Триана Кристофер

Озверевшая

Кристофер Триана

"Озверевшая"

ЧАСТЬ 1

Глава 1

Я слышала, что потеря невинности - серьезное дело. Девчонки в школе, чью вишенку уже сорвали, говорили, что это меняет жизнь.

А мне нужны были перемены.

Я так устала от затхлой рутины. Каждый день вставала спозаранку, приводила себя в порядок (девушка просто обязана хорошо выглядеть, в отличие от нерях, которых мы зовем парнями), пропускала завтрак и шла на автобусную остановку. Там я болтала ни о чем с другими зомбированными шестнадцатилетками. Мы обсуждали музыку, шмотки, парней и шоу на "Нетфликсе". Делились историями, которые уже запостили в фейсбук и инстаграм. Затем нас привозили в восьмичасовую тюрьму старшей школы, машину для промывки мозгов, жернова которой стирали личности в порошок.

Раньше я после школы тусила с друзьями - моим отрядом, - но в последнюю пару месяцев мне все надоело. Не то чтобы я возненавидела людей. Просто в уединении чувствовала себя лучше. Не то чтобы лучше, но менее несчастной. Я устала от болтовни тупых сучек о гребаном макияже, шмотках, бойфрендах и о том, как они с бойфрендами трахаются. Что до парней в моей жизни - они присутствовали, но толку от них было мало. Просто волосатые мешки плоти, одержимые гормонами, извергающие потоки тестостероновой лжи, выставляющие напоказ свои недоразвитые подростковые тела, как манекены в витрине спортивного магазина.

Я была стройной красоткой. Хорошо - действительно хорошо - заботилась о себе, так что не жаловалась на отсутствие внимания. Оценки у меня были отличные, и я была популярна. Отец зарабатывал заоблачные деньги, и мы жили в доме, слишком большом для нас двоих. У меня был свой этаж и личная ванная, комната развлечений, кабинет и маленький зал для йоги - я сделала его из второй спальни. У меня была жизнь, о которой мечтали все мои ровесницы.

И как же я ее ненавидела.

Она была невыносимо банальна. Мою глупую маленькую американскую мечту проживали уже миллион раз, так много, что мне стало ясно: это вообще не существование - повторение жалкого удела сотен Барби, что никогда не осмеливались выйти за рамки, установленные обществом. При мысли о подростковом бунте мне чуть не поплохело - это ведь тоже унылый штамп. Разве шмотки от "Hot Topic"[1] и The Misfits[2] в наушниках сделают меня оригинальней с большим успехом, чем форма чирлидерши и Бейонсе? Пусть слабаки ходят в черном, лентяи курят травку, а те, кто боится одиночества, закатывают вечеринки. Реши я на самом деле бунтовать, от этих компаний следовало бы держаться подальше.

От чего я не собиралась отказываться, так это от секса.

Не то чтобы у меня был какой-то особый интерес. На свиданиях я никогда не заходила дальше поцелуев, но и они оставляли меня равнодушной. Сосаться с парнями все равно что со слизнями. Мокро, липко, отвратительно. Я не была лесбиянкой, но и парней не любила. Просто ходила на свидания, как все девчонки-подростки - попалась в ту же ловушку, что и со школой, друзьями, чирлидингом и своим дерьмовым городком. Наверное, я асексуалка. Никогда об этом особо не задумывалась, по крайней мере пока не решила потерять невинность.

* * *

- Это тебя изменит, - сказала Эми.

Мы шли домой с автобусной остановки солнечным, но холодным мартовским днем. Она жила по соседству, что вкупе с одинаковым возрастом и образом жизни превратило нас в подруг - лучших, по ее словам. Эми подтвердила это двумя цепочками с половинками сердца. Одно подарила мне на Рождество, второе носила на бледной изящной шее.

- Как изменит? - спросила я.

Эми распустила длинный хвост и взбила волосы, словно подчеркивая слова беспорядком на голове.

- Сделает тебя женщиной. Твое детство внезапно кончится, и весь мир станет другим.

- Тебе действительно открылись новые горизонты?

- Вроде того. Сложно объяснить тому, кто этого не чувствовал.

Я сдержала стон. Она не вдавалась в детали. А я хотела их знать, все до одной, прежде чем решусь на авантюру.

- Но перемена к лучшему?

Она посмотрела на меня так, словно ее шокировал мой вопрос.

- Боже, конечно.

Прошло только несколько дней с тех пор, как Эми отдалась своему бойфренду, Брайану, и теперь болтала об этом без остановки. Думаю, она вывалила все свои мысли на меня потому, что я была ее лучшей подругой - единственной, кому она сказала, не желая прослыть шлюхой, хотя они с Брайаном встречались почти четыре месяца - целую вечность для подростков.

Я держала руки в карманах пальто и отрывала кутикулу. Мне хотелось съесть ее, когда мы с Эми разойдемся.

- А Брайану открылись новые горизонты? - спросила я.

Она вновь странно на меня посмотрела:

- Понятия не имею, Ким. Ну, он же парень. Ты ведь знаешь, как они относятся к сексу.

Я знала и не знала. Не так, как она. Из нас двоих Эми была популярней, и, честно говоря, я пользовалась этим, купаясь в лучах ее славы, а еще за ней увивалась куча парней. Если я была хорошенькой, она - потрясающей. Блондинкой, а не брюнеткой, как я. С кремовой кожей и большой, в отличие от моей, грудью. Я была розой, она целым садом. Если псы обнюхивали меня, то за ней гонялись, как за фрисби. Впрочем, я ей не завидовала. Она была старшей сестрой в нашем дуэте. Вот почему я обо всем её спрашивала.

- Так Брайан, - поинтересовалась я, - тоже был девственником?

Эми помрачнела и отвернулась. Я ее расстроила.

- Что? - спросила я.

- О таком не спрашивают.

- Почему?

Она фыркнула:

- Просто не спрашивают, и все.

- Ладно. Извини.

Но извиняться мне не хотелось. Я любила давить на Эми, особенно потому, что мы подруги - так было легче. Она простит мне слова, за которые другим девчонкам вырвет волосы. Я часто наслаждалась, выводя ее из себя, - отличное развлечение, как и манипуляция, сарказм и догадки. Я использовала друзей в своих играх, хотя они об этом понятия не имели. Честно говоря, страдали серьезнее остальных.

- Итак, - спросила она, оттаяв, - думаешь сделать это с Дереком?

Я фыркнула:

- Да у нас ведь не серьезно.

Дерек был одним из друзей Брайана, и мы вместе ходили на двойное свидание, а потом - только он и я - в кино. Все прошло неплохо для первого раза: два часа и никаких разговоров. Потом была еще пара свиданий - сносных, хотя и с большим перерывом, - а еще я ходила на вечеринки после его игр, но только с группой поддержки. Дерек был нормальным - баскетболист, стройный, аккуратный, с хорошим чувством юмора. Он оказался последним в цепи членоносцев, с которыми пыталась свести меня Эми, желая соединять сердца. Мне ее попытки казались сутенерством (не то чтобы Дереку могло обломиться).

- Он того стоит, Ким. И ты ему нравишься. Брайан говорит, он болтает о тебе без умолку.

- Aга, как маньяк.

Эми весело закатила глаза:

- Тебе никто не нравится, - и рассмеялась, не подозревай, насколько права.

* * *

К счастью, отец пришел с работы позже обычного. Я смотрела бесплатное порно в интернете, забыла о времени и занялась ужином после шести. Была среда, и я приготовила свою фирменную лазанью, как всегда, когда он не уезжал в командировки.

Благодаря Эми, секс весь вечер не выходил у меня из головы. Еще я посещала уроки полового воспитания - они были частью программы основ безопасности жизнедеятельности. Конечно, нечто подобное преподавали и детям помладше, но мне нравилось, что теперь, на пороге новой жизни, в одиннадцатом классе, у нас появился отдельный курс. Я понимала механику секса, но никогда не видела его по-настоящему, только в кино. Я имела представление о порнографии, но оно сводилось к хихиканью во время пижамных вечеринок, когда девчонки украдкой глядели на фотки голых мужчин в Сети. Ничего жесткого я до сих пор не видела.

Найти бесплатное порно оказалось очень легко. На большинстве сайтов были даже категории, из которых я могла выбрать: "Тройничок", "Анал", "Отсос", "Мачеха" (это что еще за хрень?), "Геи", "Азиатки" и так далее. Я нажала на "Подростки", решив, что это - лучший вариант для моего возраста. Конечно, имелось в виду, что девушка окажется подростком или будет изображать школьницу (у многих были татуировки и огромные силиконовые сиськи, по которым становилось ясно, что деньки за партой давно кончились). Напористость мужчин меня удивила. Никаких комплиментов или заигрываний, к которым прибегали парни, когда пытались залезть мне под юбку. Мужики на этих видео просто брали силой. Девушки были не против, но с ними не занимались любовью, их имели. Сам акт походил на изнасилование. Быстро и жестко, как смешанные единоборства, только еще более грязно и неловко. Видеть половые органы вблизи было достаточно отвратительно. Я поморщилась, глядя, как они хлюпают друг о друга.

Неужели кого-то это заводит?

Я решила посмотреть остальные категории. Щелкнула по надписи "Любители", думая, что там будет секс для начинающих вроде меня, но эти видео снимали не новички в сексе, а режиссеры-любители. Записи оказались помягче - в большинстве своем домашние видео и фотографии пар, решивших запечатлеть свои постельные подвиги.

Наверху этой страницы был баннер с голубыми буквами.

"Загрузи свое".

Вероятно, посетители сами добавляли видео в эту категорию.

Я немного посмотрела на этих неловких дураков, а потом, из любопытства, перешла к порно пожестче. Глядела, как мужчины кончают женщинам на лица, и гадала, почему обоим партнерам такое нравится. Противно мне не было, и я не оскорбилась, просто это выглядело странно и бессмысленно. Смотрела, как люди засовывают языки в чужие задницы, и думала о том же. Скроллила, кликала, закатывала глаза. Ничего из того, что я видела, не казалось мне привлекательным, пока я не нажала на "Связывание".

Я ожидала, что там будут белые и пушистые игры в "свяжи меня" - вроде тех, в которые играют супруги, когда устают трахаться как обычно. Думала, увижу кружева на запястьях и повязки на глазах. Все оказалось намного лучше.

Я увидела, как женщин и мужчин унижают и насилуют. Там были зажимы, цепи и резина. Электрические пруты стегали по ягодицам, прищепки для белья висели на сосках. Женщины не просто отсасывали, их трахали в рот - некоторых до рвоты. Задницы пороли, пока они не становились розовыми, как ветчина. Насилие было привлекательным, и моя рука скользнула в джинсы от того, как хозяева унижали рабов. Моя """киска""" стала влажной, когда я смотрела, как на женщину, подвешенную к потолку вверх ногами, плевали двое мужчин. Ей в рот засунули металлическое кольцо, чтобы держать его открытым. Они плевали прямо в горло. Потом одновременно сунули члены ей в рот. Когда у женщины потекла тушь, я почувствовала, как набухает мой клитор, и принялась ласкать его средним и безымянным пальцами - туда-сюда, словно карта вращалась в спицах велосипеда. Я никогда не мастурбировала, никогда не заводилась достаточно для того, чтобы этим заняться. Конечно, я трогала себя раньше, но в этом не было ничего эротического, только любопытство, однако происходившее на экране меня возбуждало. Где-то когда-то люди собрались, чтобы кого-то унизить, сняли видео, чтобы поделиться с другими. Теперь это зрелище разворачивалось перед моими широко раскрытыми глазами. Я сочла это потрясающим.

Может, в сексе все-таки что-то есть.

Я кончила жестко. Мое тело содрогнулось, я вскрикнула. Это был мой первый оргазм, сильный и удивительно отрезвляющий. Несколько мгновений я сидела дрожа, потрясенная тем, что случилось, тем, что я сделала. В промежности было мокро - я скинула джинсы и трусики и пошла в ванную, чтобы подмыться. Затем очистила историю браузера и стала готовить ужин, закончив, когда отцовская машина показалась на подъездной дорожке.

Я открыла дверь. Отец поцеловал меня в лоб и повесил ключи. Его одежда была все еще холодной от мороза, когда я помогала ему снять пальто.

- Как прошел день, папа?

Он кивнул:

- Хорошо. Как дела в школе?

- Отлично.

Как и ужин, этот маленький диалог был ритуалом, но проводился не только по средам. В наших отношениях хватало рутины, и мне это нравилось: придавало сил, успокаивало. Мама умерла примерно семь лет назад, и я была единственным ребенком. Мы с отцом ценили нашу связь, но не слишком с ней носились. Просто жили по установленному порядку. Его любовь была механической, ровной, без спадов и подъемов, словно кардиограмма покойника. Как дочь, я отвечала тем же, а значит, все было нормально.

Он подошел к шкафу, чтобы снять туфли, а я поставила полные тарелки на стол, который уже успела сервировать. Он налил нам по бокалу шардоне. Купленные мной цветы стояли в вазах, а центр стола занимал канделябр с горящими свечами. Для большинства людей это означало бы торжество или свидание, но мы всегда так ужинали - еще один ритуал. Отец любил шикарно поесть, и я переняла у него эту привычку. От еды нужно получать удовольствие.

- Сделала домашнюю работу? - спросил он, когда я села.

- Да, - солгала я.

Обычно к этому времени она уже была готова, но я слишком долго себя ублажала. Доделаю в комнате перед сном, чтобы он не увидел, что я работаю в кабинете.

- Отлично, Ким. Умница.

Отец наклонился и вдохнул аромат любимого блюда. Язычки свечей играли на стеклах его очков. Он был худым и высоким, с поредевшими волосами, но в нем чувствовался класс - мужественность и старомодность. Даже будучи бизнесменом, он оставался крепким и поджарым, как одомашненный волк. Сидел прямо и нарезал лазанью. Я посмотрела на него в поисках одобрения и, когда он кивнул, начала есть. Мне хотелось, чтобы отец хорошо питался. Он не был тираном, который побьет, если ужин остынет. Я хотела угодить ему не из страха, но ради обоюдного уважения. Это был наш дом, и стоял он на фундаменте принципов. Мы создали свод правил поведения и меняли его после неистовых ударов судьбы. Смертельно устав от однообразия собственной жизни, я понимала, что рутина в отношениях с отцом очень важна. Словно единственная брошенная нам веревка, пока мы тонули в зыбучем песке.

Глава 2

На следующий день я взялась за дело всерьез. Не то чтобы мне, молодой и красивой, было о чем беспокоиться. Естественно, найду с кем переспать. Под рукой был Дерек, как и другие парни, с которыми я ходила на свидания, но которым ничего не позволяла. Я могла бы попросить любого из них. Кроме того, в школе хватало донжуанов на выбор: качки, эмо, ботаники и прочие с яйцами. Парни постоянно хотят секса и трахнутся с незнакомкой, если она достаточно соблазнительна. Девчонке вроде меня не трудно найти партнера - честно говоря, даже слишком легко. Думаю, именно поэтому я и решила ни с кем из них не связываться. Не то чтобы мне важно было выделиться. Я хотела, чтобы мою вишенку сорвали, из-за стремления что-то изменить. Если я лишусь невинности со случайным партнером, это ни к чему не приведет.

Чтобы достичь желаемого, нужно мыслить творчески.

Отличная идея пришла ко мне только в середине пятого урока. Достаточно иронично, что это были основы безопасности жизнедеятельности - очередная презентация, посвященная половому воспитанию.

- Существует много способов контроля рождаемости, - сказал мистер Блэкли. - Таблетки и уколы для женщин...

Он распинался дальше, но я не слушала - просто смотрела, как он ходит перед доской. Мистер Блэкли был одним из самых молодых учителей в школе, мужчина чуть за сорок, и для своих лет он неплохо сохранился. Не красавец, но хорошо сложен и чисто выбрит. Все в нем казалось аккуратным: борода, манеры, фигура. Не все, но многие девчонки по нему сохли.

Пока я сидела и слушала, как он вещает о спермицидных свечах, мне в голову пришла мысль - ясная и внезапная. Потеря невинности с ровесником выглядела бы настоящим штампом, но, если шестнадцатилетняя девушка переспит со взрослым, более того с учителем, все превратится в необычный, дерзкий поступок, в грязное, темное преступление. Я мечтала об этом не потому, что хотела устроить скандал, опечалить отца или достичь популярности, как другие бунтарки. Я бы не сказала никому, даже Эми, и вовсе не из чувства стыда. Просто таким не делятся. Я не хотела походить в этом на других девчонок и уж точно не собиралась привлекать внимание.

Я чертовски устала от этой жизни.

Трахнуть учителя показалось мне прекрасной идеей.

Если потеря невинности что-то изменит и откроет новые горизонты, то секс с мистером Блэкли изменит все, и я непременно почувствую отдачу. Может, это изгонит из моей головы черные мысли, которые кружатся там, как унылая карусель, и я перестану постоянно думать о суициде, о том, как причинять себе боль, как сдирать с себя кожу и есть ее.

- Презервативы - лучший способ избежать беременности и одновременно защититься от болезней, передающихся половым путем, - сказал мистер Блэкли. - Помните, вы всегда можете получить их бесплатно в медицинском кабинете.

Хихиканье донеслось с задних парт, где затаились панки. Мистер Блэкли смерил их взглядом, и смешки стихли. Глядя, как сузились его глаза, я почувствовала, что внутри поднимается жаркая волна. Теперь, когда я выбрала учителя в любовники, его власть над классом возбуждала. Я сжала бедра, и плиссированная чирлидерская юбочка с шуршанием коснулась кожи.

Парень через два ряда от меня поднял руку. Мистер Блэкли указал на него.

- Э... - начал парень. - А что, если нам неудобно в презервативах?

Было непохоже, что он дурачился. Скорее, использовал вопрос чтобы похвастаться тем, что у него уже был секс.

Судя по его угрям, дешевой одежде и еще более дешевой стрижке, он лгал.

Мистер Блэкли глазом не моргнул:

- Тогда, Томми, стоит попробовать другие.

Томми откинулся на спинку стула и молчал весь урок. Время шло, звонок был не за горами, а я ерзала и щелкала костяшками, обдумывая, как добиться желаемого. Благодаря порно, я, кажется, поняла, чего хотят мужчины: эта индустрия была нацелена на удовлетворение их потребностей - кроме связывания, оно-то точно было не для всех, но я про стандартную жесть. Женщины так страстно кончали на тех видео, что я решила: нечто настолько популярное должно быть правдивым.

Урок наконец закончился, и я стала медленно собирать учебники, ожидая, когда остальные уйдут. Комната опустела - я стрельнула глазами в сторону мистера Блэкли, но он сидел за столом и делал заметки в ежедневнике, поэтому не заметил. Повесив сумку на плечо и покачивая бедрами, я подошла к учителю в надежде, что форма чирлидерши произведет на него то же впечатление, что и на моих ровесников. Я сделала несколько шагов. Он поднял голову и вежливо улыбнулся, а затем заметил выражение моего лица.

Я могла бы подождать, придумать какой-нибудь план. Изучать мистера Блэкли некоторое время или даже дразнить: подмигнуть или случайно задеть, чтобы прощупать почву. Но мне хотелось начать побыстрее, и я сомневалась, что медленная разведка принесет лучшие результаты, чем открытая сексуальность, которую я подсмотрела в тех видео. Я подумала о категории "Подростки", о взрослых мужчинах, трахавших девочек. Может, они хотели вернуть себе юность или глубоко в душе желали властвовать над невинными. В любом случае подростки не просто так стали отдельной категорией порно, и я хотела этим воспользоваться.

Я прикусила край нижней губы, когда он взглянул на меня. Теперь мой рот казался манящим и капризным. Я это знала, подсмотрела у Эми. На миг он уставился на меня, но быстро собрался, хотя я заметила вспыхнувшее в его глазах возбуждение. В этот момент я поняла, что он будет моим и вскоре окажется меж моих ног, вознося нас на небеса. Моя сексуальность - относительно новый талант - придала мне уверенности. Положив руки на стол, я подалась вперед, выставила бедро, склонила голову к плечу и заправила прядь волос за ухо.

Я молчала, так что ему пришлось заговорить.

- В чем дело, Ким? - спросил он тихо и ровно.

- Мистер Блэкли, я просто хотела, чтобы вы знали, что ваши уроки по половому воспитанию мне очень помогли.

Я видела, как дернулся его кадык.

- Что ж, я рад. Ты отлично справилась с тестами, как обычно. И твоя домашняя работа всегда...

- У меня есть идея насчет домашней работы, - перебила я. - Применять знания на практике очень полезно, ведь так?

Он покраснел, на его лице мелькнула тень. Я надеялась, что не зашла слишком далеко. От мистера Блэкли теперь исходили новые волны, напоминающие, что он учитель и может устроить мне несладкую жизнь, если я подтолкну его не в том направлении. Меньше всего на свете я хотела рисковать своим положением девочки с доски почета.

- Что ты такое говоришь, Ким?

Теперь уже я сглотнула. Задрожала, частично от страха, частично от предвкушения. Опасность по-своему даже усилила восторг. Я чувствовала себя игроком, поставившим все на кон, сорвиголовой, готовой перепрыгнуть на грязном мотоцикле через огненный ров.

- Говорю, что я девственница.

Я замолчала, все еще прощупывая почву.

Его брови взлетели, он скрестил руки на груди. Теперь мистер Блэкли казался непробиваемым, и я не знала, как на это реагировать.

- Что ж, - сказал он, - думаю, это хорошо для девочки твоего возраста.

Вот дерьмо, - подумала я. - Вляпалась в наставления.

- Но, - продолжал он, - ты поймешь, когда придет время. Просто найди стоящего мальчика.

Это можно было расценивать двояко. Он или собрался грузить меня дерьмом вроде "убедись, что это любовь", или намекал, что станет хорошим вариантом. Время поджимало. Следующий урок мог начаться в любую минуту. Я склонилась ниже, прямо к его лицу, и прошептала:

- Мистер Блэкли, я не хочу, чтобы меня трахнул мальчик. Мне нужен мужчина.

Я слышала, как у него пресеклось дыхание. Он снова покраснел и уставился в стол. Прежде чем мистер Блэкли сумел прийти в себя, я направилась к выходу. Он хотел что-то сказать, но едва открыл рот, как группа школьников вошла в класс. Я проскользнула мимо них в коридор, оставив брошенные мной семена созревать в голове мистера Блэкли до завтра.

* * *

Тем вечером Эми пригласила меня пойти с Брайаном и Дереком в кино - на экранизацию мегапопулярного комикса. Я считала супергеройские фильмы тупыми и позерскими, но решила, что это поможет развеяться после разговора с мистером Блэкли. Я только о нем и думала - в голове словно крутили марафон старых телешоу. Не сомневалась в победе, но все равно нервничала. Он мог запросто рассказать о моем поведении директору, а тот - отцу. Это нарушило бы нашу размеренную жизнь и повредило моему имиджу в школе. Плюс меня могли отстранить от занятий - от этой мысли все внутри холодело. Я знала, что, если в течение нескольких часов нам не позвонят, волноваться не о чем. Это бы значило, что мистер Блэкли никому о нашей беседе не рассказал и я его заинтриговала. Пережить день будет куда проще в компании шумных друзей и мутных марвеловских битв.

Я пришла домой, надела узкие черные джинсы, серую кофточку, одну из материнских цепочек и еще раз накрасилась. Послала эсэмэску отцу, сообщила, что сегодня буду с друзьями. По четвергам мы всегда доедали оставшееся, так что я сунула немного воскресного чили с индейкой в кастрюлю, чтобы он разогрел, нарезала сельдерей и убрала его в холодильник, поставила на кухонный стол бутылку вина и пакет крекеров с солью. Затем надела пальто и через пару минут была у Эми.

В кино мы поехали на ее новой "Хонде-Цивик" - подарке на шестнадцатилетие. В салоне еще пахло новой машиной, и Эми не позволяла никому пить или есть внутри. Призналась даже, что не захотела заниматься с Брайаном сексом на заднем сиденье. Она была не против обжиманий в машинах, но не хотела портить обивку. Эми включила Ариану Гранде, а я смотрела на сосны, выстроившиеся по обочинам, как в карауле. Снова сияло солнце, и при мысли об уходящей зиме мне стало грустно. Скоро станет тепло, деревья оденутся листьями, а потом вернется жара и с ней - грязь. Я надеялась, что впереди будет хотя бы пара дней тумана, холода и непогоды, не та зима, когда люди катаются на санках и пьют какао, а унылые дни мокрого снега, который не дает открыть дверцы машин и превращается в черный лед, снега, от которого проседают крыши и вырастают огромные сугробы на улицах - настоящие серые баррикады, затмевающие обзор и мешающие повернуть.

- Итак, - сказала Эми. - Ты рада увидеть своего малыша?

Меня стошнило - мысленно, конечно.

- Не называй Дерека малышом. И вообще, никого не зови моим малышом.

Эми хихикнула:

- Тебе нужно кого-то звать своим, Ким. Кого-то, кто будет о тебе заботиться, осыпать тебя подарками и все такое.

И обливать еще кое-чем, - подумала я, вспомнив категорию "На лицо" на порносайте.

- Мне нравится быть одной, - сказала я.

- Неужели ты совсем не хочешь замуж?

- Блин, Эми, рановато говорить об этом дерьме.

- Мы же просто болтаем.

- А ты собираешься выйти за Брайана?

- Не знаю. У нас такая неторопливая любовь.

Эми снова хихикнула, и меня затошнило от ее принцессьих ужимок. Я пожелала, чтобы у нее отказали тормоза и она въехала в другую машину. Перевернулась и улетела в кювет. Осталась ужасно изуродованной, а я отделалась бы легким испугом.

- Все говорят, что юность бывает только раз, - заметила я, - Впереди еще целая жизнь для замужества.

И для уныния - по-видимому, проклятия супругов.

- И как долго ты думаешь всех динамить? - спросила она. - Если собираешься сделать то, о чем мы говорили, тебе нужно найти партнера. Нельзя связаться черт знает с кем. Ты захочешь, чтобы все было серьезно, чтобы этот момент оказался особенным.

Эми с удовольствием играла роль старшей сестры. Конечно, эти пафосные лекции должны были читать мне родители, но мне доставалось от нее.

- Знаю, - сказала я, думая о мистере Блэкли. - Это важно.

Она ждала продолжения. Я молчала.

Мы встретились с парнями в кинотеатре. Они играли в аэрохоккей и, увидев, что мы пришли, не остановились. Брайан только что подстригся, и я чувствовала запах одеколона, исходивший от него при каждом движении. Он был отлично сложен и носил узкую одежду, чтобы это подчеркнуть. Дерек принарядился, словно пытаясь произвести на меня впечатление. На последнем нашем свидании он выдвигал мне стулья, помогал с пальто, открывал все двери, даже когда это выглядело неловко. Его хорошие манеры казались устаревшими и смешными. Я не сказала ему об этом, но изрядно повеселилась. Он был таким хорошим, что сводило зубы, - подобное поведение обычно вызвано отчаянием и быстрее молнии шлет парня во френдзону. Хотя Дерек изображал джентльмена первую половину свиданий, в конце он все портил. Я позволяла ему только запускать руки мне под маечку, но он действовал неумело, мял, а не ласкал грудь, не уделял внимания соскам. Целоваться с ним было все равно что совать язык в рисовый пудинг. Кроме того, член у него всегда вставал и тыкался мне в бок, как котенок, хотевший, чтобы его погладили. Даже размышляя о сексе, я не хотела гулять с Дереком этим вечером. Я не уйду с ним, мы не отсядем от Эми и Брайана в кинотеатре, чтобы он щупал меня в темноте. Мысль завести его, а потом продинамить возбуждала больше, чем все, что ждало нас в постели.

Рассердившись, что Брайан гоняет шайбу вместо того, чтобы увиваться за ней, Эми повернулась ко мне.

- Возьмем попкорн и колу, - oна решила продемонстрировать силу.

Во-первых, мы уйдем от них, во-вторых, сами заплатим за попкорн. От этого Брайану должно было стать не по себе, ведь существовало клише: парень платит за все, если хочет получить кое-что в ответ.

Брайан остановил шайбу.

- Стойте.

Но Эми даже не подумала. Она могла быть холодной сучкой, если не получала, чего хотела. Эта черта - одна из немногих - искренне мне в ней нравилась. Я шла рядом и, подходя к витрине со сладостями, услышала за спиной шаги парней. Поравнявшись с нами, они попытались обратить все в шутку, но страх, что свидание испорчено, читался у них на лицах.

- Мы просто хотели игру закончить, - оправдывался Дерек.

- Все нормально, - добавил Брайан. - Это необязательно.

- Отлично, - сказала Эми, становясь прежней, милой девочкой. - Купишь мне сладкого?

- Конечно!

Брайан ухмыльнулся, и меня изумило, как легко Эми им манипулировала. Он с радостью и благодарностью тратил на нее деньги.

- Хочешь чего-нибудь? - спросил Дерек.

Я решила поиграть с ним в другую игру.

- Я сама куплю.

Он сдулся.

- Уверена? То есть мне это будет приятно.

- Да, все нормально.

Дерек сунул руки в карманы и изобразил голливудскую улыбку Даже склонил голову к плечу - так, чтобы темная прядь упала на лоб и он стал еще привлекательней.

- Рад тебя видеть, - сказал он.

Конечно, мы каждый день виделись в школе, но Дерек имел в виду не это. Я подавила желание сказать что-то мерзкое. Не стоило слишком стервозничать. Дерек изображал хорошего мальчика, но был качком, а не ботаном. Он не станет терпеть оскорбления, если я не разбавлю их лучиком надежды - тогда его отросток потечет.

- И я рада, - солгала я.

Мы заказали попкорн, напитки и шоколад - Дерек влез и заплатил за мои раньше, чем я успела достать деньги. Я не стала возражать, но и не выказала одобрения. С подносом - газировкой и попкорном - он все еще пытался открыть мне дверь в кинозал.

- Такой джентльмен, - заметила Эми.

Лицо Дерека, американского красавчика, скривилось в мерзкой ухмылке.

Я улыбнулась, представив обоих связанными по рукам и ногам, пока я мочусь им на лица.

* * *

Кино было дистиллированной чушью, но парни купились. Эми оно понравилось так же, как и любой другой фильм, ведь в кинотеатр она ходила не ради искусства. Это была одна из скреп в жизни белых подростков, у которых водились карманные деньги, - просто выход в свет. Что важней, Эми появлялась на публике вместе с бойфрендом, популярным парнем, и свитой, в новейших шмотках и туфлях - все это позволяло ей блистать даже за пределами школы.

Во время фильма Дерек взял меня за руку - я разрешила и почти сразу высвободилась. Позже он меня приобнял, но из-за расположения кресел ему было неудобно. Он сдался.

Фильм кончился. Я включила мобильник, когда мы вышли из зала - во время показа это было запрещено. Ждала, когда экран загорится, а друзья болтали о цветастой чуши, которую только что увидели.

- Итак, - сказал Брайан, - хотите еще где-нибудь затусить, дамы?

Я посмотрела на Эми, и она наградила меня лукавым взглядом, словно намеревалась воспользоваться случаем и заставить нас с Дереком зависать вместе, хотя бы шутки ради. Как и у многих девочек, у нас был свой тайный язык, когда дело касалось парней. Мы смотрели друг на друга в такие моменты, и если одна из нас заправляла прядь волос за ухо, это значило "да", а если три раза моргала - "нет".

Я поморгала Эми, а эта сучка поправила волосы. Она могла отсосать Брайану в любое время. Дело не в этом. Эми просто толкала меня Дереку на колени. Возможно, это было как-то связано с разговорами о сексе и серьезных отношениях, но я знала, что ей просто хотелось нас свести. Она видела себя хорошей свахой. Это доказало бы ее правоту.

Я решила ответить Брайану, пока Эми не открыла рот.

- Я бы согласилась в выходные, - сказала я. - Но нам лучше вернуться: завтра в школу, сами знаете.

Меня порадовало проступившее на их лицах разочарование. Мобильник зажужжал, уведомляя о сообщении. Страхи о том, что мистер Блэкли меня выдаст, поднялись на поверхность, и я отошла в сторону, чтобы прочитать эсэмэску. Слышала, как Брайан пытается уговорить нас остаться, но не обращала внимания - читала сообщение от отца.

Ужин был отличным. Ты сделала уроки, прежде чем пойти гулять?

Я сразу же написала ложь, которую он хотел услышать. Можно было закончить домашку в спальне.

- Получила эсэмэску от папы, - сказала я. - Если бы я могла выбирать, отправилась бы с вами, но он хочет, чтобы я вернулась. Предки, что с них взять.

Волна разочарования нахлынула на парней (отцы - криптонит для подростков), и я чувствовала раздражение Эми. Она знала о наших отношениях с папой и о свободе, которую он мне предоставлял. Было всего восемь. Мы постоянно гуляли до ночи, даже несмотря на школу. Она знала, что я вру, но поняла, что мне действительно хочется продинамить парней, и не стала на меня давить. Эми часто играла холодную сучку с другими, но со мной почти никогда, ведь я была ее бесценной лучшей подругой. Мы были сестрами по духу, и я это ценила. Подобное заблуждение стало частью ее маленькой норман-роквелловской иллюзии идеальной жизни. Привязывало ее ко мне, к нашей воображаемой дружбе и избавляло меня от ее фирменной стервозности.

- Простите, парни, - сказала Эми. - Возможно, в другой раз.

Она дразнила их с невероятным жестоким изяществом. Не винила меня, но вступала со мной в союз: мы посылали воздушные поцелуи, сердца мальчиков были разбиты, и все же они мечтали о новом свидании. При расставании Дерек наклонился ко мне, чтобы поцеловать, и я подставила щеку.

- Я позвоню, - солгала я.

Мы сели в машину Эми, оставив их на парковке, как двух тупых членоносцев, которыми они и являлись. Я думала, что Эми взбесится и заведет одну из своих лекций, но она была спокойной, даже счастливой.

- Иногда нужно заставлять их ждать, - сказала Эми.

- Надеюсь, у Дерека есть с собой книжка. Потому что ему придется ждать очень долго.

Фары пронзали мрак - мы ехали домой, бескрайняя ночь безмолвно обещала нечто столь же темное и захватывающее. Оставалось только гадать, что именно, когда оно появится и как мне это заполучить.

- Просто будь с Дереком помягче, - попросила Эми. - Я не хочу, чтобы у нас с Брайаном испортились отношения.

- Об этом не беспокойся.

- Если он не в твоем вкусе, я пойму, но и ты помни, что он лучший друг моего парня. Он в его команде и будет поблизости. Можешь не ходить с ним на свидания, но не превращай его во врага.

- Не буду.

Я сказала это так, чтобы она поняла: я постараюсь ради нее. На самом деле мне просто нравилась идея медленно отравлять наши антиотношения с Дереком. Было любопытно, как долго я смогу мучить его хорошо подобранной комбинацией обид, давая надежду, а потом пренебрегая им. Возможно, он думал, что я набиваю себе цену, и тогда я просто его разрушу. Если правильно выбрать время и разыграть козыри, он может в меня влюбиться. Я уже ему нравлюсь. Если все рухнет, его чувство перерастет в одержимость. Порно со связыванием привило мне вкус к унижению других. Я чувствовала, что пришло время действовать самой.

Глава 3

Мистер Блэкли не сообщил обо мне.

Четыре урока прошли, а меня так и не вызвали к директору или, что еще хуже, к школьному психологу. Я нервничала весь день, но не потому, что боялась наказания - просто предвкушала игру.

А это была именно игра - между учителем и мной.

Вот почему я решила одеться сегодня чуть более вызывающе - в красное платье в облипку, выше колен. Эми всегда называла его "возьми меня". Обычно я берегла его для клубов или редких вечеринок с коктейлями. В первый раз надела его в школу и, судя по взглядам, которыми меня одаривали мальчишки, могла не сомневаться в его эффективности. Это было послание для мистера Блэкли, такое же ясное, как и вчерашнее.

Просто на случай, если понадобится нечто большее, я придумала запасной план.

Когда закончилась перемена перед пятым уроком, я, едва не спотыкаясь от растущего в груди жара, поспешила в класс, где проходили занятия по ОБЖ, и вошла первой. Мистер Блэкли посмотрел на меня, с силой втянул воздух, увидев, как я одета, и молча уставился в ежедневник. Я села за парту в первом ряду, прямо напротив его стола, положила ногу на ногу и начала мять подол короткого платья. Достала вишневую помаду и зеркальце. Стала краситься и краешком глаза смотрела на мистера Блэкли. Он наблюдал за мной. Я медленно водила кончиком помады по губам, несколько раз причмокнула и убрала ее в сумочку ~ в класс вошли другие ученики. Некоторые девчонки смотрели на меня с безграничной завистью, а плохиши с задних парт даже не пытались скрыть ухмылки. Я задумалась, смогу ли заставить Дерека их побить. Он был выше этих двоих и шире в плечах. Легко бы с ними справился. Кроме того, так можно было узнать, насколько он мне предан. Я отбросила эту мысль, не желая распыляться.

- Добрый день, класс, - сказал мистер Блэкли.

Не присоединясь к приветственному бормотанию, я не сводила с него глаз - смотрела как хищница, охотница, пантера. Он держался скованно и явно избегал встречаться со мной взглядом. Я почти чуяла его беспокойство. Тайна связала нас, как туго натянутая веревка.

- Сегодня мы будем смотреть видео, - мистер Блэкли достал из стола пульт и обернулся к телевизору на стене. - Половину на этом уроке, половину в понедельник.

Экран телевизора вспыхнул голубым, с жужжанием ожил видеоплеер.

Мистер Блэкли вчера ничего не говорил о фильме. Значит, беседы не будет. Он выключил свет - так было легче не смотреть на меня. Мистер Блэкли боролся, пытаясь подавить желание, отрицал его. Это было так мило. Он поставил какую-то киношку про подростковую беременность с "Lifetime Channel", и весь класс откинулся на спинки стульев. Большинство ребят хотели расслабиться, порисовать или даже поспать. Мистер Блэкли сидел за столом, подавшись вперед и опустив голову. Прикрепил к папке книжный фонарик и начал проверять работы. Оставалось только ждать.

За пару минут до звонка он выключил фильм. Пол класса застонало, как зомби, когда свет включился. Комнату наполнило шуршание сумок. Мистер Блэкли шагнул вперед, держа в руках стопку бумаг. Подошел к девочке в первом ряду слева, вручил листы ей, потом мальчику по соседству со мной.

- Домашнее задание на выходные, - сказал он.

Дойдя до меня, мистер Блэкли хотел положить листы на парту, а не вручить их мне, но я потянулась за ними - пальцы скользнули по его запястью и костяшкам. На миг он замер, затем отдал мне работу и направился к следующему ученику, пока не раздал все. Вернулся к столу и прислонился к нему спиной.

Я поняла, что это мой шанс.

Пока мистер Блэкли говорил, на какой странице нужно открыть учебник, я вытянула ноги, раздвинула их и подождала, чтобы он заметил, что на мне нет трусиков, а """киска""" выбрита.

Это случилось. К счастью, одноклассники вставали с мест и не видели, как он уставился на мою промежность. Я сидела так только пару секунд, а затем снова положила ногу на ногу и одернула юбку, чтобы никто больше ничего не заметил. Мистер Блэкли пришел в себя. На его висках блестели крупные капли пота. Казалось, он хотел попрощаться с классом, но вместо этого просто стоял, в смятении глядя в пол. Я поднялась со стула и начала собирать вещи, пока ребята тянулись к выходу.

Внутри поднялась волна раздражения, когда ко мне подошел какой-то неудачник - рюкзак болтается на плече, косуха такая же безвкусная, как и серьги.

- Привет, Ким, - сказал он.

У меня не было времени на этого клоуна: оставалась лишь перемена. Я наградила его мрачным взглядом, предупреждавшим, что спесь может опалить ему крылышки.

- Можно поговорить с тобой в коридоре? - спросил он, мерзко улыбаясь.

- Нет.

Улыбка поблекла. Сегодня ко мне приставали и другие засранцы. Нельзя недооценивать силу красного платья.

- Эй, просто дай мне шанс...

- Сказала, отвали, ничтожество.

Он моргнул. Даже взглянул на мистера Блэкли, словно хотел попросить его наказать меня за грубость. Но учитель ретировался за стол и думал совсем о другом.

- Ладно, - сказал парень. - Забудь, блин.

Он медленно поплелся к двери, пока мои глаза метали молнии ему в спину. Мозг кричал: Или к черту, - снова и снова, и я поняла, что скриплю зубами. Когда он наконец убрался, я подошла к мистеру Блэкли.

Он вскинул руку, пытаясь меня остановить.

- Не надо.

Я ждала, что дальше.

- Не знаю, что за шутка у тебя на уме, но все зашло слишком далеко.

- Это не шутка.

- Не играй со мной, Ким. Я не обращал внимания, но...

- Если бы вы хотели меня наказать, уже бы это сделали. Кроме того, в подобном случае они были бы тут как тут, только начни мы трахаться.

Мистер Блэкли все еще отводил глаза.

- Я знаю, что это какой-то розыгрыш. Ты что, поспорила с подружкой? Думаете, это весело - так дразнить учителя?

Я посмотрела в дверной проем. В коридоре никого не было и не предвиделось в ближайшие несколько минут, так что я обошла стол. Взяла мистера Блэкли за руку, провела кончиками пальцев по костяшкам.

- Посмотрите на меня, - сказала я.

Он медленно поднял голову, и, когда наши глаза встретились, я сунула его руку себе под юбку и провела его пальцем по половым губам - уже потекла, просто представляя, как это сделаю.

Я смотрела ему в глаза.

- Все еще думаете, что я шучу?

Мистер Блэкли с трудом вдохнул. Не шевелился, руку не убрал. Я направила его палец внутрь, только кончик, чтобы он почувствовал, насколько узка моя """киска""", и его лицо покраснело прежде, чем он отдернул руку из страха быть пойманным. Отъехал на стуле от стола и поднялся.

- Я женатый человек.

Интересно, кому из нас он это говорил?

- Мне все равно.

- Ты ведь только... просто...

Из открытого кармашка сумки я достала сложенный листок с моим номером и протянула ему.

- Мистер Блэкли, возражения не принимаются.

* * *

Я решила не строить никаких планов, даже несмотря на то, что была пятница. Новая игра оказалась отличным развлечением. Я зарядила мобильник и не выключала его весь вечер. Делала домашнее задание и готовила ужин, то и дело вспоминая, как дрожал на стуле мой учитель. Нюхал ли он палец, который я сунула себе в промежность, а может, даже лизал? Передернул ли затвор, вернувшись с работы, или поспешил трахнуть жену, пока дочери не было дома?

Девочку звали Кейтлин. Она училась в той же школе, но была на год младше. Я знала ее имя только потому, что все знают детей учителей. Так следят за стукачами. Кейтлин казалась милой и дружелюбной, хорошенькой недотрогой. Она не была красавицей, но скоро могла ей стать - просто еще не выросла. До этого я никогда особенно о ней не думала. Если мы окажемся с ней в одном классе, преступление станет слаще. Грязнее, грубее, чем-то вроде предательства.

Стемнело. Отец пришел с работы. Мы ели в уютном молчании и, когда я предложила ему добавку, он согласился.

- Я ненадолго уеду из города.

Такое случалось: отец был руководителем и часто уезжал по делам. Всегда привозил мне маленькие подарки, обычно местные сувениры, продававшиеся в крутых магазинах, не какой-нибудь ширпотреб из киоска в зале ожидания.

- Куда?

- В Феникс. На торговую выставку.

- В этом году ее проводят не в Бостоне?

- Нет. Бостон взвинтил цены, достаточно, чтобы отпугнуть заказчиков.

- Ну что ж. Насладишься теплом.

- Это точно.

Закончив ужинать, отец удалился в свой кабинет - смотреть краем глаза спортивный канал и читать газету. Я убрала со стола и ушла в лофт. Села за компьютер. Хотела посмотреть еще порно со связыванием и унижением, но не решилась, ведь отец был дома. Вместо этого стала искать экстремальные, жестокие фильмы. Вскоре я уже просматривала блоги, посвященные хоррору, и записывала названия, которые упоминались чаще всего: "Некромантик", "Мученицы", "Сплошная кровь", "Человеческая многоножка", "Подопытная свинка" и ее продолжения и "Сербский фильм". Закончив, я зашла на "Амазон", заказала их все, оплатив личной кредиткой, которую дал мне отец, и добавила еще несколько фильмов: "Пылающую луну", "Ичи-киллера", "Одного против всех" и "Каннибалов". Убила немного времени, и все равно на часах еще не было девяти. Я встала и прошлась по своему этажу. Думала полежать в ванне и собраться с мыслями, но хотелось быть начеку, когда позвонит мистер Блэкли. Могла посмотреть кино или полистать журнал, но не стала этого делать. Просто ходила вокруг кровати, смотрела в окно и щелкала костяшками.

Мобильник зазвонил в 8:45.

Я закрыла дверь спальни и немного подождала, а потом ответила.

- Алло?

Слышался шум на заднем плане. Возможно, это был бар.

Узнала голос мистера Блэкли.

- Ким?

- Вы знаете, что это я, - в динамике шумело, он молчал. - Почему так долго?

Мистер Блэкли помедлил:

- Я не собираюсь звонить тебе с мобильника. Пришлось найти телефон-автомат. Это нелегко в наши дни.

Я ждала.

- Я даже не знаю, что думать. Сколько тебе, семнадцать?

- Сладкие шестнадцать, вообще-то.

- Боже.

- Не беспокойтесь. Это же по согласию.

- Не в глазах закона. Это называется "совращение малолетних", Ким. Я рискую не просто браком и карьерой, но и свободой.

- Вы слишком нервничаете, мистер Блэкли.

Его голос чуточку изменился:

- Зови меня Боб. Девушка, которая засовывает мою руку под платье, может звать меня Боб.

- Вам понравилось трогать меня за """киску"""?

- Мне... понравилось. Да.

- Хотите потрогать ее снова?

- Да.

- Хотите ее полизать?

- О, да.

- Хотите сунуть в нее член?

- Я... да. Очень, очень хочу.

Он замолчал.

- Так в чем же дело?

- Просто... у меня семья...

- Я знаю.

- Я люблю их. Люблю жену.

- Мне все равно.

- Просто... Не знаю, мне надо...

- Не нужно ничего объяснять. Просто скажите, где встретимся.

Мистер Блэкли вновь затих, и с минуту я слушала болтовню посетителей.

- Я сказал жене, что иду пропустить по стаканчику с коллегами. У меня есть пара часов.

- Этого должно хватить.

- У тебя есть машина?

- Ага.

Я не сказала ему, что возьму папину: мистер Блэкли мог пойти на попятную при одном упоминании отца.

- Может, снимете нам номер? - предложила я.

- Нельзя этого делать!

- Почему?

- Нас смогут отследить по кредитке. Кроме того, отель - людное место.

- Где тогда?

- Встретимся там, где сможешь оставить свою машину и сесть в мою. Мы уедем в какое-нибудь уединенное место.

- Отлично.

Мистер Блэкли вздохнул с облегчением. Думаю, он ожидал, что я буду возражать или предложу свой вариант. Но меня это ни капельки не волновало, хотя любая другая девчонка, наверное, извелась бы. Честно говоря, подобная неизвестность нравилась мне больше всего.

Учитель дал название и адрес заправки и заставил пообещать, что я никому не скажу, куда собралась. Я согласилась и велела ему не глупить. Вышла в Сеть, посмотрела маршрут. Я добралась бы туда минут за двадцать. Он сказал, что будет ждать за магазином в синем седане и что я должна накинуть что-нибудь с капюшоном и постараться не привлекать внимания.

Я начала собираться, пока мы разговаривали. Надела розовые трусики с белыми кружевами по бокам, самые узкие джинсы и кофточку на голое тело. Поправила волосы и макияж и несколько секунд смотрела на себя в зеркало, просто наслаждаясь предвкушением.

Отец оторвался от газеты, когда я вошла в его кабинет.

- Хорошо выглядишь, - сказал он.

- Спасибо.

- Собралась на прогулку?

- Ага. Эми с девчонками устроили шопинг в торговом центре. Решила к ним присоединиться.

- У тебя есть кредитка или нужны наличные?

- Спасибо, я возьму карту.

- Хорошо. Ключи на крючке.

Я подошла к нему и поцеловала в лоб. Он похлопал меня по плечу и вернулся к чтению экономического раздела, а его единственная дочка отправилась трахаться со взрослым мужчиной.

Глава 4

Его машина пряталась за мусоркой - там, куда не достигал свет фонарей. Подойдя поближе, я услышала, как щелкнул замок, нажала на ручку и забралась в салон. Мистер Блэкли ждал меня, дыхание клубилось белыми облачками в холодном ночном воздухе. Странно было видеть его в джинсах и кроссовках, в футболке под курткой. Он нервничал, когда завел машину, и мы выехали на улицу.

- Ты не надела толстовку с капюшоном, - сказал он.

- У меня бы прическа испортилась.

- Мы должны быть осторожней, - покачал головой Мистер Блэкли. - Поверить не могу, что делаю это. Наверное, я сошел с ума.

- Так куда мы едем?

- В парк у Большой Скалы. Я знаю пару безлюдных троп. Можем остановиться там, если никого не будет поблизости.

Мы поехали без лишних слов. Думая о девушках в порно, я начала рукой ласкать бугорок в его джинсах. Он смотрел на дорогу, но на лице застыла нервная улыбка. Я продолжала поглаживать, пока не почувствовала, что он готов, а потом наклонилась и начала посасывать мочку его уха.

Он прошептал:

- О, боже, Ким.

Я расстегнула пуговицу на его джинсах и потянула за язычок молнии, открывая нижнее белье. На нем были заурядные белые трусы. Сунув руку внутрь, я почувствовала, как его хозяйство встает от моего прикосновения, а дыхание пресекается. Никогда раньше не трогала член. Мягкость кожи удивила, как и бегущие вниз набухшие вены. Головка на ощупь напоминала вареный гриб, непослушные волоски окружали ножку. Я подумала, что члены казались уродливыми на видео, но в реальности были еще противней. Пенис мистера Блэкли выглядел большим, но мне не с чем было сравнить, только с теми, что появлялись в порно, а видеть их и держать один во плоти неумелыми руками - совсем не то же самое.

- Возьми его в рот, - сказал учитель.

Это меня поразило. Внезапно мистер Блэкли сделался напористым, желание пересилило тревогу. Я возбудилась, почувствовав, что этот опыт действительно изменит мою жизнь, хотя пока он казался просто опасной манипуляцией. Ладонь мистера Блэкли легла мне на затылок, и он мягко подтолкнул меня к пахнущей мускусом промежности. Его гениталии тонули в тенях. Член не только стоял, но еще и подергивался, напоминая вибрирующие джойстики для видеоигр. Я видела много минетов в Сети, но не была уверена, что сумею все сделать правильно. Однако в конце концов решила, что это не должно быть слишком сложно. Я открыла рот и заглотила головку. Его рука опустилась на мои волосы, словно он хотел погладить меня перед сном, а потом надавила: моя голова опустилась, член рванулся вперед и вошел мне в рот целиком. Я поперхнулась, когда он уперся мне в глотку. Встряхнула головой, чтобы освободиться.

- Осторожней с зубами, - сказал мистер Блэкли.

Я перевела дыхание и снова взяла его в рот, сомкнула губы и начала водить головой вверх-вниз, как девчонки из видео. Словно сосешь большой резиновый палец. Я делала так минуту, и мистер Блэкли задрожал, как напуганный пес.

- Ладно, ладно, - сказал он, ерзая, чтобы освободиться. - Хватит.

Мистер Блэкли будто боялся меня, и я задумалась, не сделала ли что-то не так. Он дышал тяжело и отрывисто.

- Мы почти на месте, детка.

Мне не нравилось, что он зовет меня деткой - слишком интимно и мило, но я ничего не сказала. Во рту все еще был солоноватый привкус его члена, и я гадала, должно ли это мне нравиться. Как и во многих других случаях, меня охватило тупое безразличие.

Мы проехали мимо ворот парка, обогнули его и оказались на старой дороге, обрамленной высокой пожелтевшей травой. Дорога была гладкой до развилки, дальше мы ехали по каменистой тропе, которой едва хватало для седана. Свернули в рощу и въехали в паутину теней у мертвого дерева. Он припарковался и выключил зажигание. Несколько мгновений сидел, сжимая руль, и смотрел прямо перед собой, словно мы потерялись в открытом море. Я чувствовала, как вокруг клубятся сомнения, угрожая забрать его у меня, поэтому потянулась к обнаженному члену и легонько сжала.

- Ладно, - сказал мистер Блэкли. - Лезь назад.

Я проскользнула между передними сиденьями и, оказавшись на заднем, стала расшнуровывать ботинки. Он думал еще секунду, затем вышел из машины и наклонил оба сиденья вперед. Когда мистер Блэкли открыл заднюю дверцу, я уже сняла джинсы и пальто и от холодного ветра по коже побежали мурашки. Моя """киска""" уже намокла от того, что мы вытворяли: от всей этой грязи, опасности и тьмы в лесу. Наше приключение казалось таким мрачным, непристойным и зловещим. Увидев, как я разлеглась на заднем сиденье, он даже облизнулся. Забрался внутрь, скинул пальто, а потом его руки и рот были повсюду. Он поглаживал мои бедра и сжимал груди под кофточкой большими теплыми пальцами. Мои соски затвердели и сморщились от прикосновений его языка. Мистер Блэкли вцепился мне в трусики, так сильно, что я услышала, как рвется ткань, и приподнялась, чтобы он их стащил. Его лицо погрузилось в мою промежность.

Судя по тому, как мистер Блэкли наслаждался минетом, я думала, что мне тоже понравится, но, когда его язык погрузился в мои глубины, спросила себя: что, если оральный секс - удовольствие только для мужчин? Мистер Блэкли изо всех сил стимулировал клитор, работал не только ртом, но и пальцами, но мне было все равно. Я хотела перейти к самому сексу. Прелюдия затягивалась, была скучной и раздражала.

- Вставь мне, - сказала я, даже не пытаясь жеманничать.

Не соблазняла его, a командовала. Это было просто утверждение, словно я читала из учебника.

Мистер Блэкли приспустил джинсы. Видок у него был еще тот, и я закашлялась, чтобы не рассмеяться. Раздевшись, женщины выглядят соблазнительно (если, конечно, они не жирухи и не тролли). Мужчины, напротив, кажутся неуклюжими, волосатыми и нескладными, словно их сделали из того, что осталось после сотворения женщин. В свете луны его ноги были белыми, как тесто, а член торчал под углом, как мясистая стрелка компаса над отвисшей мошонкой. Мистер Блэкли скинул футболку, открывая складки плоти на боках и бегущую вниз дорожку черных волос.

Потом он оказался на мне.

А затем внутри.

После всех лекций о средствах защиты мистер Блэкли не использовал и даже не упомянул презерватив. Он просто вошел в меня, и я ему это позволила. Мы не говорили. Мистер Блэкли просто двигался туда-сюда. Я чувствовала, как сокращаются мышцы, обхватывая его с каждым толчком. В меня вторгались - было немного больно, но все же я переживала Важный Момент. Тот, что все изменит. Не позволяла себе отключиться, чтобы не чувствовать боли, как делала у дантиста. В каком-то смысле это напомнило мне визиты к гинекологу, только секс был не таким холодным и стерильным. Проникновение оказалось горячим и неприятней, чем в кресле. Я ненавидела обниматься, а это походило на потные обжимания, пока кто-то терзает твои гениталии. Внутри меня был чужой человек. Наши половые органы хлюпали друг о друга. У него воняло изо рта, и он гримасничал. Все это было на грани гротеска.

Секунд через тридцать учитель застонал и замер, войдя в меня на всю длину. Я почувствовала, как его член несколько раз содрогнулся, а потом мистер Блэкли уткнулся лицом мне в шею и выдохнул через нос, его дыхание обожгло мне кожу. Когда он с меня слез, я поняла, что все кончилось. Так же быстро, как началось, и, кроме тупой боли в промежности, ничего не изменилось. Ни откровения, ни просветления, ни захудалого глюка.

Может, эффект наступает не сразу, - подумала я, - а со временем, как от лекарства.

Мистер Блэкли откинулся на сиденье - мои ноги еще оплетали его - и отвел глаза. Я не знала, что будет дальше, должна ли я что-то сделать или нет. Решила молчать, подумав, что это лучше, чем ошибиться. Внезапно мистер Блэкли заговорил, все еще глядя на коврики. Ему было стыдно, он нервничал, и я мысленно улыбнулась.

- Я был с одной женщиной последние двадцать лет, - сказал мистер Блэкли. - Я перевозбудился.

Я не поняла, к чему он клонит, поэтому промолчала.

- Ты просто такая молодая и хорошенькая, - продолжал учитель. - Тело женщины меняется после двух родов. А ты такая упругая, такая... узкая.

Его комплименты смутили меня. Он не пытался льстить, просто объяснялся. Мистер Блэкли извиняется, - поняла я. - Это должно было длиться дольше. Не только на видео, но и в реале.

Он кончил слишком быстро и теперь смущен.

Это возбудило меня больше, чем все, что он успел сделать. При виде его отвращения к самому себе я захотела поласкать себя и, когда коснулась промежности, почувствовала, как наружу выливается липкая, похожая на сопли струйка. Я подняла пальцы к глазам, чтобы рассмотреть его жиденькую сперму.

- Боже, - сказал он. - Поверить не могу, что в тебя кончил.

Мистер Блэкли уставился на меня так, что в уголках глаз проступили гусиные лапки.

- Скажи что-нибудь!

- Что именно вы хотите услышать?

- Не знаю, просто не молчи. Я понимаю, это плохо, и мне жаль. У меня давно не было секса. Мы с женой почти им не занимаемся. Может, если бы она мне не отказывала, этого бы не случилось.

Теперь он винит жену. Боже, мне это нравится.

- У мужчины есть нужды, - сказал мистер Блэкли. - А ты так на меня набросилась.

Ну вот, я тоже виновата. Забавно, мужчины, похоже, ничем не отличаются от мальчишек.

Это меня не рассердило. Наоборот, я почувствовала возбуждение, Мистер Блэкли паниковал, и его тревога меня завела. Он вспотел и казался старым и обрюзгшим, то и дело приглаживал волосы. Этот человек пытался выбраться из-под камня, который сам взвалил себе на плечи. Видя, как он ерзает, я гордилась тем, что с ним сделала. Теперь я знала, что обладаю силой и могу заставить взрослого мужчину пойти на поводу у тела и стать предателем. Я кое-что у него забрала, и теперь он скорбел из-за собственной глупости. Я смотрела, как мистер Блэкли быстро осознает случившееся - одна боль сменяла другую. Он предал жену, семью, но и тут облажался. Трахнул малолетку и даже это сделал паршиво.

- Проклятье! - сказал он и ударил по спинке сиденья.

Мистер Блэкли обхватил руками голову, а затем поднял глаза.

- Знаешь, - сказал он, - у меня нет на это времени. Мне нужно домой.

- И это все? - спросила я, просто чтобы ранить его самолюбие.

Он поморщился.

- Я же сказал, что перевозбудился. У меня давно не было секса и... - мистер Блэкли замолчал и начал натягивать футболку.

Я вытерла ладонь о сиденье, пока он не видел, и тоже оделась. Через несколько секунд мы сидели впереди. Не разговаривали, пока не выехали из леса на дорогу.

- Мне действительно очень жаль, - сказал мистер Блэкли. - Знаю, я тебя подвел.

Я не ответила.

- Это правда был твой первый раз? - спросил он.

- Да.

- Крови не было.

- А вы этого хотели?

- Блин, Ким. Что ты такое говоришь?

- Зачем тогда спрашивать, мистер Блэкли?

- Пожалуйста, не называй меня так. Я чувствую себя педофилом. Зови меня Боб.

- Почему вы об этом спросили?

- Я просто удивился. Не ожидал, что девственница будет такой дерзкой.

Я стала изучать ногти, чтобы показать, как мне скучно.

- Моя плева порвалась из-за чирлидинга. Вот почему крови не было.

Он уставился на дорогу.

- Ладно. Не знаю, что еще сказать. Мне жаль, что я оказался не на высоте. Думаю, в первый раз часто бывает не так, как хочется. Мне вот не повезло.

Я не проглотила наживку и не задала вопрос. Вместо этого положила ногу на ногу и стала смотреть в окно. Начался дождь. Влага в трусиках остыла, и это было неприятно. Хотелось поскорей оказаться дома, подальше от него, принять долгую ванну и посмотреть, не случится ли жизненно важного озарения - или оно забрезжит утром, открывая новые перспективы?

- Я бы повторил, будь у нас больше времени. Но Симона заподозрит неладное, если я задержусь. Я домосед. Она вообще удивилась, что я куда-то поехал.

- Все в порядке. Дело сделано, мистер Блэкли.

- Ты права. Но мы не должны были. Честно говоря, теперь, когда все кончилось, мне плохо. Я хочу вернуться к нормальной жизни и забыть обо всем. Ты тоже должна это сделать и держать рот на замке, поняла?

- О чем здесь говорить?

Мистер Блэкли посмотрел на меня, сжав зубы, и я от него отодвинулась. Он остановился на обочине сельской дороги на выезде из леса. Других машин не наблюдалось, как и фонарей. Мистер Блэкли выключил зажигание и уставился на меня, грозя пальцем.

- Я не шучу, Ким. Я не дам безалаберной девчонке, считающей, что все это игра, разрушить мою семью, карьеру и жизнь. Ни слова, ты поняла?

Я хотела подразнить мистера Блэкли еще немного, просто чтобы насладиться его отчаянием, но удивилась, как быстро он перешел от извинений к угрозам. Иллюзия безопасности между ученицей и учителем развеялась, и я поняла, что совсем его не знаю.

- Я ничего не скажу, - ответила я. - Не скажу.

- Лучше бы так. Запомни, Ким. Тебе действительно лучше молчать.

Он смотрел на меня, пока я не отвела взгляд. Потом завел машину и выехал с пыльной дороги в темную, длинную глотку ночи.

Глава 5

Утро не принесло ничего нового. Я не чувствовала себя иначе, только промежность ныла.

Мир был таким же затхлым и пустым, как всегда, и я застонала, глядя на жалкие лучики, пробивавшиеся сквозь жалюзи на окне спальни. От утреннего света у меня всегда болели глаза - это раздражало. Весь дом в эти часы казался пыльным, каждый маленький недостаток становился заметным. Хотелось схватить тряпку и начать все оттирать, отчаянно матерясь. Солнце поутру грозило прекрасным весенним деньком вопреки моим желаниям. Это бесило.

Вернувшись домой, я долго отмокала в ванне при свете свечей. Меня тошнило, хотелось помыться, а еще помедитировать, как в сауне. События ночи крутились в голове, будто фильм - отстраненно, словно это случилось не со мной, а я просто смотрела и смеялась, жуя попкорн. Но это было не кино. Я действительно трахнулась, черт возьми. Попробовала секс и сочла, что его переоценили. Но было и кое-что хорошее. Стыд, унижение и раскаянье мистера Блэкли, когда мы сделали грязное дельце, восхитили меня. Его тревога была куда привлекательней его члена, если говорить о ночных развлечениях.

Тогда-то я и решила, что буду трахаться только с женатиками, а еще лучше - совращать женатиков с детьми. Переспать с парнем, которому нечего терять, - значит обрадовать его, а это бы меня разозлило. Настоящее удовольствие состояло в том, чтобы соблазнить жертв и заставить терзаться, оставить их с неугасимым чувством вины и постоянным страхом расплаты. Я знала, что некоторые мужики - эгоистичные свиньи и не станут переживать, но у папаш, да еще с маленькими детьми, которых они могут потерять, нервный срыв случится почти гарантированно.

На этих-то бедных ублюдков я и буду охотиться.

Я проснулась и провалялась в кровати почти до полудня, обдумывая все это. Наконец встала, спустилась и увидела, что отец собирает сумку для гольфа. На нем была дурацкая белая шляпа с помпоном, штаны в цветочек и вырвиглазная рубашка в клетку.

- Доброе утро, Ким. Купила вчера что-нибудь?

* * *

В эти выходные я не отвечала на звонки Дерека, ходила с Эми за покупками и смотрела садомазохистское порно, когда отца не было дома. Видео со связыванием меня заинтересовали, так что я начала гуглить виды узлов, секс-игрушки для садомазо и странные наряды, которые там появлялись. Я искала информацию о связывании и наткнулась на статью о серийном убийце Денисе Рейдере, более известном как СПУ, что расшифровывалось "связать, пытать, убить". Она всплыла из-за того, как он действовал: связывал своих жертв, а потом мучил до смерти. Весь воскресный день я потратила, читая о разных серийных убийцах. Их поведение невероятно меня заинтересовало. Этих людей (в основном мужчин) обуревала жажда причинить другим боль, одержимость, вызванная проблемами в сексуальной сфере и яростью. Я задумалась, чем они отличались от нас - людей со схожими желаниями, но не такими агрессивными.

Кроме СПУ, меня восхитила история Альберта Фиша, мужчины, который пригласил десятилетнюю девочку на день рожденья племянницы, а затем увел в пустой дом, удушил и расчленил. Он забрал с собой несколько фунтов ее мяса, приготовил из них жаркое и несколько дней ел и онанировал. Вместо гарнира у него были собственные фекалии, а еще он бичевал себя кожаными ремнями и усеянной гвоздями тростью, когда не втыкал иголки себе в пах и не вводил в уретру черенок розы.

К тому же меня опьянил, вкупе с вином, которое я потягивала за чтением, случай Эдмунда Кемпера. Он начал убивать, будучи на год меня младше. Поэтому я и начала читать его грязную историю, а продолжила из-за воистину ужасающих дел. В пятнадцать Эдмунд выстрелил в голову своей бабке, а потом расправился с дедом. В детстве он мучил животных, хоронил кошек заживо, а затем хранил части их тел в своей комнате, как трофеи. В психушке, куда его засунули, он вымахал в чудовище ростом в шесть футов девять дюймов[3] и, выйдя, начал охотиться на девушек. Фотографировал своих маленьких мертвых жертв, расчленял и совокуплялся с частями их тел и внутренностями. Особенно ему нравилось трахать отрубленные головы. Эдмунд даже отымел голову матери после того, как пробил ей череп молотком, и трахнул ее обезглавленное тело. Затем он вырвал ей голосовые связки и выкинул их в раковину, потому что она слишком много на него орала, когда была жива. История Кемпера вернула меня в горячую ванну, где я яростно мастурбировала с помощью съемной головки для душа.

Мистер Блэкли не звонил мне в эти выходные, и я не пыталась с ним связаться. Ничего не рассказала Эми, не только о нем, но и о потере невинности. Мне не хотелось ни с кем делиться. Я продолжала надеяться, что как по волшебству обрету свежий взгляд, но все было по-прежнему - темно и печально, как в заднице. Мне стало еще скучней, ведь мечты избавиться от скуки с помощью секса не сбылись. Некоторое время надежда на это вытаскивала меня из омута, но теперь уныние вернулось, сильней, чем прежде.

Впрочем, теперь у меня появились другие фантазии - об унижении мужчин. Я все еще хотела мистера Блэкли, но по-другому. Я, конечно, расстроила его, но сомневалась, что сломала. Мои грезы изменились. Я представила, что завожу с ним интрижку и делаю все, чтобы его жена об этом узнала. Было бы замечательно увидеть, как рушится его карьера, как он плачет в суде, но я не хотела такого развития событий. Это бы повредило мне, моей жизни и образу. Я желала разбить его брак не для того, чтобы он стал моим, а просто чтобы сыграть роль в его саморазрушении. Все равно что подтолкнуть мистера Блэкли к самоубийству (и кто знает, может, он действительно покончит с собой, если его мир рухнет). Когда родные возненавидят его, я уйду. Никогда не стану снова с ним спать, хотя и буду дразнить его в школе и где-нибудь еще, если это причинит ему боль.

* * *

В понедельник я пребывала в отличном настроении. Мы должны были увидеться с мистером Блэкли в первый раз с тех пор, как он меня трахнул. Утром я поцеловала отца на прощанье. Он отправлялся в командировку и вызвал такси, чтобы заботливо оставить мне машину. У меня были свои ключи, что висели на брелоке вместе с ключами от дома и фальшивкой - складным ножом, который отец купил мне для защиты. Я завилась, надела голубой топик, который подчеркивал цвет глаз, и отправилась в школу на "Bольво", а не на автобусе. В ожидании пятого урока, я немного переживала, но решила сконцентрироваться на учебе и отбросить все прочие мысли. У меня не было плана, я не знала, что делать и говорить, когда его увижу. Просто хотелось посмотреть, как он будет нервничать.

Во время ланча я увидела его дочь.

Кейтлин только что отошла от прилавка с подносом, так что я подняла свой и подождала, пока она найдет место. Кейтлин была одна, а мои подружки еще не пришли, так что я двинулась за ней. Она села за один из столов. На ней была толстовка с надписью "PINK", волосы Кейтлин убрала в хвост - милая и невинная девочка, что только подчеркивали брекеты и тоненькая фигурка.

- Можно сесть? - спросила я.

Она вскинула удивленные глаза. Мы немного знали друг друга. Обе занимались в спортивных секциях, но я была популярней и старше. Сидеть рядом со мной - большая честь для недотроги вроде Кейтлин Блэкли.

- Конечно! - просияла она.

Я села напротив и посмотрела на ее тарелку. Обычный мусор: пицца, картофель фри, печенье. Удивительно, как она еще не ожирела и не покрылась прыщами.

- Я - Ким Уайт.

- Ага, знаю. Ты чирлидерша. Я очень хочу попасть в команду на следующий год. Я - Кейтлин.

Девочка не назвала фамилии, пытаясь скрыть, что она дочка учителя.

- Да, я в курсе. Видела тебя в зале. Здорово, что ты хочешь в чирлидеры, - сказала я с фальшивым энтузиазмом. - Сможешь?

Она покраснела:

- Надеюсь. Я с детства занимаюсь гимнастикой и танцами.

- Серьезно? Это круто. Знаешь, я начинала с балета.

Я не лгала. Когда мама была жива, она мечтала превратить меня в куколку из музыкальной шкатулки.

- Ух ты! Я занималась балетом, когда была совсем маленькой, но мне больше нравились другие танцы. От балета болят ноги и спина.

- Ну, без боли нет совершенства.

- Да, наверное, ты нрава. Хотя равновесие я держу отлично.

- Это очень важно. Если честно, важнее всего. Люди не понимают, насколько опасен чирлидинг. Мальчишки на поле думают, что их игра - настоящая битва, но они носят защиту. Нас же подкидывают в воздух, как мячики, в одних юбках - на поле или на твердом полу зала без матов. Это может кончиться увечьем или параличом. Всякое бывает.

Она посмотрела на пиццу.

- Страшновато, да?

- Ага. Но, может, это тоже часть веселья.

Я подмигнула, и она улыбнулась и подцепила кусочек пиццы. Я дала ей пожевать минутку, потягивая диетическую колу.

- Может, я смогу тебе помочь, - сказала я.

Она открыла рот.

- Серьезно?

- Да. Ну, если хочешь.

- О, да!

- Думаю, я смогу показать тебе несколько движений, чтобы ты обогнала других девчонок во время отборочных.

Она поднесла пальцы к раскрытым губам.

- О, Ким, это просто потрясающе!

Я тепло рассмеялась, совсем как новая подруга. У нее не было причин не доверять мне. Я не была одной из тех популярных девчонок, которые развлекались, унижая других.

- Почему бы и нет? - сказала я. - Будет весело. Кроме того, мы, чирлидеры, должны готовить смену.

Кейтлин по-идиотски улыбалась, едва не пища от восторга.

- Когда начнем? - спросила я.

Она ерзала на стуле от нетерпения:

- Когда скажешь.

- Что ж, нет времени лучше, чем сегодня. Я могу прийти к тебе после школы.

* * *

Мистер Блэкли уставился в бумаги, пока ученики заходили в класс, и полностью меня проигнорировал. Он включил вторую часть фильма и почти с нами не говорил. Кино оказалось слащавым и вторичным. Девочка-подросток пыталась понять, каково это - быть взрослой и беременной. Фильм кончился за несколько минут до звонка, и, хотя я думала, не задержаться ли, решила дать мистеру Блэкли передышку, по крайней мере пока. Мы даже не смотрели друг на друга.

После школы я заехала в "Спортивный магазин Дика" купить помпоны для моей повой подружки и нашла пару, похожей расцветки с нашими, серо-малиновую. Сказала Кейтлин, что сразу после школы у меня дела, но я приеду к пяти - к этому времени мистер Блэкли уже должен прийти с работы. Когда я возвращалась домой, позвонила Эми.

- Что делаешь?

- Еду домой.

- Ты одна дома. Не хочешь пригласить в гости лучшую подругу?

Я прокляла себя за то, что не направила звонок на голосовую почту.

- Э-э-э... не сегодня, ладно?

Она вздохнула:

- Почему?

- Мне нужно кое-что почитать для школы, и я уже неделю не занималась спортом.

- Да ладно. А я предлагаю выпить вина, съесть мороженого с тестом для печенья и посмотреть сезон "Милых обманщиц"[4].

- Давай завтра? Отца не будет пару недель, Эми. Спешить некуда.

- Ох, ну хорошо, - oна фыркнула, но сменила гнев на милость: - Знаешь, что нужно сделать? Устроить вечеринку.

- Ну, нет. Никаких вечеринок у меня дома.

Отец бы взбесился, да и я, честно говоря, тоже. Я не настолько доверяю людям, чтобы разрешать им бродить по дому без присмотра. При мысли о вечеринке голова наполнилась параноидальными образами пьяных подростков, роющихся в нашей аптечке, трахающихся в отцовской постели и подворовывающих по мелочам.

- Небольшую, - сказала Эми. - Пригласим только близких друзей.

- Только парней, ты хочешь сказать.

- Нет. Совсем нет. Их и нашу группу поддержки - Дакоту, Бриттани, Таннер и, может быть, Эштона.

Боже, самые популярные ребята в школе. Это было так предсказуемо, что меня затошнило.

- Не думаю, что это...

Но потом у меня появилась одна мысль.

Кейтлин.

Если я позанимаюсь с ней чирлидингом, смогу создать иллюзию дружбы, а потом приглашу на вечеринку со звездами школы: это ее очарует и она сделает все, что я скажу. Станет моей новой кошечкой, будет каждый день тереться о мои ноги, спрашивая, что еще сделать, чтобы заслужить новое лакомство.

- Но-о-о?.. - поинтересовалась Эми, почувствовав, что я передумала.

- Хорошо. Но друзей будет немного, только те, кого пригласим. Можешь позвать своих, а я - своих.

* * *

Я остановилась перед домом Блэкли незадолго до пяти. Сам дом оказался скромным и двухэтажным, гораздо меньше моего. Двора тоже почти не было. При виде седана мистера Блэкли на подъездной дорожке и серебристого "Хюндая" неподалеку на душе у меня потеплело. Я надеялась, что второй автомобиль принадлежит его жене.

Пригладив волосы, я вышла из машины. Новые помпоны лежали в спортивной сумке - рядом с моими собственными. Я переоделась в чирлидерскую форму, добавила гольфы, чтобы подчеркнуть свою юность. Даже сделала два хвостика.

Позвонила в дверь.

Открывшая женщина широко улыбнулась, когда увидела мой наряд:

- О, привет!

- Миссис Блэкли?

- Да. А ты, наверное, подруга Кейтлин.

Похоже, она обрадовалась мне даже сильней Кейтлин. Миссис Блэкли ведь была матерью будущей звезды чирлидинга. Такие женщины живут жизнями своих дочерей и сделают все, чтобы облегчить им путь к вершине. Я искренне улыбнулась в ответ. Кажется, все складывалось лучше, чем я могла желать.

Миссис Блэкли отступила в сторону и впустила меня. Волосы у нее были обесцвечены, корни уже начали чернеть, лицо - приятное, но вокруг глаз и на лбу собирались морщинки. Когда-то она была худышкой и сейчас не стала жирной, но так и не скинула лишний вес после беременности. Я вспомнила комментарий мистера Блэкли о том, какая я узкая, и представила, что у нее между ног зияет туннель в обрамлении вялой плоти.

Войдя в гостиную, я поняла, что дом чистый, но захламленный. Одежда висела на спинках кресел, журналы и пульты валялись на столиках. По телевизору шел мультфильм - мальчик лет пяти сидел перед экраном в окружении кубиков с буквами и фигурок супергероев. Он не оторвался от мультика, когда я вошла.

- Хочешь чего-нибудь выпить? - спросила миссис Блэкли. - Может, лимонад? Газировку?

- Э-э-э, да. Диетический лимонад подойдет, спасибо большое.

Она повела меня за угол - на кухню. Мистер Блэкли сидел за столом и жевал сэндвич, проверяя работы.

- Как тебя зовут, милая? - спросила меня мать Кейтлин.

- Ким. Ким Уайт.

Мистер Блэкли вскинул глаза и замер, сдавив сэндвич - капля орехового масла плюхнулась на лист. Он не шевелился. Уставился на меня, не моргая. Его жена полезла в холодильник за лимонадом и пропустила этот неловкий момент. Когда она разогнулась с банкой в руках, мистер Блэкли смотрел в стол, словно ничего не случилось. Даже водил ручкой по бумаге, чтобы создать видимость работы.

- Боб, это Ким. Она подруга Кейтлин, чирлидерша.

Он поднял голову и кивнул, словно мы виделись в первый раз.

- Здравствуй.

- Привет, Боб, - сказала я.

От такой фамильярности миссис Блэкли бросила взгляд на меня, потом на своего мужа.

- Я в его классе, - пояснила я. - Он всегда такой открытый с нами. Просил звать его Боб.

Она удивилась:

- Я не знала этого, Боб.

- Ну, думаю, так школьникам удобней.

Я восхитилась, как быстро он нашелся с ответом.

- Боб - прекрасный учитель. Особенно когда речь идет о сексуальном образовании.

Его жена повернулась в мою сторону, и мистер Блэкли послал мне разгневанный взгляд. От ярости на его лице мои соски затвердели и мне захотелось стейка с кровью.

- Что ж, - сказала миссис Блэкли. - Можешь звать меня Симоной.

Она положила руку мне на плечо, и я улыбнулась ей губами, которые отсасывали ее мужу.

- Хорошо, Симона.

- Я сейчас позову Кейтлин.

Она прошла мимо, выскользнула из кухни и завернула за угол. Я подождала пару секунд прежде, чем последовать за ней. Мистер Блэкли уставился на меня, и я не отвела глаз. Подмигнула и послала ему воздушный поцелуй. Щеки учителя вспыхнули, и я ушла, чтобы догнать его жену в гостиной - в его доме, где его малыш играл в кубики, а дочка готовилась к нашей встрече в комнате наверху. Стоило Симоне позвать ее с лестницы, как на втором этаже раздались быстрые шаги и Кейтлин сбежала по ступеням. На ней был спортивный купальник, отчего она казалась моложе пятнадцати.

- Привет! - улыбаясь во весь рот, сказала Кейтлин. - Я слышала, как ты пришла. Просто сперва хотела переодеться.

- Круто. Готова зажечь?

- Конечно!

Я улыбнулась ей, как лучшей подружке, поставила сумку на диван и расстегнула ее. Когда я протянула Кейтлин помпоны, она засияла, будто фейерверк. Симона по-прежнему стояла рядом, ее глаза затуманились. В их дом только что пришло счастье, обещая в скором времени исполнить мечты. Я почувствовала себя среди сестер, окруженной доверием, которого даже не пришлось заслуживать.

- Эти для тебя.

Кейтлин встала на цыпочки и обняла меня. Я захотела сблевать, но не позволила маске разбиться. Симона, не желая мешать приятному моменту, завернула за угол. Кейтлин говорила что-то о заднем дворе, но я прислушивалась к голосу па кухне: Симона шептала мужу, какая я хорошая девочка.

* * *

Мы провели вечер на заднем дворе и продолжили тренироваться, когда стемнело, включив фонарь на крыльце, чтобы делать прыжки и шпагаты. Кейтлин действительно была хороша, но я не осыпала ее похвалами. Хотела, чтобы она думала, что ей нужна моя помощь. Я критиковала ее конструктивно - жестко, но не жестоко. Говорила, что у нее получается, но еще больше о том, что нужно улучшить или изменить. Она с радостью согласилась, когда я сказала, что нам нужно тренироваться регулярно. Поблагодарила меня за то, что трачу на нее время и делюсь опытом.

Примерно в полдевятого мы вернулись в дом. Мистер Блэкли ушел наверх, но Симона была в гостиной. Сидела в кресле - так, чтобы видеть двор сквозь стеклянную дверь. Заметив, что мы возвращаемся, она уставилась в телевизор, но мы с Кейтлин знали, что она смотрела на нас почти весь вечер. Когда мы вошли, Симона вскочила, словно нас не было несколько месяцев.

- Как потренировались? - спросила она меня, а не дочку.

- Хорошо. Кейтлин очень талантлива.

Лицо Симоны сделалось гордым, почти самодовольным. Я вспомнила, как мистер Блэкли жаловался, что у них мало секса. Теперь все было ясно. Мне пришлось напрячься, чтобы представить, как трахается эта женщина. Она была слишком похожа на маму из телевизора - добрая и слащавая, а потому асексуальная. Словно детей ей принес аист. Наверняка от вида вставшего члена упадет в обморок.

- Что ж, - сказала миссис Блэкли, - я хочу, чтобы ты знала: мы ценим твою помощь, Ким. Если тебе хоть что-нибудь от меня понадобится, просто скажи.

- Спасибо, Симона. Но мне и самой нравится с ней заниматься.

Она улыбнулась, открыв щель между передними зубами.

- Знаете, я не накрывала на стол, пока вы тренировались. Почему бы тебе не остаться и не поужинать с нами?

На это я и надеялась.

- О, не хочу вас утруждать.

- Ерунда. Мы будем только рады.

Я притворилась, что обдумываю ее предложение, и через секунду ответила:

- С удовольствием.

Хотела спросить, можно ли сходить в душ, чтобы мистер Блэкли воображал меня голенькой, с кожей, блестящей от капель, но решила приберечь эту карту на потом. Я уже так далеко продвинулась. Лучше не сорить козырями. Кейтлин пригласила меня наверх, чтобы переодеться.

Двери в ее комнату и в детскую были распахнуты, но третья оказалась приоткрыта совсем чуть-чуть. Внутри было тихо. Кейтлин переодевалась у себя, я в ванной - натянула узкие джинсы и футболку которые принесла в сумке. В стакане на полке стояли две щетки - розовая и маленькая со значком Бэтмена. Я вытерла ими вспотевшую промежность и поставила обратно.

Когда мы спустились, семья уже сидела за столом, а на подносе исходил паром мясной рулет. Мистер Блэкли уперся локтями в стол, сцепив руки в замок под подбородком, сын рядом с ним возил по столу черепашку-ниндзя. Стул с другой стороны пустовал. Я села и пододвинулась поближе к учителю. За едой Симона изводила меня расспросами о группе поддержки, нашей тренерше миссис Моррелл и моем спортивном прошлом. Спрашивала так часто, что я не успевала есть. Мистер Блэкли периодически поглядывал на меня, видимо стараясь предупредить, но я его игнорировала. Его нервозность была ощутимой, и жена ее заметила.

- Тебе нравится рулет, милый? - спросила она.

Мистер Блэкли вскинул голову, словно выпрыгнув из ледяной воды:

- Да. Объеденье. Просто объеденье.

В ее глазах промелькнула тревога, но она забыла об этом и продолжила болтовню о чирлидинге. Время от времени Кейтлин вставляла слово, но в остальном мамаша управляла беседой, как, подозреваю, и унылой дочкиной жизнью.

Когда появился шанс сменить тему, я с радостью им воспользовалась и повернулась к мистеру Блэкли.

- Боб, у меня есть вопрос насчет того, что мы недавно обсуждали в классе.

Мистер Блэкли перестал жевать. Уставился на тарелку, начал ковыряться в рулете.

- Да?

- Да. Насчет семени.

Симона заерзала на стуле.

- О, боже, - сказала она, глядя на сына.

Я изобразила смущение.

- Простите, если это не...

Мистер Блэкли повернулся ко мне и сказал строгим голосом:

- Это не застольная беседа, Ким. Может, подождем до завтрашнего урока?

- О, нет, все в порядке, - проговорила Симона. - Я просто заберу Далтона в гостиную вместе с тарелкой. Пусть посмотрит мультфильм.

Я была чирлидершей и в этом доме могла творить то, за что других бы давно выгнали.

- Симона, - сказал мистер Блэкли, - ты же знаешь, что он не поест, если будет смотреть телевизор.

- Все нормально, Боб.

Ее голос слегка звенел, когда она с тарелкой в руках выводила Далтона в гостиную. Кейтлин смотрела им вслед, и, пока никто не видел, я сунула руку под стол и погладила пах мистера Блэкли. Его вилка с лязгом упала на тарелку. Я успела убрать руку за секунду до того, как дочка на него посмотрела. Он не мог просто встать из-за стола: уйдя к себе, мистер Блэкли не ответил бы на мой вопрос и испортил важный ужин. Жена будет пилить его за это, когда они окажутся вдвоем. Из гостиной долетела мелодия Губки Боба, и Симона вернулась за стол.

- Вот так, - сказала она. - Продолжай, Ким.

Я невинно захлопала глазами.

- Я не понимаю, как все это работает. Правда, что сперматозоиды одного мужчины будут атаковать сперматозоиды остальных и даже устраивать ловушки, чтобы отогнать их от яйцеклетки?

Я заметила, что Кейтлин ерзает на сиденье. Симона поджала губы.

- Да, это правда, - сказал мистер Блэкли и этим ограничился.

Я гнула свою линию:

- А еще я хотела узнать о стимуляции.

Комната погрузилась в молчание, сидевшие рядом члены семейства Блэкли, казалось, разом перестали дышать.

Я посмотрела на него большими глазами:

- Как обоим партнерам кончить, особенно если секс занимает всего несколько минут?

Я знала, что это слишком, но ничего не могла с собой поделать. Воздух буквально загустел от напряжения. Вибрировал от нашей с мистером Блэкли тайны. Симона натужно улыбнулась. Лицо Кейтлин стало красным, как клубника. Теперь я завладела вниманием всей семьи.

Мистер Блэкли выпалил:

- Такое мы в классе не проходим, тебе прекрасно это известно. Мы изучаем размножение и способы предохранения. Вот и все.

Я смущенно рассмеялась:

- Простите. Я ничего об этом не знаю. Просто из головы не выходит... с пятницы.

Напоминание о нашем свидании повисло над столом, как дурной запашок. Кейтлин затараторила, желая вставить хоть что-нибудь, только чтобы папа не говорил больше о сексе:

- Итак, Ким, в следующий раз займемся отработкой прыжков и складками?

- Можно попробовать. И добавить "звездочки"[5].

Мистер Блэкли был сыт по горло. Он поднялся из-за стола.

- Мне... э-э-э... надо допроверять работы.

- Ты же весь вечер на них потратил, - сказала Симона. - Сколько еще осталось?

- Просто много всего накопилось.

Он отнес тарелку в раковину и смыл остатки ужина.

- Ладно, как хочешь, - пожала плечами Симона.

Чтобы оказаться на лестнице, ему пришлось пройти мимо меня.

- Спокойной ночи, Боб, - сказала я, скалясь, как смерть. - Завтра увидимся.

Глава 6

На следующий день он был готов к нашей встрече.

Мистер Блэкли не говорил о сексе на уроке, рассказывая о посткоитальных репродуктивных процессах. Когда прозвенел звонок, он подошел ко мне.

- Ким, задержись, пожалуйста.

Учитель подождал, пока класс опустеет, а потом уставился на меня своим самым тяжелым взглядом: лицо - камень, глаза - проделанные струей мочи дыры в снегу.

Подошел поближе и едва не ткнул пальцем мне в лицо.

- Что ты задумала, мелкая ты сука? - cлыша, как он ругается, я захихикала. - Думаешь, я с тобой в игры играю? - спросил мистер Блэкли.

- Нет. Думаю, вы милый.

- Я не милый, гребаная ты шлюха, я в ярости. Как ты посмела прийти ко мне домой? Ты спятила? Если хочешь меня поиметь, я покажу, с кем ты связалась.

Он открыл папку, лежавшую на столе, и протянул мне лист. Это было заявление на имя директора. Учителя писали их, если хотели, чтобы ученику объявили выговор. За всю учебу я не получала ни одного.

- Вы шутите? - спросила я.

- А что, похоже?

- На что вы жалуетесь?

- На срыв урока и неподобающее поведение в классе.

- Что? Я никогда ничего подобного не делала.

- А я скажу, что делала, а у одноклассников они не спросят.

Я посмотрела на бумагу. Он утверждал, что я грязно выражалась и грубо шутила на тему секса.

- Хочешь изображать шлюху, тогда я буду обходиться с тобой как со шлюхой. Ты на доске почета. Я знаю, как важно для тебя там оставаться. Если не прекратишь свои игры, получишь еще много выговоров.

Я подняла листок и медленно разорвала его пополам.

- Ты только что заработала новый.

- Ни фига. Вы не сделаете этого, мистер Блэкли.

- Неужели?

- Нет. Ваша жена и дочь безмерно мне рады. Они обе много и сладко грезят о помпонах.

- Несколько визитов к директору, и тебя выкинут из группы поддержки. Так или иначе, но ты больше не будешь досаждать моей семье.

Я рассмеялась:

- Ага, но это будет ваших рук дело. Школьникам дают копию каждого выговора. Сегодня я покажу этот Кейтлин и расплачусь. Скажу, что боюсь, как бы из-за вас меня не выгнали из команды. Думаете, вашей семье понравится, если я перестану приходить и помогать Кейтлин потому, что вы меня пугаете?

Мистер Блэкли сник. Я загнала его в угол.

- Вот как мы поступим. Вы не жалуетесь на меня из-за всякой чуши. Напротив, освобождаете от домашней работы и ставите отлично автоматом. И будете милым, когда я к вам обращаюсь.

Он не произнес ни слова, просто уставился на меня.

Я похлопала его по плечу.

- Не смотрите букой. Будете хорошо себя вести, и, возможно, снова увидите """киску""".

Заметив, как сжимаются его кулаки, я сделала шаг назад и обрадовалась, когда в класс вошли две девчонки.

* * *

Кейтлин и я договорились потренироваться в четверг. Эми хотела закатить вечеринку на выходных, но мне нужно было время, чтобы очаровать жертву, втереться к ней в доверие и заставить плясать под мою дудку. Я сказала Эми, что хочу позвать больше гостей, и мы решили устроить все через пару недель.

Мы с мистером Блэкли игнорировали друг друга в школе, а когда я пришла к ним в четверг, его не было. Что-то подсказывало мне, что теперь он станет чаще задерживаться на работе, а в учительской будет больше собраний. Но мистер Блэкли не сможет вечно от меня бегать. Это вызовет подозрения. Кроме того, я решила время от времени заглядывать к ним без приглашения.

Экстремальные фильмы ужасов прибыли, и я смотрела по два перед сном каждый вечер, улетая от шардоне и мастурбируя на сцены жестокости, пыток и насилия. Наслаждалась пресловутой "детской" сценой "Сербского фильма", когда зазвонил мобильник. Снова Дерек. Я немного общалась с ним в школе - только на переменах. Если и дальше его игнорировать, он либо расплачется, либо забьет на наши отношения, а я этого не хотела. Не знала, зачем он мне, но песик у ног никогда не помешает.

Я поставила фильм на паузу, но руку из трусиков не вынула.

- Привет, Дерек.

- Эй, привет, Ким, - oн хмыкнул. - Думал, ты меня избегаешь.

Я продолжала ласкать себя, но ответила ровным голосом:

- На это нет никаких причин.

- Чем занимаешься?

- Кино смотрю.

- Да? А какое?

- "Сербский фильм".

- Иностранное, да? - Дерек озадачился. Он не слишком разбирался в других культурах. - Не знал, что тебе такое нравится. Слушай, может, сходим завтра в кино?

Я сунула внутрь два пальца и медленно согнула их, воображая, как подвешиваю Дерека над кроватью. Мне хотелось поиграть. А еще поесть, но только не готовить.

- Может, встретимся сегодня? - спросила я.

- Правда?

- Если ты, конечно, не занят.

- Нет, что ты.

- Заедь за мной, и где-нибудь поужинаем.

Завершив звонок, я переоделась, но не стала для него прихорашиваться. Не хотела давать ему надежду, только уязвить. Повседневные шмотки и почти никакого макияжа дадут понять, что мы просто друзья, оскорбят его.

Дерек подъехал к моему дому в шесть тридцать на своем "Додже-Чарджере". Оделся как на прием, только без галстука, волосы блестели от геля. Пах он как только что вымытый пол. По дороге в город мы болтали. Улицы застилал тонкий туман, с неба спускались серые сумерки. Дерек спросил, где я хочу поужинать. Я сказала, что мне все равно, и этот болван отвез меня в "Эпплби". Не лучшее место, чтобы очаровать девушку. Мы сделали заказ. Болтать с ним было ужасно скучно, и я решила добавить огня.

- Дерек, назови самую извращенную, самую грязную вещь, которую ты проделывал?

Он моргнул, замер.

- Блин... э-э-э... - Дерек хмыкнул снова - мальчик, попавший в мир женщины. - Э-э-э...

- Забудь. Необязательно рассказывать.

Он пошел на попятную:

- Нет, нет, я хочу. Я просто... удивился.

- Не любишь сюрпризы?

- Обожаю, - Дерек сидел в кабинке, выпрямившись - сплошной стояк. - Можешь поверить.

- Тогда делись. Назови самое большое извращение в твоей жизни.

Он помедлил:

- Ну, у меня был секс с девчонкой...

- С кем? Как ее звали?

- Кэсси Бун.

Его бывшая. Серая мышка, о которой забываешь в момент встречи.

- Не говори никому, но иногда мы занимались сексом в общественных местах.

- Например?

- Ну, на пляже...

Я закатила глаза.

- Ты ее связывал?

Он помолчал.

- Ты, типа, про веревки?

- Веревки, наручники - что угодно.

Тупица снова хмыкнул:

- Так тебя это заводит?

- Ты отвечаешь вопросом на вопрос.

- Ладно... Нет. Я никогда ее не связывал.

- А она тебя?

- Нет.

- Почему?

Он пожал плечами:

- Не знаю. В голову не пришло. Не думаю, что ей это нравилось.

- А тебе?

Он снова понизил голос:

- Возможно.

Прежде чем он станет слишком самоуверенным, я спросила:

- А Брайану?

- Что?

- Снова вопросы?

- Почему ты спрашиваешь меня о Брайане?

- Из любопытства. Он говорил тебе, что связывает Эми?

- Нет. Они правда этим занимаются?

- Возможно. Не знаю. Но не смей трепаться.

Опять глупое хмыканье.

- Ладно, не буду. Зачем ты спрашиваешь, Ким?

Я просто сажала семена в моем саду из дерьма.

- Не знаю. Просто так, наверное. Кстати, не знаю, говорила ли тебе Эми, но в субботу, через две недели, у нас вечеринка. Надеюсь, ты придешь. Будет круто.

- Не сомневаюсь. Я слышал, твой старик уехал из города.

- Не называй его "твой старик". У меня от этого мурашки бегут.

- Ладно, извини. Я ничего такого не имел в виду.

Дерек меня не обидел. Я просто хотела, чтобы он чувствовал, что идет по тонкому льду.

Нам принесли заказ, мы говорили о школе, планах на колледж и другой ерунде. Обычный подростковый треп, монотонный и глупый, от которого я отключалась, мечтала вскрыться и вкрутить шурупы в пальцы друзей. Дерек был скучнее документалки о сосновых шишках, лишен всякой индивидуальности. Просто еще один игрок школьной команды, переворачивающий стаканчики[6], задиристый остолоп - типичный житель задворок нашей пластиковой страны. Пока он трепался, чтобы заполнить неловкую тишину, я представляла, как вбиваю иголки ему в ноздри, чтобы провести старомодную лоботомию. Гадала, заметит ли кто-нибудь случившуюся с ним перемену.

Ужин кончился, Дерек расплатился, и мы сели в машину. Он похлопал по рулю:

- Что теперь?

Дерек так слащаво на меня посмотрел, что я потеряла контроль. Все произошло само собой. Я сжала зубы и размахнулась. Ударила его в челюсть. Голова Дерека развернулась и врезалась в стекло.

- Ой! Какого черта, Ким?

Часть меня надеялась, что он ударит в ответ. Дерек этого не сделал. Вскинул руки, только чтобы защититься. Я знала, что не могла сделать ему по-настоящему больно, но он выглядел уязвленным, а это радовало и возбуждало.

- За что? - спросил Дерек.

- Просто чтобы повеселиться.

Я положила руку ему на ногу и игриво вонзила ногти в джинсы. Шок на его лице стоил ужасно скучного вечера.

- Ты ударила меня!

- Тебе понравилось?

Он побледнел:

- Что? Почему это должно мне нравиться?

- Хочешь ударить в ответ?

- Что? Нет. Ты же девчонка.

- Это будет честно. Око за око.

- Я не стану тебя бить, Ким.

Я снова замахнулась. Он перехватил мою руку, но я ударила его другой по лбу. Кажется, мне было больней, чем ему, но он дернулся и поморщился, так что я продолжила бить его по лицу.

- Прекрати! - закричал Дерек.

- Заставь меня.

Я перелезла через сиденье - поближе к нему.

- Давай, педик.

Он попытался схватить меня за запястья, но я не зря занималась чирлидингом - двигалась быстро и плавно. Теперь я почти сидела у Дерека на коленях. Схватив его за волосы, я запрокинула ему голову. Он застонал от боли и нового удара - теперь уже по губам, - оттолкнул меня, и я упала на руль. Заорал гудок. Я оседлала Дерека, уклоняясь от его рук и смеясь. Он все еще пытался схватить меня за запястья, когда я стала тереться об его промежность и перестала бить, чтобы не отвлекался. Дерек уставился на меня, не веря своим глазам.

- Что ты...?

Я прижала палец к его губам:

- Ш-ш-ш.

Прильнув к выпуклости на его джинсах, я качнула бедрами. Он расслабился, но по-прежнему тяжело дышал. Дурацкое выражение его лица наполнило меня жаждой крови. Дерек казался неуверенным и смущенным, но явно наслаждался нашей игрой, судя по тому, каким твердым стал. Когда он потянулся к моей груди, я снова дала ему пощечину, но продолжила свою поездку. Дерек не знал, что делать, и это меня забавляло. Я слезла с него и прошептала на ухо.

- Доставай член.

- Мы на парковке. Давай вернемся к тебе.

- Нет. Здесь или нигде.

- Кто-нибудь нас увидит.

- Может, да, а может, и нет. Доставай.

Дерек огляделся. Я видела розовые отметины у него на лице - следы от пощечин. Мы припарковались позади здания - там было темно, окна машины запотели, создавая снежную иллюзию интимности. Он еще медлил, но отвердевший член не дает размышлять. Дерек расстегнул ремень и через секунду его стояк выпрыгнул из джинсов, как дельфин на берег. Он был немного длинней, чем у мистера Блэкли, но с уродливым родимым пятном. Я обхватила его пальцами и начала дрочить. Делала это быстро и жестко, его ноги задрожали, ступни задергались.

- Срань господня, - сказал он.

Я не останавливалась. Мне по-прежнему не хотелось трахаться с Дереком. Дело было не в сексе, по крайней мере не для меня, а в подчинении. Я дарила ему наслаждение и, вместе с возбуждением, боль и страх. Он был в моей власти.

- На сегодня все, - сказала я. - Так что предупреди, когда выстрелишь.

Через несколько секунд он застонал, закатывая глаза.

- О, да. Сейчас кончу. Не останавливайся.

Я убрала руку.

Его глаза распахнулись:

- Продолжай!

Он схватил мою ладонь и вновь положил ее на член. Я убрала руку и дала ему пощечину.

- Какого черта, Ким? - oн вцепился в подергивающийся член. - Ты что творишь?

- Заставь меня.

Он снова наградил меня тупым взглядом:

- Ты хочешь, чтобы я...

- Заставь меня.

Я довела его до предела. Дерек покраснел и попытался схватить меня за руки - в порыве отчаяния прижать их к своему качающемуся стояку. Я вывернулась, и тогда он вцепился мне в волосы, пригибая мою голову к промежности. Наконец я потекла.

- Ты этого хочешь? - спросил Дерек.

- Бога ради, не спрашивай, педик, просто делай.

Он попытался сунуть мне в рот, но я лязгнула зубами, и Дерек вцепился мне в волосы и кончил, уткнувшись мне в лицо. Горячая сперма брызнула на щеки, одна большая капля попала на губы. Я втянула ее - на вкус как теплые сопли. Покачиваясь, Дерек отпустил мои волосы. Я распрямилась и плюнула спермой ему в лицо.

- Ай! - вскрикнул он, вытираясь рукавом.

Моя промежность горела, но сцена была такой абсурдной, что я истерически рассмеялась. Дерек смотрел на меня так, словно я обмазалась собственным говном.

- Что, черт подери, с тобой не так? - спросил он.

- Говорит парень, который только что кончил мне в лицо.

- Я пытался... ты знаешь...

- Да, да. Но это наш секрет, ясно?

- Да, конечно.

- Ага. Как секрет про секс с Кэсси на пляже?

Смутившись, он отвел глаза.

- Я серьезно, Дерек. Если расскажешь об этом хоть кому-нибудь и я узнаю, сразу же разревусь и заявлю, что ты меня изнасиловал.

Дерек напрягся:

- Эй, подожди, ты сказала, что...

- Мы поужинали, и ты отвез меня домой. Никто не поверит, что у нас что-то было. Скорей все подумают, что ты меня изнасиловал. Просто веди себя хорошо, и тебе еще перепадет.

Теперь в моем распоряжении были уже два членоносца.

Глава 7

- Отлично справляешься!

Кейтлин просияла. Мы прыгали на батуте на заднем дворе моего дома. День был теплым и солнечным - от этого она стала еще веселей.

- Поверить не могу, что столькому научилась, - сказала Кейтлин.

Я помогла ей спуститься, и она сделала большой глоток из бутылки с водой. Ее соблазнительная фигурка блестела от пота, грязно-белый хвостик растрепался. Кейтлин часто краснела, и от этого казалась моложе - румяная девочка на коленях у Санты.

Она достала ингалятор из спортивной сумки и пшикнула себе в рот.

- Как твоя астма? - спросила я.

- О, все в порядке.

- Чирлидинг дух из тебя вышибет.

- Раньше было гораздо хуже. Я справлюсь.

Кейтлин была такой милой, что я захотела прижать ее лицо к своей ""киске"" и держать, пока она не задохнется. Вместо этого я по-дружески поддела ее локтем.

- На следующий год ты будешь звездой.

Она прижалась ко мне:

- Все благодаря тебе.

- Запомни, не все могут сделать то, что я тебе показала. У тебя есть талант и упорство.

- Я повторяла наши упражнения каждый день. Мне помогала мама.

- Симона замечательная. Она так тебя поддерживает.

Мы сели в шезлонги.

- Твоя мама, наверное, так тобой гордится, - сказала Кейтлин. - Ты такая успешная.

- Ох... моя мама умерла.

Кейтлин схватилась за сердце, словно от боли.

- О, боже. Прости, я не знала.

- Все нормально. Это случилось очень давно.

- А что насчет папы?

- Он жив. Ты пока с ним не познакомилась потому, что он в командировке. Я - единственный ребенок, так что дом полностью в моем распоряжении.

Она вскинула брови:

- Ух ты. Круто. Предки никогда меня не оставляют. Носятся со мной как с мелкой.

- В детстве у меня была няня, но, когда мне исполнилось двенадцать, отец сказал, что может поручить мне дом, если уедет. Порой так одиноко.

Действительно, с двенадцати лет я оставалась одна, но никогда не испытывала и не понимала одиночества. Просто кидала Кейтлин наживку.

- Слушай, - сказала она, - может, меня отпустят к тебе с ночевкой.

Я молча смотрела на нее. Увидела на лице тень сомнения. Кейтлин пошла на попятную.

- То есть, пролепетала она, - конечно, если ты захочешь. Я знаю, у тебя куча друзей, с которыми можно позависать. Ты такая популярная.

- Aга, - со вздохом сказала я. - Но, понимаешь, эта популярность на меня не с неба свалилась. Над ней надо работать, как над уроками и чирлидингом.

Кейтлин кивнула:

- Наверное, ты нрава. Где мне об этом знать.

- Я тебе и с этим помогу. Просто помни, быть популярной - тяжелый труд. Иногда приходится делать то, что не хочешь.

- Типа, тренироваться, когда хочется лежать на диване и смотреть "Нетфликс"?

- Хуже, Кейтлин, еще хуже. Запомни: быть чирлидершей - значит не только делать сальто назад. Ты представляешь всех девчонок школы. Если они не равняются на тебя и не завидуют, у тебя ничего не выйдет.

Я наслаждалась сомнением, которое увидела в ее глазах.

- Не беспокойся, - проговорила я. - Я тебе помогу.

- Спасибо, Ким. Ты лучше всех.

Ее так легко приручить, - подумала я. - Будто надела на нее электрический ошейник.

Вообразив себе эту картину, я захихикала и сменила тему.

- Я ценю твое предложение, Кейтлин, но не думаю, что твоим предкам понравится, что ты зависаешь у меня, пока моего отца нет дома. Они могут решить, что мы пригласим парней.

Теперь захихикала Кейтлин.

- Что? - спросила я. - Ты никогда не тусила с парнями?

- Не знаю. Нет, наверное.

- У тебя нет поклонников?

- Нет. То есть я ходила на свидания, но это так, ерунда.

Она зажала руки между коленями, покачиваясь вверх-вниз - с носка на пятку.

- У тебя вообще с ними было? - спросила я.

Ее глаза округлились, но она все еще улыбалась.

- Ким!

- Делись. А я расскажу тебе, что сделала. Это так неприлично.

- О, боже, - oна начала смеяться как малолетка.

- Но только по секрету.

- Думаешь, я маме расскажу?

- Даже не пытайся!

Теперь рассмеялась я.

- И как же его звали?

Она отвела глаза, покачала головой:

- Нет, нет.

- Так ты... все еще...

- Ким! Ты такая испорченная!

Но она смеялась, содрогаясь всем телом.

- Сможешь хранить тайну? - спросила я.

Она кивнула:

- Конечно.

Я наклонилась к ней, а она ко мне.

- Пару дней назад я потеряла невинность, - сказала я.

Кейтлин прижала ладони ко рту:

- Серьезно?

- Ага. Он был старше.

- Да ладно.

- Это правда.

- Со старшеклассником?

- Нет. Еще старше.

- Ух ты. Он студент?

- Ну, точно связан с преподаванием.

Она поерзала в шезлонге, а потом выпалила:

- Я встречалась с парнем и разрешала ему себя трогать.

Между нами возникла связь. Не думаю, что она делилась этим с кем-то еще. Судя по ее поведению, она впервые рассказала об этом живому человеку, а не дневнику.

- И кто у нас испорченный? - поддразнила я.

- Эй, мы встречались уже несколько месяцев, когда я ему разрешила.

- А ты его трогала?

Она снова покраснела.

- Грязная девчонка! - сказала я.

- Только рукой. И я только с ним зашла так далеко.

- И что случилось с тем жеребцом?

- Ох, мы просто решили расстаться.

Наверное, это значило, что он ее бросил. Понял, что кроме руки ничего его не ждет.

- А как насчет твоего парня? - спросила она. - Вы встречаетесь?

- Да, постоянно.

- То есть, у вас все серьезно?

Я притворилась, что обдумываю ее вопрос.

- Ну, для него все действительно серьезно. Но, между нами, я просто играю с ним.

- Вот это да. Круто. Ты заказываешь музыку.

- Именно.

Кейтлин поерзала еще немного.

- Можно тебя кое о чем спросить?

- Конечно.

Она помедлила, но я знала, что ее интересует.

- Как это было?

Я рассказала ей все, что поведала мне Эми. Чушь про опыт, меняющий жизнь, после которого открываются новые горизонты. Говорила о нежности и близости, о единении душ и глубочайшем выражении любви. Это была высокопарная, очаровательная речь, и Кейтлин впитывала каждое слово. Даже не моргала.

- Ух ты, - сказала она. - Это так романтично.

Глава 8

В пятницу я проснулась рано от неприятного ощущения. Груди ныли непонятно почему. Я их не мяла, никто другой тоже, но казалось, что их щипали до синяков. Я прошла в ванную и посмотрела на них. Они выглядели нормально, но болели при каждом шаге. Я надела спортивный бюстгальтер, решив, что это как-то связано с приближением месячных. Они должны были начаться на следующей неделе.

Когда я пришла в школу, Эми стояла у шкафчиков с Брайаном и Дереком. Конечно, с последним мы виделись на переменах, но почти не общались. Не говорили о том, что произошло, но и не избегали друг друга. Вели себя так, словно ничего не было. Я была уверена, что он не проговорился даже Брайану. Если бы это случилось, тот уставился бы на меня прежде, чем совладать с собой.

- Все ждут не дождутся вечеринки в следующие выходные, - сказала Эми.

Брайан приобнял ее:

- Точняк. Не волнуйся, Ким, мой брат раздобудет нам пива.

- Нужны хорошие закуски, - сказала Эми. - Может, закажем пиццу. А еще клевые треки. Я подберу музыку.

Это был мой дом, но вечеринкой рулила Эми. Я не обижалась. Чем меньше работы, тем больше можно будет сконцентрироваться на действительно важных вещах: дружбе с Кейтлин и ее матерью и давлении на мистера Блэкли. Приходя к ним, я по-прежнему не заставала его дома и решила это исправить. Его ждало нервное потрясение.

Эми продолжала:

- Знаешь, Ким, ты до сих пор не показала мне свой список гостей. Кого пригласишь?

- Мэнди и Саммер.

Еще пара чирлидерш. Я хотела позвать как можно больше девчонок из команды - ради Кеитлин. Не успела их пригласить, но знала, что они не откажутся.

- Мэнди Кларк? - спросила Эми.

- Ага.

Она фыркнула:

- Отлично. Наконец смогу ее спросить, что у нее на лице: прыщи или просто пренатальные шрамы от вешалки.

Брайан уставился па подружку:

- Ничего себе!

- Я не знала, что ты ее ненавидишь, - сказала я.

- Не ненавижу, - призналась Эми. - Просто она уродина. Но если ты решила ее пригласить...

- Есть еще одна девчонка, которую я, скажем так, учу чирлидингу.

Эми ухмыльнулась:

- О, ты теперь учительница?

- Это пригодится при поступлении в колледж.

Она вернулась к теме:

- Ну что ж, придут еще Таннер и Дакота. У Бриттани нелады в семье. Эштон сказал, что может заглянуть, но хотел привести друзей.

- Нет.

Эштон был мегапопулярным старшеклассником - звездным полузащитником с патлами и улыбкой, от которой спадали трусики. Посмотри он в сторону Эми, и она бы выпрыгнула из своих. Только я знала, как сильно он ей нравится. Она все еще встречалась с Брайаном и говорила, что ее влюбленность не опасна, но, оказавшись рядом с Эштоном, трепетала, как обезумевшая бабочка. Даже если она действительно не хотела с ним флиртовать, его визит на нашу вечеринку добавит ей популярности. Эми уже являлась звездой класса, но это станет новой насечкой на ее стволе (а может, на изголовье ее кровати).

- Он не приведет кучу друзей, - сказала она. - Всего парочку.

- Я не хочу незнакомцев в доме. Я знаю Эштона. Он достаточно ненормальный и без своих отбитых дружков.

- Они учатся в колледже, Ким. В колледже.

- Пусть тусят где-нибудь еще. Не в моем доме.

Эми хотела возразить, но видела, что я не поддамся. Она уже убедила меня устроить вечеринку и понимала, когда лучше остановиться.

* * *

Тем вечером, незваная, я пришла к Блэкли. Груди еще болели, так что я решила отказаться от упражнений, но подумала, что смогу погонять Кейтлин. Больше всего мне хотелось увидеть мистера Блэкли. Помучить его так или иначе, может, поддразнить, медленно поедая банан или заведя двусмысленную беседу с его женой и детьми. Я еще не решила, что именно делать. Иногда просто импровизируешь.

На этот раз все вышло как нельзя лучше.

Его седан стоял на подъездной дорожке, но машина Симоны отсутствовала. Припарковавшись, я поднялась на крыльцо и позвонила в дверь. В доме было тихо. Ни голосов, ни звука мультфильма. Я услышала приглушенные шаги на лестнице, и через секунду дверь открылась. Мистер Блэкли еще не снял учительский костюм, но галстук был приспущен, рубашка наполовину расстегнута.

Его глаза впились в меня как ржавые гвозди.

- Их нет.

- А где они?

- Симона увезла Кейтлин и Далтона к сестре.

Я ухмыльнулась:

- Любовная размолвка?

- Нет. Они просто поехали в гости, а мне нужно иногда побыть одному.

Я шагнула вперед.

- Значит, я пришла вовремя.

Он вскинул руку:

- Ты шутишь? Я тебя не впущу.

- Ну вы же сказали, что хотели показать мне нечто погорячее того неловкого секса? У вас есть шанс, мистер Блэкли.

- Проклятье, я с тобой не в игры играю!

Я попыталась протиснуться внутрь, прижавшись к нему грудью. Сперва он не поддался, но у дома напротив кто-то заговорил. Мистер Блэкли запаниковал, втащил меня в прихожую и захлопнул дверь.

- Не хватало еще, чтобы соседи тебя увидели.

- Да я всегда здесь. Никто и не заметит разницы.

Не тратя времени, я стянула футболку и отшвырнула ее. Мистер Блэкли ахнул, уставившись на мое тело. Я скинула кроссовки и взъерошила волосы.

- Ты правда должна уйти. Они могут вернуться в любой момент.

- Это еще сильней заводит.

- Ты действительно спятила? Если мы попадемся...

Я подошла к нему и взяла его за ремень.

- Чем быстрее мы с этим покончим, тем скорей я уйду.

Я расстегнула пряжку и ширинку и сунула руку внутрь. Я ему не нравилась, но у его члена было другое мнение. Мистер Блэкли подчинился, когда я обхватила пальцами его стояк и повела за собой к лестнице.

Пока мы поднимались, он пробормотал:

- Это не дело. Тебе лучше уйти.

Когда мы оказались наверху, я поцеловала его в шею, опустилась на колени и медленно взяла член в рот, зная, что мистеру Блэкли понравится. Он положил ладонь мне на спину, поставил меня на ноги и попытался увести в свою спальню.

- Не сюда, - сказала я.

- Что?

Я указала на дверь Кейтлин.

- Трахни меня там, где спит твоя дочь.

Его грудь поднялась и опала.

- Ким... хватит...

Я расстегнула свои джинсы, скинула их вместе с трусиками и повернулась, чтобы показать белый персик ягодиц. Его штаны болтались у колен, член, все еще влажный от моей слюны, смотрел в потолок. Мистер Блэкли подтянул штаны, чтобы подойти ко мне, и, приблизившись, коснулся моей ""киски"". Я подождала секунду, затем взяла его за галстук и повела в комнату.

Постель Кейтлин была не заправлена, на ней валялась одежда и книжки. Один из ящиков комода был выдвинут, выставляя на обозрение смятое белье и бюстгальтеры с чашечками первого размера. Я сунула в него руку и вытащила трусики, розовые с божьими коровками. Мистер Блэкли смотрел, как я их надеваю. Я повернулась к нему спиной, оперлась на комод, оттягивая промежность трусиков в сторону и открывая блестящую """киску""".

- Вставь мне, папочка.

Так он и сделал.

* * *

Мы не попались.

Удивительно, но мистер Блэкли продержался дольше, чем пару недель назад. Физический аспект секса все еще казался мне странным, но неправильность происходящего ужасно возбуждала. Во время траха я звала его папочкой, но сам он отказался называть меня Кейтлин, хоть я и просила. Пришлось сунуть руку ему между ног и сжать яйца, угрожая, что все на этом и кончится. Мистер Блэкли подчинился. Имя дочери жгло ему рот, как кислота. Он его просто выплюнул.

На этот раз мистер Блэкли успел вытащить, и, когда первые капли семени упали мне на спину, я отодвинулась - так, чтобы он обкончал дочкин комод, - большая часть спермы попала в ящик с нижним бельем. Вечно бы любовалась выражением ненависти к самому себе, проступившему на его лице, когда он понял, что натворил.

Я промокнула """киску""" толстовкой Кейтлин с надписью "PINK", собрала свои вещи, пока мистер Блэкли подмывался в ванной, что-то бормоча. Натянула джинсы, но не трусики. Встала на пороге его спальни, держа их в руке. Он все еще мылся - дверь ванной была закрыта. Я могла сунуть трусики под супружеское ложе в надежде, что Симона их найдет. Мне действительно хотелось разрушить его брак. Но проблема заключалась в том, что мистер Блэкли мог расколоться и все рассказать жене. Вряд ли он поведал бы ей, что его любовница - подросток (на его месте я бы солгала, что сплю с ровесницей) но рисковать не стоило. Я хотела испортить ему жизнь, речь шла не только о браке. Кроме того, я не готова была заканчивать игру. У меня еще оставались карты.

Я уехала, чувствуя себя отдохнувшей и просветленной. Предвкушала ванну. Груди болели еще сильней оттого, что мистер Блэкли их лапал, но я все равно была в восторге. Умирала от голода и по дороге домой остановилась в продуктовом и купила филейный стейк на ужин. Съела его непрожаренным и без гарнира.

Глава 9

Выходные прошли тихо и незаметно. Я смотрела пыточное порно, гуляла с Эми и Дакотой, читала биографию серийной убийцы Эйлин Уорнос и делала уборку. Думала о предстоящей вечеринке, о Кейтлин и мистере Блэкли, даже об унылом засранце Дереке. В голове, как в сливном отверстии унитаза, крутился водоворот мыслей и идей.

В понедельник я чувствовала себя опухшей и усталой. Не выспалась - меня то и дело будил мочевой пузырь. Теперь я писала чаще, и это было странно. Я задумалась, не подцепила ли инфекцию мочевых путей. Такое уже случалось, с теми же симптомами. Я сделала мысленную заметку купить концентрированного клюквенного сока. Если не поможет, запишусь к доктору и мне назначат антибиотики.

Почистив зубы, я выскользнула из ночнушки. Мягкая ткань царапнула соски. Я посмотрела на них и заметила, что ареолы потемнели.

- Какого черта? - спросила я у отражения.

Скинув трусики, я увидела на их промежности пятнышки, подтвердившие мои подозрения, что месячные придут раньше. Я надела платье: джинсы сдавили бы припухший живот. Меня раздувало, даже подташнивало, но я отбросила мысль остаться дома. В этом году у меня не было пропусков и я не собиралась все портить из-за задержки жидкости и колик. Приближался баскетбольный матч, и я надеялась поправиться к этому времени, зная, что в любом случае буду в группе поддержки.

Похолодало, сгустились тучи. Это меня утешило. Я скачала альбом хеллоуинских звуков и слушала его по дороге в школу, поставив на повтор треки с криками и лязгом цепей. Припарковавшись, я увидела на тротуаре Дакоту. Она болтала с длинноволосым парнем по имени Зак. Такие, как он, всегда либо в тюрьме, либо ошиваются у заправок. Когда они увидели меня, Зак прошептал что-то Дакоте и ушел, одернув куртку, словно сошел со съемочной площадки "Бриолина"[7]. Дакота совсем недавно была в салоне красоты, и ее черная челка раздражала своим совершенством. С каждым днем она все больше походила на Кардашьян.

- Как дела? - спросила она.

- Так себе.

Я взглядом указала на Зака:

- Зачем это все?

- Эй, не суди строго. Зак подгонит нам наркоты на вечеринку.

- Подгонит нам наркоты?

Дакота не была конченой наркоманкой, но на вечеринках торчала на все сто. Занюхивала дорожки кокса, если находила, но особенно любила таблетки. Остальные чирлидерши от наркоты не фанатели, лишь порой позволяли себе косячок. Эми баловалась таблетками, но тоже без особых восторгов. Я не употребляла наркотики, кроме "Аддерола", который Дакота мне доставала во время зубрежки к экзаменам.

- У Зака куча связей, - сказала она. - Он достанет мне "Оксиконтина".

Меня всегда удивляло, как легкомысленно Дакота относится к наркотикам. Считалось, что "Оксиконтин" вызывает такую же зависимость, как героин, но она нисколько не волновалась, глотая таблетки. Дакота была красоткой с формами. В будущем ей наверняка грозило стать жирной, но в семнадцать она была пышной - в нужных местах. Мальчишки за ней увивались. Ее фотография висела на доске почета, как и моя, Дакота даже участвовала в высоколобых кружках вроде "Одиссеи разума" и изучала продвинутую физику. Разбиралась в книгах и знала улицу. От этого казалось еще странней, что она не волнуется о наркоте, способной разрушить ее жизнь. Я предполагала, что Дакота скрывает какую-то сильную боль, которую пытается таким образом заглушить. Может, ей хотелось шокировать родителей, чтобы они обратили на нее внимание, а может, она хотела стереть память о том, как ее изнасиловал дядя. Это просто догадки, любопытство. На самом деле мне было на нее плевать. Я надеялась, что таблетки уничтожат ее, превратят из восходящей звезды в жалкую зомби.

- Хочешь заказать еще что-нибудь для вечеринки? - спросила она.

Я подумала о гостях, и меня озарило так, что по коже побежали мурашки.

Дакота уставилась на меня:

- Ты в порядке?

- Да. Просто устала, плохо спала.

- Уверена, Зак сможет достать "Тразодон" или "Амбиен".

- Знаешь, ты должна быть фармацевтом.

Она похлопала ресницами.

- Я стану доктором, чтобы выписывать рецепты.

- Думаю, я справлюсь. На моей вечеринке хватит и спиртного.

Но это было не так. Не теперь.

- Мне пора в класс, - сказала я. - Еще увидимся.

Мы разошлись, и я отправилась на поиски Зака.

Я не хотела, чтобы Дакота узнала о моей просьбе. Мне нужны были наркотики, о которых я слышала часто, как и любая девчонка-подросток. Те, против которых нас предостерегали.

Зак не ушел далеко. Он стоял у самого крыла L и втихаря курил перед звонком. Боже, подумала я, еще чуть-чуть, и он бы превратился в ходячее клише: лохмы, слишком много сережек, футболка металлистов "Ghost" торчит из-под косухи. Я могла представить его сорокалетним, по-прежнему клеящим постеры на стены однокомнатной квартирки с видом на шоссе. Все деньги - в стеклянной банке, пенни отложены отдельно на редкие свидания - полчаса с проституткой, работающей через сайт знакомств.

- Привет, - сказала я.

Я впервые снизошла до него, и он уставился на меня с недоверием.

- Привет. Чего тебе?

- Хочу сделать особый заказ - втайне ото всех.

Кривая улыбка открыла пожелтевшие зубы.

- Детка, так дела и делаются.

* * *

- Через несколько дней у меня будет вечеринка, - сказала я.

Кейтлин просияла, маленькие зубные скобки засверкали как блестки.

- Ты просто обязана прийти, - добавила я.

- О, боже, да. Когда?

- В субботу вечером. Там будут Мэнди Кларк и Саммер Скотт, - oна знала чирлидерш. Я рассказала о них все, чтобы ей было легче с ними подружиться. - И Эми Хайдник, и еще несколько моих близких друзей.

- Боже мой, это так классно!

Кейтлин не понимала, как важно сохранять видимость спокойствия. Даже не пыталась скрыть восторг.

Я знала, что для того, чтобы расположить к себе человека, нужно повторять его жесты и выражения - без насмешки. Это создавало иллюзию близости. Я отмечала ее улыбку, порывистый язык тела, широко распахнутые восторженные глаза.

- Там будут и парни, - сказала я. - Брайан Уилер и Дерек Шехтер, например.

- А... Дерек из баскетбольной команды. Я видела, как он играл. Он клевый.

- Сможешь прийти?

- Конечно! Боже, что мне надеть?

Я прижала палец к подбородку:

- Хм. Что-то, в чем будешь выглядеть старше, если ты понимаешь, о чем я. Может, заскочишь пораньше и мы что-нибудь придумаем?

- О, Ким, это так круто! Спасибо огромное.

Кейтлин удивила, выпрыгнув из кресла и заключив меня в объятия. К горлу подступила желчь.

- Ты замечательная подруга, - сказала она.

Глава 10

Дом был готов к вечеринке. Я уже достала вино, насыпала в чашки орешки и печенье и в шутку наполнила одну презервативами. Все станут смеяться и начнут думать о сексе, а это было важно. Брайан с Эми заскочили раньше и привезли пива, и я уже получила таблетки от Зака. Кроме того, бар отца был забит под завязку.

Кейтлин пришла в шесть - за два часа до начала вечеринки - в джинсах и толстовке "PINK", которой я вытерла """киску""", в последний раз трахнув ее отца. На плече у нее висела сумка.

- Я решила переодеться у тебя, - сказала она. - Предки думают, что я останусь на ночь после тренировки. Папа почему-то очень не хотел меня отпускать, но мама настояла. Я ничего не рассказывала им о вечеринке.

Кейтлин расстегнула сумку и вытащила платье. Новое, еще с ярлычком и этикетками. Меня восхитил ее вкус. Модное платье - без рукавов, с глубоким декольте, коротенькое и, вероятно, в облипку.

- Замечательно, Кейтлин, - совершенно искренне сказала я.

- Я купила его на деньги, которые заработала, присматривая за детьми. Я и туфли на шпильках принесла. Думаешь, это не слишком?

- Нет, что ты. Каблуки сводят парней с ума. Я тоже надену платье и туфли на шпильках. Ты будешь не одна.

- Я немного нервничаю.

Я сказала ей, как важно произвести впечатление. Эти гости были звездами, которые могли принять или раздавить ее, когда дело коснется чирлидинга или популярности.

- Это просто экзамен, - сказала я. - Как и все остальные. Нужно, чтобы эти люди поверили, что ты крутая. Значит, ты не можешь вести себя как малолетка. Делай то же, что и другие. Не стесняйся.

- Не буду. Я верю тебе, Ким.

У меня в животе забегали тараканы.

Мы завили ей волосы и нанесли макияж. Последнего она никогда не делала, разве что подкрашивала ресницы. Светлые тени и немного помады на губах подчеркнули ее красоту - факт, что она скоро превратится в женщину. Теперь Кейтлин выглядела на семнадцать, совсем иначе, чем в миг, когда выскользнула из спортивного бюстгальтера.

- Ты секси, - сказала я ее отражению в зеркале. - Черт, девочка, ты просто кинозвезда.

Кейтлин захихикала, оказавшись в новом, сверкающем мире. Такая благодарная, такая невинная. Она была не просто милой девочкой, а хорошим человеком - до самой глубины души.

Я надела платье, не такое обтягивающее, как у нее. Не только потому, что у меня продолжались колики: не хотелось отбирать у нее внимание. Когда Кейтлин вышла из ванной в новом платье, я покачала головой.

- Что? - спросила она.

- Сидит идеально, но с этим нужно что-то делать, - я указала на очертания трусиков, проступавшие сквозь тонкую ткань.

- Ой, - захихикала Кейтлин. - Блин.

Я подошла к комоду, достала стринги и кинула ей. Она сняла трусики, желтые с гребаными маленькими велосипедами, и надела мои. Каблуки превратили ее подтянутую попку гимнастки в спелую сливу.

- Хочешь выпить? - спросила я. - Чтобы не волноваться перед игрой?

Она отвела глаза:

- Ох, даже не знаю. Я хочу показать класс. Не хочу напиться и всех распугать.

- Ничего плохого не случится, Кейтлин. Кроме того, все будут под хмельком. Не хочу, чтобы ты выделялась.

- А. Наверное, ты права. Но до этого я только коктейль с шардоне пробовала.

- Ничего. Для начала мы можем выпить по бокалу вина, а на вечеринке я буду тебе наливать. Стану следить за тем, как ты пьешь, чтобы ты не беспокоилась.

Кейтлин облегченно вздохнула:

- Отличная идея.

Волнуясь, она пшикнула ингалятором в рот, и мы сошли вниз - выпить первый бокал.

* * *

К половине десятого вечеринка была в самом разгаре.

Нарисовался даже футбольный герой Эштон, и Эми оттаяла. До этого она целый час злилась, что я пригласила ничтожество вроде Кейтлин, чтобы испортить ее вечеринку. Теперь Эми превратилась в очаровательную Барби и открыто флиртовала с объектом своей страсти. Два бокала шардоне сделали ее развязней, к большому неудовольствию Брайана. Я следила за ситуацией, когда могла. Не хотела драки или разрыва, несмотря на то что любила кровопролитие. Вечеринка должна была казаться веселой и безопасной, чтобы ничто не помешало моему плану. Я не хотела никаких помех.

В колонках играла Тейлор Свифт, Дакота кружилась с Бриттани, неподалеку Таннер танцевал тустеп. Я посмотрела на них и увидела, что Дакота глядит на меня с восхищением. Она часто так делала, но всякий раз, когда я это замечала, улыбалась и отводила глаза. Я познакомила Кейтлин с чирлидершами, и мы вчетвером немного поболтали. Кейтлин сияла, держа в руке второй бокал вина. Я наливала ей в маленькие. Не хотела, чтобы для нее вечеринка кончилась головой в унитазе. Она щебетала с Саммер, которой, похоже, действительно понравилась. Остальные девчонки сочли ее детский восторг милым. Она хорошо справлялась с беседой. Я ей гордилась.

- Скоро вернусь, - сказала я, показывая опустевший бокал.

В первый раз за вечер я оставила Кейтлин одну. Сначала она вцепилась в меня как клещ, но теперь чувствовала себя уверенно в кругу новых знакомых. Наливая себе вина, я навострила уши.

- Ким просто отпад, - сказала Кейтлин.

- Тебе повезло с наставницей, - заметила Саммер. - Судя по тому, что она мне рассказала, ты точно попадешь в команду в следующем году.

Мэнди опустила пиво:

- Отбор жесткий. Ты должна выложиться на все сто и победить, чего бы это ни стоило.

На моем лице расплылась широкая улыбка. Мэнди, я готова тебя поцеловать.

Я оставила их на кухне и вошла в столовую. Брайан и Дерек потягивали дешевое пиво и трепались ни о чем. Эми смотрела на Дерека большими глазами, пока он говорил о футболе - спорте, который был ей до лампочки. Бриттани явилась из гостиной и прошла в угол - к холодильнику с пивом. Брайан сфотографировал ее.

- Отметь меня, - сказала она.

Они уставились на экран его телефона, пока Брайан постил фото, и я поняла, что это мой шанс незаметно отвести Дерека в сторонку. Взяла его за рукав и повела ко входу на кухню.

- Что такое? - спросил он.

Я кивком указала на Кейтлин. Она нас не видела.

- Что ты о ней думаешь? - спросила я.

Дерек смерил ее взглядом, остекленевшим от алкоголя. Интересно, сколько он выпил? Я познакомила их, но они почти не говорили. Кейтлин интересовали Саммер и Мэнди, а Дерека - пиво.

- Миленькая.

Я прошептала ему на ухо:

- Посмотри на эту задницу.

Он хмыкнул, но посмотрел.

- Ты такая странная, Ким.

- Думаешь, я странная? Эта девчонка просто больная.

Он уставился на меня:

- Гонишь.

- Только посмотри, как она одета, Дерек.

Некоторое время он молчал, разглядывая ее.

- Правда?

- Уж поверь.

Я сделала глоток вина, Дерек приложился к бутылке.

- Почему? - спросил он.

Я тихо рассмеялась:

- Тупица. Она сохнет по спортсменам. Хочет стать чирлидершей, чтобы быть рядом с парнями вроде тебя.

Он отхлебнул еще пива - бутылка опустела.

- Хочу чего-нибудь покрепче, - сказала я. - Пойдем.

Я провела его через людную столовую в кабинет. Дерек пялился по сторонам, и мне стало ясно, насколько он пьян. Я поставила пустой бокал на шкафчик со спиртным, открыла дверцы, достала бутылку виски и смешала его с колой. Налила нам по бокалу. Дерек выпил свой залпом. Я налила ему еще.

- Насчет той ночи, - сказала я, - просто хочу извиниться, если тебя напугала.

- Шутишь? Конечно, ты меня напугала.

- Знаю, знаю. Мне правда очень жаль. Просто хотела объяснить тебе...

Он ждал, глотнув еще виски.

- Меня интересовал извращенный секс. Та девчонка, Кейтлин, она мне о нем рассказала. Ее это реально заводит, и она говорила, что многих парней тоже. Думаю, я просто как-то не так это сделала.

Он нахмурился:

- Хочешь сказать, что ее заводит...

- Она любит жестко. Тащится, когда парни доминируют. Заводится когда ее берут силой, понимаешь? Мне такое не нравится, поэтому я решила быть сверху. Похоже, для тебя это слишком.

- Ну, кое-что мне понравилось, - сказал он, защищая свое эго. - Но я сам хочу быть сверху.

- Так и думала, что ты это скажешь. Ты здоровый, сильный и мужественный и должен быть главным.

Его губы растянулись в пьяной улыбке, он шагнул ко мне:

- Так ты... хочешь...

Я похлопала его по груди:

- Полегче, тигр. Это не о нас с тобой. Это о тебе и Кейтлин.

Он моргнул:

- Кейтлин?

- Именно. Она течет при мысли о тебе.

- Правда?

- А почему нет? Она безумная фанатка, а ты звезда баскетбола и, надо признать, красавчик.

Он немного выпрямился, ухмыляясь:

- Но она же даже не в выпускном классе.

- Это самая зрелая школьница из тех, что ты видел, уж поверь.

Дерек посмотрел в сторону кухни и вновь сделал глоток.

- Что она обо мне говорила?

- Что видела несколько твоих игр и думает о тебе в душе.

Он едва не поперхнулся.

- Срань господня.

- Поэтому я тебе и рассказываю. Знаю, у нас отношения не сложились, но ничего. Эта цыпочка ждет тебя, Дерек. Просто возьми ее так, как она хочет. Она будет притворяться девственницей, но это часть игры. Ей нравится изображать сладкую маленькую девочку в руках жесткого парня, который не понимает слова "нет".

Дерек допил виски. Его лоб блестел от пота.

- Поздоровайся с ней. Но не говори о нашей беседе. Это все испортит.

Он постоял рядом со мной еще несколько секунд, собираясь с духом, поставил пустой бокал и направился на кухню. Когда он ушел, я достала из шкафчика жестяную коробочку. Огляделась, прежде чем ее открыть, чтобы убедиться, что Дерек не вернулся. Я была одна.

Уже растолкла в порошок две таблетки клоназепама. Зак уверял, что, если удвоить дозу, действие будет таким же сильным, как у рогипнола. Я сказала, что хочу решить с их помощью проблемы тревожностью. Не хотела, чтобы он счел подозрительным, что я прошу у него лекарство, ассоциирующееся с изнасилованиями на свиданиях. Я высыпала порошок в свой бокал, размешала и вышла из кабинета. Дерек стоял с Кейтлин и Саммер, когда я вошла на кухню. Остальные гости перебрались на закрытый задний двор и передавали косячок по кругу. Брайан прыгал на батуте вместе с Эштоном, и я решила, что там все в порядке.

- Я верну-у-улась, - пропела я.

Лицо Кейтлин засияло. Я забрала у нее пустой бокал и вручила ей свой - с лекарством. Она сделала глоток. Я уже немного попробовала и поняла, что у таблеток нет вкуса, как и говорилось в описании.

- Как давно ты занимаешься чирлидингом? - спросил ее Дерек.

Шел по списку двадцати вопросов, которым парни пользовались, когда им не хватало обаяния.

- Кажется, целую вечность, - сказала Кейтлин.

- Она такая талантливая, - добавила я. - Видел бы ты ее в деле.

И хитро ему подмигнула, пока никто не заметил.

Саммер подтвердила:

- Она в этом действительно разбирается.

Глаза Кейтлин светились. Дверь, в которую она скреблась, широко распахнулась, и ее встречали с распростертыми объятиями. Кейтлин была актрисой, сыгравшей первую звездную роль, давней подружкой, получившей наконец помолвочное кольцо. Я открыла ей мир, полный надежд и обещаний, где тяжелый труд окупится сполна.

Вскинув голову, я притворилась, что меня позвали со двора.

- Я на секунду.

Я вышла из дома, и Эми завизжала от радости, увидев меня.

- Она немного перебрала, - пояснила Бриттани.

Я рассмеялась:

- Да ее развезло.

Несколько минут я поддерживала обычный тусовочный треп о телешоу, учителях и так далее, затем заглянула на кухню и позвала Саммер. Она вышла, и мы поговорили насчет Кейтлин и ее перспектив. Саммер согласилась, что у малышки большой потенциал и она очень милая. Я продолжала болтать. Теперь, когда Саммер была во дворе, Дерек и Кейтлин остались одни - минут на двадцать, пока Брайан не протолкался сквозь толпу на кухню за очередным пивом. Эми пошла за ним, следом, покачиваясь, плелась Дакота - по ее движениям было ясно: она под кайфом. На улице стало холоднее, и, когда косяк кончился, все потянулись в дом.

Войдя на кухню, я увидела, что Дерек все еще разговаривает с Кейтлин. Она стояла в углу. Парень навис над ней, упираясь рукой в стену. Я надеялась проскользнуть мимо, но Кейтлин меня заметила и сбежала от Дерека. Когда она подошла, я увидела, какие мутные у нее глаза. Ее язык заплетался.

- Прве-е-ет, Ким.

- Ну как ты?

Она нахмурилась:

- Э-э-э, ничего. Дерек очень... э-э-э...

- Просто ты ему нравишься, Кейтлин.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла вымученной, болезненной.

- Да, но...

- Помни, дружить со спортсменами так же важно, как с чирлидершами. Ты же знаешь, какой он популярный. Я думала, ты обрадуешься, что он на тебя запал, особенно если учесть, что он старшеклассник.

- Да, это круто. Просто он такой... прямолинейный.

Я фыркнула:

- А ты ждешь от него записочек с признаниями в любви? Мы не в средней школе, Кейтлин. Пора взрослеть.

Моя язвительность задела ее, и я испугалась, что она расплачется.

- Извини, - сказала Кейтлин.

- Он крутой, симпатичный... Разве ты так не думаешь?

- Да, конечно.

- Тогда вспомни, о чем мы говорили. Не веди себя как малолетка. Тебе нужно открыться новому опыту, значит, и новым парням.

- Но, Ким, я ведь... я только что с ним познакомилась, - eе развезло, стало трудно подбирать слова. - Ты же не...

- Я ввела тебя в наш круг, Кейтлин. Не подводи меня. Не заставляй за тебя краснеть.

Боль, которая отразилась на ее обдолбанном лице, могла бы радовать меня всю ночь.

- Не буду, - пообещала она. - Как думаешь, что я должна делать?

Трудно было не выдать своей радости. Кейтлин стала глиной в моих руках. Она расплавится и позволит превратить себя во что угодно.

- Просто плыви по течению. Парни вроде Дерека любят быть главными, позволь ему это. Ему можно верить. Мы знакомы уже много лет, и он хороший парень. Просто расслабься и смотри, куда приведет тебя ночь.

- Ладно.

- И помни, что я сказала тебе о новом опыте.

Она помедлила, потом проговорила:

- А что, если он хочет... ну, ты знаешь...

- Ты же не полная девственница, Кейтлин. И меньше всего тебе надо, чтобы кто-нибудь здесь так подумал. Ты уже дрочила парню. Но, как я сказала, здесь не средняя школа. Не упусти шанс, не дав спустить ему.

Кейтлин глубоко вздохнула, сделала шаг и завалилась на меня. Пришлось ее поддержать.

- Прости, - сказала она. - Вино ударило в голову.

- Да. Кажется, тебе хватит.

Она улыбнулась.

- Спасибо, Ким, что за мной присматриваешь.

Я повела ее на кухню, где Дерек болтал с Эштоном, налила ей стакан воды, чтобы она решила, что я пытаюсь привести ее в чувство. Эми появилась в нужный момент и игриво похлопала Эштона по руке.

- Хочешь перевернуть стаканчик? - спросила она.

- Вверх тормашками! - заорал он.

Кейтлин смотрела на них, так что я повернулась к Дереку и прошептала:

- Отведи ее наверх. Вторая дверь. Спальня для гостей.

Он хрюкнул, как пещерный человек, и влил в себя оставшееся пиво. Оставил бутылку на столе и подошел к Кейтлин. Приобнял ее за талию. Она испугалась, посмотрела на него, потом на меня и выдавила улыбку. Когда его ладонь скользнула ей на задницу, Кейтлин ее не убрала.

Глава 11

Минут через двадцать после того, как я пошепталась с Дереком, они с Кейтлин исчезли. Ему удалось ее увести. Я сделала музыку погромче, просто на всякий случай, олдскульный рэп Эми, чтобы люди еще сильней завелись. Одни танцевали, другие переворачивали стаканчики, все отрывались. В доме было шумно и уютно - милая, но веселая вечеринка. Я перестала пить и ходила со стаканчиком золотистого имбирного эля, чтобы люди думали, что у меня пиво. Я хотела реагировать быстро, что бы ни случилось, а случиться могло все что угодно.

Я была напряжена. Ждала, что Кейтлин сбежит по лестнице, полураздетая и рыдающая, или Дерек спустится и скажет, что она отрубилась или сблевала. Они были наверху уже минут сорок.

- Где Дерек? - спросил Брайан, стоя во главе обеденного стола, на котором теснились перевернутые пластиковые стаканчики. - Хочу показать ему класс.

Я пожала плечами:

- Наверное, где-то в доме.

- Хочешь сыграть?

- Нет, я и так уже слишком пьяная.

Он пытался взять меня на слабо, когда на лестнице раздались шаги. Дыхание замерло у меня в горле. Я вошла в гостиную, когда Дерек сошел по ступеням. Его ширинка была расстегнута. Он ухмылялся, брови ходили вверх-вниз. Кожа парня порозовела не только оттого, что он напился.

- Ты была права, - сказал Дерек. - Она действительно притворялась девственницей.

Мой пульс ускорился.

- Ты был грубым?

- О да. Чертовски грубым. Она отбивалась, но, походу, ей нравилось.

- Так вы это сделали? - спросила я, ткнув Дерека локтем, словно один из его дружков.

Он хмыкнул, его лицо покраснело еще сильней.

- А то. Это было просто отпадно. Я ей показал... Теперь она отрубилась.

Брайан позвал из столовой:

- Эй, Дерек, тащи сюда свою задницу!

Дерек посмотрел на меня, словно прося разрешения, и я похлопала его по плечу. Он отправился на звуки переворачиваемых стаканчиков, а я пошла наверх. Пьяный урод даже не закрыл дверь, когда уходил. Кейтлин лежала на кровати. На ней не было ничего, кроме бюстгальтера. На цыпочках я прокралась в комнату - мимо ее туфель, платья и трусиков. На простыне виднелось пятно, промежность Кейтлин тоже потемнела от крови. Сперма Дерека высыхала на ее животе.

Я достала мобильник и начала фотографировать.

Глава 12

Я надеялась разбудить Кейтлин утром, но, когда зашла в комнату с кофе, она уже проснулась. Сидела на кровати, завернувшись в одеяло. Потеки туши испачкали лицо, но она больше не плакала. Посмотрела на меня мертвыми глазами.

- Привет, соня, - весело сказала я. - Я принесла тебе кофе. Думаю, у тебя голова раскалывается так же, как и у меня.

Она тяжело вздохнула:

- Спасибо.

Подойдя поближе, я притворилась, что только что заметила следы слез.

- Кейтлин, что случилось?

- Ничего.

Ее глаза заблестели, я села рядом с ней на кровать. Одеяло съехало, открыв ее плечо.

- Ты что там, голая? - спросила я.

Она не ответила. Скривилась и покраснела.

- Какого черта тут происходит? - спросила я самым серьезным тоном.

Дамбу прорвало, и Кейтлин уродливо разревелась. Тряслась от рыданий, когда я ее обняла. Ныла так еще несколько минут, не в силах вымолвить ни слова. Я гладила ее по голове и говорила "ш-ш-ш", убеждая, что все хорошо, какая бы беда ни стряслась.

- Скажи мне, что случилось, - попросила я. Умирала от желания узнать подробности. - Я думала, ты просто опьянела и пораньше ушла спать.

Она отстранилась и покачала головой.

- Дерек...

Я с открытым ртом ждала продолжения.

- Я пришла сюда. С Дереком.

- Ох.

Она замолчала, по щекам еще текли слезы.

- Все было хорошо? - спросила я.

- Я так устала... перед глазами все плыло... наверное, от вина, - oна всхлипнула. - Сначала он был очень милым... а потом он... он...

Я сделала вид, что разгневана:

- Что он с тобой сделал, Кейтлин?

У нее началась истерика, всхлипывая и тяжело дыша, она проговорила:

- Я сказала ему остановиться... но он продолжал... продолжал с-с-снимать с меня одежду. Он... набросился на меня...

- О, боже.

- Я вся словно онемела... не могла его оттолкнуть, Ким... он схватил меня за запястья. Я сказала ему "нет"... но он говорил... говорил, что я сама этого хотела.

Я дала тишине повиснуть в воздухе, намеренно делая момент кинематографичным. Жуткие грудные рыдания сотрясали Кейтлин, ее дыхание стало прерывистым. В горле клокотало.

- Ты в порядке?

Она покачала головой и указала в сторону моей комнаты:

- Моя... с-сумка...

Я поднялась, зашла к себе, открыла ее сумку. Взяла ингалятор, вернулась в гостевую спальню и отдала ей. Она дважды пшикнула в рот, медленно успокаиваясь.

- Кейтлин. Это очень важно. Ты должна мне сказать... как далеко он зашел?

Она повесила голову и разревелась.

- Вот сукин сын, - выругалась я.

Кейтлин упала мне на грудь, совершенно сломленная, и я обняла ее, как сестра, и позволила выплакаться.

- Я звоню в полицию, - заявила я.

- Куда?

- В полицию. Нужно им позвонить.

Она отстранилась:

- Подожди минутку.

- Мы не можем ждать. Этот ублюдок должен ответить за то, что натворил.

- Ким, нет. Я б-боюсь.

- Тебе нечего бояться. Я здесь и не позволю никому тебя обидеть.

- Мне нужно подумать.

- О чем подумать?! - вскричала я. - Бога ради, Кейтлин!

Она сжала кулаки и стукнула по матрасу.

- Я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал!

Мы обе замолчали. Воздух в комнате гудел от напряжения. Кейтлин еще раз пшикнула ингалятором. Мне хотелось мастурбировать.

- Черт, - выругалась я. - Наверное, ты права. Если твои родители узнают...

При упоминании родителей она прижала колени к груди и вся съежилась.

- Или одноклассники...

- Нет, нет, нет.

- Ты не хочешь быть для всех жертвой насилия. Конечно, нет. Этот ярлык прилипнет навеки.

Я помолчала.

- А Дерек скажет, что ты лжешь. Что ты сама сюда пришла и вы оба были пьяны. Не похоже, что он тебя ударил или поцарапал. Что, если тебе никто не поверит?

Она спрятала лицо в ладонях.

- Я... этого... не выдержу.

Я обняла ее, поцеловала в затылок:

- Все будет хорошо. Если хочешь, мы никому не скажем. Сами со всем этим справимся.

* * *

Приняв душ и поклевав завтрак, Кейтлин стала выглядеть чуточку лучше. Ее по-прежнему обволакивала туча депрессии, но это была серая, подавленная печаль, не плач и скрежет зубовный, явленный ранее. Я убедилась, что она сможет спрятать боль, когда вернется домой, в основном из-за боязни, что родители узнают ее тайну. Если все пойдет наперекосяк и она проговорится, мы сможем натравить полицию на Дерека. Мысль о том, что их с Кейтлин потащат в суд, ославят и унизят, меня забавляла, а другая - что Дерек попадет в тюрьму - возбуждала. Но все случится, когда и если я захочу.

Я знала, что послушают нас с Кейтлин, а не его. Он мог рассказать полицейским про то, как я убеждала его быть с ней грубым, но никто ему не поверит. Эти слова сочтут глупой ложью, только подтверждающей его вину. Кейтлин вываляют в грязи, и адвокат обвиняемого накинется на бедняжку, расспрашивая об ее сексуальных предпочтениях. Дивное зрелище, но я затеяла другую игру. Хотела дирижировать разрушением всего, а не просто смотреть.

- Затаись сегодня, - посоветовала я. - Скажи маме, что у тебя месячные и ты плохо себя чувствуешь. Сиди в комнате. Может, даже не ходи завтра в школу.

- Ладно.

- Когда вернешься на занятия, делай вид, что ничего не случилось. Если увидишь Дерека, веди себя спокойно. Нам нужно немного времени, чтобы придумать план.

Кейтлин кивнула и прикусила губу. Она явно нервничала.

- Кейтлин, ты меня слушаешь?

- Да. Прости. Я буду спокойна, как ты и сказала.

* * *

Моя Кейтлин была умницей.

На следующий день осталась дома. Мы время от времени обменивались эсэмэсками, и она сказала, что притворилась простывшей и приходит в себя. Мистер Блэкли со мной не разговаривал, Дерек тоже, хотя был в хорошем настроении. Трах пошел ему на пользу. Я гадала, скольким людям он рассказал. Не сомневалась, что Брайан узнал обо всем в ту же ночь, но размышляла, трепался ли Дерек дальше, учитывая, что Кейтлин дочка учителя, скромница малолетка.

Я решила сама поведать об этом миру.

На большой перемене я встретилась в столовой с Эми, Брайаном и Дереком. Вскоре явилась Дакота, и мы перекусили, вспоминая лучшие моменты вечеринки. Я выслушала их истории, а потом начала свою.

- Эй, Дерек. Ты-то действительно оторвался.

Брайан хмыкнул:

- Точняк.

- Заткнись, - бросил Дерек.

- Делись, - сказала я. - Все видели, как вы с ней ушли наверх.

Эми уставилась на меня:

- С кем?

- Старина Дерек вчера совращал малолетних.

Дерек отвернулся, на лице у него было написано: Вот черт.

- Ты трахнул малышку Кейтлин? - спросила Эми.

- Хватит, ребята.

- Ух ты...

- Я в это не верю, - заявила Дакота. - Она казалась такой невинной.

- Просто притворялась, да? - сказал Брайан, поддев Дерека локтем.

Дакота захихикала:

- Ты свети, свети, пизда, отдалась за четвертак.

- Эй, прекрати, - встряла я. - Она моя подруга.

Эми закатила глаза:

- Боже, типичное поведение сосок. Всегда строят из себя взрослых в нашей компании.

- Итак, Дерек, - поддразнила Дакота. - У тебя теперь новая подружка?

- Эта малолетка?

- Ага.

Я осторожно подбирала слова:

- Она милая девочка, Дерек. Лучше не обижай ее.

Он уставился на меня.

- Слушай, это был просто порыв. Кроме того, я напился. Она сама виновата, если решила, что между нами что-то есть. Хватит. И не болтайте об этом.

Но разговоры уже начались. Эми, злостная сплетница, больше всего на свете любила унижать непопулярных девчонок. Теперь она была во всеоружии. Брайану всегда нравилось трепаться о постельных подвигах друзей - словно это тоже превращало его в жеребца. Я сомневалась в Дакоте. Она была достаточно циничной, чтобы разносить слухи, но подобные мелочи ее не волновали. Впрочем, если я дам ей причину для ненависти, она язык сотрет. Я решила не распространяться об этом еще где-нибудь, чтобы Кейтлин не узнала, что я поливаю ее грязью.

Неделя шла, Кейтлин по-прежнему "болела" дома, а школа играла в испорченный телефон, удивляясь, какая у мистера Блэкли шлюха-дочь, и добавляя в историю сочных деталей. Снежный ком, который я столкнула с горы, превратился в лавину, что могла смести Кейтлин, когда та осмелится вернуться в школьные коридоры. Я жила восторгом и предвкушением. У меня были фотографии, слухи и доверие. Я понимала, что могу нанести удар и сразу же увидеть результат, но не торопилась, зная: медленная травля причинит ей больше вреда и страданий. Без понятия, когда разрушение Кейтлин потеряло связь с желанием ранить мистера Блэкли, но так и было. Я мучила ее просто потому, что могла. Страдания ее отца были приятным бонусом, и только. Мне все еще хотелось стереть его в порошок, но причинять боль Кейтлин было интересней, а значит, я переключилась на нее.

Она позвонила мне в среду вечером. Я поставила на паузу видео вскрытия, которое смотрела онлайн, и ответила.

- Как ты? - спросила я.

- Не знаю. Вся онемела.

- Наверное, это естественно.

- Может быть.

- Когда ты думаешь вернуться в школу?

Она вздохнула, шмыгнула носом, но не заплакала.

- Я не хочу его видеть.

Я заговорила с ней самым теплым тоном:

- Знаю, но когда-нибудь это придется сделать. И нам нужно тренироваться дальше.

Она не ответила.

- Слушай, тебе станет лучше, когда ты вернешься к обычной жизни.

- Не знаю, смогу ли я. Вряд ли все будет как прежде. Мне страшно... Я чувствую себя такой...

- Ты не одна. Я всегда рядом.

Теперь она заплакала.

- О, Ким. Ты моя лучшая подруга. Я так тебя люблю.

Мое обнаженное тело содрогнулось от удовольствия, пальцы скользили по клитору.

- Я тоже, Кейтлин. Я тоже.

Глава 13

Кейтлин притворялась больной, но утром в пятницу ужасно тошнило меня. Я сблевала в унитаз в пять утра, мучаясь и гадая, что же такое съела. Позже заметила, что у меня изменилось отношение к пище. Иногда я совсем не хотела есть, иногда мучилась от волчьего голода. Хотелось мяса с кровью, почти сырого. День я постилась, а на следующий превращалась в ненасытную хищницу. Дерматофагия тоже усилилась. Эта дурная привычка была у меня с детства. Я обрывала заусенцы на пальцах рук и ног и поедала их. Мозоли и коросту тоже. Любой кусочек кожи, отрывавшийся от моего тела, попадал мне в рот, если никто не видел. Но теперь я специально обрывала кутикулы - мне хотелось собственной кожи. Пыталась не переусердствовать, чтобы ранки вокруг ногтей не привлекали внимания.

Груди болели как никогда, и я начала беспокоиться. Вела календарь: настало время, но месячные не пришли. У меня была задержка. Я велела себе не паниковать. Какая-то часть меня хотела купить тест на беременность, но я чувствовала, что предположение тогда станет реальностью. Словно сама мысль, что внутри меня раковой опухолью разрастается срущий, орущий мелкий спиногрыз, могла сглазить. Но страх не исчезал, маяча на горизонте призраком безнадежного краха.

Подожди еще несколько дней, Ким. Это просто гормоны. Месячные вот-вот вернутся.

И все-таки я не пропустила школу.

В знак протеста против того, что творилось внутри, я натянула узкие джинсы и, топая, сбежала по лестнице. Когда я ехала в школу, Кейтлин прислала мне эсэмэску. Она возвращалась сегодня. Новость меня подбодрила. В школе я едва не летела по коридорам. Катастрофой несло, как дерьмом из канализации. Эми стояла у шкафчиков.

- О, ты сегодня в духе.

- Пятница, пятница, - пропела я.

- А ты все еще одна дома. Чем займешься?

Я пожала плечами, думая: Трахнуть бы тебя замороженной собачьей какашкой.

- Не знаю. Посмотрим, что принесет день.

Дакота подошла к нам сзади.

- Твоя маленькая подружка вернулась. Мисс Горячие Трусики.

- Не называй ее так.

- Ты же знаешь, я просто дразнюсь. Хотя видок у нее дерьмовый.

- Что ты имеешь в виду?

- Мешки под глазами, словно всю ночь не спала.

- Она болела.

Эми улыбнулась:

- Все из-за спермы, которую проглотила.

- Господи, - протянула я, искренне удивившись.

- Да я просто дразнюсь, как Дакота. Готова поспорить, Кейтлин прохода не даст Дереку. Растает, как масло.

- Серьезно? - сказала Дакота.

Эми скрестила руки.

- Конечно. Разве не очевидно, что это демонстрация силы? Она думает, что если дала баскетболисту, значит, уже попала в группу поддержки. Сомневаюсь, что другим чирлидершам понравится ход ее мыслей.

Я поняла, что Эми им все рассказала. В этот момент я действительно обрадовалась, что она моя подруга. Эми оказалась полезной. Ее жестокость была мелочной и пассивно-агрессивной, но все уколы находили цель. Она напоминала змею в прекрасных цветах.

Я знала, что, как подруга Кейтлин, должна была попросить Эми и Дакоту отстать от нее. Но существовал маленький шанс, что они послушаются, и я не стала рисковать. Впрочем, молчать тоже не годилось.

- Девочки, - сказала я. - Вам не нравится Кейтлин, а вы не нравитесь ей. Но все вы мои подруги, поэтому, пожалуйста, оставьте ее в покое.

Я смотрела и ждала. Эми задрала подбородок, ее ноздри расширились.

Дакота, обычно расслабленная, напряглась.

- Мы не нравимся ей? - спросила Эми.

Дакота нехорошо рассмеялась:

- Да ладно.

Я уперла руки в бедра, склонила голову к плечу:

- Ну, она не говорила, что ей конкретно ты не нравишься.

- Ага, - фыркнула Дакота.

- Не пытайся ее защищать, - добавила Эми. - Ничего, если мы ей не нравимся. Мне плевать.

Но она лгала. Ее это уязвило. Все должны были восхищаться Эми Хайдник.

- Все нормально. Проехали.

- Проехали, - повторила Дакота.

Что-то в ней изменилось. Она не была мстительной, но эта перемена убедила меня, что сплетни о Кейтлин теперь точно разойдутся по школе, а не останутся в узком кругу.

* * *

Это случилось довольно быстро.

Кейтлин не смогла вынести этот день. Не только она ушла рано, ее отец тоже - такой неприятной была ситуация. Я слышала, что Кейтлин истерически разрыдалась во время ланча. Одни говорили, будто она бросилась в кабинет директора за разрешением уйти, большинство - что побежала прямо к папочке. Последняя сплетня способствовала ее дальнейшему унижению. Слух, что она спала с Дереком, распространился как пожар. Все вокруг хихикали и показывали на нее пальцем. Я не сомневалась, что Эми разнесла о Кейтлин новые гнусности, она это умела. Спортсменов позабавило, что девчонка решила дать, только чтобы быть к ним поближе. Чирлидерши презирали Кейтлин за то, что она хотела попасть в команду через постель. Популярные девчонки плевались ядом, и восходящие школьные звездочки тоже язвили о ее доступности, словно сами не выставлялись напоказ. Парни пошло шутили, некоторые - особо смелые - не стеснялись говорить гадости Кейтлин в лицо. Поскольку она была дочкой учителя, травили ее куда серьезней.

Дакота ухмыльнулась, когда я шла по коридору. Уборщик оттирал шкафчик ацетоном. Директор стоял рядом с ним - с таким видом, словно они были полицейскими на месте преступления. Велел ученикам не задерживаться.

- Что происходит? - спросила я.

- О, - ответила Дакота. - Похоже, твоя подружка прославилась.

- О чем ты?

- Над ней и так вся школа смеется, а теперь еще и это.

Она кивком указала на шкафчик - он принадлежал Кейтлин. Уборщик только начал работу, и слова еще можно было разобрать.

- Знаю, о чем ты думаешь. Но это точно не Эми и не Бриттани. Они бы до такого не опустились.

Я кивнула:

- Да, я в этом не сомневаюсь.

Я знала, что они этого не делали. Всю прошлую ночь думала, что бы такое написать.

Штрихи черного маркера блестели на желтой краске.

КЕЙТЛИН БЛЭКЛИ СОСЕТ У СПОРТСМЕНОВ

* * *

Я вздрогнула, когда меня вызвали в кабинет директора.

Неужели кто-то заметил, как я писала?

Я была осторожна, подождала, пока коридор опустеет, убедилась, что не попадусь на камеры безопасности. В результате опоздала на первый урок, алгебру, но из-за стопроцентной посещаемости меня не отметили. Я ведь была идеальной ученицей. Конечно, они не могли подозревать меня в этой грубой выходке.

Я ждала у кабинета минут пятнадцать, терзая кутикулы и пуговицы на блузке. Дверь открылась, и в коридор вышел Дерек с лицом красным, как пожарная машина. Увидев меня, он стал просто пунцовым и поплелся прочь, повесив голову. Мы даже не поздоровались, раздался голос директора:

- Входи, Ким.

И я вошла.

- Закрой, пожалуйста, дверь.

Я сделала, как он просил, подошла к креслу перед его столом и села. Директор что-то писал и посмотрел на меня не сразу. Лет пятидесяти на вид, худой, чернокожий, с залысинами, в очках с толстыми стеклами. Его галстук не подходил к рубашке, и я решила, что он не женат. Скорее всего, разведен.

- Как дела, Ким?

- Хорошо, наверное.

- Знаешь, почему я тебя вызвал?

Я помедлила:

- Думаю, из-за Кейтлин Блэкли.

- Верно, - oн откинулся назад, поерзал в кресле. - Мне сказали, что вы в последнее время много общались.

- Да.

- Ты тренировала ее в группу поддержки, - eго утверждения были еще и вопросами.

- Да.

- Это очень мило с твоей стороны, - лицо директора оставалось бесстрастным. Я не знала, говорит ли он искренне или с сарказмом. Капелька пота выступила у меня на спине и поползла вниз. - Популярная девочка, вроде тебя, берет под крыло младшую. Очень великодушно.

Он помассировал висок пальцами, побарабанил ими по губам. Мои кулаки под столом сжались так сильно, словно превратились в фарфор.

- Кто-то другой был к ней не так добр, как ты, - теперь его голос звучал мягче, дружески, а не властно. Я немного расслабилась. - Я надеялся, ты расскажешь, кто хотел ее так обидеть. Все эти сплетни, и шутки, и, хуже всего, надпись на шкафчике. Такой травле не место в нашей школе. Ты это знаешь.

- Да, сэр. Это ужасно.

Он глубоко вздохнул:

- Я только что говорил с Дереком Шехтером. Многие слухи касаются и его. Он сказал, что они с Кейтлин были... близки, но не встречались. Он признался, что рассказал об этом паре друзей, по больше ничего не делал. Как думаешь, он мог желать Кейтлин зла и навредить ей?

Я уставилась в пол.

Директор подался вперед:

- Ты можешь мне рассказать, Ким.

- Если честно, Дерек бывает грубым, когда дело касается девушек.

- Да?

- Он много хвастается и выдумывает разные истории.

- Какие истории?

Я смущенно посмотрела на него:

- Про... секс. Говорит, что спал с некоторыми девчонками, хотя на самом деле это не так. А если ему удается уломать какую-нибудь, хвастается и грязно об этом шутит. Однажды он сказал мне, что постоянно спал с Кэсси Бун в общественных местах.

- Что он еще делает?

- Относится к девчонкам как к шлюхам, - сказала я не мигая, чтобы выступили слезы. - Я знаю. Я с ним встречалась.

Директор мрачно молчал пару секунд.

- Как думаешь, Дерек написал это на ее шкафчике?

- Возможно.

Я не хотела его обвинять. Хотела сохранить образ милой девочки, которая не впадает в ярость и не стучит на одноклассников.

- Кейтлин тебе о нем что-нибудь рассказывала?

- Да. Она сказала, что он...

Директор подождал, а потом спросил:

- Он что?

- Что он был с ней действительно груб, - я быстро взглянула на него. - Только не говорите Кейтлин, что это я сказала. И пожалуйста, не говорите Дереку

Глава 14

Я попыталась позвонить Кейтлин тем вечером, но она не ответила. Осталось гадать, сколько эта дуреха рассказала родителям. Про изнасилование или только о том, что у нее был секс? Или она вообще прикидывалась, что это все грязные слухи? Рассказала ли про то, что случилось на вечеринке? Если да, то, вероятно, в дом Блэкли меня больше не пустят. А я умирала от желания заглянуть к ним. Ее мать хотела, чтобы я помогла Кейтлин исполнить мечту, но она пошлет меня, если поймет, что я втянула дочку в неприятности. Мистер Блэкли мог сложить два и два, и мне пришлось бы худо. Но я сомневалась, что Кейтлин меня выдаст. Что бы она ни говорила, я знала: упоминать мое имя она не захочет.

Я стала ее идеальной подругой.

Она будет защищать меня любой ценой.

Той ночью Кейтлин прислала мне эсэмэску.

Кейтлин: Прости, не могу говорить. Творится какое-то безумие. Отец взбешен.

Я: Ты норм? Я ТАК о тебе волновалась (сердечко)

Кейтлин: Люди такие злые. Не понимаю почему! Все знают! Дерек ВСЕМ рассказал! Надо мной смеются!

Я. ОМГ. Вот урод. Ты норм?

Кейтлин: Не знаю, что делать.

Я: Что знают твои родители?

Кейтлин: Я сказала им, что это ложь. Что не спала с ним. Я хочу перевестись в другую школу, но они не разрешают. Папа в ярости. Думает, меня травят потому, что он учитель, а я его дочь. Мама не хочет, чтобы я уходила из школы и сдавалась.

Я: Она права. Ты слишком много работала, чтобы занять свое место. Не дай Дереку и другим засранцам тебя сломать.

Кейтлин: Мне так страшно. Почему меня теперь все ненавидят?

Я: Никто тебя не ненавидит.

Кейтлин: Тогда почему они такие жестокие?

Я: Некоторые люди просто плохие. Но не все. Не позволяй паре уродов выгнать тебя из школы.

Кейтлин: Не думаю, что смогу вернуться.

Я: Ты всегда можешь сказать правду. Заявить о том, что он сделал. Над тобой не будут смеяться.

Кейтлин: Станет еще хуже! Они начнут шутить об изнасиловании, а не о сексе! Лучше я буду шлюхой, чем изнасилованной.

Я: Ты НЕ шлюха.

Кейтлин: Все так думают.

Я: Не ВСЕ.

Кейтлин: Кажется, что все.

Я: Это пройдет. Дерек получит по заслугам (сердитый смайлик).

Кейтлин: Думаешь?

Я: Знаю. Будь сильной. Мы вместе. Я рядом (счастливый смайлик, сердечко).

Кейтлин: (сердечко, воздушный поцелуй)

Я: Может, встретимся? Поработаем над упражнениями?

Кейтлин: ОК.

Я: Жду. Не опускай рук! Чирлидерши не сдаются!

Кейтлин: (улыбка)

Я: ЛЮБЛЮ (сердечко).

Кейтлин: ЛЮБЛЮ (куча сердечек и поцелуйчиков)

Я: Не забудь удалить сообщения, на всякий случай.

Кейтлин: Ага.

Я: Скоро поговорим.

* * *

На следующий день Кейтлин не было в школе, как и Дерека. Слухи растекались подобно лаве, поглощали всех на своем пути.

- Дерека отстранили? - спросила Дакота.

- Типа того, - ответил Брайан. - Его еще серьезно ни в чем не обвиняют, но, пока случай со шкафчиком расследуют, Дереку велено оставаться дома.

- Готова поспорить, она сама это сделала, - заявила Эми.

Я моргнула:

- О чем ты?

- Хотела внимания, вот и написала.

- Ну и зачем это ей?

- Если Дерек начнет травить ее как шлюху, окажется плохим. А она уже не будет мелкой давалкой.

Брайан ухмыльнулся:

- Вот же сучка.

- Полегче, - сказала я ему. - Мы не знаем, что это ее рук дело. На шкафчике кто угодно мог написать. Вы с Дереком всей школе растрепали, что он с ней переспал. Очень по-мужски. Слов нет.

Иногда нужно изобразить феминистку.

- Не вали все на меня, - oн указал на девчонок: - Они тоже болтали.

Эми стукнула его по руке:

- Мудак.

Дакота отвернулась.

- Да мы ничего такого не говорили, - сказала мне Эми. - Нас все спрашивали потому, что мы тоже были на вечеринке.

Ложь была неумелой, но я притворилась, что поверила.

- Видели сегодня мистера Блэкли? - спросила я.

- Да, он пришел. Кажется, он в ярости.

- Еще бы.

Дакота прикусила губу:

- А Кейтлин... в норме, Ким?

Ее человечность меня удивила, особенно потому, что была искренней.

Чувство вины - восхитительная вещь.

- Она расстроена, но я знаю Кейтлин. Она отомстит тому, кто это сделал.

Эми нахмурилась, уже защищаясь:

- Но она ведь не знает, кто это... если, конечно, не написала сама.

- Она отплатит каждому, на кого подумает, каждому, кто поливает ее грязью. Она очень мстительна.

- Правда? - спросил Брайан. - А казалась такой милой.

Эми искоса на него посмотрела:

- А еще казалась такой невинной. Может, эта Кейтлин насквозь фальшивая, - oна бросила взгляд на меня: - Почему ты вообще с ней тусила, Ким?

- Просто хотела помочь.

Эми покачала головой:

- Не думаю, что такой можно помочь.

* * *

Я не знала, чего ждать, когда пришла в класс ОБЖ, но была уверена, что мистер Блэкли захочет поговорить со мной после урока. Сегодня он рассказывал только об истории. Никаких разговоров о сексе, по очевидным причинам. Тьма клубилась вокруг него - подавленная ярость, смущение, даже скорбь. Но если какая-то из этих эмоций касалась меня, мистер Блэкли хорошо это скрывал.

Когда одноклассники потянулись к выходу, он шепотом позвал меня по имени и я остановилась.

- Надо поговорить, - сказал мистер Блэкли, когда мы остались одни.

Я стояла перед его столом:

- В чем дело?

Он казался помятым, постаревшим. Его глаза покраснели.

- Ты что-нибудь знаешь о сплетнях?

- Я уже говорила с директором.

- Это было?

- Что было?

- Она с ним переспала?

- Не знаю. С кем трахается ваша дочь - не мое дело.

Он поморщился:

- Я тебя знаю, Ким. Конечно, это твое дело. Да или нет?

Я пожала плечами.

- Я хочу, чтобы ты оставила ее в покое.

- Почему? Я-то как с этим связана?

- Не уверен, но чувствую, что связь есть.

- Мы с Кейтлин дружим. Спросите ее. И вашу жену. Вы воображаете невесть что, потому что запутались в наших отношениях.

Он посмотрел на дверь и шикнул на меня, хотя я говорила негромко.

- У нас нет отношений, Ким.

- Еще как есть.

- Теперь нет.

- Не стоит решать так сразу.

Он встал из-за стола:

- Скажу прямо. Если думаешь, что я не рискну всем ради дочери, ошибаешься, - oн ткнул меня в грудь, подчеркивая свои слова. - Можешь играть со мной, но, если я узнаю, что ты играешь с Кейтлин, я сотру тебя в порошок, Ким Уайт. Клянусь, я тебя распну.

Я улыбнулась:

- Вы сделаете все что угодно, чтобы защитить своих детей.

- Именно.

- Приятно это знать.

Глава 15

Я залетела.

Наконец смирилась со страхами и купила тест на беременность, результат был ужасным. В моем животе поселился мелкий гребаный демон. Вот почему у меня появились странные желания, а груди болели так, словно по ним били молотком. Это объясняло выделения, которые я сочла знаком приближающихся месячных, - обычное явление для будущих мам, особенно в первый триместр. При виде маленькой розовой точки на пластиковом аппликаторе у меня закружилась голова. Я попыталась дышать размеренно, чтобы унять панику.

Делай аборт! - кричал мне мозг.

Но я не могла просто воспользоваться деньгами на медицинском сберегательном счете отца. Оплатить аборт страховкой тоже нельзя, он мог заметить. Но это не главное. Мне не было восемнадцати. Клинике потребуется согласие родителей. Неприемлемо.

Какие еще были варианты? Сбежать в Мексику на подпольный аборт? Упасть с лестницы и надеяться на выкидыш? Какой-то выход оставался, иначе и быть не могло. Надо было все обдумать и собрать информацию. Воспользоваться советом взрослого, опытного человека.

Имя всплыло в водовороте мыслей.

Я позвонила ему домой:

- Надо поговорить.

* * *

Сперва он не хотел меня видеть, отчасти потому, что я не рассказала, о чем именно будет разговор. Тогда я солгала и заявила, что дело касается Кейтлин, и мистер Блэкли согласился встретиться. Но подвезти меня не решился. Заявил, что, забравшись к нему в машину, я начну принуждать его к сексу. Я не знала, прав он или нет. Мистер Блэкли не хотел, чтобы мы ехали в парк, где виделись до этого. Сказал встретиться с ним у старого здания Коттонвуд-плаза - закрытого торгового центра на обочине глухой дороги.

Завернув за этот мавзолей, я увидела его машину и припарковалась рядом. Уже стемнело - ночь была черной. Ни луны, ни фонарей. Мы вышли из машин. Я надела юбку без карманов, так что держала ключи в руке, крутила их.

- Что такое? - спросил он. - Пусть это будет действительно что-то важное. Знаешь, Симоне кажется подозрительным, что я отлучаюсь так поздно.

Было почти десять. Я гадала, что он ей наврал.

- Это не о Кейтлин. А о нас.

Он фыркнул:

- Черт! Так и знал!

- Это не то, что вы думаете.

- Ну конечно. Достать его прямо сейчас, это тебя осчастливит?

- Нет.

Мистер Блэкли шагнул ко мне:

- Может, я его просто достану, а? - oн ткнул меня в грудь, сильнее, чем раньше. - Задеру твою юбочку и засажу тебе в зад.

- Послушайте...

- Нет, это ты послушай! Я сыт по горло твоими играми! Ты лезешь ко мне, к моей дочери, в мою семью. Возможно, пора показать тебе, что к чему.

Он говорил сквозь зубы. Мурашки побежали у меня по спине, я попыталась отступить, но врезалась в свою машину.

- Я хочу кое-что вам рассказать. Мне нужен совет.

Отчасти это было правдой. Из знакомых мне взрослых он лучше всех разбирался в вопросах беременности. Кроме того, я знала. что мистер Блэкли не проговорится. Но был и другой мотив: мне не хотелось страдать одной. Пусть его тоже тошнит от страха содеянного. Я желала увидеть выражение его лица, когда скажу ему правду. Увидеть, как мистер Блэкли побледнеет, словно при смерти. Может, даже расплачется, - весело подумала я. Беременность я не планировала, но в играх с мистером Блэкли она превращалась в острый мясницкий нож. Такой прекрасный пыточный инструмент пропадет, если я не поделюсь своим горем.

- Совет? - ухмыльнулся он. - О чем ты, черт подери?

- Мне нужна ваша помощь, мистер Блэкли.

- Правда? Почему я должен тебе помогать? Ты пыталась разрушить мою жизнь.

Я рассмеялась:

- Думаете, вам было плохо? Станет гораздо хуже.

- Это угроза?

- Мне незачем угрожать. Вред уже нанесен. Честно говоря, вы сами это сделали.

Его рот приоткрылся:

- Что сделал?

Я улыбнулась и, обхватив живот одной рукой, погладила его другой. Мистер Блэкли прислонился к своей машине, как загнанный в угол зверь.

- Нет...

- Да.

- Нет!

- Пирожок в духовке.

- Ты лжешь.

- Боже, хотела бы я.

- Этого не может быть.

Я ухмыльнулась:

- Вам напомнить, что происходит, когда кончаешь в молодую, здоровую девушку?

Мистер Блэкли покачал головой, переступая с ноги на ногу.

- Это розыгрыш. Чего ты от меня хочешь?

- Увидим.

Он оторвался от машины, его ярость вернулась.

- Избавься от него.

- Это не просто.

- Конечно. Тебе нужны деньги? Отлично, я заплачу.

- Мне не нужны ваши подачки.

- Тебе нужно от него избавиться. Ты должна это понимать.

Я приехала, чтобы спросить его, знает ли он, где можно сделать аборт тайно. Хотела поговорить об эффекте определенных слабительных или противозачаточных, которыми можно воспользоваться после секса. В глубине души я знала: это от отчаяния, но все же хотела верить, что он найдет выход.

Но теперь, видя выражение безысходности на лице мистера Блэкли, я не удержалась и решила немного изменить приоритеты, по крайней мере на время. Новость о моей беременности напугала его больше, чем все, что было до этого. Он был в совершенном ужасе. Это случилось. Его мир рушился. Мистер Блэкли потеряет работу, семью, сядет в тюрьму. Он станет отбросом, парией, и сам в этом виноват. Ад, собственноручно созданный мистером Блэкли, явился по его душу.

- Я хочу сохранить его, - сказала я.

Я не желала оставлять маленького траходемона, но хотела, чтобы мистер Блэкли так думал. Я растяну пытку, играя на его нервах каждый день, каждую секунду. Он будет крутиться в постели по ночам, начнет худеть. Ужас сядет ему на плечи и станет шептать в уши. Мистер Блэкли не сможет думать ни о чем, кроме нависшего над ним рока.

- Нет, - покачал он головой. - Ты его не оставишь.

- Я так решила.

- Черта с два!

- Это мое тело, - заявила я, скрестив руки на груди.

- Да мне насрать! Речь не о женских правах. Это разрушит жизни. Ты понимаешь, что я могу потерять?

- Об этом нужно было думать до того, как совать в меня член.

Я увидела, как он стиснул зубы.

- Ты не знаешь, что он от меня.

- Знаю, как и вы.

На миг повисла тишина.

- Слушай. Если ты хочешь сохранить ребенка, я должен быть уверен, что меня это не коснется. Скажи людям что угодно о том, как ты залетела, но не впутывай меня. Забудь обо мне... полностью, Ким!

- Ладно вам, мистер Блэкли, я так не смогу. Ребенку нужен отец. А я знаю, какой вы хороший папочка. Вы же сами сказали, что сделаете для ребенка все что угодно.

Я не сдержалась. Хихикнула. Думаю, это его и взбесило.

Мистер Блэкли шагнул ко мне с таким видом, что я метнулась в сторону. Запрокинувшуюся голову пронзила боль. Он схватил меня за волосы и рванул обратно, впечатав в машину. Толкнул так, что я ударилась о дверцу спиной.

Меня затрясло.

- Мелкая сучка, - процедил мистер Блэкли. - Моя жизнь - это игрушка, да? Я говорил тебе не связываться со мной и моей семьей, но ты не послушала.

- Это вы должны послушать...

Его кулак врезался мне в живот, лишив равновесия и дыхания. Мистер Блэкли поймал меня другой рукой, снова прислонил к дверце машины и ударил еще раз прежде, чем я сумела собраться. Меня никто никогда не бил, не говоря уже о взрослом мужчине. В детстве я дралась на игровой площадке - там меня тянули за волосы, шлепали и царапали, не больше. А эта жуткая, тупая боль потрясала до самых глубин. Мир исчез, осталась лишь агония, такая жестокая, что затмила страх.

А ведь я была в ужасе.

Не знала, когда он остановится, и не могла с ним драться. Была в шоке - душевно и телесно. Руки и ноги не слушались. Я не могла кричать, даже дышала с трудом.

- У тебя не будет ребенка, - сказал мистер Блэкли, и его кулак снова впечатался мне в живот.

Я попыталась заслониться руками, но он их отбросил. Развернулась, пытаясь прижаться к машине, и получила удары по почкам, от которых описалась.

- Я выбью из тебя этого гребаного ребенка, - прорычал мистер Блэкли.

Он отступил для нового ужасающего удара, и я рухнула на колени. Как раз вовремя: его кулак врезался в дверцу машины - не в меня. Мистер Блэкли вскрикнул и прижал к груди раненую руку, шипя от боли.

У меня была лишь секунда.

Я все еще держала ключи. Сомневалась, что смогу сесть в машину и завести ее прежде, чем он на меня накинется, но знала, что успею открыть подаренный отцом на всякий случай нож на брелоке. Лезвие, щелкнув, выдвинулось, но мистеру Блэкли было не до этого. Я все еще задыхалась, но заставила себя встать. Лезвие было четырехдюймовым, шириной как обычный ключ - не много, но мистер Блэкли стоял ко мне спиной. Его голова склонилась к плечу, открывая мягкую бледную шею.

Нож вошел в нее по рукоять.

Я метила в яремную вену, думая, что промахнусь, но все равно его раню. Лезвие попало в цель. Темная густая кровь забила фонтаном. Это было к лучшему. Я решила, что смогу вытащить нож и ударить снова, но это оказалось непросто, особенно когда он задергался. Я выпустила рукоятку и, оступившись, упала на капот его машины.

Мистер Блэкли не пытался на меня напасть. Схватился за шею, тщетно стараясь зажать рану. Остальные ключи все еще звенели как колокольчики у его горла, а он клекотал и булькал - в пищевод попадало все больше крови. Он ей истекал - пар поднимался в ночной воздух. Мистер Блэкли шагнул ко мне, обрызгав алыми каплями меня и свою машину, содрогаясь в панике. Я не знала, что делать, поэтому просто стояла и смотрела, как он умирает. Когда мистер Блэкли упал на колени, я отступила в сторону, внезапно покачнувшись. Живот еще болел, но уже меньше, внутри поднималось приятное тепло - утешало, щекотало внутренности, расслабляло в этот безумный момент, будто морфий.

Мистер Блэкли упал у своей машины, раскинув ноги. Одна рука вытянулась вдоль тела, другая еще мгновение держалась за шею, а потом безнадежно повисла. Жизнь покидала его, а я была зрителем.

Я облизала губы. Знала, что должна была бояться поимки, уже давно вытащить ключи из его шеи и гнать прочь изо всех сил. Но такое случалось только раз в жизни. Конечно, я уже видела покойников, но это не шло ни в какое сравнение с поцелуем в хладный лоб матери, перед тем как ее гроб закрыли. Нет. Это тело еще умирало, а смерть вызвала я. Мужчина истекал кровью от моего ножа, моя рука вонзила лезвие достаточно глубоко, чтобы убить. Это было потрясающе, куда интимней, чем наш секс. Убийство было тем самым меняющим жизнь опытом, на который я надеялась, лишаясь невинности.

Я оперлась на свою машину и подняла юбку.

Моя """киска""" пульсировала, мокрая от мочи и желания. Я принялась тереть клитор, а потом сунула два пальца внутрь. Мистер Блэкли еще дергался и хрипел. Глаза почти закрылись, но искра узнавания вспыхнула в них, когда я подошла ближе. Я знала, что это рискованно, но изнывала от желания. В этот момент мне стало ясно, почему похоть заводит мужчин в могилу. Желание не слышало доводов рассудка, хотя мистер Блэкли мог схватить меня в любой момент. Мог уронить на землю и задушить, еще раз ударить в живот или разбить мне лицо. Впрочем, я сомневалась, что у него хватит сил, и решила рискнуть, только бы позабавиться с ним, пока он умирает.

Стараясь не вляпаться в лужу крови вокруг его тела, я присела на корточки и сняла влажные трусики. Задрала юбку еще выше, пододвинулась и зависла над его окровавленным лицом. Короткие, прерывистые вздохи овевали промежность. Рот мистера Блэкли безвольно открылся, и я двинула бедрами так, что его губы и нос потерлись о пылающую """киску""" - казалось, к ней прилила вся моя кровь. Я ерзала, сжимая в руках его голову, пока мое тело не пронзила чудовищная дрожь, зародившийся внутри и рвущийся на свободу торнадо. Пальцы на ногах сжались, спина выгнулась, зубы впились в нижнюю губу. А потом я кончила, кончила, как никогда в жизни, кончила, когда последний вздох мистера Блэкли отлетел в мои глубины - внезапным "здравствуй и прощай" его нерожденному ребенку.

Глава 16

Чувства вернулись ко мне, но все происходило с задержкой, как в замедленной съемке.

Убирайся отсюда, идиотка.

Руки дрожали, когда я потянулась за ключами. Те все еще торчали из его шеи, испачканные в липкой черной крови. Я нашла кольцо, продела в него палец и дернула. Кровь потекла по рукам как ручей.

Не оставляй отпечатков.

Не наступая в лужи крови, я подобрала трусики, подошла к машине, открыла сумку и вытащила толстовку. Упала на капот седана и протерла его, потом постаралась стереть свои выделения с лица учителя.

Сделай так, чтобы это походило на ограбление.

Я отогнула полу его пальто, залезла во внутренний карман, отыскала бумажник. Вернувшись в машину, открыла сумку и бросила его туда. Что-то загремело. Заглянув внутрь, я увидела пузырек из-под аспирина, купленный у Зака, - с остатками лекарства, которым я опоила Кейтлин. Я надела толстовку, приспустила рукав, чтобы он покрывал ладонь как перчатка, и протерла склянку. В бумажнике мистера Блэкли было всего тридцать долларов. Сойдет. Я снова вышла из машины, открыла пузырек, высыпала несколько таблеток рядом с трупом, одну положила ему в рот. Сунула двадцатку в руку мистера Блэкли, бросила остальные наличные в лужу крови, вернулась к своей машине, убрала оставшиеся таблетки и спрятала бумажник в маленький карман на молнии.

Всю дорогу домой я тяжело дышала, меня трясло.

* * *

Наше свидание крутилось в моей голове, пока я лежала в ванной. Я уже протерла губкой руль, рукоятки дверец и дважды проверила, нет ли крови на сиденьях. Они были чистыми. Проведу еще один осмотр утром, когда будет светло. Еще я разожгла камин, где спалила всю свою одежду, даже туфли. Дом провонял жженой резиной, но я не хотела рисковать. Стерла нашатырным спиртом кровь из-под ногтей и кутикул, мылась, мылась и мылась, но все равно чувствовала себя липкой. Долго лежала в ванне, меняя воду, как только она остывала. Когда я наконец закончила, оказалось, что уже два ночи. Через несколько часов я должна была отправиться в школу.

Иди в кровать, Ким.

Но я не хочу спать.

Все равно иди.

Ночь была приятной и холодной, так что я открыла окно, супермягкие простыни успокаивали. Я подумала об ударах в живот, которые нанес мне мистер Блэкли. Надеялась, что случится выкидыш, но пока никаких признаков не было. Может, еще слишком рано. Живот болел, но у меня были проблемы похуже.

* * *

Я пролежала в постели без сна до пяти, потом встала и собралась в школу.

День обещал быть очень интересным.

Никто не стучал в мою дверь, никто не звонил мне ночью. Добрые знаки. Пока меня не подозревали. Я убеждала себя, что так и будет. Мои отношения с мистером Блэкли были тайной, которую хранили мы оба. Я сомневалась, что он расскажет о нашей интрижке даже ближайшим друзьям. Это слишком позорно. Никто не заподозрит, что его смерть как-то связана с любовницей, а если и так, у них нет причин думать, что искать ее нужно на доске почета.

Я радовалась, что оставила на месте преступления таблетки и деньги. Он припарковался за закрытым торговым центром: это выглядело подозрительно. Я хихикнула, представив, как копы спрашивают Симону о наркотической зависимости мужа. Но этого могло и не случиться. Конечно, его объявят в розыск, но это не значит, что тело найдут.

Ты звонила ему домой перед тем, как он ушел.

Они проверят список звонков и найдут мой номер. Ничего особенного в этом не было: я дружила с его дочерью и, конечно, иногда звонила. По домашнему я рассказывала Симоне об упражнениях, говорила, чтобы она следила за тренировками Кейтлин и подбадривала ее. Я делала это, чтобы упрочить свою власть.

Помыл ли он машину после нашего первого секса? Не обнаружат ли сперму на сиденьях? Это вместе с наличными и наркотиками создаст картину встречи со шлюхой, у которой был нож. Так даже забавнее.

Я смеялась, думая об этом на пути в школу.

Устала, но душа моя пела.

Я знала, что Кейтлин не придет, но не могла дождаться ее звонка.

* * *

На парковке стояли две полицейские машины.

Я припарковалась подальше и поспешила в школу. По коридорам летали шепотки, сплетни уже бурлили. Каким-то образом даже правда всплыла.

- Мистер Блэкли не вернулся домой прошлой ночью, - сказал мне Брайан, когда я подошла к нему и Таннеру - первым, кого увидела из нашей команды.

- Он пропал.

- Но почему полиция в школе?

- Опрашивают учителей.

На меня нахлынула волна облегчения, на время утопив паранойю. Все же я прижала учебники к груди, словно они могли защитить меня от меча Фемиды.

- Безумие какое-то, - сказал Таннер, жуя протеиновый батончик. Он был коренастым парнем с пухлым лицом и крепкими мускулами. Под старомодным ежиком просвечивал туго натянутый скальп. - Даже не подумал бы, что у него в семье такой бардак.

Мой мобильник зазвонил, и я отошла, прежде чем ответить, понимая, кто это. Нашла тихое местечко снаружи, не волнуясь об опоздании или первом выговоре.

- Привет! - весело сказала я.

Ее шмыганье наполнило динамик:

- Ким...

- Кейтлин, ты в порядке? У тебя голос грустный.

- Это... из-за папы. Он пропал.

- О, боже. Что ты имеешь в виду? Что случилось?

- Он уехал вчера вечером. Сказал, что за книгами для занятий. Но так и не вернулся. Мы звонили ему на мобильник, но попадали на голосовую почту.

Я задумалась, сможет ли полиция отследить звонок и с его помощью отыскать тело. Возможно. Но было ясно, что труп найдут так или иначе, и скоро. Я ведь не похоронила его в неглубокой могиле в лесу. Просто оставила беднягу за торговым центром. Наверное, он и теперь там, кровь высыхает, мертвые глаза пялятся на солнце.

- Я уверена, он в порядке, - подбодрила я. - Говорят, пропавших почти всегда находят.

Я нарочно опустила слово "живыми" и добавила "почти".

- Я не знаю...

- Может, у него машина сломалась и телефон разрядился.

- Но библиотека недалеко. Может, он поехал в "Барнс энд Ноубл"[8], но все равно.

- Кто знает, что случилось...

- Мама позвонила в полицию. Они его ищут.

- Так вот почему в школе копы.

Ее голос изменился:

- Что? Здорово, все снова будут о нас злословить. Боже.

Я молчала, подтверждая ее опасения, хотя пару секунд назад притворялась, что ничего не знаю.

- О нет, - сокрушалась Кейтлин.

- Не волнуйся. Все будет хорошо, вот увидишь.

Но она плакала - музыка для моих ушей. Я слышала пшиканье ингалятора.

- Может, я к тебе загляну? - спросила я.

При мысли о пропуске школы мне стало нехорошо, а может, это была утренняя тошнота, но я решила пойти на жертвы и насладиться страхом в доме Блэкли. Вскоре он сменится скорбью - глубочайшей, чернейшей. Надо было ловить момент.

Кейтлин немного успокоилась, втянула сопли:

- Ты сможешь?

- Конечно, просто отпрошусь домой пораньше. Скажу директору, что у меня колики или еще что-нибудь. Это всегда действует на мужчин.

Шутка прошла незамеченной. Кейтлин хлюпала носом.

- Спасибо, Ким. Скорей бы тебя увидеть.

* * *

Когда я приехала, перед домом Блэкли стояла полицейская машина и еще две, которые я не узнала. Я решила не врать директору и сказала, что Кейтлин нужна моя поддержка, но он был занят с полицейскими, и меня отпустил главный администратор.

Я была такой хорошей девочкой, настоящей подругой.

Дверь в дом оказалась открыта. Симона сидела на диване рядом с мужчиной. Он держал ее за руку. Она постарела на десять лет, лицо в морщинах блестело от слез. Комнату наполняла тревога, словно черный туман. Я слышала, как наверху шепотом переговаривались взрослые. Мальчик, Далтон, играл в уголке, не понимая серьезности ситуации. Полицейская сидела в кресле напротив Симоны и что-то писала в блокноте. Рация на ее плече зажужжала, и она ответила кодовой фразой. Симона увидела меня, и ее лицо просветлело. Она была тронута моим присутствием.

Я была такой хорошей девочкой, настоящей подругой.

Другой офицер сидел за обеденным столом напротив Кейтлин. Она заметила меня на пороге и улыбнулась, но улыбка вышла жалобной, полной благодарности и жажды поддержки. Я подошла к ней. Она встала, позволила себя обнять и поцеловать в лоб, словно я о ней тревожилась. Офицер посмотрел на меня и вежливо улыбнулся. Я улыбнулась в ответ.

Я была такой хорошей девочкой, настоящей подругой.

* * *

Утешение близких убитого возбуждало почти так же сильно, как само убийство. В какой-то момент я ушла в туалет и мастурбировала, словив оргазм - не сильный. Мне нужна была ясная голова, казаться веселой ни к чему. Впрочем, удовольствие оказалось не только сексуальным. Я давно не чувствовала себя такой счастливой, а это говорило о многом, учитывая, что до того я шепталась сама с собой о суициде, словно школьники на следующий день после обнаружения моего трупа.

Ты слышала? Ким Уайт вскрылась от запястья до локтя.

Да ладно.

Отец нашел ее в ванной. Она даже записки не оставила.

Этот странный ритуал прекратился после знакомства с семьей Блэкли. Радость наконец вошла в мое сердце, принеся с собой удовлетворенность достигнутым и сладость победы. Блэкли пали жертвами моего коварства. Я не видела такой тревоги с тех пор, как мама лежала на смертном одре. От этого на душе становилось тепло и радостно. Я превращалась в маленькую девочку с рожком мороженого в одной руке и новой Барби в другой. Симона сидела, потом подскакивала, ходила по комнате, снова и снова наливала себе вина, не стесняясь полицейских. Кейтлин поникла и царапала руки и ноги, когда не крутила хвостик. То и дело она склонялась мне на плечо, и я гладила ее по голове, вдыхая тревогу, как дорогой парфюм.

Мужчина на диване был дядей Кейтлин, братом Симоны. Люди спустились в гостиную, и меня познакомили с родителями мистера Блэкли. Очевидно, они все были очень близки.

- Приятно познакомиться, Ким, - сказала мать мистера Блэкли.

Я искренне ей улыбнулась. Рада была познакомиться со стариками Блэкли, увидеть тревогу в их глазах.

Я заставила вашего сына изменить жене, а потом зарезала его.

Когда полицейские ушли, мы с Кейтлин отправились на задний двор, чтобы остаться вдвоем. День был ясным и ветреным - обманывал, если учесть, что грозил в скором времени стать чернейшим из виденных в этом доме.

- Такое чувство, будто вся моя жизнь рушится, - сказала Кейтлин.

Я устала говорить ей, что все будет хорошо. Утешать скорбящих - нудное дело.

- Знаю. Просто держись.

- Что я сделала, чтобы такое заслужить?

- Ничего, - сказала я правду.

- Думаешь, это Бог меня наказывает?

Это был неожиданный поворот. Я и не знала, что она религиозна.

- Зачем Богу тебя наказывать?

- Ты знаешь... из-за того, что случилось с Дереком.

Она винила себя. Так еще лучше.

- Да ладно, Кейтлин, ты ведь не серьезно? Ты ни в чем не виновата.

- Просто кажется, что я проклята. Сначала Дерек, потом школа, теперь папа. Я боюсь, что его не найдут, и еще сильнее, что найдут, а он... он... - oна осеклась, не в силах продолжить.

Я приблизилась, положила руки ей на плечи. Она казалась такой маленькой, такой хрупкой.

- Не надо догадок. Мы еще не знаем, что случилось.

- Мне плевать на Дерека или травлю. Я просто хочу, чтобы папочка вернулся.

Она снова заплакала, так что я прижала ее к себе и не отпускала. Некоторое время мы оставались во дворе, сидели на качелях - две подружки, вместе встречавшие трудности. В какой-то момент к нам вышла Симона, спросила, не голодны ли мы. Мы промолчали, но через несколько минут она появилась снова - принесла сэндвичи с индейкой и чипсами. Я поняла, что умираю с голоду. Съела сэндвич в один миг, но Кейтлин едва притронулась к своему - жевала медленно, вяло.

Было почти четыре, когда мы услышали, как подъехала машина и закрылась дверь. Кейтлин посмотрела на меня, но не двинулась с места, напряжение сдавило ей шею как петля.

Повисла тишина, а потом ее мать закричала.

Глава 17

Два брата катались на скейтах за торговым центром и нашли тело. Тринадцатилетний позвонил в полицию. Копы поделились информацией только со взрослыми, и я не знала подробностей. Все, что поняла Кейтлин, - отца убили. Ей хватило. Она была безутешна. Я наслаждалась моментом - рок настиг их семью, словно ураган, - любовалась плодами своей злобы. Прекрасный урожай.

Но теперь это было семейное дело. Я понимала: если останусь надолго, это привлечет внимание. К тому же у меня были другие дела, так что я ушла, оставив клан Блэкли наедине с горем - разрушенную семью с открытой кровавой раной, которую нужно было зализать. Направляясь к своей машине, я заметила полицейскую за рулем служебной. Надеялась, что не слишком спешу, но понимала, что в свете случившегося мои действия будут выглядеть естественно. Я вызвала слезы, чтобы соответствовать трагедии. Увидев, что я подошла, полицейская вышла из машины. Ее волосы были собраны в тугой пучок, чистая черная кожа на лице казалась натянутой - женщина выглядела старше своих лет.

- Да? - спросила она.

- Э-э-э... Я Ким Уайт. Лучшая подруга Кейтлин. Я подумала, что должна вам кое-что рассказать.

- Хорошо.

- Я друг семьи и была ученицей мистера Блэкли. Не знаю, что тут творится, но недавно кое-что случилось, и я подумала, что об этом надо рассказать. Не знаю, важно ли это.

- Любая информация, которой ты поделишься с нами, важна, Ким

Я помедлила, а потом сказала:

- Это касается Дерека Шехтера.

Как и в случае с директором, я рассказала офицеру, что Дерек был очень груб с девушками. Поведала о вечеринке, о том, как он увел Кейтлин наверх, пока никто не видел, и как я нашла ее - обнаженную и в отключке. Я сказала, что не уверена, но он мог подмешать что-нибудь ей в бокал, судя по тому, что случилось. Добавила, что об их сексе узнали в школе. Все травили ее как шлюху, и мистеру Блэкли стало об этом известно.

- Он знал, что мы с Кейтлин дружим. Спросил меня, правда ли это, и я ему рассказала, но заставила пообещать, что он не накажет Кейтлин. Она ведь не виновата. Он сказал, что сделает все, чтобы защитить своего ребенка, рискнет всем ради Кейтлин. Он был так разгневан, когда говорил это. Меня напугал его взгляд.

Офицер все записала:

- Спасибо за информацию, Ким. Еще что-нибудь?

- Вроде я все уже рассказала. Я просто подумала, может, между мистером Блэкли и Дереком случилось что-нибудь. Может, и нет, но я подумала, что должна вам сказать.

Она кивнула:

- Я могу попросить тебя и твоих родителей приехать в участок и дать показания.

Офицер попросила у меня адрес и номер телефона, и я назвала их, добавив, что хочу помочь любой ценой.

Возвращаясь домой, я ласкала грудь.

* * *

Варианты всплывали в моей голове как по волшебству. Я намекнула, что Дерек воспользовался таблетками для изнасилования на свидании, теми же, что нашли на месте убийства мистера Блэкли. Но полицейские не знали, что мне известно о таблетках у трупа. Они не обсуждали это при детях. Все это, вместе со словами мистера Блэкли, интерес к Дереку, как и дела, в которые он вляпался в школе. Мне даже не пришлось лгать. Мистер Блэкли и правда сказал, что будет защищать детей, только от меня, а не от Дерека. Я не сомневалась, что дома он тоже не раз заявлял, что убьет парня, не важно, трахнул ли тот его дочь или просто распускал грязные слухи.

Положение, в котором я оставила тело, намекало, что они боролись, а встретились, чтобы обсудить ситуацию. Полицейские могли даже решить, что деньгами, валявшимися вокруг, мистер Блэкли хотел заплатить Дереку за молчание. Или после драки последний их украл. Может, таблетки были на месте преступления потому, что мистер Блэкли нашел их и хотел показать Дереку, угрожая отнести их в полицию. Черт, возможно, он хотел накачать ими парня, как тот поступил с его дочерью. Отвезти школьника в лес, жестоко отомстить и избавиться от тела. А возможно, Дерек силой скормил их мистеру Блэкли, чтобы тот словил передоз. Можно было столько всего придумать! Я сомневалась, что полиция выберет один из этих вариантов, но дело в другом. Дерека вряд ли обвинят в убийстве, но точно вызовут на допрос, и его ужас меня порадует.

Однако, как и большинство моих планов, этот был не так прост.

Глава 18

Отец прервал свою поездку, чтобы пойти со мной в участок - сделать заявление. Вернулся домой поздно ночью, но я ждала его: на плите томилось жаркое. На следующее утро мы пришли в полицию, и я рассказала то же, что и днем ранее. Я долго извинялась перед отцом за то, что устроила вечеринку, но он волновался из-за всего остального и радовался, что со мной ничего не случилось. Сказала ему, что я в норме, и, несмотря на первоначальные протесты, он решил продолжить командировку. Она была важной.

- Не стоит срывать эту сделку, - заметила я. - Ты столько над ней работал.

- Думаю, много времени это не займет. Еще пару недель. Ты уверена, что все в порядке?

- Ты меня знаешь. Я могу о себе позаботиться.

К шести его уже не будет дома. Я наконец решила позвонить Эми.

- Куда ты пропала? - спросила она.

- Прости, мир сошел с ума.

- Это точно. Мистера Блэкли убили.

- Быстро новости расходятся.

- Ага. Я хотела сказать, это трагедия. Ты же друг семьи, что там случилось?

Она не спросила, как там Кейтлин. Просто хотела услышать сплетни - свинья у кормушки.

- Ну, я тебе этого не говорила, но Кейтлин считает, что это как-то связано с Дереком.

Эми ахнула:

- Что?

- Это безумие. Она думает, что Дерек убил ее отца.

- Какого хрена? Серьезно?

- Кажется, она от горя не соображает. Действительно в это верит. Надеюсь, что полиция нет, иначе Дереку придется несладко.

- Дерек не убийца! Он... он... Дерек!

- Знаю. Он нормальный парень. Я все время это ей говорю.

- Ох, эта маленькая... Зачем она валит все на него?

- Я же говорила, она просто в смятении. Ей больно и страшно.

- А я думаю, она пытается ему отомстить за то, что он ее трахнул и кинул. Ему хватает проблем из-за дерьма со шкафчиком. Директор обвиняет его. Возможно, Дерека даже выкинут из баскетбольной команды. Кейтлин хочет отомстить, но это не поможет найти настоящего убийцу ее отца, как она не понимает?

- Не знаю.

Эми вздохнула:

- Ким, ты ее подруга. Попробуй хоть немного вправить ей мозги.

- Я пытаюсь. Ты же знаешь, я не хочу, чтобы Дерек пострадал.

* * *

Прошло несколько дней.

Кеитлин превратилась в развалину. Мы время от времени говорили, и, хотя горе этой дурехи меня радовало, я устала быть ее жилеткой, но все еще изображала лучшую подругу. Она не ходила в школу, и мне было легче распространять сплетни о том, что происходит в доме Блэкли. Эми растрепала, что Кейтлин обвиняет Дерека, но не сказала, от кого это слышала, и школа разделилась на два лагеря. Одни поддерживали беднягу, другие задумались, не таился ли внутри него убийца.

Вернувшись в школу, Дерек вел себя тише обычного. Помрачнел и смотрел в пол, когда шел по коридору. Иногда оглядывался, словно кто-то за ним крался. Люди не смели его расспрашивать, и, конечно, Дерек не разговаривал со мной, но он поддерживал связь с Брайаном, который общался с Эми, а та передавала все мне.

- Полиция допросила его, - сказала она. - Так стремно.

- О чем они говорили?

- Вели себя так, словно он изнасиловал Кейтлин, и спрашивали, не было ли у них конфликта с мистером Блэкли.

- Что?! Он ее не насиловал! - даже если Кейтлин как-то узнает о моих словах, я скажу ей, что говорила так, чтобы сохранить ее тайну. - Мы же были там весь вечер.

- Конечно. Она увивалась за ним. Потаскушка.

- Что он еще сказал?

- Что не может об этом говорить. Но ясно, что Кейтлин ревела перед копами как маленькая.

Все отлично складывалось.

- Надо как-то очистить его имя. Поддержать его.

- Ты чертовски права, - защита Дерека приведет к тому, что многие отвернутся от Кейтлин, и, конечно, Эми была только за. - Что предлагаешь?

Я притворилась, что раздумываю, словно не составляла план.

- Есть идея, - сказала я. - Давай сделаем группу в фейсбуке. Пригласим всех в школе, чтобы они могли его поддержать, напомним, какой он классный.

Она обрадовалась:

- Отлично!

- Не желаешь заняться группой? Ты лучше меня шаришь в сетях.

Это было правдой. Я зависала в фейсбуке, просто чтобы шпионить за людьми, но никогда не комментировала и ничего особо не постила. Эми же была королевой соцсетей с армией подписчиков на любой платформе.

- Сделаю прямо сейчас, - сказала она.

Тем вечером была создана группа "Спасти Дерека Шехтера", а через два дня у нас с Эми была почти тысяча участников, в основном учащихся нашей школы. Дерек тоже присоединился, видимо не понимая, что если его нужно спасать, значит, он в беде. Ему просто нравилось, что столько людей постят фотки с ним, пишут о том, какой он крутой, и загружают видео игр, где он отправляет мяч в кольцо.

Я рассчитывала на его нарциссизм, и он меня не подвел.

Просмотрела список участников, чтобы кое в чем удостовериться. Кейтлин к группе не присоединилась и, похоже, не знала о ней. Ненависть к бедняжке росла без порицаний.

* * *

Чтобы это сделать, я пошла в библиотеку.

Это называется "кэтфишинг". Сначала создаешь новую почту, затем используешь ее, чтобы зарегистрироваться в фейсбуке под чужим именем. Я назвалась Билли Хокинсом. Поискала в гугле фотку. Потратила время, но нашла жирную, прыщавую, нисколько не привлекательную рожу (это было важно, учитывая то, что он якобы сделает). Создала аккаунт, послала запрос на вступление в группу "Спасти Дерека". Эми одобрила его почти мгновенно. Она принимала всех, кроме Кейтлин.

Я написала пост от имени Билли. Заявила, что знаю Кейтлин и она лживая сучка, что вряд ли кто-то мог изнасиловать такую шлюху, ведь она сама даст любому. Пост сразу же начал набирать лайки. Другие парни подтверждали это, словно тоже ее трахали, что, конечно, было неправдой. Легко было устроить травлю, особенно за щитом соцсетей, но я удивилась, как много подключилось девушек. Они поливали Кейтлин грязью так же, как парни. Никто не ругал меня/Билли за грубость, никто не вступался за Кейтлин, и я знала, что так будет и дальше. Дерек был звездой. Защищая его, можно было стать популярным. Травля Кейтлин помогла бы влиться в компанию. Любой, кто рискнул бы ее поддержать, стал бы жертвой буллинга. Гораздо проще было топить Кейтлин. Крутые ребята постоянно этим занимаются.

Я всегда ходила в библиотеку, чтобы постить от имени Билли Хокинса. Никогда не пользовалась собственным компьютером или мобильным. Мои планы на Билли шли дальше грязных историй.

Тем вечером я отправилась в магазин, где продавались мобильники, и расплатилась наличными за одноразовый телефон - неотслеживаемый, какими пользуются наркоторговцы.

Вернувшись домой, я подключила свой мобильник и флешку к компьютеру.

* * *

Я дождалась похорон.

Семья решила провести их в узком кругу. Я была разочарована, что меня не пригласили. Хотела посмотреть, как они воют над опускающимся в землю гробом. Особенно мне хотелось увидеть брата Кейтлин, теперь уже осознавшего смерть отца. Один вид страдающего малыша подарил бы мне восхитительные оргазмы.

- Хотелось бы мне, чтобы ты была рядом, - сказала Кейтлин по телефону.

Она все еще не вернулась в школу, и, похоже, никто не рассказал ей о грязи, которой ее поливали онлайн. Я дружила с ней в фейсбуке. Кейтлин и раньше редко там сидела, а теперь и вовсе перестала что-либо постить. Неудивительно, если учесть, что творилось.

- Я буду с тобой мысленно, - сказала я. - И в твоем сердце.

Это было слишком сладко, но она проглотила.

- Спасибо, Ким. Надеюсь, мы скоро увидимся.

Я почувствовала, что она что-то скрывает, поэтому надавила:

- Расследование продвинулось?

- Не знаю. Наверное, не очень.

- Ужасно тебе об этом говорить, но ходят слухи, что у Дерека с этим проблемы.

Кейтлин сглотнула так громко, что я услышала.

- Они спрашивали меня.

- О Дереке?

- Да, о той ночи.

По коже пробежали мурашки.

- Что ты им сказала?

- Я должна была что-то сказать. Не могла говорить, что этого не было, и солгать полицейским. Я сказала, что мы переспали. Боже, мама была в комнате и все слышала.

Она заплакала.

- Ты не сказала им, что он тебя изнасиловал?

- Нет! Не смогла. Я не хочу, чтобы об этом узнали, особенно мама.

- Как вообще всплыло его имя?

- Они подумали... подумали, что Дерек и папа могли поссориться из-за этого.

- А они поссорились?

- Нет! То есть... я не знаю... но нет. Это невозможно.

Я не знала, открыли ли детективы кому-нибудь из ее родных, что это я рассказала им о Дереке. Кейтлин об этом не говорила, и я решила, что она не в курсе.

- И что теперь? - спросила я.

- Не знаю. Я просто хочу пережить... похороны.

Это слово причинило ей боль, и я ущипнула себя за сосок.

- Что ж, - сказала я, - просто помни, что я тебя люблю.

- Я тоже люблю тебя, Ким.

- Завтра тебе надо вернуться в школу. Так будет лучше.

После нашего разговора я пошла в библиотеку и загрузила фотографии Кейтлин на компьютер. Обрезала каждую, чтобы комнату не узнали. Некоторые я сделала, когда нашла ее голой на кровати, изнасилованной пьяным, потерявшим контроль Дереком. Но она была в отключке, и я смогла поменять положение тела и щелкнула ее в разных позах. Все выглядело так, словно она мастурбирует. Я фотографировала со вспышкой, и на многих снимках было заметно влажное пятно на простыне и сперма Дерека на ее теле.

Залогинившись как Билли Хокинс, я зашла в группу. Теперь там было больше постов против Кейтлин, чем за Дерека. Я убедилась, что рядом никого нет, запостила грязные фотки и написала: Мы с приятелями спустили в этот спермосборник, и она наслаждалась каждой минутой. Я вышла из Сети, пока никто не заметил, чем я занимаюсь. У фейсбука было правило не постить порнографию, но для того, чтобы кто-то узнал об этих фотках, нужно было о них сообщить. Люди в "Спасти Дерека" вряд ли стали бы это делать. К тому времени, как кто-то напишет жалобу, фотки разлетятся по Сети и их увидит вся школа. Фейсбук забанит Билли Хокинса, а не меня. Я же могу создать сколько угодно таких Билли.

Глава 19

- Боже, - выдохнула я. - Я редко онлайн. Я их не видела.

- Проснись, Ким, - сказал Брайан. - Их видели все. Они провисели в группе весь день, прежде чем их удалили.

Я закрыла лицо ладонью:

- О, господи.

Мы сидели за ланчем, но почти не ели, слишком возбужденные скандалом.

Эми покрутила в пальцах банку диетического лимонада:

- Поэтому мы и не фотографируемся обнаженными. Никогда не знаешь, где это всплывет.

- Кто-нибудь знает этого Билли? - спросила Дакота.

- Ага, - ответил Брайан. - Несколько парней говорили, что он раньше учился здесь.

- Полный урод.

- Да уж, его рожа дерьмо в унитазе напугает.

- Думаешь, она реально с ним трахалась?

- Эй, ты же видела фотки, - сказала Эми. Она повернулась ко мне: - Ты ей сказала?

- Боже, нет. Как вообще сказать кому-нибудь, что вся школа видела ее голой?

- Не просто голой. Ее явно...

- Знаю, знаю.

Дакота снова на меня уставилась.

- Но она непременно узнает. Многие сохранили фотографии и показывали тем, у кого нет фейсбука.

- Господи!

- Эй, - сказала Эми. - Я говорила тебе: не связывайся с ней. Она больная. Хватит общаться с этой сучкой. Почему ты ее не бросаешь?

Я ей не ответила. Вместо этого посмотрела на Дерека. Он единственный ел. Не хотел разговаривать. Я обрезала фотки как можно лучше, чтобы никто не понял, что это моя спальня для гостей. В кадре оказались только простыни, но один Дерек видел ее такой той ночью. Он был пьян, но мог что-то помнить. Дерек почувствовал мой взгляд и посмотрел на меня, прежде чем вернуться к еде.

- Блин, - сказала Дакота. - Я бы точно не хотела быть сейчас на месте Кейтлин.

- Или вообще когда-нибудь, - заметила Эми.

- Стоит ей показаться в школе, и ее из-за этого затравят.

- Смешают с грязью. Так ей и надо.

Брайан повернулся ко мне:

- Кстати, когда она вернется?

- Завтра, - передала я им слова Кейтлин.

Закончив ланч, мы пробыли во дворе до конца перемены. Раздался звонок, и Дерек поплелся за мной, а остальные разошлись.

Он похлопал меня по плечу, когда мы остались одни:

- Эй.

Я развернулась и посмотрела в его измученное лицо.

- Что?

- Те фотографии... Дерьмо.

- Что с ними?

- Они из...

Я потрясенно открыла рот:

- О, боже... это ты их сделал?

- Что? Нет!

- Господи, Дерек, они с той ночи, когда ты ее трахнул, да?

- Нет! То есть... я думал...

- О чем думал? Что ты сделал? Разослал их дружкам? Отдал своему корешу Билли, чтобы он их запостил?

- Нет! Я его не знаю! Я даже ни о каких фотографиях не знал.

- Черт, а Билли вообще существует? Или это ты притворяешься кем-то еще?

- Говори потише.

- Да пошел ты!

Я сорвалась с места, и он за мной не последовал. То, что надо, - подумала я.

* * *

Тем вечером Саммер Скотт, одна из чирлидерш, что были на вечеринке, подошла ко мне перед тренировкой. Нам выдали новые спортивные сумки с эмблемой команды. Когда она нарисовалась, я перекладывала вещи.

- Так что происходит с этой девочкой? - спросила она.

- Понятия не имею.

- У нее вся семья чокнутая или что?

- Мне-то откуда знать? Я просто пыталась помочь ей. Мне было ее жаль. Я и не представляла, что она...

Я дала Саммер закончить фразу:

- Больная?

Я вздохнула и повесила голову.

Саммер положила руку мне на плечо:

- Это не твоя вина, Ким. Никто так не думает. Мы все знаем, что ты хотела как лучше.

После тренировки я вернулась домой и включила компьютер. Залогинилась в фейсбуке под своим именем, а не как Билли. Люди объединились в знак протеста, ведь Билли забанили за правду. Повсюду были хештеги:

#наказатькейтлин

#раскрытьшлюху

#братваважнейчемблядь

#кейтлинсосетуспортсменов

Я вышла со страницы сообщества и проглядела личную страничку Кейтлин. Надеялась, что ее стена не пестрит комментариями людей называвшими ее лживой сукой, шлюхой и словами похуже. Если она еще не видела этого, кто-нибудь из ее друзей (хотя настоящих у нее было мало) мог ей рассказать. Но страница была чистой. Я надеялась, что Кейтлин еще не знает о группе. Не хотела, чтобы завтрашний день был испорчен.

Выключив компьютер, я подошла к столу и снова открыла бежевую папку. Не могла наглядеться на фотографии. Качество печати отцовского принтера было не хуже "Кодака". Прежде эти снимки не казались мне эротическими, но теперь, пробудив худшее в моих знакомых, они обжигали и пьянили. Я создала армию убийц, а эти фотографии станут острыми мечами. Разложив их на столе, я оперлась на него одной рукой, другой лаская себя. Кончив, ушла в ванную приводить себя в порядок. Бросила салфетку в мусорное ведро и нахмурилась, увидев остатки второго положительного теста на беременность. С момента зачатия прошло уже несколько недель. Мне следовало сходить к врачу, но я еще не решила, как поступлю. Слишком увлеклась интригами и разрушением Кейтлин. Нужно было что-то делать. Еще через восемь недель ребенок начнет толкаться.

Боже, - подумала я. - Почему эта беда случилась со мной?

Глава 20

Я велела Кейтлин отправить мне эсэмэску, как только она придет в школу. Девчушка нуждалась в поддержке и обрадовалась. Я желала быть в первом ряду, когда начнется кошмар. Часть меня хотела ее подвезти, чтобы не упустить первого оскорбления перед школой, но я не могла рисковать собственной популярностью и быть с ней в одной машине. Но если нас увидят в школе, я скажу, что она бегала за мной по пятам и мне было ее жаль.

Мы встретились перед школой. Она выглядела измученной. Лицо опухло, нос превратился в красную мокрую пуговку. Кейтлин вцепилась в крестик на шее, прижав руки к телу, словно калека. Покрасневшие глаза говорили о слезах, и я тихонько выругалась, волнуясь, что пропустила первый камень.

- Ты в норме?

- Трудно здесь находиться.

- Что-то случилось?

Она огляделась по сторонам.

- Все смотрят на меня как на шлюху. А девчонки, кажется, шептались обо мне.

- Ты просто нервничаешь. Это понятно. Ты так много вынесла. Пойдем, пора в класс.

Мы вошли в школу. Кейтлин была права: все на нее пялились. Даже некоторые учителя смотрели краем глаза. Я немного отошла от нее и зашагала быстрей.

- Подожди! - воскликнула Кейтлин и побежала за мной.

Только тогда я заметила, насколько плохо она выглядит. Волосы жирные и грязные, хвостик растрепан. Кейтлин надела спортивные штаны и фланелевую рубашку не по размеру. Папину, - поняла я.

- Почему они все на меня смотрят? - прошептала она.

Я не ответила.

Тут к нам и подошла группа мальчишек. Малолетки, готовые на все, чтобы заслужить одобрение старшеклассников. Они увидели шанс подняться на одну ступеньку в школьной иерархии и не собирались отдавать его кому-то еще.

Один из мальчишек держал в руках планшет. Приблизившись, он открыл чехол, показывая фотографию Кейтлин - она лежала раскинув ноги, сперма белела на животе. Кейтлин вскрикнула, и лидер развернулся, показывая снимок зрителям. Другие мальчишки заржали, и каждый полез в мобильник, показывая другие ее фотографии - с пальцами во рту, на груди, на ""киске"". Одна была снята крупным планом. Я окунула палец Кейтлин в сперму и размазала капли по ее лицу.

Смех разлетелся по полному людей коридору.

Кейтлин раскрыла рот и задрожала. Лицо было розовым - выражение как у готового заорать младенца. Она взглянула на меня в поисках поддержки, но не нашла сочувствия.

- Гребаная сука! - заорал кто-то в толпе.

- Ага, - новый голос без лица. - Это тебе за вранье про Дерека!

Кейтлин трясло так сильно, что лязгали зубы. Ее лицо стало пустым от шока, но на глазах появились слезы. Многие в толпе достали телефоны, чтобы запечатлеть эту сцену. Кейтлин закричала, схватилась за голову и, ко всеобщему изумлению, стала рвать на себе волосы. Толпа выросла, многих привлек шум. Среди стервятников я заметила Эми и Дакоту. Последняя выражением лица походила на шутника, который понял, что все зашло слишком далеко. Эми еле заметно улыбалась - жестокость сверкала жемчужинками идеальных зубов.

- Кейтлин сосет у спортсменов! - заорал мальчишка с планшетом, а его дружки подхватили.

- Прекратите! - закричала я, желая их расцеловать. Мне все еще хотелось, чтобы Кейтлин думала, что я на ее стороне, и чтобы школа считала меня хорошей девочкой. - Убирайтесь!

Кейтлин упала на колени, странно, прерывисто дыша.

- У нее гипервентиляция! - подойдя, воскликнула Дакота.

Люди окружили нас - не для того, чтобы лишить ее воздуха, но выходило именно так. Кейтлин рылась в спортивной сумке в поисках ингалятора. Я знала, что ей нужно, но не помогла. Стояла, изображая шок, со слезами на глазах.

- Пропустите! - послышался взрослый голос.

Учительница алгебры, худенькая мисс Ньюман, пробилась сквозь толпу и опустилась на колени рядом с Кейтлин. Увидев, что та шарит в сумке, она расстегнула молнию, достала ингалятор и поднесла к ее губам. Кейтлин попыталась вдохнуть, но дышала слишком прерывисто. Ее лицо стало пурпурным. Я была рядом, и учительница посмотрела на меня.

- Вызывай скорую, - сказала она.

Выбора не осталось, пришлось вытащить телефон и набрать 911.

Остальные просто стояли и смотрели, некоторые все еще улыбались и снимали.

* * *

Большинство школьников после этого приуныло. Похоже, у многих моих одноклассников было сердце. Сплетничать за спиной у девчонки - одно, а затравить ее до нервного срыва и госпитализации... это заставило их ненадолго почувствовать вину. Не то чтобы кто-то хотел ее навестить. Никто не посмел купить открытку с пожеланием выздоровления и пустить по школе, чтобы все подписали. Люди чувствовали вину, но не хотели, чтобы другие узнали об их жалости к изгою. Поэтому, хотя мрачная атмосфера захватила всех, каждый справлялся с ней в одиноком молчании.

Конечно, оставались сетевые тролли, которых это забавляло: подростки-садисты, школьницы-стервочки и задиры, ухмылявшиеся, приспустив на нос черные очки. Эми скрывала это лучше других, но я хорошо знала подругу и чувствовала ядовитый запах удовлетворения, исходящий из ее нутра. Злоба Эми была восхитительной и неотразимой. При мысли об этом мне хотелось ее трахнуть.

- Извини, - сказала она, нисколько не считая себя виноватой, - но она сама это на себя навлекла.

- Они сотрут тех мальчишек в порошок, - заметил Брайан, доедая ланч. - Держу пари, их исключат.

- Всех четверых? Да ладно.

- Как там Дерек? - спросила Дакота.

Он не пришел на ланч. Мы знали, что его вызвали к директору.

- Уверен, его ругают за фотографии, - сказал Брайан.

Эми покачала головой, словно сожалела:

- Он и так через многое прошел.

- Ага, - кивнула я. - Бедняга.

После школы я сразу вернулась домой и зашла в фейсбук. Страницу "Спасти Дерека" удалили. Я знала, что это сделала не Эми: чувствуя вину, люди пожаловались, что группа разжигает ненависть, и фейсбук принял меры. Я была не против. Она хорошо мне послужила, а фотографии и файлы остались на флешке. Еще я хотела использовать одноразовый телефон - с ним все было легче.

Я собиралась скопировать все номера с мобильника Кейтлин, например, когда она будет в душе после нашей тренировки, но не смогла это сделать. Мы больше не занимались. Когда ее увезли в больницу, я забрала ее сумку. Мобильник был внутри. Я скопировала все контакты: семью, друзей, тренеров и так далее. Вбила их в одноразовый телефон, а ее мобильник вернула в сумку.

Я не хотела сразу идти в больницу. Симоне и семье нужно было дать время справиться с новой трагедией, прежде чем встречать гостей. Чтобы убить время, я бродила в Сети в поисках шок- и хоррор-порно и нашла зверские видео, которые меня только рассмешили.

От некоторых (вероятно, постановочных) с инцестом тянуло блевать. Еще была восхитительная серия пыточных видео, где на людей срали. Такая деградация отозвалась во мне, наряду с отвращением, сладкой дрожью. Ролики были слишком мерзкими для мастурбации, но смотреть на унижение я могла бесконечно, хотя не забывала о Кейтлин.

При воспоминании о ее припадке с выдиранием волос по телу заструилось тепло, в животе затрепетали бабочки. В восторге я вскочила со стула и, напевая, начала раскачиваться, позволяя жару растечься по венам. Стала танцевать, повторяя давно забытые балетные па прямо в кабинете - крики Кейтлин заменяли мне музыку. Сначала я чувствовала собственную тяжесть и напряжение в ногах, но потом тепло вознесло меня и я полетела, кружась и переливаясь, как новогодняя снежинка. Движения были легкими и плавными, позорные фотки Кейтлин мерцали перед глазами бешеным слайд-шоу. Я подумала, что это как наркотический приход, только лучше - чище, естественней и, возможно, сильней.

На закате я заехала в супермаркет, выбрала дорогой букет и открытку, даже шарик со Снупи и надписью "Поправляйся быстрее". Купила вяленых колбасок, жалея, что у меня нет времени на непрожаренное мясо, и в полседьмого была у больницы. Женщина в регистратуре подтвердила, что Кейтлин не в неотложке, но все еще у них.

К счастью, я прибыла вовремя и успевала увидеть ее в постели, возможно среди проводов. Поднялась на лифте на нужный этаж и прошла до палаты с подарками и ее сумкой. Дверь была приоткрыта, и я постучала по стене. В коридор вышла бабушка Кейтлин, с лицом таким же белым, как ее волосы. Глаза за очками походили на камешки. Морщины стали глубже каньонов. На секунду я испугалась, что она зла на меня, как и все Блэкли, что Кейтлин рассказала им о моей нерешительности. Но вымученная улыбка подсказала, что ба была просто сломлена тем, что обрушилось на нее и ее родных.

- Здравствуй, Ким, - сказала она. - Прошу, входи.

Комната пахла как все палаты - витаминами, мочой и смертью. Симона сидела у постели Кейтлин - шелуха, полная горя и жира. Малыша не было, наверное, за ним присматривал дядя. С другой стороны кровати сидел дедушка Кейтлин, скрестив руки на животе и закрыв глаза. Похоже, он задремал. Горела только одна лампа - яркая флуоресцентная, - превращала всех в только начинающих разлагаться мертвецов. Симона подняла встревоженное лицо. Попыталась мне улыбнуться, но безмолвно заплакала. Кейтлин лежала отвернувшись от меня. Сначала я подумала, что это нарочно, но потом поняла, что она одурманена, какое-то лекарство унесло ее в страну чудес. На шее и руках виднелись синяки и царапины.

- Ей дали что-то, чтобы она успокоилась, - объяснила бабушка, - у нее была истерика... она причиняла себе боль.

- Мне ужасно, ужасно жаль, - сказала я семье. - Я просто впала в ступор. Не знала, что делать. Застыла как вкопанная.

Мне на спину опустилась теплая ладонь бабушки.

- Ничего, милая. Думаю, никто не был готов к такому.

Я положила букет и открытку на столик, а сумку на пол.

- Это для нее.

Шарик я привязала к изголовью кровати. Симона держалась за перила, и я накрыла ее руку своей. Ее кожа была ледяной. Другая ее ладонь легла на мою, легонько похлопывая. Она открыла рот, но осеклась.

Вместо нее заговорила бабушка:

- Мы очень признательны, что ты пришла, Ким.

- Кейтлин в порядке? - спросила я. - Теперь она дышит нормально?

- Да. Но она нездорова.

Симона достала свежую салфетку из коробочки на коленях:

- Для нее это слишком. Слишком много для любой пятнадцатилетней девочки.

- Она вернется домой?

Симона молчала.

- Пока нет, - ответила бабушка. - Но и здесь не останется. Полежит в другой больнице.

Симона вновь подавилась слезами, ее тело скрючилось, как у умирающего насекомого.

- В какой? - спросила я.

Но уже знала ответ.

* * *

Симона поместила дочь в центр охраны психического здоровья, лечебницу для душевнобольных. Кейтлин согласилась на обследование, но осталась на принудительное лечение, после того как врачи выявили у нее склонность к суициду. Мне ужасно хотелось увидеть ее там (от фантазий на эту тему кружилась голова и перехватывало дыхание), но, кроме близких родственников, посетителей к ней не допускали. Я старалась поддерживать контакт с Симоной, ожидая новостей. Она отвечала вежливо и ценила мою заботу, но в то же время стала замыкаться в себе и редко брала трубку.

Дерека отстранили от занятий и выгнали из баскетбольной команды. Похоже, ему не удалось опровергнуть, что фотографии были сделаны не на той вечеринке. Он был ужасным лжецом. Говорил, что не делал и не распространял снимки, и не пытался свалить все на меня. Даже если Дерек и думал, что это как-то со мной связано (а теперь у него должны были появиться такие мысли), понимал, что ему не поверят. Вместе с ним исключили на месяц группу мальчишек с планшетом. Предостережение было предельно ясным: любого, кто попытается навредить Кейтлин Блэкли, четвертуют. Школьники боялись даже произносить ее имя, я слышала только тихие шепотки в коридорах. Тот, кто не видел ее нервного срыва вживую, смотрел ролики, которые тогда сняли. Кто-то анонимно запостил один на ютьюб, и тот уже набрал девятьсот просмотров.

Дни шли, а Кейтлин не возвращалась домой. Я гадала, вернется ли она вообще, и мысль о том, что Кейтлин состарится в психушке, грела душу, даже если мой план с одноразовым телефоном и распечатанными снимками не претворится в жизнь. Несмотря на то, что это был отличный финал, я все еще хотела играть. Девочка моего возраста готова на все ради силы. Есть сила красоты, благодаря которой за тобой увиваются парни. Она превращает тебя в объект зависти других девчонок. Есть сила разума, с ней можно манипулировать другими и порабощать их. Есть сила сексуальности, богатства, привилегий и популярности. Но слаще всего власть над жизнью другого, способность сломать человека, разрушить саму душу, пока сознание не разлетится на осколки, как потускневшее зеркало. После такого чувствуешь себя богиней.

Наконец, я дозвонилась до Симоны.

- Доктора говорят, Кейтлин идет на поправку, - сказала она. - Но я этого не вижу. Когда я навещаю ее... она кажется сломленной... словно не моя Кеитлин, а другая девочка... потерявшая надежду и волю к жизни.

Ее честность была очередной моей победой. Завеса между подростком и взрослой женщиной поднялась. Я стала ее другом, а не просто подружкой дочери.

- Вот бы ее увидеть, - сказала я.

- Не переживай. Она скоро вернется.

- Правда?

- Они не могут держать ее там вечно. Не думаю, что она поправилась, но ведь ей рано или поздно нужно вернуться. Я нашла ей психиатра. Думаю, мы здесь надолго не задержимся.

Мое сердце упало.

- Вы переезжаете?

- Пока ничего не решено, но я думаю, так будет лучше. Мои родители живут в Колорадо. Мы немного погостим у них, а потом попробуем... начать с чистого листа.

Колорадо в другом конце страны. Кейтлин могла ускользнуть.

- Ужасно жаль. Она была бы звездой команды в следующем году.

Но я знала: этого не хватит.

- Что ж, чирлидинг есть и в Колорадо. Ты знаешь, как я благодарна тебе за то, что ты для нее сделала. Может, как-нибудь навестишь нас и увидишь ее на поле.

- С удовольствием.

Времени мало, - подумала я. - Она возвращается домой.

Пора устроить полную жесть.

Глава 21

Я проехала по району Блэкли, читая адреса на диктофон мобильника. Вернувшись домой, распечатала их на компьютере, добавив "Сосед" в начале каждого, потому что не знала имен. Еще распечатала ярлычки с именем и адресом Кейтлин и, надев перчатки, наклеила на сорок конвертов. Вложила письма, запечатала и отправила их на разных почтах - в двух соседних городах, чтобы марки проштамповали не в моем районе.

В связи с таинственным убийством мистера Блэкли еще никого не арестовали. Никто не вызвал меня для дальнейшего расследования, а Дерек Шехтер если и подозревал, что я причастна к появлению снимков и всему остальному, то никому об этом не рассказал. В школе еще царило уныние, но пара педель - большой срок для подростков, время шло, начался май, и все стали забывать про Кейтлин Блэкли. Ее история стала выцветшим печальным заголовком.

Отец вернулся домой, и его присутствие вернуло меня в ужасающую реальность, от которой я пряталась.

Я была беременна уже девять педель.

Пыталась изо всех сил не думать об этом, словно тогда все бы рассосалось само собой. Но отрицать становилось все сложнее. Меня часто тошнило, груди налились и стали невероятно чувствительными. Казалось, что я только и делаю, что писаю, а ходить по-большому стало мучительно больно. Почитав об этом в Сети, я начала есть клетчатку - мюсли с изюмом и отрубями - дважды в день. Друзей бесило, что я редко с ними тусуюсь (вне школы мне хотелось одного - дремать перед телевизором за просмотром кровавого треша), оценки стали немного хуже.

Надо было избавиться от засевшего внутри траходемона. Я так увлеклась уничтожением семьи Блэкли, что забыла об этой ужасной проблеме. Была на грани ядерного взрыва, но забавлялась фейерверками. Кейтлин вернулась домой, но Симона пока не решалась пускать к ней гостей. Письма я разослала, телефонные номера оставила на потом. Пора было заняться своим здоровьем, а затем уже подрывать чужое.

Найденная информация по выкидышам не радовала. Большинство было вызвано хромосомными аномалиями или другими не зависящими от меня причинами: пороками шейки матки, иммунными расстройствами, поликистозом яичников. Увы, мне такими недугами хвастаться не приходилось. Молодая и здоровая, я была идеальным вместилищем для пинающегося отродья.

Но надежда все еще оставалась.

Можно было отравить мелкого траходемона.

Я ставила на крепкий алкоголь. Не хотела связываться с уличной наркотой, но могла, если нужно, получить аптечные таблетки от Зака. Оставалось узнать, какие нельзя принимать во время беременности - скорее всего, большинство, - а потом проглотить их. Я не хотела курить, но была в отчаянии. Если скуренные до фильтра сигареты затянут петлю на еще не сформированной шее зародыша, я начну, но только втайне, чтобы не повредить имиджу и не стать зависимой.

Еще я могла получить травму.

У женщин с высоким уровнем физического и эмоционального стресса чаще случались выкидыши. На ум приходили верховая езда и пауэрлифтинг. Я могла заняться более интенсивной гимнастикой, глазом не моргнув. Решила, что нашла выход, когда подумала записаться на бокс, но отбросила идею из боязни попортить личико.

Никогда не думала, что буду мечтать о спазмах в животе и выкидыше, но я залетела. Меня отымели по полной.

Теперь в моей жизни появился еще один Блэкли, и его тоже надо было уничтожить.

* * *

Я занервничала, когда мне позвонили из полиции.

Грязные фотки Кейтлин получили все в районе. С Симоной случилась почти такая же истерика, как с ее дочерью в последний день в школе. Она позвонила мне в ярости, спрашивая о Дереке и его отношениях с Кейтлин. Я повторила ей то, что она уже знала, и извинилась, что мне больше нечем с ней поделиться. Женщина была в бешенстве - я представила ее с пеной у рта и оскаленной, как пес из "Куджо", - давила на меня, пытаясь раздобыть информацию, которую я могла скрывать.

- Ты должна сказать мне правду, Ким. Всю правду. Я знаю про вечеринку.

Я понимала, что Кейтлин призналась против воли. Теперь о вечеринке знали все. Это в любом случае дошло бы до Симоны.

- Простите. Это была просто вечеринка. Я хотела познакомить ее с чирлидершами. Даже не заметила, как они с Дереком ушли.

- Это не твоя вина. Ей следовало рассказать мне, что это была обычная, а не пижамная вечеринка. Если бы я знала, что там будут парни... Она ведь еще ребенок, не знает, как вести себя с такими, как Дерек. Почему, ради всего святого, она переспала с ним?

- Думаю, она просто уступила. Он старше, красавец, спортсмен. Знает, как очаровать девушек и получить то, что хочет.

- Но если он это получил, зачем ее мучить?

- Понятия не имею. Может, он хотел большего. Я знаю, Кейтлин жалеет о том, что произошло.

- А ты... - oна колебалась. - А ты не думаешь, что он ее заставил?

Я помедлила, давая ей услышать мой тяжелый вздох:

- Думаю.

На линии послышалось влажное шмыганье.

- Вот сукин...

- Кейтлин клянется, что он этого не делал, но я думаю, ей просто стыдно в этом признаться. Я просила ее рассказать вам, - я сделала вид, что плачу, напоминая Симоне: я тоже всего лишь девочка. - Я пыталась, правда.

- Ты не виновата, милая. Я не сержусь на тебя.

- Хорошо.

- Думаешь, это все его рук дело?

- Не знаю. Эти снимки... они разлетелись по всей школе.

- Но это он их сделал и показал другим. Я знаю, что это он. Моя малышка совершила ошибку, когда переспала с ним, но других мужчин у нее не было, это точно. Значит, Дерек ее сфотографировал и разослал снимки всем нашим знакомым. Он - сукин сын, и я с ним поквитаюсь. Запомни мои слова. Он покойник!

Я знала, что на почтах есть камеры наблюдения, но разве можно отследить, кто отправлял определенное письмо? Я в этом сомневалась. Была осторожна и не оставила улик. Надела перчатки, хотя стоял теплый день. Платила наличными. На почты заходила в разных куртках и в вязаной шапке - спрятала волосы, чтобы трудней было опознать, если копы будут просматривать записи. Я никогда не действовала наобум, учитывала даже малейший риск.

- Надеюсь, того, кто это сделал, поймают, - сказала я. - Неважно, Дерек это или нет.

Попрощавшись, я повесила трубку и вытащила из комода одноразовый неотслеживаемый телефон. Фотографии я в него уже загрузила и прикрепила к общему сообщению, которое отправила всем в ее записной книжке.

Хочу, чтобы каждый из вас кончил мне в рот.

Унесла телефон в гараж и раздавила его в тисках с отцовского верстака. В эту ночь забирали мусор, так что я вышла с ведром и огляделась. На улице было пусто. Я подошла к соседскому мусорному баку и бросила в него половину обломков. Другую половину скормила баку через дорогу. Вернувшись в комнату, я смеялась, пока не заболели бока. Как же хотелось, чтобы эта боль повредила мелкому засранцу в моем животе!

Глава 22

Я не удивилась, когда полицейские попросили нас с отцом снова прийти для дачи показаний. Когда это случилось, я должна была нервничать, но вместо этого на меня снизошел жуткий покой. Я чувствовала себя так, словно плыла по миру в непроницаемом пузыре, который не только защищал меня, но и отводил подозрения. Представив его, я поняла, что он полон чужой крови, теплой и пахнущей мокрыми монетками. Не сомневалась, что копы интересуются не мной, а Дереком Шехтером, и оказалась права.

Я им рассказала.

Дерек всегда груб с девушками. Однажды он попытался принудить меня к сексу на парковке "Эпплби", но я смогла от него отбиться, и он в меня не вошел. Дерек никогда не приставал к девчонкам младше себя, так что я не следила за ним с Кейтлин, как должно. Я признаю, что мы все немного выпили. Когда я заметила, что они ушли, было слишком поздно. Дерек спустился вниз, пошатываясь, застегивая штаны. В руке у него был телефон. Тогда я ничего не заподозрила, теперь думаю, что он им фотографировал. Дерек сказал, что они с Кейтлин переспали, она немного ломалась, но ей понравилось и у девочки вроде нее "нет" - значит "да". Я нашла Кейтлин без сознания, обнаженной в гостевой спальне. Она действительно отключилась. Я не могла ее разбудить. Тогда мне показалось, что она слишком много выпила, так что я просто укутала ее одеялом и закрыла дверь.

На следующий день Кейтлин была ужасно расстроенной. Говорила, что чувствовала себя словно одурманенной - не могла пошевелить пальцем, когда Дерек на нее набросился. Я пыталась убедить ее, что нужно сказать родителям и сообщить о насилии, но она была очень напугана. Взяла с меня клятву, что мы сами с этим разберемся. Мне не хотелось давать обещаний, но я понимала, насколько она расстроена. Кейтлин не хотела, чтобы хоть кто-нибудь узнал о том, что случилось.

Конечно, Дерек растрепал всей школе. Не говорил, что изнасиловал ее, просто что переспать с ней было легко. Наверное, чтобы все считали ее шлюхой. Сообщи она об изнасиловании, ей бы не поверили. Думаю, поэтому он и сделал те фотографии и показал всем. Чтобы люди видели в ней шлюху, а он ушел от ответственности.

Мне жаль, что я не рассказала раньше. Кейтлин боялась этого больше всего на свете. Учитывая, сколько боли и страданий выпало на ее долю со смертью отца и снимками, гуляющими по школе, я просто не хотела впутывать ее в эту грязь с изнасилованием. Она попросила забыть обо всем. Так я и сделала.

Я боялась того, что может случиться с Кейтлин, если она обвинит Дерека. Боялась и за себя. Мы обе его боялись. Очень боялись.

* * *

- Думаю, ты должна побыть дома некоторое время, - сказал отец.

Он перемешал грибы на тарелке, прежде чем проглотить один.

- Не могу. У меня прекрасная посещаемость, я только раз отпросилась на полдня.

- Я просто переживаю за тебя. Вокруг творится какое-то безумие.

Я пригубила каберне.

- Я в порядке. Правда. Не хочу запускать учебу или пропускать игры.

- А я не хочу волноваться, что ты встретишь этого Дерека.

- Не встречу. Его отстранили от занятий.

- Но вы из одной компании. С ним ведь дружит бойфренд Эми?

- Да, но Дерек под домашним арестом.

- Не думаю, что это его остановит. Он смутьян.

Я пожала плечами и улыбнулась:

- Не беспокойся. У меня всегда есть твой ключ-нож. Я знаю, как им пользоваться. Поверь.

- Попадись он мне в руки, обрадовался бы твоему ножу.

- Хватит, папа. Пусть полиция этим занимается.

Он стиснул челюсти, мрачно жуя:

- Надеюсь, его скоро арестуют.

* * *

Они это сделали.

На День матери Дерека Шехтера обвинили в сексуальном насилии с отягчающими обстоятельствами. Симона выдвинула обвинения. Полицейские забрали парня из дома, пока его родные дарили маме презенты. Видеть, как первенца уводят в наручниках, наверное, незабываемый подарок. Родители сразу же заплатили за него залог, и ему велели не покидать город.

Эми выпалила это все горячечным монологом, пока мы покупали новые шмотки к лету. Были вдвоем в костюмерной, и она жаловалась, что ей нужно сбросить пять фунтов. Хотела, чтобы я сказала, какая она худышка. Я так и сделала. Один из сарафанов отлично на ней сидел, но на Эми Хайдник смотрелся бы и заляпанный дерьмом мешок. Что еще хуже, она это знала.

- Что насчет писем с фотографиями? - спросила я.

- Не думаю, что они смогут на него это повесить. Брайан и Дерек больше волнуются из-за смерти мистера Блэкли, просто с ума сходят. Копы нашли таблетки для изнасилований на месте убийства и думают, что их же Дерек скормил Кейтлин. Ищут связи. Безумие какое-то!

- Боже. Они что, хотят обвинить его еще и в убийстве?

- Не знаю. Но Шехтеры наняли адвоката. Все это ужасно, Ким. Просто ужасно, - oна закружилась перед зеркалом. - Как я смотрюсь в зеленом?

* * *

Проблемы Дерека с законом ужасно меня веселили, но я занервничала, представив: от испуга он рассказывает, как я подговорила его изнасиловать Кейтлин. Я могла все отрицать - и так бы и поступила, - но все равно было немного неприятно оттого, что мои разговора с копами еще не закончились. Впрочем, пока меня не вызывали в полицию. Либо Дерек Шехтер держал рот на замке, либо проболтался, но никто ему не поверил.

Школа гудела от новостей как улей. Исходила ядовитыми слухами. Имя Кейтлин Блэкли снова было у всех на устах, и к черту возможное наказание. Мы словно очутились в сердце оскароносной драмы, она захватила всех, хоть и не каждый в этом признавался. Даже учителей и родителей. Несмотря на нежелание отца, я продолжала ходить в школу. Не хотела пропустить ни минутки этого безумия, хотя бывало, что мелкий траходемон пытался заставить меня выблевать кишки. Я курила сколько могла (это было абсолютно отвратительно), но боялась, что запах сигарет останется на одежде. Записалась в спортзал и доводила себя до изнеможения гирями, тренажерами и всякими безумными тренировками. Я продолжала пить виски и скотч на ночь, падая в кошмары, от которых по утрам была вялой.

Когда позвонила Симона и сказала, что Кейтлин может принимать гостей, я была так счастлива, что бросилась прямо к машине. Было воскресенье, отец никуда не ехал, так что я могла ее взять. Во время поездки слушала любимый саундтрек - белый шум - на полную громкость.

Симона открыла дверь. Выглядела как после обширного инсульта. Вся - серость и разрушение. Внутри дома Блэкли царили тени и удрученность, в воздухе воняло забытым в ведре мусором, разбросанные вокруг грязные тарелки говорили о долгих, полных уныния днях. Семья погрузилась в бездны отчаяния своего нового мира. Их дом был не единственным, что лежало в руинах.

- Мама Боба заходит, чтобы помочь, - сказала Симона. - Но я просто не хочу ничего делать.

- Понимаю.

- Далтон гостит у дедушки с бабушкой. Мне хватает Кейтлин.

- Как она?

Взгляд Симоны стал отстраненным. Подбородок задрожал.

- Не знаю, вернется ли она.

Я обняла ее, прижала к себе. Вскоре Симона уже плакала мне в плечо и мне потребовалась вся выдержка, чтобы не сунуть руку ей между ног и не схватить за """киску""". Хотелось откусить ей губы и заляпать стены ее мозгами.

Успокоившись, Симона проводила меня наверх.

- Думаю, твой визит поднимет ей настроение, - сказала она. - Я очень тебе благодарна, Ким. Предупреждаю, что это непросто - видеть ее такой.

Кажется, я всю жизнь только об этом и мечтала - увидеть капельку спермы и соплей, участницу гонок на выживание, гребаную Кейтлин Блэкли. Она была моим шедевром, жертвой террористической атаки на душу в результате внедрения и самого ужасного из предательств. Хотела бы я, чтобы это мгновение остановилось.

Симона открыла дверь, и мы вошли в комнату. Сперва я увидела комод и вспомнила, как мистер Блэкли трахал меня на нем, называя именем дочери. Знать, что ты трахалась с тем, кто теперь мертв, было приятно само по себе. Жалюзи не подняли - в щели сочился призрачный серый свет. Пылинки и частички отмершей кожи вились в воздухе как мошкара. Пахло затхлостью, грязным бельем и использованными салфетками.

Кейтлин лежала в постели под одеялом, хотя в комнате было жарко и душно. Руки и шею покрывали синяки и царапины. Она нанесла их сама. Волосы были спутанными и грязными, и я прикинула, как давно она мылась. Представила, что мать пытается усадить ее в ванну, а она вырывается, царапается и орет, словно ей в пизду нож всадили. На столике у кровати стоял органайзер для таблеток, вроде того, каким пользуются старые пердуны, с отделениями по дням недели. Открытки были прикреплены к изголовью, отчего то казалось недоделанным мемориалом.

- Привет, Кейтлин.

Она повернулась ко мне. На лице не отразилось ничего, но глаза заблестели от слез. Ладонь показалась из-под одеяла и потянулась ко мне. Костяшки были сбиты и еще не зажили. Я взяла ее руку в свою, борясь с желанием содрать свежую кожицу и съесть ее. Кейтлин была холодной как снег и такой же белой. Руина, а не девочка. Когда она заговорила, показалось, что из ее горла лезут ржавые гвозди. Я задалась вопросом, почему она вообще так хрипит.

Кричала всю ночь?

Эта мысль меня возбудила.

- Ким, ты пришла.

- Ну конечно.

Кейтлин села в постели.

- Я боялась, что ты на меня сердишься.

- Господи, да за что?

Она шмыгнула носом, и я села на кровать и заправила прядку волос ей за ухо. Кейтлин грустно улыбнулась - на щеках появились ямочки. Казалась почти ребенком - такая маленькая и слабая.

Симона вернулась в комнату и унесла органайзер с таблетками.

- Побудьте вдвоем.

Ушла, но оставила дверь приоткрытой.

- Мне пришлось рассказать маме, - объяснила Кейтлин. - О Дереке. Она понимала, что я не буду просто так спать с парнем. Знала, что что-то было не так.

- Ты будешь свидетельствовать против него?

Ее лицо скривилось:

- Не знаю. Не думаю, что смогу.

- Тебе придется. Говорить обо всем в суде - на глазах у кучи народа.

Слезы уже потекли, мои соски стали твердыми, как камешки.

- Что в том органайзере?

- Успокоительное и снотворное.

- Ты не выглядишь спокойной.

- Еще бы, со всем этим. Знаешь, на днях я зашла в фейсбук и прочитала сообщения. Люди хотят, чтобы я себя убила!

Превосходно.

- О, Кейтлин. Мне так жаль. Это ужасно.

- Разве можно после такого успокоиться?

- А ты уверена, что принимаешь достаточно таблеток?

Она сморгнула слезы:

- Делаю, что велел доктор. Они почти не помогают.

- Это потому, что доза маленькая.

Она вопросительно на меня посмотрела.

- Принимай сколько нужно, - сказала я. - Доктора ограничивают нас потому, что многие пациенты становятся зависимыми от обезболивающего. Вот и все. Если таблетки не помогают, прими больше. Сколько хочешь.

Передоз был бы прекрасным финалом для Кейтлин. Она подумала над моими словами и покачала головой.

- Я вообще их не хочу.

Проклятье.

- Знаешь, - сказала я, - думаю, мне не стоит этого говорить, но ты имеешь право знать.

Я немного помолчала. Кейтлин заерзала.

- Что? - спросила она.

- Они... они думают, что это Дерек убил твоего отца.

Ее лицо покраснело, исказилось в ужасной гримасе.

- Что? О, господи, - oна закрыла его руками. - Нет. Нет!

- Думают, что они поссорились и Дерек его зарезал. Около тела были таблетки для изнасилований, вроде тех, которыми он накачал тебя. Копы считают, что все это как-то связано. Может, твой папа узнал...

- Это я виновата! - заплакала она. - Во всем!

- Почему?

- Папа так разозлился, когда по школе поползли сплетни. Говорил, что убьет Дерека. Мы ему не верили. Боже, наверное, он угрожал Дереку или сделал что-нибудь и тот убил его, защищаясь. Папа умер из-за меня!

Теперь она рыдала. Я прижала Кейтлин к груди, чтобы насладиться ее страданием.

- Все будет хорошо, - сказала я.

- Нет. Не будет! Никогда!

Кейтлин ревела, и дверь распахнулась. Вошла Симона со стаканом воды в руке. В другой, сжатой в кулак, что-то было.

- Я не хочу таблеток! - закричала Кейтлин.

- Милая, это сильная. Она тебя успокоит.

Симона наклонилась к нам, Кейтлин отшатнулась и выбила стакан из руки матери. Он ударился о стол, разлетелся на части. Кейтлин заорала, словно банши, на ее лице вздулись вены. Я вскочила с кровати, чтобы полюбоваться, как Симона пытается обнять дочь. Кейтлин отбивалась и вопила как одержимая. Когда Симона навалилась на нее, Кейтлин вывернулась и схватила крупный осколок.

Я не моргала, не желая пропустить ни секунды.

Кейтлин вывернулась из хватки матери, развернула осколок кромкой к себе и вонзила его во внутреннюю часть предплечья. Дернула вверх, разрезав руку, прежде чем Симона смогла его вытащить. Комната словно взорвалась - руки и ноги замелькали в воздухе, кровать тряслась, лампа упала со столика, мать с дочерью боролись, кровь заляпала простыни.

- Держи ее за ноги! - закричала Симона.

Я забралась на кровать и вцепилась в молотящие по воздуху ноги Кейтлин, наслаждаясь тем, что удерживаю ее, - это походило на связывание. Простыни слетели с кровати. Симона пыталась остановить ими кровь. На Кейтлин были только длинная (без сомнения, папина) футболка и трусики. Я оказалась между ее голых ног, наслаждаясь прикосновением к гладкой, детской коже. Вдохнула свежий медный запах крови, и перед глазами поплыло от желания. Моргнув, я вернулась в действительность. В наших руках Кейтлин перестала кричать и зарыдала так ужасно, что у нее начались судороги. Дышала громко и прерывисто. Снова гипервентиляция.

Симона закричала от ужаса и отчаяния. Схватила ингалятор со столика у кровати и попыталась запихнуть его Кейтлин в рот, другой рукой зажимая рану. Простыни стали красными и скользкими, изголовье и стены покрылись кровавыми пятнами и отпечатками. Кейтлин трясло так, словно она сидела на электрическом стуле. Когда Симона засунула ингалятор ей в рот, Кейтлин сжала зубы так сильно, что он треснул и разлетелся на части. Ее глаза закатились.

- Вызывай скорую! - вскричала Симона.

Я достала мобильник и вышла из комнаты. Не хотела пропустить шоу и не желала, чтобы медики приехали вовремя. Стояла в коридоре, прислушиваясь к воплям Симоны, и ждала, когда можно будет набрать 911.

- Кейтлин! - рыдала Симона. - Дыши, милая! Дыши!

Если ждать слишком долго, она решит, что я медлю специально. После нескольких тяжких минут я набрала номер и попросила прислать скорую, а потом вбежала в комнату, чтобы увидеть, как умирает Кейтлин.

Часть 2

Глава 23

Стоял прекрасный солнечный день, и, хотя такая погода мне обычно не нравилась, в том, что он пришелся на похороны Кейтлин, было определенное очарование.

Когда приехала скорая, она уже перестала дышать. Кейтлин потеряла очень много крови. Отойдя от кровати, Симона выглядела так, словно на нее напали с бензопилой. От искусственного дыхания толку не было, и медики достали дефибриллятор и дернули током хрупкое тело так, что оно подскочило. Мать закричала от ужаса. Несмотря на все усилия, они не смогли реанимировать Кейтлин. Она умерла прежде, чем ее погрузили в машину.

Симона представляла собой невероятное зрелище. Разрушение было полным и всепоглощающим, словно прекрасный взрыв, лучше, чем я предполагала. Новая воронка адского пламени сомкнулась вокруг и пожрала ее, утянула вниз, вниз, вниз - в черную бездну, откуда нет возврата. Я наблюдала за этим в немом восторге, стараясь изо всех сил изображать скорбь и шок. Казалось, серая шелуха дома Блэкли на миг исчезла, мое тело расслабилось, незримый пузырь снова сомкнулся вокруг меня, согревая душу в кровавых объятиях, наполняя сердце эйфорией и тьмой, моими трофеями. Слезы выступили на глазах, но никто не понял, что я плачу от радости.

Теперь, когда я смотрела на гроб, они вернулись. Семья Кейтлин обступила меня, сгорбившись под грузом горя, и моя ""киска""потекла. Я не могла дождаться, когда окажусь дома и трахну себя, хотя с момента смерти я мастурбировала так часто, что промежность болела. Пока священник нудел об Иисусе, Небесах и прочем дерьме, я представляла тело Кейтлин на столе бальзамировщика со шлангами, накачивающими ее формальдегидом. Гадала, не трахнул ли он ее труп. Я бы точно не удержалась. От одной мысли о ее хладном теле меня пронзила сладкая дрожь. Она будет обнаженной и бескровной, чистой, какими могут быть лишь недавно умершие. В юных мертвецах есть своего рода поэзия, красота. Молодость усиливала чувство утраты, и я хотела размазывать слезы, пролитые скорбящими, по своему телу, пока не лишусь чувств от оргазма. Священник все бубнил, а я прикидывала, сложно ли будет прошмыгнуть ночью на кладбище и выкопать тело. Забрать его домой, как секс-куклу в духе Эда Гейна[9]. Странная мысль, но она развлекла меня во время нудной надгробной речи.

Смерть Кейтлин свела город с ума. Школа закрылась на день. Люди вели себя так, словно жили в мыльной опере. Ребята, которые дразнили Кейтлин, травили в Сети и распространяли грязные фотки, как триппер, теперь говорили, какой милой она была. Чирлидерши Мэнди Кларк и Саммер Скотт вещали направо и налево о ее потенциале и о том, что собирались помочь ей попасть в команду на следующий год. Даже Эми говорила всем, как сильно ей нравилась Кейтлин, не смущаясь нас с Брайаном и Дакотой. Словно явилась из альтернативной реальности, где не поливала Кейтлин грязью на каждом шагу.

А Дерек?

Что ж, у школы появилась новая мишень для ненависти.

Теперь Дерек был проклятым сукиным сыном. Он изнасиловал и замучил невинную девочку, довел ее до самоубийства (все считали, что это именно самоубийство, несмотря на факты). Вместе с подозрениями в убийстве мистера Блэкли, Дерек сделался большим изгоем, чем Кейтлин. Перемена общественного мнения потрясала быстротой и силой. Это было так смешно. Наша школа и городок превратились в сцену, на которой разворачивалась шекспировская трагедия, и страсти только накалялись.

* * *

Отцу нужно было уехать по делам в Атланту. Я уже была там раньше, поэтому не завидовала ему, особенно понимая, что поездка затянется. Он снова и снова спрашивал меня, справлюсь ли я одна. Это раздражало. Обычно отец таким не интересовался. Это выглядело даже оскорбительным, но из-за недавних смертей он не хотел уезжать. Все же ему пришлось. Отец оставил на моем попечении дом и машину. Курить и пить стало легче. Также я разузнала о лекарствах без рецепта, которые не рекомендовалось принимать при беременности, и теперь каждый день пила касторку, время от времени пепто-бисмол[10] и иногда закидывалась ибупрофеном[11], напроксеном[12] и противоотечными таблетками. Смешивала абортивный коктейль, как я думала.

До июня оставалось несколько дней. Я была на третьем месяце беременности. Даже если бы я могла обойти вопрос с разрешением от родителей, легальный аборт стал невозможен.

Проклятье!

Мои кошмары разворачивались как грязные салфетки. Мелкий траходемон окопался в моем нутре. Я постоянно была голодна и хотела только сырого мяса. Однажды я даже разорвала пакет куриного фарша и сожрала его сырым на кухне посреди ночи. Зародыш менял меня. Скоро я почувствую, как это отродье извивается внутри, словно змея. Тошно было даже думать об этом.

Вы слышали? Ким Уайт убила себя... Она была беременна!

Я выкинула мысль из головы и посмотрела на свое голое отражение. Чувствовала, что набрала вес, но животик пока не был виден. Судя по тому, что я читала, скоро он появится. Придется ходить в мешковатых свитерах, но это только оттянет неизбежное. Надо было вырвать из себя эту тварь, тогда она подохнет. Я мечтала о кровавом фарше, выползающем из моей вагины, но надежда казалась маленькой, почти недосягаемой. Впрочем, у меня была цель, а я никогда не бросаю задуманного.

* * *

Меня разбудил звонок в дверь.

На часах было полчетвертого утра. Я застонала, гадая, не приснился ли мне звук. Пока я ворочалась, позвонили снова, несколько раз. Я выглянула в окно и удивилась.

Не может же он быть таким дураком!

Возможно, Дерек узнал, что отец уехал из города. Эми, Дакота и Брайан были в курсе. Они уже тусили вместе. А может, он слишком спятил, чтобы об этом думать. Может, Дерек хотел, чтобы отец оказался дома: тогда парень смог бы поговорить с ним о том, что случилось на самом деле. Убедить его заставить дочь... что? Сознаться?

На мне были только футболка и трусики, но я сбежала по лестнице: что бы ни произошло, тем хуже для Дерека. Он пришел к дому свидетельницы посреди ночи. Благодаря этому, я сотру его в порошок. Прежде чем открыть дверь, я убедилась, что камера без звука, снимавшая крыльцо, включена. На экране Дерек тревожно переминался с ноги на ногу - совершенно один. Под трели звонка я вошла в кухню и взяла с подставки мясницкий нож.

Открыв дверь, я подняла его. Дерек отшатнулся и вскинул руки.

- Я просто хотел с тобой поговорить, - сказал он. Сглотнул, лицо скривилось от нервного тика. - Просто поговорить.

- Руки за голову.

Дерек сделал, как сказано. Я подошла и пощупала его грудь, чтобы убедиться, что на нем нет жучка. Похлопала по ногам на случай, если он принес оружие или диктофон, но ничего не нашла.

- Я пришел один. Никто не знает, что я здесь. Это только между нами.

- Говори, если хочешь.

- Это ты, да? Ты специально это сделала?

- Сделала что?

- Той ночью. На вечеринке. Ты сказала мне, что она любит жестко. Ты напоила меня, чтобы я в это поверил. Ты должна рассказать обо всем копам. Я не насиловал Кейтлин.

- Еше как.

- Нет. Неправда. Ты сказала мне, что она любит жестко.

- А ты поверил потому, что хотел.

- Я поверил из-за того, что случилось между нами ночью, в машине.

- Неважно, во что ты поверил, придурок. Главное, что ты набросился на нее и изнасиловал, а она умоляла тебя этого не делать.

- Все было не так!

- Она не отбивалась только потому, что была обдолбана.

Его глаза сузились:

- Что ты об этом знаешь?

Я ухмыльнулась.

- Ах ты, сука, - нахмурился он.

- Полегче, тигр.

- Ты подсыпала ей какую-то дрянь, да? Хотела, чтобы я ее изнасиловал, по каким-то своим извращенным причинам. Боже, зачем тебе это?

Я пожала плечами:

- Из-за скуки? Смеха ради? Должна признаться, не ожидала, что все закончится так славно.

У Дерека отвисла челюсть. Он попятился.

- Ты больная, Ким.

- Это не меня подозревают в убийстве.

- Заткнись. Я к этому непричастен!

- Но я не вижу других кандидатур, а ты?

- У полиции нет ко мне вопросов, - oн попытался отмахнуться от моих слов. - Ты должна сказать им, что я не насиловал Кейтлин! Весь город ненавидит меня с тех пор, как она умерла. Я не хочу в тюрьму!

- Тогда тебе стоит слушаться адвоката, придурок. Уверена, он велел тебе ни с кем об этом не разговаривать.

- Я хотел достучаться до тебя. То, что ты сделала, нечестно, Ким. Неправильно! Мы можем не говорить им о том, что ты натворила, но ты должна сказать, что Кейтлин переспала со мной добровольно.

Я хихикнула:

- Зачем мне лгать? Что я за это получу?

- Ладно. Чего ты хочешь?

- Как ты сюда добрался?

- Мне пришлось уйти по-тихому, так что пешком.

Дерек жил всего лишь в двух милях от меня. Он мог пройти это расстояние минут за двадцать. Я волновалась только о том, что его могли видеть, но знала дорогу: в районе не было магистралей, да и час стоял поздний.

- Входи.

- Нет.

- Не можешь сделать даже такой мелочи?

- Почему ты этого хочешь?

- Потому.

- Потому - что?

Он меня раздражал. Либо мы это делаем, либо нет.

- Я хочу, чтобы ты вошел. Тогда я тебя свяжу.

Глаза Дерека распахнулись.

- Что?

- Я хочу поиграть в садомазо. Свяжу тебя, отшлепаю и унижу.

На миг он потерял дар речи. Слишком сильным был шок.

- Да или нет? - спросила я.

- Ты ненормальная.

- Кто может сказать, что теперь нормально?

Дерек сделал еще один шаг назад. Ночь была холодной, но он вспотел.

- Я не собираюсь этого делать.

- Тогда сгниешь в тюрьме.

- К черту! Я не дурак. Если я войду, ты скажешь, что я на тебя напал или еще чего.

- Нет, это я тебя свяжу, Дерек.

- Даже если я соглашусь, где гарантия, что ты очистишь мое имя?

Я рассмеялась:

- Гарантия? Блин, Дерек, я гарантирую тебе все, что хочешь.

- Понял. Твое слово ни черта не стоит.

- Но ты его только что получил, разве не так? Может, я тебе помогу, а может, и нет. Все зависит от того, будешь ли ты хорошим мальчиком. Хороших мальчиков ждут лакомства, а плохих секут.

Дерек напрягся:

- Ты ненормальная.

- Ты уже говорил, засранец. Хватит портить воздух. Или заходи - и мы повеселимся, - или проваливай с моей земли.

Дерек сгорбился. Уставился себе под ноги, повесил голову. Как ребенок, которого заставляют доесть остывший обед.

- Ну?

Удивительно, но он шагнул к двери.

- Толкни меня, - приказала я.

- Зачем?

- Ты знаешь, мне нравится жестко. Толкни и отбери нож. Втащи меня в дом.

Дерек закатил глаза. Актером он был никудышным, но сделал, как сказано. Очень уж хотел своих лакомств.

Глава 24

Смотреть порно с унижениями - одно, а заниматься им - совсем другое.

Дерек, перепачканный моей мочой и слюной, голый, сидел на стуле, который я принесла в гараж. Я привязала его лодыжки к ножкам, затянула узлы, которым научилась в герлскаутах. Его руки были связаны за спинкой стула. Я вцепилась ему в волосы - запрокинула голову, наслаждаясь отвращением на его лице, пока он сплевывал с губ капли мочи.

- Думала, ты обрадуешься, - сказала я, проводя ногтем по его вялому члену. - Ты наконец увидел меня обнаженной.

Я скинула футболку и трусики на бетонный пол. В гараже было прохладно, по коже бежали мурашки.

- Я не знал, что ты меня обоссышь!

- Я полна неожиданностей, Дерек. Пора бы уже понять.

- Мы закончили?

- Даже не начинали.

- Разве ты недостаточно меня унизила?

- О, пожалуйста, - сказала я, игриво похлопывая его по предплечью. - Мы закончим, когда я кончу.

- Ни за что! - вскричал он. - У нас с тобой секса не будет! Ты скажешь, что я тебя изнасиловал. Дашь им образцы... образцы твоих...

Я рявкнула на него:

- С чего ты взял, что твой мелкий отросток отправит меня в рай?! Забудь о сексе, Дерек. Он для зануд. Оставляю его вам, пахнущим лосьоном Ромео, и вашим одержимым селфи шлюхам. Из этих тел можно выжать куда больше удовольствия.

Он просто смотрел на меня. Эта потрясающая ситуация предельно меня завела. Я словно превратилась в ревущий мотоцикл из костей и горячей плоти и снова летела, подхваченная черным танго садизма, сердце качало кислоту, в ""киске"" вскипал плутоний. Единственное, что в этом не участвовало, - желудок. Он издавал булькающие звуки, его сводило от голода.

Мелкий траходемон проснулся. Я почувствовала, как он шевелится, крутит живот, будто диарея, и прокляла гадкого комара. Еще не родившись, он пытался испортить мне веселье.

- Ты развлеклась, - сказал Дерек.

- Капельку.

- Капельки хватит.

- Говорит парень с полным ртом мочи! - я рассмеялась. - Это я скажу, когда хватит мне и, что самое важное, когда хватит с тебя.

- Развяжи меня, - сказал он, оскалившись, - я хочу встать со стула.

- Ты еще не заслужил помощи.

- Мне насрать. Ты и не собиралась мне помогать! Это просто еще одна из твоих больных игр. Ты спятила, Ким! Тебе нужна помощь!

Я дала ему пощечину. Не разозлилась, просто хотела, чтобы восторг не исчезал.

- Развяжи эти гребаные узлы! - заорал Дерек.

- Нет.

- Сделка окончена!

- Не было никакой сделки.

- Какого черта ты от меня хочешь? - спросил он, голос поднялся на октаву, когда страх сжал его сердце.

Я взяла липкую ленту и скомканный носок с верстака, где их перед тем оставила.

- Хочу того же, что и любая девушка: чтобы мой оргазм был так же важен, как и мужской.

Он отвернулся, когда я попыталась засунуть носок ему в рот, и стал раскачивать стул, отчего тот трясся и лязгал.

- Помогите! - закричал Дерек.

Стояла ночь, двери гаража были закрыты, но соседи могли услышать, а я не хотела рисковать.

- Заткнись.

- Помогите! - снова закричал он, теперь уже громче.

Я пыталась засунуть носок ему в рот, но Дерек раскачивался и извивался так, что у меня ничего не выходило. Он орал и орал, и мое сердце заколотило в ребра, язык превратился в наждачку. Я потянулась к мясницкому ножу, оставленному на верстаке. Все происходило слишком быстро. Я хотела только напугать Дерека, но он рванулся ко мне. На миг я забыла, что связала его и он может только кричать, или просто хотела забыть. Все застилал пурпурный туман. Я чувствовала только яростное желание и кипящую боль в животе - дело траходемона. Мой защитный пузырь лопнул, лезвие сверкнуло перед глазами, словно серебряное крыло, поймало свет лампы наверху, и я вонзила его в горло Дерека. По инерции упала к нему на колени, и мы вместе рухнули назад.

Бетон встретил нас как кулак, основной удар пришелся на Дерека, но и моим локтям не поздоровилось. Дерек хватал ртом воздух, нож дергался в горле, когда он пытался вздохнуть. Мне на ум пришла агония мистера Блэкли - счастливое воспоминание, прокручивая которое я часто мастурбировала. Но мне не удалось перерезать артерию или вонзить нож достаточно глубоко. У Дерека была слишком крепкая и мускулистая шея. Набрав в грудь воздуха, он открыл рот, чтобы заорать снова. Я села на него, выдернула нож из шеи и вонзила ему в живот. Короткий вздох, и его глаза распахнулись. Я повернула лезвие, представив, как его кишки обвивают сталь змеиными кольцами. Моя ""киска"" была чуть ниже его раны, вялый член прижимался к моему анусу, и, когда нож вышел наружу, его желудок приподнялся, выплевывая темно-красные струи крови. Они побежали по бокам Дерека и собрались в расселине моих половых губ.

Я содрогалась в бешеной течке.

Прежде чем он успел закричать, я снова ударила, навалившись на нож всем телом. Напрягая каждый мускул, повернула лезвие, и из новых ран завоняло дерьмом. Я пробила какой-то важный орган, но этого было мало. Мне хотелось еще. Всего, до последней капли. Меня сотряс демонический гром. Тело стало оболочкой из кожи и жил. Сознание покинуло его и превратилось в призрака. На смену жестокости явилось безумие - так и должно было случиться, но я наслаждалась каждой секундой, каждой раной, каждым пронзающим плоть ударом, каждым плевком желчи.

Убийство Дерека наполнило мою душу божественным светом.

Еще один удар, и я оставила нож в ране и начала бить парня по лицу. Он был все еще жив, но отключался и не пытался защититься. Я молотила Дерека до тех пор, пока не заболели костяшки, а потом схватила его безжизненный член, засунула в липкую от крови ""киску"" и кончила, когда он умер - все еще внутри меня.

* * *

Проклятье.

Все случилось так быстро. Я вела себя как сучка в течке, забыла обо всем. Желание взяло надо мной верх, и ситуация вышла из-под контроля.

Дерек Шехтер лежал мертвым в моем гараже. Везде была кровь. Я вся промокла. Тело дрожало так, словно сейчас зима, каждый инстинкт подсказывал: беги, но бежать было некуда. Мне не скрыться от того, что я сделала.

Проклятье.

Я попыталась распутать клубок мыслей.

Сперва подумала о камере наблюдения. На ней не было звука. Хорошо. Она засняла Дерека, вломившегося в дом и схватившего меня за шкирку, как я его и просила. Мне хотелось использовать это видео для дальнейших обвинений. Он запугивал меня из-за того, что я против него свидетельствовала, - заявила бы я. Конечно, я подумывала обвинить его в попытке изнасилования, но не хотела, чтобы люди представляли, как он надо мной надругался. Не стоило портить имидж. Можно ли было повернуть все так, словно Дерек собирался изнасиловать и убить меня?

Мы оба раздевались, и он был внутри меня. Я могла снять веревки и связать себе руки, но разве на его запястьях и лодыжках не останется следов? Возможно, стоило сказать, что Дерек связал себя из какого-то извращенного удовольствия. Конечно, я могла заявить, что он надо мной надругался и угрожал убить. Говорил о кайфе, который испытывал, убивая мистера Блэкли, о том, как его возбуждает идея, что, изнасиловав Кейтлин, он свел ее в могилу. Естественно, можно было приписать Дереку все мои тайные мысли.

Он напал на меня, мне удалось схватить нож и зарезать его.

Я могла себя ранить и наставить синяков.

Черта с два, мне ни к чему шрамы и кровоподтеки, я хочу оставаться красивой.

Я ударила его много раз. Это было зверское убийство. Поверят ли полицейские, что я распотрошила его в состоянии аффекта?

Я решила, что это неважно.

Не собиралась им звонить.

Глядя на изуродованный труп Дерека, я понимала, что не справлюсь. Даже если копы мне поверят, я просто не смогу это вытерпеть. Быть частью трагедии Кейтлин - одно. За этими печальными событиями следил весь город.

Роль второго плана в местной мелодраме сделала меня известной. Скрепила имидж, который я лелеяла, - образ невинной, но сильной девочки. Превратиться в жертву было совсем не весело. Я не хотела надевать эту маску - ходить по школьным коридорам с унылым лицом и слышать шепотки за спиной. Не хотела становиться жертвой изнасилования по тем же причинам, что и Кейтлин. Это бы стало пятном на всю жизнь.

А быть убийцей и того хуже, даже из самозащиты. Добавим к картине жестокость - зверскую, извращенную жестокость, - и это отравит жизнь. Я стану травмированной девочкой, получающей высокие оценки из жалости, а не в результате хорошей работы. Буду пропускать школу, а когда вернусь, стану фриком - хуже опарыша-новичка, который ковыряет в носу и читает гребаные комиксы про Человека-паука. Друзья исчезнут, учителя будут ходить на цыпочках, избегая смотреть мне в глаза. В школьных коридорах за мной потянется шлейф из крови Дерека. Все изменится, и придется начинать с нуля где-то в другом месте.

Нет уж, к черту.

Я работала без устали и достигла слишком многого, чтобы эта хрень разрушила мою жизнь.

Нужно было что-то делать, и быстро.

Скоро рассвет.

Давай, девочка. Ты через столько прошла. Можешь выдержать еще чуть-чуть.

* * *

Сперва я отвязала Дерека и перекатила его на разложенный брезент. Крови на бетоне было и так достаточно. Пришлось взяться за швабру и отбеливатель, но пятна были свежими и не впитались. Закончив уборку, я вернулась к телу.

- Засранец, - сказала я трупу.

Конечно, это была моя вина, но ничего бы не случилось, не явись он ко мне на порог. Теперь я осталась с тяжелым изуродованным телом. Впереди было много грязной работы.

Но, господи, как мне понравилось его убивать!

Восторг, который я почувствовала в момент убийства мистера Блэкли, мерк в сравнении с диким, животным экстазом от разрывания на части Дерека Шехтера. Уже давно мои грезы покрывала корка запекшейся крови. Эта кровь наполняла эротические фантазии, преследовала меня. Оказавшись с кем-нибудь - с кем угодно - рядом, я представляла, как потрошу его, играю со внутренностями. Беременна я или нет, новое убийство было вопросом времени.

При мысли о беременности во мне зашевелился мелкий траходемон. Желание угасло, но живот сводило от нестерпимого голода. Я чувствовала себя больной и пустой. Дело было не только в аппетите. Тварь внутри жаждала крови. Посмотрев на труп Дерека, я почувствовала, как что-то царапается, дергается и рвется у меня в животе. Боль была резкой, как от камней в почках. Я согнулась и едва не упала на Дерека. Казалось, это меня ударили ножом в живот.

Время словно остановилось. Была только боль.

Он пожирает тебя.

Жрет изнутри.

Я пошла к двери - на кухню, чтобы что-нибудь съесть, но с каждым шагом боль усиливалась.

Вот оно? У меня выкидыш?

Подумав об этом, я задрожала от радости. Словно в ответ, живот снова скрутило, наполнило кислотой и иголками. Я развернулась, открыла глаза и увидела труп Дерека. Боль стихла.

- Что? - спросила я траходемона.

Он пробурчал ответ. Распоротый желудок Дерека выдохнул теплое приветствие. Теперь я чувствовала не боль, а жуткий голод и жажду, которая превратила язык в наждачку. Меня захлестнуло ужасное желание.

- Нет, - сказала я, едва не смеясь при мысли об этом.

Мои слова вызвали новый, дикий приступ боли. Я рухнула на колени, задыхаясь и дрожа, пока нечто рвало мою утробу, выцарапывая на ее стенках звезды агонии.

Выставив руки вперед, я растянулась на окровавленном брезенте в нескольких дюймах от Дерека - рвавшееся из живота бурчание сменилось оглушительным ревом в голове. Я больше не могла думать. Звук походил на комбинацию грохота приближающегося поезда и включенного на полную белого шума. Боль потускнела, сквозь нее прорезался голод, бился, как лошадь в пылающей конюшне.

Фарш больше не поможет.

Я склонилась к одной из ран.

Что ты делаешь?

Вытащила язык и лизнула кровавый порез. Меня пробила дрожь облегчения. Соленый привкус расцвел на языке, прокатился по горлу - кормить тварь. На миг настало затишье, а потом траходемон начал толкаться. Хотел еще.

Я сунула руку в дыру на животе Дерека, раскрыла ладонь, чувствуя, как меж пальцев скользят влажные кишки. Схватила, вытащила, вдохнула их теплую вонь. Запах был мерзкий и сладковатый, как у гнилого батата. Я хотела, но еще не могла шагнуть за грань. Я сделала так много, что пути назад не было, но это... это...

Траходемон заорал, как могут только младенцы, груди заныли словно он уже их сосал. Послание было ясным - наполовину мольба, наполовину угроза.

Ты или они.

До меня внезапно дошло. Я не хотела становиться матерью, но уже была ей. Инстинкт велел мне заботиться о малыше. Если противиться, природа отомстит, на сей раз под видом зародыша-каннибала. Я повесила голову, шепча ерунду, убеждая себя, что скоро все будет хорошо, нужно только быть сильной. Отложила кишки в сторону, взяла нож и принялась сдирать кожу с живота Дерека. Вырезала кусок плоти сбоку - там, где не было волос.

Давай, тебе же нравилось есть свою кожу.

Мясо было еще теплым и сочилось кровью.

К моему удивлению, оно оказалось бесподобным.

Глава 25

Потребовалось время, но циркулярная пила помогла. К счастью, была суббота и не пришлось откладывать расчленение на вечер. Я просто хотела побыстрей с этим закончить. Кровь брызгала фонтаном, я снова поработала шваброй, потом протерла все бумажными полотенцами с моющим средством. Обрабатывала его пятки и кончики пальцев шлифовальным станком, пока на них не осталось плоти. Плоскогубцами выдернула зубы, хоть это оказалось и нелегко. Мне хотелось, чтобы его не могли идентифицировать. Не все зубы поддавались - особенно крепкие я била молотком, пока они не превращались в зазубренные осколки. Убрала голову и конечности Дерека в пакеты, дважды завернула в фольгу и положила в мешки для мусора. Вскрыла торс мясницким ножом и пилой и занялась внутренностями. Удалила почки (отделив их от мочевого пузыря), селезенку, печень и поджелудочную железу. Положила их в отдельные пластиковые контейнеры, как и куски кожи с соединительной тканью. Кастрировала его и убрала съежившийся член в пакет для сэндвичей. Все это оказалось в моем холодильнике и морозилке.

Вышла из гаража. На улице никого не было. Случайный прохожий увидел бы только мешки с мусором. Я донесла конечности до машины и положила их в багажник. Вернулась в гараж и уничтожила окровавленный стул. Он был деревянным, и щепки быстро сгорели в камине. Скажу отцу, что случайно его сломала.

Осталось решить, что делать с торсом: он был тяжелым - много мяса и костей. На это мне потребовалось время. Я вспомнила детективные шоу и фильмы, которые смотрела. Наконец нашла подходящую идею, расстелила новый брезент, перекатила на него торс, упаковала, перевязала веревкой. Подогнув уголки, приклеила их липкой лентой. Перетянула еще одной веревкой по центру свертка. Внесла его в дом и потащила по коридору. Я отлично запечатала сверток - по пути к ванной на первом этаже на пол не упало ни капли крови. Было непросто засунуть останки Дерека в ванну, но я справилась. Чирлидинг, тренажерный зал и гимнастика сделали меня сильней обычной девчонки. Развернув брезент, я положила торс на дно ванны и открыла кран.

Взяв из шкафчика в прихожей бутылочку перекиси и остатки отбеливателя из гаража, облила торс, позволив жидкостям смешаться с водой. Потом кости легче сломаются - таким был мой план. Я устала от всего этого, возня с Дереком заняла большую часть ночи. Стоял уже полдень.

Я смыла с себя кровь в душе наверху, стерла запись камеры наблюдения и, еще мокрая, набрала ванну. Отмокала и расслаблялась, вспоминала утренние события, но тревога и паника ушли, вместе с болью в животе. Мелкий траходемон насытился, как и его мамочка. Мясо Дерека помогло нам обоим. Теперь, несмотря на предыдущие колебания, я хотела съесть остатки в холодильнике. Куски тела пришлись по нраву зародышу. Он перестал грызть мою утробу. Живот успокоился, как после стакана теплого молока. Когда снова начнется ужасный голод, я буду есть остатки, и звереныш не станет меня мучить. Это логично.

Но на член Дерека у меня были другие планы.

* * *

Немного подремав, я причесалась, сделала макияж, надела блузку, голубые джинсы и новую пару лоферов и вышла к машине. На пути через город я думала о домашней работе по французскому, которую предстояло закончить. Ее нужно было сдать в понедельник, а у меня не очень ладилось с языком. Я свернула на территорию нового микрорайона. Повсюду на лужайках стояли недостроенные дома. Мусорки тянулись вдоль тротуара, словно товарные вагоны. Был выходной - никаких строителей. Судя по коробкам с "Амазона" и прочей гадости, я не единственная пользовалась их баками.

Я проехала через совершенно пустой район и побросала куски Дерека в разные мусорки. Возвращаясь домой, заскочила в аптеку купить еще перекиси и отбеливателя и в магазин - за джерки[13] на перекус. Мне хотелось только мяса.

Когда я села в машину, позвонила Эми.

- Как дела?

- Нормально, - сказала я, заводя мотор.

- Похоже, ты за рулем.

- Ага.

Она надеялась на продолжение, но я промолчала.

- Может, развлечемся? - спросила Эми.

Я хотела отказаться, просто по привычке, но передумала. Дурацкие дела и разговоры пойдут мне на пользу, прочистят мозги. Для французского будет целое воскресенье.

- Конечно. Чем займемся?

Радость в ее голосе заставила меня поморщиться.

- Отлично! Ты все еще одна дома?

Не совсем, - подумала я и мысленно усмехнулась, вспомнив о Дереке, пенящемся в ванной.

- Ага, - сказала я. - Еще немного побуду сама по себе.

- Нужно устроить новую вечеринку. Не этим вечером, но обязательно.

- Я даже не знаю...

- Поговорим об этом позже. Может, приду к тебе вечером, посмотрим кино, поедим пиццу?

Я представила, как Эми уходит в ванную: ее обдает вонью отбеливателя и крови прежде, чем она видит, что осталось от лучшего друга ее парня. Вообразила, что Эми закричит лишь раз и я проломлю ей череп топором.

- Лучше сделаем что-нибудь новенькое, - предложила я. - Я слишком долго сидела взаперти.

- Конечно, как скажешь.

- Нужно собрать команду.

- Тогда это будет вечеринка!

Я сменила тему:

- Чем занимается твой бойфренд Эштон?

- Блистает.

- Ты хочешь с ним переспать или нет?

Она ахнула с притворным возмущением:

- Ким Уайт! Как ты смеешь! Я - леди!

- Ты - шлюшка, - сказала я игриво, как человек, желающий оскорбить без последствий.

- Между нами с Эштоном ничего нет.

- Почему?

На линии повисла тишина, потом она сказала:

- Ты серьезно?

- Ага.

- А как же Брайан?

- Черт с ним.

Она засмеялась:

- Черт с ним? Он мой парень!

- Ты сама знаешь, что Эштон тебе нравится больше.

- Но люблю я Брайана. Кроме того, Эштон на меня и не посмотрит.

- Шутишь? Ты же горяча как кинозвезда. Ему повезет, если он окажется в твоей постели.

- Прекрати. Ты такая испорченная, Ким.

- Вот что, - сказала я, действительно загораясь. - Почему бы нам не устроить маленькую вечеринку, куда ты пригласишь Эштона, а не Брайана?

- Господи, ты серьезно?

- Почему нет? Посмотрим, что произойдет.

Это была детская игра по сравнению с ужасом и болью, которые я недавно вызвала, но что-то в возможности разрушить отношения Эми с Брайаном разожгло мой интерес - наверное, идея сделать больно сразу двум друзьям. Злоба Эми могла расти и расти. Мне было любопытно, смогу ли я превратить эту черту в нечто более восхитительное, острое, как нож, и горячее, как лава.

- Остальные гости проболтаются, - сказала Эми. - Ты же знаешь.

- Вот почему вечеринка будет маленькой. Эштон - для тебя, кто-то новенький - для меня.

- А-а-а... теперь ясно.

- Что?

- У тебя на примете есть парень, с которым ты решила переспать, но не хочешь рисковать одна.

- Вообще-то нет. Я думала, что Эштон приведет друга.

- Ах ты мелкая потаскушка! - рассмеялась она.

- Девственница здесь я, не забывай. Я не сказала, что между нами что-то будет. Просто пытаюсь помочь покорить парня твоей мечты.

- Не будь такой уверенной. У Эштона есть красавчики в друзьях.

Да пофиг.

- Пусть приведет одного.

Эми немного помолчала, шестеренки в ее голове пришли в движение.

- Это ужасно, - сказала она.

Попалась.

* * *

Мне не хотелось, чтобы Эми изнасиловали. Не потому, что она была моей подругой. Просто я уже проделала это с Кейтлин. Моя похоть жаждала новых приключений, нового разврата, новых разрушений. Кроме того, Эштону не придется насиловать Эми. Она сама прыгнет к нему на член, словно объездчица быков, едва тот покажется из его джинсов. Я хотела, чтобы Эми ступила на путь секса, лжи и предательства, причинила боль другим и, как я надеялась, себе. Это будет хорошее и довольно простое развлечение. В последнее время в моей жизни было так много потрясений. Нечто более безопасное поможет мне поиграть, не отвлекаясь настолько, чтобы забыть о проблеме с мелким траходемоном.

Тем вечером, когда я поливала торс Дерека новым отбеливателем, позвонил отец. Я погуглила про щелочь, которой, как выяснилось, пользовались ребята из мексиканских картелей, чтобы избавляться от жертв. Похоже, ей требовалось всего несколько часов. В Сети она была достаточно дешевой, и я сделала заказ, но даже с самой быстрой доставкой приходилось ждать до завтра.

- Просто хотел убедиться, что ты в порядке, - сказал отец.

- Ага. Все хорошо.

- Этот Дерек не беспокоит тебя?

Торс пенился в ванной, плоть потихоньку растворялась.

- Нисколько.

Час спустя позвонила Эми. Сказала, что Эштон согласился и приведет своего друга Кита, учащегося на первом курсе колледжа. Она особенно упирала на этот факт, расписывая Кита, хотя даже не знала парня.

- Не могу поверить, что мы решились, - сказала Эми.

- Почему? Будет круто. Я сделаю свою знаменитую лазанью, устроим первоклассный романтический ужин. А потом... кто знает, что может случиться?

Пока мы разговаривали, я установила отцовскую цифровую камеру в гостевой спальне между двумя фотографиями на комоде. Ее бы заметили, только заглянув за них. Надо было подумать об этом в ночь вечеринки, мелькнула мысль. Но тогда я хотела, чтобы Кейтлин просто изнасиловали. С Эми никакого насилия не будет, унижение пройдет по-другому. Эта проделка просто помогала убить время до следующего большого взрыва, но я чувствовала, что она могла стать чем-то большим. Будущее моих задумок оставалось туманным, новый мир только начинал формироваться в пустой мертвой вселенной.

- Обожаю твою лазанью, - сказала Эми. - Она такая вку-у-усная.

Закончив разговор, я пошла на кухню и достала все, что потребуется: лапшу, томатный соус, приправы. Разогрела духовку, выложила на противень говяжий фарш, лук и чеснок. Вместо обычных сарделек порезала почки и артерии Дерека, закатала их в смесь итальянских трав. Духовка запищала, и я поставила противень с пряным мясом внутрь. Оставалось много времени, чтобы освежиться, прибрать дома, сервировать стол и закрыть ванную на первом этаже.

Когда в дверь позвонили, все было готово. Я хотела чего-нибудь эротичного, так что надела узкое красное коктейльное платье и черные шпильки с ремешками на лодыжках. Пуш-ап бюстгальтер выставлял моих девочек как два снежных шара, и я побрызгала их стопятидесятидолларовым "Juliette Has a Gun’s Not a Perfume" (всегда удивлялась, что блевотина кита пахнет так приятно и стоит так дорого). Волосы были пышными и кудрявыми, черные ленточки блестели в тусклом свете, как перья ворона. Открыв дверь, я увидела, что Эми тоже одета как на прием - голубое коктейльное платье сидело на ней как влитое. Бледная кожа открытых плеч казалась нежной и сияла, подчеркнутая светлыми волосами. Эми нервничала от предвкушения и летала по дому как мотылек.

- Все пройдет отлично, - oна увидела столовую и превосходно сервированный стол с новыми свечами и цветами. - Ах, Ким, ты богиня. Это просто волшебно.

- Сказки порой превращаются в жизнь.

- Только посмотри на себя! Ты прекрасна! Кит упадет в обморок, когда тебя увидит.

- Ты тоже неплохо выглядишь.

Мы восторгались, мысленно завидуя тем прелестям, которые находили друг в друге, но не в себе, и завидовали, почти ненавидели.

Эми принесла маленький чемодан, куда сложила все для того, чтобы остаться на ночь, и упаковку местного пива для парней, купленную ее старшей кузиной. Она поставила пиво в холодильник, подвинув пластиковый контейнер с селезенкой Дерека, и закрыла дверь.

- Как здорово, что у нас осталось еще несколько минут, - сказала Эми. - Хочу проверить прическу и макияж.

Она направилась к ванной на первом этаже, и я почти позволила ей войти внутрь, чтобы полюбоваться выражением ее лица при виде пузырящихся останков того самого засранца, с которым она так упорно пыталась меня свести. Что ж, наконец-то мы были вместе. Его кусочки все еще переваривались у меня в животе. Вряд ли Дерек или Эми догадывались, что однажды он превратится в мое дерьмо. Даже я об этом не думала. Забавная мысль. Но я не готова была убить Эми, чтобы сохранить свою тайну, по крайней мере пока. Идея была интересной, но вызвала бы слишком много вопросов, исчезни двое моих друзей в один день, а я устала от разговоров с полицейскими.

Потом в голове прозвучало: может, это хорошо, если они оба пропадут одновременно. Люди могли решить, что они сбежали вместе. Встречались за спиной у Брайана, и Эми не смогла смириться с тем, что Дерек сядет. Черт, да она даже чемоданчик собрала!

- Воспользуйся моей ванной, - сказала я. - Эту мы ремонтируем, и там нет воды.

Я натянула поверх двери веревку с листом бумаги, на котором было напечатано: "Не работает". Вот и все.

Эми пошла наверх, а я обдумывала плюсы и минусы ее убийства. Конечно, мне хотелось увидеть ее мертвой. Больше всего на свете я мечтала увидеть выражение ее лица, когда она поймет, что я ее убиваю. Еще я размышляла, отличаются ли женщины от мужчин на вкус. Что-то в молочно-белой коже Эми и том, как она за ней ухаживала, подсказывало, что ее мясо будет куда лучше, чем у потного и волосатого Дерека. Эштон и Кит уже ехали к нам, так что убить ее прямо сейчас не представлялось возможным. Но если я хотела обставить все так, словно Дерек сбежал с ней из-под домашнего ареста, нужно было действовать быстро. Следовало убить ее вне дома. Случай с Дереком был глупостью, внезапной ошибкой. Мне не хотелось убивать дома. Смешивать дом и убийства все равно что смешивать работу и удовольствие. Я погрузилась в раздумья.

Когда звонок раздался снова, Эми сбежала по лестнице, как ребенок рождественским утром.

- Блин, остынь, - сказала я. - Не выпрыгни из трусиков, когда я его впущу.

- Не буду, не буду.

Она разгладила платье и прикусила губу. Я представила, как вгрызаюсь ей в лицо, одним укусом отрываю щеку, обнажив окровавленные зубы во рту, и поняла, как сильно ее хочу.

Эштон вошел в прихожую, Кит последовал за ним. Заулыбался, как дебил, когда меня увидел. Он сорвал джекпот. Меня Кит не впечатлил, но я, если честно, вообще не интересовалась ровесниками. У него была улыбка фермера, которую хотелось стереть пощечиной. Он оказался высоким и мускулистым. Темные глаза и волосы делали его мрачным, даже с этой дерьмовой ухмылочкой.

Немного поболтав, мы потянулись на кухню - туда, где обычно собираются гости. Обсуждали колледж, высшую лигу, местный спорт и другие банальности. Прошло довольно много времени прежде, чем разговор стал хоть немного интересным.

- Есть новости о вашем друге? - спросил Эштон.

Эми улыбалась, что бы он ни говорил.

- О каком?

- О Дереке.

Я навострила уши:

- А что такое?

- Говорят, он сбежал из-под домашнего ареста, - сказал Кит.

- Кто говорит?

- Мой младший брат встречается с Эмили Шехтер, сестрой Дерека. Он рассказал, что, по ее словам, Дерека не было в его комнате этим утром. Они испугались, что он сбежал из-за обвинения в изнасиловании.

- Ух ты, - выдохнула Эми. - Сбежал? Он что, спятил? Теперь будет казаться, что он виновен.

- Он действительно виновен, - раздраженно сказала я.

Теперь, когда Эштон и Кит увидели Эми и речь зашла о Дереке, будет трудней создать впечатление, что они вместе сбежали. Если только не устроить так, словно она встретилась с ним уже после его побега.

Эштон взглянул на меня:

- Да, точно. Я слышал, это случилось здесь. В ночь вечеринки, верно?

Я кивнула.

- Блин, - сказал он. - Серьезно? Прямо у нас под носом? Вот жесть.

- Вы с этой Кейтлин, - обратился ко мне Кит, - вроде дружили.

- Пожалуй.

- Безумие какое-то. Мне очень жаль.

Изображай хорошего парня сколько угодно, все равно тебе не обломится, придурок.

- Спасибо, - сказала я.

Эми мне подмигнула - послала сигнал "нет". Ей не хотелось больше об этом говорить. Она быстро перевела разговор на возможную футбольную карьеру Эштона, и мы направились в столовую. Я налила всем алкоголя на выбор и поставила на стол исходящую паром лазанью.

- Пахнет чудесно, - сказал Кит.

Я положила парням по большому куску, удостоверившись, что в наших с Эми органы Дерека. Мне не терпелось его попробовать. Я надеялась, что мясо будет мягким, ведь извела море томатного соуса. Все принялись за еду. Эштон на нее просто набросился.

- Восхитительно, - сказал Кит.

Я наслаждалась вкусом. Теперь, поедая человечину, чувствовала себя намного лучше. Этого мне и не хватало. Почки были твердоваты, но не настолько, чтобы мои страхи по этому поводу оправдались. Я напряглась, когда Эми нахмурилась.

- Добавила что-то новенькое? - спросила она.

- Да, но это секретный ингредиент.

- Очень вкусно, - сказала Эми, успокоив меня. - Что бы это ни было.

- Спасибо, я очень старалась. Все наисвежайшее.

После ужина мы пошли в кабинет, чтобы еще выпить, и я включила последний альбом Дрейка. Вскоре Эми уже танцевала с Эштоном. Еще через несколько мгновений уже прижималась к нему. Его руки лежали у нее на талии, ее - обвивали его шею, словно гирлянда. Мы с Китом сидели на разных концах дивана. Я скучала, но улыбалась всякий раз, когда Эштон склонялся к губам Эми. Эта эгоистичная сучка так быстро предала Брайана!

- Так какие фильмы ты любишь? - спросил Кит.

- Ужасы.

- Серьезно? Тебе правда они нравятся?

- Я их обожаю.

- Немногие девушки любят страшное кино.

- Ты встретил одну из них.

- А какой твой любимый фильм?

- Они меняются. На данный момент "Ад каннибалов".

Он потер подбородок.

- Гм. Никогда о таком не слышал.

- Невежда. Это классика.

- Фильмы про каннибалов такие мерзкие.

Я не удержалась от смеха.

- Что? - удивился Кит.

Эми и Эштон обжимались в уголке, все еще стоя. Его руки были на ее ягодицах. Их губы до сих пор не разомкнулись.

- Давай оставим их наедине, - предложила я.

Мы встали с дивана и прошли в гостиную.

Оказавшись там, он сдержал отрыжку и схватился за живот.

- Что-то не так? - спросила я.

- Нет, все хорошо.

Я поняла, что у Кита разболелся живот, но он был слишком вежливым, чтобы сказать об этом. Не хотел потерять возможный секс, говоря, что его мутит от приготовленного мной блюда.

- Если нужно в ванную, иди наверх.

Он смущенно кивнул.

Мы сели на секционный диван. Кит был совсем рядом - собирался с духом. Я бы с удовольствием отвела его наверх и трахнула, если бы смогла во время секса перерезать ему горло отцовской бритвой. Я сомневалась, что Кит на это согласится, а трахаться с ним без насилия было бы так же скучно, как пылесосить.

Я услышала шаги на лестнице, пару секунд спустя закрылась дверь гостевой спальни.

- Кажется, твоей подруге действительно нравится Эштон, - пошутил Кит.

Я проигнорировала его.

- Расскажи о сестре Дерека.

Он моргнул.

- Что?

- Твой брат с ней встречается. Что еще он тебе рассказал?

- О чем?

- Блин, да о Дереке же.

- Вроде ничего.

- Она расстроена? - спросила я. Мне нужно было хоть что-то, привкус вызванной мной беды. - Семья напугана?

- Думаю, очень.

Боже, Кит, ты бесполезное ничтожество.

Было бы странно, если бы я продолжала спрашивать. Кроме того, похоже, он и так ничего не знал. Мне стало скучно. Удовольствие, которое я испытала, кормя гостей внутренностями Дерека, еще не померкло, но вечер тянулся, а Эми хорошо проводила время. Я ждала возможности посмотреть видео, пока моя ночь уходила в никуда, как...

Как торс Дерека.

- Я на минутку, - сказала я.

Пройдя по коридору, я подняла веревку и оказалась в ванной. Пахло отбеливателем, но я приоткрыла окно и включила вентилятор, так что запах не раздражал. Вода в ванне была мутной и коричневой, в ней гнил торс Дерека. Я наклонилась и вонзила ногти в его плоть. Кожа соскользнула, как у вареного цыпленка. Дело шло, пусть и медленно. Все же я радовалась, что щелочь уже в пути. Скрывая торс, я задернула шторку для душа, сняла трусики и спрятала их за унитаз.

Открыла дверь и позвала Кита.

- Что? - спросил он, сунув лицо в проем.

Я схватила его за воротник и втащила внутрь. Его глаза загорелись. Я забралась на раковину и раздвинула ноги. Медленно подняла подол, дразня его. Когда Кит увидел мою ""киску"", чисто выбритую этим вечером, фермерская ухмылка растянулась на его лице, словно мех аккордеона. Он даже не обратил внимания на запах в комнате.

- Полижи, - сказала я.

Присев на корточки, он начал кое-как делать мне куннилингус. Если бы не близость трупа, я бы совсем не завелась, но от моей тайны кровь прихлынула к "киске". Через несколько минут Кит встал и начал расстегивать джинсы.

Я резко его оборвала:

- Нет! Суй лицо обратно, сучонок!

Мне понравилось его разочарование, и все же он снова стал работать языком, не теряя надежды. Как нищий, желающий получить то, что никогда ему не достанется. Я закрыла глаза и вспомнила о ноже, входившем в Дерека снова и снова, о Кейтлин, бившейся в судорогах на смертном одре, о мистере Блэкли, обкончавшем милые трусики своей дочки. Схватила Кита за затылок и начала трахать его рот, изо всех сил вжимая лицо в промежность. Кончила от его хрипов.

Кит встал и вытащил свой стояк. Тот выпрыгнул из штанов, как розовый банан.

- Не сегодня, - сказала я, отталкивая его. - Я недостаточно хорошо тебя знаю.

- Но...

- Но что?

- Как насчет...?

Я ждала, но ему не хватило смелости спросить, и он остался ни с чем. Вообще-то я и не хотела ему отсасывать (или еще как-то удовлетворять). Мысль о том, что я оставлю его с "синими яйцами", была важным компонентом наслаждения, как и близость трупа.

- Эй, - сказала я. - Никому ни слова. Может, в следующий раз тебе повезет.

Глава 26

На следующее утро Эми раздражала меня, как сломанный детектор дыма.

- В постели он просто невероятный. Я даже не знала, разрешу ли ему, но он такой горячий. Я сдалась, понимаешь? Это было божественно. В тысячу раз лучше, чем с Брайаном. Ну... Брайан, конечно, неплох, но Эштон просто безумно хорош.

Эми смотрела в небо, ее глаза сияли. Говоря, она то и дело касалась моей руки.

- Не могу поверить, что мы действительно это сделали! Знаю, знаю... мне надо остыть. Но, божечки!

Я потягивала кофе.

- И что дальше?

- В том и вопрос. Я ведь ему действительно нравлюсь, так?

- Теперь-то уж точно.

Она шлепнула меня по руке:

- Перестань, он точно на меня запал. Если я брошу Брайана, мы с ним станем парой.

- Бросишь Брайана?

Эми, похоже, уже все обдумала. Это ставило под угрозу мой план подпитаться от бури ее эмоций. Я надеялась, что Эми будет винить себя за то, что сделала, и недооценила ее холодное сердце.

- Нам с Брайаном было хорошо вместе. Он всегда будет для меня особенным. Но ты совершенно права, Ким. Эштон - парень, который мне нужен. Меня надо было только подбодрить.

Эми поцеловала меня в щеку, и мой желудок свело.

- Спасибо, что открыла мне глаза.

Я улыбнулась и поморщилась. Дневной свет резал глаза. Эми подняла жалюзи, радуясь солнцу, как гребаная Белоснежка. Я почти ждала, что птички сядут к ней на руки и заноют.

- Ладно, - сказала она. - Вы с Китом сделали это?

- Он жаба.

- Что?

- Мы этого не сделали.

- Ну, если он не в твоем вкусе, пусть так. Хотя все равно плохо. Мне понравилось наше двойное свидание, - oна подошла к холодильнику и открыла его. - Умираю от голода.

- Осталось немного лазаньи.

Эми подняла контейнер, встряхнула его, и коричневатое, похожее на резину мясо сползло набок.

- Это еще что?

- Печень.

- Фу! Терпеть не могу! Когда я была маленькой, дед готовил эту дрянь. Твой отец ест такое?

- Вообще-то это для меня.

- Мерзость!

- Я приготовлю ее с луком. Говорят, это подчеркивает вкус.

- Съешь ее с бобами и бокалом отличного кьянти? - пошутила она.

Меня удивило, что Эми помнила реплику из "Молчания ягнят", что вообще смотрела фильм, появившийся до ее рождения. Я посмеялась, не столько над шуткой, сколько над тем, как близко она подошла к истине.

В дверь позвонили, я открыла и увидела курьера, возвращавшегося к грузовику. Взяла две коробки с порога и внесла их в дом.

- Что-то стоящее? - спросила Эми.

- Просто заказ.

- Я люблю заказывать онлайн. Это как слать себе подарки. Что ты купила?

- Щелочь.

- Это еще что?

- Чистящее средство. Для ванной.

- Ох. Не слишком весело, да?

- Посмотрим.

Эми ушла после завтрака. Она волновалась из-за Эштона и хотела все обдумать. Я обрадовалась, что осталась одна. От ее глупой болтовни моя голова превратилась в улей, полный рассерженных пчел.

Прошлой ночью я включила водонагреватель на полную, и теперь набрала в ванну с Дереком свежей, обжигающей воды. Засыпав торс щелочью, я накрыла ванну брезентом, придавив его края инструментами из гаража. Выкрутив термостат до упора, пошла на кухню накормить ворчащего траходемона, пока он не начал грызть стены моей матки. Порезала плоть Дерека и поджарила, как бекон, сделав себе сэндвич на бублике. Отнесла его наверх и положила у компьютера. Взяла камеру из гостевой спальни, подключила ее к компьютеру и посмотрела, как Эми отсосала Эштону, прежде чем он трахнул ее в миссионерской позиции, а потом по-собачьи и обкончал ей задницу. Она дала ему без резинки. У камеры был режим ночного видения, но они не выключили лампу у кровати, и картинка была превосходной. Я видела все. Эштон был первоклассным самцом, но это Эми меня завела. Обнаженная, она была еще прекрасней, чем я представляла. Тогда-то мне стало ясно: я должна ее сломать. Не из зависти к ее внешности, а из глубинной, кипучей жажды уродовать и разрушать самые прекрасные вещи в мире: юность, красоту, силу и любовь к жизни.

Я открыла вторую коробку, которую мне принесли - со склада секс-шопа, - и поставила ее на стол. Вытащила новый, полый дилдо. Открутила его крышку, расстегнула пластиковый мешочек и вставила отрезанный член Дерека в латексный корпус дилдо, подложила ваты и закрыла его. Снова включила видео и быстро кончила, оттрахав себя новой игрушкой. После оргазма я сохранила видео и открыла самые популярные порносайты - первые в Гугле, если набрать "Бесплатное порно". Зашла в раздел домашнего видео и загрузила ролик, назвав его "Девочка-блондиночка Эми обманывает своего парня". Я знала, что слова "девочка" и "блондиночка" привлекут внимание. Пришлось зарегистрироваться. Я назвалась Грязным Эштоном.

* * *

Отрываясь от домашнего задания, я читала о знаменитых случаях каннибализма и ворарефилии - сексуальной девиации, характеризуемой желанием быть съеденным. Читала об убийцах-людоедах вроде Альфреда Пакера[14] и Объединенном революционном фронте[15] в Западной Африке, о каннибализме ради выживания, как в случае с регбистами из колледжа "Стелла Марис", которым после авиакатастрофы пришлось есть умерших членов команды, о разных племенах, пожиравших человечину из суеверия, мести или во время ритуалов, как маори или индейцы Карибской Америки. Я чувствовала определенное родство со всеми этими людьми, ведь ела человеческую плоть потому, что хотела, и, чтобы спастись от клыков траходемона, превратила принятие пищи в ритуал или по крайней мере в рутину.

Но больше всего меня заинтересовал случай Мауеровых, семьи из Чехии. Всего шестнадцать лет назад они истязали, насиловали и свежевали двух мальчиков. Мама и тетя держали ребят на цепи в подвале, в дерьме, и даже заставляли их резать друг друга. Семья была частью каннибальского культа, возглавляемого мужчиной, известным только по прозвищу Доктор. Он посылал Мауеровым СМС о том, как пытать детей. Мать содрала с них кожу, пока они были живы, и вся семья этим полакомилась. Мауерова использовала видеоняню, чтобы наблюдать за мучениями мальчиков в уюте гостиной. Ее арестовали, когда сосед купил видеоняню той же марки, чтобы следить за собственным ребенком. Прибор перехватил трансляцию из подвала Мауеровых, и соседи вызвали полицию. Несмотря на то, что детей пытали и свежевали, они выжили.

Эта история привлекла меня из-за семейных уз. Мать, пожиравшая собственных детей, казалась кривым зеркалом моей ситуации. Зародыш грыз меня, когда я не давала ему желаемого. Если воды отойдут, вытолкну ли я траходсмона в мир, или он прогрызет дыру в моем животе скрежещущими, острыми, как у акулы, зубами? Может, в крови некоторых семей таилась склонность к людоедству? Было ли это генетической мутацией или чем-то обыденным, но забытым в ходе эволюции?

Закончив работу по французскому, я спустилась и проверила Дерека. Он стал грудой длинных костей в вонючей поносной жиже. Я надела перчатки, выпустила воду и достала кусочки, забившие слив. Принялась собирать кости, размышляя, смогу ли размолоть их в муку. Просто выбросить их показалось мне расточительством, но я хотела поскорее с этим закончить, чтобы дом снова стал чистым и уютным. В конце концов я решила положить их в пакет и в сумку и на время оставить в гараже.

Глава 27

Кейтлин была слабой и уязвимой, а Эми нет. Моя лучшая подруга мне доверяла, хотя и не так сильно, как Кейтлин. В последней были невинность и наивность. Эми этими чертами не обладала. Она сама была коварной и жестокой и легко распознавала подставу и манипуляции, так как являлась в них экспертом. Я приготовилась к непростой игре.

Прошло несколько дней. Я не слышала ничего о Дереке, и это убедило меня: он действительно никому не сказал, куда пошел. Слухи об онлайн-порно с Эми тоже не появились. Я раздумывала, не воскресить ли свое альтер эго в фейсбуке, Билли, но решила, что не стоит. Это было бы повторением пройденного с Кейтлин. На Эми дрочили извращенцы по всему миру, что само но себе радовало. Если кто-то из наших знакомых увидит ролик, это станет приятным бонусом, но я не хотела делать его вирусным. Порно с Эми могло еще понадобиться - пригодится как один из инструментов, который можно использовать в подходящее время.

Все же я решила удалить ролик с сайтов - только потому, что загрузила его с домашнего компьютера. Эми и Эштон могли об этом узнать и потребовать ответов. Жестко. Эми будет в ярости. Все и так знали, что грязные фотки Кейтлин сделаны у меня дома. Я не хотела прослыть мерзкой вуайеристкой, если речь зайдет о месте съемки. Потерять дружбу Эми я не боялась, но это помешало бы ее уничтожить. Если я собиралась вонзить нож Эми в спину, надо было держать ее как можно ближе.

Видео набрало уже больше двух тысяч просмотров. Ведро спермы, - подумала я.

* * *

Эми лизала шоколадное мороженое, стараясь, чтобы оно не стекло с рожка ей на руку. Набережная кишела буйными детьми и блуждающими родителями. С усталым видом они таскали бумажные подносы с барбекю - единственным, что их здесь радовало. Рев американских горок заглушал все, включая гудки и лязг из темных глубин зала игровых автоматов. За тротуаром блестел Атлантический океан, орды полуголой молодежи играли в волейбол под теплым солнышком в выходные на День памяти. Рядом со мной Дакота лизала свое мороженое, соблазнительная в черном бикини. Большие пышные груди были почти открыты и уже загорели, хотя лето только началось.

Эми бросила Брайана и теперь встречалась с Эштоном. Легкость, с которой она это провернула, просто бесила. Я так хотела смятения и слез, хотя бы с одной стороны.

Но сегодня был день без парней, только наше время. Конечно, мы хотели покрасоваться и пофлиртовать, но с кем-нибудь новым. Мои подружки надели только купальники и юбочки, а я пляжное платье, чтобы скрыть медленно надувающийся живот. Большие черные очки отлично защищали от мира вокруг.

- Итак, - сказала мне Эми, - мы устраиваем вечеринку или нет?

- Даже не знаю, стоит ли после того, что случилось на прошлой. Не хочу, чтобы люди пришли пялиться на комнату, где Дерек изнасиловал Кейтлин.

- Никто и не будет.

- О Кейтлин уже все забыли, - вставила Дакота. - Все говорят только об исчезновении Дерека. Это новость недели.

С момента его исчезновения прошло семь дней. Полиция всех опросила.

- Интересно, сказала я. - Он не оставил следов. Ни записки, ни звонка. Даже машины не взял.

Эми покачала головой:

- Не думаю, что он просто сбежал. Мне кажется, с ним что-то случилось.

- Например?

- Что-то связанное с Блэкли.

- О чем ты? Думаешь, его кто-то похитил?

- Может, и хуже. Брат Кита рассказывал, что, по словам сестры Дерека, копы не исключают возможности убийства.

- Ничего себе, - пробормотала Дакота.

Я опустила молочный коктейль.

- То есть они подозревают семью Кейтлин?

- Не знаю, но думаю, это очевидно. У них ведь на Дерека зуб.

- Это мягко сказано, - уточнила Дакота.

- Именно. Они должны хотеть его смерти, так?

- Я знаю ее маму, - сказала я. - Она бы никогда не причинила ему вреда.

- Кто говорит, что это она?

Я подумала об этом и о костях в сумке у меня в гараже.

* * *

Полиция могла наблюдать за Блэкли. Постоянная слежка была маловероятной, но я не хотела рисковать понапрасну, так что поехала по улице за их домом. Стояла глухая и безлунная ночь. Я надела черные джинсы и черный свитер с горлом и прихватила отцовскую лыжную маску, ту самую, которую он всегда брал зимой в Нью-Гемпшир. Лопата была в багажнике, вместе с мусорным мешком, в котором лежали кости.

На глаза попался пустой дом с табличкой "Сдается" на почтовом ящике. Я проехала мимо, стараясь уловить малейшие признаки жизни. Развернулась и припарковалась у дома, чтобы моя машина не привлекла внимания. На подъездной дорожке не было фонарей - меня окружили тени. Я нервничала, но и предвкушала риск. Даже траходемон зашевелился, переняв мое возбуждение. Я вытащила из багажника мешок и лопату и как могла быстро обогнула дом с той стороны, которую не задевал свет уличных фонарей. Побежала к стене деревьев - рощице, что отделяла этот участок от улицы Блэкли. Я натянула маску и ее ткань сразу же стала влажной от моего дыхания.

Вошла в рощицу, морщась всякий раз, как под ногами хрустела ветка или шуршала земля.

Вокруг царила жуткая тишина. Мой сфинктер сжался, волосы встали дыбом. Из-за тяжелой одежды я вспотела. Перевела дух, прежде чем броситься к задним дворам. Жилище Блэкли было через три дома от того, к которому я вышла. Пришлось углубиться в рощу и тихо-тихо прокрасться вдоль улицы. Добравшись до заднего двора - здесь мы с Кейтлин провели множество вечеров, разучивая элементы, которые она никогда не покажет, - я остановилась под деревьями на самой границе участка - так близко, как могла, оставаясь невидимой. Положила мешок на землю, открыла его и принялась копать.

* * *

Эми недооценивала происходящее, но она и не знала полной картины. Как и сестра Дерека. Полицейские не просто рассматривали версию убийства, они копали под Симону Блэкли в связи с исчезновением Дерека Шехтера.

Через два дня после того, как я зарыла останки на краю участка Блэкли, ее арестовали, а через три Эми поделилась со мной слухами, восходящими, как обычно, к сестре Дерека. Я так сильно сжала телефонную трубку, что рука затряслась.

В каком прекрасном мире мы живем!

- Ты, наверное, шутишь, - сказала я.

- Нет. Это все правда. Сто процентов.

- Они думают, что он мертв?

- Ну, ее имейлы на это намекают.

- Безумие какое-то.

Так и было. В тюрьму Симону привела не выкопанная мной неглубокая могила: она действительно мутила что-то сама. После того, как Дерека отпустили под залог, Симона начала искать профессионала для работы вроде той, которую AC/DC в своей песне называют "грязной"[16]. Она прочесала сайты с местными вакансиями, даже рылась в группах извращенцев, которые постили рассказы о вымышленных убийствах. Начала переписываться с мужчиной, утверждавшим, что он киллер. Они обменивались личными сообщениями, обсуждая способ убийства и цену.

Было неясно, отменила ли Симона заказ после пропажи Дерека, или киллер оказался копом под прикрытием. Никого, кроме нее, по этому делу не арестовали. Эми не знала, почему детективы изначально связали Симону с исчезновением Дерека. Я подумала, что, возможно, она была неосторожна и начала искать убийцу в притонах для алкашей, где пыталась утопить свое горе. Проболталась в пьяном угаре. Меня приятно удивила сила ее ярости. После того, как у нее забрали мужа и дочь, она свихнулась, превратилась из провинциальной мамочки в одержимую местью фурию. В Блэкли была тьма, которую они прятали от мира и, возможно, даже от себя. Мистер Блэкли избил беременную девочку, которой сделал ребенка, а его жена нанимала киллера для убийства семнадцатилетки. Едва ли они походили на семью из ситкома, которой хотели казаться. Я содрала с них лак, слой за слоем, обнажив гнилое дерево.

- Слов нет, - вздохнула Эми. - Он ведь был нашим другом. И вдруг поворот как в фильме про гангстеров.

- Блин, неужели его действительно убили?

- Вполне возможно. Кошмар какой-то. Я много думала о Брайане. Он уже потерял любовь всей своей жизни, а теперь еще и лучшего друга.

Ее тщеславие поражало.

- Ты говорила с ним?

- Нет. Это будет выглядеть странно.

- Боишься, что это не понравится Эштону?

- Я не об этом.

- Ну, я не думаю, что он будет против, учитывая обстоятельства.

На линии повисло молчание.

- Думаешь, стоит? - спросила она.

- Ага, - я хотела всколыхнуть в ней сомнения, на появление которых надеялась, когда толкала Эми в объятия Эштона. - Это будет невероятно мило с твоей стороны. Все узнают.

Подкармливать ее нарциссизм - значило ей управлять.

- Ты права. Это будет сильно - осмелиться утешить бывшего в трудную минуту.

Я почувствовала, что она смотрится в зеркало.

- Конечно. Ты замечательная, Эми.

* * *

Я оставила дверь открытой, и Дакота вошла в дом уже в пижаме с большой сумкой на плече.

- Как жизнь, сестра? - спросила она, заходя на кухню.

Мы с Эми и Бриттани пили вино с легкой закуской. Пижамная вечеринка могла бы показаться детской, но пижамная вечеринка со спиртным и без родителей - это совсем другое дело. Эми была в пижаме, а Бриттани в спортивных шортиках и зеленом топике, который подчеркивал ее ярко-рыжие крашеные волосы.

Я налила Дакоте вина. На мне была шелковая пижама, и взгляд Дакоты скользнул по моей фигуре. Она немного покраснела, когда я застала ее за этим.

- Нехилые новости, - сказала Дакота.

Эми, жадная до сплетен, повернулась к ней:

- Что такое?

Дакота покопалась в сумке и вытащила что-то свернутое в чистом пакете.

Бриттани ухмыльнулась:

- Свежая газета?

- Ага. Отец их еще выписывает. Местная.

- Я даже не знала, что их еще выпускают.

Дакота вытащила ее из пакета, расправила и повернула к нам, чтобы мы могли прочесть заголовок.

- Срань господня! - воскликнула Эми.

Я открыла рот, чтобы не улыбнуться.

Заголовок тянулся поверх фотографии рощицы, огороженной полицейской лентой, за которой мужчины в защитных костюмах стояли над маленькой горкой земли. Немецкая овчарка в жилете К-9 замерла на краю ямы.

"Человеческие останки нашли у дома женщины, обвиняемой в убийстве подростка".

Кончики пальцев на ногах защипало, и я скрючила их, чтобы унять дрожь. Пол и земля уплыли из-под ног, и я снова взлетала, купалась в крови. Ощущала ее запах и вкус, но не могла увидеть. Забывшись, я застонала.

- Да уж, - сказала Дакота. - Кажется, наш город превратился в "Игру престолов".

Эми взяла газету в руки и всмотрелась в нее, словно думала, что заголовок может быть шуткой.

- Так и есть, - подтвердила она. - Дерек действительно мертв.

Я удивилась печали в ее глазах, пока не поняла, что все напоказ. Святая Эми - золотое сердце с дерьмом внутри.

- Он был таким крутым, - сказала Бриттани, обхватив себя руками.

- Он был одним из нас, - произнесла Эми.

И вот Дерек Шехтер снова стал популярен. Это было потрясающе. Люди будут поливать тебя грязью, пока не сломаешься и не упадешь на колени, но стоит тебе умереть, и они снова твои лучшие друзья. Они питались кровью, как пиявки, примазываясь к твоей трагедии.

- Он этого не заслужил, - сказала я.

Но это была неправда. Они все это заслужили.

Я налила себе еще вина, безмолвно празднуя. За исключением монстра, пухнущего в моем животе, год был потрясающим, а ведь только перевалил за середину. Все шло по-моему: даже если случались ошибки, я обращала ситуацию в свою пользу, полагаясь на ум, безжалостность и удачу.

- За Дерека, - сказала Дакота, поднимая бокал.

Мы чокнулись и выпили в его честь.

За Дерека, - подумала я, - оказавшегося после смерти полезней, чем при жизни.

Эми опустила бокал:

- Думаете, занятия снова отменят? Если да, нужно куда-нибудь прокатиться.

* * *

Они не только повесили на Симону убийство Дерека, но и обвинили ее в смерти мужа. Это было в газетах. Во всех книгах по криминалистике, которые я читала, говорилось, что чаще убивают близкие, чем незнакомцы. Газеты не называли причину, по которой Симона попала под подозрение. Думаю, детективы поверили, что она оказалась убийцей Дерека или наняла киллеров, и предположили, что она причастна и к убийству мужа. В ночь его смерти с ней была Кейтлин, но ведь она это не подтвердит. Симона могла говорить о своей невиновности до посинения. С ее перепиской в Сети, никто бы ей не поверил. У нее был мотив для убийства Дерека, и можно назвать сотни причин, по которым жена захочет избавиться от мужа. Может, она обнаружила, что мистер Блэкли ей изменял, или хотела получить страховку, или он просил у нее развода, тогда как она была против, а может, ее просто тошнило от звуков футбольных матчей, доносящихся из гостиной. Симона серьезно вляпалась, и этот кошмар должен был окончательно свести ее с ума. Я бы не радовалась сильней, убив ее своими руками.

Ну, если только чуть-чуть.

У меня кончилось мясо Дерека.

Глава 28

Теплый летний ветерок овевал мое тело, когда я взлетела в воздух и, сделав сальто, вернулась в руки Саммер Скотт и Мэнди Кларк, моих баз[17], и еще одной чирлидерши, Конни, заднего споттера[18]. Школа снова открылась после траура по Дереку, но через две недели занятия кончатся. Только не наши тренировки. Мы должны оставаться в прекрасной форме. Наш тренер, миссис Моррелл, дунула в свисток, чтобы вызвать следующую группу. Девчонкам предстояло сделать сплит-лифт[19]. Ветер растрепал наши косички и хвостики. Грязно-белые волосы миссис Моррелл - вышедшие из моды перышки - вставали волной, когда она щурилась на солнце.

Мы с Мэнди взяли энергетики с трибун и уселись. Облегченно вздохнули, когда холодный металл прикоснулся к бедрам.

- В следующем году перейдем на шестой уровень, - мечтательно сверкая глазами, сказала она. Открытка, а не девочка. - Будем старшими в группе.

- От лагеря чирлидерш до Международного молодежного турнира долгий путь.

- Это точно. Я думаю снова записаться в лагерь. Хочу быть готовой к следующему году - к Национальному чемпионату и так далее.

- Да пожалуй, ты права. Миссис Моррелл уже запланировала тренировки в парке. Я просто не хочу все лето заниматься одним чирлидингом.

И ты беременна.

- У тебя другие планы? - спросила Мэнди.

- Я точно что-нибудь придумаю.

В другое время я бы запланировала курсы или еще что-нибудь, но весна выдалась, мягко говоря, беспокойной. Нужно было столько всего сделать - претворить в жизнь черные, мерзкие мысли, которые делали меня живой. Я чувствовала, как они таятся на краю каждого рассвета, вползают в мою жизнь, словно тараканы. Они наполняли мою голову красным шумом, топили мои сны в крови и дарили кошмары, где искаженные версии моих родителей пытали на горящих игровых площадках. Тела, раздутые слоновьей болезнью, пузырились ожогами и источали гной, мать в петле свисала с качелей, отец был распят на шведской стенке. И всем правил голод, ужасный и ненасытный. Он пожирал меня изнутри, словно рак.

Мэнди подняла плечи:

- Год выдался просто безумный, да?

* * *

Я подскочила на постели от боли.

Она пронзила меня как раскаленная кочерга, разворошила внутренности, опалила от пищевода до ануса. Матку свело судорогой, и я закашлялась и перекатилась набок на случай, если меня вырвет. Я вся вспотела и тряслась, как в лихорадке. Из вагины толчками вырывался воздух. Кровь пульсировала в ушах. Даже зубы болели.

Траходемон орал внутри, нас обоих ломало.

Я кое-как села и попыталась слезть с кровати, но пуля агонии настигла меня, и я рухнула на пол.

Как хорошо, что отца нет дома!

Я начала подниматься, но в животе забурлило, и судорога отправила меня на пол. Я поползла к ванной на четвереньках, надеясь, что успею прежде, чем что-нибудь вывалится из одной из моих дырок. Оказавшись внутри, я выбралась из одежды и залезла в ванну. Включила горячий душ. Сидела под ним и хныкала. Мне стало легче, но живот еще болел, и эта боль угрожала обернуться новой, более страшной.

Ты должна накормить его.

Я постаралась умаслить его сырыми стейками и яйцами, но это была лишь затычка для дамбы, продолжавшей трескаться.

- Мне нужно время, - сказала я траходемону.

Мои кишки словно взорвались. Я содрогнулась всем телом, сбила шампунь и гель для тела с полочки.

Ты должна накормить его.

Должна накормить его немедленно.

Я вгрызлась в кутикулы, отрывая маленькие кусочки плоти и глотая их. Боль стала ослабевать, но я знала: этого мало. Очень мало. Подушечки больших пальцев на ногах загрубели от чирлидинга, так что я вцепилась в них, отрывая полоски жесткой, сухой кожи. Они были больше кутикул, и жевала я дольше. Подождала, пока закуска уляжется в животе - в животе траходемона, - и откинулась назад, надеясь, что она его сдержит. Но боль вздулась снова, как газовый пузырь. Нарастала постепенно и неотвратимо. Я начала биться, пытаясь ее унять, разбрызгивая воду, в то время как мои крики отражались от стенок ванны. Когда боль достигла ослепительного крещендо, внутри меня что-то сломалось и я в панике схватила женский станок с края ванны. Поддела пластиковую оболочку ногтями, разломала ее и вытащила лезвие.

Не желая светить шрамами, я вонзила его с внутренней стороны бедра и едва это почувствовала - так сильно болел живот. Рука тряслась, и мне пришлось поддерживать запястье, чтобы линии были прямыми. Вырезав прямоугольник два на три, я сунула край лезвия под кожу и начала водить туда-сюда, отделяя кожу от плоти под ней. Показалась кровь, размывая линии, так что я переместилась под кран, чтобы порез оставался чистым. Поработав лезвием, как пилой, я подцепила кожу ногтями и потянула, проверяя, отойдет ли она. Кое-где я не смогла ее отрезать, и мне пришлось сунуть ногти поглубже и рвануть - снизу вверх. Кровь забрызгала стенки ванной и алым водоворотом ушла в слив. Был момент жгучей боли, но потом наступило онемение, продолжавшееся, даже когда лоскуток кожи оторвался от тела, чавкнув, как влажная липучка.

Пару секунд я его просто разглядывала. Он казался какой-то диковинкой, словно и не являлся частью меня. Я была восстанавливающейся мясной фермой, а мать всегда кормит отродье своим телом.

Кожа была мягкой и скользкой.

Куда вкусней, чем у Дерека.

* * *

Девчонки были лучше на вкус. Теперь я это точно знала.

Ненавидела отметину, оставшуюся на идеальном теле, но, боже, я была такой вкусной. Она затянется. Я не резала слишком глубоко, продезинфицировала рану алкоголем и закрыла марлей. В моем шкафчике было полно дорогих кремов, которые могли не дать появиться шраму. Даже если он останется, то в потайном месте, где очень немногие смогут его увидеть. Кроме того, всегда можно обратиться к пластическому хирургу.

Да у меня и не было выбора. Звереныш рычал, и только это его успокоило бы. Скормить ему клочок кожи лучше, чем ждать, пока он прогрызет мой живот. Но я не могла свежевать себя, как оленя. Аутосаркофагия в прямом смысле сводила в могилу. Мне нужна была человечина, и много. Всегда лучше делать запасы. Я была так расточительна с Дереком, выкинула и растворила хорошее мясо (хотя, конечно, не все оно было нежным, от некоторых частей - слишком жестких и жилистых - пришлось бы избавиться в любом случае). Теперь я за это расплачивалась. Лоскуток кожи, который я скормила траходемону, успокоит его ненадолго. Пришло время хорошенько подумать. Мне требовался план.

Я поиграла с мыслью об убийстве бездомного: его бы никто не хватился, но испугалась, что жертва может быть грязной или больной. То же самое можно было сказать о шлюхе с сайта знакомств. Я хотела человечины, но вовсе не желала подцепить СПИД или хлебнуть патогенов. Выбирая жертву, я знала, что она будет относительно молодой. Небольшой и чистой, не успевшей испортиться.

К счастью, таких в моем окружении было много. Целая школа, полная свежего мяса. Из качков можно было наделать стейков и котлет, но меня влекли нежные тела девушек. Я чувствовала, что будет меньше отходов, с ними проще разбираться, хрупкие фигурки скорей поддадутся ножам и зубам.

Достаточно легко найти случайную жертву. Любая девочка из школы будет рада тусить со мной, и Кейтлин прекрасный тому пример. Я могла завести первогодку в лес без разговоров. Она бы пошла со мной, слишком восхищенная, чтобы почуять опасность. Ее тело будет мягким и нежным, еще хранящим детскую припухлость. Потрошить такую будет куда легче, чем тушу Дерека.

Но в этом плане был изъян.

Любая девчонка, с которой будет зависать суперзвезда школы, растреплет об этом. Похвастается друзьям. Все будут знать, с кем она гуляла, когда исчезла. Лучше бы мне отправиться в лес со старой знакомой, которую и уговаривать не придется.

Но кто из моих подружек созрел?

Глава 29

Мы с Дакотой редко тусили вдвоем, но вопросов бы это не вызвало.

В редких случаях, когда я звала ее в гости, она всегда соглашалась. Это подчеркивало ее значимость. На самом деле Дакота была просто дополнением ко всему, что устраивали мы с Эми. Мой интерес убедил бы ее, что она стала популярней. Вот и вся мотивация, которая ей требовалась.

- Конечно, - сказала она. - С радостью.

- Прекрасно. Дом будет в нашем распоряжении.

- Твой папа уехал на целую вечность, да?

- Он заключил договор, а теперь они осматривают место строительства новых зданий.

Последний урок закончился, и мы забрали из шкафчиков нужные книги. Я дождалась конца дня, чтобы поговорить с ней. Тогда у нее не будет времени рассказать кому-нибудь еще, куда она собралась и с кем. Обычно Дакота садилась на автобус. Она была рада поехать со мной, но попросила остановиться у ее дома - закинуть учебники. Дакота была девочкой с ключом - одна из причин, по которой я ее выбрала. Она приходила и уходила, когда угодно, никогда не спрашивая разрешения у матери. Ее мама работала полный день и возилась с пятилетней дочкой, ребенком от второго мужа, который ушел в туман, как и отец Дакоты. Я встречала ее пару раз. Она была типичной американкой, сохранившей следы былой красоты, но измученной и преждевременно постаревшей от стресса и разочарований. Эта женщина считала, что ее дочь способна о себе позаботиться, и Дакота пользовалась подростковой свободой, даже бравировала ей.

- А у тебя дома никого? - спросила я.

- Да. Мама работала утром, но написала эсэмэску, что остается на сверхурочные. Мария у няни - у нашей подруги детский сад на дому. Мы постоянно ее там оставляем.

Она не спросила, почему я интересуюсь. Задумалась, вероятно, о близящихся каникулах и высунула руку из окна, ловя ветер. Низкий V-образный вырез открывал глубокую ложбинку, говорившую, что Дакота вскоре станет еще более роскошной и пышногрудой красоткой, если, конечно, до этого доживет. Глядя на ее дыни, я представила, что варю одну в кастрюле, пока мясо не расползается, словно филе.

Я хотела заманить ее куда-нибудь. Мне не нужны были новые трупы в доме. Я скорей бросила бы тело, чем снова заморочилась расчлененкой. Но плана у меня не было. Я могла бы соврать, что нашла уединенный ручей в лесу и хочу ей показать. Но Дакота не фанатела от зелени. Нужно было как-то извернуться, сказать, что это идеальное место для пикника, например. Я бы могла заманить ее в лес у подножия горы, далеко от тропинок, убить и смыться, унеся с собой спортивную сумку, полную мяса. Дерьмовый план, но что еще оставалось? Здорово было бы найти заброшенный сарай, где можно подвесить ее за лодыжки и распотрошить от пизды до грудины, разделав, как олениху. Но такой возможности не было. Пустой дом или торговый центр мог бы сгодиться, но Дакота не любила лезть в заброшки и удивилась бы, предложи я нечто подобное. Поэтому, когда она попросила заглянуть к ней, чтобы оставить учебники и переодеться после жаркого, душного дня, я поняла: это шанс. Как только Дакота подтвердила, что дома пусто и никто не придет еще несколько часов, у меня появился идеальный в своей простоте план. Убить ее там показалось мне отличной идеей. Можно было оставить тело на месте преступления, сделать вид, что это проникновение со взломом, грабеж или изнасилование, повлекшие смерть. Все же оставались поводы для беспокойства. Было светло, стемнеет только к семи. Кто-нибудь мог заметить, как я вхожу или выхожу. Люди заговорят об убийстве, кто-то вспомнит мою машину на подъездной дорожке, и меня вычислят. В школе не обратили внимания, что мы уехали вместе, но люди могли гулять с собакой или проверять почту во время нашего приезда. Нужно было действовать осторожно. Я рисковала сильней, чем хотела, но времени не осталось. Траходемон не собирался ждать, а я не выдержала бы новых мук из-за того, что не смогла раздобыть еды. Пришла пора испытать судьбу.

Дома Дакота провела меня в свою комнату в конце коридора. Я сказала, что тоже хочу переодеться, чтобы она не удивилась, что я взяла с собой спортивную сумку. Я приготовила ее утром, наполнила пакетами. Это была не новая сумка с эмблемой команды и даже не старая - просто дешевка, которую я прикупила специально для этого. Я выкину ее без труда. Мы уже тусили у Дакоты. Я знала планировку дома и могла легко найти ножи на кухне или инструменты в гараже. Не придется пользоваться своими.

Мы зашли к ней в комнату. Она бросила сумку с учебниками на незастеленную кровать и положила мобильник на комод. Выдвинула верхний ящик и достала трусики и бюстгальтер, а потом нашла в шкафу топик и шорты.

- Скоро вернусь, - сказала Дакота, отправившись в ванную напротив.

Как только она ушла, я схватила ее мобильник и проверила отправленные сообщения. Дакота никому не написала, что тусит со мной. Она автоматически входила в соцсети, так что я проверила ее фейсбук, твиттер и инстаграм на случай, если она написала, с кем и что делает. Ничего. Похоже, Дакота не любила постить о чем-либо заранее. Это снизило бы интерес к фоткам, и лайков было бы меньше.

Я отложила мобильник. Представила ее в ванной, стягивающей влажные от пота трусики. Представила, как ее пышное, сочное тело извивается подо мной, грудь к груди, языки сплетаются. Подумала, что почувствую, если наши "киски" соприкоснутся.

Я скинула кроссовки и прошла по коридору.

Дверь ванной была приотворена, и я медленно открыла ее, застав Дакоту голой, не считая бюстгальтера, с трудом удерживающего пышную грудь.

- Эй! - воскликнула она, прикрывая промежность. Усмехнулась, а не разозлилась. - Я еще переодеваюсь, Ким.

Я улыбнулась и смерила ее взглядом. От ее форм мой клитор набух и запульсировал.

- Ты такая горячая, - сказала я.

Теперь улыбнулась уже она. Немного покраснела, обвела взглядом комнату, но ни на чем не задержалась. Все еще прикрывала ладонью аккуратно подстриженный кустик, но другая рука беспокойно поправила волосы.

- Э-э-э, спасибо, - ответила Дакота.

- А я горячая?

Она просто смотрела на меня, не говоря ни слова, так что я стянула футболку через голову. Дакота все еще молчала, но ее взгляд притягивала определенная точка. Я расстегнула бюстгальтер, чтобы она могла рассмотреть все как следует. Звякнув застежкой, он упал на кафель.

Дакота колебалась.

- Э-э-э... что ты делаешь?

- Ты ведь об этом думала, да?

- Я...

Она не отрицала, и я помнила, как Дакота на меня смотрела. Я скинула джинсовые шорты. Теперь мы обе были почти раздетыми в крохотной ванной. У нас был один комплект белья на двоих.

- Я никогда раньше не пробовала с девушкой, - сказала я. - А ты?

Ее голос был непривычно тихим:

- Н-нет.

- Тебе любопытно?

Моя рука скользнула в промежность и погладила трусики. Дакота заморгала.

- Что с твоей ногой?

Я забинтовала ее, но на белой ткани проступили розовые пятнышки.

- Поранилась на тренировке, - ответила я и приблизилась.

- Это ведь не шутка? Ты меня не разыгрываешь?

Я медленно взяла ее за руку, которой она прикрывала ""киску"", и положила себе на грудь.

- Просто потрогай. Посмотрим, как это.

Она замерла, но не отстранилась. Моя рука опустилась ей на талию, скользнула по бедру. Кожа была нежной, как у ребенка: скорее всего, Дакота постоянно пользовалась кремом, чтобы загар не повредил. Она робко погладила мою грудь, пальцы задели сосок, как перышки. Я шагнула к ней, коснулась губами щеки, шеи. Она сдалась. Мы начали целоваться. От вкуса ее губ у меня в животе забурлило. Мы не обратили внимания.

- Я не лесбиянка, - прошептала Дакота. - Просто хочу попробовать.

Я заткнула ее поцелуем с привкусом "Тик-така", который она съела чуть раньше. Язык Дакоты танцевал у меня во рту, теплый, влажный и гибкий. Пульсировал от страсти. Мне хотелось влезть в нее через этот маленький жаркий рот, вылизать изнутри и выползти из "киски", словно младенец-переросток, разорвав влагалище, сломав тазовые кости, сместив бедра. Мой живот снова забурлил, предвкушая человечину. Матка горела огнем.

Сняв с нее бюстгальтер, я пробежала пальцами по трепещущим пышным грудям, и Дакота застонала. Ее язык все еще был у меня во рту. От податливости ее плоти, запаха феромонов, вкуса ее десен траходемон возбужденно захрипел. Страсть сделала меня нетерпеливой. Мои зубы нежно сомкнулись вокруг ее быстрого языка, и я втянула его глубже, а затем укусила изо всех сил.

Крик Дакоты оглушил меня. Я почувствовала кровь, густой, соленый вкус, от которого сердце заколотило в ребра. Она попыталась меня оттолкнуть, но я обняла подругу, прижав ее руки к бокам. Дакота была тяжелей меня, но я была гимнасткой и чирлидершей, а она редко занималась спортом.

Дакота попыталась отвести голову, но я сжала зубы сильней. Она завизжала и содрогнулась, кровь побежала по ее подбородку. Дакота врезала коленом мне в пах, и я отшатнулась, сложившись от боли. По ее пылающему лицу покатились слезы, из горла вырвался булькающий крик, она бросилась к двери. Я схватила ее за волосы, втащила обратно в ванную. Дакота поскользнулась на окровавленной плитке и упала на меня. Я устояла, но она рухнула на пол, чуть не ударившись головой об унитаз. Я подняла сиденье, обхватила ее голову обеими руками и сунула в чашу. Ванная пульсировала. Дакота пиналась и царапалась - ногти сдирали кожу с моих предплечий. После третьего удара о край унитаза кровь из разбитого лба забрызгала чашу и окрасила воду алым. Ужас придал Дакоте сил, она встала, молотя руками воздух, и оттолкнула меня назад. Я врезалась в стену из гипсокартона так, что оставила на ней вмятину. В позвоночнике щелкнуло от удара. Кровь из раны на лбу залила Дакоте глаза, ослепляя. Она потащилась к выходу из ванной, пуская ртом кровавую пену. Добралась до двери, когда я встала.

У раковины была подставка для зубных щеток, еще на ней лежали расческа и ножницы из нержавейки. Я схватила их. Зажала в кулаке, так что наружу выступали только лезвия. Убедившись, что они лишь немного разведены, метнулась к Дакоте, когда она открывала дверь. Лезвия вонзились ей в правое плечо и застряли. Она врезалась в дверь, задрожавшую от удара. Снова упав, Дакота схватилась за дверную ручку, но та выскочила из скользких от крови пальцев. В адреналиновом бешенстве я повернулась к унитазу, подняла крышку бачка и ударила Дакоту в темя. Звук был такой, словно раскололи орех, и она рухнула на пол. Ее конечности подергивались, изо рта текли слова, которые я не могла разобрать. Она попыталась подняться, но только перевернулась на спину. Я подняла тяжелую крышку над головой, замахнулась так, что край почти коснулся моих лопаток, и обрушила ее на прекрасное лицо Дакоты.

Удар был жутким. Нос своротило набок, хрящи содрало, обнажив комок кровавых соплей. Крики оборвались, глаза закатились, веки трепетали как крылышки мотыльков. Я била снова и снова, и траходемон хихикал и хлопал в ладоши, глядя, как лицо Дакоты превращается в алый фарш с осколками костей. Я решила, что это куда эротичней, чем ее трахать. Я уничтожала нечто столь милое и чистое, губила юность и красоту, крала жизнь девочки-подростка, забирала ее навек. Теперь в ней проступило иное очарование. Она стала шедевром разрушения, картиной Пикассо, сгорающей в мусорке. Я била, била и била ее. Лицевые кости треснули, показались зубы, скулы превратились в кашу, один глаз вылетел из глазницы, лобная кость провалилась, стала видна серая губчатая масса...

Я обо всем забыла.

Теперь Дакота выглядела просто кошмарно. Уронив крышку, я наклонилась и сунула язык в неровную вмятину, чтобы попробовать ее мозга.

Кусок черепа отломился, дыра расширилась, я присосалась к ее лицу в пародии на французский поцелуй. Мозг оказался пористым и солоноватым. Я поцеловала красное месиво и всосала вылетевший глаз - так, что натянулись зрительные нервы. Затем коснулась ее губ. Они были широко открыты - челюсть своротило набок. Потребовалось время, чтобы разжевать нижнюю губу. Она была шелковистой на ощупь, но неподатливой, пришлось ее откусить, а потом размолоть коренными в кашицу, которую я смогла проглотить.

Я была вынуждена использовать обе руки и всю силу, чтобы вытащить ножницы у нее из плеча. От рывка лицо Дакоты превратилось в омерзительный пазл. Я знала, что должна найти инструменты получше, вырезать из нее куски мяса и убираться к чертям как можно скорее, но на меня напал голод, и он был глух к доводам разума. Каждая клеточка тела изнывала от ужасного желания. Я не могла уйти из ванной, пока его не утолю.

Ножницы были крепкими и острыми. Срезая лоскутки с разбитого лица, я совала их в рот и почти сразу глотала, набивая утробу. Перерезала глазной нерв и, положив глаз на ладонь, рассекла его надвое. Проглотила обе половинки. Доела верхнюю губу и одну щеку, покатала на языке кровь, как шлюха - сперму. Оставив лучшее на потом, я закрыла ножницы и воткнула их в дыру на ее лбу, погрузив в мозг. Раскрыла, повращала и вытащила под углом. Лезвия блестели от серого вещества.

Сомнений и колебаний не осталось. Я больше не спрашивала себя, что делаю. Отдалась во власть первобытного инстинкта - убивала, чтобы насытиться, чтобы выжить. Голод изгнал из головы все прочие мысли, оставив одну.

Лезвия вошли мне в рот, а потом вышли - чистые и блестящие.

Открылась входная дверь.

Глава 30

- Дакота? - раздался голос. - Подойди, забери у меня продукты.

Моя машина стояла на подъездной дорожке. Мать Дакоты знала, что дочка дома с кем-то еще. Я не ожидала, что она вернется так скоро. Неужели ушла с работы пораньше? Сколько я провела в ванной?

Тело не слушалось, несмотря на желание бежать. Я все еще сидела на трупе ее мертвой дочери в алой луже, перемазанная кровью, и жевала кусочек мозга, словно ириску. Мир замер.

Я услышала, как она поставила сумки на столик. Звякнули ключи.

- Дакота, забери у меня продукты. Мне еще нужно заехать за твоей сестрой.

По крайней мере, малышки с ней не было. Мысль о пожирании свежей, мягкой плоти возбуждала, но у меня хватало проблем и без путающейся под ногами мелкой пискли. Мои губы зашевелились, рот не поспевал за мыслями. Времени на план не было. Осталось импровизировать

Я встала и медленно открыла дверь, прислушиваясь к шуршанию пластиковых пакетов. Она была на кухне. Довольно далеко от ванной, но оттуда открывался весь коридор. Подняв голову, она бы увидела, как я вбегаю в комнату Дакоты. Там можно было выпрыгнуть из окна.

Времени на умывание не осталось. Я посмотрела на свою одежду на полу. Крови на ней почти не было, учитывая все случившееся. Я надела футболку и влезла в шорты так быстро, как только могла. Сунула бюстгальтер в задний карман, чтобы не оставлять улик, но, взглянув на стены, шкафчик и унитаз, поняла, что мои отпечатки повсюду.

Перед глазами закружились картины мрачного будущего. Проклятье.

Я не могла оставить место убийства в таком состоянии.

Сжав ножницы, я прислонилась к стене и выровняла дыхание, что бы руки не дрожали так сильно, а потом метнулась в комнату Дакоты - ее мать подняла голову на звук.

- Кто там? - спросила она.

Наверное, что-то заметила, но в коридоре было темно. Она приближалась, я слышала ее шарканье. Крепче сжала окровавленные ножницы. Ванная была перед спальней, в ней горел свет, а дверь стояла настежь. Я не слышала ничего похожего на крик ужаса, который сорвался с губ этой женщины. Кошмарный вопль убеждал, что есть вещи хуже смерти. Он прокатился по коридору, когда я на цыпочках вышла из комнаты, истекая кровью, занеся ножницы для удара, как балерина, готовая к последнему па.

Я шагнула ей за спину, когда она упала на колени, тихонько поглаживая мертвую дочь, словно хотела смахнуть окруживший их ужас. Ее прерывистое дыхание напомнило мне о том, как умирала Кейтлин. Это меня завело, страх превратился в адреналин, побег - в бой. Я приблизилась, вдыхая запах ее пота, от которого першило в горле. Повернулась, опустив руку, чтобы исподтишка вонзить ножницы ей в бок.

Когда я наклонилась, она обернулась и закричала.

Вопль напугал меня, и я отшатнулась вместо того, чтобы ударить. Она встала - воплощение отчаяния, слез и страха. Я попыталась подстроиться под нее. Затряслась, смаргивая слезы. Как и Дакота, я вся была в крови. Она не могла определить, что эта кровь чужая - не с первого взгляда. Я не хотела затягивать розыгрыш лишь чтобы мать Дакоты мне поверила и я смогла нанести смертельный удар.

- К-к-ким? - дрожа всем телом, спросила она.

- Помогите... - прошептала я. - Кажется... он... еще здесь.

Я ожидала, что включится режим сильного взрослого, но эту женщину сломало обрушившееся на нее горе. Она просто уставилась на меня, а потом повернулась к дочери и упала на колени в кровавую лужу, рыдая, трясясь и вопя. Словно Кейтлин в припадке, только в десять раз хуже. В ее глазах плескалось отчаяние, которого не было во взглядах моих жертв в момент смерти. Окажись мы в доме с маньяком, мать Дакоты ничуть бы не помогла. Ей даже не хватило ума набрать 911.

Я помедлила, наслаждаясь достигнутым. Говорят, нет трагедии страшнее той, когда мать переживает ребенка. Я сотворила это, подчеркнула боль зверской жестокостью. Страшно потерять дочь от рака или в аварии, по найти ее на полу ванной с кровавым месивом вместо лица просто запредельно. Прикончив Дакоту, я не только совершила убийство, но и уничтожила целый мир. За несколько секунд свела женщину с ума. В эту минуту мне захотелось поджечь детский сад - настолько сладка была боль матери.

Восторг вновь сомкнул вокруг меня кровавый пузырь, и я опять поплыла, танцуя с ножницами, сверкающими в свете из ванной, ловящими прекрасные отражения. Лезвия раскрылись совсем чуть-чуть - для лучшего погружения. Когда мать Дакоты склонилась к своей девочке, я вонзила их ей в бок, чтобы семья воссоединилась.

* * *

Кулак врезался мне в висок как бита. Звезды заплясали перед глазами, мозг за стенками черепа содрогнулся. Я едва не упала. Мать Дакоты набросилась на меня, осознав, что на самом деле случилось с ее дочкой. Не будет ни звонков, ни полиции. Она хотела мстить, и ярость придала ей сил, о существовании которых я и не подозревала. Она была фигуристой, как и Дакота, но всегда казалась измотанной. Теперь от усталости не осталось и следа.

Она снова размахнулась, но поскользнулась на крови. Я опустила ножницы, целясь в бок, но они только порвали рубашку и оцарапали ей ребра. Она набросилась на меня, молотя кулаками, забыв обо всем, впечатала в шкафчик, из которого посыпались пузырьки с таблетками, щипчики, зубные нити и прочая ерунда. Теперь стало больно. Мать Дакоты схватилась за раковину, чтобы подняться. Я наклонилась и вонзила ножницы ей в руку, так что они вышли из ладони. От ее вопля зазвенело в ушах, но соски затвердели. Насилие было таким сладким, мясо ее дочки наполнило меня жизнью и похотью. Я стала примитивной хищницей, и это было прекрасно. Она отдернула руку - вместе с ножницами. Кое-как встала. Здоровой рукой схватилась за душевую занавеску. Та оторвалась, кольцо за кольцом, и мама Дакоты рухнула в ванну. Я расхохоталась как маньячка. Еще немного, и начнется истерика.

Я подняла с пола крышку бачка. Она была вся в крови и выскальзывала из рук. Мать Дакоты еще орала, пытаясь вытащить ножницы из ладони, каждая вена на ее шее и руках вздулась от напряжения. Рыча, я бросилась к ней. Крышка ударила ее в рот, рассекла губу, выбила зубы. Она хотела встать, но стенки ванны были скользкими. Вскинула руки, когда крышка снова опустилась. Одна из ее рук была бесполезна, так что она закрыла голову, не пытаясь отвести удар. Я колотила по ее рукам, пока они не упали, а потом разбила ей голову. Она потеряла сознание. Я вытащила ножницы из ее руки и, смеясь, совершенно забывшись, перерезала ей горло.

* * *

Я начинала любить ванные.

Мать Дакоты умерла, и я уселась на пол, глубоко, медитативно дыша. Плеск крови на полу умиротворял, как шепот дождя на мокром асфальте. Время замедлило бег. Я напомнила себе, что засиживаться нельзя. Было много криков, но, к счастью, день оказался жарким: по всему району закрыли окна, включили кондиционеры. К тому же вечер - музыка, телевизор и прочий шум. В ванной Дакоты даже окна не было, так что крики, если они и вырывались, звучали приглушенно. Но кто-нибудь все равно мог услышать и удивиться, как разорались эти сучки. Придется рискнуть. Столько еще предстояло сделать! Я надеялась, что, если приедут копы, смогу ранить себя несколько раз до того, как они зайдут в ванную. Тогда мне удастся притвориться единственной выжившей в жутком нападении.

Я разделась. Прошла на кухню, взяла губку, натянула перчатки и поспешила в гараж за инструментами. Вернулась в ванную и стерла все отпечатки, которые нашла.

Ручная пила резала не так хорошо, как мне бы хотелось. Вгрызлась в мясо на груди Дакоты, словно дикий зверь, разрывая вены и жир. Я занялась остальными частями, разобралась с суставами и черепом с помощью топора, затем перепилила сухожилия. Времени было мало, и я не аккуратничала, как с Дереком.

Расчленение - не такое простое дело, как показывают в ужастиках. Я видела много слэшеров, где маньяк в маске взмахивал бензопилой - и у юной жертвы отлетала нога. Голливудский понос. Если вы когда-нибудь пилили ветку, то знаете, что ее нужно придержать, пока пила работает. Кость еще крепче дерева - поддастся, но не сразу.

Я пробила грудную клетку Дакоты с помощью топора и расширила отверстие пилой, чтобы добраться до внутренностей. Побросала их в пакеты из моей дешевой спортивной сумки. Я не спешила лишь с ее "киской" - обкорнала и положила куски в маленький пакетик для сэндвичей. Наполнив спортивную сумку, взглянула на оставшийся от Дакоты кошмар и удивилась, как может измениться человек за один день, если приложить достаточно усилий.

Хотя и старше Дакоты, ее мать была в отличной форме. Тело окрепло от тяжелой работы. Много мышц, много стейков. Можно было отрезать от нее несколько кусков и вынести их в пакетах из супермаркета, но нет: я хотела сесть в машину быстро и не привлекая внимания. Пора было уходить. Ужасно, но я не успевала даже заняться сексом с ее трупом. Мне не хотелось бросать бедняжку просто так. Я положила ее здоровую руку на край ванны, как на колоду, и отрубила топором два пальца. Убрала их в пакетик для сэндвичей вместе с кусочками гениталий ее дочери.

Прошла в главную спальню. Там был второй душ, и я смыла кровь, мечтая навсегда остаться под горячими чистыми струями. Вытеревшись, убрала окровавленную одежду в сумку, зашла в комнату Дакоты и надела один из ее сарафанов. Он был немного мешковат, но для дела сгодится.

Прежде чем уйти, я отправилась на кухню и открыла дверь - черный ход, смотревший на лес. Убедившись, что вокруг никого, я натянула рукавицы для духовки, чтобы не оставить отпечатков, и била по ручке двери обухом, пока она не разлетелась. Потом несколько раз рубанула по самой двери, имитируя излом. Вернулась к телам и бросила топор в ванну.

Выйдя из дома, я удивилась, что уже вечер. Провозилась с этим так долго. На улице было тихо, лишь двое мальчишек кружили на великах в тупике. Я поставила сумку на пассажирское сиденье и вздохнула от облегчения. Части тела тяжелее, чем думаешь. Сумка, наверное, весила фунтов семьдесят[20].

Я завела машину и выехала в опускавшуюся ночь.

Было поздно, а мне еще ужин готовить.

Глава 31

Рассовав мясо в холодильник и морозилку, я набрала ванну и занялась ранами. Ногти Дакоты оцарапали мои руки, но крови почти не было. На спине остался синяк от удара об стену. Голова болела из-за ее матери - она залепила мне в висок. Каким бы страшным ни был синяк, я прикрою его волосами. Другие синяки оказались мелкими. Прятать придется только царапины, а для этого у меня были тонкие летние кофточки.

Несмотря на ломоту в теле, я все еще сгорала от возбуждения и, отмокая, играла с дилдо. Вытащила вату и добавила к разлагающемуся члену Дерека кусочки вагины Дакоты и палец ее матери. Они стали сладкими сувенирами и входили в меня так, словно всегда мне принадлежали. Я кончила дважды прежде, чем вышла из ванной и спустилась вниз. Проверила грудь Дакоты, жарившуюся на маленькой сковороде с луком, морковью и бо́льшим количеством масла, чем нужно.

Запищал мобильник. Отец. Он позвонил, как только узнал, что кости Дерека нашли на заднем дворе Блэкли. Я уверила его, что все хорошо и возвращаться необязательно, но теперь он проверял меня чаще.

- Все отлично, - сказала я. - Я была у подруги и теперь готовлю грудку.

- Обожаю твою курочку. Боже, как я скучаю по домашним блюдам. В отеле пятизвездочный ресторан, готовят хорошо, но не так.

Я полила грудь маслом.

- Когда хочешь вернуться?

- Уже скоро, - это могло означать месяцы или дни. - Думаю, летом мы могли бы съездить в отпуск. Может, на Багамы. Между твоими делами, конечно.

* * *

Весь округ был в панике, если не весь штат.

Для горожан наша усугубляющаяся трагедия превратилась в маленький фильм... но это был фильм ужасов. Американцы привыкли верить, что серийных убийц можно увидеть в дешевых сериалах, а не на улицах. В новостях их больше не показывали. У нас появились новые страхи: массовые убийцы и террористы-смертники пришли на смену Tеду Банди и Ричарду Рамиресу, от которых мы когда-то запирали двери. Но они никуда не делись, и теперь у нашего городка имелся свой собственный маньяк, и, надо сказать, чудовищно жестокий. Из-за ужасающей природы преступления о нем раструбили в Сети. Это было во всех газетах и местных новостях. Конечно, некоторые говорили, что не стоит называть это работой серийного убийцы, учитывая, что двух жертв прикончили одновременно, а других пока не было. Впрочем, зверская жестокость и пропавшие части тел убедили большинство, что во всем виноват сексуальный маньяк или безумец, который ударит снова.

Хозяйка детского сада привезла сестру Дакоты домой после того, как несколько раз тщетно позвонила их матери. Девочка была с ней, когда она нашла трупы. Преступление классифицировали как убийство со взломом, что намекало на случайный выбор жертв, но полиция опросила знакомых семьи, включая друзей Дакоты. Вместо того чтобы что-то заподозрить, когда я в очередной раз появилась в участке, полицейские обращались со мной бережно, учитывая все, через что я прошла. Вопросы были такими же, как и в случае с Дереком, - очень простыми. С кем Дакота могла встречаться? Были ли у нее враги или отвергнутые любовники? Вела ли она себя странно в последнее время? Но по большому счету копы спрашивали о ее матери. Я отвечала со слезами на глазах - кратко и бесполезно. Детективы говорили не только со мной. Брайану, Эми, Бриттани и Таннеру тоже задавали вопросы об исчезновении Дерека и убийстве Дакоты и ее матери. Полицейские видели нас часто, и это заметили не только они.

- Думаешь, нас кто-то преследует? - спросила Эми. - Нашу команду?

- Нет, - сказала я. - Это отдельные случаи.

Летняя ночь была прохладной, и Эми надела футболку с длинными рукавами. В свете ламп, вмонтированных в стенки бассейна, она казалась нереальной, призраком девочки, скончавшейся при подозрительных обстоятельствах. Небо усеивали звезды, сверчки трещали, а мы потихоньку пили вино. Могли бы поплавать, но я не хотела показывать ей царапины и синяки и соврала, что у меня месячные. Боже, как мне хотелось, чтобы это было правдой.

- Многие говорят, что между убийствами есть связь, - сказала Эми. - Что настоящий убийца подставил Симону Блэкли, прикончил Дакоту и ее маму и все еще на свободе.

- Но полиция ничего такого не заявляла.

- Ну... они просто не хотят создавать панику, - cлезы выступили у Эми на глазах, и я удивилась, поняв, что они искренние. - Боже, Ким. Пропали части ее тела. И они так и не нашли всего Дерека.

- Миссис Блэкли неглубоко его закопала. Наверное, его растащили по всему лесу.

Эми вытерла глаза рукавом.

- Мне так страшно, Ким.

Я дотронулась до ее плеча:

- Это нормально. Все будет хорошо.

- Я просто умираю от страха. Кто знает, кого этот психопат выберет в следующий раз? Даже если миссис Блэкли действительно убила Дерека, убийца Дакоты еще на воле. Это ужасно. Дело не в грабеже, который кончился кровью. Это работа гребаного маньяка.

В этот момент я поняла, насколько отдалилась от прочих людей. Они считали мои действия извращениями какого-то отброса. Видели в них психопатию. Конечно, я осознавала, что убийства - это преступления, но не чувствовала, что хоть в чем-то поступаю неправильно. Кромсать друзей было приятно, но не безумней, чем с ними тусить. Свихнулась ли я окончательно? Захлебнулась ли своей одержимостью, проведя слишком много времени одна, читая об убийствах и каннибализме, глядя пыточное порно? Исказилось ли мое представление о людях? Я думала о преступлениях как о необходимости. Траходемон должен был есть, как и я, а человечину не купишь в "Макдоналдсе". Факт, что мне стал нравиться вкус, ничего не значил.

- Наверное, он бродяга, - сказала я. - Путешествует по городам

- Ты ужасная оптимистка, учитывая, что мы похороним очередного друга через несколько дней.

Я не ходила на похороны Дерека. Подумала, что это будет странно, учитывая историю с Кейтлин. Но Эми присутствовала - любила быть в центре драмы.

- Может, сменим тему?

Подростки такие стойкие. Даже если случается трагедия, им нужно совсем немного времени, чтобы вспомнить о своих делах.

Эми кивнула, и мы продолжили болтовню.

- Как у вас с Эштоном?

Она помолчала, прежде чем сказать:

- Неплохо.

- И только?

- Я хотела поговорить с тобой об этом. Хотела с кем-нибудь поделиться, а ты моя лучшая подруга.

Я села в шезлонге, лицом к ней:

- Что происходит, Эми?

Ее колени подпрыгивали, она накручивала прядь на палец.

- Помнишь, мы говорили о том, что я должна поддержать Брайана после того, что случилось с Дереком?

- Ага.

- Ну, это было... непросто, понимаешь? Мы оба были на взводе. Я пришла к нему домой вечером... и мы... переспали. Это был не просто перепихон... мы занимались любовью, понимаешь?

- Ты изменила Эштону.

- Я этого не хотела, просто так получилось. Это всколыхнуло прежние чувства к Брайану. Я начала думать, что была неправа, когда бросила его, что совершила огромную ошибку.

- И теперь собираешься бросить Эштона?

- В том-то и дело. Эштон крутой. Он просто Гуччи. Я не хочу отказываться от него, но меня тянет к Брайану. Так что я встречаюсь с обоими. С Брайаном тайно.

- Ух ты. Спишь сразу с двумя парнями?

- Знаю, знаю. Молчи. Речь не только о сексе о моих нуждах, Ким. Что-то я получаю от Эштона, что-то от Брайана.

Она была просто эгоисткой. Я ей гордилась.

- Но разве Брайан не хочет тебя вернуть?

- Ну да, он умоляет меня. Но он просит о невозможном.

- А Эштон?

- А с ним-то что?

- Что значит "а с ним-то что"? Ты собираешься ему об этом рассказывать или нет?

- Ты шутишь? Конечно, нет. Это все испортит. Эштон бросит меня в мгновение ока.

Эми даже не попросила меня сохранить разговор в тайне. Это подразумевалось. Мы доверяли друг другу, по крайней мере, она так думала. Я знала, что Эми никому больше не расскажет, и это придавало ее признанию особую ценность. Я задумалась, как можно использовать наш разговор. Он был грязным и тяжелым. Открывалось столько возможностей ей навредить, даже не вспоминая про Эштона и Брайана. Я все еще хотела уничтожить лучшую подругу. Траходемон и его нужды правили моей жизнью, но это не значило, что у меня не может быть своих садистских игр. Порча отношений могла показаться мелочью по сравнению с разбиванием черепов крышкой от сливного бачка, но причинять боль - это искусство, и я наслаждалась им во всех формах.

* * *

Иногда жизнь - настоящая сука.

Попытка отравить тварь в моем брюхе ни к чему не привела. Курение, выпивка, пауэрлифтинг и прочие варианты избавления от проклятия не принесли результата. Может, траходемон был непобедим, может, он на самом деле был демоном? Он ведь требовал человечины. Мучил меня. Вдруг, когда он выползет из моего чрева, у него лбу будет гореть 666? Дьявольское отродье или нет, но скоро придет его час. С каждым днем я чувствовала себя все более опухшей и разбитой. Начала замечать животик. Сходила с ума от беспокойства и навязчивых мыслей. Если не случится чуда, через полгода я стану мамой

Я снова начала думать о самоубийстве. Не из жалости к себе, а из отвращения к тому, что грядет, - к унижению и полному краху. Глупо было бы полагать, что мне удастся скрывать беременность. Даже если я протяну лето, осенью вернусь в школу с пляжным мячом вместо живота. А еще был отец. Хотя он и уезжал надолго, я сомневалась, что командировка будет длиться шесть месяцев. Самоубийство манило все сильней - давняя мысль, вернувшаяся с новой силой. Можно было рассматривать суицид как еще один вариант унижения. Это ведь уничтожит образ, который я лелеяла. Но позор от самоубийства - ничто по сравнению с позором от подростковой беременности. Убить себя - значит сделать заявление. Послать весь мир к черту. А залететь, не получив даже права голосовать, без папочки для малыша... просто отстойно. Самоубийство это студентка, изучающая искусство в Нью-Йорке, подростковая беременность - официантка в стрип-клубе Джексонвилля, Флорида.

Меня всегда задевало негативное отношение людей к самоубийству. Словно это грех или поражение. Я восхищалась теми, кто волевым усилием выбирался из этой горящей клоаки. Горячие линии, лекарства, группы поддержки для неудавшихся самоубийц существуют лишь потому, что люди переоценивают жизнь. В них слишком много человеческого. Между тем проблема перенаселения стоит острее, чем раньше. Количество людей на планете зашкаливает. Зачем нам ценить то, чего и так навалом? Думаю, большинство превентивных мер, касающихся суицида, связаны не с помощью неудавшимся самоубийцам, а со спасением их близких от боли и чувства вины. Люди удерживают других от прыжка с карниза потому, что не хотят видеть мозги у себя на пороге.

Я сильно романтизировала самоубийство, и все же решиться было непросто, особенно теперь, когда у меня появилась причина жить. Я наслаждалась каждым днем, открыв другую сторону своей личности, которая слишком долго таилась во тьме. Пытки, унижения, убийства друзей и знакомых не только доставляли мне удовольствие, но и наполняли чувством собственной значимости. Я жила на свете не просто так. Из манипуляторши превратилась в убийцу. Это откровение связало меня с моей тенью. С девочкой, которую общество подавило и едва не втоптало в пыль, чистой и честной, какой я была лишь в глубоком детстве. Теперь я прятала ее, ради собственной безопасности, но больше не отрицала ее нужд. Теневой мне - настоящей мне - хотелось жестокости и грязного секса. Без них я зачахну, как траходемон без человечины.

Смешно, но теперь я жила ради смерти.

* * *

Решения не было.

Я стану жить одним днем и надеяться, что меня посетит блестящая мысль. Я уговаривала себя, что беременность не так страшна, как кажется, что женщины по всему миру справляются с этим. Говорила, что всегда смогу отдать траходемона на усыновление. При мысли о ребенке-людоеде, прогрызающем путь через приют, я захихикала, но, даже пытаясь быть позитивной, понимала, что это юмор висельника. Наступал конец света. Может, и не для шлюшки-мамочки, но для подающей надежды девушки вроде меня это точно была медленная, ужасная смерть.

Я зашла в тупик. Нельзя действовать, если не знаешь как. Оставалось только жить одним днем, пытаться отравить тварь в животе и смотреть, что дальше. Я знала, что обратный отсчет уже начался, но устала об этом думать и крутить в голове одни и те же мерзкие мысли.

Может, если жить так, как будто в животе у меня не тикает бомба, решение придет в самый неожиданный момент.

После того как школу в связи со смертью очередной ученицы закрыли еще на день, мы вернулись к занятиям. Последняя неделя перед каникулами началась. Школа наняла дополнительных психологов-консультантов. В честь Кейтлин, Дерека и Дакоты решено было провести вечер памяти. Прямо на нашем стадионе, чтобы люди со всего города пришли и толкали речи о том, какими милыми подростками были жертвы. Школьные коридоры дышали унынием. Ученики не просто утратили живость, которая прорывалась в последние дни занятий, они перестали смеяться даже над привычными шутками. Облако страха и отчаянья отбросило на всех серую тень, и учителя работали с подавленными школьниками так, словно это был тяжкий крест. Мне этот ад пришелся по вкусу. Я вселила столько боли и чистого ужаса в сердца и умы знакомых! Мне даже захотелось кому-нибудь рассказать. Это было просто грандиозно.

Отец хотел вернуться домой. Вероятно, узнав о трех мертвых школьниках. Это меня встревожило. Во-первых, я пыталась скрыть беременность, во-вторых, в холодильнике лежали куски Дакоты. Я ела ее понемногу, только чтобы насытить траходемона, и хотела их растянуть. В морозилке тоже была первоклассная вырезка. Мне не хотелось ее выбрасывать. Стоило ли рискнуть и оставить все как есть? Отец никогда не занимался готовкой. Взглянет ли он на мясо? Я искренне сомневалась, что да, но, храня останки жертвы в доме, где живет отец, я сойду с ума от беспокойства. Выбрасывать их было бы расточительством. Что еще хуже, оказавшись без Дакоты, я должна буду убивать регулярно, поедать новых жертв, а не припасы. Придется убивать каждую гребаную ночь. Это уже слишком. Да мне и не хотелось пока проливать кровь, я решила дать этому жалкому городишке время. Пусть успокоится, вернется к подобию нормальной жизни. Когда волосы на их головах начнут опускаться, я нанесу новый удар. Убийства с интервалом пугают сильней. Я признавала, что еженочная охота будет забавной и вызовет жуткую панику. Весь город охватит бессонница. Вот только так легче попасться. С подобным подходом удача бы от меня отвернулась.

Я решила оставить куски Дакоты в холодильнике. Если отец полюбопытствует, что в этих странных пакетах и контейнерах, скажу, что экспериментирую с рецептами. И не солгу. Пока я кормлю его как следует, он не станет задавать вопросы. Будет странно, если я начну готовить себе отдельно, так что я подумала, какая часть Дакоты понравится ему больше всего. Отец никогда не любил органы, но обожал красное мясо, а у меня еще оставались куски с ее задницы и ляжек. Человечина не похожа на говядину, так что придется нарезать ее кубиками и потушить, чтобы замаскировать вкус и текстуру, хотя мне больше нравились стейки из Дакоты. Я обожала готовить, особенно для отца. Пора было проявить креативность.

* * *

Вечером я смотрела "Сало, или 120 дней Содома" и готовила мозг Дакоты, который вычерпала из дыры в ее лбу. Потребовалось время, чтобы выбрать из него кусочки черепа, но оно того стоило. Я читала, что в некоторых азиатских культурах обезьяньи мозги считаются деликатесом, и, вспомнив, что мартышки - наши меньшие братья, решила приготовить прекрасное блюдо и отметить последний день в одиночестве.

У племени аньян в Камеруне была традиция, согласно которой после убийства гориллы вождь съедал мозг обезьяны, а его советник - сердце. Другие члены племени вкушать эти лакомства не могли. Эта история восхитила меня. Казалось, поедание мертвой подруги возвысит меня над остальными. Мозг делает человека личностью, наполняет жизненной силой. Съесть его все равно что пожрать душу Дакоты. Подумав об этом, я задрожала от возбуждения.

Единственной проблемой оставался рецепт. Существовал десерт под названием "Обезьяньи мозги", обычный рулет с корицей. Другое блюдо оказалось простым суши. Я расстроилась и вышла из Сети ни с чем. Из-за желеобразной структуры я решила готовить его как медузу. Не хотела поджаривать, как кальмара, испугавшись, что это испортит вкус, которым я хотела насладиться. Приготовила в кастрюле с лимоном, чесноком и капелькой оливкового масла. Насадила кусочки на шпажки и съела мозг в один присест. Траходемон булькал от восторга. С каждым днем он становился все голоднее.

Когда наступила ночь, я снова посмотрела запись первого траха Эми и Эштона, пытаясь понять, как ее использовать. Составление плана по уничтожению Эми возбуждало сильней любого онлайн-порно. Я мастурбировала вновь, а в голове роились идеи, толкаясь, как паникующая толпа. У меня было пикантное видео, которое не только прославит Эми, но и испортит ее отношения с Брайаном, ведь он поймет, что она изменила ему еще до расставания. Брайан был тряпкой и вряд ли бросил бы ее за это, но доверие в паре точно пошатнется. Впрочем, это не вся грязь об Эми, которую я знала. Она изменяла Эштону с Брайаном. Если этот непристойный секрет всплывет, Эми потеряет Эштона и это ее ранит. Уязвимые - самые лучшие жертвы. Просто вспомните Кейтлин Блэкли. Когда Эми сломается, я смогу влезть к ней в голову под маской настоящей подруги и узнать, на какие точки лучше давить. Эми была волевой и не впала бы в отчаянье так быстро, как Кейтлин, но ее можно было смутить и ранить, когда дело касалось репутации. Если открыть и раздуть ее измену, это здорово ей навредит. Она потеряет своих парней, особенно трофейного Эштона.

Было важно, чтобы моя подруга сломалась под грузом боли, отчаянья и неудачи.

Меньше всего я хотела, чтобы она умерла счастливой.

* * *

- Надо было вернуться сразу, как только я услышал о твоей подруге, - сказал отец.

Набрал еще ложку чили из глубокой тарелки. Острый перец и соус придали отличный привкус измельченным мышцам, которые я смешала с бизоньим фаршем.

- Все хорошо, - сказала я. - Тебе надо было закончить проект.

- Мне все еще не по себе от того, что случилось. Это ужасно.

- Да. Жаль, что я не узнала ее получше.

Часто отсутствуя, отец никогда не видел Дакоту, так что я сделала вид, что мы были почти незнакомы. Не хотела, чтобы он беспокоился.

- Ужасный был у тебя учебный год.

Ты и не подозреваешь насколько, - подумала я.

- Да уж.

- Наверное, ты рада, что он закапчивается.

Об этом я особо не думала.

- Пожалуй.

- Следующий класс будет выпускным. Многое изменилось, я даже глазом моргнуть не успел.

Я проглотила еще один мягкий кусочек человечины.

- Ладно, - сказал отец. - Ты все еще хочешь поступать в Нью-Йоркский университет?

- На бакалавриат.

- А специализация? Я знаю, у тебя есть варианты.

Я пожала плечами:

- Я не уверена, выберу ли Нью-Йоркский университет, но меня интересует криминальная психология или судебно-медицинская экспертиза. Может, пойду в колледж уголовного права имени Джона Джея.

- Но ведь он тоже в Нью-Йорке, да?

- Да.

Он улыбнулся:

- Моя малышка борется со злом в большом городе, - казалось, он был рад, даже гордился этим, затем его лицо помрачнело: - Думаю, мне понятен твои интерес, учитывая то, что случилось.

- Наверное, ты прав.

Отец положил ложку и посмотрел в окно, за которым царила туманная ночь.

- Многое изменилось, - повторил он.

* * *

Я не удивилась, когда отец пришел домой с оружием.

Он ездил на охоту с коллегами каждую осень: в стеклянной витрине у него в кабинете лежала винтовка, отец умел обращаться с оружием. Но на сей раз купил пистолет.

- Это "Cмит-энд-Bессон" сорокового калибра, - сказал он, поворачивая пистолет так и этак. - Мощная штука, но отдача не такая уж страшная. Ствол подскочит миллиметров на девять. Честно говоря, мне нравится этот пистолет. Он компактный, его легко перезаряжать. Звучит пугающе, но это один из лучших автоматических пистолетов для женщин.

Я моргнула:

- Это мне?

Он кивнул:

- Ты уже достаточно взрослая и ответственная. Я тебе доверяю. Что еще важнее, я хочу, чтобы ты могла защитить себя, когда меня не окажется рядом. Может, маньяк уехал из города, и я всем сердцем надеюсь, что это так, но осторожность не повредит.

Он протянул мне пистолет, оказавшийся на удивление легким.

- Оружие тебя не пугает? - спросил отец.

- Нет. Спасибо.

- Отлично. Я купил нам пропуск на стрельбище. Попробуем его в деле. Самое важное для владельца оружия - уметь им пользоваться.

Глава 32

Я поцеловала отца в щеку, и он обнял меня прежде, чем взять чемодан и положить его на багажную карусель. Его ассистент остался в Атланте, когда отец ненадолго вернулся домой, и позвонил ему вчера ночью. Сказал, что на рынке появились два идеальных здания, которые им по карману. Отец должен был немедленно их осмотреть. Как обычно, извинился и напомнил мне, что наш отпуск совсем близко, а я сказала, что со мной все будет хорошо и я ничего не боюсь с сигнализацией и пистолетом, особенно теперь, когда научилась стрелять. Добавила, что он может улетать первым рейсом, и отец пошутил, что я хочу от него избавиться.

Ранний самолет позволил мне проводить его до начала последнего школьного дня. Июнь выдался жарким, и я надела легкую юбочку и тоненькую блузку, заколола волосы, чтобы открыть шею. Школа словно воскресла. Конец года всех радовал, многие школьники даже не пытались это скрывать. Смех летел по коридорам как песня, ученики предвкушали каникулы. Смерть и трагедии не забылись: по-прежнему ходило много слухов о полицейских расследованиях, но темное прошлое отошло в сторону, уступая летним планам и розыгрышам.

- Нужно оторваться, - сказала Эми.

- Как? - спросила я.

- Надо начать лето со взрыва. Думаю, нам стоит устроить поездку. Давай. Будет здорово на время убраться отсюда, как думаешь?

Мне было все равно.

Родной город когда-то сводил меня с ума скукой и унынием, но последние месяцы выдались что надо. Поехав куда-нибудь с Эми, можно было узнать ее новые грязные тайны. Долгая тусовка с девчонками помогла бы наточить ножи.

- Куда ты хочешь? - спросила я.

- Куда угодно, только подальше отсюда.

Я смотрела на море лиц в школьной столовой - странные, заводные тела с яркими глазами, зубными скобками, прыщами, пробивающимися усиками, кривой подводкой, крашеными волосами и кучей пирсинга. Глядя на этот загон малолеток, я пожелала им мук.

- Конечно, - сказала я. - Сначала надо будет пойти на вечер памяти.

Масштабное школьное событие по случаю тройной трагедии назначили на завтра. Я должна была полюбоваться скорбью, которую вызвала. Даже думала сделать видео. Могла сказать, что это для тех, кто не смог прийти, а потом смотреть снова и снова, наслаждаясь болью друзей и соседей.

- Ну конечно, - раздраженно, даже немного обиженно, сказала Эми.

Я вернула ее к более приятным мыслям:

- Я поеду, если буду знать, что именно нас ждет. Не хочу часами сидеть за рулем ради пшика.

- Остынь, принцесса. Уверена, мы что-нибудь придумаем. Главный вопрос - приглашать ли парней.

Я закатила глаза:

- Чего я не хочу, так это сидеть в хижине, пока вы с Эштоном трахаетесь, оставив меня с одним из его воспаленных дружков.

Она рассмеялась:

- Да-да. Не знаю, что ты сделала с Китом, но Эштон говорит, он как воды в рот набрал.

Я ничего не слышала о Ките с момента наших игр в ванной и была этому только рада.

- У него мандавошки, - сказала я.

- Не волнуйся, он не приедет, как и Эштон. Я скорей думала о Брайане.

В последние дни Эми действительно прыгала с члена на член. Я восхищалась ее изворотливостью и полным отсутствием сердца и совести, тем, что она брала больше, чем отдавала. Настоящее искусство. Впрочем, ее высокомерие и вера в собственную зрелость раздражали так сильно, что хотелось сдавить ей ребра, пока они не проткнут легкие. Устав от этой мыльной оперы, я все еще внимательно слушала и пыталась разговорить ее наводящими вопросами. У меня было много вариантов возможного предательства, но я не хотела наносить удар, не удостоверившись, что он попадет в цель. Не хотела терять доверие Эми, не достигнув результата. Зачем делать ей больно понемногу, если можно подождать и ударить в полную силу? Настоящее предательство требует хитрости и терпения. Наши отношения заслуживали огненного финала.

- А Брайан знает, что я знаю? - спросила я.

- Пока нет, но, думаю, это не страшно.

- Вы снова будете вместе?

Эми пожала плечами.

- Мне скорей хочется девичьей вечеринки, - сказала я.

Она медленно кивнула:

- Ладно. Давай ее устроим.

- Только ты и я, лучшие подружки в глуши. Я пропущу первые летние тренировки, но ничего страшного. Будут другие.

Она кивнула, теперь уже с большим энтузиазмом.

- Да, неплохая мысль. Может, даже хорошо оставить парней. Отдохну от всей этой драмы.

- А может, мы встретим кого-то новенького, если уедем из города достаточно далеко.

Она хихикнула мне на ухо:

- Ты такая испорченная.

- Да, - улыбаясь, сказала я. - Я плохая девочка.

* * *

Вечер памяти был восхитительным настоящим торжеством.

Все принесли свечи, а учительница музыки играла слезливые баллады на рояле, который выкатили из класса. Явился отец Дакоты и попытался произнести маленькую речь, но не смог так сильно всхлипывал. Пришлось укусить себя за щеку, чтобы не рассмеяться. Некоторые школьники тоже подготовили речи и рассказывали о Кейтлин, Дереке и Дакоте. Я гадала, сколько из них было настоящих, а сколько фальшивых, написанных, чтобы попасть в центр внимания. Город скорбел, как истекающее кровью сердце. Я стояла в черном платье со свечкой в руках, словно была его частью, и наслаждалась черными волнами горя. Огонь желания бежал по моим венам, пока я грезила и купалась в чужих слезах.

Когда все кончилось, я пошла на парковку с Эми, Эштоном, Таннером и Бриттани. Они все помрачнели, очевидно тронутые мероприятием. Щеки Бриттани были красными, глаза припухли. Таннер приобнял ее за плечи, и я подумала, не встречаются ли они.

- Может, пойдем куда-нибудь? - спросил Эштон. - Пропустим по стаканчику за погибших друзей.

- Я не против, - сказал Таннер. - Это было жестко.

Бриттани всхлипнула:

- Я хочу домой.

- А я хочу развеяться, - заявила Эми.

Она посмотрела на меня в надежде, что я приглашу их в свой большой пустой дом. Я была не против (вечер памяти поднял мне настроение), но если Бриттани собиралась домой, значит, я застряну с Таннером, а мне не хотелось возиться с этим придурком.

- Может, пойдем ко мне? - предложила я, трогая Бриттани за плечо. - У меня есть пиво и вино. Это будет маленький вечер. Мы немного взбодримся.

Она вздохнула:

- Ладно.

Я ехала одна: Таннер вез Бриттани в своей машине, а Эштон сел к Эми. Оставив друзей позади, я оказалась дома чуть раньше. Входя, почувствовала легкий спазм и скормила траходемону немного домашних джерки. Жевала мясо и размышляла, можно ли выжать из этого вечера хоть немного веселья. Подумала кое о чем и засмеялась, качая головой. Мысль была просто абсурдной. Я не могла впустить их, а потом просто перестрелять, каким бы забавным это ни казалось. Я улыбнулась, представив шок на лицах друзей за миг до того, как тела запляшут от пуль.

Услышала шум машин на подъездной дорожке и открыла дверь. Ребята немного повеселели, даже Бриттани. Мы вышли с напитками во внутренний двор. Подсветка бассейна наполняла ночь загадочным лазурным сиянием, и мы почтили мертвых, вылив немного спиртного на траву. Пока остальные вспоминали Дакоту и Дерека, Эми отвела меня в сторону.

- Кажется, я нашла отличное место для нашей поездки. Это спа-отель на пляже. Будем отдыхать, делать маски и маникюр, принимать грязевые ванны. Плюс там неплохо по ночам, много клубов. Это всего в трех часах езды отсюда, достаточно близко для путешествия и достаточно далеко, чтобы не встретить знакомых.

Она подмигнула мне. Отличная новость. На спа мне было плевать, но Эми сгорала от желания познакомиться с новыми парнями и уйти в отрыв. У нее началась летняя лихорадка, и там она с легкостью забудет про запреты. Если получится снять ее на видео в номере с парнем или сразу с двумя, этот ролик положит конец обеим ее интрижкам. Еще можно будет соединить новую запись с той, на которой она трахается с Эштоном, и выложить "Лучшее от шлюшки Эми" в Сеть на радость извращенцам. Судя по ее сексуальным аппетитам, я сомневалась, что она будет сильно ломаться, прежде чем с кем-нибудь замутить.

- Здорово, - сказала я.

- Ты точно не против пропустить свой чирлидинг?

- Это тренировка, своего рода предварительные смотры для старшеклассников. Но я буду капитаном команды в следующем году и, конечно, пройду. Скажу миссис Моррелл, что у меня проблемы в семье. Она не расстроится, если я не появлюсь один раз.

* * *

В понедельник утром Эми подъехала, чтобы забрать меня в нашу поездку. Надела голубое платье на бретельках и сандалии. Я все еще прихорашивалась в ванной, но у нас была куча времени, так что она зашла с чемоданчиком и огромной сумкой и проверила их, убеждаясь, что ничего не забыла. Я приготовила средних размеров чемодан с одеждой и туфлями, на постели лежала старая открытая сумка, наполовину наполненная дорожными мелочами. Я еще не положила косметику и туалетные принадлежности.

Пока я собиралась, Эми позвала из моей комнаты - прямо напротив ванной.

- Слушай, Ким, можно переложить в твою сумку несколько вещей? Моя забита.

- Конечно, просто оставь место для моего купальника.

Я услышала, как она шуршит в комнате, а потом все затихло. Во мне нарастало странное чувство. Я взяла зубную щетку и фен и пошла в комнату - их упаковать. Замерла, когда увидела, как Эми сидит на постели. Заметив меня, она вздрогнула и фальшиво улыбнулась, пытаясь сделать вид, что все в порядке, словно в руках у нее ничего не было.

- Э-э-э... - выдавила она, но не смогла продолжить.

У меня теперь была новая сумка - чирлидерская. В старой я хранила толстовки и прочую ерунду. Брала в поездку ее лишь потому, что от новой несло потом. Я сама себе удивилась: в панике после первого убийства забыла избавиться от безделушки, спрятанной в маленьком кармане. Эми не могла ничего отрицать - вещь была у нее в руках, открытая, со всеми картами, фотографиями и визитками.

Она крутила ее в руках:

- Это... Э-э-э...

Мои плечи напряглись. Траходeмон зарычал.

- Ты знаешь, что это, - спокойно сказала я.

Эми, моргнув, сглотнула.

- Это бумажник мистера Блэкли.

Теперь ее голос стал уверенней. Казалось, она хотела вернуться в реальность или к тому, что за нее принимала. Эми спорила сама с собой. Искала логическое объяснение, не веря своим глазам.

- Да, - сказала я. - Это его бумажник.

- Тогда... почему он у тебя?

Я шагнула к ней, и она вздрогнула, но не встала с кровати. Я вздохнула, словно собираясь поведать долгую историю, а потом ударила ее по лицу феном, разбив оба.

Глава 33

Голова Эми откинулась набок, руки взлетели в воздух, и она рухнула на матрас. Разрыдалась. Пластиковый корпус фена треснул, но сталь под ним только погнулась. Удар содрал кожу с ее лба, порез наполнился кровью. Вместо того, чтобы драться, Эми попыталась отползти, явно не понимая, что происходит.

- Ким, - сказала она, - это же я, Эми!

Она просто не могла с этим справиться. Ее лучшая подруга не стала бы делать ей больно. Наверное, это какое-то недоразумение. Я медленно протянула ей руку. Эми взяла ее. Я сделала вид, что помогаю ей подняться, и ударила феном вновь. Она не вскинула руку, но смогла уклониться и повернула голову так, что фен только скользнул по темени.

- Нет! - закричала она. - Стой! Хватит!

Я начала осыпать ее ударами. Некоторые она отражала, размахивая руками, другие падали на ее лицо и череп - вздувались кровавые порезы, кусочки пластика разлетались как шрапнель. Трещина расщепила рукоятку фена, и пластик вонзился мне в ладонь, но я не обращала внимания, продолжая бить. Эми дергалась и скатилась с кровати. Прежде чем она успела встать, я прыгнула на нее, придавив к полу, и ударила по затылку так, что фен наконец сломался пополам. Эми попыталась меня сбросить, но я схватила шнур, обмотала вокруг ее горла и дернула. Она вцепилась в него, но не смогла просунуть пальцы под удавку и поэтому потянулась ко мне. Колотила и царапалась, но я не отпускала. Понимая, что так меня не скинет, Эми уперлась ладонями в пол и оттолкнулась. Я обвила ногами ее талию и изо всех сил укусила плечо. Инстинктивно она попыталась закричать и потеряла весь оставшийся воздух. Я трясла головой, как пес, зажавший в зубах мертвую утку, пытаясь оторвать от нее кусок. Кожа казалась нежной и чистой, словно истекающая молоком грудь. Потребовалось время, чтобы ее прокусить, но потом рот наполнила терпкая медная кровь и я закатила глаза от удовольствия. Эми вздрогнула всем телом и растянулась на полу, увлекая меня за собой.

Она так и не смогла подняться.

* * *

Вот это дерьмо.

Эми лежала подо мной, задушенная, просто оболочка былой себя.

Я оставила чертов бумажник в чертовой сумке. Это, твою мать, невероятно, Ким.

Как бы я ей объяснила, откуда он взялся? Оглядываясь назад, я подумала, что могла наврать, будто Кейтлин пользовалась моей сумкой, но в тот момент глаза застилала черная ярость. Я хотела убить Эми довольно давно, но не так, не в этих обстоятельствах. Ее семья не была неполной, как у Дакоты. Любящие родители хотели знать, куда она собралась с сумкой и кто с ней поедет. Машина Эми стояла на моей подъездной дорожке, а в отеле была бронь на наши имена.

Сидя у нее на спине, я бросила шнур и перевела дыхание.

Думай.

На руках у меня был очередной труп - второй человек, убитый в моем доме. Местный серийный убийца ударил снова, выбрав очередную мою подругу. Копы вспомнят обо мне, ведь так? Я посмотрела на царапины, которые Эми оставила на моих руках. У нее под ногтями остались кусочки кожи и моя ДНK. Я уверена, что следы последней остались и на месте убийства Дакоты, но у меня не брали образец. А это убийство произошло в моем собственном доме. Я могла бросить тело еще где-нибудь, но ее родные знали, что она поехала ко мне. Неважно, что я наплету, детективы исследуют меня всеми возможными способами.

Я в полной жопе.

Эми еле заметно пошевелилась, и я услышала хрип. Слезла с нее и перекатила подругу на спину. Ее грудь вздымалась, и я прикоснулась к запястью, проверяя пульс.

Она была без сознания, но пока жива.

Я облегченно вздохнула, но радость не продлилась долго. Конечно, сучка была жива, но, едва очнется, станет проблемой, возможно даже посерьезней, чем труп. Эми придет в себя в синяках, с полосой от шнура на шее. Конечно, она вспомнит, что я жестоко ее избила, а потом попыталась задушить. Все после того, как она обнаружила бумажник убитого в моей сумке.

Так ли это хорошо, что она не умерла?

* * *

Когда Эми пришла в себя, я посадила ее в кресло, которое принесла из кабинета. Привязала руки к подлокотникам и зафиксировала ноги внизу. Взяла свои грязные трусики из корзины с бельем, запихнула ей в рот и заклеила его липкой лентой. Принесла кучу инструментов из гаража. Села на кровать к ней лицом и смотрела, как ее веки вздрогнули и распахнулись. Она не сразу поняла, что происходит. Моргнула, попыталась пошевелиться, увидела веревки на своих руках. Ее лицо озарилось пониманием, сразу же сменившимся ужасом. Эми заерзала, замычала, покрасневшие глаза заблестели от слез.

Я встала, держа в руке отцовский охотничий нож. Солнечный лучик пробился сквозь шторы и упал на лезвие. Оно засверкало, как драгоценность из фильма. Поймало свет и метнулось к щеке Эми, приговаривая ее к смерти. Она снова заерзала, попыталась вжаться в кресло, чтобы хоть на дюйм оказаться подальше от меня. Ее лицо порозовело, как у свиньи, мокрое от соплей и черных слез. Ранка на лбу почти не кровоточила, но рубец распух и уже начал менять цвет. Светлые волосы на затылке были в крови, засохшей темными сгустками.

Я покачала головой:

- Ох, Эми. Что же мне с тобой делать?

Она замычала в кляп.

- Ты поставила меня в адское положение, - сказала я, расхаживая перед ней. - Просто адское.

Она вновь замычала, пытаясь что-то сказать.

Я подошла к ней.

- Если хочешь поговорить, я сниму ленту, - Эми кивнула. - Закричишь - перережу горло.

Она кивнула еще раз. Я отодрала ленту и вытащила трусики у нее изо рта. Эми глотала воздух, и я поняла, что из-за плача у нее забился нос и дышать с кляпом было трудно.

- Пожалуйста... Ким... не...

- Не что?

- Не делай... мне больно...

- Ты поставила нас в жуткое положение.

- Это ничего...

- Что ничего?

- Бумажник... мне на него плевать... правда.

- Да?

- Да. Что бы ни случилось... это не мое дело.

- Ясно. А что, как ты думаешь, случилось, Эми?

Она покачала головой, слезы покатились из глаз.

- Что бы ни случилось с мистером Блэкли... откуда бы у тебя ни появился бумажник...

- Я его убила.

Эми зажмурилась, ее грудь вздымалась и опадала.

- Тебе все еще плевать?

- Да! - заревела она. - Плевать! Я никому не скажу! Правда.

Эми открыла глаза и посмотрела на меня:

- Это же я. Твоя лучшая подруга. Тебе не нужно этого делать. Ты же знаешь, что я никогда тебя не выдам.

- Хочешь узнать, почему я его убила?

- Нет.

- Нет?

- Уверена, у тебя была причина.

Я похлопала лезвием по ладони.

- Пожалуйста, - умоляла она. - Я никому не скажу. Как будто ничего этого не было.

Я знала Эми достаточно долго, чтобы понять: ей нельзя доверить малейший секрет. Даже если она говорила искренне, язык у нее был без костей. Кроме того, Эми обязательно отомстила бы за шрамы на своем прекрасном теле.

Я была в тупике. Оставшись в живых, она позвонит в полицию. Мертвая приведет копов к моей двери. Даже если я спрячу труп, они сразу явятся ко мне. Вот и все. Конец игры. Я подошла к кровати и устало на нее опустилась - тяжесть моего положения давила на плечи. Я глубоко вздохнула, мысленно проклиная Эми и саму себя.

Может, стоит поджечь дом и сбежать?

Тебя найдут.

Может, убить Эми и избить себя, а потом позвонить в полицию и сказать, что убийца ушел, не успев меня прикончить?

Слишком много улик против тебя.

Может, я могла бы...

У тебя в холодильнике человеческие органы. Ты была связана со всеми убитыми, а Эми - твоя лучшая подруга. Ты виновна, беременна и обречена.

Реальность всего этого опустошила меня. Я почти смогла заплакать - почти. Возврата не было, выхода тоже. Ужасный рок приближался. Все - с этой секунды до моего ареста - было отсчетом до апокалипсиса. Думаю, к тому шло изначально. Я была убийцей, некрофилкой и людоедкой. Сколько еще это могло длиться? Даже если бы я не оставляла свидетелей или улик, все серийные убийцы заканчивали в тюрьме или смертной казнью. Юность и пол долго оберегали меня от подозрений, но я была тюремным мясом, смертницей.

- Пожалуйста... - сказала Эми.

- Заткнись.

- Ким...

Я встала.

Эми затрясла кресло:

- Ким, пожалуйста!

Рукоятка ножа была холодной, несмотря на то что я держала ее уже несколько минут. Поднесла лезвие к горлу Эми, и ее челюсти тихо лязгнули. Наконец-то она закрыла рот. Я не убирала лезвия, наклонилась к ее щеке. Эми всхлипнула и зажмурилась. Мое лицо коснулось ее волос, и я глубоко вдохнула, вбирая ароматы кокосового шампуня, дорогих духов и подростковой крови. Потерлась об Эми носом, и ее дрожь согрела меня, как радиатор. Внезапно я успокоилась. Близость ее плоти, ее сути умиротворила меня. Покой не имел оснований, но мышцы расслабились, а разум перестал тревожиться, погрузившись в кровавый океан сознания. Пузырь появился снова. Его стенки сомкнулись, свернулись, как свиток загорелой кожи. Он окружил меня. Я оказалась в гнезде, в материнском лоне.

Я отвела нож от горла Эми и убрала лезвием волосы с ее лица. Начала целовать ее в щеки, тереться носом о шею и уши. Она дрожала от моих ласк, как новорожденный зверек, и я поцеловала ее в лоб. Лизнула порез и почувствовала шевеление в животе. Нечто давило на мои внутренности. Не боль - просто движение. Траходемон проснулся. Как и я, он был спокоен, но готов к играм.

- Я убила Дерека.

Эми не открыла глаза и затаила дыхание, словно пыталась не закричать.

- Я разрезала его на кусочки, Эми. А потом знаешь, что я сделала? Приготовила из него лазанью и скормила друзьям, - я ждала, пока до нее дойдет. Она содрогнулась от рвотного позыва. - Ты должна гордиться, Эми. Я делюсь с тобой своим секретным рецептом.

Эми больше не могла сдерживаться и приглушенно вскрикнула. Я вновь приставила нож к ее горлу и шикнула в ухо.

- Я убила Дакоту, - прошептала я. - И ее мать. Можно сказать, что я убила даже Кейтлин, сведя ее с ума.

Я хихикнула. Эми тяжело сглотнула. Ее ноздри раздувались от каждого вздоха.

- Не хочешь спросить почему?

Она молчала, и я надавила на нож.

Эми пробормотала:

- П-п-почему?

Я положила голову ей на плечо, обняла одной рукой, а другую сунула в вырез ее платья. Она надела бюстгальтер без чашечек, и я легко добралась до груди и погладила нежную плоть. У нее по коже побежали мурашки.

- Мне было скучно, - призналась я.

Пот выступил на лбу Эми. Он пах так приятно, так терпко - жизнью. В этот миг меня словно пронзила молния. Не осталось ни прошлого, ни будущего, только дикое, пульсирующее настоящее без ограничений и последствий. Все стало невероятно реальным.

- Ну, теперь-то я уже не скучаю, - сказала я, грубо стискивая ее грудь. - Со всем этим я стала куда счастливее, чем когда-либо. Но кое-что подсказывает мне, что это последний фейерверк. Лучше насладиться по максимуму, да?

Я крутанула ее сосок:

- Модное спа нам ни к чему. У нас будут свои девичьи развлечения.

* * *

Смирение принесло мне ясность, а ясность перешла в безмятежность. Если это конец, я умру с музыкой. Откровение потрясло мое тело и согрело кровь. Пальцы на руках и ногах защекотало. Я чувствовала себя невесомой. Стояла ли я на земле или уже летела?

Вернув кляп Эми в рот, я разрезала перед ее платья. Оставила ее в трусиках и лохмотьях под задницей. В стену комнаты был вмонтирован телевизор с видеоплеером. Кино, которое я хотела ей показать, было уже там. Я включила ролик и, вернувшись к Эми, стала раздеваться. Видео началось, и я схватила ее за голову, чтобы убедиться, что она ничего не пропустит. Глаза Эми распахнулись, когда она увидела их с Эштоном трах.

Раздевшись, я подошла к столику у кровати, выдвинула ящик, достала дилдо и показала его Эми. Открыла крышку и осторожно вытряхнула содержимое себе на ладонь. Поднесла руку к ее лицу. Эми сморщилась и отвернулась.

- Открой глаза.

Она сделала, как велено, и я начала показывать ей сувениры - по одному.

- Это лохмотья пизды Дакоты. А это - палец ее матери. А это... - продолжила я, поднимая почерневший, съежившийся кусок, - то, что осталось от члена Дерека.

Я убрала палец и останки Дакоты в дилдо и положила его у ног Эми. Член Дерека был липким, но твердым от трупного окоченения. От него несло собачьим дерьмом и скисшим молоком. Я провела им по груди Эми. Она дернулась, бешено замотала головой и завизжала в кляп. Я опустилась ниже - член скользнул по ее нежному телу, по ребрам - к впадине пупка. Она пыталась сдвинуть ноги, но была слишком крепко привязана. Член Дерека потерся об ее трусики.

Из транса меня вывело жужжание. Я обернулась и увидела на кровати мобильник Эми - экран горел. Я взяла телефон: пришло новое сообщение.

От Эштона.

Эштон: Привет, красотка. Надеюсь, вы с Ким повеселитесь в спа. Не дождусь, когда ты вернешься и я тебе покажу. XXX (подмигивающий смайлик).

Я осторожно положила член Дерека на одеяло и написала Эштону.

Я (как Эми): Привет, малыш. Мы еще не уехали. Я у Ким. Если хочешь позабавиться до отъезда, приходи (поцелуй).

Эштон: Серьезно?

Я: Мы тут поболтали с Ким. Всегда хотели попробовать тройничок. Ты в деле?

Эштон: Ты СЕРЬЕЗНO? (смайлик)

Я: Приезжай, и узнаешь.

Я открыла камеру на мобильнике Эми, чтобы сделать селфи, развернула ее, убедившись, что в кадр попадают лицо и грудь. Приставила палец к губам, словно дразня, сделала фото и послала ему.

Эштон: Еду!

Я бросила мобильник на кровать и посмотрела на Эми. Взяла член Дерека и подошла к ней.

- Может, позвать парней не такая уж плохая идея, - сказала я.

Схватила Эми за волосы, провела гниющим членом по ее лицу. Она замычала. Моя "киска" вспыхнула и потекла. Все ощущения усилились, цвета стали ярче, звуки превратились в божественную музыку, чувства заострились до предела. Я сунула член себе в рот, чтобы не уронить, взяла нож и ввела его под трусики Эми. Она дернулась, когда лезвие царапнуло по ее бедру и укололо промежность. Трусики слетели, из ранок потекла кровь. Я вернулась к ящику и достала смазку для дилдо. Выдавила немного на ладонь и намазала "киску" Эми, чтобы легче входило.

Вытащила гниющий член Дерека изо рта.

* * *

Я ждала у входной двери, чтобы Эми не услышала звонка. Наверху все было готово. Одетая лишь в чулки и туфли на шпильках, я открыла Эштону, как только он поднялся на крыльцо. Парень уставился на меня, открыв рот, словно чудо увидел.

- Готов? - спросила я.

Он кивнул:

- О, да.

Я отошла в сторону, впуская Эштона, и закрыла за ним дверь. Он положил руки мне на талию, притянул к себе и поцеловал, сунув язык мне в рот. Я похлопала по выпуклости на его джинсах, рука парня поднялась к моим грудям и сжала их. Зная, что именно будет с ним и его подружкой, я наслаждалась этой грубостью.

- Раздевайся, - сказала я.

Эштон скинул футболку и расстегнул ремень. Шорты и трусы разом упали, застряв на лодыжках - он не снял кроссовки. Стояк у него был отменный, но я не понимала, что в нем такого особенного. Он наклонился, разуваясь, и я потянулась к столику, на котором оставила пояс от отцовского халата - черный, плотный шелк. Я показала его Эштону.

- Это зачем? - усмехнувшись, спросил он.

Я подняла брови:

- Чтобы не подглядывать.

Он снова хмыкнул - такой молодой, глупый и полный спермы - и повернулся ко мне спиной, чтобы я завязала ему глаза.

- Блин, - сказал Эштон. - Вот бы узнать пораньше, что ты такая извращенка, Ким. Мы бы уже давно зажигали!

Я взяла его за стояк и повела по лестнице. Он держался за перила, мы шли в мою спальню, где нас поджидала последняя участница тройничка - тоже с повязкой, но из липкой ленты. Оказавшись на площадке, я остановила Эштона, подняла лежавшую на перилах веревку и спросила:

- Значит, ты любишь извращения?

- А то.

- Славно.

Я опустилась на колени и затянула веревку на его запястье. Чтобы он не нервничал, немного пососала его член прежде, чем связать руки у него за спиной. Эштона веревка не напрягла. Он думал только о своем стояке.

- Жесть, - сказал Эштон.

Я снова взяла его за член, открыла дверь спальни, и мы вошли. Эми напряглась, услышав, как открывается дверь, но не издала ни звука. Охрипла от криков. Притворив дверь, я подвела Эштона к кровати, посадила его так, чтобы мы все втроем попадали в кадр камеры. Взяла пистолет со столика, где оставила до того вместе с другими инструментами, включая лейку. Эми застонала, и Эштон повернул незрячую голову.

- Что это? - спросил он.

Услышав его, Эми ожила. Зарычала в кляп как сумасшедшая.

Эштон вскочил.

- Эми?

Я ткнула ему дулом в лицо, и он упал на кровать, но пнул ногами по воздуху и снова поднялся. Мышцы вздулись, когда Эштон попытался разорвать веревку на запястьях. Он походил на цепного пса.

- Сядь, - приказала я.

- Иди на хер!

Из его носа текла кровь. Я сняла пистолет с предохранителя, и Эштон замер.

- Узнаешь этот звук? - спросила я.

Он не ответил. Это не требовалось. Его кадык дернулся вверх-вниз.

- Сядь, - повторила я, и на этот раз Эштон подчинился.

- Что происходит?

- Не беспокойся. Ты еще поучаствуешь в тройничке. Просто более извращенном, чем думал.

Я сняла с него повязку. Эштон уставился на меня, и я попятилась, чтобы не загораживать вид. Заметив Эми, он закричал от ужаса, и я приставила пистолет к его виску:

- Не надо.

Он закрыл рот, все еще взирая на нее в полном шоке. Его девушку привязали к креслу, с кляпом во рту и повязкой из липкой ленты на глазах. Она была абсолютно голой, избитой и окровавленной, а из ее пизды торчало что-то черное.

- Какого хрена ты творишь? - заорал Эштон, и его лицо исказила неподдельная боль. Похоже, она действительно ему нравилась. - Зачем ты это делаешь?

- Чтобы повеселиться.

- Ей не весело и мне тоже! Развяжи нас, черт возьми!

- Не думаю, что ты понимаешь, что именно я подразумеваю под словом "повеселиться". Но это ничего. Я тебе покажу.

Я подошла к Эми и сорвала повязку с ее глаз, выдрав волосы. Двое влюбленных смотрели друг на друга в отчаянии, жалели друг друга и молили о помощи. Это было так мило.

- Ладно, - сказала я, возвращаясь к Эштону. - На чем мы остановились?

Свободной рукой я сжала его обмякший член.

- Что ты делаешь? - спросил он, когда я стала ему дрочить.

- Эми посмотрит, как я тебя трахну.

- Нет...

Я подняла пистолет так, что дуло оказалось в дюйме от его лица:

- Выбор за тобой: или ты суешь в меня член, или я сую пушку тебе в рот.

Он задрожал.

- Я не могу... так...

- Лучше постарайся.

- Мне слишком страшно!

Лицо Эштона искривилось, когда он это сказал. Ему было неприятно признавать свою слабость, мужское эго противилось этому даже в самый темный час. Я толкнула его на матрас, хихикая, когда в глазах футбольной звезды заблестели слезы. Все спортсмены одинаковые: сильные парни снаружи и маленькие напуганные мальчики внутри.

- Я тебе помогу, - сказала я.

Взяла его тряпочку в рот и начала отсасывать. Слышала, как Эштон всхлипывает, пытаясь не расплакаться. Он изо всех сил старался забыть, что происходит, и просто наслаждаться минетом - от этого ведь зависела его жизнь. Потребовалось время, но он меня удивил: член затвердел во рту. Эштон победил страх, чтобы спастись. Я оседлала его - села лицом к Эми, чтобы видеть подружку, когда стану трахать ее парня. Его член пронзил меня, вошел глубоко. Я затряслась от похоти, сгорая в незримом огне. Скрипела зубами, вколачивая в себя Эштона - бедра ходили, к коже прилила кровь. Все это время я смотрела на Эми, наслаждаясь страданием в ее глазах. Боль сочилась из каждой ее поры, она обмякла, как грязная, рваная тряпичная кукла. Член сделался больше. Он готов был кончить. Оргазм Эштона вознес меня на вершину, и я сжала его, словно в тисках. Голова кружилась от сладостных мук. Ноздри трепетали от запахов пота, крови и моих собственных выделений. Меня пронзила дрожь, я заглотила любовника одним долгим движением и в момент общего оргазма выстрелила лучшей подруге в живот.

Глава 34

Разверзся ад.

Фонтан крови вырвался из живота Эми, она содрогнулась, замычала, забулькала, а Эштон начал орать. Я слезла с него, вытерлась одеялом и соскочила на пол. Стены и потолок приближались и расходились, снова и снова, пульсировали, как огромное сердце. Крики моих пленников носились по комнате, словно вой привидений в проклятом замке. Подняв голову, я каким-то образом посмотрела сквозь крышу - в летнем прозрачном небе вихрем перьев кружили стервятники, голодные, как траходемон. Звереныш бился в истерике, наполняя меня черным светом.

Эштон вскочил с кровати и бросился к двери, но не успел повернуть ручку. Он звал на помощь, и я выстрелила ему в колено. Коленная чашечка разлетелась, бедняга рухнул на пол. Я подошла к нему. Тело горело и подрагивало, словно меня кололи иголками. Я взяла лейку с прикроватного столика. Обычно поливала ей клумбы, но сегодня наполнила смесью кипятка и щелочи. Эштон валялся на боку. Я наступила ему на плечо, чтобы перевернуть и, держа лейку в вытянутой руке, облила его лицо щелочью. Эштон визжал и катался по полу, пока эта гадость разъедала его плоть. Я вылила еще немного на грудь, живот и член, растворяя кожу. Когда лейка опустела, я аккуратно вернула ее на место и выстрелила Эштону в лицо, чтобы заткнулся. Попала прямо в нос - из огромной круглой дыры, как из крана, хлынула кровь.

Эми была еще жива, но невероятно мучилась. Извивалась в веревках, если хватало сил, но в основном мычала и подергивалась, как разрезанный червь. Отложив пистолет, я взяла охотничий нож. Лезвие - тридцать дюймов в длину и четыре в ширину прекрасно подходило для свежевания. Я сунула копчик в пулевое отверстие на животе, протолкнула и повернула внутри, чтобы его расширить. Эми завизжала и задергалась - от этого рана стала еще кошмарней. Нож выскользнул наружу. Я вскинула его над головой и ударила Эми в грудь - сначала в одну, потом в другую. Лезвие заметалось, погружаясь в тело и снова выныривая. Озверев, я била ее по плечам и рукам, так что нож кромсал плоть и скрежетал о кости. Я изрубила ее ляжки на куски. Перехватила нож и всадила ей в живот так глубоко, как только смогла. Вгрызалась в свежие раны, отрывая клыками полоски плоти, жрала ее еще живую. Кровь текла из носа и рта Эми, сочилась сквозь кляп, тело содрогалось. Наверное, я ударила ее раз тридцать. Когда голова Эми запрокинулась, я вонзила нож ей в горло и медленно повернула, а потом вела вбок, пока не перерезала артерию. Припала к горячей струе и утолила жажду.

Отойдя от своих жертв, я расхохоталась. Уронила нож и сложилась вдвое. Смеялась до слез. Успокоившись, подошла к камере и выключила запись. Времени было мало. Соседи могли услышать выстрелы или крики. Я унесла камеру в кабинет и скопировала видео на компьютер, порадовавшись отличной картинке. Загрузила ролик на порносайт, ютьюб и фейсбук под названием "Реальный снафф". Добавила старое видео с Эми и Эштоном на все три сайта вместе с фотками Кейтлин, на сей раз не скрывая имен. Записала свой снафф на ди-ви-ди вместе с трахом Эми. Пока шла запись, вытерлась полотенцем - так, что на мне почти не осталось крови. Надела джинсы, белую блузку и ботинки. Опустошила спортивную сумку. Положила в нее три полных магазина и несколько вещей из гаража, инструменты для связывания и пыток. Хотела подготовиться к веселью. Взяла мачете и строительный пистолет с полной обоймой гвоздей, несколько цепей, замок, провода, веревку и пару канцелярских ножей. Еще положила в сумку контейнер с лентой кишок Дакоты. Охотничий нож в ножнах я нацепила на ремень и вскоре была готова, как и фильм. Фломастером вывела на диске: "Смерть вашей маленькой шлюшки".

Сунула его в пластиковый конверт, надписала адрес, тоже убрала в сумку и повесила ее на плечо.

Взяла пистолет и в последний раз вышла из дома.

* * *

Вырулив с подъездной дорожки, я резко повернула и поцарапала пикап Эштона. Услышала сирены, задумалась, не за мной ли это, и, вместо того чтобы испугаться, развеселилась. Волна восторга поднялась из глубин тела, наполнила меня радостью и покоем. Траходемон грыз живот, как ребенок пустышку, но мне было так хорошо, что я не обращала на это внимания. Я снова смеялась. Слезы счастья катились по щекам, и я включила белый шум на полную громкость - призрачные голоса, воспевавшие и славившие меня. Я была героиней. Легендой.

Доехав до дома Эми, я сунула конверт с диском в почтовый ящик, чтобы его нашли ее родители, и покатила дальше. Заметила на углу нашу соседку, миссис Максвелл. Она была пенсионеркой, вдовой с тремя дочерьми, которые регулярно ее навещали, привозя с собой кучу орущих детей. Постоянно при ней был только черный шотландский терьер по кличке Бастер. Она вывела его на утреннюю прогулку. Я остановила машину, вышла и положила руки на крышу, чтобы не дрожали. Миссис Максвелл обернулась, чтобы увидеть пистолет в моих руках, рявкнувший два раза - пули пронзили ее сухонькое тело. Застонав, она упала на землю. Бастер бегал вокруг, заливаясь лаем, когда я выстрелила его хозяйке в голову. Кровь и мозги брызнули фонтаном, пес заскулил. Я подумала, не прикончить ли его, но решила не тратить пуль на собаку.

Снова села в машину и покатила по улице. На лужайке и подъездной дорожке играли дети. Мальчишки пинали мячик, девочки помладше рисовали мелом. Я сбросила скорость и выстрелила из окна. Опрокинула одного мальчика, а второй бросился к девочкам, крича, чтобы они бежали. Одна из малышек вскочила, но другая была слишком маленькой, чтобы понять. Пуля в груди превратила ее футболку с "Холодным сердцем" в кровавую тряпку, и девочка упала. Двое оставшихся детей вбежали в дом прежде, чем я успела прицелиться. Пришлось прибавить газу и ехать дальше. Я свернула на главную дорогу к центру города, когда люди начали высовываться из домов, чтобы узнать причину шума.

Как было бы здорово, если бы занятия в школе еще продолжались. Просто идеально: все эти юные идиоты, выстроившиеся для бойни, не говоря уже об учителях, ставящих меня в пример остальным. Но нельзя получить все. К тому же у меня были идеи для веселья. Кроны деревьев покачивались на ветру, как помпоны, подбадривая. За этой зеленой дымкой тысячи глаз следили за мной из тьмы. По дороге я сняла крышку с контейнера и вгрызлась в кишки Дакоты, чтобы успокоить нарастающий голод траходемона и наточить зубки. Остановилась на красный свет. Позади и впереди никого не было, по слева перед поворотом притормозила машина. Я взглянула на водителя - мужчину средних лет. Он почти сразу же обернулся ко мне, и я улыбнулась, сжимая в зубах кишки. У него упала челюсть. Я вскинула пистолет и выстрелила. Промахнулась, но разбила ему окно. Мужчина ударил по газам и рванул на красный свет. Машина показалась из-за угла и влетела прямо в него. Автомобили закрутило, стеклянные и стальные осколки разлетелись калейдоскопом шрапнели. Загорелся зеленый, и я медленно проехала мимо аварии, наслаждаясь зрелищем. Капот первой машины смялся, двигатель упал на переднее сиденье, водитель орал под тяжестью раскаленного металла. Другому автомобилю тоже досталось, ветровое стекло покрыла паутина трещин. Окровавленная подушка безопасности мешала заглянуть внутрь.

Я двинулась дальше, не превышая скорости.

Доехав до парка, вышла, перезарядила пистолет, повесила на плечо сумку и пошла на поле, где крутила сальто моя команда. Увидела взмывшую вверх Мэнди Кларк. Миссис Моррелл дула в свисток и размахивала руками, как дирижер перед оркестром. Я сунула мобильник в чехол с зажимом, которым пользовалась во время тренировок. Зашла в фейсбук, включила камеру, улыбнулась зрителям и выбрала "Прямой эфир". Теперь мой стрим увидят все.

- О том, что я сделала, - сказала я, - и что еще сделаю, я ни капельки не жалею.

Я закрепила телефон на груди, так чтобы камера снимала от первого лица. Показав зрителям пистолет, дослала патрон в патронник. Вдалеке завыли сирены, и меня пронзила радостная дрожь. Я была такой живой, такой свободной. Птицы пели, как в раю. Впервые за всю мою жизнь тьма полностью исчезла. Все стало таким ясным, чистым, как плоть младенца. Сердце больше не ныло. Жизнь была прекрасна. Никаких рвущих душу эмоций, ни следа сомнений. Тело, разум и дух пришли в гармонию, и я сделала то, что сделала, не из ярости, но в детском восторге. Мир - чудесное место, если вам под силу его терпеть.

Девочки из команды слишком увлеклись тренировкой и не заметили меня, но я все равно прикрыла пистолет спортивной сумкой. Поле расцвело от сальто, прыжков и киков будущих звездочек. Я увидела Саммер Скотт, повторявшую "прыжки Лоры" с Ханной Макдугал и Конни Хонг. Еще четыре девочки делали сплит-лифт с Мэнди Кларк. Оказавшись у боковой линии, я попала в поле зрения миссис Моррелл. Ее глаза заблестели: она была рада лицезреть звезду на поле.

- Здорово, что ты пришла, Ким!

- Я тоже так думаю.

Я выстрелила миссис Моррелл в грудь. Ее планшет взлетел в воздух, она рухнула в грязь. Крики оглушили меня, словно безумный хор, и, прежде чем девочки, державшие Мэнди, успели отреагировать, я открыла огонь, попав одной в основание позвоночника и пробив другой локоть. Группа разбежалась, уронив Мэнди. Она грохнулась на землю и пыталась встать на колени, когда я приблизилась.

- Ким! - закричала она. - Стой!

Пуля ударила ей в рот, осколки зубов брызнули в разные стороны. Мэнди упала, зажимая разбитую челюсть. Я подошла и дважды выстрелила ей в сердце.

Мужчина, которого я не знала, помощник тренера или папочка-волонтер, звал девчонок, пытаясь увести их с линии огня. Я выстрелила в него, но промазала он метнулся за трибуны, указывая чирлидершам путь к спасению. На поле царила паника. Одни перепуганные девчонки побежали к машинам, другие пытались спрятаться за деревьями и мусорными баками. Даже издалека до меня доносился запах их пота и слез, и мое сердце переполняла любовь. Я стреляла наудачу, попадала и мазала.

Одна из чирлидерш остановилась перед девочкой лет пяти: та стояла на траве и плакала. Наверное, чья-то сестренка пришла посмотреть на тренировку. Этот героический порыв замедлил бегунью, я прицелилась и трижды выстрелила ей в спину. Она рухнула на малышку, погребая ее под собой. Я направила дуло в голову девочке и тоже ее прикончила.

На другом краю парка было бейсбольное поле, где парни играли в софтбол. Они бежали к нам, крича чирлидершам на парковке, желая помочь. До них было далеко, но я все равно стреляла, пока не опустел магазин. В груди у высокого белокурого парня заалели дыры, и он упал. Его пухлый друг словил пулю горлом и рухнул спиной на капот. Другие, пригнувшись, забирались в машины.

Я достала из сумки новую обойму и перезарядила пистолет, после того как заметила Саммер. Она возилась с ключами у своего авто. Я выстрелила - в ветровом стекле появились дыры. Саммер пригнулась и завизжала, когда ее обдало осколками. Я двинулась к подружке, ранив пробегавшую мимо девочку - всадила ей пулю в плечо, и та врезалась спиной в дерево. Саммер хотела заползти под машину, но застряла на полпути. Я наклонилась, ненадолго отложила оружие и достала из сумки строительный пистолет. Он сиял на солнце. Я задрала ей юбочку и начала всаживать гвозди в задницу. Саммер пиналась и кричала. Сирены выли громче и ближе их была целая куча. Когда гвозди кончились, я взяла обычный пистолет, прижала дуло к промежности Саммер и спустила курок. Ее пизда взорвалась. Она прекратила сучить ногами, а я встала, заметив трех чирлидерш, бегущих к маленькому бетонному туалету. Автомобили, скрипя шинами, выруливали с парковки. Я слышала, как люди рыдают в мобильники, звонят в скорую и в полицию, зовут на помощь родителей. Многие девочки убежали в лес, другие спрятались так хорошо, что я их не видела.

Я пошла за троицей, скрывшейся в туалете.

* * *

Тяжелая дверь лязгнула у меня за спиной.

Одна из флуоресцентных ламп мерцала вверху, как электромухобойка, обнажив треснувшую плитку и бетонные стены. Мусорка была забита бумажными полотенцами, несколько валялось внизу, окружив ее мокрым нимбом. Две кабинки были закрыты, третья - распахнута. Пахло дерьмом, окровавленными прокладками и старой мочой.

До меня донеслись приглушенные всхлипывания.

Я опустилась на колено и заглянула под двери. Ног не было. Снаружи ревели сирены, я слышала, как из-под колес летит гравий. Поставила на пол сумку и пальнула в потолок. Девчонки закричали.

- Откройте гребаные двери! - приказала я.

Ничего. Я выстрелила в одну, и дверь напротив открылась. Внутри была чирлидерша-юниор - хрупкая и рыжеволосая, с пышными хвостиками и скобками, напомнившими мне о Кейтлин, хотя девчонка была намного младше. Обхватив себя руками, она скорчилась, чтобы стать еще меньше. Ее тело тряслось, как старая стиральная машина.

- Выходи, - сказала я.

Она дрожала, но не шевелилась. Ахнула, когда я вошла в кабинку, схватила ее за хвостик и вытащила наружу. На шортах девочки расплылось пятно мочи, и она заплакала, не пытаясь дать сдачи. Я швырнула ее на пол, убрала пистолет в сумку и достала один из канцелярских ножей с новым лезвием. Вцепилась ей в волосы, запрокинула девчонке голову и принялась кромсать, пока она елозила подо мной, пытаясь вырваться. Лезвие оставило несколько ран у нее на лице, открыв остатки детского жира на щеках, порезав лоб и уши. Пытаясь защититься, девочка вскинула руки ладонями вверх, и я искромсала их. Сунула лезвие в одну из ее ноздрей и дернула, разрезав надвое. Вскоре ее лицо превратилось в кровавое месиво. Отшвырнув канцелярский нож, я достала из сумки провода, подняла девчонку на ноги, впечатала в раковину, так что она сложилась пополам. Я связала ей руки кабелем и развернула лицом ко мне. Девчонка зажмурилась, визжа, ее кровавое лицо заполнило кадр.

- Я тебя отпускаю. Иди и скажи полиции, что у меня здесь еще две заложницы. Поняла?

Девчонка рыдала так сильно, что не могла говорить.

- Кивни, если поняла.

Она кивнула.

Я отпустила ее, и чирлидерша выбежала наружу, едва не споткнувшись на пороге. Я захлопнула дверь, соображая, чем ее можно забаррикадировать. Принесла замок и цепь - на двери с моей стороны поблескивала металлическая ручка, но закрепить цепь было негде. Мусорка слишком легкая, покатится от первого рывка.

К черту.

Я достала из сумки пистолет, согнувшись, когда живот пронзила резкая боль. На секунду я подумала, что меня подстрелили или ударили ножом, и крутанулась на месте, ища нападавшего, но его не было. Почувствовала когти на стенках матки и поняла, что враг - внутри.

- Не сейчас!

Собрав все силы, я подошла к закрытой кабинке и пнула дверь, слыша всхлипывания двух девушек.

- Открывайте, или я начну стрелять. Пули порвут эту дверь, как бумагу.

Я дала им пару секунд. Задвижка щелкнула, и дверь медленно открылась внутрь. Девчонки стояли на унитазе, обняв друг друга и дрожа. Одна была крепенькой блондинкой, другая костлявой черной с косичками. У обеих не было груди и макияжа. Я их знала. Они были моими ровесницами и ходили со мной почти на все занятия, но оказались недостаточно популярными, чтобы я запомнила их имена.

- Вон, - сказала я.

Они осторожно слезли с унитаза. Снаружи кто-то кричал в мегафон.

Девушки вышли из кабинки, и я заставила их сесть на пол, спина к спине. Обмотала их цепью, так туго, как могла, и скрепила концы замком. Девчонки рыдали, но не сопротивлялись и не пытались выхватить пистолет. Я встала, восхищаясь трофеями.

- Что за день, дамы. Что за день.

Траходемон вгрызся в меня, и я скорчилась. Внутри словно вращалось лезвие блендера. Я представила звереныша в виде торнадо. У меня еще оставалось немного кишок Дакоты, так что я вытащила их из сумки и сожрала за пару укусов. Рыгнула и почувствовала во рту привкус желчи. Живот свело, и мне пришлось сесть. Из парка долетел властный мужской голос, усиленный и искаженный. Убеждал в возможности мирного разрешения ситуации, говорил, что мне не причинят вреда, если я отпущу девочек. Я едва разбирала слова. Они словно выстроились в другом порядке, или говоривший разрывался между английским и незнакомым мне иностранным языком. Голос глушили помехи, и чем больше я слушала, тем громче красный шум звучал в моей голове. Алая лужа на полу - там, где я порезала рыжеволосую, - расползалась все дальше. Кровь, как ручьи из озера, струилась по трещинкам в плитках, чертила узоры. Я пыталась расшифровать их. Под кафелем пульсировала земля.

Я повернулась к черной девчонке и внезапно поняла, что это Кейтлин.

- Каково это? - спросила я.

Она всхлипнула:

- Ч-что?

- Быть мертвой. Каково это - быть мертвой?

Кейтлин повесила голову и заплакала. Рядом с ней в цепях сгорбился ее отец, форма чирлидерши смотрелась на нем странновато. Я засмеялась.

- Эй, мистер Блэкли. Может, трахнемся еще разок? По старой дружбе.

Он тоже заплакал, как девчонка.

- Времени мало, - сказала я, чувствуя шевеление в животе. - Ребенок на подходе.

Словно напоминая о себе, траходемон повернулся еще раз, вонзая раскаленные ножи в утробу. Моя "киска" сжалась, и я почувствовала, как из нее что-то льется. Повернулась набок в надежде уменьшить боль, а когда она улеглась, открыла глаза и увидела отца - в цепях, рядом с изуродованным трупом Эми. Он был голым, его член встал, на головке выступила капелька кровавого предсемени.

- Есть хочешь? - спросила я.

Он не ответил.

Мои глаза наполнились слезами, хотя я ничего не чувствовала. Разрыдавшись, я заметила, что скованные чирлидерши следят за каждым моим движением. Им так хотелось стать мной. Я задалась вопросом: что бы они отдали за возможность надеть мою кожу?

Решила воспользоваться мачете, раз уж принесла, но, когда достала его из сумки, увидела, что оно ржавое и в пятнах травы. Я грохнула его на пол, и девчонки вздрогнули.

- Фунт мяса, - сказала я, ни к кому особо не обращаясь.

Даже не знала, что это значит.

- Пожалуйста... - взмолилась одна.

Я не понимала, черная или блондинка. Их маленькие тела сплавились в содрогающуюся двухголовую и четвероногую массу. Я расстегнула ножны и достала охотничий нож. На нем еще была кровь Эми. Я гадала, будут ли черные куски на вкус отличаться от белых. Посмотрела на этих сиамских близнецов и поняла, что возбуждена настолько же сильно, насколько голоден траходемон. Я знала, что эти мелкие сучки тоже хотели меня трахнуть. Они были скованы, как рабыни из порнофильмов. Боже, да они умоляли меня об этом - стоило лишь взглянуть на их одежду.

Я встала на колени и двинулась к блондинке. В руке сверкал нож. Я чувствовала, как мобильник покачивается на груди, и улыбнулась при мысли, что эфир еще не закончился. Это была моя последняя битва, конец драмы одной актрисы. Я надеялась, что все это видят, потому что хотела распотрошить девчонок живьем. Выгрызть из них органы и трахнуть себя их костями. Вот шоу, которого заслуживали все опарыши этого мира.

Когда я попыталась встать, боль молнией ударила от живота до промежности, раскололась надвое, хлынула по ногам, сворачивая кровь в венах и парализуя мышцы. Я упала на колени к блондинке, рыгая от тошноты. Голова шла кругом. Боль взорвалась внутри, как бомба из гвоздей и зубов. Я каталась но ногам девчонки, ее крики оглушали. Впрочем, было ясно: кричит не она. Траходемон использовал ее как микрофон. Хотел, чтобы я слышала его, несмотря на помехи.

День блаженства и красоты кончился. Осталась только агония. Уютный кровавый пузырь лопнул, защитная оболочка рассыпалась в прах. Я прислонилась к девчонке и выронила нож, чтобы расстегнуть джинсы. Сбросила кроссовки и начала ритмично дышать, как в фильме про тренинг для беременных, который мы смотрели на уроке мистера Блэкли. Стянув джинсы с бедер, я обнаружила, что трусики промокли от крови. Выпуталась из них и снова прислонилась к девочке, упершись в пол широко раздвинутыми ногами.

Неважно, что роды начались на несколько месяцев раньше. Ребенок был необычным.

Я тужилась, но вместо того, чтобы почувствовать, как траходемон выскальзывает наружу, ощутила, что он забирается вглубь, противясь моим попыткам вытолкнуть его и освободиться.

Он не хотел появляться на свет.

Но я не могла оставить его внутри. Когда мы попадем в тюрьму, там не будет человечины и он прогрызет меня насквозь. И это только одна из проблем. Главная тревога осталась неизменной со дня, когда я увидела розовую точку на аппликаторе.

Я не хотела быть беременной малолеткой.

Хуже стыда нельзя было и представить. Ничто бы не сравнилось с позором от этого открытия - неминуемого, как только меня арестуют. Отец не выдержит. Учителя начнут смотреть сверху вниз, друзья шептаться у меня за спиной. Несмотря на постоянные мысли о самоубийстве, я была сильной молодой женщиной. Но этого бы не пережила. Просто сломалась бы.

Я снова стала тужиться, вжимаясь в близняшек.

Протестуя, траходемон начал кромсать меня, как я рыженькую, которую отпустила. Когти, острые, словно бритвы, полосовали стены матки, крохотные зубки отрывали полосы мышц. Его не волновало, умру ли я. Он мог выжить потому, что уже готов был родиться, но сопротивлялся, чтобы меня позлить. Если не предпринять мер, траходемон прогрызет путь наружу.

Выбора не было.

Все тринадцать дюймов стали вошли в живот.

Я использовала оставшиеся силы, чтобы направить нож, погружая его в раздутый живот, где спрятался траходемон. Внутренности пронзила боль, но она не значила ничего по сравнению с укусами мелкого монстра. Они прекратились. Он заметался по матке, пытаясь уклониться от лезвия, которое я опускала снова и снова. Я почувствовала его ужас и засмеялась, когда услышала мольбу. Траходемон впервые назвал меня мамочкой и просил сохранить ему жизнь. Умолял, как остальные: пожалуйста, тебе необязательно это делать, не убивай меня. Это было так смешно, что я расхохоталась. Била и била. Тело онемело, чтобы защитить себя и помочь раз и навсегда уничтожить чудовище. Судороги нахлынули как оргазм. На языке были кровь и желчь. Моя утроба зияла. Я рвала пляшущего демона, а девчонки визжали и плакали в ужасе и восторге перед антирождением.

* * *

Я едва заметила, когда в туалет зашли другие.

Раздались приглушенные крики. Я увидела синие брюки и широкие ремни с кучей болтавшихся на них штуковин. Гладкие, начищенные туфли прошли по крови. Как ее много. Появились люди в белом, мою опору убрали. До меня донесся лязг цепей и сладкие рыдания девочек.

Слова гудели, как мухи.

- О господи...

- ...сумасшедшая сука.

- Уведите этих двоих...

Один из мужчин в синих брюках бросился к кабинке, и струя блевотины ударила в унитаз. Я рассмеялась, но услышала только бульканье в горле. Все стало резче и ярче, чем нужно. Глаза болели, и я зажмурилась. Открыла их секунду спустя, когда надо мной склонилась женщина в белом. Увидела марлю и блестящие стальные инструменты. Ее лицо было куском сморщенной плоти - ни носа, ни глаз.

Она сказала что-то про отключку и попыталась убрать мои руки с ножа, но я держала его крепко и повернула, чувствуя, как внутри что-то рвется.

Попался.

Толпа бросилась ко мне, все орали, тянулись к ножу, я услышала как женщина говорит не дергать, а потом лезвие вышло наружу и словно рыболовный крючок, потянуло за собой остальное - алое в жестоком мерцании этого мира.

Content

Триана Кристофер Озверевшая

Кристофер Триана "Озверевшая"

ЧАСТЬ 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Часть 2

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34