Angel Delacruz

Царетворец. Волчий пастырь. Книга четвертая

Глава 1

Герцогиня Алисия Альба, скрестив руки за спиной и замерев в неподвижности, стояла у панорамного окна ресторана «La Terrazza» отеля «Portrait Roma». Взгляду ее открывались шикарные виды: поблизости, по левую руку, можно было наблюдать часть кремлевской стены и башни Арсенала; по правую руку возвышалось белокаменное здание Городской Думы, расположенное на другой стороне площади Республики, широким проспектом спускавшейся вниз к подножию Княжеского холма, откуда вдаль раскинулись северо-западные, самые престижные районы и предместья Новогорода. Если же устремить взгляд к горизонту, то в ясный день можно было заметить и белые пики Варгрийского хребта. Вот только ясных дней в Новогороде не было уже больше двух недель.

Ресторан «La Terrazza», как и отель «Portrait Roma», принадлежал Дому Альба. Алисия, на удивление, чувствовала себя здесь спокойно, как дома. Даже несмотря на то, что десять дней назад она была заочно арестована Трибуналом Конгрегации, и более того – именным указом тирана Фридриха лишена прав и привилегий фамилии. Империя сделала ее своим врагом, и осознание этого Алисию… несколько волновало, в который раз с удивлением оценила она свои весьма сдержанные по этому поводу эмоции.

Новогородский князь Александр, когда они впервые встретились с Алисией десять дней назад – на тайных переговорах при посредничестве жриц богини Живы, узнав об указе тирана Фридриха только рассмеялся. «Не будем таким мелочам мешать столь приятной беседе», – как сейчас помнила Алисия его слова. Впрочем, она была больше чем уверена, что сам доклад об указе Фридриха во время их встречи, как и реакция князя – его вполне осознанное и выверенное действо. Князь принял решение и выбрал сторону в назревающем конфликте Императора и первого сословия.

После тех самых первых, тайных переговоров с князем, Алисия разместилась здесь, в отеле фамилии, покинув Священную рощу. Несса и Гаррет за ней не последовали – пользуясь гостеприимством жриц и дриад, отговорившись использованием для тренировок площадки закрытого полигона. Это были только слова – Алисия видела, что князю ни Несса, ни Гаррет полностью не доверяют. Особенно ему не доверял Гаррет, которому Рейнар оставил перстень, подтверждающий княжеский долг.

Но сегодня, сейчас, Несса находилась с Алисией рядом, расположившись за столиком за спиной опальной герцогини. Подумав о ней и коротко обернувшись, Алисия словно покинула пузырь безмолвия – на нее обрушилась вся гамма звуков, наполнявших зал ресторана. И это были не привычные здесь смех, музыка и звон посуды: отель «Portrait Roma» из-за его близости к Кремлю для проживания избрал бегущий от ледяного вторжения варгрийский нобилитет, а просторные залы ресторана «La Terrazza» стали постоянным местом сбора вырвавшегося из окружения Стужи офицерского корпуса варгрийской армии. Варгрийцев в Новогороде теперь было много, очень много; и это были не беженцы – которые в большинстве уходили дальше на восток, а в основном военные.

В Новгороде сейчас создавался Варгрийский корпус, буквально на ходу собираемый из вырвавшихся из окружения в южном направлении частей, а также свежих подразделений, спешно перебрасываемых с востока на новогородский участок фронта. Вторая варгрийская армейская группировка, также формирующаяся из избежавших разгрома частей и прибывающих с востока подкреплений, сейчас находилась на севере, у городов-крепостей Ратибор и Бранибор.

Ледяное вторжение развивалось стремительно – за какую-то неделю Варгрийское царство, западная его часть, оказалось захвачена, столица взята с ходу, а кесарь числился пропавшим без вести – последний раз его видели во дворце во главе личной гвардии, готовящимся к обороне. В Республике дела обстояли ненамного лучше – линия укрепленной обороны новогородской Пограничной стражи оказалась прорвана во многих местах, и полчища ледяных демонов уже стремительно катились к столице.

Алисия, сбросив отрешенное состояние, теперь прекрасно слышала суету за спиной, перекрикивания офицеров и резкие команды: в ресторане, с ее (формального) позволения, по просьбе княжеской администрации теперь базировался штаб новосозданного Варгрийского корпуса. А в малом зале, в котором сейчас находилась Алисия, располагался штаб буквально вчера сформированной оперативно-тактической группы, костяк которой составляла прибывшая в Новогород совсем недавно бригада черных егерей.

Все вокруг делалось в спешке, практически на бегу. Была причина: приближение ледяной орды можно было видеть уже невооруженным взглядом. Алисия, стоя у окна, сейчас прекрасно наблюдала как всю линию горизонта занимает видимая еще со вчерашнего дня стена магической бури. Она надвигалась на Новогород медленно, но неотвратимо; клубящаяся от земли до самого неба темная чернильная пелена, неумолимо приближаясь, стелясь по земле словно огромными щупальцами уже обхватывала город, надвигаясь на предместья.

На улицах Новогорода, несмотря на зримо приближающуюся опасность, последние дни воцарилось удивительное спокойствие – люди приняли происходящее с фатализмом, готовясь принять или бой или судьбу. Настоящая, во многом даже бесстыдная, обнажающая все грязные стороны человеческих душ паника, царила лишь в ярком своими внешними блестками полусвете общества. Обладающие богатством, но не обладающие моральными и правовыми обязанностями по отношению к государству люди в основном пытались сбежать от надвигающегося вторжения, некоторые из них просили обеспечить свою защиту или эвакуацию, а в отдельных случаях кто-то из этой когорты полусвета даже имел наглость говорить и что-то требовать таким тоном, как будто в сложившейся ситуации их мнение и слова имели истинный вес и авторитет.

Князь дистанцировался от этой части общества, демонстративно не замечая, в республиканском правительстве «весь этот петушиный бомонд», как вскользь и точно охарактеризовал сие сборище Гаррет, практически не слушали, гильдейский и цеховой люд всерьез яркий полусвет не воспринимал, позволяя себе циничные насмешки. Бежать же, несмотря на наличие средств, паникерам было некуда: портальные станции стояли пустые, персонал – как хранители, так и тамплиеры, перед деактивацией порталов организованно эвакуировались.

Впрочем, Алисия знала, что в Новогороде осталось пара десятков ренегатов из числа тамплиеров, а также несколько хранителей, причем один точно из самого высшего круга. Но переданную ими информацию о внезапном уходе ордена князь пока не распространял даже среди первого сословия – и Алисия не знала, что именно перебежчики рассказали о причинах спешной эвакуации персонала портальных станций.

Впрочем, перед лицом надвигающейся угрозы это мало кого интересовало в первую очередь. Камни Силы на портальных станциях оказались выведены из строя целиком и полностью, так что возможность оживить порталы просто отсутствовала. И в такой ситуации, когда бежать из Новогорода оставалось только по направлению к Дикому полю или незаселенному варгрийскому востоку, где обитали твари не лучше демонов Стужи, всех гораздо сильнее интересовали иные темы. На первой план информационной повестки вышли темпы продвижения вторжения, количество и боеспособность стягиваемых к столице частей республиканской и варгрийской армий, подразделений Пограничной Стражи, сводных отрядов Гильдии Авантюристов и количество прибывших на данный момент в Новогород наемных отрядов.

Последние дни даже отголоски паники петушиного бомонда раздавались уже не так громко, как в самом начале ледяного вторжения. Часть паникующего общества все же уехало по дорогам общего пользования на варгрийский восток, часть, не своей волей, заехала в каталажки. Княжеская охранка в момент повышения панического воя до крещендо, в наивысшей его точке – когда в общественном пространстве началась открытая критика армии и республики, начала действовать быстро и безжалостно, пресекая брожение умов.

Новогород в последние дни, в сравнении с первыми – когда начали приходить ужасающие вести, заметно притих. Столица готовилась принимать самый главный бой за всю свою историю. В городе сейчас была сосредоточена основная часть вооруженных сил Республики, усиленная варгрийскими частями, все гильдии и цеха сформировали отряды ополчения, а с востока, из Диких Земель, постоянно прибывали сводные отряды варгрийских черных егерей. Как раз сейчас за спиной Алисии егерский полковник зычно и резко отчитывал гильдейских снабженцев, обещая тем в случае промедления совершенно непечатные и вредные для физического и психологического здоровья последствия.

В этот самый момент, когда крики варгрийского полковника стали совсем громкими, а гильдейские снабженцы были готовы упасть в обморок, к Алисии подошла Несса и мягко ее приобняла со спины.

– Дорогая, мне кажется если нам отсюда сваливать, то уже пора, – перекрывая зычный голос полковника, произнесла Несса Алисии на ухо.

Несса говорила спокойно. Она не волновалась, не боялась. Просто напоминала. Обернувшись, и встретившись с лучащимися желтым солнечным отсветом ее глаз, Алисия согласно кивнула.

– Так мы уходим? Или нет?

– Я не знаю, – Алисия, закусив губу, в полном смятении пожала плечами.

У входа в гостиницу ее ждал кортеж из трех бронеавтомобилей, с запасом топлива и экипажами из гвардейцев Альба: лорд Далер Альба не прибыл в Новогород сам, но после указа тирана, еще до начала вторжения Стужи, смог отправить сюда сразу несколько отрядов, сохранивших верность присяге герцогине. И более двухсот лучших бойцов гвардии Великого Дома, среди которых было семнадцать индигетов второго сословия, получив (формально) позволение новогородского князя, прибыли в столицу Республики. Основная их часть сейчас занимала отдельный участок стены, а двадцать четыре самых проверенных гвардейца готовились выполнять роль охраны и сопровождения герцогини, если она примет решение покинуть Новогород.

Несса, с которой Алисия за минувшие дни неожиданно близко сдружилась, собиралась – если придется, уходить из Новогорода вместе с ней. А вот Гаррет точно оставался. Он, едва стало понятно, что над всем Востоком нависла опасность уничтожения, несколько дней назад как вольноопределяющийся вступил в Варгрийский корпус. После того как командованию стало известно о наличии у него офицерского патента Корпуса Спарты, пусть и аннулированного указом Фридриха (одновременно с низложением Алисии), Гаррет сразу получил под свое командование полуэскадрон. Отчего несколько удивился – к такому повороту событий он пока готов не был. Впрочем, ему очень сильно повезло с унтерами, и, как Гаррет однажды вечером «по секрету» сообщил Нессе и Алисии, свою полную профнепригодность как командира самостоятельного рейдового подразделения показать он пока не имел совершенно никакой возможности.

Гаррет по зову долга и с легким сердцем точно оставался в Новогороде вместе Варгрийским корпусом, а вот для Алисии подобный вариант не выглядел подходящим. Она герцогиня и глава Великого Дома – той части фамилии, которая сохранила или готова сохранить ей верность; и ей, тем более сейчас, умирать в чужом городе было совершенно противопоказано.

С другой стороны, Алисия при всем при этом понимала – Стужа Стужей, но ее бегство из Новогорода гарантированно привлечет внимание. Алисия прекрасно осознавала, что вне столицы она может стать легкой и привлекательной мишенью. В том, что Конгрегация или узурпировавшая власть часть ее фамилии (имя своего преемника или преемницы она пока не знала) выставила на рынок наемников свободный контракт на ее голову, Алисия не сомневалась. Как не сомневалась и в том, что это должен быть весьма выгодный по размеру вознаграждения контракт – Альба, даже растеряв контроль над основными своими капиталами, бедными отнюдь не были.

Так что решение о том, покидать или не покидать город, Алисия еще не приняла. И она понимала, что Несса сейчас мягко подталкивает ее к этому – иначе, если не уйти сейчас, могло быть поздно. Приближающаяся магическая буря заметно ускорилась, заполонив уже весь горизонт.

Страшное, ужасающее и одновременно величественное своей мощью зрелище – оценила Алисия нависающую над городом стену густой фиолетово-чернильной пелены от земли до неба.

– Ты уверена, что за стенами города для нас будет безопаснее? – негромко поинтересовалась она у Нессы. Та, все еще обнимая Алисию со спины, положив ей подбородок на плечо и также наблюдая за приближающейся бурей, не ответила. Алисия вдруг осознала изменившуюся за спиной тональность голосов и почувствовала легкую дрожь обнимающей ее девушки.

Несса взволнованно – несмотря на приобретенную ментальную блокировку эмоций, всматривалась в надвигающийся на город вал бури. Из-под которого, это даже отсюда заметно, прямо сейчас клиньями выбегали полчища ледяных гончих – на фоне общего масштаба зрелища казавшиеся бегущими по земле муравьями, рассматриваемыми с высоты человеческого роста. Алисии передалось волнение Нессы: она поняла, что начинается штурм – сходу, без подготовки и предварительной магической бомбардировки, как это было с несколькими варгрийскими городами, в том числе и в столице.

Демоны орды вторжения были уже здесь, на расстоянии прямого взгляда. Алисия, глядя на далекие клинья на равнине, просто не могла в это поверить – происходящее не укладывалось в голове.

Началось. Самая главная битва на Востоке началась вот так сразу и как-то даже буднично. Битва началась, орда вторжения была уже здесь, но Алисия все еще оставалась на месте в оцепенении. Решения уходить она так и не принимала – нависающая тень преследующей ее Конгрегации и интересы ставших враждебных членов фамилии Альба опасностью казались ей отнюдь не меньшей, чем стена магической бури на расстоянии прямого взгляда.

Империя всегда решает свои вопросы в тот момент, когда соперник ослаблен или отвлечен – эту истину знали все не только в Альба, но и во всем первом сословии. И в то, что о ней забудут – опальная герцогиня просто не верила.

Алисия глубоко вздохнула – оттягивать решение больше не было возможности. Сплошная, от земли до неба, стена заслонившей весь горизонт снежной бури уже нависла над западными районами Новогорода. В этот самый момент, заставив ее зажмуриться от яркой вспышки, с земли в небеса ударили ветвистые молнии – и нависающая над городом пелена медленно отступила, как будто неохотно.

В это же время, на земле, перед чернильной стеной вспухли первые огненные взрывы – аколиты со стен выборочно уничтожали вырвавшихся вперед гончих. В том числе своими действиями вызывая внимания скрытых пока пеленой колдунов Стужи на себя. Успешно вызывая внимание – Алисия видела, как вырываются из густой чернильной пелены отдельные снежные щупальца, как вылетают из них ледяные глыбы, оставляя каждая за собой в полете белесый шлейф холодного воздуха.

Аколиты на стенах вступали в бой первыми – рискуя жизнями, но тем самым давая шанс остальным защитникам вычислить позиции высокоранговых колдунов. Первые падающие ледяные глыбы между тем достигли городской стены, встретившись с магическими щитами. Сверкнуло серией ярких вспышек, от напряжения в воздухе проявились горящие желтым огнем линии сопряжения гексагонов накрывающего город защитного купола. Через пару мгновений Алисия ощутила, как пол под ногами ощутимо вздрогнул. И прислушавшись к себе, бесстрашно глядя на надвигающийся вал магической бури, она приняла решение.

– Мы остаемся, – негромко произнесла Алисия, взяв лежащую на плече руку Нессы и крепко ее сжав.

Несса лишь задумчиво кивнула, по-прежнему вглядываясь вдаль, где к стене бежали орды тварей. Глаза девушки светились желтым отблеском, ярче засияли линии татуировки на лице – Несса для сохранения самообладания и трезвого мышления прибегла к способностям, данными ей богиней. И сейчас, в общем, была с Алисией согласна.

Позади девушек вдруг послышались громкие крики варгрийских офицеров. В них слышалось удивление и, даже, как Алисии показалось радость. Оборачиваться она не стала, потому что и впереди было на что посмотреть: обходящий и обхватывающий город с севера край бури неожиданно истончился. Практически на глазах в закрывающей весь обзор темно-фиолетовой стене появилась прореха, вокруг которой хаотично закружились снежные вихри.

Надвигающаяся на Новогород стена магической бури при этом словно бы споткнулась. Минута, две, три… и приближающийся к Новогороду чернильно-фиолетовый вал начал отступать. Никто не мог понять, что происходит – Алисия по-прежнему слышала у себя за спиной удивленные и возбужденные возгласы, в которых читалась уже откровенная и несдерживаемая радость облегчения.

Через полчаса наблюдений стало ясно – надвигающаяся буря отступила, но не уходит. Из показаний датчиков яркости Сияния следовало, что, потеряв часть питающей ее энергии Пелена Стужи истончилась и скрывающиеся под ней демоны перегруппировывались, а несколько отрядов даже уходило. Об этом сейчас, держа перед собой планшет с картой местности, докладывал Алисии командир отряда ее телохранителей.

– Вопрос только, куда, – услышала вдруг Алисия.

– Что? – обернулась на звук голоса она. И увидела рядом варгрийского полковника из черных егерей. Он сейчас, покинув сдвинутые столы с расстеленными на них картами и активированными магическими проекциями, подошел к окну и встал неподалеку от опальной герцогини, вглядываясь в отступившую, но по-прежнему заполонившую горизонт чернильную пелену.

Посмотрев на полковника, Алисия обратила внимание на его глаза – желтые, с вертикальными звериными зрачками. В Варгрийском царстве Кодекс Конгрегации инквизиции ратифицировали, вот только соблюдали его демонстративно-выставочно, в основном в приграничных с Империей городах; на дальнем востоке же, особенно среди черных егерей, запрещающие положения Кодекса у командования варгрийских частей вызывали только усмешку. Вот и сейчас Алисия по глазам полковника видела, что он прошел как минимум одно оборотное превращение, сроднившись душой с одним из измененных хищных зверей. Судя по желтому цвету глаз, с кем-то из рода кошачьих.

– Демоны. Они уходят, ваше сиятельство, – повторил полковник, обращаясь к Алисии. – И уходят не просто демоны, а самая настоящая Дикая охота, сразу несколько отрядов. Это не менее сотни всадников, которые только что покинули расположением орды и отправились туда, откуда совсем недавно пришли. Почему я и говорю, что возникает вопрос: куда и зачем они уходят, причем так спешно…

Пока полковник говорил, Алисия коротко посмотрела на начальника своей охраны. Тот едва заметно пожал плечами – информации про наличие в наступающей орде вторжения Дикой охоты у него не было, даже неподтвержденной.

– Эта информация пока эксклюзивна, получена только что от моих разведчиков, – усмехнулся полковник, заметив недоумение гвардейца Альба. – Так вот, о чем я: вряд ли сразу столько высших демонов со свитой отходят от столицы потому, что один из генералов вторжения вдруг вспомнил, что забыл дома включенный утюг. Поэтому я и размышляю, куда и зачем они все сейчас так спешно отправились?

– Они идут обратно, – произнесла Несса. И тут же смутилась – потому что невольно и случайно озвучила вслух собственные мысли, а впечатлением получилось так, словно она подтверждает очевидное.

– Вот именно. Вот именно, – повторил полковник, совершенно не заметив смущения Нессы. Она же, посмотрев на полковника, вдруг расширила глаза. В ее взгляде только сейчас появилось узнавание – ведь перед ней стоял тот самый офицер, что принял на себя командование во время прорыва демонов Инферно в Хвойной заставе.

Полковник заметил, что Несса наконец его узнала, и едва заметно ей улыбнулся, сопроводив улыбку кивком. Собственно, поэтому – потому что сам он не так давно обратил внимание на знакомое лицо, полковник и подошел, начав разговор сразу с козырей эксклюзивной информации. К этой девушке у него имелось довольно много вопросов по поводу ее спутников – по поводу тех, с кем она была в Хвойной заставе. И сейчас он намеревался эти вопросы ей задать.

Между тем, во время продолжающегося разговора варгрийского полковника с Алисией и Нессой, в дальнем конце ресторанного зала, в тени оплетающей мраморную скульптуру лозы, расположилась юная и красивая девушка, со стянутыми в тугой хвост на затылке черными волосами. Она была в обтягивающем черном артефакторном костюме Гильдии авантюристов, но пряжка на ее поясе генератора силового щита была не гильдейская, а выполненная в форме золотого скорпиона. И сейчас практически безотрывно затянутая в кожу костюма девушка внимательно наблюдала только лишь за одной Алисией Альба.

– Мари, это авантюра, – совсем негромко произнес сидящий рядом с ней брат. – Ты же видишь, она осталась в городе, я бы не стал рисковать. Пусть даже за эту эскападу и обещают миллион, по моему мнению это не стоит возможного риска и репутационных…

Молодой человек продолжал говорить, но сестра ему не отвечала и даже больше не слушала. Мария д’Энтенса, которая откликнулась на призыв новогородского князя и привела из Дикого поля на защиту города вверенный ей отряд военной компании своего отца, продолжала внимательно и безотрывно наблюдать за беловолосой герцогиней.

Суматоха приближающегося и пока несостоявшегося генерального сражения Марию совершенно не занимала. В окружающем безумии у нее в первоочередных планах была своя, в масштабах прочего совсем небольшая битва. Война войной, пусть даже и цивилизационная, но личные обиды она никогда не забывала и не спускала. И пусть даже Республика находится на грани краха, Марию больше заботил неотданный долг герцогине Альба. Возможность расчета с которой Мария, наблюдая из-под полуприкрытых ресниц за беловолосой девушкой, сейчас неспешно обдумывала. Да и миллион золотых реалов за голову опальной герцогини Альба – сумма совсем нелишняя.

Мария, повернувшись к продолжавшему что-то говорить брату, посмотрела на него успокаивающе, и на несколько мгновений прикрыла веки, этим движением подразумевая уверенный кивок. Она знала, что делает, и она умела ждать.

Ведь месть – это блюдо, которое подается холодным. В контексте надвигающейся и окружающей Новогород Стужи эта мысленная сентенция показалась Марии двусмысленной, и она не выдержала, невесело усмехнувшись. Ей совершенно не нравилось происходящее вокруг. Ее, как и других, пугало вторжение Стужи, но при этом Мария не забывала о своих интересах и радовалась открывшемуся окну возможностей.

Ведь не будь вторжения, к герцогине Альба она, без невероятной удачи, в иных условиях не смогла бы подойти даже на расстояние выстрела. А сейчас беловолосая герцогиня находилась почти на дистанции вытянутой руки, практически беззащитная в моменте общей суматохи вокруг. И Мария собиралась правильно распорядиться шансом, который так щедро ей сейчас дарит судьба.

Глава 2

Вместе с Марко и бойцом-фельдшером, имя которого я так и не вспомнил и не узнал, мы с вершины горы быстро добежали по проторенной Никласом дороге до грузовиков. Двигатели мобилей так и работали, что вызвало мою неподдельную радость – даже медленно ехать все равно по времени выходит выгоднее, чем быстро бежать. И продолжая путь на колесах, мы получали возможность увеличить скорость передвижения в сторону Мессены, а Никлас получал возможность дожить до попадания в Священную рощу. Если она конечно выстояла под напором орды вторжения – о чем, впрочем, я старался сильно не задумываться.

Марко с фельдшером погрузили носилки с Никласом в красный грузовик, мы вчетвером, вместе с Юраем, Симоном и Стефаном, погрузились в серый, крашенный от руки. Места для разворота на узком серпантине было совсем мало, и сейчас нам предстояли весьма опасные маневры.

Пока Юрай разворачивался, безотрывно глядя по сторонам и контролируя мобиль на узкой дроге, Симон и Стефан все больше обращали внимания на наших новых спутников. Пелена дыхания Стужи постепенно уходила все дальше, и призрачные волки-варги, бегущие рядом с нами с самой вершины, истончались. Сначала потеряв материальность, а теперь и вовсе постепенно исчезая с глаз. Ярко горели только зеленым сиянием глаза, тела же размывались в призрачной дымке.

Никто вопросов не задавал, но я чувствовал неприкрытый интерес и волнение – а вдруг волки едва придя, навсегда исчезнут? Пришлось объяснить природу появления призраков-варгов, которые в материальном состоянии могут являться только в границах Местах силы, либо же в зонах концентрации яркого Сияния. После моего объяснения бойцы успокоились.

Оба грузовика к тому времени практически синхронно завершили разворот, и мы уже ехали вниз. Торопились при этом на грани риска – несколько раз, когда красный грузовик впереди юзом скользил перед поворотами, цепляясь за дорогу рубчатыми колесами, даже у меня сердце екало. Но совсем медленно и аккуратно ехать не вариант – время утекает как песок, так что на риск при спуске ведущий грузовик первым Марко шел сознательно.

На развилке разъехались без прощаний – красный грузовик направился в сторону Арконы, почти сразу исчезнув из виду за очередным поворотом, мы же повернули в другую сторону, к туристическому парку Высогорье. Снега здесь, на участке староимперского серпантина, было немало, но из-за удаления Места силы, вокруг которого концентрировались самые сильные завихрения Дыхания Стужи, сугробы оказались преодолимыми. Несколько раз возникали проблемы, но с ревом мотора, враскачку, сложные и заметенные места мы проезжали. Во время одного из таких моментов окончательно истончились и исчезли с глаз призрачные варги.

Снега постепенно становилось меньше, а скорость вырастала. Спустившись по староимперскому серпантину с другой стороны горного кряжа, мы оказались в долине среди ярких и словно игрушечных домиков. Здесь уже начинался туристический национальный парк «Высогорье», в котором обычно отдыхало немалое количество людей. Сейчас… вокруг было снежное безмолвие. Впрочем, некоторых из застигнутых здесь Стужей туристов мы периодически замечали в виде бездушных, которые то и дело выходили нам навстречу на тихих, занесенных снегом улочках. На опасно-высокой скорости мы ехали по долине, пробиваясь через сугробы и переваливаясь через массивные ледяные торосы.

Мобилей вокруг – на занесенных снегом гостиничных стоянках, скопилось много. Но нигде не было видно живых людей – судя по нагромождению массивных ледяных шипов, видневшимся во многих местах, именно здесь по долине проходила основная часть орды вторжения. И здесь, в отличие от Арконы, скорее всего не выжил никто.

На другой стороне долины возможность передвигаться на колесах кончилась – вместе с дорогой. Мы оказались у площадки, с которой начинались горные пешеходные маршруты. Здесь, с сожалением, но без задержек попрыгали из так выручившего нас грузовика. Все, закончилась техническая возможность увеличения скорости, дальше в горы только ножками: разбитые фуникулеры грудой лежали на рельсах навалом в ледяной каше, и оживить их не было никакой возможности без инженерной бригады; а через склон горы выше проходила ледяная шипастая гряда, выломавшая и обрушившая сразу несколько вышек канатной дороги.

Выстроившись в колонну, мы двинулись под уклон наверх – чередуя одну за другой лестницы с пологими подъемами широких троп, считая уже ногами остающиеся позади лиги пути. Сугробов здесь было немного, но периодически мы меняли порядок движения – потому что двигающийся первым, тому кому выпадала торить тропу, выдыхался довольно быстро.

Таким первым совсем недавно был я, и встав в хвост небольшой колонны, глядя в спину Стефана, приводил дыхание в порядок. Прелесть нагрузкам бега по сугробам придавала необходимость постоянного подъема, в том числе по ступеням лестниц – и передняя поверхность бедра уже ощутимо ныла от боли усталости.

Сколько живу на этом свете – причем уже вторую жизнь, постоянно замечаю, что любая маневренная война, будь это локальный конфликт человеческих армий, либо же сражения с демонами Инферно – это прежде всего бег. Даже несмотря на все достижения магии, имеемые в наличие технические средства хранителей, технологии портальных перемещений, а также гильдейские мобили и механизмы. Да, до места битвы мобиль, транспортер или портал доставит, а дальше… Наступать – бежим, отступать – бежим; менять позицию – тоже бежим, преследуем противника, уходим из зоны обстрела, выносим раненых – опять бежим. Все бегом, бегом, всегда вперед бегом.

Бег как тренировка, тем более бег по пересеченной местности в сложных условиях, мне никогда не нравился. Но как гласила виденная мною однажды надпись в казарме одной из новогородских воинских частей: «…в критический момент никто и никогда не поднимается на уровень своих ожиданий, а всегда остается только на уровне своей подготовки».

Подготовка у нас у всех была традиционно-классическая – беговые тренировки мы с постоянной периодичностью потребляли на завтрак, обед и ужин, а иногда, по счастливым дням, и вместо. Так что сейчас, пользуясь приобретенными навыками и умениями, а самое главное – воспитанной постоянными тренировками выносливостью, мы бежали, бежали и бежали под уклон наверх, периодически поднимаясь по крутым лестницам.

Двигались мы так спешно, потому что понимали – бежим наперегонки с наверняка возвращающимися к уничтоженному Месту силы демонами. Убийство пары колдунов и десятков ледяных гончих могло остаться незамеченными, а вот прерывания чистого Дыхания Стужи нет. Так что сомнений в том, что к нам двигаются отряды демонов, никакого не было, и мы стремились уйти как можно дальше, пока нас не обнаружили.

Пусть нам и предстоял путь в несколько сотен лиг, но терять не хотелось даже секунды. Ведь сейчас мы, пусть и незаметно для остального мира, участвовали в масштабной битве человеческой цивилизации с ордой вторжения. Поэтому и бегать нам пришлось – по масштабам происходящего, много и на максимально возможной скорости. Наступил наконец момент, когда пригодился критически важный сейчас опыт постоянных, выстегивающих полностью все силы марш-бросков, совершаемых на самой грани возможностей организма.

Через несколько часов подъема на гору начала проявляться тяжелая, накапливающаяся усталость – после которой дальше только потеря сознания. Стимуляторы применять я пока команды не давал – у нас впереди Мессена, пригодятся еще. Поэтому вынужденно, для отдыха, мы теперь все чаще периодически переходили на быстрый шаг. Привалов не делали – ввязавшись в авантюру с рейдом в самое сердце зоны прорыва, я прекрасно понимал, что промедление может стоить очень дорого.

Закончился отдых – теперь расслабиться можно будет только когда все закончится.

Поднявшись наконец на вершину горы к смотровым площадкам, по узким улочкам заснеженного высокогорного парка развлечений мы по указателям вышли на туристическую тропу, ведущую в сторону озера Рендина. Сначала знакомый всему Западу по рекламным проспектам «высокий путь, который в жизни должен увидеть каждый» вел нас по широкой аллее, с сосновыми рощами и даже фонтанами в скульптурных композициях по сторонам, потом дорога все более сужалась, после и вовсе превратившейся в узкую горную тропинку. Вскоре мы оказались на той самой знаменитой «воздушной тропе» – идущей вдоль горы, по ее отвесному склону, представлявшей собой узкую дорожку со стеклянным полом. Дорожку на высоте более чем в тысячу метров.

Здесь мы уже бежали довольно аккуратно – стекло под ногами было покрыто слоем мокрого снега, подошвы по нему легко скользили. Непривычный к снегу Юрай, бегущий первым, едва ступив на стеклянную дорожку проехал сразу несколько метров и со звучным шлепком неуклюже приземлился навзничь – не успев при этом сгруппироваться и в полете выдав несколько примечательных движений. После столь звонкого своим шлепком падения передвигать ноги все стали гораздо более внимательно, учитывая скользкую поверхность.

Пройдя девять с половиной лиг (считая их по указателям) по сети «воздушных» троп – из семи разных участков, преодолев еще и два висячих поста между вершинами – предназначенных для любителей совсем авантюрного отдыха, мы наконец оказались на другой стороне горной гряды, выйдя к промежуточной цели – озеру Рендине. Вид отсюда, с вершины, открывался изумительный – перед нами внизу раскинулась длинная, протяженностью более пятидесяти миль водная гладь.

Сейчас, под лучами выглянувшего из-за облаков солнца, озеро выглядело потрясающе. Даже несмотря на сильный ветер, который гнал по его поверхности волны с белыми гребнями. Но этот ветер дул с юга и был теплым, а не стылым и пронизывающим, как недавно во время снежной бури, сквозь которую мы пробивались с неимоверным трудом.

Городок снизу, к которому вела пешеходная туристическая тропа, отсюда казался нетронутым Стужей. Красные черепичные крыши практически без белых снежных пятен, узкие улочки утопали в яркой зелени. Если не сильно присматриваться, то впечатление, будто старый, привычный и живой человеческий мир вдруг ожил, сбросив оковы Стужи.

Впрочем, в общем-то так оно и было – холод уходил, в окружающий мир возвращалось привычное тепло. Не очень нам сейчас благожелательное – так как мы торопились, при спуске на скользком мокром снегу и подтаивающем льду все, в том числе и я, по несколько раз падали, к счастью без травм. Но со впечатлениями: один раз Стефан и Симон едва не улетели в пропасть – когда свалившись, врезались в не выдержавшее их ограждение тропы. Мы с Юраем успели обоих поймать, но неприятные воспоминания о беспомощности в падении у них несомненно остались. Особенно у Стефана, который повисел прямо над пропастью, удерживаемый только Симоном за транспортировочный карабин на рюкзаке, а Симона в свою очередь в это время вытягивали на ровную поверхность мы с Юраем.

Спустившись наконец – усталыми и в полном составе к берегам озера, мы оказались в небольшом городке. И здесь мы, в предместьях, сейчас бежали вдоль лимонной рощи. Частично покрытые тающим снегом ярко-желтые лимоны и зеленая листва выглядели по-настоящему сказочно; если конечно не знать, что именно послужило причиной подобному виду.

По всем признакам было видно, что магическая буря Стужи прошла по городку самым краем. Следов ледяной орды не заметно, жители здесь остались – нас замечали, навстречу из домов выходили люди. Многие пытались нас остановить, спрашивали, что происходит. Но я, на бегу, отделался только парой фраз скомканных объяснений. Подспудное предчувствие надвигающейся погони меня буквально гнало вперед, не давая сделать даже секунды передышки.

Передвигаясь по предместьям в сторону центра, я внимательно осматривался по сторонам. Рассчитывая возможности добраться на другую, южную оконечность озера, я в первую очередь держал в уме вариант найти полицейский или пожарный мобиль, реквизировать и доехать на нем. Поэтому, пока мы, перейдя на быстрый шаг двигались к магистрату, скомкано отвечая на вопросы вываливших на улицы людей, я смотрел вокруг в поисках подходящего транспорта или ответственного человека в мундире, который может мне с этим помочь. Но в происходящее неожиданно вмешался слепой случай эха из прошлого.

– Кайден! Кайден, милый! – раздался вдруг неподалеку радостный крик.

Едва я обернулся, как перед глазами мелькнуло шикарное белоснежное манто, и на меня буквально запрыгнула, заключая в объятия, прекрасная Филиппа, баронесса Бланшфор.

– Кайден, мой хороший, как хорошо, что ты пришел! – прижавшись и крепко меня обнимая, быстро заговорила Филиппа, сбиваясь и глотая слова. – Я так боялась, так боялась, я не понимала и не понимаю, что вообще происходит…

Филиппа сделала короткую паузу. В иной ситуации мне, наверное, следовало бы задать ей вопрос: «Как ты здесь оказалась?» Но сейчас мне было немного наплевать, как именно и почему Филиппа здесь оказалась. Осознание невидимой пока погони давило на плечи плохим предчувствием все сильнее.

Филиппа моему молчанию не смутилась, вновь забросав меня словами рассказа – из вежливости я ее не прерывал, давая возможность высказаться. Но при этом и не останавливался – Фили повисла у меня на плече, а я по-прежнему двигался к магистрату города, не замечая удивленных, наполненных ожиданием взглядов людей, которых на улицах становилось все больше.

– Кайден, милый, познакомься, это Гжегож Конопка, советник новогородского князя по торговой политике, мой хороший друг. Мы здесь вместе, на отдыхе…

«Хороший друг» Филиппы – вот и ответ, почему этот господин сейчас семенит, не отходя от Филиппы, прямо за нами. И после ее слов княжеский советник приобрел немного растерянный вид. Видимо, он желал сохранить инкогнито, но расчувствовавшаяся Фили сейчас просто потеряла голову от радостного возбуждения встречи со мной.

Ее уже буквально несло в быстром и торопливом, но при этом весьма обстоятельном рассказе – вернее кратком пересказе событий. За считанные секунды ее сбивчивой и дробной речи я услышал, что Фили вместе с «хорошим другом» Гжегожем приехала отдохнуть на Рендину, провели здесь чудесные праздничные выходные, а после оказались застигнуты врасплох ухудшением погоды. Всякая связь пропала, ночами холодно было так, что мобили не заводились, а выходить на воду на лодке было боязно – из-за сильного ветра озеро штормило, волны поднимались высотой даже в несколько метров.

– На лодке? – вычленил я главное.

– На лодке, – активно покивав, подтвердила Филиппа.

– И где эта лодка?

Широким взмахом руки, одновременно оборачиваясь, Филиппа показала в сторону марины. Мы уже вышли на площадь перед магистратом, и одна из широких улиц уходила отсюда вниз под уклон, к берегу. И еще отсюда было хорошо видно небольшую марину, где, среди многочисленных, тесно составленных небольших яхт и лодок, словно лебедь среди уток выделялась приличных размеров моторная яхта.

Названия городка, в котором мы сейчас находились, я не помнил. То ли Лоньяно, то ли Лохьяно, то ли что-то вроде этого на «Л». Зато помнил, что городок этот, в отличие от расположенных на южной оконечности Рендины не был фешенебельным курортом – здесь отдыхали в основном обычные люди. Именно поэтому, полагаю для сохранения инкогнито, сюда и привез новогородский княжеский советник Филиппу на выходные – чтобы не встречать во время прогулок и отдыха знакомые лица и не слышать неудобные вопросы.

Моторная яхта, на которой без сомнений прибыли сюда Филиппа и Гжегож Конопка, внушала. Серебристая, длиной не меньше пятнадцати метров, с зеркальным наклонным остеклением рубки. Очертания корпуса, да и вообще весь вид яхты, даже находящейся сейчас в неподвижности, буквально кричал о воплощенной скорости и роскоши. На баке, на приподнятой носовой площадке виднелись предназначенные для отдыха и загара специально оборудованные места, а на корме – вписываясь в общие очертания, располагалась широкая, почти в уровень воды площадка для купания.

Рассмотрел и оценил моторную яхту «роскошного отдыха выходного дня», как у продавцов приятного времяпрепровождения называется такой тип судов, я за считанные секунды. И больше всего мне понравилось в облике яхты ее стремительные очертания. Филиппа же, мгновенно переключившись по направлению фокуса моего внимания, продолжила сбивчивый рассказ:

– Погода давно улучшилась, но bordel de merde, нам никуда не уйти! Дороги дальше по побережью завалены ледяными глыбами, а команда лодки, Кайден, милый, ты представляешь, сбежала! Гжегож сказал они все из Бернгланда, у них ни стыда, ни чести! Сразу после того как морозы спали они пешком двинулись через перевал Мьельбелл к себе домой. Здесь же больше ни одного механикуса с допуском нет и мы…

Дальше я Филиппу уже не слушал. Оборвав речь баронессы взглядом и резким жестом, обернулся к Юраю. И взглядом показал ему на серебристую яхту, заметно выделявшуюся в марине среди других судов. Юрай, в свою очередь, в ответ на мой невысказанный вопрос перевел взгляд на Симона со Стефаном. Молодые варги практически сразу же синхронно и уверенно кивнули – показывая, что с управлением яхтой разберутся.

Отлично, просто отлично.

Люди со знанием механики всегда на вес золота, а умеющие разбираться с лодочными моторами – так вообще. Учитывая монополию Гильдии механиков, позволить себе иметь среди слуг фамилии личного водителя или технического специалиста могли только такие богатые как Альба Дома; получение же знаний не под эгидой Гильдии являлось нарушением закона и всегда строго преследовалось имперскими властями.

Преследовалось в имперских землях с сильной властью доминиона – в иных местах, где имперские власти не обладали всей полнотой влияния и власти, дело обстояло иначе. В благополучных и удаленных от разломов регионах Запада и на Европе нелегально выучившийся и работающий без лицензии и без патронажа Гильдии механик представлялся немыслимым явлением, а вот у нас во Врангарде, к примеру, подобное было обыденностью.

Нелегальное обучение защищенным гильдиями и цехами профессий во Врангарде нашей правящей фамилией всегда, неофициально, только приветствовалось. Так что сейчас никакой проблемы с яхтой не виделось – и по указующему жесту прекрасно понявшего меня Юрая Симон и Стефан сорвались с места бегом, к марине. Я же обернулся к собравшимся поблизости людям. Которых стало настолько много, что нас с Юраем и Филиппой, а также стоящем вроде бы рядом, но одновременно чуть поодаль княжеским советником Гжегожем окружила плотная толпа. Я уже и бургомистра увидел – которого искал еще минуту назад для одобрения по реквизированию транспорта, но теперь он мне был совсем не нужен.

Предчувствие погони по-прежнему гнало меня вперед, давило необходимостью бежать отсюда, спешить и двигаться следом за Симоном и Стефаном. Но уйти просто так я уже не мог – подняв руку, заставил гомон толпы притихнуть.

– Уважаемые. У меня для вас есть несколько новостей, и все они не очень хорошие. Не далее как неделю назад параллельно со шрамами-близнецами Инферно на Западе открылась череда ледяных разломов, из которых появилась и двинулась на наши земли орда вторжения демонов Стужи. Это серьезная угроза нашему миру, которую нельзя недооценивать – на восточном направлении демоны дошли уже до столиц Варгрии и Новогорода. Несколько часов назад мы, – короткий жест и взгляд на Юрая, – разрушили одно из ледяных Мест силы близ Арконы, через которое проходил энергетический поток дыхания Стужи. Именно с этим связаны столь заметные положительные погодные изменения. Которые, вынужден вас расстроить, очень возможно могут быть лишь временными. Опасность нависшая над вами не просто не ушла, она постепенно сгущается. И да, вашему городу очень повезло – в Арконе и в туристической зоне Высогорье, чтобы вы знали, погибли, или потеряли свои души, почти все – выживших лишь считанные сотни…

Я говорил и краем глаза видел, что кто-то в толпе снимает мою речь с помощью визиокамеры. В другой ситуации, в прежнем мире без Стужи, я за подобный поступок заставил бы оператора глубоко пожалеть, возможно даже заставив его собирать осколки разбитой камеры сломанными пальцами. Но сейчас даже не обратил внимания, продолжая говорить.

– …поэтому ввиду возникшей опасности я, избранный богиней Морриган индигет первого сословия, наследник Дома Рейнар и владыка Северного Круга, пользуясь авторитетом данной мне богами силы и правом рождения, не приказываю, но прошу: местному самоуправлению вскрыть арсеналы если таковые имеются, вооружить и разделить жителей на небольшие и примерно равные группы. Подготовить места защиты от возможного возвращения холодов, температура которых может достигнуть экстремальных, несовместимых с жизнью значений. Убежища нужно оборудовать в срочном порядке и по фортификационной науке: желательно углубленные под землю, с возможностью их отапливать и при необходимости держать оборону от демонических тварей. В случае возвращения холодов – прятаться и ждать. В случае появления демонов – сражаться за свою жизнь.

– Чего нам ждать? – подрагивающим голосом спросила дородная женщина.

– Нашей победы, – отстраненно пожал я плечами.

Все то время, пока говорил, я то и дело нервно поглядывал в сторону моторной яхты, на борт которой уже взошли Симон и Стефан. Сейчас ожидал от них отмашки о готовности, или неготовности судна к переходу. Мои слова между тем особого энтузиазма не вызвали – более того, раздались отдельные испуганные возгласы, выкрики и даже плач. Прозвучало и несколько комментариев, которые можно было бы назвать пораженческими.

На рубке яхты вдруг загорелись ходовые огни. Отмашки от видимого мною Стефана еще не было, но я уже не сомневался, что яхта сможет ожить и повезти нас на южную оконечность озера – что должно серьезно сэкономить время в дороге. И перед тем как направиться по наклонной улице вниз, к марине, я осмотрел собравшихся вокруг жителей.

– Вам всем сейчас остается только ждать, молиться и верить. Индигеты, армии и боги Юпитера делают и сделают все, чтобы остановить и прогнать демонов Стужи туда, откуда они пришли, – произнес я единственное, наверное, что мог сейчас произнести.

По старой въевшейся привычке для максимального авторитета своих слов я поднял правую руку, привычно заставляя сверкнуть импульсом силы перстень Спарты. В последний только момент вспомнил, что меч со времени дуэли неактивен – но, на удивление, перстень ярко взблеснул вспышкой. Удивительно. Значит артефакты Корпуса полностью рабочие, а отсутствие ответа от мечей – значит только то, что для нас пятерых оказалась закрыта связь перстней с пространственными карманами. Чьей только волей эта связь закрыта – вот вопрос вопросов.

– Филиппа, Гжегож, пойдемте вы нас проводите до вашей лодки, как раз и говорим немного, – сохраняя видимость вежливости произнес я, увлекая за собой Филиппу и переходя на быстрый шаг.

– Что значит проводите? – засеменила рядом Филиппа, то и дело переходя с шага на бег и обратно – едва за мной поспевая. При этом она пытаясь забежать вперед и заглянуть мне в глаза.

– Мы реквизируем катер и отправимся в Риву-дель-Рендина, а оттуда по Северному пути в Мессену.

– Я пойду с тобой.

– Не говори ерунды, Фили. Мы двигаемся в опасное место, в Мессене средоточие Стужи, для тебя это приговор.

Мы по-прежнему переговаривались на ходу – я шел быстро, а она семенила рядом бегом, потому что не выдерживала моего темпа.

– Это ты не говори ерунды! – совсем неожиданно голос баронессы вдруг обрел незнакомую мне раньше силу.

Надо же, как мы заговорили – на ходу поймал я взгляд баронессы. Звонко, громко – так и до владения Голосом недалеко. Откуда только это у нее – рожденной в третьем сословии?

– Мне страшно, я ничего не понимаю, так что я пойду с тобой и точка! – ничуть не смутилась Филиппа. Сначала не смутилась, но под моим взглядом глаза опустила. Она была отнюдь неглупой женщиной и прекрасно увидела и поняла, что мною подобный вариант ее желаний совершенно исключается.

По моему взгляду она все прекрасно поняла, но я ее совсем недооценил – Филиппа все же, ценой жизни своего мужа, к окончанию земного пути которого я приложил руку, поднялась из третьего сословия во второе. И сейчас Фили, совершенно неожиданно для меня пользуясь возможностями приобретенных сословных привилегий, схватила меня за руку и вдруг рухнула на колени. При этом держалась она так крепко и цепко, что несколько метров на коленях я ее просто протащил за собой. Фили же, не обращая на это внимания, начала говорить:

– Я, дева Филиппа, баронесса Бланшфор, пред лицом богов клянусь любой ценой защищать Кайдена де Рейнара, исполнять его приказы и говорить ему только правду и ничего кроме правды; клянусь сохранять боевой дух и не проявлять трусости, клянусь чтить богов и защищать веру и землю, клянусь проявлять великодушие к поверженному сопернику и признавать Кайдена ре Рейнара своим сюзереном…

Филиппа, пока я по инерции тащил ее за собой на коленях, говорила быстро-быстро и при этом довольно сбивчиво, повторяясь и намешав слова самых разных клятв.

– …именем и честью своей клянусь, – длинными ногтями Филиппа коротким жестом располосовала себе запястье.

Мешанина и малосвязанность фраз, надерганных явно из глубины памяти виденного ей на самых разных торжественных мероприятиях, вдруг стала неважна. Истинность клятвы Фили подтверждала на крови – и на мою левую ладонь, прямо на линии усиливающей татуировки, попало несколько капель, моментально засветившись алым Сиянием.

Довольно странно – Морриган ее клятву не подтвердила; каким богам служит Филиппа, я не знаю, ведь их ответа не увидел. Но Сияние – пусть и алое, появилось, а значит клятва искренна и состоялась. Вопрос теперь только в моем согласии ее принять.

– Я принимаю твою клятву, Филиппа Бланшфор. Встань и пошли уже.

– Кайден, милый, я так тебя люблю, ты бы знал! – прежним тоном произнесла Филиппа, поднимаясь с колен и уже на бегу меня обнимая.

– Теперь я могу приказать тебе здесь остаться.

– Но ты ведь этого не сделаешь, мой лорд?

В ответ я только тяжело вздохнул.

– До Рива-дель-Рендина с нами. Дальше посмотрим, – сдержанно произнес я, переходя на бег и мысленно ругая себя за проявленное малодушие.

– Кайден, милый, не злись, – также переходя на быстрый бег, заговорила Филиппа. – Чует мое сердце, что впереди большие неприятности. У меня оно в особняке Кастельморов даже перед твоей дуэлью так не чуяло, как сейчас.

– Рядом со мной… – начал было я.

– Рядом с тобой самое безопасное место, милый, – еще тише проговорила Филиппа, умудрившись прильнуть на бегу ко мне и сказать это почти на самое ухо. Слова ее при этом явно предназначались мне и только мне.

Советник новогородского князя Гжегож Конопка, кстати, все это время двигавшийся рядом с нами, так и не вымолвил ни слова. Он лишь переводил удивленный взгляд то на меня, то на Филиппу. Не встревает, умный мужчина – иные советниками князя по торговле не становятся. Он, так и не произнеся ни слова, остался на берегу, сопроводив нас до марины, но остановившись в самом начале пристани. Гжегож лишь прощально помахал Филиппе, получив от нее воздушный поцелуй и последнее прощальное: «Это были прелестные выходные, друг Гжегож!»

А нет, не последнее прощальное – Филиппа, остановившись и вернувшись к нему, сорвала с себя меховое манто, повесив его Гжегожу на шею. «Боюсь потеряю», – услышал я, как сообщила Гжегожу баронесса, резко развернувшаяся и уже бежавшая к сходням на причале.

Только сейчас, после того как она избавилась от манто я заметил, что Филиппа облачена в обтягивающий костюм для верховой езды, который – вкупе с высокими, выше колен сапогами, ей удивительно шел. До этого момента белизна шикарного манто, созданное расстегнутой молнией заманчиво-глубокое декольте и блеск бриллиантовых сережек в ее внешнем виде выходили на первый план, создавая общее впечатление. Так что я как-то неосознанно думал и воспринимал, что Филиппа передо мной чуть ли не в вечернем наряде.

Оказалось нет, даже более того – подобный костюм, судя по фону магии, функционально не сильно отличается от артефакторного облачения авантюриста. В Империи подобное было бы невозможно, но мы уже на территории Республики. Здесь, как и в Варгрии или в дальних изолированных провинциях, все гораздо проще с игнорированием запретов Гильдий, Кодекса и прочих барьеров, определяющих права и привилегий сословий.

Когда Филиппа вперед меня забегала по сходням на яхту, я, глядя на ее обтянутые кожей штанов крутые бедра, вдруг вспомнил нашу «первую» встречу, на стоянке у Дома Правосудия. И подумал я при этом, что баронесса может не так проста как кажется – на том, что вырваться из поместья Кастельморов обычная женщина могла вряд ли, внимания я как-то в начале своей новой жизни даже не акцентировал. Просто принял сказанное ей к сведению и забыл, замылив на фоне грядущей отправки в учебную часть Корпуса.

Впрочем, думал и размышлял я сейчас обо всем этом параллельно в движении – едва мы взошли на роскошную скоростную яхту, как Стефан с Юраем сбросили швартовы, и Юрай начал длинным багром отталкивать нос яхты от причала. Едва яхта повернулась в сторону чистой воды, как стоящий за штурвалом Симон – я видел его через стекло рубки, сразу после предупреждающего крика двинул вперед рычаг управления. Внушительно зарокотал движитель, вскипели буруны за кормой, и катер заметно приподнимая нос ощутимо ускорился. По пути к выходу из марины даже растолкав несколько небольших яхт и лодок.

Мы торопились, и Симон в угоду косметическим потертостям корпуса не стал терять лишние минуты на маневрирование – мы секунды считаем сейчас, наше время – великая ценность. Сам я по-прежнему чувствовал невероятную тяжесть, подспудное ощущение надвигающейся опасности – нечто подобное, значительно в более слабом выражении, можно почувствовать в душный летний день перед грозой.

Надвигающаяся опасность преследования буквально осязаемо чувствовалась вокруг. Мое состояние уже давно передалось бойцам-варгам – после смешения крови это подобным образом и работает. И наша ментальная связь, особенно в минуты опасности или напряжения, будет только усиливаться.

Правота Симона в решении безжалостно таранить мелкие лодки и небольшие парусные яхты подтвердилась практически сразу же, едва мы вышли из марины и устремились к выходу из бухты. Потому что справа и слева, с пологих горных склонов прямо на нас уже катились самые настоящие снежные лавины – скорость которых нарастала по мере продвижения вниз. Выглядело все это страшно, но при этом – на фоне лучей сияющего солнца, невероятно красиво.

Яхта уже стремительно летела по водной глади – по скоростным качествам совершенно оправдывая впечатление от своего внешнего вида. Мы сейчас приближались к созданной скальными уступами горловине бухты, куда стремились и катящиеся со склонов лавины – стремились чтобы перехватить нас. Между тем с плеч у меня, несмотря на явную и видимую неиллюзорную опасность, словно тяжкий груз подспудного ожидания свалился.

Вот она, погоня. Объявилась.

Глава 3

Глядя то на одну, то на другую приближающуюся лавины, я не мог понять, только ли это конструкты неизвестных колдунов, или же под снежной пеленой скрываются демонические преследователи. Катящиеся по склонам снежные валы, высотой не менее десятка метров каждый, полностью скрывал что, или кто именно на нас сейчас надвигается.

Еще несколько секунд, и стало ясно – это «что-то» надвигается направленно: лавины меняли направление, пусть не резко, на постепенно поворачивая в нашу сторону, реагируя на движение катера. Инерция разгона лавин была велика, радиус поворота из-за этого небольшой, но тем не менее они неуклонно меняли направление.

Поворачиваясь то вправо, то влево, наблюдая попеременно за пологими склонами гор, я видел что мы успеваем выскочить из бухты – скоростная яхта буквально летела над водой, оставляя за собой широкий пенный след. Все видели, что мы успеваем, но напряжение сохранялось. Симон в рубке – бледный как мел, сжимал рулевое колесо, то и дело поглядывая на приближающиеся по склонам лавины; Юрай и Стефан заняли места на корме, держа наготове оружие. Я предпочел остаться между рубкой и открытым кормовым пространством с комфортабельными кожаными диванами. Винтовки у меня не было, стрелять я не смогу в отличие от Юрая и Стефана. Можно конечно взять оружие Симона, но делать этого я пока не собирался.

Филиппа, занявшая одно из трех комфортных смежных кресел поста управления в рубке, на удивление сохраняла спокойствие и молчание. Цепляясь за поручень и закусив губу, она, наблюдая за ледяными лавинами, периодически бросала на меня взгляды. И даже мило и смущенно улыбнулась, когда я пнул, чтобы не мешались, в проем спуска в каюту несколько катающихся под ногами пустых бутылок из-под вина. Из следов праздника души и тела вокруг были не только пустые бутылки, поэтому Фили удивительно мило смущалась даже в этой напряженной ситуации.

Узкий проход горловины бухты и свободная вода озера между тем были уже совсем рядом. Нам осталось только преодолеть созданный самой природой створ из выдающихся утесов береговой линии. Вот только в этот момент нас поджидал неприятный сюрприз – катящиеся с гор лавины вдруг стремительно ускорились. Снежные массы словно получили разгонный импульс, и достаточно сильный – со льдистым звоном из густой пелены начали возникать длинные ледяные шипы, устремившиеся в нашу сторону. С грохотом и звоном, с невероятной скоростью лавины прокатились по склонам, ломая как спички деревья, прошлись по прибрежной полосе и вылетели на водную поверхность.

Два стремительных ледяных потока, врубившись в воду, заставляли ее мгновенно замерзать – двумя надвигающимися барьерами закрывая горловину бухты. Пронзительно завизжала испуганная Филиппа, закричал выкрутивший руль Симон – левая лавина, изгибаясь по широкой дуге, приближалась быстрее чем правая.

Все произошло в считанные секунды – мелькнула рядом вырастающая шипами ледяная стена, навстречу ей взмыл веер брызг из-под борта маневрирующей яхты. Из надвигающегося капкана мы вырвались буквально в последнее мгновение – проскочив между двумя звенящими и стремительно намерзающими массами. Лишь один из ледяных шипов нас достал вскользь, проскрежетав по поднятому над кормой широкому спойлеру, частично являющемуся и крышей рубки. Брызнуло ледяной крошкой, сорвало прочь небольшой флаг с гербом одной из новогородских провинций, взметнувшийся зеленым.

Сразу за кормой две встретившиеся под углом ледяные массы с оглушительным грохотом столкнулись, вверх и по сторонам разлетелись крупные осколки. Один из них догнал нас и несколько секунд, со шлепками скользил по воде рядом справа по борту. Абсолютно также, как скачут пущенные по воде плоские камни окатыши, бросками которых, считая у кого будет больше касаний, почти все увлекались в детстве.

Ледяная глыба недолго нас сопровождала – врезавшись в первую высокую волну и подлетев высоко вверх. Сразу все изменилось: стоило яхте выскочить из созданного скалами створа бухты, как оставаться на ногах стало непросто. Спокойной воде на смену пришла нагоняемая южным ветром волна. Пусть и невысокая по сравнению с тем что я видел в Северном море, не больше метра, но на этой волне яхта начала буквально скакать строптивым жеребцом, двигаясь в куче брызг и в сопровождении звуков ударов днищем об воду. Теперь чтобы не только удержаться в стоячем положении, но и чтобы не быть выброшенным бьющей под ноги палубой, приходилось прикладывать немало усилий. Я обратил внимание, как поймав момент Филиппа извернулась, пристегиваясь в кресле. Молодец какая, додумалась.

Симон, постоянно оборачивающийся назад, скорость не снижал и не собирался. Было отчего – ледяные лавины, на месте столкновения которых высоко вверх поднималась снежная пелена, вновь набирали скорость и расходясь по сторонам, двигались в нашу сторону. Продолжая нарастать движением вперед, оба скользящих уже по поверхности озера ледяных потока устремились за нами в погоню. Двигаясь сначала относительно медленно, оставшись на далеком расстоянии. Но я видел и слышал, как с ледяным звоном, нарастая, обе ледяные лавины постепенно начинают ускоряться. При этом сопровождающий их снежный вихрь понемногу опадал, истончаясь.

Двигались ледяные потоки сейчас не прямо по нашему курсу за кормой, а ускорялись они по широкой дуге – изгибаясь как справа от нас, так и слева. Явно для того, чтобы поймать нас в ледяную коробочку ловушки, лишив возможности маневрирования и отрезав от берегов. Ускорение нагоняющих нас потоков сейчас было следствием сильной магии – такой же, какая совсем недавно спровоцировала стремительный ледяной бросок лавин со склонов гор.

Из-за невероятной скорости преследующих нас ледяных потоков клубящаяся вокруг них снежная пелена совсем пропала под напором встречного южного ветра, так что теперь стало хорошо видно, кто нас преследует. Я в этот момент не сдержался и выругался – по каждой нарастающей на водной глади ледяной дороге двигалось не менее десятка закованных в устрашающую броню всадников. Выругался не только я – промолчал, похоже, только Симон, занятый рулежкой на волнах.

Было отчего ругаться – нас преследовал гон Дикой охоты.

Вот только привычная нам, привычная нашему миру Дикая охота владык легионов Инферно, перемещалась на демонических скакунах оставляющих после себя след адского пламени. Кони, которые сейчас несли преследующих нас всадников-охотников, были наполнены дыханием Стужи. Копыта каждого горели ледяным пламенем, сияли льдисто-голубым глаза. И это сияние было видно даже у бегущих первыми коней, заметное за защитными пластинами морды. Я с нарастающим беспокойством обратил внимание, что сразу несколько демонических скакунов обладали полной лошадиной броней – что свидетельствовало о высоком ранге их наездников. Подобных, столь внушительного вида демонических скакунов Инферно я раньше вживую даже не видел – это уже похоже высшие демоны Стужи, самая их элита.

Неплохо мы на Месте силы пошумели.

Все ускоряющая бег по замерзающей воде Дикая охота была уже совсем рядом. Еще пара десятков секунд, максимум минута, и оба отряда окажутся на уровне нашей кормы, обходя яхту по сторонам. Преследователей уже можно было хорошо рассмотреть – полагаясь на силу и магическую мощь, догоняли всадники Дикой охоты нас сейчас совершенно открыто и уверенно. Они даже маскировочной пеленой не пользовались, как будто не опасались вообще ничего. Как будто у нас не было стрелкового оружия или мы условились по ним не стрелять…

– Симон! – закричал я на середине неожиданной мысли, оборачиваясь у рулевому.

Ледяные демоны, даже высшие, высокоранговые – такие, как преследующие нас всадники Дикой охоты, только-только пришли в этот мир и пока явно несильно знакомы с возможностями стрелкового оружия. И если демоны Инферно уже давным-давно изменили свою тактику, перемещаясь только под покровом скрадывающей Пелены, то ледяные твари сейчас действовали нагло, прямо и открыто. И поэтому у нас, несмотря на численное и могущественное превосходство противника, есть серьезное преимущество козыря в рукаве.

После моего крика Симон обернулся и посмотрел с немым вопросом. В пару быстрых фраз я приказал ему разворачиваться, жестами объясняя направление и желаемый маневр. Но почти сразу же выставил открытую ладонь, задерживая выполнение команды.

– Юрай, Стефан! Держаться! – закричал я, добавив в последнее слово силы Голоса.

Юрая и Стефан, в отличие от Симона, не находились со мной совсем рядом. И мой обычный крик до них сейчас бы не факт, что дошел бы. С добавлением Голоса же прозвучало внушительно – мой приказ разнесся вокруг и вернулся оглушительным, даже оглушающим и подавляющим волю эхом. Мельком я подумал, что оставшиеся в покинутом нами городке люди, большинство из них, сейчас наверняка начали за что-нибудь держаться. Очень уж убедительно и широко по охвату получилось. Настолько убедительно и широко, что несколько скакунов Дикой охоты сбилось с шага, а один вовсе споткнулся и покатился по льду, сбросив с себя всадника.

– Не стрелять! – заорал я, отреагировав на готовность Юрая не дать всаднику вновь забраться на демонического скакуна. Рано еще стрелять: козыри – если их немного, хороши только в подходящий момент. Сливать их при первой же возможности – бездарная глупость.

Взмах рукой и повинуясь моему жесту Симон положил яхту в крутой вираж. Судно отзывчиво отреагировало на движение руля, уходя в сторону, при этом подняв высокий шлейф брызг. Я не зря кричал, призывая держаться – яхта, круто разворачиваясь, едва не взлетела полностью на волнах, а палуба ударила под ноги так сильно, что даже держась за что-то, не будучи к этому удару готовым, в этот момент можно было банально улететь за борт.

«Разворачивайся, полный ход», – продолжал кричать и показывать я Симону жестами.

Расширив глаза, варгриец закивал. Он сейчас не совсем понимал, что я хочу сделать, но под сомнения мои указания не ставил. Главное, что не спорил: и мы, разворачиваясь по широкой дуге, не сбавляя скорости сейчас двигались уже в обратном направлении, вдоль одной из ледяных дорог, по которой только-только мимо стремительно проскакали преследовавшие нас всадники.

Общий направленный ледяной натиск гона Дикой охоты, заставляющий поверхность воды превращаться в твердую поверхность, был невероятно силен. Но превосходя нашу яхту в скорости – в момент выхода на прямую, отряды Дикой охоты уступали нам в маневренности. И разворотом мы выиграли прилично времени – сейчас всадники осаживали коней, замедляясь и только собираясь разворачиваться. Я, поглядывая на все это, склонившись над спинкой кресла, инструктировал Симона.

– Первую ледяную дорогу проходим насквозь, вторую не таранишь, поворачиваешь впритирку вдоль нее, отходишь подальше ото льда, снижая скорость, но продолжая маневрировать! Стараешься сохранять плавность хода, чтобы Юрай со Стефаном могли стрелять прицельно, ясно? – быстро говорил я, обращаясь к Симону и дублируя слова поясняющими жестами, перед его лицом показывая, где впритирку, где обходить, а в каком районе маневрировать.

Симон активно закивал – он, судя по эмоциональному фону, наконец начал понимать мой план. В этот самый момент яхта вдруг встретилась с гуляющей волной – попавшейся нам наперерез. Мои ноги оторвались от палубы, поднявшись даже выше головы. Не улетел я сквозь проем в крыше рубки только оттого, что крепко держался за кресло Симона. А еще благодаря Филиппе – обернувшись, она поймала меня за плечо, крепко вцепившись с испуганным криком: «Не уходи, Кайден, милый!».

Едва мои ноги снова оказались внизу и утвердились на палубе, я выскочил из рубки.

Перемещаясь в периодически возникающей невесомости, сменяемой резкими ударами палубы в ноги – так быстро летел катер по волнам, я, держась за леера, как мог быстро двинулся на нос. А мог весьма быстро – практика перемещений по открытой палубе траулера во время ледяного шторма сказывалась.

Черный волк Рейнар – был. Белый волк – уже, как бы невероятно это не звучало, входит в обиход как мое второе имя. Но чувствую еще немного, и меня начнут называть морским волком – думал я, пробираясь вдоль борта.

– Юрай, как только я сойду, отстреливай всадников! Без пощады! – крикнул я уже с самого носа, показав на какой именно ледяной дороге необходимо их отстреливать.

«Как только я сойду?» – прочитал я во взгляде Юрая невысказанный вопрос, но пояснять ничего не стал. Как только я сойду, сам поймет и разберется.

Переглядываться и перекрикиваться у нас сейчас получилось без проблем – яхта, несколько секунд назад развернувшись так, что курс теперь лежал перпендикулярно ледяным дорогам, двигалась уже полого по волнам. То и дело седлая гребни, так что ударно-прыгающий ритм бешеной скачки по волнам сменился скоростным, но пологим и валким переваливанием.

Ледяная преграда между тем приближалась, и я – поворотом перстня активировав фламберж, с криком выпрямился и ударил хлыстом адского пламени прямо по нашему пути. Бил перехватив меч двумя руками, думая в этот момент только о том, чтобы палуба предательски не ударила в ступни, подкидывая и выкидывая меня за борт.

Все получилось донельзя удачно – как я и рассчитывал, адское пламя глубоко враждебно дыханию Стужи. И созданный колдунами гона Дикой охоты лед оказался не просто разрублен, а в клочья разрушен взрывом столкнувшихся враждебных стихий. Взрывом столкновения, в котором адское пламя было по умолчанию мощнее: оно было чистое. А вот созданный гоном Дикой охоты лед уже столь серьезной силой не обладал, чистого ледяного пламени в нем почти нет – всадники от места удара были гораздо дальше чем я сейчас.

Ледяная преграда сразу после удара адской плетки вспухла водой и мешаниной льда, разбрасывая по сторонам колкие глыбы. Яхта, почти не снижая хода, пролетела по созданному мной проходу. Снизу послышалось дробный перестук глухих ударов – в воде осталось много небольших льдин, по мешанине которых мы сейчас и проехали.

Симон, как я ему недавно и показывал, довел катер до второй ледяной дороги и повернул почти с ней в притирку. Обернувшись, жестами я еще раз показал Симону куда именно отходить, Юраю куда стрелять, а сам, на ходу, поймав момент отсутствия по краям острых ледяных шипов, толкнулся что было сил и выпрыгнул за борт. На лед.

Эта вымороженная в воде дорога, созданная бегом и магическим натиском скакунов Дикой охоты, заметно отличалась от той, которой убитый Никласом колдун заковал в ледяной плен траулер в бухте Арконы. Эта была менее широкая и не такая массивная, лед здесь уже потрескивал и изгибался по всей длине. По ее поверхности бежали перехлестывающие волны, и вообще здесь было очень скользко. Настолько скользко, что я чуть было не улетел в воду с другой стороны – заскользив по бугристой ледяной поверхности, поднимая кучу брызг в нанесенных волнами лужах. Извернувшись на живот, одновременно я вытащил из набедренных ножен кинжал и с криком воткнул его глубоко в лед – так, как штурмующий гору альпинист цепляется за скалу своим топориком. Кинжал погрузился по самую гарду. Лед под ним разошелся брызгами осколков, так я проехал – оставляя за собой канаву глубиной в длину лезвия, еще несколько метров. Остановился лишь на самом краю ледяной дороги – даже ноги свесились в воду.

Поодаль уже гремели выстрелы – Юрай и Стефан методично отстреливали всадников Дикой охоты на соседней ледяной дуге. Симон при этом продолжал рвано и непредсказуемо маневрировать по волнам, ни на мгновение не оставаясь на месте. Замереть и остановиться сейчас – верный путь к тому, чтобы получить подарок в виде ледяной глыбы. Пусть создание конструкта – дело и не мгновенное, но долгое и крайне небыстрое оно только для кривых офицеров Финнегана. Всадники же Дикой охоты, полагаю, могут потратить на это считанные секунды.

Словно подтверждая мои мысли, над дальней от меня группой всадников взвихрились сразу два снежных вихря, из которых вырвались сияющие голубым пламенем ледяные глыбы – взлетев снизу-вверх по пологой дуге, словно снаряды катапульты. Яхта, взревев мотором, резво устремилась по волнам вперед, и обе ледяные глыбы упали далеко за кормой. В это же время продолжали равномерно хлопать выстрелы – Юрай и Стефан прицельно стреляли, прореживая демонов Дикой охоты.

По сравнению с дуболомами Финнегана всадники-колдуны создавали атакующие конструкты очень быстро – тратя считанные секунды. Но на таком расстоянии и эти секунды позволяют увидеть направление атаки, избегая поражения. А усиленные лириумом пули к спокойному прицеливанию создаваемыми на открытом месте конструктами совсем не располагают – Юрай и Стефан уничтожили уже как минимум трех всадников в стушевавшейся группе Дикой охоты. В дальней группе – а вот второй десяток всадников-охотников, развернувшись и набирая прежнюю уверенную скорость, уже стремительно приближался ко мне.

Несмотря на устрашающее зрелище, я почувствовал удовлетворение. На это и был расчет – я хотел разделить внимание отрядов. Потому что даже без возможности прицельного поражения движущейся цели, многочисленными конструктами можно создать такую плотность огня, что яхта окажется гарантированно потоплена до того момента как свое веское слово скажет сосредоточенный огонь винтовок. Ведь чтобы вывести из строя всадника Дикой охоты нужно как минимум несколько хороших попаданий даже лириумных пуль. А для того чтобы гарантированно его убить, не всегда и десятка попаданий хватит. Именно поэтому, чтобы дать шанс Юраю и Стефану разобраться с первой группой, внимание второго отряда Дикой охоты на себя я и отвлекал. И похоже, настал момент истины – подумал я, поднимаясь на ноги и побежав навстречу атакующим меня всадникам.

И вот это вот сейчас наступил, так скажем, самый волнительный момент моего спонтанно родившегося плана.

– Hurrah! – закричал я неожиданно даже сам для себя на терранский, франко-новогородский манер. Ничего иного в голову просто больше не пришло в моменте. Да и думать особо было некогда – на меня скакало больше десятка закованных в магические доспехи всадников Дикой охоты, усиливая свой бег нарастающей силой Стужи. Воздух вокруг буквально замер от холода, закружились колкие снежинки, в лицо подуло стылым ветром так сильно, что в ушах засвистело.

Вместе с надвигающимися всадниками на меня несся и разрастающийся ледяной вал вырастающих прямо на поверхности воды сталагмитов, устремившихся в мою сторону острыми шипами. Тот же самый направленный атакующий натиск, едва-едва не уничтоживший нас на выходе из бухты совсем недавно.

Когда ближайшие ледяные щипы были совсем близко, и сквозь забрало предводителя группы Дикой охоты стало хорошо заметно ледяное пламя его глаз, я упал на одно колено, одновременно активируя щит-эгиду. И подогнув ногу, я заскользил по направлению к встающей из воды шипастой ледяной стене и всадникам. Мгновением позже активировав меч-фламберж, я воткнул его в лед – под углом, по направлению своего движения.

Ледяное пламя Стужи и вырвавшееся из меча адское пламя встретились на встречных курсах – так, что я оказался вдруг в самом центре взрыва. Очень сильного взрыва – я совсем не ожидал подобного эффекта. Забурлила вокруг вода, мелькнули рядом объятые голубым Сиянием копыта лошадей; в щит-эгиду мне вскользь ударило иззубренным и массивным пламенеющим мечом – всадник бил сверху, но лед как раз в момент удара под копытами его коня пошел ходуном, и он в момент удара начал съезжать в широкую трещину. Но и от удара вскользь меня отбросило на несколько метров. И сверху уже падал другой пламенеющий меч. Закрыться щитом я не успевал, но мелькнуло зеленым сиянием – от удара меня спас проявившийся в столкновении стихийных сил призрачный варг, вырвав руку всадника-демона вместе с мечом. Чтобы было дальше, я уже не видел – ледяное и адское пламя взвихрились смерчем, поднимаясь ввысь, небо и вода перед взором закружились калейдоскопом, заполненным бурлящей водой и ледяной крошкой.

Столкновение стихий эффектом сейчас оказалось гораздо сильнее чем совсем недавно, когда я адской плеткой разбил проход для яхты. Для меня это стало неприятным сюрпризом – я ведь просто хотел повредить лед и отправить всадников Дикой охоты прямо в воду. Но подобного взрыва просто никак не ожидал – ощущение, словно в момент удара кто-то из богов добавил мне силы.

Вся мешанина происходящего вокруг уложилась в краткие мгновения, а после последовал удар об воду – в мельтешении неба и воды волны стремительным рывком вдруг приблизились. Когда я оказался под водой, звуки сразу отрубило глухой пеленой. Широко раскрыв глаза, я наблюдал рядом лупящих копытами скакунов и уходящих на глубину всадников Дикой охоты. Все, как и рассчитывал – в мешанине ледяной крошки, бурлящей воды и завихрений Сияния, закованные в тяжелую броню фигуры беспомощно устремлялись ко дну.

Вода волнующегося под напором ветра озера сейчас не была прозрачной, но каждый из всадников Дикой охоты в своих доспехах ярко светился, так что погружающиеся на дно силуэты я наблюдал хорошо. И очень вовремя успел извернуться, закрываясь щитом-эгидой снизу: от нескольких погружающихся колдунов в мою сторону полетели, последним приветом, конструкты массивных ледяных стрел. Одна из них прошла совсем рядом, вскользь чиркнув по ноге, а вторая ударила прямо в щит-эгиду, выкинув меня на поверхность, даже подняв на несколько метров над поверхностью воды.

Еще несколько массивных ледяных шипов вырвалось рядом со мной из глубины, но ни один из них в меня не попал. Убрав фламберж – который явно служил ориентиром для прицеливания, я в несколько мощных гребков проплыл в сторону и торопливо выбрался на одну из немаленьких ледяных глыб расколовшейся ледяной дороги. И только сейчас осмотрелся по сторонам.

Варгрийцы на яхте продолжали стрелять, выбивая последних всадников Дикой охоты на уцелевшей ледяной дороге. Работали уже как на стрельбище – атакующие нас демоны Стужи настолько уверовали в свою ложную неуязвимость, что, потеряв преимущество скорости и натиска, сейчас оказались в роли мишеней в тире. Колдунов среди них больше не было, а оставшиеся всадники оказались бессильны перед усиленными красным лириумом выстрелами.

Обе ледяные дороги постепенно распадались. Несколько демонических скакунов – не отяжеленных доспехами, сейчас плыли неподалеку от меня в сторону ближайшего берега. Это не были настоящие лошади в прямом смысле слова – вернее, когда-то они были настоящими лошадями и живыми существами. Но сейчас, силой Сияния, была изменена сама их природа – превратив в условно-живых существ. Эти кони такие же бездушные, как и люди в Арконе, только благодаря живущему в них ледяному пламени обладают магической мощью, а также набором некоторых функций и инстинктов. Воля к жизни – один из которых.

Проводив нескольких плывущих рядом демонических скакунов взглядом, я перевел взгляд на приближающуюся яхту – расстрел отряда Дикой охоты был окончен, и меня уже ехали подбирать. Вот только то, что я сейчас увидел, мне совсем не понравилось – яхта заметно кренилась на левый борт, и двигалась совсем небыстро. Видимо недавнее прохождение через разбитую мной ледяную преграду не прошло бесследно – вспомнил я раздавшийся в тот момент дробный перестук из-под днища.

– Мы тонем, – буднично сообщил мне Юрай, едва я перепрыгнул со льдины на борт.

Ничего не отвечая, я жестом показал Симону направление в сторону берега. И еще раз взмахнул рукой, уточняюще – показывая, чтобы он держал курс на нужный мне участок берега. Куда, как я видел, и направлялись умеющие держаться на воде демонические скакуны Дикой охоты.

– Давай-давай-давай, – пока тонущая яхта тяжело двигалась вперед, негромко шептал я себе под нос, глядя то на поверхность воды, то оценивая оставшееся до берега расстояние.

Несмотря на уничтожение сразу двух отрядов Дикой охоты, подспудно давящее чувство опасности никуда не уходило. И весь мой опыт – если сопоставлять знакомые мне особенности Дикой охоты Инферно и только что увиденных всадников-охотников Стужи, говорит о том, что о нашем местоположении другие охотники уже знают.

Это плохо. Очень плохо. Но, на удивление, слишком сильно насчет этого я уже не переживал. Даже наоборот, у меня впервые со времени принятия решения о рейде в Мессену появилось чувство, похожее на воодушевление. Потому что, глядя за плывущими параллельно с нами к берегу демоническими скакунами, я видел самую настоящую возможность в краткие сроки добраться до Мессены.

Hellequin, адские всадники Врангарда не просто так назывались – мы всю историю перенимали у демонов Инферно все то, что могло быть полезно в борьбе с ними же. И только после поражения в войне с Империей, стоившего Врангарду суверенитета, после навязанного запрета Кодексом создания измененных через Посмертие и зеленое Сияние адских скакунов, избранные воины варгрийской гвардии вынужденно пересели на рейдовые автомобили.

Хорошо бы теперь чтобы яхта не пошла ко дну прежде чем мы доберемся до берега. Не критично конечно, если что доберемся и вплавь, но купаться сегодня я больше не хотел.

Достаточно уже.

– Кайден, милый, все закончилось? – раздался рядом напряженный, но крайне заинтересованный и взволнованный голос подошедшей Филиппы.

– Все только начинается, – взъерошил я мокрые волосы.

Глава 4

Постепенно погружающаяся в воду яхта двигалась к берегу, все более замедляясь. Я в это время, чувствуя, как баронесса Бланшфор прильнула мне к плечу, думал зачем вообще поддался уговорам и взял ее с собой. Краем думал об этом, потому что в первую очередь меня занимала обеспокоенность в том, успеет ли яхта достичь берега.

Линия пляжа приближалась, но скорость неуклонно падала. Яхта все больше и больше погружалась – нос при этом оставался на плаву, а вот корма скрывалась под водой быстрее. За спиной раздался звучный удар – обернувшись, я увидел что Симон выбил стекло в рубке. Сделал это он, чтобы иметь возможность в случае затопления яхты покинуть рубку комфортно. Меньше чем через минуту он в этот выбитый проем и вышел – корма уже совсем скрылась под водой, в рубку хлынула вода.

Яхта погружалась все быстрее, но длинный, выдающийся далеко вперед с пляжа деревянный пирс-моло для удобного купания, был уже совсем рядом. Ступив на натянутый леер, я перепрыгнул разделяющие яхту и пирс полтора метра и приземлился на твердую поверхность. Юрай, Симон и Стефан прыгнули следом, я же обернулся и подал руку Филиппе.

Яхта к пирсу приближалась медленно, и несколько секунд наши вытянутые руки тянулись друг к другу. Пальцы наконец соприкоснулись и Фили, мило мне улыбнувшись, оперлась на протянутую руку и легко перескочила на пирс. При этом я обратил внимание что она успела покинуть яхту в самый последний момент – на палубе, в том месте где она только что стояла, сомкнулась накатывающая вода. Еще миг – и яхта погрузилась полностью, а поверхность воды забурлила пузырьками воздуха. Глубина здесь оказалась небольшая и почти сразу легшую на дно яхту, ее серебристый силуэт, было хорошо видно – если бы Филиппа осталась на палубе, она сейчас стояла бы по пояс в воде.

Бросив последний взгляд на так выручившую нас скоростью яхту, я жестом увлек за собой остальных. По длинному-длинному деревянному пирсу быстрым шагом мы покинули причал и оказались на берегу. Желтый песок, аккуратно расставленные шезлонги, забытые пляжные принадлежности и яркие солнцезащитные зонтики, присыпанные снегом, смотрелись довольно странно. Но не более странно, чем плывущие к берегу скакуны Стужи, чье глаза светились льдисто-голубым Сиянием.

Мир меняется, и с каждым новым часом предлагает к зрелищу все новые и новые, раньше немыслимые картины. Я, похоже, уже скоро даже удивляться перестану.

– Юрай, Симон, Стефан… – произнес я, показывая каждому из них на приближающихся демонических скакунов. – Забирайте. Каждый сам.

Все трое не сразу поняли, что именно я имею ввиду. Но когда поняли, немного сбледнули с лица и растерялись.

– Попросите богиню о помощи через кровь, используйте лириум и все получится, – отреагировал я на изумленные взгляды.

Больше на троих варгрийцев внимания я не обращал. Да, создание измененного существа, адского коня или смертоконя, как его называли у нас – непростое дело. Неподвластное одному бойцу – это долгий и сложный ритуал, с огромным количеством используемых ресурсов. Но те демонические кони, которые плыли сейчас к нам – они уже измененные, с ними все уже случилось. И в них просто нужно «переключить тумблер», сменив заполняющую их энергию одного Сияния на другое. И несмотря на ошарашенное состояние и неуверенность варгрийцев в них я не сомневался – справятся. Просто потому, что я ощущал за спиной незримое присутствие Морриган, и у меня не было никаких сомнений в успешном выполнении поставленной задачи. Разберутся, не маленькие.

Сомнений в том, что Морриган поможет варгрийцам перенастроить скакунов, у меня не было. Вот только лично мне помощь богини была не нужна – потому что мне нужен был несколько иной конь. Который живет благодаря огню адского пламени, а не зеленому Сиянию. Варгрийцам такие к управлению неподвластны; мне же, после вмешательства Ливии – вполне. А в центре Стужи, раз уж есть такая возможность, хорошо бы иметь подходящее средство перемещения, которое способно защитить себя одной лишь принадлежностью к адскому пламени.

Так что, не обращая внимания на растерянных варгрийцев, я первым зашел по колени в воду, встречая ближайшего скакуна, который выбирался на берег. Краем глаза обратил внимание, как окутывает его копыта льдисто-голубая дымка, как воду рядом с ним, расползаясь по сторонам, покрывает тонкий прозрачный ледок.

Конь, косясь на меня, встряхнулся и ударил копытами, подняв столп брызг, тут же превращающихся в маленькие ледышки. Он был мне враждебен – но враждебен не лично, а заключенной в него силой. Но мне и фламберж адского пламени не так давно был враждебен – до того, как мне Ливия усиливающую татуировку не начертила, устанавливая связь между мной и оружием.

Легко разбивая все нарастающий вокруг тонкий ледок, я подошел почти вплотную к коню. Увернувшись от внушительно клацнувших крупных зубов – поймал бы, руку с плечом бы вырвал, наверное, и уверенно (самое главное в этом деле) возложил коню левую руку на лоб. Ну как «возложил» – хлестко ударил открытой ладонью, предварительно перевернув внутрь камень перстня фламбержа – но при этом не сжимая кулак, чтобы меч не материализовался.

Эффект превзошел все ожидания. Я индигет, и массы – моя, и коня, в случае происходящего действа значения не имели. Потому что в первую очередь здесь и сейчас столкнулись две энергии, подкрепленной волей. И в этом столкновении решали уже совсем не размеры: сверкнула алая вспышка, я остался на ногах, лишь отшатнувшись, а вот демонический скакун отлетел назад метра на три, поднимая веера брызг.

Истошно заржав, конь рухнул на бок и забил копытами, яростно меся превращающуюся в снежную кашу воду, песок и намерзший ледок. Глаза демонического скакуна уже сияли алым, по рывкам головы оставляя за собой нити следов в воздухе, постепенно истончающихся. Копыта по-прежнему светились льдисто-голубым, но конь уже был «заражен» адским пламенем, которое – из-за моей превосходящей воли, начало выжигать Стужу.

Демонический скакун не был живым в привычном понимании. Но, что для меня оказалось удивительно, он сейчас – в момент перестройки тела и привязки к Сиянию, чувствовал боль. Все те полминуты, пока адское пламя вытесняло холод Стужи из его тела. И как только процесс закончился, конь, глаза которого теперь светились ровным алым сиянием, поднялся на ноги. Миг проявления по-настоящему живых эмоций, услышанных мною в ржании боли, прошел, теперь конь вновь выглядел как квазиживое существо, созданное магией и подчиненное моей воле.

Ладно, с произошедшим лучше разбираться особой комиссии из самых высоких магических институтов, а мне бы сейчас просто средство передвижения пожалуйста, чтобы только без отказов. Живой, квазиживой, пусть даже разумный конь – неважно. Главное чтобы вперед бежал, когда мне нужно будет.

Короткий взгляд по сторонам – Юрай, Симон и Стефан уже заканчивали укрощение своих скакунов. Ну как заканчивали – ошарашенную неуверенность на их лицах сменила шальная радость. Видимо, не сильно они и участвовали, и произошло «приручение» у них гораздо проще чем у меня: каждому из варгрийцев, как я видел по некоторым признакам, помог призрачный волк.

Живущий только из-за силы Сияния скакун – сам по себе артефакторный источник энергии, и из-за их близости призрачные варги обрели подходящую среду, в которой могли проявиться. Не полностью материализовавшись – сейчас были видны только призрачные размытые силуэты волков. Но, видимо, и этого для помощи варгрийцам хватило – с другими демоническими конями все оказалось намного проще, чем я рассчитывал. Все три выбранных бойцами скакуна уже поменяли льдисто-голубое сияние глаз на зеленое, аура вокруг них также сменила цвет. Причем без таких мучений, как только что происходило при замене ледяного пламени на адское.

Очень это интересно, но я подумаю об этом позже – и так других тем хватает. К примеру, еще я очень старался не думать о том, что своего спутника варга я рядом не видел. Ведь я хорошо помнил, что он спас меня совсем недавно от удара меча одного из всадников Дикой охоты. Выжил ли он тогда – вот вопрос?

Развоплотить подобную сущность – вожака первых варгов, непросто, но можно. Еще волк мог просто получить повреждения астральной сущности, так что на некоторое время потерял возможность вновь появляться в мире живых – по крайней мере, именно на это я наделся. Но ничего изменить сейчас не мог, поэтому мысли об этом старался гнать прочь.

Юрай, Симон и Стефан между тем уже были в седлах. Они смотрели на меня со смешанными чувствами – все еще не совсем веря в происходящее. Вернувшиеся призрачные варги, сражение с Дикой охотой – выигранное, на первый взгляд (это сколько даров деве Фортуне еще занести нужно) почти играючи, адские скакуны под седлом… я могу понять их чувства. Словно предания прошлого ожили, а они стали воплощением героев былых времен – сам себя так совсем недавно ощущал, когда боги снизошли до прямого общения со мной.

Взяв под уздцы демонического коня, который после моего движения дежурно фыркнул, я обернулся. У меня еще в необходимости думать быстро сразу и обо всем зудело одно мешающееся обстоятельство, а именно – Фили. До Рива-дель-Рендина мы не добрались, брать ее с собой дальше – не вариант, оставлять здесь одну не хочется, но видимо придется…

Филиппа, полагаю, нечто подобное в моих мыслях и подозревала. Вот только у нее были совершенно другие, отличные от моих планы. Быстро и легко, почти не касаясь песка, баронесса подбежала ко мне. На ходу она широким жестом расстегнула молнию куртки, полностью открывая взгляду ажурный бюстгальтер, яркой алой расцветкой сейчас очень выделяющийся на фоне сдержанных серо-черных цветов ее костюма для верховой езды. Но отметил я это мельком – потому что Фили, резко распахнув куртку, положила руку на середину груди. Под ее ладонью при этом я увидел кровь – когда она успела сделать надрез, я даже не заметил.

Продолжающая удивлять действиями баронесса Бланшфор, на которую я смотрел уже совершенно новым взглядом, прижимая ладонь к груди медленно и с силой сжимала кулак. Так, что на бархатной коже оставались красные следы, с маленькими точками крови от касания острыми ногтями. Лицо Фили исказилось от усилия – когда она почти полностью сжала кулак и потянула руку от себя.

Я уже понял, что именно она делает: извлекает скрытый амулет. Я неоднократно видел подобное – такие амулеты (в большинстве запрещенные Кодексом, конечно же) могут выполнять самые разные функции – от разгона силы и ловкости, выдержки с памятью или иных усилений организма, до функционала схожего с поясом верности или маяка слежения, например. Но помня об обстоятельствах нашего с ней общения, я уже догадывался и представлял, что именно за амулет на баронессе; тем более представлял, глядя на алую кружевную ткань, вспоминая ее любовь именно к дерзкому красному нижнему белью, которое в дамских кругах салонов Равенны считалось моветоном и определяло принадлежность носительницы совсем не к высшему свету. «Красное белье для кварталов красных фонарей»; вот только алый цвет любят в нашем мире не только куртизанки. Да и кроме этого кричащего и такого заметного признака я сейчас начал вспоминать многочисленные ранее упускаемые моменты в наших с ней коротких и в некоторой степени вынужденных отношениях.

Фили между тем, несмотря на напряжение – я видел бисеринки пота у нее на лбу и висках, нашла силы мне извиняющееся и мило улыбнулась. Все же несмотря ни на что, улыбка у не оставалась прежней. Даже несмотря на едва-едва заметно удлинившиеся клыки, неуловимо заострившиеся черты лица и ставшие вдруг красными радужки глаз. Не зря я удивлялся ее неуемной сексуальной энергии – или суккуб, или инкуб у нее в роду точно были. Не отец и не мать, потому что подобное родство амулетом сдерживания не скроешь; но в роли дедушки или бабушки демоническая сущность, причем совсем неслабая, у баронессы Бланшфор присутствует наверняка.

Филиппа между тем полностью извлекла сдерживающий амулет, с поклоном опустилась на одно колено и протянула его мне. Знак высочайшего доверия, даже крепче вассальной присяги – амулет сдерживания завязан на ее душу, и Филиппа сейчас отдает мне в руки полный контроль над собой.

Взяв ее за руку, я легко тронул пальцы, заставляя Фили разжать ладонь. И увидев, что именно за амулет сдерживал ее демоническую сущность, громко расхохотался. Пусть и рушится привычный мир вокруг, но подобная шутка стоит смеха – на ладони у Фили лежал амулет в виде Всевидящего Ока, причем напитанный силой рубин в нем был такого размера, что подобный амулет мог находиться в ведении только лишь совсем нерядовых членов Инквизиции. В ведении учета на уровне иерархов, я бы даже сказал.

Вот и ответ, как имея столь сильное демоническое начало, Филиппа так хорошо могла его скрывать ото всех. Немного раскрываясь лишь в моменты… ладно, хватит приятных воспоминаний.

– Как?

– Святые отцы тоже люди, – едва заметно улыбнулась баронесса.

Покачав головой, я сжал ладонь Фили обратно, оставив в ней амулет.

– Себе оставь.

Филиппа подарила мне еще одну обворожительно-милую улыбку, поднялась и вдруг вскочила на прирученного мною адского скакуна. Тот отметил это действие громким фырканьем; под Филиппой он сразу загарцевал, вбивая копыта в песок – который плавился и брызгал по сторонам, мгновенно застывая колкими изломанными осколками. Куртку, кстати, застегивать Филиппа судя по всему даже не собиралась, оставив общим взглядам свое вызывающе алое нижнее белье. Невольно скользнув по которому взглядом, я повернулся к водной глади, выискивая еще одного скакуна Дикой охоты.

И сразу увидел его – добравшегося уже почти до берега, продвигающегося в мешанине льда черного как ночь огромного не просто демонического коня, а самого настоящего зверя. Его глаза при передвижении сияли так ярко, что за головой оставался плотный льдисто-голубой шлейф. И этот демонический скакун не плыл: он просто не мог этого делать – на нем был полный и массивный лошадиный доспех, который тянул его ко дну. Но силы Сияния и воли к жизни в этом демоническом скакуне было так много, что, как та лягушка, взбивающая под собой сливки в масло, конь превращал воду под собой в ледяную массу. Этот черный зверь буквально создавал и врубался копытами в мешанину льда, возникающей под ним.

Периодически конь полностью уходил под воду, но раз за разом вновь появлялся на поверхности, ударами копыт создавая и взбивая под собой ледяную подушку. Аура Сияния у этого демонического скакуна была настолько сильна, что он даже без всадника генерировал вокруг себя мощные выплески силы.

Наверное потому этот демонический зверь мог удерживаться на плаву, что был конем лидера Дикого гона, высшего демона. К нему я и направился – едва конь приблизился к берегу. Зайдя по пояс в воду, я шел навстречу устрашающего (даже для меня) вида скакуну, который вдруг прыгнул вперед. Раскрыв пасть, эта зверюга попыталась меня укусить, а сразу после ударить передними копытами. Хорошо, что эта огромная и злая демоническая тварь была явно утомлена перемещением по воде – так бы копыта по мне могли и попасть. Но от удара я уклонился, а крупные зубы щелкнули совсем рядом с плечом.

Моя рука с пробужденным через перстень фламбержа адским пламенем легла на шею коня, взблеснуло столкнувшимися алым и голубым сиянием. Но эффект оказался, прямо сказать, неожиданным – меня отбросило прочь на несколько метров. И меня, и демонического зверя – мы просто разлетелись по сторонам, поднимая кучи брызг.

Я – индигет, и это звучит гордо. Сильный, смелый, ловкий и умелый. Разумный, что самое главное. Но передо мной демонический зверь, который долгие годы, если не десятилетия или даже столетия носил на себе одного из высших демонов, лидеров Дикой охоты. Не разумное существо, но сила воли у него как оказалось – в момент лобового удара, не слабее моей.

Демонический скакун, барахтаясь, пытался подняться, заржав при этом так, что звуком мне ударило по ушам. Оставленная мною красная отметина на его шее исчезала – поглощаемая льдисто-голубым Сиянием. Зверь уже поднялся и бросился на меня, вот только рядом с ним уже материализовался мой спутник – матерый варг-призрак. Волк схватил коня зубами за заднюю ногу, но после сразу же отскочил, избегая сияющего копыта, которое оставило в воздухе шлейф траектории удара. Пользуясь отвлечением зверя, я уже оказался рядом и уверенно перехватил его за уздечку.

Демонический конь – взбешенный происходящим и касанием алого пламени, в ярости двигался очень быстро. Причем гораздо быстрее чем обычное живое существо – стремительно, размыто. Я даже не успел отреагировать, когда он вновь попытался меня укусить. Ну, почти не успел отреагировать – в самый последний миг я ударил ему с правой, целясь прямо в нос. Да, нос коня был закрыт защитой морды, но у меня на руке был перстень Спарты, в который я добавил импульса силы.

Теперь нас с конем раскидало по сторонам уже вспышкой смешанного зеленого и льдисто-голубого Сияния. Скакун снова покатился по воде, поднимая кучу превращающихся в лед брызг, я же вылетел на берег и прокатился по песку. Поднявшись, разными непечатными словами подгоняя себя и характеризуя упрямство зверя, я вновь побежал на линию воды – где, оглашая окрестности демоническим ржанием, скакун также уже поднялся на ноги.

Призрак-варг, отвлекая его, кружил вокруг, то и дело кусая зверя за круп и задние ноги. Я же – оказавшись рядом, совсем как в кулачной драке снова ударил зверя с правой. Конь попытался руку мне откусить, но этот я удар только обозначал – оказавшись со зверем почти вплотную, ввалил ему апперкотом с левой. Уже добавив импульса силы в перстень фламбержа.

Ярко сверкнуло алым, поменявшие свет Сияния глаза дернувшегося от удара скакуна на миг оказались совсем рядом, а в следующее мгновение я уже увидел летящее мне прямо в грудь копыто – неприятным следствием моего удара снизу-вверх стало то, что конь поднялся на дыбы.

Глава 5

– Кайден… Кайден, милый, очнись…

Слова доносились до меня словно сквозь вату. В ушах звенело, перед глазами все плыло, а на периферии зрения мутно мелькали черно-зеленые лоскутья. Зацепившись за размытое пятно перед глазами, я усилием сфокусировал взгляд – увидев склонившуюся надо мной обеспокоенную Филиппу. Посмотрел несколько секунд на ее стиснутую и приподнятую алым бюстгальтером грудь, после чего поднял взгляд.

Сознание и осознания вернулись вместе с болью. К счастью, терпимой. При этом зелень кружащих на периферии зрения лоскутьев Сияния никуда не уходила – явный признак того, что Морриган спасла меня от увечий. Все же копытами в грудь я получил так, что ребра могли и из спины выйти, будь я обычным человеком без покровительства богини.

Филиппа пыталась мне что-то сказать, но я, поморщившись, жестом ее оборвал и поднялся на ноги. Укрощенный черный зверь, периодически бивший копытом в землю, стоял рядом. Глаза его светились самым настоящим адским пламенем, плавившийся песок под ним уже почернел. Переступая ногами, конь в ответ на мой взгляд пару раз звучно фыркнул – без агрессии, а словно бы говоря, что пора бы нам и в путь.

Еще взгляд по сторонам. Варги – и люди, и волки, расположились рядом. Жестом я показал Юраю, что сам в порядке, но мне нужно чуть-чуть времени. При этом обратил внимание, что варгрийцы расположились весьма осторожно, поодаль. Держась в отдалении и от меня, и от обнажившей свою демоническую сущность Филиппы и от двух адских зверей, которые когда-то были обычными конями, а потом демоническими скакунами Стужи.

Еще во время взгляда вскользь обратил внимание, что озаренные зеленым Сиянием измененные скакуны рядом с варгами – и людьми, и волками… их было много. Не три первоначально измененных, а в количестве не менее десяти, как я только что увидел через постепенно уходящую застилающую взгляд муть. Раз-два-три, четыре, пять-семь, восемь-девять-десять… и вот этот, за основной толпой, одиннадцатый. Это не считая тех двух, кого я перевел из-под контроля Стужи для себя и Филиппы, приручив адским пламенем.

Всего тринадцать демонических скакунов.

Пока я валялся в отключке, варги – и люди, и волки (возможно при участии или по воле Морриган), изменили силу Сияния вообще у всех демонических скакунов, которые выбрались рядом с нами на берег. Вопроса «зачем?» я задавать не стал. Есть возможность и время, так почему бы и нет, полагаю. Пойдут ли только за нами демонические скакуны, оставшиеся без наездников? Этот вопрос, кстати, вдруг разрешился сам собой. Потому что я очень ощутимо почувствовал рядом присутствие Морриган.

Ее присутствие было незримо, но постепенно я ощущал, как в теле исчезает боль и появляется невероятная легкость. Ощущение такое, что как будто если захочу, могу и взлететь; кроме того, на самой периферии зрения, по краям взгляда, зелень ушла, но теперь там густилась темнота, создавая словно туннельный эффект зрения. За моей спиной сейчас как будто выросли непроглядно-черные крылья ворона. Выросли только для меня, только в моем восприятии – потому что по взглядам остальных я не видел ничего необычного, никто за мою спину в удивлении не смотрел.

Морриган сейчас находилась совсем рядом, и готова была помогать по мере сил. И при этом, несмотря на легкость в теле, никуда не уходила противная тяжесть подспудного предчувствия беды. Мы выиграли битву, но не войну.

Запрыгнув на адского скакуна, недавно принадлежащего генералу Дикой охоты, я почувствовал, как он взвился, переступая копытами в нетерпении. Резкий, порывистый зверь – которому не было нужды скрывать свое истинное лицо за границами приличий, и который совершенно не собирался вести себя спокойно. Это понимание догнало меня отзвуком ауры, причем догнало очень неожиданным озарением. Я вдруг получил разгадку волновавшего меня вопроса о той явной боли, который испытывал первый демонический скакун – сейчас конь Филиппы, при трансформации. И тот, и этот конь – черный зверь подо мной, определенно после касания адского пламени стали в некотором роде продолжением меня – я подарил обоим частичку своей души. Это реально чувствовалось. Скакун подо мной и вовсе сейчас воспринимался как еще одна часть организма; я мог управлять им бездумно также, как управляю собственной рукой, когда чешу в затылке или застегиваю пуговицы, думая при этом о чем угодно.

Очень, надо сказать, это все неожиданно.

Филиппа уже была в седле, встав со мной стремя в стремя. Она молчала, ничего не говорила, но ее ставшие нечеловечески яркими алые губы изгибались в улыбке предвкушения – сбросив сдерживающую демоническую сущность ауру, Филиппа жаждала веселья. Примерно такая же аура, но слабее, от нее исходила во время постельных утех – но скрытая, не так откровенно чувствующаяся, как сейчас. Но так долго удерживаемая маска с извлечением амулета оказалась сброшена, и теперь Филиппа наслаждалась возможностью побыть самой собой.

Некоторое время нам потребовалось, чтобы выстроиться в клин – Юрай встал первым, слева и справа от него, чуть позади, Симон со Стефаном, дальше – несамостоятельно, а с помощью принявших роль поводырей призрачных варгов выстроились остальные демонические скакуны. Мы с Филиппой оказались в центре клина, за спинами остальных. Не просто так – наши адские скакуны при движении, в теории, будут оставлять за собой пламенный след, так что никому за нами просто физически невозможно будет находиться.

Короткая команда, и мы – практически синхронно, двинулись с места. Копыта ударили в землю и постепенно набирая скорость, наша кавалькада направилась к выходу с пляжа. В обычной ситуации подобное управление только что прирученными демоническими скакунами было бы невозможно – нельзя добиться такой слаженности от только что измененных сущностей, еще и живущих благодаря разным видам Сияния. Варгрийские всадники тренировались годами, чтобы получить контроль над своими адскими конями; но нам сейчас незримо помогала Морриган. Причем помогала не прямо своей волей, а частично забрав варгов под свой контроль, направляя их действия.

Сохраняя невероятную в иных условиях слаженность построения, мы покинули пляж и проскакав по тихим улочкам курортного поселка, оказались на ведущей вдоль озера асфальтовой дороге. Здесь скорость бега скакунов выросла. Причем значительно выросла, и даже более того – скорость все росла и росла, преодолевая самые оптимистичные ожидаемые значения. Я вдруг, осознавая происходящее, почувствовал себя как будто сел на аттракцион, который вдруг пошел вразнос и непонятно чем это закончится. К счастью, остальные спутники сохраняли спокойствие – почему-то они думали, что у меня все под контролем.

Наивные.

Я же надеялся, что все под контролем у Морриган – потому что как остановить и даже как управлять нашей разогнавшейся кавалькадой, я совершенно не представлял. Ветер уже свистел в ушах так, что я вынужден был пригнуться к жесткой черной гриве демонического скакуна. Юрай, Симон и Стефан сделали также. Филиппа же, сбросив сдерживающие силу демонической крови барьеры, наслаждалась. Она сейчас наоборот, держась за гриву своего скакуна, откинулась назад – волосы ее частично растрепались, расстегнутая куртка хлопала на ветру, а сама баронесса громко смеялась, наслаждаясь происходящим. Глаза Фили, как и глаза демонического скакуна, уже горели адским пламенем.

Кони между тем не просто бежали – они уже практически летели, с невероятной скоростью. Пейзаж вдоль дороги, деревья слева и скальные уступы справа, мелькали невозможным к рассмотрению размытым фоном. Копыта скакунов почти не касались земли, а ветер уже дул в лицо с такой силой, что мне пришлось в гриву просто вжаться. Впереди вдруг, перед скакунами Юрая, Симона и Стефана, возникла клубящаяся черно-зеленая завеса, которая расстелилась перед нами самой настоящей, уводящей в небеса дорогой.

Черные крылья, которые до этого момента словно бы находились за моей спиной, и которые видел только я на периферии зрения, вдруг обрели материальность и прянули вперед. Словно подхватывая нас, выталкивая разгонным импульсом в небо – и вот мы уже двигаемся не по дороге, а по сконцентрированной под копытами скакунов дымчатой пелене. Филиппа в этот момент прекратила хохотать и что-то громко восторженно закричала – что, я не слышал, ветер ее слова уносил. Мне же было совсем не до смеха и веселья. Дымчатая пелена под ногами казалась зыбкой и каждое мгновение я ждал что она исчезнет, и мы кирпичами посыплемся вниз.

Невероятно. Всю жизнь я считал двигающиеся по небу отряды гона Дикой охоты своим главным врагом. А сейчас, получается, сам стал лидером подобного отряда – кто бы мог подумать. Осознание этого даже как-то отодвинуло страх падения.

Никто точно не знал, как передвигается по небу Дикая охота. Специалистами высказывались предположения (подтвержденные наблюдениями), что передвижения по небу возможны только в центре магической бури, в самом центре концентрации энергии. И находящиеся в составе каждого гона колдуны создают связующий всех всадников конструкт, позволяющий им всем вместе единой группой разгоняться до небесного бега. Более того, высказывались уверенные предположения, что всадники каждого отряда являются пусть и не единым организмом, но довольно близкими сущностями; неразрывно связанными между собой ментально, через кровь или магию.

Я вдруг понял, что мы, получается, сейчас двигаемся по похожим принципам. Да, вокруг не было магической бури и среди нас не было колдунов, но вместо бури за концентрацию энергии выступила Морриган, которая придала скакунам силы набрать скорости и взмыть над землей. Я же, получается, выступал в роли проводника мощи и воли богини; а наше совместное, в составе отряда передвижение стало возможным потому, что все его участники оказались связаны кровью. С Юраем, Симоном и Стефаном я кровь смешал сегодня ночью, Филиппа совсем недавно присягнула мне на своей крови.

Рядом уже отчетливо раздавались удивленно-восхищенные возгласы варгрийцев, звучал задорный и веселый смех – это Филиппа не сдерживала эмоций от счастья полета. Она по-прежнему скакала, отклонившись назад и держась за гриву своего демонического коня. Вот только ветер нам уже практически не мешал – концентрирующееся впереди Сияние создало небольшой барьер, действуя словно лобовое стекло в мобиле-кабриолете. И хотя встречный ветер трепал волосы и свистел в ушах, сильного, выбивающего из седла напора воздуха я больше не ощущал.

Короткий взгляд вниз – синева водной глади Рендины неуклонно уходила в сторону. Ведомый волей Морриган отряд поднимался над облаками и над вершинами Варгрийского хребта, поворачивая по широкой дуге и направляясь прямо в сторону Мессены. Оглянувшись, я увидел, что мы оставляем за собой дымчатый черно-зелено-алый след, словно от кометы. Черные лоскутья, символизирующие крылья Морриган, мешались с зеленым Сиянием и таявшими в воздухе языками адского пламени, которые в общую картину вплетали копыта наших с Филиппой скакунов.

Но когда обернулся, я заметил не только это. Далеко вдали, в нашу сторону – также над горами, двигалась пелена магической бури. И в темной, от земли до неба чернильной стене я видел сразу три белесых вихря лавин Стужи – подобных той, которые ринулись на нас со склонов гор совсем недавно. Нас преследовали отряды Дикой охоты, которые взмыли в воздух благодаря двинувшейся в нашу сторону пелене. Пелене, идущей со стороны Новгорода, как я машинально отметил.

Вид и ощутимая даже на таком расстоянии мощь преследователей мне сильно не понравились. Только-только появившись на арене в роли новичков, нам предлагалось сыграть с профессионалами, причем на самые высокие ставки. Из плюсов только то, что с нами Морриган – почувствовал я легкое касание ветра на щеке. Из минусов – сражаться Морриган вместе с нами не собиралась, потому что для нее это слишком опасно. Ведь Морриган здесь, на границе зоны действия Стужи, весьма уязвима. И даже не гибель, а просто уязвимость богини может просто катастрофично перевернуть ситуацию со вторжением – во время личного поражения божественной сущности, даже локального, высвобождается просто невероятное количество силы, которое может быть использовано врагом.

Эти мысли, это осознание, появлялось у меня извне, словно нашептываемое богиней. Появилось вместе с осознанием того, что она поможет нам только добраться до Мессены. До цитадели Корпуса Спарты на горном плато, которая была уже совсем рядом: сотни лиг, которые по земле преодолевались за долгие часы, в небесах мы преодолели за считанные минуты. И по мере приближения к Мессене мы снижались, а ограждающий нас купол истончался. Скорость падала, а свист ветра в ушах постепенно вновь начинал нарастать.

Дикая охота даже в центре магической бури не может передвигаться по небу часто и на большие расстояния – сотня другая лиг, не более. Не знаю, как дело обстоит с нами, с поддержкой богини, но пока дальше пары сотен лиг нам и не нужно было: разогнавшись и ускорившись над облаками небесной черно-зелено-красной кометой, проскочив над вершинами Варгрийского хребта, наша кавалькада уже спускалась и замедляла бег.

Оглянувшись назад, оценивая расстояние до преследующей нас Пелены Стужи, я вздрогнул. Чернильная пелена магической бури явно ускорилась и нас неотвратимо настигала. По спине пробежался холодок плохого, очень плохого предчувствия.

Посмотрев по сторонам, я скользнул взглядом по демоническим скакунам без всадников, двигающихся рядом четверых призрачных варгов, приникших к гривам варгрийцам; посмотрел на Филиппу рядом, встретился со взглядом ее красных, с вертикальным черным зрачком глаз. Шикарные волосы баронессы уже полностью растрепались и развевались на ветру, а сама она уже не веселилась. Несмотря на загар, Фили казалась бледной как мел, нижняя губа ее сильно закушена жемчужными зубками.

Веселье закончилось, и сейчас начиналось самое интересное и главное. Свист в ушах все усиливался, и мы уже были совсем рядом с Мессеной. Волей Морриган небесный бег выводил нас над трактом Северного пути прямо к краю горному плато, над котором густо, полностью скрывая очертания цитадели, клубилась белая пелена вихрящегося снега.

Сопровождающее нас черно-зеленое клубящееся Сияние вдруг вытянулось, словно создавая мост к краю скального уступа, при этом пробивая и разгоняя клубящийся перед нами снег. Меня напоследок словно приобняло теплым дыханием, черные крылья еще раз широко размахнулись – подталкивая нас вперед, и в этот момент ощущение незримого присутствия богини ушло.

Дальше сами. Все сами.

Заканчивая бег по небу, мы преодолели последние сотни метров, и копыта скакунов ударили в скальный массив. Спустившись и оказавшись на плато, мы словно пробились под снежный купол. Меня тут же ощутимо тряхнуло – как-то за минувшие четверть часа привык уже к плавности воздушного бега, а скачка по твердой поверхности от нее значительно отличалась. Но это мелькнуло лишь мгновением неудобства – потому что происходящее перед глазами затмило остальные впечатления.

Узнаваемая и привычная местность вокруг перестала быть знакомой. Горное плато повсеместно было устлано слоем снега – но небольшим, постоянно сметаемым дующими здесь стылыми ветрами; повсюду торчали под уклоном огромные ледяные шипы – следы атакующих конструктов и движения ледяной орды, атакующей цитадель. Все вокруг было исчерчено и изломано новыми ледяными очертаниями – в нескольких местах намерзшие нагромождения пробивали стены Мессены, застывшим ледяным пламенем проникая внутрь периметра.

Над горным плато, внутри огромного снежного купола под которым мы оказались, клубились сразу несколько плотных белых смерчей. Один из которых, самый ближайший, сейчас как будто бесновался в ярости на нашем тренировочном поле, где мы недавно каждое утро совершали утренние пробежки по снегу.

Мест силы я с места «приземления» увидел сразу два – одно находилось очень далеко и левее, на ровном столе причальной площадки. Совсем рядом с пустым пирсом, у которого обычно стоял сейчас отсутствующий Клавдий. Второе было довольно близко – справа, шпилем возвышаясь за стенами цитадели. Причем возвышалось оно прямо за знаковыми и знакомыми воротами – через которые курсанты красного взвода учебной роты совсем недавно проходил с простым копьем и щитом каждый, делая шаг вперед навстречу демону.

Как давно, казалось, это было.

Оба ледяных обелиска выглядели совершенно идентичными тому, что мы сегодня ночью разрушили на горе близ Арконы. И оглядываясь по сторонам, я почувствовал радость надежды – как и на горе с метеостанцией, здесь не было видно ни одного демона, а из присутствия Стужи – только явно созданные магической волей снежные смерчи.

Впрочем, радость оказалась совершенно недолгой – потому что снежные вихри под накрывающем цитадель куполом, как оказалось, бушевали здесь не просто так. Снежные водовороты закружились, изгибаясь и приподнимаясь от земли. Словно огромные белесые пиявки: огромными беззубыми пастями из снежных вихрей открылось сразу три портала – причем они открылись одновременно, и из них посыпались буквально полчища ледяных гончих. Затаптывая друг друга, яростно шевелящаяся и падающая с высоты десятка метров масса самой настоящей живой волной устремилась нам наперерез. Явно стараясь любой ценой задавить, остановить, не допустить наше продвижение к ближайшему обелиску.

Наше появление на горном плато и открытие порталов уложилось в считанные секунды. Бег демонических скакунов был невероятно быстр, и я сейчас полностью прочувствовал проблемы всадников Дикой охоты, которые не смогли нас поймать на выходе из бухты: на такой скорости слишком ограничен маневр. Нам бы, как мне казалось, выгоднее попытаться разрушить Место силы в цитадели – благо и проломы в стене есть; но скорость была такова, что мы не могли остановиться – и мимо удобных проходов мы пролетели, направляясь к далекому пирсу.

Останавливаться и даже притормаживать для поворота – верная смерть, нас сразу же окружат и задавят. Но и бежать вперед казалось не лучшей идеей – одна из снежных воронок смерчей исторгала ледяных гончих прямо на нашем пути к Месту силы на причале. Впрочем, выбора сейчас особого не было – примерно на такое развитие событий я и рассчитывал: попасть к цитадели, при необходимости купить жизнями спутников немного времени, а самому добраться до любого из Мест силы и его уничтожить.

– Вперед! Вперед! – заорал я с использованием Голоса, удивленно чувствуя, как несущие нас демонические скакуны от крика разгоняются до невероятной скорости уже по земле.

И не знаю каким образом, но своим криком я только что вдруг создал самый настоящий магический натиск – подобный тому, с которым на нас недавно надвигались отряды Дикой охоты. Только у них натиск был ледяной, и впереди бегущих отрядов вырастали ледяные щипы; я же сейчас разбудил сопровождающее нас Сияние, сосредоточенное под копытами скакунов и в подаренных мне крыльях Морриган.

Зеленые лоскутья клубящимися щупальцами стремительно рванулись вперед, и касаясь ледяных гончих расшвыривали, испепеляли их на своем пути. Беспощадно и массово уничтожая тех тварей, кто оказался рядом; а тех многочисленных гончих, кого щупальца касались вскользь, начинало разъедать словно кислотой. Рванулась вперед и клубящаяся тьма сопровождающих меня крыльев Морриган. Только тьма летела ввысь, к воронке портала над нами – сталкиваясь со Стужей наверху, и у самого выхода портала обволакивая и словно гася оживляющее ледяных гончих Сияние. Снизу сотни тварей разъедало зеленой кислотой, сверху иссушенные скелеты падали гроздьями, осыпаясь костями и превращаясь в черный пепел.

Коснулись черные крылья Морриган и воронки портала – которая после этого вдруг закрутилась вокруг своей оси так быстро, что вылетающие из нее ледяные гончие уже падали на плато с такой скоростью, что их тела ломались и буквально плющились, далеко разбрызгивая синюю кровь.

Мы скакали мимо сокрушенной массы, мимо шевелящихся в агонии сотен ледяных гончих, двигаясь по черно-зеленой дымной дороге. Спереди по нашему пути клубилась зеленая сила Сияния, кислотными щупальцами прожигая дорогу, а вот позади оставалась плеть самого настоящего адского пламени, создаваемая копытами наших с Филиппой скакунов. И ярящиеся полчища гончих из других двух порталов не смогли сразу нас догнать, отшатываясь от адского пламени и останавливая бег.

Пустой причал – без Клавдия, но с Местом силы, был уже близко. Как и момент истины.

– Щиты готовь! – крикнул я, обращаясь к скачущим впереди варгрийцам.

Никому из них еще не пришлось вступить в бой, но каждый держал наготове оружие. Обелиск был уже совсем рядом, и я активировал фламберж, собираясь использовать так прекрасно выручившую меня два раза огненную плеть. Вот только едва мазнув взглядом по материализовавшемуся клинку, я понял – вообще не вариант. Камень силы, который располагался в пустоте энергетического кокона, оказался почти прозрачен.

– Дьяболо! – в ярости выругался я.

У меня не хватило опыта, сообразительности, времени для оценки принимаемых решение и их последствий в конце концов. Используя силовое артефакторное оружие, я привык к неисчерпаемым запасам его энергии. Но энергия не берется из ниоткуда: в обычных ситуациях я, как индигет, во время использования артефакторного оружия становлюсь своеобразным проводником силы Сияния, которое всегда и везде вокруг нас.

Вот только не сейчас, под прикрытием Пелены Стужи. Просто потому, что здесь правит бал холод иного мира – как правил бал и на вершине горы с метеостанцией. Пелена Стужи просто не пропускает через себя энергию нашего мира, его дыхание. У метеостанции я использовал не энергию Сияния вокруг, а накопленную фламбержем силу, заключенную в кристалле силы в его гарде. А может быть адское пламя из накопительного кристалла полностью ушло в демонических скакунов – которых я перестраивал на адское пламя, изгоняя из них пламя ледяное.

Неважно. Важно то, что я не могу сейчас разрушить Место силы так, как сделал это совсем недавно – дистанционно и без прямой опасности для здоровья.

Все эти мысли мелькнули у меня буквально за несколько мгновений. За те несколько мгновений, за которые мы проскочили по каменной площадке причала и оказались у самого Места силы. Не подозревавшие ничего о моей ошибке и потере возможностей оружия Юрай, Симон и Стефан разъехались по сторонам, в готовности соскочить на землю и прикрыть меня щитами-эгидами. Я же, понимая, что не могу разрушить место силы огненной плеткой, лихорадочно и не останавливая бег скакуна решал, что я вообще сейчас могу сделать.

Ничего так и не решил. Но это было уже и не нужно – за меня все решил конь. Со ржанием, отзвуки которого били по ушам возвращающимся эхом не слабее, чем эхо моего Голоса, зверь останавливаться не собирался и продолжал стремительный бег. Казалось, он сейчас врежется в обелиск, но в самый последний момент черный зверь встал на дыбы. По инерции он подлетел к обелиску и вбил передние копыта, ярко горящие адским пламенем, в зеркальную поверхность Места силы.

Брызнула морозная крошка, льдисто-голубая поверхность в районе удара пошла многочисленными трещинами – алыми, горящими пламенем змейками, расползающимися от места удара.

Все. Пошел процесс – буквально через минуту-две здесь будет эпицентр взрыва. Через этот обелиск проходит слишком большой поток энергии, и оно не простоит долго в целостности – понял я, наблюдая за местом удара. Демонический скакун все еще стоял на задних ногах, раз за разом вбивая в обелиск копыта передних. Я откинулся назад в седле и потянув за поводья, заставил коня развернуться.

Обернувшись, понял – дело дрянь. Созданным мною натиском мы проделали широкую просеку в массе вываливающихся из порталов ледяных гончих. По краям созданной нами дороги растекалось кислотная зелень и отдельные языки адского пламени, попадая в которые многочисленные ледяные гончие падали и погибали в корчах. Но их неотвратимо покрывали новые тела, напрыгивая, наползая друг на друга и создавая живую поверхность для остальных тварей, которые стремились нас достать и разорвать. В масштабе уже происходящего – учитывая по-прежнему вываливающихся сверху из воронок порталов массы ледяных гончих, широкая просека уменьшалась с каждым мгновением и теперь выглядела лишь узкой черно-зелено-огненной линией.

До того момента как нас захлестнет надвигающаяся волна оставались считанные секунды. Это прекрасно видели и понимали все, кто бы рядом. И у нас больше не было ни места, ни возможности снова выстроиться и набрать скорость разбега, пробиваясь через орду ледяных гончих. Мы оказались в такой же ситуации, в которой недавно оказался расстреливаемый варгрийцами на льдинах отряд Дикой охоты. По нам лишь не стреляли, а так все один в один – потерял скорость, потерял инициативу и преимущество.

Пора, что ли.

– Вы же не хотели жить вечно? – взмахнув мечом, закричал я. Просто не зная, что еще в такой ситуации я могу прокричать. Нам всем предстояли последние секунды жизни, и все это прекрасно понимали.

И в этот момент Юрай, который сейчас находился ближе всех к надвигающейся массе гончих, сделал то же, что делали многие из поколений наших предков в критической ситуации. Принося себя и свою душу в жертву Морриган, Юрай вытащил горящий адским пламенем варгрийский коготь, без задержек и раздумий полоснув себе по руке – алая полоса глубокой раны скользнула вдоль по предплечью, взрезая вены. Демонический скакун, на которого щедро попало горящей кровью Юрая, громко заржал, ударил копытами в камень под ногами и прянул вперед – уже двигаясь размытым движением, в облачении всполохов зеленого Сияния.

Юрай сейчас, в самоубийственном рывке, сжигал и себя и своего коня, отвлекая внимание и принимая на себя первый удар стремящейся к нам массы гончих. Рядом с Юраем стлался в беге призрачный варг, который – как мне показалось, увеличился в размерах. Конь Юрая на скаку топтал гончих десятками, сам он расстреливал тварей из винтовки уже не жалея лириума, а его призрачный варг легко расшвыривал ледяных гончих – размером не меньше его, по сторонам как котят.

Настоящей зеленой кометой Юрай на скакуне в сопровождении призрачного варга врубились в приближающуюся к нам волну гончих. Отзвук ауры их сгорающего в последней вспышке Сияния был так силен, что приближающиеся массы тварей устремились прямо к Юраю, стараясь подавить, задавить и уничтожить этот раздражитель.

– Вперед, вперед! – уже кричал я, привлекая внимания остальных. Направив своего черного зверя рядом со Стефаном, я чувствительно пихнул его в плечо в нужном направлении, при этом даже едва из седла не выбив.

Демонический скакун подо мной, растаптывая в клочья отдельных гончих, постепенно ускорял бег, а я, подняв руку, покрутил открытой ладонью над головой и указал новое направление – к воротам Мессены. Направление почти противоположное тому, куда сейчас пробивался в самоубийственной атаке Юрай, отвлекая внимания на себя. Они – варги, человек и волк, сознательно приносили себя в жертву, а нам надо было суметь воспользоваться создаваемой ими возможностью.

Разгоняя скакунов, двигаясь к воротам, мы вчетвером без проблем пробились через разрозненные и дезорганизованные группы ледяных гончих. На нас обращали мало внимания – все твари, наползая, набегая и затаптывая друг друга, бездумно стремились как можно скорее оказаться рядом с Юраем. В той стороне где он был, уже их собрались целые горы – много выше человеческого роста, шевелящаяся демоническая масса. Порыв варгов – человека и волка остановили, Юрая уже спешили, просто задавив количеством. Но варги пока жили, сражаясь с ледяными гончими уже в тесной давке, выигрывая так необходимое нам время.

Во время скачки к воротам я заметил, что наперерез нашему пути с неба спускаются сразу две ускорившиеся ледяные лавины – догнавшие нас отряды Дикой охоты. Они приближались стремительно, но я видел, что к воротам мы успеваем проскочить.

Впереди к нам падали лавины отрядов Дикой охоты, за нашими спинами громко и звонко трещал готовый развалиться обелиск – и каждая новая появляющаяся в нем трещина отдавалась вокруг бьющими по ушам звуками лопнувшей огромной струны.

Мы скакали быстро, но разогнаться магическим натиском еще раз у нас не получалось – расстояние все же недостаточно для разбега, да и прямо перед нами оказались ворота, которые притормозили бег. Первые створки разлетелись в щепки от копыт моего демонического скакуна, но это стоило нам и времени, и скорости. По сторонам уже гремели выстрелы – Симон и Стефан стреляли назад, убивая самых настырных гончих, топтали тварей и измененные скакуны без седоков, убивали ледяных гончих призрачные варги.

Разлетелись под ударами копыт уже вторые ворота, и преодолев каменный мешок – в котором я во время отбора сражался с демонической тварью, мы оказались во внутреннем дворе цитадели. Выскочив с отчетливо громким стуком копыт по заиндевевшей брусчатке на плац – где красный взвод учебной роты недавно принимал присягу и получал свои первые артефакторные мечи.

Здесь, на плацу, я увидел колдунов Стужи. Их было много – очень много. Вокруг флагштоков (пустые – флаги Спарты, Первой горной бригады и Империи сняты, машинально отметил я) виднелось десятка начертанных пентаграмм, в углах каждой из которых стояли колдуны-заклинатели, и каждая из которых служила якорем порталов, по-прежнему выбрасывающих в небе за нашими спинами из своего чрева ледяных гончих.

Я впервые видел колдунов Стужи вблизи с возможностью рассмотреть – видел без доспехов, которые носили всадники Дикой охоты. И видел, что колдуны Стужи не были людьми – гуманоидные, но слишком высокие для людей синекожие существа. Тарнейцы тоже синекожие, но у этих и рост непривычно высокий, и руки длиннее, и форма черепа иная – длинные, в два раза больше человеческого, еще и вытянутые как дыня.

На наше появление почти не обратили внимания – потому что большинство колдунов занималось удержанием стабильности порталов. Несколько демонов охраны попыталось нас атаковать, но их снимали выстрелами на скаку Симон и Стефан – я на это смотрел только краем глаза, держа вниманием второй обелиск Места силы.

– Бей! Погнали! – орал я на скаку из приличного, лавируя между построениями колдунов.

Но просто так мимо колдунов я тоже не пропускал. Удар, еще один, и вот сюда один – даже в якорях простых порталов часто достаточно небольшого повреждения, чтобы разрушить построения начертанного конструкта. Здесь же, под снежным куполом на плато, каждый невероятно мощный по пропускной способности портал держало сразу несколько конструктов, так что эффект даже нанесенных вскользь ударов, сбивавших настройку, был ошеломителен: фигуры колдунов уже лопались как падающие с высоты переспелые фрукты. В синюю кровавую взвесь превращались даже те, к которым мы и не приближались – по всем связанным построениям стеганули плетки мощных откатов.

Потоки больше неконтролируемой силы уже бушевали вокруг, в небесах забили голубые молнии вырвавшейся из-под контроля энергии Стужи. Я лихорадочно думал что делать, Симон и Стефан стреляли на ходу, Филиппа громко и заливисто кричала от восторга битвы. А сразу за нами только что проскочил через разрушенные мною ворота ускорившийся ледяным натиском отряд Дикой охоты.

Демонические скакуны Стужи охотников преодолевали оставленное нами с Филиппой адское пламя – но с трудом, даже с учетом разгона ледяного натиска. Несколько коней уже упало, покатившись по брусчатке; коротко обернувшись в очередной раз, я вообще заметил как один всадник вывалился из седла держась за горло, которое обвило змеящееся щупальце зеленого Сияние.

Дикая охота теряла всадников, но догоняла нас. Я уже думал было разворачиваться, но прямо за нами из бушевавшего неба вдруг ударила ветвистая голубая молния – одна из сотен, которые вились вокруг. Вот только эта попала точно в цель: весь потрепанный отряд преследующих нас всадников поднялся в воздух, разлетаясь в клочья в ошметках взрыва среди прыснувшей по сторонам словно пыль брусчатки.

В этот же момент один из снежных вихрей за нашей спиной, спускавшихся с небес из чрева туч магической бури, быстро-быстро закрутился по широкому кругу, разбрасывая из себя ледяных гончих по сторонам и далеко вверх. Появлявшиеся из воронки портала твари улетали далеко-далеко прочь, моментально на глазах превращаясь в маленькие точки пунктиров.

Вторая, ближайшая из преследовавших нас групп Дикой охоты, спускаясь с небес, столкнулась с этим потерявшим контроль смерчем. Сразу после столкновения, с ледяным звоном, раздавшимся громко даже сквозь грохот непрерывно бивших в землю молний, отряд изменил направление. Потерявшие управление всадники в крутом пикировании рухнули неподалеку от обелиска Места силы – к которому сейчас стремились мы. Они вбились в падении в землю почти прямо перед нами. Разгон скорости их падения был таков, что всадники со скакунами превращались буквально в фарш из плоти, синей крови, смятых доспехов и озарявших все это месиво взблесков льдисто-голубого Сияния.

Среди этого фарша целым выглядел только почти не пострадавший лидер гона – его, несмотря на невероятной силы удар, защитили магические доспехи. И лидер этого отряда начал подниматься нам навстречу. Не успел – копыта адского скакуна Филиппы разбили его шлем и голову словно грецкий орех. Удар копыт оказался такой силы, что тело лидера Дикой охоты даже не дернулось – осталось стоять без головы, только на месте шеи дымок с алыми вкраплениями поднимался.

Когда проскакали по останкам всадников, стало понятно, что стремились мы сюда зря: обелиск второго Места силы уже разрушался. Даже без нашего вмешательства, сказались потоки беснующейся вокруг энергии – я видел, как ядро силы на вершине обелиска меняет форму, выбрасывая по сторонам щупальца льдисто-голубой энергии.

Непрерывная сеть молний, поднимающихся вверх из обелиска и сразу же из-под снежного купола возвращающихся вниз, расширялась с каждым мгновением. Молнии уже непрерывно били по сторонам, взметая пласты камня, уничтожая здания казарм; гибли сотни гончих, вихрился вокруг льдистый снег. Один из сошедших с ума снежных вихрей порталов разметал третий отряд Дикой охоты и остатки колдунов на площади – тех, которые еще не успели превратиться в синюю взвесь кровавой пыли от отката сорванных заклинаний. Вокруг поднимались ввысь вырванные взрывами целые пласты земли, летали крупные обломки стен зданий – а в центре всей этой все расширяющейся вакханалии были мы. Филиппа визжала и кричала все громче и громче – происходящее ей очевидно нравилось.

Как-то так получилось, что, разворачиваясь и уходя от второго, разрушающегося обелиска Места силы мы оказались прямо у здания штаба Первой горной бригады. Причем оказались разрозненными и совсем без скорости – обходя места близких взрывов бивших в землю молний мы практически остановились. И здесь нас уже встречали – с широкого крыльца сбежало несколько десятков демонов-воинов Стужи, вооруженных силовым артефакторным оружием. Захлопали выстрелы – несколько высоких фигур упали, разбрызгивая кровь.

Филиппа спешилась и одновременно с этим ее действом росчерком мелькнула змеевидная плетка. Так, что широкий серп на ее конце сделал глубокий надрез между ног одного из демонов, который он сейчас и зажимал. Еще одно движение – и второй демон поодаль лишился головы. Не знал, что у Филиппы есть артефакторное оружие, и не знал, что она так умело может им пользоваться.

Я тоже уже спешился – врубившись в группу из трех синекожих демонов. Одного из них сбил с ног мой волк, вырывая ему глотку, второй лишился руки, третий разделился на две половинки. Еще один призрачный варг рядом со мной за шиворот протащил в сторону здания бесчувственного Стефана – за ними оставался широкий кровавый след.

Симон, беззвучно крича в окружающем звенящем грохоте, в упор расстреливал закрывающих нам путь демонов, ногой отталкивая уже мертвые, но еще не успевшие упасть тела; рядом с ним бесновался его призрачный варг, раздирая в клочья очередного демона и прикрывая Симона со спины. Филиппа танцевала с кнутом, я прошел сквозь толпу демонов с фламбержем, а позади нас взрывалось Место силы. Это уже были не отдельные лопающиеся гигантские струны – уже словно сотни их одновременно порвались в небесах.

Обернувшись, я оценил ситуацию и перескочив через хрипящего умирающего демона, побежал прочь от крыльца, навстречу взрыву. И также, как это уже делал однажды, выждав момент приближения взрывной волны, широким движением фламбержа создал защитную полусферу купола. Это действие для меча стало последним – клинок просто рассыпался в моих руках пеплом пыли. Но защитная преграда появилась: прямо перед лицом я увидел, как многочисленные ледяные глыбы разбиваются о созданную мною алую полупрозрачную преграду. Еще увидел, как в центре плаца поднимается гриб сильного взрыва – второй, близкий к нам обелиск Места силы взорвался на мгновение позже первого, на пристани.

Видел и наблюдал я это всего несколько мгновений – для создания защитной полусферы я, сам того не желая, использовал не только силу фламбержа. Который не просто превратился в пыль в моих руках, но для создания защитного купола вытянул у меня недостающую для полноценного конструкта жизненную энергию. Это я понял, когда ощутил полный упадок сил – из меня словно стержень вытащили; я за несколько мгновений постфактум почувствовал, как похудел – истончаясь до состояния человека, проведшего месяц без еды.

Пока сознание во мне еще оставалось, я ощущал – не видел, а именно ощущал, как мой призрачный варг и Филиппа куда-то меня тащат. Баронесса в это время, совершенно неподобающе приятной во всех отношениях девушке, грязно ругалась – используя обороты, которым и портовые грузчики бы позавидовали; варг, который тянул меня за ворот кителя, сомкнув клыки, в ответ на ругань Фили громко и утробно рычал.

Я очень хотел попросить их не ссориться, но у меня просто не было сил. А потом и вовсе пол подо мной тряхнуло еще одним взрывом и вокруг стало совсем темно.

Глава 6

– Кайден, милый… Кайден, очнись…

Слова раздавались глухо, доходя до меня словно сквозь вату. В ушах звенело, перед глазами все плыло, а на периферии зрения мутно мелькали черно-зеленые лоскутья. Зацепившись глазами за большое размытое пятно перед взором, я усилием сфокусировал взгляд – увидев склонившуюся надо мной обеспокоенную Филиппу. Вернее, увидев в основном ее маячащую перед глазами стиснутую алым бюстгальтером грудь – Фили на что-то отвлеклась и приподнялась, всматриваясь куда-то в сторону. Я же, рассматривая заманчиво округлые полушария, постепенно приобретающие четкость в уходящей размытой мути, старался собрать мысли в кучу. Это как же меня черный зверь копытом приложил, что…

Так, стоп.

Мысли и воспоминания громоздились мешаниной, никак не желая выстраиваться в цельную картину, но все же появилось осознание, что после удара копытом еще ничего не закончилось. Пытаясь прийти в себя, я не мог поймать и ощущение времени – осколки мыслеобразов не привязывались друг к другу хронологически. Я просто не мог собрать цельную картину того, что состоялось со мной недавно в реальности, а что мне привиделось. Но постепенно разум как будто складывался из осколков, я начинал понемногу вспоминать и, самое главное, складывать воспоминания в события: небесный бег, потерявший силу фламберж, гибель Юрая, вакханалия молний, поднятые в воздух взрывами каменные глыбы, разрушенные обелиски Мест силы…

Все недавно случившееся, только что маячившее в виде перемолотой мешанины кажущихся бредовых фантазий, все это с большей скоростью обретало краски очертаний и приходило понимание, что все это было в реальности. Между тем обрамленная алыми кружевами грудь Филиппы исчезла из актуального поля зрения, и передо мной в фокусе внимания появилось ее озабоченное лицо.

– Кайден, милый! Очнулся, как я рада!

«Я-то как рад, милая Фили», – захотел хотел сказать я, но не смог. Сознание с осознанием вернулись, но вместе с ними пришла и болезненная слабость. Такая, что даже для того чтобы глазами пошевелить мне требовалось немало усилий. Но словно реагируя на мое состояние, зелень кружащих на периферии зрения лоскутьев Сияния стала ярче, набирая силу – я вдруг ощутил себя словно в руках опытных жриц, приводящих меня в порядок. Только жриц рядом не было ни одной, а помогала мне сейчас сама Морриган. Филиппа вдруг зашипела и отшатнулась – ей оставаться в зоне столь сильного Сияния было некомфортно до боли. Я же наслаждался возвращающимся здоровьем и силами – потому что зрелище сейчас представлял нерадостное: кожа да кости, и одежда как на вешалке.

Едва дождавшись, пока смогу двигаться самостоятельно, я поднялся и осмотрелся по сторонам. «Удивительное дело», – едва слышным шепотом прокомментировал я, сделав это более кратко и в одно слово.

Мессены – как цитадели, больше не было. Я не наблюдал вокруг ни крепостных стен, ни зданий – только выщербленные пеньки фундаментов. Раздавшийся здесь сдвоенный (или строенный, Мест Силы здесь было три, просто последнего мы не видели глазами) взрыв изменил горное плато до состояния безжизненной каменистой пустыни, усыпанной ледяными глыбами.

Единственная сохранившаяся рукотворная конструкция выше человеческого роста – небольшая часть здания штаба бригады, а если точнее – часть крыльца с аркой стен. Среди которых сейчас находился я вместе с Филиппой. Потолка здесь не было, а поверху стены, как будто срезанные, сохранили почти идеально ровную форму защитной полусферы, которую я создал с помощью рассыпавшегося в прах фламбержа.

Неподалеку, на чистой от нагромождений льда скальной площадке, за одной из уцелевших стен расположились ездовые существа. Тесной группой стояли семь демонических скакунов, озаренные зеленым Сиянием и отдельно два наши с Филиппой, с горящими адским пламенем глазами. Два призрачных варга тоже были здесь – рядом с Симоном и Стефаном – который лежал без сознания. Симон в ответ на мой взгляд сделал короткий жест, означающий «жить будет, но сейчас не встанет».

Кивнув Симону, я вновь бросил взгляд на остатки крыльца. Надо же, как у меня получилось с защитным барьером – хоть прямо сейчас иди в Гильдию магов рассказывать обстоятельства произошедшего, чтобы моментально получить в ответ экспертный и безапелляционный комментарий: «Да это невозможно, выгоните прочь отсюда этого шарлатана!»

Еще раз кратко и емко я прокомментировал произошедшее. Гораздо громче, чем в первый раз – от избытка эмоций. И просто потому, что мог: я хорошо чувствовал, как ко мне возвращаются силы. Морриган возвращала меня из состояния иссушенной мумии, это было практически перерождение – только без смерти, перед которой я остановился на самом пороге.

Когда процесс восстановления полностью завершился, я осмотрелся вокруг уже более широко, более полно воспринимая увиденное. Глядя словно новым взглядом, осматривая окружающий пейзаж с той точки зрения, что к этому виду, к его созданию, в немалой степени сам приложил руку. Самое главное из увиденного – ни следа магической бури. Небо чистое: солнце, катящееся к закату, уже почти полностью скрылось за вершинами гор, а по небу разливалась зелень Короны Юпитера.

От этого зрелища я испытал пока сдерживаемую, осторожную радость – если все получилось так, как и предполагали мы с Никласом, то с экстренным разрывом сразу нескольких потоков Дыхания Стужи сейчас на всех без исключения фронтах ведомые ледяным пламенем демоны должны испытывать просто ну о-о-очень большие проблемы. Причем с неба пропало и Сияние алое – а ведь еще буквально вчера оно разливалось по небу предвестником очередного прорыва демонов Инферно. Надеюсь, адское и ледяное пламя хорошо столкнулись, и хорошо друг друга потрепали.

Вместе с возвращающимся здоровьем (что бы я делал без богини-покровительницы), ко мне пришло чувство глубокого удовлетворения. И я сейчас, словно крестьянин, закончивший работу в поле вечером во время страды, аж вздохнул полной грудью. С чувством вздохнул, с истинным наслаждением от хорошо выполненной работы. Но мой настрой сбила Филиппа – восстанавливающее меня Сияние погасло, и она смогла подойти ближе.

– Кайден, милый, тебе не кажется, что нам нужно поскорее давить на стремя и проваливать отсюда? – вкрадчиво поинтересовалась она, чуть тронув меня за руку.

Не реагируя пока на вопрос, вынырнув из удовлетворенного осознания пусть промежуточной, но все же крупной победы, я снова посмотрел на Симона и на бесчувственного Стефана. А тот уже и не был бесчувственным – Морриган напрямую помогала сегодня не только мне. Что ни день, то новые открытия – надо же, богиня прямо и без посредников помогает не-индигету, когда такое было? Осознание происходящего еще раз подтвердило ощущение, что сейчас идет самая настоящая битва за наш мир, битва, когда используются абсолютно все средства и резервы без оглядки на последствия.

– Куда нам проваливать? – повернулся я к Фили.

– Я не знаю, милый, но думаю куда-нибудь подальше отсюда, – развела руками Филиппа.

Из-за этого эмоционального и открытого жеста куртка ее широко распахнулась. Неодобрительно поцокав языком, я подошел ближе, взял куртку за отвороты снизу и плавным движением застегнул молнию. Причем пришлось приложить некоторое усилие там, где ткань с трудом стягивала нежелающий скрываться под одеждой бюст.

По мере движения застежки молнии я поднимал взгляд, и когда моя рука оказалась на воротнике-стойке, наши с Филиппой глаза встретились.

– В варгрийском войске не допускаются нарушения формы одежды и расхлябанность во внешнем виде, – подмигнув, легко похлопал я Филиппу по плечу.

– Как скажете, мой лорд, – моментально исполнила то ли полупоклон, то ли реверанс Фили. – Кайден, милый, а ты куда? – удивилась она уже мне в спину.

– Туда, – негромко ответил и показал я, спускаясь по уцелевшим ступенькам крыльца. Удивление Филиппы было связано с тем, что шел я в противоположную сторону от той, где стояли наши демонические скакуны.

Уходить из руин Мессены я пока не собирался: мне нужна была тюрьма цитадели. Расположенная в теле скалы на трех подземных уровнях, тюрьма которая никогда не пустовала. И пусть в большинстве в ней всегда содержались низшие и ограниченно-разумные демоны, но сейчас у меня теплилась надежда найти там способных на диалог заключенных.

Да, пусть цитадель превратилась в руины, но тюрьма глубоко заглубленная, защищена магическими уровнями доступа. Ее узники скорее всего не просто не пострадали, они могли даже не почувствовать творившуюся здесь недавно вакханалию. Если, конечно, там не похозяйствовала Стужа – но я рассчитывал, что этого не произошло. Был один совершенно секретный, но известный мне фактор, который позволял на это рассчитывать.

– Ну… и как тебя найти? – пробормотал я, пробираясь сквозь мешанину камней там, где совсем недавно располагалось здание гарнизонной гауптвахты. Из которой, через подвал и через карцер, в заглубленную тюрьму можно было раньше попасть. Была у меня конечно еще надежда на то, что и в карцере кто-то выжил, но совсем слабая – уровень защиты здесь гораздо слабее чем в тюрьме. Все же не для демонов, для людей создавалось.

Предчувствие надвигающейся беды, кстати, подспудное ощущение погони, никуда не ушло. Но оно теперь было не таким кричащим, пусть и по-прежнему маяча мутной тенью за плечами.

Глава 7

– Возвращаются! Они возвращаются!

Громкий крик дежурного мага, в котором явно слышался совершенно неподобающий для члена столь уважаемой гильдии испуг, буквально взорвал спокойную атмосферу в зале ресторана. Вздрогнув от неожиданности, Алисия торопливо отставила в сторону звякнувшую о блюдце кружку с чаем и подбежала к окну. Действительно, Пелена магической бури – отступившая совсем недавно, возвращалась.

Снова на город катился чернильный вал словно спустившихся с неба до земли тяжелых туч, снова вырывались вперед из темной завесы ледяные вихри, ведя за собой полчища тварей. Демоны Стужи, перегруппировавшись, вновь шли на штурм.

Вот только это не было похоже на первую попытку: Алисия с ужасом видела, что накатывает Пелена Стужи на Новогород гораздо быстрее, чем это происходило пару часов назад. Чернильная пелена, буквально еще несколько минут назад застывшая далеко на горизонте, сейчас продвигалась вперед с невероятной скоростью. Покрыв огромное расстояние стремительным броском, и многократно увеличиваясь в размерах, она сейчас нависала над городом словно огромная, от земли до неба, океанская волна.

За считанные секунды, минувшие с момента крика дежурного мага, произошло что-то непредставимое по масштабу и ярости натиска – рывок Пелены просто не поддавался осмыслению. За спиной Алисии вразнобой кричали, отдавая приказы, варгрийские офицеры, взвыли на улицах многочисленные сирены тревоги, бежали к стенам отряды бойцов и магов, навстречу им двигались отряды, направляющиеся в Кремль.

Из чернильной пелены, уже подошедшей к Новогороду совсем близко, во множестве полетели огромные ледяные глыбы, оставляя в воздухе белесый морозный след, у стен уже живыми лестницами лезли друг на друга клинья ледяных гончих. Причем, Алисия это видела по ауре, в этот раз полчища тварей вырывались из-под Пелены в том числе крупными стаями, усиленными магией демонологов-поводырей. Алисия видела это потому, что серьезного и такого недавно сокрушающего урона прямые магические атаки по гончим не наносили – огонь, самая эффективная против Стужи стихия, просто обтекал стремящихся на стены тварей.

Столь мощная поддержка демаскировала управляющих гончими демонологов – и в глубь Пелены уже летели масштабные атакующие конструкты от защитников. Одна за другой стаи гончих теряли ауру усиления и прикрытия, сгорая в огне и превращаясь в пепел среди ветвистой завесы молний перед городскими стенами; но усиленных магией ледяного пламени атакующих отрядов появлялось все больше и больше – если до этого Алисия видела их десятки, то сейчас, несмотря на убыль, штурмовали стены уже сотни. В некоторых местах твари уже перевалили через стены – магический купол не защищал от физического проникновения, останавливая только чужую стихийную силу. Оказывавшиеся в периметре стен города гончие теряли усиление Стужи и быстро погибали под огнем защитников, но на место каждой убитой твари сразу вставало еще несколько.

Мощь обрушившейся на город атаки оказалась невероятно велика. Так стремительно приблизившийся противник задействовал сразу все свои силы, бесстрашно пошел ва-банк, рассчитывая разбить оборону Новогорода одним мощным ударом с наскока. Этот удивительный своей неожиданностью штурм кардинально отличался от первого, осторожного и последовательного. Более того, действия Стужи, классифицированные разведкой за все время вторжения, шли вразрез с привычной тактикой – нацеленной на поступательное движение и сохранение ядра из колдунов и высокоранговых демонов. Происходящее сейчас напоминало поединок двух бойцов, который до этого момента проходил размеренно в осторожной манере, но тут один из поединщиков просто попер грудью вперед с бешеным энтузиазмом. Полностью при этом открываясь и смело принимая удары лицом ради того, чтобы как можно быстрее самому добраться до противника.

Прошло чуть больше минуты с первого крика дежурного мага, заставившего Алисию вскочить из-за стола, а чернильная пелена уже вплотную приблизилась к стенам Новогорода. Структура защитного купола была почти полностью видна – конструкты колдунов Стужи били в стыки составляющих щит города гексагонов непрерывно. Оставляя за собой белесые следы морозного воздуха и чернильные шлейфы, напитанные голубоватым Сиянием ледяные глыбы вылетали из-под чернильной завесы непрерывным потоком. Но при этом многочисленные колдуны Стужи, в попытке вскрыть защитный купол города обрушившие на него массированные удары, открывали свое местоположение – по ним уже работали высокоранговые маги со стен.

То и дело в Пелене возникали завихрения, и массивная стена магической бури прогибалась: атакующие конструкты людей уничтожали раскрывшихся колдунов Стужи. Которые несли поистине огромные потери – атакующие кроме маскировки не озаботились никакой защитой. Вся доступная энергия Стужи, судя по всему, ушла на стремительный рывок к стенам города и поддержание натиска безумной атаки. Колдуны Стужи даже не отвечали магам и чародеям защитников – погибая пачками, но не теряя сосредоточения на разрушении защитного купола.

Враг, который только пару часов назад начинал размеренный и идеальный в своей подготовке штурм, сейчас навалился на Новогород всей своей массой, буквально забрасывая массами тел свой путь наступления. Причем не только массой низкоранговых демонических тварей, но разменивая на скорость и мощь натиска атаки самую свою элиту орды вторжения. Но несмотря на гибель десятков или даже сотен высокоранговых колдунов Стужи, Алисия уже видела плоды их безумного натиска – защитный купол уже был разрушен в одном… нет, в двух местах – только что разлетелись в пыль восточные ворота, вдобавок к пробоине в куполе у одного из юго-восточных бастионов. И в этих местах проникающие за периметры стен твари влекли за собой голубоватые шлейфы враждебного защитникам города Сияния ледяного пламени.

Небо заполонила наползающая на защитный купол чернильная завеса, из которой летели ледяные глыбы, вихрились прямо за стенами многочисленные потоки снежных смерчей. Напротив пробоев в куполе из-под пелены показались первые отряды легионов демонов; туда же стремились самые сильные стаи ледяных гончих – ведомые демонологами, с высоты к прорехам устремлялись перемещающиеся по воздуху отряды Дикой охоты. И все это в лоб в лоб, невзирая на потери. Штурм города, начавшийся так неожиданно и стремительно, уже превратился в самую настоящую бойню. Солнце в этот момент совсем исчезло – Пелена полностью накрыла Новогород. Две с половиной минуты с начала штурма – отметила Алисия, которая машинально вела отсчет времени.

Несмотря на непрекращающееся яростное сражение – вернее, истребление идущих в атаку в лоб демонов, в сражении словно наступила пауза. Возник момент паритета сил, когда защитники уничтожали ровно столько демонов, сколько оказывались на первой линии атаки. Но прямо сейчас, в глубине пелены за стенами – как слышала Алисия отзвуком магической ауры, открывались все новые мощные порталы. Ситуация приближалась к критической – демоны Стужи, пусть и ценой невероятных потерь среди не только пешек, но и высокоранговых колдунов, буквально давили защитников массой.

Со звоном, отозвавшимся дрожанием земли, один за другим разрушились сразу девять гексагонов защитного купола – расположенные между двумя недавно пробитыми прорехами. Путь усиленной ледяным пламенем орде был открыт, и буквально захлестывая стены, на город приливной волной хлынула шевелящаяся масса тварей орды.

Алисия от вида этого зрелища задрожала – это был конец, самый настоящий. Город еще жил и сражался, но это было агонией. За спиной герцогини раздался слитный крик следящих за оперативной обстановкой варгрийских офицеров и магов гильдии. Алисия услышала даже обрывки фраз, что настало время в последний раз взяться за оружие и как можно дороже продать свою жизнь. За руку Алисию уже тянул начальник отряда телохранителей, говоря, что нужно бежать. И в этот самый момент осознания полного краха обороны в нависшей и закрывшей небо чернильной пелене образовалось заметные прорехи. Сначала в одном месте, потом в другом, третьем – цепочка все расширялась, и погруженный во тьму город снова увидел солнечный свет.

Один из вихрящихся, катящихся вдоль стен Новогорода ледяных смерчей, из которого вываливались ледяные гончие, вдруг словно сорванный с привязи взметнулся в небо, выкидывая далеко ввысь сотни тварей. На глазах Алисии группа всадников Дикой охоты, которая уже приближалась по воздуху к Кремлю в сопровождении сметающих все на своем пути ледяного натиска, вдруг потеряла опору – ледяная дорога исчезла из-под копыт демонических скакунов. Всадники горохом посыпались на широкий проспект – Алисия видела, как фигуры падают на брусчатку и стоящие по обочинам мобили. И видела, как они один за другим умирают – вокруг Кремля было достаточно защитников.

Пелена над городом не просто оказалась прорежена. Она даже не отступала – она исчезала, оставляя нападающих без поддержки дыхания Стужи. Причем не истончалась, а именно исчезала одномоментно, сектор за сектором, словно кто-то поворачивал выключатели.

Минуло еще пара десятков секунд, и по всем точкам соприкосновения защитников и штурмующих, сражение переросло в самое настоящее избиение. Еще через минуту варгрийские офицеры за спиной Алисии, совершенно сменив тональность, уже торжествующе кричали. Совсем не скрывая эмоций – Пелена магической бури исчезла совсем, и происходящее ни с какого даже самого смелого ракурса не походило на тактический маневр: ледяная орда, потеряв подпитку силы, массово гибла.

Небо очистилось полностью и под лучами солнца демонические твари уничтожались тысячами. Отдельные мобильные отряды и звезды индигетов в сопровождении пехоты уже выходили за стены, преследуя разбегающиеся отряды врага. Лишь в некоторых местах возникали очаги сопротивления – там, где собирались самые стойкие когорты демонов. Но без подпитки силой ледяного пламени и дыхания Стужи они не могли ничего противопоставить выходящим за стены защитника города.

– Эм… – услышала вдруг Алисия недоуменное восклицание.

Обернувшись, она увидела Нессу. Которая, как Алисия вдруг поняла, несколько минут назад – еще в другой, размеренной реальности до начала штурма, отлучилась ненадолго в туалет.

– Я, похоже, что-то пропустила… – еще раз озадаченно протянула Несса, с нескрываемым удивлением оглядываясь по сторонам.

Глава 8

Новогород постепенно приходил в себя. Ближе к вечеру, когда пришло понимание масштаба разгрома орды вторжения Стужи, на улицы спонтанно вывалили толпы людей. Ближе к ночи в разных районах то и дело взлетали ввысь фейерверки, звучала музыка из открытых окон. Рестораны заполнил радующийся люд – отступившая опасность, победные реляции и чистое небо вызвали просто невероятный подъем эмоций среди горожан. Тем более сильным было веселье, что потери защитников при штурме оказались совсем небольшими. На острие атаки вторжения, на юго-восточных бастионах и на уничтоженных восточных воротах, где происходила самая яростная сшибка, защищались в основном наемные отряды. Находись там цеховое ополчение, новогородские войска или даже варгрийцы, горожане в своей массе так просто эти потери бы не приняли.

В ресторане «La Terrazza», впрочем, не было и намека на веселье – держа руку на пульсе, варгрийские офицеры руководили преследованием и уничтожением разрозненных отрядов Стужи. Несса в Священную рощу возвращаться не стала – находясь в самом центре пересечения информационных потоков, они с Алисией пытались выловить как можно больше достоверной информации. К утру у варгрийской разведки появилось полное понимание причин столь стремительного и самоубийственного натиска во время второй попытки штурма города: Пелена Стужи в один момент потеряла связь сразу с несколькими источниками питающей ее энергии. Разведка полагала, что генералы вторжения Стужи определенно поняли, что появилась вероятность исчезновения дающей силы и маскировку Пелены – что в любом случае обрекало их на рассеивание и уничтожение. Поэтому осаждающие и пытались, используя оставшееся время существования пелены магической бури уничтожить Новогород, устроив размен – орда вторжения на столицу Республики и ее защитников.

На исходе бессонной ночи, перед самым рассветом, Алисию нашел посыльный от князя с приглашением на аудиенцию. Приглашение это показалось Алисии довольно неожиданным. Как и Нессе, которая в ответ на недоуменный взгляд Алисии только пожала плечами. Но сомневаться в том, что вызов от князя, не было поводов – посыльный представился опознавательным артефактом княжеской канцелярии. Чтобы такой артефакт подделать, нужно подделать всю княжескую канцелярию.

Нессе путь во дворец без приглашения был закрыт – и она, немного подумав, заявила Алисии, что отправляется на поиски Гаррета. Алисия же, взяв с собой нескольких человек охраны, последовала за провожатым в Кремль. Пройдя уже многократно хоженым, знакомым тайным путем – заходя в Кремль совсем не через парадные ворота. Оказавшись за периметром белых стен, по узкой винтовой лестнице она поднялась наверх и вышла из неприметной двери в большой в зал ожидания в восточной башне. Где, в кабинете «без таблички», всегда проходили ее прежние переговоры с князем.

Как только Алисия оказалась в помещении, высокие створки дверей кабинета едва разошлись, словно приглашая внутрь. В проеме появился Томислав Бандич – советник князя по социальной политике. Гвардейцы Альба остались в зале ожидания, Алисия же прошла в кабинет. Безо всякой задней мысли.

В помещении здесь, кроме господина Бандича, присутствовал Мартин Каннегисер – купец первой гильдии и доверенное лицо одного из варгрийских магнатов. Алисия видела его неоднократно в гостинице, и присутствие столь высокого переговорщика для нее странным не показалось. Третьей персоной в кабинете оказалась незнакомая дева в зеленом одеянии целительницы. Она стояла к Алисии спиной, разглядывая портреты княжеской династии Республики – ведущие отсчет от терранской династии Рюриковичей.

Вот только самого князя сегодня здесь не было.

Слегка удивившись этому и уже чувствуя неладное, Алисия приостановилась. В этот самый момент за ее спиной щелкнул, закрываясь, дверной замок. Тут же Алисия на краткий миг оказалась словно в невесомости. Она даже сбилась с шага и как будто получила удар в солнечное сплетение – дыхание мгновенно перехватило, а ноги подкосились, заплетаясь в слабости.

Совсем неподалеку от ошеломленной юной герцогини, у камина, стоял одинокий стул – судя по положению гостей, на нем недавно сидел советник Томислав. Алисия в несколько неуверенных шагов оказалась рядом и попробовала облокотиться на этот стул – но рука только скользнула по коже спинки и девушка упала на колени. С трудом удержавшись, чтобы не рухнуть ничком, Алисия тщетно пыталась полноценно вздохнуть и прийти в себя.

Все здесь кроме Алисии не были озарены силой Сияния – и им созданный изолированный карман, отсекший неотъемлемую для индигетов часть мира, никакого неудобства не доставлял. Алисия же чувствовала себя примерно так, как чувствует себя рыба, которую вытащили из воды и с силой, плашмя, бросили об землю. Лишь недюжинным усилием воли герцогиня Альба оставалась в вертикальном положении. Стоя на одном колене и опершись на стул рядом – но даже в такой позиции Алисии приходилось напрягаться, чтобы не упасть лицом в пол.

«Кабинет без таблички» использовался князем явно для непростых переговоров, и здесь было смонтировано соответствующее оборудование: с закрытием двери активировался мощнейший подавитель магии, и сработал он в комплексе с другим артефактом – Сферой Безмолвия, отсекающей помещение от остального мира целиком и полностью.

– Привет, – обернулась к Алисии от портретов княжеской династии незнакомая девушка, приспуская капюшон зеленого маскировочного плаща – только сейчас Алисия поняла, что это не одеяние жрицы Живы. Широкий капюшон упал на плечи девицы и на Алисию, не скрывая торжествующей насмешки, посмотрела кондотьер Мария д’Энтенса, капитан вольной роты, присоединившейся к гарнизону не так давно.

Алисия знала о ее присутствии в городе. Ей доложили об этом сразу же, как только Мария прибыла в Новогород и предприняла попытки за Алисией проследить. Герцогиня Альба отнеслась тогда к этому с долей насмешки. Мстительность д’Энтенса ее весьма позабавила; относясь к вниманию обиженной ею на императорском балу наемницы со скепсисом, Алисия даже представить не могла, что та сможет ей навредить больше, чем может навредить комнатная собачка, атакующая крупного хищника. Еще совсем недавно подобное просто не укладывалось в голове даже в самом бредовом прогнозе событий.

– Ц-ц-ц, какие мы невежливые, – между тем поцокала языком Мария, подходя ближе.

Алисия наблюдала за ее приближением, так и стоя на одном колене, глядя снизу-вверх исподлобья. Прекрасно понимая, что д’Энтенса несамостоятельно устроила ловушку. Это сделал кто-то, кто стоит сейчас невидимой тенью за ее спиной – с кристальной ясностью поняла Алисия. «Кто же это может быть?» – с сарказмом спросила она сама себя, глядя на наемницу, за спиной которого маячил портер одного из старых терранских князей.

Мария на слова больше размениваться не стала, и Алисия получила удар ногой в лицо. Взметнулись белоснежный волосы, взлетели в воздух капельки крови, и герцогиня Альба опрокинулась на спину. Ударившись головой об пол, Алисия на несколько мгновений даже отключилась. Но пришла в себя практически сразу же, от вспышки боли – кожу головы ожгло, когда Мария схватила Алисию за волосы и резко дернула, приподнимая.

– Милая, а ты куда откланялась? – поинтересовалась Мария, с губ которой так и не сходила торжествующая улыбка. – Не уходи, мы еще не договорили…

Мария уже полностью выпрямилась, рывком за воротник пытаясь заставить Алисию подняться на ноги. С первого раза не получилось – Алисия барахталась безвольной куклой. А в тот момент, когда Мария дернула Алисию второй раз, она вдруг получила удар ногой, подсечкой под колено. Уже падая – затылком назад, Мария грязно выругалась на лету, пытаясь сгруппироваться. Не очень получилось – упала она очень неудачно, словно неуклюжая неумеха, с размаха больно ударившись локтем об пол. Хорошо, что здесь паркет, а не мрамор – успела подумать Мария, получив вдогонку второй удар ногой, но успев сгруппироваться, закрывшись.

Алисия уже вскочила на ноги – подхватив стоящий рядом стул за спинку, она раскрутилась в один оборот и метнула его в показавшегося ей опасным советника Бандича, стоявшего поодаль. Тот не успел ни отреагировать, ни даже моргнуть – одна из ножек глубоко вошла ему в глаз. Тут же в другую сторону свистнула в воздухе подхваченная Алисией у камина кочерга. Массивный металлический прут выбил несколько деревяшек из паркета в том месте, где только что была голова д’Энтенсы – Мария очень вовремя успела откатиться. И еще раз успела, и еще – на вычурной подставке у камина висела не одна кочерга, а сразу три.

Алисия сейчас действовала быстро и жестко, безо всяких сантиментов, била наверняка и беспощадно. Пусть у нее и не было привычных сил, но организм давал силы для возможности сопротивляться: даже вытащенная из воды рыба может причинить неприятности – особенно если это сильная и хищная рыба.

Мария, слегка дезориентированная и только чудом избежавшая встречи с третьей кочергой – почувствовав касание по волосам, еще раз откатилась и грациозным прыжком, со спины, поднялась. Но не успев даже утвердиться в вертикальном положении, она тут же получила прямой удар ногой в грудь. Мария отлетела на несколько метров, под бедра ей ударил массивный совещательный стол, и она – только сапоги мелькнули, перекувырнулась через него. Алисия в этот момент, краем глаза за миг оценив состояние купца Каннегисера – оцепенение от испуга, в несколько шагов оказалась рядом, но здесь затормозила на полушаге – встретившись взглядом со зрачком пистолетного дула.

– Три шага назад, быстро, – произнесла д’Энтенса. – Или я тебе сейчас что-нибудь прострелю.

Алисия отошла. Маленькими шагами. Рывок сопротивления вместе с концентрации силы стоили ей серьезных усилий, сейчас она уже с трудом стояла на ногах. Руки ее подрагивали от напряжения, кровь из носа капала на одежду. Но она не обращала на это внимания, лихорадочно оценивая имеющиеся возможности.

– Миллион золотых реалов обещают за твою голову, опции доставки живой в контракте нет. А я тебя еще не убила… так что или мы с тобой прощаемся, или делай выводы и еще три шага назад, – произнесла Мария, которая поняла о чем думает сейчас Алисия.

Когда герцогиня отошла еще, несколько секунд стояла тишина, в которой хорошо слышалось запаленное дыхание обеих девушек. Алисия, хоть и хорошо сыграла навалившуюся на нее с действием подавителя полную немощь, комфортно себя не чувствовала даже близко. Состояние у нее было сродни тому, что испытывает уложенный на пару недель болезнью в постель человек, который выздоравливая только-только полноценно поднялся с кровати и сразу оказался вынужден активно заниматься тяжелым физическим трудом.

– Воу-воу-воу, – нарушая молчание покачала головой Мария, по-прежнему держа Алисию на прицеле. – А ты умеешь-практикуешь, надо же. Не ожидала.

Мария, как и Алисия, уже справилась с дыханием, теперь тишина кабинета нарушалась громким сопением купца первой гильдии Каннегисера, который только-только пытался осознать произошедшее. Он было даже приподнял руку, осторожно привлекая внимании Марии. Одновременно с его жестом ее пистолет стремительно переместился, и уже Каннегисер встретился взглядом с черным зрачком дула. Тут же грохнул выстрел, в полностью изолированном кабинете ударивший по ушам до звона; заметный даже при ярком свете длинный – больше метра, язык пламени вырвался из дула. Тупоносая пуля ударила в лоб купцу первой гильдии, на стене позади него расцвело неаккуратное пятно, а обмякшее грузное тело рухнуло на пол. Алисия не успела воспользоваться возможностью – пистолет снова смотрел прямо на нее.

– Страхом в твоих глазах удовлетворена, – услышала Алисия. И сразу же, совершенно неожиданно, черный зрачок дула с линии ее глаз резко ушел вверх: Мария отпустила пистолет так, что теперь он висел спусковой скобой на ее указательном пальце. Сразу после этого Мария еще раз, не скрывая удовлетворения, подмигнула Алисии и отвела руку с висящим на пальце пистолетом далеко в сторону.

– У тебя есть два варианта. Первый ты уже знаешь – отдать мне свою голову, которую я обменяю на миллион реалов.

Положение отставленного пистолета сейчас словно провоцировала Алисию на действие. Но юная герцогиня понимала, что шансы у нее ничтожно малы, и попытка опередить Марию почти гарантированно закончится неудачей.

– Второй?

– Ты даешь слово что выслушаешь мое предложение, и, если мы не заключим сделку, дашь мне свободно уйти из города, а также обязуешься не преследовать и не пытаться навредить как минимум до того момента, пока я не покину границы Республики. Твой выбор?

Алисия молчала несколько долгих десятков секунд. После этого, прекрасно видя настороженность Марии, она едва-едва покачала головой. Сама д’Энтенса, пусть и хорошо это скрывала, сейчас была напряжена до крайности – прекрасно понимая, что играет с огнем.

«Страхом в твоих глазах удовлетворена», – могла бы Алисия сейчас зеркально произнести прежде чем согласиться на беседу, и выиграть этим напряженную дуэль взглядов. Унизив при этом Марию; но у Алисии был слишком хороший учитель, чтобы позволить ради сиюсекундной выгоды удовлетворения ставить в ущерб по-настоящему серьезные интересы. Поэтому произносить этого она не стала.

– Поговорим. Преследовать не буду. Даю слово, – кивнула Алисия.

С трудом сохраняя грацию и плавность движений она прошла по кабинету, усаживаясь в одном из концов длинного совещательного стола. Когда герцогиня проходила мимо д’Энтенса, та даже глазом не моргнула. Не оборачиваясь, смело оставив Алисию за спиной, Мария – только тогда, когда Алисия села, достала из кармана упаковку лечебного магического пластыря. Развернувшись и проходя с другой стороны стола, она пустила упаковку в сторону Алисии по столешнице.

Герцогиня только бровь вопросительно приподняла – в условиях полной блокады доступа Сияния не работали и магические медикаменты. Но Мария, распахнув ворот куртки, сжала амулет и деактивировала подавитель. Алисия впервые за несколько минут вдохнула полной грудью – но сделала это аккуратно, чтобы не показать внешне изменение своего состояния. Быстро, но без суеты она привела себя в порядок, после чего посмотрела на Марию.

– Ты хотела говорить.

В этот самый момент двери кабинета вынесло мощным ударом – и на пороге возникли сразу трое гвардейцев Альба, вокруг которых мягко светились ореолы защитных аур. За спинами гвардейцев расположились Гаррет и Несса, глаза которой светились желтым солнечным светом.

– Спасибо что зашли, – обернулась к двери Алисия. – Вы весьма вовремя… Мы пока не закончили, так что поставьте пожалуйста дверь на место и присоединяйтесь.

Пока безмолвные и невозмутимые гвардейцы Альба поднимали двери, Гаррет и Несса зашли в кабинет. Гаррет остался у входа, контролируя ситуацию – в его руках была запрещенная Кодексом артефакторная винтовка, которую ему передал Рейнар; Несса же, мягким шагом, прошла ко столу. Глянув ярко сверкающим, но постепенно затухающим взором на Марию, она перевела взгляд на трупы советника и купца первой гильдии.

– Не прибрано тут у вас как-то, – только и прокомментировала Несса увиденное.

Алисия молча кивнула и показала Нессе место напротив себя. Гвардейцы Альба, кое-как закрепив створки дверей, кабинет покинули.

– Нас отсюда не попросят? – посмотрела Алисия на Нессу.

– Навряд ли, – покачала головой она, бросив быстрый взгляд на Гаррета.

Задавать вопросов о том, как именно Несса узнала, что дело неладно, Алисия не стала. Успеется. Поэтому она только кивнула и повернулась к Марии.

– Ты хотела говорить, – вновь произнесла Алисия фразу, на которой закончился разговор в тот момент, когда дверь сорвало с петель.

– У меня был шанс получить миллион реалов от твоей фамилии по контракту, а также подтвержденные, и при этом весьма вкусные, преференции от Конгрегации, – как ни в чем не бывало произнесла Мария.

Алисия в ответ много могла сейчас сказать о преференциях от Конгрегации, но промолчала. И ее молчание, вкупе с едкой улыбкой, выглядели гораздо более говоряще. Мария взглядами меряться с Алисией показательно не стала. Опустила глаза, уперла палец в столешницу, поставив его в проем спусковой скобы, и начала задумчиво крутить вокруг него пистолет.

Несколько очень долгих секунд в кабинете раздавался только скрежет металла по дереву. И этот звук сопровождал игру на нервах – д’Энтенса словно наслаждалась напряжением ситуации. Несса и Гаррет недоумевали, Алисия же была только рада так необходимой передышке – она наслаждалась возможностью вдохнуть полной грудью, все еще не в силах надышаться.

– Я предлагаю тебе сделку, – Мария, сочтя что достаточно поиграла на нервах (и своих и чужих) остановила вращение оружия и посмотрела на Алисию.

– Условия?

– Обмен информацией. Сотрудничество. Честное, – выделила это слово Мария, – соперничество.

– Я готова рассмотреть твое предложение. Что за информация?

– У меня есть крайне важная информация о де Рейнаре, которую не знаешь ты. У тебя есть важная информация о де Рейнаре, которую не знаю я. Поменяемся?

– Согласна, – после недолгого раздумья приняла решения Алисия, и жестом предложила Марии начать говорить первой.

– Новогородский князь с недавнего времени предпринимает шаги к тому, чтобы поменять политическую и экономическую парадигму Республики. Он, заручившись поддержкой Ассамблеи первого сословия, начал готовиться к прямому соперничеству с правящей династией Империи и опорой трона. Это не нравится немалой части республиканской элиты, особенно создавшей свои капиталы на торговле – именно они пострадают в первую очередь. Господин Каннегисер, и господин Бандич, – показала Мария в сторону трупов у стены, – представители крупной группы интересантов, которых назревающий конфликт совершенно не устраивает. Именно они вышли на меня и помогли выманить тебя сегодня для приватного разговора, пользуясь отсутствием князя в столице…

Этой фразой Мария дала Алисии ответ, почему здесь так неожиданно оказались Гаррет с Нессой. Видимо Несса, когда нашла Гаррета, узнала от него что князь сейчас не в Новогороде и сразу сделала соответствующие выводы.

– При этом у меня есть все основания полагать, что группа заговорщиков действует если не с молчаливого согласия князя, конечно же, но… он как минимум в курсе происходящего. Вот только почему-то покамест не обрубает им руки. Если выдвигать конспирологические теории, то можно вообще даже додуматься до того, что не делает он этого потому, что сам разными руками ведет разные партии. Впрочем, это конспирология, факт же состоит в том, что князь торговой элите, назовем их так, никак не мешает. И его сегодняшний отъезд на рассвете для посещения Бранибора и штаба Северной армии состоялся удивительно в тему.

Мария сделала небольшую паузу, после чего продолжила.

– Это была прелюдия. Теперь же о главном: одновременно с контрактом на твою голову мне, также от той части твоей фамилии, что узурпировала власть в Доме Альба, предложили еще один контракт, за голову… де Рейнара. Догадайся сколько?

– Гадать не буду. Сколько?

– Три с половиной миллиона.

Гаррет, стоящий у двери, негромко присвистнул. Остальные сохранили самообладание.

– Они, – кивнула Мария на тела Каннегисера и Бандича, – о таком интересе к де Рейнару от той части твоей фамилии, которая сохранила верность тирану, знают. Более того – они этот интерес даже разделяют, от них я получила еще один контракт за голову де Рейнара. Не три с половиной миллиона, конечно, но сумма тоже внушительная. И в связи со всем этим я уверенно полагаю, что причина всего этого происходящего интереса известна тебе. И еще полагаю, что именно из-за этого всего происходящего всеобщего интереса новогородский князь вдруг нашел сегодня утром срочные дела, оставив тебя здесь в ловушке. Это все связано с де Рейнаром, и я хочу узнать от тебя как.

Алисия под взглядом Марии очень медленно кивнула.

– Так получилось, что я, скорее всего, действительно знаю эту причину.

Сразу продолжать Алисия не стала – она обернулась сначала к Нессе, после к Гаррету. И оба они в ответ на ее взгляды кивнули. После этого только Алисия посмотрела на Марию, заговорив вновь.

– Узурпаторы из Альба, полагаю, выступают в этой ситуации как посредники, контракторы они только де-юре. У Дома нет сейчас трех с половиной миллионов. Даже обещанный за меня миллион не факт, что найдется.

Алисия по взгляду Марии поняла, что наемница сама не была уверена в том, что, принеся голову Алисии, получит этот миллион.

– Если это золото действительно есть, оно принадлежит третьей стороне. Я не могу утверждать уверенно, какой. Зато я могу уверенно полагать, что причина такой лояльности князя к заговорщикам из торговой элиты в том, что Рейнару теперь принадлежит старый кровный долг новогородской династии, касающейся большинства высоких фамилий Республики.

– Непосредственно против Рейнара сам князь никогда не выступит, – вдруг ровным голосом заговорила Несса, – но если кто-то, совершенно трагической случайностью, уничтожит опальную Альба и помогающего ей Рейнара… он окажется сплошном плюсе. И с Альба, только без тебя, – посмотрела Несса на Алисию, – отношения у него со всех сторон останутся хорошие и курс на конфронтацию с тираном он сохранит. Как и поддержку Ассамблеи первого сословия.

– Как тонко, надо же, – кивнула озадаченная Мария. – Есть во всем этом один неприятный всем нам момент.

– Какой?

– Контракт на де Рейнара пусть и не в свободном доступе, но о трех с половиной миллионах уже знаю не только я.

– Кто еще?

– Еще как минимум пять кондотьеров. Но эти пятеро – элита охотников за головами на Юпитере. Вторжение Стужи конечно задачу поиска осложняет, но пока де Рейнар не предупрежден, у него могут возникнуть очень серьезные проблемы.

– Ты говорила насчет сотрудничества.

– Да. Я предлагаю тебе как герцогине Альба аннулировать мой контракт на твою же голову и принятый мною контракт на голову де Рейнара, а предложение торговой элиты Новгорода перекупить – в подписанном мной контракте есть опция выкупа.

– У меня сейчас нет свободных денег.

Мария неуловимо улыбнулась – она знала, что у Алисии доступа к финансам Дома сейчас вообще нет.

– Я удовлетворюсь долговой распиской, это не так важно. Итак, о сотрудничестве: ты перекупаешь мой отряд, берешь своих телохранителей, и мы вместе отправляемся по следам де Рейнара, чтобы его найти и предупредить о начавшейся охоте.

– Ты знаешь где он?

– И ты уже почти это знаешь, – кивнула Мария, глянув на Гаррета у двери. Но заговорила Несса:

– В Ратибор и Бранибор добрались варгрийские всадники из тех, кто сопровождал Кайдена в Северный круг. Он уже вернулся в Септиколию и… в общем, исчезновение Пелены во время штурма – судя по всему его рук дело.

Алисия даже не нашлась, что сказать, а Несса продолжила:

– Он каким-то образом получил полную карту Мест силы Стужи по Варгрийскому хребту и отправился в самые глубокие тылы, чтобы уничтожить сразу три рядом стоящие Места силы на стыке сильных энергетических потоков.

– И он их уничтожил, получается.

– Ну да. Получается, – кивнула Несса.

«Только я не очень понимаю, как это у него получается», – говорил ее взгляд.

– Неожиданно… приятные новости, – кивнула удивленная услышанным Алисия и повернулась к Марии.

– Я выкупаю твой контракт, и мы вместе отправляемся на поиски моего дорогого брата Кайдена Доминика Альба де Рейнара. Твое последнее предложение в сделке было, напомни…

Мария широко и открыто улыбнулась, оценив оговорку «напомни».

– Честное соперничество.

– Честное соперничество, значит, – глубоко вздохнула Алисия. – Хорошо, пусть будет так. Договор у тебя готов?

Время разговоров закончилось, настало время действий – Алисия и Мария уже стремились быстрее закончить с формальностями и покинуть Новогород. Чтобы вдруг не поймать еще сюрпризов от столь гостеприимного, но при этом так тонко чувствующего нить политической игры князя Александра.

Глава 9

Вход в тюрьму, его местоположение, я нашел довольно быстро. Гораздо дольше пришлось его раскапывать. И даже с моей возможностью обращаться к силе Сияния дело шло не очень быстро. Вернее, совсем не быстро. При этом в процессе серьезно удивила Филиппа – пробудившаяся демоническая сущность дала ей новые возможности.

На моих глазах Симон со Стефаном пытались передвинуть балку перекрытия, не сдвинув ее ни на сантиметр. И когда они принялись отбрасывать в сторону камни поодаль, к балке подошла Фили, не видевшая до этого момента тщетных усилий варгрийцев. Грациозный наклон (она похоже постоянно и непроизвольно двигалась словно под визорами фотокамер), хват, движение вверх – и выпрямившаяся Филиппа с невероятной легкостью сдвинула массивную балку. Причем произошло это без видимых усилий, как будто не тяжелая металлическая балка в ее руках, а невесомый муляж. Глаза ее, правда, при этом взблеснули алым Сиянием отголоска заемной энергии.

Симон и Стефан за спиной Филиппы только открыли рты, я же ей подмигнул и улыбнулся. Баронесса Бланшфор и сама понемногу осознавала и удивлялась неожиданной силе – обретенные возможности стали сюрпризом и для нее. Но не для меня. Причина возросших сил баронессы была до удивления проста и мне известна: глубоко в теле скалы, под тюрьмой, располагалось контролируемое Корпусом, контролируемое до недавнего времени, Место силы адского пламени.

Пока Мессена стояла в целости, наличия сильного очага адского пламени в теле скалы не чувствовалось, совершенно никак не ощущалось. Сейчас же, когда цитадель перестала существовать, исчез и блокирующий контур – поддерживающие артефакты которого были вмонтированы по периметру стен. Так что энергетические потоки адского пламени вырвались из заключения блокирующих конструктов, и разлитая вокруг сила чувствовалась. Даже наши с Филиппой демонические скакуны чаще били копытами, периодически начав изрыгать из пастей пламя, а глаза их светились все ярче и ярче. И никто, кроме меня, не догадывался почему.

«Врага нужно знать в лицо» – именно таким соображением руководствовались командиры Корпуса, когда отвоевывали шаг за шагом перевалы Варгрийского хребта, и когда они не стали уничтожать одно из захваченных Мест Силы Инферно, оставив его для исследований и изучения. Даже более того, построив над ним одну из самых мощных цитаделей Корпуса.

Именно поэтому – из-за наличия Места силы глубоко внизу, я и был уверен в сохранности тюрьмы от интереса Стужи. Лезть в глубину скалы для тех, кто пользуется силой ледяного пламени, настоящее самоубийство. Численное преимущество в узких переходах не играет никакой роли, а спрятанное глубоко Место Силы имеет подпитку из самых недр Юпитера. Даже без охраны тварям Стужи туда так просто не пробраться – адское пламя на глубине просто сожрет ледяное; а если и нет, то скала бы просто не выдержала такого столкновения.

Ледяные демоны, кстати, судя по всему и не пытались попасть в тюрьму. Защита, наложенная магами и ментатами Корпуса, сокрыла адскую тюрьму от внимания порождений Стужи. Неудивительно – созданная маскирующая защита предназначалась в первую очередь для того, чтобы не вызывать интереса у периодически появляющихся в цитадели самых лучших магов Империи и инквизиторских ищеек. И контур периметра постоянно обновлялся и совершенствовался.

О наличии глубинных залов с Местом Силы адского пламени знали в Корпусе считанные единицы, а охрану тюрьмы осуществляло специальное подразделение стражей, каждый из которых принял посвящение в служении Аиду. Которого мы, у себя во Врангарде, называли Чернобогом – защитником нашего мира от порождений ада, тюремщиком плененных в нашем слое реальности адских тварей. Это, кстати – стражи Аида в составе Корпуса, тоже было информацией с грифом совершенной секретности. И это тоже знание со мной из прошлой жизни. Обо всем этом спутникам я конечно же сообщать не стал. Они и не спрашивали – командир сказал копать, они и копали без вопросов.

Больше полутора часов нам потребовалось на расчистку прохода, после чего мы наконец смогли, протискиваясь в узкий лаз, спуститься в карцер гарнизонной гауптвахты. Здесь демоны Стужи были – видно по следам когтей и ледяного пламени. Следов спартанцев не видно – судя по всему, по всем тем же моим обрывкам воспоминаний, смазанным картинкам в памяти со времен нашего безумного прорыва к обелискам, цитадель не защищалась до последнего бойца, а Первая бригада эвакуировалась.

Штурм цитадели точно случился, но противостоял Стуже и погибал здесь, если анализировать видимые следы битвы, совсем небольшой гарнизон. Может быть вообще даже одни только бездушные куклы – которых для тренировок всегда было достаточно. Собрали несколько десятков, и отправили на стены. От случайных и небольших отрядов такие бездушные защиту обеспечат, а против всей мощи ледяной орды и вся бригада бы не выстояла.

С такими мыслями я и спускался дальше вниз. Подземные этажи гауптвахты и карцера были похожи на морозильные камеры – иней по стенам, пронизывающий стылый холод. Пройдя через длинный пустой коридор, я оказался у нужной двери. Приложил к замку перстень – и надо же, сработало. Допуск в подземную тюрьму из гауптвахты был настроен на ауру души – и в прошлой жизни у меня этот пропуск был. Я конечно был уверен, что сработает, но все равно приятно в этом убедиться.

Симона и Стефана я отправил обратно на поверхность, следить за обстановкой, мы же с Филиппой двинулись дальше. Миновали небольшое помещение шлюза, прошли через еще одну дверь, с таким же замком, отреагировавшим на мой перстень Спарты. И далее ведущая вниз тесная, винтовая лестница.

Тварей на арены и закрытые полигоны Мессены выводили из подземных уровней тюрьмы другим путем, который – как я видел на поверхности, после взрыва Мест силы перестал существовать; ну, вернее он существовал, но в засыпанном каменными глыбами состоянии – утес, под которым находился Большой закрытый полигон, рухнул, засыпав ущелье полностью. Так что теперь туда добираться только либо с инженерной бригадой, либо со сборными командами индигетов повелителей стихии земли и воздуха. Этот же приватный путь был предназначен для посещения адской тюрьмы высокими чинами и желающими сохранить инкогнито посетителями.

И вывел этот тайный путь нас с Филиппой в самый подходящий, для моих замыслов получить информацию, уровень тюрьмы. Здесь, в помещении предназначенном для «разумных» и «очень важных» пленников, было занято всего четыре камеры. Узнать это легко – занятые камеры обозначались подсветкой над дверьми. Два красных отсвета, один белый и один синий. Два демона и два человека-индигета, причем судя по яркости белого Сиянию один из них крайне сильный владеющий. Надо же, какое удивительное дело. Вот такого я точно не ожидал увидеть – люди здесь на моей памяти не содержались, только демонические сущности.

И как оказалось дальше, удивляться я только начинал.

Камера с ярким белым Сиянием над дверью была первой по проходу, к ней я и подошел. Узник в камере, несмотря на свою не сильно подходящую для этого комплекцию, сидел на голых нарах в позе лотоса и с закрытыми глазами, погрузившись в медитацию.

– Оу, – не сдержался я от комментария.

Глаза заключенного открылись, и на меня с интересом узнавания посмотрел Гомер Ли, ментат цитадели Мессена. На вид, надо сказать, довольно исхудавший.

– О, Рейнар, мальчик мой. Ты здесь каким ветром? – поинтересовался Гомер у меня как будто между делом. Сохраняя завидное спокойствие и выдержку – все же в камере без еды и воды он провел никак не меньше нескольких дней точно.

– Мимо пролетал, – совсем не соврал я.

Ментат, судя по краткому и неуловимому изменению взгляда, контролировал ложь-правду в чужих словах по умолчанию. И сейчас Гомер почувствовал, что я действительно «пролетал». Уточнять подробностей он, правда, не стал.

– Испить у тебя есть чего?

Открепив фляжку от пояса, я через решетку бросил ее Гомеру. Одним движением свернув крышку, которая звякнула, повиснув на цепочке, ментат приложился к горлышку большим глотком. И тут же громко фыркнул, далеко выплевывая воды.

– Т-ты… – было видно, что Гомер едва сдерживается от крайне резких оценочных суждений. – Ты надо мной издеваешься?! Это вода!

Возмущение Гомера было настолько велико, что я даже сразу не нашелся что ответить. Филиппа вдруг шагнула вперед из-за моего плеча, и бросила через проем решетки ментату плоскую фляжку грамм на сто. Поймав ее, Гомер также одним движением свинтил крышку, и присосался к горлышку.

– Божественно, – выдохнул Гомер, полностью опустошив фляжку. – Я тебя не знаю, но я тебя уже люблю, красивая моя.

– Филиппа Мария Оржье, баронесса Бланшфор, – сделала книксен Фили.

– Спасибо, милая. Мальчик мой, а закусить у тебя есть чего?

– Закусить нет, – отрицательно покачав головой я попытался вспомнить, когда сам в последний раз нормально закусывал. Вспомнить не получилось. Впрочем, сейчас у меня стояла более важная задача.

Прежде чем задавать вопросы Гомеру о том, что здесь произошло, нужно было решить, открывать камеру или нет. В тюрьму Корпуса просто так не попадают, а если Гомер сделал что-то очень этого достойное, то мне об этом никак не узнать – он ментат такой силы, что я просто не могу почувствовать ложь в его словах. Можно конечно обратиться к силе богини, но здесь Морриган мне не поможет – мы глубоко под землей, и отзвуки адского пламени перебивают любую связь. Выпускать же его, вести на поверхность и там… мда, вариант так себе.

Если же расспрашивать Гомера с закрытой дверью… в общем, тяжелое решение. Ментат мои раздумья, кстати, прекрасно видел и чувствовал. И, глядя со сдерживаемой усмешкой, внимательно наблюдал.

Раздумывал я в принципе совсем недолго, и решение принял почти сразу, разблокировав замок. Гомер после этого сразу подниматься с койки не стал. Всем своим видом давая понять, что заходить в гости без еды и выпивки с моей стороны – откровенный моветон. И если бы не Филиппа, он может вообще не стал бы со мной даже разговаривать.

– Где бригада? – поинтересовался я, пошире распахивая решетку камеры.

– Убыли на Клавдии.

– А ты здесь как?

– Меня, как видишь, немного забыли.

– А в клетке каким ветром?

– Я, видишь ли, выступил против того, чтобы разрывать пространственную связь перстней и мечей Спарты красного взвода.

Ну да, если Гомер не лукавит сейчас, о чем-то таком я и подозревал. Другое дело, что слова Гомера мне никак не проверить – и все могло быть с точностью до наоборот. Впрочем, я хорошо помнил начал отбора в Корпус; помнил, как Гомер, когда залез мне в голову, прекрасно понял кто я такой. И еще я хорошо помнил его слова: «Это мой мальчик, берегите его», обращенные к инструкторам-офицерам. Так что ментату, несмотря на невозможность проверить его утверждения, я сейчас доверял. Надо же кому-то доверять в этой жизни?

Кивнув, я решил времени много не терять и пошел по другим камерам.

– Точно у тебя пожрать ничего нет? Эй, курсант Рейнар, я с тобой разговариваю! – проговорил мне Гомер уже в спину. – Ну никакого уважения к старшим, что за поколение!

– Он уже офицер, почтенный, – ответила за меня Гомеру Филиппа.

– Аха-ха! – то ли закряхтел, то ли засмеялся Гомер. – Ну какой же он офицер?! Полевой патент, и тот аннулировали по подозрению в дезертирстве, а вдогонку ордер на арест от военного прокуратора Рима! Офицер, фф, вместе могли бы здесь сидеть… девочка моя, а у тебя случайно второй такой фляжечки нет?

– Случайно есть.

– Божечки мои светлые и темные! Вашей маме зять не нужен, дорогая моя красота?

Филиппа и Гомер продолжали переговариваться за моей спиной. Сам я уже, миновав несколько пустых камер, остановился на пороге второй камеры занятой человеком, у подсвеченной синей рамкой двери.

– Оу, – вновь не сдержался я от комментария.

В камере, забившись в самый угол и обхватив колени руками, на полу сидела голубокожая девушка. Когда я встал в проеме двери, она посмотрела на меня исподлобья своими залитыми синевой глазами. Исхудавшая, грязная, забитая; но несломленная. Лицо осунувшееся, волосы спутанные. Но несмотря на это я вдруг взял, и ее сразу узнал.

В каменном пенале сидела альтаирка, чей слепок разума был использован для создания клона бездушной куклы. Той самой, которая по пути на отбор, на борту Клавдия, пыталась меня убить, близко познакомившись в бассейне. Ну, и параллельно та бездушная еще прикрывала своим присутствием Сорок первого – еще одного подосланного ко мне убийцу. Который, если бы не Ливия, неотступно следовавшая за мной во время Отбора, меня бы и обслужил профессионально и с гарантией.

– Айне Гессер, изгнанная из клана за своеволие, – произнес я, вспоминая беседу с капитаном Лассалем, который раскрывал мне подробности известной ему информации о покушениях на меня.

Голубокожая альтаирка от моих слов вздрогнула. Я же открыл замок камеры, и показал ей на выход. Без задних мыслей, потому что судьбу девушки представлял. Она клановый изгой без татуировок, которую никто не ищет. Наверняка приняла участие в Отборе, где ее списали на потери, а саму оставили для самых разных нужд. Для создания бездушного клона, например. Или клонов.

В принципе, дева эта мне и не нужна совсем, но не бросать же ее здесь.

– Выходи на поверхность, там встретишь двух варгрийских всадников, Симона и Стефана. Скажешь, чтобы помогли найти тебе обувь и одежду.

Довольно актуальная надобность: на исхудавшей босой альтаирке была только лишь холщовая тюремная роба. Думаю, Симон со Стефаном что-нибудь придумают. Хотя даже если не придумают, не страшно – она владеющая, сила Сияния если что поможет чувствовать себя комфортно. Особенно под чистым небом, без блокираторов как здесь.

В ответ на мои слова Айне Гессер, не говоря ни слова, кивнула. С трудом поднявшись, не очень уверенно двигаясь, она вышла из камеры. Какой разительный контраст с ее бездушным клоном, которая привлекала внимание завораживающей грацией всех курсантов на бортике бассейна.

Глядя вслед голубокожей деве, я раздумывал о том, кто именно ее похитил и убрал из мира живых. Нет, понятно, что конечный бенефициар, почти без сомнений – это или теневые пока члены фамилии Альба, стремящиеся низложить Алисию, или сам тиран Фридрих – учитывая все мои права по рождению. Раздумывал я о том, что кто предатель и непосредственный исполнитель, нарушивший клятву спартанца: командир учебной роты капитан Лассаль, ментат Гомер, командир Первой горной бригады генерал синьор Андре де Монтеклер или сам генерал граф Александр Горацио Эрнест фон Вайс, командир Корпуса Спарты.

Вот все просто как на подбор интересные кандидатуры. Да, Гомера я по-прежнему не исключал – пусть он и сидел с ней в соседней камере. Дела все же вокруг такие, что из числа подозреваемых я бы его не вычеркивал.

Вздохнув и покачав головой – как сложно все, я направился к третьей камере, решетка которой была озарена красным сиянием. Ну здесь определенно демон, поводов для удивлений вряд ли будет…

– Оу, – в третий раз за последние несколько минут произнес я.

Насчет прекращения поводов для удивления я ошибся.

– Мда, настало время просто удивительных открытий, – произнес я после короткого молчания, рассматривая заключенного там узника.

Пленник мне не ответил, смотрел только исподлобья горящим адским пламенем взглядом. После уничтожения сдерживающего контура периметра все связанные с Инферно сущности в округе получили серьезное усиление, и глаза у пленника светились сейчас явно непроизвольно. Но ярко.

«…Как истеричный дурак Себастиан Агилар, который даже умереть не смог с честью», – вспомнил я сказанные Никласом слова на борту траулера, когда нас болтало во время шторма. В тот момент, учитывая сопутствующие обстоятельства, я на слова магистра внимания не обратил совершенно. Но непроизвольно запомнил и теперь очень хорошо понял, что Никлас об обстоятельствах нашего бегства от демонов, едва не уничтоживших по глупой случайности «Нереиду», знал несколько больше чем мы все.

Ну что ж… Бывает. Попавшим в плен людям иногда предлагают отказаться от своих богов, приняв обряд служения богам Инферно. Не все из них выбирают перспективу казни и смерти. Видел я в прошлой жизни и не такие удивительные повороты.

Хм, а видел ли? Справедливости ради надо сказать, что сильнее удививших меня случаев так сходу даже и не вспомню. И дело не в том, что Агилар выбрал жизнь в ином качестве вместо смерти; дело в том, что он выбрал бесчестие – которое для индигета первого сословия тяжелее смерти будет. Смерть случается всего один раз, а без чести предстоит жить постоянно.

– Ренегат? – только и поинтересовался я, озвучивая как казалось очевидное.

Нет, ну вдруг есть какое-то иное объяснение? Все же о перебежчиках из первого сословия мало кто слышал – такие встречаются реже, чем черные лебеди в императорском пруду.

Тот, кто раньше звался Себастианом Агилар де Лариан, а ныне отказавшийся от имени, семьи, чести и своих богов ренегат, отвечать на мой вопрос не стал. Выдержав небольшую паузу, он просто кивнул.

Ладно, это его решение и не мое дело. Оставив пленника сидеть в камере, я прошел дальше. С мыслями о том, что на сегодня удивлений хватит – и дайте мне пожалуйста напоследок обычного, простого и привычного демона. Чтоб я посмотрел на него, махнул рукой и вернулся к насущным проблемам.

И поначалу увидев в последней камере пленника, вернее пленницу, я даже подумал, что действительно удивления на сегодня в этом месте закончились.

Дева Морриган, как же я ошибался.

Глава 10

Четвертым узником оказалась демонесса. Совсем юная, а еще явно резкая и дерзкая – хотя она и замерла в настороженной неподвижности, стоя в центре каменного пенала камеры, эти ее качества были видны невооруженным глазом даже в статике.

Судя по привлекательному личику, юная демонесса явно могла похвастать родством с человеческой расой. Не так, как Филиппа – которая больше человек, чем демон. И у которой суккуб или инкуб был в роли дедушки или бабушки, так что это виделось в незначительных изменениях человеческой внешности.

В облике этой пленницы изменения виделись в демонической внешности; в ее привлекательной, и по-настоящему даже притягательной страшной красоте явно проглядывали человеческие черты. Незначительными деталями: кожа не багряная и не коричневая разных оттенков, как у истинных демонов. Цвет ее больше похож на густой загар; как смуглая кожа Дженнифер, только еще чуть потемнее и с красноватым оттенком.

Темные, почти до черноты, распущенные рубинового цвета волосы частично прикрывали аккуратные рожки. Их, не приглядываясь, можно и не заметить; а вот миндалевидные глаза у пленницы совершенно человеческие. Ну, за исключением того, что радужка красная, а черный зрачок вертикальный. Но форма человеческая – у истинных демонов глаза значительно больше чем у людей, более круглые и часто «пустые», без зрачка и радужки.

Строением тела юная пленница также от истинных демонов отличается – в ее облике видна привлекательная (для человека) грация пропорций. И из-за этого, несмотря на всю «демоническость» в ее красоте, облик юной девы именно привлекает взгляд, а не отталкивает – как это часто бывает с резкой, но нечеловеческой красотой суккубов.

Еще на плененной демонессе был «человеческий» костюм – практически такой же, как и на Филиппе. Более только ее наряд… смелее, что ли, вызывающее. Обтягивающая фигуру плотная и блестящая черная кожа, высокие, выше колен, сапоги, широкий пояс с металлическими заклепками. Также как и у Филиппы до недавнего времени (пока я не привел в порядок ее форму одежды) у пленницы глубоко расстегнут ворот. Создавая смелое декольте, в котором я увидел примечательный амулет.

Это был вертикальный эллипс, только не со скругленными, а острыми узкими вершинами; напоминающий лепесток правильной формы. Вот только символизировал амулет совсем не лепесток, а, так скажем, женское начало. Внутри, в границах лепестка, необычайно четко и в подробностях изображены две нагие девы – одна стоит, широким крестом расставив руки и ноги, вторая сидит перед ней на коленях, так что голова ее находится точно между ног у первой.

Примечательный амулет, который – при сохранении общей идеи, но в разных вариациях используют послушники богов, получающих силу в числе прочего от плотской любви. И амулет этот говорящий: только у ведьм ковенов Инферно в запечатленном на амулете акте соития всегда участвуют исключительно две девы. Без участия противоположного пола, как это происходит у нормальных людей.

На груди юной ведьмы, ведьмочки даже, определенно висел амулет Астарты – богини сложной судьбы. Почти канувшая в забвение, вместе с захватом Империей южных земель и запретов своих культов (жрецы Исиды выступили агрессивно), Астарта получила новую жизнь от обратившихся в ее веру части демонов Инферно. Большую часть которых составляли разумные суккубы. Несколько их объединившихся групп, которые более века назад выбрали службу Астарте и получили от нее дар к колдовству, став тем самым самыми сильными ведьмами на Юпитере и Европе. Обе стороны заключили взаимовыгодный союз – именно благодаря ему за последний век Астарта получила силы нового дыхания, подвинув некоторых богов Юпитера на Олимпе. Ведьмы-суккубы же новообразованных ковенов, обретя настоящее могущество, с ее помощью серьезно усилили свое влияние в разломах шрамов-близнецов.

При мне, в прошлой жизни, такого не было и ведьмы совсем не являлись грозной силой как сейчас. Тогда даже, если точнее, ведьм-суккубов, получивших возможность к колдовству прямого действия, вообще в природе не было. Ну или были, но я о них не знал, потому что возрождение культа Астарты только начиналась.

Юная ведьмочка, кстати, заметила мой пристальный взгляд и явно удивилась. Причем удивление ее было весьма красноречиво – я понял, что видимый мною амулет в общем-то предполагается быть сокрытым от чужих взглядов. Как амулет Филиппы, который я не видел до того момента как она его не сняла.

Этот же я вижу. Странно, очень странно.

В этот момент я невольно сравнил облик подходящей к камере баронессы и пленницы. У Филиппы внешность человеческая, с явно-выраженной и проглядывающей сейчас демонической сущностью – что создает ее ауру вызывающей, сексуальной привлекательности. У юной ведьмы в камере – внешность откровенно демоническая, но с явно-проглядывающей человеческой сущностью. Создается впечатление, что у этой демонессы бабушка или дедушка – из людей, причем из людей с крайне сильной кровью. Вот только как такое возможно?

Нет, конечно существуют демоны, в которых после кровосмешения человеческая сущность превалирует над демонической, но такие сейчас в Легионе Хищников, или в статусе изгоя для остальных сущностей Инферно. У этой же пленницы амулет Астарты – богини, почитаемых сейчас только разумными демонами Инферно, так что ведьмочка просто не может быть ни из Легиона Хищников, ни изгоем.

– О, дядь, привет. Тебя уже выпустили? – вдруг хмыкнула юная демонесса, обращаясь к только что подошедшему ментату.

Голос у нее тоже оказался больше человеческий. Нет, конечно я чувствую, как он ласкает слух и едва заметно воздействует на разум, но в нем отсутствуют шепчущие и чуждые людям демонические нотки.

– А если будешь дерзить, пигалица, останешься здесь, – рассудительно произнес Гомер.

– А если я буду с вами тут вежливо расшаркиваться, вы меня выпустите, ага, – фыркнула ведьмочка.

– Ну ее же он выпустил, – все также рассудительно произнес Гомер, дернув подбородком в сторону Фили. Баронесса, кстати, весьма сильно расстроилась от этого его «выпустил» – ей сильно не понравилось постановка с демонессой в один оценочный ряд. Но срывать раздражение на ментата Филиппа не стала. Баронесса далеко не дура – и понимает, что срывать раздражение на ментата такой силы как Гомер не является умным поступком.

– Прости, моя дорогая, не хотел тебя обидеть, – вдруг негромко произнес Гомер, который тоже почувствовал эмоции Филиппы. – Он разве тебя ниоткуда не выпускал, ты сама к нему пришла?

– Сама.

– Ах вот оно что. А я-то думал, что мы с тобой родственные души, как бывшие сиделец с сиделицей можем пообщаться… Так что там насчет твоей уважаемой мамы, она зятя не ищет?

Вот что значит вовремя извлеченная из рукава фляжка с хорошим крепким алкоголем, надо же. Похоже, раньше я недооценивал влияние таких простых вещей – как, оказывается, просто получить расположение одного из сильнейших ментальных кудесников Корпуса, одного из лучших специалистов по контролю чужих разумов.

Что ответила Гомеру Филиппа, я уже не слушал, вновь вернувшись вниманием к дерзкой ведьме. Думая, что все это очень странно – то, что я вижу амулет Астарты. Впрочем, это может быть безделушка без касания силы… Проверяя догадку, я обернулся к ментату, прерывая его милое общение с баронессой.

– Гомер, ты видишь у нее амулет на груди?

Ментат отвечать не стал, посмотрев пристально сначала на ведьмочку, после на меня, покачав головой. Филиппа, кстати, серьезно этому удивилась: она сама, как я понял по взгляду, амулет Астарты прекрасно видела. И то, что взгляду ментату он недоступен, стало для нее серьезной пищей для осмысления.

И для меня. Все это – особенно учитывая, что и Филиппа амулет видит, уже не просто странно, а крайне удивительно. Тут или законы реальности серьезно ломаются, или же есть какое-то совсем простое, но крайне удивительное объяснение…

За моей спиной Гомер и Филиппа уже прекратили флиртовать, ожидая от меня реакции. Но я молчал, глядя на ведьмочку и пытаясь понять, что меня в ее облике притягивает. Причем нечто такое, отчего я просто не мог оторвать от нее взгляда. Что-то неуловимое, что-то очевидное, но что-то, что я пока не мог понять и осознать.

– Эй, фьють, – свистнула и пощелкала пальцами юная пленница, привлекая мое внимание. – Долго ты на меня пялиться будешь, беловолосый?

Подобное неуважение крайне не понравилось Филиппе. Которая мгновенно взъярилась и шагнула ближе к решетке.

– Можно я вырву ей язык? – обнажая свою демоническую сущность, со злостью прошипела она. Отзвук ее ярости я почувствовал очень отчетливо – настолько оказались сильны эмоции Филиппы. Ревнует что ли?

– У-ух ты! – удивленно, словно только-только заметив мою спутницу, ведьмочка перевела взгляд на Филиппу. – Теть, ты смотри как бы я тебе самой язык не вырвала.

Филиппа негромко зашипела, с трудом сдерживая ярость. Я же не обратил на это внимания, пытаясь понять, что же все-таки в облике ведьмочки вызывает у меня чувство прикасания к чему-то крайне знакомому.

– Интересно? – быстро облизнув раздвоенным языком неестественно для человека яркие алые губы, спросила меня юная демонесса в ответ на пристальный взгляд.

– Не без этого, – кивнул я.

– И что тебе интересно? – переступила на месте ведьмочка, перенося вес с одной ноги на другую, так что ярче выразилась линия обтянутых блестящими кожаными штанами бедер.

Ведьмочка – надо же! – попыталась только что меня ментально атаковать. А я ее попытку даже не почувствовал сразу – как с гуся вода, все мимо прошло. Филиппа, кстати, попытку завладеть моим разумом ощутила и сейчас обещала ведьмочке вырвать ей язык вместе с позвоночником.

Я не обратил на это внимания – все усилием пытаясь понять, что именно мне в пленнице интересно. Тем более что безо всякого ментального воздействия мой взгляд к юной демонессе притягивало безотрывно. Притягивало тем, что в ее облике мне угадывались мимолетные, но невероятно знакомые черты. Но я все никак не мог понять почему именно они кажется мне такими знакомыми.

– Меня зовут Кайден Доминик Альба де Рейнар. Как зовут тебя?

– Де Рейнар? – взвилась даже в удивлении юная демонесса, подпрыгнув и хлопнув в ладоши. – Да ладно? Ноги ей в рот, вот это поворот! – звучно высказалась ведьмочка.

Причем она взглядом и жестом – невоспитанно, указательным пальцем, пояснила что «ноги ей в рот» – это ноги в рот Филиппе. Которая уже готова была разорвать дерзкую юную ведьму, но останавливало ее только то, что замок камеры мог открыть только я. Да и приказы здесь как ее сюзерен тоже я отдаю.

– Вот это ничего себе ах удивительное дело! – еще раз быстро облизнула раздвоенным кончиком языка губы демонесса. – Мое имя Доминика Кристин-Этьенетта, маркиза де Мюррей, прошу любить и жаловать.

Надо же, я не думал, что синьория Мюрей, которую люди потеряли на юге Бернгланда несколько веков назад, еще существует в прежнем качестве – так что у нее аж своя маркиза есть. Маркиза-ведьма, правда, но не суть важно.

Сама юная ведьмочка, кстати, смотрела на меня сейчас с немым вопросом – как будто ее имя должно было мне что-то сказать. Но в ответ на него у меня только пустота. Поэтому отвечать я не стал, а жестом попросил ведьмочку пояснить что она имеет ввиду.

– Скудеет земля Врангарда, ох скудеет, – покачала головой юная демонесса. – Где твои корни, человек, неужто мое имя тебе ничего не говорит!? Да и вообще, неужто кровь Рейнаров стала как водица? – провела она невольно рукой по волосам, в которых я только сейчас обратил внимание на нетипичный для демонессы цвет.

Глядя на преобладание черного. А совсем не обратил внимания я на это раньше потому, что для меня все это было теорией, изучавшийся только в этой жизни: в прошлой ведь подъем могущества суккубов-ведьм я не застал. И только сейчас вспомнил, что у ведьм-суккубов волосы в классификациях бестиария всегда описывались как волосы всех оттенков в сторону ярко красного и багрянца, но никак не оттенков цвета черного рубина.

– На папочку моей мамочки ты совсем не похож, беловолосый, – расстроенно, и даже с толикой презрения оттопырила нижнюю губу ведьмочка. Гримаса, которая при всей демонической внешности сделала ее еще больше похожей на человека.

– Папочку твоей мамочки, – все также негромко произнес я.

– Типа того, ага. Мамочка моей мамочки решила как-то потрахаться с…

– Мать твоей матери суккуб?

Вопрос оказался довольно глупый, признаю. Но задал я его непроизвольно, просто потому, что уже понял, почему мне так неуловимо знакомы черты лица юной демонессы. Которая не преминула мой вопрос саркастически прокомментировать.

– Ка-а-а-а-акой ты сообразительный, надо же! По мне не видно, что мамочка моей мамочки суккуб? Или ты у своего коня тоже по утрам спрашиваешь: «Господин конь, по вашей морде и копытам я склонен полагать, что отец вашего отца тоже конь, скажите, это правда?»

«Ноги мне в рот, вот это поворот», – как совсем недавно выразилась ведьмочка, а мне вдруг захотелось за ней это следом повторить.

Давным-давно, в прошлой жизни, наш отряд во время рейда в полосе отчуждения попал в окружение демонов, и мы попытались уйти от преследования через ущелье в глубине Разлома. Не удалось. Нас прижали к скалам, и силы были неравны – на нашу потрепанную и израсходовавшую почти весь лириум рейдовую группу приходилась целая когорта демонов. Когорта, ведомая суккубами – в том рейде мы влезли на их землю.

Окружившие нас преследователи не атаковали сходу – понимали, что жизни свои мы продадим очень дорого. Но вместо атаки мы вдруг получили неожиданное предложение, от которого оказалось сложно отказаться – лидер отряда преследователей пожелала получить себе на ночь в пользование самого сильного воина в отряде. Нам тогда даже жребий кидать не пришлось – я уже имел два титула победителя императорского турнира и был близок к тому, чтобы получить титул первого меча Запада. Так что выбора собственно у меня даже и не было. Накидал быстренько список последних пожеланий, и пошел в лапы врагу. Ну, не в лапы, в ручки, конечно же.

Ночь ту я, как несложно догадаться, неожиданно смог пережить. Не знаю, что и кто мне помог, хотя не скрою, это было… сложно, если мягко говоря. Ведь даже заниматься любовью с женщиной, у которой есть приглушенная демоническая сущность (как у Филиппы в ее человеческом обличье), серьезно утомляет. Переспать же, вернее пережить ночь с истинной и настоящей демонессой самого высокого ранга, с суккубом – нечто другое. Это, даже для сильного индигета первого сословия – приговор.

– Это называется «выпить жизнь».

– Чего?! – наморщила носик прерванная на полуслове ведьмочка. Она, пока я ошарашенно осмысливал услышанное, продолжала сыпать низкопробными шутками на тему моей догадливости.

– Это не «решила потрахаться». То, что хотела сделать мать твоей матери, называется «выпить жизнь».

– Что за академический язык, беловолосый?! – звучно фыркнула юная ведьмочка. – Даже на вашем человеческом языке это называется потрахаться. Ну, есть конечно нюанс, что выживаемость в паре трахарей серединка на половинку, и совсем не в сторону мужеского пола, какая печалька, но папочка моей мамочки оказался парнем не промах и в процессе неожиданно не скопытился. Ты ведь уже догадался, что этого героя-любовника звали Домиником де Рейнаром? Так это, я че спросить-то у тебя хотела, беловолосый братик… целоваться будем, по-родственному?

Юная демонесса еще раз облизнула змеиным языком алые губы. Несмотря на внешнюю браваду и показушную наглость я видел и чувствовал, что она боится липким страхом, который старательно сейчас сдерживает.

Братик, значит. Братик-братик-братик, мда…

В коридоре позади послышались звуки шагов. Быстрых шагов – вывалившись из узкого проема винтовой лестницы, к нам подбежал Симон. Еще на бегу жестами показывая, что наверху происходит нечто, что мне хорошо бы как можно скорее увидеть. И, судя по виду Симона, ничего хорошего там не было.

– Что? – устало спросил я.

– Стужа возвращается, – выдохнул запыхавшийся во время спуска варгриец.

«Да как мне это все дорого-то, а!?» – не сдержал я эмоций. Понимая, что передышка медленных решений закончилась, и снова наступает пора действий быстрых, с предельно уменьшенным временем на раздумья.

Замок камеры с ведьмочкой «сестричкой» открывать я не стал, а просто ударил дверь ногой, придав движению импульса силы. Доминика (какое интересное имя, как я сразу внимания не обратил) взвизгнула от испуга, отскочив в сторону. Было отчего – мимо нее пронеслась напрочь вырванная из петель решетка, ударившись в противоположную стену.

– Т-ты дурак?!! – ошарашенно прокомментировала она. – Дали боги братика, мог бы и предупредить, я же чуть не обделалась от…

Ну вот кстати да, я мог бы и помягче сделать все это – сам понимаю. Но все же понять можно, эмоции у меня какие не каждый в жизни испытывает. Юная ведьмочка между тем прервалась на полуслове – рядом с ней уже была Филиппа, которая схватила ее за шею и сейчас что-то негромко говорила на ухо. Наверное, просила вести себя прилично. А острие кинжала у шеи ведьмочки, и маленькая капелька крови под ним, придавало словам Филиппы веса и авторитета. Увидел я это мельком – потому что от камеры уже отошел, двигаясь к выходу.

– Ренегат как сюда попал? – спросил я Гомера, приостановившись у камеры с Агиларом.

– Да дьявол его знает, – пожал плечами ментат.

– Это мой миньон! – сдавленно и немного со взвизгом крикнула из камеры ведьмочка, поняв, что речь идет о Себастиане. Видимо, Филиппа с ней еще продолжала беседу на тему вежливости. Ну да, судя по почти сразу раздавшемуся сдавленному «да ладно, ладно, теть, не бесись, я все поняла», беседа еще продолжалась.

Дверь в камеру Себастиана я открыл и бросил ему наручники с блокираторами магии – которые находились в специальной выемке у каждой камеры. Ренегат спорить не стал, как не стал и ничего спрашивать – надел наручники без возражений.

Два плена подряд – полагаю, Себастиан сейчас был в сломленном состоянии, когда изменения обстановки просто принимаются, безо всякого внутреннего конфликта. Камера так камера, наручники так наручники. Тем более что он миньон ведьмочки Доминики. Хотя как такая юная демонесса смогла получить себе в подчиненные миньоны бывшего индигета из первого сословия, тоже вопрос.

– Фили, хватит ее строить, давай на выход! – крикнул я в конец коридора. Жестом показав Симону, чтобы поглядывал за ренегатом, сам без задержек поднялся по лестнице.

Пробежав по заиндевевшим коридорам карцера и гауптвахты, я вылез из узкой щели лаза. Вроде войны нет – все спокойно. Стефан с винтовкой на демоническом скакуне весь во внимании, варг рядом с ним. Поодаль альтаирка, на которой подогнанная ремнями и подворотами парадная форма варгрийского войска. Наверное комплект из ранца Стефана или Симона. Зачем только кому из них в рейд с собой парадку таскать, ну да неважно, главное что есть. Голубокожая девушка была без обуви – одежда нашлась, а вот отсутствующие ботинки заменили тканевые обмотки из разрезанной робы, которые она заканчивала плотно стягивать тонкими полосками ткани.

Альтаирка посмотрела на меня настороженно, но мне до нее не было никакого дела. По жесту Стефана я поднялся на нагромождение ледяных и каменных глыб, осмотрел горизонт и выругался: небо на востоке было частично закрыто чернильными завесами.

Симон спешно спускался в глубины тюрьмы не зря. В нашу сторону двигались магические бури, сразу несколько.

Но… по мере наблюдения за Пеленой на горизонте постепенно пусть не хорошее настроение возвращалось, но приходило некоторое чувство облегчения. Надвигающаяся на нас Пелена не являлась сплошной стеной. И самое главное – не чувствовалось в ней прежней, выстужающей страхом душу мощи. Полагаю, двигающаяся к нам сейчас рваная и нестабильная Пелена сопровождает отсыпающие к перевалам с самых разных направлений отряды Стужи, которые сумели сгруппироваться и организоваться, не пав под ударами людей.

Отступление Стужи – это прекрасно. Вот только то, что проходить оно будет прямо там, где находимся сейчас мы, это уже сильно расстраивает. И пусть даже отряды ледяных демонов невелики и разрозненны в масштабах сорванного вторжения, нам их для полных штанов счастья наверняка хватит. А Мест силы, которых можно эффектно взорвать и при этом еще и спастись, поблизости больше не наблюдается.

Глядя на вихрящиеся чернильные смерчи, которые ясно вырисовывались по всей линии горизонта на востоке, я лихорадочно думал о том, куда собственно лучше сваливать. Возникла было идея попросить Морриган вновь помочь пробежаться по небу, но тут же, самому себе аргументом, я прикинул расстояние до Фегервара. Вряд ли богиня без поддержки магической бури сможет пронести нас на расстояние больше пяти сотен лиг. Сияние же на небе… слабое – бросил я взгляд наверх.

Кроме того, против небесного бега выступало то, что сейчас у меня больше не было цели стать героем, совсем не глядя на цену поступка. Сейчас наоборот, мне уже очень хотелось выжить и посмотреть на плоды своих, в том числе, побед. Небесный же бег мало того, что ограничен расстоянием, так и наверняка привлечет к нам повышенное внимание. Не думаю, что демоны Стужи откажутся от возможности избавиться от такого сильного раздражителя, так что этот вариант нужно припасти на самый крайний случай. Если я вообще вновь смогу его инициировать.

В этот момент я почувствовал на щеке легкое касание. Словно теплый ветерок подул. Одновременно я явственно ощутил за спиной успокаивающее присутствие своей богини. Смогу инициировать небесный бег, можно на этот счет не волноваться – прекрасно понял я намек Морриган.

Так, ладно. С Севера и Юга от нас – Варгрийский хребет, по склонам гор особо не побегаешь. Двигаться на Запад по Северному пути, в сторону прохода между шрамами-близнецами Инферно – тоже идея так себе. Стужа пришла именно оттуда, и именно там находятся новые ледяные разломы. На Востоке – пелена и возвращающаяся разбитая орда.

Попали мы, что называется, между молотом и наковальней. Кстати примерно то же самое, только чуть другими словами, произнесла юная ведьмочка, которая только-только появилась на поверхности, выйдя из расчищенного прохода под присмотром Филиппы и Гомера.

На сочный комментарий «сестрички» внимания я не обратил, потому что продолжал лихорадочно думать и решать, что сейчас делать и куда бежать. Или не бежать, а спуститься в тюрьму на нижние уровни и переждать? Но далеко не факт, что у нас это получится – если демоны Стужи решат, что встретится со мной это дело личное.

Самым реальным вариантом я сейчас видел попробовать сначала двинуть или на Восток – навстречу Стуже, либо на Запад. Но потом, едва покинув перевалы, отправиться на юг в сторону Фегервара вдоль предгорий Варгрийского хребта. До старого леса отсюда около пятисот лиг, и сколько пройдем ножками, столько пройдем – а в случае если рядом окажется слишком много Стужи, можно попробовать уйти от преследования с помощью небесного бега.

Самое, как мне кажется, оптимальное в данной ситуации решение. Вопрос только, куда именно идти. На Запад, где разломы и только шерстежопый дьяболо знает, что происходит – хотя есть надежда что прерванное нами дыхание Стужи там аннигилировало все по линии пути; или же на Восток, откуда надвигаются недобитки орды вторжения. Но это хотя бы видимые недобитки, а что на Западе неизвестно…

– Эй, братик! – вдруг окликнула меня ведьмочка. – Слышь, че у меня есть для тебя ска…

Договорить она не успела – потому что, судя по звукам, едва не получила по губам. Дальше последовал короткий и эмоциональный диалог, во время которого Филиппа намекнула Доминике, что несмотря на кровное родство, в разговорах со мной (с ее, Филиппой, лордом) молодой и глупой ведьме следует быть вежливее и тактичнее.

– Ладно, ладно, теть, не бузи, я больше не буду, – показательно громким шепотом произнесла ведьмочка. Но после ко мне она обратилась уже другим, официальным тоном: – Дорогой брат, прошу тебя удостоить меня своим высокой до усрачки важности взглядом и уделить мне минуту своего драгоценного времени, потому что у меня есть для тебя кр-р-райне важная информация.

Обернувшись, я осмотрел поднявшихся из скальных недр компанию. Филиппа бодра и свежа – как и юная ведьмочка. Которая, пусть и провела в заточении минимум не меньше недели, выглядит неплохо. Эхо завихрений энергии адского пламени, не сдерживаемого больше контуром периметра цитадели – им теперь обеим с такой концентрацией энергии долгое время ни еды ни даже воды не нужно. Гомер же в отличие от двух таких разных, но при этом таких одновременно похожих демонесс выглядел утомленным – лицо бледное, под маслянисто блестящими глазами (следствие двух фляжек Филиппы) темные запавшие круги.

За спиной Доминики, сразу за ее плечом, стоял ренегат. С того момента как я увидел его в камере, он так и не сказал ни слова. Сам я с ним разговаривать и не хотел – адское пламя меняет человека, так что передо мной точно уже не тот Себастиан, которого я знал когда-то. К тому же у него не было рядом Ливии, которая помогла бы ему локализовать поражение этой отравой так, как она помогла сделать это мне.

Вопрос еще, насколько далеко зашли изменения его характера и мировоззрения. Тем более что Себастиан теперь миньон Доминики – а миньонами, если она насчет этого не соврала, становятся только добровольно, соглашаясь на подчинение разума. И в какой степени Себастиан отказался от своей самостоятельности, я не знаю – может это сейчас вообще существо больше похожее на бездушную болванку, как клон Айне Гессер, который пытался убить меня на Клавдии.

– Говори, – посмотрел в такие человеческие глаза юной ведьмочки.

– Нас в скором времени поимеют, – показала Доминика мне за спину, подразумевая надвигающуюся на нас пелену магической бури.

Очень информативно.

– Кр-р-райне важная информация, – даже передразнил я ее недавние интонации.

– Я если что против, – категорично замахала руками Доминика. Причем замахала руками так активно, что едва не попала вовремя отшатнувшейся Филиппе по лицу.

– Ближе к делу.

– Я предлагаю тебе, мой дорогой брат, гостеприимство и право прохода.

– Прохода куда? – поинтересовался я, уже понимая, что именно имеет в виду Доминика.

– Туда, – как я и предполагал, ведьмочка показала на Запад, в сторону движения Северного пути.

– Ты предлагаешь нам пройти через Стужу?

– Вы тут хорошо повеселились, я посмотрю, – обвела взглядом плато Доминика. – Сколько здесь Мест силы было, два?

– Три.

– Воу-воу-воу, вот это них… прости, теть, я от избытка чувств, – осеклась Доминика под взглядом Филиппы. – Какие вы большие молодцы, надо же. Короче, если вы разрушили Места силы, то через разлом ледяных тварей можно пройти. Я так уже делала, когда этих Мест силы здесь не было.

После слов демонессы я перевел взгляд на Гомера.

– Делала, – подтвердил тот.

Он хотел еще что-то сказать, но ведьмочка его перебила.

– После открытия разломов Стужи мы почти сразу оказались примерно в такой же ситуации как сейчас: позади Пелена и любознательная орда, впереди разлом и ледяное пламя. И вся эта шелабуда хотела меня…

Ведьмочка под взглядом Филиппы осеклась и вместо слов звучно похлопала ладонью по не до конца сжатому кулаку.

– А я не люблю, когда меня хотят, – еще пара характерных хлопков, – так что мы с наскока и с испуга прошли через ледяное пламя на северном пути. Разлом там оказался совсем небольшой и неширокий…

«Мы» – это интересно кто? – мелькнула у меня мысль, но прерывать «сестричку» я пока не стал.

– …Я даже будучи здесь предложила местным парням сражаться вместе, но наш порыв твои дружки из Спарты не поняли и не приняли, – показала широким жестом вокруг Доминика. – Так вот я короче о чем: освободи моих мальчиков и девочек, и мы вместе прорвемся через разлом на запад по уже однажды пройденному мной пути, а после я проведу тебя и через нашу территорию.

Говорила ведьмочка с жаром, выдающим ее крайнее тщеславие – видно было, что рассказ доставляет ей удовольствие. Есть такие люди… и нелюди, которые совершают подвиги для того, чтобы в первую очередь иметь возможность ими гордиться и коллекционировать.

– Каких-таких твоих мальчиков и девочек? – уточнил я все же о каким «мы» идет речь.

Доминика открыла было рот чтобы пояснить, но заговорил Гомер.

– Она главарь шайки демонов, которая во время открытия разломов оказалась в сложном положении…

«В полной жопе, дядь», – услышал я, как прокомментировал ведьмочка его слова.

– …и когда ее шайка прорвалась через арьергард Стужи, они вышли сюда к цитадели.

«Не шайка, а отряд, дядь»

– …Бригада еще в полном составе была здесь, мы только собирались грузиться на Клавдий…

«А ты еще не был в кутузке и козырял важностью, дядь»

– …и эта девочка приняла решение не вступать с нами в бой, а неожиданно предложила Монтеклеру помощь в обороне цитадели против Стужи.

– Он не принял?

«…» – что-то на языке демонов, явно ругательно, произнесла Доминика.

– А он не собирался сражаться и…

– И этот трусливый чванло закинул нас всех в вашу тайную подземную кутузку, да-да-да, вот и вся история! Может перестанем тянуть цербера за яйца и уже перейдем к обсуждению деталей нашего тактического наступления путем отступления? Давай, братик, может примешь уже решение, я тебе реальный вариант предлагаю! – уже с совершенно подростковыми и капризными нотками, с обидой на то что ее не слушают так внимательно как она этого хочет, закончила Доминика.

– Мне будет удобнее уходить сразу на юг, в Фегервар, – отрицательно покачал я головой.

Озвучив решение, я сделал небольшую паузу. Для того, чтобы прокрутить мысли в голове и сформулировать для Доминики, что освобожу ее отряд и после пусть она решает – или идет с нами, или отправляется к себе домой. Но ведьмочка мою паузу поняла неправильно, потому что начала выкладывать козыри. Причем начала делать это одновременно с тем, как я заговорил вновь.

– Я отпущу тебя и твой отряд… – сказал я.

– Я знаю где стоят два корыта имперского флота… – сказала она.

Произнесли это мы одновременно и одновременно же замолчали. После короткой паузы заговорили мы вновь вместе:

– Что ты сказал?

– Что ты сказала?

Жестом показав Доминике молчать, я заговорил уже один.

– На этом месте поподробнее, что за два корабля?

– Эм… Дорогой и уже горячо любимый братик, мне не послышалось, что ты собрался отпустить меня и мой отряд? – вопросом на вопрос ответила Доминика.

– Может и не послышалось. Что за два корабля?

– Ну, моя мамочка приземлила их пятьдесят семь лет назад, так и стоят себе лежа на брюхе, ждут своего часа. На этих летающих корытах ты сможешь добраться до Фегервара, если уж тебе так хочется попасть к этим фу-фу-фу зеленым лягушкам.

Суккубы, кстати, одеждой в отличие от дриад отнюдь не брезговали. На это и намекала сейчас Доминика, называя обитательниц Фегервара зелеными лягушками.

– И ты хочешь сказать, что я смогу эти корабли забрать?

– Если умеешь рулить, то конечно сможешь. Хотя что там уметь – вверх, вниз, вперед, назад…

– Я сейчас про другое.

– Да, эти летающие корыта находятся на земле моего ковена.

– Твоего ковена?

– Да, моего ковена.

– Твоего ковена, который правит землей Мюррей? – только-только начало доходить до меня.

– Ты необычайно догадлив, мой дорогой братик. Только моего ковена, который правит не только землей Мюррей, а – чтоб ты знал, всем Северным Разломом.

– Именно твоего ковена? – еще раз недоверчиво спросил я, начиная постепенно складывать в голове еще одну удивительную (сколько же их за сегодня) картинку.

– Ну пока не совсем моего, но я вообще-то первая наследница.

– А правит в том ковене…

– О боги… – закатила глаза ведьмочка. – Братик, не заставляй меня думать, что ты или тупой, или из глухого леса! Правит там королева Элизабет, мамочка моей мамочки, которая как-то прелестной темной ночью трахала двоюродного брата папочки твоего папочки, мог бы уже и догадаться!

Ночь тогда кстати была совсем не темная – алые всполохи на небе сияли так, что все вокруг окрашивалось в оттенки красного. Да и прелестной я бы ту ночь не назвал. Но говорить об этом конечно же не стал.

– …Мамочка моей мамочки наверняка будет рада тебя видеть, и как минимум одну летающую коробку отдаст тебе за спасение меня любимой. Все равно они у нас без дела стоят.

Ладно, как минимум это будет интересно.

– Я, Кайден Доминик Альба де Рейнар, Белый волк Запада, пред лицом всех богов Юпитера клянусь защищать и оберегать Доминику Кристин… Этьенетту, маркизу де Мюррей, – с некоторым трудом вспомнил я третье имя ведьмочки, хм, «сестрички». – Клянусь хранить и оберегать ее до того момента, как мы вместе или по отдельности не окажемся под сводами леса Фегервар.

Быстрым жестом достав кинжал, я полоснул себя по ладони и провел окровавленными пальцами по щеке удивленной Доминики. Кисть мою при этом объяли сдвоенные всполохи Сияния – зеленые и красные, переплетающиеся и словно даже соперничающие друг с другом.

Опустив руку, я взглядом и жестом показал Доминике зеркально повторить клятву. Несмотря на бойкий нрав и бьющую через край наглость, дурочкой она не была – и прекрасно поняла значение сдвоенных всполохов.

– Я, Доминика Кристин-Этьенетта, маркиза де Мюррей, пред лицом всех богов Юпитера клянусь защищать и оберегать Кайдена Доминика… как там тебя дальше… Альба де Рейнара, – вернула мне «долг» паузы забывчивости ведьмочка. – Клянусь хранить и оберегать его до того момента, как мы вместе или по отдельности не окажемся под сводами леса Фегервар.

Закончив говорить, Доминика неуловимым жестом полоснула себе длинными ногтями по запястью (нож чтобы пустить кровь ей был совсем не нужен) и на меня брызнуло несколько капель крови, а после щеки коснулась ее рука.

Вокруг нас взвилось алое и зеленое Сияние, закружившись уже мощным водоворотом – Гомер, Филиппа и ренегат при этом синхронно отшатнулись. Мы же с Доминикой не испытали никакого дискомфорта. Клятва оказалась принята и засвидетельствована – причем совместно и Морриган, и Астартой.

Мне, на самом деле, в иной ситуации подобная клятва была совершенно не нужна. Но мы сейчас находились действительно не просто между молотом и наковальней, а в ситуации даже похуже, как ее недавно характеризовала Доминика. Не чужая совсем мне, как выяснилось, ведьмочка. И мне просто нужна была уверенность, если вдруг что случится, что она сможет двигаться вместе со мной в составе небесного отряда. Потому что я не был уверен, что наша родственная связь сохранилась «по крови» – а разбираться с этим в моменте, когда срочно нужно будет подняться в воздух, совершенно не хотелось.

Доминика между тем, удивившись буйству силы вокруг, негромко выругалась. Я только головой покачал – ну вот что за воспитание? Заметив это, Доминика мне дерзко подмигнула и сделала шаг в сторону расчищенного прохода вниз. Явно собираясь возвращаться, чтобы освободить своих бойцов. Но я поймал ее за руку и перенаправил импульс ее движения в другую сторону. К демоническим скакунам, озаренным зеленым Сиянием.

– Забери себе одного, – подтолкнув ее в спину, произнес я.

– Но… – даже не нашлась сразу что сказать ведьмочка.

– Не хочешь?

– Конечно хочу, братик!

К демоническим скакунам Доминика прошла вприпрыжку, по прямому и скорейшему пути, даже толкнув Симона плечом. Оказавшись рядом с демоническими скакунами, она выбрала белого коня. И коснувшись его морды, ведьмочка вдруг вонзила взблеснувший адским пламенем кинжал коню прямо в лоб. Откуда только оружие взяла? – серьезно удивился я.

Демонический скакун от удара всхрапнул, с трудом удержавшись на ногах; зеленые глаза его потускнели, а по его лбу от торчавшего кинжала быстро начали расходиться бугристые алые змейки адского пламени. Пара мгновений и уже блеснули алым сиянием глаза, а буквально через несколько секунд зеленая аура демонического скакуна сменилась на красную.

– Ути-пути какой хороший… – протянула Доминика, потрепав коня по холке. – А самое главное – ты теперь мой! Я назову тебя Кошмар!

Хм, а я насчет имени своему черному зверю даже и не подумал. Некогда было.

– Я даже не знаю кому больше рада, новому братику или тебе… – показательно громким шепотом, так чтобы я гарантированно услышал, произнесла ведьмочка, обращаясь к коню.

– Tempo, tempo! – только и прикрикнул я на нее.

Откуда Доминика взяла так удививший меня кинжал адского пламени, кстати, сразу стало понятно, когда она возвращалась. Потому что, проходя мимо Симона, ведьмочка броском вернула ему варгрийский коготь – именно его она воткнула в голову скакуну. Симон подобному «подарку» очень удивился, а под моим взглядом крайне смутился. Ладно, с его невнимательностью можно будет позже разобраться, сейчас же наступало время действий.

– Давай двигаться быстрее, нужно поскорее поднять твоих мальчиков и девочек, – поманив Доминику за собой, торопливо направился я в сторону расчищенного входа в тюрьму.

– Братик, ты такой хороший, что просто ми-ми-ми, – сообщила мне двигающаяся рядом вприпрыжку Доминика, и на ходу вдруг обняла и звучно чмокнула меня в щеку. – Ты мне не верь, я конечно больше тебе рада, чем этому коняке, правда-правда-правда!

Глава 11

Они все выходили и выходили.

И это оказались совсем не «девочки и мальчики», как назвала их Доминика. Ведьмочка пусть и принцесса, но совсем юная, поэтому я как-то и думал, что у нее в сопровождении окажется какая-нибудь бойкая демоническая молодая поросль из Инферно. Но никак не ожидал, что ее эскортом является самый настоящий черный, шерстежопого дьяболо за ногу, отряд.

Удивлению моему просто не было придела. Я так не удивлялся даже в тот раз, когда в прошлой жизни мы с Кастельмором по пьяному ночному спору решили запустить два огненных конструкта на скорость создания и на дальность полета (на две бутылки же спорили), забыв предварительно выбрать мишень. И я, даже не понял как, засадил в артефакторный склад – который в теории хоть сотней таких конструктов не прошибешь. Но теория теорией, а арсенал форта Альберт VII, где мы проходили практику перед выпуском, перестал существовать. У отца седых волос значительно прибавилось, когда он лично с Императором пытался тайно договориться, чтоб нас с Кастельмором на каторгу не отправили. После того случая, кстати, старый Император обо мне громко услышал в первый раз (но далеко не в последний), и впоследствии признавался, что именно в тот момент отчетливо понял, что я далеко пойду.

Ладно, это лирика все, а сейчас с нижних уровней тюрьмы я выпустил пятьдесят три черных берсеркера, четыре демонолога, три колдуна-некроманта и семь ламий – нагих девиц, из одежды у которых были только длинные, почти до пят, волосы. Причем именно эти семь ламий составляли основную боевую мощь отряда Доминики. Телохранительницы, наверняка – отправленные королевой с юной ведьмой.

Только при виде всей этой демонической своры я начал осознавать какое именно положении в иерархии Инферно занимает Доминика. Тем более, когда увидел сразу семь ламий – которых вживую, на поле боя, никогда не видел больше чем двух. И то две такие твари – уже серьезная проблема. Очень серьезная.

Ламии притягивали взгляд своей холодной красотой, но именно эта холодность вызывала отторжение – змеиная сущность проглядывала во всех движениях демониц. Даже волосы, которые в моменте могли казаться… человеческими, что ли, красивыми, при движении словно прилипали к коже, совсем не мешая движениям; в боевом же виде черты лица ламий заострялись, а под кожей проглядывала змеиная чешуя. Она и сейчас, впрочем, проглядывала – при ходьбе. Если внимательно присматриваться, можно было заметить, как кожа маленьких и аккуратных ступней видоизменяется перед самым касанием земли.

В полумраке, подойдя к такой деве познакомиться и увидев ее вблизи, можно заработать нешуточный испуг, вплоть до заикания или чего похуже. И это в обычном их виде, не в боевой трансформации – в таком случае сразу можно молитву всем богами начинать читать.

Всей ситуации придавало некоторой пикантности то, что если берсеркеры, демонологи и колдуны меня показательно совершенно не замечали, повинуясь только командам Доминики, то ламии обращали ну просто очень пристальное внимание. Буквально вились вокруг – я словно в клубке змей оказался.

Надеюсь, это не оттого, что я в своей прошлой жизни, по чистой удаче правда, уничтожил сразу два «змеиных» гнезда. Долго мне тогда кошмары снились; и не оттого, что я такой впечатлительный, а оттого что каждая ламия – сама по себе сильный ментат, особенно в части гипноза. И мне, как индигету хорошо ощущавшему эманации смерти, гибель сразу нескольких десятков этих тварей тогда очень прилично ударила по мозгам.

Были бы эти змеедевы еще полностью разумными, были бы вообще крайне опасными тварями – власть в Инферно они точно бы захватили. К счастью и для людей, и для демонов Инферно, уровнем развития ламии до настоящего разума не дотягивали.

Доминике на них пришлось даже прикрикнуть, чтобы змееподобные девы держались от меня подальше. Совсем как на собак, обратил я внимание. И случившееся подтверждало предположения людей об иерархии ламий в обществе демонов. Змеедевы друг демонов, не более. Точно не на правах союзников в орде они находятся, а в подчиненном статусе. Внимательно я так подмечал все детали, потому что о ламиях у людей информации всегда было крайне мало.

Демонологи, как и колдуны-некроманты, вышли из тюрьмы «пустыми» – без привычной группы сопровождения из адских гончих, упырей, гулей, бхутов и иных бездушных тварей. Для демонологов эта проблема не оказалась проблемой – на нижних уровнях тюрьмы всегда было достаточно самых разных низших демонов. Самых сильных и собрали под свой контроль демонологи – получилось четыре малых стаи. Чуть больше сотни гончих и мутировавших измененных – больше уже похожих на зверей, чем на людей, которыми когда-то были. Человеческие черты в этих тварях больше даже не угадывались. Колдуны-некроманты только оказались без «материала» для создания групп поддержки. Но это, к сожалению, дело наживное.

Филиппа, которая оценила мощь отряда за спиной Доминики, несколько притихла и теперь неотлучно держалась за моим плечом. Баронесса просто не ожидала, что ведьмочка окажется настолько серьезным авторитетом – очень уж не соотносилась ее юная непосредственность с подобным подчиненным отрядом. Черным отрядом.

Демоны, они ведь совершенно иные чем люди; это человеческому принцу вне зависимости от личной силы, ума и сообразительности могут дать легионы на поле боя поиграться. У демонов (в шрамах-близнецах до сих пор точно, как в Большом разломе сейчас не знаю) подчинение базируется в первую очередь на личной силе. Если кто-то из бойцов в отряде сильнее лидера, то за таким лидером просто не пойдут. Ну, вернее пойдут, но после того как у отряда будет новый лидер.

Доминика, кстати, изменения настроения и поведения баронессы прекрасно заметила.

– Да ты не бойся, теть, я на тебя зла не держу, – услышал я, как она фамильярно сообщила ей походя.

Не знаю насчет личной силы ведьмочки, но в уме и сообразительности она пока не сильный специалист. Потому что Филиппа, несмотря на притихшее поведение, обнаружившейся за спиной Доминики мощи совершенно не боялась. Баронесса, как я уже неоднократно замечал, была умной женщиной; даже мудрой. И ее ум, как и приобретенная мудрость после демонической трансформации никуда не ушли.

Она притихла только для того, чтобы не провоцировать Доминику на реакцию в ответ на ее нравоучения в камере при первой встрече. Притихла, но подобного снисходительного обращения стерпеть ну никак не могла. Тем более что сама Фили далеко не проста – я помню, как артефакторной плеткой она разваливала ледяных демонов с поражающей легкостью и скоростью. Там круг седьмой владения как минимум, и как она его сумела получить, скрываясь под действием блокирующего сущность амулета, вопрос вопросов.

– Дорогая Доминика. Можно тебя попросить на пару слов? – ангельским голосом, который на контрасте демонической внешности звучал совершенно по-особенному, произнесла Филиппа.

Чувствовал я сейчас ее эмоции очень ярко и четко. То ли это дело в принесенной ей клятве, то ли это все более пробуждается ее демоническая сущность, реагируя на подчиненное в моем теле адское пламя; то ли само место так действует, а может вообще все вместе комплексно – еще и учитывая прямое вмешательство девы Морриган, которая уже два раза за сегодняшний день приводила меня в порядок, буквально заново собирая. А когда обряд восстановления проводит сама богиня, ожидать можно чего угодно – не всегда только люди горшки обжигают, иногда это делают сами боги, и результат может удивить.

В общем, желание Филиппы убедительно рассказать Доминике правила поведения я почувствовал совершенно отчетливо. Так, словно это было практически моими мыслями. Пришлось отреагировать: свернув на полпути, даже забыв куда сейчас шел, я таким маневром одновременно и Филиппу отстранил, и подошел к ведьмочке. Взяв ее за предплечье, отвел в сторонку.

– Ой ладно, братик, давай не будем… – начала было Доминика с капризными интонациями.

Дальше ведьмочка не договорила – я притянул ее к себе практически вплотную. Красные глаза оказались совсем рядом, а черные вертикальные зрачки вдруг расширились до формы полного круга, став похожими на кошачьи глаза в охотничьем режиме.

– Дорогая… сестра. К моим спутникам, с этого момента. Ты будешь обращаться. Со всем. Уважением, – произнес я, с каждым словом все сильнее добавляя звучания Голоса.

Эффект оказался сосем не таким, как я планировал. Совершенно не таким.

Доминика юна. Юна, но при этом сильна ментально, иначе спаянный огнем, кровью и тьмой Черный отряд за ней просто бы не пошел. Да, я конечно рассчитывал, что мой дух сильнее ее – все же за плечами у меня уже есть одна жизнь. Но как оказалось, рассчитывал я неправильно. Совсем не учел, что теперь вместе со мной прямое благословение богини Морриган – и мой Голос прозвучал лишь ненамного тише и внушительнее, чем звучал на озере Рендина. Но тогда мой крик раздавался по всей округе на многие мили, а сейчас – во время контакта глаза-в-глаза, Голос звучал только для ведьмочки.

Кому другому подобный ментальный натиск мог бы стоить сохранности ума, сознания, даже жизни. Доминика же, не в силах отвести взгляд и опустить глаза, от неожиданности упала на колени. Вернее, упала бы на колени, если бы я вовремя не взял ее за плечи и не придержал в вертикальном положении. И еще некоторое время я так и поддерживал ведьмочку, ожидая пока к ней вернутся силы и контроль над своим телом.

Демоническая свора своевольна, в ней не никогда не будут терпеть слабость вожаков и лидеров. И если черный отряд увидит юную ведьму, стоящую на коленях передо мной, вполне может подняться вопрос о выборе нового командира или, как минимум, высказанного Доминике вотума недоверия. Что, в условиях приближения магической бури и вообще в свете наших планов, совершенно мне сейчас не нужно.

Как только Доминика вернула способность держаться на ногах, я оставил ее осмысливать что именно сейчас с ней произошло (да и сам честно сказать удивился новой силе Голоса) и вспомнил куда только что шел. А шел я искать Гомера – ментат куда-то запропастился. Пока мы с Доминикой вызволяли ее «девочек и мальчиков», (оказавшихся черным, мать его, отрядом), он просто исчез. Мне же нужно было срочно решить, как его везти – я планировал посадить ментата за спину Симону или Стефану, но сработает ли это при небесном беге? Мне кажется не факт, что сработает, но связывать себя с Гомером кровными узами я желания не имел.

– Да где же ты! – в сердцах выдохнул я.

Время утекает как песок, а этот сибаритствующий вечно пьяный владыка чужих душ где-то шарится. Если еще и пойло с закуской ищет… Меня тогда, наверное, вообще порвет от злости. Вот ненавижу терять время по вине других.

– Теть, не держи зла, ладно? Я к тебе теперь со всем уважением. Слышала, что братик сказал? – услышал я за спиной как пришедшая в себя Доминика с извиняющимися интонациями обращается к Филиппе.

Сдержав порыв еще раз провести воспитательную беседу – похоже здесь воспитание бессильно, что выросло то выросло, я уже собрался просто покричать, чтобы позвать Гомера.

– Лорд Рейнар, – услышал я за спиной.

– Да! – чуть более резко чем следовало, повернулся я.

Айне Гессер, изгнанная из клана. Когда я обернулся, она даже вздрогнула – видимо аура у меня сейчас алая, злая. Альтаирка вздрогнула, но не отступила. Только голову опустила под моим взглядом.

– Вы возьмете меня с собой, лорд Рейнар? – произнесла она, не поднимая глаз.

Н-ну… а за каким бесом мне нужна альтаирка? Не нужна. Но не бросать же ее здесь.

– Возьму.

– Спасибо, лорд Рейнар.

Голубокожая девица вдруг, так и не поднимая глаз, опустилась на одно колено. В продолжении ее движения куртка слетела, оголяя до пояса. Еще мгновение, не больше, и в отставленной в сторону руке материализовался голубой воздушный клинок. Обратное движение и от живота до шеи, через грудь, на коже девушки появился широкий разрез. Крови не было – в готовой открыться страшной ране горело синие Сияние – удерживающее в теле кровь и жизнь.

– Я прошу вас принять мою службу, лорд Рейнар.

«Да что ж ты делаешь!» – мысленно воскликнул я, чтобы не ругаться.

Изгнанная из клана альтаирка отдавала мне ключ от своей души, созданный при Посвящении. А раз этот ключ у нее в руках, значит она не приняла веру ни одного из богов. И сейчас отдает ее мне – теперь я буду ее «богом». Вот только мне этот ключ души ее, как собаке пятая нога. Но ладно я, а как же она сама в жизни разочаровалась, что готова полностью отдаться первому встречному?

– Я принимаю твою службу, Айне Гессер, – забрал я клинок из вытянутых рук альтаирки. Голубое сияние взвилось, клинок трансформировался, обвиваясь вокруг моего запястья едва заметным браслетом и притухая, а рана на груди девушки закрылась.

Сплошные уникумы вокруг, надо же. Квинтэссенция, душа – в воплощении кинжала, надо же. Такого раньше я не только не видел, но и не слышал – обычно душа, если отринуто служение богам, выражается совершенно в иных формах Сияния.

– Попроси деву Морриган от моего имени помощи в подчинении демона, – кивнул я голубокожей деве на демонических скакунов, и тут же о ней забыл. Потому что мне нужен был Гомер. Который вдруг взял и сразу нашелся – ментат оказывается уже стоял рядом и наблюдал за передачей ключа души.

– Ц-ц-ц, а что по поводу душеловства говорит Кодекс? – поцокал языком и осуждающе покачал головой ментат.

Я только громко вдохнул через стиснутые зубы, собираясь придумать ответ.

«Кодекс говорит, что Кодекс идет на…» – начал было формировать я мысль-ответ, но озвучить не успел.

– Не шипи, мой мальчик, я всего лишь отходил чтобы куклу сделать, – объяснил вдруг Гомер причину своего отсутствия.

– Зачем? – не сразу понял я.

– Сюда в скором времени … или не в скором… или когда-нибудь сюда все же вернутся люди, и им нужно будет узнать от кого-то, что здесь произошло. Это называется: «письмо» оставил. У тебя выпить ничего нет?

– Нет.

– И не искал?

Вот что ему ответить? И так дел по горло, а я должен был задуматься о том, чтобы искать ему пойло?

– Мальчик мой! У тебя здесь шныряется семьдесят одно бренное тело! – Гомер или мысли прочитал, или по моему взгляду все более чем хорошо читалось. – Ты не мог уделить паршивую секунду времени чтобы дать этим бездельникам указание найти мне что-нибудь промочить горло?

– Шныряется, надо же… Какое интересное слово, дядь, – подошла к нам Доминика.

– А ты не лезь, когда старшие разговаривают! – цыкнул ментат на ведьмочку.

– Эм… – между тем замялся я.

У меня всегда было неплохо с арифметикой, и я быстро подсчитал, что Гомер в бренные тела не записал трех присутствующих – ведь всего здесь семьдесят четыре разумных, если без него. То есть он не посчитал в тех, кого можно напрячь поисками пойла для него меня, ведьмочку и… Филиппу?

Интересно, интересно.

– Плохо, мой мальчик, очень плохо, – покачал головой ментат с неподдельным расстройством. – Мог бы и подумать о старике. Я вот о тебе подумал, – с этими словами Гомер вдруг легко бросил мне сразу два перстня.

Поймав оба, я раскрыл ладони, всмотрелся и только ахнул – это были мои парные мечи, из прошлой жизни. Особо ничем не примечательные перстни белого золота с литерой «Λ», практически ничем не отличающиеся от обычных перстней Корпуса. Но я чувствовал, что это мои мечи – и надев оба перстня, я конечно же не удержался от того, чтобы тут же не активировать оба. Два быстрых движения, и…

Хлопок.

– Рейнар, м-мать моя женщина! – ошарашенно прокомментировал Гомер, который едва успел закрыться в коконе щита. – Предупреждать же надо, волчара варгрийская! Дали боги миру спасителя, я же чуть не обделался…

– Братик, ты дурак?! – не промолчала и Доминика. Она защиту не ставила, но успела спрятаться за спиной ментата, шагнув внутрь его кокона.

Где-то я сегодня кстати нечто похоже уже слышал, причем совсем недавно.

На ругательства ментата и возмущения ведьмочки я внимания даже не обратил, завороженно глядя на мечи в руках.

Два клинка, кавалерийская спата и пехотный гладий. Первый длинный, предназначенный для поединков, с плавным расширением на конце, второй короче, с прямым широким лезвием. Выглядят мечи как обычные (как обычные артефакторные, конечно же), но сила в них заключена невероятная. Не каждое оружие переживет встречи с ними, а уж защита вообще пасует практически любая. Силы в них закачано, на сотню обычных мечей хватит.

Оба меча меня признали и активируясь, мгновенно появились из пространственного кармана. Вот только гладий, который в момент появления был окутан зеленой аурой, оказавшись в моей левой руке почти мгновенно поменял цвет Сияния, став алым – реагируя на мое заражение адским пламенем, которое усилиями Ливии было локализовано.

Именно поэтому и хлопнуло вокруг синхронизацией – причем так сильно, что на ногах вокруг на всем плато удержались только Гомер с Доминикой, Филиппа и ламии, принявшие боевую форму. Несколько адских гончих и даже один мимопроходящий некромант вовсе улетели на пару десятков метров – а надо всегда когтями за земную твердь держаться крепко потому что.

Крутанув мечи, проверяя как они лежат в руках – создав вокруг себя взблеск стали и активного щита, я подбросил их в высоко вверх, на десяток метров, а после еще раз провернул перстни. За краткое мгновение убирая улетевшее прочь оружие в пространственный карман, и вновь доставая из него, сразу же возвращая в руки. Тоже отличительный признак «моих» мечей – с обычными подобный трюк, за столь короткий миг, не получится. Прелестно, просто прелестно – кто бы мог подумать, что я найду здесь такое сокровище. Ну не я найду, но мне найдут.

Мечи вернулись в руки, а я понял, что у меня в теле появилась необычайная легкость. Причем… понял, что ведь не сейчас эта легкость появилась. Раньше.

Вернее нет, не так. В теле не легкость появилась, а исчезла привычная тяжесть.

Я замер. Гомер (который щит до сих пор не деактивировал) мне что-то говорил, а я не обращал внимания. Я слушал свое тело, слушал уже в движении, перемещаясь вокруг защитного кокона Гомера, не убирая при этом оружие.

С каждым шагом мне становилось все веселее и веселее. Тело, тело Кайдена де Рейнара, теперь было полностью мое, я его чувствовал и двигался по-настоящему плавно. На чужой взгляд – на взгляд обычного человека, никаких изменений не произошло. На обычный взгляд двигался я плавно даже тогда, когда только-только вернулся из Посмертия. Сам себе я же всегда, подспудно, казался неуклюжим пьяным клоуном, который впервые попробовал передвигаться на ходулях.

Но не теперь.

«Дали боги миру спасителя…» – сказал только что Гомер.

Дали боги…

Морриган сегодня два раза восстанавливала мое тело после серьезных повреждений.

Как я раньше не догадался?

С легкой боязнью ошибиться я попытался сформировать пару знаков – пальцы принимали заученные формы легко; разворачиваясь, обозначил намек на боевой пируэт девятого круга и сделал его с легкостью.

Навыки знаний Доминика де Рейнара, Первого меча запада, в момент появления из Посмертия со мной остались – вот только новое тело тогда не было к ним готово. И зная, как воззвать к силе, способной сжечь сотню демонов, я казался себе неуклюжим деревянным болванчиком. Сейчас же… Сейчас же я невольно почувствовал, как на лицо наползает улыбка.

А если я попробую применить что-то из прежних навыков? Спешите видеть: гвоздь сезона, юный Кайден Доминик Альба де Рейнар пытается показать боевую связку девятого круга, ну-ка…

Гомер только рот открыл, когда его защитный купол перестал существовать, причем уничтоженный с ювелирной безжалостностью – захоти он поставить второй, просто не смог бы этого сделать в ближайшие секунды. А это, в иных обстоятельствах, целая вечность – которая может стоить жизни десяткам индигетов.

– Слышь, ты! – пощелкал я пальцем, обращаясь к одному из демонологов. – Собаку свою на меня натрави… нет, не одну, а давай сразу двух! Только давай с чувством, так чтобы я поразился атакующей мощи. Удиви меня.

Демонолог, глядя сквозь меня звериными глазами, с судьбой шутить все же не стал, делая вид что не услышал. Но в ожидании указаний перевел взгляд на Доминику. Ведьмочка кивнула, и тут же с клацаньем когтей в мою сторону сорвалось две адские гончие.

Черный отряд, это все же черный отряд – демонолог на меня даже не смотрел, атаку не выдал ни жестом, ни словом. Какой-нибудь другой индигет, даже с боевым опытом, в такой ситуации смог бы понять, что происходит, когда его уже рвать бы начали. Но сейчас удивляться предстояло совсем не мне.

Адские гончие проскочили мимо меня, и расплескивая дымящуюся багровую вязкую кровь, разложились за моей спиной на составляющие – головы отдельно, ноги отдельно, а хвосты держал я. Мечей в моих руках больше не было.

– Я снова в деле, старичок, – обернулся я к Гомеру, не в силах скрыть накатывающей радости вернувшегося полного контроля. – Я снова в деле!

Бросив хвосты на останки гончих, я обратил к ним раскрытые ладони и потянул силу душ. Даже после смерти она еще живет в телах, не уходя сразу. Серая призрачная пелена, с проблесками пламени, по мановению моих рук вышла из тел. Плавное, вытягивающее движение назад прекратилось, толчок вперед – опять открытыми ладонями, и тела гончих перестали существовать, превратившись в прах, заклубившийся в воздухе.

«Девятый круг, это тебе не семечки на морозе трескать», – подмигнул я Гомеру.

И тишина вокруг.

Ладно, хватит удивлять зрелищами, пора и выдвигаться. Черный зверь находился уже рядом, и я запрыгнул в седло.

– А чего стоим, кого ждем?! По коням, быстро, мы теряем время! Tempo, tempo!

Вот, забегали-засуетились, так и надо.

– Ты же не против проехаться за спиной Симона? – глядя сверху вниз, поинтересовался я у Гомера.

– Ты мне отдельного бегающего демона что ли зажмешь, мой мальчик?

– А… как?

Я не понял реакции ментата. Если Айне Гессер, которая уже сидела не демоническом скакуне, обратилась к Морриган из-за связи со мной, то Гомер такого сделать просто не мог. У ментатов несколько все по-другому работает, и я просто не понимал, как он может подчинить себе демонического скакуна.

– Как, как… – произнес Гомер, а потом довольно сочно прокомментировал, как.

– Забирай, если тебе религия разрешает, – в недоумении произнес я. До сих пор не понимая, как он собирается это сделать. Дальнейшее мое недоумение еще расширило: Гомер вдруг сложил руки в молитвенном жесте, поднял глаза к небу и что-то зашептал.

– … благодетельница моя дорогая, а ты помнишь мы с тобой в шестьдесят восьмом… – выловил я едва слышный обрывок фразы. Дальше не разобрал, потому что один из демонических скакунов уже был рядом, более того – даже опустился на колени, чтобы грузному Гомеру было удобнее залезать в седло.

– Что стоим, кого ждем? – только и развел руками Гомер.

Ну да, подчинять он его и не собирался. О том, что ментат деву Морриган может попросить, а она его неожиданно послушает, я просто не подумал.

«Старичок, надо же» – услышал я как пробурчал ментат. «Да этот старичок еще вас молодежь всех научит, как нужно…» Дальше бурчание ментата не слушал, потому что надо было организовать походный ордер, встроив нашу группу в черный отряд. При этом, отдавая команды, хорошо замечал, как демоны на меня смотрят. Внимательно смотрят. Ладно, пусть смотрят, мне не жалко.

Выстроились быстро – первым теперь, вместо Юрая, встал я. Бок о бок с Доминикой – чтобы ее разделенное со мной лидерство, а не подчинение, видели демоны Черного отряда. Филиппа и все еще обиженный на меня за «старичка» Гомер, стремя в стремя, встали от Доминики слева и позади. Справа от меня двигались Симон и Стефан, сразу за ними Айне Гессер, и рядом с ней – оставшиеся демонические скакуны без седоков, которых сопровождали варги. Причем только два варга – своего матерого, одноглазого, я больше так и не видел. Наверное оттого, что он намного сильнее других – и чтобы ему материализоваться, энергии требуется много больше, чем остальным.

Первыми, по команде Доминики, в сторону пути через перевалы двинулись ее черные демоны. Берсеркеры, среди которых затесался явно не стремящийся попадаться мне на глаза ренегат Себастиан, двинулись вперед легким бегом. Колдуны с демонологами оседлали слепленных недавно (из того что было) мантикор, ламии сами способны двигаться лишь чуть медленнее ветра – так что скорость наша была ограничена именно скоростью бегущих берсеркеров. Но это не критично – магическая буря на горизонте хоть и приближалась, но небыстро. За то время, пока мы разбирались на плато, она не преодолела даже половину разделяющего нас расстояния.

Копыта коней ударили в камень скалы, и мы поскакали за группой бегущих берсеркеров и сопровождающих их стай гончих и низших демонов. Покидая плато с развалинами Мессены я вдруг подумал, что нормально спал в последний раз больше недели назад – в Северном Круге, когда ждал дуэли. Попробовал было даже расстроиться по этому поводу, прикидывая, когда в ближайшее получиться отдохнуть. Получалось, что в ближайшее время отдохнуть нормально не получиться.

Даже загрустил немного по этому поводу. Но потом вспомнил, что провел в беспамятстве отдыха сто девятнадцать лет – и грусть как-то отступила. Особенно она, впрочем, и не атаковала – осознание, что ко мне полностью вернулись все старые силы и возможности, буквально окрыляло.

Впереди нас ждал путь через перевал и ледяной разлом, но мне сейчас это, на фоне полного возвращения способностей, казалось сущей ерундой. Впрочем, я поспешил себя мысленно одернуть и привести в тонус – подобные шапкозакидательские настроения никогда к хорошему не приводили. Крылья ведь и обрезать могут.

Глава 12

Соединяющий Восток и Запад Северный путь – старый, проложенный еще при Старой Империи мощеный тракт, серьезно изменился. Раньше это была узкая, часто петляющая дорога, на которой во многих местах не могли нормально разъехаться два мобиля. Именно поэтому в моей прошлой жизни, в периоды серьезной загрузки перевалов, пропуск часто осуществлялся по дням. По нечетным числам месяца транспорт двигался на Восток, по четным – на Запад. За редкими исключениями для первого сословия, военных грузов, срочных курьерских мобилей и прочих экстренных надобностей.

Сейчас старый тракт сохранился лишь в некоторых местах, и то как часть туристического маршрута. На месте же прежней дороги лежало широкое четырехполосное шоссе, не сужающееся даже в туннелях. Стройка века тут была, не иначе – этот момент я как-то даже пропустил. Столь масштабное расширение Северного пути наверняка повысило роль Бернгланда – считавшаяся раньше захолустьем провинция с хлынувшим через нее потоком грузов, которые могла переварить столь хорошая дорога, наверняка расцвела.

Двигались по Северному пути мы довольно быстро – берсеркеры бежали неутомимо и без видимого напряжения. Да, без них можно еще быстрее, но не тот случай. Пусть мы и теряем в скорости перемещения, но сопровождение в полсотни черных демонов виделось этому неплохой заменой. Пригодятся наверняка, когда будем ледяной разлом преодолевать.

Прошло уже несколько часов, а местность вокруг оставалась совершенно безжизненной. Здесь катилась ледяная орда вторжения и следы ее виделись повсюду. Замороженные дома и деревья, уничтоженные мобили и разбитые конвои, изуродованные ледяным натиском посты дорожной полиции. От Мессены тракт постепенно спускался в долину Хаммарбелл, куда – с уходом Стужи, вернулась теплая погода. И это оказалось для нас определенным испытанием – лед таял, вокруг журчали ручьи, на дороге мы передвигались то в брызгах сквозь глубокие лужи, то оскальзываясь на тающих ледяных торосах.

Скорость при этом, по возможности, не сбавляли. Все же призрак нагоняющей нас Пелены – хороший стимул не останавливаться. И по мере того как мы продвигались к другому концу долины, следы Стужи вокруг постепенно исчезали. Разрушения и ледяное пламя пришло со склонов гор по правую руку, Разлом из которого лезла основная стремящаяся на восток орда по всей видимости расположен от нас севернее. Стужа атаковала оттуда – и дальнейший участок тракта оказался практически в нетронутом состоянии.

На чистой и ровной дороге скорость увеличилась кратно – неутомимые берсеркеры бежали и бежали, стелились по сторонам гончие, звучно били копыта в асфальт. Здесь, не сильно выше над уровнем моря, было уже совсем тепло, ощутимо припекало солнце. Ярко зеленая трава знаменитых варгрийских лугов проглядывала из-под тающего снега, сияли на солнце крыши домов шале. Мы миновали несколько городков, в которых строения выглядели внешне целыми и нетронутыми. Может быть здесь даже и остался кто-то из живых – но нам навстречу, конечно же, никто не выходил. Все же Черный отряд и демонические всадники не те гости, которых хочешь пригласить к себе в дом и расспросить о происходящем.

После того как скорость увеличилась, за следующие несколько часов мы довольно легко и без приключений наконец достигли Ворот Запада – места, где начинался Северный путь через перевалы с запада на восток. Сами ворота, приметная арка, возвышалась чуть в стороне на склоне горы – она располагалась на старом тракте, и сейчас была памятником архитектуры. Таможенные и пограничные контрольно-пропускные пункты находились дальше по трассе, на окраинах Остербурга, вольного города.

Людей здесь всегда жило немного – все же шрамы-близнецы близко и такое соседство к массовой миграции не располагает. Но небольшой город бедным не был – в Остербурге только на моей памяти располагалась имперская военная база, Ганзейский двор (сейчас полагаю уже посольство Союза Зерна и Стали), Варгрийский Дом, Новогородское подворье, многочисленные гильдии купцов, магов и самых разных организаций, сообществ и цехов помельче калибром, а также представительства всех провинций Империи, ведущих торговлю через Северный путь.

Когда-то все это здесь располагалось. Сейчас Остербург представлял из себя дымящиеся руины. И судя по виду, здесь некоторое время назад царило одно лишь пламя. Здесь Стужа даже если и была… а что это я гадаю?

– Никки, здесь Стужа была?

– Как ты меня назвал?

Доминика, когда я к ней обратился, даже вздрогнула. Всю дорогу мы провели в молчании – то ли она обиделась на меня что я ее осадил за Филиппу, то ли впечатлилась продемонстрированными возможностями бойца, переступившего через девятый круг развития. В общем, не знаю почему она надуто молчала. Вот много чего умею, но не с подростками общаться. Тем более с демоническими подростками-ведьмочками.

– Никки. Тебе не нравится?

– Нравится, продолжай.

– Здесь Стужа была?

– Братик, ну…

– Что ну?

– Ну скажи еще раз, как ты меня назвал.

– Никки, здесь…

– Как приятно, надо же… а еще раз? Ну пожа-пожалуйста!

– Никки, здесь Стужа была?

– Да. Когда мы здесь проходили, за нами по пятам шла вьюга.

– Пелена, – показал я жестом «от земли до неба».

– Да. Вьюга, – кивнула Доминика, и повторила жест «от земли до неба».

Стужа была. Значит, Остербург сначала пал под ударом ледяного пламени, а после сюда пришел адский огонь. Скорее всего это произошло вчера, вместе с контратакующим прорывом Инферно, предвестником которого разливалось по небу яркое алое Сияние. И в этом месте прорыв определенно увенчался успехом: никаких следов Стужи даже видно не было. До самого горизонта – красновато-желтая, выжженная земля.

Над некоторыми развалинами до сих пор поднимались в безветрии столбы густого, черного дыма, а кое-где еще и вовсе чадил негасимый магический огонь. Сжирая не только горючие материалы, но и камни, железо, даже саму землю. Места уничтожения особо сильных демонов, или артефактов: источники силы, живой или артефакторной, пока не уйдет вся энергия, так просто не погасить. Только ждать, пока само закончится.

Подняв руку, я заставил колонну замедлиться. Мы сейчас как раз оказались на широком изгибе трассы, которая сразу после под уклоном уходила вниз, спускаясь к городу. И отсюда открывалась панорама всего Остербурга.

Печальное зрелище. Лагерь легиона, у подошвы соседней горы, полностью уничтожен – его буквально сравняли с землей. Только оплавившиеся очертания фундаментов напоминают о том, что там когда-то находилась мощная крепость. Ганзейский двор, внушительный комплекс зданий, портальный шпиль среди которых всегда был хорошо заметен, также перестал существовать – отсюда мне было видно только обломки. Зато уцелело здание магистрата, и его круглая башня – очертания которой, особенно панорамной картинкой на фоне арки Ворот Запада, давным-давно являлись узнаваемой визитной карточкой всего Северного пути.

Башня сохранилась, но здание магистрата щерилось пустыми проемами окон, на стенах чернели следы пожаров. И рядом со зданием магистрата на улицах я заметил движение. У парадного крыльца расположилось несколько подготовленных рейдовых мобилей. Раз-два-три… вот выезжает четыре, а вот из-за угла как раз пятый выруливает, пятясь задом. Самый большой, с открытым кузовом, огражденным дугами, на которых остатки маскировочной сетки.

Так, а вот если туда дальше посмотреть, среди развалин на более-менее уцелевших улицах, видно еще два мобиля. Причем непростых, один из которых вообще самый настоящий бронетранспорт. Да и остальные грузовики серьезные, на высоких колесах. Для перемещения по зоне отчуждения, даже для рейдов в разломы – самое то. На каждый такой мобиль лицензия удивительных денег стоит. И все грузовики – черного цвета, с серыми «камуфляжными» разводами. Определенно отряд авантюристов. Причем отряд серьезный – сразу семь машин, кто такое себе может позволить? Только если кто-то калибра д’Энтенсы-папы, дочка которого – приятная девушка Мария, со своими скорпионами попалась мне недавно на пути в Хвойной заставе.

Сейчас нужно будет этих наемников догнать и убедить что мы не опасны. Обдумывая как это сделать, чтобы не спровоцировать их на стрельбу, я вдруг удивился – мобили от магистрата начали довольно смело выдвигаться в нашу сторону.

Хм, а это как? Они там зелье смелости коллективно употребили?

Преимущество силы явно на нашей стороне, и я даже не догадываюсь, на что рассчитывают авантюристы в возможном столкновении с демонами. Или у них там в виде козырей приданный отряд гильдейских магов или особо сильная звезда индигетов? Маловероятно, конечно, но какие только варианты сотрудничества из-за вторжения Стужи сейчас не встретишь – посмотрел я на раздувающую ноздри ведьмочку. Варгрийские всадники и Черный отряд как одна команда, такое вряд ли кому могло вообще в голову прийти до начала вторжения Стужи.

– Мальчиков и девочек своих притормози, – тронул я Доминику за локоть.

Кивнув, ведьмочка заливисто свистнула, и берсеркеры, как и гончие, разошлись по сторонам широкой дугой. Мы же – я, Филиппа с Гомером и Симон со Стефаном, наоборот вырвались вперед, оставляя группу демонов позади. Там же по моему жесту осталась и альтаирка, вместе с демоническими скакунами, которые до сих пор были без всадников. Я ее не знаю совсем, вдруг учудит что. Нам совсем не нужен конфликт с авантюристами, нечего нам сейчас делить. А в такой ситуации, когда везде Стужа и демоны Инферно (в том числе и за нашей спиной) для начала драки достаточно легкой искры.

Мы быстро спускались по широкой трассе вниз, ко въезду в город, откуда уже выезжали мобили. Довольно беспечно выезжали – для авантюристов, которые двигаются навстречу демонам.

А все потому, что это оказались и не авантюристы.

На дверях мобилей приближающейся к нам колонны были закрашены – багряными кляксами, гербы наемного отряда. Трофейный транспорт. И затрофеили его совсем недавно – вон в стеклах кабин и следы от пуль, и даже местами не смытые до сих пор кровавые кляксы. Но характерные украшения уже были: на капоте самого большого грузовика цепями распят нагой мужчина. Распят явно в спешке, опознавательным знаком.

«Вот это поворот», – пробормотал я совсем негромко: к нам приближались резуны. Вот и разгадка, почему они так беспечно едут навстречу к демонам – союзнички. А я и не подумал на этих тварей – мобилей потому что слишком много. Редкие банды даже в самом центре Дикого поля могут похвастаться столь масштабным наличием колес. Имперский Флот, при всей моей к нему нелюбви, контролирует воздушное пространство и тачанки резунов стабильно уничтожает, неся им невидимую смерть с воздуха. Ехал, ехал – бам, и приехал. Именно поэтому резуны предпочитают топтать Дикое поле больше ножками, а не на мобилях передвигаться. Но сейчас, ввиду вторжения Стужи и контратаки Инферно, воздушного флота имперцев поблизости не наблюдается, поэтому эти твари явно осмелели.

Захваченные резунами рейдовые мобили уже замедляли скорость, останавливаясь и перегораживая дорогу. На асфальт один за другим выпрыгивали бандиты – их, пусть одеты и экипированы они в большинстве как авантюристы, никогда ни с кем не перепутаешь. Порода.

Наш вид никакой опаски у этой человеческой нечисти не вызывал – впереди двигались мы с Доминикой, да и Филиппа по негромкому указанию Гомера выдвинулась чуть вперед. Демонессы как с картинки пособия, я на черном звере лидера Дикой охоты, да и мундир у меня серый, неприметный. Тем более что ментат, как и Симон со Стефаном, чуть притормозили и двигались теперь не так широко, скрываясь за нами.

Так мы и приближались к грузовикам, где нас ждали. И ждали безо всякой опаски, для разговора. Главарь банды, массивный детина, и сопровождающий его колдун вышли вперед. Колдуном был человек, но больше похожий на демона – под два метра ростом, сутулый до горба, и с серой морщинистой кожей. Он, если даже и просканировал нас, то из-за противодействия Гомера ничего опасного не почувствовал.

– Гомер, не дай колдуну умереть сразу, – негромко произнес я, чуть обернувшись.

– Мальчик мой, вот только не надо учить папу что нужно ночью делать с мамой, – голос ментата, со снисходительными интонациями, раздался прямо у меня в голове.

– Готовы? – даже не обратил я внимания на подначку и на способ ее доставки.

Все же у любого стража границ при виде резунов как-то все отступает на второй план, и включается совершенно иной режим восприятия реальности.

– Готовы, – одновременно произнесли Симон со Стефаном.

– Фили, Никки, не слышу.

– Мой лорд.

– Брааатик…

Откликнулись они обе одновременно, но совершенно по разному.

– Делайте так, чтобы им было больно, когда они умирают.

– Как будет угодно.

– Какой ты жесто-оокий… у-ух!

Вновь голоса демонесс звучат вместе, но с такой разной интонацией.

– Бей.

Сорвались винтовки из-за спин стрелков, захлопали выстрелы: демонические скакуны в натиске атаки понесли всадников словно левитацией, безо всякой тряски – так что стрельба в таком режиме убийственна точна. Полетели кровавые брызги, один за другим еще ничего не понимающие резуны, представляющие по мнению варгрийцев наибольшую опасность, начали падать на дорогу.

Колдун, увидев (именно увидев, а не почувствовав) атаку, попытался было вскинуть руки в попытке построения конструкта. Но ничего не успел – его вдруг подняло высоко в воздух, причем скрутило так, что головой он практически коснулся собственной задницы. Миг, и вокруг него взвихрился воздушный кокон, ограничив его в движении, так и оставив в подвешенном состоянии.

Мелькнули в стремительной атаке призрачные варги – обгоняя нас, волки проскочили через большую группу резунов, оставляя за собой кровавые следы изломанных тел.

– Иииих-ха! – пронзительно завизжала Филиппа, ускоряя бег своего адского коня. И на полкорпуса даже меня обгоняя – какая наглость, надо же. Причем сознательно она это делает, явно желая покрасоваться передо мной.

Но еще быстрее метнулся вперед с устрашающим свистом материализовавшийся артефакторный кнут баронессы. Широкая блестящая плеть мгновенно обвилась вокруг все еще непонимающего что происходит главаря. В несколько витков – лоб, грудь, живот, обхватив верхнюю часть туловища. Еще один пронзительный вскрик Филиппы, рывок – и плетка скользнула обратно. Сняв при этом с бандита усиленную артефакторной защитой куртку вместе с кожей – раздев его, в верхней части тела, буквально полностью, до мышечной ткани.

Когда я промчался мимо, главарь банды еще так и стоял, красно-скользким памятником анатомического музея. Не в силах даже закричать, только расширенные глаза поблескивали. Оставив позади умирающего главаря и висящего головой и ногами вниз колдуна, я оказался рядом с перегородившими дорогу мобилями. Один из них, слева, уже висел в воздухе и постепенно уменьшался в размерах. Металл и человеческие тела внутри сжимало беззвучно и неумолимо, с кажущейся простотой – как бумагу. Это явно Гомер: с чувством, толком, с расстановкой действует.

Справа от меня вспыхнуло огнем – вот там уже и крики раздавались, и вопли. А это Доминика решила показать, что тоже умеет искажать реальность с помощью стихии. Один за другим резуны превращались в бегающие факелы – ведьмочка действовала спокойно и точно.

Передо мной же оказался самый большой грузовик – тот, на капоте которого распят нагой избитый пленник. Вскочив ногами на седло, я со спины скакуна перепрыгнул на кабину. Короткое движение, удар через крышу – и сидящие внутри умерли. Я соскочил дальше, в открытый кузов. Здесь собралось не менее пятнадцати резунов, которые уже даже пытались стрелять. Замелькали мечи, послышались крики, хлестнула по сторонам кровь – краткий миг, два скользящих пируэта, и я скользнул по всему длинному кузову, оставляя за собой умирающих.

Последним передо мной оказался совсем юный бандит, с несоразмерно большой для него винтовкой – он даже не успел изготовить ее к бою. Зато характерные говорящие татуировки, говорящие о том, что юность опыту не помеха, на лице у бандита уже были. Удар я нанес навершием гарды, кроша ему челюсть и ломая лицевые кости – так, что один глаз даже выскочил из глазницы. Юный бандит от удара улетел из кузова на землю, в полете схватившись за лицо. Пока даже не понимая, что несмотря на то что жив, все хорошее для него уже закончилось.

Спрыгнув вниз и переступив через тонко заскулившего резуна, я медленным шагом двинулся вперед, к стоящим дальше мобилям. Рядом с ними уже сгрудилось несколько десятков бандитов. В меня непрерывно стреляли – на активированном еще в момент атаки силовом поле перед глазами я видел вспышки плющившихся пуль.

Кстати да: вдох, выдох. Забыл даже, что дышать можно. В принципе, правильно забыл – в моменты атак, при активированном генераторе щита если хочешь жить долго, то учишься экономить воздух. Но сейчас передо мной не те противники, с которыми это требуется.

Навстречу стреляющим резунам я специально шел медленно. Времени на то, чтобы их вешать – как полагается по всем законам божеским и человеческим, у нас сейчас нет. Но нужно, чтобы они почувствовали, что умирают. Пусть это и неприятный процесс, но надо, надо. Никто из стражей границ меня просто не поймет, если узнает, что эти твари умирали быстро и легко.

Еще раз рядом переливчато взвизгнула Филиппа – на своем демоническом скакуне она промчалась прямо передо мной. И все также демонстративно передо мной красуясь, она раздела ударами хлыста – так же, как и главаря, уже сразу двоих резунов. Сильна, надо же. И ну о-очень непростая девушка, нужно с ней после поговорить предметно. Когда только это после настанет? – думал я, все также неторопливо приближаясь к стреляющим в меня резунам.

Вернее, уже не стреляющим. Филиппа разворачивалась, я приближался, хрустел позади металл скручиваемого грузовика, горели люди. Собравшиеся на второй линии резуны, пока живые, такого зрелища не выдержали и побежали. Причем не просто побежали, а побежали, сломавшись – побросав оружие. Их преследовали призрачные волки, убивая одного за другим, отлетали в сторону конечности – это продолжали размеренную стрельбу Симон со Стефаном, возникали в разбегающихся группах живые факелы.

Один из мобилей пытался развернуться – но перенервничавший водитель слишком сильно давил на педаль, сдавая назад. Так, что массивные задние колеса смяли и перепрыгнули через металлический отбойник, которые сейчас стал стопором, не пускающий мобиль обратно. Двигатель ревел, рубчатые колеса скребли утоптанную землю и искореженный металл отбойника, но грузовик не двигался. Долго это не продолжалось – на капот приземлилась, замерев ненадолго в чарующей сексуальностью позе, вернувшаяся Филиппа. Она подмигнула вылупившемуся на нее водителю, а потом брызнуло разбитое стекло, и еще живой резун вылетел из-за руля, влекомый обвившейся вокруг шеи и груди плеткой.

А вот последний оставшийся рейдовый мобиль двигался вполне осмысленно. Его водитель успел совладать с паникой: с ревом мотора, с каждым метром набирая скорость, тяжелый мобиль катился прямо на меня. Я по-прежнему спокойно шел вперед, и за мгновение до столкновения взмахнул мечами, создавая перед собой импульсное силовое поле.

Массивный бампер, дуги усиления корпуса, широкая радиаторная решетка, кургузый капот – все это на моих глазах смялось, а бронемобиль мгновенно остановился. Как в стену въехал, только в невидимую – и приподнявший задние колеса грузовик после столкновения откинуло назад пару метров. Все кто был внутри, в кабине, и все те кто смог после удара остаться в кузове, вдруг загорелись. Причем загорелись одновременно и изнутри: первые языки пламени я увидел из глазниц резунов. Доминика, явно ее стиль – я уже узнавать начал.

По сторонам мелькнуло многочисленное движение. Вокруг вдруг стало много адских гончих – теряя из пастей капли раскаленной лавы, прибывшие на место столкновения адские псы догоняли и рвали оставшихся в живых разбегающихся резунов.

Так и продолжая движение вперед, я заскочил на искореженный и выгнутый бампер. Резко свистнул и вскочил на пронесшегося мимо черного демона – судя по влажной от крови морде, время он тоже не терял, хорошо потоптался. Оказавшись в седле, я послал зверя вперед. Не обернулся ни разу – Гомер и варгрийцы дальше разберутся что делать с теми из резунов кто еще жив, им не впервой. Сам же я склонился к жесткой гриве, заставляя скакуна ускорять бег. Направлялся к центру города, причем все быстрее и быстрее – так, что ветер в ушах засвистел.

Там ведь, в центре, я видел еще две машины резунов. Не хотелось бы, чтобы они смогли уйти.

Рядом со мной вдруг оказалась Доминика, которая в скачке прижалась к гриве своего белого коника Кошмара. Надо же, среагировала на мой рывок. Все никак не могу соотнести ее капризно-полудетский стиль общения с невероятными способностями. Эта юная девочка, наверное, легионную центурию упакованных артефактами ветеранов Стражей границ в бараний рог согнет и не поморщится даже. Черный отряд за кем-то иным с менее слабыми способностями и не пойдет, в принципе.

Со стуком плюющих пламенем копыт, разбивая брусчатку, мы с «сестренкой» проскочили по улицам разрушенного Остербурга. Резуны в двух оставшихся мобилях уже пытались скрыться. Они явно поняли, что мы какие-то неправильные демоны, и все что у нас для резунов есть – это смерть. Но как убежишь от демонических скакунов Дикой охоты – пылящие прочь грузовики мы уже видели.

Прошептав что-то в ухо коню, Доминика ускорилась – как она это сделала? В момент ведьмочка, буквально скользнув сквозь разделяющее расстояние, оказалась совсем рядом с двигающимся последним рейдовым мобилем. И, также как недавно Филиппа, теперь и эта пигалица решила передо мной покрасоваться: постучав на скаку костяшками в окно, она вежливым жестом, с улыбкой, попросила резуна остановиться. Водитель подобному может и удивился, но среагировал мгновенно – дернув руль, он попытался ведьмочку задавить.

У меня, если честно, в этот момент немного екнуло сердце. Но мобиль проехал через фантом – тут же исчезнувший в клочьях черного дыма. Доминика же материализовалась рядом – она меня и не обгоняла, оказывается. Проявившаяся из маскировки ведьмочка резко взмахнула рукой. Немного не рассчитала – явно по движущимся с такой скоростью целям мало работала. Не рассчитала, но попала – огненный взрыв раздался под задним мостом замыкающего мобиля. Взрыв сильный – зад мобиля подкинуло, причем так сильно, что на скорости он взлетел в воздух и перевернулся через капот. Звучный удар в стену, и искореженный мобиль покатился дальше вдоль улицы, поднимая тучи пыли.

Второй уходящий от нас мобиль был большим транспортером – двигался он медленнее, тяжелее. И я уже оказался рядом. Массивная дверь, бронестекло, вязь рун по краям – не факт, что я с первого раза смогу даже такое пробить мечами. Но когда машинально дернул массивную ручку двери, та неожиданно оказалась открытой. И я просто вытащил сидящего за рулем резуна, на ходу выкинув его на дорогу. Послышался визг ужаса и боли – Доминика с ним еще на лету что-то сделала, явно.

– Привет, – запрыгнул я между тем на водительское место и без затей ударил наотмашь, вырубая резуна на пассажирском сиденье. Сразу после перехватил руль, крутанул влево-вправо – избегая столкновения с чашей большого фонтана. И остановился. Место вокруг узнал. Площадь Мира, надо же – на выезде из города, где встречаются все дороги.

– Братик, – с цокотом копыт подъехала ко мне Доминика на белом Кошмаре.

– А?

– Ты знаешь, а я впечатлена, – с чувством произнесла она.

Глаза ведьмочки блестели – в азарте битвы. Но было там и еще что-то, какая-то как будто сдерживаемая радость.

– Чему радуемся?

– Ну ты чего такой чурбан? Радуюсь, что у меня есть такой братик! Делайте так, чтобы им было больно, когда умирают, – с чувством и показательно карикатурной важностью процитировала юная ведьма. – Слушай, а ты случайно не демон?

– Нет, я варгриец.

– Оу-оу-оу, ну мог бы сестричке подыграть, сделать мне приятно. Ну что тебе стоило сказать: «В душе я демон, ты права!» Ладно, ладно, не смотри так, я тебя даже таким все равно люблю…

Прерывая словесный понос, жестом я показал ведьмочке смотреть по сторонам и направился к задним дверям остановленного бронированного транспортера. Доминика кивнула, мгновенно убрав улыбку с лица. Внутри мобиля вдруг раздались два глухих, едва слышимых мне хлопка.

– Ненавижу резунов, – произнес Гомер, который странно-непостижимым образом оказался рядом. При этом он даже плечами передернул от отвращения. Хотя, казалось бы, ментат – должен контролировать эмоции.

Впрочем, в подобном отношении он не одинок – резунов ненавидели вообще все нормальные люди и нелюди. И эта была ненависть, густо замешанная на омерзении. Даже к демонам Инферно ни у кого никогда не было таких чувств. Да даже к колдунам Инферно – которые предавали людей мучительной смерти во время жертвоприношений. Да, к демонам была жгучая ненависть, но это были враги, в какой-то даже мере враги честные. Все просто: умрут либо они, либо мы. Еще может быть к демонам Инферно не испытывали такого как к резунам омерзения, потому что боль для них – это чувство, не отделяемое от наслаждения. Тот же суккуб может доставить такое наслаждение, что по мучительности это сравнится с самой изощренной пыткой колдуна во время ритуала.

В некотором роде к демонам Инферно в этом плане восприятия спектра чувств приближались красные тамплиеры. Они, как и варгрийцы, использовали красный лириум. Но мы использовали его как оружие врага, как чуждый человеческой природе элемент. Даже не чуждый, а враждебный. Тамплиеры же действовали в ключе: «чтобы убить дракона, нужно самому стать драконом». Практики самоистязания были в Красном ордене в порядке вещей, так что после закаливания разума, после определенного порога, избранные рыцари учились не страдать от боли, а по-настоящему наслаждаться ей, прямо как демоны Инферно. Могли те тамплиеры, кто выбрал именно этот путь возвышения во владении, конечно.

Резуны же – это презираемые всеми, даже демонами… вернее презираемые тем более демонами, предатели человеческой расы. Они убивали походя, просто так – просто потому, что могут; убивали изощренно – для развлечения. Причем убивая, они знали, что пощады не будет – ни один трибунал никогда ни одного резуна в живых не оставлял, так что творили они непредставимые зверства. Так что омерзение Гомера от ментального касания резунов, которым он только что дистанционно взорвал головы, понять можно. Я тоже убивая их, приятных эмоций не испытывал – это примерно как мясистых тараканов голыми ногами давить.

– Рейнар! Открывай, нет там никого больше дееспособных, – оборвал мои мысли Гомер.

Усилием повернув тяжелую ручку, я распахнул створку двери пассажирского отсека транспортера. На меня почти сразу упало практически обезглавленное тело. Второй убитый ментатом конвоир-резун лежал на полу. И я, схватив его за воротник, выбросил тело на дорогу.

– Здра-аасте, – протянула озадаченная Доминика, выглянув из-за моего плеча и увидев пленников.

– Неожиданно, – не остался и я безмолвным.

В пассажирском отделении бронетранспорта находилось семь… нет, восемь – вон еще один под лавкой, пленников. Все люди, мужчины. Все крепко связанные и все с блокираторами. Но горящие живым алым огнем глаза (даже блокираторы подобное внутреннее пламя не притупляют) и усиливающие ментальные способности татуировки на плечах сомнения не оставляли – пленниками были братья-рыцари. Надо же, как говорится вспомни… красных тамплиеров, вот и они, получите-распишитесь. Причем, судя по размерам и контурам татуировок, а также силе огня в глазах, это именно братья-рыцари, а не рядовые бойцы-контрактеры, послушники или сержанты.

Шагнув на подножку, я освободил ближайшего пленника, сняв с него блокираторы. Дальше он все сделал сам – плотно намотанная на запястьях и щиколотках веревка просто мелькнула клочьями по сторонам. Коротко мне кивнув, тамплиер размял руки и повернулся к остальным собратьям. Сам я уже выпрыгнул из пассажирского отсека и обойдя бронетранспорт, вскочил сначала на подножку, а после забрался и на крышу, оглядываясь вокруг.

На склонах холмов справа, в выжженной степи, были видны несколько резунов, которых загоняли адские гончие. Далеко они. Похоже это те бандиты, которые были в городе, но не рядом с мобилями. Ну да, вон слева и справа стаи гончих город – развалины вернее, широко прочесывают.

Взгляд дальше и выше – на трассе у арки Ворот Запада, видной отсюда, все уже закончилось. Все оставшиеся там мобили горели – такие трофеи, если нельзя увезти, никогда не оставляют. Одного рейдового грузовика – самого большого, в кузов которого я запрыгнул в самом начале, видно не было. Но по звуку я услышал, что мобиль едет по улицам в нашу сторону.

Еще один взгляд наверх. Ну… да, для кого-то все уже закончилось, а для кого-то только начинается. Трупы резунов, те, которые более-менее сохранились в целости, уже поднимались. Недолго колдуны-некроманты оставались без своей «паствы».

Осмотревшись, я спрыгнул с крыши и вновь подошел к распахнутым дверям транспортера. Все тамплиеры уже освободились, и выбрались из пассажирского отсека на выжженную. Я обратил внимание, что негасимое пламя в трещинах раскаленного асфальта еще тлело, так что жар от земли в некоторых местах я ощущал даже через подошвы. Но тамплиеры – полуголые, босые, избитые, внешне на неудобства никак не реагировали. Прямые спины, прямые взгляды. И все восемь братьев-рыцарей смотрели на меня и ждали.

– Кто, откуда, куда? – только и спросил я.

– Сэр Жак де Сент-Арно, командир особой чрезвычайной миссии, до попадания в плен мы шли с севера на юг в составе Серой смерти, отряда авантюристов из Антверпена.

Серые, надо же – знаю таких. Хороший был отряд. Именно был – мобилей у резунов в трофеях семь, ни одного живого авантюриста я не видел. Тут логика просто работает, без сбоев. Но тамплиеры резунам зачем-то понадобились. Шли они, с севера на юг, надо же. Какая удивительная конкретика.

– Лорд Кайден Доминик Альба де Рейнар, иду с востока на запад. Моя помощь требуется?

– Благодарю вас за спасение, лорд Рейнар… Помощь нам не требуется.

Ну еще бы он у меня помощь попросил, это ж красные тамплиеры. Ими любое испытание (даже боль для тех, кто не выбирал путь самоистязания) воспринимается как дар своего Единого бога, безо всякого протеста. Это мы, случись чего, вопрошаем: «Ну за что ты так со мной, дева Морриган?!». Эти же, в ответ на все что угодно всегда талдычат: смирение, смирение, смирение. Только такое себе у них смирение – вот они сейчас босые стоят смиренно на горячем асфальте, и кто бы хоть из них бровью повел. Подобное и во всем остальном – смиренно и без жалоб, пешком, в доспехах и с боекомплектом на плечах перейти раскаленную пустыню, а потом в рабочем режиме также смиренно резать еретиков, как они называют иноверцев.

В общем, смирение красных тамплиеров мне не очень нравится. Са-ааавсем не нравится, как капризно сказала бы Доминика. Ладно, смирение смирением, но в подсвеченных алым Сиянием глазах Сент-Арно я неожиданно прочитал желание задать вопрос. И я даже догадался, что за вопрос.

– Еще один ваш пленный был распят на капоте мобиля резунов, когда мы их встретили вон там, – обернувшись, показал я на видную отсюда вдали арку ворот Запада. – Не знаю, выжил он или нет. Но думаю сейчас узнаем.

Перестук двигателя рейдового грузовика действительно раздавался уже близко.

– Трофеи нам не нужны, – обернувшись, показал я Сент-Арно на бронетранспорт.

Действительно не нужны – по сравнению с демоническими скакунами эта железная коробка проигрывает. Нет, машина конечно золотая – если на стоимость перевести, но куда мне ее, в карман с собой забрать? А сажать берсеркеров в бронетранспорт – даже в более сложной ситуации я на подобное кощунство не пойду.

– Еще раз благодарю вас, лорд Рейнар, – снова кивнул Сент-Арно. – Я и мои братья обязаны вам жизнью.

Отвечать я не стал, просто кивнул.

Остальные тамплиеры уже торопливо (сразу после моих слов о трофеях) раздевали и разували мертвых резунов, освобождая их от одежды и обуви. Очень уж торопливо – даже, можно сказать, с суетой. Готовясь то ли к бою, то ли к бегству. Причину суеты, я кстати понял, когда к нам подъехал грузовик с открытым кузовом. Заметил, как Сент-Арно увидел цепи на кабине, и с болезненным я бы даже сказал ожиданием смотрел, как грузовик остановится. Явно сдерживаясь, чтобы не подбежать к мобилю.

– Симон, пленник жив? – спросил я.

– Да, мой лорд. Их человек там, – выпрыгнув из-за руля и скользнув взглядом по тамплиерам, доложил Симон. – Колдун тоже там.

Колдун? Ах да, Гомер же его в живых оставил, просто стреножил.

– Забирайте, – почти сразу махнул я рукой Сент-Арно в сторону мобиля, на котором прибыл Симон.

– И колдуна? – переспросил озадаченный тамплиер.

Хм. А куда мне его сейчас?

– И колдуна. Но после даете мне доступ к протоколам допроса.

– Забираем колдуна, даем доступ лорду Рейнару к протоколам допроса.

– Лордам Врангарда, – уточнил я. Мало ли, никто ж не вечен.

– Лордам Врангарда, – кивнул Сент-Арно.

Пока мы с ним решали судьбу колдуна, братья-рыцари в кузов уже метнулись. Почти прыжками, надо же. И достали недавно распятого уже, ведут аккуратно к бронетранспорту.

Я даже присмотрелся к пленнику. А тот оказался совсем непримечательным, даже без усиливающих способности татуировок. Я поэтому и не обратил на него внимание, когда над ним пролетал в прыжке. Ну человек и человек внешне.

Распятый недавно пленник был серьезно потрепан – вся кожа в ссадинах и кровоподтеках, нет нескольких пальцев и уха, один глаза заплывший, так что распухшая бровь его полностью закрывает. На щеке густые следы запекшейся крови, так что не факт, что вообще глаз цел; второй смотрит на мир через узкую щелку.

Но, как и положено тамплиеру, шел пленник сам, пусть его и поддерживали с двух сторон. В этом рыцари, кстати, в чем-то похожи с нордлингами. Философии разные, а поведенческий итог одинаков, и выразить его можно как: «Пока у воина есть две ноги, он не хромает».

Пусть даже передо мной не воин, а дипломат. Они все в Красном ордене воины, каждый «ведет свою войну с демонами». Кто с внешними, как братья-рыцари, кто с внутренними. Так что несмотря на отсутствие физической и магической мощи, силой духа пленник наверняка совсем не уступает почтительно относящимся к нему воинам. Это все же красные тамплиеры, у них просто так подобное уважение не выказывают.

Присмотревшись еще раз, оценив отсутствие татуировок, строение тела, старые шрамы (вернее их отсутствие, новых то резуны от души насыпали) я подумал, что скорее всего передо мной дипломат, причем важный.

В другой ситуации я бы тамплиеров так просто не отпустил. Да и подумал бы вообще – отпускать ли их; все же мы с красными тамплиерами… ну, совсем не дружим, мягко сказать. Сейчас же мне все это было совсем непринципиально – у нас пока одна война, так что пусть идут куда шли.

– Оу-оу-оу, а ну-ка стоять… а я ведь тебя знаю, – вдруг шагнула вперед Доминика, преграждая дорогу пленнику, которого вели под руки два тамплиера.

Ну вот что за воспитание! – в очередной раз поразился я поведению ведьмочки.

Между тем услышав голос, искалеченный пленник остановился. Щуря заплывший глаз – аж слезы потекли, он присмотрелся к ведьмочке. Узнал. Отстранил руки сопровождающих его бойцов, и нетвердым шагом сделал шаг вперед самостоятельно.

Остановился, явно с трудом удерживаясь на ногах. Чуть наклонился, уперев руки повыше колена левой ноги. И медленно-медленно, чтобы не упасть, начал сгибать правую ногу. В это время зацокали копыта, и на место действия подъехала вернувшаяся с охоты на резунов Филиппа. Удостоившись восхищенного взгляда Гомера, она грациозным жестом выпрыгнула из седла. Вокруг сгрудившихся участников событий было уже довольно много – берсеркеры, колдуны и прочие твари подошли, так что остановилась Филиппа на единственном свободном участке рядом с корячащимся пленником и Доминикой.

Кивнув баронессе, я вновь посмотрел на сгибающегося калеку. И сначала вообще не понял смысла его непонятных телодвижений. Но несколько секунд, и покалеченный пленник наконец смог, не упав, опустится на одно колено.

– Вшавлшва, – произнес бывший пленник довольно невнятно. Да, разбитые в ошметки губы и отсутствие нескольких зубов четкости речи определенно не способствуют.

– Дядь, ты может прописью?.. А, ну да, тоже проблемка, – пожала плечами Доминика, глянув на правую руку без нескольких пальцев.

– Ваше величество! – вдруг более внятно произнес искалеченный пленник, и с каждым его следующим словом речи возвращалась четкость: – Прошу простить мне столь неподобающий вид и отсутствие верительных грамот.

Вот всего несколько слов, а сразу столько информации.

Оказывается, мы действительно освободили дипломата.

Оказывается, у Красных тамплиеров в шрамах-разломах есть полноценное посольство.

Оказывается, королева-ведьма погибла. Не получится мне встретить ее через столько минувших лет.

Несколько секунд вокруг стояла вытянувшаяся в мучительно долгую паузу долгая, звенящая тишина. А после собравшиеся вокруг берсеркеры, колдуны и демонологи – все, весь Черный отряд, как и остальные братья-рыцари, преклонили колени вслед за послом тамплиером. Демоны понятно почему, а братья-рыцари видимо личная охрана посла, действуют по протоколу.

Опустился на одно колено и ренегат Себастиан, которого я увидел краем глаза. Встали на колено до этого момента совсем незаметные ламии. Доминика же осматривалась вокруг и выглядела совершенно растерянной. Через мгновение взгляд ведьмочки уперся в меня и больше не отпускал. Ее глаза словно говорили: «Братик, ну хоть ты скажи, что это неудачная шутка!»

Я только вздохнул.

Как знает каждый септиколиец и римлянин, варгарианцы Врангарда преклоняют колени только перед Рейнарами. А сами Рейнары – только перед женщинами: дочерями своей фамилии и триединой богиней.

Да, сочувствую девочке. Юность кончилась – опустился на одно колено перед новой королевой и я. Ошарашенные Симон со Стефаном тут же, торопливо, последовали моему примеру. Как и Айне Гессер, стоявшая за ними, и которую я вообще не знаю зачем взял с собой. Альтаирка, кстати, уже сменила обмотки на высокие шнурованные ботинки – наверняка с резуна с какого-то на месте верхней стычки сняла. В моменты, когда меняется окружающий мир, почему-то всегда на такие мелочи внимание обращаешь.

На ногах возле Доминики осталась одна Филиппа. Баронесса стояла рядом с ведьмочкой и смотрела на меня во все глаза. Я прекрасно чувствовал ее эмоции – «вассал моего вассала не мой вассал». Но Фили не могла не преклонить колено «перед этой» тогда, когда это сделал я. Дилемма для нее решилась неожиданно – Доминика вдруг взяла Филиппу за руку, опираясь на баронессу.

«Как-так то, теть? Как так?» – услышал я не столько слухом, сколько отзвуком эмоций, как ошарашенная ведьмочка обратилась к баронессе.

– Ваше величество, – негромко произнесла Филиппа. И осталась стоять, потому что Доминика так и продолжала держать ее за руку. Не как поданную, скорее как старшую подругу. За спиной ведьмочки вдруг материализовался одноглазый варг, подошел и ткнулся ей в бедро лобастой головой. Доминика вздрогнула, но опустив взгляд, почти сразу запустила руку в белесую призрачную шерсть. Так она и стояла, опираясь на Филиппу и большого одноглазого волка.

– Н-ну… что ж. Королева умерла, да здравствует королева, – произнес Гомер, покряхтывая и опускаясь на колено последним.

Глава 13

Варги-люди поглядывали на меня с немым вопросом. А вот призрачные варги-волки никакого недоумения моим поведением не показывали. Неудивительно – они ведь сами, как и я, пришли из Посмертия, так что мою прямую связь с ведьмочкой чувствовали.

Симон и Стефан же пребывали в молчаливом шоке непонимания. Неудивительно – они никак не могли осознать, что именно сейчас произошло, почему де Рейнар преклонил колено перед какой-то ведьмой. Пусть даже та – престолонаследница, королева северного шрама-близнеца. Конечно, вопросов ни один из них не задаст, но лучше мое поведение им пояснить. И когда я показал обоим подойти ближе, варгрийцы почти мгновенно оказались рядом.

Я открыл было рот, чтобы начать говорить, но так и закрыл. Посмотрел над плечом Стефана, заметив рядом с демоническими скакунами Айне Гессер. Которая умело делала вид, что происходящее ее не касается, и ни на меня, ни на варгрийцев она не смотрит. Но когда я поманил и ее рукой, голубокожая альтаирка подошла ближе очень и очень быстро.

Ну, настало время удивительных историй.

– Доминика Кристин-Этьенетта, маркиза де Мюррей, – кивнул я на ведьмочку, – внучка Доминика Веспасиана де Рейнара.

Непонимание моего поведения мгновенно ушло, но вот шока осознания меньше не стало. И Симон и Стефан, и обычно невозмутимая альтаирка, судя по виду, готовы были ронять челюсти в пол. Пощелкав пальцами, приводя всех в чувство, я развернулся и оставив их осмыслять услышанное, вернулся к Доминике. Ведьмочка по-прежнему словно невзначай опиралась Филиппу. Напротив нее уже поднялся с колена посол, которого поддерживал Сент-Арно. При этом хорошо было заметно, что Сент-Арно хочет поскорее отвести посла в бронетранспорт и увезти прочь. Тамплиер явно торопился, нахождение здесь без движения и действий его тяготило. Как будто что-то висит в воздухе. Хотя опчему что-то – надвигающуюся Пелену хорошо заметно.

Сент-Арно ответственный за безопасность посольства и сейчас, я это прекрасно видел, очень хотел как можно быстрее увезти вверенного ему посла прочь. Но у искалеченного дипломата еще остались несказанные слова, освободившись от которых уезжать он совсем не желал.

Судя по взглядам, для этого ждали только меня. И когда я подошел ближе, Доминика одним движением поставила купол безмолвия. Коротко глянув по сторонам, я оценил – практически прозрачный, совсем незаметный, но сила ощущается очень ярко. Высокое мастерство ведьмочки просто невооруженным взглядом видно. Интересно, в кого такая?

– Теперь говорите, – Доминика явно совсем недавно прервала посла на полуслове, не желая слушать его без меня.

Не только способная, но и умная. Прелесть, а не подросток – если бы еще не была наглой, как сто бернгландцев. Ну, и демонессой еще. Впрочем, у каждого свои недостатки.

Настроение, непонятно почему, с самого момента объявления послом Доминики королевой, поднялось. Но мое сдержанное веселье и шуточки с самим собой, впрочем, последующие слова посла-тамплиера выгнали прочь, как не было.

– Ваше величество, вам может быть опасно отправляться домой. Ковен потерял не только королеву-ведьму, но и в целом понес очень серьезные потери. Настроения как в Деструсе, так и в Зашари сейчас… неопределенные.

«Вот поэтому-то, парни, вы оттуда быстренько и свалили», – догадался я о причинах того, что тамплиеры решились на опасное путешествие в совсем неподходящее время.

– Вашу власть могут сразу не признать, – добавил посол после паузы.

– В Деструсе?

– И в Зашари тоже.

– Кто сейчас обладает наибольшим авторитетом в Зашари?

– Бесы и ифриты.

– А в Деструсе?

– В Деструсе сейчас находится большой отряд еретиков из Культа Проклятых.

– …! – совершенно неподобающе своему положению прокомментировала Доминика. Впрочем, ни у кого из присутствующих под куполом недоумения ее реакция не вызвала. Новость действительно поганей некуда. Потому что Культ Проклятых – это, без преувеличения, страшная сила. Колдуны-ментаты Инферно, которые давным-давно, еще при моей прошлой жизни, начали сотрудничать с резунами. В мое время они были главной силой в Разломах. Сильный, но крайне мерзкий противник; мерзотнее чем Проклятых тварей еще поискать нужно.

Сейчас же, после того как вернулась из небытия и постепенно набрала силу Астарта, в северном шраме-близнеце правили ведьмы. Не просто потеснив, а вытеснив из этого разлома культистов. Которые по-прежнему были авторитетны на юге – в меньшей степени в южном шраме-близнеце, но являясь непререкаемой силой в Большом разломе, а также в Диком поле, где основную власть забрали поддерживаемые именно ими банды.

Культисты, всегда, прямо конфликтовали с тамплиерами. Если красные рыцари договорились с ведьмами (да и не только с ними, судя по слухам), то с культистами, как и с выпестованными ими резунами, тамплиеры разговоров никаких никогда не вели. И теперь я абсолютно уверился в своей догадке о причинах не просто «отбытия для консультаций», а самого настоящего бегства посольства. Они с культистами не просто давние враги, а враги кровные – таких уничтожают всегда, при любой возможности, без оглядки на средства.

Поэтому и уничтоженные нами резуны – полагаю отнюдь не сами узнавшие маршрут бегства посольства, тамплиеров захватили живыми. И я сейчас даже понял, почему посол оказался распят на капоте грузовика. Наверняка ведь передвигался инкогнито, в мундире обычного тамплиера-контрактера, именно поэтому его и пустили в расход. Знали бы, что посол, пылинки бы сдували – за такого дипломата культисты могут по весу расплатиться. И золотом, и лириумом.

Посол между тем, с трудом переведя дыхание, продолжил.

– Еретики в Деструсе приглушили голоса недовольных. Есть вероятность, что в ближайшее время они могут взять немалую власть… везде на вашей земле, ваше величество.

«Приглушили голоса недовольных». Надо же, как дипломаты умеют дипломатично выражаться. Переводя на человеческий – все те, кто выразил хотя бы маломальское недовольство присутствием культистов в Деструсе, сейчас висят вниз головой и обтекают потихоньку, потому что кожа с тела снята.

– Что с настроениями в столице? – нахмурившись, спросила Доминика.

– Столицы больше нет.

Пауза, расширенные глаза Доминики, которая в этот момент обошлась без комментариев.

– Селеница стерта с лица планеты, – добавил посол.

Эта новость Доминику ошеломила много больше, чем наличие культистов в Деструсе. Больше даже, чем известие о гибели королевы-ведьмы. Я это почувствовал – так-то ведьмочка, внешне, не показала вида, хотя привычный мир для нее полностью обрушился. И чтобы дать ей возможность прийти в себя и собраться с мыслями, я начал задавать послу уточняющие вопросы, более детально узнавая о событиях последних дней. После чего картина произошедшего начала более-менее проясняться.

Со слов тамплиера выходило, что сразу после открытия новых разломов на границах Инферно и Стужи, по всей протяженности шрамов-близнецов с севера на юг, в первые дни сопряжения миров возник паритет. Атаки Стужи не отличались упорством и были отражены, а основная орда ледяного вторжения покатилась на восток. Именно на ее пути оказалась Доминика с отрядом, и попыталась найти спасение в Мессене.

На западных же границах ледяных разломов лишь постепенно поднималась набирающая силу Пелена. Все выше и выше, словно готовясь обрушиться на разломы Инферно. Все это время тамплиеры находились в столице, при дворе королевы-ведьмы. И через свои каналы получали сообщения о бедственном положении всего Востока. Но при этом на запад Стужа масштабно так и не атаковала. Хотя к исходу недели отдельные отряды Стужи уже начали пересекать границы и заходили на территорию шрамов-близнецов, в зону контроля Инферно. Уточнив даты, я подсчитал, что это случилось, когда мы с Никласом и варгами только прибыли в Аркону.

В ответ на масштабное увеличение Пелены и накопление сил Стужей демоны Инферно, в координации ковенов обоих шрамов-близнецов, готовили свой Прорыв ткани реальности. Отзвук которого – ярким алым Сиянием на небе, я наблюдал совсем недавно в Арконе еще вместе с Никласом.

Прорыв ткани реальности, инициированный королевой-ведьмой, оказался невероятно удачным. Тем более что Пелена в одном месте странным образом (тут я не стал комментировать) просела по мощности, в результате орда Стужи без поддержки дрогнула и побежала. Посол, похоже, даже не догадывался что это было следствием чьих-то диверсионных действий в тылу Стужи – когда мы с Никласом уничтожили первое Место силы.

Масштабный Прорыв разрастался, ослабленные ледяные демоны сопротивления почти не оказывали, и королева-ведьма почти сразу отдала приказ преследовать разрозненные отряды Стужи в ледяных разломах. Это, как оказалось, стало ее фатальной ошибкой – едва только крупные отряды демонов веером ушли в ледяной туман, оседлав отступающего врага, как северный шрам-близнец атаковали сразу с трех сторон.

С юга на территорию разлома зашли многочисленные банды резунов из Дикого поля, возглавляемые культистами. Сходу захватив Деструс – крупный город демонов совсем недалеко отсюда, в нижней оконечности шрама-близнеца.

Узнав о захвате Деструса, посольство – о чем тамплиер рассказал обтекаемо и совсем неохотно, из столицы собралось двигаться подальше от еретиков. На север, в город Зашари. Как оказалось, вовремя: не успели ведьмы даже отреагировать на сообщение о вторжение культистов, как поступили новости что с запада, при поддержке Флота и индигетов Ассамблеи, атаковали войска Империи: пользуясь помехами, созданными пришествием Пелены ледяного пламени, имперцы смогли тайно перебросить многочисленные резервы прямо к границе северного шрама-близнеца, не привлекая при этом внимания демонов Инферно.

Массированной атакой армия Империи уничтожила создаваемый не один десяток лет линию укреплений демонов. Судя по комментариям тамплиера, мощь брошенных в бой сил не уступала мощи Экспедиционного корпуса – который когда-то, на моей памяти, заходил на территорию Большого разлома Инферно. Вот только когда готовилась та памятная мне экспедиция, демоны были в курсе накопления сил имперской армии на границах Большого разлома, и к наступлению людей готовились. Сейчас же, со слов посла, атакующая армада людей стала для ведьм ковена неприятным сюрпризом.

Ситуация для королевы-ведьмы сложилась критическая: с юга, подчиняя демонов, двигались культисты, с запада – буквально перемалывая оборонительные порядки, имперцы буквально разносили в клочья линию укреплений северного разлома. При этом зона действия поддерживающего наступления Флота все расширялась – по мере уничтожения Мест силы, воздушные корабли постепенно продвигались все дальше и дальше в разлом. В двух местах оборона демонов буквально посыпалась – и в прорыв были брошены сразу два легиона. Которые – впервые в истории человеческой цивилизации, подошли к стенам столицы шрама-близнеца.

– Легионы? – даже уточнил я у посла. – Не стражи границы, именно легионы?

Посол-тамплиер укоризненно посмотрел на меня единственным целым глазом из-под распухшей синей брови.

– Именно легионы. К стенам столицы вышли в полном составе Девятый Ледяной, и Двенадцатый Железный, действуя при поддержке сводных отрядов индигетов Ассамблеи и Гильдии магов. Эта информация стоила жизни двум моим людям, и это достоверная информация.

В подрагивающем от напряжения усилий голосе посла в конце фразы даже зазвенела сталь. Видимо, ему очень не понравилось мое недоверие к его словам. Наверное, по представлению тамплиера это было недопустимо – сомневаться в его словах. Но меня чувства посла совершенно не колебали. На его реакцию я внимания даже не обратил, попросив продолжать рассказ.

Посол все еще не мог успокоиться фактом моего недоверия, но говорить дальше продолжил. И по ходу продолжения его речи картина вырисовывалась все более удивительная. Потому что, когда культисты захватывали Деструс, а легионеры впервые шагали по территории разлома близ столицы, с северо-востока, контратакой, вернулась Стужа. Причем вернулась ордой вторжения, размерами практически сопоставимой с той, что неделю назад ушла на Восток.

Посол-тамплиер предположил, что это был резерв, предназначенный для захвата Запада – планируемый ко вводу после уничтожения Востока. Об этом тамплиер сказал прямо. Одновременно в его словах проскальзывало намеками впечатление, что северный шрам-близнец как будто атаковали скоординировано.

– Как вы узнали, что орда Стужи атаковала одновременно с культистами и имперцами?

– Мы к этому времени двигались в сторону Зашари, но по пути столкнулись с отступающими с севера частями орды Инферно, бегущей от полчищ вторжения Стужи, которых поддерживала зашедшая на земли Инферно морозная Пелена магической бури, – сдержанно сообщил посол. Сдержанность его кстати вполне объяснима – «Двигались в сторону Зашари» можно понимать как: «К этому времени мы уже сбежали из столицы».

У красных тамплиеров пунктик есть – не выносят обвинений в бегстве. Но на этот момент я внимания сейчас сильно не обращал. Думая о том, что конечно союз, да даже координацию действий культистов, имперцев и Стужи невозможно представить. Но судя по времени, атаки с юга, с запада и с севера-востока действительно произошли практически в одно и то же время. Тамплиер не оставил это без внимания, упомянув фразой «удивительное совпадение».

При этих его словах я даже почесал затылок. Словно пытаясь таким образом добраться до мыслей, собрав их в кучу. То, что цепкие пальцы культистов оказались нацелены поковыряться в зоне владений королевы-ведьмы, бесспорно. Но координация с легионами… это уже из области фантастики. Но с другой стороны, ведь наладили же красные тамплиеры дипломатический контакт с ковеном. Да и трофейный фламберж инквизитора из Вольфсангеля… А ведь каратели Инквизиции, по сути, те же культисты, только в профиль – такими же методами действуют, поэтому их и отменили, когда свою задачу выполнили. Но, как показало время, отменили не навсегда.

Да нет, ну бред же. Не может быть.

Разговорившийся посол между тем продолжал. Рассказывая о том, что появление у стен столицы орд Стужи остановило атаку имперской армии, и более того, отсекло ушедшие в прорыв легионы. Оснований ему не верить не было – видел он все это, получается, практически из первых рядов: вынужденное развернуться, посольство вернулось к столице. И наблюдало как имперский Флот, не подвергая себя риску, ушел, а основные силы имперцев отошли на линию оборонительных укреплений. Но при этом два легиона, как и некоторые сводные части стражей границ и магов вместе с группами индигетов, остались в окружении. И после этого у стен столицы королевы-ведьмы сошлись в битве неисчислимые полчища ледяных тварей, культисты, оставшиеся без поддержки основной армии имперцы, защищающие во главе с королевой-ведьмой столицу демоны. Это была битва всех со всеми, в которой люди и демоны в буквальном смысле начали перемалывать друг друга.

Вот только в самый разгар превратившегося во взаимное истребление сражения захватившая преимущества орда Стужи неожиданно оказалась без поддержки Пелены. Я опять (даже в мыслях) не стал акцентировать, кто к этому приложил руку, продолжив внимательно слушать тамплиера. Который рассказ уже постепенно заканчивал: с исчезновением поддерживающей Стужу Пелены культисты, имперцы и ведомые ковеном ведьмы избежали полного разгрома и сами в свою очередь постепенно начали перемалывать и уничтожать ледяную орду.

В результате демоны Стужи в разломе были полностью уничтожены, серьезно потрепанные культисты ушли на юг в Деструс, а потрепанные, но чудом избежавшие полного разгрома два имперских легиона (этим чудом, со слов посла, стала спасительная атака пришедшего на помощь Легиона Хищников) отошли на запад, к прежним границам. Поле боя осталось за демонами Ковена, вот только столица северного шрама-близнеца перестала существовать, превратившись в пепелище, а сама королева со всей своей личной свитой погибла.

О гибели королевы-ведьмы тамплиеры узнали почти сразу после окончания битвы, и тут же снова поспешили и столицу (второй раз за сутки), и вообще Разлом покинуть: дипломатические отношения были налажены именно из-за договороспособности королевы-ведьмы, которая правила в северном шраме уже около сотни лет. Как поведет себя новый правитель – и кто им будет, кто на руинах могущества прежней власти сможет забрать корону – сам по себе крайне мощный артефакт, дающий немалую силу, посол-тамплиер не знал.

Посольство покидало разлом вместе с отрядом авантюристов «Серая смерть». Который, как оказалось, находился на прямом контракте у красных тамплиеров. Вот и разгадка, почему эти авантюристы из Антверпена так успешно действовали в зоне отчуждения вокруг шрама-близнеца уже столько лет, практически не неся потерь.

Но сегодня удача серого отряда закончилась – когда на пути сопровождаемого ими посольства оказалось несколько сотен резунов, поддерживаемые сразу тремя могущественными колдунами культистами. Схватка было быстрой, жестокой и с большим количеством потерь со всех сторон – тамплиеры смогли убить всех колунов-культистов, но резуны по итогу одержали победу, просто задавив ослабленных схваткой тамплиеров и растерявшихся, побежавших перед лицом превосходящего врага авантюристов. Как я понял из презрительного комментария Сент-Арно, именно бегство авантюристов стало причиной болезненного поражения.

Пленных серых авантюристов часть резунов увели на юг – в обход ледяных разломов, в Дикое поле для жертвоприношения. Тамплиеров же резуны собирались везти на запад, в Деструс – прорываясь через тот самый ледяной разлом, куда и мы держали путь. Наш отряд появился перед самым выездом колонны, когда резуны пытались напоследок покопаться в уцелевшем здании магистрата, достав ценности и архивы.

– Еще что-то? – когда посол закончил рассказ, спокойным голосом спросила Доминика.

– Это все из самого важного, – посол-тамплиер, отдавший рассказу все силы, уже с трудом держался на ногах и последние фразы озвучивал только на одной силе воле.

– Благодарю за информацию, – сняла купол безмолвия Доминика.

Сразу в этот момент посол обмяк, потеряв сознание. Сент-Арно и бросившиеся вперед тамплиеры успели его подхватить и сразу понесли в чрево великодушно отданного им мною бронетранспорта.

– Братик, – обернулась ко мне кусающая губы ведьмочка.

– Да?

– Я не знаю, что мне делать, – тихим шепотом сообщила она.

Нечеловечески большие глаза ведьмочки поблескивали алым, и при этом блестели – была бы она обычной человеческой девушкой, сказал бы что «глаза на мокром месте». Растеряна и испугана масштабом навалившихся событий, хотя всеми силами старается этого не показать.

– Я знаю.

– И что же?

Я тяжело вздохнул.

– Идем куда шли.

Выбора, в общем-то, ни у меня, ни у Доминики не было. Если она сейчас откажется от пути домой, это низложит ее сразу же – демоны черного отряда такой слабости просто не поймут. Издержки демонической натуры. Для них все просто: есть сила, а есть слабость. Если кто-то показал силу, а ты ответил на нее даже не слабостью, а неуверенностью – это приговор твоей власти. Просто, примитивно, но в эффективности такому подходу не откажешь.

Посол только что, преклонив колено, объявил Доминику законной наследницей престола. И если она отправится куда-либо в ином направлении, это вызовет просто стену непонимания всех демонов черного отряда. Не знаю только правда, как отреагируют на это ламии – королева-ведьма, как понимаю, подрядила их вместе с Доминикой как телохранительниц. И пусть эти машины для убийств ведут себя в некоторой степени как подчиняющиеся человеку собаки, но что сейчас в голове у этих змеевидных тварей, только шерстежопый дьяболо ведает. Пока они следуют приказу, но королева-ведьма мертва, и что будет если… вдруг у них программу подчинения сорвет?

Не знаю как ламии, а вот демоны Черного отряда, если Доминика сейчас отдаст приказ идти в другую сторону от направления к трону, ее точно не поймут. При этом все они ведь, все до единого, могут легко и прямо сейчас умереть в бою за свою предводительницу. Но если она решит грядущей битвы избежать, то служение ей потеряет смысл. И в отряде моментально появятся желающие принести на развалины столицы ее голову.

Черный отряд, ламии – даже по отдельности каждая из этих групп большая сила, вот только сейчас мы оказались в заложниках этой силы. С другой стороны, пока мы на демонических скакунах, мы всегда можем подняться в небо. Даже в разломе Инферно – судя по отзвуку ответа богини Астарты, в ответ на клятву Доминики, юной ведьмочке она благоволит. Хотя у богини выбора нет – власть ведьмы, власть Ковена – власть богини. Так что, если власть ведьм падет – Астарта останется без подпитки верой. Дальше – только забвение. И Астарта сейчас наверняка пойдет ва-банк, помогая Доминике также, как помогает мне Морриган, которая предчувствуя опасность для своих послушников напрямую снизошла до человеческих дел.

У меня же самого, лично, просто не было выбора. Я ведь поклялся ведьмочку оберегать. Она как раз подала голос, нарушая паузу.

– Если мы сейчас вернемся домой, у нас могут быть проблемы.

Ведьмочка произнесла «у нас», но слышалось это как «у тебя».

– Если мы вернемся к тебе домой, то в столице, а тем более в Деструсе, у нас обязательно будут проблемы, – в тон ей ответил я. – Но…

– Но?

– Но еще большие проблемы будут у тех, кто выступит против нас. Знаешь почему?

– Почему?

– Потому что с нами боги, – просто ответил я.

Мне бы вот только еще ту уверенность, с которой я сказал это Доминике. Ведь не факт, что наши боги, богини, окажутся сильнее тех, кто поддерживает возможных противников наследницы. Особенно культистов, за которым стоит целый пантеон богов хаоса.

– Братик, а…

Коротким жестом я заставил Доминику замолчать. Она обернулась по направлению моего взгляда, и заметила направляющегося к нам сэра Жака Сент-Арно, в одиночестве возвращающегося от бронетранспорта. Тамплиер был уже облачен в артефакторную экипировку Ордена – видимо, нашлись трофеи, которые взяли с них резуны. Белый, даже белоснежный – не знающий грязи артефакторный костюм тамплиера, на фоне окружающего красно-коричневого пейзажа смотрелся инородно. Среди пыльной действительности он, весь в белом, выбивался из образа. Из его же образа выбивалась мощная винтовка за спиной – судя по разрисованному прикладу, оружие взятое с одного из резунов.

– Господин посол очнулся и просит прощения за свою немощь, – обращаясь к Доминике, с полупоклоном произнес Сент-Арно. – Ввиду невозможности им исполнения своих обязанностей, он временно передал свои полномочия мне. Я готов следовать за вами, и при необходимости отвечать на все возникающие вопросы.

Прелестно. Просто прелестно. Не в плане предложенных ответов на вопросы, а в плане жертвенности Сент-Арно и «извинений» немощи посла. Нас в Инферно ожидают некоторые, по-дипломатически скажем, проблемы. И если нам не повезет, то Сент-Арно демоны – культисты, бесы или ифриты, неважно, обнулят вместе с нами. Теперь его жизнь полностью зависит от нас – от нашей возможной победы, или поражения. Впрочем, победа не виделась невозможной – пусть ковен и понес тяжелые потери, но влияние Астарты в шраме-разломе наверняка еще сильно, нужно просто вовремя перехватить власть. И если у Доминики получится склонить на свою сторону бесов и ифритов, а еще лучше – и тех и тех, то проклятых культистов можно будет вешать и гнать прочь.

Так, ладно, это все из разряда дележа шкуры неубитого еретика. Но логика приказа посла понятна – если у Доминики получится удержаться на зашатавшемся троне, то тамплиеры останутся при своих. Посольство ведь не сбежало, а отбыло «для консультаций». Какая прекрасная возможность в сложной и вроде бы только что безвыходной для Красного ордена ситуации оставить все как было, заплатив за это всего одной жизнью.

«И что мне с ним делать?» – говорил обращенный ко мне взгляд ведьмочки.

Мда. Уж.

Она, несмотря на могущество во владении, еще действительно самый настоящий подросток. И ее бравада, как и показательная наглость просто скрывают неуверенность и неопытность во многих – часто элементарных вопросах, касающихся управления людьми и нелюдями.

– Симон! – громко крикнул я, так что Доминика, что выдало ее крайнее волнение, вздрогнула.

– Мой лорд.

– Что с тачанкой, катит нормально? – показал я на рейдовый грузовик, с капота которого не так давно сняли посла.

– Топлива половина баков, заряд-лириум три четверти, до Врангарда доехать хватит. Н-ну… по прямой если, – чуть смутился Симон под моим недоверчивым взглядом. – И по хорошей дороге, – чуть погодя добавил он.

– Хорошо, – кивнул я, и обернулся к тамплиеру. – Сэр Жак, вы знакомы с механикой?

– Конечно, – кивнул тамплиер, удивленный вопросом.

Ему «конечно», а среди тех же легионеров попробуй еще бойца найти, который грузовиком править умеет.

– Тогда занимайте мобиль, принимайте на борт берсеркеров и двигайтесь вместе с нами согласно дальнейшим указаниям. Как только леди Доминика пожелает задать вам вопросы, вас вызовут. Сейчас ее величество отдаст приказ своим черным тва… демонам, вернее.

Повернувшись к ведьмочке, я сделал приглашающее движение рукой.

– Какой приказ? – не поняла Доминика.

Ну почему встречающиеся на моем командирском пути люди столь часто на понимают простейших решений? Впрочем, если бы понимали, я бы с такой легкостью не прошел путь от командира рейдовой группы спартанцев в Диком поле до Первого советника Императора по военным вопросам.

– Мы помчимся, – показал я широким жестом ведьмочке на адских гончих, наших скакунов и змеящихся в размытых движениях, даже в неподвижности, ламий. – Они, – это уже жест в сторону черных берсеркеров: – Поедут. Дай им указание лезть в кузов, и ехать там молча и ни в коем случае не задевать господина рыцаря, который вместе с твоим миньоном-ренегатом будет сидеть в кабине.

Задачу её (будущее, надеюсь) величество поняла. Кивнув, Доминика наконец отпустила руку Филиппы, вскочила на белого Кошмара и переливчато свистнула, привлекая внимание. Так громко, что на нее посмотрели сразу все. Сразу после ведьмочка прокричала пару резких рубленых фраз на демоническом языке. Мгновенно, порадовав меня реакцией (никакого брожения умов не видно) берсеркеры попрыгали в высокий кузов рейдового мобиля. Надо же, не от каждой центурии такой слаженности после тренировок добьешься, а тут первый раз и прямо любо-дорого посмотреть.

Сент-Арно, увидев мой жест «можете идти», развернулся и двинулся к грузовику, у кабины которого уже стоял в ожидании ренегат. Бросив на него короткий взгляд, от которого ренегат неожиданно смутился, я забыл о нем и запрыгнул на своего черного зверя.

– Любой сложный маневр всего-навсего лишь набор простых действий, – негромко произнес я, подъехав вплотную к Доминике. Она только поджала губы и пожала плечами, в этот момент став похожей на маленькую растерянную девочку.

– Затупила, не смотри на меня так! – прошипела ведьмочка.

Ну, не на маленькую девочку похожа, а на колючего подростка. Но точно не на королеву-ведьму. Ладно, когда придет пора убивать, думаю она придет в себя – истребление резунов показало, что юная ведьма весьма в этом деле умела, изобретательна и находчива. В этот момент белый Кошмар Доминики, скорее всего почувствовав ее раздражение, вдруг попытался укусить моего черного зверя. Зубы скользнули по защите морды, оставив на ней глубокие царапины. Конь подо мной такой наглости сильно удивился, ударив копытом так, что из-под него брызнуло раскаленной лавой адского пламени.

Потянув за поводья, я заставил черного зверя отойти в сторону. Конь крайне возмутился – его натура требовала сатисфакции.

– Э-эй! – звучно похлопал я его по морде. – Ты ж не гавкаешь на каждую собаку, которая на тебя из-за забора лает! – привел я взъярившемуся черному зверю аргумент, пытаясь успокоить.

– Это кто тут еще собака!? Ты как моего няшку назвал? – услышал я за спиной возмущенное восклицание ведьмочки. И с трудом сдержался от ответного комментария – ну что за детский сад! Для полного комплекта еще дуэли между нашими неодушевленными, на минуточку, демоническими зверьми не хватало.

Чтобы не провоцировать ни черного зверя, ни себя, я поехал вкруг, осматриваясь по сторонам. Вернее, наблюдая больше за демонами, которые выстраивали походный порядок. Берсеркеры все поместились в кузов, хотя и пришлось потесниться, стаи гончих уже веером разбежались по сторонам, ламии, колдуны и демонологи на ездовых тварях выстраивались позади Доминики.

Варгрийцы, ментат, альтаирка и Филиппа уже были в седлах. Отдельной группой, к которой я и направился.

– Гомер.

– Да, мой мальчик.

– Мне нужна твоя помощь.

– Да? – удивился ментат моему тону, и добавил, явно копируя интонации ведьмочки: – Ка-аакая неожиданность.

На «старичка» что ли до сих пор обижен? Похоже на то. На его неугасающую обиду я, впрочем, не обратил внимания.

– Гомер, доберись пожалуйста до Фегервара, найди там царицу Веру и Десмонда, расскажи им все, что с нами случилось.

– Хм, – посмотрел ментат на вершины Варгрийского хребта, за которым уже виднелась клубящаяся в небе Пелена Стужи. – Мальчик мой, я ничего не обещаю, но я попробую это сделать.

– Это еще не все.

– Внимательно слушаю, – посерьезнел ментат.

– Царица Вера обещала поделиться со мной важной информацией о природе Разломов. Когда найдете ее, сообщите, что я выполнил свое условие…

Я не был в этом уверен, но если Десмонд в Фегерваре, то в принципе условие нашего соглашения с Верой я действительно выполнил. А если нет… ну, нет и нет. Все равно, может прокатит – время сейчас такое, сложное. Может Вера мне авансом информацию решит отдать. Я же стараюсь.

– …я выполнил свое условие и теперь жду от нее обещанной информации. Теперь суть просьбы: мне нужно, чтобы вы эту информацию, желательно с доказательствами, от нее получили и при возможности передали мне. В том случае, если в ближайшее время я не появлюсь в Фегерваре, а у вас появится знание о том, где именно я нахожусь. Только без самопожертвования, не нужно отправляться на мои поиски в никуда. Только тогда, когда будет хорошо известно, где я могу находиться.

Осмотрев всех внимательно, я кивнул и повернулся к Симону со Стефаном, а также к внимательно наблюдающей за мной Айне.

– Поступаете в его распоряжение, – показал я на Гомера.

Спорить никто конечно же не стал. Голубокожая альтаирка и вовсе склонилась в коротком поклоне, мол слушаю и повинуюсь. Прямо за ней, кстати, стояло два свободных, осененных зеленой аурой Сияния коня. На несколько секунд, глядя на так и остававшихся без седоков демонических скакунов, я задумался. Может заразить их адским пламенем, посадить на одного из них ренегата, на другого Сент-Арно, а берсеркеры пусть ножками бегут?

– Проследите за зверьми, – принял я решение, показав на демонических скакунов Симону. Вот еще, разных ренегатов и тамплиеров, красных тем более, на них сажать.

– Дорогая, мы же еще встретимся за рюмочкой чая? – краем услышал я, как воркует Гомер на ухо баронессе. Что ответила она, я не услышал, потому что потянул за поводья черного зверя, а тот неожиданно взвился на дыбы. Огласив окрестности ржанием, от которого – будь они поблизости, с деревьев бы воробьи посыпались.

Ну да, пора бы уже, и так надолго задержались.

– Вперед, – скомандовал я, когда копыта черного зверя ударили в сухую землю, брызнув пламенем.

Глава 14

Стелилась под копытами адского скакуна выжженная красноватая земля, свистел в ушах ветер. Черный отряд – с появлением грузовика, двигался с увеличившейся скоростью. Порядок движения, подстраиваясь по ходу, мы изменили: рейдовый грузовик с тамплиером за рулем и берсеркерами в кузове теперь двигался первым. Просто потому, что за копытами наших скакунов оставалась оплавленная адским пламенем горящая земля, и механическому мобилю это на пользу совсем не шло. Двигаться же широким порядком не всегда позволяла изрезанная следами гремевших здесь боев Стужи и Инферно местность.

В нашей группе мы тоже сменили порядок – в центре, первой, теперь двигалась Доминика. По левую руку от нее Филиппа, справа я. Чуть позади, чтобы не ставить под сомнение право ведьмы на корону. Колдуны, ламии и демонологи на своих ездовых зверях теперь держались рядом, стаи гончих и измененных тварей веером дозоров расходились и сходились, двигаясь широко по сторонам.

Рассказал бы мне кто об этом в иной другой момент моей жизни – что вместе с королевой-ведьмой, красным тамплиером и черным отрядом я буду двигаться в составе одной компании, на смех бы поднял. Если бы своего, знакомого; незнакомца вызвал бы на дуэль и укоротил бы язык по самую шею. А надо же, вот оно как повернулось. Странные времена, странные союзники.

Оглянувшись, я в последний раз бросил взгляд на озаренную зеленым Сиянием небольшую группу во главе с Гомером, уходившую вдоль предгорий на юг. Больше в направлении этой группы не оборачивался, сосредоточившись на том, что ждало нас впереди. Где, сквозь жаркое марево, проглядывала серая муть далеких границ зоны отчуждения приближающегося ледяного разлома.

Доминика, когда характеризовала его, сказала, что он весьма узок. Но ведьмочка ошиблась – судя по моей карте, которую ценой здоровья умел получить Никлас, ледяной разлом перед нами был одним из самых больших. Ведьмочка, со своим черным отрядом, просто преодолела одно из его малых южных ответвлений. Ответвление, которое пересекало широкую магистраль северного пути и сейчас лежало прямо по ходу нашего движения.

Мы сейчас двигались обратно тем же путем, которым Доминика убегала от идущей на Восток Пелены. Но, честно сказать, мне это направление не нравилось. Просто потому, что за ледяным разломом в шраме-близнеце Инферно находится город Деструс, где сейчас хозяйничают цепкие клешни культистов. Но направление движения нам пока не сменить – поворачивать налево, следом за группой Гомера – так мы все дальше и дальше будем удаляться от шрама-близнеца, и эти действия не поймут подчиненные юной королеве демоны. Начнутся вопросы. Двигаться направо, на север вдоль хребта, тоже не вариант – дальше ледяной разлом только расширяется, и через него мы не переберемся. Просто бежать дольше придется, и когда нас догонит надвигающаяся с востока Пелена, мы будем уставшими.

Исходя из всего этого, решение у меня созрело единственное, на мой взгляд, правильное: зайти в ледяной разлом, пересечь его, но вот дальше, не выходя из зоны отчуждения скорым марш-броском двинуться на север между разломами Стужи и Инферно. По широкой дуге и под прикрытием тумана зоны отчуждения обходя территории занятые культистами.

Дальше уже действовать по ситуации – или отправиться в разрушенную столицу за ведьминской короной, либо же еще дальше, в Зашари, чтобы привлечь на свою сторону обосновавшихся там сейчас ифритов или бесов. Насколько я знал ифритов, власть им не сильно интересна – они больше одиночки. И, если тамплиер не ошибся в оценке настроений в Зашари, ифриты выступили скорее всего в роли отдельной силы только для того, чтобы не допустить усиления культистов. Проклятых никто не любил – даже демоны; только большая сила колдовского культа заставляла остальных с ним считаться.

Бесы же… их много, но обитают они в большинстве на территории Инферно – во время прорывов в атаках на людские земли они не участвуют. Бесов в разломах крайне много, но они в общей массе туповаты и трусливы. При этом крикливы, порывисты – неудивительно, что на некоторое время смогли стать силой в Зафари. Эту публику вернуть в орбиту подчинения надеюсь будет несложно – Доминике нужно будет только показать силу или благословение богини.

И вот тогда, вернув под руку ведьмочки часть орды Инферно, можно будет отправиться в столицу, найти ведьминскую корону и после этого поговорить с культистами. Начав вешать тех, до кого можем дотянуться, а остальным вежливо передав письмом указание как можно скорее выметаться туда, откуда пришли.

Отличный план, мне он даже нравился. Звучит – в мыслях, стройно и хорошо. Вот только для начала нужно пересечь ледяной разлом, и сделать это без задержек – в очередной раз обернулся я, контролируя взглядом приближающуюся с востока стену Пелены магической бури, которая уже накрывала плотными чернильными тучами вершины Варгрийского хребта.

Сейчас, покинув окрестности Остербурга, мы уже двигались по «старой» полосе отчуждения – ограждающей территории людей от шрама-близнеца Инферно. Привычный пейзаж – красноватая выжженная земля, ссохшиеся остатки деревьев, фундаменты давно разрушенных домов. Следов столкновения Стужи и Инферно нет, поэтому двигались мы быстро и без проблем. Как раз этого спокойного времени перемещения мне хватило, чтобы рассказать Доминике обо всех своих соображениях насчет направления нашего движения.

Идею пройти вдоль шрама-близнеца по ледяной зоне отчуждения, обходя культистов и Деструс, после чего направиться в Зашари для подчинения ифритов и бесов, либо же пойти прямиком в столицу за короной Доминика горячо поддержала. И от меня не укрылось, как при упоминании ведьминской короны глаза Доминики опасно блеснули.

Дальше обсуждать происходящее было уже не столь удобно и комфортно. Привычный пейзаж резко потерял привычные очертания: мы уже двигались по территории, куда заходил ледяной натиск, и совсем недавно здесь громоздились ледяные глыбы. Чем ближе к ледяному разлому мы приближались, тем больше их здесь было. Раньше было – сейчас ледяные нагромождения практически все растаяли, и вокруг расстилалось пустыня, превратившаяся… в пыльное болото, иначе и не сказать.

Скорость передвижения сразу упала. Порыкивая мотором, двигающийся первым грузовик, оставляя за собой глубокую грязевую колею, уверенно двигался вперед. Сидевший за рулем тамплиер водительское дело знал хорошо, и скорость все же сохранял приличную даже на такой сложной местности. Грязь из-под высоких колес летела крупными комьями, то и дело грузовик с ревом выбирался из особо глубоких мутных луж. Один раз вообще погрузился по самое лобовое стекло – когда форсировал показавшийся на первый взгляд небольшим ручей. На деле же столбы мутно-желтой воды, когда мобиль в ручей въехал, взлетели выше кабины.

Демонические кони, адские гончие – все уже были забрызганы подсыхающей грязью. Только колдунам и ламиям грязь дороги оказалась ни по чем – и если первые понятно, ставили простенькие щиты, то как избегали грязи ламии, я вообще не знал. Я даже до сих пор не мог понять, как именно они перемещаются – касаются ли поверхности земли, либо же двигаются левитацией, как банши.

Стражам границы эти твари если попадались, то только мертвыми, и как правило в неполной комплекции. Так что изучить их возможности предметно не было никакой возможности. Сейчас же, в зоне прямой видимости, даже на моем девятом круге без воздействия Сияния или лириумного ускорения силы взгляд за ламиями просто не успевал. Их перемещения в росчерках движения было не вычленить. Но наблюдая за ними, я все же решил, что двигаются они не левитацией. В сущности ламий все же преобладает змеиная натура, я вот так даже не могу вспомнить, чтобы когда-нибудь видел грязную змею.

Мы постепенно приближались к границам ледяного разлома и грязь на нашем пути начала подмерзать. Скорость замедлившегося было отряда снова выросла. Сначала ненамного, а после хорошо заметно – бодро застучал двигатель разгонявшегося грузовика, ускорились кони, стелились в беге гончие. Здесь следы ледяного натиска встречались, но поверхность земли ровная как стол, нагромождения ледяных глыб мы обходили и объезжали без проблем.

Вскоре наш смешанный отряд оказался в белесой дымке, а после и вовсе как-то вдруг стеной вокруг нас встал молочно-бледный туман. Через который очертания Варгрийского хребта, оставшегося за спиной, проглядывали едва-едва. И здесь, прямо на глазах, окружающая панорама разительно изменилась. Буквально только-только вокруг была подмерзшая, но все же коричнево-красная, иссушенная солнцем земля, но вот мы уже двигаемся по присыпанной снегом ледяной равнине. Изо рта при этом уже вырывался заметный пар, стало ощутимо холоднее.

Еще несколько минут движения вперед, и после того как я обернулся в очередной раз, знакомые пики за спиной вовсе пропали из вида. Все, исчезли как не было – мы уже в ледяном разломе, надо же. Это мы сейчас пересекли границу последнего пояса зоны отчуждения – оказавшись на территории, не принадлежащей ни одному из миров.

Вот так вот, буднично, мы преодолели зону отчуждения – которая здесь пока составляла меньше лиги. В «старых» разломах Инферно зоны отчуждения составляют как минимум десять лиг. И на таком расстоянии устоявшаяся граница двух миров, междумирье зоны отчуждения, постепенно размывается, так что перестает ощущаться именно момент перехода. А вот здесь и сейчас, пока ледяные разломы свежие, места соприкосновения миров еще не притерлись, не размылись в ширину. Да и представить такое, что можно пересечь границу разломов Инферно, не пройдя сквозь многочисленные границы линий обороны сначала людей, после демонов, невозможно. Этот же недавний разлом, здесь граница открыта – ходи туда-сюда почти беспрепятственно. Пока открыта.

Мы уже двигались по заснеженной холмистой местности – лес здесь был голым и редким. Редколесье не сдерживало стылые ветра, и припорошенный недавним снежком наст был достаточно твердым, чтобы гончие и ездовые твари колдунов и демонологов двигаясь по нему не проваливались. Сугробы же не были так глубоки, чтобы сквозь них не смог пройти грузовой рейдовый мобиль.

По мере нашего продвижения из тумана, справа по ходу движения, начала проглядывать одинокая вершина. Мы похоже уже в середине ответвления разлома, скоро дойдем до зоны отчуждения на другой стороне и можно будет поворачивать на север. Зря я об этом так уверенно подумал. Как говорится, хочешь рассмешить богов, расскажи им о своих планах. Снега становилось все больше, сугробы значительно выше, и скорость грузового мобиля серьезно упала. Иногда даже до скорости двигающегося шагом человека. В некоторых местах колеса мобиля зарывались в снег почти полностью, движитель надсадно ревел. Спасал запас лириума – синие вспышки придавали мобилю ускорения, помогавшие ему преодолевать особо глубокие сугробы. Но вскоре мобиль в снегу завяз полностью, остановившись. Сидящий за рулем тамплиер попробовал сдать назад, но и назад мобиль не двигался – только летели комья снега из-под колес.

Мы с Доминикой и Филиппой в этот момент находились чуть в стороне, осматриваясь с вершины одного из холмов, но решилась проблема без нашего вмешательства. Едва грузовик полностью остановился, как все пять десятков берсеркеров из него выпрыгнули и вытолкали мобиль, буквально вынесли на руках. Все же пятьдесят демонических сил, как никак.

Грузовик снова поехал, но берсеркеры теперь бежали рядом, разделившись на четыре группы. Мы спустились с холма, с которого осматривались, и Доминика отдала резкую команду, после чего один из колдунов выдвинулся вперед. Поднятая рука, грузовик остановился. Около двух минут ожидания, и созданный колдуном воздушный смерч покатился вперед, расчищая снег перед мобилем до голой земли.

Отлично, едем дальше.

Доминика снова отдавала какие-то указания, но я на все это дело – на падение скорости отряда, на деятельность колдуна, на выталкивающих грузовик берсеркеров внимание обращал поскольку постольку. Потому что в голове клубились мысли, которые мне совсем не нравились. Покоя мне не давала информация об одновременной, я бы даже сказал скоординированной атаке культистов, Стужи, и, что самое главное – легионов. Причем каких легионов – Ледяного и Железного.

Девятый и Двенадцатый. Два легиона, которые традиционно всегда считались самыми… не сказать нелояльными, но с определенными традициями офицерского корпуса. Оба этих легиона были не только военной, но и политической силой. Именно на штыках этих двух легионов трижды приходили к власти «солдатские» императоры. Пусть все они и были представителями одной династии, императорского Дома Дракона. Последним «солдатским» императором, кстати, был Старый Император – у которого я в прошлой жизни был советником. Нет, никакого военного переворота – просто в момент передачи власти когорты Девятого заняли сразу три крупных базы Флота, а Железный в полном составе пришел к стенам Рима для участия во внеплановых учениях в подавлении восстания в столице. Преторианцы тогда, кстати, были готовы отстаивать преимущество права на трон сестры Императора с оружием в руках. Вот только сама она не была к этому готова, и удовлетворилась почетной выставочной должностью в Равенне, уйдя в тень.

А вот сейчас именно эти два легиона в полном составе оказались в окружении Стужи у стен столицы демонов. Совпадение? Конечно совпадение. Еще бы узнать, какие именно отряды индигетов, из каких преимущественно Домов их по пути в это окружение сопровождали, чтобы это совпадение совсем говорящим оказалось.

Но и без этого совпадения – Стужа, культисты, легионы очень удачно все вместе встретились в столице королевы-ведьмы. И, если бы не действия одного индигета (не будем показывать на себя пальцем), успешно бы друг друга взаимоуничтожили, а прореженная орда вторжения Стужи двинулась бы на Запад. Где ее остановил бы императорский Флот и легионы резерва. Но прежде этого Стужа бы уничтожила, вернее выстудила адское пламя и захватила северный шрам-близнец. Да и, наверное, южный сразу. Но вот исчезновение Пелены, обрекшее на уничтожение ледяную орду, сломало такой стройный, по грядущему результату, ход сражения. Которое пошло совершенно не по плану…

Если я сейчас конечно не гоню лошадей в небо, и был еще этот план. Да, все это кажется бредом, но я в этот бред понемногу уже начинаю верить. Пусть это чистой воды конспирология, но мне происходящее все больше и больше напоминает действия кукловода. Или я может действительно сейчас какую-то чушь в голове накручиваю?

С другой стороны, если вам кажется – значит вам не кажется.

– Что? – отвлекла меня Доминика.

– Что? – вздрогнул я от ее вопроса.

– Если вам кажется – значит вам не кажется.

– Я это вслух сказал?

– Братик, у тебя случаем фляга не свистит еще?

Махнув рукой, вопрос ведьмочки я оставил без комментариев. Наша скорость между тем выросла, но не сильно намного. Дорог здесь никогда не было, и грузовик ехал пусть по расчищенному пути, но валко переваливаясь на ухабах. Берсеркеры в кузов залезли, но не все – несколько групп неутомимо бежали рядом. Скорость отряда, как и при движении по Северному пути, упала до скорости передвижения бегущего человека. Вернее, бегущего демона – они передвигаются все же побыстрее.

Преодолев таким образом около полулиги, мы оказались перед пересекающей почти перпендикулярно наш путь выжженной полосе. Земля вокруг была усеяна многочисленными телами гончих – как адских, так и ледяных. Причем последних было много больше. Орда Стужи здесь определенно отступала, а демоны Инферно атаковали – один из тех отрядов, которые отправились в разлом после первых успехов прорыва Инферно. И судя по следам, атаковали демоны успешно – продвинувшись глубоко внутрь разлома. Может быть именно этих самых отправленных в прорыв отрядов и не хватило королеве-ведьме, чтобы удержать власть в столице и сохранить себе жизнь.

Когда я глянул на Доминику, по выражению лица понял, что думает она сейчас примерно о том же самом. Не сговариваясь, здесь мы остановились. Некоторое время стояли в молчании, оглядывая следы состоявшейся здесь совсем недавно битвы. Вернее, избиения бегущих.

Дальнейший путь наш – если двигаться дальше в сторону разлома Инферно, лежал прямо. И если продолжить движение совсем скоро мы окажемся на другом краю ледяного разлома, и по полосе отчуждения уже можно будет поворачивать на север. Но следы перед нами говорили, что ледяная орда здесь бежала от избиения. И может быть демоны Инферно уцелели, хотя бы частично?

Выжженные широкие плети черной земли, устланные телами демонических ледяных тварей, уходили направо, на север. К видневшейся вдали одинокой вершине. Пойти проверить, выжили ли демоны? Но двигаться вглубь ледяного разлома, по враждебной территории – серьезный риск. Но если демоны, которые ушли в разлом еще до одновременной атаки культистов, легионов и Стужи, до сих пор где-то здесь?

Я вдруг понял, что мне совершенно наплевать на этих демонов – здесь они, нет. Выжили, или нет. При этом, не знаю почему, но меня словно тянуло туда, в сторону одинокой горы. Вот буквально так, что глаз от нее не оторвать. Интуиция говорила, что надо идти именно туда, хотя это и крайне опасно. Краем глаза я вдруг увидел резкое движение рукой ведьмочки, и нас троих – вместе с Филиппой, накрыл купол безмолвия.

– Бра-аатик. Мы чего стоим, кого ждем?

– Думаю, куда дальше идти.

– Прямо же… Дальше до границы междумирья, потом направо. Чего тут думать, мы ж вроде как договорились-перетерли, и решили… а что у тебя с лицом? Ты как будто вместо бокала красного сладкого шмурдяка выхватил и тухлой устрицей закуси…

– Ты можешь использовать меньше слов?

– Че?

– Меньше слов. Больше смысла.

– Ты имеешь ввиду мне начать говорить короче?

– Именно.

– Короче, че стоим-то?

Доминика явно нервничала. И вновь, как недавно в камере, за показушной наглостью скрывала истинные чувства. Но при этом сейчас она скрывала страх иного рода. И мне, в принципе, знакомо это ее новое чувство. Она юна, а в юности живешь смело и быстро, без оглядки на чужие правила. Просто потому, что смотришь на окружающий мир с узкой, ограничивающей взгляд категоричностью. И при этом большую часть проблем, решение которых на себя берут старшие фамилии, совершенно не замечаешь. Отчего эти проблемы кажутся совершенно незначительными.

Юность – время прямых и честных поступков, простых решений. Вот только самое интересное начинается тогда, когда понимаешь, что теперь именно ты – тот самый взрослый, который в случае чего решает все фоновые проблемы. И проблемы эти совсем, как оказывается, не незначительные.

У меня такое осознание пришло, когда после совершенно неожиданного отъезда отца в наше имение в Равенну я стал главой фамилии. Но все же произошло это не в столь юном возрасте, как сейчас у Доминики. Так что вполне очевидно, что она совершенно растерялась. Но при этом совсем не стесняется при мне это показать, не просто спрашивая совета, а даже приняв откровенно ведомую роль. Для такого, кстати, тоже нужна определенная смелость.

– Я думаю, нам стоит отклониться от маршрута и посмотреть, что стало с демонами Инферно, которые пошли дальше. Вон туда, – махнул я в сторону одинокой горы, к которой вели черные проплешины следов.

– А зачем? – вкрадчиво, не скрывая живого интереса, поинтересовалась Доминика.

– Зачем, – эхом повторил я.

– Ну да, зачем? Здесь прошел всего один отряд, и даже если они еще где-то гоняют ледяных ублюдков, погоды они нам не сделают. Вопрос власти решает большая орда, и орда сейчас сидит одна в Зашари, другая в Деструсе. Все просто – в Деструсе нас повесят, в Зашари выслушают. Вот я и спрашиваю, зачем нам идти туда неизвестно куда, если мы может идти, куда шли…

Пока Доминика говорила, я ее почти не слушал – так, только смысл выхватывал. В голове просто пульсировало: легионы, культисты, Стужа. Легионы, культисты, Стужа. Вместе. В один день, и даже почти в один час.

– Ау? – возглас Доминика сопроводила свистом.

– А? Да, зачем. Ты знаешь… Это очень правильный вопрос. Важный, и очень умный – потому что, прежде чем что-то делать, каждый человек…

– Я демонесса, не человек.

– Неважно. Прежде чем что-то делать, надо всегда задать себе этот вопрос: «Зачем?». Вот зачем мы через разлом идем?

Доминика отвечать не стала, просто в недоумении развела руками.

Все то время, кстати, пока мы с ней сейчас общались, сокрытые выставленным ей легким куполом, который оставлял наши слова в своих границах, я слышал краем уха какие-то чавкающие звуки. И присмотревшись, увидел их причину: демонологи и некроманты поднимали погибших тварей. Не оживляли, а именно поднимали – энергии вокруг было разлито столь много, что ее хватало для этого.

Энергии. Разлито много. Энергии, которую можно потреблять – и это делают колдуны Инферно, хотя мы на территории Стужи. Что-то зудело близостью догадки, маячило плотной тенью на границе создания.

– Эй! Бра-ааатик! – обрывая мои мысли, пощелкала пальцами ведьмочка.

– А? – снова, отвлекаясь, вздрогнул я.

– Ты чего? С тобой все в порядке?

– Да.

– Почему ты тогда тупишь так по жестокому?

– Хм. Я просил тебя говорить покороче, но не так недипломатично.

– Мой лорд… – в этот момент негромко произнесла Филиппа, осторожно пытаясь обратить на себя внимание.

– Братик, тетенька очень хочет сказать, что за нами двигается Пелена, нам пора бы двигать отсюда, или наши задницы немного подморозят. А то, что ты тут завис в думках и тупишь как…

– Меньше слов, я тебя уже попросил.

– Короче, мы идем?

– Да.

– Куда?

– Туда, – взглядом я показал вдоль выжженных плетей, идущих в сторону одинокой горы.

– Нахера?

– Юная леди, ваш стиль общения не подобает вашему положению.

– Сам просил меньше слов! Тебе не угодишь!

Возникла пауза, во время которой говорящим («ну и?») взглядом я поинтересовался у Доминики чего стоим, кого ждем. Юная королева-ведьма, вспомнив что она здесь главная, приподнялась на стременах. Сняв купол безмолвия, она переливчато свистнула. Взмахнув рукой, ведьмочка повернула своего демонического коня и первой двинулась вдоль выжженных широких следов, отмечающих пути катившихся глубь разлома орд – адской и ледяной. На спуске с холма замедлилась, пропуская мимо переваливающийся по колдобинам грузовик, после чего встала со мной стремя в стремя.

И, уже на ходу, поставила – внешне безо всякий усилий, вокруг нас динамический купол безмолвия. Сильна, надо же – только и удивился я. Ливия помнится даже не купол, а накрывающий нас зонтик с серьезным напряжением в концентрации держала. Ведьмочка же даже усилий при постановке на порядок более сложного конструкта не замечает.

Глава 15

– Ну и? Нахера мы повернули?

– Да ты можешь говорить как нормальный человек? – не получилось у меня сдержать резкого в эмоциях восклицания.

– Воу-воу, братик, не кипишуй так. Могу конечно.

– Так говори!

– А зачем? Я же не нормальный человек, а демонесса. Ну, на всякий случай, вдруг ты не в курсе. «Господин конь, по вашей морде и копытам я склонен полагать, что отец вашего отца тоже конь…» – надувая щеки и выпятив грудь колесом, процитировала Доминика из нашего недавнего общения.

Когда я услышал, как Филиппа сдержала смешок, уже с трудом сдержал колыхнувшееся внутри раздражение.

– Доминика.

– Ась.

– У меня уши уже от тебя вянут. Ты можешь говорить нормально?

– Ладно, ладно, не сверкай так глазами, ради тебя мое величество готово сменить стиль общения. Итак, зачем мы повернули?

– Не знаю.

– Чего-о? – наморщила лоб ведьмочка, явно с трудом сдержавшись, чтобы не добавить крепкое словцо.

– Это интуиция. И я не знаю, как это объяснить…

«Так, чтобы вы меня не приняли за дурака в утверждении, что вторжение Стужи – лишь инструмент кукловодов. Причем я даже не знаю, что именно это за инструмент».

– Так объясни с самого начала.

– Ты знаешь разницу между тактикой и стратегией?

– Конечно, братик, за кого ты меня…

– Объясни.

– Эм. В шахматы играешь?

– Да.

– Если во время шахматного поединка ты устрашающим шепотом обещаешь оппоненту, что в случае его выигрыша воткнешь ему ферзя в глаз – тактически этот ход может принести тебе чистую победу. Потому что с большой долей вероятности оппонент решит, что уж лучше проиграть раз, чем ферзем в глаз. Но вот стратегически, в плане становления на путь гроссмейстера, сие тактическое решение довольно спорное. Нормально объяснила?

– Хм, – удивился я довольно интересной трактовке. Надо же, действительно понятно, даже более чем. Ведьмочка же поняла меня неправильно, и расшифровала на языке явно заученных когда-то определений:

– Братик, ты такой душный, за что я тебя только люблю? Стратегия – это комплекс многоуровневых действий, направленных на достижения широкого спектра целей в рамках долгосрочного планирования. Тактика – это комплекс действий, направленных на достижение известного результата в краткосрочной перспективе, может являться частью стратегии. Во-оот, видишь, видишь, я же тебе сказала, что знаю! А ты сомневался. Ты чего так смотришь?

– Да все равно боюсь, что ты не поймешь.

– Схера… – возмутилась ведьмочка. – Прости, почему это я не пойму? Просто начни сначала, это ведь несложно.

– С самого начала, значит.

– Ну да.

– С начала – это будет непросто.

– Что может быть проще. Просто начинай говорить, и…

– Я тебе не брат.

– Чего-о-о-о?

– Мой дух вернулся из Посмертия в тело Кайдена де Рейнара совсем недавно, еще полугода не прошло.

– Них… ах… какое удивительное дело, – все же справилась с собой Доминика, не забыв обещание стараться говорить нормально. – И кто ты на самом деле? – глядя мне в глаза, поинтересовалась вдруг побледневшая ведьмочка.

Интуиция у нее, похоже, развита не меньше, чем у меня.

– Кайден Доминик Альба де Рейнар, кто ж еще, – пожал я плечами.

– Это понятно. А вот… ну ты…. вы…

Доминика замялась. Была бы у нее обычная человеческая кожа, была бы сейчас бледной как полотно. А так, за смуглостью, просто посерела. В принципе, по моему взгляду королева-ведьмочка уже догадалась.

– Вы же поняли, что я про тот ваш дух, что вернулся из Посмертия. Это ведь не…

– Да, – только и кивнул я. – Доминик Веспасиан де Рейнар.

– Дабл… простите, я хотела сказать это очень неожиданное известие, – ангельским тоном произнесла Доминика. – Я бы хотела попросить у вас прощения за…

Все же чего у демонов не отнять – у разумных демонов, это уважения к старшим фамилии.

– Расслабься.

– К-как мне к вам об-бращаться, лорд Рейнар?

Доминика, за несколько секунд сменившая бледность на пунцовый румянец, сейчас просто не знала, как дальше себя вести. И даже начала немного заикаться.

– Мое возвращение из Посмертия – стр-р-рашная тайна. Поэтому, в целях ее сохранения, ты со мной общаешься совершенно также, как и раньше. Только нормально, по-человечески.

– Но…

– Также, как раньше, – стальным голосом припечатал я.

– Хорошо, – кивнула ведьмочка.

– Но при этом держишь в уме, что я не только-только получивший офицерский патент юноша, но и обладающий вполне широким опытом человек. И относишься ко всем моим словам серьезно.

– Я теперь это знаю и понимаю, – склонила голову Доминика.

– Хорошо. Итак, ты ведь знаешь, что разрушив сразу три Места силы у цитадели Мессена, мы сорвали активную фазу вторжения Стужи как на Востоке, так и на Западе?

– Знаю.

– А ты думала о том, что было бы, если бы мы этого не сделали?

– Эм… нет, не думала. А зачем?

– Какой прелестный вопрос. А я вот подумал. И понял, что если бы мы этого не сделали, то уже сегодня-завтра шрамы-близнецы, как кстати и весь Восток, были бы захвачены Стужей.

– Утверждать это так уверенно я бы не стала… – начала было Доминика, но мгновенно осеклась под моим взглядом.

– Я поэтому тебе и сказал, чьей памятью обладаю. Культисты и легионы уничтожали демонов под рукой королевы-ведьмы вполне успешно только до того момента, пока не пришла вторая волна вторжения ледяного пламени. И если бы вся эта орда не потеряла поддержку Пелены магической бури, то следствием, я уверен, стало бы уничтоженное, а если быть точным полностью погашенное, адское пламя в шрамах-близнецах. Причем в обоих. Вместе со всеми ковенами, культистами, бесами и прочими вашими демонами, вместе даже с шерстежопым дьяболо. Еще раз: Адское пламя в разломах близнецах бы погасло. Навсегда. И уничтожением Пелены в самый критический момент, как и… а вот кстати… – вдруг осекся я.

– Да?

– За каким таким хе…

Черт, это реально заразно.

– За какой такой надобностью во время открытия ледяных разломов ты вообще оказалась в зоне отчуждения на юге столь далеко от столицы и с такой немногочисленной свитой?

Доминика открыла было рот, но вдруг закрыла. Снова открыла, глаза ее сверкнули, но она не нашлась сразу что сказать.

– То есть, ты оказалась там – на пути первой ледяной орды, неслучайно.

– Похоже, да.

– И если бы не мое появление, ты была бы обречена. Не Стужа, так Корпус, не Корпус, так Стужа.

– Да.

– Вот именно. Так что если все происходящее сейчас – часть плана, как я понемногу уже начинаю верить, то твое выживание из него выбивается. И стоит появиться информации, что наследница королевы-ведьма жива, то кукловоды происходящего постараются тут же тебя убить.

– Звучит странно, но…

– Именно, вот это вот «но». Если по плану кукловодов шрамы-близнецы должны быть заняты Стужей, то возникает вопрос. Собственно, а зачем это нужно? Зачем столько движений? Вот этого я не понимаю. Что? – я снова ушел в себя, пытаясь поймать маячащую догадку.

– Ты не ответил.

– На что не ответил?

– Туда мы зачем идем? – повторила вопрос ведьмочка, показав в сторону одинокой горы.

– А я не знаю. Считай, что интуиция.

Доминика даже не нашлась, что на это ответить.

Сопровождающий нас отряд между тем постепенно начал растягиваться – контролируемые демонологами и некромантами стаи, создаваемые и усиливаемые из наличного «материала» все больше разрастались. И для того, чтобы сохранять над ними ментальный контроль, требовалось все больше усилий. Одну стаю, собрав самых слабых особей, уже отпустили в свободный поиск, разгрузив ресурсы контролирующих демонологов. Лишних тварей отправили назад по нашему следу, в Остербург. Там они точно без дела не окажутся – все же Пелена приближается, и лишние здесь твари там ряды возвращающейся с Востока Стужи хоть немного, но проредят.

Мы шли и шли, одинокая гора постепенно приближалась. И по мере ее приближения становилось все холоднее. То и дело со свистом задувал стылый ветер, который принес мелкие колкие снежинки. Основной отряд двигался в ложбинах между холмов, мы же втроем, на демонических скакунах, то и дело поднимались на вершины обозреть окрестности.

И на одной из вершин увидели его. Морок. Едва мы поднялись на очередной холм, как моему взору явилась заросшая сочной летней травой полянка, всем своим видом приглашающая на нее зайти. Манящая не только зеленью травки – на залитой солнцем поляне, на расстеленных покрывалах, нежились и лакомились фруктами сразу три девы с узнаваемыми лицами. Одна из них, отбросив белоснежные волосы на плечо, призывно помахала мне рукой, недвусмысленно приглашая присоединиться.

Алисия Альба, Джессика Агилар и… вся покрытая вязью татуировок, спиной ко мне… Неужто Ливия? Она-то здесь откуда? Нет, понятно, что из моего подсознания. Но там-то она откуда, еще и в такой манящей позе?

Мне даже вдруг – на несколько мгновений, на самом деле захотелось отправиться на эту полянку. Но хорошо чувствуя ментальное воздействие, довольно легким усилием я стряхнул с себя наваждение.

Короткий взгляд по сторонам. Глаза Филиппы влажно поблескивают, на губах играет легкая улыбка. Чувствует морок, но совсем ему не подвержена. При этом не сбрасывает почему-то… неужто наслаждается зрелищем?

Доминика, также как и баронесса, ментально совершенно не поддалась наваждению. Но на щеках ведьмочки заиграл румянец – явно каждый из нас увидел на этой полянке что-то свое. И вот вопрос: если я вижу на этой поляне сразу трех нагих девушек, которые манят меня к себе, это стандартная картина наваждения для всех лиц мужского пола, или это мое подсознание намекает, что мне чего-то не хватает?

– Мой лорд, – вдруг едва слышно шепнула плотно приблизившаяся ко мне Филиппа. Причем, когда она продолжила говорить, ее язык пару раз маняще коснулся мочки моего уха: – Мой лорд, если я вижу на этой поляне тебя, это так и полагается после вассальной клятвы, или всего лишь подсознание намекает, что мне чего-то не хватает?

Отвечать я не стал, долго смотреть в блестящие желанием демонические глаза Фили тоже. Достал меч и хлестнул созданной плеткой адского пламени, разрушая плетение энергетического каркаса. Морок тут же пропал, а полянка сразу преобразилась – теперь это была длинная лысая проплешина с сухой, потрескавшейся землей. Все деревья на поляне были мертвы – высохшие до звона, истончившиеся.

Отсюда, из этого места, давным-давно ушла вся жизненная сила, и причиной этому было необычное растение. Высотой с хороший подсолнух, оно, чернильно поблескивая, толстым стеблем обвивало самое крупное дерево. Наверху, на расширяющемся стебле в обрамлении толстых листьев, виднелся черный цветок с лепестками твердыми даже на вид. И закрытыми в крупный бутон, внутри которого явно что-то было. Неужто пасть? Если действительно пасть, то судя по размерам закрытого бутона – человека перекусить может.

Вокруг дерева, облюбованного хищного цветком, в разных позах лежало несколько десятков сохранившихся голых скелетов. Человеческих среди них вроде не видно. Но далеко не факт, что в жертвах хищного растения не было людей – иссохшую и потрескавшуюся землю вокруг дерева покрывал буквально прессованный ковер из костей.

Определенно, что высасывающий жизненную силу из деревьев, земли и других существ паразитарный цветок использует ее для своего комфортного роста. Причем, судя по виду некоторых костей, растению этому десятки, если даже не сотни лет.

– Ну, и что же ты там прячешь? – поинтересовался я, и спрыгнув с черного зверя, направился к иссохшему дереву. А это дерево, надо же, оказалось замаскированной частью хищного растения – оно вдруг ожило, и с пронзительным свистом ко мне метнулась сразу гроздь щупалец, в которые превратились вроде только что сухие ветви. Атака успеха не достигла – несколько щупалец, обрубленные, уже пачкали землю блестящей черной кровью, остальные втянулись обратно.

Растение было разумным – почувствовав мою силу, атаку оно прекратило. Дерево вновь внешне усохло, а лепестки бутона покорно раскрылись. В центре открывшегося цветка, вместо пестика, виднелся крупный, идеально ровный прозрачный кристалл.

Самый настоящий кристалл силы – причем такого размера, что сможет обеспечивать энергией портальную станцию пропускной способностью не меньше чем в тысячу человек в день.

«Ноги мне в рот, вот это поворот», – крайне удивился я. И тут же следом негромко выругался – общение с Доминикой бесследно не проходит.

– Бо-ооожечки-кошечки, – выдохнула Доминика, также спрыгивая со своего белого Кошмара и подходя ближе.

Мясистые лепестки раскрылись еще шире, а сам стебель чуть изогнулся. Хищный паразит словно предлагал мне забрать кристалл, но оставить ему жизнь. В этот момент мне стало и не до паразитов, и не до кристаллов. В голове появилась догадка настолько чудовищная, что я даже вспотел моментально.

«Зачем?» – это всегда очень важный вопрос. И, похоже, я получил на него ответ.

Не обращая больше внимания на покорно изогнувшийся хищный цветок, я достал командирский планшет и открыл добытую Никласом карту Мест силы. Глядя на то, на что я уже столько раз смотрел, но пока ни разу так и не соизволил заметить.

Линия недавно возникших ледяных разломов Стужи шла четко вдоль шрамов-близнецов Инферно. Которые служили естественным барьером для Стужи при движении на Запад. В то же время весь Восток, как и шрамы-близнецы Инферно, если бы не наше с Никласом появление в Арконе и безумный рейд в Мессену, был обречен на уничтожение.

И даже если бы атакованный ордами Стужи Восток – даже если бы Варгрия и Новогородская республика выстояли под напором Стужи, они все равно были бы откинуты к самому восточному океану. Надолго выбыв из списка земель и территорий, могущих составить конкуренцию Империи. Конспирологическая и в некоторой степени недавняя бредовая догадка превращалась в полную уверенность.

«Шрамы-близнецы. Когда они распахнулись, в мир пришли демоны и вместе с ними через шрамы Разлома пришел Орден Хранителей, принеся и свои запретные технологии, секрет которых не известен никому кроме них».

Так сказала мне царица Вера, когда мы с ней общались на Месте силы в Фегерваре. Озвучив то, что я в принципе знал раньше. И чему она должна была дать мне неоспоримые доказательства. Доказательства не только того, что Хранители – причина открытия Разломов. Доказательства того, что Разломы могут быть закрыты.

Но если Разломы в Инферно можно как закрыть, так и открыть… Может быть можно открыть пути и в другие миры? Все эти мысли проскакивали у меня в голове, пока я безотрывно смотрел на идеальный кристалл силы. Невиданной мощи, крайне редкий, являющийся по классификации артефактов «невосполнимым ресурсом».

Еще в мою бытность советником Императора я знал, что изолированные провинции не потому изолированные, что нет большого желания встраивать их в транспортную портальную сеть. Изолированы они потому, что кристаллов в наличии не так много, а столь масштабное расширение может отразиться на поддержании стабильности уже существующей портальной сети и боеспособности воздушного Флота.

Сейчас же прямо здесь, на ледяной пустоши, вот он, прямо передо мной кристалл силы – буквально на дереве растет.

«…и вместе с ними через шрамы Разлома пришел Орден Хранителей, принеся и свои запретные технологии, секрет которых не известен никому кроме них».

Технологии Ордена Хранителей, неизвестные никому вне Ордена Хранителей.

Императорский воздушный Флот – главная опора Трона.

Портальные перемещения, основа могущества Ордена Хранителей и опора императорской власти. Ведь именно благодаря портальной сети легионы оперативно могут появляться почти в любом уголке Империи.

И порталы, как и летающие корабли, работают только благодаря кристаллам силы. Таких как этот – который, заряженный энергией, может обеспечить работу одного портала или движителя воздушного судна. Еще три таких – и пожалуйста, можно пускать в небо очередную карающую длань Императора.

Снова глянув на карту Мест силы Стужи, я обратил внимание на три точки у Мессены. Мы с Никласом, вернее я, полагал что боги начали помогать нам оттого, что мир стоит на грани уничтожения. Но, если догадка про причастность Хранителей и Императора к открытию ледяных разломов верна, то на грани уничтожения совсем недавно стоял только Восток. Ну и шрамы-близнецы Инферно, а на сдачу еще, думаю, большинство Стражей границ, которым по плану предстоит стать павшими героями. Как и двум легионам, с традиционным вольнодумством в офицерском корпусе.

А Стужа… Да, она сильна, особенно в ледяном натиске. Но ледяные разломы – это совсем не Инферно, над которым сейчас не пролетит ни один имперский фрегат, потому что демоны уже хорошо умеют их сбивать. Для Дикой охоты Стужи совсем недавно стало неприятным сюрпризом наличие у нас винтовок – всего три варгрийских стрелка (не без моей помощи конечно) и – десяток высокоранговых демонов просто расстреляны. Легко и спокойно, почти как в тире.

Вторжение Стужи сейчас решает сразу множество проблем Империи. Вернее, проблем правящей династии.

Перемолоть потенциально мятежные части знаменитых своей вольницей Стражей границ – почти получилось. Если бы мы не прибыли в Аркону.

Загнать в морозный каменный век почти сравнявшийся по мощи с Империй Восток – почти получилось. Если бы мы не прибыли в Аркону.

Уничтожить взявших большую силу демонов в Инферно, тем более демонов, который уже – волей королевы-ведьмы, наладили дипломатические отношения с тамплиерами. Тоже почти получилось. Вот это «почти», кстати, голос подало. Шепотом, едва слышным, правда.

– Теть, а теть? Скажи, ты это специально?

– Специально что?

– Специально молчала? Ты могла же намекнуть, что он мне чуть-чуть не братик?

– А я что делала все это время?!

Филиппа и Доминика перешептывались больше мысленно, практически беззвучно. Но я их слышал, хотя не слушал, продолжая размышлять. Думая о том, что совсем ведь неспроста нам пятерым, при Посвящении, помогали демоны из Легиона Хищников. Может они, по подсказке своих богов, тоже что-то подозревали? Ведь со слов тамплиера, именно относительно недавно перешедшие на сторону человечества Хищники выступили в роли чуда, которое спасло от уничтожения Ледяной и Железный легионы. Во время рассказа посла я на это внимания не обратил, но Легион Хищников, как стражи границы, всегда находился далеко на юге, у Дикого Поля, а не здесь на Севере.

В общем, у всего происходящего сейчас вокруг вторжения Стужи, если смотреть не с Востока, а наблюдать издалека, с высоты башен Рима, буквально везде плюсы – как для Императора, так и для Ордена Хранителей. И ведь в конце представления, финальным аккордом, силами Флота – зная координаты Мест силы, можно довольно легко разгромить Стужу, оставив лишь удобные для «добычи секретных технологий Ордена» территории малых разломов. Почему бы и нет?

И в этом случае, как и несколько сотен лет назад, когда побежденный Врангард – последний оплот независимой силы на тот момент, стал Римско-Септиколийской провинцией, Империя вновь становится безусловно доминирующей силой на Юпитере. Силой, которой просто нет равных – а игра «защити мир от вторжения ледяного/адского пламени, нужно подчеркнуть», начинается с самого сначала. И я даже знаю, кто должен занять вакантное место усилившихся Стражей границ – Союз Зерна и Стали.

Мне, с высоты моего опыта, теперь все это очевидно. Другое дело, что без доказательств все это звучит версией, которая… недостойна серьезного внимания, так скажем. И доказать причастность Ордена к открытию новых разломов будет крайне сложно. А как это вообще можно сделать? Такие планы ведь нигде не записывают, и даже вслух практически никогда не обсуждают. Доказать умысел можно только набором косвенных улик. Которые еще нужно, чтобы услышали в Ассамблее. Например, может быть получится найти карту Мест силы Стужи, составленную еще до открытия порталов. Наверняка ведь такая карта есть. Или, если получить признательные показания…

– Эй, братик! – услышал я щелчок пальцем. – Ты опять завис?

Доминика. Как она быстро отбросила почтение к старшим в фамилии и вернулась к привычному стилю общению, надо же. Вздрогнув после оклика, вынырнув из задумчивости, я обратил внимание, что Доминика уже держит кристалл силы в руках.

– Ты его испортила, – недоуменно произнес я.

– Что?

– Ты его испортила.

– Испортила для чего? Для использования в портальных станциях?

– Да.

– Ну так я и не умею строить портальные станции. Зато для меня этот кристалл теперь представляет намного большую ценность, потому что на нем первый отпечаток – моя аура. Круто же!

Ну да, с этой точки зрения и не происходящее и не посмотрел.

– Но ведь…

– Но ведь это кристалл могущества, а ты его забрала не спросив меня, бла-бла-бла… Смотри, видишь вот эти иссохшие ветки наверху?

– Да.

– А вон туда посмотри, видишь вон там вершина следующего холма, – показала ведьмочка прямо по ходу нашего движения.

– Да.

– А там что? Правильно, там такие же иссохшие ветви. На что спорим, что там растет еще один такой же кристалл? Так что ты можешь не бузить, и…

– Разрешите вас совсем немного отвлечь, – вдруг подала голос Филиппа.

Обернулись мы с ведьмочкой к баронессе одновременно. И одновременно, причем одними словами, выругались: горизонт позади нас занимала чернильная Пелена туч, от земли до неба. Уходящая с территории живых Стужа достигла ледяного разлома, и здесь налилась силой, теперь ускоренно двигаясь к нам.

В этот же момент Филиппа показала рукой в противоположную сторону. Чернильная Пелена поднималась уже и там, по направлению нашего прежнего пути – куда мы двигались, пока не свернули. Правильно мне интуиция говорила, что не стоит туда ходить. Пошли бы прямо, сейчас оказались бы в полной… хотя, у нас и сейчас положение аховое.

Мы оказались словно в тисках. Причем в тисках неуклонно сжимающихся.

– Братик, а что делать? – поинтересовалась Доминика подрагивающим голосом.

– Бежим.

– Куда?

– Туда, – показал я по направлению следов выжженной земли, по которым мы собственно и шли. Туда, куда уже довольно далеко – пока мы здесь разбирались с кристаллом силы, частично ушел черный отряд. Но два колдуна-демонолога, две контролируемые ими стаи гончих и несколько практически незаметных взгляду ламий ошивалось у подножия холма, ожидая нас.

Когда мы поскакали с холма, вся группа сопровождения устремилась за нами. На вершине следующего холма, приподнявшись на стременах, Доминика переливчато и громко засвистела. Подняв над головой руку, она сделала несколько круговых движений и показала вперед, прокричав что-то на резком языке демонов. Весь черный отряд, который обтекал холм двумя колоннами слева и справа, тут же перешел на быстрый бег.

Опять бежим – причем неведомо куда. Что-то подобное со мной уже было, причем совсем недавно.

Радует во всем этом только то, что раньше я словно играл в шахматы с завязанными глазами, а сейчас вдруг не только повязку снял, но и определился с общей стратегией. И теперь я прекрасно знаю, кто именно сидит напротив меня за шахматным столом. Добраться бы еще до них, а там и ферзем можно воспользоваться совсем не по утвержденным правилам поединка.

Глава 16

Когда по мере ускорения бега по сторонам взвились языки огня, я подумал, что теперь нас легко обнаружить. Но оглядываясь на Пелену за спиной, даже не переживал по этому поводу. Легко и легко, все равно хуже вряд ли уже будет.

Но оглядывался я все реже и реже. Прилично разогнавшиеся демонические скакуны, двигаясь вместе, создавали перед собой волну жара, огненный клин, который выжигал с нашего пути весь снег. Подобное я наблюдал, когда мы вместе с Никласом бежали к вершине горы к Месту силы, когда сугробы перед нами улетали словно перед таранным отвальным плугом. Но тогда снег просто расшвыривало с нашего пути, сейчас же перед нами возникала выжженная до желтой сухости земля, а после – полоса пылающего пути. Вот откуда те не менее широкие черные плети, вдоль которых мы совсем недавно повернули. Теперь понятно, что подобные следы отмечали путь спустившихся с небес отрядов Дикой охоты Инферно, преследующих отступающих демонов Стужи.

Покинув поляну хищного паразита, подарившего нам кристалл, ускорившись словно яркая пылающая комета, мы пересекли ложбину между холмами и почти взлетели на следующую вершину – так это все оказалось быстро. Здесь действительно, как и предположила ранее Доминика, также находилась полянка с хищным паразитом. За ним, спросив у меня разрешения полувзглядом, направилась Филиппа, отклонившись от нашего хода движения.

Мы же с Доминикой проследовали дальше, к противоположному склону, на котором тесно стояли иссохшие деревья и заросли низких кустарников. И когда мы в них вломились, я сразу заметил противника. Внизу, в прогалине между холмами и двумя рощами голых деревьев. Это был патруль Стужи: сразу три закованных в доспехи демона-воина, гарцевавших на искусственно созданных ездовых тварях – выглядящих как нечто среднее между лошадью и гиеной, и сопровождающий их десяток ледяных гончих.

Демоны Стужи умерли, не успев даже сильно удивиться нашему появлению. Да и я не успел даже сильно удивиться – только мелькнуло движение по сторонам. Это две ламии, которые сорвались с места быстро и резко, словно атакующие в броске змеи. Быстро, резко и пугающе убийственно – расстояние от вершины холма до прогалины, где был замечен патруль, ламии преодолели почти мгновенно. Страшные твари. Бороться с ними, или по крайней мере не умирать сразу, можно только имея в наличие артефакторную защитную экипировку, желательно с полным зарядом щитов – которых у патруля Стужи не было. Доспехи же демонов-воинов призрачные когти ламий вскрыли даже не как консервы, а просто порвали как бумагу.

По разным сторонам между тем практически одновременно послышались звуки боя – патруль, на который мы выскочили, оказался далеко не единственным в округе. И судя по рассматриваемым мною сейчас следам, двигался он в нашу сторону от одинокой горы. Глаза находящейся рядом со мной ведьмочки полыхнули алым – явно кто-то из колдунов, используя ментальный способ связи, сейчас что-то ей передал сообщением. Доминика приподнялась на стременах, переливчато засвистела и что-то крикнула на демоническом, используя Голос. Судя по интонации и посылу крика – это был приказ отряду продолжать движение вперед и убивать всех, кого видят.

Периодически оглядываясь на преследующую нас чернильную Пелену, но не ускоряясь снова до состояния огненной кометы – ожидая возвращающуюся с кристаллом силы Филиппу, мы спустились холма. В ту самую прогалину, где ламии только что так быстро и впечатляюще разобрали патруль демонов Стужи.

Снега под копытами коней здесь было совсем немного – прогалина оказалось старым руслом реки, которая – довольно удачно, направлялась в сторону одинокой горы. Слева, из-за соседнего холма, в это время показался расчищающий дорогу колдовской смерч, а следом за ним подпрыгивающий на ухабах грузовой мобиль, двигающейся в тесном сопровождении двух стай гончих. Так тесно сопровождающих, что почти облепляют, только что под колеса не лезут.

Подняв руку, я провернул перстень, заставляя меч материализоваться и вспышкой Сияния привлек внимание сидящего за рулем тамплиера. Увидел повернувшееся ко мне лицо Сент-Арно, на котором заметно горели алым глаза, и махнул мечом, показывая направление вдоль реки. Тамплиер жест прекрасно понял и свернул с прежнего пути, выводя грузовик в высохшее русло.

Ожидая Филиппу, и пропуская мимо себя вперед основную группу черного отряда, мы с Доминикой на некоторое время приостановились. Так, что появилась возможность осмотреться. И присмотреться – к клубящейся позади Пелене. Результаты наблюдений оказались неутешительные – чернильная стена заметно ускорились. Приближение надвигающейся черных туч уже виделось невооруженным взглядом; клубящиеся темнотой стены, смыкались словно челюсть огромного чудовища, намереваясь нас поглотить.

Но на этом плохая часть наблюдений не заканчивалась. Мало того, что магическая буря стремительно приближалась, так в ней нас еще и заметили – далеко-далеко вверху из черной облачной пелены, и слева и справа, в нашу сторону выдвинулись щупальца густых дымчатых следов. Раз-два, три… четыре.

Прелестно.

Отряды Дикой охоты, бегущие по небу именно в нашу сторону. Еще раз взмахнув рукой со взблеснувшим мечом, привлекая внимание Сент-Арно, я убрал оружие и показав двумя пальцами себе на глаза, после поднял руку, направив ее в небо, в сторону ближайшего отряда Дикой охоты. В сторону того дымного следа, который тамплиер мог заметить. А потом – когда он явно взволнованный увиденным обернулся, на пальцах еще показал ему, что отрядов сразу четыре, а три сейчас прямо за его спиной.

Тамплиер при этом выругался. Я этого не слышал, но видел характерное движение губ и видел, как блеснули алым его глаза. Не сдержался, надо же. Ярость – побочный эффект от красного лириума. Контроль ярости – одна из самых важных дисциплин в обучении рыцарей, потому что без контроля ярости любой тамплиер может превратиться в неукротимого демона. Издержки используемой силы. Может поэтому они так по проповедуемому всеобщему смирению и приударяют? Чтобы подобными базовыми установками у всех членов своего ордена контролировать эффект использования демонических субстанций лишь у небольшой группы рыцарей?

Нашел, о чем думать – удивился я сам себе, отбрасывая ненужные сейчас мысли. Грузовик между тем, гремя плохо закрепленными откидными бортами, в этот момент проехал совсем рядом. Сквозь выбитые стекла я увидел сосредоточенное лицо тамплиера, и безотрывно глядящего на меня ренегата Себастиана. Сейчас, будучи отделенным от меня дверью кабины, он смотрел мне в глаза прямо, безо всякого страха и смущения. При этом взгляд у него… как у собаки сутулой, которая очень хочет что-то сказать. Хочет, но не может.

Впрочем, на ренегата я внимания практически не обратил, мысли о нем меня не занимали. Отведя взгляд, я посмотрел на смерч, который сначала продолжал движение в прежнем направлении, но после контролирующий его колдун направил конструкт вновь перед мобилем.

Чуть погодя, уже двигаясь по широкому руслу реки следом за грузовиком – Филиппа наконец подъехала, я постоянно оглядывался на стремящуюся к нам по небу, далеко-далеко вверху, Дикую охоту. Но смотрел безо всякой паники. С нами ламии, колдуны и некроманты черного отряда – которые к атаке падающих с небес демонов готовы, так что Дикую охоту я воспринимал сейчас лишь как один из неприятных факторов, а отнюдь не как главное бедствие.

В быстром темпе преодолев около полулиги по руслу реки, уничтожив еще несколько патрулей Стужи, мы, пройдя между двумя высокими холмами, вдруг выскочили на широкий простор. Холмы кончились, и перед нами раскинулась ледяная пустошь – постепенно уходящая вниз под уклон, к подножию огромной одинокой горы. Здесь, не сговариваясь, притормозили все – Сент-Арно и вовсе топнул по тормозам, так что грузовик понесло по льду реки юзом, постепенно разворачивая боком.

– Святое дерьмо, вот попали, – не скрывая напряжения, произнесла Доминика.

Белый Кошмар, словно чувствуя напряжения наездницы, загарцевал под Доминикой, из-под его копыт брызгали капли адского пламени.

С другой стороны от меня весьма звучно, задвинув конструкцию на русском и итальянском, выругалась Филиппа. Баронесса сбросила свою обычную маску невозмутимости с постоянно играющей на губах загадочной полуулыбкой, и выглядела напряженной как натянутая струна. Глаза горят, яркие губы крепко сжаты в тонкую линию, вокруг пальцев правой руки бегают пламенные искорки – явно в любой момент готова активировать свою артефакторную плеть.

Из-за спины раздались грубые, каркающие комментарии демонологов черного отряда. Тоже не богов благодарят за подаренное зрелище, определенно. Да и я сам сейчас спокойным безмятежным видом не отличался, хотя от комментариев и удержался.

Мне сложнее высказываться, ведь это именно я всех сюда привел.

Мы действительно попали, как сказала Доминика. Причем попали конкретно – не убавить ни прибавить. Позади нас от земли до неба встала соединившаяся стена преследующей чернильной пелены, сверху Дикая охота, впереди же…

Именно здесь гибли отряды вторжения Инферно – это было хорошо заметно по следам на снегу. Наблюдая открывшуюся картину, с первого взгляда становилось понятно, что именно здесь преследование кончилось и избиение повернулось в другую сторону.

Белая ледяная равнина чернела расходящимися по сторонам выжженными проплешинами, каждая из которых заканчивалась тупиком с горами тел погибших демонов адского пламени. Во многих таких местах еще клубился черный маслянистый дым – незаметный нам ранее с холмов, потому что его разгоняло порывами стылого ветра. И среди недавнего поля битвы, по ледяной пустоши сновали отряды Стужи – много, очень много.

Буквально пару минут назад мы двигались по заснеженной местности в одиночестве, не видя врага и не представляя, как именно он может выглядеть. В смысле – количественно. Сейчас же, покинув холмы и выскочив на ледяную пустошь, мы оказались буквально в окружении самой настоящей орды, перед лицом просто непредставимой мощи. Столько тварей, наверное, противостояло всему Востоку, и столько же отправилось в атаку в северный шрам-близнец Инферно. Но там они встречались с армиями, мы же – столь малой сборной солянкой, на армию ну никак не тянули.

Пусть даже с нами боги. Богини.

На ледяной пустоши перед нами сновали сотни отрядов, десятки тысячи демонов – и немалая их часть уже обратила на нас внимание. Ближайшая стая ледяных гончих даже бросилась в атаку на грузовик, но перед ними встала стена черных, дымчатых шипов – влетев в которые, ледяные твари оказались словно в ловушке сотен пиявок, высасывающих из них жизнь. Как таковой жизни в демонических тварях нет, но черные щупальца высасывали энергию дающей им силу к движению стихии ледяного пламени. И, похоже, даже делали больно – когда ледяные твари забились в агонии, оглашая окрестности стылым воем, я невольно даже плечами передернул. Сколько раз видел, но все еще не перестаю удивляться насколько мерзко может выглядеть работа настоящего, истинного и умелого некромансера.

Действия колдунов черного отряда отвлекли меня, из-за своей показательной отвратительности, буквально на долю мгновения. Сразу же взгляд устремился дальше и дальше. Скользя над полчищами демонов сквозь ледяную пустошь туда, где сквозь редкую снежную поземку был виден город. Огромный, точно не меньше Рима, что даже отсюда заметно. Город тремя массивными широкими кольцами стен опоясывал подножие одинокой горы, вершина которой терялась в густых облаках. В облаках к счастью обычных, просто по-зимнему тяжелых, свинцово-серых.

Город находился за ледяной пустошью, далеко – на расстоянии не меньше пять лиг. За его первой невысокой, но массивной стеной, построенной в форме правильного круга, отбирающего часть территории у ледяной пустоши в округе, угадывались плотно теснящиеся малоэтажные дома. С такого расстояния сливающиеся в один фон, тем более что все они были с одинаковыми красными, даже отсюда видно, черепичными крышами. Только лишь широкие улицы, идущие от внешних городских ворот ко второй стене, делили застройку на районы.

Второе, неровное кольцо стен, уже обнимало подножие горы. Вторая стена была такая же массивная и широкая как первая, но уже много выше. И дома за второй стеной, на пологих склонах угадывались уже серьезнее, крупнее – присмотревшись, можно было даже уловить некоторые детали. А вот за третьим кольцом стен, уже высоко на склонах и утесах, возможно даже рукотворных, виднелись внушительные особняки, монументальные величественные здания храмов и даже высокий дворец со шпилями башен. Несмотря на разделяющее нас расстояние, здания были такого размера, что можно было их рассмотреть. И даже при беглом взгляде становилось понятно: архитектура города, архитектура заметных отсюда масштабных зданий дворцов и храмов, ничем не отличается от архитектуры Равенны и кварталов Рима, которые возводились при участии Ордена Хранителей. Некоторые особняки и храмы выглядели совершенно идентично, буквально один-в-один, словно по одинаковым проектам строили.

Кроме того, в верхнем городе, внутри третьего кольца стен, я прекрасно видел шпили портальных башен, не меньше четырех. И даже на таком расстоянии мне было совершенного понятно, что они ничем не отличаются от тех, что расставлены Орденом по Юпитеру и Европе.

Мир Стужи – мир, в котором когда-то жили те, кто имеет отношение к Ордену Хранителей. О том, что «когда-то жили» я сделал вывод потому, что ни в одном из шпилей не было видно кристаллов силы. Да и вообще весь город, даже издалека, выглядел запустевшим, покинутым. Внушительный, но замерзший и выстуженный памятник ушедшей цивилизации.

Город был покинут жителями и прежними владыками, но в нем присутствовали хозяева новые. Крепостные стены, крыши малоэтажных районов и крупные особняки, башни и шпили храмов местами покрывала белоснежная изморозь, над некоторыми кварталами вился льдисто-голубой туман – показывая наличие скоплений демонов Стужи.

Кроме того, слева и справа от городских стен расположились два небольших форта, центром каждого из которых были массивные и… ну да, точно, парящие в воздухе башни. Не меньше пары десятков метров отделяли нижние уровни строений от земли. При этом обе башни стилем архитектуры также мало чем отличались от зданий Ордена Хранителей на Юпитере. Вот только это было «по образу и подобию», не более. Ошибки быть не могло: каждая из башен создана определенно нечеловеческими руками. Это портальные станции, но портальные станции Стужи. И на шпилях каждой из обеих башен, в отличие от мертвых шпилей порталов верхнего города, голубым отсветом горело полупрозрачное ледяное пламя.

Вокруг башен собрались немалые группы колдунов Стужи. Отсюда мне их не видно, но по сияющей ауре заметно – под башнями явно непрерывно творятся заклинания, или поддерживается работа масштабных конструктов. Скорее всего именно колдуны поддерживали огонь ледяного пламени, генерируя энергию на вершинах башен.

Я сейчас смотрел на это все уже не глазами, а внутренним зрением, вычленяя линии энергии, отзвуки Сияния аур. Которые заметить оказалось довольно легко – слишком уж огромная сила течет вокруг парящих башен. Которых, предполагаю, должно быть три – судя по расстоянию между двумя видными нам сейчас, третья, равноудаленная от остальных, находится прямо за одинокой горой, вне поля зрения.

Еще я увидел и уже уверенно догадывался, что несмотря на схожесть парящих башен с портальными станциями Хранителей, предназначены они точно не для портального перемещения. По ним сюда, в осколок чужого мира, приходит энергия из другого мира – которая заметно поднималась вверх, срываясь со шпилей словно тянущееся вслед за сквозняком пламя. Тянущееся к сокрытой облаками вершине одинокой горы. Вот и ответ, почему Стужа может получать подкрепления постоянной подпиткой, а не редкими, но крупными Прорывами, какие создают демоны Инферно.

Ретрансляторы.

Совершенно иной подход к открытию дверей между мирами: если демоны Инферно раз за разом пробивают тараном почти сразу затягивающуюся ткань реальности, то колдуны Стужи определенно смогли организовать несколько малых и незаметных для ткани реальности ручейков. Собирая их уже здесь, в разломах, в крупный поток: языки ледяного пламени, поднимаясь с вершин башен, очень заметно концентрировались на вершине одинокой горы.

Там, может быть, находится храм, может портал, а может гораздо более мощный чем в парящих башнях ретранслятор, я не знаю. Пульсация ауры силы видна мне сейчас как биение огромного сердца. А вот те самые облака, которые показались мне совершенно обычными, на самом деле пусть не магическая, но определенно маскировочная пелерина, скрывающая вершину одинокой горы.

И это сейчас перед нами даже не скопление обелисков Мест силы, как в Мессене, это самый настоящий ее центр. Центр силы, самое настоящее ее сердце.

Рейдовый грузовик, кстати, все еще скользил юзом по ледяной поверхности реки. Доминика еще ругалась, а Филиппа так и не сжала кулак, вокруг которого бегали алые искорки. Осмотр окрестностей и озарение пониманием заняло у меня совсем немного времени – несколько мгновений, не более.

– Что стоим?! – резко воскликнул я, буквально хлестнув словами растерянную и сразу вздрогнувшую Доминику. – Вперед, вперед!

Выбора, собственно, у нас особо и не было – позади Пелена и Дикая охота, впереди орда, город и уязвимый Центр силы. Разворачиваться глупо, а впереди хоть можно хорошо пошуметь.

Глава 17

Вздрогнув от моего окрика, ведьмочка словно новым взглядом посмотрела на так и катящийся по льду боком грузовик, все сильнее разворачивающийся в заносе, на сгрудившиеся вокруг стаи гончих, на замерших в ожидании некромантов и колдунов. Понимая и со стыдом осознавая, что весь черный отряд, как и она, при виде непредставимой мощи Стужи, собранной здесь, на равнине ледяной пустоши, растерялся.

Я, кстати, и сам растерялся. Совсем ненадолго, но что есть, то есть. Только пусть это навсегда останется лишь моим секретом. Кто первым встал, тот красивее оделся – как любил говаривать бык Кастельмор. Или, перефразируя на реалии нынешней ситуации: кто первый в себя пришел и показал хладнокровие и спокойствие, тот самый сдержанный и невозмутимый.

Доминике, кстати, моего оклика прийти в себя хватило с лихвой.

– Vorwärts! Vorwärts – закричала она вдруг почему-то не немецком, приподнимаясь на стременах.

«Форвартс… Форвартс…» – повторило за ней эхо.

Махнув рукой, посылая черный отряд вперед, Доминика сразу хлестнула поводьями, заставляя своего коня сорваться в быстрый атакующий бег. Мы с Филиппой среагировали без задержки, так что хотя ведьмочка и бросила скакуна вперед в атаку чуть раньше нас, для постороннего наблюдателя все три коня рванули с места одновременно.

«Форвартс…» – еще раз сказало мне эхо ее крика, который заставил двигаться вперед весь черный отряд.

Я кстати говорил уже, что ведьмочка, пусть и оскорбительно юна для будущей королевы, но при этом уже очень умная девушка? Может Доминика где-то что-то не догоняет из элементарных вещей, но сейчас все сделала правильно. Я ведь только сейчас понял, что за рулем грузовика, в кузове которого полсотни демонов, сидит тамплиер Сент-Арно. И ему любая команда на рубчатом демоническом, как непонятное заклинание. А тут и все демоны черного отряда смысл приказа поняли, и одновременно с криком Доминики высокие колеса скользящего мобиля закрутились, цепляясь за лед. Почти сразу сверкнула лириумная вспышка и получивший импульс движения грузовик выскочил со льда, в береговые сугробы. Но у Сент-Арно все было под контролем – река в этом месте изгибалась излучиной.

Еще одна вспышка, еще, еще. «Топлива половина баков, заряд-лириум три четверти, до Врангарда доехать хватит», – как сказал недавно Симон. Вот только орда перед нами такая, что колеса грозят в этой массе завязнуть, так что экономия заряд-лириума и топлива сейчас точно не первостепенная цель.

Грузовик, поднимая столбы снега, перескочил через полосу сугробов и вновь оказался в русле реки, только Сент-Арно уже вернул контроль над управлением. Отлетали от бампера ледяные гончие, ломались тела под высокими рубчатыми колесами – сразу несколько стай уже устремилось наперерез грузовику. Который атаковавших без поддержки колдунов ледяных гончих просто не замечал, сминая на ходу в костяную кашу.

– Левая башня! – крикнул я Доминике, показывая на парящую конструкцию, которая была самой ближней к нам.

Если чтобы жить дальше, нужно двигаться вперед избегая остановок, то почему бы по пути не попробовать уничтожить часть Центра силы? Тем более что я уже делал так совсем недавно, в похожей ситуации.

– Что левая башня? – на ходу крикнула мне Доминика.

«Что левая башня? Чаю там попить, как раз утро!» – рванулось у меня в груди раздражение. Ненавижу глупые вопросы. Особенно когда ситуация располагает к тому, что нужно бояться – у меня часто вместо страха приходит злость на весь окружающий мир.

– Разнести ее надо в пыль! – ответил я, едва сдержавшись от резкого комментария.

– Как?

– Что как?

– Как мы ее разнесем?

– Руками, как!

Как будто я знаю, как мы ее разнесем. Нам добраться бы до этой башни сначала.

Доминика, переливчато засвистев, закричала что-то на демоническом, также с использованием Голоса – передавая отряду наше с ней общее решение (я же ее Первый советник, как никак) о направлении дальнейшего движения. Все более ускорявшегося движения: русло замерзшей реки полого петляло, но общее направление – в сторону одинокой горы, сохраняло. И Сент-Арно уже разогнал грузовик до совсем неприличной скорости – которая сама по себе кажется опасной, даже без наличия вокруг атакующей орды. Думаю, будь в кузове не безэмоциональные демоны-берсеркеры, а люди, это сохранилось бы у них как достойная воспоминаний поездка.

Ледяных тварей вокруг постепенно становилось все больше и больше. Но черный отряд не зря назывался черным отрядом: сквозь бросившуюся нам навстречу ледяную орду, пока еще неплотную, разрозненную, он проходил словно нож сквозь масло. При этом я совершенно не замечал рядом ламий – змеедевы словно исчезли, пропали из вида.

Доминика отсутствием своих опасных телохранительниц явно не тяготилась. Или просто не замечает этого, или что-то знает. Причем времени сказать ей об исчезнувших ламиях, которые до этого момента постоянно мозолили мне глаза, не было. Ледяных тварей с каждой буквально секундой вокруг становилось все больше, нас просто давили массой. Мы словно пробирались через бамбуковые заросли, прорубая себе дорогу – причем делая это на бегу.

И пока довольно успешно. Пусть даже исчезнувшие ламии в дело не вступали, но свое слово уже сказали некроманты, показывая почему именно Черный отряд называется черным: впереди нас, один за другим, широким веером расходились смерчи из маслянисто змеящейся тьмы. Они буквально пожирали попавших в поле своего действия демонов Стужи. А когда ледяные твари пытались плотные сгустки тьмы обходить, из нее вырывались атакующие щупальца, каждое касание которых оказывалось смертельно для любой формы жизни. Даже удерживаемой в теле холодным ледяным пламенем.

Кроме того, колдуны-демонологи наделяли силой тьмы некоторые части стай адских гончих – которые устремлялись вперед, сжигая себя в атаках, но оставляя в толпе надвигающейся на нас орды черные следы широких прорех. И каждый из атакующих нас ледяных демонов, кто вступал в такой след, получал заражение тьмой – я видел, как падают корчащиеся, сжираемые беспощадными маслянистыми щупальцами твари орды.

Черному отряду же, демонам Инферно, тьма была нипочем – адское пламя ее к себе не подпускало, так что колдуны спокойно с ней работали. Как тамплиеры защищаются смирением духа от воздействия адского пламени, так жаром адского пламени защищаются от тьмы колдуны Инферно.

Таким образом, разгоняясь и вклиниваясь в концентрирующуюся на нашем пути орду, мы преодолели не меньше лиги. И вскоре русло реки перед нами перегородил старый широкий мост. Сент-Арно сориентировался быстро – почти не снижая скорости, он вывернул руль. И в опасном повороте, грузовик едва на два колеса не встал, вырулил на пологий берег. Бампер мобиля при этом моментально зарылся в сугробы, но лириумная вспышка позволила сохранить набранную скорость. Сразу после этого массивный грузовик, в ореоле разлетающегося снега и попавшей под колеса стаи ледяных гончих, вместе с болтающимися в кузове берсеркерами выскочил из русла реки, на несколько секунд при этом зависнув в воздухе – удивительная картина.

Мост оказался частью широкой мощеной дороги, которая – прямая как стрела, вела к одинокой горе. По этой дороге мы и поскакали дальше – тесной группой отряда, буквально ледоколом вклиниваясь в надвигающиеся на нас массы орды демонов Стужи.

Катились вперед черные клубящиеся смерчи, собирая свою темную жатву, стелились в беге адские гончие и измененные твари – которых становилось все меньше и меньше. Кроме того, что их использовали материалом для своих живых черных стрел некроманты и колдуны, прикрывающие отряд гончие схлестывались на встречных курсах с прорвавшимися сквозь черную завесу демонами, и сопровождающие нас стаи постепенно редели.

Мы уже более минуты двигались прямо, причем быстро и успешно. И это точно не может продолжаться долго. Предсказуемое прямое движение – всегда опасно. Вот только выбора у нас пока не было – позади приближающаяся пелена и спускающиеся с небес отряды Дикой охоты, спереди и с боков напирающая масса орды. Но надо чем-то удивлять, что-то менять, или сейчас нам могут отсыпать сюрпризов. Как раз тогда, когда я об этом подумал, лихорадочно ища поиск решения, вступили в дело колдуны Стужи. Взвихрился вокруг снег, ветер стыло взвыл. Десяток адских гончих, оказавшихся далеко за пределами защиты черных смерчей, прямо на моих глазах буквально истончило, очистило до костей порывами ледяного ветра.

И все плохое только начиналось – двигающиеся перед отрядом веером черные смерчи один за другим рассыпались лоскутьями маслянистого дыма, а бьющая в поспешно выставленные колдунами отряда щиты враждебная сила практически материализовалась ледяной стеной. Но редеющие конструкты некромантов все еще катились вперед, даже столкнувшись с мощью ледяного пламени.

Эту атаку колдунов Стужи мы преодолели – я видел, как кричит и бросает вперед ранее заготовленные заклинания Доминика, слышал, как сорвался в вой один из потерявших контроль над тьмой некромантов, сжигая в черном пламени сам себя. Реальность вокруг исказилась от мощи столкнувшихся сил, и первой не выдержала ледяная преграда – наш отряд, прорвавшись сквозь пелену, двигался дальше.

Вот только это оказалось ловушкой – основной удар был заготовлен как раз на момент нашего расслабления промежуточной победой. Потому что едва лопнула со звоном преграждающая нам путь пелена, как земля перед нами резко вздыбилась. Мощно, беспощадно – так, что далеко по сторонам, по несколько сотен метров влево и вправо от нас встали высоченные и изогнутые стены ледяных шипов, заключая нас в ловушку. Почти мгновенно мы оказались как будто внутри огромной ледяной подковы, и сверху уже на нас падали сразу два отряда Дикой охоты, готовясь раздавить. Падали, как молот на наковальню.

Я пока не паниковал – до судеб демонов черного отряда мне совершенно фиолетово, а прямой опасности для своей жизни, как и для Доминики с Филиппой, пока не видел. Демонические скакуны и буквально материально ощущаемая заемная сила, которая объединяла нас троих в общую группу, давала в этом железную уверенность. Но вот для остального отряда наступил момент непростой. И словно реагируя на это, по команде Доминики как раз в этот момент вступили в дело ламии – две из них, двумя размытыми стрелами устремились прямо в небо, навстречу Дикой охоте.

В этот момент, в отличие от поразившего меня недавно уничтожения ламиями патруля Стужи, я сумел увидеть не только саму атаку. Я заметил, как истончаются, превращаясь в прах, сразу несколько измененных демонов поблизости. И не просто так истончаются – за каждым из них я видел марево тени. Это были принявшие призрачную форму ламии – которые буквально вытягивали из измененных тварей энергию.

Теперь наличие измененных – в составе стай адских гончих, что было для меня загадкой со времени выхода из тюрьмы Мессены, стало понятным. Это просто резервуары энергии, которые демонологи черного отряда «носят» с собой для создания темных заклинаний и для, выходит, усиления ламий. И то, что одни ламии атакуют, а другие в этот момент высасывают, тянут из кого-то энергию, говорит о том, что группа ламий не группа, а самая настоящая стая, причем связанная ментально.

Дальше додумать я не успел, даже если бы хотел. Один из отрядов Дикой охоты оказался срублен прямо в небе – демоны разлетелись словно густые ветки кустов во власти садовых ножниц. Их просто располосовало на части, разметало по сторонам части тел в доспехах; полетели по сторонам и разорванные в ошметки, оставляющие льдистые пламенные следы высвободившейся энергии демонические скакуны.

Второй, чуть запоздавший с пикирующим спуском отряд Дикой охоты смог избежать контратаки ламий и ушел вверх. Все, о нем как минимум на пару минут можно забыть – в воздухе на такой скорости развернуться одномоментно невозможно, это я уже знал. И этот отряд, не в силах снизить скорость, вынужден будет по широкой дуге обогнуть пульсирующую энергией одинокую скалу, чтобы вернуться к нам для следующей атаки.

Между тем несколько уклонившихся от броска ламий демонов-охотников первого отряда сбились с курса, и на полном ходу влетели в ледяную преграду перед нами. Доспехи со скрежетом сплющились, брызнули ледяные обломки в месте попаданий. Произошло это в том самом месте, куда сейчас мчался грузовик: полотно дороги здесь также встало дыбом вместе со льдом, став частью воздвигнутой ловушки-преграды.

Ревущий двигателем грузовик не только не останавливался, он еще более ускорялся. Сент-Арно, надо ему отдать должное, вполне сориентировался в ситуации. Ну либо наоборот, совершенно не сориентировался – и сейчас просто в панике педаль давит, не зная что делать и как реагировать. В общем, рейдовый мобиль как ехал, так и въехал – еще более ускорившись, в преграду из скрепленных ледяным пламенем булыжников мощеной дороги. И за миг до столкновения грузовик исчез в яркой вспышке синего лириума.

Да, Сент-Арно контролировал ситуацию. Контролировал в зоне своего внимания: видя атаку Дикой охоты, но не видя, что отряды прошли мимо, тамплиер принял решение пробить выход из ледяной ловушки.

Получилось у него или нет, я уже не видел – колдуны Стужи продолжали массированную атаку. В нас летели с неба ледяные глыбы, вокруг громко звенело разлетающимся осколками льдом и камнем. Нас пытались размозжить об землю, используя просто невероятную мощь заклинаний и конструктов. Все совсем как тогда, когда мы – появившись как чертик из табакерки, свалившись с неба на плато Мессены, устремились к обелискам Мест силы. Только тогда нас пытались завалить массой тварей, вызванных через порталы, а сейчас масса орды была уже здесь вокруг, и к ней добавилась колдовская мощь.

Действия бомбардирующих нас колдунов, кстати, оказались невероятно убийственны. Вот только не совсем в цель – для окруживших нас тварей орды падающий дождь из ледяных глыб оказался фатален. Он их просто перемалывал, вбивал в землю.

Громко и звонко вскрикнула Доминика – инициируя заготовленное заклинание. Перед нами, опалив лицо жаром, встала стена огня, которая покатилась вперед и с удивительной легкостью пробила ледяную преграду. Кроме того, наши бегущие и ускоряющиеся под градом падающих рядом глыб скакуны вновь создали перед собой вал пламенного жара. Так что многочисленные твари на нашем пути, среди которых были уже силуэты высоких, высокоранговых демонов, мгновенно сгорали, буквально истончаясь до скелетов.

Пара мгновений и мы – разметывая и испепеляя тварей, сквозь осыпающуюся брешь ловушки снова вырвались на простор ледяной пустоши. Еще быстрее разгоняя демонических скакунов и самым настоящим огненным копьем врубаясь в полчища ледяных демонов. Колдуны черного отряда – демонологи и некроманты, в сопровождении поредевших гончих двигались за нами. Доминика в этот момент безвольно опала в седле, нам с Филиппой пришлось ее поддержать – заготовленное заклинание огненного вала явно отняло у нее немало сил.

Оказавшись на просторе я увидел, что грузовик через вздыбившуюся стену все же пролетел. Даже в относительной целости, сейчас продолжая движение. Но как раз на моих глазах его путь закончился: переднее колесо вместе с крылом и частью полыхнувшего двигателя вырвало появившимся из земли ледяным шипом, подбрасывая кабину в воздух. Явно кто-то из колдунов ударил прицельно и дистанционно, совсем как Доминика недавно в Остербурге. От удара снизу мобиль накренился, а чуть погодя прямо на ходу, не снижая скорость, завалился на бок, выкидывая берсеркеров из кузова.

Были бы это люди, случилась бы неприятность. Но берсеркеры были демонами, с совершенно иной крепостью организмов. Они посыпались из кузова как горох, прямо с лета вскакивая и врубаясь в ряды ледяных тварей. Не всем, но точно большинству черных демонов падение оказалось нипочем, и они уже выстроились в три клина, черными пятнами выделяющиеся среди накатывающей на нас массы орды.

Грузовик остался от нас слева, и мы сейчас все больше и больше от него удалялись.

– Спасаем, – только и бросил я очнувшейся, справившейся со слабостью Доминике.

Ведьмочка словно ждала этих моих слов. Сразу мы начали поворачивать – по широкой дуге приближаясь к месту крушения грузовика. И этим маневром словно отсекая большую часть наседающей орды от окруживших берсеркеров тварей, словно рисуя через поле широкую огненную линию адского пламени. Ламии, уже демаскированные, двигались по сторонам от нас, оставляя за собой буквально полосы из нашинкованных ледяных демонов.

В этот момент сверху упал третий отряд Дикой охоты. Прямо на нас, прямо в лоб. Ледяной натиск столкнулся с валом двигающегося перед нами пламени, череду вспыхнувших мгновенно взрывов накрыл густой туман пара. Из которого то и дело появлялись, будто материализуясь, силуэты всадников-охотников, оскаленные морды демонических скакунов, богато украшенные устрашающие доспехи. Исчезающие силуэты – жар адского пламени был настолько силен, что оно мгновенно плавило лед, буквально подавляло враждебную стихию. И каждый взрыв обозначал уничтоженного всадника-охотника: из-за буйства энергии вокруг реальность снова начала искажаться, и в точках фокусировки энергии, в данном случае в демонах, просто с треском рвалась.

Сквозь ударивших нам лоб в лоб демонов мы прорвались, буквально продрались. Оставив за собой буквально кратер кипящей воды, возникший на месте нашего столкновения – этот отряд Дикой охоты оказался уничтожен, буквально испепелен. Но вокруг по-прежнему наседала орда. Мы не снижали скорость, разворачиваясь вокруг перевернутого грузовика, чтобы вернуться к движению в направлении башни. Свистела плетка Филиппы, бросала по сторонам конструкты Доминика, я тоже периодически отрубал что-нибудь у кого-нибудь.

Здесь и сейчас только я, в эти мгновения относительного спокойствия, вновь нашел возможность обернуться к перевернутому мобилю. Наш маневр помог берсеркерам сгруппироваться, и соединившись в большую группу, двинуться вперед. К той же самой ближайшей башне, к которой мы и стремились – видимо, приказ Доминика отдала однозначный.

Клин демонов, сгрудившиеся вокруг них остатки стай адских гончих – черным кулаком отряд берсеркеров продолжал двигаться вперед сквозь ледяную орду. Доминика вместе с выкриком махнула рукой – и следующие за нами колдуны-демонологи и некроманты устремились к остальном черному отряду. Мы как раз, уже развернувшись, проносились мимо. Я пригляделся к группам берсеркеров – ни тамплиера, ни ренегата среди них не увидел. Грузовик же превратился в груду горящего смятого металла – по нему еще и словно катком проехались. Судя по всем, прямое попадание ледяной глыбы.

Не скажу, что сильно опечалился, но неприятно. Очень неприятно.

Зря я оборачивался и так внимательно искал взглядом тамплиера с ренегатом – пропустил как на нас, с фланга, в стремительном падении пикирования прилетел четвертый отряд Дикой охоты. Я пропустил, все пропустили – нас поймали врасплох, и вот сейчас стало реально страшно.

Завизжала Доминика, на ходу взметнув руки в попытке поставить щиты. С ее ладоней сорвалась и рванулась по всем сторонам кольцами огненная пелена – явно, как и огненный вал, домашняя заготовка. Но этот огонь, без инерции разгона, не имел нужной силы при ударе ледяного натиска – я видел, как огненные кольца исчезают перед всадниками Дикой охоты одно за другим. Видел, как ледяная шипастая масса поглощает огонь и как вспахивает поле перед нами, видел, как летят ввысь стылые смерзшиеся комья земли.

Понимая, что из-под прямого удара никак не уйти, я попытался поставить широкий импульсный щит. Получилось, но не очень удачно – от прямого поражения нас спасло, вот только земля под нами вздыбилась, и мы втроем покатились по земле, вместе с истошно ржущими демоническими скакунами.

В обычной ситуации тут нас бы и… ну, попробовали бы добить. Но рядом с нами были ламии – и как только замедливший бег отряд Дикой охоты спустился полностью вниз, как только копыта, озаренные языками ледяного пламени, ударили в землю, демонов буквально разметало. Вокруг лишь мелькало росчерками движений – затаившиеся было ламии снова показали, на что способны.

– Вперед, вперед! – закричал я, обращаясь к Филиппе, вскакивая на поднявшегося и явно разъяренного падением черного зверя. Доминике ничего не кричал, потому что как раз в этот момент закидывал ведьмочку на ее белого Кошмара. Доминика была в сознании, но находилась в прострации, как пропустивший удар боксер – усилие по созданию огненного взрыва серьезно истощило ее силы.

Впрочем, силы ведьмочки истощились, но полностью ее не покинули – двух легких пощечин вполне хватило, чтобы вернуть бодрость духа и полное восприятие действительности. А воспринимать было что: ледяная орда концентрировалась вокруг кишащей массой, сзади подходила черная стена нависающей над нами дымчатой чернильной Пелены. Нам нужно было скорее уходить, нужно как можно скорее продолжать движение.

Мелькнула у меня было мысль о том, что пора бы нам уходить совсем, втроем – прочь отсюда, по небу и как можно дальше. Но встретившись с ясным взглядом Доминики, я решил, что пока рано. Еще повоюем. Парящая и на первый взгляд уязвимая башня уже совсем рядом – если мы сейчас сбежим, я никогда сам себе не прощу и не пойму этого бегства.

Взлетев в седло, я бросил взгляд по сторонам. Черный отряд, прореженный, но сформировавший привычное построение, держался. И двигался сквозь орду, несмотря на то, что его буквально давились массой. Опрокинувшийся грузовик, кстати, больше даже не было видно, его сокрыл живой ковер ледяных гончих. Как и на плато Мессены все собравшиеся вокруг твари в общем порыве бросились на нас, стараясь задавить, не дать возможность подобраться к парящим башням и творящим заклятия у их подножий колдунам.

Жестами я дал понять Доминике, что нам нужно пытаться пробиться вперед, к башне. Закричав что-то на демоническом, оно своими и так огромными, а сейчас расширенными глазами посмотрела на меня и махнула рукой. Махнула уже на ходу.

«Вперед, не останавливаемся», – оказался очень говорящим ее жест.

Мы и не останавливались. Оказавшись вновь на демонических скакунах, разогнались и снова двигались в сопровождении вставшего впереди огненного вала. Откуда только энергия берется? Об этом, впрочем, как и во время недавнего полета, я старался не думать – чтобы не спугнуть удачу, не потерять такие удивительные свойства перемещения на демонических скакунах.

К башне мы сейчас устремились уже только втроем, отдельной группой. И теперь мы двигались не строго по прямой в пределах дороги, так что поймать нас в подкову ловушки больше не получалось. Хотя пытались, как минимум два раза – из того, что я успел заметить. А замечать было сложно – вокруг теперь клубились стены снежных смерчей, которые вставали на нашем пути, но огненным валом они довольно легко преодолевались.

Пылающей стрелой, летящей пусть не прямо, но неотвратимо, мы продолжили спуск по пологому склону ледяной пустоши, приближаясь к ближайшей парящей в воздухе башне. Я не ошибся – сейчас уже можно было хорошо разглядеть, что у подножия странной удивительной конструкции выстроилось в два круга не менее полусотни колдунов, создав непрерывную цепь ритуального конструкта.

Как-то вдруг пришло осознание, что смерчей вокруг больше нет, и нас почти не атакуют. Вернее, атакуют, но так – больше для галочки, второстепенными силами. Основная масса орды сконцентрировалась в месте давно покинутой остановки грузовика, а нам троим путь сейчас преграждали лишь разрозненные и словно растерянные отряды, которые буквально исчезали пеплом в огненном валу перед нами. В нас больше даже не летели глыбы и не возникали на пути ледяные стены вздыбившейся земли. Странно, тем более что висящая в воздухе башня, на вершине которой горело ледяное пламя, оказалась совсем близко.

Мне нравилось отсутствие сопротивления ледяной орды, но не нравилась ситуация. Сейчас точно нужно ждать подвоха – я уже был напряжен как натянутая струна, меня просто потрясывало дрожью в ожидании грядущего удара, который должен последовать вот-вот… Сейчас… сейчас… откуда только?

Как оказалось, я настолько ушел вниманием в поиск готовящейся атаки, что просто не заметил главного.

– Иииих-ха! – вдруг пронзительно завизжала Филиппа, ускоряя бег своего адского коня. И вновь, как совсем недавно, при атаке на резунов, меня обгоняя. Причем совсем не на полкорпуса – а разгоняясь так, что в одиночку вырвалась далеко вперед и все увеличивала отрыв.

Какая непредставимая наглость, да как она смеет? Снова решила удаль показать, или как это вообще назвать? А нет, это была отнюдь не наглость: только когда Филиппа почти достигла тени под парящей башней, я понял, что она ускорилась не просто так. Наконец я заметил, что с самого верха башни, где горело ледяное пламя и откуда энергия устремлялись в облака, сейчас спускается плотная голубая завеса ограждающей сферы.

Контролирующие башню колдуны сменили тактику – оставив попытки нас атаковать и просто перенаправив энергию, они сейчас выстраивали защиту. Причем учитывая объем перенаправленной энергии, созданная защитная сфера будет такой силы, что ее в лоб и сразу не пробьет и объединившаяся Ассамблея всего первого сословия. Вот не в лоб если, пробьет. Даже мы втроем сможем пробить, наверное. Только это вопрос времени, которого у нас сейчас просто нет. Не в лоб и не сразу вскрыть защиту можно, но у нас на плечах все же целая орда, приближающаяся пелена магической бури, плюс скоро отряд Дикой охоты еще один появился, когда одинокую гору в развороте обогнет.

На это, как понимаю, колдуны в башне (под башней) и рассчитывали.

Филиппа, в попытке опередить спускающуюся, словно льющуюся по поверхности невидимого купола голубую энергию создаваемого щита, была уже рядом с башней. Но прежде, опережая спускающееся защитное поле, вступила в дело Доминика. Что-то прокричав на демоническом, она взмахнула полыхнувшими бледным, почти незаметным на свету пламенем руками. При этом эффекта от действий ведьмочки я совершенно никакого не увидел. Зато мелькнула плетка баронессы, которая уже была на границе опускающейся защитной сферы.

После удара Филиппы головы сразу двух ближайших к ней колдунов оказались сняты с плеч. Но на созданный конструкт, частью которого они были, это никак не повлияло – колдуны как стояли, так и остались стоять. Только без голов. Никакого изменения ауры я не почувствовал, а щит сферы продолжил опускаться. Прочность связей просто невероятная. Видимо, когда конструкт, обеспечивающий функционирование башни как ретранслятора, перестанет работать, создавшие его колдуны превратятся в прах. Или даже останутся стоять навечно статуями, кто знает.

Только это будет потом, а сейчас же мы ничего не успевали – с тянущим чувством бесполезности безумной гонки по ледяной пустоши понял я. Потому что как раз в этот момент отсекающий купол спустился до конца – и очередной удар Филиппы, которая вознамерилась снести еще парочку голов, пришелся уже в полупрозрачную пелену.

Эффект оказался совершенно неприятным и неожиданным – плетка мало того, что не пробила защиту, так отдача оказалась столь сильна, что баронессу выкинуло, вырвало из седла и откинуло далеко прочь. Пролетев не менее сотни метров, безвольной куклой Филиппа прокатилась по снегу, взметая белую пыль и остановилась только, закатившись в глубокий сугроб. Демонический конь ее при этом продолжал скакать вперед, не сразу почувствовал потерю всадника. Только сейчас он начал замедляться и разворачиваться, но медленно, очень медленно.

Плотность событий на каждое мгновение времени была столь велика, что я не сразу понял, что Доминика почему-то захохотала. Повода для веселья – особенно от картины вылетевшей из седла Филиппы, я не видел, и у меня вновь внутри рванулось раздражение на крайне наглую ведьмочку. Как она вообще может смеяться в такой момент, когда…

Так, стоп. Вновь за последние секунды я увидел самое важное не сразу. Ведьмочка, когда совсем недавно взмахнула пламенеющими руками, совсем не строила конструкты. Она просто отправила командой вперед одну ламию, которая – судя по всему аккумулировав силу, взятую у остальных, сейчас оказалась внутри замкнувшегося защитного купола. Где веселье только начиналось – ретрансляционный конструкт, созданный колдунами, которые уже начали стремительно умирать один за другим, разрушался.

«Уходим, здесь сейчас станет чуть-чуть некомфортно» – крикнула мне Доминика, разворачивая белого Кошмара. Наверное она это крикнула, смысл наверняка схож – слов ведьмочки я просто не слышал.

Даже сквозь плотную стену защитной сферы, оградившую нас от башни, вокруг наливалась силой звука какофония буйства энергии. Оглушающе громкая даже с учетом того, что энергия оказалась заключена внутри только что созданного и закрывшегося купола, где обреченная ламия заканчивала разносить всех колдунов в клочья ошметков.

«Валим же, ну! Валим-валим-валим отсюда!!!» – уже по губам прочел я следующие крики Доминики.

Глава 18

В том, что нужно отсюда валить, с ведьмочкой я был абсолютно согласен. И уже развернул демонического скакуна и на ходу склонился из седла, до самой земли. В программе подготовки варгрийского всадника, даже когда всадники по факту переквалифицировались в передвигающихся на колесных мобилях рейдеров, джигитовка всегда сохранялась. А я ведь еще думал, что зря; будучи герцогом, даже хотел исключать ее из программы обязательной подготовки, считая потерей времени.

Хорошо что не успел, не исключил. Ведь как оказалось – сотни часов потратил я на это умение в прошлой жизни как раз для того, чтобы сейчас, не теряя столь бесценного времени, не снижая скорости бега скакуна на ходу выдернуть из сугроба и поднять с земли бесчувственную Филиппу.

Перекинув баронессу через луку седла перед собой, я поскакал следом за Доминикой, которая уже направлялась к городу. А нет, не к городу – Доминика лишь разогналась и развернувшись, сделала небольшой круг, отсекая пламенной полосой меня с баронессой от атакующих со стороны второй башни гончих. Этот отряд был не таким разрозненным, как встречавшиеся нам последние минуты на пути до этого, но перед адским пламенем спасовал.

Какой я молодец, однако – правильно ведь предполагал, что такая недавно растерянная и ошеломленная новостями и перспективами Доминика, когда надо будет убивать и разрушать, обязательно придет в себя. Даже я уже пару ошибок насовершал, а она начала и не перестает удивлять собранностью, мощью силы и умением. Откуда у нее эти качества, понятно. Но вот интересно, в кого она такая сообразительная?

Мы с ведьмочкой между тем уже двигались стремя в стремя. Филиппа болталась в беспамятстве поперек моего седла, ее демонический скакун скакал рядом, его в поводу держала Доминика. Мы двигались стремя в стремя, но не могли перекинуться даже словом: все вокруг происходило в полной невозможности слышать что-либо, кроме отзвуков взбесившейся энергии. Буквально все пространство заполняли гул, эхо взрывов и пронзительный, до зубовной боли, свист – как будто в самом центре горной лавины рушится дом, в котором гремят крышками и свистят кипящие сто тысяч чайников.

Хорошо только то, что мы не прямо в этом доме. Внутри же защитной сферы проходил отдельно взятый Армагеддон – под башней, на месте созданного колдунами конструкта билась взбесившаяся, неукрощенная энергия. И ее буйство внутри ловушки оказалось столь сильно, что конструкция наконец не выдержала. Причем сломалось все совсем не так, как мне казалось. Я-то думал, защитная сфера разрушится одномоментно и все вокруг сметет взрывной волной – совершенно также, как это было при уничтожении Мест силы в Мессене.

Опять ошибся: сфера была невероятно крепкой – защитная конструкция у колдунов получилась на славу. Но она все же не выдержала, и не выдержала там, где «тонко» – купол прорвало на самом верху, и все буйство энергии устремилось ввысь. Причем сила вырвавшейся энергии оказалась столь велика, что из защитного купола выбросило башню. Буквально: башня выстрелила, словно снаряд из мортиры. Огромная каменно-ледяная конструкция, высотой не менее сотни метров и более тридцати метров в диаметре, взлетела как пушинка вертикально вверх, под облака. И уже в полете начала распадаться на несколько частей, в ореоле вырвавшихся в небо лоскутьев ледяного пламени.

Защитный купол при этом, основная его часть, надо же, так и остался стоять – так что взрывная волна нас не догнала. Я все это хорошо наблюдал, потому что периодически оглядывался, в готовности спасться созданными щитами от взрывной волны. Не пришлось.

«Пронесло. Ага, меня тоже» – у Кастельмора кстати, сколько я его помню, на все случаи жизни были фразы, которые он вставлял к месту и не к месту.

В тот момент, когда башня стрелой ушла под облака, вернулась возможность слышать себя и других. Под грохот копыт по мостовой мы с Доминикой проскочили распахнутые ворота и оказались в первом поясе города. Мое первое впечатление – когда я увидел его с вершины холма, оказалось верным. Это был город людей, и он был ими оставлен. Сейчас же город был буквально заморожен Стужей. Людей и жизни – в привычном мне понимании, здесь не было уже давным-давно.

С перестуком копыт, возвращающимся эхом на узких улочках, мы пролетали по третьему городскому кольцу, удаляясь от места разрушения парящей башни, углубляясь все дальше в застройку. И невольно наблюдая последствия наших действий – потому что вновь, в плотности на каждое мгновение времени, события поскакали галопом.

Вырвавшаяся вверх энергия нарушила энергетический баланс вокруг. Завихрения оказались столь сильны, что маскирующие облака над одинокой горой смело, как не было. К сожалению, мы уже были к горе совсем близко, и что именно находится на вершине, я увидеть просто не мог.

Позади в пелене тоже происходило что-то серьезное, я это чувствовал по отзвуку магической ауры, но пока не мог обратить внимание и отвлечься. Потому что на первом плане, прямо передо мной, на нас падала Дикая охота. Причем буквально падала: не в ледяном натиске, не в атаке сверху. Демоны-охотники валились с неба вместе со скакунами, потеряв возможность к небесному бегу. Сыпались словно горох, как будто их отпустила держащая рука. Дикая охота разучилась летать – и демоны с глухим перестуком падали перед нами на мостовые, разбивали черепицу домов, пробивая перекрытия.

– Ну что же вы мне скажете теперь, мразотные твари! – не скрывая радости от столь прелестного зрелища, даже закричал я.

Закричал, и вдруг понял, что свистящий гул вокруг снова нарастает. Настолько, что я даже сам свой крик не услышал. Да и больше ничего прокричать не успел – ни радостного, ни угрожающего, вообще ничего. Потому что сверху на город начали падать обломки башни. И не просто обломки, а до краев напитанные силой ледяного пламени обломки – так что каждый, врезаясь в землю, взрывался мощным метеоритом.

Дома, вернее целые кварталы вокруг буквально разлетались брызгами, разрушались, сжигались ледяным пламенем. Полетели вокруг заиндевевшие булыжники, расчерчивали небо голубые плети, вздыбилась и пошла волнами под копытами наших скакунов мостовая.

Если бы просто рушилась башня – недавно так эпично выстрелившая вверх, это было бы полбеды. Но башня рушилась в обрамлении энергетических завихрений, которые придали невиданную силу ударам обломков в землю. И если совсем недавно в нас кидали ледяные глыбы колдуны Стужи, то сейчас в нас словно бросали сверху каменно-ледяные глыбы боги. Хорошо, что у Стужи нет богов (или есть, но они их не почитают) и еще хорошо, что обломки башни падали неприцельно. Так что нам пока везло – падало все больше за нашей спиной, и мы из зоны поражения уходили.

«М-мать!» – только и успел сказать я, когда прямо перед нами, буквально за сотню метров, рухнула самая верхняя часть башни, со смотровой площадкой. На этой площадке, кстати, до сих пор находился колдун Стужи, вцепившийся в перила ограждения. Я отметил расширившиеся глаза удивительно человеческого лица (невероятный контраст с колдунами Стужи, которые обладают нечеловеческой внешностью) и развивающийся плащ, открывший практически ничем не отличающийся от римского стиля мундир. Все это заметил мельком – миг, и приземлившегося колдуна накрыло, погребая под каменным крошевом.

С Доминикой мы натянули поводья одновременно. И одновременно, используя голос, закричали: «Стой». Копыта моего практически вставшего на дыбы черного зверя при этом даже на метр, как минимум, погрузились в разбитую мостовую. В попытке остановиться мы с Доминикой, вернее наши скакуны, создали посреди дороги пылающую глубокую канаву.

И мы даже остановились, только помогло это мало. Удар осколка башни мало того, что оказался силен и разметал по сторонам дома как пушинки, так еще взрывом по сторонам рванулось ледяное пламя – явно в верхнем зале башни, прилетевшем вместе с колдуном в обломке, располагался фокусирующий энергию артефакт.

Нас подняло в воздух и отбросило далеко назад – вместе с куском мостовой, на немалом пласте земли. Словно огромный ковер, на которым мы сейчас были, встряхнула рука титана. К счастью, эта встряска была довольно масштабной – так что пусть мостовая под копытами коней и выгнулась, поднимаясь дыбом и отлетая назад не менее чем на поллиги, нас при этом не подбросило высоко вверх словно катапультой, чего я подспудно ожидал. Но радовался недолго – едва мы, вместе с мостовой и вырванном пластом части городского района оказались в районе соседнем, как неподалеку прилетело еще одним массивным, объятым ледяным пламенем осколком башни.

Я успел среагировать, выставляя мечами импульсные щиты, а вот Доминику – вместе с белым Кошмаром и конем баронессы, отбросило на несколько десятков метров. Ведьмочка вылетела из седла и с размаха полета ударилась в стену административного здания, опав на землю без сознания.

Как я узнал о том, что здание административное? Над портиком колоннады прекрасно, несмотря на белую изморось, читались крупные буквы: SPQRAS. Буквы, расположенные на каждом имперском здании Рима, Равенны и столицах всех провинций.

Сенат и народы Рима, Атлантиды и Септиколии.

Пласт земли и мостовой под копытами моего коня рассыпался. При этом каким-то чудом я все еще оставался в седле. И уже в неподвижности – вновь оставив глубокую борозду в мостовой, выворачивая пламенеющими копытами камни, черный зверь замер. А я выругался – из ближайшего полуразрушенного дома, вместе с белой от измороси дверью, вышел всадник-охотник. Он почти сразу умер – я даже не сильно думая заставил материализоваться меч, но следом за ним лезло еще двое демонов-воинов, а через тесные дворики и развалины зданий параллельной улицы в мою сторону уже мчалась стая гончих.

Как! Вы! Мне! Все! Дороги!

С каждым мыслесловом, сопровождающим удары мечей, умирали демоны и твари Стужи. Вот только их вокруг становилось все больше. Наползая буквально саранчой по улицам и стенам домов, они живым ковром лезли в мою сторону.

Уже не скрывая чувств, я ругался в полный голос. Ситуацию усугубляло то, что ламий вокруг не наблюдалось – ни одной. То ли они погибли, то ли слишком много отдали энергии, что разматериализовались – я не знаю.

Исчезли.

Филиппа по-прежнему болтается перекинутая через седло, в беспамятстве. Надо было привести ее в себя импульсом силы, но со всей этой падающей с неба башней я об этом просто забыл.

Доминика валяется в отключке у стены дома. Ее белый Кошмар, сознание сохранивший (было б там что сохранять), бил пламенеющими копытами, защищая спешенную наездницу от наползающих тварей. Действуя при этом уже вместе с конем Филиппы. Я сам, уже покинув седло, оказался рядом с неподвижно лежащей Доминикой, уничтожая напирающих демонов – их вокруг вдруг стало слишком уж много. Более того, ледяные твари, как будто наведенные сюда кем-то, уже вставали живой стеной – еще минута, и мы все окажемся буквально под грудами тел. Патовая ситуация: мне нужно закинуть на коня Доминику, но если отвлекусь хоть на мгновенье, нас всех просто задавят.

Никогда не думал, что встречу Дикую охоту Инферно с радостью. А это случилось – в дальнем конце улицы возникла стена огня, которая сжигала напирающую как саранча массу демонов.

– Vive Dieu Saint Amour! Beauséant alla riscossa!

А это была и не Дикая охота Инферно.

У тамплиеров боевые кличи всегда отличались оригинальностью, и в любом подразделении любой армии – будь это варгрийские всадники, Стражи границ, в том числе Корпус, имперские легионы, новогородское ополчение, варгрийская Пограничная стража, над ними всегда зубоскалили. Не отставал и я сам от общего настроения. Вот только сейчас крики тамплиера о спешащей на помощь любви (Любви, вернее, они ее с большой буквы называют) прозвучали для меня сладкой музыкой.

Два демонических (явно трофейных) скакуна Дикой охоты, глаза которых уже горели адским пламенем, вклинились в наседающую на меня орду тварей. На первом из них скакал Сент-Арно, на втором – ренегат Себастиан, надо же.

Подкрепление пришло, но их было всего двое – демонов же вокруг собрались уже сотни, если не тысячи. На нас наседали с безумной яростью, перли безумной массой. Ни о каких осмысленных атаках не шло – и даже выжившие в падении демоны Дикой охоты, которых я видел еще нескольких, атаковали сейчас с тупой прямотой.

Созданной копытами своих скакунов огненной полосой тамплиер и ренегат слегка сбавили нажим атакующей массы – причем Сент-Арно остался в седле, разворачиваясь и вызывая на себя ярость орды, а Себастиан спрыгнул на землю, поднимая Доминику в попытке закинуть ее в седло. От меня не укрылось, как на ренегата прыгнула с крыши костяная тварь, а он – с занятыми руками не имея возможности отразить удар, защищая Доминику повернулся так, что шипастые когти ударили ему в спину. В плечо, вернее – костяной шип так и остался в нем торчать. Тварь, кстати, уже умерла – это я оказался рядом.

Закричав от усилия и боли, раненый ренегат все же закинул бесчувственную Доминику в седло. В это время с другой стороны улицы появилась небольшая часть черного отряда. Некроманта и два колдуна на костяных тварях, которые также спешили к нам (к Доминике) на помощь. Сент-Арно мне что-то кричал, открывался рот у ренегата Себастиана, но в глушащем все звуки вновь набирающем силу пронзительном свисте вырывающейся энергии вообще ничего не было слышно.

Ориентировались мы друг на друга жестами, но их особо много и не нужно было – все что нам надо, это куда-нибудь двигаться, не стоять на месте. Причем с направлением определились легко – двигаться туда, где ничего не взрывается и не пляшет буйством энергии.

Пользуясь подаренными мне помощью секундами передышки, я закинул упавшую с черного зверя баронессу на уже привычное место, через луку своего седла. Попытался, вернее – рука сорвалась с гладкой кожи ее штанов, плотно обтягивающих бедра и ягодицы. Бросок не получился, Филиппа едва кулем не упала на мостовую, но я ее в последний момент подхватил. Немного неуклюже подхватил – приятных, да и неприятных тоже дам таким образом ни один уважающий себя сеньор не хватает. Но все же лучше так, чем приземлить ее головой в брусчатку.

«Простите, мадам», – буркнул я, все же перекинув баронессу через седло. Из-за неудачного хвата и перекинул неудачно. Она оказалась не на животе, как более удобно, а сейчас ее изогнуло через спину, так что голова Филиппы, повернутая ко мне лицом, оказалась совсем рядом со мной. И как раз в этот момент баронесса пришла в себя. Она широко распахнула глаза, осматриваясь вокруг и не очень понимая почему мир вокруг нее перевернут. Взгляд баронессы сфокусировался на мне, явно с трудом преодолевая муть беспамятства.

– Мой лорд, – пробормотала Филиппа, намереваясь сказать еще что-то. Но не сказала – глаза ее расширись, рот в изумлении приоткрылся шире, а перевернутый взгляд устремился над моим плечом далеко вверх. Обернувшись, я выругался – ровное ледяное пламя, отсвет которого виднелся с вершины горы, сейчас очищенной от облаков, заволновалось.

Пронзительный свист потерявшей поводья энергии уже до крови бил по ушам, усилившись многократно. Не нужно быть пророком, чтобы понять – сейчас что-то жахнет. Жахнет что-то где-то – источника очередного буйства энергии я просто не видел.

И наконец жахнуло, причем еще как – вершина одинокой горы вспухла взрывом. Огромные, размером с Дворец Правосудия Равенны камни скалы взлетели высоко в воздух. Гигантские глыбы, в обрамлении сотен, если не тысяч обломков малых, раскрылись над вершиной одинокой горы как цветок – но не правильный цветок, ровно над вершиной, а с уклоном в одну сторону. В нашу сторону – не выдержал склон горы, напротив которого стояла разрушенная совсем недавно башня.

Филиппа, которая полноценно пока не пришла в себя, взвизгнула – я уже был в седле, и перекинул баронессу на ее демонического скакуна. Который в несколько прыжков, словно не конь, а тигр или собака какая-нибудь, подскочил ближе – увидев и почувствовав очнувшуюся хозяйку.

Ренегат Себастиан, который на удивление выжил и даже закинул Доминику в седло белого Кошмара, с трудом забирался на своего коня. Длинный костяной шип в его плече так и торчал.

– Уходим-уходим-уходим! – закричал я, используя Голос. И надо же, даже в свисте взбесившейся энергии, освобожденной взрывом, получилось достаточно громко, чтобы меня было слышно. Хотя может дело в том, что Голос – больше ментальное воздействие, и слышали меня сейчас совсем не органами слуха.

Одновременно с криком я плашмя ударил мечом по крупу коня Филиппы. Бил правой рукой, озаренной зеленым Сиянием спатой. Немного забывшись, что адское пламя с зеленым Сиянием не очень ладят. Эффект превзошел все ожидания: конь баронессы буквально прыгнул вперед, а она с трудом удержалась в седле. Вот было бы неприятно, если бы она снова на мостовую упала. Но баронесса уже пришла в себя, черты ее лица вновь приобрели хищное выражение, и за поводья она держалась крепко.

Вместе с присоединившимися к нам Сент-Арно и Себастианом, а также некромантом и колдунами черного отряда мы стремительно неслись в скачке по узким улочкам заброшенного и выстуженного, давным-давно оставленного людьми города.

Вокруг падали огромные каменные глыбы, к счастью уже без ледяного пламени, рушились дома, на нас катились со склонов снежные лавины. Пролетая через одну из широких площадей, мы не сворачивая врубились в ряды рыночных палаток – явно временных. Судя по всему здесь, в момент исхода людей, проходила ярмарка. Но ни тел, ни следов не было видно – все вокруг заморожено, покрыто инеем. И «временная» ярмарка стоит здесь уже сотни, если не тысячи лет.

Нашу быструю и безумную скачку сопровождал равномерный и постепенно ускоряющийся стук громких щелчков, разносящихся надо всей ледяной пустошью. Откуда этот странный звук, я все никак не мог понять. А осматриваться и прислушиваться просто времени не было.

Разметав лотки и палатки, мы пересекли площадь, едва не прибитые упавшим сразу за нами крупным булыжником. Обернувшись, я увидел что некроманту не повезло – его накрыло прямо на ходу. Впрочем, некроманты Инферно – последние, о ком я бы стал переживать, даже если они мои ситуативные союзники. Оборачиваясь на звук падения, я – краем глаза, через площадь, успел заметить, как вторая парящая башня близ городских стен понемногу падает. Вот откуда эти странные, бьющие по ушам щелчки стука – рвутся энергетические каналы.

Упала или нет накренившаяся башня, я так и не увидел, потому что мы преодолели площадь, выбили ворота второго круга стен и вылетели на широкий проспект. Дорога здесь не была прямой, а понемногу поворачивала – это была главная городская перспектива второго городского кольца, и она опоясывала одинокую скалу по всему среднему поясу города. По ней мы и скакали сейчас, сопровождаемые змеящимися вокруг ламиями – как и когда появились змеедевы, я даже не заметил. Очень они «вовремя» вернулись, конечно.

Мы стелились в скачке быстрее ветра, а скала за нами частично рушилась – вслед за снежными лавинами вниз катились лавины каменные. Прямо на моих глазах великолепный дворец верхнего города оказался разрушен – окутавшись пыльной завесой, он скрылся под каменной лавиной. Мне, на несколько мгновений, даже стало стыдно за устроенные разрушения – такой город прекрасный был до того, как мы пришли. Впрочем, несколько мгновений и рефлексии быстро закончились – просто потому, что вокруг с неба по-прежнему падали огромные булыжники, разметывая городские кварталы в перемешанную со снегом пыль.

Казалось, безумная гонка никогда не закончился – но как-то вдруг вокруг стало почти тихо, спокойно – и даже зудящий, перебивающий все окружающие звуки свист практически прекратился.

Мы покинули уничтожаемые обвалами районы города, обогнув одинокую гору. И двигались теперь по целым, не бомбардируемым скальными обломками кварталам. Грохот по-прежнему слышался за нашей спиной – там, где склон горы продолжал осыпаться лавинами, где катились огромные скальные обломки вниз, и где колдуны Стужи недавно пытались удержать клонящуюся парящую башню от разрушения.

Удержали? – обернулся я в просвет между домами. Надо же, удержали – вторая парящая башня не разрушилась, не упала. Вот только она приземлилась на землю, и осталась стоять в наклоненном положении. При этом в ее основании совсем недавно бушевало вырвавшееся из-под контроля ледяное пламя, которое сейчас застыло словно лава, сковав основание приземлившейся и едва не рухнувшей башни.

Еще пара десятков секунд движения по широкому проспекту, и я убедился в правильности своего недавнего предположения: опоясывающий одинокую скалу город, как я и думал, был окружен тремя висящими в воздухе башнями. Третью мы сейчас и увидели. Она, в отличие от двух других, находящихся на стороне обрушения части скалы, сохранилась прекрасно.

Чего не скажешь о колдунах Стужи – под башней их просто не было. Не совсем ясно что происходило здесь, но башня парила в воздухе как ни в чем не бывало – вот только все колдуны, находившиеся под ней, превратились в прах. Это не было заметно обычным глазом, но я видел свечение аур в тех местах, где избыток энергии совсем недавно испепелил колдунов. И, если знать как смотреть на отзвуки Сияния энергии, хорошо видны призрачные силуэты – которые уже совсем скоро истончатся, размоются.

В этот момент ко мне пришло понимание, что несмотря на одинаковые задачи – по аккумуляции энергии и отправке ее на вершину горы, каждая группа контролирующих поток ледяного пламени колдунов в каждой башне боролась с перегрузками по-разному. Защитный купол был у первой группы – который, не без нашей помощи, привел к взрыву и взлету башни далеко в небеса; попытка стравить энергию у колдунов башни второй (поэтому так громко только что свистело), также не приведшая к успеху. Хотя, башню в стоячем положении колдуны все же сохранили. Что делали колдуны в этой, в третьей башне, совсем непонятно. Но ее они сохранили лучше двух предыдущих команд, это точно. Молодцы, что еще сказать. Правда, все остальное кроме третьей башни – включая и непонятный центр силы на вершине горы, упало и разрушилось.

Вернее, это мы все уронили – и мы тоже молодцы.

Позади все еще рушились склоны горы, на вершине плясало вырвавшееся из-под контроля ледяное пламя, его остатки, но все же самые серьезные разрушения уже свершились. И в почти спокойной обстановке (лишь какой-то иссякающий каменный дождь, вообще не стоит беспокоиться) через распахнутые высокие, даже высоченные – в десять человеческих ростов ворота, мы покинули второй круг города. Проскочили по мощеным булыжникам улочкам третьего кольца, миновали еще одни распахнутые ворота. И снова оказались на просторах ледяной пустоши, где наш небольшой отряд устремился прочь от одинокой скалы. Местность вокруг оказалась почти свободна от отрядов демонов – не отсюда ли они полезли все в город, когда нас едва не задавили?

Чернильная Пелена магической бури, кстати – я ведь уже и успел забыть про нее, за нашими спинами тоже исчезла. Как не было.

– Какого, собственно, хера!? – вдруг послышался сдавленный, но все еще звонкий голос.

Оглушенная Доминика, которая все время бегства через город так и лежала поперек седла, наконец очнулась. Оглашая тишину болезненно-злыми комментариями, она заворочалась, выпрямляясь и обозревая нашу маленькую процессию.

– Кто меня так, мать вашу за ногу, положил!? – еще раз выругалась Доминика, принимая прямое положение.

Было видно, что ей не очень хорошо, что она видит все вокруг себя, но пока еще не полно воспринимает информацию. При этом было также заметно, что на неудобства недомогания внимания она старается не обращать.

Доминика явно впервые приходила в себя после беспамятства, после резкого выключения света перед взором, поэтому не совсем хорошо соображала. Мешать я ей пока не стал, подождал пока ее бормотание приобретет более-менее внятный смысл.

Ведьмочка довольно долго болезненно ругалась и возмущалась.

Я по-прежнему молчал. Баронесса, тамплиер, согнувшийся в седле с костью в плече ренегат и конечно же колдуны тоже молчали.

Доминика замолчала и осматривалась.

– Что за… она же… ну, п-пух! – пощелкала пальцами ведьмочка, щуря слезящиеся глаза и оглядываясь на абсолютно целую третью башню. Вроде осмысленно смотрит, так что я уже хотел пояснить, но она вдруг вспомнила: – Ах да, их же две было… а судя по тому, что мы никуда не бежим как безумные и ты не орешь свое нудное «вперед, вперед», то…

– Это третья, – произнес я, обрывая слишком уж разговорившуюся ведьмочку.

– Третья башня?

– Да. Они стоят, стояли вернее, равноудаленно друг от друга вокруг города.

– Ну да, трикветр, фокусировка, все такое. А почему стояли?

– Потому что одна упала, вторая сломалась – их отсюда просто не видно.

– Ааа, ясно. Слушай, я помню в городе, когда мы в него въехали, было немного громко, а выглядит все вроде как целым… мне это привиделось, или…

В этот момент еще одна часть вершины одинокой скалы, видимая нам, поехала вниз, осыпаясь. Огромный по мощи и объему оползень, среди которого словно невесомые мячики катились крупные скальные обломки, погреб под собой сразу несколько кварталов.

– Ну да, не привиделось. А как…

Доминика все еще немного плавала в состоянии неполного восприятия реальности. И заговорив, оборвалась на полуслове, возможно даже забыв, о чем хотела спросить.

– Что как? – спросил я, когда пауза стала долгой до неудобства.

– Как мы это сделали?

– Блестяще! – коротко ответил я после небольшого раздумья.

– Да? Молодцы какие, надо же. Тупая жопа тупого дьявола, как у меня башка-то гудит…

– Не выражайся.

– Куда не выражайся?

– Да, я понимаю, что это было не совсем просто…

– Ты такой нудный, братик…

– …но пусть мы справились блестяще с уничтожением центра силы, но тепер, – я, как и Доминика недавно, пощелкал пальцами: – Но теперь возьми себя в руки и вспомни что ты вроде как чуть-чуть королева.

– Почему чуть-чуть?

– Потому что впереди граница Инферно, и нас еще только ждут великие дела.

– Только ждут? А это че было?

– Так… разминка.

– Нихера себе разминка!

– Ваше величество, ну сколько можно повторять, что настоящие леди так не выражаются!

– Мое величество просто в шоке происходящего и великомудро считает, что в ближнем кругу моему величеству подобное вполне доступно. Ну нихера себе сказано, разминка! Ой, Себа, а что это в тебе такое торчит? Тебе не больно?

Глава 19

Семь всадников и шесть ламий – все, что осталось от недавно большого и внушительного отряда из демонов и адских гончих. Черный отряд Доминики оказался практически уничтоженным, но главную силу своего сопровождения ведьмочка сохранила: рядом с нами по-прежнему находились шесть ламий. Седьмая так и осталась внутри силового купола, в котором взорвался конструкт, отправивший парящую башню высоко в небо.

Оставшиеся ламии по-прежнему почти постоянно вились вокруг меня, пристально рассматривая. Несмотря на то, что постепенно приходящая в себя ведьмочка два раза их отгоняла резкими командами. Сам же я на змеедев уже почти не обращал внимания. Свыкся с ними, как свыкаешься и перестаешь замечать оружие в руках других в расположении стражей границ у разломов. Когда вокруг столько самых разных смертоубийственных штук поначалу всегда кажется, что все они постоянно направленны только на тебя. Но постепенно к этому привыкаешь и перестаешь обращать всякое внимание. Тоже самое произошло и сейчас с ламиями.

Да и отношение мое к змеедевам все же изменилось. Изначально у меня к ним подспудно сформировалось полное неприятие, даже откровенная неприязнь как к спутникам; я не большой знаток змей, но мне крайне сложно представить преданную змею. Ее ведь можно растить с самого момента вылупления из яйца, кормить, гладить, даже дарить подарки на дни рождения и любить всей душой. А в голодный год выпустить вечером из террариума на прогулку, она погуляет немного, а ночью тебя спящего задушит и безо всяких эмоций сожрет.

Поэтому и к ламиям у меня было постоянно настороженное отношение – мне просто не верилось в их преданность. За минувший же день, видя их реакцию на команды Доминики, я не только свыкся с ними, но и начал постепенно менять точку зрения. Уже практически не испытывая настороженности.

Змеедевы вились вокруг, заглядываясь на меня, а наш уменьшившийся отряд двигался вперед, при этом скорость держали приличную. Раненый Себастиан, из плеча которого Доминика походя извлекла костяной шип, и припечатала коротким заклинанием, в седле держался довольно хорошо и проблем его внешний вид не обещал. Сент-Арно, хотя и побывал в самом пекле схватки, внешне выглядел свежим и бодрым. Также в составе нашего конного отряда следовали два чудом выживших колдуна демонолога, растерявших и потерявших всех своих адских гончих.

Удалялись мы от одинокой скалы в молчании, даже Доминика притихла. Постепенно ко всем приходило понимание, даже ошеломление от осознания того, чему именно мы стали свидетелями. Слов просто не было, пока все лишь свыкались с тем, что видели. Двигались при этом мы уже строго на запад, к границе – в ледяном разломе нам похоже уже делать нечего.

Все что нужно, мы здесь уже сделали.

Через несколько минут быстрой скачки мы неожиданно увидели выживших берсеркеров. Не менее трех десятков, они легким бегом двигались параллельно нам, на запад. Черные демоны появились из-за одинокой скалы с другой стороны; ну да, все верно – уходя от взрыва первой парящей башни, мы огибали одинокую скалу через город по широкой дуге, им же нужно было преодолеть меньшее расстояние. А выжили берсеркеры предполагаю потому, что после нашего рывка к башне, или после ее уничтожения, вся мощь орды была перенаправлена именно на нас троих с Доминикой и Филиппой. Тот самый второй натиск, справиться с которым мне помогли ренегат и тамплиер. А на берсеркеров в тот момент масса демонов, скорее всего, просто перестала обращать внимание.

Пока мы направлялись на сближение с берсеркерами, я очень плотно обо всем этом – о поведении орды Стужи, размышлял, пытаясь анализировать произошедшее. Уже и раньше замечал неоднократно, что Стужа – при довольно высоком уровне стратегического планирования, совершенно не отличается наличием более-менее внятной тактической реакции на действия противника. То есть на наши действия.

Ощущение, как будто мы имеем дело с очень сильным, но предельно тупым… нет, простым организмом, который заточен только на набор базовых движений. Каждое из которых, при этом, выполняется с максимальным усилием. Словно орда Стужи – большой исполнительный дурак, или же… или же, на самом деле, мы имеем дело с кукловодами, управляющими всей этой неразумной массой. Простые приказы, простые реакции, максимальный уход от сложных указаний и маневров.

Эта догадка – насчет демонов Стужи и их кукловодов, в ином случае никак не была бы для меня приоритетным объяснением происходящего. Если бы. Если бы я не увидел в падающей башне мага, определенно принадлежащего к человеческой расе. Но я помнил, как вцепившийся в перила чародей удивлялся происходящему, и прекрасно понимал, что он – на вершине башни, находился не просто так. Не чаю же туда забежал попить между делом.

Буквально через несколько минут, когда мы соединились с берсеркерами, я еще более утвердился в правильности своей догадки о кукловодах. Потому что, удаляясь все дальше от города и от одинокой горы, мы столкнулись с несколькими отрядами демонов Стужи. Замечали друг друга издалека, но демоны Стужи на нас не обращали никакого внимания.

Прошла агрессия. Теперь встреченные нами гончие и демоны являлись теми, кем изначально и были – созданными силой ледяного пламени неразумными тварями, мало обращающими внимание на окружающую действительность. Созданными по образу и подобию тварей Инферно – если что-то работает, почему бы это просто не скопировать? Или адские твари Инферно тоже созданные? Так, это уже слишком глубокие дебри догадок, туда мне пока погружаться не стоит.

Впрочем внешне твари Стужи и Инферно действительно были очень похожи друг на друга. Но у тварей Стужи не было привычной агрессии гончих и измененных демонов из Инферно – которые, даже в одиночку, сжигаемые внутри адским пламенем, всегда пытаются убить всех тех, кто адским пламенем не тронут. Демоны Стужи, потерявшие – теперь я в этом уже уверен, ментальный контроль, сейчас не просто нас не атаковали, они не обращали на нас внимания. Ледяное пламя – холодное пламя, и определенно к проявлению внешней агрессии эта сила не склонна.

Мои наблюдения подтверждались с каждой новой встреченной группой демонов. Апатичность и безразличие тварей Стужи наблюдались во всех отрядах встречающейся нам разрозненной ледяной орды. Мы при этом никого не трогали. Просто стремясь как можно быстрее покинуть окрестности одинокой горы и сам ледяной разлом, не привлекая к себе внимания. Отчасти опасаясь, что атака может спровоцировать ледяных демонов на ответные действия.

По-прежнему в молчании, около четверти часа мы максимально быстро, ориентируясь на скорость берсеркеров, двигались прочь. Удаляясь от полуразрушенного города – который отсюда, с неповрежденной стороны, выглядел почти как целый.

Мы удалялись от одинокой горы и увеличивали дистанцию между нашим уменьшившимся отрядом и массой орды, которой вокруг безымянного города еще осталось приличное количество. И когда, как я счел, мы отдалились на достаточное расстояние для более-менее спокойного разговора, я тронул Доминику за плечо.

– Притормози немного.

– Что? – глянула ведьмочка глянула на меня большими красными глазами. Она, после контузии, еще не совсем пришла в себя и явно не услышала вопрос.

– Притормози.

– Что-что?

А нет, все она услышала. Внутри колыхнулось раздражение – я не спал уже кучу времени, каждые пару часов как по расписанию спасаю мир, думаю за всех и каждого, а она своими шутками юмора еще мое время смеет тратить.

– Ты стебешься, не пойму?

– Лорд Рейнар, что за выражения и странные обвинения?

В ответ на укоризненный взгляд ведьмочки я только вздохнул. Если бы она не похлопала картинно своими длинными ресницами, я бы ее удивлению и возмущению может и поверил. Но глядя в широко открытые глаза понял – действительно стебалась. Нашла конечно момент подходящий. Так, стоп. Или нет…

– Ты специально?

– Нет.

– Что нет?

– А что специально?

– Ты специально это делаешь, чтобы проверить, насколько простирается мое благодушие?

Глаз Доминика не отвела, смогла сохранить невозмутимость. Но я понял – действительно специально. Исподтишка проверяет границы дозволенного в общении со старшим в роду. Причем умело старается делать это так, чтобы я этого не понял.

Вновь я тяжело вздохнул. Мало того, что себя и мир спасать раз за разом приходится, так еще и подростки разные на нервы действуют тайными проверками границ моего благодушия. Покачав головой, я молча показал Доминике отъехать в сторону. Ведьмочка коротко свистнула, показывая отряду продолжать движение прямо, а мы с ней чуть отклонились. Двигаясь параллельно с остальными, но отъезжая подальше от чужих ушей. Филиппа при этом посмотрела на меня, но я взглядом показал ей остаться в общей группе.

– Вы не так поняли… – начала было оправдываться ведьмочка.

– Хватит.

– Как скажете, лорд Рейнар, – низко склонила голову Доминика.

– Ты проверила границы, и нашла тот порог, за которым я могу потерять контроль.

– Да не тупая я, поняла-поняла, – не поднимая глаз, негромко проговорила Доминика.

– Ввиду последних твоих подач я бы поспорил.

– Простите меня пожалуйста. Мне отрубить себе мизинец, чтобы вернуть ваше благорасположение? – блеснула глазами ведьмочка.

– Это интересный вариант.

– Но ведь…

– Прекращай, я три раза не буду повторять.

– Как скажете, лорд Рейнар, – вновь склонила голову Доминика.

Около минуты двигались в молчании, после чего Доминика осторожно заговорила.

– Лорд Рейнар… а можно мне уже выключать смирение младшей поросли рода и вновь переходить на стиль общения с любимым братиком? – не поднимая головы, негромко поинтересовалась ведьмочка. – Ну пожа-пожалуйста, я честно все поняла…

Пороть. Только пороть.

Хотя, она без пяти минут королева, похоже и пороть уже поздно.

– Можно же, да?

– Да.

– Прелестно, – подняла взгляд улыбающаяся ведьмочка. И тут же завистливо глянула в сторону параллельно двигающейся группы, на баронессу.

– Как тебя тетенька слушает, – негромко произнесла она. – Слушается даже, – добавила Доминика чуть погодя.

Вот зависть ее сейчас совершенно неподдельная. И я даже задумался о том, не на самом ли деле «тетя» Филиппа действительно тетя – в смысле родственница королевской ведьминой фамилии. Очень уж полна сюрпризов и скрытого влияние такая вдруг загадочная баронесса.

Надо бы приостановиться и подумать обо всем этом более подробно. Отдохнуть, поспать, Филиппу расспросить, вопросов к ней накопилось ну очень много… когда только на это время найти? В общем, надо конечно, но сейчас мне чуть-чуть не до этого, так что заговорил я совершенно о другом.

– Ваше величество, надо принимать решение.

– Какое?

– Да.

– Что? – в недоумении сдвинула брови Доминика.

– Говорю же: «Да».

– Что да?

– Надо принимать решение.

– Я тебя спросила, какое решение?

– Ты мне скажи какое.

– Братик, ты Первый советник королевы Доминики Первой, ты скажи.

– Первый раз слышу, что я Первый советник королевы Доминики Первой.

– Я тоже первый раз об этом слышу, но мы же оба знаем, что только Первый советник может вот так вот безапелляционно ездить королеве по ушам указывая что делать, так что я просто озвучила очевидное. Так какое решение нужно принимать?

– Ты мне скажи сначала что думаешь, а после я, как Первый советник, прокомментирую.

– А можно мне другого Первого советника? – вздохнула Доминика. – Ладно, ладно, не сверкай глазами и не ругайся пожалуйста. Все-все поняла, сейчас услышишь скрип, не пугайся – это я буду думать.

На самом деле, я мог бы не терять время и сразу сказать Доминике, что именно, по моему мнению, нам сейчас нужно делать. Это был максимально простой и быстрый, но не очень верный путь – метод послушного повторения указаний не особо эффективен в обучении. Пусть лучше сама чуть голову напряжет, чтобы увидеть возможные пути решений. Только так приходит не только опыт, но и умение решения принимать самостоятельно. Умение, которое – как чувствую, очень скоро ей пригодится.

Насчет «напрячь голову» я оказался неожиданно прав: Доминика действительно, крепко зажмурившись, замерла в таком состоянии на несколько секунд. Скрипа слышно все же не было, но на лбу у нее морщинки появились, а чуть погодя ведьмочка потрясла головой и открыла глаза.

– Не очень получается думать. Чувствую… легкое недомогание, – пожаловалась мне она. – Ощущение, как будто недавно меня взяли за шиворот и выдернув из седла швырнули в стену с широкого размаха.

– Это, наверное, погода так действует, – с сочувствием кивнул я.

– Наверное, – в тон согласилась ведьмочка, но моментально вернув серьезность, заговорила: – У нас есть потерявшие былую силу остатки черного отряда, который снижает нашу скорость. И у нас есть выбор и необходимость наконец принять решение, куда идти – или в столицу, за ведьминой короной, или сразу в Зашари, убеждать бесов и ифритов подчиниться короне, которую мы только-только собираемся найти.

– И.

– И не знаю я, что делать! Оба варианта, в новой данности с учетом потерь, кажутся мне одинаково дерьмовыми.

– Ну и? – развел я руками. – Такой вывод любой не отягощенный интеллектом демон сделает, только озвучит более простыми словами. Тебе же по статусу чуть-чуть дальше думать положено.

Доминика, судя по виду, явно хотела было резко ответить, но осеклась. Прикусила губу, задумалась.

– Давай, думай, твой величество, думай. Удиви реальность. Время играет против нас, а в условиях, когда противник легко может спрогнозировать твои следующие действия, отдавать инициативу – смерти подобно.

– Какой противник?

– Тот, кто сейчас в Зашари и в Деструсе.

– А откуда они знают, что мы идем домой?

– Знают. Прими как данность.

Я уже был уверен, что знают. Если я, конечно, прав об искусственно созданном вторжении Стужи. В таком случае, учитывая уровень стратегического планирования, о нашем появлении здесь, у одинокой горы, кукловоды не могут не знать. Парящих башен ведь было три, и если в одной присутствовал колдун с человеческим лицом, то и в остальных скорее всего тоже. А значит, информация о нас уже ушла кому положено.

– Ты предлагаешь… разделиться? Оставить берсеркеров и демонологов, а самим…

– Я пока только лишь предлагаю тебе подумать.

– Нам рвануть за короной, а отряд… – Доминика на мою фразу внимания даже не обратила, она уже запустила мыслительный процесс. – Нет-нет, наоборот. Нам рвануть в Зашари, а отряд отправить в столицу за короной?

Чуть разведя руками, я неопределенно пожал плечами. Ведьмочка же продолжала мыслить вслух:

– Но у отряда ведь нет лидера, которому я могу довериться…

Вот это было странно. Я на самом деле полагал, что довериться можно Филиппе. Возьму на заметку.

– …Если же разделиться нам с тобой, то…

– Когда ты потеряла сознание, твою жизнь спасали ренегат и тамплиер.

– Что?

– Когда ты потеряла сознание, твою жизнь спасали ренегат и тамплиер.

– А… как?

– С чувством, толком, расстановкой, как же еще. А, ну и самоотверженность тоже присутствовала.

– В городе? Когда нас сорванной башней накрыло?

– Да.

– А как они там оказались?

– Так ты на них посмотри.

Доминика посмотрела. И только сейчас оценила тот факт, что и ренегат, и тамплиер передвигаются на демонических скакунах.

– Они же на…

– Да, после неприятности с грузовиком они затрофеили лошадей у демонов Дикой охоты.

– Оу.

– Именно так. Потом, когда нас накрыло обломками башни, ренегат прикрывал тебя своим телом, принимая удары… буквально, этот шип, который ты из него вытащила, вообще-то тебе предназначался…

– Да ладно!

– …а тамплиер отвлекал внимание наваливающейся на нас орды на себя.

– А где был в это время ты?

– Убивал демонов. Они напали на нас со всех сторон, если что.

– А тетенька?

– Она, как и ты, в тот момент испытывала легкое недомогание. У вас похоже семейное, на холод одинаковая реакция.

– Мда, дела. Ну так что, что посоветуешь?

Доминика или не заметила мою оговорку про «семейное», или просто не обратила внимания.

– То есть ты дальше думать не готова?

– Братик, ты мне мстишь за что-то? Я фокусировку глазами-то на тебе с трудом ловлю, а ты меня думать заставляешь. Пощади, прошу тебя, просто скажи, что нужно сделать, у меня реально голова чугунная.

Ресницы вновь запорхали, в уголках широко открытых глаз зародились первые слезинки. Я еще раз вздохнул – похоже, в этот раз уже не играет. Или играет, но очень хорошо.

– Черный отряд нужно отправить за короной в столицу, вместе с ренегатом и тамплиером. Тамплиеру дать задание корону принести в Зашари, ренегату – его сопровождать, охранять и проследить чтобы выбрал верное направление движения с артефактом, когда они его найдут.

Доминика хмыкнула. Действительно, красный тамплиер не тот, кого корона может подчинить себе – в отличие от ренегата, так что предложенный мною вариант казался идеальным. Почти как в задаче про лодку, козу, волка и капусту.

– Я не уверена, что черный отряд подчинится моему миньону.

– Отправь вместе с ним четырех ламий.

– Почему четырех?

– Потому что мы поскачем в столицу быстрее ветра, по небу. Мы…

– А как мы поскачем по небу без Пелены магиче…

– Не перебивай. Мы поскачем быстрее ветра и по небу, втроем. Ты, я и тетень… тьфу, и Филиппа. Тебе и Филиппе за спину посадим по одной твари, летать они ведь не умеют. Не умеют же, да? Я имею ввиду на большие расстояния, – вспомнил я, как одна из ламий недавно взмыла в воздух навстречу отряду Дикой охоты.

– На большие расстояния нет, не умеют.

– Собственно, поэтому четыре и отправятся с ренегатом, потому что для них с нами мест нет.

– Одну можно посадить тебе за спину.

– Нет, спасибо.

– Страшно?

– Н-ну… пусть будет так, – не стал я вдаваться в объяснения.

– Тебе реально страшно?

– Я бы обошелся без ламии за спиной.

– Хм. Ну ладно, приму как есть.

– Как будто у тебя есть выбор.

– Я королева, могу тебе приказать не бояться.

– Во-первых я не боюсь, а во-вторых я не твой подданный, а советником числюсь вне штата, так что могу пропустить мимо ушей.

– Хватит уже меня унижать. Погнали?

– Погнали.

Доминика развернула коня, но не чувствуя меня рядом, оглянулась.

– Ты чего стоишь?

– Иди, иди. Я подойду.

– В смысле?

– В прямом. Ты королева, ты командуй. Давай, возьми себя в руки.

– Ничего что у меня реально голова болит?

– И что?

– Что и что?

– Ты королева, вот что. Больная голова, душа, задница и прочее по списку – все это переходит в разряд маловолнующих факторов, когда впереди протокольное или иное мероприятие, на котором необходимо твое присутствие и активная деятельность. Давай, вперед, вперед!

А нечего потому что было пробовать нащупывать границы моего терпения.

Доминика все прочитала по моему взгляду, и ударив пятками коня направилась к ожидающей нас группе. С которой она, надо сказать, разобралась очень быстро и четко, действительно взяв себя в руки и загрузив всех ценными указаниями. Я не вмешивался, маяча за ее спиной, но внимательно наблюдал.

Несколько минут и черный отряд перегруппировался – во главе его встал ошарашенный перспективой командования ренегат Себастиан. Рядом, стремя в стремя с ним, расположился совершенно не ожидавший такого поворота событий тамплиер. При этом ни Себастиан, ни Сент-Арно, ни демоны отряда ведьмочке ни слова против не сказали. Может быть, этому поспособствовал ее постепенно зарождающийся непререкаемый авторитет королевы, а может сказалось и присутствие четырех ламий рядом с ренегатом Себастианом.

Поредевший черный отряд отправился дальше на запад тесной группой, направляясь к полосе отчуждения между разломами Стужи и Инферно. Мы же ускорились, уходя вперед и оставляя группу ренегата и тамплиера позади. Достигнув туманной полосы междумирья, повернули на север. Черный отряд, оказавшись здесь совсем скоро, двинется дальше на запад, к разрушенной столице, за короной.

Мы же, не вылезая из седел, за пару часов преодолели больше сотни лиг расстояния – скорость бега демонических скакунов даже по земле поражала. И ближе к утру наконец повернули на запад, выйдя из-под полога тумана междумирья.

Нас ждал не признающий власть королевы-ведьмы город Зашари, до которого оставалось примерно полторы сотни лиг – как раз, надеюсь, подходящее расстояние для возможностей нашего небесного бега.

Глава 20

По мере того, как мы покидали туман междумирья, демонические кони начали ускоряться. Бьющий в лицо ветер уплотнился, так что мне – как и удивленной Доминике, пришлось приникнуть к гривам коней.

– Оу-оу-оу, а че вообще происходит? – ведьмочка громко кричала, но звук ее голоса доносился до меня едва-едва.

Отвечать я не стал. Не было нужды – Доминика начала понимать, что именно происходит. Она видела, как Филиппа – глаза которой горели также ярко, как и глаза демонического скакуна, в наслаждении происходящим откинулась назад. Волосы баронессы растрепались и вились по ветру, а сама она, это было прекрасно видно, откровенно наслаждаясь происходящим.

Копыта разогнавшихся скакунов уже почти не касались земли, красно-коричневый пейзаж выжженной земли слился в размытую муть, а за спиной Доминики (за ее спиной, не за моей) появились красные огненные крылья. Под удивленные крики ведьмочки они прянули вперед, расстилаясь перед нами пламенеющей и ведущей прямо в небо дорогой.

Мы неслись и неслись вперед, не взлетая. Немного заволновавшись, я потянул на себя поводья и реагируя, линия горизонта ушла вниз. Стук копыт прекратился – земля начала отдаляться, мы поднимались в воздух. Вновь, как и в прошлый раз, сразу после взлета перед нами возник отводящий воздушный поток барьер, и голос удивленно кричащей Доминики теперь раздавался в полную силу. Надо же – крылья в этот раз появились за спиной ведьмочки, но управляю полетом все равно я.

Интересно. Страшно интересно.

Если ламии за спиной я действительно не боялся – лишь опасался того, что неразумная змеедева может банально стать инструментом чужих интересов, как было с пытавшейся меня убить альтаиркой, то вот полет… Мда, неуютно.

Под нами, под копытами демонических скакунов, пламенела воздушная дорога, позади оставался черный дымный след. Мы с Филиппой уже совсем недавно ознакомились с небесным бегом, а вот Доминика подобное испытывала впервые и совершенно не скрывая эмоций, просто визжала от восторга.

Филиппа не сильно отставала в выражении эмоций – вновь расстегнув куртку, она откинулась назад в седле и смеялась. Плотный ветер ушел, но завихрения к нам приходили. Совсем как в мобиле-кабриолете, так что шикарные волосы баронессы растрепало, а полы куртки то и дело полностью распахивались, открывая взгляду приятное зрелище. Очень, надо сказать, приятное. Встретившись с моим осуждающим взглядом, баронесса вдруг чарующе улыбнулась.

– Это в варгрийском войске не допускаются нарушения формы одежды и расхлябанность во внешнем виде, – негромко произнесла Филиппа. Руки ее при этом, широко распахнув полы куртки, легли на талию, ладони мягко скользнули выше и выше, приподнимая аккуратную грудь. Алого бюстгальтера, кстати, на баронессе больше не было.

– Но мы ведь больше не в варгрийском войске, мы теперь свита королевы-ведьмы, – улыбка баронессы стала еще более чарующей. – Мой лорд, – добавила она, склонив голову, но не отводя при этом от меня загадочного взгляда.

Доминика, ошарашенная полетом, слов и действий Филиппы даже не замечала. Или не хотела замечать – она продолжала визжать и удивляться происходящему. Я ей не мешал. И даже когда ведьмочка начала вставлять в визг восхищенные, но отнюдь непечатные комментарии, я ее по-прежнему не одергивал.

Потому что в этот раз в небо нас подняли не черно-зеленые крылья Морриган, а пламенеющие крылья Астарты. И мне сейчас было еще более неуютно, чем в прошлый раз – ну не нравится мне, когда под копытами коня лишь чернильно-огненная пелена, тем более созданная чужой богиней. И Доминику я не одергивал, потому что мне было страшновато от перспективы как-то сломать нашу с ней связь. Да и вообще все сломать – картины, как сыпались с неба всадники Дикой охоты после обрушения башни, у меня сейчас очень четко стояли перед глазами.

– Братик, ты чего такой кислый? Как будто через день по небу летаешь! – обернулась ко мне Доминика.

– Вчера летал, – пожал я плечами.

– Скучный ты, – Доминика только рукой махнула, и вновь стала восторженно глазеть по сторонам, наблюдая проплывающую снизу красную выжженную землю.

Да, эмоции восторга полетом я совсем не показывал. Впрочем, это не означало, что у меня их не было – они просто занимали следующую ступень сразу после беспокойства о безопасности полета. Но осознание того, как именно мы сейчас передвигаемся, все же поражало и удивляло.

Не до восторженного визга, как у Доминики, но и не так далеко от него. Все же воздухоплавание всегда было уделом лишь Императорского Флота. Воздухоплавание разумных существ, я имею в виду – отряды Дикой охоты, которые пересекали небо в пелене магических бурь, все же к полноценным разумным существам не отнесешь. Демоны Дикой охоты не были живыми в полном смысле этого слова. Каждый из них был ограниченно разумным существом – получившим материальную форму призраком погибшего индигета, высшего демона или даже впавшим в безумие личом. Всех тех, кто когда-то обладал даром владения силы, но или умер неправильно, или не смог попасть в Посмертие, потеряв при этом разум.

И, как не вызывает удивления летящий файербол, так и призраки Дикой охоты не вызывали удивления у тех, кто их видел. Ну летят и летят, птицы тоже как-то летают. Совершенно другое дело мы сейчас – первая разумная Дикая охота. Хотя, мы уже не Дикая – потому что группа разумных, и не охота – потому что нет всепоглощающего желания убивать живых, как у материализованных силой Сияния призраков.

С такими мыслями я и возглавлял наш бег по небу, пока Филиппа и Доминика неприкрыто наслаждались полетом. Красно-коричневая, изрезанная каньонами равнина разлома стелилась далеко внизу, а впереди уже показался город Зашари. Огромный, раскинувшийся на скальной плите, увенчанной дымом действующего вулкана, по склонам которого медленно стекали потоки лавы.

По мере приближения на склонах вулкана я замечал многочисленные рукотворные конструкции, явно ограничивающие раскаленные потоки. Уводящие их в сторону от долины, исчерченной глубокими каньонами. В каждом из которых, словно соты, располагались пещеры. А за каньонами, надо же, виднелись вполне обычные городские районы. Архитектурой мало чем отличающиеся от поселений народов Великой пустыни – там тоже жара постоянная, и тоже примерно также строят.

– Спускаемся? – поинтересовалась Доминика.

Отвечать я не стал, просто показал рукой жест вкруговую. Доминика переспрашивать не стала – если можно облететь город, его посмотрев и себя показав, почему бы и этого не сделать? Оставляя в красном небе черный дымный след, мы пошли над городом, заходя на большой круг. При этом постепенно теряя высоту – импульс разбега заканчивался.

Я даже было собрался отставить облет города, но сдержался. Момент для того, чтобы опуститься в центре, был утерян, а рассчитывая скорость пологого спуска я понял, что по идее, у нас должно нормально получиться обогнуть город и приземлиться.

У меня, несмотря на отсутствие опыта, получалось сохранять внешнее спокойствие. Глядя на меня не волновалась и Филиппа. Доминика же совершенно не переживала и безо взглядов на меня. В отличие от нас с баронессой она пока не утруждалась лишний раз мыслями о природе вещей. Как прекрасно быть юной и уверенной в себе, в правильности собственных действий и решений; в ее понимании то, что мы летим, было самим собой разумеющимся, и под сомнение эту возможность она просто не ставила.

Высота нашего полета вокруг города постепенно уменьшалась, снизу теперь можно было рассмотреть многочисленные детали. Да и нас можно было рассмотреть. И на нас смотрели: на улицах толпились плотные группы демонов, провожая нас взглядами. Я же больше разглядывал архитектуру города. Помимо озер и водопадов из вулканической лавы и адского пламени, я видел и замечал привычные человеческому взгляду дома и строения.

Зашари заметно делился на две части. Первая сконцентрировалась вокруг вулкана – озера лавы и адского пламени, принадлежащие ифритам. Лишь в некоторых местах вокруг огненных озер и рек и на склонах горы можно было увидеть мостки, пристани и похожие на человеческие строения. Но дальше от вулкана и адского пламени большую часть города составляли районы бесов. Которые – в большинстве, уже не существовали в реке времени, а жили. Жили как люди, а не как демоны, ведущие непонятное разумному человеку существование. Причем демоны, постепенно приближающиеся к нашей системе ценностей. До утренних газет как в Риме полагаю здесь еще не дошли, но в некоторых районах жизнь уже заметно приближалась к тому, чтобы, пусть и с натяжкой, можно было ее назвать похожей на человеческую.

Я уже отчетливо видел, как толпы краснокожих бесов вываливают на улицы, группируются в толпы, показывают на нас пальцами и скачут в экстазе от увиденного. С высоты птичьего полета я видел и торговые лавки на площадях, и уличные столики в кафе (интересно что там подают), развозочные повозки и даже заметил одну открытую карету, в которой расположилось двое одетых в черные костюмы бесов.

Впрочем, не сильно этому удивился – за сотни, почти тысячу лет совместного проживания мы с демонами Инферно стали ближе. Даже более того, появились целые группы и организации, которые не могут существовать без друг друга. У нас – красные тамплиеры и варгрийские всадники, называемые также hellequin, herlequin на старофранкском – адскими всадниками; у них – ковены ведьм и культисты. Тамплиеров и адских всадников просто не будет без красного лириума и адского пламени, ведьм и культистов – без сродства с человеческой кровью. И люди, и демоны вот уже столетиями пользовались заемной силой друг друга, так что неудивительно, что мы постепенно становились друг на друга чуть более похожими.

Ну и еще конечно же, как я мог про них забыть – резуны, которые почти ровно посередине между цивилизациями людей и Инферно. И создается впечатление, что взяли они себе сознательно все самое плохое от человеческой и от демонической природы.

– Посмотрел? – отвлекла меня от мыслей Доминика.

– Вообще-то цель была в том, чтобы на нас посмотрели, – коротко глянул я на ведьмочку.

– Теперь спускаемся? – пропустила она мое замечание мимо ушей.

– Да.

– А куда?

– Показывай где здесь магистрат, или что там у вас.

– Нет магистрата.

– Отцы города где сидят?

– Какие отцы? Матери города! В ведьминой пустоши.

– Где она?

– Вон там… была, – со злостью произнесла Доминика и показала на холм в центре города, на вершине которого расположились чадящие адским огнем развалины. Надо же, я думал это такое архитектурное решение, а это оказывается администрацию королевы-ведьмы в дым и обломки разнесли.

– А там что? – показал я на небольшое здание, очень сильно напоминающее римский пантеон.

– Пантеон богов.

– Богов Инферно?

– Ну а каких еще?

– Не кривись, всегда лучше спросить и выглядеть дураком, чем не спросить и выглядеть по итогу полным дураком.

– Я думала…

– А что там за толпа?

– Вокруг пантеона?

– Ну а где еще?

– Не кривись, всегда лучше спросить и выглядеть дурочкой… все-все-все, не сверкай глазами, пожалуйста. Не знаю я, что там за толпа.

– Ну вот давай туда, как раз и узнаем, – аккуратно натягивая поводья скакуна, начал я изменять направление бега.

– Никки.

– Ой, мне так нравится, когда ты меня так называешь!

– Когда окажемся на площади, я приторможу, а ты выдвигайся вперед. Ты тут главная.

– Поняла.

По мере того как мы приближались к площади перед Пантеоном, здание становилось в восприятии все больше. Сверху и издалека оно показалось мне совсем небольшим, но теперь я понял, насколько оно велико. И более того, оно действительно копировало здание пантеона – причем не Рима, а Равенны, надо же.

Видел и оценивал я все это краем глаза, сосредоточившись на том, чтобы приземлиться не перед самым Пантеоном, и не в толпе, а выйти посадкой на самый край просторной площади.

Наша скорость падала, но при этом ощущалась все сильнее: чем ниже мы опускались, тем сильнее истончался охраняющий нас от потока встреченного воздуха барьер. Вновь нам пришлось прильнуть к гривам коней. Снижались мы уже четко над одной из улиц, ведущих к пантеону – земля была практически под нами.

Еще пара секунд, и копыта демонических скакунов ударили в мостовую широкой прямой улицы. Приземлившись самой настоящей огненной кометой, мы постепенно замедляясь, скакали вперед. Собравшиеся на улице вдоль домов демоны – бесы в большинстве, прыскали по сторонам. Они в панике разбегаясь, вереща, падая и пытаясь отползти в стороны, забиться в тесные переулки, лезли в открытые окна домов.

Доминика и Филиппа, как и договаривались, вырвались вперед, а я наоборот притормозил. И из-за этого заметил, как обе ламии вдруг спрыгнули с демонических скакунов баронессы и ведьмочки, после чего сразу исчезли с глаз. Лишь только мазнуло маревом в том месте, где они только что были.

Как раз в этот момент мы на скаку вырвались на площадь. Собравшаяся здесь довольно редкая на первый взгляд, но при этом в масштабе площади невероятно огромная толпа бесов активно разбегалась по сторонам, давая нам дорогу.

Краем глаза наблюдая за Филиппой и Доминикой, я заметил, как они обе заметно изменились. Черты лица баронессы еще больше заострились, стали более хищными; куртка по-прежнему крайне провокационно расстегнута, амулет с рубином горит в ложбинке груди так ярко, что при прямом взгляде слепит глаза. Так, что даже толком ее обнаженную грудь не рассмотреть, надо же.

Доминика сидит в седле с прямой спиной и даже не смотрит, а взирает на окружающих сверху вниз. Перестроилась явно в режим королевы. Глаза ее при этом горят не менее ярко, чем рубин амулета Филиппы.

Замедлившись до привычной скорости, уже не сильно торопясь, мы скакали через площадь. Давая возможность всем на нас посмотреть вблизи и без помех. Так и приблизились к зданию пантеона, где нас уже ждали.

Новые «отцы города» действительно присутствовали именно здесь: группа крупных краснокожих и рогатых бесов, сгрудившаяся тесной толпой, расположилась подле широкого и высокого крыльца здания. Судя по размерам и уверенному виду – главари восстания. Те, кто против власти королевы-ведьмы, и кто сами хочет взять в городе власть. Рядом с крупными бесами парило несколько огненных ифритов, ничем не отличающихся от джиннов с журнальных картинок.

Ни с бесами, ни с ифритами я не был очень хорошо знаком – никто из этих «коренных» обитателей Инферно никогда не принимал участия в прорывах. Они здесь – в разломах, жили; воевали же с людьми все больше адские гончие, берсеркеры, колдуны и конечно же измененные твари.

Ифриты на наше прибытие, внешне, внимания почти не обратили. Бесы же заметно заволновались – мелькали исказившие лица гримасы, когтистые руки замелькали в жестах, быстрая одновременная речь зазвучала над плотной группой решивших взять власть в городе демонов.

Но ни на бесстрастных ифритов, ни на беснующихся бесов я не смотрел.

Дым над Ведьминой пустошью, кстати, даже отсюда видно – скорее всего совсем недавно сожгли. И я даже знаю, кто был этому инициатором: кроме ифритов и бесов, была здесь еще одна группа, приковавшая почти полностью мое внимание. Или так получилось, или кукловоды вторжения действительно узнали, что мы были в ледяном разломе у одинокой горы. Потому что здесь, на площади, присутствовала делегация парламентеров. Наверняка прибывшая для того, чтобы поскорее и окончательно вывести город из-под власти королевы-ведьмы.

Культисты.

Семеро колдунов в длинных черных плащах с красной окантовкой по краям. Капюшоны откинуты, бледные как мел лица бесстрастно взирают на нас, безучастно глядя на наше приближение. И ни ифрит, ни бес, а именно один из культистов вышел вперед, явно собираясь выступать в роли главного переговорщика.

Ну точно, прибрали инициативу, и практически уже взяли власть. Вернее, подтолкнули город к тому, чтобы отказаться от прежней власти королевы-ведьмы.

Мы остановились, не доезжая до Пантеона пары сотен метров.

– Братик, – негромко и стараясь делать это незаметно шепнула Доминика, когда слезала с Кошмара.

– А?

– Мне с ним говорить?

– Еще глупые вопросы будут? – также негромко поинтересовался я.

– Ой все, я просто спросила.

– Я просто ответил.

С коней мы слезли, и сейчас шли навстречу группе новых авторитетов города – нас разделяло уже чуть больше полусотни метров.

– Так что мне с ним сделать? – стараясь не шевелить губами, продолжила спрашивать Доминика.

– На свой вкус.

– Ну скажи, пожалуйста.

Просящий тон шепота Доминики, кстати, совершенно не сочетался с ее осанкой и общей царственной внешностью.

– Да веди себя как обычно. Просто представь, что ты в…

– Все, меньше слов, – прервала меня наглеющая до крайности ведьмочка и обернулась к Филиппе: – Теть, а ты можешь сделать так, чтобы…

Доминика даже не договорила. Свистнула антрацитово-черная плетка и главный бледнолицый культист – в глазах которого мелькнуло удивление, уже упал перед нами на колени. Неплохо так – между нами чуть ли не полсотни метров было, культист похоже не ожидал таких возможностей от Филиппы. Плетка которой обвилась вокруг его шеи и притянула его к нам как собаку на поводке.

Белесые глаза колдуна расширились от шока происходящего – похоже, подобного обращения он совершенно не ожидал, чувствуя за собой большую силу. Губы культиста зашевелились – он явно в спешке готовил защитное заклятье. Я же с удивлением, впервые видя в такой «спокойной» и позволяющей рассмотреть детали обстановке, изучал взглядом плетку Филиппы. Оружие баронессы, несомненно, артефакторное, но при этом оно наделено жизнью: черная, покрытая блестящей чешуей плетка на шее культиста извивалась как самая настоящая змея.

Доминика между тем, опережая начавшего плести заклинание колдуна, положила ему руку на лоб. Ладонь ведьмочки полыхнула пламенем, которое ответило отблеском в глазах колдуна-культиста. Это было нечто подобное тому заклинанию, когда резуны по воле Доминики совсем недавно взрывались огнем изнутри. Только сейчас культист взрываться не торопился – лишь лицо исказилось гримасой боли, а сжигаемые пламенем глаза засияли ярче. Но похоже, реально похоже – из приоткрытого рта культиста, когда он попытался что-то сказать, вырвался одинокий язычок пламени.

Филиппа, судя по всему, была знакома с тем заклинанием, что сотворила сейчас Доминика. Потому что баронесса дернула плеткой, уверенным жестом заставляя культиста рывком встать с колен и развернуться. И, еще одним взмахом, заставила его чуть наклониться – так, чтобы Доминике было удобнее упереть свой сапог в зад колдуна.

– Пшел! – крикнула Доминика, распрямляя ногу.

Она сопроводила толчок импульсом силы – так что культист полетел и очень далеко, и очень быстро. Бежать у него не получилось – упав на живот, он проскользил по камням площади, и запутавшись в своей просторной мантии, приехал к остальной группе культистов.

И взорвался.

Ошметки плоти, рога, всполохи высвободившейся энергии полетели по сторонам. На месте гибели культиста… да и в месте гибели всей делегации «городских авторитетов», в небо взвился столб адского пламени, поднимаясь огненным грибом в небо.

Выплеск энергии был столь мощный, что не только делегацию переговорщиков порвало в клочья. Испепелило еще и пару сотен опрометчиво приблизившихся к нам самых наглых, решивших вблизи поглазеть на переговоры бесов.

Только ифриты на выплеск адского пламени никак не отреагировали – им безразлично подобное, они сами суть пламя. Как парили словно огненные джины, так и остались парить в том же положении.

Импульсный щит, который я успел поставить, окрасился черно-красным – кровь у культистов тоже не то чтобы совсем человеческая. Но и не совсем демоническая. И некоторое время, пока защитная сфера еще сохранялось, по ней сползали клочья одежды и ошметки тел – рога, внутренности, размозженные тела и клочья дымящейся одежды.

Щит через мгновение исчез, и масса останков с чавканьем упала перед нами: это рядовых бесов испепелило, а напротив нас все же стояли тронутые Сиянием силы демоны. Не настолько сильно тронутые, чтобы выглядеть после такого взрыва как живые, но и не настолько слабые, чтобы развеяться в пепел как остальные.

Я только обернулся к ведьмочке и развел руками – в которых уже держал оба меча. Не находя пока слов, как бы так высказать Доминике все, что думаю о ее импульсивных действиях, и при этом не уронить авторитета в глаза подданных. Пусть в радиусе метров ста от нас все было очищено высвободившимся пламенем, но по краям площади по-прежнему стояли… нет, лежали… нет, вернее уже поднимались на ноги, тысячи бесов.

Могут услышать, как я их будущую королеву отчитываю, лишнее это.

Но взрыв был не просто сильный, а очень сильный – о таком предупреждать надо. И я уже нашел слова и все же вознамерился было намекнуть Доминике, что думать надо, прежде чем оперировать такой силой в общественных пространствах. Но ведьмочка и сама поняла, что переборщила. Хм, даже очень похоже, что столь мощного взрыва она и сама не ожидала.

– Воу-воу-воу, – услышал я, как пробормотала ошарашенная ведьмочка, и вдруг дунула вверх, убирая упавшую на глаза непослушную прядь волос. – Вот это нихера себе рвануло…

Глянув в расширенные глаза ведьмочки, я вдруг осознал, что она даже еще не поняла, что является фавориткой богини Астарты. Богини, которая сейчас незримо стоит за ее спиной и помогает в действиях. Причем прямо помогает, как мне Морриган – огненные крылья, увеличившаяся сила заклинаний и мощь конструктов, небесный бег и вот это вот все. Похоже, что Доминика на самом деле об этом не догадывается, а свои огненные крылья она мой счет записала.

Удивительно, когда не хватает времени объяснять простые вещи, сколько всего интересного из-за этого происходит.

Впрочем, обсуждать все это пока у нас по-прежнему не было времени. Показательная мощь заклинания ведьмочки возымела и еще один неожиданный эффект: сразу же после взрыва ифриты пришли в движение. В мягком полете они приблизились к Доминике и поклонами продемонстрировали, что рады ее видеть и признают власть. Ни слова, ни жеста я больше от огненных демонов не увидел.

Кивнув в ответ на поклоны, Доминика даже не глядя на ифритов сделала величественный жест рукой – где только такому учат. Ифриты моментально, по-прежнему паря, отправились прочь, в сторону огненных озер и склонов вулкана.

Вот так – половина дела сделана, теперь разобраться с бесами. Есть еще у них тут еще, интересно, сильнорогатые авторитеты?

С кончиков пальцев ведьмочки, королевы-ведьмочки, вернее, между тем сорвался небольшой шар и поднявшись наверх, взорвался, огласив окрестности громким гулом. Сначала я не понял смысла этого действа, а потом обратил внимание, что нарастающий после взрыва галдеж по краям площади затих.

Ясно – это Доминика так внимание привлекла и заставила всех замолчать.

«Всем привет. Почему не вижу положенных королеве приветствий?»

Голос Доминики, наделенный силой, разнесся по всему Зашари и одновременно с ее словами на вершине вулкана расцвело несколько огненных цветков.

Впрочем, может быть сказала Доминика нечто иное. Но интонации мне ее уже так знакомы, что кажется я даже на демоническом начинаю полностью понимать смысл ее слов.

«Почему молчим, земноводные!? Кто тут самый смелый, шаг вперед и отвечать, пока я спрашиваю по-хорошему!»

Голос Доминики загремел с еще большей силой. В полной тишине слова демонического языка разносились над всем городом, и вновь возвращались на площадь многочисленным эхом вложенной в Голос силы.

На вершине вулкана в это время, словно отвечая – теперь уже нет сомнений, снова вспух огромный яркий цветок пламени. Над площадью засвистел ветер – жаркий и плотный, совершенно не несущий прохлады. Зато он нес песчинки – которые ранили собравшихся бесов, заставляя кутаться в плащи – тех, у кого были плащи. Остальным оставалось падать на колени или буквально валиться ниц, закрывая голову руками.

«Мне спрашивать по-плохому?!»

Голос Доминики загремел так, что несколько сотен ближайших бесов схватились за головы, сквозь пальцы я увидел льющуюся из ушей черную кровь. Тишина мгновенно оказалась нарушена: отвечать королеве начали сразу все и одновременно. Десятки тысяч глоток заверещали – бесы вопили и показывали в сторону храма.

«Это не мы, это все они», – понять, что именно кричали многоголосой толпой бесы, по интонациям мне не составляло никакого труда.

Вопросов толпе задавать больше не требовалась – с крыльца пантеона спускалась плотная группа бесов. Надо же, жрецы: алые мантии, отделанные позолотой высокие шапки. Именно эти высокие шапки смотрелись особенно несуразно: из-за того, что не очень ровно сидели на головах из-за витых рогов.

Появившиеся ряженые бесы из-за явного страха перед Доминикой выглядели довольно жалко, даже комично. Если конечно забыть о том, что любые демоны представляют опасность. Ну жрецы, ну надо же. Никогда о таком не слышал – жрецы у бесов. Откуда у них вообще жрецы? – у них ведь, насколько знаю, ни стыда ни совести, а откуда в таком наборе крепкая вера?

Как оказалось, подобная делегация ряженых жрецов и для Доминики стала сюрпризом.

– Это вообще как… и нахера они так вырядились? – недоуменно протянула королева-ведьмочка.

С места мы все еще не двинулись – так и стояли втроем в центре площади в полной тишине, ожидая пока мявшаяся делегация бесов-жрецов к нам приблизится. Но они мялись все сильнее, и шли все медленнее. Такими темпами они и за пару дней до нас не дойдут, при этом умудряясь сохранять видимость движения.

«И что вы желаете мне сказать в свое оправдание?»

Голос Доминики сейчас был негромок. Но при этом эхо ее слов вновь разнеслось над всем городом. И – для собравшихся вокруг площади бесов, судя по брошенному мною взгляду, это было намного страшнее, чем совсем недавний сильный Голос.

«Ты нам больше не королева», – выступив вперед, заметно дрожа от испуга, сказал один из самых смелых бесов-жрецов. Ну, или один из самых глупых.

«Что-что?» – звонко поинтересовалась Доминика.

Самый смелый, ну или самый глупый бес между тем постепенно расползался – удар плетки Филиппы, практически незаметный глазу, располовинил его от паха до темечка. Сначала сложились высокие рога и два идеальных обрезка высокой шапки, а после массивное тело опало мягкой кровавой массой, накрытой взметнувшейся красной мантией, постепенно становящейся мокрой от черной крови.

«Еще раз повторите, пожалуйста. Не расслышала».

Группа бесов-жрецов после гибели своего главного попятилась и загалдела. Но никто не осмеливался сказать что-то прямо, глядя в глаза Доминике – каждый из них что-то бормотал, но при этом старался спрятаться за спину другого. Таким образом бесы буквально потекли обратно – в Пантеон. Туда, откуда пришли.

Некоторое время мы недоуменно за этим наблюдали – жрецы-бесы между тем уже почти вернулись к крыльцу.

«Стоять!» – стеганула окликом Доминика.

«Это не мы, это не мы», – вот точь-в-точь крики, которые только что неслись по периметру площади от тысяч бесов, теперь неслись от небольшой группы жрецов. Точно также, когда совсем недавно тысячи бесов поняли, что момент критический и надо Доминике отвечать, сейчас и жрецы-бесы поняли, что отмолчаться больше не получиться.

И они заговорили, даже загалдели. Громко, вразнобой. И от этого вся серьезность жреческих одеяний стала выглядеть еще более комично.

«Так, сюда вернулись…» – начала было говорить Доминика, как ее прервали.

Фасад пантеона вдруг вспух и разлетелся каменной крошкой. Словно спички, полетели по сторонам колонны, разваливаясь на части на лету. Некоторые бесы-жрецы оказались погребены под каменными обломками, нескольких буквально размозжило под огромными когтистыми лапами, заскрежетавшими по камню. На месте разрушенной стены клубилась пронизанная огненными всполохами тьма, собираясь в вихрь, в котором материализовывалась огромная фигура.

Вот и ответ, почему бесы Зашари так осмелели. У них появился свой собственный бог.

– Так вот ты какой, шерстежопый дьяболо, – негромко произнес я, оглядывая явившееся миру новорожденное божественное чудище, на осколках вторжения Стужи вскормленное верой бесов Инферно.

Ну да, какой еще может появиться у бесов бог?

Глава 21

– И после этого… – сдержанно, несмотря на охватившее его волнение, произнес лорд Десмонд де Рейнар.

Усталый и утомленный дорогой Лазарь, к которому обращался герцог, перевел дыхание. С трудом сглотнул – он только что осекся из-за того, что горло перехватило спазмом.

Варгрийский всадник, прибывший в Фегервар вместе со своим призрачным варгом, не вылезал из-за руля с того самого момента, как больше двадцати часов назад выехал из Священной рощи. И только стимуляторы сейчас поддерживали его во вменяемом состоянии. Но действие стимуляторов не бесконечно, так что глаза варгрийца то и дело непроизвольно закрывались, а дыхание сбивалось.

Оглядев присутствующих на поляне совета слушателей его доклада, после посмотрев в подсвеченные зеленым сиянием глаза герцога, Лазарь вновь безуспешно попытался сглотнуть – не удалось, горло пересохло. Надсадно кашлянув, он продолжил:

– После уничтожения Места силы Белый волк Кайден де Рейнар дал нам с Марко указание доставить магистра Никласа в Священную рощу, в надежде получить для него помощь. Согласно приказу Белого волка, если магистр Никлас придет в себя, мы должны были следовать его указаниям. Если же нет, нам надлежало незамедлительно отправиться в Поморскую землю и доложить обо всем всем произошедшем в имперское посольство, чтобы в Варгрии не оставили информацию о продвижении…

– Но ты здесь – в Поморскую землю вы не отправились.

– Лорд Никлас пришел в себя и…

– Это неважно. Куда направился Белый волк? – прервала взволнованного и крайне утомленного варгрийца царица Вера.

– Белый волк Кайден де Рейнар отправился…

Лазарь развернулся, и подошел ближе к огромному валуну в центре поляны, на идеально ровной поверхности которого с удивительной точностью – словно взглядом с небес, была воссоздана карта Варгрийского хребта и прилегающих территорий Запада и Востока.

– Он направился…

Указующий палец Лазаря скользнул от уничтоженного Места силы на вершине горы через туристический парк Высокогорье к горному озеру Рендина – для этого Лазарю пришлось чуть наклониться. Царица Вера, ее дочь Цветана и Старшие дриады леса, герцог Десмонд де Рейнар и несколько его варгрийских командиров молча наблюдали, как палец Лазаря скользит к южной оконечности озера, и двигается еще дальше по Северному пути. Тут Лазарю пришлось сделать шаг вдоль стола, после чего его палец наконец уперся в цитадель Мессена.

– Белый волк Кайден де Рейнар сказал нам, что отправляется сюда.

– Значит это сделал он, – негромко произнес герцог де Рейнар.

– Значит, это сделал он, – эхом повторила царица Вера.

Некоторое время на поляне совета сохранялось молчание. Вера и Десмонд понимающе переглянулись: эхо мощнейшего взрыва вчера утром услышали во всем лесу. И по отзвуку Сияния смогли точно локализовать его эпицентр – находящийся, безо всяких сомнений, в районе цитадели Мессена.

Но за минувшие сутки всем знающим и видящим леса оказалось не до исследований причин: Стужа, осадившая Фегервар, потеряла силу и многочисленные отряды варгрийских всадников и дриад только и были заняты тем, что уничтожали демонов на всей протяженности границ старого леса.

– Цветана? – обернулась царица к юной дриаде.

Цветана соскочила с корней дуба и направилась к Лазарю. Варгриец, стараясь сохранить невозмутимость, наблюдал приближение девушки – не в силах оторвать от нее взгляд. Не только из-за ошеломляющей красоты юной девы леса, но и из-за непривычного наряда – длинного, в землю, полупрозрачного белоснежного платья. Для прибывших вместе с лордом Десмондом в Фегервар варгрийцев одежда на дриадах уже стала привычным зрелищем, но вот Лазарь все никак не мог осознать видимый масштаб изменений в лесу – царем которого, столь неожиданно, оказался старый герцог Врангарда.

– Э-ээй, – шепнула Цветана, несколько раз щелкнув пальцами, привлекая внимание забывшегося и все еще рассматривающего ее Лазаря.

– А! – вскинулся варгриец, сбрасывая оцепенение. В глазах его появилось понимание – он осознал, что красота юной девы леса так действует на него в немалой степени из-за ее ментального воздействия. Многократно усиленного здесь, в центре леса. Понял, сощурился, но столкнулся с виноватой и смущенной, но при этом открытой улыбкой.

– Я не специально, не смотри так, – негромко произнесла Цветана. Голос ее прозвучал для Лазаря мягко и маняще, словно льющийся лесной ручеек.

– Я…

– Ты говорил, магистр Никлас смог получить карту Мест силы.

– Да, – голос дриады завораживал Лазаря, он буквально тонул в зеленых глазах юной девы.

Дочь царицы Веры даже без направленного намерения действовала на него своей невероятной ментальной силой. От воздействия которой Лазаря, хорошо это понимавшего, но не могущего противиться, избавил только сопровождающий призрачный варг, легко прикусивший варгрийца за руку.

– Да, карта есть, – кивнул моментально пришедший в себя Лазарь.

– Так давай ее сюда, – в недоумении развела руки Цветана. Ее тонкое платье при этом плотно, словно невесомая ткань на пару мгновений стала мокрой, обтянуло высокую грудь девушки. Лазарь – увидев, что дриада заметила, куда именно он смотрит уже безо всякого ментального воздействия, смутился. Засуетившись и опустив взгляд, варгриец достал командирский планшет с копией добытой магистром Никласом карты.

Несколько минут потребовалось Цветане, чтобы перевести информацию с планшета на живую проекцию на ровной поверхности огромного валуна. И сразу после этого раздалось несколько комментариев – все увидели, что в Мессене находится сразу три Места силы Стужи. Вернее, находились сразу три Места силы Стужи – судя по эху взрыва, ни одно из них не уцелело.

– Вот оно как, – негромко пробормотал Десмонд.

– Что было дальше? – между тем посмотрела царица Вера на прибывшего с севера варгрийца.

Лазарь, когда Цветана от него отошла, понемногу приходил в себя, осознав мощь ментального воздействия юной девы леса. Вопрос Веры он не услышал – потому что сейчас, стараясь делать это незаметно, вытирал испарину со лба.

Поначалу, когда он только увидел собравшихся на поляне совета, Лазарь крайне удивился присутствию здесь столь юной девы. Конечно, все Старшие леса выглядели юными девами, но Лазарь был варгрийцем и стражем границ, он умел не только смотреть, но и видеть истинный, пусть и примерный, возраст дриад. Сейчас же, после испытанного ментального воздействия, внутренний вопрос о праве столь юной дриады находится здесь, на совете, у него даже близко не возникал.

Царица Вера поняла, что варгриец ее не услышал. Но она не успела повторить свой вопрос – с небес на поляну совета вдруг упал сокол. Птица расправила хвост и широкие крылья лишь у самой земли, и стремительно подлетела к царице Вере. Мелькнувший росчерком сокол приземлился на вытянутую руку царицы – кожу которой защитило, словно охотничья перчатка, зеленое сияние. И почти сразу же, словно получив неслышимое указание, сокол вспорхнул и перелетел на руку Цветаны, также объятую мягким зеленым сиянием. Лазарь увидел, как юная дриада переглянулась с царицей, после шепнула что-то птице.

Зеленое сияние с руки юной дриады исчезло, и сокол вдруг неожиданно глубоко – до крови, впился когтями в запястье юной девы, издав громкий клокочущий звук. Глаза Цветаны при этом закатились, но остались открытыми – Лазарь, встретившись с белесым взглядом, даже вздрогнул – очень уж ему напомнила юная дриада виденных в роще измененных.

Но причину изменившегося облика юной дриады Лазарь понял почти сразу – она сейчас смотрела глазами птицы, в картинке воспоминаний. Причем, судя по тому как приподнялась на кресле из корней и заметно заволновалась царица, объем информации был слишком велик для того, чтобы пройти незамеченным для Цветаны. Из носа юной дриады хлынула кровь, ноги подкосились. Вновь заклокотав, сокол взмахнул крыльями и устремился ввысь, а Цветана начала падать. И упала бы, если бы ее не подхватил Лазарь.

Мгновенно осунувшаяся дриада открыла глаза – ставшие обычными, просто ярко зелеными, словно июньская трава. Открыв рот, она попыталась было что-то сказать, но не смогла.

– Возьми себя в руки, дева, и расскажи, что увидела, – сдержанно произнесла царица Вера, вернувшая самообладание.

– Сейчас, сейчас, – едва слышно пробормотала Цветана. – Да помоги же… пожалуйста, – это она уже обратилась к Лазарю, который взял ее за плечи и помог утвердиться на ногах.

– Что. Ты. Видела, – царица Вера начала терять терпение.

– Новогород. Атака Стужи. Большая, смертельная атака. Город выстоял. Стужа рассеяна. Потом еще видела. Несколько сотен воинов. Белые львы. Золотые скорпионы. Они идут сюда, быстро идут. С ними Альба.

– Альба?

– Беловолосая.

Лицо Цветаны, как заметил Лазарь, исказила гримаска. Возможно, любой другой бы на месте дриады сказал: Белая львица. Но не Цветана.

– Белая львица? – эхом к мыслям Лазаря, уточняя, переспросила Вера.

– Да.

Лазарь снова обратил внимание на (презрительно?) дрогнувшие губы Цветаны.

– Идет сюда?

– Да. Будут скоро. Завтра. Может ночью, идут быстро. Не останавливаются… Они бегут. Бегут из Новогорода.

Цветана говорила с трудом, короткими фразами – было видно, что каждая дается ей с большим трудом – слишком велик был объем переданной соколом информации, слишком тяжело она его восприняла.

– Еще что-то?

– Это… все.

– Хорошо.

Сразу после этого Цветана потеряла сознание. Глаза дриады закатились и она, вновь едва не упав на землю, безвольно повисла на руках у варгрийца. Который сам бы не отказался сейчас закрыть глаза и рухнуть в беспамятстве на такую мягкую и манящую зеленую траву поляны.

– Лазарь! – совершенно не обращая внимания на висящую на руках у варгрийца девушку, посмотрела на того царица.

– Да? – растерянный варгриец поднял взгляд, не зная, что делать с обмякшей Цветаной.

– Рассказывай, что было дальше.

– Перед тем как расстаться, Белый волк смешал с нами кровь. С Марко, Юраем, Симоном, Стефаном. Со мной. Мы с Марко сразу отправились в Священную рощу…

Лазарь сделал паузу. Он видел, что царица Вера и старый герцог лорд Рейнар последние слова его не слышали. Вернее слышали, но не обратили внимания. Цветана между тем – мгновенье полной слабости прошло, понемногу приходила в себя. Юная дева пыталась утвердиться на ногах самостоятельно, но пока без особого успеха – стоять у нее получалось лишь опираясь на варгрийца.

– Что, прости, сделал Белый волк? – негромко поинтересовалась Вера, бросив короткий взгляд на Десмонда. На состояние дочери она не обращала никакого внимания.

– Лорд Кайден де Рейнар, Белый волк Запада, смешал с нами кровь, – голос Лазаря обрел силу.

Молодой варгриец вспомнил и напомнил самому себе, что он теперь кровный родственник самого Белого волка. Это осознание придало ему уверенности, помогая справиться со смятением перед лицом столь высокого совета. И, не скрывая даже от самого себя, Лазарь с удовольствием отметил расширившиеся глаза Цветаны, которая смотрела на него теперь совершенно по-другому. Смотрела уже как на того, кто достоин ее внимания.

– После этого Белый волк отправился в Мессену вместе с Юраем, Симоном и Стефаном, а мы вместе с Марко повезли магистра Никласа в Священную рощу.

– Интересно, – сохраняя спокойствие, кивнула Вера. – И ты, меньше чем через двадцать четыре часа оказался здесь. Хотя должен был отправиться в Поморье.

– Да. Мы вместе с Марко доставили магистра Никласа в Священную рощу. В ней выжила всего одна дриада, непосвященная…

– Непосвященная? – быстро переспросила Вера.

Лазарь уже понемногу начинал нервничать. Ему не нравились сбивающие с нити повествования вопросы – которые не давали ему рассказать то, ради чего и отправил его сюда магистр Никлас. Приказав не останавливаться, пока не достигнет леса и не расскажет о случившимся.

– Дриада, которая должна была принять посвящение в службе богини Живы, но богиня ее жизнь не приняла.

Лазарь осознал, что объясняет сбивчиво, но дриады его прекрасно поняли: молчаливое удивление собравшихся дриад почувствовали все без исключения варгрийцы. Вера, неожиданно едва не потеряв дар речи, заметно побледнела.

– Непосвященная, – выдохнула она ошарашенно, после чего жестом попросила Лазаря продолжать.

– Выжившая помогла магистру Никласу вернуться к жизни. Но я здесь из-за того, что остальные дриады и жрицы в Священной роще… – торопливо заговорил о самом главном Лазарь: – Те, кто не погиб при защите рощи от Стужи, принесли себя в жертву матери-природе на Месте силы.

При этих словах Вера и вовсе побледнела как полотно. Она прекрасно представляла, что это значит. Увидев вопрос во взгляде Десмонда, царица взглядом показала ему, что объяснит позже. И жестом попросила Лазарю продолжать.

– Выжившая непосвященная в жрицы, при прямом участии богини Живы, помогла магистру Никласу прийти в себя. Она вернула его к жизни, но он потерял зрение и способность к сотворению магии. Но не потерял ум – и после того, как мы с Марко рассказали ему все, чему стали свидетелями после уничтожения Места силы, и что мы видели в Священной роще, магистр Никлас дал мне задание как можно скорее двигаться в Фегервар. Марко остался вместе с ним в Арконе, для того чтобы пытаться спасти людей в замороженных Стужей городах и наладить оборону от…

Лазарь не договорил, замялся.

– От обратившихся дриад и жриц, – закончила за него Вера. – Стужа уходит и магистру Никласу, лорду Арконы, нужна срочная помощь в защите выживших людей от обратившихся лесных дев.

– Именно так, ваше величество, – облегченно подтвердил Лазарь, сопроводив слова полупоклоном.

Вера грациозно повернулась и коротким жестом попросила подойти ближе одну из присутствующих на совете дриад. Это была одна из бывших Старших совета. Которая – вопреки всем традициям старого леса, на совете присутствовала в охотничьем костюме артефакторной экипировки. Старшая дриада последние несколько суток участвовала в обороне леса, а после в рейдах варгрийских всадников за его пределы. Где нагота – на чужой территории, без помощи Отца-леса, была не просто неуместна, а банально опасна для жизни.

Вера внимательно посмотрела на подошедшую Старшую.

– Проблему необходимо решить как можно скорее. Нам совершенно не нужен людской страх перед дриадами в исконно человеческих землях. Собирай отряд, и… я могу рассчитывать на сопровождение? – повернулась Вера к Десмонду.

Старый лорд Рейнар только кивнул, жестом отдавая приказ одному из своих командиров присоединиться к Старшей дриаде. Несколько минут заняло согласование количества варгрийцев и дриад в отправляемом в Аркону отряде, после чего Старшая дриада и капитан варгов покинули поляну совета.

Вера в этот момент открыла было рот, чтобы задать очередной вопрос Лазарю, как вдруг листва деревьев сверху зашелестела, словно от сильного порыва ветра. Непрекращающегося, очень долгого порыва. Возмущение силы Сияния было настолько сильным, что поверхность магической проекции пошла рябью, а после и вовсе исчезла, схлопнувшись.

Несколько долгих секунд среди членов совета стояла полная тишина. После Вера соскочила с трона и быстрым шагом подошла к рабочей области, восстанавливая картину отблесков силы Сияния. Десмонд также поднялся с кресла и подошел ближе, наблюдая за работой царицы Фегервара. Старшие дриады и варгрийские командиры тоже поднялись с мест, подходя ближе и встав – в отдалении, полукругом вокруг Десмонда и Веры.

– Это было здесь, – закончив работу, указала Вера в самый центр одного из ледяных разломов, после чего внимательно посмотрела на герцога. – И есть у меня предчувствие, что мы с тобой знаем, кто мог быть этому причиной.

Десмонд кивнул. Закусив губу, он напряженно думал.

– Он идет на Запад.

– Во Врангард? – быстро переспросила Вера.

Десмонд не отвечал ей несколько секунд. Короткий взмах руки, и центр поляны закрыл непрозрачный зеленый купол, оградивший Десмонда и Веру от взглядов остальных.

– Во Врангард? – повторила она вопрос.

– Не думаю.

– А куда?

– Мне кажется, он идет в Рим.

– В Рим, – эхом повторила Вера. – Но дальше на его пути разлом Инферно.

– Ты сомневаешься, что он его пересечет?

– Нет, не сомневаюсь.

– Но, когда он его пройдет, его встретят легионы. Для которых он военный преступник.

Десмонд, судя по виду, уже принял решение. Вера видела по взгляду, что герцог де Рейнар уже не здесь. Он, мысленно, был уже в пути.

– Я не могу тебя отпустить, – вдруг взяла Десмонда за руку Вера. – Я не могу тебя отпустить, потому что без тебя лес останется беззащитен.

– Здесь останутся мои варги, да и Стужа потеряла силу.

– А я сейчас говорю совсем не про Стужу.

Десмонд внимательно посмотрел на Веру.

– Ты думаешь, что…

– Я не думаю, а знаю – как только ты отсюда уйдешь, или Новогород, или Империя попытаются аннексировать наш, – выделила это слово Вера, – наш с тобой лес.

– Но я не могу оставить Доминика одного перед лицом…

– Ты и не оставишь. Отправь к нему сотню своих лучших воинов.

– Сотню? Это слишком мало.

– Я открою хранилища Фегервара. Тогда сила малого отряда возрастет несоизмеримо. Кроме того, с ними пойдут… – Вера не договорила, и Десмонд посмотрел по направлению ее взгляда, где Цветана, опираясь на Лазаря, шла к опушке поляны.

– Они?

– Да. Они избранники богов, если ты еще не понял.

– Откуда ты знаешь?

– Откуда? Я это вижу!

– Твоя дочь может погибнуть.

– Да. Но если мы не отправим помощь Белому волку, то может погибнуть он.

– Вместо нее могу отправиться я, а с присутствием в лесу…

– Если тебя не будет в Фегерваре, может погибнуть не только моя дочь и твоя сотня воинов, но и весь мой лес. Кому как не тебе знать, что не только привилегия, но и бремя королей – решать, кто умрет за тебя сегодня, а кто завтра.

Десмонд сверкнул глазами – он прекрасно понял, на что именно сейчас Вера намекала.

– И решать, кто умрет из-за тебя. Сегодня решать, решать завтра и всегда. Но не будь столь пессимистичен – я же сказала, что открою хранилища для твоего отряда.

– Что у тебя такое есть в хранилищах, что это должно даровать мне уверенность?

– Спроси лучше, чего там нет.

– Ты сейчас говоришь про запрещенное оружие?

– Запрещенное Кодексом Инквизиции? – усмехнулась Вера. – Знаешь, что я думаю…

– Что?

– Не пора ли нам самим, – выделила она последние два слова, – запретить этот Кодекс?

– Или Инквизицию?

– Или Инквизицию.

Авторское послесловие

Уважаемые читатели, всех приветствую.

Долго думал, заканчивать четвертую книгу сейчас, или вставить еще интерлюдию с Кавендишем и Ливией с Дженнифер. По итогу решил, что две интерлюдии подряд будет слишком. Так что рассказ о событиях в Северном круге появится уже в пятой книге, пятой по счету главой, после того как завершится история с появлением (шерстяного) Дьявола.

И да. Пятая книга – последняя книга истории царетворца Рейнара. Серия и книга по плану будут закончены, но не будет закончена история столь интересного мира. И те, кто внимательно следил за моим творчеством, наверное уже могли догадаться, как и куда именно история завернет. Впрочем, это не так уж и просто, но если что полноценный анонс планируется после завершения пятой книги.

Ну и традиционно, да пребудет с нами сила!

Amen.

Content

Angel Delacruz
Царетворец. Волчий пастырь. Книга четвертая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Авторское послесловие