Набокова Юлия Валерьевна

Невеста из Оксфорда

Глава 1

Даже два месяца спустя мне не верилось, что я учусь в Оксфорде. Простая русская девчонка – без связей, без богатых родных. Это было все равно, что попасть в Хогвартс! А теперь я здесь – брожу по старинному городку с многовековой историей, слушаю лекции в гулких залах со сводчатыми потолками, запросто захожу в красивейшую библиотеку, где снимали «Гарри Поттера». Я словно в сказке!

Я как раз забегаю в дом, вымокнув под дождем, когда по скайпу звонит Наташа. Я принимаю вызов, шагая по ступеням на свой третий этаж.

– Привет, англичанка! – весело здоровается подруга.

На ней голубой пуховик и белая шапка с пушистым помпоном, из-под которой выбиваются каштановые кудри. Наташа стоит на фоне заснеженного двора и улыбается до ушей. Я расплываюсь в ответной улыбке:

– Привет!

– Ты чего там, под дождь попала? – удивляется она, вглядываясь в экран.

– Угу. Льет как из ведра! – жалуюсь я, другой рукой выжимая мокрую прядь волос.

– А у нас снег идет. Зацени! – Наташа обводит рукой с телефоном и показывает мне снежную панораму нашего двора.

– Красота! – Я так и прилипаю к экрану, всматриваясь в знакомый дворик, где вовсю метет метель, как в новогоднем кино.

– Соскучилась по русской зиме? – весело спрашивает Наташа, и я замечаю, что ее щеки зарумянились от мороза.

В Англии привычной мне зимы и не было. Только однажды выпал снег, и то почти сразу же растаял. На дворе – середина декабря, а я все хожу в легкой куртке и даже не ношу шапку. Сегодня, например, плюс одиннадцать, и не то, чтобы я сильно жалуюсь.

– Честно говоря, зеленые газоны в декабре мне нравятся больше сугробов, – шучу я, отвечая на вопрос Наташи.

– Ну как там Оксфорд? – интересуется Наташа.

Моя мама, учительница английского в школе, мечтала хоть однажды побывать в Лондоне. А я не просто побывала в Англии. Я теперь учусь в самом знаменитом университете!

– Учусь целыми днями, – докладываю я подруге.

– Это я уже поняла, – хмыкает Наташа. – Как тебе ни позвоню – то ты на лекции, то в библиотеке.

Я останавливаюсь у своей квартиры, на ощупь нашариваю ключ и толкаю плечом просевшую деревянную дверь, входя в жилье, которое я снимаю от университета в старом доме викторианской постройки.

– Домой пришла? – оживляется Наташа. – Покажи хоть, как устроилась!

Я уже посылала подруге несколько фотографий и видео, но сейчас, сбросив промокшие ботинки и повесив куртку на вешалку у двери, еще раз провожу экскурсию по своей комнатушке. Здесь только узкая кровать и столик у окна – за ним я и учусь, и пью чай. А еще шкаф у стены и ванная комната. Я живу здесь одна, чему очень рада.

– Жаль, что у тебя соседки нет, – вздыхает Наташа. – Все было бы веселей!

– Мне и так скучать некогда, – замечаю я, поглядывая на гору учебников на столе. Сегодня вечером еще надо поработать над письменным эссе по литературе и почитать Диккенса в оригинале. В Оксфорде, в отличие от российских вузов, много времени отводится для самостоятельного обучения студентов, и соседка мне бы только мешала.

– Опять в книжки будешь глаза пялить? – упрекает Наташа. – Ты же в Англии, Женька! Хоть бы съездила куда, погуляла, мир посмотрела!

– Я сюда учиться приехала, – возражаю я.

Поступить в магистратуру Оксфорда было моей мечтой, и я собиралась наслаждаться каждым днем здесь.

– Хоть бы в Лондон съездила прогуляться, он же совсем рядом!

– Да некогда мне, Наташ!

– Так и просидишь все время за учебниками, – ворчит подруга. – Англия – это же такие возможности! Могла бы с каким-нибудь бритишем познакомиться и роман замутить!

– Не нужны мне бритиши, – отмахиваюсь я.

– А кто нужен? Французы, итальянцы? Или, может, арабы? Их в Англии тоже полно.

– Да ну тебя, Наташка! У тебя мысли только об одном!

– У меня хотя бы о будущем, – смеется подруга. – А у тебя только об учебе!

– И я о будущем думаю. А оно зависит от учебы здесь!

– Лучше бы ты там замуж за англичанина вышла, и тогда о твоем будущем думал бы он! – замечает Наташа.

Не успеваю я возразить, как подруга торопливо прощается:

– Кирюша пришел! Все, я побежала! Мы в кино идем! Чмоки-чмоки!

Она отключается, а я кладу телефон на столик и останавливаюсь у окна, за которым льет серый дождь. Сейчас мне как никогда хочется перенестись в наш заснеженный дворик, обнять Наташку и вместе с ней пойти в кино на какой-нибудь веселый ромком. Но с тех пор, как я уехала в Оксфорд, у нее появился Кирюша, а у меня – никого. Даже новых друзей тут не завела. Да и учебный процесс в Оксфорде не предполагает совместных посиделок. Это в России после лекций на филфаке мы с сокурсниками могли собраться в кафе и обсуждать книгу или готовиться к семинару. В Оксфорде каждый был сам за себя. Нас как будто готовили к тому, что мы конкуренты друг другу, и каждый должен добиваться успеха в одиночку.

Я задергиваю шторы, включаю настольную лампу под зеленым абажуром и сажусь за учебники.

Что может быть лучше, чем изучать английскую литературу на родине Шекспира? Просыпаясь рано утром, чтобы успеть на лекции, я сама себе завидую. Ведь мне выпал такой шанс! Мало того, что поступила в магистратуру Оксфорда, так еще и выиграла полный грант на обучение! Таких счастливчиков, как я, всего восемь человек в год выбирают. Годовая стипендия покрывает мое проживание, питание, покупку книг, и еще остаются свободные деньги, которые я пока берегу.

Свое первое Рождество в Оксфорде я встречаю одна, в своей стылой комнатке, накрывшись двумя одеялами сразу и готовясь к экзамену. А потом включаю на ноутбуке «Реальную любовь», которую знаю наизусть. Но посмотреть ее в Рождество в Англии особенно приятно.

Через три дня я все-таки устраиваю себе выходной от учебы. Сажусь в красный двухэтажный автобус и еду в Лондон, чтобы побродить по тем же улочкам, что и герои фильма. Глазею на рождественские декорации в Ковент-Гардене и записываю видео для Наташи. Потом любуюсь огнями на Эппл-маркет, фотографирую огромную нарядную ель и делаю селфи на фоне большого светящегося оленя.

«Наконец-то выбралась в люди! – радуется подружка. – Веселись!»

Я убираю телефон в сумочку, по московской привычке плотно прижимаю ее к себе – чтобы не украли, и иду в толпе, особенно остро ощущая свое одиночество среди веселых компаний и парочек. Какая разница, где быть одинокой – в Москве или в Лондоне? Разве что обстановка другая. В моем сердце зияет огромная рана, и любимый и близкий человек, которого я потеряла навсегда, уже никогда мне не позвонит, чтобы поздравить с Новым годом или справиться о моих успехах в учебе. Меня ничто не радует в этой праздничной суматохе чужого города, блеск огней слепит глаза, чужое веселье – раздражает. И, пробыв в Лондоне всего пару часов, я запрыгиваю на автобус до Оксфорда, чтобы скорее укрыться от мира в своей крошечной комнатке. Там я хотя бы знаю, чем заняться. Учеба всегда меня спасает, когда становится невмоготу.

Новый год ничем особенным тоже не запоминается. Я гуляю по опустевшим улочкам Оксфорда – многие студенты-англичане разъехались по домам, и пью кофе из бумажного стаканчика. В Оксфорде я пристрастилась к кофе – чашка капучино до занятий, чтобы взбодриться и проснуться, и после – чтобы порадовать себя и согреться после целого дня, проведенного в стылых старинных аудиториях за изучением английской литературы.

В тот день в январе я возвращаюсь из библиотеки и, взяв кофе на вынос, решаю свернуть с проторенного маршрута. Оксфорд был построен в одиннадцатом веке, и его узкие мощеные улочки, казалось, уводят в прошлое. Он совсем не пострадал от бомбежек во время Второй Мировой войны, потому что Гитлер хотел сделать его своей резиденцией. Благодаря этим несбывшимся планам, городок сохранил свой исторический колорит. Я люблю бродить по его улочкам, но мне отчаянно не хватает компании. Вот бы пройтись здесь с мамой или с Наташей… Задумавшись, я налетаю на парня, который выходит из одного из старинных пабов, и обливаю его кофе.

– Простите! – от волнения восклицаю я на русском. – То есть сорри, – поправляюсь я, опознав в нем чистокровного англичанина – с узким породистым лицом, бледной кожей, голубыми глазами и светлыми ресницами. На миг мне даже показалось, что передо мной – старший из принцев, но потом я поняла, что ошиблась. Ведь принцу уже под сорок. А парень, стоящий передо мной, выглядит лет на двадцать пять, и даже симпатичнее. Его элегантное серое кашемировое пальто расстегнуто, и сейчас по самому пальто и по белому пуловеру под ним расплывается пятно от моего кофе. Я мысленно сжимаюсь, готовая услышать в ответ брань.

Но он только улыбается, глядя мне в глаза, и с невозмутимым видом произносит:

– Полагаю, я должен вам чашку кофе.

Мне кажется, что я ослышалась. Да любой русский парень меня бы на его месте обматерил! А англичанин галантно представляется:

– Уильям.

Как будто я только что не облила его кофе посреди улицы, а мы встретились на светском рауте у английской королевы!

– Джейн, – я называю имя, которым привыкла представляться здесь.

Мое полное имя – Евгения – по-английски произносится Юджини, и я оставляю его для официальных документов.

– Очень приятно, Джейн, – он чуть склоняет голову набок, изучая меня. А я – его прическу. Волосы у него светлые, слегка волнистые и идеально уложенные. – Вы ведь не из Англии?

– Я из России, – отвечаю с вызовом, уже заранее готовая к вопросам про медведей на улицах Москвы.

Но англичанин, не сводя с меня пристального взгляда, спрашивает о другом:

– И что вас привело в Оксфорд, Джейн?

– Любовь к английской литературе, – честно отвечаю я.

– Давайте обсудим это за чашкой кофе? – предлагает он.

И я соглашаюсь. Не могу же я отказать парню, на которого опрокинула полный бумажный стакан капучино!

– Как романтично! – восхищенно пищит Наташа, когда я вечером по скайпу рассказываю ей о знакомстве с англичанином. – Надо же, Уильям – как старший принц!

– Да тут этих Уильямов, как у нас – Вась!

– Жалко, что ты не Кейт, – продолжает возбужденно чирикать Наташа. – И что тебя мама Катей не назвала?

– Эй! Меня и мое имя устраивает! – осаживаю я подругу.

– А фотку его ты сделала? Покажи! Так интересно!

– Даже в голову не пришло, – разочаровываю я ее.

Наташа вздыхает, но затем продолжает гнуть свое:

– Значит, запал на тебя этот Уильям! Это судьба, Женька! Точно тебе говорю!

– Не выдумывай, Наташ, – я отмахиваюсь. – Может, я его больше никогда и не увижу!

– Но телефон-то он у тебя взял? – не отстает подруга.

– Ну взял, и что с того?

– Сто пудов ты ему в душу запала! – подмигивает Наташа. – Где он еще такую русскую красавицу найдет?

Я смеюсь и накручиваю на палец длинный светло-золотистый локон. Пусть Уильям мне больше не позвонит, я все равно буду вспоминать этот вечер как маленькое приключение.

– А он не из королевской семьи? – интересуется Наташа с придыханием.

– Вряд ли, – я делаю вид, что задумалась. – Короны на нем не было. И белого коня под ним тоже. А то я бы заметила.

– Да ну тебя! – фыркает Наташа. – Судя по тому, что ты его кофе облила, а он тебя в кафе пригласил, он явно джентльмен.

Я улыбаюсь, вспомнив учтивые манеры Уильяма, его безупречное британское произношение. Именно такими я представляла героев романов Джейн Остин и Шарлотты Бронте. Уильям почти ничего не рассказал о своей семье, только о том, что преподает математику в Оксфорде. Но я бы не удивилась, узнав, что он наследник какого-нибудь старинного рода. Во время нашей беседы я все время ловила на себе его заинтересованный взгляд. Я ему явно приглянулась, но также я понимала, что мы люди разного круга. Наверное, ему было забавно пообщаться со мной как с иностранкой из далекой снежной России. Но я не ждала продолжения знакомства и удивилась, когда на прощание он записал мой номер телефона. Должно быть, воспитание не позволяло ему проститься со мной иначе.

А еще сильнее я удивилась, когда на следующий день Уильям мне позвонил и предложил прогуляться. Мы шли по улочкам мимо исторических зданий университета, где я ходила не раз, и он рассказывал интересные факты об Оксфорде, о которых я раньше не знала.

О том, что Оксфордский замок раньше использовался как тюрьма, а сейчас в нем музей.

О том, что в колледже Крайст-Черч учились тринадцать премьер-министров Великобритании. А еще здесь учился, а позже преподавал Льюис Кэролл, а Алиса, с которой он списал героиню своих книг, была одной из дочерей декана колледжа.

О том, что в Мертон-колледже преподавал Толкин, и здесь он писал «Властелина колец».

Про писателей Толкина и Кэролла, в отличие от премьер-министров, я знала, но не стала перебивать Уильяма. Он был интересным рассказчиком, а я наслаждалась его британским произношением и чувствовала себя настоящей леди рядом с ним. Тоска, которая была моей спутницей последние полгода, постепенно отпускала, и я понемножку оживала. Тот вечер мы завершили в пабе «The Eagle and Child» – где любили бывать Толкин и Клайв Льюис, придумавший сказочную Нарнию. Я много раз проходила мимо этого небольшого трехэтажного здания с кремовым фасадом, но не знала его историю.

Потом Уильям пригласил меня на мюзикл в Лондон, позже показал мне Букингемский дворец и Тауэр. На Тауэрском мосту мы впервые сделали совместное селфи – Уильям сам предложил, и я в тот же день отправила фотку изнемогающей от любопытства Наташке. Подруга еще раньше просила меня скинуть ей фото с Уильямом или хотя бы ссылку на его страничку в Интернете. Но у Уильяма не было Инстаграма и Фейсбука, еще в начале нашего знакомства он сказал, что у него нет времени на соцсети.

Подружка сразу же перезвонила и, захлебываясь от восторга, заявила, что мы офигенно красивая пара. Даже лучше, чем принц Уильям и Кейт Мидлтон. После разговора с ней я поставила фото с Уильямом заставкой на телефон. Мы правда эффектно смотрелись вместе – оба светловолосые и голубоглазые, примерно одного роста.

Впервые с приезда в Англию я не чувствовала себя одинокой и стала выбираться из своей скорлупы. Уильям знакомил меня с английской кухней и достопримечательностями, расспрашивал о жизни в России, но почти ничего не рассказывал о себе и своей семье. При этом Уильям совершенно не стеснялся меня. Мы гуляли в публичных местах, часто встречали его знакомых или коллег по Оксфорду, и он охотно знакомил меня с ними. Правда, моего статуса никак не обозначал – просто «Джейн из России».

Мне льстило его внимание и то, как он терпелив со мной, когда я не всегда могла его понять или выразить свои мысли. Все-таки мой английский не был таким же свободным, как у носителей языка. И наши встречи я воспринимала еще и как повод попрактиковаться в разговорном английском. По моей просьбе Уильям поправлял меня, если я делала ошибки в речи, был всегда дружелюбен, учтив и деликатен. С Уильямом я больше не чувствовала себя одинокой. Впервые за долгое время я была кому-то нужна.

Глава 2

В середине января я шла на занятия, когда мое внимание привлек один парень. Судя по потерянному виду – новичок. Он стоял среди спешащих студентов и велосипедистов, пялился то в телефон, то по сторонам, не зная, куда идти дальше. Точно так же в первый день в Оксфорде потерялась я, и никто не пришел мне на помощь, а спросить я стеснялась…

– Привет! Помочь? – Я подхожу к нему, обратившись по-английски.

Парень смотрит на меня настороженно и надменно. Мажор – одет с иголочки, взгляд наглый, светлая челка зачесана наверх. Англичане такие прически не носят.

– Ты русский? – догадываюсь я, переходя на родной язык.

– Где тут?.. – Он ищет свой колледж, и я вызываюсь его проводить.

– Пойдем, мне как раз по пути.

За четыре месяца я неплохо освоилась в Оксфорде и уже могла бы проводить экскурсии. Особенно после прогулок с Уильямом.

Парень молча следует за мной, не спеша завести разговор или представиться.

– Я Женя. Изучаю лингвистику в магистратуре, – начинаю я первой.

– Дэн Громов, – отрывисто отвечает он. – Перевелся на экономику.

Я не тороплюсь поддержать разговор и быстро шагаю, уворачиваясь от велосипедистов. Территория университета большая, и многие студенты приезжают на лекции на великах. Я же предпочитаю прогуляться. После паузы Дэн спрашивает сам:

– И как тебе Оксфорд?

– Ну, это Оксфорд! – восторженно восклицаю я.

Учиться здесь – все равно что в средневековом замке. Мы проходим мимо одного из символов университета – круглой ротонды Рэдклифа. Эта библиотека-купол растиражирована на открытках с Оксфордом. Рядом с ней любят фотографироваться туристы, а вход в ротонду, где находится читальный зал, разрешен только студентам.

– Обалдеть, да тут целый город! – Дэн, едва взглянув на ротонду, отворачивается, как будто видит такие памятники архитектуры каждый день. И только я хочу ему рассказать, что в Оксфордском университете есть театр, музеи, церкви и ботанический сад, как он обескураживает меня вопросом: – А тусы тут где проходят?

– Тусы? – изумленно уточняю я.

– Ну, тусы, пати, вечеринки… У кого я спрашиваю! – Дэн закатывает глаза. – Ты же сюда учиться приехала, зубрилка? Наверное, еще грант выиграла?

– Вообще-то да, выиграла, – сухо отвечаю я.

Не потому, что горжусь тем, что мне повезло. А потому, что мажор ясно дает понять, что мы – разного поля ягоды. Уж ему-то учебу явно оплатили богатые родители.

– Тебе сюда. – Я указываю на нужное ему трехэтажное здание Университетского колледжа, где учился Билл Клинтон. Об этом мне недавно рассказал Уильям.

Дэн кивает и направляется к своему колледжу. На территории Оксфорда их тридцать восемь. Немудрено заблудиться в первый день учебы! Но мог бы хоть поблагодарить, с досадой думаю я, глядя ему вслед.

Мажор оборачивается и машет рукой:

– Спасибо!

Я с улыбкой киваю. Не совсем безнадежен. Вряд ли мы станем друзьями, но приятно встретить в Оксфорде кого-то из наших.

Бросаю взгляд на часы и бегу в обратном направлении. Я сильно отклонилась от маршрута, провожая Дэна, а опоздать на первую лекцию у нового преподавателя мне совсем не хочется. Влетаю в аудиторию одной из последних и ловлю на себе пристальный взгляд молодого красивого преподавателя, который уже занял место за столом.

– Проходите, – кивает он, узнав меня.

Я смущенно опускаю глаза и присаживаюсь во втором ряду с края. Лектор мне знаком – он подходил к нам, когда мы гуляли с Уильямом.

– Какой красавчик, – шепчутся студентки-англичанки за спиной. – Интересно, у него есть девушка?

Вообще-то, у него есть парень. Но я решаю их не разочаровывать.

Вторая половина января пролетает незаметно. Я прилежно учусь, однажды сталкиваюсь с Дэном – что удивительно, в библиотеке! Правда, не успеваю я удивиться, как мажор сует мне айфон и просит сделать ему фотку для Инстаграма. Потом я прохожу в читальный зал, чтобы позаниматься, а Дэн исчезает – учеба явно не входит в список его интересов.

Два-три раза в неделю мы встречаемся с Уильямом. Каждый раз он приглашает меня в новые места, продолжая знакомить с Англией и ее культурой. Он как будто взял надо мной шефство – как тьютор, которого приставляли в Оксфорде к студентам. При этом Уильям продолжает держаться на расстоянии и совершенно не пытается со мной сблизиться – ни взять за руку, ни поцеловать. Если в наши первые встречи я чувствовала себя скованно, ожидая от него этого, то постепенно стала недоумевать: что со мной не так?

– Мы встречаемся уже месяц, а он даже за руку меня ни разу не подержал. Только когда помогал выйти из машины, – делюсь я с Наташей, которая следит за моим романом, как за сериалом BBC.

– Настоящий джентльмен! – Наташа восхищенно закатывает глаза. – Ты же такого хотела?

А я и сама не знала, чего хочу. Но не могла не замечать пропасти между нами. Он был старше на три года, образованнее, богаче. Уильям элегантно и дорого одевался, всегда приходил в новой одежде. Даже пальто у него все время были разные! А у меня – одна и та же куртка, одни и те же ботинки, пара-тройка приличных кофточек и одни джинсы. Каждый раз я прощалась с ним, будучи готовой к тому, что вижу его в последний раз. И когда он не звонил два-три дня, была уверена, что наш странный роман закончен. А потом он появлялся снова, звал в театр, в музей, в парк, на концерт классической музыки – и я с радостью бежала к нему, привязываясь с каждой встречей все больше.

Это случилось в феврале, когда мы осматривали руины средневекового замка в каком-то городке, названия которого я не запомнила. Мы как раз поднялись на вершину холма, когда пошел дождь, и мы спрятались внутри полуразрушенной башни.

Сверху капало, и Уильям, сняв пальто, укрыл нас с ним с головой, как пологом. Мы стояли в сумерках посреди романтических руин, лицом друг другу, так близко, как никогда прежде. Мое сердце замерло, когда Уильям наклонился ко мне и поцеловал.

– Ты такая красивая, – шепнул он в мои раскрытые губы, и его глаза сверкнули в полумраке. – Я люблю тебя, – он нежно провел пальцем по моей щеке, стирая капельки дождя.

Я замерла, ошеломленная этим признанием. Прежде Уильям никак не выражал своих чувств ко мне. Как будто стихия, бушевавшая вокруг, раскрепостила его и выпустила на волю его эмоции. А ведь всего пару дней назад был День Святого Валентина, и он даже эсэмэской меня не поздравил!

Небо над нами прорезала ослепительная молния, затем вдалеке прозвучал раскат грома. Наверное, если бы молния ударила прямо в меня, я была бы поражена меньше, чем когда услышала следующие слова Уильяма:

– Выходи за меня замуж.

– И что ты ему ответила?! Когда свадьба? – Наташа визжит от радости, когда я добираюсь домой и звоню ей по скайпу.

– Да погоди ты про свадьбу, – перебиваю я. – Наверное, если бы ко мне явился великан Хагрид и пригласил учиться в волшебный Хогвартс, я бы удивилась меньше, чем когда Уильям сделал мне предложение.

– Ты что, не сказала ему «да»? – Наташа шокированно таращится на меня с экрана смартфона. – Женька, ну ты даешь! Бритиш в тебя втюрился по полной, замуж зовет, а ты еще сомневаешься?

– Да я его совсем не знаю, Наташ! – восклицаю я. – Мы сегодня поцеловались впервые! А он сразу и в любви признался, и замуж позвал! Я за ним не успеваю!

– Надеюсь, ты ему этого не сказала? – хмыкает Наташа.

– Я сказала, что мне надо подумать.

– А он?

– А он ответил, что познакомит меня со своей семьей, – обреченно вздыхаю я.

Даже не знаю, что меня пугает больше – предложение Уильяма или знакомство с его родственниками, о которых он раньше ничего не рассказывал.

– А я-то уж размечталась у тебя на свадьбе в английском замке погулять, – Наташа сникает.

– Ты о чем? – не понимаю я.

– А ты думаешь, тебя его семья с распростертыми объятиями примет? Русскую студентку без роду без племени? Вставят твоему Уиллу мозги обратно и мигом ему подыщут какую-нибудь чистокровную британку.

– Ты так говоришь, как будто речь о породистых кошках! – фыркаю я.

– Вся надежда была на тайную свадьбу, – вздыхает Наташа. – Ладно, Женька, губу не раскатывай. Расскажи лучше, как он целуется? Зачетно?

– Чего? – Я не сразу понимаю, о чем она.

– Ну, отличается от наших парней? – шепчет Наташа, кося глазом куда-то в сторону.

– У тебя там кто, Кирюша? – догадываюсь я.

– В душ пошел, – признается Наташа.

А ведь и слова не сказала, что не одна, когда я позвонила ей по скайпу!

– Ой, я тебя отвлекаю, – смущаюсь я, а потом таращу глаза. – Да ладно! Так вы с ним уже… того?

– Того! – довольно ухмыляется Наташа. – Что ты как маленькая, Жень! Тебе уже двадцать два, а не двенадцать! Конечно, мы с ним спим! Не только в кино ходим и попкорном хрустим.

Я краснею, а Наташа смеется еще громче и советует:

– Ты своему британцу тоже дай. Может, он тогда и жениться передумает!

– Ты думаешь, он мне предложение сделал, чтобы в постель затащить? – настораживаюсь я. Такая мысль мне даже в голову не приходила.

– Да не знаю я, – Наташа пожимает плечами. – Сама же говоришь – странно это все! Знакомы мало, поцеловались в первый раз – и сразу замуж зовет. Может, конечно, у этих бритишей так принято. Кто их знает!

Я растерянно замолкаю, а Наташа спрашивает:

– Делать-то что будешь?

– Что-то, – я вздыхаю. – Придется знакомиться с его родней.

И я даже не знаю, что будет хуже – если я им не понравлюсь или если понравлюсь. Меня устраивает компания Уильяма, мы приятно проводим время вместе, и терять его мне жаль. Но и замуж выходить я не собираюсь. Мне учиться надо! Будет глупо упустить шанс и забросить учебу в Оксфорде ради замужества. Я хочу получить образование, стать независимой, а уже потом можно будет подумать о семье. Все это я на одном дыхании выпаливаю подруге.

– Ты его не любишь, – заключает Наташа, неодобрительно поджав губы.

– Ты вообще чья подруга? Моя или его? – возмущаюсь я.

– Твоя, поэтому и желаю тебе добра! С Уиллом!

– Ой, все! Иди к своему Кирюше!

– Я-то пойду, а ты все равно своего Уилла не любишь. А жаль. Судя по твоим рассказам, хороший парень!

Разговор с Наташей оставил тягостное чувство. Подруга не поняла моих сомнений. А я и сама себя не понимала. Впервые в жизни мне сделали предложение. А я вместо радости впала в уныние. Как жаль, что рядом нет мамы, чтобы посоветоваться с ней! Интересно, понравился бы ей Уильям? Думаю, да. Красивый, умный, образованный, вежливый, с достатком. Идеальный жених. Вот только в глубине души мне было жаль терять его как друга.

А тот поцелуй среди руин замка оставил смешанные чувства. С одной стороны, это было очень романтично, как в каком-то кино, которое я смотрела со стороны – сидя в темном зале рядом с Наташей. А с другой, я совершенно ничего не почувствовала. Ни вспыхнувшей между нами искры, ни тепла в груди, ни бабочек в животе. Ведь должны же быть бабочки, правда?

Глава 3

На следующий день у нас отменили одну из лекций. Я почитала в Бодлеанской библиотеке – одной из старейших в Европе, той самой, где снимали фильмы о Гарри Поттере, снова сама себе завидуя. Я студентка Оксфорда! Сказка же! Читать английские романы в старинном зале с книжными шкафами от пола до потолка было куда приятней, чем в моей комнатушке для студентов, похожей на чулан. Но вскоре я замерзла – по гулкому залу гуляли сквозняки, пальцы озябли, и я вышла из библиотеки, мечтая скорее оказаться у себя, надеть теплые шерстяные носки, заварить чашку горячего чая и забраться под одеяло.

Я живу в старом трехэтажном доме викторианской постройки, по три комнаты на этаже, и за несколько месяцев выучила в лицо всех соседей – таких же студентов, как и я. Мы постоянно сталкиваемся на лестнице, а иногда забегаем друг к другу – одолжить чайный пакетик или сахар. Поэтому незнакомый хмурый мужчина, который быстро спускается по лестнице мне навстречу, меня настораживает. Ему лет сорок, он явно вышел из студенческого возраста, да и на преподавателя не тянет. Может, у какой-то моей соседки роман с мужчиной старше нее?

Я здороваюсь, но он, не взглянув на меня, проскакивает мимо. За спиной громко хлопает дверь, я морщусь – от мужчины крепко пахнет табаком, а я курящих не выношу.

Поднявшись на свой третий этаж, достаю ключи и замираю от недоброго предчувствия. Что-то не так. Я не могу понять, что именно, и осторожно трогаю дверную ручку. Дверь заперта, причин для тревоги нет, но нервы напряжены до предела, поэтому я вздрагиваю, когда за спиной раздается звонкий голос:

– Привет, Джейн!

Я резко оборачиваюсь на вышедшую соседку. Француженка Николь учится на факультете дизайна и всегда выглядит, как девушка с обложки. Сейчас на ней черное приталенное пальто и красный берет, контрастирующий с темными гладкими волосами до плеч. На мне такие вещи смотрелись бы вычурно, а она носит их с парижским шиком, собирая восхищенные взгляды. Мог ли тот мужчина навещать ее?

– Привет, Николь. У тебя был гость?

– У меня? – Соседка изумленно вскидывает черные соболиные брови. Они у нее идеальные, как и все остальное. – С чего ты взяла?

Я уже и сама понимаю, что ошиблась. Тот мужчина, грубый и простецкий, одетый в мешковатую куртку, никак не монтируется с изящной француженкой.

– Встретила на лестнице, – поясняю я. – Мужчина лет сорока, я его раньше никогда не видела.

– Может, сантехник заходил? – предполагает Николь, запирая свою дверь. – Рози вчера жаловалась, что у нее кран течет.

– Может быть, – я не стала спорить. Мужчина в самом деле больше походил на работягу, чем на интеллектуала. Но он точно не был сантехником – чемоданчика с инструментами при нем не было.

– Салют! – Николь прощается по-французски и сбегает по лестнице, легко и задорно стуча каблучками.

А я захожу к себе в комнату и чуть не задыхаюсь. Запах табака висит в воздухе, сообщая о том, что мужчина был у меня. Я испуганно отступаю, желая бежать, но останавливаюсь на пороге. Мужчина ушел. Дверь была заперта. Его подельникам в тесной комнатушке спрятаться негде. Разве что в шкафу или в ванной.

Я распахиваю створки шкафа, проверяю ванную – пусто. Затем запираю дверь и оглядываю комнату, ища следы чужого присутствия. Их нет. Мои вещи лежат на своих местах. Налички у меня нет, как и драгоценностей, которые можно украсть. Уж если кого грабить, то Николь – у француженки водились деньги, и она любила украшения, в том числе старинные, которые покупала в Англии на блошиных рынках. Что тот мужчина мог делать в моей комнате? А может, я все придумала, и мне просто показалось?

Я опускаюсь на узкую кровать, глубоко вдыхаю, пытаясь успокоиться, и меня сразу же мутит. Запах табака явно свидетельствует о том, что у меня побывал чужак. Я вскакиваю на ноги и распахиваю форточку. Порыв влажного ветра влетает в комнату, лизнув мои пылающие щеки, и ныряет под кровать, выталкивая к моим ногам фотографию.

Я наклоняюсь и ахаю. На фото – я с мамой. Я привезла его с собой – чтобы мама была рядом. Я хранила его в коробке в шкафу, и то, что снимок сейчас оказался лежащим под кроватью, могло означать только одно: мне не почудилось. Тот мужчина был у меня в комнате, рылся в моих вещах и случайно обронил фото, не заметив, как оно отлетело под кровать.

Меня трясет от паники. Я выскакиваю за дверь, дрожащими руками запираю замок и несусь в главный кампус.

Седая англичанка на рецепции долго не может понять, чего от нее хочет встревоженная русская девушка.

– Говорите помедленнее! Я не понимаю! – недовольно ворчит она, всем своим видом показывая: «Понаехали тут!».

Я еще раз повторяю, как встретила мужчину, выходящего из общежития. Как почувствовала запах табака в своей комнате. А потом нашла фотографию под кроватью – где ее быть не должно.

– Что пропало? – строго спрашивает кастелянша, глядя на меня.

– Ничего не пропало, он ничего не взял.

– Значит, ограбления не было? – недоверчиво уточняет она. – Чего тогда вы хотите?

– Да поймите вы, – снова завожусь я. – Этот мужчина проник в мою комнату, рылся в моих вещах.

– Но ничего не взял, – она поджимает тонкие бледные губы. – А может, вам это почудилось?

– Ничего мне не почудилось! – возмущаюсь я.

– От вас, русских, вечно проблемы, – ворчит кастелянша себе под нос.

– Что вы сказали? – Я пораженно смотрю на нее.

– Я? – Она делано удивляется. – Это вы все говорите, говорите! У меня от вас уже мигрень разыгралась.

Поняв, что я ничего не добьюсь, я сдаюсь и спрашиваю:

– Могу я поменять замок на двери?

– Как вам будет угодно, – цедит она и отворачивается от меня к парню, который пришел за ключами.

– Вы можете прислать слесаря? – уточняю я, с трудом сдерживая слезы от ее равнодушия.

– Можете оставить заявку, – сердито бубнит она. – Но это будет нескоро.

Я выбегаю из кампуса расстроенной. Как я могу ночевать в квартире, если тот мужчина может вернуться и вломиться ко мне?

Я иду по Оксфорду, не видя ничего перед собой, когда натыкаюсь на Дэна Громова.

– Женька, привет! – Он расплывается в улыбке, но становится серьезным, взглянув мне в глаза. – Тебя кто-то обидел? На тебе лица нет.

Меньше всего на свете мне хочется сейчас объясняться с мажором, и я огрызаюсь:

– Отвали!

Но он неожиданно участливо трогает меня за плечо:

– Я правда помочь хочу!

Мне так не хватало в Оксфорде простого дружеского участия, что даже это мимолетное касание выбивает меня из колеи, и я всхлипываю, уже не совладав со слезами.

– О, да, я смотрю, тут беда-беда! – Мажор протягивает мне платок, который я машинально беру и с удивлением на него смотрю.

– Бери-бери, чистый, – по-своему растолковывает Дэн мое замешательство.

– Кто сейчас вообще носит носовые платки? – Я улыбаюсь сквозь слезы. – Есть же бумажные!

– Это папино воспитание, – мне кажется, что Дэн смутился. – Приучил меня, что всегда нужно носить носовой платок. На случай, если понадобится вытереть слезы красивой девушке.

– Хороший у тебя папа, – замечаю я, промокая платком глаза.

– Не жалуюсь, – сдержанно отвечает Дэн.

– Он у тебя где, в Лондоне? – спрашиваю я, зная, что многие российские бизнесмены живут в британской столице и рулят бизнесом отсюда.

– Нет, в Москве. У него там, – Дэн невесело усмехается, – любовь…

Мне кажется, что парень почувствовал себя лишним, поэтому и сбежал на учебу в Оксфорд в середине учебного года. Но задавать неудобные вопросы я не стала. Высморкалась в платок и пообещала:

– Постираю и верну.

Уже собиралась прощаться, как Дэн удержал меня за рукав куртки:

– Эй, не убегай. Пойдем возьмем кофе, и ты мне все расскажешь!

Возвращаться в общежитие, где я больше не чувствовала себя в безопасности, не хочется, и я следую за Дэном. Вдруг он правда сможет помочь?

В кафе, за чашкой капучино, я рассказываю обо всем, что случилось. Если поначалу Дэн слушает недоверчиво, то, когда я упоминаю о фотографии, которая из закрытой коробки в шкафу очутилась под кроватью, хмурится и уточняет:

– Ты уверена, что не обронила фотку сама?

– Уверена, – отрезаю я. – Это моя любимая фотография с мамой, и я всегда убираю ее в коробку в шкафу. Боюсь пролить на нее чай или помять.

Дэн пристально смотрит на меня. Кажется, он все понял. Но спрашивать ничего не стал, за что я ему благодарна. Обсуждать сегодня еще и маму мне не хочется. Тогда точно расплачусь опять.

– Выходит, этот мужчина проник к тебе в комнату и обыскал твои личные вещи, – хмурится Дэн. – Но зачем?

Я пожимаю плечами.

– Без понятия! Брать у меня нечего.

– А ключи ты не теряла? – уточняет Дэн.

– Нет, связка всегда со мной.

– Получается, он вскрыл замок отмычкой, – задумчиво говорит Дэн. – Похоже, на тебя охотится русская мафия!

– Ну да, конечно! – Я фыркаю от смеха. Когда про русских шпионов шутили сокурсники-англичане, меня это задевало. Но с Дэном можно расслабиться, говорить на родном языке, не боясь ошибиться, и смеяться его шуткам.

– Тогда это точно британская разведка, – продолжает прикалываться Дэн. – Он был похож на Джеймса Бонда?

Я вспоминаю лицо мужчины, которого видела мельком, и мне становится не до смеха.

– Что? – спрашивает Дэн.

– Знаешь, – признаюсь я, – когда ты сказал про британскую разведку… Я поняла, что тот мужчина совсем не был похож на англичанина. Скорее, это был русский.

Дэн мгновение пялится на меня, не мигая, а затем убитым тоном говорит:

– Значит, все-таки мафия. – И в ужасе оглядывается по сторонам.

В кафе людно, мы сидим в самом углу, а вокруг звучит оживленная речь – в основном, английская, но ее разбавляют французская, испанская и даже китайская. В Оксфорде примерно треть иностранных студентов.

– Переигрываешь, – усмехаюсь я.

– Я ужасно заинтригован, – признается Дэн нормальным голосом. – Вот, вроде, Женька, ты простая девчонка, как три копейки, а такие шпионские страсти у тебя происходят! Даже завидую!

– Ну, спасибо за комплимент! – вспыхиваю я.

– Да ладно, не обижайся. Сама же знаешь.

– Знаю, – вздыхаю я, грея руки о чашку. – Что мне теперь делать, Дэн? Замок бы поменять, чтобы спокойней было. Но кастелянша меня послала. А я даже не знаю, где слесаря искать.

– Ну, это не проблема, – подмигивает Дэн. Мол, все решим!

– Ты мне замок поменяешь? – удивляюсь я. – Вот спасибо! Никогда бы не подумала, что ты это умеешь… Тебя папа научил, да?

Дэн надменно усмехается, а я осекаюсь.

– Сам не поменяю, – отвечает он. – Но позову того, кто поменяет.

Мы выпиваем еще по чашке кофе. Дэн в это время с кем-то списывается и договаривается, потом спрашивает мой адрес, диктует собеседнику и поднимается.

– Ну пошли.

– Куда?

– Замок покупать. Тут на соседней улице есть хозяйственная лавка.

В лавке Дэн выбирает самый дорогой замок с каким-то хитроумным механизмом, но я возражаю:

– Не нужен мне такой! Возьму попроще.

– Попроще тебе уже взломали, – отмахивается Дэн. – Я оплачу!

– С какой это стати?

– Я что, не могу подарить девушке замок? – усмехается Дэн. – Не замок же! – Он делает ударение на первый слог, а я сразу вспоминаю наш с Уильямом поцелуй среди развалин крепости.

– Вообще-то, я не твоя девушка, – возражаю я.

– Да, на мою девушку ты не тянешь, – Дэн окидывает меня насмешливым взглядом. – Ты уж извини, подруга, ты, конечно, ничего так, зачетная блондиночка, но приехать в Англию и встречаться с русской девчонкой – как-то не прикольно!

Я задыхаюсь от возмущения. Можно подумать, я к нему в девушки набиваюсь!

– Да нужен мне такой… мажор!

– А кто тебе нужен, английский принц? – насмешливо уточняет Дэн. – Так они уже заняты. Оба.

– У меня свой принц есть, – вырывается у меня. – И он мне вчера предложение сделал!

– А где кольцо? – не верит Дэн.

Пфф! Ну как с ним разговаривать! Я выбегаю из лавки, но Дэн нагоняет меня и кладет руку на плечо.

– Ладно, Женька, не сердись! Скучно мне тут, даже поговорить не с кем. Нам надо друг друга держаться. Мир?

– Мир, – сдаюсь я.

Мне тоже часто бывает одиноко. Пусть мажор – и не лучшая компания, но все лучше, чем ничего! В России он бы со мной даже разговаривать не стал, но здесь, на чужбине, мы могли стать если не друзьями, то хотя бы приятелями.

Мы возвращаемся в лавку, где договариваемся на компромисс и выбираем замок средней ценовой категории, за который я плачу сама.

А когда доходим до моего дома, у подъезда уже ждет крепкий темнокожий парень с рюкзаком. Судя по синему шарфу поверх куртки, он тоже студент Оксфорда.

– Эдди, – представляет мне его Дэн. – Мастер на все руки!

– А я Джейн.

Парень сверкает белозубой улыбкой:

– Ну, показывай, Джейн!

Мы втроем проходим в дом и поднимаемся на мой этаж.

Я ставлю чайник, чтобы угостить ребят чаем. Эдди сразу же достает инструменты и принимается откручивать старый замок. А Дэн вертит головой и бесцеремонно плюхается на мою кровать у стены.

– Вот, значит, как живут студенты в Оксфорде?

– А ты снимаешь замок? – вскидываю брови я.

Университет предоставляет жилье иностранным учащимся, но обеспеченные студенты снимают более комфортные квартиры у частников.

– Ну, не зааамок, – насмешливо тянет Дэн. – Так, полдомика.

Я закатываю глаза. Мажор, что с него взять!

– Если горячую воду отключат, можешь заглянуть помыться, – подмигивает Дэн.

– Эй, малыш, ты вообще-то меня года на три младше. Тебе сколько, девятнадцать?

– Двадцать, – не смущается Дэн. – А тебе что, уже двадцать три, старушенция? Выглядишь максимум на девятнадцать.

– Мне двадцать два.

– Не страшно. Я люблю опытных женщин. Моей бывшей было двадцать шесть.

Эдди с любопытством косится на нас, пока мы говорим по-русски, и прикручивает замок.

С лестницы доносится игривый стук каблуков, и в открытую дверь заглядывает Николь, вернувшаяся с занятий:

– Дженни, у тебя чего дверь нараспашку?

– Замок меняю.

– А чего, сломался? – удивляется Николь. – Или ключи потеряла?

– Угу, сломался, – я решаю не вдаваться в подробности.

Из-за двери со стороны комнаты выглядывает Эдди и белозубо улыбается француженке. Она улыбается ему в ответ и бросает кокетливый взгляд на Дэна.

– Знакомься, это Эдди и Дэн, – представляю я. – А это Николь.

– Хотите чаю, Николь? – предлагает Дэн, как будто он тут хозяин.

– Предпочитаю кофе. И круассаны. – Француженка очаровательно улыбается и уходит, оставив после себя ароматное облачко духов.

Хлопает дверь соседней квартиры. Эдди заканчивает с замком и объявляет:

– Готово! Проверяй, Джейн. Я тебе еще и дверь починил, а то она у тебя покосилась.

Неужели мне больше не придется налегать на дверь плечом? Какое счастье! Я готова расцеловать Эдди, но, помня о церемонности англичан, ограничиваюсь словами признательности и предлагаю заплатить за работу. Эдди благородно отказывается, но соглашается выпить чаю. За чаепитием я выясняю, что он изучает математику в колледже Квинс, где преподает Уильям. А с Дэном они познакомились на студенческой вечеринке.

– Скажи, Дженни, а это тебя я видел с нашим преподом, сэром Торнтоном? – решается спросить Эдди.

Не то чтобы мы скрываем наши встречи, но я смущаюсь. А мажор удивленно вскидывает брови:

– Это препод тебе сделал предложение?

– Дэн! – шикаю я. – Думай, что говоришь!

Хорошо, что мажор сказал это по-русски, и Эдди ничего не понял.

– А ты, Женька, не так проста, как кажешься, – мажор задумчиво разглядывает меня. – С преподом мутишь, в комнату к тебе кто-то влез. Интересно живешь, а с виду тихушница!

– На случай, если я ошибся, – добавляет Эдди, так и не получив ответа, – может, как-нибудь встретимся?

Я ему явно приглянулась, поэтому он приуныл, когда я покачала головой.

– Извини, я не могу.

– Понял.

– Ладно, Эдди, пошли. – Мажор поднимается с места и подталкивает приятеля к выходу. – Дженни учиться надо.

Я еще раз благодарю их за помощь. Дэн выпускает Эдди в коридор, а сам задерживается у двери и спрашивает:

– А ты не думаешь, что твой препод может быть связан со взломом?

– Кто, – удивляюсь я, – Уильям?

Мне даже мысль такая в голову не приходила.

– Да он у меня ни разу не был и не знает, где я живу.

– Может, он у тебя ревнивец, – предполагает Дэн. – И помешан на контроле. Сама же говоришь – ничего не украли, только личные вещи перетряхнули.

– Он не ревнивец, – я качаю головой, отметая эту версию. – Точно нет!

Представить, что Уильям нанял какого-то бандита, чтобы порыться в моих вещах, было решительно невозможно.

– Ладно, – Дэн машет рукой, – не парься. Может, вообще не к тебе хотели влезть, а дом перепутали. Закрывайся. Если что – звони!

Я запираю за ним дверь и усмехаюсь. Как же, звони! Номерами телефонов мы не обменялись.

Но не успеваю я взять со стола чашки, чтобы вымыть, как раздается стук в дверь. Я вздрагиваю, но сразу же слышу голос мажора:

– Жень, это я!

– Забыл чего? – удивляюсь я, открывая дверь.

– Номер телефона скажи, – мажор достает айфон.

– Чей?

– Королевы Елизаветы! Хочу ей спокойной ночи пожелать. – Мажор закатывает глаза. – Жень, ну не тупи! Твой, чей же еще!

Я диктую номер, и Дэн мне сразу же перезванивает.

– Мой тоже сохрани. Мало ли что.

После его ухода я сажусь за учебники, но никак не могу сосредоточиться. То вскакиваю и проветриваю комнату, потому что меня до сих пор преследует запах табака, то распахиваю шкаф и проверяю загранпаспорт, испугавшись, вдруг его украли. Паспорт на месте, но, стоя у двери, я слышу шаги в коридоре, которые останавливаются на нашем этаже.

Сердце обрывается в груди, и я на цыпочках крадусь к двери и заглядываю в глазок. На этаже стоит Дэн, и я удивляюсь, зачем он вернулся. Может, забыл что-то у меня? Уже собираюсь открыть дверь, как он проходит мимо и стучит в дверь Николь. Я удивленно замираю.

Француженка приоткрывает дверь, и Дэн показывает ей бумажные стаканчики с кофе и пакет из кондитерской.

– Кофе и круассаны для мадемуазель! – весело объявляет он.

Дверь открывается шире, и Дэн входит в квартиру Николь. Я с улыбкой качаю головой. А мажор времени зря не теряет! Честно говоря, я бы и сама не отказалась от кофе и круассанов. Но ставлю чайник, достаю пачку печенья и возвращаюсь к учебе.

Наутро, выходя из квартиры, сталкиваюсь на площадке с Дэном. Он выходит от Николь – слегка помятый, но довольный, как мартовский кот.

– Доброе утро! Как спалось? – насмешливо спрашиваю я.

– Суперски, – ничуть не смущается он. – Твоя соседка такая горячая.

– Эй! – перебиваю я. – Избавь меня от подробностей.

– Не подумай ничего такого, – Дэн усмехается. – Мы всю ночь спорили о французской революции.

– Ну да, конечно! – фыркаю я, запирая дверь, и спускаюсь по лестнице.

Дэн нагоняет меня, но, выйдя на улицу, мы расходимся. Я направляюсь на занятия, а Дэн – в противоположную сторону от универа. Похоже, досыпать в своем съемном элитном жилье. Я качаю головой, глядя ему вслед. Я с таким трудом получила шанс учиться в Оксфорде, а он своего даже не ценит!

Почти дохожу до нужного мне здания, когда меня обгоняет велосипедист и останавливается.

– Доброе утро, Джейн!

Уильям, как и многие молодые преподаватели, ездит на работу на велосипеде. Хотя его вполне можно принять за студента – он всего-то на три года старше меня и преподает первый год. На симпатичного препода заглядываются проходящие девушки, но его голубые глаза смотрят только на меня, и ласковая улыбка предназначена только мне. Он такой красивый, как будто сошел с экрана фильма производства BBC. И это он целовал меня среди руин средневекового замка под дождем и сделал мне предложение.

– Привет, – я улыбаюсь в ответ смущенно.

После нашего поцелуя мы не виделись пару дней, и я не знаю, как теперь вести себя с ним.

– Какие планы на выходные? – интересуется он.

– Никаких, кроме самостоятельных занятий, – осторожно отвечаю я.

– Тогда не откажешься съездить со мной в гости к родителям? – предлагает он.

А у меня сердце замирает в груди. Это что же, у нас, правда, все так серьезно?

– Джейн? – торопит меня Уильям.

Мы стоим посреди улицы, и Уильям на велосипеде мешает прохожим.

– Да, конечно, – бормочу я.

– Ну, тогда до скорого!

Уильям уезжает, а я продолжаю стоять столбом, глядя ему вслед.

Выходные – это ведь уже послезавтра? Ой, мамочки!

Глава 4

В субботу в одиннадцать Уильям заезжает за мной. Я взволнованно причесываю распущенные волосы у зеркала, наматываю поверх куртки синий оксфордский шарф и сбегаю по лестнице.

У подъезда ждет черный автомобиль. Уильям выходит, чтобы открыть для меня дверцу. Как всегда – красивый, гладко выбритый и элегантный, в черном кашемировом пальто, из-под которого виднеется ворот белого свитера. Этот свитер напоминает мне тот, что я облила в день нашего знакомства, и это кажется мне очень романтичным. Он помнит? Я тянусь к нему, ожидая, что он меня поцелует. Но Уильям снова сдержан и холоден, и я, подавив разочарование, ныряю в салон и пристегиваюсь.

– Далеко ехать? – спрашиваю я, когда Уильям садится за руль.

Мы с ним впервые вдвоем в машине. До этого мы всегда путешествовали автобусами или брали такси. Я даже не знала, что он водит. Его автомобиль выглядит новым и дорогим – слишком дорогим для простого преподавателя Оксфорда.

– Около часа.

Я жду продолжения, а на языке вертится сотня вопросов: куда мы едем, где живут его родители, какие они, собирается ли он им сказать, что сделал мне предложение? Но Уильям молчит, сосредоточенно глядя на дорогу.

Сегодня выходной, и на главной улице Оксфорда Хай-стрит полно туристов и студентов. То и дело приходится тормозить, пропуская пешеходов, а затем мы пристраиваемся за красным двухэтажным автобусом из Лондона. Уильям даже не пытается его обогнать – просто терпеливо едет следом и ждет во время остановки, пока выходят пассажиры. Когда автобус наконец сворачивает с Хай-стрит и мы вырываемся вперед, осмеливаюсь спросить:

– Мне нужно знать что-то о твоих родителях?

Уильям никогда не рассказывал о них и сейчас тоже не торопится.

– Они милые. Сама увидишь.

– Не сомневаюсь, – бормочу я, нервничая все больше.

Узкие старинные улицы остаются позади, и мы выезжаем за город. Направляемся не к Лондону, а в противоположную сторону от столицы.

– А где живут твои родители? – снова подаю голос я.

– Что? – переспрашивает Уильям. – Извини, я задумался.

– Я спросила, где живут твои родители.

Уильям называет какой-то английский городок, название которого мне ни о чем не говорит. Жду, что Уильям что-то расскажет о нем, как всегда рассказывал мне интересные факты об Оксфорде, Лондоне и других местах, где мы бывали. Но он снова молчит, и его молчание начинает меня тяготить еще сильней. Неужели он не понимает, как я волнуюсь? Я еще никогда не знакомилась с родителями парня. Тем более – с родителями парня-англичанина! Мне кажется, я от волнения забуду английский язык и выставлю себя полной дурой. Знать хотя бы, чего ждать от его семьи! Но Уильям совершенно не хочет мне помочь.

– Как зовут твою маму? – спрашиваю я.

– Кэролайн, – он улыбается, и я понимаю, что у него хорошие отношения с мамой. Хоть бы я ей тоже понравилась! – Ты ей понравишься, Дженни, – добавляет Уильям, словно читая мои мысли.

– Надеюсь, – делюсь своими сомнениями я. А вдруг в Кэролайн проснется материнская ревность? Такую ли невесту своему сыну она хотела? Что я могу дать Уильяму, кроме симпатичной мордашки? Я простая девчонка, бедная студентка, к тому же русская.

Жду, что Уильям еще что-то добавит, чтобы успокоить меня, но он снова молчит и кажется таким далеким, как будто рядом со мной в машине – незнакомец, а не тот Уильям, который развлекал меня рассказами об Англии и целовал на руинах замка… Почему же он не поцеловал меня сегодня? Я надеялась, что после того поцелуя наши отношения перейдут на новый уровень. Станут более теплыми. Но, кажется, что Уильям сегодня еще холодней, чем раньше.

– А твоего отца? – снова нарушаю молчание я.

– Джеймс.

– Как Джеймс Бонд? – шучу я, но Уильям никак не реагирует – только включает дворники, потому что начинает моросить дождь.

Бросаю взгляд на Уильяма и понимаю, что он тоже нервничает. Значит, знакомить девушку с родителями для него – не привычное дело. Может, я даже первая, кто удостоился такой чести. От этой мысли мне становится немножко спокойней.

– Я волнуюсь, – признаюсь я.

Уильям поворачивает голову ко мне, на миг отвлекаясь от дороги. В его небесно-голубых глазах – замешательство и недоумение, как будто я призналась в чем-то постыдном, типа воровства в супермаркете. На днях мои сокурсницы обсуждали это перед занятиями и нисколечко не стеснялись, наоборот – хвалились своим уловом!

– Я раньше не знакомилась с родителями своего бойфренда, – объясняю я.

Уильям ободряюще улыбается мне и снова устремляет взгляд в лобовое стекло.

– Все будет хорошо, – обещает он. Хотя я надеялась, что в ответ на мое откровение он ответит тем же и расскажет, знакомил ли кого-то из своих девушек с родителями раньше.

– Значит, можно не переживать, что меня закопают на заднем дворе, если я им не понравлюсь? – нервно шучу я.

Уильям на мгновение отрывается от дороги и в ужасе смотрит на меня:

– У вас в России такое практикуют?

– Что? Нет, конечно! – бурно возражаю я. – Это была шутка!

Уильям в замешательстве отворачивается от меня. Кажется, не поверил.

Остаток пути мы проводим в тягостной тишине, и с каждой минутой я нервничаю все больше. Когда мы сворачиваем по указателю в нужный городок, мои нервы натянуты до предела. Разглядываю старинные улочки, мост через живописную речку, церковь, старые дома – колоритные георгианские с оштукатуренным фасадом на первом этаже, строгие эдвардианские с красной кирпичной кладкой, изящные викторианские с высокой скатной крышей и эркерными окнами и забавные, похожие на грибы, дома с соломенной крышей. Гадаю, в каком из них живут родители Уильяма. Мне бы хотелось побывать внутри дома с соломенной крышей! Уильям как раз притормаживает у одного такого, но, оказывается, что он всего лишь пропустил даму с собачкой, и мы проезжаем дальше, оставляя забавный дом за спиной. Я настораживаюсь, когда мы снова выезжаем за пределы города.

– Твои родители разве не здесь живут? – уточняю я.

– Они живут за городом. Мы почти на месте.

Дождь усиливается, когда мы въезжаем на узкую однополосную дорогу. По обеим сторонам высятся кустарники и деревья, кое-где они сплетаются кронами, образуя живой туннель. Вокруг ни домов, ни людей. Хоть кричи – никто не услышит. Я в панике вцепляюсь в сумочку, вспоминая прочитанный недавно детектив про Англию. Там маньяк завез свою жертву в безлюдную местность. Что, если предложение и знакомство с родителями – просто наживка, чтобы заманить меня сюда? То-то Уильям так нервно среагировал на мою недавнюю шутку про убийство. Тут мой труп под кустом никогда и не найдут!

Я запускаю руку в сумочку, перебирая свои вещи и лихорадочно соображая, что из них можно использовать в качестве обороны. Расческу? Ключи? А может, получится передать сигнал спасения на телефон? Чуть не плачу, когда понимаю, что не помню единый номер службы спасения. Это в Америке 911, я запомнила по кино и сериалам, в Англии он другой…

– Приехали, – глухо говорит Уильям.

Я вздрагиваю от его голоса и смотрю в окно. Мы вырвались из живого туннеля, повернули в сторону и теперь катим к усадьбе за забором. Я перестаю копошиться в сумке и растерянно замираю. Дождь льет, как из ведра, мешая разглядеть дом вдалеке за деревьями – но и так ясно, что он огромный и старинный. Машина едет прямо к высоким кованым воротам, которые легко представить на страницах английского романа девятнадцатого века. Но они открываются перед нами – по закону автоматики двадцать первого века.

– Здесь живут твои родители? – тонким от волнения голоском пищу я, глядя на выступающий из пелены дождя серый каменный особняк, к которому мы неотвратимо приближаемся.

Уильям молчит, как будто меня не слышит. Мы едем медленно, видимость плохая, а вокруг – ухоженный английский парк, который тонет в пелене дождя. Проходит минут пять в напряженной тишине, пока мы наконец подъезжаем к особняку вплотную.

Уильям паркует машину у парадной каменной лестницы, и к нам сбегает мужчина в черном костюме, поспешно раскрывая огромный черный зонт. Он тянет на себя пассажирскую дверцу и торжественно приветствует меня:

– Добро пожаловать в Олдридж!

О боже, у их дома даже свое название есть! Шум дождя заглушил слова мужчины, и я не уверена, что верно расслышала название, но переспросить я не осмеливаюсь. Я выхожу наружу, прячась под зонтом, который он любезно держит над моей головой, и бормочу:

– Здравствуйте, мистер Джеймс.

Отец Уильяма совсем не похож на сына – коренастый, черноволосый, но такой же невозмутимый и полный достоинства. Настоящий английский джентльмен в черном смокинге и белой рубашке.

– Нет, Джейн, это не папа, – поправляет меня Уильям, выходя из машины, и берет у мужчины зонт. – Спасибо, Томас.

Тот отступает прямо под дождь, оставаясь позади. А Уильям, подняв черный купол зонта над головой, ведет меня по широким каменным ступеням.

– А?.. – Я растерянно оборачиваюсь на мужчину, который с невозмутимым видом раскрывает второй зонт и следует за нами.

– Это дворецкий, – спокойно сообщает Уильям.

– Кто? – Мне кажется, я ослышалась или неправильно его поняла из-за шума дождя.

– То есть человек, который управляет домом и прислугой, – объясняет Уильям, решив, что я не знаю значения слова «дворецкий».

Меня трясет от волнения, когда я смотрю на приближающиеся двери особняка – высокие и широкие, из старинного темного дерева, обитые железом. А над ними на фасаде особняка я вижу родовой герб. Да кто же ты такой, Уильям? Наследный герцог? Уильям удерживает меня за локоть у двери. А дворецкий подходит к дверям и растворяет их перед нами движением, полным важности и достоинства.

У меня перед глазами все плывет от волнения, а ноги подкашиваются. Как истинный джентльмен, Уильям пропускает меня внутрь, и я первой вхожу в роскошный холл.

Я попала в аббатство Даунтон. Вокруг деревянные панели, позолота и бархат, старинные портреты в резных рамах, высокие фарфоровые вазы – как будто в музее. Пахнет воском и стариной. Я завороженно верчу головой по сторонам, когда слышу почтительный голос Уильяма, который эхом разносится по холлу:

– Здравствуй, мама.

Я вздрагиваю и поднимаю глаза наверх – по широкой каменной лестнице к нам медленно и грациозно спускается красивая леди лет сорока пяти. Слово «женщина» для нее недостаточно изысканно. Женщина – это в толкучке в московском метро или в очереди на кассу в «Пятерочке». А эта утонченная английская леди знает себе цену и сейчас пристально разглядывает меня, тоже оценивая, чего я стою. Точнее – стою ли я ее сына? Я нервно вцепляюсь в руку Уильяма, лихорадочно соображая, будет ли вежливым поздороваться с ней прямо сейчас, когда нас разделяют ступени, или дождаться, пока она приблизится.

– Позвольте вашу куртку, мисс.

От вкрадчивого голоса дворецкого за спиной я вздрагиваю. О нем я уже забыла! Мужчина, любезно наклонив голову набок, ждет.

– Конечно, – бормочу я, вынимая рукава из куртки. – Спасибо, Томас. Я Джейн.

Я улыбаюсь ему, но он, едва удостоив меня кивком, уже отворачивается. Как будто я не заслуживаю его внимания и он не надеется увидеть меня здесь еще. На меня снова накатывает паника, а когда я поворачиваюсь к Кэролайн, она уже сходит с лестницы. Уильям, повесив свое пальто сам, берет меня за руку и ведет навстречу к ней. Я растерянно ступаю ботинками по дорогому ковру, оставляя грязные следы. Но никто не предлагает мне переобуться, сам Уильям тоже проходит в дом в уличной обуви.

– Мама, – он церемонно целует ее в щеку, едва касаясь губами, как будто на светском приеме встретились двое малознакомых людей, а не сын приехал к матери. Никаких объятий и звонких поцелуев, которые можно было бы ожидать от русских. – Позволь представить тебе Джейн.

Я цепенею, разглядывая мать Уильяма вблизи. Теперь я вижу, что она старше, чем мне показалось на первый взгляд. Должно быть, ей за пятьдесят, но она все еще очень красива. Увядающая английская роза – с белой кожей, изящными чертами и такими же небесно-голубыми, как у сына, глазами. Светлые волосы холодного оттенка уложены наверх высокой короной, только тиары в них не хватает. На ней светло-голубой твидовый костюм – жакет и юбка в стиле Шанель, как будто она собралась на прием к королеве, а не на обед с сыном. Мне мгновенно становится неловко за свои потертые джинсы и красный мешковатый свитер, и я чувствую досаду на Уильяма. Если бы предупредил, в каком дворце живут его родители, я бы оделась во что-то поприличнее. Хотя нет, не оделась бы. В моем гардеробе нет ничего подходящего для этой роскошной обстановки старины, которая буквально кричит об аристократическом происхождении хозяев. Да и одежда Кэролайн, идеально сидящая по фигуре, явно сшита на заказ, а не куплена в магазине.

– Рада познакомиться с тобой, Джейн. – Едва уловимая улыбка губ, тронутых светло-розовой помадой, способна заморозить.

– И я тоже, – бормочу я, лихорадочно соображая – стоит ли назвать ее миссис? Этой Снежной Королеве куда больше подошло бы обращение «Ваша Светлость».

– Зови меня Кэролайн, – разрешает она, словно угадав мои сомнения.

– Рада знакомству, Кэролайн, – повторяю я с облегчением.

– Для обеда все готово, миледи, – докладывает дворецкий, приближаясь к нам, и я столбенею. Я не ослышалась? Он назвал ее миледи? – Прикажете подавать? – Томас с почтением склоняется перед своей королевой, и я замечаю, что они примерно одного возраста, но между ними – пропасть. Он – слуга, она – его госпожа.

Постойте-ка… Я перевожу ошеломленный взгляд с матери на сына. Если она – леди, то он – лорд? Господи, во что я вляпалась!

Моя рука дрожит, и Уильям ободряюще сжимает ее и улыбается. «Почему? – глазами спрашиваю я. – Почему ты мне не сказал?» Но Уильям отворачивается и тянет меня за собой – в глубь дома, вслед за дворецким и Кэролайн.

Обеденный зал в родовом имении Уильяма ничуть не уступает знаменитой столовой в Оксфорде, где снимали столовую Хогвартса в фильме про Гарри Поттера. Деревянные панели на стенах, много окон. Здесь тоже можно снимать хоть волшебное фэнтези, хоть исторический сериал. В старинных шкафах хранится фарфор, который мог бы составить коллекцию музея. А на камине я вижу серебряные рамки со старыми черно-белыми фотографиями. Похоже, еще прабабушек и прадедушек Уильяма. Ближе я разглядеть не могу – Кэролайн приглашает садиться.

Она занимает место с краю длинного большого стола, мы садимся напротив. Место во главе пустует. Деревянный стул с высокой спинкой похож на трон, и я гадаю, какой он – отец Уильяма. И какое место в иерархии королевской семьи он занимает.

Но вместо того, чтобы рассказать мне о семье, Уильям заводит с матерью разговор о погоде. Они обсуждают дождь, который льет за окнами, а я бросаю на них косые взгляды и пытаюсь не выглядеть слишком ошеломленной. Серьезно, дождь? Матери с сыном больше не о чем поговорить? У меня в голове сотни вопросов, но я молчу, боясь вмешаться в их диалог. Чувствую себя предметом мебели. Уильям и Кэролайн как будто меня не замечают. Подумаешь, сидит за столом какая-то русская Джейн! Пусть сидит – в обеденном зале места много.

Стол уже сервирован на четверых, и я с интересом разглядываю свою тарелку – фарфоровую, явно старинную, с изящным цветочным орнаментом. А рядом с ней – приборы, судя по блеску – серебряные.

Разговор матери с сыном прерывают гулкие шаги в коридоре. Кэролайн и Уильям оборачиваются к резным деревянным дверям, в которые с достоинством входит высокий подтянутый мужчина лет шестидесяти, одетый в серый твидовый костюм. Я с трудом подавляю порыв вскочить с места и сделать книксен. Уж очень он похож на короля!

– Здравствуй, отец, – Уильям поднимается ему навстречу и пожимает руку.

Мужчина легонько хлопает сына по плечу.

– Рад видеть тебя, Уилл. Я уж думал, вы отмените поездку из-за непогоды.

Взгляд его умных карих глаз останавливается на мне, и я поспешно вскакиваю из-за стола.

– Позволь представить тебе Джейн, отец, – церемонно говорит Уильям, вставая рядом со мной. Я чувствую себя увереннее от его присутствия, а хозяин дома любезно мне кивает:

– Рад видеть у нас в гостях, Джейн. Надеюсь, поездка к нам не была обременительной?

– Что вы, – поспешно говорю я, – дорога была чудесная. Я люблю дождь. И еще ни разу не была в этих краях.

– А вы сами?.. – Мужчина вопросительно смотрит на меня, уловив мой акцент. Когда я волнуюсь, он становится особенно заметен, и от этого я волнуюсь еще больше.

– Джейн из России, – отвечает за меня Уильям, и в столовой повисает тишина.

Он не сказал им, что приведет домой иностранку, понимаю я по их застывшим лицам.

– Как интересно, – вежливо роняет глава семьи и занимает свое место за столом.

Тут же рядом с ним возникает дворецкий и с почтением спрашивает, согнувшись в полупоклоне:

– Прикажете подавать обед, милорд?

Отец Уильяма царственно кивает, и дворецкий делает знак стоящим в дверях лакеям. А я ошеломленно смотрю, как несколько стройных парней в черных фраках и белых перчатках, как будто из девятнадцатого века, вносят подносы и начинают заставлять стол закусками. Полное ощущение, что я оказалась внутри сериала «Аббатство Даунтон»! Дворецкий выходит, а затем возвращается, неся на серебряном подносе запеченную рыбу. Он начинает с главы семьи, накладывая ему порцию, затем переходит к его супруге, потом к сыну и только затем – ко мне.

– Мне хватит, – тоненько говорю я, когда дворецкий кладет мне на тарелку кусок филе. – Спасибо.

Дворецкий опускает поднос на край стола и выходит, закрыв двери и оставляя нас наедине.

– Приятного аппетита, – желает хозяин дома, берясь за приборы.

Какое-то время мы едим в полной тишине, слышно лишь мелодичный звон приборов да шум дождя за окном. Я не чувствую вкуса рыбы – настолько я взволнована. Мой взгляд то и дело скользит к камину, на котором стоят черно-белые фотографии семьи. Мне ужасно хочется их рассмотреть поближе, но я боюсь показаться невежливой.

За обедом отец с сыном заводят разговор о политике, я особенно не прислушиваюсь и украдкой поглядываю за Кэролайн. Она наблюдает за супругом и сыном с горделивой улыбкой. А я отмечаю, что Уильям пошел в нее, а не в отца – кареглазого брюнета. Отец с сыном мало похожи, только отдельными чертами и тембром голоса. Уильям – более мужественная копия миловидной и изысканной матери.

Наконец вспоминают и обо мне. Хозяин дома останавливает на мне задумчивый взгляд и спрашивает:

– Так что привело вас в Англию, Джейн?

Я чувствую, как кусок рыбы встает поперек горла, и закашливаюсь. Уильям протягивает мне стакан воды, и я поспешно делаю глоток, запоздало понимая, что слишком тороплюсь и веду себя недостаточно утонченно.

– Я учусь в Оксфорде, – отвечаю я, ощущая на себе перекрестные взгляды всех троих. И мечтаю о том, чтобы эта пытка скорее закончилась.

Я понимаю, что мне не место в этом доме, рядом с Уильямом, и надеюсь, что он тоже это понимает и умолчит о том, что сделал мне предложение, а потом исчезнет из моей жизни по-английски, и я продолжу спокойно учиться. А этот ужин в старинном особняке с лордом и леди буду вспоминать как удивительное приключение.

Мы ведем ничего не значащий светский разговор – об Оксфорде, его истории и традициях. Я вижу, как родители гордятся Уильямом, который не только окончил знаменитый университет, но и пополнил ряды его преподавателей.

– Уильям – самый молодой преподаватель Оксфорда, не так ли, дорогой? – Кэролайн с любовью смотрит на сына и вся сияет.

А я задумываюсь, чья это заслуга – самого Уильяма или его явно влиятельной семьи? Но вслух я об этом, конечно, никогда не спрошу.

Я волнуюсь и выпила слишком много воды, к тому же, с выхода из дома прошло много времени, и я мечтаю посетить дамскую комнату. Но боюсь заикнуться об этом вслух и жду окончания обеда, чтобы подняться из-за стола и тихонько попросить у Уильяма на ушко, чтобы он меня проводил.

Кэролайн расспрашивает меня о России:

– Должно быть, там сейчас холодно?

– Там сейчас снег. – Я вспоминаю последний разговор с Наташей, в котором она жаловалась на аномальный снегопад, и рассказываю об этом. Думаю, не показать ли ей фото русской зимы, присланные Наташей, но решаю, что это будет неуместно. Тем более мы сидим довольно далеко друг от друга, разделенные широким столом, и мне пришлось бы встать, чтобы протянуть Кэролайн свой телефон.

Кэролайн и Джеймс изумленно качают головами. Какое-то время мы говорим о погоде, о русской зиме, и я жду расспросов о моей семье, которые были бы неизбежны при знакомстве с родителями русского парня. Но англичан, кажется, совершенно не волнует мое происхождение. А может, они уже решили, что я не пара их наследнику, и не хотят тратить время на пустые расспросы.

Разговор переходит к каким-то их соседям – графу и графине Чейз, которые через две недели устраивают прием в своем поместье. Джеймс передает приглашение от их сына Уильяму, и я перестаю вслушиваться в их беседу, ведь меня это совершенно не касается. Очевидно, что через две недели меня в жизни Уильяма уже не будет. Пускай пригласит более подходящую ему по статусу девушку. Эта мысль совершенно не вызывает у меня ревности. А желание посетить дамскую комнату становится все сильнее, и я уже с трудом терплю эту пытку.

Наконец входят лакеи, чтобы убрать со стола. Дворецкий предлагает чай, а я вскакиваю из-за стола, когда вслед за лакеями появляется горничная в форменном платье, и прошу хозяев меня извинить, а затем вполголоса обращаюсь к ней. Судя по застывшим лицам Уильяма, его родителей и дворецкого, я все-таки нарушила правила приличия и окончательно уронила себя в их глазах. Но мне все равно! Где тут туалет?!

– Мэри, проводи Джейн, – кивает горничной леди Кэролайн.

Горничная выходит в коридор и быстро ведет меня за собой через анфиладу залов. Я тороплюсь за ней, не глядя по сторонам, хотя то и дело выхватываю то старинный портрет какого-то аристократа на стене, то роскошные золотые часы в одном из залов, которые мы проходим. В потемневшем от времени зеркале в помпезной золотой раме мелькает тень, и я вздрагиваю, боясь увидеть призрак. А что, от этого старинного особняка всего можно ожидать! Но это всего лишь мое отражение – бледная, испуганная, с растрепавшимися волосами. Надо было убрать их в хвост, как обычно. А лучше – в пучок! Кажется, я кинула в сумочку несколько шпилек…

– Мисс? – Горничная оборачивается на меня, и я тороплюсь за ней.

Наконец, девушка толкает неприметную деревянную дверь под лестницей, и я влетаю туда, поблагодарив ее и запираясь на щеколду.

Сделав свои дела, нахожу в сумочке расческу и шпильки и собираю волосы в пучок. Не то чтобы это поможет мне приблизиться к леди, но хотя бы перестану выглядеть растрепой.

Заканчиваю с прической, выхожу наружу и растерянно останавливаюсь. Направо и налево ведут двери в другие залы. Куда идти? Я совершенно не запомнила дорогу, а в этом дворце легко заблудиться.

– Мисс, вы закончили? – окликает меня голос горничной. Она ждет меня у окна, почти сливаясь с темной бархатной портьерой в своем форменном платье, и я с облегчением иду за ней.

По пути девушка несколько раз оборачивается и кидает на меня любопытные взгляды. Должно быть, она влюблена в молодого хозяина и гадает, что во мне такого, чем я привлекла его внимание. Мы одного возраста, роста и комплекции, и она довольно симпатичная – с живыми карими глазами и медно-рыжими волосами, убранными в низкий пучок. Мне приходит в голову, что я невольно повторила прическу горничной. Не будет ли это воспринято хозяевами как новый вызов? Но пока я раздумываю, не вынуть ли шпильки, горничная уже останавливается перед обеденным залом и пропускает меня вперед. Я киваю ей в знак благодарности, и она уходит. А я делаю шаг к приоткрытым дверям зала и застываю, услышав свое имя. Обсуждают меня.

– Я люблю Джейн, – повысив голос, говорит Уильям, и мое сердце начинает колотиться быстрее.

– Ты знаешь ее совсем мало, – веско возражает его отец.

– Я знаю ее достаточно, чтобы захотеть связать с ней судьбу, – убежденно отвечает Уильям.

До меня доносится тихий звон. Должно быть, кто-то из родителей уронил чайную ложечку, и она звякнула о блюдце.

– Она так молода, – замечает Джеймс. – И она…

– Что? – перебивает Уильям с порывистостью, которой я прежде у него не замечала. – Иностранка? Не нашего круга? Мы живем в двадцать первом веке, отец, если ты не заметил. Даже принц Гарри женился на разведенной голливудской актрисе!

– Повезло, что ты привел не актрису, – сухо замечает отец.

– Мисс, – от вкрадчивого голоса за спиной я подпрыгиваю.

Дворецкий подкрался незаметно и застиг меня с поличным. По его поджатым губам и колкому серому взгляду понятно, что я ему не нравлюсь. Перед собой он держит серебряный поднос с заварочным чайником и фарфоровым молочником. Ведь англичане пьют чай с молоком. А я терпеть не могу! Что я вообще тут делаю? Я даже хочу, чтобы дворецкий выдал меня хозяевам и публично опозорил, чтобы меня выставили вон. Но дворецкий молчит, продолжая удерживать поднос одной рукой. И я быстро вхожу в зал, направляясь к своему месту за столом.

– Джейн, ты вовремя! – Уильям встает мне навстречу и крепко берет за руку, вынуждая встать рядом с ним.

Взгляды его родителей устремляются к нам, и я читаю тревогу на их лицах.

– Мама, папа, – торжественно говорит Уильям. – У меня для вас важное объявление.

Дворецкий замирает в дверях с подносом в руках, не осмеливаясь прервать молодого хозяина. «Не надо, Уильям, – умоляю я, сжимая его руку. – Не говори им. Лучше помолчи».

Но Уильям до боли стискивает мою ладонь в ответ, так что я чуть не морщусь, и громко говорит:

– Я сделал Джейн предложение. Мы поженимся.

– Что, прямо так и сказал? – визжит Наташка, когда я звоню ей вечером по скайпу, чтобы рассказать о произошедшем. – Офигеть!

Я морщусь от ее воплей. Минувший день меня совершенно измотал, и вместо радости счастливой невесты я чувствую себя так, как будто угодила в паутину. Еще немного, и меня опутают старинными кружевами свадебного платья, и уже не вырвешься.

– А что его родители? – допытывается Наташа. – Как тебя приняли?

– По ним не поймешь, – признаюсь я. – Они были со мной довольно любезны.

– И против свадьбы не возражали? – уточняет Наташа.

– В том-то и дело, что нет, – вздыхаю я. А я так надеялась, что родители запретят Уильяму жениться, и мы закроем этот вопрос. – Кэролайн сказала, что на подготовку свадьбы нужен год, следует запланировать торжество на следующее лето. Но Уильям заявил, что мы поженимся этим летом, так как после окончания магистратуры у меня закончится студенческая виза, и мне придется вернуться домой.

– Вот как сильно он тебя любит! – восхищается Наташа. – Даже об этом подумал!

– Угу, – понуро бормочу я.

– И чем ты не довольна? – поражается Наташа. – Я что-то не поняла! А ну колись, Женька!

Я запинаюсь. Мне нравится Уильям, мы хорошо проводили время вместе, но, побывав в его родовом гнезде, я поняла, что мы не пара. Почему же этого не видит сам Уильям? Неужели он так сильно в меня влюблен? По нему ни за что не скажешь. За всю дорогу в машине обратно мы едва ли перемолвились парой фраз. Уильям сказал, что я понравилась его родителям. Бесстыже соврал! А я ответила, что они очень милые, как он и обещал. Это был сарказм, если что! Но Уильям принял его за чистую монету и довольно улыбнулся. А когда он довез меня до дома, даже не поцеловал на прощание. И как это прикажете понимать?

Все это я на одном дыхании рассказываю Наташке и добавляю:

– Мне кажется, как будто Уильям что-то хочет доказать родителям этой женитьбой. Иначе к чему такая спешка?

– Не выдумывай! – бурно возражает подруга. – Просто он в тебя влюбился по уши и хочет доказать свою любовь делом. Чего тебе еще надо? Молодой, красивый, из аристократической семьи, чистокровный англичанин! Где ты лучше найдешь?

– Вот это меня и пугает, Наташ, – делюсь я. – Ты бы видела этот огромный дом! Эти портреты предков на стенах! Эту ослепительную роскошь! Я туда вообще не вписываюсь!

– Ничего, станешь женой Уильяма, впишешься! Еще твой портрет нарисуют и повесят в каминном зале, чтобы все гости любовались.

От этой мысли я почему-то вздрагиваю. Представляю свой портрет рядом с предками Уильяма и мотаю головой. Не хочу, не надо!

– Ты бы мне хоть фотки прислала, – просит Наташа. – Хоть одним глазком посмотреть, как там внутри!

– Да когда бы я фотки сделала? – удивляюсь я. – Как ты вообще это представляешь – чтобы я пришла в гости и снимала чужой дом?

– Не каждый день ты попадаешь в такие дома, – возражает Наташа. – Могла бы и подумать о подруге. Но раз уж не подумала сейчас, в другой раз сфоткай!

Я вздрагиваю от мысли, что придется снова вернуться в дом родителей Уильяма.

– И вообще я на него зла, – добавляю я. – Мог хотя бы предупредить, что меня ждет! Я бы подготовилась морально.

– Может, он сюрприз тебе хотел сделать, – защищает Уильяма Наташа.

Я возмущаюсь:

– Эй, ты вообще чья подруга? Моя или его?

– Я подружка невесты, – хихикает Наташа. – И надеюсь погулять у тебя на свадьбе в английском замке и увидеть всю эту роскошь своими глазами! Может, тоже какого бритиша подцеплю.

– А как же Кирюша? – удивляюсь я.

– С Кирюшей мы расстались, – мрачнеет подруга.

И следующие полчаса уже она изливает мне душу, а я ее утешаю.

– Может, помиритесь еще? – говорю я.

В конце концов, Кирилл провинился только в том, что отменил свидание с Наташей, соврав, что собирается навестить больную бабушку. А потом в Инстаграме всплыли фотки с мальчишника в стриптиз-клубе, где гулял его старший брат. У Кирилла там на коленях извивалась полуголая стриптизерша в стрингах, и выглядел он весьма довольным.

– Ни за что! – категорически заявляет Наташа. – Соврал один раз – соврет и в другой. А в отношениях главное – доверие.

– Согласна, – киваю я и возвращаюсь мыслями к Уильяму. – Как думаешь, Уильям не доверяет мне, раз ничего не рассказал о своей семье раньше?

– Это другое, – возражает Наташа. – Он тебе не врал, а просто умолчал. Может, не хотел, чтобы ты с ним общалась, потому что он богатый наследник, а хотел, чтобы ты его полюбила простым профессором Оксфорда.

– У меня телефон садится, – я с неохотой прощаюсь с подругой. – Как же мне не хватает наших с тобой разговоров, Наташ!

– Мне тоже тебя не хватает, Женька, – подруга растроганно шмыгает носом. – И вообще, я думала, ты отучишься в Оксфорде и вернешься, а ты теперь в Англии останешься со своим Уильямом.

Я вздрагиваю от этой мысли. Даже о свадьбе всерьез до этого дня я не думала. Все происходит слишком быстро, ведь Уильям сделал мне предложение всего пять дней назад! Я и сама не рассчитывала жить в Англии, а собиралась получить диплом и вернуться домой, чтобы работать в Москве переводчиком. С дипломом Оксфорда мне были бы доступны такие вакансии, какие выпускникам МГУ и не снились.

– Ничего, буду к тебе в гости приезжать, – обещаю я, проглатывая ком в горле.

– Нет уж, лучше я к тебе, – фыркает Наташа сквозь слезы. – Я в Инстаграме видела, у вас там плюс двенадцать, и миндаль распускается. И вообще я мечтаю по Лондону погулять!

– Обязательно погуляем, Наташ!

Мы прощаемся, но я еще долго стою у окна, за которым идет дождь. Какой будет моя жизнь через год? Еще неделю назад я знала наверняка. А сейчас мое будущее скрыто пеленой, как Оксфорд – серым ливнем.

Перед сном я гуглю семью Уильяма в сети – до поездки в их родовое гнездо мне такая мысль и в голову не приходила, но теперь я хочу узнать о родных Уильяма больше. Тем более, что он сам мне ничего не рассказывал. Я жду, что на меня обрушатся сотни статей и фотографий благородного английского семейства, но, к моему удивлению, практически ничего не нахожу. Даже статьи в Википедии нет! В сети есть всего пара фоток величественного фасада дома XVIII века постройки и огромного сада, которые я отправляю Наташе. В отличие от других английских исторических усадеб, семья Уильяма не пускает в дом туристов, и о ней практически нет сведений в сети. Мне только удается узнать, что родители Уильяма – маркиз и маркиза Олдридж. Джеймс владеет землей по всей Англии и сдает ее в аренду. Кэролайн занимается благотворительностью и руководит собственным фондом, но свои добрые дела не афиширует. В сети есть всего несколько фотографий с ней – с благотворительного аукциона, из больницы, которую курирует ее фонд, и еще одна со скачек – в компании принцессы из королевской семьи. Об их сыне я не нахожу никакой информации, и страниц в соцсетях ни у кого из семьи нет.

Из статьи про британскую аристократию я узнаю, что представители высшего общества предпочитают держаться в тени. Это в России олигархи и их золотые детки попадают в скандальную хронику, выкладывают в блогах фотки с роскошных вечеринок и выпячивают свое богатство. В Британии это дурной тон.

Теперь становится понятным, почему у Уильяма нет соцсетей. Он просто не хотел выставлять напоказ свое происхождение, предпочитая вести жизнь обычного преподавателя Оксфорда.

Прежде, чем выключить ноутбук, я еще раз смотрю на фотографии Кэролайн – безупречной и элегантной – и убеждаюсь в том, что мне такой никогда не стать.

Глава 5

Несколько следующих дней проходят в учебе. Я хожу на лекции, занимаюсь в библиотеке, пишу эссе по литературе. Радуюсь наступающей весне – на календаре двадцатое февраля, а уже зацвел миндаль, и по пути на занятия я каждый раз любуюсь розовым облаком, замедляя шаг и вдыхая полной грудью тонкий нежный аромат. От Уильяма ни слуху, ни духу с тех пор, как он проводил меня после обеда у родителей. Признаюсь, это меня не тревожит. Скорее, наоборот, я чувствую облегчение – что угроза свадьбы меня миновала.

Ну какая из меня невеста? Тем более – жена лорда? Или как там следует величать Уильяма?

Проходя мимо витрины кафе, я бросаю взгляд в стекло – обычная девчонка, в джинсах и куртке, спешит на лекцию. Заметив за столиком знакомое лицо, замедляю шаг. Дэн Громов меня не видит – он целиком увлечен своей спутницей, и, судя по тому, как уверенно он берет ее за руку, отношения у них явно близкие. Это не моя соседка Николь, значит, роман с француженкой уже позади. Да и можно ли назвать романом ту единственную ночь, которую они провели вместе? Сейчас у Дэна новая девушка – хорошенькая китаянка, которой я не знаю. А в следующий раз будет другая. Этот парень явно не привык хранить верность. Я ускоряю шаг, пока Дэн меня не заметил, и спешу на занятия. А мажор, похоже, решил на учебу забить. Вот непутевый!

Перед началом лекции однокурсницы обсуждают, что в полях зацвели крокусы и подснежники. Кто уже успел побывать там, показывают фото на телефоне, и девчонки договариваются погулять после занятий и поймать хорошую погоду. Дождь наконец-то закончился, с утра светит солнце.

– Хочешь с нами, Дженни? – неожиданно обращаются ко мне.

– Я? – удивляюсь я.

Меня никогда не звали раньше, и я настороженно смотрю на хорошенькую англичанку Тилли, с которой мы с начала учебы и парой фраз не перебросились. В чем подвох?

– Никуда от тебя учеба не убежит, – улыбается она. – А подснежники цветут один раз в году.

Англичанка смотрит вполне приветливо, а я вдруг понимаю, как выгляжу со стороны. Замкнутая русская, которая никогда не пыталась сблизиться с сокурсницами или завести разговор.

– Да, конечно, – я смущенно улыбаюсь в ответ. – Будет здорово!

Мы договариваемся встретиться после занятий во дворе колледжа. Входит преподаватель, и начинается лекция.

После занятий вприпрыжку сбегаю по лестнице – на улице солнце, и так хочется скорее отправиться на прогулку с девочками. Выхожу во двор и оглядываюсь, но не замечаю однокурсниц среди других студентов. Может, меня все-таки разыграли? Сердце пропускает удар, но тут я вижу ярко-рыжую шевелюру Тилли на углу здания. Тилли приветливо машет мне рукой, две другие девочки, стоящие с ней, тоже оборачиваются.

Я с улыбкой направляюсь к ним, когда в сумочке звонит мобильный. Я останавливаюсь посреди двора, и сердце падает в пропасть. А если это Уильям? Вытаскиваю телефон и вижу незнакомый номер. На английский номер мне звонят нечасто, но это может быть по учебе, и я осторожно отвечаю:

– Алло.

– Добрый день, Джейн. Это Кэролайн, – звучит из трубки мелодичный голос, который я меньше всего ожидаю услышать, и от волнения я едва не роняю телефон. – Я тебя не отвлекаю от занятий?

– Нет, они как раз закончились, – отвечаю я и, спохватившись, добавляю: – Здравствуйте, Кэролайн.

«Откуда у вас мой номер?» – вертится на языке. Но и так понятно, что его дал Уильям. Мог хотя бы предупредить, что его мать собирается мне позвонить!

– Джейн, я бы хотела с тобой встретиться, – продолжает Кэролайн.

Тилли снова машет мне рукой с другого конца двора. К компании подошли еще две девочки. Похоже, ждут только меня. Я, извиняясь, показываю на телефон. Мол, минутку, поговорю! Почему-то мне не хочется, чтобы девочки слышали наш разговор с матерью Уильяма.

– Джейн? – снова окликает меня Кэролайн, все еще ожидая мой ответ.

– Да, конечно, Кэролайн, – спохватываюсь я, гадая, что ей от меня понадобилось. Может, она хочет объяснить мне, что я не пара ее сыну? Так я это прекрасно понимаю и о свадьбе готова забыть.

– Я сейчас в Лондоне. Ты могла бы приехать? – спрашивает она.

Я с досадой закусываю губу, глядя, как Тилли нетерпеливо машет рукой.

– Прямо сейчас? – переспрашиваю я.

– Или ты занята? – уточняет Кэролайн.

Я снова смотрю на девочек, принимая решение. Как бы мне ни хотелось погулять с ними, будет невежливо отказать матери Уильяма. К тому же неопределенность ситуации со свадьбой на меня давит, и мне хочется скорее все разрешить. Даже если ради этого придется поехать в Лондон.

– Я с вами встречусь, – отвечаю я Кэролайн. – Смогу приехать на автобусе через полтора-два часа.

– Я пришлю водителя, и он тебя отвезет, – говорит Кэролайн.

– Что ж, – запинаюсь я, – хорошо…

Кэролайн спрашивает, где меня забрать, и обещает прислать машину через десять минут. А я тороплюсь к девочкам, чтобы сообщить, что не смогу пойти с ними.

– Извините, планы поменялись.

– Как же так? – расстраивается Тилли и пытливо смотрит на меня. – Ты же не отказываешься от прогулки ради учебников?

– Что? Нет, конечно! Просто надо встретиться кое с кем в Лондоне.

Мы выходим вместе со двора, и девчонки прощаются со мной, а я направляюсь в другую сторону.

Когда я подхожу к условленному месту, черный автомобиль уже ждет меня. Водитель в черном костюме стоит на тротуаре.

– Джейн? – церемонно уточняет он.

Я киваю. Он открывает передо мной дверцу движением, полным почтения, как дворецкий в особняке родителей Уильяма. Похоже, это их личный водитель. Я ныряю на заднее сиденье, обитое кожей, и он закрывает дверцу, а затем садится за руль.

Машина трогается с места. За окном проплывают улочки Оксфорда, и вскоре мы выезжаем за город. По зеленым полям и холмам раскиданы полянки белых и сиреневых первоцветов, и я припадаю к окну, чтобы ими полюбоваться. Погода разгулялась, и в полях много людей. Где-то среди них и мои однокурсницы, и на миг я чувствую досаду от того, что Кэролайн сорвала меня так некстати.

Мимо проносится указатель на Лондон, и я гадаю: почему Кэролайн назначила встречу там? Уж не потому ли, что боялась, что в Оксфорде нас увидит Уильям? И если она хочет сохранить нашу встречу в тайне от сына, значит ли это, что она хочет расстроить свадьбу?

Что ж, я обрадую ее тем, что вовсе не горю желанием с ней породниться. Я приехала в Англию учиться и совсем не планирую выходить замуж.

Когда мы въезжаем в Лондон, Биг Бен, как обычно, приковывает мое внимание. Не могу оторвать взгляд от знаменитой башни и унять восторг от мысли, что вижу ее наяву. Вот бы порадовалась мама! Интересно, понравилась бы ей Кэролайн? Я мысленно представляю маму Уильяма и свою рядом и понимаю, что они выглядят, как люди из разных миров. Как и я сама с Уильямом. Неужели Золушка была настолько глупа, что не понимала, что не подходит принцу? Никогда не верила в счастливый финал этой сказки. Вопрос времени, как скоро у принца пройдет первая влюбленность, и он начнет разочаровываться в своей жене-простолюдинке. Хорошо еще, если Золушку вышлют из дворца, и она вернется в родной дом, чтобы и дальше чистить камины и котлы. В реальной жизни неугодную жену скорее бы отравили…

Я вздрагиваю, когда машина останавливается на набережной Темзы, и растерянно смотрю в окно. Приехали?

– Пожалуйста, ждите, – доносится голос водителя.

Я отмечаю его безупречное произношение. Ему бы диалоги для курсов английского записывать!

Через минуту из здания напротив выходит Кэролайн – в идеально сидящем бежевом пальто и туфлях в тон. Само совершенство.

Я хочу выйти к ней и нажимаю на ручку, но дверь заблокирована.

– Ждите, – повторяет водитель и выходит, чтобы открыть для Кэролайн заднюю дверь.

Получается, мы еще не приехали. Я сдвигаюсь к другому окну, чтобы освободить место для Снежной Каролины, как я ее про себя называю. Хотя сегодня ее светло-пепельные волосы уложены не в форме короны, как на субботнем обеде, а в ракушку, выглядит она все так же по-королевски. Хоть сейчас на прием в Букингемский дворец.

– Здравствуй, Джейн. – Она грациозно садится и затем одним легким движением соединяет колени и отрывает туфли от земли, аккуратно ставя их на пол авто. Интересно, этому можно вообще научиться? Или леди все-таки нужно родиться и впитать изысканные манеры с молоком матери? Если леди вообще кормят своих детей грудью, а то вдруг это грубое нарушение правил приличий!

– Здравствуйте, Кэролайн, – бормочу я, чувствуя себя перед ней, как провинившаяся школьница.

Наверное, если бы мы встретились в Оксфорде, я бы чувствовала себя уверенней. Но сейчас я в чужом городе, в чужом автомобиле и в непривычной обстановке. Может, представить Кэролайн в костюме Евы или зайчика из «Плэйбоя», чтобы так сильно не робеть? А что, проверенный прием, со мной как-то Наташка поделилась.

– Спасибо, что согласилась со мной встретиться, – Кэролайн вежливо кивает мне, как на светском приеме.

– Что вы, это честь для меня, – сконфуженно отвечаю я. Боже, что я несу! Хорошо еще не ляпнула: «Ваше Высочество!»

Но, наверное, я выбрала правильные слова, потому что в ледяном взгляде Кэролайн мелькает одобрение. Я решаю и дальше играть застенчивую забитую девочку, которая робеет в присутствии леди из высшего общества. Пусть убедится, что я не пара ее сыну и не достойна стать следующей хозяйкой их родового гнезда.

Машина трогается с места и катит вдоль набережной по берегу Темзы.

– Тебе нравится Лондон? – спрашивает Кэролайн.

Я пораженно смотрю на нее. Серьезно? Она вызвала меня из Оксфорда, чтобы поговорить о столице?

– Очень красивый город, – сухо отвечаю я. – Здесь все дышит историей.

Кэролайн кивает, словно я снова дала верный ответ на экзамене, и говорит:

– Сегодня прекрасная погода.

Я в замешательстве смотрю на нее, не понимая, какую игру она ведет. Одно дело – читать эту фразу в учебнике английского в пятом классе. А другое – ехать по берегу Темзы в машине с английской леди, сын которой сделал тебе предложение. Нам что, больше обсудить нечего? Она надо мной издевается? Или испытывает мое терпение?

– Не так ли? – Кэролайн смеряет меня пристальным взглядом, и у меня снова возникает ощущение, что я на экзамене.

– Да, так, – прилежно киваю я. – В полях распустились крокусы и подснежники.

– О, как замечательно. Я люблю подснежники, – вежливо отвечает Кэролайн.

Мы ведем искусственный диалог, как в учебнике по английскому. А я вдруг понимаю, что Кэролайн тоже не знает, как себя со мной вести. Я же для нее не просто незнакомка, но еще и иностранка. И, как иностранка, я вполне могу себе позволить неудобный вопрос, который бы не решилась задать приличная английская девушка.

– О чем вы хотели поговорить со мной, Кэролайн? – прямо спрашиваю я, устав юлить.

Идеальные брови Кэролайн изумленно приподнимаются. Она не ожидала от меня инициативы. Да-да, леди, я не пара вашему сыну! Давайте уже все проговорим вслух и разойдемся, как корабли на Темзе.

Кэролайн молчит, а я подсказываю:

– Видимо, о свадьбе?

– Должна признаться, это было неожиданно, – осторожно говорит Кэролайн, словно ступая на тонкий лед.

– О, да. Ведь мы с Уильямом так мало знакомы… – согласно киваю я, мысленно ободряя: вперед, леди!

– Скажи, Джейн, ведь ты… – Она снова запинается, и я прихожу ей на помощь:

– Нет-нет, это не то, о чем вы подумали! Я не беременна!

Кэролайн широко распахивает голубые глаза, что выдает истинную степень ее шока. Похоже, я опять ляпнула что-то не то, а Кэролайн вовсе не это имела в виду.

– Я хотела спросить, – справившись с замешательством, произносит она, – свадьба не ради того, чтобы ты осталась в Англии?

Я непонимающе смотрю на нее.

– Не ради визы невесты? – уточняет она, пытливо глядя мне в глаза.

– Что? – Я так поражена, что не могу сдержать эмоций. – Нет, конечно, нет! Я вообще не собиралась оставаться в Англии. Я планировала получить диплом и вернуться домой.

– Хорошо, – голубые глаза Снежной Каролины теплеют. – Значит, ты правда его любишь.

Что? Я в замешательстве пялюсь на собеседницу и не знаю, как ей возразить.

– Уильям тебя любит, – говорит она. – Я никогда не видела его таким… пылким.

Пылким? Да он даже не поцеловал меня после того обеда! Мы вообще целовались с ним один раз – на руинах старого замка. Но у меня хватает ума не сказать об этом его матери.

Пока я в ошеломлении молчу, Кэролайн задает следующий вопрос:

– Твои родители будут на свадьбе?

– Мои? – глупо переспрашиваю я.

– Мне нужно знать, чтобы подготовиться, – объясняет Кэролайн. – Возможно, им потребуется оформить визу.

– Ммм, – неопределенно мычу я. Так странно, что впервые о моих родителях спрашивает Кэролайн, а не Уильям.

Минуточку, это мы сейчас всерьез обсуждаем свадьбу? В какой момент все пошло не так, и разговор свернул не туда? Можно отмотать обратно?

Кэролайн выжидающе смотрит на меня, и я осторожно говорю:

– Понимаете, Кэролайн, мне очень дорог Уильям, и я желаю ему счастья, но не уверена, что стану ему хорошей женой.

Кэролайн слегка кивает, словно соглашаясь со мной. Кажется, она довольна, что я первой завела об этом речь, потому что ей самой английское воспитание не позволяло. А я, обрадовавшись, что наконец-то нашла нужные слова, продолжаю с русским прямодушием:

– О таком муже, как Уильям, можно только мечтать! Он умный, красивый, заботливый… – Я запинаюсь, подбирая следующий эпитет. Не так уж хорошо, на самом деле, я его знаю. – Воспитанный, образованный, эрудированный. Я таких раньше не встречала!

Кэролайн слушает меня с одобрением, похвала сыну ей приятна, а я приступаю ко второй части своей речи – самоуничижению.

– А я простая девчонка из обычной семьи. К тому же – из другой страны. Мы такие разные! Наверное, Уильям и сам это понимает, потому что он ничего не рассказывал мне о своей семье, о том, в каком роскошном старинном поместье вы живете.

Кэролайн внимательно слушает, не перебивая. Я понимаю, что я на верном пути, и продолжаю:

– Я была поражена, когда оказалась у вас в гостях. И единственное, о чем я думаю все эти дни – что я не пара Уильяму и не смогу ему соответствовать.

Я умолкаю, потупив глаза, и жду, что Кэролайн со мной согласится и скажет, что о свадьбе не может быть и речи, и на этом мы простимся навсегда. Но вместо этого она убежденно говорит:

– Сможешь.

Что? Я удивленно вскидываю глаза. Она о чем сейчас?

– Ты сможешь соответствовать Уильяму, если постараешься, – произносит она своим мелодичным голосом с идеальным британским прононсом. – А я тебе помогу.

– Поможете? – удивленно переспрашиваю я. – Вы мне?

Пожалуйста, Снежная Каролина, скажи, что ты шутишь!

– Ты красива, умна и молода. Вы с Уильямом любите друг друга, – говорит Кэролайн.

Нет-нет, это не так, хочу возразить я, но не могу даже рта раскрыть под ее гипнотизирующим взглядом.

– Из вас получится прекрасная пара, – слова Кэролайн звучат как приговор.

Меня приговаривают к свадьбе, а я настолько ошеломлена, что не могу возразить. От волнения меня начинает укачивать, а мы всё куда-то едем, уже свернув с набережной, углубляясь в центр Лондона и лавируя между двухэтажными красными автобусами.

Наконец Кэролайн просит водителя остановиться и первой выходит на тротуар – так же грациозно, как когда садилась в машину. Я неуклюже выползаю за ней, цепляюсь носком кроссовки за бордюр, поэтому не сразу вижу, куда мы приехали.

Я рада наконец оказаться на свежем воздухе и вдыхаю его полной грудью. А когда наконец поднимаю глаза на Кэролайн, вижу, что она стоит у крыльца магазина с витриной свадебных платьев.

– Идем, Джейн, – она манит меня рукой и, заметив мое замешательство, улыбается: – Ну же, смелее, русская невеста!

Ущипните меня, я, должно быть, сплю. Я стою в свадебном платье в примерочной кабинке, и на мне туго шнуруют корсет. Ни шелохнуться, ни вздохнуть. Я как будто в ловушке!

– Идеально! – Девушка-консультант ободряюще улыбается мне и выталкивает наружу – под оценивающий взгляд Кэролайн.

Я выхожу на круглый подиум, перед которым в голубом бархатном кресле с высокой спинкой сидит Снежная Каролина и пьет чай из фарфоровой чашки. Я растерянно смотрю на нее. Мелькает надежда, что платье отрезвит мать Уильяма, и она увидит, что такая невестка ей не годится. Но Кэролайн приветливо мне улыбается:

– Что ж, неплохо. Покрутись, Джейн. Дай-ка мне на тебя посмотреть.

Чувствую себя заколдованной Эллой, которая не может побороть власть заклятья и делает все, что ей скажут. Кружусь, и белые стены салона с зеркалами проносятся мимо меня, как будто в вальсе. Вот только я танцую его одна. В свадебном платье, таком же пышном, как у Золушки в недавней экранизации Диснея с Лили Джеймс, но без жениха. Новые белые туфли жмут – мне пришлось надеть их для примерки, сняв свои удобные кроссовки. Спотыкаюсь и останавливаюсь.

– Ты будешь очень красивой невестой, Дженни, – говорит Кэролайн, тепло глядя на меня.

А у меня на глазах выступают слезы. Она это серьезно? Она настолько желает счастья своему сыну, что готова принять любой его выбор? Даже нищую девчонку из России?

Девушка-консультант уводит меня обратно в примерочную и шепчет:

– У вас такая замечательная мама.

Я уже не могу сдержать слез, и они рекой текут по щекам. Как бы я хотела, чтобы моя мама была сейчас рядом!

– Что с вами? – пугается девушка.

– Ничего, – бормочу я, вытирая слезы. Хорошо, что я не накрашена, и не останется следов от туши.

Девушка все еще с тревогой смотрит на меня, и я объясняю:

– Это мама моего жениха.

– Вот как? – изумляется она. – Обычно невесты приходят со своими матерями. Да и мне показалось, вы похожи…

Когда я выхожу на подиум в следующем платье – кружевной верх, менее пышная юбка, глаза Кэролайн теплеют еще больше.

– Очень хорошо, – кивает она и поднимается ко мне на подиум.

Она аккуратно поправляет кружевное плечико на мне и встает рядом, так что наши отражения становится видно в большом зеркале. Сейчас, когда мы стоим рядом, я понимаю, почему девушка-консультант ошиблась. Мы и в самом деле похожи – ростом, хрупкой фигурой. У обеих голубые глаза и светлые волосы, только у меня более теплого оттенка, а у нее – в пепельный отлив. Для примерки я тоже заколола волосы в ракушку, как у Кэролайн. А это дорогое свадебное платье как будто стирает пропасть в достатке между нами, и я выгляжу вполне себе девушкой из высшего общества. Эта мысль меня ошеломляет, и я завороженно смотрю в зеркало. Впервые я думаю о том, что, возможно, смогу быть достойной парой Уильяму. Если Кэролайн мне поможет.

Кэролайн ободряюще мне улыбается, словно обещая поддержку. А я думаю: разве не об этом мечтает каждая мать – видеть своего ребенка счастливым? И что, если именно во мне она видит счастье Уильяма и будущее их семьи?

– Кэролайн! – окликает ее элегантная дама, которая, как по волшебству, появляется в центре зала.

Я оборачиваюсь, чтобы ее разглядеть, и интуитивно понимаю, что передо мной хозяйка салона. Она не входила в дверь, значит, появилась откуда-то из служебных помещений. Дама похожа на стареющую киноактрису – очень красивая, стройная и элегантно одетая. На ней шелковая блузка цвета слоновой кости, бежевая юбка-трапеция и нитка жемчуга – как будто она прямо отсюда поедет на свадьбу своей племянницы. Волосы у нее золотисто-рыжие, постриженные под каре, а кожа – бледно-фарфоровая с веснушками.

Кэролайн сходит к ней с подиума, чтобы поприветствовать. Похоже, мать Уильяма привела меня в салон к подруге. Я жду, что они обнимутся и расцелуются, но они лишь вежливо улыбаются друг другу, как на светском приеме.

– Здравствуй, Дайана, – говорит Кэролайн.

– Как всегда, прекрасна! – делает комплимент хозяйка и мягко ее укоряет: – Что же ты не предупредила, что собираешься прийти? Я бы тебя встретила.

Кэролайн что-то отвечает. Я не слышу ее слов, потому что от волнения у меня стучит в ушах. Я понимаю, что Кэролайн не готовила этот визит в салон. Она не была уверена, что приведет меня сюда, когда назначала встречу в Лондоне. Но что-то ее убедило в моих словах и поведении, пока мы ехали в машине вдоль берега Темзы, что она привезла меня в салон.

Дайана бросает на меня любопытный взгляд – я по-прежнему стою на подиуме в свадебном платье, как кукла.

– Позволь представить тебе Джейн, – произносит Кэролайн с такой гордостью, как будто знакомит подругу с принцессой. – Невесту Уильяма.

– Вот это новость! – Дайана выглядит удивленной. – Уильям обручился? И как давно?

– Буквально на днях. Так что ты первая, кто в курсе, кроме членов семьи.

– Поняла, – Дайана кивает. – Можешь рассчитывать на мое молчание до официального объявления о помолвке. Но ты же знаешь, стоит кому-то сфотографировать вас выходящими из моего салона, слухов не оберешься.

Слухов? Сфотографировать? Я снова начинаю нервничать, представляя папарацци, которые таскаются за мной по пятам. Насколько семья Уильяма знатная, чтобы ею заинтересовались журналисты? Мне хочется скорее снять платье и бежать отсюда. Лучше – сразу в аэропорт и домой, в Москву. Но как же моя учеба и Оксфорд? Вроде бы, пока мы гуляли с Уильямом, репортеры нас не преследовали. Не стоит нагнетать раньше времени!

Пока я задумалась, Кэролайн с Дайаной поднимаются на подиум. Кэролайн официально представляет мне подругу и хозяйку салона. А та обходит меня вокруг, разглядывая, как манекен.

– Что ж, хороший силуэт, тонкая талия, я примерно представляю, что будем шить… – задумчиво говорит она.

– Шить? – пораженно переспрашиваю я.

– Дайана шила мне свадебное платье, – с гордостью объясняет Кэролайн.

– Как будто еще вчера, – с улыбкой добавляет владелица салона и по совместительству дизайнер. Похоже, одна из самых именитых в Лондоне. Недаром ее салон находится в самом центре, а в ее платьях выходят замуж аристократки. – А ты совсем не изменилась, Кэролайн.

Судя по возрасту Уильяма, со свадьбы Кэролайн прошло не меньше двадцати пяти лет. Но похвала дизайнера ей приятна, и ее губы, накрашенные светло-розовой помадой, трогает улыбка.

– Твое платье было потрясающим, – возвращает она комплимент. – Я до сих пор храню его в отдельной комнате и любуюсь, как произведением искусства.

Я чувствую, как потею от волнения, и до смерти боюсь испортить то белоснежное свадебное платье, в котором стою. Скорее бы его с меня сняли! Зачем вообще было мерить, если Кэролайн знала, что платье придется шить?

– Когда свадьба? – деловито спрашивает Дайана.

– Дату еще не выбрали, но ориентировочно – июль-август.

Я нервничаю все сильнее, пока мать жениха и свадебный дизайнер обсуждают мою свадьбу, как будто меня тут нет и я ничего не решаю. Я вообще впервые слышу про свадьбу в июле-августе! Это ведь уже через пять-шесть месяцев? Ой, мамочки!

– Что ж, времени достаточно, – кивает хозяйка салона. – На следующее лето у меня пока есть свободные места.

– В том и дело, Дайана, – Кэролайн бросает на нее взволнованный взгляд, – свадьба этим летом.

– Уже этим летом? – Дизайнер выглядит настолько шокированной, как будто свадьба уже завтра, а не через полгода.

– Ты сможешь найти для нас время? – Кэролайн умоляюще смотрит на нее, стиснув руки у груди.

Как будто от этого платья зависит мое семейное счастье с Уильямом.

– Даже не знаю, – Дайана медлит. – Ты же знаешь, я шью не больше двух платьев в месяц, а это лето уже все забронировано.

– Пожалуйста, Дайана! Для меня это очень важно, – уговаривает Кэролайн.

А для меня вообще-то не очень. Я с изумлением наблюдаю за их беседой. Это я, на минуточку, замуж выхожу. А у Кэролайн уже была своя свадьба в платье мечты.

– Хорошо, я постараюсь, – соглашается Дайана. – Как я могу отказать своей любимой невесте?

Кэролайн счастливо сияет и от избытка чувств даже касается локтя Дайаны, легонько сжимая его в знак благодарности.

– Спасибо, Дайана!

Я окончательно перестаю что-то понимать. Разве свадьба Кэролайн не была почти четверть века назад? Разве после этого Дайана не сшила еще уйму платьев? Сотню или даже тысячу? Или свадьба Кэролайн была таким запоминающимся событием, что по сравнению с ней остальные меркнут?

– Только не забудь прислать приглашение на свадьбу, – с улыбкой добавляет Дайана.

– О чем речь! Разумеется, ты приглашена! – горячо обещает Кэролайн.

– В таком случае, – дизайнер останавливает взгляд на мне, а я чувствую себя бабочкой, которую пришпилили в витрине, – я сегодня же сниму мерки.

Дайана дает знак девушке-консультанту, и та отводит меня обратно в примерочную, помогая избавиться от платья. Вместе с роскошным нарядом с меня спадает и аристократический лоск. Я переодеваюсь в джинсы, свитерок и куртку из масс-маркета, меняю элегантные туфли с витрины на привычные растоптанные кроссовки и снова становлюсь невзрачной Золушкой. Теперь даже девушка-консультант в своем форменном платье пастельного цвета выглядит более стильно и дорого, чем я. Решаю оставить волосы заколотыми, чтобы не выглядеть растрепой. Хотя укладка ракушкой диссонирует с одеждой в повседневном стиле.

Возвращаюсь в зал, где меня ждут Кэролайн с хозяйкой. На фоне элегантно одетых леди, среди шикарных свадебных платьев, белизна которых слепит глаза, чувствую себя лишней. Зеркала отражают растерянную девушку в простой одежде, которой не место среди этой кричащей роскоши.

– Идем, Джейн, – окликает меня Кэролайн.

Дайана подходит к одному из зеркал в полный рост, касается завитушки на белой резной раме, и зеркало отъезжает в сторону, приглашая внутрь. Вот в чем секрет эффектного появления хозяйки в центре зала! Если не знать, что за этим зеркалом – потайная дверь, никогда не догадаешься!

Вхожу в дверь, как сквозь волшебный портал, и попадаю в помещения, скрытые от покупателей.

Вслед за хозяйкой мы проходим по коридору, полному дверей, затем оказываемся в швейной мастерской, и две швеи поднимают головы от работы. Одна, помоложе, застрачивает подол свадебного платья из белоснежной тафты. Ее коллега постарше пришивает жемчужинки на корсаже другого свадебного платья.

Дайана останавливается, интересуясь у первой швеи, все ли готово к примерке. И та говорит, что вот-вот закончит.

– Мисс Блейк будет через час, – Дайана проверяет время на часах на стене. – Поспешите!

Мастерица бросает на меня короткий взор, и у меня вырывается:

– Красивое платье! – Мой взгляд скользит по воздушным волнам тафты, напоминающим пачку балерины, на столе у швеи. Так и хочется запустить в них руку! Платье – настоящее произведение искусства.

– Это? – Дайана изумленно приподнимает бровь. – Из массовой коллекции. Мы такие пачками шьем.

Судя по пренебрежению в ее взгляде, неизвестная мне мисс Блейк не относится к числу важных клиенток, и ее свадьба событием года не станет.

– Вот это – настоящая ручная работа, – Дайана проходит ко второй швее и одобрительно рассматривает ее вышивку. – Хорошо потрудилась, Салли!

Салли польщенно улыбается, а я разглядываю мастерскую – в ней еще с десяток рабочих мест, но они пустуют.

– Зимой свадеб немного, – объясняет Дайана, продолжая путь по мастерской. – Никому не хочется мокнуть под дождем или снегом. Даже в объятиях жениха.

Из мастерской мы снова попадаем в коридор, и Дайана толкает одну из дверей, приглашая внутрь. Я жду, что мы окажемся в ее кабинете со столом, заваленным рабочими эскизами, но это пустая светлая комната с небольшим подиумом и зеркалами на стенах. А у стены стоит трюмо, похожее на гримерный столик.

– Раздевайся, Джейн. Я сниму мерки.

Дайана подходит к трюмо, достает из ящичка сантиметр и блокнот с ручкой. Блокнот отдает Кэролайн, а сама с сантиметром подходит ко мне.

– Джейн? – Она нетерпеливо смотрит на меня.

Понимаю, что дизайнер оказывает мне честь, лично снимая мерки и соглашаясь сшить для меня платье, а не поручив меня заботам портних. Но чувствую себя неловко, что придется раздеться не только перед ней, но и перед Кэролайн. Как-то странно, что мать жениха увидит меня голой раньше, чем сам Уильям. Мелькает мысль, что весь этот визит в свадебный салон задуман ради того, чтобы посмотреть на меня без одежды. Может, Кэролайн хочет убедиться, что у меня нет вульгарных татуировок и кожных заболеваний?

– Джейн, милая, – теперь и сама Кэролайн смотрит на меня в ожидании.

– Что снимать? – в смятении уточняю я.

– Все, – звучит ответ.

Все? Я в еще большем замешательстве вскидываю глаза.

– Нижнее белье можешь оставить, – добавляет Дайана.

Я раздеваюсь и остаюсь в одних белых хлопковых трусиках в синий горошек и белом спортивном лифчике под их перекрестными взглядами. Знаю-знаю, бельишко так себе, даже не комплект. Но я же в университет одевалась. Знала бы, что предстоит обнажиться перед английскими леди, надела бы кружевной комплект, как для визита к врачу.

Кэролайн бросает на меня короткий взгляд, окидывая с головы до ног, как невольницу на рынке, и словно решая, подхожу я ее сыну или нет. А затем раскрывает блокнот, готовая записывать мерки.

Дайана изучает меня дольше, обходя с разных сторон. Должно быть, мысленно наряжает меня в разные платья и выбирает, какое больше подойдет.

– Что ж, – говорит она, – мне все ясно. Записывай, Кэролайн.

Она опоясывает сантиметром мою грудь и диктует мерки. Затем спускается к талии и спрашивает:

– Следует ли мне оставить запас?

Я непонимающе смотрю на нее, и Кэролайн отвечает за меня:

– Нет-нет, Джейн не планирует… поправляться.

Я густо краснею, когда до меня доходит, о чем речь. Дизайнер интересуется, не в положении ли я!

Затем она обмеряет мне бедра, длину руки до локтя и до запястья, а в конце измеряет мой рост от плеча до пола. Для этого ей приходится опуститься на корточки, и я чувствую себя в высшей степени неловко, когда эта утонченная английская леди склоняется к моим ногам.

– Можешь одеваться, Джейн, – выпрямившись, позволяет она.

Я хватаюсь за джинсы, торопясь скорее прикрыться и не чувствовать себя такой уязвимой перед ними.

– Думаю, первую примерку можно будет провести месяца через полтора, в апреле, – говорит она, забирая у Кэролайн блокнот.

– А успеем? – волнуется Кэролайн, пока я застегиваю джинсы и натягиваю свитер.

– Хорошее платье не терпит спешки, – веско отвечает ей Дайана, и Кэролайн умолкает, хотя я вижу, что она хотела задать еще какой-то вопрос.

– Какое оно будет? – спрашиваю я, зашнуровав кроссовки и выпрямляясь. Теперь я снова одета и чувствую себя уверенней, чтобы задать вопрос, который меня волнует. После того, как Дайана измерила длину рукава, я представила себе старомодное викторианское платье с кружевными рукавами. Такое я точно не хочу!

Дайана и Кэролайн смотрят на меня с таким изумлением, что я теряюсь. Что я спросила не так? Может, они меня не поняли из-за акцента, который у меня прорезался от волнения?

– Какое будет платье? – медленно и отчетливо проговаривая каждое слово, повторяю я.

– Ты разве не предупредила? – Дайана бросает взгляд на Кэролайн, и та легонько качает головой. Дизайнер снова оборачивается ко мне. – Я шью платье индивидуально, для каждой невесты. Ты увидишь его, когда оно будет готово целиком.

– Но какое оно будет? – теряюсь я. – Прямое, пышное, с рукавами или без, длинное или короткое?

– Могу точно гарантировать, что коротким оно не будет, – невозмутимо говорит Дайана.

И я прикусываю губу. В самом деле, я не в сериале «Дикий ангел», а в консервативной Англии, где собираюсь выйти замуж за наследника аристократического семейства. Теперь понятно, почему Кэролайн заставила меня примерить готовые свадебные платья – ей сразу хотелось увидеть, как я буду выглядеть в роли невесты.

– Оно будет идеальным, – ободряюще улыбается мне Кэролайн.

Идеальным для кого – для меня или для нее? Мне хочется напомнить, что невеста – я, но я запинаюсь, вспомнив, что я даже не могу оплатить это платье. Его заказывает Кэролайн, и от этого мне неловко. Стану спорить – буду выглядеть неблагодарной. Раз Кэролайн выходила замуж в платье от Дайаны и привела меня к ней, значит, для нее это важно. Чтобы невеста ее любимого сына выглядела идеально в день свадьбы. А уж вкус у Кэролайн явно лучше, чем у меня, и ей виднее, в каких платьях стоит выходить замуж невестам в их старинном роду.

– Не сомневаюсь, – кротко отвечаю я и вижу одобрение в глазах Снежной Каролины.

– Я позвоню, чтобы запланировать день примерки, – дизайнер обращается к Кэролайн, невольно или нарочно подчеркивая, кто здесь заказчик. Значит, при примерке тоже будет присутствовать Кэролайн. – Что ж, не буду вас больше задерживать! – добавляет она, но по ее тону понятно, что это мы ее задерживаем, а не она нас.

Мы прощаемся с ней, и Дайана сопровождает нас до служебного входа, открывая дверь в тихий переулок на углу магазина.

– Никто не сошьет платье лучше, чем Дайана, – говорит мне Кэролайн, когда мы остаемся наедине.

– Должно быть, это очень дорого, – робко замечаю я.

– У невесты Уильяма должно быть все самое лучшее, – тоном, не терпящим возражений, заявляет она.

А лучшая ли для Уильяма я? События развиваются слишком стремительно. Еще утром, собираясь на занятия, я не ожидала того, что днем окажусь в Лондоне и буду примерять свадебное платье в одном из лучших салонов. А сейчас, уже через полтора месяца, запланирована примерка свадебного платья, а через полгода – свадьба! Все это кажется каким-то сном, который затянулся. И, вообще, почему мы обсуждаем свадьбу с матерью Уильяма без него самого? Такое чувство, что эта свадьба больше нужна матери, а не сыну.

– Я не уверена, что стану лучшей парой для Уильяма, – решаюсь признаться я Кэролайн.

Пока о помолвке не объявлено официально и платье не начали шить, еще не поздно все отменить, так ведь? Я с надеждой смотрю на Кэролайн. То, что происходит, похоже на сказку. И, признаться, я поддалась очарованию свадебного салона и мечтаю увидеть себя невестой Уильяма. Но меня не покидает чувство, что эта сказка – не моя.

– Очень хорошо, что ты это понимаешь, – мягко говорит Кэролайн в ответ на мои слова, а затем бросает взгляд на изящные часики на запястье. Удивительно, что в наше время кто-то еще носит наручные часы! Все-таки англичане ужасно старомодны. – Четыре часа, – сообщает она. – Ты не откажешься выпить со мной чашку чая? Нам стоит о многом поговорить.

Глава 6

Когда машина останавливается перед знаменитым пятизвездочным отелем, я с удивлением выхожу вслед за Кэролайн. Кафе где-то рядом? Но Кэролайн идет прямо к дверям отеля, швейцар услужливо открывает их, и вслед за ней я оказываюсь в просторном шикарном холле, который поражает роскошью, и я снова чувствую себя не на своем месте. Кэролайн остановилась здесь и хочет пригласить меня на чай в свой номер?

– В этом отеле одна из лучших чайных, – объясняет она, видя мое недоумение.

Мы пересекаем холл и входим в красивый зал со множеством окон. Почти все столики заняты, но нас проводят к свободному и убирают с него табличку «забронировано». То ли Кэролайн зарезервировала столик заранее, то ли их оставляют для людей ее круга на случай, если на файф-о-клок заглянет настоящий английский лорд или леди.

Меню нам не предлагают. Видимо, вкусы Кэролайн здесь и так известны. И, пока мы ждем, Кэролайн заводит беседу.

– Мои родители не были аристократами, – признается она.

– Правда? Я думала, такой утонченной, как вы, надо родиться, – в ошеломлении вырывается у меня, и губы Кэролайн трогает тонкая улыбка.

– Вовсе нет. Достаточно иметь желание стать леди.

Кэролайн испытующе смотрит на меня, как будто пытается определить, насколько сильно мое желание. Да у меня его вообще нет, если честно! Все, чего я хочу, – это получить диплом Оксфорда, а вовсе не стать женой наследного лорда. Кстати, кто там Уильям на самом деле?

– Мне пришлось многому научиться, чтобы стать достойной Джеймса, – продолжает Кэролайн. – Мы полюбили друг друга, и мне не хотелось, чтобы он за меня краснел.

Теперь уже краснею я, вспомнив, как вскочила из-за стола у них дома, и как все семейство выглядело шокированным моим поступком, нарушившим этикет.

– И как вы учились? – спрашиваю я, чтобы поддержать беседу.

– Есть немало обедневших аристократок, которые дают уроки этикета. Я училась у лучшей – леди Маргарет. Она бывшая королевская фрейлина. Это она впервые привела меня сюда и угостила настоящим английским чаем.

А теперь, значит, эту роль Кэролайн взяла на себя – чтобы взять шефство надо мной? Я не успеваю спросить – к нашему столику возвращается официант, тожественно неся трехъярусный серебряный поднос и водружая его на стол. Я в ошеломлении смотрю на эту пирамиду. Внизу – миниатюрные сэндвичи, посередине – крошечные пирожные, а верхний ярус накрыт белой салфеткой. Это все для нас двоих?

Кэролайн не притрагивается к еде, и я тоже сижу смирно, хотя при виде закусок во мне пробуждается аппетит. Я ведь только утром дома перехватила йогурт и чай, а после занятий не успела пообедать – меня сразу забрал водитель Кэролайн и повез в Лондон.

– Ты умная девушка, Джейн, – продолжает Кэролайн. – Учишься в Оксфорде, и уж этикет и манеры точно освоишь. Это вопрос времени и хорошего учителя.

– Вы будете учить меня? – спрашиваю я.

– Я? – Кэролайн удивленно вздергивает бровь. – Учиться надо у лучших. Я поговорю с леди Маргарет, чтобы она занялась твоим обучением.

– А она еще жива? – изумленно вырывается у меня, и под укоризненным взглядом Кэролайн я прикусываю язык.

– Леди Маргарет сейчас за семьдесят, но она в здравом уме и твердой памяти, – говорит Кэролайн.

Я представляю себе древнюю мумию в старомодном платье, и мне становится не по себе. Целоваться с Уильямом среди развалин старого замка было куда приятнее, чем учиться быть леди под руководством аристократки, из которой сыпется песок!

– Так что, Джейн, ты согласна? – спрашивает Кэролайн.

– Должно быть, такие уроки очень дороги, – осторожно отвечаю я.

– На этот счет не беспокойся. Все расходы я беру на себя.

– За это я и беспокоюсь, – замечаю я.

– Не бери в голову. Ты станешь частью нашей семьи, это вложения в семью.

К столу снова подходит официант с серебряным чайником, церемонно разливает чай по белым фарфоровым чашкам на столе и удаляется.

– Здесь очень хороший чай, – Кэролайн берет свою чашку и делает глоток.

Я повторяю за ней и с трудом не морщусь. Чай крепкий, я привыкла к более слабой заварке. Но приходится изобразить восторг, ведь именно этого ждет от меня Кэролайн.

– Очень вкусно!

Кэролайн кивает, как экзаменатор на экзамене. Почему рядом с ней у меня постоянно чувство, что меня проверяют и выставляют баллы – от одного до десяти? Я бросаю взгляд на сэндвичи на нижнем ярусе – очень хочется есть, но Кэролайн еще не притронулась к еде, и я не решаюсь взять первой.

– Когда ты сможешь приступить к урокам у леди Маргарет? – спрашивает она.

Я теряюсь. Одно дело – согласиться на уроки вообще, когда-нибудь потом. Хотя формально я даже не сказала «да»! А другое – назначить конкретную дату.

– Скажем, послезавтра? – уточняет Кэролайн.

Я вздрагиваю. Так скоро?

– Надо посмотреть мое расписание, – бормочу я. – Вы же понимаете, в Оксфорде все мое время занято учебой.

– Разумеется, учеба важна, – кивает Кэролайн. – Но у нас не так много времени до свадьбы, чтобы тебя натаскать. Тебе придется постараться, Джейн.

Под ее взглядом я горблюсь и соглашаюсь.

– Хорошо, послезавтра.

– Я договорюсь с леди Маргарет, – довольно кивает Кэролайн. – И на первое занятие отвезу тебя сама, чтобы представить ей.

Она берет с нижнего подноса маленький сэндвич с сыром, но у меня уже пропал аппетит. Перед глазами так и стоит мумия в викторианских кружевах, которая бьет меня указкой по рукам, как Джейн Эйр – в пансионе для девочек.

– Попробуй сконы, – предлагает Кэролайн, приподнимая салфетку, которой укрыт верхний ярус пирамиды, и берет одну из круглых плоских булочек. – Они с настоящими томлеными сливками, а не со взбитыми, как их часто подают в других местах.

Мне совсем не хочется есть, но булочки выглядят аппетитно, и я беру одну из них с подноса – еще теплую. Кэролайн изящно ломает свою булочку повдоль и намазывает сливки на обе половинки, изящно орудуя серебряным ножиком, а сверху добавляет еще джем. Я повторяю за ней, как примерная ученица. Она еще что-то говорит, но я не слушаю ее, с тревогой думая – на что я согласилась? Впрочем, уроки хороших манер – это еще не свадьба. В жизни все может пригодиться!

От сладкого на голодный желудок меня мутит. Я запиваю скон с томлеными сливками и джемом крепким чаем, но от его горечи меня мутит еще сильнее.

– Простите, – бормочу я, отодвигая чашку. – Можно мне посетить дамскую комнату?

Кэролайн объясняет, куда пройти, и я быстро выхожу из зала, стараясь не сорваться на бег и боясь, что меня стошнит прямо на роскошные ковры в чайной. Вот будет позор!

В помпезной дамской комнате я умываюсь холодной водой и слегка прихожу в себя. Из зеркала на меня смотрит мое измученное бледное отражение, а вовсе не счастливая невеста, какой мне положено быть. Вот сейчас вернусь к Кэролайн и скажу ей все начистоту. Мне нравится Уильям, но замуж мне слишком рано. Поэтому никаких примерок у Дайаны и уроков этикета у леди Маргарет!

Полная решимости, я вхожу в чайную и сажусь за столик к Кэролайн, которая как раз заканчивает телефонный разговор.

– Все в порядке, Джейн? – спрашивает Кэролайн, кладя мобильный на стол.

– Да, – киваю я, чувствуя, как меня охватывает волнение. Чтобы успокоиться, беру чашку и делаю глоток чая.

– Вот и отлично, – светским тоном говорит Кэролайн. – А я как раз позвонила леди Маргарет. Она ждет нас послезавтра в четыре у себя дома.

Я с грохотом ставлю чашку на блюдце и с трудом проглатываю чай, который кажется отравой.

– Я не могу, Кэролайн. Это все не для меня, – слабо бормочу я и умоляюще смотрю на нее, ожидая поддержки.

– Все в порядке, Джейн, – она ласково кивает мне. – Ты просто переволновалась. Не удивительно, столько событий за день.

Она еще что-то говорит, но я ее не слышу. Перед глазами плывет, и последнее, что я вижу – это чашка чая на столе, в которую я падаю, как в черную дыру.

– Нервное перенапряжение, – констатирует доктор, который осматривает меня, когда я прихожу в себя на белых простынях в чужой кровати. Кэролайн стоит у окна и встревоженно прислушивается к нему.

Я с удивлением оглядываю роскошную обстановку – антикварная мебель, бархатные зеленые портьеры. Сначала мне кажется, что Кэролайн отвезла меня к себе домой, но потом понимаю, что нахожусь в номере отеля. Должно быть, меня перенесли сюда из чайной на первом этаже, когда я позорно грохнулась в обморок.

– Что случилось? – слабым голосом спрашиваю я.

– Джейн, милая, ты потеряла сознание, – объясняет Кэролайн, приближаясь к кровати.

Я хочу приподняться, но она делает жест рукой:

– Лежи, тебе нужно отдыхать! Номер оплачен на сутки.

Я растерянно замираю на кровати. В мои планы вовсе не входило ночевать в отеле. Но я чувствую себя настолько слабой и разбитой, что при мысли о том, что придется проделать почти два часа на автомобиле до Оксфорда, мне снова становится дурно.

– Мне завтра с утра на занятия, – слабо бормочу я, а в голове мелькает мысль взять у доктора справку для института. Но в Оксфорде не ведут учет посещений. Хоть вообще на занятия не ходи – главное, экзамены, и эссе сдавай. Здесь не контролируют студентов, как в России, и Дэн Громов этим вовсю пользуется, прогуливая занятия. Не представляю, как он собирается сдавать сессию. А мне, пожалуй, и правда лучше остаться в отеле.

Я откидываюсь на подушку, приняв решение. Ничего страшного не сделается, если пропущу один учебный день. К тому же, если выехать из отеля рано, я еще успею на пары, кроме первой.

Кэролайн провожает доктора и возвращается к моей постели.

– Тебе нужно поесть, Джейн, – волнуется она. – Я закажу ужин в номер. Что бы ты хотела?

– Все равно, – бормочу я. И мне снова становится дурно при мысли о ценах в этом отеле.

– Рыбу и чипсы? – предлагает Кэролайн.

Я киваю, решив, что традиционное блюдо не должно стоить слишком дорого.

Пока Кэролайн диктует заказ по стационарному телефону, который стоит на тумбочке у кровати, откуда-то издалека доносится сигнал моего мобильного.

– Я принесу! – Кэролайн машет рукой, чтобы я не вставала, кладет трубку и выходит из спальни, возвращаясь с моей сумочкой.

– Это Уильям, – говорю я, бросив взгляд на экран. Телефон уже перестал звонить, звонок оборвался, и я не знаю, как следует себя вести. Перезвонить Уильяму и рассказать ему обо всем? Или умолчать о том, что я пила чай с его матерью и мне стало плохо?

– Ответь, – мягко советует Кэролайн. – Он же волнуется.

Я перезваниваю Уильяму и слышу его голос – впервые с того дня, как мы были в гостях у его родителей.

– Дженни, я соскучился. Давай увидимся? Если ты не занята…

Приходится признаться, что я в Лондоне, в отеле, с его матерью. Уильям ничего не понимает из моих сбивчивых объяснений, и тогда Кэролайн протягивает руку за телефоном:

– Дай мне его.

Я протягиваю телефон и откидываюсь на подушке, прикрыв глаза. Короткий разговор с Уильямом лишил меня сил. Пусть его мать сама объяснит ему, что случилось. Я особо не вслушиваюсь, но до меня долетают ее отдельные слова:

– Поговорить о свадьбе… Просто переутомилась… Не стоит волноваться…

Кажется, Уильям хочет приехать, но Кэролайн обещает:

– Я сама за ней присмотрю, – и прощается с сыном.

Она возвращается к кровати и кладет телефон на тумбочку. Я не открываю глаз, притворяясь, что задремала. Постояв у изголовья, Кэролайн еле слышно отходит от кровати. И только чуть скрипнувшее кресло у окна сообщает о том, что она не покинула номер, а в самом деле решила остаться, как любящая мать у постели больной дочери. От этой мысли мне вдруг становится тепло и уютно, а если не открывать глаз и не смотреть на Кэролайн, можно представить, что рядом со мной и правда мама… Додумать эту мысль я не успеваю – проваливаюсь в сон.

Не знаю, как долго я проспала, но, когда открываю глаза, в спальне уже темно. Кэролайн все так же сидит в кресле у окна, я вижу только темный силуэт и удивляюсь: она что, собирается провести так всю ночь? Хочу ее окликнуть, но не решаюсь – вдруг она уснула?

Осторожно откидываю одеяло и свешиваю ноги с кровати, ставя их на пушистый ковер. Я полностью одета, даже неудобно, что я лежу на хрустящих белых простынях в джинсах и свитере. Собираюсь подняться, чтобы попить воды и сходить в туалет, но мне не дают. Тень отделяется с кресла и нависает надо мной.

– Все в порядке, Кэролайн, – бормочу я. – Я просто хотела попить воды…

– Дженни, – шепчет тень мужским голосом и ловит мою руку.

– Уильям? – удивляюсь я, вглядываясь в темноту, и не могу понять, не брежу ли я.

Уильям взволнованно сжимает мою руку, и я чувствую знакомый прохладный аромат его парфюма с нотками лимона и бергамота. Выходит, он и в самом деле тут, это не сон.

– Тебе лучше? – спрашивает он.

– Да, – я киваю и чувствую, как голова снова идет кругом. Я ведь так и не успела поесть, прежде чем заснула.

– Тебе принести воды? Или заварить чаю?

Я вспоминаю крепкий чай, который пила с его матерью, и вздрагиваю.

– Лучше воды!

– Сейчас. Ты не против, если я включу ночник?

Уильям зажигает лампу с абажуром на тумбочке у кровати, и в ее приглушенном свете я наконец вижу его лицо – красивое, встревоженное и уставшее.

– Зачем ты приехал? – вырывается у меня.

От него не было ни слуху ни духу почти неделю, с тех пор как мы побывали в гостях у его родителей. А теперь он срывается в Лондон по первому звонку!

– Я волновался о тебе.

– Я думала, ты меня бросил, – вырывается у меня, и от этих слов на губах становится горько.

Сейчас, когда Уильям стоит рядом со мной, я понимаю, что успела привязаться к нему, и мне было бы больно его потерять. Если это не любовь, тогда что?

– Да ты что, Дженни, – виновато бормочет он. – Просто рабочая неделя выдалась напряженная. Каждый вечер хотел тебе позвонить, но приходил уже поздно и не стал тебя беспокоить…

– Мог хотя бы эсэмэс написать, – упрекаю я.

Уильям на миг застывает. Наверное, будь я английской девушкой, мне стоило бы принять его объяснения и не выдать укора, но я так не могу. Я хочу знать, что между нами происходит. Почему Уильям избегает меня, а потом его мать тащит меня в свадебный салон и заказывает мне подвенечное платье.

– Прости, – покаянно говорит Уильям после заминки.

И я жду, что он поцелует меня, чтобы вымолить прощение. Но он отворачивается, чтобы налить мне воды из бутылки, стоящей на столе у телевизора.

Просто прости? Я молча принимаю стеклянный бокал из его рук и пью воду – она прохладная, как из холодильника, потому что в номере не слишком топят. Я начинаю зябнуть, и мне хочется снова нырнуть под теплое одеяло. Но я стесняюсь это сделать при Уильяме. Это вообще нормально, что мы вдвоем в номере ночью?

– Где твоя мама? – спрашиваю я, осушив бокал и поставив его на тумбочку.

– Я отпустил ее.

В полутемной спальне повисает напряженная тишина. Где-то за окном шумит неспящий Лондон, гудят машины и доносится взрыв хохота с улицы. Не все бритиши такие сдержанные, как мой английский принц. Кто-то позволяет себе проявлять эмоции и веселиться на полную катушку.

– Я сказал, что сам побуду с тобой, – нарушает молчание Уильям. – Но если ты не хочешь, то я уйду.

– Не уходи, – вырывается у меня, когда я представляю, что останусь в этом большом холодном номере одна.

Губы Уильяма трогает улыбка.

– Не против, если я выпью чая? – спрашивает он.

– Я тоже не прочь согреться, – киваю я.

– Тебе холодно? – Уильям смотрит на меня удивленно, как будто в комнате жара. – Сейчас, я прибавлю отопление. – Он подходит к окну и крутит какое-то колесико у батареи.

Такой заботливый! Затем он выливает оставшуюся воду из бутылки в электрический чайник на столе и включает его. А я шарю взглядом по комнате в надежде найти рыбу с чипсами, которую заказывала для меня Кэролайн. Но никакой еды не вижу – то ли Кэролайн отослала официанта обратно, то ли перекусила сама, пока я спала.

– А шоколадки к чаю нет? – спрашиваю я, чувствуя, как меня все сильней одолевает голод.

– Может, хочешь поужинать? – предлагает Уильям, пристально глядя на меня.

– Если честно, очень! – признаюсь я.

– Я закажу доставку в номер. Что ты будешь?

– На твой вкус.

Пока Уильям звонит по стационарному телефону, я проскальзываю в ванную, нахожу там набор для постояльцев – паста, зубная щетка, расческа. Чищу зубы и привожу себя в порядок, напоследок прохожусь расческой по спутанным после сна волосам. Вероятно, Кэролайн вынула шпильки из моих волос, когда укладывала меня в постель. И от этой мысли на душе становится теплей. Что плохого в том, что у меня появится не только любящий муж, но и заботливая мать?

Замечаю темные пряди у лица, принюхиваюсь и понимаю, что это брызги чая. Несколько пятнышек попало на мой голубой свитер. Я ведь упала лицом на стол, должно быть, опрокинула свою чашку. Надеюсь, сцена была не слишком безобразной, и Кэролайн не пришлось за меня краснеть. Хотя кого я обманываю? Конечно, пришлось! Наверняка она сто раз пожалела, что пригласила меня в свою любимую чайную. Может, после такого конфуза она больше никогда не решится посетить ее снова.

– Джейн, с тобой все в порядке? – Уильям деликатно стучит в дверь, обеспокоенный тем, что я зависла в ванной надолго.

Я распахиваю дверь, и мы с Уильямом оказываемся лицом друг к другу. Не успеваю ничего сказать, как он делает ко мне порывистый шаг, а его руки крепко обнимают меня за талию.

Хорошо, что я почистила зубы, успеваю подумать я, прежде чем губы Уильяма жарко и нежно накрывают мои. Он целует меня осторожно, словно боясь напугать или навредить. Может, боится, что я от избытка чувств снова хлобыстнусь в обморок? Но его поцелуи, напротив, придают мне сил и энергии. Я чувствую себя любимой и желанной и сейчас готова пойти с Уильямом куда угодно – хоть под венец. Лишь бы он был рядом и дарил мне это ощущение тепла и заботы.

Кажется, этот внезапный поцелуй ошеломил и самого Уильяма. Он мягко отстраняется, заглядывая мне в лицо и словно боясь, что увидит в нем осуждение. Но я широко улыбаюсь:

– Я так рада тебя видеть!

Уильям тоже улыбается в ответ, а затем подхватывает меня на руки и с нежностью шепчет:

– Моя маленькая Джейн.

Он несет меня к кровати, и сердце замирает при мысли, что последует за этим. Мы ведь одни в гостиничном номере, мы жених и невеста, и никто нам не помешает. Но почему-то внутри все испуганно сжимается, и, когда Уильям кладет меня на постель, я леденею от страха.

Я не готова! Не сейчас! Я уже хочу выпалить это Уильяму в лицо, когда он заботливо накрывает меня одеялом, а сам отступает от кровати. И мне даже стыдно становится за свои мысли. Уильям – джентльмен и никогда не позволит себе лишнего. Даже наедине с невестой в номере отеля. Наверное, наш первый раз должен случиться после свадьбы, в его родовом поместье, на старинной кровати, которая помнит еще его предков. Надеюсь, по старинному обычаю простыню с нашего брачного ложа не станут вывешивать прилюдно с балкона особняка? Ведь красного пятна на ней не будет, я не девственница. С моих губ слетает нервный смешок. К счастью, его заглушает стук в дверь – принесли ужин.

Уильям выходит и возвращается с молодым официантом, который вкатывает в спальню тележку с едой, накрытой сверкающими железными полусферами. На меня официант бросает любопытный взгляд и, сняв крышки и пожелав приятного аппетита, удаляется.

По комнате мгновенно распространяется аромат еды, и я сбрасываю одеяло, подползаю к краю кровати и свешиваю ноги. Оглядываю огромные белые тарелки на тележке – в одной стейк с картофельным пюре и овощами, в другой – паста карбонара. Возвращается Уильям и предлагает мне выбрать любое. Я отказываюсь от мяса в его пользу и беру макароны.

Уильям приносит журнальный столик от окна, ставит на него свою тарелку, подвигает кресло. А я продолжаю сидеть на кровати, ставлю блюдо себе на колени и ем прямо так. Для макарон мне достаточно и одной вилки, заморачиваться еще и с ложкой мне неохота – мы же не в ресторане. А вот Уильям церемонно разрезает стейк ножом и вилкой – такими маленькими кусочками, словно сдает экзамен по этикету.

– Я никому не скажу, – хихикаю я, наматывая на вилку спагетти.

– Что? – Уильям непонимающе смотрит на меня.

Я хочу сказать, что не скажу, если его кусочки будут недостаточно мелко порезанными и даже, если он станет есть мясо руками, никому его не выдам. Но умолкаю под его серьезным взглядом. Это не я должна учить Уильяма плохим манерам. Предполагается, что это я должна выучить хорошие! Как только я задумываюсь об этом, спагетти сваливаются с вилки, и я долго кручу ей, пытаясь намотать их аккуратным слоем, но у меня никак не получается – они, как заколдованные, разбегаются обратно в тарелку.

– Не любишь пасту? – спрашивает Уильям, наблюдая за тем, как я ковыряюсь в тарелке.

Люблю. И вообще-то я очень голодная! В другой ситуации я бы уже давно наворачивала спагетти, приблизив тарелку поближе ко рту и наплевав на то, насколько изящно это выглядит со стороны. А сейчас снова начинаю орудовать вилкой по правилам этикета, чтобы мой английский жених во мне не разочаровался. Сейчас я почти ненавижу Уильяма за то, что он заказал спагетти! Как будто нарочно, чтобы меня подловить!

– Я люблю пельмени, – бурчу я, отвечая на его вопрос.

Приходится объяснить, потому что Уильям пельмени в жизни не ел и сейчас с удивлением слушает меня:

– Ну, это вроде маленьких пирожков с мясом, только их варят.

У бедняги Уильяма едва глаза на лоб не лезут, когда он пытается это представить, и я, подавив улыбку, машу рукой:

– Забудь!

Кое-как я справляюсь с пастой, а Уильям допиливает свое жаркое. И мы приступаем к десерту – традиционному пудингу с чаем. На этот раз я слежу за тем, чтобы заварки было немного, и разбавляю водой под удивленным взглядом Уильяма. А он себе в чай добавляет молоко из молочника. Настоящий англичанин! Я смотрю на то, как он подносит чашку ко рту, и думаю: а смогу ли я когда-то стать такой, как он? Уильям ловит мой взгляд и улыбается. От его улыбки теплеет на душе, и меня озаряет: а может, он полюбил меня потому, что я не такая, как его знакомые англичанки? Хотела бы я знать, что он во мне нашел. Но спросить я так и не решаюсь.

Мы молча пьем чай, доедаем пудинг. А затем Уильям ставит пустую посуду на тележку и выкатывает в коридор, чтобы ее потом забрали.

Когда он возвращается в комнату, я уже лежу на кровати под одеялом, укрывшись до самых плеч. После сытного ужина глаза слипаются, но остался нерешенным один вопрос: где будет спать Уильям?

– Тушу свет? – спрашивает он.

Я киваю, и Уильям подходит к кровати. Щелк! И спальня погружается в темноту. Я жду, что Уильям сядет на кровать, но он отступает к окну, переставляет туда кресло и садится в него.

– Отдыхай, Дженни.

Несколько минут я лежу под одеялом, боясь шелохнуться. Уснуть тоже не могу. Представляю, как Уильям горбится в кресле и жалею его.

– Уилл, – тихо зову я.

– Что, Дженни? – Он вскидывает голову с кресла.

– Иди ко мне.

Я откидываю одеяло и хлопаю по пустой половине постели. Уильям молчит, не шелохнувшись, и я добавляю:

– Тут хватит места для двоих.

Звучит двусмысленно, как в какой-нибудь сентиментальной мелодраме перед эротический сценой, и я краснею в темноте. Ведь все выглядит так, будто это я соблазняю Уильяма!

– Дженни, – Уильям, кажется, тоже так подумал, потому что смущенно кашлянул.

– Ничего такого, – поспешно добавляю я и хочу объяснить, что к сексу мое предложение отношения не имеет, но все английские слова от волнения вылетают у меня из головы. Как сказать: просто поспим? Полежим? Заночуем?

К счастью, Уильям понимает меня без слов. Не раздеваясь, как был в брюках и пуловере, он ложится на кровать, примостившись с самого края. А я лежу на другом краю, и между нами можно положить еще двоих. Например, маму и папу Уильяма. Представив эту картину, я закусываю губу, чтобы не рассмеяться.

– Спокойной ночи, Джейн, – говорит Уильям строго, как будто проводя между нами черту.

Мол, спи, Дженни, и не лезь ко мне со всякими глупостями до свадьбы. Еще бы меч между нами положил, как Ланцелот между ним и Джиневрой. Только Джиневра была невестой короля Артура, а мы вроде как сами жених и невеста.

– Спокойной ночи, Уильям, – так же строго отвечаю я, едва сдерживая смешок.

Бедный мой английский жених! Наверное, не знает, чего ожидать от своей русской невесты. А вдруг наброшусь? Вспоминаю, когда последний раз была в постели с мужчиной. Еще в России, уже полгода прошло. С Антоном мы познакомились в студенческой столовой, он был с другого факультета, и мы встречались месяца три. А потом нас развела начавшаяся летняя сессия и защита диплома, а мой отъезд в Оксфорд поставил окончательную точку в нашем коротком студенческом романе. Антон не простил мне того, что я оказалась умнее его и поступила в Оксфорд.

Какое-то время мы лежим в полной тишине. Я боюсь шелохнуться, чтобы не спугнуть Уильяма. А в голову лезут дурацкие мысли о том, что если бы Кэролайн нас видела, то гордилась бы своим сыном – лежит полностью одетым в постели с невестой и ведет себя как джентльмен. Или Кэролайн упала бы в обморок оттого, что Уильям все-таки разделил со мной ложе – пусть и одетым? Почему-то мне кажется, что она не в восторге от того, что Уильям попросил ее удалиться и остался со мной на ночь. Хотя, в конце-то концов, мы оба взрослые люди, а на дворе – двадцать первый век!

Внезапно до меня доносится тихий звук, и я застываю. Не может быть! Он что же… храпит? Я пораженно поворачиваюсь к Уильяму и вижу, что он спит, запрокинув голову к потолку, а из его полураскрытых губ со свистом вырывается воздух. Пока я тут переживаю от его близости и не могу уснуть, он уже успел отключиться и видит сны! Приступ досады сменяется нежностью, когда я думаю о том, что Уильям поднялся рано утром на занятия, а после работы примчался ко мне в Лондон. А ведь мог бы доверить меня заботам матери и сейчас спокойно спал бы в своей постели.

Я протягиваю к нему руку, желая коснуться его щеки. Но он слишком далеко, а я боюсь приблизиться, чтобы не разбудить его. Поэтому, так и не коснувшись, убираю руку под одеяло.

Спи, Уильям. Я рада, что не одна в эту ночь.

Глава 7

Я просыпаюсь в теплых объятиях от бьющего в глаза солнца и нежного голоса.

– Я так люблю тебя, милая, – пылко бормочет Уильям, прижимая меня к груди. – Ты мое счастье.

Сначала не могу понять, где я. Потом, проморгавшись, узнаю гостиничный номер и вспоминаю вчерашнюю ночь. Мы с Уильямом уснули на разных краях кровати, а проснулись посередине в обнимку. Во сне мой английский принц не так сдержан, как наяву, и обнимает меня крепко-крепко.

– Уилл, – сонно бормочу я, утыкаясь носом в его шерстяной пуловер.

Несмотря на то, что мы спали в одежде, это самое интимное, что случилось в моей жизни. Впервые я спала с мужчиной в одной постели и проснулась в его руках.

– Ох, детка, – Уильям жарко стонет мне в ухо, и я замираю, когда его рука ныряет мне под свитер и гладит по спине.

Меня окатывает волной жара, а в следующий миг другая его рука находит под свитером чашечку бюстгальтера и гладит мой сосок сквозь ткань. От этих ощущений меня пронзает словно током. Соски напрягаются, и пальцы Уильяма жадно сжимают левый из них. С моих губ слетает стон, а губы Уилла жарко скользят по моей шее, впиваясь в нее страстным поцелуем, похожим на укус вампира.

Затем он резко опрокидывает меня на спину и нависает надо мной на вытянутых руках. Его глаза полузакрыты, как будто он до конца не проснулся, а губы жадно пьют мои, и я тоже закрываю глаза, отдавшись этим новым ярким ощущениям. Я не знала, что Уильям может быть таким страстным, и мое сердце бешено стучит от мысли, что я так сильно завожу этого бесстрастного английского принца.

Очень сильно! Я испуганно замираю, когда он наваливается на меня своей каменной твердостью. Даже сквозь джинсы, которые нас разделяют, я чувствую его возбуждение.

– Подожди, Уилл, – бормочу я, пытаясь сбросить его с себя.

Я не против утренних ласк, не против понежиться в объятиях своего парня. Но я не готова так быстро перейти к чему-то большему. Мы целуемся всего в третий раз! А вот Уильям готов, еще как готов! Он заведен до крайности. На этот раз мне не сбежать. Он сильнее меня и не остановится, пока не доведет задуманное до конца.

– Как же я хочу тебя, детка, с первого дня, как увидел, – жарко бормочет он, покрывая поцелуями мою шею, а затем ныряет под одеяло и зарывается лицом мне в живот. Я охаю, когда его зубы слегка прикусывают складочку у меня на животе, а затем язык жарко обводит мой пупок.

Я горю в его руках, и мое сопротивление стремительно тает. Я запускаю пальцы в его волосы и прижимаю его голову к своему животу под одеялом. Уильям распаляется не на шутку, и его пальцы уже нетерпеливо расстегивают мои джинсы.

– Нет, Уилл, – слабо сопротивляюсь я, – стой, не надо.

– Детка, я умираю без тебя, – жарко бормочет он мне в живот из-под одеяла. – Люблю тебя больше жизни.

Я даже не подозревала о том, какие страсти бушуют в Уильяме. Какой огонь распаляю в нем я! Пока его язык исследует мой живот, его пальцы настойчиво гладят меня сквозь джинсы, вызывая пульсацию между ног. Меня бросает в жар, перед глазами все плывет, и я уже не сопротивляюсь, когда Уилл стаскивает джинсы с моих бедер. А наоборот, выгибаюсь навстречу его пальцам, которые настойчиво ласкают меня сквозь тонкую ткань трусиков. Мне уже не страшно, а очень сладко и хорошо. Голова кружится, разум окончательно затуманивается, и я теряю над собой контроль, выдыхая на родном языке:

– Да, Уилл! Да…

Я готова довериться ему, раскрыться навстречу и стать с ним единым целым. Стать его женщиной.

И я не сразу понимаю, почему Уильям останавливается и отбрасывает одеяло в сторону. Только когда он скатывается с кровати и останавливается напротив, я в недоумении приподнимаю голову и зову:

– Уилл?

– Дженни, – в смятении бормочет он и отворачивается, лихорадочно поправляя на себе одежду.

Я не понимаю, что сделала не так, но в какое-то мгновение все переменилось. Только что Уильям жарко ласкал меня и умирал от желания, а сейчас даже не смотрит на меня.

– Уилл, что случилось? – тихо спрашиваю я, приподнимаясь на постели и одергивая свитер, задравшийся до груди. На смену возбуждению приходит стыд – еще более острый, чем желание отдаться Уильяму.

– Я не должен был, – в отчаянии бормочет Уильям, – я забылся… Прости!

Он выбегает из спальни. Хлопает дверь. Я вздрагиваю, как от пощечины, решив, что Уильям ушел. Но затем слышу шум воды из ванной и понимаю, что он заперся там.

Но что случилось? Я растерянно встаю с постели, застегиваю джинсы, подхожу к зеркалу напротив кровати и заглядываю в отражение. Оттуда на меня смотрит растерянная блондинка – хорошенькая и голубоглазая. За ночь у меня не выросли рога, меня не обсыпала жуткая сыпь или что-то такое, что заставило Уильяма бежать от меня в ужасе.

Провожу языком по зубам, чувствуя налет, и затем складываю ладошку и дышу в нее. Ну да, зубы я не почистила. Да и когда бы я успела? Уильям сразу же на меня набросился, и его совсем не смущал запах изо рта, когда он страстно целовал меня в постели. Вон, даже подбородок мне щетиной натер, ведь побриться утром он не успел.

После пережитого возбуждения на меня накатывает обида. За что он так со мной? Сначала распалил, потом оттолкнул? Я не понимаю Уильяма и не знаю, что тому причиной – наши различия в менталитете и воспитании или что-то еще? У меня мало опыта с мужчинами.

От обиды и непонимания меня трясет и хочется сбежать. Я полностью одета, мне надо только взять куртку и сумку и выйти вон, навсегда оставив за спиной Уильяма с его непонятными играми, его мать со свадебным платьем и уроками у леди Маргарет. К черту все! Пусть все катятся!

Но убежать я не успеваю, дверь ванной распахивается, и на моем пути встает Уильям. Холодный душ ему помог – эрекция прошла, и я в смятении отвожу глаза, пока он не заметил мой неприличный взгляд.

– Дженни, – покаянно говорит Уильям, – прости меня. Я тебя очень сильно обидел.

Я вскидываю на него глаза. Интересно, о чем он? О том, что он хотел заняться со мной любовью, или о том, что бросил в самый разгар любовной игры?

– Я очень сильно люблю тебя и едва не потерял голову, проснувшись с тобой в одной постели. Надеюсь, ты меня простишь?

Я совершенно обезоружена его словами. С одной стороны, продолжаю злиться, что он меня завел и бросил. А с другой, я догадываюсь, каких сил Уильяму стоило прерваться. Я не понимаю его мотивов, но, должно быть, в его вселенной наш первый секс не должен случиться в номере в отеле до свадьбы. И то, что он остановился, говорит о том, что он уважает меня как свою невесту. Ведь если бы я для него ничего не значила, он бы просто переспал со мной, правда? Я ведь была в одной с ним постели и нисколечко не возражала. Я окончательно запуталась, поэтому, когда Уильям мягко притягивает меня к себе, я не сопротивляюсь.

– Я не сильно тебя напугал? – тихо спрашивает Уильям, целуя меня в висок.

– Нет, – бормочу я. – Я догадываюсь, что у мужчин есть определенные желания.

– Ох, Дженни, – Уильям нежно обнимает меня, – я такой идиот. Мне нет оправдания.

– Оправдание есть, – возражаю я. – Ты же сам сказал, что любишь меня больше жизни.

Уильям непонимающе смотрит на меня, как будто забыл о словах, сказанных в порыве страсти, а затем, смешавшись, отводит глаза:

– Верно…

– Мне нужно в ванную, – я проскальзываю внутрь, чтобы умыться и почистить зубы.

А когда выхожу, Уильям ждет меня в прихожей, уже обутый и одетый в пальто.

– Если поторопимся, успеем на автобус до Оксфорда через десять минут, – говорит он, сверяясь с расписанием в смартфоне.

Я не удивляюсь тому, что он не вызвал личного водителя, как его мать, и не приехал на своем авто. Ведь до знакомства с его родителями мы часто путешествовали на автобусах, и по привычкам Уилла в нем нельзя было заподозрить богатого наследника. Меня удивляет другое.

– Мы разве не позавтракаем в отеле? – растерянно спрашиваю я, окидывая прощальным взглядом номер. Судя по роскошной обстановке, в стоимость должен входить и завтрак.

– Уже не успеем, – Уильям мотает головой и вынимает электронный ключ-карту от номера из ячейки у двери.

А я запоздало понимаю, что он не хочет, чтобы нас видели вместе за завтраком в отеле. Одно дело – гулять по городу, а другое – завтракать в отеле, где мы вместе провели ночь.

– Хорошо, – я послушно иду за ним.

На ресепшене Уильям возвращает ключ, и мы выходим из отеля. Я спотыкаюсь на ступеньке, и Уильям заботливо придерживает меня за плечи. В этот момент раздается щелчок, и незнакомый голос окликает нас:

– Лорд Торнтон, кто ваша спутница? Вы вместе провели ночь в отеле?

Я вздрагиваю от обращения «лорд» – впервые Уильяма назвали так при мне, и испуганно замираю, глядя на нахальную девицу в спортивном розовом костюме. Она выглядит так, как будто совершала пробежку и остановилась на минутку, случайно нас заметив. Но я сразу же понимаю, что она здесь оказалась не просто так. Кто-то из персонала отеля узнал леди Кэролайн и слил информацию о ее сыне, проведшем ночь в отеле с девушкой. Может, тот официант, который привозил нам еду в номер, а может, кто-то другой. Так или иначе теперь смартфон блогерши в розовом направлен прямо на нас, и она ведет запись.

– Без комментариев, – бросает Уильям, берет меня за руку и тащит за собой.

– Да бросьте! – насмешливо тянет блогерша. – Вам же не нужны сплетни?

А Уильям отпускает мою руку и делает резкий шаг к ней:

– Сотрите запись.

– Мы в прямом эфире. Нас смотрит уже сто человек в Инстаграме, – предупреждает она, отступая с телефоном в руке.

Лицо Уильяма остается непроницаемым, и только по напряжению в воздухе я догадываюсь, как вывела его из себя эта блогерша-папарацци.

– Ну же, лорд Уильям! – Она выжидающе смотрит на него, держа в объективе смартфона. – Скажите моим зрителям, кто ваша очаровательная спутница?

В следующий миг Уильям делает шаг ко мне и кладет руки мне на плечи.

– Это моя невеста Джейн, – спокойным тоном, словно представляет меня подруге, а не подловившей нас охотнице за сенсациями, говорит он.

– Невеста? – Блогерша так и подпрыгивает. – А когда свадьба?

Но Уильям уже отворачивается и уводит меня за собой.

Мое сердце бешено стучит, когда я понимаю: вот и все. Официальное заявление сделано. Обратного пути нет. Я – невеста Уильяма. Лорда Торнтона.

Новость распространяется молниеносно. Когда я прихожу на занятия ко второй паре, сразу замечаю направленные на меня любопытные взгляды сокурсников. А Тилли, дождавшись перемены, говорит с задетым видом:

– Теперь понятно, почему ты нас сторонишься. Мы же не из высшего общества.

– Ты о чем? – настораживаюсь я.

А Тилли протягивает мне свой смартфон, на экране – фото со мной и Уильямом, сделанное на ступенях отеля. Та блогерша, охотница за сенсациями, оказалась очень популярной в британском Инстаграме. И под нашим фото уже стоит 10 тысяч лайков. Я листаю снимок, и вторым за ним идет ролик, где Уильям объявляет о нашей помолвке.

– Все совсем не так, Тилли, – вздыхаю я. Только я понадеялась, что мы подружимся, как все снова рухнуло, не начавшись. – Я вовсе вас не сторонюсь!

– Тогда докажи, – Тилли с вызовом смотрит на меня. – Пойдем с нами в паб вечером!

Я запинаюсь. А что, если интерес ко мне связан только с тем, что Уильям назвал меня своей невестой?

– Или ты встречаешься со своим лордом? – по-своему расценивает мою заминку сокурсница.

– Нет, – я качаю головой.

С Уильямом мы расстались сухо. После встречи с блогершей он попросил меня не давать никаких официальных комментариев прессе, на что я охотно согласилась. А всю дорогу в автобусе мы молчали и расстались, не договорившись о встрече. Уильям холодно поцеловал меня в щеку и поспешил на занятия, а я – на свои. Как будто бы мы совершенно посторонние люди, а не жених с невестой, как будто бы не он страстно набросился на меня с утра в номере отеля.

Все это мне ужасно хотелось обсудить с Тилли. У меня нет опыта общения с английскими парнями, и она наверняка сможет подсказать, нормально ли поведение Уильяма для его соотечественников или нет. Но, с другой стороны, я не могу быть с ней откровенной, ведь я плохо ее знаю и не уверена, что мои слова она не сольет журналистам. Теперь мне стоит постоянно быть начеку и не доверять никому.

– Вот и отлично, – заявляет Тилли. – Тогда вечером повеселимся в пабе!

И мне приходится согласиться, чтобы она не подумала, что я задираю нос.

В назначенное время я впервые переступаю порог английского паба и с любопытством оглядываю низкий потолок, старинную деревянную мебель и пианино у стены. Ковры на полах навевают ассоциации с советским прошлым. Рядом с входом в углу притулился старомодный книжный шкаф, за стеклянными дверцами которого я вижу цветные корешки современных книг. Уже шагаю к ним, чтобы рассмотреть поподробней, как меня окликает звонкий голос Тилли.

– Дженни, сюда!

Обернувшись, я вижу Тилли и других девушек на диванчике у стены и спешу к ним. Лица остальных мне знакомы по занятиям, но мы почти не общались раньше и впервые оказались в неформальной обстановке.

Девушки заняли уютный круглый столик с угловым диваном. Для меня остался деревянный стул напротив. Я приветствую их, присаживаюсь и жду, что меня сразу же забросают неудобными вопросами про Уильяма, но девчонки щебечут об учебе, о новом фильме со знаменитым британским актером, о мюзикле, в котором будет выступать другой знаменитый артист. Кажется, никому нет до меня дела. Я заказываю сидр и расслабляюсь, прислушиваясь к их разговору и время от времени вставляя свои реплики. Напряжение последних дней постепенно отпускает меня. Я понимаю, как сильно соскучилась по таким вот встречам с подружками и трёпу обо всем на свете.

– Кого я вижу! – раздается по-русски. К нашему столику подходит Дэн Громов и уже по-английски продолжает: – Привет, девчонки! Познакомишь меня с подругами? – подмигивает он уже мне.

Вот плейбой! Но девчонки улыбаются, глядя на симпатичного модно одетого блондина, и приходится их знакомить. Дэн присаживается за наш столик, заводит непринужденный разговор и покоряет девчонок тем, что угощает всех пивом.

Я оборачиваюсь, заслышав музыку, и вижу, что в зале появились музыканты. Симпатичный блондин средних лет, в черной рубашке и в шляпе, играет на гитаре и начинает петь песню, которую я никогда не слышала. Ему подыгрывает на пианино парень помоложе, тоже в шляпе и в белой рубашке, а третий, в белой футболке и черных подтяжках, надетых крест-накрест, трясет бубном и пританцовывает. Многие в зале начинают им подпевать и пританцовывают прямо со стаканами в руках. Под зажигательную мелодию Дэн утаскивает моих сокурсниц потанцевать в центр паба, а за столом в углу остаемся мы с Тилли. Она придвигается ко мне и, разгоряченная алкоголем, подмигивает:

– Так что, Джейн, тебя можно поздравить? Когда свадьба?

Мое настроение сразу же портится, я перестаю улыбаться, а Тилли хмурится:

– Что-то не так?

– Все слишком быстро, – выпаливаю я, забыв про обещание, данное Уильяму. Впрочем, ведь Тилли не журналист BBС. С подругой мне ведь говорить не запрещено? А мне так хочется поделиться тем, что меня тревожит, хоть с кем-то, раз Наташа далеко.

– В смысле? – Тилли непонимающе смотрит на меня.

Сидр развязал мне язык, и я, путаясь, рассказываю, что все происходит слишком быстро. Мы так мало знакомы с Уильямом, а он уже познакомил меня с родителями, и вот уже запланирована свадьба на лето.

– Постой, – перебивает меня Тилли. – Ты хочешь сказать, что один из самых завидных холостяков Британии сделал тебе предложение, а ты сомневаешься?

– Не то чтобы я сомневаюсь, – я запинаюсь, не находя понимания в ее глазах.

– А что тогда? – Тилли пытливо смотрит на меня.

– Мне кажется, я ему не пара, – признаюсь я.

На что Тилли достает мобильный, открывает нашу фотку с Уильямом в блоге той блогерши и показывает мне:

– Тридцать тысяч лайков! Вы прекрасная пара!

– Сколько? – ахаю я.

При мысли о том, сколько тысяч человек посмотрело наше фото и видео, мне вдруг становится жарко. Никогда не думала, что меня будут рассматривать, изучать, комментировать… Под постом больше тысячи комментариев, и Тилли пролистывает их, читая вслух:

– Тут пишут, что ты миленькая блондинка, а вы оба зайчики.

Потом она хмурится, и я понимаю, что ей попался негативный комментарий. Даже думать об этом не хочу!

– Какие-то незнакомые люди обсуждают нас, и мне от этого не по себе, – делюсь я с Тилли.

– А на что ты рассчитывала, когда стала встречаться с сыном лорда? – удивляется она, убирая телефон.

– Я ничего не знала о его семье. Я думала, он простой преподаватель! – оправдываюсь я, но понимаю, что сама закрывала глаза, не желая замечать правду. Ведь видела, как дорого и изысканно он одевается, какие у него прекрасные манеры. Видела, но не хотела сложить два плюс два.

– Повезло тебе, Дженни! – Тилли мечтательно жмурит глаза. – Слушай, а познакомь меня с его братом! Он ведь еще не женат?

– Кто? – Я недоуменно смотрю на нее.

– Ну, Кристофер, брат Уильяма! – говорит Тилли.

Наверное, я неправильно ее расслышала в грохоте музыки.

– Какой еще брат? – удивляюсь я. – Двоюродный?

– У твоего Уильяма есть старший брат – Кристофер.

– Да ладно! – Я смеюсь, решив, что она меня разыгрывает. – Уж я бы об этом знала!

Но Тилли так серьезно смотрит на меня, что я осекаюсь.

– Серьезно? У Уильяма есть старший брат?

– И он наследует титул отца, – добавляет Тилли, с трудом скрывая злорадство. Наверное, она хочет меня этим уязвить, уколов тем, что я выбрала не того брата.

А у меня голова идет кругом. Почему Уильям ни разу не говорил о своем брате? Его родители за семейным ужином тоже не упоминали старшего сына, иначе я бы запомнила. Но нет, они подробно расспросили Уильяма о его делах, но о другом сыне не было сказано ни слова… Что за семейные тайны?

– Ты расстроилась? – окликает меня Тилли.

– Что? – Я мотаю головой. – Нет, чего мне расстраиваться.

– Ну, раз Уильям не наследует титул, то и ваши дети его не получат.

– Какие дети? – смеюсь я. – Ты о чем?

– Вот эти! – Тилли разворачивает фотографию мальчика и девочки на экране своего смартфона и показывает мне. – Я прогнала ваши фото – твое и Уильяма – через специальную программу, – с улыбкой поясняет Тилли. – И вот что она выдала.

Я с удивлением таращусь на фото, отмечая сходство детей с собой и Уильямом – у обоих светлые волосы, голубые глаза, и они просто милашки. А девочка еще и на Кэролайн похожа.

– Ты кого хочешь – мальчика или девочку? – спрашивает Тилли.

Я, вздрогнув, отталкиваю ее руку с телефоном.

– Я учиться хочу! Рано еще об этом думать.

Тилли, ничуть не обидевшись, закрывает программу и говорит:

– А знаешь, что странно? Я не нашла фоток Кристофера в Интернете, и в соцсетях его нет. Ходят слухи, что с ним была связана какая-то темная история не то в Вене, не то в Будапеште… Уильям тебе ничего не говорил?

Я мотаю головой и выпиваю до дна сидр. Может, это еще одна причина, по которой сам Уильям не зарегистрирован в соцсетях? Он не желает, чтобы его связывали со старшим братом?

– А кстати, – спрашивает Тилли, глядя на мои руки, – где твое кольцо?

– Кольцо? – я недоуменно моргаю. – Я не ношу колец.

– Помолвочное кольцо! Которое Уильям подарил тебе в честь помолвки.

– Но он мне ничего не дарил, – я качаю головой, а Тилли удивленно округляет глаза:

– Как так?

Я пожимаю плечами. Вряд ли Уильям планировал сделать мне предложение на руинах замка. Все вышло спонтанно. Хотя потом у него был повод преподнести мне кольцо, когда он объявил родителям о нашей помолвке. Впрочем, до вопроса Тилли я даже не задумывалась о кольце, ведь у нас в России дарить их на помолвку не принято.

Музыканты заканчивают свое выступление под аплодисменты публики. К столу возвращаются Дэн с другими девушками, кто-то предлагает сделать совместное селфи. А потом Дэн снова заказывает выпивки на всех. Дальнейшее я помню смутно…

На следующий день я с трудом просыпаюсь от будильника. Не разлепляя глаз, тянусь за телефоном к тумбочке, чтобы его выключить, но натыкаюсь на что-то мягкое, теплое… и голое!

– Ааа! – верещу я, перекрывая мелодию будильника и тараща глаза на дрыхнущего на моей кровати Дэна.

Я практически прижата к холодной стене и продрогла, а Дэн спит с края, перетянув все одеяло на себя. Ни марш Радецкого, который доносится из мобильного, ни мой визг не могут пробудить его от сна. Я тянусь через него за телефоном, чтобы выключить будильник.

– А ну просыпайся! – Я тормошу его за плечо. Голое плечо, между прочим! Надеюсь, хотя бы под одеялом он одет! Но тут мой взгляд натыкается на его джинсы, висящие на спинке стула и вывернутые наизнанку модным лейблом наружу, и мне становится дурно.

Я резко осматриваю себя и перевожу дух. Я спала в джинсах и свитере, даже носки на мне. Значит, до интима у нас вряд ли дошло. Какое облегчение! Это ж сколько мы вчера выпили, что Дэн завалился ко мне в кровать? Я не помню ничего после того, как пила сидр в баре. Ни как мы шли домой, ни как оказались у меня.

– Просыпайся, Громов! – рычу я и трясу его еще сильней.

– Отвали, солнце, – сонно бормочет он, не открывая глаз.

– Я тебе не солнце! – возмущаюсь я. – А ну быстро слез с моей кровати!

Я пытаюсь спихнуть его на пол, чтобы разбудить. Но Дэн сильнее и подминает меня под себя, накрывая одеялом и прижимая к груди. Он теплый, как печка, и на миг я замираю в его объятиях. Близость парня меня ошеломляет и обезоруживает. Но в следующую секунду его губы скользят влажным поцелуем по моему виску, а рука грубо хватает меня за задницу.

– Не лапай меня! – Я лягаюсь изо всех сил, и мне все-таки удается скинуть Дэна с кровати.

Он падает на пол, путаясь в одеяле, и ругается:

– Какого хрена?

– Вот и я спрашиваю, какого хрена ты спишь в моей постели? – грозно спрашиваю я, садясь на кровати и сложив руки на груди.

Дэн удивленно поднимает голову, фокусирует на мне сонный взгляд и очумело моргает:

– Ты?!

– Я! – сердито восклицаю я.

– Мы что?!.. – Дэн резко вскакивает с пола, отбрасывая одеяло.

А мой взгляд непроизвольно утыкается в его белые боксеры – даже трусы у него дизайнерские, от Армани, судя по надписи на резинке, и не скрывают утреннюю эрекцию. Это что ж ему там такое снилось, а?

– Хватит на меня пялиться! – возмущается он и хватает джинсы со стула. – Ты как вообще меня сюда затащила?

– Я затащила? – ахаю я от несправедливого обвинения, пока он одевается. – Это ты как ко мне в кровать запёрся?!

Дэн застегивает джинсы и оборачивается ко мне, ероша светлые волосы.

– Я ничего не помню.

– Я тоже, – признаюсь я. – Надеялась, что ты мне расскажешь, как тут оказался.

– Башка трещит, – морщится он. – Солнце, сделай кофейку!

– Еще раз назовешь меня солнце, – с угрозой щурюсь я и запинаюсь, не придумав, чем его припугнуть.

– И что, заплачешь? – издевается он.

– Выложу твои голые фотки в Интернет!

В зеленых глазах Дэна мелькает паника:

– Сколько? Я тебе заплачу!

Я не сразу понимаю, о чем он, а потом фыркаю.

– Да пошутила я!

Дэн недоверчиво косится на меня. Даже становится жаль парня! Я ляпнула, не подумав, но, судя по его реакции, мажору уже приходилось сталкиваться с шантажом и откупаться.

– Извини, дурацкая шутка, – добавляю я. – Просто ты меня взбесил!

Дэн расслабленно улыбается:

– Это я могу!

Мы неловко переглядываемся, и я предлагаю:

– Давай забудем об этом, ладно? Ничего же не было.

– А, ты же типа замуж выходишь, за английского лорда, – усмехается Дэн. – А знаешь, Женька, это я мог бы тебя шантажировать голыми фотками!

На этот раз вздрагиваю я и смотрю на него в панике. Я же ничего не помню! Что, если Дэну и впрямь есть, чем меня шантажировать?

– Сорян, дурацкая шутка, – Дэн расплывается в улыбке. – А у твоего английского принца случайно сестры нет? А то я бы с ней закрутил. Леди у меня еще не было.

– И не будет! – рявкаю я.

– Значит, сестры нет? – Дэн вздыхает. – Может, двоюродная? Троюродная? Ну хоть какая-нибудь!

– Ты неисправим! – Я закатываю глаза.

А мажор ржет и говорит:

– Так как насчет кофе в постель?

– Вообще-то мне уже на занятия пора, – намекаю я, подходя к шкафу и вынимая свежую блузку. – Тут за углом есть кофе на вынос.

– Сбегаешь? – ухмыляется Дэн. – Кстати, Жень, прикольные тапки!

На мне смешные тапки-игрушки с мишками – подарок Наташи перед моим отъездом в Англию. Тогда она сказала, что медведи будут защищать меня на чужбине. Я еще не хотела их брать, потому что они заняли много места в чемодане, но в последний момент все-таки впихнула и не пожалела – тапки оказались теплыми и пришлись кстати в моей холодной английской квартире.

За спиной подозрительно скрипит кровать. Я резко поворачиваюсь с вешалкой в руках и вижу, как Дэн развалился на моей постели и накрылся одеялом.

– Ты офигел?!

Я подбегаю и тяну одеяло на себя. Дэн смеется и не отдает.

– Раз ты уходишь, можно я пока посплю? Глаза не открываются!

– Вообще-то, тебе тоже надо на занятия! – взываю к его совести я.

Но откуда у мажора совесть? Он только плотнее заворачивается в мое одеяло, и я не представляю, как выставить его за дверь. Не поливать же из чайника, как в «Иронии судьбы»!

От стука в дверь мы вздрагиваем оба.

– Кто это? – Мажор опасливо косится на дверь, которая всего в трех метрах от кровати.

– Без понятия! – шепчу я, молясь, чтобы это был не Уильям.

Но он у меня никогда не был, с какой стати ему приходить с утра пораньше? Тем более, что ему самому пора вести лекции у студентов. А если это Кэролайн заехала меня проведать?

Стук настойчиво повторяется. Я вешаю рубашку обратно в шкаф, крадусь на цыпочках к двери и заглядываю в глазок. Перевожу дух. Это не Кэролайн.

– Это Николь, – шепчу я Дэну.

Тот делает кислую мину. Ясное дело, ему неохота, чтобы француженка, с которой он переспал, обнаружила его в моей постели! Да и мне тоже. Объясняйся с ней потом!

– Дженни, открой! – доносится из-за двери.

Вот чего ей надо, а?

– Она не уйдет, – вздыхаю я и показываю Дэну глазами на ванную: – Спрячься!

Тот понятливо трусит туда и тихонько притворяет дверь. А я открываю Николь.

– Ты уже встала? – Соседка окидывает взглядом мою одежду, и я очень надеюсь, что после сна выгляжу не слишком помятой. – Или не ложилась? – Она понимающе хихикает.

– Я уже ухожу, – быстро говорю я.

– А молока не одолжишь? – просит она. – Мое прокисло, а без него пить кофе не могу.

Из открытой двери ее квартиры до меня долетает аромат свежесваренного кофе. А за дверью моей ванной, по иронии судьбы, прячется Дэн, который мечтает о чашке кофе. Хорошо, хоть сидит тихо и ничем себя не выдает!

Я открываю маленький холодильник у двери в ванную и достаю оттуда пластиковую бутылку с остатками молока.

– Вот спасибо! Я сейчас верну! – обещает Николь.

– Не надо, оставь себе. – Я подталкиваю ее за порог, боясь, что у Дэна закончится терпение и он что-то опрокинет, обнаружив себя.

– Передавай привет своему другу, – весело подмигивает Николь, оборачиваясь через плечо уже с лестничной площадки.

Я застываю. Неужели она догадалась?

– У тебя на пороге мужские кроссовки, – хихикает француженка.

Я высовываю голову за дверь и вижу кроссовки Дэна, стоящие в углу у стены.

– Хорошего дня, Дженни! – Николь хлопает дверью, заходя к себе, а я поднимаю обувь Дэна и заношу внутрь.

К счастью, Николь не догадалась, кто именно у меня в гостях. У мажора куча кроссовок, и эти выглядят совсем новенькими. Теперь я понимаю, что молоко было только предлогом сунуть нос ко мне в комнату. Но мне еще повезло, что кроссовки увидела Николь, а не Уильям или Кэролайн!

Я распахиваю дверь в ванную, и Дэн заглядывает мне за плечо, тихо спрашивая:

– Ушла?

– Ушла! – Я сую ему в руки обувь. – Ты какого разулся в подъезде? Твои кроссовки всю ночь на коврике стояли и семафорили!

Дэн растерянно пожимает плечами, забирая их.

– Да я вообще в гостях не разуваюсь! Тем более в Англии – тут это вообще не принято, если ты не в курсе. Наверное, ты меня заставила, суровая русская девочка.

Я осекаюсь. Это точно, я могла!

– Повезло еще, что Николь их не узнала! – ворчу я, возвращаясь в комнату.

– Это вряд ли, я их только вчера купил, – хвалится мажор, обуваясь у порога. – Ладно, раз кофе ты меня поить не будешь и спать не уложишь, я пошел…

Он берется за дверную ручку, а я подскакиваю к нему:

– Куда?!

Мажор удивленно косится на меня. А я шепотом объясняю:

– Николь же тебя увидит! Она наверняка к глазку прилипла.

– И что теперь делать? – Он растерянно переминается на пороге.

– Разувайся и жди, пока она уйдет, – велю я.

– А прилечь можно? – Мажор с вожделением смотрит на мою кроватку.

– Я тебе прилягу! – Я показываю кулак. – Даже не думай! Сиди, как мышь! А я пока умоюсь и переоденусь.

Я хватаю блузку и запираюсь в ванной. По-быстрому принимаю душ, чувствуя присутствие Дэна за стеной. Как будто я не у себя дома, а где-то в общественном месте! Волосы мыть уже некогда, и я просто расчесываю их и собираю в хвост. После душа надеваю чистую блузку и сразу чувствую себя уверенней.

Выхожу из ванной, собираясь спросить Дэна, не ушла ли Николь. Но застываю на пороге, возмущенно разинув рот. Дэн, вытянувшись на моей постели и накрывшись одеялом, сладко спит и тихонько сопит во сне. Пока я принимала душ, он уже успел отключиться!

Времени расталкивать его у меня уже нет. К тому же я не хочу, чтобы Николь столкнулась с Дэном, выходящим от меня. Поэтому пишу мажору записку, чтобы захлопнул дверь, когда будет уходить, и прилепляю листок к двери. А потом тихонько выхожу наружу. Из квартиры Николь еще доносятся звуки французской музыки, сегодня она не торопится на занятия. И мне остается только молиться, чтобы Дэн с Николь разминулись. Ведь теперь я для всех – невеста Уильяма, и слухи мне ни к чему.

На первую лекцию я влетаю за пять секунд до преподавателя, и, едва занимаю место за партой, как урок начинается. Тилли и другие девчонки, которые были вчера в пабе, выглядят помятыми и сонными. А кто-то вообще прогуливает.

На перемене меня окликает Тилли и спрашивает, как я добралась до дома.

– Ммм, нормально, – осторожно отвечаю я, гадая, что ей известно.

– Дэн пошел тебя проводить, – заявляет Тилли, и я вздрагиваю.

– Да?

Надеюсь, мы не целовались на публике?

– Ты что, не помнишь? – Тилли насмешливо смотрит на меня.

Приходится признаться, что последнее, что я помню – это паб.

– Хорошо посидели, – хихикает Тилли. – А потом Дэн вызвался тебя проводить, потому что ты не стояла на ногах. Когда мы прощались на светофоре, вы пели во весь голос русскую песню…

И она начинает напевать мотив «Калинки-малинки», а я хватаюсь за голову, представляя, как это выглядело со стороны. Да я в Москве так никогда не напивалась! А если бы меня увидел Уильям? Вот стыд-то был! Да еще в обнимку с Дэном. Вот ведь, еще позавчера меня бы это нисколько не тревожило. Подумаешь, посидела с сокурсницами в пабе, подумаешь, перебрала и пела песни на улице! Но со вчерашнего дня я невеста Уильяма, и не стоит давать поводов для пересудов.

Я с волнением жду, что Уильям позвонит мне – чтобы обсудить нашу помолвку или встретиться вечером. Но от него ни слуху ни духу.

Я задерживаюсь в библиотеке до самого вечера, давая возможность Дэну выспаться и покинуть мою квартиру. Беру на ужин любимую тайскую лапшу с креветками и, когда открываю дверь своей квартиры, сразу бросаю взгляд на кровать. Одеяло в беспорядке скомкано, но Дэна нет, и на том спасибо!

Только я устраиваюсь с коробкой лапши за столиком у окна, как звонит мой сотовый. Я бы с удовольствием поболтала сейчас с Наташей по скайпу. Но это Кэролайн, и я в испуге пялюсь на экран. А вдруг ей стало известно, что Дэн провел ночь у меня?

Телефон все звонит и звонит, она настойчива, и я беру трубку. Ложная тревога! Кэролайн сообщает, что завтра заедет за мной, чтобы отвезти к леди Маргарет, и спрашивает, когда я освобожусь после занятий. Мне совершенно не хочется ехать к старухе, которая будет учить меня хорошим манерам. Но прежде, чем я успеваю придумать предлог, чтобы избежать поездки, Кэролайн добавляет:

– Это большая удача, что она согласилась принять тебя так быстро!

Вот повезло-то! Мы договариваемся, что Кэролайн заедет за мной через час после занятий в университете, чтобы я успела переодеться.

– Надень что-то подходящее юной леди, – велит она напоследок. – Что-то строгое и элегантное.

Кэролайн отключается, а я безо всякого аппетита доедаю лапшу и подхожу к шкафу. Выбирать особо не из чего, основной мой гардероб – джинсы и кофточки. И еще есть форма студентки Оксфорда – белая блузка и черная юбка, которые принято надевать на официальные мероприятия и экзамены. Может, надеть их? Поколебавшись, я вешаю форму обратно в шкаф, выхожу из комнаты и стучу в дверь соседки. Если кто и может мне помочь, так это она. Но захочет ли? Это с Наташей мы запросто менялись вещами, а с Николь я не настолько в близких отношениях, чтобы одалживать друг другу одежду.

Николь открывает мне, одетая с иголочки – в красивое темно-зеленое платье с плиссированной юбочкой до колен и черным пояском на талии.

– Ты куда-то уходишь? Я, наверное, не вовремя.

– Я уже вернулась, – француженка сторонится, пропуская меня внутрь. – Что у тебя?

Признаюсь, что у меня завтра знакомство с леди из высшего общества, у которой мне предстоит брать уроки хороших манер.

– О, Дженни, да ты попала, – тянет Николь, глядя на меня со смешинками в карих глазах. – Как же тебя так угораздило?

– Так сразу и не расскажешь, – вздыхаю я.

– Тогда я заварю кофе!

Николь включает кофемашину, и с чашками капучино мы усаживаемся за ее крошечный круглый столик у окна. Обстановка в комнате напоминает французское кафе – красная бархатная портьера на окне, постер с Эйфелевой башней на стене, а фоном звучит французская романтическая музыка из ноутбука. Можно представить, что мы сидим в кафе где-нибудь на Елисейских полях, где я ни разу не была.

– Извини, круассанов нет, – улыбается Николь.

А я начинаю рассказывать о том, как познакомилась с Уильямом, опрокинув на него бумажный стакан с кофе.

– Это он был у тебя утром? – Николь с любопытством округляет глаза, и мне приходится соврать. Не говорить же ей правду! Пусть лучше думает, что я провела ночь с женихом.

Николь хочет знать все-все, и я рассказываю о поцелуе на руинах замка, о предложении, о визите к его родителям и блогерше, которая подкараулила нас вчера в Лондоне. Умалчиваю только о том, что мы провели с Уильямом ночь в отеле. Николь просит показать ей наши фото и ролик в блоге, и я набираю ник блогерши в Инстаграме – он у нее короткий и запоминающийся.

– Вау! – Соседка отбирает телефон и округляет глаза, пока смотрит наше фото.

Я польщенно улыбаюсь, думая, что она восхищается аристократической внешностью Уильяма. Но Николь добавляет:

– Почти пятьдесят тысяч лайков!

– Сколько? – ахаю я, заглядывая в ее телефон.

– Сорок девять тысяч шестьсот, если быть точней.

Вся эта шумиха мне совсем не нужна. Мне бы только одеться во что-то приличное завтра, чтобы не подвести Кэролайн и Уильяма тоже.

– Одолжишь мне что-то из своей одежды? – прошу я Николь. – Что-то подходящее леди?

Николь окидывает меня оценивающим взглядом с головы до ног – точь-в-точь, как Дайана в салоне свадебной моды. А потом подходит к шкафу и распахивает створки. Я удивленно таращу глаза – ее шкаф набит битком разноцветными одежками, тогда как мой не заполнен и на треть.

Николь перебирает свои модные наряды и достает одну из вешалок – миленькое платье винного цвета с воротником-бантом. Я заинтересованно вытягиваю шею, но Николь, бросив взгляд на меня, потом обратно на платье, убирает его в шкаф:

– Не твой цвет!

Я разочарованно вздыхаю – платье мне понравилось. Она вытаскивает и бракует еще несколько нарядов, хотя я обрадовалась бы любому.

Наконец Николь издает победный возглас и вынимает из шкафа платье-рубашку – синее в белый горошек, с белым воротничком и длинными рукавами с белыми манжетами, а впереди до пояса оно застегивается на ряд маленьких белых пуговиц.

– А ну примерь! Для меня оно слишком строгое, но для твоего случая как раз подойдет.

Я в восторге от платья, но, когда надеваю его, то с трудом застегиваю пуговицы на груди. Мои формы попышнее, чем у француженки, и ростом я повыше, так что платье едва прикрывает колени, а на груди некрасиво топорщится.

– Так жалко, – вздыхаю я, – оно мне очень понравилось. Кажется, что-то похожее я видела на Кейт Мидлтон.

– Я переставлю пуговицы, – предлагает Николь, подходя ближе.

Я пораженно смотрю на нее. Она сделает это ради меня? Ради того, чтобы я надела платье один раз?

– И подарю его тебе, – добавляет она.

– Но я не могу, – возражаю я, удивленная ее щедростью.

– Это все равно не мой стиль! – отмахивается Николь. – Я надевала его всего раз.

В воздухе повисает пауза, и я вижу просьбу в ее карих глазах. Она чего-то хочет от меня в обмен на подарок, но не решается озвучить.

– Что, Николь?

– Я сама сшила это платье, – говорит она. – Если тебя будут спрашивать, откуда оно, можешь сказать мое имя? В этом году я заканчиваю учебу и хочу открыть свой бутик. Реклама мне будет кстати.

– Реклама? – Я смеюсь. – Николь, я же не герцогиня Кембриджская, чтобы задавать моду на дизайнеров.

– Все равно, – упрямо говорит Николь, потом отворачивается к столику и протягивает мне пачку цветных карточек. – Возьми на всякий случай.

Я с удивлением беру их в руки и вижу, что это ее визитки – с Инстаграмом, Фейсбуком и мобильным телефоном.

– Хорошо, Николь, – растерянно соглашаюсь я.

– Вот и договорились.

Потом она деловито расстегивает пуговицы у меня на груди и помечает мелком по ткани, куда их нужно переставить.

– Можешь снимать. Я сейчас же им займусь и занесу тебе.

– Спасибо, – я неловко высвобождаюсь из платья и переодеваюсь в свои вещи.

А в голове вертится одна мысль: была бы француженка так же добра ко мне, если бы я не могла послужить ей рекламой?

Николь уже разложила платье на кровати и отпарывает пуговицу. Я делаю шаг к двери:

– Тогда я пойду.

– Стой!

Ее голос останавливает меня уже на пороге. Я оборачиваюсь.

– А свадебное платье ты уже выбрала? – спрашивает Николь. – Я могу сшить!

Приходится расстроить ее.

– Мне уже шьют.

– Да? – поникает она. – А кто?

– Какая-то Дайана, у нее салон в центре Лондона.

– Сама Дайана? – Николь таращит глаза. – Она же самая крутая в свадебной моде! Как Вера Вонг, только в Лондоне. Да я бы душу отдала, чтобы поработать у нее в мастерской! Может, замолвишь за меня словечко?

– Да, конечно, – бормочу я и сбегаю.

Очутившись в своей комнате, прислоняюсь спиной к двери и вздыхаю. Неужели теперь все время будет так? И каждый попытается извлечь выгоду из моих связей, знакомств, родства с семьей Уильяма? От этой мысли мне становится грустно, как будто я сама по себе уже ничего не представляю, и я звоню Наташе, чтобы услышать ее родной голос.

Рассказываю ей, как вчера встречалась с матерью Уильяма, а она отвезла меня в салон свадебных платьев.

– Ты мерила свадебное платье?! – Наташа визжит от восторга. – А фотки сделала?

– Как-то не до того было, – признаюсь я.

– Могла бы и подумать о подруге, – укоряет она. – В следующий раз сделай!

Я вздрагиваю при мысли о следующей примерке и шепчу:

– Наташ, мне так тебя не хватает!

Наташа знает меня с самого детства, и ей от меня точно ничего не надо. Она просто радуется тому, что я теперь не одна и выхожу замуж за умного и красивого английского принца.

– Значит, мама Уильяма тебя приняла? – довольно щебечет Наташа. – Какая прекрасная женщина! Я уже ее люблю!

А я радости подруги не разделяю. Вряд ли я смогу полюбить Снежную Каролину: я восхищаюсь ее красотой, элегантностью, манерами, но общение с ней меня вымораживает, и рядом с ней я как будто сама превращаюсь в ледышку.

– Не выдумывай! – отмахивается Наташа, когда я делюсь с ней этими соображениями. – Просто бритиши более сдержанные, чем мы. Со временем она оттает, вот увидишь.

Или я сама заледенею, что вероятней. Но свои мысли я оставляю при себе, а подруге рассказываю, что завтра мне предстоит знакомство с английской леди, которая будет учить меня хорошим манерам. Наташа бурно за меня обижается:

– У тебя и так прекрасные манеры! В носу не ковыряешься, под ноги не плюешь.

Подружка хохочет, а я ворчу:

– Ты умеешь ободрить!

– Ладно-ладно, – отсмеявшись, говорит Наташа. – А я бы с тобой махнулась местами. Жуть как охота посмотреть на настоящую английскую леди!

– У тебя денег не хватит, – вырывается у меня. – Впрочем, у меня тоже.

Меня беспокоит, что Кэролайн будет оплачивать дорогие уроки, но Наташа меня перебивает:

– Это же ее инициатива. Еще не хватало тебе их оплачивать! В общем, давай там, учись! Расскажешь мне потом, как все прошло!

Разговор с Наташей заряжает меня хорошим настроением, и я неохотно прощаюсь с ней:

– Я так по тебе скучаю!

– Я тоже! – Подруга шмыгает носом. – Я бы к тебе приехала, да у меня английской визы нет. Только Шенген.

– А мне сейчас никак не вырваться – учеба! А теперь еще и свадьба…

– Ничего, на свадьбе увидимся! – Наташа подмигивает. – Ты же оформишь мне приглашение?

Мы прощаемся, а я застывшим взглядом смотрю в окно и думаю о том, что Наташа будет моей единственной гостьей из России. Ведь больше мне пригласить некого.

Стук в дверь вырывает меня из мыслей. Пока я разговаривала с Наташей, Николь уже успела переставить пуговицы и протягивает мне платье.

– Примерь!

Я впускаю ее в комнату, переодеваюсь в ванной и выхожу обратно.

– Отлично! – радуется Николь. – Как на тебя шили.

Я с сомнением одергиваю подол, который не прикрывает колени.

– Не слишком коротко?

– У тебя красивые ноги! Зачем их прятать?

Вроде бы, француженка восхищается искренне, но мне кажется, что она льстит. Ведь теперь я могу быть ей полезной.

«Неужели я теперь никому не смогу доверять?» – думаю я, закрывая за Николь дверь. До меня начинает доходить, почему Уильям ничего не рассказывал о своей семье – наверное, тоже не хотел, чтобы я воспринимала его как потомка аристократического рода. Может, он и предложение мне сделал потому, что я заинтересовалась им самим, а не его титулом и наследством?

Бросив взгляд на часы, я хватаюсь за учебники. И так вчера потратила вечер зря в пабе, а позавчера – провалялась после обморока в гостиничном номере. Если я буду так наплевательски относиться к учебе, могу не защититься и не получить диплом Оксфорда! Сначала диплом, потом свадьба – решаю я и погружаюсь в учебу.

Глава 8

На следующий день после занятий я забегаю домой переодеться. Платье, колготки, сумочка… Волосы я убираю в ракушку, по примеру Кэролайн. Гуглю в телефоне макияж Кейт Мидлтон, которая для меня теперь образец для подражания. Немножко подкрашиваю ресницы и наношу бесцветный блеск для губ.

Перед выходом из дома бросаю взгляд в зеркало. Девушка, которую я вижу в отражении, вполне похожа на юную леди, и я улыбаюсь, решив, что Кэролайн будет мной довольна.

Но когда я сажусь в машину, сразу же натыкаюсь на колючий взгляд Снежной Каролины, и мое приподнятое настроение улетучивается. Я что-то сделала не так, но не могу понять, что.

– Хорошо выглядишь, Джейн, – сдержанно говорит Кэролайн, которая сама выглядит великолепно в кашемировом пальто небесно-голубого цвета и изящной шляпке в тон.

Я догадываюсь, что для встречи со своей бывшей учительницей хороших манер она особенно тщательно подбирала наряд – как для визита в Букингемский дворец.

Водитель, открывший мне дверь, не торопится занять место за рулем и все еще стоит на тротуаре. Почему мы медлим? Я не успеваю открыть рот, потому что Кэролайн спрашивает:

– Хорошо повеселилась в пабе с друзьями?

Я холодею, пытаясь понять, что именно ей известно. А она показывает на своем мобильном фото со мной, сделанное в пабе, и я чуть не сгораю со стыда. Я на нем громко хохочу с открытым ртом, волосы растрепались, щеки раскраснелись, Дэн обнимает меня за плечи, как свою девушку. А на столе перед нами стоят кружки с пивом.

– Надеюсь, мне не стоит говорить, что такие развлечения недопустимы для невесты Уильяма? – ледяным тоном чеканит Кэролайн. – Леди так себя не ведут, Джейн.

– Простите. – Я низко опускаю голову, понимая, что сама все испортила. Не то чтобы на фото было что-то компрометирующее. И это еще Кэролайн, похоже, не знает, что я проснулась в постели с Дэном! Но, учитывая, что утром Уильям назвал меня своей невестой публично, а вечером я веселилась в компании однокурсников без него в пабе, это меня не красило и выставляло крайне легкомысленной. Я уже приготовилась к тому, что услышу от Кэролайн, что я не оправдала ее надежд и не подхожу ее прекрасному, воспитанному, утонченному сыну.

Но Кэролайн меня удивляет. Она дает знак водителю, и тот садится за руль. Машина трогается с места.

– Сейчас мы едем к леди Маргарет, – говорит она мне.

Я удивленно моргаю. Выходит, я прощена?

– Тебе не стоит впредь посещать такие заведения. Особенно без Уильяма.

Я пораженно застываю. Она дает мне второй шанс?

– Ты должна думать о том, что ставишь под удар репутацию Уильяма и всей нашей семьи, – Кэролайн пристально смотрит на меня. – Ты понимаешь, Джейн?

Я киваю и лепечу в свое оправдание:

– Это был первый раз, когда я посетила английский паб. Не подумайте, что я…

– Вот и хорошо, – перебивает меня Кэролайн. – Пусть он же будет и последним.

Она не спрашивает меня, она диктует. И на миг мне становится обидно, что она отчитывает меня, как будто я совершила что-то постыдное. А ведь я всего лишь впервые позволила себе повеселиться и расслабиться в компании сокурсников.

– Это ради блага Уильяма, – добавляет Кэролайн, гипнотизируя меня своим ледяным взглядом. – Ты же не хочешь его расстраивать, Джейн?

И я завороженно киваю, не смея с ней спорить. В конце концов, она леди. А кто я такая?

– Надеюсь, ты не наговорила ничего лишнего? – строго спрашивает Кэролайн. – Ничего такого, что может растиражировать пресса?

– Нет, конечно, нет, – быстро заверяю я.

А сама напрягаюсь, вспоминая, не слишком ли я разоткровенничалась с Тилли? Я выпила пару бокалов сидра и смутно помнила тот вечер. Вроде бы, Тилли показывала мне фото чьих-то детей… Точно не своих, ведь она моя ровесница. Может, своей сестры? А еще рассказывала о каком-то брате. Наверное, это были его дети!

Кэролайн пристально следит за мной, и я быстро добавляю:

– Вам не о чем волноваться.

– Хорошо. Попроси своих однокурсников удалить фото с тобой.

Я удивленно вскидываю глаза. Она это серьезно?

– Или хотя бы пусть не отмечают тебя на этих снимках в соцсетях. И впредь избегай подобных фотографий, по которым тебя может найти пресса, – чеканит Кэролайн.

Теперь мне становится понятно, почему у Уильяма нет соцсетей и об их семье практически нет никакой информации в Интернете… А еще в моей голове отчетливо всплывают слова Тилли про старшего брата Уильяма – Кристофера, о котором она ничего не нашла в сети.

– Леди Кэролайн, – вырывается у меня, – у Уильяма есть брат?

Ни один мускул не дрогнул на лице Кэролайн. Я уже было решила, что она сейчас скажет, что это вздор и никакого второго сына, кроме Уильяма, 3 у нее нет. Тем более удивительным звучит ее ответ:

– У Уильяма есть старший брат. Кристофер.

Она произносит это как констатацию факта и умолкает, больше не добавляя ничего. А меня буквально распирает от любопытства.

– Но почему вы о нем ничего не говорили? – вырывается у меня.

– Кристофер сейчас за границей, – сообщает Кэролайн, как будто это все объясняет, и резко меняет тему, как будто разговор о старшем сыне ей неприятен. – Джейн, мы уже подъезжаем. Постарайся произвести хорошее впечатление на леди Маргарет. Это очень важно, чтобы именно она взялась за твое обучение.

– А она еще может не взяться? – вырывается у меня. – В смысле, вы же ей хорошо платите…

– У леди Маргарет нет недостатка в учениках, – сухо поясняет Кэролайн. – Она сама выбирает, с кем иметь дело, а с кем нет.

Ну вот, теперь я начинаю нервничать! Я-то думала, леди Маргарет учит всех, кто способен оплатить ее уроки. А оказывается, что ей еще надо понравиться!

Остаток пути я слушаю советы Кэролайн, как мне себя вести, что сказать при встрече, что ответить на вопросы леди Маргарет. Но основной совет сводится к одному: будь послушной, молчи и соглашайся.

Леди Маргарет живет в старинном двухэтажном доме в получасе езды от Оксфорда. Несмотря на то, что дом небольшой, нас встречает дворецкий, который выглядит ничуть не менее важным, чем его коллега в родовом поместье Уильяма.

Обстановка внутри более скромная, но тоже старинная – как будто не менялась с прошлого века. Мебель из темного дерева, фарфоровые вазы, картины в рамах. Я уже приготовилась увидеть хозяйку в старомодном платье, как в исторических фильмах. Но в гостиной нас встречает вполне современная пожилая дама.

Леди Маргарет одета в юбку и блузку с ниткой жемчуга, и меня удивляет ее современная стрижка боб. Она не стремится скрыть возраст – ее волосы серебристо-седые, но ухоженные. Напротив, свои годы она несет с высоко поднятой головой. А когда она, поприветствовав Кэролайн, останавливает строгий взгляд на мне, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не изобразить реверанс.

Кэролайн представляет меня, и, несмотря на то, что внешне она выглядит сдержанной и спокойной, я ощущаю ее волнение, и оно передается мне.

Леди Маргарет приглашает нас к столу, где уже накрыто к чаю. Дворецкий прислуживает, наливая чай. Леди Маргарет и Кэролайн ведут светскую беседу ни о чем, а я сижу как на иголках, ловя на себе взгляды обеих и понимая, что все это время хозяйка оценивает меня, а Кэролайн переживает, как я той понравлюсь. В их беседу я не вступаю, благоразумно помалкиваю и, прислонившись к спинке стула, цежу чай, стараясь делать это как можно более изящно.

– Джейн, – внезапно обращается ко мне леди Маргарет, а я сразу же напрягаюсь. – Что же ты ничего не ешь? Угощайся сконами. Мой повар их прекрасно готовит.

Я колеблюсь. С одной стороны, пока я сижу и только пью чай, у меня меньше возможностей напортачить. С другой, это наверняка проверка. Отказать хозяйке будет невежливо, а по тому, как я буду есть, она станет судить о моих манерах. Которые уж вряд ли ее удовлетворят! Но деваться мне некуда и, поблагодарив, я тянусь к булочке.

Вы когда-нибудь пробовали есть булочку под перекрестными взглядами двух леди, когда наверняка понимаешь, что все делаешь не так? Я даже не чувствую ее вкуса. Хочется скорее ее проглотить и запить чаем, но и торопиться нельзя, ведь это неприлично в высшем свете!

От волнения я поперхнулась и закашлялась. Во взгляде Кэролайн, устремленном на меня, отчетливо читается паника, как будто свой экзамен я завалила. Леди Маргарет подает знак дворецкому, и тот подносит мне стакан воды. Я выпиваю ее залпом, неаккуратно. Когда ставлю стакан, струйка воды стекает по подбородку, и я хватаюсь за салфетку, чтобы вытереть рот. Но меня останавливает взгляд Кэролайн, полный ужаса. Я опять что-то сделала не так! Я застываю с салфеткой в руках, спрятав ее под стол, и ровно выпрямляю спину – как будто это может что-то исправить!

– Что ж, – невозмутимо замечает леди Маргарет, – нам с Джейн предстоит большая работа.

«Берет? – изумляюсь я. – Она меня берет?»

– Кэролайн, ты не могла бы нас оставить? – Леди Маргарет поворачивается к собеседнице, а я, пользуясь моментом, быстро вытираю пальцами воду на подбородке и сразу же прячу руку обратно под стол. Я чувствую себя так неловко и глупо, что не сразу соображаю, о чем говорит хозяйка.

Только когда Кэролайн поднимается из-за стола, до меня доходит, что я остаюсь один на один с леди Маргарет. «Не оставляйте меня тут!» – мысленно умоляю я, но взгляд Кэролайн пригвождает меня к стулу, и я застываю на месте, опустив глаза в тарелку.

Звучат легкие шаги по паркету. Почтительно скрипит дверь, прикрытая дворецким.

– Что ж, Джейн, начнем первый урок, – доносится до меня голос леди Маргарет.

Я поднимаю глаза. Пожилая дама смотрит на меня оценивающе и с любопытством. Как будто пытается понять, поддаюсь я обучению или нет. Что-то подсказывает, что первое занятие – тоже испытание, от которого зависит, пригласит ли меня учительница хороших манер на второй урок.

– Тебе очень повезло, Джейн. Уильям – превосходно воспитанный молодой джентльмен, его манеры безупречны. – Она говорит, а каждое слово камнем падает в мой огород.

Превознося моего жениха, леди Маргарет словно пытается принизить меня. Я не заслуживаю Уильяма – мне просто повезло, что он выбрал меня. Уильям превосходно воспитан, а я нет. Он джентльмен, а я отнюдь не леди.

– Ты же хочешь быть достойной Уильяма? – продолжает леди Маргарет.

Стараясь не выдать, как сильно ее слова меня уязвили, я киваю и смело встречаю ее взгляд. Мелькает мысль, что много лет назад точно так же, как я, перед ней сидела юная Кэролайн и леди Маргарет так же отчитывала ее. Если получилось у Кэролайн, то и у меня тоже получится! Во мне вспыхивает азарт. Что-что, а учиться я люблю. И уж освоить уроки хороших манер будет не сложнее, чем выучить английский.

– Тогда начнем, – леди Маргарет кивает мне. – Запомни, за столом надо сидеть ровно и не прислоняться к спинке стула.

Я сразу же отлипаю от спинки стула, коря себя за ошибку. Но откуда мне было знать?

Леди Маргарет испытующе рассматривает меня какое-то время, а мне становится все труднее держать осанку и не нервничать.

– А теперь встань, Джейн, – велит она.

Я встаю из-за стола, выпрямившись под ее взглядом.

– Твое платье выглядит довольно мило.

– Спасибо, – расцветаю я, но меня сразу же перебивает ее строгий голос.

– Но настоящая леди никогда не наденет платье такой длины. Юбка должна прикрывать колени, минимум, на ладонь.

Я сутулюсь, словно это может увеличить длину платья, но тут же слышу резкое:

– И не горбись, всегда следи за осанкой!

Стиснув зубы, я выпрямляюсь, а урок продолжается.

Следующие две недели пролетают незаметно. Я посещаю занятия в Оксфорде, а после них трижды в неделю езжу к леди Маргарет. Кэролайн присылает за мной водителя, который забирает меня у дома и терпеливо ждет, чтобы отвезти обратно.

Уильяма я почти не вижу. «Запомни, Джейн, настоящая леди никогда не проявляет инициативу», – учит меня леди Маргарет. Теперь, следуя ее наставлениям, я не звоню Уильяму первой, а смиренно жду, пока он сам вспомнит обо мне.

Свободных вечеров у меня мало, и они редко совпадают с расписанием Уильяма. Всего дважды после той ночи в отеле нам с Уильямом удалось встретиться. Один раз мы гуляем по парку среди розовых цветущих деревьев, а в другой день идем в кино. Но ни буйство весны, ни птичьи трели, ни темнота кинотеатра не делают Уильяма раскованней в проявлении чувств. Как будто он все еще винит себя за ту вспышку страсти в отеле, поэтому держит дистанцию и не позволяет себе лишнего. А мне хочется объятий и поцелуев, как у других парочек.

С наступлением тепла я замечаю все больше влюбленных на улицах Оксфорда, и многие из них не стесняются своих чувств – ходят в обнимку и целуются под цветущими магнолиями. Как-то я сама проявляю инициативу – обнимаю и целую Уильяма под пологом розовых лепестков какого-то раскидистого дерева. Но он почти сразу же отстраняется, оглядывается и отчитывает меня:

– Джейн, не делай так больше! Я не хочу, чтобы наши фото попали в Интернет.

– Да, конечно, – уныло бормочу я, глядя себе под ноги.

Леди Маргарет меня за такое вульгарное поведение не похвалила бы. Она и так все время твердит, что всякое проявление эмоций – признак дурного вкуса. Но услышать такое от жениха было обидно. Я же для него стараюсь, беру эти уроки хороших манер. Неужели я не заслужила поцелуя?

Уже через пару дней дерево, под которым я поцеловала Уильяма, облетает. Розовые лепестки усыпают асфальт, и, проходя мимо с занятий, я с тоской думаю, что весна перед свадьбой пролетит – и не оглянешься. А я трачу ее на уроки манер у древней старухи, вместо того чтобы насладиться прогулками с Уильямом.

– В Москве такого нет, да, Женька? – меня нагоняет Дэн Громов. – Я столько розовых деревьев никогда не видел.

– Да, красиво, – согласно киваю я.

– А чего такая кислая? – Парень заглядывает мне в лицо, а я вздыхаю.

– Да так.

Не рассказывать же ему, что мне не хватает внимания жениха!

– Задали много? – спрашивает Дэн.

Я киваю, соглашаясь с его версией, и бросаю на него пытливый взгляд:

– А ты-то хоть учишься?

– Когда мне! – Мажор беззаботно машет рукой. – Жизнь бурлит!

– Как ты сессию сдавать собираешься? – хмурюсь я.

– Как всегда, – Дэн хмыкает, ясно давая понять, что привык решать вопросы с преподавателями деньгами.

– Оксфорд – не Москва, здесь это не сработает, – возражаю я.

– А я, кстати, в Москву лечу, – Дэн меня как будто не слышит. – Отец женится.

– А тебе это не нравится? – догадываюсь я по его тону.

Дэн молчит, не отвечая на мой вопрос, потом наигранно весело спрашивает:

– Что тебе привезти с родины? Шоколадку «Алёнка» или красной икры?

– Сгущенку, – говорю я, будучи уверенной, что Дэн сразу же забудет.

– О,кей, – кивает он.

Мы прощаемся на углу моего колледжа, а Дэн шагает дальше – в противоположном направлении от своего. Я качаю головой – этот парень неисправим! – и бегу на лекцию.

– Уроки с леди Маргарет пошли тебе на пользу, – отмечает Уильям, когда мы сидим в дорогом ресторане в центре Лондона.

Прошел ровно месяц моих занятий с леди Маргарет. Я посещаю ее трижды в неделю, и наставница мной довольна. Я еще не стала той леди, которая будет достойна войти в родовое поместье женой Уильяма, но уже приближаюсь к ней. Знаю, как подобает и как не подобает поступать леди: что носить, что говорить, как с достоинством выйти из неловкой ситуации. Умею вести себя за столом, поддержать светскую беседу. Что и продемонстрировала сегодня Уильяму. Мне приятно видеть одобрение и восхищение в его глазах.

За этот месяц я свыклась с мыслью о свадьбе. В конце концов, кто бы на моем месте отказался от такого предложения? Наташа постоянно напоминает о том, как сказочно мне повезло, и я сама начинаю в это верить. Да, я еще слишком молода, да, все происходит слишком быстро. Но другого шанса изменить жизнь у меня не будет. Если я откажу Уильяму и вернусь в Россию, что меня ждет? Пустая квартира, новая работа и поиски любви. Не буду ли я сравнивать каждого нового парня с Уильямом и жалеть о том, что упустила свой шанс на английскую сказку с ним?

Отведя взгляд к окну, я замечаю свое отражение. За этот месяц я изменилась даже внешне, стала по-другому одеваться и причесываться. На занятия я по-прежнему ношу удобные джинсы и свитера, но для встреч с Уильямом и занятий у леди Маргарет я купила классическую кремовую блузку, юбку-карандаш, темно-синее платье и серое пальто. Все – элегантная классика, длиной ниже колена. Эти наряды делают меня старше и серьезнее, в них я выгляжу девушкой из высшего общества, а не студенткой-оборванкой, как раньше. Но я не могу выкинуть из головы мысль, что играю роль – пусть хорошо, но играю. Я как будто теряю себя, притворяясь кем-то другим. Да я и притворяюсь – копирую Кэролайн, вон даже ее любимую прическу ракушкой позаимствовала.

За окном пробегает девушка в джинсах и курточке, примерно моих лет. Она видит меня, и в ее глазах мелькает восторг – наверное, я кажусь ей утонченной и богатой. Раз могу себе позволить сидеть в дорогом ресторане. Девушка держит в руке бумажный стаканчик с кофе, и, честно говоря, я бы сейчас с удовольствием поменялась бы с ней местами – чтобы гулять по Лондону в растоптанных и удобных кроссовках, попивая кофе, а не сидеть в жутко неудобных лодочках на каблуке, постоянно держа осанку, не смея опереться на спинку стула и стараясь соответствовать своему аристократичному спутнику.

– Что-то не так? – Уильям ловит мою руку, и я отвожу взгляд от окна.

На миг мне хочется поделиться с ним своими сомнениями, но я молчу, вспомнив уроки леди Маргарет. Настоящей леди не стоит обсуждать с мужчиной лишнего. Для этого есть подруги. Как мне сейчас не хватало Наташи! Хоть мы и созванивались почти каждый вечер, все равно это не заменяло живого общения с глазу на глаз. Разве поплачешься на груди у смартфона? Разве обнимешь его крепко-крепко и почувствуешь в ответ тепло?

– Все в порядке, – вру я Уильяму с приклеенной улыбкой. А когда он улыбается в ответ и продолжает свой ужин, я мысленно содрогаюсь. Неужели мне всю жизнь придется скрывать свои мысли и чувства, чтобы не расстроить Уильяма, чтобы не отступить от роли идеальной жены? Какое будущее меня ждет в его родовом гнезде? Не стану ли я пленницей в золотой клетке? И смогу ли я отказаться от всей прежней жизни ради новой – с Уильямом? Ведь леди Маргарет уже ясно дала понять, что после свадьбы мне следует избегать дружбы с людьми не моего круга. А я не готова лишиться дружбы с Наташей ради Уильяма.

Во время ужина Уильям рассказывает о своей работе, о студентах, но только не о нас и о нашей свадьбе. Меня это удивляет, но я слушаю его и помалкиваю, время от времени вставляя светские фразы – как учила леди Маргарет. Да и стоит ли обсуждать со мной свадьбу? Ведь я ничего не решаю – только выполняю возложенную на меня роль. Кого приглашать, какое свадебное платье надеть, где провести банкет – все это решают родители Уильяма, согласно принятым в их кругу традициям.

– Джейн, у меня для тебя подарок. – Уильям берет меня за правую руку и надевает кольцо на безымянный палец. Я ошеломленно застываю, разглядывая крупный бриллиант в обрамлении более мелких. Кольцо выглядит старинным и антикварным. Такое в обычном ювелирном магазине не купишь.

– Мне стоило сделать это раньше, – говорит Уильям. – Когда я сделал тебе предложение.

Вот оно – мое помолвочное кольцо. Но раньше я не была его достойна, осеняет меня мысль, которую я сразу же гоню прочь.

– Тебе нравится, Джейн? – спрашивает Уильям с волнением.

– Оно прекрасно, – искренне восхищаюсь я, любуясь игрой света на гранях бриллианта.

– Это фамильное кольцо. Его носила моя мать, а до него – бабушка и прабабушка, – сообщает Уильям.

Я даже боюсь представить, сколько оно стоит.

– Уильям, я не могу его принять, – бормочу я в ответ и пытаюсь снять кольцо, но оно тесно сидит на пальце, а жених останавливает меня:

– Такова традиция, Джейн! Все невесты из нашего рода носили это кольцо.

– Но я боюсь его потерять! – волнуюсь я. – У меня в комнате даже нет сейфа, чтобы его спрятать.

– А ты не прячь, – улыбается Уильям. – Носи.

После ужина мы возвращаемся из Лондона в Оксфорд на его машине. У дома Уильям благодарит меня за прекрасный вечер и целует в губы – так быстро и сдержанно, что я ничего не чувствую.

– Может, зайдешь? – Я ловлю его за рукав, когда он уже собирается уйти.

Уильям хмурится.

– Это неприлично, Джейн.

– Неприлично жениху с невестой побыть наедине? – вырывается у меня прежде, чем я вспоминаю об уроках леди Маргарет.

– Ни к чему спешить, – он легонько касается моей щеки и отступает. – Спокойной ночи, Джейн.

– Спокойной ночи, сэр, – раздраженно шепчу я ему в спину, но он уже не слышит.

Ох уж это английское воспитание! Я вхожу в подъезд и в знак протеста взбегаю по ступеням, перепрыгивая через одну и громко стуча каблуками – совсем не как леди, плевать! Леди Маргарет была бы в шоке, но сейчас мне хочется нарушить правила, чтобы почувствовать, что я – это все еще я.

Запыхавшись, я останавливаюсь у своей двери и достаю ключи. Почти сразу же дверь Николь распахивается – как будто соседка меня караулит. Впрочем, я так топала, что неудивительно, что она услышала.

– Привет, Дженни! – воркует она. – Отлично выглядишь!

– Спасибо, – выдыхаю я, вставляя ключ в скважину.

– Когда у тебя примерка свадебного платья у Дайаны? Уже скоро?

Я вздрагиваю. В самом деле, прошел уже месяц, как дизайнер сняла с меня мерки. А она говорила, что первая примерка состоится через полтора месяца. Уже совсем скоро!

– Ты ведь не забудешь спросить про меня? – продолжает щебетать Николь. – Я так мечтаю поработать у Дайаны.

– Да, конечно, спрошу, – выпаливаю я, входя к себе.

– А это у тебя что, кольцо? – Глаза Николь загораются, когда она замечает подарок Уильяма у меня на руке. Она явно узнала в нем антикварную вещь и хочет рассмотреть подробней, но я прячу руку за спину:

– Извини, очень в туалет хочется!

И захлопываю дверь перед ее носом. Леди Маргарет была бы в обмороке от моего поведения. Но мне все равно. Николь никогда не интересовалась мной до того, как я стала невестой Уильяма, и мне неприятно, что меня используют.

Даже не раздевшись, я набираю Наташу.

– Мама дорогая, на кого ты похожа! – восклицает она, разглядывая меня с экрана смартфона.

Обычно я звонила Наташе, уже переодевшись в свою обычную одежду и распустив волосы. А сейчас она впервые увидела меня в образе леди.

– Сама на себя не похожа, да? – Я горько усмехаюсь, и меня прорывает.

Я вываливаю на Наташу все свои сомнения и опасения, а она внимательно слушает, утешает, спорит, убеждая, что это обычные страхи невесты перед свадьбой.

А потом я показываю ей кольцо и жалуюсь, что боюсь его потерять. А Наташа восторженно ахает и просит показать кольцо ближе.

– Представь, Кэролайн носила его перед свадьбой, – говорю я.

– Вот ты и еще на шаг ближе к английской леди, – радуется Наташа.

– Не хочу быть леди, хочу быть собой! – ною я.

А Наташа отвечает, что у меня прекрасно получается. И леди из меня – что надо!

– Уильям из штанов выпрыгнет! – озорно добавляет она.

– Не очень-то он выпрыгивает, – поникаю я и напеваю дурашливым голосом строчку из песни Аллы Пугачевой про айсберг в океане: – А он такой холодныыыый….

Наташа хихикает, а я понимаю, что никогда не смогу пожертвовать нашей с ней дружбой. Даже если мне суждено стать леди в особняке Уильяма и по статусу будет положено водиться только с аристократками, ни одна англичанка не поймет меня так, как Наташа. Ведь с Наташей мы вместе выросли, говорим на одном языке, знаем одни и те же песни. А самое главное – с ней я могу быть сама собой.

– Как мне тебя не хватает, Наташ! – горячо говорю я. – Вот бы тебя увидеть и обнять!

– Увидишь и обнимешь, – хихикает Наташа, – я тебе как раз хотела позвонить и сказать.

– Ты приедешь в Англию? – Я так и подпрыгиваю от радости.

– Надеюсь, что на твою свадьбу, если ты поможешь с визой, – кивает Наташа. – А пока мы с мамой едем в Прагу. Купили горящую путевку через неделю. Там как раз все зацветает, а мама давно мечтает посмотреть на цветущий Петршин.

– На что? – удивляюсь я.

– Это холм такой в Праге, на нем Пражский град стоит, – поясняет Наташа и машет рукой. – Да не о нем речь! В общем, я что подумала – Лондон ведь близко! Может, приедешь хоть на пару дней?

Я задумываюсь. Шенгенская виза позволяет мне путешествовать по еврозоне. Стипендию на обучение я тратила экономно, вполне могу оплатить перелет до Праги.

– Меня-то в Англию не пустят, а ты бы могла выбраться, – умоляюще добавляет Наташа. – Я так соскучилась!

– Я посмотрю билеты, Наташ! – решаюсь я. Мне нужна встреча с подругой.

– Ура! – орет Наташа во весь голос и прыгает с телефоном в руке.

– Вы насколько в Прагу? – уточняю я с улыбкой.

– На неделю.

– На неделю я вряд ли вырвусь, у меня же учеба и занятия у леди Маргарет… – Я вижу, как Наташа хмурится, и быстро добавляю: – Но хотя бы на пару дней постараюсь!

Я записываю даты Наташиной поездки и отель, который они забронировали в Праге. У них двухместный номер, так что мне предстоит снять себе отдельный или найти жилье по соседству.

Мне везет – удается купить недорогой билет с вылетом 1 апреля, в тот же день, что и у них. Я как раз успеваю посетить лекцию в пятницу с утра и вылететь дневным рейсом. Субботу и воскресенье я проведу в Праге с Наташей, а ночным рейсом вернусь и как раз успею к занятиям в понедельник. Таким образом, я даже универ не пропущу, только урок в пятницу у леди Маргарет придется отменить. Кэролайн наверняка будет недовольна. Ну и пусть! Главное, что я увижу Наташу!

Я перезваниваю подруге, чтобы сообщить, что приеду, – и от ее радостного вопля у меня закладывает уши.

Впереди самое сложное: сообщить Уильяму и Кэролайн, что впервые за последний месяц я приняла самостоятельное решение без них.

С Уильямом я на следующее утро случайно сталкиваюсь, когда иду на лекцию. Он направляется на велосипеде в другой корпус на заседание кафедры и тормозит, чтобы поздороваться. А я, пользуясь тем, что он спешит, тороплюсь сообщить новость о своей поездке.

– Прага? – Уильям удивленно моргает и хмурится. – Но, Дженни, я не смогу составить тебе компанию…

– Я еду одна, чтобы встретиться с русской подругой! – быстро говорю я.

Еще Уильяма мне в Праге не хватало! Я еду повидаться с Наташей и обсудить с ней все на свете – в том числе своего жениха.

– Это всего на три дня! – умоляюще добавляю я. – Я улечу первого апреля, в пятницу, а в понедельник, четвертого, уже вернусь к началу занятий.

– Хорошо, что ты ничего не пропустишь, – Уильям одобрительно кивает, и я понимаю, что получила его согласие.

Это оказалось даже легче, чем я себе представляла.

– Вот только урок у леди Маргарет придется пропустить, – я вздыхаю, как будто это для меня большая потеря.

– Не забудь ее предупредить! – беспокоится Уильям.

Я заверяю, что сегодня же скажу ей об этом. Но когда он уезжает, понимаю, что у меня нет контактов леди Маргарет. Я даже не уверена, что у наставницы есть мобильный телефон – ни разу ее с ним не видела. В прихожей в ее доме стоит древний позолоченный ретро-телефон, как будто родом из прошлого века. Иногда во время занятий до меня доносился его мелодичный звон, но дворецкий, отвечавший на звонки, никогда не прерывал нас и, должно быть, говорил звонившему, что хозяйка перезвонит позже. Впрочем, номера домашнего телефона у меня не было тоже. А значит, придется обратиться к Кэролайн.

Набирая ее номер, я волнуюсь. Говорить с матерью Уильяма мне труднее, чем с ним самим. Мне все время кажется, что она меня оценивает и делает мысленные пометки, если я чем-то ее расстраиваю. А сорваться в поездку в Прагу, отменив урок хороших манер, явно будет засчитано в список моих грехов. Который у меня и без того наверняка длинный.

– Хорошо, что ты позвонила, Джейн, – она сразу же берет инициативу на себя. – Я как раз хотела с тобой встретиться, чтобы обсудить один важный вопрос.

Интересно, какой? Я напрягаюсь, но по телефону она все равно не скажет, и мы договариваемся встретиться вечером после занятий.

Весь день я гадаю, чего же хочет от меня Кэролайн, и мне с трудом удается сосредоточиться на учебе. Водитель, посланный ею, забирает меня из дома и привозит в какое-то неприметное, но явно элитное кафе на окраине Оксфорда. Кэролайн уже сидит за столиком у окна и ждет меня. А старинные интерьеры кафе элегантно оттеняют ее утонченную красоту и безупречную осанку. По сравнению с ней, я всегда буду казаться недостаточно идеальной и изысканной.

Пока я иду к столику, стараясь ступать на каблуках спокойно, легко и грациозно, меня осеняет мысль, что сколько бы уроков у леди Маргарет я ни брала и сколько бы лет ни прожила в родовом поместье Уильяма, мне никогда не стать такой, как Кэролайн. Она наслаждается своим образом леди. Он сидит на ней, как ладно скроенное платье по фигуре. А меня как будто насильно запихивают в неудобный наряд, который мне не подходит.

– Добрый вечер, Дженни, – она с королевской грацией кивает мне.

– Добрый вечер, Кэролайн, – от волнения я не слишком изящно опускаюсь на стул, и на щеках выступает румянец.

– Вижу, кольцо пришлось тебе впору, – она задерживает взгляд на фамильном украшении, которое сегодня на мне. На занятия я ношу его на цепочке на шее под одеждой, но, собираясь на встречу с Кэролайн, я надела его на руку.

– Спасибо, оно прекрасно, – вежливо благодарю я.

А сама гадаю, что важного она хочет мне сообщить. Ведь важное – это то, что касается Уильяма и свадьбы? Но Кэролайн не спешит утолить мое любопытство, а ждет, пока я закажу себе чай.

Когда официант отходит от нашего столика, Кэролайн улыбается мне почти тепло:

– Ты делаешь успехи, Джейн. Леди Маргарет тобой довольна.

Но ее голубые глаза остаются холодными, и ее слова меня не обманывают. Кэролайн считает, что я стараюсь недостаточно хорошо. Иначе она бы сказала, что довольна мной сама или хотя бы похвалила мое новое платье. Я уже немного изучила мать Уильяма и понимаю ее лучше, чем при первой встрече. А сейчас я ее еще и огорчу.

– Об этом я и хотела поговорить. Дело в том, что я уезжаю в Прагу на три дня, и мне придется пропустить урок у леди Маргарет в пятницу.

Кэролайн молча смотрит на меня, как будто я ее смертельно разочаровала. А затем медленно берет чашку со стола и подносит к губам. Если бы в чашке был чай, ее жест был бы изящным и театральным. Но чашка пуста – официант только сервировал стол, но чайник еще не принес. Впервые впросак попала Кэролайн, а не я. И теперь я смотрю на нее, думая, как она поступит в этой ситуации.

– Очень жаль, – медленно говорит Кэролайн и ставит чашку обратно на блюдце. Она предпочла сделать вид, что ничего неловкого не случилось. – У тебя не так много времени, чтобы как следует подготовиться к свадьбе.

– Я пропущу всего один урок, – упрямо повторяю я. Жду вопросов про Прагу – с кем я лечу и зачем, но Кэролайн, похоже, это неинтересно.

– Я сообщу леди Маргарет и попрошу перенести твой урок, – говорит она.

– Благодарю, Кэролайн, – подражая ее церемонному тону, отвечаю я. И даже голову слегка склоняю набок – точь-в-точь, как она. Зеркалю ее, но она этого, кажется, не замечает, потому что в ее глазах мелькает одобрение – что я веду себя так, как подобает леди.

А я гадаю, почему Кэролайн со мной возится? Не проще было бы надавить на Уильяма и запретить свадьбу? Тем более, что сам Уильям горит желанием жениться только на словах, а не на деле. И мне уже с трудом удается списывать это на сдержанный английский темперамент. В последнее время я все чаще ловлю себя на мысли, что играю роль в спектакле. Вот только никак не могу понять, какова его цель.

Официант приносит заварочный чайник, наполняет наши чашки и удаляется. Кэролайн изящно берет свою, подносит к губам и делает глоток. Как будто совершает какой-то ритуал, который восстановит ее равновесие после того, как моя новость его пошатнула. Ее плотно сжатые губы расслабляются, и она растягивает их в улыбке:

– А теперь поговорим о свадьбе.

Моя очередь напрягаться. С тех пор, как с меня сняли мерки для свадебного платья, о свадьбе не было сказано ни слова. Только о том, что я должна соответствовать Уильяму. Неужели со мной решили что-то обсудить? Или просто поставить в известность о принятом решении?

– Ты ведь не католичка, Джейн?

Вопрос Кэролайн меня удивляет. Меньше всего я ожидала, что мы станем обсуждать религию.

– Я православная. Но какое это имеет значение?

– Для обряда венчания жених и невеста должны быть католиками.

– Венчания? – растерянно переспрашиваю я.

Честно говоря, я представляла, как мы с Уильямом распишемся где-то на зеленой лужайке их родового поместья или в местном муниципалитете. Но, конечно, мои русские представления не имеют отношения к реальности, в которой живет семья Уильяма.

– Церемония венчания пройдет по католическому обычаю. – Кэролайн не спрашивает меня, хочу ли я этого, она ставит меня в известность, и от этого я теряюсь еще больше. – Вы с Уильямом обменяетесь клятвами перед алтарем в той же церкви, где венчались мы с его отцом.

Я молчу, понимая, что такова традиция их семьи, и, если я хочу в нее войти, то должна принять эти правила.

– Ты ведь понимаешь, что должна сделать, Джейн? – спрашивает Кэролайн, внимательно глядя на меня.

Пусть я не особо религиозна и в церкви была последний раз больше года назад, еще в России, я не готова так просто отказаться от своей веры. Ведь мама крестила меня в православной вере, и мне кажется, что я предам ее, перейдя в католичество.

– Разве мы не можем просто расписаться? – слабым голосом лепечу я.

Кэролайн качает головой.

– Только брак, освященный церковью, в наших кругах считается подлинным.

Если честно, я согласна и на неподлинный. А следом приходит мысль, которая меня поражает. Если честно, я готова вообще обойтись без брака!

– Не думаю, что я смогу, – начинаю я, но меня тут же перебивает властный голос Кэролайн.

– Не думай, что ты предаешь своих родных. Думай о том, что ты делаешь это ради Уильяма.

Да я и так все делаю ради Уильяма! Беру эти дурацкие уроки хороших манер, из-за них теряю кучу времени и потом по полночи сижу за эссе и учебниками, чтобы не отставать от сокурсников в Оксфорде. А что сделал ради меня Уильям? Мне кажется, он только и избегает меня, как будто свадьба – это удачный повод реже встречаться. Тогда зачем вообще нужен этот брак? Я не так наивна, чтобы мечтать, что после свадьбы все изменится к лучшему и Уильям будет носить меня на руках. Хотя, если честно, я мечтаю. Иначе ради чего мне тогда выходить за него? Чтобы выслушивать нотации Кэролайн, что я недостаточно хорошо воспитана для ее сына?

– А почему Уильям сам не сказал мне об этом? – спрашиваю я, с трудом сдерживаясь, чтобы не вспылить. Ведь мы виделись утром. Наверняка он уже знал, что его мать собирается со мной побеседовать. Мог хотя бы предупредить!

– Полагаю, ему было бы нелегко просить тебя об этом, поэтому я взяла на себя смелость поговорить с тобой, – отвечает Кэролайн.

«А проще говоря: надавить», – мысленно добавляю я.

– Джейн, я понимаю, что это непростое решение, – обманчиво мягким тоном произносит Кэролайн. – Возможно, тебе стоит обсудить это со своей семьей? С мамой и папой? Если они любят тебя, то они согласятся принять свой выбор.

А она превосходный манипулятор. Знает, на что надавить. Любишь Уильяма, Женя? Смени веру – если родители тебя любят, они тебя поймут.

– Моя мама умерла год назад, – сглотнув ком в горле, говорю я. – А отца у меня никогда не было.

– Бедная девочка, – рука Кэролайн ложится на мою. – Ты совсем одна. Но это ненадолго. Мы будем твоей семьей.

И от этих слов все мои «нет» разлетаются вдребезги. Потому что я в самом деле одна. Наташа не заменит мне семью. Диплом Оксфорда и новая работа не заполнят пустоту в сердце. А Уильям может дать мне все. И я имею в виду не богатство и знатную фамилию, а семью, любовь и поддержку. То, чего я на самом деле хочу больше всего на свете.

Мои глаза наполняют слезы, и Кэролайн отнимает свою руку, чтобы секунду спустя протянуть мне белый платок, отороченный кружевом. Наверное, я снова нарушила кодекс леди, расплакавшись на публике в кафе. Но Кэролайн ничем не выдает своего порицания. Сейчас она ведет себя как мать, которая утешает свою дочь.

– Все будет хорошо, Дженни, – мягко говорит она.

Я подношу платок к глазам и сквозь пелену слез вижу на нем вышитую монограмму – с первой буквой ее аристократической английской фамилии. И я тоже могу стать частью этой семьи, вписать свое имя в историю их рода. А у наших с Уильямом детей будут свой собственный замок и любящие родственники. Пусть я всего лишь Золушка, зато моя дочка может родиться принцессой, а бабушка Кэролайн воспитает ее настоящей леди.

– Простите, – я всхлипываю, промокая слезы.

Кэролайн сочувственно смотрит на меня. Она слишком тактична, чтобы задать вопрос, но я читаю его в ее глазах.

– Да, я согласна, – отвечаю я.

– Вот и хорошо, – Кэролайн легко касается моей руки рядом с локтем, великодушно не замечая, как я шмыгаю носом. – А теперь выпей чая. Он хорошо успокаивает. Так когда ты улетаешь в Прагу? Отдохни хорошенько, а по возвращении мы все обсудим.

Глава 9

Из Лондона до Праги – всего час и сорок пять минут полета. Я только успеваю пристегнуть ремни, полистать журнал авиакомпании и поглазеть на облака, как самолет начинает снижаться. Я сижу у окна и вглядываюсь в приближающуюся землю в надежде отыскать средневековые замки, которыми знаменита Чехия. Но вижу только зеленые заплатки полей, разбросанные по ним деревеньки и петляющее русло реки. Еще минута – и на высоком берегу реки возникает старинный замок с круглой розовой башней. Я завороженно прислоняюсь носом к окну, стремясь разглядеть в деталях, но замок уже проплывает мимо – монументальный, древний и сказочный. Он остается на берегу реки, а самолет мчит меня к Праге – навстречу Наташе. Я уже мысленно беседую с ней: доверяю ей все свои сомнения по поводу свадьбы, жалуюсь на холодность Уильяма и строгость Кэролайн, рассказываю о последнем уроке у леди Маргарет, который состоялся вчера взамен отмененного, и представляю, как обрадуется Наташа, когда я покажу ей несколько фото из дома леди – я сделала их украдкой специально для подруги.

Самолет приземляется, и я бросаю взгляд на часы. Я прилетела раньше Наташи на пять часов. Ее рейс вылетает из Москвы через два часа, и лететь ей дольше – почти три. Набираю подруге смс: «Я уже в Праге. Жду не дождусь, чтобы выпить с тобой кофе на Староместской площади!» Мы заранее договорились встретиться там, у знаменитых курантов.

Почти сразу же прилетает ответ: «Мы уже в такси! Скоро буду!»

Я улыбаюсь до ушей и выхожу из самолета за остальными пассажирами. В здании аэропорта большинство прилетевших задерживается у багажной ленты, а я шагаю на выход с рюкзачком за спиной. Весь мой багаж со мной – свитер, футболка, смена белья и сувениры для Наташи из Лондона. Выходя из аэропорта, я уже привычным жестом касаюсь рукой свитера в районе груди и нащупываю фамильное кольцо под ним. Оставить его в студенческой квартире, которую так легко взломать, я не решилась. К тому же Наташа мечтала его увидеть и разглядеть во всех подробностях, поэтому я повесила его на цепочку на шее. Так окружающим его не видно, а я чувствую, как будто Уильям со мной.

В Праге чуть прохладнее, чем в Лондоне. Я сажусь в автобус, который идет из аэропорта в центр, и по пути замечаю, что весна тут отстает примерно на две недели. Магнолии, которые уже отцвели в Англии, в Чехии только набирают цвет. И от этого я радуюсь, как ребенок, как будто мне подарили вторую весну в этом году.

Через час я уже в центре Праги. Выхожу из автобуса, сверяюсь с навигатором и шагаю по направлению к Староместской площади. Мне повезло снять крошечные апартаменты в пяти минутах от Карлова моста.

Вечером в пятницу на улицах много людей, и толпа, как река, выносит меня на Вацлавскую площадь, которую я узнаю по статуе всадника на коне. Где-то здесь неподалеку – отель Наташи, популярный у русских туристов.

А пока я иду дальше и верчу головой по сторонам – вот прилавок с румяными трдельниками, надо обязательно попробовать их с Наташей! А вот милая кафешка с симпатичной вывеской – Наташе она понравится!

Никаких особых планов у меня нет. Поездка получилась спонтанной, о городе я почти ничего не знаю и не успела даже путеводитель перед отъездом почитать. Поэтому доверюсь Наташе – наверняка она подготовилась к путешествию лучше.

Спешить мне некуда, рюкзак за спиной легкий. Я меняю английские фунты на чешские кроны, беру кофе навынос и иду, глазея по сторонам и знакомясь с Прагой. По обе стороны Вацлавской площади выходят цветные фасады домов, почти все они принадлежат дорогим отелям, а на первых этажах расположились магазины, кафе и рестораны. Я останавливаюсь послушать уличных музыкантов в средневековой одежде, которые играют старинную музыку у входа в книжный магазин. Мимо проходит группа русских туристов, которых ведет экскурсовод, указывая путь поднятым вверх зонтиком. Кто-то из них на ходу снимает музыкантов на телефон, а я не спеша допиваю кофе, наслаждаюсь музыкой и проникаюсь настроением Праги, потом бросаю монетку музыкантам и иду дальше.

Проходя мимо магазина молодежной одежды, притормаживаю у витрины, засмотревшись на симпатичное платье из весенней коллекции – лимонно-желтое в белый цветочек, из шифона длиной до колена. Но мгновение спустя понимаю, что это легкомысленное платье – из моей прошлой жизни. Не для леди. И прохожу мимо, оставляя его за спиной.

Вацлавская площадь выглядит довольно современно: сверкающие стеклянные фасады магазинов с фотографиями моделей, проносящийся мимо красный трамвай. Но уже через несколько минут я оказываюсь в более старинной части города: дома становятся ниже, их фасады – темней, а улочки сужаются. Повсюду вывески отелей и пивных ресторанов, трдельники и глинтвейн. В глазах рябит от сувенирных магазинов: в витринах и у входа выставлены магниты, открытки и кружки с видами Праги и ее готическими соборами и шпилями.

Мне уже не терпится увидеть своими глазами ее визитную карточку – Тынский храм и ратушу с часами. Я следую по указателям за толпой и прячу телефон в карман. Зачем мне навигатор? Все эти люди идут туда же, куда и я – в самое сердце Праги.

Дома, соборы, магазины, петляющие улочки, зазывалы с буклетами экскурсий и органных концертов – и вдруг я вижу название улицы, которая мне нужна. А вот и вывеска с названием апартаментов на углу! Прага рада мне и сама ведет по нужному маршруту, как гостеприимная хозяйка.

Я заселяюсь в крошечный номер, окна которого выходят в тихий переулок. Освобождаю рюкзак, выкладываю одежду в шкаф и выхожу обратно на улицу. Зачем сидеть в номере в такой прекрасный весенний вечер?

Уже смеркается, и туристы занимают столики в уличных кафе и внутри баров. Я тоже не отказалась бы перекусить, но мне хочется дождаться Наташу, чтобы разделить первый ужин в Праге с ней и с ее мамой, если та захочет составить нам компанию. Поэтому я просто петляю по улочкам, заглядывая в витрины магазинов и рассматривая сувениры. Надо привезти что-то Уильяму, Кэролайн и леди Маргарет. Хотя с леди Маргарет я не уверена – не будет ли подарок ей нарушением этикета? Сегодня не хочу об этом думать, хочу просто насладиться прогулкой! И я бреду по старинным улочкам, то и дело сворачивая, петляя и, кажется, кружась на одном месте, пока в какой-то момент снова не сливаюсь с толпой и она выносит меня к знаменитым часам.

От неожиданности я ахаю и замедляю шаг, но сзади меня уже толкают – к площади спешит еще одна группа русских туристов. Я как раз вовремя – осталось пять минут до конца часа, а потом часы оживут. А пока гид – обаятельная блондинка лет сорока – начинает рассказывать о ратуше, и я жадно прислушиваюсь, ловя каждое ее слово.

– Башня Староместской ратуши была пристроена к дому в тысяча триста шестьдесят четвертом году… Ее высота – шестьдесят девять с половиной метров. Наверху находится смотровая площадка, где вы сможете сделать отличные фото для своего Инстаграма.

Две девушки моего возраста, которые снимают экскурсию на смартфоны, довольно хихикают. А я жалею, что рядом нет Наташи, и делаю себе пометку – посетить смотровую площадку с ней.

– Можете сфоткать нас вместе? – Одна из инстаграмщиц сует мне свой телефон, и я делаю несколько кадров с ними на фоне часов, прислушиваясь к словам гида.

– Первые куранты были установлены на башне в начале пятнадцатого века… По легенде, мастера ослепили, чтобы он не смог повторить свой шедевр в другом городе.

Среди туристов раздаются жалостливые вздохи. Кто-то вспоминает, что такая же легенда ходит о Соборе Василия Блаженного в Москве. Я возвращаю телефон инстаграмщицам.

– Буквально через пару минут начнется представление, – торопится гид. – Сначала сбоку от часов появится скелет, символизирующий смерть. Затем в окошках над часами вы увидите фигуры двенадцати апостолов. А по краям от часов еще покажутся символические фигуры Турка, который вертит головой, Тщеславия с зеркалом и Скупости в виде ростовщика.

Едва она успевает договорить, механизм оживает, и я завороженно смотрю на смену фигур. В конце раздается крик петуха и бьют куранты, возвещая о начале часа.

Почти сразу же туристы расходятся. Экскурсовод уводит свою группу, и только несколько человек остаются, чтобы сделать фото знаменитых часов без толпы. Я тоже вынимаю телефон, чтобы щелкнуть кадр на память, и тут вижу пропущенные вызовы от Наташи. Пока я слушала экскурсию и глазела на бой пражских курантов, Наташа мне звонила. Целых три раза!

Сердце сжимается в недобром предчувствии, пока набираю номер подруги.

– Скажи, что ты опередила время и уже прилетела, – выпаливаю я. – Потому что я уже жду тебя под пражскими курантами.

В трубке повисает напряженная тишина, а затем Наташа трагическим голосом сообщает:

– Мы опоздали на самолет. Застряли в пробке.

Мое сердце ухает в пропасть, но в тот же миг я слышу взрыв смеха в толпе. Кто-то из русских туристов выворачивает шею, отряхивая чистое пальто на спине, а другие хохочут:

– С первым апреля!

Подружка меня просто разыгрывает, доходит до меня, и я с облегчением улыбаюсь в трубку:

– Ха-ха, очень смешно, Наташ! Первое апреля – никому не верю!

– Я серьезно, Жень, – настаивает подруга. – Самолет улетел без нас.

Я бросаю взгляд на часы на Староместской ратуше, и в мою душу закрадывается нехорошее сомнение. Самолет Наташи должен быть уже в воздухе. И она точно не может звонить мне из него, чтобы разыграть. Там же нет связи! Если только…

– Скажи, что ваш самолет задержали! – умоляю я, сжимая трубку.

– Если бы! – Наташа тяжело вздыхает, а ее голос дрожит. – Самолет улетел по расписанию.

По ее голосу я понимаю, что она едва сдерживает слезы. Я и сама готова расплакаться.

– Как же так? – бормочу я. Еще бы пара часов – и мы с ней обнялись. А теперь не увидимся?

– Мы опоздали на регистрацию всего на пятнадцать минут. Пытались поменять билеты на другой рейс. Но они сгорели, рейс чартерный, нам ничего не вернут. А на регулярные рейсы все места проданы или остались по космической цене, мы не потянем. Прости, Женька, я тебя подвела.

Подружка все-таки хлюпает носом. У меня тоже глаза на мокром месте. На миг мелькает мысль, а не сгонять ли мне на выходные в Москву? Но я не богачка, чтобы позволить себе любую прихоть.

– Сильно дорогие билеты? – уточняю я. – Может, я посмотрю билеты из Праги в Москву, а оттуда сразу в Лондон?

– Очень, – вздыхает Наташа. – Как крыло самолета. Даже не думай, Женька. Тем более, ради двух дней. Уж если соберешься к нам, то лучше заранее билеты брать и на подольше.

Я тоже вздыхаю, признавая ее правоту:

– Что же мне теперь делать?

Это Наташа сейчас вернется домой. А я в чужом городе, в незнакомой стране, совсем одна.

– Хочешь, в нашей гостинице поживи, – предлагает Наташа. – Оплачено же, и денег нам не вернут.

– Да я уже заселилась. Смысл?

Тем более мои апартаменты прямо в центре, а отель Наташи находится дальше.

– У нас в отеле хорошие завтраки. Мама его так долго выбирала! – Наташа шмыгает носом и добавляет: – Прости меня, Жень!

– Ничего, Наташ. Ты не виновата. Я знаю, как сильно ты хотела со мной увидеться. Значит, не судьба.

– Жень, меня мама зовет. Такси приехало! – Наташа торопливо прощается и сбрасывает звонок.

А я стою среди толпы в самом сердце Праги и чувствую себя совершенно потерянной. Наташу заберет такси и отвезет домой. А меня? Куда мне теперь идти? Что делать в Праге целых два дня? Может, думаю я, касаясь фамильного кольца на цепочке под свитером, позвонить Уильяму и попросить его приехать? Но я сразу же отметаю эту мысль. Я летела в Прагу отдохнуть от уроков хороших манер и хотела побыть собой – той Женей в растоптанных кроссовках и удобных свитерах, какой меня не хотят видеть Уильям и его мать. Значит, буду гулять и наслаждаться свободой!

У меня нет ни плана, ни маршрута. И я отдаюсь на волю Праги, позволяя ей вести. Иду вслед за туристами мимо старинных фасадов домов и уличных кафе. В пятницу вечером все столики заняты, да и вряд ли я могу позволить себе ужин в самом центре Праги. К тому же мне совсем не хочется сидеть одной среди милующихся парочек и веселых компаний друзей. До меня доносится взрыв хохота за одним из столиков, и я ускоряю шаг, пробегая мимо. Я все еще голодна, но лучше перехвачу что-то по дороге.

Толпа течет по центральным улицам, но стоит повернуть голову – как увидишь тихий переулок, где никого. И несколько раз я сворачиваю на пустынные улочки: дома здесь такие же старинные, только магазинов и кафе нет, а окна на первых этажах закрыты ставнями. Темнеет, и уже зажглись фонари, а мои шаги стучат по старинной брусчатке гулко и торжественно. Как будто впереди меня ждет что-то волшебное и необыкновенное – то, что приготовила сказочница Прага только для меня. Я с любопытством ускоряю шаг – что там, за поворотом? А когда огибаю угол дома, так и столбенею при виде застывшей у стены парочки.

Мужчина в черном плаще, подбитым алым, упирает руку в стену, так что его плащ спадает, как крыло, а другой рукой он обхватывает за талию красивую и хрупкую брюнетку. Та стоит, запрокинув голову, закрыв глаза и подставив беззащитную шею под его клыки.

Я изумленно таращу глаза, не веря тому, что вижу. Ведь не может же быть, чтобы они… Чтобы он… Кажется, сейчас я увижу, как вампир погрузит свои острые белые клыки ей прямо в шею. Наверное, я схожу с ума! А если это на самом деле, не стоит ли мне прийти на помощь и попытаться отвлечь вампира, чтобы девушка могла спастись?

А она, кажется, совсем не против быть укушенной. Изгибается в руках вампира и испускает сладострастный стон.

– Не переигрывай, Жанна! – доносится до меня отрезвляющий голос, и я замечаю фотографа, который до этого скрывался за выступом соседнего дома, а теперь очутился в нескольких шагах впереди меня.

Он делает шаг к парочке и командует по-русски:

– А теперь посмотрите на меня, прямо в кадр!

Вампир и его жертва послушно поворачиваются к фотографу и замечают меня у него за спиной.

Я отступаю обратно за угол, едва сдерживая смех. Готическая Прага создана для вампирских фотосессий, и сейчас я увидела одну из них. Хорошо еще, не завизжала во весь голос и не попыталась отбить жертву у вампира, размахивая рюкзаком. А ведь мелькала такая мысль.

Оказавшись вне их видимости, я разворачиваюсь и быстро иду обратно, чтобы снова смешаться с толпой на одной из центральных улиц. Беру себе хотдог и кофе с уличного лотка и по указателям выхожу к Карлову мосту. Цепочки огней убегают на другой берег Влтавы, освещая статуи святых, мимо которых я прохожу. Останавливаюсь у парапета, глядя на темную воду и светящийся на другом берегу Пражский град, похожий на старинный замок. Набиваю щеки хотдогом, стараясь не обляпаться кетчупом, и думаю, что леди Маргарет была бы в шоке, увидев меня сейчас – жующую на публике, с развевающимися на ветру волосами. Мне вдруг становится весело и легко, и грусть, которая сжала сердце после звонка Наташи, отступает. Жаль, что я так и не увижу подругу, но сейчас, поедая хотдог на одном из самых красивых мостов Европы, в одном из самых романтичных городов мира, я чувствую себя почти счастливой. А главное – свободной от правил и чужих ожиданий. Ведь с тех пор, как Уильям объявил меня своей невестой, мне все время приходилось играть роль девушки, которая его достойна.

Я с наслаждением доедаю хотдог, допиваю кофе и собираюсь продолжить путь по мосту, как вдруг меня обгоняет скелет. В первый момент я вздрагиваю, а затем слышу его веселый голос, который вещает по-русски.

– Мост был построен в четырнадцатом веке. Раньше он назывался Каменным или Пражским. Название Карлов мост он получил в тысяча восемьсот семидесятом году, по имени короля Карла Четвертого, при котором было начато строительство.

Это очередной гид ведет свою группу туристов, только наряд у него весьма оригинальный. Я пристраиваюсь в хвост группы – знаю, не очень красиво. Леди себя так точно не ведут. Но я так соскучилась по русской речи за время учебы в Англии. А здесь соотечественники на каждом шагу, и мне хочется хоть бы ненадолго почувствовать себя своей, а не иностранкой.

Экскурсия называется «Мистическая Прага», и я застала самый ее финал. Гид рассказывает о том, что в прошлом на мосту проводились турниры, бои и казни.

– Позже здесь появились скульптуры в стиле барокко.

Мы проходим несколько каменных фигур святых, о которых он говорит мельком, а затем останавливаемся у одной из них на середине моста.

– Перед вами самая первая статуя – святого Яна Непомуцкого. Она появилась на мосту в тысяча шестьсот восемьдесят третьем году.

Стоя среди туристов, я слушаю грустную и красивую легенду о том, как святой не выдал королю тайну исповеди королевы, и за это его сбросили с моста в реку Влтаву.

– В том месте, где утонул святой, засияло на воде пять звезд. Поэтому пять звезд изображают на его нимбе.

На барельефе, запечатлевшем момент казни, выделяется золотая фигура святого, натертая до блеска.

– Считается, что, если прикоснуться к фигуре святого и загадать желание, оно непременно сбудется. – Гид еще не успевает договорить, а туристы из его группы уже обступают статую, чтобы загадать желание, толкаются и галдят.

Я сторонюсь, пока меня не затоптали. Что мне загадать – я не знаю. Но готова поспорить, что мои ровесницы из группы охотно поменялись бы со мной местами и вышли замуж за Уильяма. Что же не так со мной?

– На этом наша экскурсия почти закончена, – повышает голос гид-скелет. – В заключение я хочу показать вам статую рыцаря Брунсвика, которому Марина Цветаева посвятила стихотворение «Пражский рыцарь». Кто хочет, следуйте за мной. А желание у статуи Яна Непомуцкого загадаете потом.

Я с готовностью подхожу к нему, забыв, что я не из этой группы. Но если гид это и понял, то вида не показал. Наверное, ему приятно, что хоть кто-то его слушает. Вместе со мной к нему подходят всего четверо: две подруги лет тридцати и семейная пара лет сорока.

– Что ж, со всеми остальными я прощаюсь и желаю приятного отдыха в мистической и загадочной Праге! – громко говорит гид, но его никто не слышит.

Мы проходим за ним несколько шагов и останавливаемся у парапета. Чтобы заметить рыцаря, приходится заглянуть вниз за мост. Статуя стоит внизу на пилоне. Одинокий рыцарь выглядит очень романтично. Золотой меч в руке выделяется на фоне потемневших каменных лат и сверкает в желтом свете фонаря.

– Марина Цветаева прожила в Праге три года. За это время она написала сорок стихотворений, одно из которых посвятила своему любимому рыцарю Брунсвику. «Бледнолицый страж над плеском века. Рыцарь, рыцарь, стерегущий реку», – торжественно цитирует гид.

Этого стихотворения я не знала, и кажется очень символичным, что я впервые услышала его именно здесь, в Праге.

Гид рассказывает легенду о рыцаре Брунсвике, а я смотрю на подсвеченную статую и с тоской думаю о том, что я не смогу поделиться с Уильямом стихотворением русской поэтессы – ведь мы говорим на разных языках. Это я изучаю английскую литературу и могу поддержать беседу на эту тему, а он понятия не имеет о русской.

Рассказ о рыцаре гид завершает на мистической ноте, согласно теме экскурсии:

– Это место считается самым энергетически сильным в Праге. Иногда можно увидеть столб света, который проходит сквозь пьедестал статуи.

– А вы его видели? – кокетливо спрашивает одна из подруг-туристок.

– Ну, конечно! – не моргнув глазом, врет скелет. – В Праге еще не такое увидишь! Надеюсь, вам понравилась наша экскурсия «Мистическая Прага». И поскольку вы – самые стойкие из группы в пятьдесят человек, Прага обязательно исполнит ваше самое заветное желание. И для этого вовсе необязательно трогать фигуру святого.

Мы оборачиваемся туда, где толпятся другие экскурсанты, и дружно смеемся. А затем благодарим гида и расходимся в разные стороны. Подруги остаются фотографировать рыцаря, пара идет ужинать в ресторан на берегу, а я снова остаюсь одна и решаю дойти до конца моста. Он заканчивается двумя готическими башнями, по низу соединенными округлым проходом. За ними, на другом берегу Влтавы, раскинулся старинный район, но его я решаю исследовать завтра. Уже темно и поздно.

Когда я прохожу мимо статуи святого, исполняющего желания, все туристы уже разошлись. Между мной и святым – ни единой души. Я делаю шаг к барельефу, а рука сама тянется к натертой золотой фигурке на нем.

И я загадываю желание.

То, чего хочу больше всего на свете.

То, чего мне так сильно не хватает.

Глава 10

На следующее утро я по привычке встаю рано. Завтракаю в ресторане отеля свежим круассаном с кофе и бегу на Карлов мост. В восемь утра он пуст и выглядит совсем по-другому, чем в темноте. Туристы еще не проснулись, и здесь всего несколько фотографов и прохожих.

Проходя мимо статуи святого Яна Непомуцкого, замедляю шаг. Пять звезд в его нимбе ярко сияют под жизнерадостным весенним солнцем. И кажется, что святой по-отечески смотрит на меня, обещая, что мое желание сбудется.

Я прохожу мост до конца и оказываюсь в районе Мала Страна. Вчера в отеле перед сном я погуглила достопримечательности Праги и захотела изучить этот квартал. Многие дома здесь имеют эмблемы и носят свои имена, а узкие улочки петляют и уводят вверх – к высящемуся над рекой Влтавой Пражскому Граду.

Поднявшись туда с первыми туристами, я замираю, сраженная величием Собора Святого Вита. Черные готические башни пронзают синее небо, а круглое окно-роза с витражом играет на солнце всеми цветами радуги.

Собор католический, и я вспоминаю о нашем последнем разговоре с Кэролайн перед отъездом. Чтобы стать женой Уильяма, мне придется принять католичество. Поэтому, когда я ступаю под своды собора, меня охватывает волнение. Готова ли я к этим переменам?

Другие туристы ходят по собору, как по музею, разглядывая готический свод и цветные витражи, которые создал знаменитый чешский художник Альфонс Муха. А я взволнованно присаживаюсь на деревянную скамью и пытаюсь представить, как иду по проходу к алтарю в белом подвенечном платье. Конечно, церковь, которую выбрали для венчания родители Уильяма, должна быть намного скромнее главного собора Праги. Но атмосфера и убранство будут похожи. Ничего общего с нашими православными храмами. Я отдаю должное величию и красоте собора, но здесь все непривычно и чуждо мне.

Не помню, чтобы я представляла себе свадьбу. Но в моей картине мира точно не было готических сводов, статуй святых и запаха свечей. Я думала, что выйду замуж в загсе под светский марш Мендельсона, как показывают в русских мелодрамах. Но вряд ли на венчании с Уильямом я услышу Мендельсона. Уж скорее – звуки органа!

Стоит только подумать об этом – и за спиной оживает орган. От пронзительной, тревожной мелодии, гулко плывущей под сводами, я резко поворачиваюсь на скамье и нахожу взглядом старинный инструмент, из которого извлекает звуки музыкант в черном костюме. Похоже, он репетирует перед концертом. Это удача – услышать орган в Соборе Святого Вита, но я съеживаюсь, и мне хочется зажать уши. Мелодия прекрасна, но она словно гонит меня наружу – прочь, прочь! Я здесь чужая, и мне здесь не место.

Пока туристы снимают органную музыку на телефоны, я сбегаю из собора. И только оказавшись под приветливым синим небом, чувствую, как меня отпускает. Каменные горгульи скалятся на меня со стен, пока я быстрым шагом прохожу мимо.

Дворцы с картинными галереями и коллекциями средневекового искусства меня не привлекают. В такой погожий апрельский день мне вовсе не хочется бродить по мрачным стылым залам. Поэтому я просто гуляю по Пражскому граду, пока ноги не выводят к знаменитой Золотой улочке, о которой я тоже прочитала вчера перед сном. Вход на нее платный, но ради того, чтобы посмотреть на колоритные маленькие домики, стоит заплатить.

Я иду мимо цветных фасадов с низкими крошечными окнами. Просто поразительно, как в них могли помещаться люди! Ведь эти домики были не только лавочками, но и жильем для их хозяев. В некоторых из них – сувенирные магазины. Какие-то открыты и можно заглянуть внутрь, как в музей. А некоторые заперты и принадлежат частным владельцам. Я делаю несколько кадров для Наташи, чтобы отправить ей потом из отеля по вай фай. Вчера перед сном мы созвонились по скайпу, и Наташа просила меня посылать ей побольше фото из Праги.

Пражский град постепенно наполняется туристическими группами и гвалтом голосов, а я покидаю его. Любуюсь на красные черепичные крыши со смотровой площадки, делаю пару снимков для Наташи и отправляюсь туда, где цветут сады – на холм Петршин, который так мечтала повидать Наташина мама. Мне так не хватает подруги! Как здорово было бы гулять сейчас с ней, болтать обо всем на свете и пить кофе на открытой веранде с видом на город и красные черепичные крыши.

Петршин утопает в белой пене. Столько цветущих вишневых деревьев сразу я видела только в Москве в Коломенском. Но там сады расположены на ровном месте, а на Петршине деревья взбегают вверх, к синему небу, поэтому кажется, что их еще больше. Я брожу по петляющим дорожкам, впитывая в себя эту весеннюю красоту. Аромат такой – что хочется наполнить им флакон и увезти с собой на память. Впервые за долгое время я никуда не спешу, ведь меня не ждут ни лекции в университете, ни задания дома. Эти выходные – только для меня. И хотя мне ужасно не хватает подруги, я начинаю находить удовольствие в этой прогулке наедине с Прагой.

А вот по Уильяму я совсем не скучаю. И в этом нет ничего странного, ведь мы редко видимся, и я привыкла быть сама по себе. После того, как он назвал меня невестой, мы стали встречаться еще реже, ведь у меня прибавились занятия у леди Маргарет.

– Арчи! Арчи!

Я вздрагиваю от громкого возгласа и сторонюсь, когда мимо меня проносится огромный далматин. Пес резвится, легко взбираясь на холм между цветущих деревьев – его белая в черных пятнах шкура почти сливается с ними. А за ним, пыхтя, спешит полная хозяйка в сером спортивном костюме и продолжает звать:

– Арчи! Арчи!

Я с улыбкой провожаю их взглядом. Я всегда мечтала о большой собаке, но наша с мамой московская однушка была слишком мала. Интересно, Уильям позволит мне завести далматина? Вроде бы, это не запрещено правилами этикета – в сериале «Аббатство Даунтон» у главы семьи был домашний любимец охотничьей породы. Я представляю далматина, который резвится на зеленой лужайке в поместье Уильяма, и на душе становится теплей. Почему я все время думаю о замужестве как о золотой клетке? Ведь брак с Уильямом откроет для меня множество возможностей. Мы сможем завести собаку, путешествовать по всему миру. Разве это не прекрасно?

Я слышу за спиной английскую речь. Меня обгоняет парочка, и я вижу их тесно сплетенные руки, а затем парень останавливается и целует свою любимую под цветущим белым деревом. Налетевший ветер осыпает их белыми лепестками, и они оседают на черных волосах девушки. А я прохожу мимо, вспоминая, как Уильям отшатнулся от моего поцелуя, и думаю, что не все англичане такие сдержанные, как он. Или это особенности не менталитета, а аристократического воспитания?

Я оборачиваюсь – влюбленные все так же пылко целуются, забыв обо всем на свете. Для них нет ничего и никого вокруг. И на миг я испытываю острую зависть к этой незнакомой девушке – моей ровеснице.

Любить и быть любимой – вот что я загадала вчера на Карловом мосту. То, чего я хочу больше всего на свете. И то, чего мне так сильно не хватает в отношениях с Уильямом.

Я спускаюсь с Петршина, чувствуя себя одинокой и потерянной. Ведь я еще не знаю, что совсем скоро меня найдут. Прага уже приготовила для меня особенную встречу. Ради нее мне стоило прилететь сюда, а Наташе – опоздать на самолет.

Я ступаю на Карлов мост, еще не догадываясь, что моя судьба ждет меня на другой стороне Влтавы. И я уже иду ей навстречу.

Пражские куранты показывают без пяти семь, когда я выхожу на Староместскую площадь. У часов уже собираются туристы, и я присоединяюсь к ним, чтобы еще раз полюбоваться на процессию из фигур. Если бы Наташа не опоздала на самолет, сейчас мы стояли бы с ней рядом. Поэтому, когда я чувствую спиной чей-то пристальный взгляд, я резко оборачиваюсь, в надежде увидеть подругу. На миг мелькает мысль, что Наташа все-таки поменяла билет и прилетела. Мы встретимся у пражских курантов, как и планировали! Но передо мной стоит не подруга, а незнакомый парень – высокий, темноволосый и красивый. И когда я вижу его, время как будто останавливается. Для нас обоих.

Мы смотрим друг на друга так, как будто ничто вокруг не имеет значения. Как будто в мире не существует никого и ничего, кроме нас двоих. За моей спиной оживают часы на пражской ратуше, но мы не в силах оторвать глаз друг от друга. Ведь между нами происходит что-то более удивительное и важное, чем ход механических фигур, на которые собрались поглазеть другие. Кажется, даже туристы понимают это, потому что нас обходят стороной и не толкают. Мы как будто защищены коконом ото всех, воздух между нам вибрирует от напряжения, а от сердца к сердцу словно протянулась невидимая нить. А затем эта нить сжимается пружиной, и мы одновременно шагаем навстречу друг другу.

Парень берет меня за руку, как будто мы знакомы всю жизнь, и улыбается так тепло и радостно, словно мы встретились после долгой разлуки. От его касания меня пронзает током. Через меня как будто пропускают миллион вольт разом, и я оживаю, а все мои чувства обостряются до предела. Глубина его карих глаз буквально затягивает меня, запах его кожи окутывает теплым древесно-пряным шлейфом.

Это магия.

Это безумие.

Это наваждение.

Но когда он наклоняется ко мне губами, я сама привстаю на цыпочки, словно расправляя крылья за спиной, и тянусь ему навстречу, приближая наш поцелуй на долю секунды. Ведь даже секунда ожидания невыносима.

Мы неистово целуемся среди толпы – два незнакомых человека, которые нашли друг друга. Две половинки, разлученные целую вечность. Как будто Прага назначила нам свидание под курантами, и мы наконец встретились. И это так правильно и так по-настоящему, что я не чувствую ни неловкости, ни смущения. Все так, как должно быть. Я здесь для этого. И он тоже.

И когда он берет меня за руку и уводит прочь, я послушно иду за ним. Вслед нам кричит механический петух и бьют куранты, возвещая начало часа. Для меня – начало мира. Ведь кажется, что все, что было со мной раньше, было не по-настоящему.

Я не помню, кто я. Я ничего не знаю о нем. Я не думаю о том, куда он меня ведет узкими улочками Праги. Почти сразу же мы сворачиваем с людных улиц в тихие переулки. Он вжимает меня в стену, страстно целуя, а я закрываю глаза, отдаваясь на волю его губ и рук.

Нас неумолимо влечет друг к другу, и мы не может расцепить объятий, когда, шатаясь как пьяные, идем дальше по узким улочкам. Кажется, Прага сама ведет нас, освобождая нам путь и ограждая от чужих взглядов. Кажется, мы остались в этом городе вдвоем, и все туристы, наводнившие его, разом пропали – по велению чародейки Праги.

Мы не сказали друг другу ни слова. Да и не важно, говорим ли мы на одном языке или на разных. За нас все говорят наши тела. В какой-то момент мой страстный незнакомец открывает рот, чтобы что-то сказать, и я, повинуясь порыву, прикладываю палец к его губам, призывая молчать. Зачем разрушать магию пустыми словами? Я не хочу ничего знать о нем и не хочу называть ему свое имя. Достаточно того, что сейчас между нами. Он принимает правила моей игры и снова меня целует так, что я забываю обо всем на свете.

Мы задыхаемся без поцелуев. Поэтому припадаем друг к другу через каждый десяток шагов – целуемся до головокружения и никак не можем напиться нежностью и страстью. Он слегка небрит, поэтому мой подбородок, губы и щеки уже горят. Но я хочу еще и еще. Мечтаю сбросить одежду, чтобы ощутить его всей кожей и целовать везде.

Мелькают фасады домов, сливаясь в сплошную стену. И вот наконец мы проваливаемся сквозь калитку в зеленый дворик с цветущей посередине розовой магнолией. Словно в танце, вальсируем мимо нее, задержавшись только для того, чтобы выпить очередной поцелуй, и мой кареглазый партнер увлекает меня вверх по лестнице.

На миг он убирает одну руку, чтобы достать ключи, а другой продолжает прижимать меня к себе, словно боясь, что я сбегу. Но я не хочу бежать. Я хочу скорее оказаться за этой дверью и продолжить наш страстный танец.

Мы по-прежнему не сказали друг другу ни слова, и мне нравится то, что он принял правила моей игры. Впервые за последние месяцы я чувствую, что что-то решаю и на что-то влияю. Впервые я ощущаю себя свободной, и это чувство пьянит.

Пока он отпирает замок, я любуюсь им. Он невероятно хорош – высокий мужественный брюнет с карими глазами, старше меня лет на пять. Ему самое место на рекламных постерах и обложках любовных романов. Или на экранах кинотеатров. Но сейчас он со мной, толкает дверь и втягивает меня внутрь. А затем прижимает меня спиной к двери, приспуская с плеч куртку и целуя в шею.

Мой мозг уже давно отключился – еще когда я взглянула в его колдовские глаза на Староместской площади. И сейчас я сама сбрасываю свою куртку на пол, а затем стягиваю его черную кожанку, которая летит туда же, к ногам.

Он тесно обхватывает меня за талию, делает поворот и толкает вперед. Я лечу спиной на кровать, а он падает сверху, прижимая меня горячим сильным телом. Откуда-то из другой вселенной до меня доносится звук моего мобильного – кто-то звонит мне. Но почти сразу же этот звук заглушает стук наших сердец. Они бьются громко и часто, как будто вот-вот выпрыгнут из груди. Мне хочется прижаться к парню обнаженной кожей, без преград в виде одежды. И я выгибаюсь навстречу его рукам, позволяя стянуть с меня свитер. А затем лихорадочно сдираю одежду с него самого.

Если его и удивляет мое нетерпение, он не подает виду. Все так, как и должно быть. Мы должны быть вместе – здесь и сейчас.

Мы по-прежнему не сказали друг другу ни слова. Но это неважно – наши тела говорят сами за себя и ведут беседу на понятном им языке.

Моя ладонь скользит по его мускулистому обнаженному торсу, а взгляд фиксирует несколько шрамов. Кто же ты, незнакомец? И где тебя так потрепало? Моя рука тянется к самому заметному из них – длинному белесому шраму на боку. Ранение в живот наверняка было опасным, и пришлось накладывать швы. Но я не успеваю коснуться шрама – незнакомец перехватывает мою руку. Этой тайной он со мной делиться не готов, и я его понимаю.

Мы снова жадно целуемся, а затем избавляемся от остатков одежды, которая разделяет нас. Он так спешит, что рвет на мне трусики, но это только сильней меня заводит. Я и сама с трудом сдерживаюсь и нетерпеливо приподнимаюсь на локте, когда он вдруг отпускает меня и наклоняется за своими джинсами. Что такое? Слышу треск целлофановой упаковки и понимаю, что он, в отличие от меня, не потерял голову и вспомнил о защите. А когда он возвращается ко мне и нависает на вытянутых руках, чтобы поцеловать, я раскрываюсь ему навстречу. Мне не терпится почувствовать его в себе. И я не думаю ни о чем, просто позволяю себе быть любимой и желанной.

Кровать мерно скрипит под нами. Его губы и руки везде – ласкают и дразнят. Я не могу терпеть эту сладкую пытку и сама подаюсь ему навстречу, тесно обхватывая за бедра ногами и прижимаю к себе. Наш стон сливается воедино, и мы становимся одним целым. Я уже не принадлежу себе. Только ему.

Утром меня будит трамвайный гудок за окном. Это так по-пражски, что я сразу понимаю, где я. А открыв глаза, вспоминаю, что натворила.

То, что случилось со мной вчера, похоже на сон. И сейчас трудно представить, что я могла потерять голову и пойти за незнакомцем, позволив ему делать со мной все.

Но вот же он – спит на соседней подушке и крепко обнимает меня во сне. Я смотрю на спящего парня и пытаюсь запомнить его навсегда. Жаль, что его глаза прикрыты ресницами. Мне бы хотелось снова увидеть его карий взгляд. Но так мне будет сложнее сбежать.

Интересно, кто он? Как его зовут? Чем он занимается? И откуда у него те шрамы? Он спортсмен? Гонщик? Солдат? Бандит? Я не знаю о нем ничего. Живет ли он в Праге или такой же турист, как я? Он точно не русский. Живя в Англии, я научилась определять соотечественников в толпе. Но кто он – чех, а может, испанец или итальянец, я не могу понять.

Если бы у нас было время узнать друг друга лучше, если бы мы не оказались в постели в первый же день… Тогда бы у нас был шанс на будущее. Теперь его нет. Случайные связи на одну ночь не заканчиваются свадьбой, долгой совместной жизнью и счастливой старостью в окружении детей и внуков. Вся эта идиллия ждет меня с Уильямом. Мысль о женихе внезапно отрезвляет, как холодный душ. О чем я только думала, когда пришла сюда? Да я вообще вчера ни о чем не думала. Мне просто было хорошо, и я чувствовала себя свободной, желанной и любимой, впервые за долгое время.

Осторожно, стараясь не потревожить спящего парня, я высвобождаюсь из его жарких объятий и соскальзываю с кровати. А затем на цыпочках отступаю, собирая с пола одежду. Джинсы и порванные трусики у постели, лифчик и свитер на середине комнаты, куртка у порога.

Быстро одеваюсь, не сводя взгляда со спящего парня. Пальцы дрожат, а сердце бешено колотится. Я одинаково боюсь того, что он проснется и поднимет на меня голову, и того, что он не проснется, чтобы меня удержать.

Но он не просыпается. Я окидываю взглядом комнату, где провела эту сумасшедшую ночь. Светает, и по углам еще темнеют тени. Обстановка лаконичная и нейтральная. Светлые стены и темная мебель – кровать, небольшой шкаф, столик со стулом. На стене – акварельный рисунок с Карловым мостом. Никаких личных фотографий и вещей. Жилище выглядит как комната в аренду для туристов. Похоже, он все-таки не чех, а такой же приезжий, как я.

Осталось последняя точка в этой затянувшейся ночи.

Поднимаю с пола свой рюкзак и достаю оттуда открытку с видом Праги – вчера я купила несколько штук для Наташи, и ручку. На мгновение задумываюсь, повернув голову к своему мужчине на одну ночь. Такой красивый, такой далекий… Он никогда не станет моим.

«Это был чудесный сон. Но пора просыпаться». Я пишу по-английски, в надежде, что он поймет. Затем кладу открытку на подушку, которая еще хранит мое тепло.

Не стоит тешить себя иллюзиями. Самое большее, что могло быть между нами – эта ночь. Я пьянела от его взглядов и поцелуев, его прикосновения еще долго будут гореть на моей коже. От воспоминаний будет бросать в жар. Похмелье от этой ночи будет долгим…

Прежде чем выйти из комнаты, бросаю последний взгляд на своего случайного любовника, своего пражского возлюбленного. Испытаю ли я когда-нибудь тот ураган чувств, который пробудил во мне он? На миг захотелось швырнуть одежду на пол, бегом пересечь комнату и нырнуть к нему под одеяло, прижаться щекой к его груди, согреться его теплом… Соблазн велик, но я заставляю себя отступить в коридор и повернуться спиной. Я не стану для него той, от кого наутро приходится прятать глаза и искать неловкие отговорки, чтобы скорее выставить за дверь, не оставив номера телефона. Уйду сама. Это единственный шанс остаться для него чудесным сном. Лучше быть девушкой из снов, чем девушкой утренних кошмаров.

В коридоре у двери я подбираю свою куртку, которая лежит на коврике у порога, как спящий щенок. Осторожно открыв замок, толкаю дверь. На площадке, на мое счастье, никого нет. Я тихо прикрываю дверь, а замок щелкает, запирая мои секреты внутри.

Ничего этого со мной не было. Лучше все забыть и вернуться к Уильяму. Измена до свадьбы не считается, теперь я буду ему верной невестой.

Где-то выше на этаже щелкает замок, грузно звучат шаги. Дом жилой, и кто-то из жильцов спускается вниз. Я отворачиваюсь от двери и стремглав сбегаю по лестнице. Мимо цветущей магнолии во внутреннем дворике, сквозь скрипучую калитку.

На улице занимается раннее утро. Покружив по узким переулкам, я выхожу к Вацлавской площади. Беру кофе с булочкой на завтрак и иду по направлению к своему отелю. Отмахиваюсь от зазывал, которые суют мне листовки с экскурсиями, и ускоряю шаг. Хватит с меня Праги и ее колдовских штучек!

И что за наваждение на меня вчера нашло? С каждой минутой меня все больше терзает совесть. Ведь я не просто переспала с незнакомцем. Я изменила жениху! Уильям точно такого не заслуживает. Эта ночь только ясно показала, что я его не достойна. И леди мне никогда не стать.

Я нервно касаюсь помолвочного кольца на цепочке на груди – но рука нащупывает пустоту. Самой цепочки тоже нет. Сердце холодеет, когда я понимаю, что потеряла подарок Уильяма – фамильное украшение.

Впереди уже виднеется вывеска отеля, но я замираю и потерянно оглядываюсь. Какова вероятность, что я смогу отыскать кольцо? Нулевая! Но я все равно прохожу назад метров сто, внимательно глядя под ноги в поисках старинного кольца с бриллиантами. Бесполезно. Мне его никогда не отыскать. Прага подарила мне ночь любви, а взамен забрала кольцо, которое подарил мне жених – потому что я недостойна выйти за него замуж.

Поднявшись в свой номер, я принимаю душ и смываю древесно-пряный запах незнакомца со своей кожи. Но душ не освежает меня – напротив, я чувствую себя так, как будто потеряла что-то важное. Теперь больше ничто не напоминает мне о том, что случилось ночью.

Падаю на постель и вспоминаю события вчерашнего вечера. Все, как в тумане. Помню только карие глаза, его жаркие губы и нетерпеливые руки. Узнаю ли я его, если снова встречу в толпе? Увижу ли когда-нибудь снова?

Мы почти не спали ночью. Мои веки смыкаются, и я проваливаюсь в сон.

Во сне мы снова гуляем по Праге с кареглазым незнакомцем. Только на этот раз не спешим, а болтаем в кафе, знакомимся, и он называет мне свое имя…

Проснувшись, я так и не могу вспомнить его имя. За окном уже сумерки. Я проспала весь день и чувствую голод. Но выйти из номера я не осмеливаюсь. Мне страшно оказаться на улице, я боюсь снова встретиться с незнакомцем и потерять контроль над собой.

Мне нечего есть, и я ничего не купила в подарок Уильяму. Но вправе ли я дарить жениху сувенир из города, в котором ему изменила? О фамильном кольце, которое я потеряла, я вообще стараюсь не думать, иначе у меня начнется истерика.

Я ищу мобильный в рюкзаке, чтобы поставить будильник и не опоздать завтра в аэропорт. Мой вылет ранним утром. Телефон все не находится, и я начинаю нервничать, что тоже потеряла его. А если он в квартире незнакомца? Тогда вернуться все-таки придется… Но смогу ли я найти его дом? Смогу, с кристальной ясностью понимаю я, мой компас настроен на незнакомца и выведет меня к нему. На миг за спиной вырастают крылья – и я понимаю, что хочу лететь к нему со всех ног, чтобы снова увидеть и обнять. Мы теперь связаны, как две половинки. Но тут моя рука нашаривает смартфон на дне рюкзака, и крылья поникают, а груз вины тянет к земле.

Смартфон не реагирует на мои прикосновения – он целиком разрядился, и я подключаю его к розетке.

Выждав несколько минут, включаю телефон в сеть, и на меня сыпется целый ворох смс. Наташа волнуется, почему я весь день не выходила на связь, и я спешу написать ей, что все в порядке. Звонить и говорить с ней у меня нет сил. Да и тем, что случилось со мной вчера, я не готова делиться даже с подругой.

Наташа в ответ просит прислать ей фото Праги. Вот незадача! Сегодня ведь я ничего не снимала. Отправляю ей несколько вчерашних кадров, которые Наташа еще не видела. Она восхищается красотами Праги и снова жалеет, что не смогла приехать.

«На твою свадьбу клянусь не опоздать!» – обещает подруга, а я вздрагиваю.

А будет ли свадьба?

Смогу ли я обманывать Уильяма после того, что произошло минувшей ночью?

А главное – смогу ли я обманывать себя?

Ведь эта ночь показала мне главное: я не люблю Уильяма, а он не любит меня. Именно поэтому я и прилетела в Прагу одна – поделиться своими сомнениями с подругой. А Уильям, если бы дорожил мной, так легко бы меня одну не отпустил. Нет, я тут же поправляю себя, Уильям ни в чем не виноват, и я не вправе перекладывать свою вину на него. В том, что случилось, виновата я одна. И Прага, пославшая мне кареглазого незнакомца у пражских курантов.

Я подхожу к окну и смотрю на город и крыши соседних домов. Внизу снуют туристы, витрины сувенирных магазинов призывно горят.

Я приехала сюда невестой, а уезжаю изменницей.

Свадьбы не будет, отчетливо понимаю я. Не быть мне леди. Я разорву помолвку, доучусь в Оксфорде, получу диплом магистра и вернусь в Москву, чтобы найти работу.

И, когда я принимаю это решение, на сердце становится легче, как будто камень падает с души. Повинуясь порыву, я быстро одеваюсь и выхожу из отеля. Еще не поздно все исправить!

Ноги сами ведут к Староместской площади – мимо сувенирных лавочек, вывесок кафе, ресторанов и отелей. На часах на ратуше – половина девятого, и того, кого я ищу, здесь нет. Тогда я поворачиваюсь к часам спиной и ступаю на улочку, по которой вчера пошла за ним. А дальше интуиция сама ведет меня. Я бы не смогла найти на карте нужный мне дом, но тело как будто запомнило вчера наш путь, и сейчас я иду по нему, как по следу из хлебных крошек. Тут мы вчера впервые поцеловались. Потом свернули в этот тихий переулок, где спугнули голубей с карниза на окне. А потом мы шли вперед и снова целовались… Я касаюсь каменной стены – и она кажется теплой, словно хранит жар наших тел, и продолжаю путь.

Я нисколько не удивляюсь, когда выхожу к дому, который искала. Но в тот самый миг из внутреннего дворика доносится приглушенный смех, и я резко прячусь за угол дома. А затем осторожно выглядываю и вижу его – того, к кому шла. Он одет так же, как вчера – в джинсы и в черную кожаную куртку, которую я вчера так нетерпеливо срывала с него в прихожей, а на шее висит большой профессиональный фотоаппарат, как у многих туристов, которые гуляют по Праге. Уже хочу выбежать к нему навстречу, обнять и поцеловать, но он придерживает калитку, и за ним наружу выходит девушка – красивая стройная брюнетка с длинными волосами. Они о чем-то весело переговариваются и явно флиртуют. Закусив губу, я прячусь за углом дома, чтобы они меня не увидели. А затем чуть ли не бегом устремляюсь прочь, боясь, что он меня увидит. Хотя стоит ли бояться того, что он меня вспомнит? Ведь таких девушек на одну ночь у него, похоже, много. По одной на вечер в Праге.

Я бегу по узким улицам, торопясь скорее укрыться в отеле, а в висках стучит набатом: дура!

Какая же я дура!

Глава 11

– Джейн, у меня для тебя хорошая новость. Дайана ждет тебя на первую примерку завтра, – сообщает по телефону Кэролайн, а я вздрагиваю и в смятении бормочу:

– Так скоро?

С моего возвращения из Праги прошла уже неделя, а я так и не поговорила с Уильямом. Не то, чтобы я не хотела – но он был все время занят. А я не считала уместным сообщать о разрыве по телефону и тем более – говорить об этом его матери раньше, чем Уильяму. Поэтому я все еще считалась его невестой, ходила на занятия к леди Маргарет, а Дайана продолжала создавать для меня свадебное платье. Эта ситуация ужасно меня тяготила, и я мечтала скорее ее разрешить.

Если Кэролайн и почувствовала замешательство в моем голосе, то не подала виду и спокойно сказала:

– Я заеду за тобой завтра, чтобы отвезти в Лондон. Когда ты освободишься?

– Может, со мной съездит Уильям? – нервно спрашиваю я.

Мне бы только увидеться с ним и поговорить, а уж тогда вопрос о примерке отпадет сам собой.

– Ну что за глупости, милая? – мягким, но непререкаемым тоном говорит Кэролайн. – Уильям занят на работе. К тому же жениху нельзя видеть невесту в свадебном платье до свадьбы. Это плохая примета.

Знала бы Кэролайн, что невеста ее сына изменила ему в Праге и потеряла их фамильную драгоценность, не была бы со мной такой терпеливой и любезной! Но не могу же я сказать ей первой, что свадьбы не будет. А может, я просто малодушно тяну с неприятным разговором. Иначе как объяснить, что я договариваюсь с ней насчет примерки у Дайаны завтра?

Только закончив разговор, я понимаю, что натворила. Как я смогу примерять свадебное платье, зная, что свадьбы не будет? Это будет пытка для меня, и еще придется обманывать Кэролайн, делая вид, что все идет своим чередом.

Наплевав на уроки леди Маргарет, я пишу Уильяму и прошу встретиться сегодня вечером. Добавляю, что это срочно и важно.

В ожидании ответа нервно меряю шагами комнату и кусаю губы. Проходит полчаса, а Уильям молчит. Сообщение получено, но он игнорирует мою отчаянную просьбу, а я начинаю закипать.

Жду еще полчаса – на большее моего терпения не хватает, и затем звоню ему по телефону. А он не берет трубку! Набираю снова – он сбрасывает вызов. Какого черта? Я вообще-то его невеста! А если бы меня сбила машина и мне потребовалась его помощь? Так бы и загнулась на обочине, не дождавшись, пока жених соизволит ответить на мой звонок?

Мысленно я ору на Уильяма и высказываю ему все накопившиеся обиды. Ему на меня плевать! Мы не виделись уже неделю, и он даже не берет трубку!

Когда Уильям перезванивает, я заведена для предела и рявкаю:

– Ну наконец-то!

– Джейн, что случилось? – в замешательстве спрашивает Уильям. – Я был занят, твой звонок был не вовремя.

– А на меня у тебя никогда нет времени, – раздраженно говорю я. – Чем же ты там таким занят?

– Я был на заседании кафедры, – по голосу Уильяма чувствуется, что он задет, а мне сразу же становится неловко за свой срыв. Представляю старинную гулкую аудиторию Оксфорда, в которой собрались преподаватели, а тут я названиваю.

– Мы можем увидеться? – спрашиваю я уже более спокойным тоном.

– Да, конечно, Джейн. Мы могли бы встретиться в пятницу.

– В пятницу? – Я снова начинаю закипать. – Но сегодня понедельник!

– Вот именно, Джейн, рабочая неделя началась. Тебе разве самой не нужно учиться?

Он не слышит меня и не хочет услышать. На миг мне хочется послать его к черту прямо по телефону. Но потом я вспоминаю все наши прогулки, все его взгляды, то, как он был со мной любезен, привел в семью… Я не могу так поступить с Уильямом, хотя порой он ведет себя не как джентльмен, а как настоящий засранец. Что ему мешало увидеться со мной в выходные? Но нет, он был занят с друзьями и коллегами – посещал какой-то юбилей в субботу и званый вечер в воскресенье. Хорошо, хоть меня в качестве невесты не позвал. Чем меньше мы выходим с Уильямом в свет, тем проще будет отменить свадьбу. Теперь я понимала, что он меня просто стыдится. Одно дело – представлять меня как знакомую и подругу, когда мы встречались до объявления помолвки, а другое – предъявить своему кругу в качестве невесты. Вот к чему эти уроки у леди Маргарет и смена гардероба: Уильям просто ждет, пока я стану похожей на девушку его круга и за меня не придется краснеть. Что ж, скоро я избавлю его от этих опасений. Но для начала мне нужно встретиться с ним лицом к лицу и поговорить!

– Уильям, мне очень нужно тебя увидеть, – настойчиво прошу я. – Хотя бы ненадолго.

– Что-то случилось, Джейн?

Я вся на нервах, а он спрашивает меня так спокойно, что мне хочется заорать: «Я тебе изменила, вот что случилось!»

Но я перебарываю свой порыв и вслух говорю:

– Завтра у меня примерка свадебного платья. Кэролайн везет меня в Лондон.

– Ах, вот в чем дело, – Уильям усмехается. – Теперь понятно, почему ты разволновалась.

Я разволновалась? Да я вот-вот взорвусь, если честно!

– Уильям, – призвав все свое терпение, говорю я, – меня несколько беспокоит, что с тех пор, как ты объявил о нашей свадьбе, твою маму я вижу чаще, чем тебя. Разве это нормально?

В трубке повисает тишина.

– Джейн, – наконец произносит Уильям, – моя мать – довольно занятая женщина. И то, что она принимает такое участие в организации свадьбы, говорит о ее особом к тебе отношении. Я надеюсь, что вы подружитесь.

Он отчитывает меня тоном преподавателя, и вся решимость с меня слетает.

– Я очень ценю это, Уильям, – бормочу я. – Но когда мы все-таки увидимся?

– Я тоже скучаю по тебе, Джейн, – голос Уильяма теплеет. – Я позвоню. Извини, мне пора.

Он отключается, а я в замешательстве смотрю на экран смартфона. Что это было? Как мне достучаться до жениха? Как мне, черт побери, сообщить ему, что свадьба отменяется?

Я вздыхаю и кладу телефон на стол, рядом с учебниками. Насколько бы все было проще, если бы я не познакомилась с Уильямом и не вылила бы на него кофе! Сидела бы себе сейчас занималась и не знала проблем. А теперь придется завтра выдержать пытку свадебным платьем в компании его матери, а потом еще объясняться с ним самим.

На миг мне хочется собрать чемодан и сбежать в Москву. Но я так мечтала об Оксфорде! И потом, после отмены свадьбы вся надежда останется только на себя и свои силы. Ведь у меня нет богатых родителей, как у Уильяма. У меня вообще никого нет, кроме Наташки. Надо думать о будущем, и диплом Оксфорда – это то, что станет первым шагом в моей карьере.

Поэтому я задвигаю мысли о свадьбе подальше, завариваю себе чай и открываю учебник.

На следующий день после занятий я сажусь в сверкающий на солнце черный представительский автомобиль Кэролайн. Сегодня довольно тепло, и Кэролайн без пальто – на ней светло-серый твидовый костюм: пиджак и юбка, в стиле Жаклин Кеннеди. А я на этот раз одеваться «как леди» не стала. Впервые за месяц с тех пор, как я стала брать уроки у леди Маргарет, я пришла на встречу с Кэролайн в тех же джинсах и трикотажном легком свитере, в которых была в универе. Хотя у меня было время забежать домой и переодеться, я не стала этого делать. Ведь мне больше не нужно нравиться Кэролайн и завоевывать ее симпатии на будущее. Она не станет мне свекровью и бабушкой моим детям. А я в своей одежде чувствую себя собой, а не наряженной куклой.

Если Кэролайн и замечает мой маленький бунт, то виду не подает. Так же вежливо, как обычно, приветствует меня едва уловимым кивком:

– Здравствуй, Джейн.

– Добрый день, Кэролайн.

Я замираю на сиденье рядом с ней, уже привычно выпрямляя спину, как учила меня леди Маргарет. Вот ведь – хоть и знаю, что скоро наши пути с Кэролайн навсегда разойдутся и я ее никогда больше не увижу, все равно робею в ее присутствии. Еще и потому, что знаю – я перед ней виновата. Я изменила ее сыну с незнакомцем.

– Как прошла твоя поездка в Прагу? – хорошо поставленный голос Кэролайн ударяет по моим натянутым нервам, и я вздрагиваю, поворачивая голову к ней.

На миг мне кажется, что Кэролайн все знает о том, что случилось в Праге. Ее голубые глаза изучают меня холодно и строго, как будто выносят приговор. Но затем ее губы трогает тень улыбки:

– Надеюсь, ты хорошо провела время с подругой?

Разумеется, она ни о чем не знает! Да и откуда? Не будет же она следить за мной в Праге! У меня отлегает от сердца, и я отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрогнул:

– Спасибо, прекрасно. Прага – очень красивый город. Мне и Наташе там очень понравилось.

Я неловко осекаюсь, подумав о том, что сейчас самое время вручить Кэролайн сувенир из Праги. Но я ничего не привезла ей. Ведь я уже знала, что свадьбы не будет. Какой смысл дарить сувенир, который она все равно выбросит, когда мы с Уильямом расстанемся?

– Мы с отцом Уильяма были там в свадебном путешествии, – говорит Кэролайн.

– Правда? – Я удивленно смотрю на нее. – То есть, я думала, вы ездили куда-то в Париж или в Вену…

Эти более дорогие европейские столицы куда больше подходят для медового месяца британских аристократов. А Прагу предпочитают английские студенты и немецкие пенсионеры.

– И туда тоже, – с мягкой улыбкой кивает Кэролайн. – У нас было путешествие по всей Европе. Настоящий медовый месяц. Вам с Уильямом тоже стоит его повторить. Париж, Вена, Будапешт, Барселона, Рим – в Европе так много красивых городов, которые стоит увидеть с любимым.

Ее «любимым» колет меня, как булавкой, и напоминает о моей измене. Если бы я любила Уильяма, изменила бы я ему с тем незнакомым парнем? Конечно, нет. Я отвожу взгляд и бормочу:

– Не уверена, у Уильяма так много работы. После моего возвращения мы даже еще не виделись.

– О, милая Джейн, тебе, должно быть, кажется, что Уильям тебя забросил? – спрашивает Кэролайн неожиданно участливо. – Прошу, не вини его. Это ведь я просила его оставить тебе больше времени для подготовки к свадьбе.

Я недоуменно вскидываю глаза. Она просила?

– Ну да, – продолжает Кэролайн. – Я ведь по себе знаю, как утомительна эта свадебная организация и особенно уроки с леди Маргарет.

Неожиданно она заговорщически мне подмигивает, а я удивленно моргаю: мне не почудилось? Это так не похоже на Снежную Каролину.

– Да, конечно, – бормочу я, горбясь под ее приветливым взглядом и чувствуя себя последней предательницей.

Получается, что Кэролайн заботится обо мне, почти по-матерински, а я собираюсь бросить ее сына. Но раз она попросила его со мной меньше видеться, значит, может попросить и обратное?

– Я очень скучаю по Уильяму, – вру я. – Мне бы так хотелось увидеть его скорее!

– Ну, конечно, ты его увидишь! – обещает Кэролайн. – Но сначала примерка свадебного платья у Дайаны! Мне уже не терпится посмотреть, что она для тебя придумала!

И лицо Кэролайн озаряет такая довольная улыбка, как у девочки, которая предвкушает подарок Деда Мороза. Хотя, я тут же поправляю себя, к Кэролайн приходил не он, а его европейский братец Санта Клаус, и не в Новый год, а на Рождество.

Остаток пути до Лондона мы проводим в молчании. Кэролайн, должно быть, представляет мое свадебное платье. А может, вспоминает то время, когда сама была невестой. А я думаю о том, что, если бы вышла замуж за Уильяма, то наши дети говорили бы на английском языке, встречали Рождество в фамильном особняке и ждали Санту, а не Деда Мороза. Нет, это точно не моя сказка! И чем быстрее я из нее сбегу, тем скорее найду свое собственное счастье. Я смотрю в окно на проплывающие зеленые поля Англии, а вижу перед собой карие глаза парня, которого встретила в Праге у Орлоя. Заново переживаю наш короткий и яркий роман. Поцелуи на узких улочках. Одежду, летящую второпях на пол в его комнате. Его спящим на подушке. Записку, которую оставила ему на прощание. А потом вспоминаю ту девушку, которую видела с ним на следующий вечер, и до боли закусываю губу.

– Волнуешься? – доносится до меня голос Кэролайн.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь к ней.

– Мы уже приехали, – говорит она, участливо глядя на меня.

Я бросаю взгляд в окно и понимаю, что мы уже в Лондоне. Стоим напротив салона свадебных платьев.

– Идем, Джейн? – торопит меня Кэролайн.

Ей не терпится увидеть меня в свадебном платье, и ее глаза блестят от радостного предвкушения, а я выхожу за ней на негнущихся ногах, готовясь к пытке.

Любая девушка на моем месте была бы счастлива, стоя в свадебном платье в салоне знаменитого лондонского дизайнера. Но только не я. Примерка превращается для меня в муку – ведь я знаю, что это платье мне не суждено надеть на свадьбу. Но приходится пройти через это, и я, как кукла, послушно поднимаю руки, застываю и поворачиваюсь, позволяя швеям Дайаны надеть на меня белый наряд и затянуть шнуровку.

Пока это лишь заготовка свадебного платья, но фасон уже понятен. И когда я выхожу на подиум к ожидающим меня леди, Кэролайн восторженно вздыхает, а Дайана довольно улыбается.

– Оно потрясающее! – восхищается Кэролайн.

– Еще нет, – возражает модельер с довольным видом. – Но будет.

Она манит меня к ним, и я спускаюсь вниз, стараясь не запутаться в длинном подоле. Длину еще не подшивали, и сейчас главная моя задача – не сломать ноги и не порвать ткань, которая наверняка стоит тысячи английских фунтов. Я надеюсь, что платье еще послужит какой-то другой клиентке с моим размером. Не пропадать же задумке дизайнера!

Спустившись с подиума, я замираю. Платье атласными складками стелется на мраморный пол, и я чувствую себя так, словно оказалась внутри цветка лилии. Дайана и Кэролайн обступают меня и обходят по кругу, как статую в музее. А я близка к обмороку от волнения и едва дышу. Это оказалось еще труднее, чем я ожидала. Стоя в белом платье невесты, я чувствую себя преступницей, предавшей Уильяма. А его мать и свадебный дизайнер – как судьи, которые выносят приговор. На миг мне кажется, что Кэролайн сейчас обвинит меня в измене, а Дайана сорвет с меня свадебный наряд, ведь я недостойна даже примерять его. Но две леди даже не догадываются о моей тайне, а с улыбками разглядывают меня, как произведение искусства.

Платье классическое, изысканное и довольно закрытое, с вырезом лодочкой и длиной в пол. Открытыми остаются только мои руки – и это уже довольно смелое решение для аристократической свадьбы.

– Рукава будут из кружева ручной работы, – говорит Дайана, касаясь моего плеча, и я вздрагиваю, когда она кончиками пальцев проводит по всей длине моей руки до запястья. Ее прикосновение мне неприятно – как будто паук сухими лапками пробежал.

– Да, так будет прекрасно, – с облегчением кивает Кэролайн. – А можно взглянуть на кружево?

– Я пока только заказала его у кружевницы из Парижа.

– А она успеет до свадьбы? – волнуется Кэролайн.

– Конечно. Селина меня никогда не подводила, – успокаивает дизайнер. – А пока я могу показать тебе эскиз плетения.

Дайана вынимает свой блокнот и демонстрирует Кэролайн.

– Потрясающе! – Снежная Каролина в полном экстазе.

А я думаю только о том, когда закончится эта пытка и меня отправят в примерочную, чтобы снять с меня свадебный наряд.

Кэролайн протягивает мне блокнот, и я не сразу понимаю, чего она от меня хочет.

– Ты только посмотри, Джейн!

Ах да, рисунок кружева на рукавах свадебного платья, которое я никогда не надену. Я делаю вид, что мне интересно, рассматриваю изысканный узор в блокноте и выдавливаю:

– Восхитительно.

– Все в порядке, Джейн? – Дизайнер внимательно смотрит на меня. – Если тебе не нравится, только скажи.

Я растерянно замираю. Что, правда, к моему мнению прислушаются, и я могу выбирать? Но в следующий миг я вспоминаю, что свадьбы не будет. Стоит ли расстраивать дизайнера? Тем более, что нарисованный ею узор и впрямь изумителен. И если кружевница его повторит, одни рукава станут произведением искусства. Такое платье достойно, как минимум, обложки журнала. Вот только я сама его недостойна.

– Все идеально, – тихо бормочу я.

– Иначе и быть не может, когда за дело берется Дайана, – восторженно говорит Кэролайн.

Она так радуется примерке, как будто это ее свадебное платье и это ей предстоит отправиться под венец.

Мне становится не по себе, потому что Дайана по-прежнему пристально смотрит на меня, как будто мои слова ее нисколько не убедили. Но затем она с улыбкой поворачивается к Кэролайн и забирает у нее блокнот.

– У меня появилась идея насчет драпировки. Я на минуточку.

И дизайнер отходит к стойке, за которой дежурят продавщицы, и прямо там кладет блокнот и начинает рисовать.

– Ты какая-то бледная, Джейн, – замечает Кэролайн, глядя на меня.

– Просто волнуюсь, – лгу я.

– Уильяму понравится, – Кэролайн ободряюще улыбается мне, а я непонимающе кошусь на нее. Она о чем?

С опозданием до меня доходит: Кэролайн подумала, что я переживаю, как жених оценит мое свадебное платье. И мне становится так стыдно, что к щекам приливает кровь.

– А теперь ты покраснела, – волнуется Кэролайн.

– Здесь душно, – я снова вру.

На самом деле внутри довольно прохладно, и кожа на моих руках покрылась мурашками. Если Кэролайн и удивляет мой ответ, то она не подает вида.

Неожиданно ее взгляд падает на мою руку, лежащую на талии, и она спрашивает:

– А где твое кольцо, Джейн?

– Я оставила его дома, – вру я, убирая руку за спину и чувствуя, как жар заливает щеки.

Так неловко получилось! Мало того, что я собираюсь отменить свадьбу, так я еще потеряла фамильное украшение! Надеюсь, оно было не слишком дорогим и уникальным в своем роде… У меня при всем желании не выйдет за него расплатиться. Если только продать квартиру в Москве.

К счастью, неловкую паузу прерывает Дайана. Она возвращается с доработанным эскизом и показывает его сначала Кэролайн, которая к ней ближе.

– Само совершенство! – с придыханием говорит та.

Мне все равно, но я вспоминаю, что мне положено играть роль невесты, которая мечтает о свадьбе, и я, придерживая подол платья, тоже делаю шаг вперед и бросаю взгляд в блокнот.

Дайана нарисовала платье для принцессы, достойной Уильяма. Закрытый лиф с кружевными рукавами, юбка, похожая на цветок лилии. И последний штрих – невесомая, как дымка, асимметричная драпировка от талии по диагонали. Она придает легкости строгому фасону платья, делает его романтичней и сказочней. Я вдруг понимаю, что это платье могло быть моим, и чувствую горечь от того, что не надену его и не стану той прекрасной невестой, которая пойдет к алтарю с Уильямом.

А потом я замечаю мечтательный взгляд Кэролайн. Он скользит по моей фигуре снизу вверх и обратно, не задерживаясь на лице, потому что на моем месте могла бы быть абсолютно любая девушка. А если бы ее манеры, как и мои, не соответствовали бы ожиданиям аристократической семьи, ее просто отправили бы к леди Маргарет.

Чувство вины, которое все это время тяжелым грузом давило на сердце, внезапно отпускает. Трудно отменить свадьбу и бросить жениха, когда он без памяти влюблен и не представляет жизни без тебя. Но то, что происходит между мной и Уильямом, больше напоминает спектакль, в котором мы послушно, без огонька, играем свои роли. Не знаю, зачем задумал эту свадьбу Уильям, но если за неделю он не нашел даже получаса, чтобы увидеться со мной, о какой любви может идти речь?

А его мать готова принять любую невесту, которая будет красивой и послушной. Ведь всё, что требуется от избранницы Уильяма – соответствовать и продолжать род. Ни разу за все время Кэролайн не поинтересовалась, чем я живу, что я люблю, какой хочу видеть свою свадьбу. Меня всегда ставили перед фактом, а я должна была просто слушаться и не спорить.

Все приглашенные на свадьбу будут смотреть на платье Дайаны, а не на лицо невесты. А кто невеста – разве это важно? Возможно, то платье, которое на мне сейчас, в самом деле наденет невеста Уильяма – уже другая, после меня. И, возможно, она даже будет любить Уильяма, в отличие от меня, и станет счастливой, назвав его мужем.

– Еще нужно выбрать фату, – доносится до меня голос Дайаны, и я, как в тумане, вижу, как она переворачивает страницу своего блокнота. – Я набросала несколько вариантов.

И снова первой блокнот разглядывает Кэролайн. Но мне уже все равно. Что бы она ни выбрала, я это не надену. Ведь я, в отличие от нее, знаю, что свадьбы не будет. Я свободна! Осталось пережить разговор по душам с Уильямом, но не думаю, что разобью ему сердце. Наверняка он сам вздохнет с облегчением. Что-то мне подсказывает, что эта свадьба нужна ему не больше, чем мне самой.

– Смотри, Джейн, – Кэролайн протягивает мне блокнот, и я послушно разглядываю наброски с фатой.

Одна – строгая и прямая, с кружевом по краям, рисунок которого повторяет узор на рукавах.

Вторая – облако такой же невесомой ткани, что и драпировка, нравится мне больше.

Лицо невесты только намечено карандашом, на нем нет ни глаз, ни рта, и это убеждает меня в моей догадке – на моем месте могла бы быть любая.

– Какая тебе нравится? – Кэролайн ждет моего ответа.

Если бы я любила Уильяма и собиралась за него замуж, я бы хотела идти к алтарю под облачком фаты номер два. Легкая, воздушная и невинная.

Но я уверена, что Кэролайн предпочла бы видеть невесту Уильяма более строгой и сдержанной, поэтому хвалю фату номер один. И, судя по одобрительному кивку Кэролайн, именно этот ответ ее и устраивает.

– Уверена, Джейн? – Дайана снова пристально смотрит на меня, и на миг мне кажется, что она читает мои мысли и видит меня насквозь.

Но мне уже все равно. Ведь я вижу ее в последний раз в жизни. Поэтому я играю свою роль идеальной невесты до конца и говорю:

– Она идеально подходит к платью.

Дайана кивает и поворачивается к Кэролайн, чтобы назначить время следующей примерки. Но я ее уже не слушаю. Мой выход закончен, и ассистентка, подхватив подол платья, ведет меня обратно в примерочную.

Примерка свадебного платья не проходит даром. Ночью мне снится сон, в котором я схожу по каменной лестнице особняка Уильяма. Свадебное платье дошито, и я шагаю осторожно, стараясь не наступить на длинный подол. Я едва дышу – в атласном корсете на косточках так тесно, что я не могу вдохнуть полной грудью. Мои волосы туго забраны в высокую прическу, так что ни одна прядка не вырвется наружу, а шпильки больно колют затылок. Внизу меня ждет Уильям, одетый как жених, в черный костюм и белую рубашку. Но он даже не смотрит на меня, а разговаривает с Кэролайн, в элегантном серебристом платье.

– Недостаточно хороша… Не пара… Русская… – доносится до меня их разговор.

Я вспыхиваю от их слов и хочу воскликнуть, что мне не нужна эта свадьба и я не выйду замуж за Уильяма, но не могу произнести ни слова. Как заколдованная, с идеально ровной спиной продолжаю двигаться им навстречу, как будто мной кто-то управляет, как марионеткой.

А когда я схожу с лестницы и оказываюсь лицом к лицу с женихом, то слышу совсем другие речи.

– Ты прекрасна, Джейн, – нежно улыбается мне Уильям.

– Настоящая английская леди, – сладко поет Кэролайн. – Вы такая прекрасная пара!

Я знаю, что они лгут, но по-прежнему не могу вымолвить ни слова, меня словно заколдовали. В голубых глазах Кэролайн сверкает торжество – как будто это она навела злые чары и теперь наслаждается своей полной властью надо мной.

Уильям берет меня за руку и ведет к выходу. Его предки на портретах в золотых рамах смотрят на нас сверху вниз и словно провожают взглядами. А потом среди них я вдруг с ужасом вижу свой портрет: девушка с распущенными светлыми волосами, в свитере, какой я впервые приехала в этот старинный холодный особняк, словно заперта внутри старинной рамы. Она смотрит на меня с тоской, выставив руки и словно пытаясь выбраться из картины, но у нее ничего не выходит. «Помоги мне», – в отчаянии умоляют ее широко распахнутые голубые глаза.

Но Уильям не дает мне остановиться и рассмотреть портрет, а с силой ведет за собой. А потом мой взгляд выхватывает большое старинное зеркало в полный рост. Из него на меня взирает невеста в белом сказочном платье Дайаны. Вот только это – не я. Я с ужасом смотрю на чужое лицо и понимаю, что меня больше нет. Вместо меня теперь кукла, послушная Уильяму и его матери.

– Пока смерть не разлучит нас, – улыбается мне Уильям и надевает на палец старинное кольцо – то самое, которое я потеряла в Праге.

Из полумрака у меня за спиной выступает Кэролайн и кладет руку мне на плечо.

– Добро пожаловать в семью, – говорит она, и эти слова звучат, как смертельный приговор. А ее пальцы холодны, как лед.

Я просыпаюсь с криком в своей постели и никак не могу успокоиться. Меня трясет от холода – комната совершенно остыла за ночь. А еще от страха. Я зажигаю свет, чтобы прогнать ночной кошмар, надеваю поверх пижамы свитер и включаю чайник, чтобы согреться.

Никогда не была суеверной и не верила снам, но подсознание явно пытается передать мне послание. Свадьба с Уильямом – не то, что сделает меня счастливой. Вряд ли сон стоит воспринимать буквально как угрозу физической гибели, но я и так вижу, как меня, прежнюю Женю, буквально стирают с холста, чтобы заменить другой девушкой – с хорошими манерами, без права голоса, безмолвной и послушной. Куклой. Вот о чем был мой сон. И только от меня зависит, претворится он в жизнь или нет. Я решаю как можно скорее поговорить с Уильямом и отменить свадьбу. Затем пью чай, согреваюсь и постепенно расслабляюсь. Сворачиваюсь в клубочек под одеялом и засыпаю.

Я еще не знаю, что моим планам не суждено сбыться.

Я еще не догадываюсь, с каким кошмаром мне придется столкнуться уже совсем скоро.

Глава 12

– Репутация семьи превыше всего, – вещает леди Маргарет. – Она складывается веками, а потерять ее можно в один день.

Я рассеянно слушаю ее, но мои мысли далеко. Уже пятница, и всю неделю Уильям ловко избегал меня, а мои звонки остались без ответа. Я дважды пыталась подкараулить его после занятий, но оба раза оказывалось, что он уже ушел, и я не могла его найти.

Я уже свыклась с мыслью о том, что свадьбы не будет, но мне осталось сообщить новость Уильяму. А пока он меня избегает, мне приходится посетить последний урок у леди Маргарет. Мы светски беседуем, имитируя разговор на званом вечере, чинно пьем чай, и я почти наслаждаюсь нашим общением и ее оксфордским акцентом. Теперь, когда я знаю, что свадьбы не будет, уроки с леди Маргарет кажутся мне забавной игрой. Пройдут годы, и я буду с улыбкой вспоминать английскую леди, учившую меня хорошим манерам. Надеюсь, она не будет слишком зла на меня после того, как узнает об отмене свадьбы.

В наставлениях леди Маргарет то и дело проскальзывает, что я должна не ронять честь семьи, слушаться Кэролайн и оказывать ей уважение как матери жениха. Сегодня она даже заводит речь о том, что в воспитании детей мне надлежит довериться опыту Кэролайн.

– Детей? – рассеянно переспрашиваю я, отпивая чай.

– Ваших с Уильямом, – терпеливо поясняет наставница. – Твое предназначение – продолжить род Уильяма и подарить ему наследников.

– Да, конечно, – легко соглашаюсь я. Ведь я знаю, что детей не будет, как и свадьбы с Уильямом.

На миг я представляю себе такую картину: в гостиной в особняке Уильяма за большим столом сидим мы с Уильямом, Кэролайн с мужем и двое наших детей. Уильям уткнулся в телефон, его отец – в газету. Кэролайн церемонно пьет чай, с одобрением следя за детьми. Те ведут себя как маленькие взрослые – и тоже пьют чай, повторяя за бабушкой. А мне хочется закричать от этой идеальности!

Леди Маргарет продолжает что-то говорить, и я рассеянно киваю, выгоняя из головы такой реальный образ семейного чаепития. Нет, это точно не то, чего я хочу! А чего я хочу? Я задумываюсь и мыслями уношусь в Прагу. Вижу себя на Карловом мосту: за одну руку меня крепко держит мой кареглазый незнакомец и с любовью смотрит на меня, а за другую руку он ведет девочку лет пяти, удивительно похожую на меня в детстве. И от этой мечты мне становится так тепло, что по моему лицу расплывается довольная улыбка.

– Я рада, что ты понимаешь, как тебе повезло войти в такую достойную семью, – доносится до меня голос леди Маргарет, и я моргаю, не сразу понимая, о чем она.

Ах, она все о том же! Иногда мне кажется, что суть наших уроков в том, чтобы наставница донесла до меня, как я должна быть благодарна судьбе, что Уильям берет меня в жены, а его родители не возражают. Что ж, очень скоро я их всех разочарую. А может, обрадую – и они забудут глупое увлечение Уильяма как дурной сон. Наша свадьба никого не сделает счастливым. Наше расставание – самое верное решение.

– До вторника, – прощается со мной леди Маргарет.

Обычно я отвечаю ей «до свидания» и с облегчением выхожу наружу, но на этот раз задерживаюсь в дверях чуть дольше. Ведь это наша последняя с ней встреча, только она об этом еще не знает. В выходные я поговорю с Уильямом и отменю свадьбу. А значит, отменятся и занятия с леди Маргарет.

– Благодарю за урок, леди Маргарет, – говорю я, имея в виду все наши с ней занятия. – Он был очень полезным для меня.

Мы не настолько близки, чтобы мне захотелось ее обнять. Да и в высшем обществе это не принято. Максимум – легкий кивок или поцелуй у щеки. На миг я представляю, какой шок случится с леди Маргарет, если я позволю себе ее обнять и поцеловать, и я с трудом сдерживаю улыбку.

– Увидимся, Джейн, – напоследок говорит старая леди.

Я запоминаю ее ровную осанку и элегантное серое платье с белым кружевным воротничком, тонкий аромат лаванды, сеточку морщин на сухой белой коже, узкие губы и полный достоинства взгляд поблекших серых глаз.

– Увидимся, – эхом повторяю я, уже зная, что вижу ее последний раз, и покидаю ее дом.

Идя к низкой каменной ограде мимо ухоженного палисадника, я думаю о том, что буду скучать по этим урокам. Хотя поначалу леди Маргарет меня пугала, за этот месяц я по-своему к ней привязалась. Как к бабушке, которой у меня не было. Моя мама выросла в детдоме и не знала своей семьи. Кроме нее, у меня не было никого из родных.

Уильям предложил мне все – руку, сердце, благополучие и семью с многовековой историей. Но все это не имеет никакого смысла без любви. А после ночи в Праге я знаю, что мое сердце не каменное и тоже умеет любить. Пусть у той ночи не будет продолжения, я верю, что когда-нибудь встречу другого мужчину, который заставит мое сердце биться чаще. Я готова его ждать и больше не совершу ошибки, бросившись к нему в постель в первый же день знакомства. Все у нас с ним будет как полагается. А пока нужно закончить эту нелепую историю с помолвкой, в которую меня втянул Уильям.

Наконец, вечером в пятницу он объявляется. Скидывает смс о том, что завтра нас ждут на обед его родители. Это в мои планы не входит, и я перезваниваю ему, чтобы договориться о встрече наедине. Но он не берет трубку, а затем и вовсе выключает телефон.

Я не нахожу себе места от волнения. Меряю комнату шагами, шлю Уильяму десяток сообщений с просьбой перезвонить, но они остаются без ответа.

Зачем этот обед с родителями? Наверняка будут обсуждать свадьбу. А мне вряд ли хватит смелости сообщить, что свадьба отменяется, глядя в глаза не только Уильяму, но и его родителям. Особенно Кэролайн. Вот бы поговорить с ним наедине – а там уж он сам пусть сообщит родителям о нашем разрыве.

Я не выпускаю из рук телефон и не раздеваюсь, надеясь, что Уильям перезвонит и я уговорю его встретиться хотя бы на пять минут. После полуночи меня все сильней клонит в сон, я ложусь на кровать одетой, сжимая в руке телефон, и до последнего жду, что Уильям меня наберет.

Кажется, я прикрыла глаза всего на минутку, но, когда открываю их – за окном уже яркое солнечное утро. Меня разбудил телефон, но спросонья я не сразу замечаю его на полу у кровати. А когда беру в руки, вижу пропущенный звонок от Уильяма. Сразу же перезваниваю, но не успеваю даже сказать «Привет», как Уильям меня перебивает:

– Дженни, такси уже внизу. Спускайся.

– Подожди, Уильям, – бормочу я хриплым спросонья голосом, – мне надо с тобой поговорить.

– Дженни, давай скорее, пожалуйста, – торопит он, как будто не слыша меня, и отключается.

Я растерянно пялюсь на потухший экран и пытаюсь проснуться. Какое такси? Он вообще о чем? Взгляд фокусируется на часах на телефоне, и до меня доходит. Половина двенадцатого! Вот это я проспала!

Я подскакиваю на постели и со всех ног мчусь в ванную.

Через пятнадцать минут я уже выбегаю из подъезда, наплевав на уроки леди Маргарет. Тяну на себя дверь такси и забираюсь на заднее сиденье, рассчитывая увидеть там Уильяма. Но его там нет. Я с удивлением оборачиваюсь на переднее сиденье, но вижу только укоризненный взгляд незнакомого темнокожего водителя.

– Вы долго, мисс!

– А где мой жених?

Водитель, ничего не ответив, заводит мотор. Я в замешательстве смотрю, как за окном проплывают улицы Оксфорда. В субботний полдень на них полно людей, и на миг у меня мелькает надежда, что мы подберем Уильяма по пути. Тогда я успею с ним поговорить, пока такси едет по Оксфорду, и попрошу меня высадить. Вернусь домой пешком, а Уильям пусть едет к родителям и сообщит им, что свадьбы не будет.

– Мы заберем моего жениха по пути? – настойчиво спрашиваю я таксиста и холодею, услышав ответ:

– Нет. Других пассажиров не будет. Только вы, мисс.

Дрожащими руками я набираю номер Уильяма, но он не берет трубку. Пишу ему смс – так волнуюсь, что путаю буквы и не попадаю по клавиатуре, приходится исправлять почти половину.

«Я в такси. Где ты?»

Ожидание тянется вечностью. Я гипнотизирую экран до тех пор, пока на нем не появляется значок нового сообщения.

«Встретимся дома у родителей. Я приеду туда», – пишет Уильям.

Я читаю слова, но смысл доходит до меня не сразу. Я не смогу поговорить с Уильямом наедине. Мой план рухнул, и теперь я не представляю, как мне выпутываться.

– Остановите здесь, – прошу я водителя слабым голосом.

Такси не сбавляет хода, и я говорю громче:

– Остановите!

Водитель бросает на меня удивленный взгляд в зеркало заднего вида:

– Здесь? Но я не могу.

– В смысле, не можете?

– Мисс, мы на скоростной трассе!

Он смотрит на меня как на умалишенную, а я только сейчас поворачиваюсь к окну и вижу, что он прав. Кажется, в ожидании ответа Уильяма я потеряла счет времени. Оксфорд остался позади, мы уже на полпути к дому его родителей, мчим на огромной скорости. Вот я попала!

– Все в порядке, мисс? – водитель настороженно косится на меня.

– В порядке, – с сарказмом откликаюсь я.

Затем откидываюсь на сиденье и пытаюсь понять, как теперь быть. Уильям по-прежнему думает, что я его невеста. Его родители, судя по всему, планируют обсуждать нашу свадьбу. А я еду к ним домой… чтобы что? Объявить, что не выйду замуж за их сына? Я не настолько смелая, чтобы сделать это, глядя в глаза им троим. Мой взгляд скользит вниз – по красному свитеру к обтянутым джинсами коленям. С губ слетает нервный смешок. Я собиралась второпях и невольно повторила тот же наряд, в котором впервые заявилась в родовое гнездо Уильяма. Тот же свитер и те же потертые джинсы, которые леди, какой мне следовало стать после занятий с леди Маргарет, никогда бы не надела. А может, виноват кошмар, который мне приснился накануне? Я вспоминаю свой портрет в картинной галерее предков Уильяма, когда я словно оказалась заперта в золоченой раме в этой же одежде, тогда как другая я шла в свадебном платье Дайаны под руку с Уильямом. Сон в руку?

Мой взгляд падает ниже, и я начинаю хохотать, как безумная.

– Мисс, вы в порядке? – Водитель смотрит на меня с тревогой. Он явно жалеет, что связался с сумасшедшей.

– Лучше не бывает, – ухмыляюсь я. Совсем не как леди.

А затем снова смотрю вниз, на свои ноги. Я так торопилась выскочить из дома и поговорить с Уильямом, что даже не переобулась. Я ведь не рассчитывала, что поеду в гости к его родителям, а думала, что по-быстрому поговорю с Уильямом в такси и вернусь домой. Поэтому я и не особо заморачивалась с одеждой – надела первое, что подвернулось под руку, а уж про обувь вообще забыла. И теперь Кэролайн ждет сюрприз. Я представляю, как вытянется ее и без того узкое лицо, когда она увидит, во что я обута, и не могу сдержать кривой улыбки. Леди такое точно не учудит. Но ведь я и не леди! И раз уж свадьбы не будет, почему бы не пошалить напоследок?

К тому же, если я разочарую родителей Уильяма и его самого, новость об отмене свадьбы станет для них облегчением! Они только рады будут избавиться от такой странной невесты, как я. На миг мелькает мысль: не разыграть ли приступ сумасшествия, чтоб наверняка? А что, я и одета подходящим образом! Но, покрутив идею в голове, я ее отметаю: Уильям и его родители были ко мне довольно добры, чтобы так над ними насмехаться. И потом, мне не хотелось бы оставлять о себе совсем уж дурные воспоминания. Будет достаточно просто нелепых.

– Ух ты, настоящий дворец! – Водитель не может сдержать восторга, когда впереди показывается исторический особняк. – Вы здесь живете, мисс? Или в гости приехали? – Он с почтением косится на меня в зеркало, пока я пытаюсь унять волнение перед встречей с Уильямом и его родителями.

– В гости, – отвечаю я, напряженно глядя на приближающуюся серую громаду особняка. Никакой радости от возвращения сюда я не испытываю. Скорее бы уже отмучиться с визитом и отбыть обратно!

– Даже дворецкий встречает! – удивленно восклицает водитель, направляя машину к каменному крыльцу, где черным вороном застыл уже знакомый мне Томас.

Лучше бы меня встретил Уильям, но его я не вижу.

Машина останавливается у подножия лестницы. Мне приходит мысль, что следует расплатиться с водителем, и я лихорадочно шарю по карманам – но я не взяла ни карту, ни наличные, я ведь не планировала ехать на такси, тем более одна, без Уильяма.

– Мой жених заплатит, – бормочу я.

Водитель меня останавливает:

– Поездка уже оплачена.

Я с облегчением выдыхаю и благодарю его, а дверца машины открывается снаружи. Пока я замешкалась, Томас успел спуститься по лестнице, и теперь мне неловко от того, что он решит, что я ждала, пока он откроет дверь, чтобы я соизволила выйти.

– Добрый день, Томас, – я стараюсь вести себя как леди, вспоминая уроки леди Маргарет, и ступаю наружу.

Но трудно быть леди, когда на ногах – плюшевые тапки-игрушки в виде медвежьих голов. Черные кустистые брови Томаса изумленно взмывают вверх, но он быстро справляется с собой и отвечает с подчеркнутой любезностью:

– Добро пожаловать, мисс Джейн. Вас уже ждут.

– Уильям уже здесь? – волнуясь, спрашиваю я и оборачиваюсь на дом. Но никого не вижу и следую за Томасом по каменной лестнице. Он так и не ответил на мой вопрос. Не расслышал? Или нарочно пропустил мимо ушей?

За спиной урчит мотор – такси уезжает, а я чувствую себя так, словно осталась без поддержки. В первый раз я хотя бы входила в этот дом под руку с Уильямом. А сейчас иду одна, да еще в дурацких тапках, как городская сумасшедшая.

Томас открывает дверь, и из яркого солнечного дня я ступаю в холод и мрак старинного особняка, невольно ежась. Воздух внутри затхлый и пахнет старым деревом и воском для паркета, который начистили совсем недавно.

Дверь за моей спиной закрывается со зловещим скрипом, и я вздрагиваю. Черный костюм Томаса почти сливается с полумраком холла, а его лицо кажется белым, как у призрака.

– Следуйте за мной, мисс, – скрипучим голосом говорит он, направляясь вглубь особняка.

Мне кажется странным, что Уильям не встретил меня у порога. И я иду за дворецким, который не очень-то рад меня видеть. Запинаюсь носом тапка о ковер и с улыбкой думаю о том, как сильно удивится Наташа, когда я расскажу ей, что явилась в особняк Уильяма в подаренных ею смешных тапках.

Томас открывает передо мной дверь небольшого зала в голубых и золотых тонах.

Я вхожу за порог, ожидая увидеть внутри Уильяма, но там никого.

– Ждите здесь, – говорит Томас. – Я доложу о вашем появлении.

Он выходит, притворив за собой дверь, как будто я не гостья, а пленница в этом зале.

Вот тебе и английское гостеприимство, уныло думаю я и обхожу зал, как в музее. Здесь я раньше не была. Помещение не такое просторное, как столовая, но размером больше моей московской квартиры. А потолки здесь метров пять, не меньше. Я задираю голову, чтобы рассмотреть люстру с хрустальными подвесками, которая навевает ассоциации с театром. Кроме нее здесь есть на что посмотреть. Мебель из темного дерева явно старинная. В буфете – английский фарфор, тот самый сервиз с цветочным рисунком, из которого мы пили чай в мой первый визит сюда. На стенах – несколько пейзажей с характерными для Англии зелеными холмами и сценами охоты.

Из окна открывается вид на парк в английском стиле. В прошлый раз из-за непогоды мы с Уильямом там не погуляли, а сейчас меня поражает, насколько же он огромный. Зеленый газон простирается вперед на сотни метров. Вдалеке садовник стрижет кусты. А под окнами я замечаю с десяток раскрытых роз – красных и белых. Сейчас апрель, а летом, когда они расцветают в полную силу, их тонкий аромат наверняка наполняет дом и сад. Я представляю Уильяма мальчиком, играющим в саду, а молодую Кэролайн сидящей с книгой на скамейке у клумбы с розами. Должно быть, здорово иметь свой собственный сад.

– Привет, – раздается за спиной мужской голос, обращаясь по-английски.

Я оборачиваюсь, ожидая увидеть Уильяма, но пораженно замираю, когда вижу лицо стоящего в дверях высокого парня. Я схожу с ума. Этого не может быть!

– Что ты здесь делаешь? – ошеломленно выдыхаю я, глядя в карие глаза незнакомца, с которым провела ночь в Праге.

Ошибки быть не может. Это совершенно точно он – только сейчас он гладко выбрит и одет более элегантно, на нем темно-синие брюки и белая рубашка. Как будто он – друг жениха на свадьбе, мелькает мысль. Неужели он приятель Уильяма?

– Это мой дом. Я тут живу, – отвечает он.

Я впервые слышу его голос – низкий, волнующий, чуть хриплый, словно он простужен. Понимаю, что он говорит на английском. Но растерянно моргаю и никак не могу уловить смысл сказанного. Что значит – его дом? Он работает здесь? Может, он младший дворецкий? Или личный водитель? Мой взгляд падает на его запястье с золотыми часами, и я холодею. Такие часы не по карману прислуге. Их носят только хозяева.

– Ты брат Уильяма, – понимаю я, и мое сердце падает в пропасть.

Я не просто изменила Уильяму. Я изменила Уильяму с его старшим братом! Хуже ситуации просто представить невозможно!

– А ты его невеста, – медленно говорит он, не сводя с меня гипнотизирующего взгляда.

– Вижу, вы уже познакомились. – В гостиную входит Кэролайн, и я вздрагиваю, отворачиваясь от брата Уильяма.

Была бы я леди, уже упала бы в обморок от этой скандальной ситуации. Хотя чего уж там! Была бы я леди – я бы не оказалась в такой скандальной ситуации!

Но как такое вообще возможно? Вот уж кого я меньше всего ожидала увидеть в гостиной дома Уильяма, так это незнакомца из Праги.

Я не представляю, что будет дальше и как себя вести. Я не знаю брата Уильяма, даже имени его не могу вспомнить… Кристиан, вроде? Я не представляю, как он поступит дальше. Уличит меня в измене перед родителями и братом? Ну и пусть! Пять минут позора, и я навсегда покину этот стылый мрачный дом. Я ведь все равно не собираюсь выходить замуж за Уильяма. Может, даже лучше, если помолвку разорвет сам Уильям, а не я.

– Как ты добралась, Джейн? – вежливо интересуется Кэролайн.

От ее любезного вопроса у меня сводит скулы. Можно подумать, что я летела самолетом с другого конца земного шара, а не проехала час в такси. Но, помня уроки леди Маргарет, я на автомате отвечаю:

– Прекрасно, Кэролайн. Дорога к вашему дому так живописна, что пролетела незаметно.

Я как будто отбила подачу и настороженно жду следующей реплики. Кто ее подаст – Кэролайн или ее старший сын? И где, черт побери, Уильям?

– Кристофер неожиданно решил посетить нас, – продолжает Кэролайн, бросая взгляд на сына.

По ее бесстрастному красивому лицу невозможно понять – рада она его приезду или нет. Затем ее взгляд падает вниз, к моим ногам, и по ее лицу пробегает тень удивления. Я настолько поражена встречей с Кристофером, что не сразу понимаю, что его мать ошеломили мои тапки в виде плюшевых мишек.

– Джейн из России, – невпопад говорит Кэролайн, как будто это объясняет, почему я заявилась на семейный обед к английским аристократам в смешных тапках.

– Я так и подумал, – таким же церемонным тоном произносит Кристофер, но я понимаю, что его просто распирает от смеха.

Конечно, ему смешно! Девушка, с которой он провел жаркую ночь, оказалась невестой его брата. Вот потеха-то! Это меня ждет позор, когда он откроет правду Уильяму и родителям. А его самого, похоже, эта ситуация изрядно веселит.

Кристофер ловит мой взгляд и выдерживает его. Как бы мне хотелось сейчас прочитать его мысли! Но английское воспитание с колыбели дает о себе знать – я понятия не имею, что он задумал и почему до сих пор не разоблачил меня и не сказал, что мы знакомы. Может, он ждет, когда вся семья соберется за столом, чтобы обвинить меня в присутствии жениха?

Мне хочется бежать отсюда со всех ног, роняя тапки, и я делаю невольный шаг к выходу. Но на моем пути стоит Кэролайн, которая не догадывается о том, что произошло со мной и Кристофером в Праге, и любезно предлагает:

– Джейн, не хочешь ли переобуться? У меня есть пара туфель, которая тебе подойдет.

Это не просьба, а завуалированный приказ не позориться перед Уильямом и его отцом. И, помня уроки у леди Маргарет, я послушно киваю:

– Благодарю, Кэролайн.

Я запинаюсь, думая о том, стоит ли объяснить, почему я очутилась у нее дома в тапках, но, похоже, мои оправдания ей не нужны.

– Тогда идем со мной, – зовет она.

Пусть это всего лишь отсрочка моего приговора, но я с облегчением выхожу вслед за Снежной Каролиной, оставляя Кристофера за спиной. На пороге оглядываюсь, боясь, что он последует за нами. Но ловлю только взгляд Кристофера – задумчивый и растерянный. Мне удается застигнуть его врасплох и увидеть его истинные эмоции: он ошеломлен нашей встречей не меньше меня самой. Секунда – и он моргает, а на его лицо словно падает занавес. И вот передо мной снова бесстрастная маска – такая же, какие я привыкла видеть на лицах его брата и матери. В Праге со мной он был настоящим, но тут, в отчем доме, играет роль, которую от него ждут.

Я быстро прикрываю дверь, оставляя его внутри, и тороплюсь за Кэролайн, стараясь не шаркать тапками по коврам и паркету. Жду, что она приведет меня к какому-нибудь чулану под лестницей, где хранится обувь для гостей. Даже представляю себе старинный сундук – в духе особняка с вековой историей. Но Кэролайн неожиданно ступает на парадную лестницу, ведущую на второй этаж. Именно с этой лестницы она спускалась, когда Уильям привез меня сюда впервые.

Я на миг замираю от волнения, не решаясь последовать за ней. Понимаю, что далеко не все гости удостаиваются чести посетить личную половину особняка. А еще меня гложет мысль, что я недостойна такого отношения со стороны Кэролайн.

– Джейн? – Она оборачивается, поднявшись почти до середины лестницы.

И мне приходится последовать за ней. Кэролайн легко шагает на каблуках, словно взлетает по ступеням. А мои тапки скользят, и приходится ступать осторожно, чтобы их не обронить. На такой лестнице можно терять только хрустальные туфельки, убегая с бала. А я сейчас как Золушка, которая заявилась на бал во дворец в деревянных башмаках – прямо с кухни, где драила камин.

Лестница довольно крутая. Пока я поднимаюсь, успеваю запыхаться. Откуда-то снизу доносятся мужские голоса, я оборачиваюсь, боясь увидеть Уильяма. Но голоса стихают где-то в глубине дома, а я продолжаю подъем.

Кэролайн ждет меня на верху лестницы. И когда я поднимаю голову и вижу ее взгляд, на миг мне кажется, что она обо всем знает и сейчас сбросит меня с лестницы, чтобы сломать мне шею.

Нас разделяет несколько ступеней, и я замираю, не в силах тронуться с места. Но Кэролайн говорит ровным голосом:

– Идем, Джейн!

А затем поворачивается и идет вглубь дома. Я преодолеваю последние ступени и следую за ней, стараясь унять сбившееся дыхание. Кэролайн старше меня, но ее нисколько не утомил подъем по лестнице. Когда живешь в этом доме и ходишь по лестнице каждый день, видно, уже не замечаешь нагрузки.

Кэролайн ведет меня по узкому коридору, стены которого увешаны старинными картинами и портретами. Двери в некоторые комнаты открыты, и мой взгляд успевает выхватить книжный шкаф с диваном у окна – уютный уголок для чтения, за другой дверью – бильярдный стол со старинной картой мира на стене, а еще за одной – комнату с застеленной кроватью, похоже, для гостей. За закрытыми дверьми, наверное, прячутся спальни хозяев. Обстановка удивительно старомодна и напоминает музей, а не жилой дом. Должно быть, даже карта в бильярдной из тех времен, когда Британия считалась мировой державой, а ее колониями были Индия и Африка.

Кэролайн толкает одну из закрытых дверей и пропускает меня внутрь.

– Входи, Джейн.

Я ступаю за порог, и меня охватывает необъяснимое волнение. За спиной хлопает дверь, и я резко оборачиваюсь.

Кэролайн пронзительно смотрит на меня, и мне становится не по себе. Как будто она нарочно заманила меня в ловушку, чтобы остаться со мной наедине, без свидетелей.

– Что это за комната? – сглотнув от волнения, спрашиваю я.

– Давно хотела показать ее тебе.

Кэролайн подходит к узкому старомодному шкафу из темного дерева у стены. Открывает обе створки и отступает, чтобы я могла увидеть то, что скрыто внутри.

На миг я вздрагиваю, решив, что Кэролайн выпустила наружу призрака.

Но это всего лишь свадебное платье в прозрачном футляре на вешалке. От движения створок оно заколыхалось, как живое, а целлофан зашуршал.

– Свадебное платье, сшитое Дайаной, – торжественно говорит она. – В нем я вышла замуж за отца Уильяма.

– И Кристофера, – вырывается у меня.

Кэролайн поворачивает ко мне голову, и в ее голубых глазах сверкает лед, как будто упоминание о старшем сыне ей неприятно. Да и ее ли он сын, мелькает у меня мысль. Ведь Кристофер, в отличие от Уильяма, совсем на нее не похож.

– Да, – соглашается она, словно подтверждая их родство, и добавляет: – Но ты же выходишь замуж за Уильяма.

Я вспыхиваю от ее слов, как будто она уличила меня в неверности. Собираюсь замуж за Уильяма, а сплю с Кристофером! Но Кэролайн понятия не имеет о том, что случилось в Праге. Она ждет, что я скажу о ее свадебном платье, и я торопливо добавляю:

– Оно очень красивое!

И только потом я разглядываю его внимательней. С годами атлас утратил первоначальную белизну и стал кремового оттенка. Фасон довольно закрытый и строгий, но выглядит очень изысканно за счет дорогих кружев и затейливой вышивки бисером. В таком платье могла бы выйти замуж английская принцесса.

– Дайана трудилась над ним полгода, – с легким самодовольством говорит Кэролайн, и ее взгляд затуманивается от счастливых воспоминаний.

А я смотрю на Кэролайн, стоящую на фоне ее свадебного платья, и гадаю – какой она была до свадьбы? Такой же ледяной и бесстрастной, какой я ее знаю? Или более живой и эмоциональной, и это уроки у леди Маргарет и жизнь с отцом Уильяма в этом стылом старинном особняке так сильно ее изменили?

Кэролайн приподнимает подол висящего на вешалке платья, и под пышными складками атласа я вижу белые туфельки.

– Примерь их, – предлагает она.

Я удивленно застываю и недоверчиво переспрашиваю:

– Вы предлагаете мне свои свадебные туфли?

– Они должны тебе подойти.

– Но я не могу… – бормочу я, пунцовая от неловкости.

– До свадьбы я носила обувь на размер меньше, – объясняет Кэролайн. – После родов нога стала больше. Примерь их, Джейн.

Я нерешительно переступаю с ноги на ногу в тапках с мишками. Надеть свадебные туфли Кэролайн – это как-то слишком! Ее жест одновременно трогает и пугает. Она как будто готова отдать мне все – своего любимого сына, туфли со свадьбы. Вот только я не готова принять ни то, ни другое.

– Ну же, Джейн, – торопит Кэролайн. – Ты же не собираешься появиться на семейном обеде в этих тапках?

– Мне очень неловко, что я выскочила из дома прямо так, – бормочу я в свое оправдание. – Мне хотелось быстрее поговорить с Уильямом.

Я запинаюсь под строгим взглядом его матери.

– Очень трогательно, что ты так соскучилась по жениху, Джейн, – говорит она.

Я снова вспыхиваю. Знала бы она!..

– Но ты не должна забывать, кто он и кто ты, Джейн, – продолжает Кэролайн наставительным тоном. Я чувствую себя так, словно попала на урок к леди Маргарет. – У нас в доме не принято появляться за столом в неподобающем виде.

Я бросаю взгляд на ее туфли – классические бежевые лодочки с округлым мыском. Потом перевожу взгляд на плюшевые морды мишек с торчащими ушами и приклеенными пуговицами-глазками, обутые на моих ногах, и чувствую себя двоечницей, которая с треском завалила экзамен хороших манер.

– Хорошо, я примерю, – бормочу я и подхожу к шкафу, наклоняясь за свадебными туфлями.

Они такие белые, что могли бы сойти за хрустальные. Но я точно знаю, что они мне не подойдут. Ведь я – не Золушка. А Уильям – не мой принц.

С туфлями в руке я подхожу к старомодному пуфу у стены и замечаю на стене несколько свадебных снимков в рамках. Кэролайн на них выглядит такой же юной, как я сейчас. Отец Уильяма постарше – между супругами разница лет в десять. На фотографиях она улыбается, но выглядит довольно напряженной – не как счастливая невеста, а как актриса, которая играет важную роль и боится, что не справится.

– Это был незабываемый день, – произносит Кэролайн у меня за спиной. – На нашу свадьбу было приглашено пятьсот гостей, среди которых были члены королевской семьи и премьер-министр. Торжественный банкет прошел в саду, за домом. Как раз цвели розы, и я как сейчас помню их тонкий аромат…

Я потрясенно замираю, разглядывая снимок из сада, на котором рядом с молодоженами в центре выстроилось не меньше сотни гостей. Я даже не представляла, что свадьба Кэролайн была настолько грандиозной. Неудивительно, что дизайнер Дайана до сих пор ее вспоминает.

– Вы были такой красивой невестой. – Я говорю те слова, которые от меня ждут, и вздрагиваю, когда Кэролайн произносит фразу, которой я не ожидала.

– Ты тоже будешь красивой невестой.

Я роняю ее белые свадебные туфли, которые держу за задники, и извиняюсь, наклоняясь за ними. Мне невыносимо смотреть ей в глаза и врать, когда она так любезна со мной.

Подняв туфли, я сажусь на пуф. Вынимаю ноги из удобных и теплых тапок, которые мне подарила Наташа, и на миг замираю, поняв, что на мне нет носков. Удобно ли будет примерить свадебные туфли на босую ногу?

– Надевай, – опережает мой вопрос Кэролайн.

Я просовываю ступни в тесную неудобную колодку. Так и знала, что туфли окажутся малы.

– Идеально! – Кэролайн так и сияет.

Я делаю несколько шагов на высоких каблуках по комнате, дефилируя вдоль стены со свадебными фотографиями. Туфли жмут, но мне не хватает смелости признаться. Как не хватает смелости сказать, что свадьбы не будет.

Как будто что-то почувствовав, Кэролайн говорит:

– Джейн, на следующей неделе Уильяму предстоит важная поездка. Его пригласили читать лекции в Сорбонне.

Вот как? Я удивленно приподнимаю брови, а Кэролайн продолжает:

– Он сам сообщит за обедом. От этой поездки зависит его карьера. И ему сейчас не стоит волноваться о свадьбе. Мы же со всем справимся, верно?

Кэролайн пристально смотрит на меня, ожидая ответа. Точнее – ожидая от меня вполне конкретного ответа: что я не буду отвлекать Уильяма и не стану помехой в его карьере.

– Да, конечно, – в смятении бормочу я. До приезда сюда я собиралась поговорить с Уильямом и отменить свадьбу. Но сейчас я уже не владею ситуацией – все зависит от Кристофера. Может, пока мы сейчас беседуем с его матерью, он как раз рассказывает брату о том, как переспал с его невестой в Праге.

Кэролайн довольна моим ответом и направляется к двери:

– Идем? Не будем заставлять мужчин нас ждать.

И мне ничего не остается, как последовать за ней, осторожно ступая на высоких каблуках. Тапки с мишками я беру за задники и прячу за спиной от Кэролайн, чтобы внизу поставить их поближе к входной двери. Если мне придется с позором уйти из этого дома, я хотя бы уйду в своих тапках.

Цок-цок-цок. Каблуки стучат по каменной лестнице так громко, что мне хочется заткнуть уши.

У подножия лестницы Кэролайн окликает дворецкий, и она останавливается, чтобы переговорить с ним. А я, воспользовавшись тем, что на меня никто не смотрит, отступаю к выходу. На миг мелькает мысль, не сбежать ли совсем? Но я отгоняю ее прочь – это будет слишком по-детски. Раз уж наломала дров, нужно нести ответственность за свои поступки. Если мне предстоит выслушать обвинение в измене, так тому и быть. Лучше уж поставить точку сегодня, чем убежать, отложив объяснение с Уильямом.

Я ставлю тапки у стены в прихожей, задвинув их под скамью, чтобы вездесущий Томас их не заметил и не выбросил. С него станется! Дворецкий явно меня недолюбливает. Вот уж кто обрадуется и перекрестится с облегчением, узнав, что свадьба отменяется. Или как там делают католики, благодаря бога? К счастью, мне не придется менять свою веру ради свадьбы с Уильямом.

Я выпрямляюсь и вижу свое отражение в старинном зеркале в полный рост. Белые туфли в сочетании с джинсами и свитером смотрятся довольно по-хулигански. Но не настолько эксцентрично, как тапки с мишками. Вспоминаю, как видела это зеркало в недавнем кошмаре. Видно, мое подсознание запомнило его, когда я приезжала сюда впервые, хотя тогда зеркало в моей памяти не отложилось.

Я вздрагиваю, когда за моей спиной в отражении возникает Уильям – одетый, как жених, в черный костюм и белую рубашку. Как в моем кошмаре!

Я резко оборачиваюсь, и Уильям с улыбкой шагает навстречу.

– Вот ты где! Я тебе везде ищу.

Я вся сжимаюсь, ожидая, что он обнимет меня и поцелует. Ведь именно так должен поступить любящий жених, который видит свою невесту после разлуки длиной больше недели? Но, к моему облегчению, Уильям просто берет меня за руку и увлекает за собой вглубь дома.

– Приехал мой брат Крис, – сообщает он, заставляя мое сердце биться от волнения. – Идем, я вас познакомлю.

От волнения я забываю изобразить удивление, что у Уильяма есть брат, о котором он никогда не говорил мне, и нервно спрашиваю:

– Ты рассказывал ему обо мне?

Меня не покидает мысль о том, что наша встреча с Кристофером в Праге не случайна. Может, Уильям присылал ему мое фото? Или Кристофер увидел пост у той блогерши в Инстаграме, с объявлением о нашей помолвке? А в Праге он мог узнать меня и подойти нарочно. Может, он переспал со мной только для того, чтобы позлить брата? Я же не знаю, какие у них отношения.

– Нет, мы с братом не общались последнее время. Он путешествовал по миру, – сухо отвечает Уильям, пока мы идем мимо парадной лестницы. Кэролайн и дворецкого внизу уже нет, а откуда-то издалека доносятся голоса и звон посуды.

– А вообще как вы ладите? Ты мне о нем ничего не говорил. – Я тороплюсь выяснить побольше, прежде чем снова окажусь лицом к лицу с Кристофером. Может, он из тех братьев, что всегда отбирают игрушки другого? Хотя логичнее, если бы младший отбирал игрушки у старшего, а не наоборот.

– С Крисом непросто, – отрывисто отвечает Уильям и запинается, словно не зная, стоит ли открыть мне больше. – Но он добрый парень, что бы о нем ни говорили. Тебе он понравится.

Хорошо, что Уильям идет впереди и не видит моего лица. Знал бы он, что мне уже понравился Крис. Еще как понравился! И он сам, и то, что он со мной делал в Праге… От этих невольных мыслей к щекам приливает кровь. Я делаю несколько судорожных вдохов, пытаясь успокоиться.

У дверей столовой уже почтительно стоит Томас. При виде нас он открывает двери, пропуская нас внутрь.

Мы с Уильямом входим, и я вижу, что за столом уже сидят его родители и старший брат.

– А вот и мы! – объявляет Уильям.

Взгляды всех троих останавливаются на нас. На негнущихся ногах, стуча каблуками свадебных туфель Кэролайн по паркету, я иду за Уильямом, который крепко держит меня за руку. Он отодвигает для меня стул, я сажусь, как в тумане. А когда поднимаю глаза, вижу за столом напротив себя Кристофера. От его взгляда, направленного на меня, я готова провалиться под пол.

– Познакомься, Крис, это моя невеста Джейн, – говорит Уильям.

Я не представляю, чего ждать от Кристофера, и смотрю на него, ожидая, что сейчас он все расскажет своим родным. К моему удивлению, Кристофер церемонно кивает:

– Приятно познакомиться, Джейн.

Я в замешательстве застываю. Решил поиграть и оттянуть мое разоблачение? Что ж, мне остается только принять свою роль. Призвав все самообладание, я отвечаю ему, что тоже рада нашему знакомству. Кристофер не сводит с меня пристального взгляда, как строгий экзаменатор. Он как будто ждет, что я чем-то выдам себя, и я стискиваю кулаки под столом, вонзая ногти в ладони и пытаясь успокоиться.

– Приятно видеть за столом всю семью, – звучным голосом произносит глава семейства.

Формальности соблюдены, и за столом завязывается беседа. Отец радуется, что Кристофер приехал их навестить. А вот Кэролайн не выражает никаких эмоций по случаю приезда сына.

Помня уроки леди Маргарет, я держу спину ровно, не прислоняюсь к стулу и сижу тихо, не вмешиваясь в разговор. Только наблюдаю – и невольно сравниваю Кристофера с родителями и братом.

Между собой братья совсем не похожи. Уильям – утонченный, светловолосый и голубоглазый, в мать. Кристофер – мужественный и крепкий брюнет с карими глазами, в отца. Чертами и овалом лица Крис не похож ни на одного из родителей, тогда как Уильям – мужская копия утонченной матери. Если бы братья были похожи, я хотя бы могла догадаться в Праге, что передо мной брат Уильяма. А так у меня не было шансов. Но, возможно, сходство все-таки есть, и я уловила его подсознательно, поэтому меня так потянуло к Крису? Поэтому у меня возникло ощущение, что я встретила в Праге близкого человека? То наваждение, которое я до сих пор не могу себе объяснить…

– Сколько тебя не было дома, Крис? – добродушно спрашивает отец.

– Почти год, – отвечает Крис.

А я сверлю взглядом пустую тарелку на столе перед собой, боясь поднять на него глаза.

– И где же ты был все это время? – продолжает отец.

– Путешествовал по миру, – доносится до меня голос Криса. – Последнее время – по Европе.

– Дженни недавно летала в Прагу, – рядом со мной произносит Уильям, и я вздрагиваю.

– Неужели? – вкрадчиво интересуется Крис.

Я встречаюсь с ним взглядом, почти уверенная в том, что от разоблачения меня отделяют секунды. Вот сейчас он скажет, что тоже был в Праге в то же время, что и я…

– И как вам понравилась Прага, Джейн? – не сводя с меня своих колдовских карих глаз, спрашивает Крис.

Он играет со мной, как кот – с мышкой, и эта игра его явно забавляет.

– Очень красивый город, – стараясь, чтобы голос не дрогнул, отвечаю я, хотя внутри вся дрожу.

– Красивее, чем Оксфорд? – Он вздергивает темную бровь. Вопрос явно с подвохом, и я запинаюсь, прежде чем ответить.

– В каждом старинном городе есть свое очарование, – говорю я, стараясь выглядеть невозмутимо. Как невеста, которая беседует со старшим братом своего жениха, которого видит впервые в жизни. Вот только мне с трудом удается играть эту роль, потому что, глядя в глаза Криса, я могу думать только о том, как неистово и жадно мы занимались любовью.

– А что вам особенно понравилось в Праге? – спрашивает он.

«Ты, ты, ты», – бешеным ритмом бьется сердце. Но вслух я отвечаю:

– Карлов мост, Пражский град. Еще Петршин и Вояновы сады. Я как раз застала их цветущими.

– А ты был в Праге, Крис? – вмешивается в наш разговор Уильям.

Я застываю в ожидании неизбежного. Сейчас Крис все расскажет.

– Приходилось бывать, – небрежно отвечает Крис, глядя мимо меня.

Лакеи начинают вносить подносы с едой, а меня мутит от запахов – я так волнуюсь, что не смогу проглотить и кусочка. Но приходится вежливо улыбаться и благодарить лакея, когда он наливает мне куриный суп.

Все приступают к еде, и я получаю отсрочку. Пробую ложку прозрачного горячего бульона, не чувствуя вкуса, и невольно поднимаю глаза на Кристофера. Он с аппетитом ест, сосредоточенно глядя в тарелку. Ему как будто вовсе нет до меня дела, и его холодное равнодушие ранит меня больше, чем насмешка в его глазах. Значила ли для него та ночь в Праге так же много, как для меня? Или он и не вспомнил обо мне наутро?

В тишине, нарушаемой лишь деликатным звоном ложек о фарфор, мы обедаем – как одна семья.

Хотела бы я знать, что думает каждый из моих сотрапезников, как на самом деле они относятся ко мне и предстоящей свадьбе. Любит ли меня Уильям и разобьет ли ему сердце мой отказ? Готова ли Кэролайн принять меня в семью как дочь, или она просто притворяется милой? Доволен ли отец Уильяма выбором сына или ему все равно? Презирает ли меня Крис за то, что я провела с ним ночь, будучи обрученной с его братом? Их лица похожи на непроницаемые маски, по которым невозможно прочитать истинные чувства. А фразы, которыми они перебрасываются, похожи на диалог из учебника английского языка. Такой же безжизненный и ни о чем.

В какой-то момент я ловлю на себе задумчивый взгляд Кэролайн, и она едва уловимо улыбается мне, словно подбадривая. Мы обе здесь – не по праву рождения, в отличие от мужчин за столом. Кэролайн когда-то была на моем месте – юной невесты, и она может понять мое волнение. Но она даже не догадывается, что на самом деле меня так сильно волнует. Точнее, кто – ее старший сын. С начала обеда она ни сказала ему ни слова, а ведь они увиделись впервые за год. Что же между ними произошло?

После супа приносят горячее – запеченную форель и овощи на гарнир. У меня совершенно нет аппетита, я каждую минуту с тревогой жду, что Крис расскажет о нашей встрече в Праге, но он ведет себя так, будто мы незнакомы. И это нервирует меня все больше. Его равнодушие даже больнее, чем осуждение. Здесь, в родительском особняке, он кажется совсем чужим и незнакомым. Как будто это не он жарко целовал меня и сжимал в своих объятьях в Праге.

Туфли Кэролайн невыносимо жмут, мне до смерти хочется их сбросить под столом. Но леди такого себе позволить не может, и я стойко терплю эту пытку. Это меньшее, что я заслужила за измену Уильяму с его братом.

За чаем Уильям с сияющим видом сообщает, что его пригласили прочитать лекции в Сорбонне вместо заболевшего коллеги, который должен был туда ехать. Лицо Кэролайн озаряет улыбка гордости за младшего сына, а я замечаю тоску во взгляде Криса, брошенном на мать, и понимаю, что он мечтал бы, чтобы она так же на него смотрела. Но ему, шалопаю, проведшему в Европе последний год, нечего противопоставить успехам брата, и он лишь кривит губы в тонкой усмешке:

– Как же ты оставишь свою очаровательную невесту, Уильям?

Я цепенею, чувствуя себя, как преступница, застигнутая с поличным в лучах прожектора. Взгляды всех за столом останавливаются на мне. И я с ужасом понимаю, что вот и настал тот момент истины, которого ждал Крис, чтобы объявить меня изменницей. Но он больше ничего не говорит, а Уильям поворачивается ко мне:

– Это всего на две недели, Джейн.

От ласковой улыбки Уильяма у меня щемит сердце, и я сама готова встать и крикнуть, что изменила ему с братом – тем самым, который сидит напротив и забавляется тем, что играет мне на нервах.

Но я молчу, не в силах вымолвить ни слова, и тогда за меня отвечает Кэролайн:

– Будь уверен, мы с Джейн найдем, чем заняться накануне свадьбы. Правда, Джейн?

Я киваю, соглашаясь с ней. А что мне еще остается? Бросаю невольный взгляд на Криса – вот он, самый подходящий момент, чтобы расстроить нашу свадьбу с его братом. Но он только насмешливо смотрит на меня, как будто ждет, что я сама обо всем расскажу или чем-то выдам себя.

– Кристофер, – церемонно обращается к брату Уильям, – я надеюсь увидеть тебя на нашей свадьбе с Джейн.

Это официальное приглашение заставляет меня похолодеть, а Криса – улыбнуться еще шире.

– Разумеется, брат. Твою свадьбу я не пропущу.

Напряжение достигает апогея. Мои нервы натянуты, как струны, а живот скручивает от паники. Больше всего мне хочется выскочить из-за стола и бежать отсюда сломя голову, но мне приходится терпеть эту пытку до конца. Я цежу остывший чай из фарфоровой чашки и стараюсь вести себя как леди. Как будто мне не в чем упрекнуть себя. Как будто я не провела ночь в постели с Крисом. Как будто я люблю Уильяма и собираюсь за него замуж.

Наконец обед заканчивается. Мне стоит больших усилий не вскочить первой из-за стола, но я не повторю той же ошибки, что в прошлый раз, и жду, пока поднимутся мужчины, а Уильям отодвинет мой стул. Леди Маргарет может гордиться своей ученицей. Я уже неплохо освоила не только хорошие манеры, но и науку притворства.

– Благодарю. – Мне хватает последних сил, чтобы улыбнуться жениху, которому я изменила, но затем нога на непривычно высоком каблуке подкашивается, и я резко хватаюсь за локоть Уильяма, чтобы не упасть.

– Все в порядке, Джейн? – Он с тревогой всматривается в мое лицо. – Ты побледнела.

– Здесь душно, – бормочу я, пока его родители выходят из столовой.

– Хочешь, прогуляемся по саду? – предлагает он.

– С удовольствием! – Я охотно киваю.

Где угодно – лишь бы подальше от Криса!

Уильям ведет меня под руку из столовой, а за моей спиной тихо звучат шаги Криса – игра в кошки-мышки продолжается.

«Хватит! – хочется крикнуть мне во весь голос. – Скажи ему уже!»

Но я не поворачиваю головы и следую за женихом, стараясь ступать ровно в свадебных туфлях его матери.

Когда мы подходим к парадной лестнице, я понимаю, что за спиной больше не слышно шагов. Оборачиваюсь – Крис исчез, оставив нас в покое.

По холлу разносится мелодия из «Щелкунчика» – это у Уильяма звонит мобильный, и мне приходится снять свою руку с его локтя, когда он лезет за телефоном в карман пиджака.

– Извини. Это по работе. – Он бросает на меня виноватый взгляд, взглянув на экран. – Подождешь меня в саду?

– Конечно.

Я направляюсь к выходу в одиночестве и слышу за спиной, как Уильям отвечает на вызов и быстро уходит вглубь дома. Его голос удаляется, и я не могу разобрать слов. Но по тону я понимаю, что он взволнован звонком – должно быть, тот связан с его поездкой в Сорбонну.

На пути к выходу я никого не встречаю. Кэролайн с мужем куда-то скрылись, Криса тоже не видно, и это к лучшему. Больше всего на свете я боюсь, что Крис подкараулит меня, чтобы поговорить наедине. Поэтому, когда за спиной хлопает дверь и кто-то выходит, я, боясь, что меня увидят, вприпрыжку бегу к выходу, забыв, что я в чужих туфлях на высоких каблуках. До входной двери остается всего несколько шагов, когда случается катастрофа. Моя нога с характерным хрустом подворачивается на гладком начищенном до блеска паркете.

Хрясь!

Я в ужасе смотрю на отлетевший каблук. Лучше бы я подвернула ногу! Кэролайн хранила свои свадебные туфли много лет, а я надела их на пару часов и испортила.

Воровато оглядевшись – не видит ли кто? – я снимаю туфли и засовываю их под ту же скамейку, куда спрятала свои тапки. А тапки достаю и снова надеваю на ноги. Придется прогуляться по саду в них – не босиком же идти! А оставаться внутри дома я не могу ни минуты, мне срочно надо проветриться!

О том, что Кэролайн попросит вернуть свои драгоценные туфли, я стараюсь не думать. Может, удастся забрать их украдкой и починить каблук? А пока они надежно спрятаны под скамьей, я толкаю тяжелую деревянную дверь и выхожу во двор, чтобы прогуляться по саду.

Глава 13

Сад расстилается передо мной далеко вперед – даже трудно поверить, что это частные владения одной семьи, а не публичный парк. Он идеально распланирован, с симметрично проложенными дорожками, с ровно подстриженными кустарниками и зеленым газоном между ними. Все расчерчено, как по линейке, и совсем не напоминает знакомые мне московские парки с хаотично разбросанными клумбами.

Я прохожу по центральной из трех дорожек, посыпанных гравием, и останавливаюсь, удалившись от дома метров на сто. Достаточно, чтобы побыть наедине со своими мыслями и в то же время чтобы Уильям увидел меня, когда выйдет в сад.

Обхожу по кругу клумбу с кустами роз. Хочу коснуться нежно-розового бутона, но отдергиваю руку, когда под кожу впивается острый шип. Английские розы больно ранят, сад словно мстит мне за то, что я обидела его хозяина.

В голове не укладывается, что я изменила Уильяму с его старшим братом. Как такое вообще возможно? Разве такие совпадения бывают?

Стоя посреди сада в их родовом поместье, я на миг позволяю себе помечтать. Что, если бы я не встретила Уильяма, а первым познакомилась с Крисом? Был бы у меня тогда шанс на счастье с ним? Представляю, как из Праги мы с Крисом летим одним самолетом, как он привозит меня в этот дом и знакомит с родителями, с братом… Такая сказка мне нравится, и я мечтала бы в ней оказаться рядом с Крисом. Но нет, я с сожалением вынуждена признать, что этого не могло случиться. Я оказалась в Праге потому, что стала невестой Уильяма и сомневалась, выходить ли замуж. Если бы не это, я не сорвалась бы в поездку в Прагу, чтобы встретиться с Наташей. Я бы спокойно доучилась год в Оксфорде, зная, что увижу подругу летом в Москве, когда вернусь домой. Предложение Уильяма смешало все мои планы, мысли и чувства. Только из-за него я оказалась в Праге в смятенных чувствах. Иначе я бы не встретила Криса на Староместской площади у пражских курантов…

Заслышав шум шагов и шорох гравия за спиной, я оборачиваюсь. Но вижу перед собой не Уильяма, который обещал мне прогулку, а Криса.

– Тебе нравится наш сад? – спрашивает он, приближаясь ко мне.

– А где Уильям? – Я заглядываю ему за плечо, но не вижу жениха.

– Ему нужно решить какой-то рабочий вопрос. Он просил пока развлечь тебя.

От намека в его голосе меня бросает в жар. Он наступает на меня, вынуждая пятиться все дальше от дома.

– Показать тебе сад? – продолжает он. – Или придумаем что-то поинтереснее?

Этот разговор, полный двусмысленных намеков, становится невыносимым.

– Почему ты не сказал? – выпаливаю я, глядя ему в глаза.

– Что? – Кристофер останавливается и смотрит на меня с таким отчужденным спокойствием, что я на миг теряюсь.

Как будто мы никогда с ним раньше не встречались. Как будто та страстная ночь в Праге мне приснилась. Как будто там со мной был не он, а его двойник – похожий на него, как две капли воды.

Чтобы скрыть замешательство, я отворачиваюсь и быстро иду от него – вглубь сада.

– Это был чудесный сон, но пора просыпаться, – негромко говорит Крис мне в спину, цитируя строки записки, которую я оставила ему в Праге.

Я резко оборачиваюсь и на долю секунды успеваю увидеть блеск огня в его карих глазах – того огня, который поманил меня за собой в Праге, того, в который я влюбилась с первого взгляда и потеряла голову. Но затем Крис снова напускает на себя безразличное выражение, и мой взгляд разбивается о лед.

– Я долго думал, что ты имела в виду и почему сбежала. Но даже представить не мог, что ты окажешься невестой моего брата. – Слова Криса летят в меня камнями – начиная от мелких и сменяясь все более крупными.

Я их заслужила, но все равно внутренне сжимаюсь – ожидая самого последнего, который меня добьет. А когда он прилетает, я не верю своим ушам.

– Ты прилетела в Прагу развлечься? – спрашивает Крис.

– Что? – Я непонимающе моргаю.

– Слышал, у русских девушек свободные нравы. Хотела оторваться перед свадьбой? – Он смотрит на меня с едва сдержанным британским презрением.

– Да пошел ты!.. – выдыхаю я по-русски и со всех ног бегу от него по парку. Куда угодно, только подальше.

Ветер треплет волосы, закрывая глаза. Тапочка в форме мишки слетает с моей ноги, я еще пробегаю по инерции несколько метров по насыпному гравию, но в голую подошву впивается острый камешек, и я останавливаюсь, чтобы его стряхнуть.

– Джейн, постой!

Крис нагоняет меня с моей тапкой в руке. Я сердито сдуваю с лица выбившуюся светлую прядь и хмуро смотрю на него.

– Прости. Я идиот.

Он опускается передо мной на колено, держа тапочку, чтобы я могла надеть.

– Я все время думал о тебе. Ты мне даже снилась.

Он выглядит таким милым – как в тот день в Праге. А я чувствую себя глупо, стоя одной босой ногой на посыпанной гравием дорожке. Поэтому просовываю ногу в тапку, и Крис широко улыбается. По моему лицу тоже расплывается улыбка. Но это не значит, что я простила его обидные слова.

– Я тоже думала о тебе, – признаюсь я.

Крис выпрямляется и спрашивает, уже без улыбки глядя мне в глаза:

– Но тогда почему ты сбежала?

– Не хотела, чтобы ты сам прогнал меня утром.

Крис удивленно изгибает бровь.

– С какой стати?

– А разве у тебя не каждую ночь в Праге была новая девушка? – сердито восклицаю я.

– Что? – Бровь Криса ползет еще выше. Если он и врун, то отменный!

– Я возвращалась к твоему дому вечером. Я видела тебя с красивой брюнеткой.

Крис выглядит совершенно сбитым с толку, как будто я обвиняю его напрасно. А я так и вижу, как он выходит с той девушкой из дома, и подробно описываю ее, напоминая ему, как весело они смеялись.

– Ах, это… – Крис ухмыляется. – Это всего лишь клиентка.

– Ты это так называешь? – вспыхиваю я.

– Я подрабатывал фотографом в Праге. Снимал туристов на фоне достопримечательностей.

– Ага, как же! – недоверчиво фыркаю я.

Английский лорд, или как его там, подрабатывает в Праге фотографом. Курам на смех! За его спиной высится старинный особняк, который он унаследует. И от этого слова Криса кажутся еще более лживыми. Но он продолжает упорствовать:

– Я сам зарабатываю себе на жизнь. А фотографировать у меня хорошо получается.

Я вспоминаю, что, когда видела его с той девушкой, у него на шее правда висел большой профессиональный фотоаппарат, но по Праге многие туристы ходят с такими, и мне все еще трудно поверить его словам.

– Даже если так, что та девушка делала у тебя дома? – сердито спрашиваю я. – Или ты ее там фотографировал?

– У меня разрядилась батарейка, – Крис ухмыляется. – Обычно я ставлю ее зарядиться на ночь, но в ту ночь я о ней и не вспомнил… Было не до того.

Я вспыхиваю, вспомнив, чем именно мы занимались с ним той ночью.

– Пришел на фотосессию, а батарейка разрядилась через полчаса, – продолжает Крис. – Хорошо, что клиентка попалась понятливая. Мы зашли ко мне домой. Пока батарейка заряжалась, эта девчонка болтала по скайпу со своим парнем. Кстати, она итальянка. Слышала бы ты их! Мамма мия! – Он передразнивает ее, бурно жестикулируя, и тараторит что-то на псевдоитальянском, видимо, изображая, как итальянка восхищалась красотами Праги.

– Ничего не было, честно! – Крис обезоруживающе улыбается, глядя на меня, и я снова поддаюсь его обаянию. – Ты мне веришь, Дженни? – спрашивает он.

Я киваю, глядя в его сияющие карие глаза. Как было бы здорово выйти замуж за Криса. Какой радостью было бы тогда выбирать свадебное платье с его матерью и готовиться к свадьбе с любимым. Какой счастливой была бы моя сказка с ним! Но этому никогда не бывать, ведь я уже обручилась с его братом.

– Ты снилась мне все это время, – говорит он.

– Ты мне тоже, – выдыхаю я.

– Тогда почему? – в его взгляде мелькает тоска.

– Что почему? – тихо спрашиваю я.

– Почему ты выходишь замуж за Уильяма?

Я вздрагиваю, глядя на старинный дом за спиной Криса. Где-то там внутри Уильям, который все еще считает меня своей невестой.

– Думаешь, если бы я все еще собиралась за него замуж, я бы заявилась на семейный ужин с родителями в таком виде? – резко отвечаю я и обвожу себя рукой – от красного мешковатого свитера до ног, обутых в тапки с мишками.

Крис, не сдержавшись, фыркает:

– Да, это слишком эксцентрично даже для русской невесты.

– Я не видела Уильяма с возвращения из Праги. Я хотела поговорить с ним, чтобы отменить свадьбу. Не могла же я сказать ему об этом по телефону! Понимаешь?

Крис кивает, не сводя с меня своих колдовских глаз.

– Всю неделю у него не было времени, а вчера он позвонил и заявил, что сегодня мы едем на обед к его родителям, – тороплюсь объясниться я. – Я не собиралась приезжать сюда. Думала, что поговорю с ним возле такси или проеду с ним пять минут, а потом сразу вернусь домой. Поэтому я так одета. Но Уильям прислал за мной такси, а сам поехал на другой машине.

– Я тебе верю, – Крис кивает, – ты выглядишь так, как будто вышла из дома за сигаретами.

– Я не курю, – перебиваю я.

– Хорошо. А то тебе бы пришлось бросить. Я не люблю курящих девушек.

Он это сейчас всерьез? У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю на него и представляю нас вместе. Это слишком прекрасно, чтобы быть правдой.

Крис делает шаг ко мне и убирает светлую прядь волос с моей щеки, а у меня замирает сердце.

– Когда ты ему скажешь? – тихо спрашивает он.

– Когда он вернется из поездки. Кэролайн просила не волновать его, – отвечаю я. – Она сказала, что карьера Уильяма зависит от этой командировки.

– Она знает? – Бровь Криса удивленно приподнимается. – Ты ей сказала?

Я качаю головой.

– Может, она что-то почувствовала, – предполагаю я.

– Она любит Уилла. Он всегда был ее любимчиком, – в карих глазах Криса мелькает грусть, от которой у меня сжимается сердце.

Похоже, в роскошном родительском доме он не был счастлив, потому что мать его не любила. Будь иначе, я бы наверняка услышала бы от нее о Крисе еще раньше. Но все разговоры с Кэролайн были только об Уильяме. Как будто другого сына для нее не существовало.

Мне хочется обнять Криса и сказать ему о своей любви. Но я не имею на это право, пока официально считаюсь невестой его брата. Поэтому я отступаю от него – чтобы не поддаться соблазну.

– Почему тебя так долго не было дома? – спрашиваю я, чтобы перевести тему.

Крис бросает хмурый взгляд на родительский особняк.

– Я поссорился с отцом и уехал.

– Почему ты вернулся именно сейчас?

Мне не дает покоя мысль, что встреча с Крисом не случайна, как и его приезд домой.

– Из-за тебя, конечно.

Его ответ заставляет меня вздрогнуть.

– Так ты знал, кто я?

При мысли о том, что Крис знал, что я невеста Уильяма, меня тошнит. Что, если это месть за то, что младшему брату досталось больше материнской любви?

– Ты переспал со мной, чтобы досадить брату? – дрогнувшим голосом спрашиваю я, отступая от него.

– Что? Нет, конечно, нет! – Крис делает ко мне быстрый шаг и ловит мою руку.

Мы оба замираем. Впервые с той ночи, которую мы провели вместе, мы касаемся друг друга. Не знаю, как у Криса, но у меня в памяти сразу же вспыхивают наши жаркие объятия и поцелуи. Мне моментально сносит башню, и я чувствую то же наваждение, что тогда в Праге. Сейчас мне наплевать, если нас увидят Уильям или Кэролайн. Я хочу только одного – снова целовать его и плавиться в его руках.

У Криса выдержки больше, и он отпускает мою ладонь раньше, чем я наделаю глупостей.

– Ты обронила, – говорит он, запуская руку в карман брюк. – Я нашел его утром, когда ты уже ушла.

До меня не сразу доходит, что на его ладони, когда он вынимает ее обратно, лежит фамильное кольцо с огромным бриллиантом. Его блеск в солнечном свете ослепляет. Я осторожно беру украшение с его руки и сжимаю в кулаке. Если бы Крис хотел меня разоблачить при всех, достаточно было показать это кольцо за столом. Но он этого не сделал.

– Я даже не был уверен, что оно твое, – продолжает Крис. – Я снял ту квартиру накануне, кольцо мог обронить кто-то из прежних жильцов. А ты была совсем не похожа на девушку, которая носит на руке антикварное кольцо с бриллиантом.

– На шее, – поправляю я. – Я носила его на цепочке. Должно быть, оно слетело, когда…

Я запинаюсь, постеснявшись произнести вслух: «Когда ты срывал с меня одежду». Крис понимает все без слов, и его губы трогает озорная улыбка. Я отвожу глаза, а он продолжает:

– Мать как-то показывала нам с Уильямом свое помолвочное кольцо и рассказала, что по семейной традиции его носит невеста до свадьбы. Но я видел его всего раз и тогда, в Праге, не поверил в такое совпадение. Решил, что это просто похожее кольцо. А еще я надеялся, что ты вернешься за ним, и тогда я спрошу у тебя самой.

– Я возвращалась к тебе вечером… и увидела тебя с той итальянкой. А на следующее утро я улетела.

Я бросаю взгляд на дом, боясь, что кто-то выйдет и прервет нашу беседу. Но, кажется, до нас никому нет дела. В большом саду мы одни, даже садовника нигде не видать.

– Позавчера я снова разглядывал кольцо и погуглил новости о семье, – продолжает Крис. – Нашел пост в Инстаграме о помолвке Уилла. Невеста на видео с ним была похожа на тебя, но качество было нечетким, а лицо смазанным. Это могла быть ты, а могла быть другая симпатичная блондинка. Я написал Уиллу по скайпу – впервые за год, спросил, как у него дела. Он ответил, что обручился с девушкой из России, ее зовут Джейн. А я даже не знал твоего имени и откуда ты! Мы ведь не сказали друг другу ни слова. Ты могла быть русской, а могла быть чешкой или немкой… Мне нужно было убедиться и увидеть невесту Уилла своими глазами. Я позвонил отцу, попросил прощения – и получил приглашение домой. Он сказал, что в субботу приедет Уильям с невестой, и я сразу же купил билет на самолет. Прилетел сегодня рано утром и сразу сюда. До встречи с тобой чуть с ума не сошел.

Я вспоминаю, с каким непроницаемым лицом он стоял напротив меня в малой гостиной. Теперь понятно, почему он казался таким спокойным: он догадывался, что может увидеть меня, и подготовился к этому. Но все-таки в его взгляде, брошенном мне вслед, когда я обернулась на пороге гостиной, было замешательство, потому что он до конца не верил, что я могу оказаться невестой его брата.

– Я верну его Уиллу, когда разорву помолвку, – обещаю я, пряча кольцо в карман джинсов.

– Обещай, что мы это отметим, – Крис улыбается мне, и его улыбка сулит мне счастье, которого я не заслуживаю. – Я должен тебе первое свидание.

Смогу ли я быть счастлива с ним, отвергнув его брата? Переживет ли Кэролайн такую скандальную рокировку? Ни одной матери не понравилось бы, что невеста одного сына станет женой другого. Хотя почему я сразу думаю о свадьбе? Крис ведь не сделал мне предложения, он просто зовет меня на свидание. Наше первое свидание, которого у нас не было, потому что мы сразу оказались в постели, пропустив этот этап. Может, у нас с ним ничего и не получится. Может, узнав друг друга поближе, мы поймем, что не подходим друг другу. Но сейчас я чувствую радостное волнение оттого, что Крис снова появился в моей жизни и судьба дает мне шанс.

Наша прогулка затянулась, и мы возвращаемся к дому, а я запоздало отмечаю: как странно, что Уильям меня не искал. А есть ли ему вообще до меня дело?

– Вот ты где! – Когда мы возвращаемся в дом, Уильям как раз сходит по парадной лестнице с телефоном в руке. – Извини, что так долго, Джейн. Ты не против, если мы уедем сейчас? У меня появились срочные дела в Оксфорде.

– Да, конечно! – Я поспешно киваю, как покорная невеста, и взгляд Уильяма лучится благодарностью.

А я чувствую себя последней изменницей и стараюсь не смотреть на Криса. Мне просто хочется оказаться как можно дальше отсюда, чтобы не притворяться перед его семьей и не делать вид, что Уильям для меня что-то значит.

– Крис показал тебе сад? – Вопрос Уильяма не сразу до меня доходит, и за меня отвечает его брат.

– Да, мы немножко прогулялись.

– Надеюсь, вы поладили? – Уильям переводит взгляд с брата на меня, и я против воли краснею. Знал бы он, как мы поладили! Еще в Праге!

– Конечно, – я киваю, потому что Уильям все еще смотрит на меня в ожидании ответа. – Крис рассказал мне много интересного о саде и растениях.

Боже, что я несу! Я запинаюсь, а Уильям с изумлением переспрашивает:

– Крис? Он же ненавидит садоводство.

Я мысленно сжимаюсь. Вот я и попалась!

Но Крис и бровью не ведет. Вот оно – английское воспитание!

– С тех пор, как я увлекся фотографией, я стал больше внимания уделять садам и растениям, – невозмутимо отвечает он. – Многие клиенты любят фотосессии в парках, и я изучил, что и когда цветет, чтобы быть в курсе и заранее составить график съемок.

Объяснение Криса тоже звучит бредово, но ведет он себя уверенно, и Уильям верит его словам и одобрительно замечает:

– А ты изменился, брат!

Можно подумать, что Крис ему сообщил, что получил ученую степень финансиста и теперь прекрасно разбирается, куда лучше вложить деньги!

Пока братья продолжают разговор, я наблюдаю за ними. Их несходство так и бросается в глаза. Если бы я не знала, что они братья, никогда бы не догадалась. Уильям на меня даже не смотрит, но Крис внезапно переводит на меня взгляд – словно почувствовав мой. Я поспешно опускаю голову и пялюсь на свои тапки. Как бы сбежать из особняка без прощания с Кэролайн? Тогда бы не пришлось объяснять, что стало с ее драгоценными свадебными туфлями…

Стук каблуков по лестнице заставляет вздрогнуть. Вот я и попалась! Кэролайн спускается к нам, чтобы проводить любимого сына.

– Как жаль, что вы уже уезжаете, – сетует она, глядя на Уильяма. – Без тебя этот дом пустеет.

– Крис не даст тебе скучать, мам, – улыбается Уильям.

– Да, конечно. – Взгляд Кэролайн рассеянно скользит мимо старшего сына, как будто его не существует, а я в который раз гадаю: что же между ними произошло? Но в следующую минуту мне становится не до этого, потому что Кэролайн опускает взгляд на мои тапки и хмурится. – Ты переобулась, Джейн? Не стоило, ты могла бы поехать в моих…

– Я сломала каблук, – внутренне сжавшись, выпаливаю я на одном дыхании.

Кэролайн в замешательстве смотрит на меня, как будто не понимая смысла моих слов.

Тут, словно призрак, беззвучно появляется дворецкий Томас, держа за задники ее свадебные туфли. Так и знала, что он их обнаружит!

– Я нашел их в прихожей, миледи, – скорбным тоном оповещает он, не глядя в мою сторону.

Сломанный каблук на одной туфле бросается в глаза, и Кэролайн смотрит на него застывшим взглядом. Как будто я сломала не просто каблук, а что-то гораздо более важное.

– Извините, Кэролайн, – полным раскаяния голосом говорю я. – Мне не стоило вообще их надевать.

– Все в порядке, Джейн, – отвечает она. Но ее любезный тон и безмятежное лицо меня не обманывают, ведь ее взгляд холоднее льда. И я ее понимаю: она доверила мне туфли, в которых выходила замуж, а я их испортила. И это она еще не знает, что я собираюсь разорвать помолвку с ее любимым сыном и встречаться с Крисом!

– Прикажете отдать в починку, миледи? – спрашивает дворецкий, обращаясь к ней с полупоклоном.

– Займись этим, Томас, – она царственно кивает в ответ, и дворецкий удаляется.

– Простите. Мне так жаль, – снова повторяю я.

– Ничего страшного, Джейн. – Кэролайн уже справилась с гневом и отвечает мне почти тепло. Но следующие ее слова заставляют меня похолодеть. – Главное, чтобы ты не сломала каблук на своей свадьбе. Это плохая примета.

Я молча отвожу глаза, потому что мне трудно ей врать. Особенно рядом с Крисом, к которому рвется мое сердце. Но Уильям ни о чем не должен заподозрить, я помню о просьбе Кэролайн и продолжаю притворяться его невестой, хоть это и тяжело.

Уильям коротко прощается с матерью и братом, упомянув, что уже заглянул к отцу перед отъездом. Кэролайн не обнимает меня напоследок – между нами так не принято, только легко касается поцелуем щеки сына. А я бросаю последний взгляд на Криса, и он едва заметно мне подмигивает, пока никто не видит. Мы – заговорщики, которые вынуждены скрывать свою связь. И от этого мое сердце бьется одновременно счастливо и тревожно.

Я выхожу на крыльцо вслед за Уильямом, жалея о том, что Крис остался в доме. Но меня греет мысль о том, что мы еще увидимся. Надо только доиграть свою роль невесты до конца. Это будет несложно, ведь Уильям скоро уедет.

Мы подходим к автомобилю Уильяма, и он садится за руль, а я рядом. Машина трогается с места. Я провожаю взглядом дом и чувствую, что частичка моего сердца осталась там – вместе с Крисом.

– О чем ты хотела поговорить? – спрашивает Уильям, когда мы выезжаем за пределы поместья.

– Что? – погруженная в свои мысли о Крисе, я не сразу понимаю, что он имеет в виду.

– Ты хотела о чем-то поговорить, – напоминает он о моих настойчивых просьбах встретиться с ним всю предыдущую неделю. – О чем-то важном.

О том, что свадьбы не будет. Эти слова так и рвутся с моих губ, и момент удачный – мы наедине. Но теперь меня связывает просьба Кэролайн, и поговорить с Уильямом начистоту я смогу только после его возвращения.

– Уже неважно, – отвечаю я и запинаюсь, не зная, что соврать.

Но Уильяму и не нужны мои объяснения. Удовлетворенный ответом, он сосредотачивается на дороге. Весь путь до Оксфорда мы молчим, лишь изредка перебрасываясь дежурными фразами – о погоде, о местах, которые мы проезжаем. Но только не о том, что касается нас двоих и нашей свадьбы. И я этому только рада. Я смотрю на желтые рапсовые поля, которые мы проезжаем по пути, и мое сердце наполняется радостью. Крис вернулся, а значит, все будет хорошо.

Когда автомобиль въезжает в Оксфорд и сворачивает на улицу к моему дому, я считаю минуты, чтобы скорей остаться одной и обдумать все, что сегодня случилось.

– Я улетаю во вторник утром, и до отъезда нужно много успеть, – говорит Уильям. – Мы вряд ли увидимся.

Я с облегчением киваю. На это я и рассчитывала! А вслух отвечаю:

– Конечно, готовься к командировке, я все понимаю.

Самой тошно от того, какая я послушная и понимающая невеста. Лгунья и изменница. Но Уильям не подозревает о моих истинных мыслях и благодарно кивает:

– Спасибо, Джейн.

Машина останавливается у моего дома, и Уильям наклоняется ко мне с поцелуем. Я внутренне сжимаюсь – не хочу целоваться с ним, не в этот день, когда я снова встретила его брата. После ночи в Праге кажется неправильным целовать Уильяма – как будто теперь я с ним изменяю Крису. К счастью, Уильям лишь слегка касается губами моей щеки. Целомудренный, почти братский поцелуй изменой точно не считается, и я с облегчением выдыхаю. На прощание желаю Уильяму успешной командировки в Сорбонну и выпрыгиваю из машины, мечтая скорее остаться одна.

– Джейн! – доносится мне в спину голос Уильяма, когда я уже в двух шагах от подъезда.

Я нервно оборачиваюсь. Неужели все-таки решил поцеловать напоследок?

– Что тебе привезти из Франции? – весело спрашивает Уильям, выглядывая из машины.

Я в замешательстве замираю. Его вопрос напоминает мне о том, что, когда мы встретимся снова две недели спустя, я сообщу ему, что свадьбы не будет. Вправе ли я просить что-то в подарок? Ведь он окажется прощальным…

– Что-нибудь с Эйфелевой башней? – подсказывает он, в ожидании ответа.

Я не хочу ничего на память об Уильяме – ни магнитика, ни брелока с Эйфелевой башней. Ведь глядя на них, я всегда буду вспоминать о том, как некрасиво с ним поступила.

– Может, духи? – предлагает он еще вариант.

Это еще хуже! Не смогу же я пользоваться духами Уильяма, собираясь на свидание к его брату!

– Сыр, – выпаливаю я наконец, и светлые брови Уильяма приподнимаются.

Мне удалось его удивить.

– Сыр? – переспрашивает он.

– Хочу попробовать настоящий французский сыр, – торопливо говорю я.

Сыр ведь можно съесть, заедая последний горький разговор с Уильямом, и он не станет мозолить глаза, как какой-нибудь магнитик или брелок.

– Хорошо, Джейн. Я привезу тебе сыр, – Уильям улыбается на прощание и закрывает дверцу машины.

Она трогается с места, и я провожаю ее виноватым взглядом.

Мне так жаль, что придется причинить ему боль. Но было бы гораздо большей подлостью выйти замуж за него без любви. Уильям достоин того, чтобы его любили – искренне, от души, всем сердцем.

Глава 14

Два дня проходят как во сне. В воскресенье я не выхожу из дома и пишу учебное эссе на 20 страниц, чтобы затем сократить их до 5. Учеба отвлекает меня от мыслей о Крисе, Уильяме и свадьбе. Но стоит закрыть ноутбук, они одолевают меня снова.

Никогда не думала, что окажусь внутри любовного треугольника! Я даже с Наташей не могу поделиться – ведь я не говорила ей о ночи, которую провела с незнакомцем в Праге. Поэтому я просто рассказываю ей о том, как забыла переобуться и приехала в особняк к родителям Уильяма прямо в тапках с мишками, которые она подарила. Наташа заливисто хохочет, и я невольно заражаюсь ее веселым настроением и тоже смеюсь от души – впервые за долгое время.

– Как же они это пережили, эти снобы? – спрашивает она, хитро глядя на меня с экрана смартфона.

Приходится перейти ко второй части рассказа:

– Кэролайн одолжила мне свои свадебные туфли.

– Да ты что! – восторженно ахает Наташа.

– А я сломала каблук, – удрученно признаюсь я.

– Горе луковое! – Наташа снова покатывается со смеху. – Как ты так умудрилась?

Я пожимаю плечами и чувствую, как меня окончательно отпускает. Не я без спросу влезла в туфли Кэролайн, она сама мне их предложила, значит, сознавала последствия.

– А еще я познакомилась со старшим братом Уильяма, – ляпаю я прежде, чем успеваю прикусить язык.

Наташа подпрыгивает от любопытства:

– Да ну? У него есть брат? Ты не говорила!

– Да я сама ничего не знала, – бормочу я, уже жалея, что завела этот разговор. Наташка знает меня как облупленную, и перед ней я не смогу притворяться, что Крис мне безразличен.

– И как он? Красавчик? Похож на Уилла? – тараторит Наташа.

Приходится признать, что братья совсем не похожи, но оба хороши собой.

– А он не женат? – лукаво улыбается Наташа. – Девушка есть?

– Вроде, нет… – Я отвожу глаза, пытаясь не вспоминать ночь, которую мы провели вместе.

– А парень? – уточняет Наташа, огорошивая меня.

– Чего? – Я резко вскидываю голову. – Нет, Крис не по этой части!

– Это хорошо, – Наташа довольно улыбается. – Тогда я им займусь.

Я непонимающе пялюсь на экран. Она о чем? Кажется, я разучилась говорить по-русски.

– На свадьбе посади меня рядом с ним, – просит Наташа.

– Зачем? – Я по-прежнему не понимаю, к чему она ведет.

– А зачем красивой одинокой подружке невесты красивый одинокий брат жениха? – Наташа кокетливо закатывает глаза, и до меня наконец доходит.

Она что, собирается закрутить с Крисом?

– Это невозможно! – вырывается у меня прежде, чем я успеваю прикусить язык.

Наташа обиженно смотрит на меня с экрана:

– Считаешь, я недостаточно хороша для английского лорда?

– Что ты, Наташ, не в этом дело. Просто… – Я сбиваюсь, пытаясь найти правдоподобное объяснение. – Тут все не как у нас на свадьбах. Кэролайн занимается рассадкой гостей, и там все строго по их традициям. Меня даже не послушают.

– Ну ладно, – легко соглашается Наташа. – Потанцевать-то мне с ним никто не запретит! Уж там я его возьму в оборот.

Наташа игриво поводит пышной грудью, повторяя движение из восточного танца. Мы ходили с ней на несколько занятий вместе. В другой ситуации меня бы это повеселило, но сейчас я чувствую жгучую ревность. Не позволю флиртовать с Крисом даже лучшей подруге!

Я молчу, чтобы не сказать лишнего. А Наташа весело продолжает:

– Только представь, Женька, как будет здорово! Ты выйдешь замуж за Уильяма, а я – за его брата. Породнимся и будем жить вместе в их особняке!

Такого я даже в страшном сне представить не могла!

– Ты чего такая кислая? – Наташа замечает мое настроение.

– Живот болит, – вру я, ссылаясь на месячные.

– Ааа, – понимающе тянет Наташа. У нас с ней нет секретов, и она знает, что я тяжело переношу эти дни. – Выпей таблеточку, отлежись тогда.

– Угу, – киваю я, радуясь, что нашелся предлог завершить разговор.

– А то я уже решила, что ты влюбилась в брата своего жениха, – внезапно говорит Наташа, заставляя меня вздрогнуть.

– Ха-ха, – ненатурально смеюсь я. – Скажешь тоже!

– А что, лучше младшего сына лорда может быть только старший, – хихикает Наташа. – Это ведь Крис наследует титул и особняк?

Это последнее, что волнует меня в отношениях с Крисом. Будь он простым фотографом или водителем, я бы все равно его любила. Но вопрос Наташи заставляет меня надолго задуматься уже после того, как я с ней прощаюсь и завершаю вызов.

Вот как это будет выглядеть для Кэролайн и ее супруга. Я променяла младшего брата на старшего – ради титула и наследства. И это совсем не тот фундамент, на котором можно построить счастливое будущее.

Эти мысли по-прежнему не дают мне покоя, когда я наутро иду на занятия в универ. Задумавшись, я не замечаю велосипедиста, который едет прямо на меня в толпе. Парень задевает меня, и я роняю учебники, которые несу в руках, чтобы сдать в библиотеку. В рюкзак они не уместились, и теперь мне приходится собирать их с земли. Краем глаза я замечаю темную фигуру, застывшую на углу здания – с той стороны, откуда я пришла. Странно. Все спешат на занятия, а этот мужчина просто стоит. Как будто кого-то ждет. Или следит – мелькает в голове тревожная мысль.

Я подбираю последний учебник, выпрямляюсь и смотрю прямо на мужчину. Нас разделяет метров двадцать, но я узнаю его. Это он, одетый во все черное, как и сейчас, приходил в мой дом и шарился в моей квартире. Уверена, от него и сейчас разит сигаретным дымом – будь он поближе, я бы учуяла тот же неприятный запах, который остался в моей комнате после его визита. Вместе с фотографией мамы на полу, которую он тогда уронил, обыскивая мои вещи.

Мужчина встречает мой взгляд ухмылкой. Он понял, что я его заметила, но это его только веселит. Вместо того, чтобы попытаться скрыться, он поднимает руку и машет мне, как старой знакомой.

И это окончательно выводит меня из себя. Прижимая к груди учебники, я бросаюсь к нему, расталкивая других студентов. Но на улице слишком много людей, и к тому времени, когда я добираюсь до угла дома, мой преследователь уже исчезает – растворившись в толпе, как призрак.

Но призраки не курят и не роняют зажигалок. Я наклоняюсь и подбираю с того места, где он стоял, сувенирную зажигалку. Меня трясет, когда я смотрю на красные башни Московского Кремля на корпусе. «Русская мафия», – звучит насмешливый голос Дэна Громова.

Я оборачиваюсь, ожидая увидеть мажора за спиной. Но его нет, а улица постепенно пустеет – студенты уже разбежались по аудиториям.

Мне хочется бросить зажигалку обратно на землю и растоптать, как противного жука. Но я кладу ее в карман ветровки как доказательство того, что мужчина мне не примерещился, и спешу на лекцию.

В аудиторию я захожу уже после начала занятия. К счастью, преподаватель отвернулся к доске и что-то пишет, мне удается проскользнуть незамеченной. Тилли, сидящая сбоку третьего ряда, подвигается, освобождая мне место, и я благодарно ей улыбаюсь.

Пытаюсь сосредоточиться на теме лекции, посвященной английскому драматургу Бернарду Шоу, но не могу перестать думать об этом мужчине. Он явно русский и следит за мной. Но зачем? Связано ли это с тем, что я из России? Или все дело в свадьбе с Уильямом? Может, он планирует меня похитить, чтобы получить выкуп от богатого жениха? Или он русский шпион и хочет завербовать меня, чтобы выведать тайны английских аристократов?

Рука сама тянется к зажигалке, и я рассматриваю ее под партой. Дешевая пластиковая зажигалка, судя по изображению Кремля, куплена или в сувенирной лавочке на Арбате, или в аэропорту Москвы. Что это – ностальгия по родине или сувенир от приятеля?

– Ты начала курить? – шепчет Тилли, с любопытством косясь на меня.

– Нет. – Я быстро убираю зажигалку и пытаюсь сосредоточиться на словах преподавателя.

После занятий в универе меня еще ждет урок с леди Маргарет. Ведь пока я продолжаю считаться невестой Уильяма, мне придется посещать уроки хороших манер. Иначе это вызовет подозрения у Кэролайн. Что бы такое придумать, чтобы от них откосить? Это только напрасная трата моего времени и денег Кэролайн.

– Леди не курят, – чеканит леди Маргарет, глядя на меня со смертельным разочарованием, пока я поднимаю зажигалку с паркетного пола возле ее ног. – Я ведь говорила тебе, Джейн!

Как назло, она встретила меня в прихожей, а когда я снимала ветровку, из кармана вылетела зажигалка.

– Простите, – бормочу я, пряча зажигалку обратно в карман. – Это сувенир из России. Я им и не пользуюсь.

Леди Маргарет отворачивается от меня и идет в гостиную, держа спину ровно, как королева. А я плетусь за ней, уговаривая себя, что терпеть осталось недолго. Только до возвращения Уильяма.

– От леди не должно пахнуть табаком, как от портового грузчика, – продолжает выговаривать леди Маргарет, садясь за стол, где уже накрыто для чаепития.

Все наши занятия непременно проходят за чашкой чая, как будто его распитие входит в обучение.

– Но ведь джентльмены курят табак. И это не делает их портовыми грузчиками, – осмеливаюсь возразить я. Впервые за время наших занятий.

Леди Маргарет смотрит на меня как на ребенка, который сморозил глупость, и я, смутившись, опускаю взгляд в фарфоровую чашку на столе.

– Что позволено джентльменам, не делает честь леди, – цедит леди Маргарет. – Ты можешь себе представить, чтобы наша королева курила?

Я представляю Ее Королевское Величество – в неизменной шляпке и с сигаретой в зубах – и не могу сдержать улыбку.

– Смешно, не так ли? – с серьезным видом говорит леди Маргарет. – Леди не должна вызывать смех, она должна вызывать уважение и восхищение.

Я послушно киваю. Урок начинается. Леди Маргарет что-то нравоучительно вещает, но я ее почти не слушаю и витаю в своих мыслях. Что сейчас делает Крис? Скучает ли он по мне так же сильно, как я уже скучаю по нему?

– Да что с тобой, Джейн? – Моя наставница укоризненно поджимает тонкие губы. – О чем ты сегодня думаешь?

Ох, леди Маргарет, вам лучше не знать. А то случится инфаркт!

– Я думаю об Уильяме, – лицемерно вру я, усвоив ее уроки. – Он завтра улетает во Францию, а я уже скучаю по нему.

Взгляд леди Маргарет смягчается, она принимает мои слова за чистую монету. Ведь я говорю именно то, что может оправдать мою рассеянность.

– У вас с Уильямом впереди целая жизнь, – она тонко улыбается. – А пока тебе лучше сосредоточиться на уроках, чтобы порадовать его к возвращению.

– Да, конечно, – смиренно соглашаюсь я, и пытка хорошими манерами продолжается.

Меня греет мысль о том, что впереди, правда, целая жизнь. Только не с Уильямом. В этом я теперь уверена на все сто. И мне очень хочется верить в будущее, в котором меня ждет счастье с Крисом. Его старшим братом.

В чем я точно не сомневаюсь, так это в том, что Крису до лампочки мои хорошие манеры и насколько ровно я держу спину, когда пью чай.

Во вторник с утра я, как примерная невеста, отправляю Уильяму смс с пожеланием удачной поездки. Сам он ни разу не позвонил и не написал мне до отъезда, но благодарит ответным сообщением и пишет, что его самолет вылетает в два часа дня.

Я с облегчением перевожу дух. Значит, до отъезда мы уже не увидимся. Остается выдержать две недели уроков с леди Маргарет и, когда Уильям вернется, сообщить ему, что свадьба отменяется.

По пути на занятия я то и дело украдкой оглядываюсь. Но мужчина, который обронил зажигалку, больше не показывается. То ли лучше маскируется, то ли больше не следит за мной.

День проходит спокойно. Я увлекаюсь интересной лекцией, провожу время в старинной оксфордской библиотеке в ротонде Рэдклифа и возвращаюсь домой.

Но только наливаю себе чашку чая и устраиваюсь почитать у окна, как раздается громкий стук в дверь. Я вздрагиваю. Кто бы это мог быть? Я никого не жду, а самолет Уильяма уже улетел.

Стук повторяется – настойчивый и нетерпеливый. Я представляю, как за дверью стоит мой преследователь, и нервно сглатываю. На цыпочках подхожу к двери и заглядываю в глазок, боясь увидеть там его, но вижу того, кого совершенно не ждала.

Руки дрожат, когда я поворачиваю ключ в замке.

– Ты? – Я распахиваю дверь навстречу Крису, а он сразу же переступает порог и только потом спрашивает:

– Пустишь?

– Ты уже вошел, – замечаю я и быстро притворяю дверь, пока любопытная Николь не высунулась наружу и не заметила моего гостя, которого я принимать не должна. Во всяком случае, пока официально обручена с его братом.

Крис молча смотрит на меня, а у меня слабеют колени. Кажется, прохладный воздух в комнате раскалился до тропической жары с появлением Криса.

– Как ты меня нашел? – спрашиваю я.

Но разве это важно, если мы вдвоем в моей комнате? Впервые по-настоящему наедине с той ночи в Праге.

– Это было нетрудно, моя русская Джейн, – Крис нежно касается моей щеки, и с моих губ слетает тихий вздох.

– Зачем ты пришел? – спрашиваю я, отступая от него с бешено колотящимся сердцем. Но уже через два шага упираюсь в кровать и понимаю свою ошибку.

– Я скучал, – просто говорит Крис.

А затем делает шаг ко мне и ловит за талию в кольцо своих рук.

– Ох, Крис, – шепчу я, плавясь в его руках, и уже ничего не соображаю.

Хочу быть с ним. Только его. Снова почувствовать его в себе. Стать с ним одним целым, как тогда, в Праге.

Крис ловит мой вздох губами. Мы жадно целуемся и сжимаем друг друга в объятьях – впервые после долгой разлуки даем волю своей страсти, не притворяемся, а заново узнаем друг друга.

В какой-то момент мы падаем на кровать, возле которой стоим. Сильное мускулистое тело Криса накрывает меня знакомой тяжестью и теплым древесно-пряным ароматом парфюма. Его жаркие губы прокладывают дорожку вниз по моей шее, а руки ныряют под футболку и гладят голую грудь, заставляя меня выгибаться от удовольствия. Я растворяюсь в этих ощущениях, теряя голову, как тогда, в Праге. Но когда Крису хочется большего, и его руки нетерпеливо находят молнию на моих джинсах, я моментально трезвею и останавливаю его.

– Нет, Крис. Перестань.

Он убирает руки, но смотрит с манящей улыбкой – как будто это такая игра, и сейчас мы продолжим.

– Я не могу так, пойми! – бормочу я, одергивая сбившуюся футболку. Соски предательски выпирают сквозь тонкий трикотаж, споря с моими словами, и я обнимаю себя руками за плечи, закрываясь от Криса. – Пока Уильям считает меня своей невестой, это неправильно. Я не могу поступить так с ним во второй раз.

В карем взгляде Криса мелькает понимание. Страсть, затуманившая глаза, проясняется, и он резко садится на кровати.

– Да, конечно. Ты права. Не знаю, что на меня нашло.

Он смотрит мимо меня, стараясь успокоиться. А мне больше всего хочется обнять его и продолжить начатое. Но я держусь изо всех сил и говорю:

– Сначала я должна объясниться с ним и разорвать помолвку.

Крис встает с кровати.

– В таком случае мне придется уехать, – тяжело дыша, он отступает к порогу. – И как можно дальше.

Его карие глаза почернели от желания. А при мысли, что он уедет, у меня сердце ухает в пропасть.

– Почему? – спрашиваю я упавшим голосом.

– Не смогу находиться с тобой в одном городе. Знать, что ты рядом, и не сметь тебя коснуться будет пыткой.

Крис озорно улыбается, а у меня камень падает с сердца.

– Да ты прикалываешься! – Я замахиваюсь на него подушкой, на которой мы только что жарко целовались. У меня до сих пор горят губы.

– Я готов ждать тебя, Дженни, – говорит Крис с обезоруживающей улыбкой, и я опускаю подушку, а он берет меня за руки и опускается на колени у кровати. – Ты стоишь того, чтобы ждать.

Он по очереди целует мои руки. Мы молча смотрим друг на друга и улыбаемся, как два идиота. Но затем в глазах Криса мелькает тень.

– Что? – моментально реагирую я.

– Знаешь, что сводит меня с ума? – Он бросает взгляд на подушку. – Представлять тебя в постели с ним.

– В таком случае, твоя фантазия гораздо богаче, чем моя, – смущенно вырывается у меня.

– В смысле? – Крис непонимающе смотрит на меня.

– Мы вообще с ним никогда… – Я запинаюсь, а Крис изумленно уточняет, сжимая мои руки, которые по-прежнему держит:

– То есть вообще ни разу?

Я смущенно мотаю головой. Раньше холодность Уильяма меня расстраивала. Но теперь я понимаю, что Уильям спас меня – ведь, формально считаясь его невестой, я не была с ним близка. И Крис не сможет меня упрекнуть, что я спала с его братом.

– Но как такое возможно? – Крис отпускает мои руки и недоуменно ерошит свои темные волосы. – Как он сдержался? У меня от одного твоего вида крышу сносит.

– Наверное, он больше джентльмен, чем ты, – шучу я, а мои щеки пылают от его признания.

– Да, я плохой парень, – ухмыляется Крис, и я снова чувствую, что теряю голову.

– Я люблю плохих парней, – шепчу я, облизывая губы.

– Если ты сделаешь так еще раз, Дженни, я сорву с тебя одежду и не выпущу из постели до утра, – говорит Крис, не мигая.

Я испуганно сглатываю. А Крис смеется:

– Шучу! Но мне все равно лучше уйти.

Он вопросительно смотрит на меня, словно ждет, что я попрошу его остаться. И мне хочется этого больше всего на свете, но я не поддаюсь соблазну и твердо киваю:

– Увидимся, когда я стану свободна.

Имя Уильяма, даже не произнесенное вслух, повисает между нами, разделяя каменной стеной.

Крис кивает мне на прощание и уже отворачивается к двери. Он еще не ушел, но я уже скучаю по нему и чувствую грусть, глядя на его спину, которая сейчас скроется из виду.

Оказавшись на пороге, Крис стремительно разворачивается, пересекает комнату и страстно целует меня у кровати.

– Я буду ждать, моя русская Джейн, – шепчет он в мои раскрытые губы. – А потом мы уедем вместе. Подальше отсюда.

И прежде, чем я окончательно растаю в его руках, он отпускает меня и уходит. Так быстро, как будто боится передумать и нарушить свое обещание.

Я закрываю за ним дверь, а затем подхожу к окну и жду, пока он выйдет из подъезда, чтобы проводить его взглядом. Я уже скучаю по нему и не представляю, как проживу две недели без него.

Выйдя на улицу, Крис останавливается и находит взглядом мое окно. Я складываю сердечком большие и указательные пальцы и посылаю ему свою любовь. А он улыбается и отвечает мне тем же.

Когда высокая фигура Криса в черной кожаной куртке скрывается из вида, я поворачиваюсь к кровати и замечаю белый листок на подушке. Откуда?

С волнением я хватаю сложенный вдвое листок, открываю и читаю строчки, написанные рукой Криса.

«Это была чудесная ночь в Праге. Всего лишь первая из множества, которые мы проведем с тобой, моя русская Джейн».

По моему лицу расплывается счастливая улыбка.

Вряд ли Крис собирался заняться со мной любовью, когда пришел, понимаю я, перечитывая его слова снова и снова. Просто мы оба потеряли голову, оставшись наедине. Записку он написал заранее – как ответ на мою прощальную открытку в Праге. А его спонтанный поцелуй был отвлекающим маневром, чтобы уронить листок на подушку.

Пускай Крис ушел, но его обещание согревает меня теплом. И дает силы пережить две недели без него и грядущее объяснение с Уиллом.

А пока я складываю записку, целую ее и убираю в ящик стола, как величайшую драгоценность.

После ухода Криса мне так и не удается сосредоточиться на учебе. Я валяюсь на кровати и представляю себе наше первое свидание, пока из мечтаний меня не вырывает звонок по скайпу от Наташи.

– Наконец-то вижу глупую улыбку влюбленной девушки! – одобрительно заявляет она. – Что, стоило Уиллу уехать, как ты поняла, как он тебе дорог?

– Угу. – Врать подруге неловко, но я пока не готова рассказать ей о Крисе.

– Вижу, прощание было бурным, – усмехается Наташа, пристально глядя на меня с экрана телефона.

– В смысле?

– Засос тебе твой Уилл на прощание оставил! – смеется Наташа.

– Где? – ахнув, я бегу в ванную к зеркалу с телефоном в руке. Так и есть – на шее красуется свежий засос, оставленный Крисом.

– А говорила, что твой жених холодный, как айсберг в океане, – поддразнивает подруга.

Так и есть. Не скажешь же, что это его старший брат горячий, как вулкан!

Я быстро перевожу тему, чтобы не выдать себя. Спрашиваю о погоде, и Наташа рассказывает о штормовом предупреждении МЧС и буре, обрушившейся на Москву. Показывает вид из окна, и я понимаю, как соскучилась по нашему дворику, который сейчас тонет в сером ливне. Потом рассказываю, что в Англии хорошая погода и все цветет.

– Да ты совсем англичанкой стала, – иронизирует подруга. – Все о погоде да о погоде.

Теперь я понимаю англичан. Разговоры о погоде прекрасно выручают, когда не хочешь говорить с собеседником по душам. Я привыкла делиться с Наташей всем, но сейчас я не готова поведать ей о том, что у меня на сердце. Скорей бы уже отменить свадьбу – и тогда расскажу ей обо всем! Надеюсь, подружка простит меня.

Сославшись на учебу, я заканчиваю разговор первой. Но так и не притрагиваюсь ни к учебникам, ни к эссе. Продолжая мечтать о Крисе, засыпаю в обнимку с подушкой.

Мне снится сад в родовом поместье. Розы цветут пышным цветом – розовые, белые, чайные. Я иду навстречу парню, который ждет меня в конце аллеи. Яркое летнее солнце слепит глаза, мешая увидеть его лицо, но сердце бьется в радостном предвкушении, потому что чувствует – это тот, кого я люблю.

– Моя русская Джейн, – Крис нежно улыбается мне и целует.

А в следующий миг мы уже падаем на кровать – в его комнате в Праге.

На следующий день, вернувшись домой после занятий, я обнаруживаю в двери букет белых роз. Записки внутри нет, но я и так знаю, от кого они. Это подарок Криса – и белые розы напоминают мне о сне, который я видела накануне.

Все правильно, все так и должно быть, с улыбкой думаю я, входя в свою комнату. Сны, в которых я видела Уильяма, были тревожными и пугали меня, словно предупреждая, что я делаю неверный выбор и буду несчастна с ним. Сон с Крисом был совсем другим – наполненным теплом летнего дня и любовью. Даже то, что Криса я увидела в цветущем саду, а не в холодном мрачном особняке, как Уильяма, говорит о многом. Крис, в отличие от младшего брата, не так сильно привязан к своей семье, дому и традициям. Его стихия – свобода, а не условности. И он умеет наслаждаться жизнью и отдаваться своим чувствам, как во сне мы наслаждались теплом летнего дня и друг другом.

Я кладу цветы на стол у окна и оглядываюсь. У меня нет вазы – Уильям никогда не дарил мне цветы. Вместо нее сгодится пластиковая бутылка от воды. Я обрезаю ее ножницами и наполняю водой, а затем подрезаю стебли роз по диагонали, чтобы впитали больше воды и простояли дольше. Как меня учила мама. Она была учительницей английского, и ученики дарили ей по праздникам цветы.

Роз двенадцать, как в траурном букете, и это заставляет меня нахмуриться. Но потом я вспоминаю, что это только в России принято дарить нечетное число цветов живым, а четное приносить на могилы мертвым. В Европе такой традиции нет, и Крис вовсе не собирался меня огорчить.

Поставив букет на стол, любуюсь белыми розами и вдыхаю их тонкий нежный аромат. Мне приятно, что Крис выбрал именно белые цветы. Красные намекали бы на страсть между нами, случившуюся в Праге. А мне до сих пор неловко от того, что я так быстро упала в постель к Крису. А белый – как первая любовь, как чистый лист. Мне хочется верить, что Крис не считает меня одной из тех девушек, которые спят с парнями в первый же день знакомства. Белый – это ведь цвет чистоты, правда?

Телефонный звонок врывается в мои мысли. Я надеюсь, что это Наташа. Хочу показать ей букет. Но на экране вместо фотографии подруги высвечивается имя Кэролайн. Я хмурюсь. Что ей нужно? Ни говорить, ни встречаться с ней я не хочу, но не брать трубку невежливо, и я принимаю вызов.

– Джейн, мы могли бы встретиться сейчас?

– Сейчас? – растерянно переспрашиваю я, перебирая пальцами белые розы.

– Я проездом в Оксфорде. Хотела бы обсудить с тобой один важный вопрос насчет свадьбы.

Я морщусь. Опять придется притворяться и обсуждать свадьбу, которой не будет. Но Кэролайн настойчива, и мне приходится согласиться.

Когда я десять минут спустя выхожу из дома, черный автомобиль уже стоит у подъезда. Водитель открывает мне дверь, и я сажусь на заднее сиденье рядом с Кэролайн.

– Как твои дела, Джейн? – спрашивает она, окидывая меня взглядом и задерживаясь на шарфе у меня на шее.

Хорошо, что в последний момент я забежала в ванную причесаться и заметила засос Криса на шее. Успела намотать сверху шарф.

– Все прекрасно, – отвечаю я. – А как ваши?

– Подготовка к свадьбе идет полным ходом, – говорит Кэролайн. Водитель не спешит садиться в машину, а ждет на улице. – Нужно столько всего сделать и согласовать, чтобы соблюсти традиции.

Я рассеянно киваю, думая о том, что скоро Кэролайн избавится от свадебных хлопот. Хорошо, что Уильям сам сообщит об отмене свадьбы матери, и мне не придется столбенеть под ее вымораживающим взглядом. А пока я готова потерпеть еще две недели и вынести уроки с леди Маргарет, примерку платья и разговоры о свадьбе.

– Но самое главное, что предстоит решить, это вопрос с твоим католичеством, – продолжает Кэролайн.

Я вздрагиваю, когда до меня доходит смысл ее слов. О смене религии мы говорили лишь раз, и я не думала, что Кэролайн сейчас заведет об этом речь.

– До свадьбы еще достаточно времени, – осторожно замечаю я.

Мне бы только две недели подождать, а там вопрос с религией отпадет сам собой. Вместе со свадьбой.

– Не стоит откладывать столь важное дело на последний момент, – говорит Кэролайн. – Я договорилась о встрече со священником сегодня. Он проведет с тобой беседу и расскажет обо всем необходимом.

– Как, уже сегодня? – восклицаю я, заработав недовольный взгляд Кэролайн.

Да, я среагировала слишком бурно для леди. Ей удалось застать меня врасплох. Но одно дело, обманывать ее и Уильяма, а другое – врать священнику, что собираешься замуж, когда уже решила отменить свадьбу.

– Будет лучше, если к возвращению Уильяма ты уже станешь католичкой и сможешь его порадовать, – говорит Кэролайн так, как будто это дело решенное.

– Я так не считаю, – резко отвечаю я, уже не волнуясь о том, что она подумает о моих манерах.

Игра зашла слишком далеко. В конце концов, это Кэролайн просила меня не тревожить сына накануне важной поездки. Уильяму можно сказать и потом. Но подыгрывать его матери я больше не стану.

– Я не выйду замуж за Уильяма, – выпаливаю я на одном дыхании.

Я это сказала. Наконец-то! Прямо камень с души упал!

Я жду, что Кэролайн разозлится, или впервые в жизни на меня наорет, или спросит, что случилось, почему я приняла такое решение. Жду, что на ее бесстрастном лице отразится хоть какая-то эмоция. Ведь я отменяю свадьбу с ее любимым сыном!

Но она все так же равнодушно смотрит на меня и никак не реагирует на мои слова. Как будто не поняла их.

– Свадьбы не будет, – добавляю я, чеканя каждое слово.

– Ну, конечно, будет, – спокойно говорит Кэролайн. – Сейчас мы поедем к священнику, и он…

– Никуда я не поеду! – перебиваю ее я, начиная злиться. – Вы меня слышали? Я не люблю Уильяма и не выйду за него замуж.

– Это ты меня послушай, девочка, – Кэролайн склоняет голову набок и сверлит меня взглядом, как будто желая загипнотизировать. – Ты любишь Уильяма, ты выйдешь за него замуж и сделаешь его счастливым.

Она вообще живая или робот? Как можно так спокойно реагировать на мои слова и гнуть свою линию?

– Этого не будет. Я не люблю Уильяма, – твердо повторяю я и ослабляю шарф на шее.

От волнения мне становится жарко и хочется снять шарф. Но, поймав взгляд Кэролайн на своей шее, я вспоминаю, почему его надела – чтобы скрыть засос, оставленный Крисом. И теперь Кэролайн смотрит прямо на отметку на моей шее. Ее губы брезгливо кривятся, она понимает, что это не Уильям меня так страстно целовал. Что ж, скрывать мне нечего. Стыдиться тоже. Говорить – так всю правду!

– Я была с Крисом, – заявляю я, с вызовом глядя на Кэролайн.

Я ожидаю, что мое признание произведет эффект взорвавшейся бомбы, и я наконец-то увижу эмоции на застывшем лице Снежной Каролины. Гнев, разочарование, осуждение. Но она даже бровью не ведет.

– Это для меня не новость, – звучит бесстрастный ответ.

– Вы слышали, что я сказала? – удивленно повторяю я. – Я изменила Уильяму.

– Знаю. – В холеных руках Кэролайн возникает новейший айфон. Тонкие длинные пальцы с нюдовым маникюром пробегаются по экрану, и она разворачивает гаджет с открытым фото.

Я не верю своим глазам. На фото мы с Крисом в Праге. Страстно целуемся в пустынной подворотне, не подозревая, что за нами наблюдают.

– Вы следили за мной? – Я перевожу ошеломленный взгляд на Кэролайн.

– Присматривала, – в мелодичном голосе звучит намек на усмешку. – И не за тобой. За ним.

Кэролайн проводит пальцем по экрану, листая фото. Еще один поцелуй. Крис тянет меня к подъезду, его рука на моем бедре. И последняя – я выхожу из его дома рано утром. Судя по ракурсу, снимали из припаркованной машины.

– Вы следите за Крисом? – вырывается у меня. – Это низко!

– Я держу его под контролем, – возражает Кэролайн, убирая гаджет в сумочку от Шанель. – Крис всегда был своенравным и доставляет немало проблем.

– Теперь это не ваши проблемы, – выпаливаю я. – Мы с Крисом уедем вместе.

– Крис уедет, – Кэролайн царственно кивает, словно давая свое согласие. – А ты выйдешь замуж за Уильяма.

Мне кажется, я ослышалась.

– Вы шутите? – нервно уточняю я.

Снежная Каролина пронзает меня ледяным взглядом – словно пытается заморозить. Она не шутит.

– Я не выйду за Уильяма. Я люблю Криса. – Я выдерживаю этот взгляд. Я больше не дам себя запугать. Я теперь сильная. Любовь Криса дает мне решимости, которой раньше не было.

– Знаю, любишь, – губы Каролины, покрашенные бледной помадой, едва уловимо кривятся. – Поэтому ты выйдешь за Уильяма, как и запланировано, и будешь ему верной женой.

– Что за абсурд? – Я мотаю головой. – Этого не будет никогда.

На что она рассчитывает? Она меня не заставит!

– Уильям хочет тебя в жены, и он тебя получит. – Кэролайн говорит об этом так, словно это дело решенное. А затем окидывает меня взглядом, как манекен в витрине магазина, и добавляет с оттенком недоумения: – Хотя я не понимаю его выбор.

Ситуация начинает напоминать театр абсурда. Похоже, у кого-то мания величия. Но я не стану плясать под дудку Снежной Каролины. Плевать, что она обо подумает. Так же, как ей самой плевать на чувства старшего сына.

– Можете не волноваться, я не стану тревожить Уильяма во время поездки. Я отменю свадьбу, когда он вернется. А вы пока подыщите ему подходящую невесту. – Я надавливаю на ручку машины, чтобы выйти.

Но дверь оказывается заблокирована.

– Если ты отменишь свадьбу, Крис умрет. – Кэролайн произносит это так спокойно, словно говорит о том, что завтра пойдет дождь.

А я леденею от этих ужасных слов. На миг они кажутся мне реальной угрозой, но затем морок проходит. Не убьет же Кэролайн своего сына!

– Крис мне не сын. – Она словно читает мои мысли.

Я вздрагиваю, пытаясь осмыслить ее признание.

– Я вам не верю.

– Мальчишка приемный, – Кэролайн едва морщится, словно речь идет о блохастом щенке, которого взяли с улицы.

– Неправда, – выдыхаю я. Хотя уже понимаю – Кэролайн не лжет. Ее признание все объясняет.

Внешнее несходство двух братьев. Нелюбовь матери к Крису и то, как она смотрела мимо него в особняке. Бунт Криса – он всего лишь пытался привлечь внимание родителей. Внимание, которое потерял, когда родился их кровный сын.

– Муж мечтал о наследнике. Я не могла родить. – Кэролайн отстраненно отворачивается к окну, словно говорит не о себе, а о посторонней женщине. – Когда мы перепробовали все, муж предложил усыновить мальчика.

– Вы этого не хотели, – догадываюсь я.

– Я поставила лишь одно условие – чтобы он был похож на него. Темные волосы и карие глаза. Мы ждали год, пока нам не позвонили из родильного дома. В тот же день мы забрали Криса домой.

– Вы его не любили? – спрашиваю я у Кэролайн, хотя ответ мне очевиден.

– Я о нем заботилась – этого вполне достаточно. А через три года я забеременела. Врачи называли это чудом. Родился Уильям – и я поняла, что такое материнская любовь.

– Да вы им просто одержимы! – восклицаю я.

– Я просто хочу, чтобы сын был счастлив. И ты постараешься быть ему идеальной женой.

– Вы же это несерьезно? – умоляюще спрашиваю я, вспоминая страшную угрозу Кэролайн убить Криса. Нельзя же просто взять и убить человека. Даже если он не родной, а приемный сын. Он же рос у нее на руках. Она видела его шаги, слышала его первое слово. Он звал ее мамой…

– Крис доставляет слишком много хлопот. Его поведение угрожает репутации семьи. О нем никто не будет жалеть.

«А Уильям станет наследником титула и всего состояния», – мелькает мысль в голове. Должно быть, Кэролайн жутко бесит, что все привилегии по праву наследования получит старший сын, хоть и приемный. Вековые традиции она отменить не в силах. Да и тайну усыновления семья скрывала все эти годы. Для всех окружающих Крис и Уильям – родные по крови.

– Я буду, – вырывается у меня. – Я люблю его! Пожалуйста, отпустите нас. Мы уедем вместе.

– Если ты сбежишь с Крисом – он умрет. Если Уильям узнает о твоей измене – Крис умрет. Еще вопросы? – Снежная Каролина скучающе смотрит на меня, а у меня темнеет перед глазами, когда я понимаю, что попала в западню. Шарф на шее начинает душить меня, и я пытаюсь его размотать.

– Тебе стоит посетить косметолога, – советует она. – Для счастливой невесты у тебя слишком бледный вид.

Меня мутит. Я пытаюсь выйти из машины, но дверь по-прежнему заблокирована. Желудок сжимает спазм, и меня рвет прямо в машине.

Кэролайн брезгливо поджимает ноги. На ее бежевые туфли попали брызги.

– И это моя будущая невестка. – Она открывает дверь машины и выходит на тротуар.

Я кулем вываливаюсь на свежий воздух, на ходу сдергивая с шеи шарф, и склоняюсь над зеленым газоном. Меня снова рвет.

– Ты не беременна? – настороженно спрашивает Кэролайн.

Это могло бы стать моим спасением!

– Мы не спали с Уильямом, – тихо говорю я ей, чтобы водитель, стоящий поодаль, не слышал. Он не смотрит на нас, как будто ничего необычного не происходит, но я уверена, что навострил уши. – Я могу быть беременна от Криса.

Мгновение Кэролайн смотрит на меня, как будто собирается ударить. Пусть отвесит мне пощечину, только бы отпустила!

– Придется сделать аборт, – равнодушно бросает она.

А затем так же спокойно достает мобильный и вызывает себе такси. А личного водителя отправляет помыть машину.

Я стою рядом, едва держась на ногах и не веря в то, что происходит. Кажется, что сейчас Кэролайн скажет, что это такая злая шутка, и извинится передо мной, отпустив с миром. Зачем ей такая невестка, как я? Почему она так ухватилась за эту свадьбу, что готова запугивать и шантажировать, лишь бы меня удержать?

– Полагаю, визит к священнику на сегодня стоит отложить, – добавляет она, повернувшись ко мне. – Возвращайся к себе, Джейн. Ты неважно выглядишь. А завтра тебе на урок к леди Маргарет, не забудь.

– Зачем вам это? – глухо спрашиваю я, комкая шарф в руке. – Почему вы так хотите, чтобы я стала женой Уильяма?

– Главное, что этого хочет он сам, – отвечает она с фанатичной любовью матери к сыну.

Мальчик хочет свою игрушку – он ее получит. И неважно, что у игрушки могут быть свои желания и чувства. Любовь Уильяма – мой приговор. А если я ее потеряю – то умрет Крис.

Выхода нет.

Чувствуя себя, как марионетка, которую дергают за ниточки, я иду домой.

А переступив порог квартиры и заперев дверь, падаю как подкошенная и даю волю слезам.

Так горько я не плакала еще никогда. Даже на похоронах мамы. Тогда я хоронила самого близкого человека. А теперь хороню себя и свою любовь.

Мне двадцать два года. Я выхожу замуж за нелюбимого, и моя жизнь кончена.

Глава 15

Их было семь. Семь букетов – по числу дней недели. Возвращаясь с занятий, я находила их продетыми в дверную ручку или лежащими на коврике. За белыми розами пришел черед розовых и чайных, еще были тюльпаны, орхидеи и хризантемы.

– Как тебя любит твой жених! – восторженно восклицает Николь, когда я снимаю с дверной ручки седьмой букет – с синими крокусами.

Соседка с любопытством высунулась из-за своей двери, она хочет продолжить разговор о свадьбе и, конечно, напомнить о практике в салоне Дайаны: замолвила ли я за нее словечко? Но у меня нет сил поддерживать разговор и врать. Закрыв лицо букетом, я захожу к себе и хлопаю дверью перед любопытным носом француженки.

Только потом даю волю слезам, оплакивая свое несбывшееся счастье. Все эти дни я не видела Криса. Даже не знаю, приносит ли он цветы сам или посылает курьера. Крис хочет меня порадовать цветами и даже не представляет, как меня мучает!

Я кладу крокусы на кровать. Больше некуда. Вся комната заставлена обрезанными пластиковыми бутылками с цветами. Они заняли весь подоконник и столик у окна. Я смотрю на них сквозь слезы и хочу умереть.

Все эти дни я думала об угрозе Кэролайн и искала выход. Но что я могла поделать? Пойти в полицию? Разве там поверят русской соплячке, которая пытается опорочить честное имя леди из благородной и влиятельной семьи? Рассказать обо всем Крису – тоже не вариант. Я не возьму на себя смелость открыть ему правду, что он приемный сын, а мать, которую он считал родной, хочет убрать его – как помеху ее кровному сыну в наследстве и в любви. Предательство матери ударит по Крису сильней, чем моя свадьба с Уильямом. В конце концов, с чего я взяла, что мы с Крисом подходим друг другу и будем счастливы вместе? Нас связывает только одна ночь в Праге. И в его жизни будет еще много таких девушек, как я…

Мне так хочется разделить с кем-то свою ношу. Обсудить ситуацию в разговоре с Наташей или хоть с Дэном Громовым, в надежде, что они подскажут выход, которого я не вижу. Но я не могу этого сделать, потому что на кону – жизнь Криса.

А еще мне теперь все время мерещится, что за мной следят. Я почти уверена, что тот русский мужчина вломился в мою квартиру по поручению Кэролайн. Ведь это случилось на следующий день после того, как Уильям поцеловал меня на развалинах старого замка и сделал мне предложение. Мне казалось, что мы были там одни. Но шел дождь, было темно. Мы могли и не заметить соглядатая, если тот следовал за нами по пятам. Если Кэролайн «присматривала» за нелюбимым Крисом, то наверняка она не выпускала из вида и любимого сына. А когда ей донесли, что тот сделал предложение какой-то русской девчонке, она захотела разузнать обо мне подробней и отправила ищейку ко мне домой. Это объясняет, почему она обратилась к русскому человеку – он смог прочитать мои записи на родном языке. Скорее всего, его наняли для слежки только за мной. А за Уильямом «присматривает» англичанин, который может подслушать и понять разговоры по-английски.

Да и наша с ней последняя встреча неспроста случилась на следующий день после того, как Крис приходил ко мне домой. Кэролайн знала о нашей связи в Праге еще раньше. Я не понимала, почему она стерпела мою измену и не открыла глаза Уильяму. Неужели Уильям в самом деле так сильно меня любит, что она боялась разбить ему сердце? Когда мы встретились с Крисом у них дома, она наблюдала за нами и поспешила связать меня обещанием не волновать Уильяма перед отъездом. И теперь я понимала, зачем она дала мне свои свадебные туфли и показала фотографии со своей свадьбы. Ей надо было скорее увести меня от Криса, чтобы мы не остались наедине, а еще она хотела сыграть на моем чувстве вины – показав, что готова поделиться со мной всем, лишь бы я вышла за ее любимого сына. Должно быть, она рассчитывала, что ночь с Крисом для меня ничего не значит, как и для него самого. Мы притворились, что незнакомы, и Кэролайн выдохнула с облегчением. Но продолжила следить за мной и узнала, что Крис приходил ко мне домой и провел у меня какое-то время. Тогда ей пришлось вмешаться, чтобы шантажом вынудить меня на свадьбу с Уильямом.

Я не хочу верить в то, что Кэролайн способна выполнить свою страшную угрозу. Надеюсь, что ее любовь к родному сыну не настолько фанатична, чтобы пойти на убийство приемного. Внутренний голос нашептывает мне, что Крис всегда будет помехой Уильяму – если не в любви, то в наследстве, а Кэролайн позаботится о том, чтобы родной сын получил все. Крис шатается по Европе, мало ли, что может случиться с ним там? Не за этим ли Кэролайн «присматривает» за ним? Может, ее соглядатай ждет удобного случая избавиться от него – столкнуть с моста или под машину? Есть множество способов устранить человека так, что никто не заподозрит Кэролайн…

Когда я думаю об этом, мне хочется бежать к Крису и рассказать ему всю правду, предупредить, чтобы остерегался Кэролайн. Но в тот же миг я поставлю его жизнь под угрозу, а этого я сделать не могу.

Поэтому мне приходится принять правила Кэролайн. Я выхожу замуж за Уильяма – а она не трогает Криса.

Я перебираю рукой крокусы на кровати. Их уже некуда ставить, у меня не осталось даже пластиковой бутылки, которую можно использовать как вазу.

Пускаю холодную воду в ванну и кладу цветы туда. Смотрю на зеленые стебли в воде и думаю о том, что впору утопиться, как Офелии.

Лучше похороны, чем свадьба с Уильямом! Выйти замуж за нелюбимого – все равно, что похоронить себя заживо в его родовом особняке. А хуже всего будут встречи с Крисом. Видеть его и не сметь коснуться, представлять, как мы могли быть счастливы вместе – как я выдержу эту пытку?

Но я не могу уйти, оставив Криса. Теперь, когда знаю, что Кэролайн – его главный враг, не могу. Выйдя замуж за Уильяма, я продолжу присматривать за ним. И за Кэролайн тоже. Ей придется считаться со мной, когда я стану женой ее любимого сына.

А пока я смотрю на крокусы в воде и не могу унять слез, оплакивая счастье, которого меня лишила ведьма Кэролайн, и обдумывая предстоящий разговор с Крисом.

Я думала, что трудно будет объясниться с Уильямом. Теперь мне предстоит куда худшее испытание – сказать Крису о том, что я его не люблю, и попросить оставить меня в покое, сохранив втайне от его брата нашу связь. Соврать, глядя ему в глаза, и молиться о том, чтобы он мне поверил. Потому что от этого зависит его жизнь. Пусть лучше считает меня дрянью, но останется в живых.

До возвращения Уильяма остается неделя, и откладывать объяснение с Крисом больше нельзя. У Криса горячая кровь, и ему понадобится время, чтобы смириться с моим решением и остыть к приезду брата.

Поэтому утром во вторник я делаю вид, что ухожу на занятия, а сама ныряю в кафе напротив дома и занимаю столик у окна. Из кафе просматривается вход в мой подъезд, и я увижу Криса, когда он принесет очередной букет. Мне остается надеяться, что он делает это сам, а не посылает курьера. Другой возможности с ним связаться у меня нет – ведь мы не обменялись телефонами, а я ясно дала ему понять, что до возвращения Уильяма нам не стоит видеться.

Учебу придется прогулять, но жизнь Криса дороже. Я тяну безвкусный кофе и не свожу глаз с подъезда, чтобы не пропустить того, кого я жду.

Ожидание затягивается на три часа, и я сижу как на иголках. А если Крис не придет? Или все это время цветы носит курьер? Может, Крис, как и говорил, уехал из Оксфорда, подальше от соблазна? Отвлекшись на эсэмэску Тилли, которая спрашивает, почему я пропустила занятия и приду ли на последнюю пару, я едва не пропускаю парня с букетом. В последний момент успеваю заметить, как он входит в подъезд, держа большую охапку роз – кораллового цвета. Я нервно подскакиваю на высоком барном стуле, оставляю недопитый кофе, за который сразу расплатилась, и выбегаю из кафе, прячась за углом.

Я не рассмотрела, Крис ли вошел в подъезд. Видела парня со спины и успела заметить только, что он высокий и темноволосый, как Крис. Но куртка на нем другая, не та черная кожанка, которая была на Крисе в Праге и в которой он приходил ко мне в гости. И теперь, затаив дыхание, я считаю минуты, пока дверь откроется. Кто бы он ни был, доставку рассчитали так, чтобы цветы недолго пролежали без воды и до моего возвращения с занятий было меньше часа.

Парень выходит из подъезда, и я не могу сдержать разочарования. Это не Крис! Парень явно моложе, должно быть, студент подрабатывает курьером. Зря я пропустила занятия и столько времени просидела в засаде. Только время напрасно потратила.

Курьер проходит мимо меня, даже не взглянув. Он явно не знает меня в лицо и не догадывается, что принес цветы мне. Но когда он удаляется метров на двадцать, чутье заставляет меня последовать за ним. Я сама не знаю, на что рассчитываю. Если заказ оформлен через службу доставки, парень может возвращаться обратно в офис или вообще, закончив работу, идти по своим делам. Я иду за ним по старому центру Оксфорда, держась на расстоянии, уже минут пятнадцать и готова признать бессмысленность своей затеи. Как вдруг он подходит к скамейке у дороги, и я вижу, как навстречу ему поднимается Крис. Я прячусь за угол, пока Крис меня не заметил, и вижу, как он отсчитывает курьеру деньги за доставку. Парень уходит, а я выхожу навстречу Крису.

– Тебя было непросто найти, – говорю я.

– Джейн? – Его лицо озаряет такая счастливая улыбка, что мне в пору повеситься. Он же еще не знает, зачем я его искала.

– Нам нужно поговорить. – Я смотрю на него без улыбки, и он тоже хмурится, почуяв неладное.

– Что-то случилось?

Мы стоим на виду у толпы, в самом центре Оксфорда, на Хай-стрит. Мимо нас проезжает красный двухэтажный автобус до Лондона, сигналит машина, звенит в звонок велосипедист, предупреждая прохожих, чтобы посторонились. Не лучшее место, чтобы сообщить Крису то, что я собираюсь сказать. Но другого у меня нет. Если мы начнем искать более уединенное место, моей выдержки не хватит. Я и так из последних сил строю из себя равнодушную стерву, тогда как больше всего на свете мне хочется броситься ему на шею и поцеловать, наплевав на Кэролайн и ее угрозы. При ярком солнечном свете теплого апрельского дня они кажутся пустыми словами, которые ничего не значат. Как бы мне хотелось забыть о них и отправиться с Крисом на прогулку, рука в руке! Но я не смею об этом даже мечтать.

Я уже потеряла Криса сегодня во сне. Он умер у меня на руках, а Кэролайн холодно сказала: «Это ты виновата. Только ты!» Я проснулась в слезах и поняла, что не могу позволить, чтобы мой кошмар сбылся. Я никогда себе не прощу, если Крис умрет из-за меня.

Мимо проплывает черный автомобиль, похожий на машину Кэролайн, и я вздрагиваю. Номер другой, но меня не оставляет чувство, что за нами наблюдают. Наверняка ее ищейка не спускает с нас глаз и обо всем доложит своей хозяйке.

– Ты получила мой букет? – Крис шагает ко мне.

– Не надо больше цветов. Все кончено, Крис.

Карие глаза Криса, которые только что сияли от радости, чернеют от боли и непонимания.

– О чем ты говоришь? Почему? – Он хватает меня за руку, окутывая знакомым теплом и чувственным древесно-пряным ароматом, но я резко вырываю ладонь, пока его касание не лишило меня воли и разума.

– Забудь обо мне. Я выйду замуж за Уильяма. – Как в плохой мелодраме, я повторяю строчки, которые проговаривала в голове с самого утра. Только бы не сбиться, глядя в его глаза. Только бы сыграть свою роль до конца, чтобы он поверил.

– Дженни, что за бред? – Крис не верит и трясет головой.

– Я жалею о том, что случилось в Праге, – чеканю я, и в моем голосе мне чудятся ледяные нотки Кэролайн. Ведь это она говорит с Крисом моими словами. Она написала этот сценарий, который мне приходится играть против собственной воли. – Это было наваждение. Та ночь ничего не значит для меня.

– Я не верю тебе. У тебя красные глаза. Ты плакала? – Он с тревогой смотрит на меня, а мне все труднее играть свою роль.

– Уильям уехал, а я все время думаю о нем и скучаю. Я люблю его. Я не смогу жить без него. Пожалуйста, не говори ничего Уильяму. – Мой голос предательски срывается, я всхлипываю, и из глаз катятся слезы.

Я все-таки не справилась со своей ролью, и теперь Крис точно поймет, что я вру. Я уже жду, как он обнимет меня, прижмет к своей крепкой груди и успокаивающе прошепчет, что мы со всем справимся вместе. И на короткий миг начинаю верить в то, что этот солнечный день станет началом счастья и разгонит тьму, которую развела вокруг меня Кэролайн.

Но Крис отшатывается от меня, и в его взгляде я вижу разочарование и обиду.

– Не плачь, – он кривит губы. – Я ничего ему не скажу.

Это именно то, чего я добивалась, но, когда он так смотрит на меня, мне больно дышать.

– Выходи за моего брата. Сделай его счастливым, – отрывисто говорит он. – Я не стану мешать.

Крис отворачивается от меня и уходит. А я смотрю ему вслед, мечтая умереть на месте.

Следующая неделя проходит как в кошмарном сне. Я механически хожу на лекции в Оксфорде, посещаю уроки леди Маргарет и постепенно привыкаю к мысли о том, что я потеряла Криса навсегда и выхожу замуж за его брата.

По ночам меня тоже преследуют кошмары, в которых я то выхожу замуж за Уильяма в старой разрушенной часовне, больше похожей на декорацию из готического ужастика, чем на хэппи-энд в сказке про Золушку, то бегу в свадебном платье по садовому лабиринту в поместье Уильяма и никак не могу найти выход, то задыхаюсь в пожаре в комнате со свадебным платьем Кэролайн, а она сама безумно хохочет за запертой дверью – как сумасшедшая жена Рочестера в «Джейн Эйр».

Мои сны вещие. Ведь выхода нет. И как ни убегай, меня ждет свадьба с Уильямом в католическом храме. А перед этим мне еще придется принять католичество, как настаивает Кэролайн.

К счастью, она меня всю эту неделю не трогает и не звонит. Видимо, дает мне время смириться после нашего последнего разговора в машине. Но ощущение того, что я под колпаком и за мной наблюдают, не покидает. Незримый соглядатай сопровождает меня из дома до университета, и только в стенах Оксфорда я могу на время расслабиться и почувствовать себя обычной студенткой, какой я была до встречи с Уильямом.

За все время своей командировки во Францию Уильям ни разу мне не позвонил. Только прислал пару сообщений, присоединив к ним сначала фото Сорбонны, а затем Лувра, куда он выбрался на экскурсию.

Не очень-то это похоже на поведение любящего жениха. Хоть бы он влюбился во француженку и остался там навсегда, мечтаю я и со страхом жду его возвращения. Как я смогу смотреть Уильяму в глаза и врать, что хочу стать его женой?

Я по-прежнему не могу понять, почему Кэролайн так желает нашей свадьбы, что готова удержать меня рядом с сыном любой ценой. Неужели у нее нет на примете подходящей Уильяму девушки их круга – англичанки из благородной семьи, которая впитала хорошие манеры с молоком матери? Почему она так вцепилась в меня? Даже если она хорошо знает своего сына и видит то, чего не вижу я – что он меня правда любит, она должна понимать, что Уильям молод и еще успеет полюбить кого-то, кроме меня.

Эти вопросы взрывают мне голову, вытесняя мысли об учебе и грядущих выпускных экзаменах. И хуже всего, что я даже с Наташей не могу поделиться своей болью и после разговора с Кэролайн избегаю общения с ней. Подруга слишком хорошо меня знает и понимает, что со мной что-то неладно. Но пока мне удается обманывать ее, ссылаясь на загруженность по учебе и сведя наши разговоры по скайпу к минимуму.

Выхода нет… Но я отчаянно ищу его, пытаясь найти ту соломинку, которая вытащит меня из болота и спасет от свадьбы с Уильямом.

Хоть бы он разлюбил меня.

Хоть бы он сам отменил свадьбу.

Хоть бы его переехал автомобиль! Я сразу же ругаю себя за подобные мысли, ведь Уильям не сделал мне ничего плохого. Кроме того, что сделал мне предложение.

Пусть лучше автомобиль переедет леди Кэролайн! Это бы решило все мои проблемы…

Но все идет своим чередом, и в назначенный час я снова сажусь в такси, которое прислала за мной Кэролайн, и еду в дом леди Маргарет. Где она битый час натаскивает меня по поведению на светских приемах и учит, как себя вести при встрече с королевскими особами. Еще пару месяцев назад я и мечтать не могла, что когда-то меня представят кому-то из королевской семьи, а сейчас меня это нисколько не радует. Ведь рядом со мной будет Уильям, а не Крис.

– Леди Маргарет, – наплевав на предосторожности, я задаю вопрос, который не дает мне покоя после разговора с Кэролайн и ее угроз в адрес Криса, – скажите, ведь титул отца наследует старший сын?

Пожилая леди пристально смотрит на меня, как будто видит насквозь. Конечно, она понимает, кого именно я имею в виду.

– Совершенно верно, Джейн, – медленно произносит она. – Титул и поместье получает старший сын по праву рождения.

«А если сын приемный?» – вертится вопрос у меня на языке. Но это не моя тайна. И я и так знаю ответ. Кристофер получит то, что по праву рождения полагается Уильяму. И я уверена, что Кэролайн это категорически не устраивает. Вот почему она дала старшему сыну уехать за границу, вот почему не делала шагов к примирению с ним, вот почему его появление стало для нее неприятным сюрпризом. Она надеялась держать его подальше от дома и наследства. И если Крис не разрушит себя сам, она ему поможет. Чтобы расчистить дорогу для Уильяма.

Леди Маргарет продолжает свой урок хороших манер, но я никак не могу сосредоточиться.

– Да что с тобой, Джейн? – упрекает она. – Ты сегодня сама не своя. Уж не поссорилась ли ты с Уильямом?

Мне очень хочется задать ей один вопрос, но я медлю, подбирая слова и стараясь не выдать себя. Пожалуй, леди Маргарет могла бы просветить меня в вопросе, который может мне помочь, но она не должна догадаться о моих истинных намерениях.

– Я переживаю, что свадьба сорвется, – говорю я, и тонкие белесые брови Маргарет слегка приподнимаются. Леди удивлена.

– Почему, Джейн? Разве на то есть причины?

Ее взгляд пристально впивается в меня, а выцветшие голубые глаза кажутся острыми, как скальпель хирурга. Я уверена, что она все докладывает Кэролайн, и мне нельзя ошибиться. Я иду по тонкому льду и в любой момент могу оступиться.

– В том и дело, – я опускаю глаза и нарочито нервно мешаю чай, задевая края тонкой фарфоровой чашки.

Леди Маргарет морщится, и я откладываю ложку, извиняясь.

– Понимаете, я еще плохо знакома с традициями вашего общества. Вдруг есть что-то такое, чего я не знаю и невольно нарушу, а это может помешать свадьбе?

– Ну, милая, – леди Маргарет улыбается мне уголками губ, но ее взгляд остается холодным и подозрительным, – ты же не собираешься компрометировать себя и Уильяма? Конечно, если ты окажешься замешанной в скандале, о свадьбе придется забыть.

– Нет, разумеется, нет! – поспешно и горячо отвечаю я, намеренно выбиваясь из образа леди.

Пусть думает, как сильно я мечтаю о свадьбе, а я пока расспрошу ее подробней.

– Но ведь я могу даже не понять, что совершаю что-то скандальное, – понизив голос, добавляю я. – Понимаете, для нас, русских, это может быть самое обычное дело…

При слове «скандал» мне в голову приходят десятки вариантов. Съемка для журнала «Плейбой» (проверить – его еще выпускают?!). Купание голышом в Темзе. Пьяный дебош в английском пабе. Девичник со стриптизерами. Да я бы даже по центру Лондона без трусов пробежалась, если бы это правда могло избавить меня от свадьбы с Уильямом. Проблема в том, что Криса это не спасет – Кэролайн ясно дала понять, что она не тронет Криса, только если я буду играть по ее правилам. А значит, свадьба должна расстроиться не по моей вине, а по инициативе Уильяма, чтобы Кэролайн не могла меня обвинить.

– Не думаю, что мне стоит перечислять вслух все возможные непотребства, – сухо говорит леди Маргарет, давая понять, что тема ей неприятна. – Ты и так должна понимать, какие деяния порочат честное имя леди.

– Да, конечно, – бормочу я, потупив взор. – Просто я подумала, вы можете знать о каких-то особых случаях, из-за которых отменяли свадьбы в вашем кругу, и можете предостеречь меня, чтобы я избегала подобных ситуаций.

За столом воцаряется молчание. Леди Маргарет отпивает чай и ставит чашку на тарелку, фарфор звенит слишком громко, и я изумленно вскидываю глаза. Что могло поколебать спокойствие наставницы? Неужели мой вопрос? Я вижу, что ее взгляд слегка затуманился. Она смотрит мимо меня, как будто забыв о моем существовании. Что она там видит – уставившись на пустую стену? Свое прошлое? Несостоявшуюся свадьбу? Жениха, который ее бросил? Что я вообще знаю о леди Маргарет? Я ничего не слышала о ее детях и внуках, она никогда о них не упоминала. И ни в гостиной, где мы занимаемся, ни в прихожей, я не видела никаких семейных фотографий.

– Что ж, Джейн, такие случаи действительно были, – медленно говорит она. – Не думаю, что мне следует рассказывать тебе о них, ведь это равносильно сплетням. Но чтобы успокоить тебя, я опишу в общих чертах.

Леди Маргарет делает паузу, как будто слова дались ей с трудом. А я, затаив дыхание, жду продолжения.

– Однажды невеста утаила, что у нее есть внебрачный ребенок. Она выдавала его за сына своей старшей сестры и называла племянником. Но незадолго до свадьбы правда открылась, и жених отменил свадьбу, не простив ей обмана.

Голос леди Маргарет звучит ровно. Эта история явно не имеет отношения к ней самой, да и мне это не поможет отменить свадьбу. У меня даже сестры нет, чтобы я могла выдать ее сына за своего. Если только найдется внебрачный ребенок Уильяма?

– Ты побледнела, Джейн, – замечает леди Маргарет, не сводя с меня своего пронизывающего взгляда. – У тебя ведь нет детей?

– Конечно, нет! – пылко восклицаю я, заработав неодобрительный взгляд наставницы. Пусть лучше ругает меня за несдержанные манеры, чем поймет, почему я так разволновалась.

– Я тоже думаю, что для этого ты слишком молода, – кивает леди Маргарет. – Хотя ты из России…

Она умолкает, а я так и читаю ее мысли: намекнуть Кэролайн проверить, нет ли у меня детей в России. Хотя я уверена, что Кэролайн уже выяснила всю мою подноготную и запросила данные не только из моего личного дела в Оксфорде, но и в России тоже, включая мою медкарту. Не зря ее ищейка рылся в моих вещах!

– Другой случай был прямо противоположным, – продолжает леди Маргарет, – невеста утаила о том, что не сможет родить ребенка. Но ее лечащий врач проговорился об этом коллеге, новость дошла до жениха, и свадьбу тоже отменили в последний момент.

Где бы добыть справку, что я не могу иметь детей, лихорадочно думаю я, не забывая делать покер-фейс для леди Маргарет и украдкой наблюдать за ней. Леди отпивает чай, ее рука не дрожит, а чашка опускается на блюдце почти без звука. Значит, эта история – тоже не о ней.

– В третьем случае, – продолжает леди Маргарет, – имело место серьезное наследственное заболевание, о котором умолчала семья жениха.

– Но лечащий врач проговорился об этом коллеге? – вырывается у меня прежде, чем я успеваю прикусить язык. – Извините.

Леди Маргарет пристально смотрит на меня, и под ее взглядом я чувствую себя как Элиза Дулитл, на которую напрасно тратил время профессор Хиггинс, пытаясь вылепить из цветочницы прекрасную леди с утонченными манерами.

– Ты должна понимать, Джейн, что все тайное становится явным, – строго говорит пожилая леди. – И если ты знаешь, что что-то может послужить препятствием к свадьбе, то должна сообщить об этом Уильяму.

– Ничего такого, – бормочу я, мысленно добавив: «К сожалению!»

– Значит, волноваться тебе не о чем, – заключает леди Маргарет, а затем едва уловимо морщится. – Джейн, ты не против, если мы закончим на сегодня? Я устала.

До конца урока еще целый час, но она побледнела, и ей с трудом удается не выдать своей слабости.

– Конечно, леди Маргарет, – бормочу я, чувствуя свою вину. Это мои вопросы пробудили в пожилой даме несчастливые воспоминания и спровоцировали у нее мигрень. Интересно, какая из трех рассказанных ею историй произошла с ней самой? Я ставлю на третью, которую она приберегла под конец.

Мы договариваемся о времени следующего урока, и я иду к двери, оставляя леди Маргарет наедине с призраками прошлого.

– Джейн! – Она окликает меня, когда я уже на пороге.

– Да, леди Маргарет? – Я оборачиваюсь.

– Не волнуйся, – она ободряюще мне улыбается, хоть улыбка и дается ей с трудом. – Все будет хорошо. Ты выйдешь замуж за Уильяма, и ваша свадьба будет прекрасной!

Пожилая леди хочет ободрить меня и не догадывается, что вгоняет кинжал мне в сердце. Я выхожу из гостиной, чувствуя себя обреченной на казнь – брак с нелюбимым.

Всю дорогу домой я снова думаю о свадьбе. Может, мне и не суждено стать женой Криса. Но судьба свела нас не просто так. Я буду рядом, чтобы приглядывать за Крисом и не дать Кэролайн ему навредить. Но для этого мне придется войти в их семью и стать женой Уильяма.

Эта мысль придает мне сил, и впервые за неделю у меня появляется желание жить.

Вернувшись домой от леди Маргарет, я получаю смс от Уильяма. Он возвращается завтра, в субботу вечером. А в воскресенье нас ждут на обед его родители.

Глава 16

– Джейн, могу я подняться к тебе? – спрашивает Уильям по телефону. – Я внизу.

Я уже одета к воскресному обеду с его родителями и готова выйти к нему, поэтому его вопрос меня удивляет.

– А зачем? – испуганно вырывается у меня.

Мы не виделись после его возвращения, но меньше всего на свете мне хочется остаться с ним наедине.

– У меня для тебя подарок из Парижа, – говорит Уильям, и я закатываю глаза. Придется пустить!

– Конечно, поднимайся!

Бросаю взгляд на себя в зеркало – сегодня Кэролайн будет мной довольна. На мне недорогое, но элегантное платье цвета пыльной розы с рукавом в три четверти, а юбка спускается волнами ниже колена. В таком платье можно отправиться на прием хоть в королевский дворец. Мне хочется усыпить бдительность Кэролайн, пусть она думает, что я во всем ей послушна.

Шаги Уильяма уже звучат на лестнице, когда я ловлю себя на мысли, что думаю не о женихе, которого не видела две недели, а о его матери. Это вообще нормально?

Открываю дверь навстречу Уильяму, и он неловко замирает на пороге с пакетом в руке. Даже не пытается меня поцеловать. Мы как будто два актера, играем чуждые для себя роли в спектакле, срежиссированном его матерью – жених и невеста, которым друг на друга плевать. У меня мелькает мысль, что даже сейчас его мать за нами наблюдает. Кто знает, не установила ли она скрытую камеру в подъезде, чтобы контролировать, кто ко мне приходит?

– Прекрасно выглядишь, – делает комплимент Уильям, скользнув по мне мимолетным взглядом. – Ты похожа на английскую розу.

«Моя русская Джейн», – вспоминаю я низкий чувственный голос Криса. В этом вся разница между братьями. Крис видел во мне меня – с моей русской душой и порывистостью. А Уильям хочет видеть во мне англичанку – сдержанную и безупречную, как он сам.

– Спасибо, – благодарю я.

По сценарию стоит добавить: «Я скучала», но Уильям не говорит ничего такого, как будто мы виделись вчера, а не две недели назад. Я тоже решаю промолчать и не спешу пригласить его в квартиру – ведь он у меня никогда раньше не был, и я не понимаю, зачем он пришел сейчас. А еще – боюсь остаться с ним наедине в комнате, где я жарко целовалась с Крисом. Вдруг Уильям тоже набросится на меня с поцелуями, стоит закрыть дверь?

– Это тебе. – Он протягивает мне пакет из супермаркета, я с удивлением беру его и невольно морщусь, ощутив резкий запах несвежих носков. – Французский сыр, – объясняет Уильям с улыбкой. – Запах не очень, вот почему я решил отдать тебе сразу, иначе в машине мы бы нюхали его всю дорогу туда и обратно.

Я фыркаю от смеха, а из-за двери Николь доносится какой-то стук. Наверняка она приникла к глазку и подсматривает за нами. Вспоминаю, как Николь восторгалась букетами Криса, и покрываюсь холодным потом. Хоть бы соседка не вышла и не ляпнула про цветы Уильяму! Надо срочно его увести.

– Входи, – я приглашаю Уильяма и поворачиваюсь к нему спиной. – Я пока уберу в холодильник.

Уильям впервые переступает порог моей комнаты и оглядывается.

– Вот где ты живешь! Тут довольно мило.

Ничего милого в обшарпанной комнате для студентов нет. Ее оживляли букеты Криса, но вчера я выбросила последний завядший букет.

Положив сыр в холодильник, я поворачиваюсь к Уильяму и вижу, что его взгляд останавливается на заправленной кровати. Я мгновенно вспыхиваю, вспоминая, как жарко целовалась на ней с Крисом.

– Предложить тебе чаю? – вырывается у меня идиотский вопрос.

– Нет, благодарю, – Уильям моргает и отводит взгляд от кровати, как будто я поймала его на чем-то неприличном. Уж не представлял ли он меня голой в постели? – Нам уже пора ехать.

Я с облегчением перевожу дух. Уильям поворачивается к двери, а я беру сумочку и ключи, готовая следовать за ним. Делаю шаг, но Уильям неожиданно оборачивается, и я оказываюсь в его объятиях.

– Я скучал, Дженни, – нежно говорит он, глядя мне в глаза.

А я готова разрыдаться от жалости к себе. Ведь он – не Крис.

Уильям наклоняется ко мне и целует в губы, а я закрываю глаза в надежде себя обмануть. Но даже с закрытыми глазами не могу представить, что он Крис. Поцелуй Уильяма – легкий и сухой, как прикосновение бабочки, и в нем нет ни капли той обжигающей страсти, с какой целовал меня его старший брат.

По пути к дому его родителей Уильям рассказывает мне о Франции и Сорбонне, а я рассеянно киваю и думаю только о том, будет ли на воскресном обеде Крис. Мне было бы легче с ним больше не встречаться, но в то же время я страстно хочу его увидеть. Потому что уже успела соскучиться по нему и не представляю, что с этим делать.

Мы уже въезжаем в кованые ворота усадьбы и едем к особняку вдалеке, когда нашу машину лихо обгоняет мотоциклист в шлеме. Мое сердце начинает биться чаще, а слова Уильяма подтверждают мою догадку:

– Крис любит гонять на мотоцикле.

– А ты? – Я бросаю взгляд на Уильяма, уже заранее зная ответ.

– Я? – Он изумленно поднимает брови. – Ну нет, я предпочитаю лошадей.

Кто бы сомневался. Потомку английских аристократов передалась любовь к верховой езде от его предков. Уильям – настоящий английский принц, который может увезти меня в закат на белом коне. Но я мечтаю о том, чтобы укатить на мотоцикле с Крисом. Хоть это и невозможно.

Когда наша машина приближается к парадному входу в особняк, Крис, в черной кожаной куртке и джинсах, уже без шлема, взбегает по ступеням и скрывается внутри. А его мотоцикл небрежно прислонен к каменным перилам лестницы – даже в этом виден его вызов традициям. Дворецкий Томас мрачно косится на мотоцикл, а затем подходит к машине, чтобы открыть дверь. Мне он сухо кивает, смирившись с моим присутствием, а Уильяма приветствует с улыбкой – в которой чувствуются те же любовь и уважение, какие он испытывает к его матери. Влюблен ли дворецкий в леди Кэролайн? Даже если так, он никогда не оскорбит ее, проявив свои чувства. Ведь их роли четко определены. Она – правит домом, он – прислуживает.

Мы с Уильямом сразу проходим в столовую, где нас встречает Кэролайн. Я вижу ее впервые после того нашего разговора и волнуюсь. Но Кэролайн ведет себя как ни в чем не бывало – как будто это не она угрожала мне в машине и шантажировала жизнью Криса. Она все та же благородная леди – безупречно элегантная, в серо-голубом платье прямого силуэта, сшитом на заказ, и с ниткой жемчуга на шее. Тонкий цветочный запах ее духов окутывает меня, когда она подходит к нам ближе, и меня начинает мутить.

– Уильям, как я рада твоему возвращению! – В ее взгляде, направленном на сына, сияет фанатичная любовь матери, которая готова на все ради его счастья. Даже принести в жертву меня. – Джейн так скучала по тебе.

Ее взгляд пронизывает меня насквозь, и я чувствую себя бабочкой, которую пришпилили к гербарию. Трепыхайся сколько хочешь – выхода нет.

Кэролайн с сыном о чем-то говорят, я даже не прислушиваюсь. Просто терпеливо стою рядом, играя свою роль.

Дворецкий появляется в дверях и торжественно объявляет:

– Леди Эдит Чейз.

Я оборачиваюсь, ожидая увидеть элегантную аристократичную подругу Кэролайн ее возраста или даже старше, но в столовую входит моя ровесница – стройная высокая блондинка. Я не сразу понимаю, что передо мной – леди. И только когда взгляд ее карих глаз, не задерживаясь, скользит по мне, как по мебели, осознаю пропасть между нами.

Она довольно хорошенькая для англичанки, с фарфоровой матовой кожей и породистым узким лицом, которое легко представить на портрете в семейной галерее. На ней элегантное платье цвета лаванды, с вырезом-лодочкой и прямой юбкой с баской на талии. В нем она похожа на цветок – декоративный, призванный украсить собой дом. Разве не это – предназначение леди? Будь красивой, молчи и рожай наследников своему аристократичному мужу – именно к этому ее готовили с детства. И, в отличие от меня, она будет делать это с радостью!

Кэролайн тепло приветствует ее, представляя сыну, а во мне мелькает робкая надежда. Неужели? Судьба сжалилась надо мной, и Кэролайн нашла Уильяму более подходящую невесту? Хоть бы Уильям в нее влюбился и бросил меня, я только за!

Кэролайн представляет Эдит и меня, мы обмениваемся с девушкой светскими фразами – как игроки в пинг-понг. Леди Маргарет не зря меня натаскивала все это время, и я могу побеседовать с юной леди на равных. В поведении Эдит я не чувствую ни пренебрежения, ни ревности. Если она в первую секунду и мазнула по мне равнодушным взглядом, не признав во мне ровню, то сейчас ведет себя довольно мило. Пожалуй, мы даже могли бы подружиться…

– Прошу прощения. – В столовую входит Крис, и меня бросает в жар.

Он переоделся – в рубашку и синий костюм, но в его облике все равно чувствуется вызов традициям. Его густые темные волосы – еще влажные после душа и слегка вьются. А две верхние пуговицы на рубашке небрежно расстегнуты – что придает ему менее формальный вид, чем у брата. Уильям застегнул рубашку под самый воротничок, как будто он пришел не на семейный обед, а на прием к английской королеве.

– Крис, позволь представить тебе Эдит Чейз, дочь наших добрых соседей – графа и графини Чейз. – От сладкого голоса Кэролайн мне становится тошно. – Вы, вроде, не встречались раньше?

Крис проходит мимо меня, даже не взглянув, и заводит разговор с Эдит. А мое сердце обрывается, когда я понимаю, что Кэролайн пригласила эту девушку для Криса. Чего она добивается – отвлечь от меня внимание Криса, заставить меня страдать и ревновать Криса? Последнее ей точно удалось, я умираю от ревности и с трудом сдерживаюсь, чтобы не выцарапать глаза этой английской розе, которая кокетничает с Крисом из-под полуопущенных ресниц. Только он ни за что не заинтересуется этой манерной куклой.

В столовую входит глава семьи, и после приветствий мы усаживаемся за стол. Я рядом с Уильямом, а Крис с Эдит – напротив.

Когда позже Наташа расспрашивала меня, какие блюда подавали за обедом, я не могла назвать ей ни одного. Еда совершенно не отложилась у меня в памяти, потому что все мое внимание было сосредоточено на собравшихся за столом.

Наблюдая за главой семейства, я отметила, что лорд Джеймс не делает различий между родным и приемным сыном и одинаково тепло общается с обоими. Если в прошлую встречу между ним и Крисом чувствовалась напряженность, то теперь она прошла. Похоже, пока Уильям был в отъезде, отец с Крисом наладили отношения. И это меня успокаивало – я надеялась, что Кэролайн не решится причинить вред приемному сыну, видя, что тот дорог ее супругу.

Кэролайн была приветлива с обоими сыновьями, но ее аристократическая любезность меня больше не обманывала. Я видела, как искренне вспыхивает любовью ее взгляд, когда она смотрит на Уильяма и слушает его рассказ о командировке в Сорбонну. А обращаясь к Крису, она просто играет свою роль. Даже язык тела ее выдавал – она слегка повернула корпус к родному сыну, а на Криса почти не глядела. Сам Крис этого не замечал и явно любовался своей изысканной моложавой матерью, не догадываясь, что она ему не родная.

Эдит, к моему разочарованию, больше общалась с Крисом, а с Уильямом обменялась только парой фраз. И Крис всем своим видом показывал, что увлечен своей гостьей, как будто задался целью ранить меня больнее. Эдит много путешествовала по Европе, и у них нашлись общие темы для разговора.

Дворецкий, прислуживая за столом, не упустил случая подчеркнуть разницу в положении между мной и леди Эдит. К той он услужливо обращался «миледи», а я удостаивалась сухого «мисс». Но мне было все равно. Знал бы он, с каким удовольствием я бы разорвала помолвку и отменила свадьбу!

К концу обеда, когда подали чай, меня мутило от лицемерия Кэролайн, да и остальных тоже. Мне хотелось грохнуть чашку о блюдце, встать и закричать. Обвинить Кэролайн в том, что она готова убить приемного сына, потому что считает его соперником родному. Бросить Уильяму в лицо, что я не люблю его и спала с его братом. Признаться в любви Крису и сбежать с ним, уехав из поместья на мотоцикле. Но мне оставалось только терпеть и играть свою роль. Во мне еще теплилась слабая надежда, что мне удастся найти выход – отменить свадьбу и спасти Криса. И я внимательно слушала разговоры за столом в надежде, что найду хоть какую-то зацепку. Но это были обычные светские беседы – обо всем и ни о чем. Обсуждали каких-то общих знакомых – герцогов, графов и маркизов, о которых я не имела ни малейшего понятия, потом благотворительный аукцион, которым занимается Кэролайн (удивительно, что у нее еще остается время на что-то, кроме организации свадьбы!).

Уильям рассказывал о своих лекциях в Сорбонне, но я не запомнила ни слова. Зато я чуть не подскочила пружиной на месте, когда услышала вопрос Криса, обращенный к Эдит:

– Хотите, я покажу вам сад, Эдит?

Что? Не совладав с эмоциями, я бросаю на Криса отчаянный взгляд. Не может же он всерьез ей увлечься? Но Крис целиком поглощен новой знакомой, и это меня убивает. Для меня его приглашение Эдит равноценно предательству. Ведь это с ним мы в прошлый раз гуляли вдвоем по саду, там состоялось наше объяснение после ночи в Праге.

Обед окончен, и Крис уводит Эдит под одобрительным взглядом Кэролайн. А когда дворецкий закрывает за ними двери, Кэролайн объявляет, обращаясь ко мне с Уильямом:

– А теперь давайте обсудим вашу свадьбу! Есть несколько вопросов, которые нужно решить всем вместе.

Следующий час тянется для меня, как пытка. Родители и Уильям обсуждают предстоящий банкет, список приглашенных, что-то еще. Я даже не вникаю в суть ее речи, ведь моего мнения никто не спрашивает. Все мои мысли – с Крисом. Что он делает в саду с Эдит?

– Джейн! – настойчиво окликает меня Уильям, видимо, уже не впервые.

Вздрогнув, я перевожу на него взгляд.

– Так ты согласна?

– Да, конечно, – бездумно бормочу я.

Какая разница, что они там обсуждают – цвет приглашений или музыку на банкете?

– Тогда я договорюсь о встрече со священником на следующей неделе, – Кэролайн с трудом сдерживает торжество. – Не будем откладывать принятие католичества на последний момент.

Все гораздо хуже, понимаю я. Речь о смене религии, которой мне хотелось бы избежать так же сильно, как и свадьбы. И времени у меня почти не осталось. Счет пошел на дни.

После обеда Кэролайн, сославшись на усталость, поднимается к себе. А отец предлагает Уильяму переместиться в библиотеку и обсудить охоту на лис, на которую их позвали вместе.

– Мы не очень наскучим тебе, Джейн? – с виноватой улыбкой спрашивает Уильям, и я понимаю, что это мой шанс улизнуть из дома, который давит на меня своими стылыми стенами.

– Я бы хотела прогуляться в саду, – говорю я, и, к моему облегчению, меня отпускают.

Когда я выхожу из дома, дворецкий Томас поднимается по парадной лестнице мне навстречу и сторонится с кислым видом. На миг мелькает мысль, не взять ли его в союзники? Раз я ему так противна, может, он подскажет мне, как отменить свадьбу? Но в следующую секунду я понимаю, что его фанатичная любовь к леди Кэролайн играет против меня. Если она хочет свадьбу, дворецкий никогда не пойдет против ее воли.

Спустившись во двор, я оглядываюсь по сторонам. Криса и Эдит не видно, а в конце аллеи мелькает садовник. Мне не хочется встречаться ни с кем, поэтому я сворачиваю в другую сторону и иду в ту часть сада позади дома, где еще не была.

Аллея длинная, как в городском парке, и я в который раз поражаюсь, как такой огромный сад может принадлежать одной семье.

Дорожка посыпана гравием, который шуршит под ногами, и кажется, что за мной кто-то идет. Но, обернувшись, я не вижу никого за спиной и продолжаю идти – все дальше от дома.

Дойдя до конца аллеи, я упираюсь в садовый лабиринт. Однажды я видела такой в московском парке, но этот – еще живописнее и выше. Живая зеленая изгородь такая плотная, что не пропускает солнечный свет, и когда я вхожу внутрь, то оказываюсь в прохладной тени. На миг я останавливаюсь в нерешительности. Лабиринт меня пугает. В кино с героями, которые в него входят, все время случаются неприятности. Чаще всего – кто-то погибает от рук убийцы. Но я не в английском детективе, и любопытство толкает меня вперед. После утомительного обеда в компании лицемеров мне хочется укрыться от посторонних глаз и побыть в тишине. А лабиринт для этого – лучший вариант. Живая изгородь достаточно высокая, она скрывает и меня внутри, и особняк от моего взгляда. Здесь меня не найдут даже при желании. А я получу хоть полчасика передышки.

Я решительно иду вперед, удаляясь от выхода, и вскоре сворачиваю на одну из развилок. Потом сворачиваю еще и еще, запоминая свой маршрут, чтобы найти дорогу обратно. Лабиринт кажется бесконечным. Он обступает меня все плотней, и чем дальше я иду, тем менее ухоженным он становится, и мне приходится уворачиваться от колючих ветвей, которые дергают меня за волосы и царапают плечи. Похоже, садовник так далеко уже не заходит. Гравий все так же шуршит под ногами, но я уже не пугаюсь этих звуков и не принимаю их за чужие шаги. Я не сомневаюсь, что одна здесь.

Свернув в очередной коридор, я спугнула какую-то птицу. Она вспорхнула с ветки и полетела вперед, а я, охваченная азартом, за ней. Может, мне повезет, и я выйду где-то в другой реальности, где мне не надо выходить замуж за Уильяма и я могу быть свободной? Мне показалось, что птица приведет меня к выходу, но в погоне за ней я потеряла ориентиры и оказалась в самом сердце лабиринта. Об этом говорят ветви кустарников, которые сплелись у меня над головой, закрывая солнце.

Я охаю, когда сухая ветка бьет меня по лицу, и останавливаюсь, прижимая руку к горящей щеке. На пальце остается кровь, и это пугает. Место, куда я забрела, выглядит по-настоящему диким. Даже птичий щебет стих, и я не слышу никаких других звуков, кроме шороха гравия, и не могу понять, в какой стороне находится особняк, хотя я удалилась от него всего на двести или триста метров. Но сейчас я как будто одна в этом заколдованном лабиринте.

Может, остаться здесь навсегда? Это избавит меня от необходимости выходить замуж за нелюбимого. Какая разница, где хоронить себя заживо – в старинном особняке или в садовом лабиринте? Здесь хотя бы небо над головой!

– Заблудилась?

Голос Криса звучит так неожиданно, что мне кажется, что я брежу. Но вот он сам появляется в начале тенистого коридора и приближается ко мне, а гравий, который скрадывает его шаги, тихо шуршит под ногами.

– Где Эдит? – спрашиваю я и заглядываю ему за плечо, ожидая увидеть девушку за его спиной. Но там никого.

– А где Уилл? – спрашивает Крис, останавливаясь в двух шагах от меня.

Мы молчим, ведь отвечать и не нужно. Главное, что мы здесь вдвоем. Я сбежала ото всех, но в первую очередь – чтобы не видеть Криса с другой. А он нашел меня здесь. В самом сердце лабиринта.

– Это не любовь, – говорит Крис, глядя мне в глаза.

Я вздрагиваю, испугавшись, что он говорит о своей нелюбви ко мне. Но Крис имеет в виду другое.

– Между тобой и Уильямом – не любовь. Я наблюдал за вами за обедом. Влюбленные так себя не ведут. Он даже за руку тебя ни разу не взял.

– Выражать чувства на публике – неприлично, – возражаю я, вспоминая уроки леди Маргарет.

– Да брось, – Крис морщится. – Это был семейный обед, а не прием в Букингемском дворце! Как можно сидеть рядом с любимой девушкой и не смотреть на нее, даже не касаться? – В его голосе звучит надрыв. – Мне это далось с трудом, и то только потому, что нас разделял стол.

От его признания меня бросает в жар, в ту же секунду Крис делает порывистый шаг ко мне и обнимает за плечи.

– Дженни, зачем он тебе? – горячо бормочет он. – Давай сбежим вместе!

– Я не могу! – вырывается у меня в отчаянии. Не могу ему врать, но и правду сказать не могу, поэтому осекаюсь, но не делаю попытки вырваться. Здесь, под защитой лабиринта, мне хочется украсть хоть минутку счастья. Хоть минутку в его объятиях.

– Уедем, Дженни! – настойчиво повторяет Крис, стискивая меня за плечи. – Прямо сейчас. Снимем квартиру в Праге, будем жить там вдвоем, гулять по Карлову мосту, целоваться на узких улочках, как в тот раз!

От такой заманчивой перспективы у меня захватывает дух, и я не спешу возразить, тем самым давая Крису ложную надежду.

– С Уильямом я все улажу, не переживай, – обещает он и крепко берет меня за руки. – Хочешь, я поговорю с ним прямо сейчас? Все объясню?

– Что? – Я резко вырываю руки и отшатываюсь от него, упираясь спиной в колючую изгородь. – Нет! Не делай этого!

– Назови хоть одну причину, почему. – Он нависает надо мной и кладет обе руки на изгородь по бокам от меня, так что мне некуда бежать от его пылающего взгляда.

– Я не люблю тебя. – Эта ложь дается мне тяжело, я с трудом выталкиваю из себя каждое слово. – Ты мне не нужен.

– Еще как нужен, – Крис ухмыляется, а его рука бесцеремонно задирает подол моего платья и устремляется к полоске трусиков – там, где все пульсирует жаром. – Ты дрожишь. Ты вся мокрая от желания. Ты меня хочешь.

Мой разум уже затуманился от страсти, как всегда рядом с Крисом. Но Крис сам подсказывает мне спасительную ложь.

– Это не любовь. Это похоть, – выдыхаю я.

Крис убирает руку и отшатывается от меня, словно я залепила ему пощечину. В его взгляде – такая горечь, что мне хочется забрать свои слова обратно и умолять взять меня прямо здесь – в сердце лабиринта, вдали от посторонних глаз. Я люблю его и хочу его больше всего на свете. Уверена, что лабиринт сохранит наш секрет. Но обратного пути уже не будет. Уступив Крису, я не смогу убедить его в том, что он мне безразличен.

– Забудь обо мне, – добавляю я, окончательно сжигая мосты.

– Что ж, как угодно леди, – с ядовитой иронией цедит он, теперь уже раня меня. – Идем, пока тебя не потерял жених.

Крис отступает и уходит от меня по лабиринту, пошатываясь, как пьяный. Или смертельно раненый. А я иду за ним, изо всех сил сдерживая слезы. Ведь стоит мне уронить хоть одну слезинку – все напрасно. Крис не поверит в мою ложь. Он увезет меня с собой. И погибнет. А я никогда себе этого не прощу.

Глава 17

На следующий день, когда я возвращаюсь после занятий, ко мне под надуманным предлогом заходит Николь. Ей хочется знать, как продвигается подготовка к свадьбе и поговорила ли я с Дайаной насчет нее. Но мне нечем ее обрадовать – я не была на примерке свадебного платья уже пару недель и жду этого с тоской. Ведь в последний свой визит в салон я была уверена, что отменю свадьбу, а теперь у меня нет выхода.

Когда Николь поворачивается, чтобы уйти, я окликаю ее:

– Подожди!

Открываю холодильник и отдаю ей пакет с сыром – подарок Уильяма из Парижа.

– Это же французский сыр! – Карие глаза Николь жадно загораются, когда она заглядывает внутрь. Она с наслаждением втягивает резкий сырный запах, который мне кажется неприятным.

– Забирай.

– Уверена? – Николь недоверчиво смотрит на меня. Ей странно, что я по доброй воле расстаюсь с такими деликатесами – наверняка дорогими.

А я даже маленького кусочка попробовать не хочу.

– Меня от одного запаха тошнит, – я морщу нос.

– А ты не беременна? – Николь с любопытством прищуривается.

Я испуганно вздрагиваю, а соседка весело хохочет.

Кажется, ее смех звенит в комнате даже тогда, когда Николь уходит, унося с собой сыр, а я закрываю за ней дверь.

Ее вопрос выбил меня из колеи, заставив задуматься о будущем.

Я точно не беременна от Криса – после Праги у меня были месячные. А от Уильяма тем более – ведь мы не спали вместе. Пока. Но после свадьбы мне придется лечь в постель с мужем, которого я не люблю. Так что ребенок от Уильяма – это лишь вопрос времени. Конечно, я могу потянуть какое-то время и принимать таблетки. Но уверена, что Кэролайн быстро смекнет, что к чему, а дурачить ее опасно. Ведь на кону – жизнь Криса. Неужели всю оставшуюся жизнь мне придется жить с оглядкой на свекровь и бояться, что она причинит вред Крису?

Из мрачных мыслей меня вырывает шум мотоцикла за окном. Я выглядываю из окна и замираю при виде Криса. Он прислонил мотоцикл прямо напротив моих окон и, опершись на него и задрав голову, смотрит на меня.

Мой первый порыв – бежать к нему. Мое сердце поет от радости. Крис любит меня. Даже после тех обидных слов, что я сказала ему в лабиринте, он не отвернулся от меня и готов за меня бороться. Он здесь и готов увезти меня с собой, если только я захочу.

Но я не могу. В следующую минуту мое сердце пронзает страх. А что, если за моим домом следят? Что, если прямо сейчас соглядатай делает фото Криса, чтобы отправить его Кэролайн? Что взбредет ей в голову, если она поймет, что Крис не может отказаться от меня?

Я резко задергиваю шторы – словно возвожу преграду между мной и Крисом – и отступаю от окна. Пусть думает, что я не хочу его видеть. Пусть больше не приезжает.

Я сажусь на кровать, прислушиваясь к звукам за окном. Жду, что рев мотоцикла подскажет мне, что Крис уехал. Но Крис тоже ждет – под окном, вне пределов видимости, и еще надеется, что я спущусь к нему.

«Уезжай, – молю я, – уезжай скорей!»

Мой молчаливый призыв остается без ответа. И я с трудом сдерживаюсь, чтобы не приоткрыть штору и не проверить, на месте ли Крис. Но этого делать нельзя – иначе Крис поймет, что небезразличен мне.

Поэтому я, застыв и вся обратившись вслух, сижу на кровати. Мы с Крисом как будто соревнуемся, кто не выдержит первым. Минуты тянутся мучительно долго, и проходит целый час, прежде чем с улицы доносится рычащий звук мотоцикла, который проносится под окнами и стихает вдалеке. Только тогда я позволяю себе чуть приоткрыть занавеску и выглянуть на улицу. Обочина пуста, Криса нет. Сейчас он несется на полной скорости все дальше от меня. И я очень надеюсь, что он не вернется. Ведь я не железная и не смогу обманывать его все время.

Слезы, которые я сдерживала все это время, душат меня и рвутся наружу. Мне нельзя было плакать, пока Крис стоял под окнами. Ведь если бы он поднялся ко мне и застал меня плачущей, то понял бы, как сильно я хочу быть с ним.

На следующий день все повторяется. Крис приезжает под мои окна вечером – рев мотоцикла предупреждает о его прибытии. Я вскакиваю, уронив со стола учебник, бросаю быстрый взгляд в окно, любуюсь спортивной фигурой Криса, который паркует мотоцикл на том же самом месте. Прежде, чем он повернет голову на мои окна, я резко задергиваю шторы. Затем смотрю на часы и начинаю отсчет.

Шаги на лестнице заставляют меня напрячься. Неужели он решил подняться? Открывать я ему не собираюсь, но дверь довольно хлипкая. Что, если он ее просто вынесет? Парень он крепкий.

Шаги стихают на площадке, а я с замирающим сердцем заглядываю в глазок. Какой-то парень топчется на коврике у квартиры Николь, у него в руке – бумажный промасленный пакет из пекарни и стаканчик кофе. Соседка впускает его, а я отступаю от двери и сажусь на кровать у зашторенного окна.

Вместо облегчения, которое мне стоило бы сейчас испытать, я чувствую жгучее разочарование. Я почти мечтаю, что Крис поднимется ко мне, выбьет дверь и увезет меня с собой. Я устала играть в игры Кэролайн, готовиться к ненавистной свадьбе и ждать чуда. Пусть бы Крис принял решение за меня – и тогда я бы с радостью пошла за ним хоть на край света.

Я позволяю себе пофантазировать об этом, пока шум мотоцикла за окном не сообщает мне, что Крис уехал.

«Хоть бы он не появился завтра», – волнуется разум.

«Только бы он приехал!» – жаждет сердце.

Всю учебную неделю Крис несет молчаливый патруль у моего дома. Он словно осаждает неприступную крепость в надежде, что я поверю в его чувства и выйду к нему. Моя душа рвется к нему, а после его отъезда я реву в подушку, оплакивая свою запретную любовь.

Наташа чувствует что-то неладное, когда звонит по скайпу. Я сразу не отвечаю и пытаюсь привести себя в порядок, умываясь холодной водой. Но все равно заметно, что глаза у меня красные, а нос припухший.

– Аллергия, – вру я, демонстративно чешу веки, хлюпаю носом и чихаю.

К счастью, мне удается ее обмануть. Наташа познакомилась с каким-то парнем на студенческой вечеринке, так что вываливает на меня подробности своего нового романа. А я чувствую себя такой измотанной и несчастной, что даже не могу за нее порадоваться. Плохая из меня подруга.

Даже Николь обращает внимание на незнакомца, который постоянно паркуется напротив подъезда и кого-то ждет.

– Не знаешь, к кому приезжает этот красавчик? – игриво спрашивает она, когда в благодарность за сыр приносит мне пирожные из французской кофейни.

– Нет, – резко отвечаю я, заработав ее удивленный взгляд.

Вряд ли соседка догадывается, что он приезжает ко мне. Ведь она знает, что я выхожу за Уильяма, и видела мое фото в Интернете с ним. Хорошо еще, что братья не ведут соцсети, и Николь не знает, что брат жениха пасется у меня под окнами. Но что будет, если она где-то найдет фото Криса и сложит два плюс два? Одним сыром я от нее не откуплюсь…

Я выпроваживаю соседку, но на душе неспокойно. Крис подвергает себя опасности, появляясь возле моего дома. Но как ему запретишь?

Днем меня спасает учеба, но ночью меня преследуют кошмары, в которых Крис умирает у меня на руках. Каждый раз – по-разному. Авария. Ножевое ранение. Огнестрел. Я просыпаюсь в холодном поту и молюсь, чтобы Крис сегодня не приехал.

Но он приезжает. И все по новой. Рев мотоцикла. Задернутые шторы. Мои слезы после того, как он уезжает.

А вот Уильям обо мне почти не вспоминает. Мы не видимся всю неделю, он только присылает мне пару сообщений – как будто мы не жених и невеста, а друзья, притом не самые близкие. Но это даже к лучшему – я могу не волноваться, что Уильям заметит своего брата у моего дома.

Я с испугом жду выходных. Что, если Уильям позовет меня к родителям? Будет невыносимо сидеть за одним столом с Крисом и делать вид, что его ежедневные визиты к моему дому ничего для меня не значат.

В пятницу я решаю, что лучше выйти сегодня к Крису и потребовать, чтобы он больше не приезжал. С трех часов дня я сижу за столом у открытого окна как на иголках, смотрю в раскрытый учебник – но не могу прочитать ни строчки. Я прокручиваю в голове предстоящий разговор с Крисом. Но он словно чувствует, что я задумала, и сегодня задерживается.

Обычно он появлялся в четыре-пять часов и ждал до шести, но на часах уже половина седьмого, а его все нет. Я начинаю нервничать, что он уже не приедет, и понимаю, как сильно я привыкла к его визитам.

В восемь вечера я понимаю, что он не появится. Мне бы радоваться, что все разрешилось само собой. Ведь именно этого я хотела, не так ли? Но, добившись своего, я чувствую себя несчастной.

Возможно, Крис не приехал сегодня, потому что знает, что увидит меня завтра за семейным обедом? Но Уильям тоже молчит, и мне остается только накручивать себя.

В девять вечера мои нервы не выдерживают, и я звоню Уильяму, чтобы узнать о его планах на выходные.

Он не берет трубку и не присылает сообщения. Я жду минут пять и, наплевав на правила хорошего тона, снова ему перезваниваю. Ну и что, что поздно! У меня есть оправдание – я его невеста. Всегда можно сказать, что я волнуюсь о нем…

Как только он отвечает, по его надломленному голосу я понимаю, что что-то случилось.

– Джейн, я сейчас не могу говорить, – Уильям не дает мне вставить ни слова, – я в больнице.

– Что случилось? – с обрывающимся сердцем спрашиваю я.

Я уже догадываюсь, почему не приехал Крис. Он бы не пропустил этот вечер. Ему что-то помешало.

– Крис попал в аварию на мотоцикле, – доносится до меня голос Уильяма.

Я леденею, вспоминая кровь Криса на своих руках во сне. Сбывается мой самый страшный кошмар.

– Он умер? – глухо вырывается у меня, ведь во сне я уже хоронила Криса и видела его похороны, стоя в толпе его родственников – бок о бок с Уильямом и Кэролайн. А потом я набросилась на Кэролайн при всех, обвиняя ее в гибели приемного сына.

– Он в операционной, врачи борются за его жизнь, – слова Уильяма пробуждают во мне погасшую было надежду.

Крис жив! А значит, оплакивать его еще рано.

– Я приеду, – восклицаю я, хватая карандаш и блокнот. – Какая больница?

– Джейн, ты все равно не сможешь помочь, – вяло возражает Уильям. – Лучше оставайся дома.

– Я хочу быть рядом, – решительно говорю я. – Прошу, Уилл.

Солгать, что хочу быть с Уильямом, своим женихом, а не с его братом, который борется за свою жизнь, у меня уже не хватает сил. Но Уильям, к счастью, не догадывается о том, что связывает меня с Крисом, и расценивает мой порыв как желание поддержать его самого в трудную минуту.

Он диктует название больницы, я пробиваю адрес в Интернете и вызываю такси.

По пути я молюсь только об одном – чтобы Крис выжил.

В приемном покое полно людей. В этом английская больница ничем не отличается от российской. Разве что в воздухе звенит иностранная речь и больше темнокожих людей. Кто-то терпеливо ждет своей очереди, кто-то ругается, кто-то плачет, кто-то разговаривает с врачом, а я мечусь между ними, надеясь увидеть знакомые лица – Уильяма, его отца, проклятую Кэролайн. Всю дорогу я думала о том, не приложила ли она руку к аварии с Крисом. По иронии судьбы, больнице, куда привезли Криса, помогает ее благотворительный фонд. И это тоже меня сильно тревожит. Если Кэролайн здесь на своей территории, не угрожает ли это жизни Криса?

Набираю номер Уильяма, но тот выключен. Сердце замирает от ужаса. Что, если я опоздала?

Я пытаюсь протиснуться к ресепшен, чтобы узнать о состоянии Криса. Наконец мне это удается, и я называю фамилию Уильяма – Торнтон, у братьев она одна.

– Сын лорда и леди Олдридж, – добавляю я. – Его привезли после аварии с мотоциклом.

Взгляд медсестры за стойкой смягчается – она явно в курсе благотворительной деятельности леди Кэролайн.

– Он жив? – нетерпеливо спрашиваю я.

– А вы ему кто? – Она настороженно смотрит на меня.

– Невеста, – вырывается у меня. – Его брата, – поспешно добавляю я, оглядываясь и боясь увидеть за спиной Кэролайн.

– Кристофер в операционной, – сообщает медсестра. – Его оперирует наш лучший хирург.

Жив, с облегчением выдыхаю я. Меня теснит шумная полная афроамериканка, требуя срочно оказать ей помощь. Я отхожу от стойки и замечаю Уильяма, который выходит из двери какого-то кабинета. Вид у него встревоженный и растерянный.

– Уилл! – Я бросаюсь к нему.

– Джейн, – его мутный взгляд фокусируется на мне, – как хорошо, что ты здесь. Я тут совсем один.

Неожиданно для меня самой он берет меня за руку. Он редко касается меня, особенно на публике, но сейчас в его порывистом жесте столько отчаяния, как будто он пытается удержаться на плаву.

– А родители? – в изумлении вырывается у меня.

– Они едут из дома, – отрешенно объясняет Уильям и отводит меня к стене, чтобы нас не толкали. – Авария случилась в Оксфорде, я был ближе и приехал первым…

– Как это произошло? – с тревогой спрашиваю я.

– Криса подрезала машина, когда он ехал на мотоцикле. Он потерял много крови… – Уильям осекается, глядя мне за плечо, выпускает мою руку и с надрывом зовет: – Мама!

Леди Кэролайн, вошедшая в холл, приближается к нам. За ней с мрачным видом следует муж. Их обоих окружает такая аура власти, что все собравшиеся в приемном покое расступаются перед ними – как толпа перед королевской четой. На миг даже разговоры стихают. Или это только мне кажется?

– Как состояние Криса? – спрашивает Кэролайн, глядя на сына. Лицо у нее белее снега, а губы мелко дрожат, как будто она правда волнуется за жизнь Криса, но я ей не верю. И не зря. В следующий миг она бросает на меня леденящий взгляд, словно говоря: какого черта ты тут делаешь, милочка?

– Крис потерял много крови. Ему нужно переливание, а крови его группы в больнице нет, – сбивчиво объясняет Уильям. – Я хотел сдать, мы же братья. Но доктор сказал, что моя кровь не подходит…

Кэролайн снова бросает на меня колючий взгляд, пытаясь понять, что я успела сказать Уильяму.

– Может, подойдет ваша? – Уильям с надеждой смотрит на родителей, а те хмуро переглядываются.

– Мы что-нибудь придумаем, – обещает Джеймс. – Я поговорю с врачами.

Он отходит, оставляя нас троих.

– Мама, что происходит? – требовательно спрашивает Уильям, начиная догадываться. – Вы от меня что-то скрываете?

– Уильям, здесь не время и не место. Поговорим дома, – Кэролайн успокаивающе берет его за локоть, а на меня бросает предостерегающий взгляд – не вмешивайся! – Сейчас главное – позаботиться о Крисе.

– Мы с ним не родные, да? – Красивое лицо Уильяма кажется застывшей маской, когда он не мигая смотрит на мать в ожидании ответа. Сейчас они похожи, как никогда. Поэтому следующие слова Уильяма звучат для меня полной неожиданностью: – Я приемный сын?

– Что? – Кэролайн охает. Она тоже не ожидала такого вывода от сына, и его вопрос пробил ее светскую броню и стрелой пронзил сердце. – Конечно, нет! Как ты мог такое подумать, дорогой? Роднее тебя у меня никого нет!

Несколько секунд они неотрывно смотрят друг на друга, а затем Уильям глухо произносит:

– Значит, это Крис.

Кэролайн молчит. Но ее молчание красноречивее слов. Уильям выглядит огорошенным, и я не могу понять, как новость о том, что Крис – приемный ребенок, повлияла на его отношение к брату.

– Мы не были близки, но я люблю его, – с надрывом говорит Уильям. – А теперь я даже не могу ему помочь…

– Какая у него группа крови? – вмешиваюсь я. Пока мы тут разговариваем, жизнь Криса висит на волоске, а драгоценные минуты уходят. Я уже потеряла в аварии маму, которую сбила машина на пешеходном переходе. Я не могу потерять еще и Криса!

– Самая редкая, – Уильям в отчаянии вздыхает, а в моем сердце вспыхивает надежда.

– Четвертая отрицательная? – нетерпеливо уточняю я, боясь поверить в удачу.

– Да, – кивает Уильям, – откуда ты?..

– У меня такая же! – восклицаю я. – Я сдам кровь.

– Слава богу! – Уильям сияет и счастливо стискивает меня за плечи – это максимум эмоций, которые я от него видела.

– Куда идти? – тороплю его я.

Уильям бросается к ресепшен, где врач беседует с его отцом, а я за ним. На секунду я оборачиваюсь: Кэролайн не следует за нами. Она по-прежнему стоит у стены. И, в отличие от сына, ее глаза не сияют. Она готова заморозить меня взглядом, как будто я разрушила ее планы. Но у меня нет времени задуматься над этим, я тороплюсь к врачу, который с надеждой оборачивается ко мне, а затем мы бежим в кабинет для переливания крови. Спасать Криса.

– А ты смелая, – слышу я голос Кэролайн, когда открываю глаза.

Голова кружится, а с ней – потолок, белые стены и сидящая у моей постели Кэролайн. Спустя несколько секунд мне удается сфокусироваться на ней.

– Смелая и глупая, – говорит Кэролайн, пристально глядя на меня, как на зверушку в зоопарке.

Последнее, что я помню, как медсестра вставила иглу мне в вену. Она была славная – белокурая и круглолицая, похожая на мою маму, и это показалось мне добрым знаком. Сейчас медсестры в палате нет, а на сгибе локтя у меня приклеен пластырь. Похоже, я упала в обморок во время переливания. Медсестра еще не хотела брать у меня много крови, но я настаивала, чтобы она взяла еще.

– Что с Крисом? – спрашиваю я пересохшими губами.

– Ему делают операцию, – безразличным тоном говорит Кэролайн – как будто речь не о ее приемном сыне, а о постороннем человеке. Но ее следующие слова меня удивляют: – Ты молодец.

Я настороженно смотрю на нее. Я не ослышалась?

– Уильям будет любить тебя еще больше за то, что ты пыталась спасти его брата, – добавляет она. – А если Крис умрет, его похоронят с твоей кровью в его венах. Разве это не романтично?

Я зажмуриваюсь и трясу головой, чтобы не слышать ее злых слов. Но у меня только начинает кружиться голова.

– Что такое, Джейн? Тебе нехорошо? – Кэролайн с притворным сочувствием наклоняется к моей постели.

– Это вы подстроили аварию, – выдыхаю я, и по злым искрам в ее голубых глазах понимаю, что права. – Вы хотели убить Криса!

– Бедняжка Джейн, – Кэролайн качает головой и аккуратно поправляет на мне одеяло. – Ты бредишь. Наверное, эта нехорошая медсестра взяла у тебя слишком много крови.

– Я все расскажу Уильяму и вашему мужу, – вырывается у меня.

– Не расскажешь. – Кэролайн холодно улыбается, и от ее улыбки у меня кровь стынет в жилах. – Сама подумай, Джейн. Кто тебе поверит? Я леди. А ты – глупая девчонка. Но тебе сильно повезло, что тебя полюбил мой Уильям. Ему сейчас как никогда нужна твоя поддержка. Будь хорошей девочкой, и Крис останется жив.

Я застываю на больничной койке.

– Вы предлагаете мне сделку?

– А разве мы ее уже не заключили раньше? – Кэролайн сверлит меня взглядом. – Ты обещала не встречаться с Крисом, а он приезжал к тебе каждый вечер.

– Я его не просила, – я нервно комкаю край одеяла. – Я к нему даже не выходила!

– Вот поэтому он еще дышит, и врачи борются за его жизнь. Если ему повезет выжить, сделай так, чтобы он не упустил свой второй шанс. Убеди его, чтобы держался от тебя подальше.

В словах Кэролайн недвусмысленно звучит угроза. А я цепляюсь за соломинку и жалобно прошу:

– Отпустите нас. Мы уедем вместе. А Уильям найдет невесту, которая подходит ему лучше, чем я.

– Что за глупости, Дженни, – Кэролайн улыбается мне почти с материнской нежностью. – Ты – невеста Уильяма. Ты выйдешь за него замуж этим летом и подаришь ему детей, а мне – внуков. Белокурых голубоглазых ангелочков, которые будут похожи на тебя и на него.

Кэролайн поднимается со стула.

– Я позову Уильяма. Будь хорошей девочкой. Ему сейчас особенно важна твоя поддержка.

Кэролайн выходит, а я запрокидываю голову к потолку, стараясь сдержать слезы. Я ненавижу Кэролайн. И, что гораздо хуже, начинаю ненавидеть Уильяма – потому что он ее родной сын и перенял ее гены. Что, если в нем тоже есть червоточина, которая однажды проявит себя? Что, если он передаст злой ген Кэролайн нашим детям?

– Как вы себя чувствуете? – в палату входит медсестра, похожая на мою мать. – Вы в порядке?

– Я в порядке, – глухо говорю я и закрываю глаза, чтобы ее не видеть.

Моя мама преподавала английский в школе и мечтала о том, чтобы я училась в Англии. Мне казалось, если я исполню ее мечту, она будет мной гордиться. Если бы я только знала, что желание учиться в Оксфорде приведет меня в этот кошмарный день, в эту палату, в больницу, где в операционной врачи спасают жизнь Крису, я бы ни за что не уехала из Москвы. Лучше бы мне никогда не встречать никого из братьев. А теперь мне остается только молиться за жизнь Криса.

Хлопает дверь, и я слышу тихие шаги, но притворяюсь спящей. Уильям подходит к моей кровати, ждет, что я открою глаза, а потом осторожно берет за руку.

– Спасибо, Дженни, – шепчет он. – Ты хорошая девушка.

Я отдала слишком много крови его брату, и меня клонит в сон.

– Я тебя не заслуживаю… – тихо добавляет Уильям, но я уже не успеваю удивиться его странным словам и засыпаю.

Глава 18

Моя кровь и мастерство хирурга спасли Криса. Три дня после операции он проводит в реанимации, а затем его переводят в отдельную палату и разрешают навещать родным.

Мы с Уильямом встречаемся вечером в кафе, и он рассказывает мне о состоянии Криса. Как бы я хотела тоже навестить Криса! Но мне остается только жадно слушать Уильяма и постараться не выдать своего излишнего интереса к его брату. Ведь Кэролайн мне ясно дала понять, что мы с Крисом не должны видеться. К тому же я не уверена, что Крис, накачанный успокоительными и обезболивающим, не выдаст при брате своих истинных чувств ко мне.

– Крис спрашивал о тебе, – внезапно говорит Уильям, заставляя меня похолодеть.

– Да? Зачем? – ложечка, которой я мешаю свой капучино, ударяется о чашку и звенит, выдавая мое волнение.

– Хотел поблагодарить тебя за то, что ты сдала для него кровь.

– Как он узнал? – настораживаюсь я, кладя ложку на блюдце.

– Я ему сказал.

Кто же еще! Уж точно не Кэролайн, которая всеми силами пытается нас разлучить с Крисом. И вряд ли его отец – для него я просто приложение к Уильяму, мы от силы перекинулись парой фраз за все это время.

– И что еще ты сказал? – спрашиваю я, с волнением глядя на Уильяма. Известно ли Крису, что они – не родные братья?

– Крис не дурак, – отвечает Уильям. – Он сообразил, почему никто из семьи не смог стать его донором. До того, как увлечься фотографией и уехать из дома, он изучал медицину и окончил два курса медицинского факультета.

– Правда? – удивляюсь я.

Как мало я на самом деле знаю Криса! Почему-то меньше всего я представляю его в роли врача. Может, и он понял, что эта профессия не для него, поэтому и сбежал из дома – в поисках себя и своего призвания?

– Трудно представить его доктором, правда? – Уильям будто читает мои мысли.

– Разве что в сериале BBC, – шучу я.

– Да, актерские данные у Криса есть, – соглашается Уильям. – Однажды у нас в поместье снимали исторический фильм, и Крис снялся в эпизоде в роли молодого графа. Ему тогда было семнадцать. Режиссер хвалил его и предлагал учиться на актера. Крис тогда загорелся и учил монологи из Шекспира целыми днями…

Уильям умолкает, а я нетерпеливо спрашиваю:

– А потом?

– А потом отец вернулся из рабочей поездки и запретил Крису думать об этом. Наследнику такой семьи, как наша, не пристало кривляться на публике. – Уильям цитирует слова отца, но я слышу голос Кэролайн. Уверена, это она настроила супруга против актерской карьеры Криса. Не в ее интересах, чтобы Крис выбрал публичную профессию и был на виду. Тогда избавиться от него было бы намного сложнее…

От этой мысли у меня колет сердце. Что, если я не вижу всей картины целиком? Что, если Кэролайн держит меня на крючке, шантажируя жизнью Криса, но на самом деле она уже давно готовится избавиться от старшего сына?

– Скажи, Уилл, а в детстве Крис был сорванцом? – осторожно спрашиваю я. – Ведь это его увлечение мотоциклами неспроста?

– Да, если честно, эта авария – в духе Криса. Сколько я его помню, он постоянно ломал руки и ноги, падал с забора и с велосипеда… – Уильям продолжает перечислять несчастные случаи с Крисом, а я холодею все больше. Слишком много для одного парня! – А в прошлом году его ранили в уличной потасовке в Будапеште у ночного клуба.

Я ахаю, вспомнив длинный шрам на животе у Криса, который я заметила еще в Праге, а Уильям добавляет:

– К счастью, тогда все обошлось. Но родителям пришлось дорого заплатить, чтобы эта история не просочилась в газеты и не запятнала нашу фамилию. Правда, слухи все равно пошли…

Так вот что за темную историю упоминала при мне Тилли!

– Он просто ходячая катастрофа! – завершает Уильям, даже не догадываясь о том, что к несчастьям с Крисом наверняка приложила руку его мать. Я почти уверена, что это она!

Кэролайн следовало быть очень осторожной, чтобы ее не заподозрили в покушениях на приемного сына. Вероятно, она не спешила и ждала удобного момента, а затем затаивалась на год-два, чтобы предпринять новую попытку и не выдать себя.

– А что известно об этой аварии? – спрашиваю я в надежде разузнать подробности.

– Крис ехал на скорости, его подрезала какая-то машина… – Уильям называет улицу, по которой я каждый день хожу в институт, и я холодею при мысли, что Крис ехал ко мне. – Впереди была автобусная остановка, на ней стояли люди. Крис пытался уйти от столкновения, чтобы никого не задеть, и на полном ходу влетел в столб.

Я цепенею, когда перед моими глазами проносится картина аварии. В тот момент Крис думал не о собственном спасении, а о том, чтобы не навредить другим людям. Он не мог иначе. Поступил бы так Уильям? Ведь он – родной сын Кэролайн, а она о других думать не привыкла.

Уильям смотрит на меня, закончив рассказ об аварии, и я бормочу:

– Это ужасно! – А потом вспоминаю про машину, спровоцировавшую аварию, и спрашиваю: – А тот водитель, который его подрезал? Его нашли?

Уильям мрачно качает головой:

– Он не остановился и поехал дальше.

– А номер машины? – взволнованно уточняю я. – Никто не запомнил? Или еще можно проверить по камерам наблюдения.

Уильям удивленно моргает:

– Зачем?

– Это могло быть покушение, – вырывается у меня.

– Но кому могло понадобиться убивать Криса? – Уильям смотрит на меня так, как будто я несу бред.

Ему даже в голову не может прийти, что его мать может быть причастна к этой аварии. А я не смею открыть ему глаза, иначе пострадает Крис. А сейчас, в больничной палате после операции, он особенно слаб и уязвим.

– Да так, всякая чепуха в голову лезет, – с как можно более беззаботным видом говорю я. – Насмотрелась полицейских сериалов!

– Я думал, ты любишь романтические комедии, – удивленно замечает Уильям.

Вообще-то я люблю мелодрамы и исторические фильмы, но мой жених так плохо меня знает, что ошибается даже в этом.

– Уильям, – порывисто спрашиваю я, – почему ты выбрал меня?

Вот уже несколько дней подряд у меня в голове крутится его фраза «Я тебя не заслуживаю», сказанная с виноватой интонацией. Я не уверена, слышала ли я ее наяву от него самого, за секунду до того, как заснула, или она мне приснилась. Но даже если это был сон, возможно, подсознание пытается что-то сообщить мне? Я никогда не думала о нас с Уильямом в таком ключе. Мне всегда казалось, что это я не заслуживаю стать его женой – не дотягиваю в происхождении, хороших манерах, богатстве. Именно это вдалбливали мне в голову Кэролайн и леди Маргарет: тебе сильно повезло, девочка, будь достойной своего прекрасного жениха. Но что такого должно было произойти, чтобы Уильям считал, что не заслуживает меня, и чувствовал себя виноватым?

Вот и сейчас в его голубых, так похожих на материнские, глазах мелькает виноватое выражение.

– О чем ты, Дженни?

– Любая девушка была бы рада стать твоей женой, – взволнованно говорю я. – Ты бы мог выбрать дочь лорда, ровню себе. Почему я?

Я провоцирую его на признание, которое может освободить меня. Пусть скажет, что это ошибка! Пусть скажет, что все зашло слишком далеко, и он просто не знает, как отменить свадьбу. Тогда я буду свободна и смогу хоть сейчас бежать в больницу и обнять Криса!

– Что за вопросы, Дженни? – Уильям склоняет голову набок, точь-в-точь, как его мать. У них гораздо больше общего, чем я думала раньше. – Я люблю тебя. И никто другой мне не нужен.

Он врет, и теперь я это ясно вижу. За время общения с его матерью я научилась распознавать ее ложь. А Уильям не такой искусный лгун, как она. Он врет и чувствует себя виноватым передо мной. Какая бы причина ни толкала его на брак со мной, это не любовь. Крис прав – уж он-то знает своего брата лучше, чем я.

– Тебе не кажется, что мы торопимся? – Я надеюсь, что он ухватится за мои слова, что примет решение, которое освободит нас обоих.

Уильям задумчиво смотрит на меня, как будто взвешивая за и против. На миг мне кажется, что я стою у двери, которая ведет на свободу. Еще шаг – и я выскользну из темницы, где пребывала все это время, готовясь к свадьбе, которой не хочу. Еще шаг – и я буду свободна и смогу быть с тем, кого люблю.

От нетерпения я совершаю ошибку и добавляю:

– Мы ведь так мало знаем друг друга.

– Глупости, Дженни. – Слова Уильяма звучат резко, как пощечина, отрезвляя меня. Замаячившая впереди свобода хлопает дверью, и я снова оказываюсь в своей темнице. – Я хочу быть с тобой, – продолжает Уильям, подписывая мне приговор, – и у нас впереди вся жизнь, чтобы узнать друг друга.

Я понятия не имею, зачем ему нужна свадьба со мной. Но совершенно точно, что он от нее не откажется, потому что она в его интересах.

Мы скомканно прощаемся. Уильям торопится к себе, чтобы проверить эссе студентов. А я отправляюсь домой – меня тоже ждет учебное эссе, которое нужно сдать на следующей неделе. На прощание он внезапно целует меня в губы – словно ставит клеймо собственника. От неожиданности я отшатываюсь. Обычно Уильям даже в щеку меня не целует. С чего вдруг такие нежности? Похоже, что наш разговор заставил его понервничать, и он хочет убедить меня в своей любви. Которой нет и не будет. Ведь как бы мы ни притворялись, нельзя полюбить того, кто не трогает твое сердце. А мое сердце рядом с Уиллом стучит ровно. Только рядом с Крисом я оживаю.

– Что, так противно? – От насмешливого мужского голоса за спиной я вздрагиваю и оборачиваюсь.

Из темноты на углу кафе выступает ухмыляющийся Дэн Громов.

– Заметил вас, голубки, и не стал мешать вашему прощанию. А ты от своего Прекрасного Принца шарахаешься, как от Шрэка.

– Может, принц не такой прекрасный, – вырывается у меня прежде, чем я успеваю прикусить язык, и я испуганно оглядываюсь – не слышал ли кто? Особенно соглядатай, который донесет мои слова до Кэролайн. Но на узкой улочке никого. Уильям давно скрылся из виду, а Дэн пристально смотрит на меня:

– Это, конечно, не мое дело. Но сдается мне, Женька, что ты попала в неприятности. Не хочешь рассказать?

Если бы мы были в Москве, насмешливый мажор стал бы последним, кому я захотела открыть душу. Но мы в Оксфорде, за тысячи километров от дома, двое русских среди чужих нам англичан. Я переживала из-за аварии с Крисом, совершенно запуталась после сегодняшнего разговора с Уильямом и отчаянно хотела выговориться. Раз уж рядом нету Наташи, сойдет и Дэн.

– Это долгий разговор, – говорю я.

– Понял, – насмешливо кивает Дэн. – К тебе или ко мне?

Ну что с таким говорить? Я разворачиваюсь и направляюсь в сторону дома. Дэн не идет за мной, что и следовало ожидать. Парень хочет развлечься в пятницу вечером. Зачем ему мои проблемы?

Я не тороплюсь. Вечер тихий и теплый, и мне хочется проветрить голову и подышать свежим воздухом, прежде чем снова сесть за учебники.

Зайдя в подъезд и поднявшись на свой этаж, я вздрагиваю:

– Что ты тут делаешь?

Дэн поднимается со ступеньки, держа пакет из супермаркета:

– Захватил тебе конфет и маффинов, а себе пива. Подумал, ты захочешь сладкого.

Я молча отворачиваюсь к двери и вставляю ключ в замок, пряча улыбку. Дэну удалось меня удивить, и я рада его видеть.

– Заходи, – я толкаю дверь и впускаю его за порог.

Дэн оказался хорошим собеседником. Внимательно слушал, не перебивал, иногда задавал вопросы. Я сама не заметила, как вывалила на него все свои сомнения, страхи и подозрения. Как не обрадовалась предложению Уильяма, но все завертелось так быстро, что уже неудобно было отказаться. Как познакомилась с его родителями. Как влюбилась в Криса в Праге, а он оказался старшим братом Уильяма.

– Увидел бы в кино – подумал, так не бывает! – Дэн пораженно качает головой. – С другой стороны, про меня с мачехой тоже кино снять можно…

Он осекается, а мне становится любопытно, что же там такого было у него с новой женой отца, на свадьбу которых он ездил в марте. Но спросить я не успеваю, Дэн торопит:

– А дальше что?

Я требую, чтобы то, что я расскажу дальше, осталось только между нами, потому что от этого зависит жизнь Криса, и Дэн кивает неожиданно серьезно. А затем, мрачнея с каждой минутой, слушает, как Кэролайн шантажировала меня жизнью Криса, вынуждая выйти замуж за Уильяма, и как Крис попал в аварию.

– Думаешь, это она? – спрашивает он.

– Уверена, она почти призналась. Только никаких доказательств у меня нет.

– Будут! – обещает Дэн.

– В смысле? – удивляюсь я.

– Не сама же она была за рулем той машины, которая подрезала Криса. Скорее всего, это был тот самый мужик, который за тобой следил по ее поручению.

Про слежку я Дэну тоже рассказала, тем более, он знал начало истории и помогал мне заменить замок.

– Вот что мы сделаем, – решает Дэн. – Последим за тобой – и когда заметим того мужика, припрем его к стенке и заставим выложить всю правду.

– Но он может быть опасным! – возражаю я с тревогой.

– Если он наемник, его можно перекупить, – парирует Дэн. – А уж денег у меня хватит, – добавляет он с самодовольной улыбкой.

– И что это даст? – кисло возражаю я. – Вряд ли получится обвинить Кэролайн в этой аварии. А жизнью Криса я рисковать не могу.

– Сначала все разузнаем, потом решим. И вот еще что, не нравится мне твой мутный жених…

– Мне он самой не нравится, – мрачно бурчу я.

– Зачем жениться, если он тебя не любит? Этого я никак понять не могу. Может, он просто не привык проявлять свои чувства и ты его не так поняла? Все-таки у англичан другой менталитет.

– Все я так поняла, – запальчиво возражаю я. – Может, раньше я и обманывалась, считая Уилла влюбленным, но теперь уверена, что это не так. А для чего ему нужна свадьба – ума не приложу!

– Ты точно не тайная наследница русского олигарха? – Дэн играет бровями. – Может, благородное английское семейство разорилось, им грозит продажа имения с молотка, и они нашли тебя, чтобы поправить свое финансовое положение?

– Тебе бы детективы писать, – фыркаю я. – Еще скажи, что я твоя потерянная в детстве сестра!

– А сколько тебе лет? – Дэн настораживается.

– Двадцать два. А что?

– Тогда вряд ли, – Дэн хмыкает. – Если только мой отец не зачал тебя в семнадцать. Ему было девятнадцать, когда я родился, – замечает он на мой недоумевающий взгляд, а затем берет свой смартфон и начинает кому-то звонить. – Нужна помощь друга! – поясняет он.

– Эй, мы же договаривались, что ты никому не расскажешь! – возмущаюсь я и пытаюсь выхватить у него телефон, но тут на экране возникает симпатичная девушка с русой косой и голубыми глазами.

– Дэн, привет! – по инерции говорит она, но потом замечает меня и осекается. – А вы кто? Почему у вас телефон Дениса? – Она явно волнуется, и я позволяю Дэну забрать телефон и заглянуть в камеру.

– Маша, нужен твой экспертный взгляд! – заявляет он.

– В чем? – теряется она.

Девушка выглядит очень молоденькой, лет семнадцати, и одета в домашний розовый костюм. Экспертом в чем бы то ни было она никак не выглядит. Я шепчу Дэну:

– Это твоя младшая сестра?

Дэн начинает хохотать, а девушка в телефоне тоже слышит мои слова и мило краснеет.

– Слышь, Маш! Тебя за мою сестру приняли.

Я уже понимаю, что ошиблась, но следующие слова Дэна все равно звучат для меня шоком:

– Знакомься, это моя мачеха Маша. Маша, помаши рукой Жене!

Маша неловко машет мне с экрана смартфона, а я ей. Меня так и подмывает спросить сколько ей лет и какая у нее разница с мужем – отцом Дэна. Может, ее тоже вынудили выйти замуж, как вынуждают меня, и поэтому Дэн позвонил ей? Но я сразу же отметаю эту мысль. Маша выглядит вполне довольной жизнью и счастливой, ее семейная жизнь явно удалась.

– Маш, ты из нас троих единственная замужняя дама, нужен твой экспертный совет по брачному вопросу. Тут у нас такое дело, – начинает Дэн, косясь на меня. – Женьку позвал замуж сын английского лорда. Богатый, красивый, прямо как я! А сама она из простой семьи, без роду без племени…

– Прямо как я? – Маша иронично приподнимает брови.

– Не прими на свой счет, – Дэн хохочет, и я замечаю, что Маша на него нисколько не в обиде. У них явно дружеские отношения, и, несмотря на то, что Маша была его ровесницей, Дэн принял выбор своего отца и ее в роли мачехи.

– В общем, суть в том, что они не пара, – бесцеремонно продолжает Дэн. – Но Уильям клянется, что ее любит, а Женька не верит. И мама Уилла, английская леди, тоже свадьбу торопит, так и мечтает, чтобы Женька скорее вышла замуж за ее ненаглядного Уильяма. Как думаешь, почему?

Из сбивчивого и шутливого пересказа Дэна Маша выделяет самое главное и задает уточняющий вопрос:

– То есть он притворяется, что любит, и мать не против этого брака?

– Не то что не против, – начинает Дэн, но ловит мой предостерегающий взгляд и не выдает лишнего: – Скорее даже очень за! Прямо настаивает и отказа не принимает!

– Что-то вы, ребята, не договариваете, – хмурится Маша.

Дэн косится на меня, и я, решившись, признаюсь:

– Его мать знает, что я люблю другого и изменила Уильяму с ним, но настаивает на нашей свадьбе и шантажирует меня.

Хоть я вижу Машу впервые, она вызывает мое доверие. Хотя самого главного – что на кону жизнь Криса – я ей не сказала.

Маша на экране смартфона задумывается.

– Странная история, – замечает она после паузы. – Со стороны кажется, что тебе, Женя, сказочно повезло отхватить такого жениха. А ему и его семье этот союз никакой выгоды не несет. Если только…

Она осекается и качает головой, не решаясь озвучить свою догадку – видимо, слишком невероятную.

– Ты о чем, Маш? – спрашивает за меня Дэн.

– Можно подумать, что эта свадьба нужна для того, чтобы что-то скрыть, – медленно говорит Маша. – Например, Уильям любит того, с кем не может заключить брак. А свадьба с Женей послужит ему прикрытием.

– Намекаешь, что он гей? – Дэн удивленно присвистывает.

Версия настолько неожиданная, что заставляет меня остолбенеть. Мне бы такое и в голову не пришло, учитывая, что Уильям сам сделал мне предложение. Но если принять во внимание, по каким старомодным традициям живет английское высшее общество, вряд ли Уильям мог привести на воскресный обед к родителям своего любовника. А свадьба на мне стала бы отличным прикрытием. Я бы выходила с Уильямом в свет и рожала ему наследников, а он бы продолжал тайно встречаться с тем, кого любит по-настоящему. Не поэтому ли Уильям был так холоден ко мне все это время и даже не пытался заняться со мной сексом? Я просто не возбуждала его как женщина. Зато Кэролайн согласилась бы на любую невесту, лишь бы Уильям не привел домой мужа! Уверена, она знает больше, чем я. Если уж она следила за мной, то и любимого сына наверняка еще до нашего знакомства из вида не выпускала. И если предположить, что она узнала о его нетрадиционной ориентации, то ее желание видеть сына женатым на мне вполне понятно. Та же леди Эдит, если станет женой Уильяма, может проговориться родителям, и тогда о пристрастиях Уильяма узнает весь высший свет. А я человек со стороны, у меня нет знакомых в их кругу, и меня проще заставить помалкивать и закрывать глаза на интрижки супруга. С леди Эдит такой фокус не пройдет, поэтому я в качестве жены Уильяма удобней.

– А ты что думаешь, Женька? – Дэн косится на меня. – Англичане, конечно, толерантные и все такое. У меня на курсе есть пара таких мальчишек, никто в них пальцем не тыкает и не осуждает. Но сдается мне, что предки твоего Уилла его каминг-аут не оценили бы.

Я тоже встречала среди сокурсников обнимающихся парней и целующихся девушек, в Оксфорде это никого не смущало. Знаменитый английский писатель Оскар Уайльд, известный своей нетрадиционной ориентацией, учился здесь в колледже Магдален. Уильям рассказывал мне об этом, когда мы гуляли по Оксфорду, но о личной жизни писателя мы не говорили. Я вспоминаю, как к нам подходил его коллега-преподаватель со своим бойфрендом – позже этот преподаватель вел лекции у меня. Но мы с Уильямом никогда не обсуждали однополую любовь, и я понятия не имела, как он к этому относится.

– А других вариантов нет? – Я кошусь на Машу, которая все еще онлайн на экране смартфона.

Девушка пожимает плечами.

– Про вариант с Лолитой я даже думать не хочу.

Я не сразу понимаю, что она имеет в виду.

– А при чем здесь Лолита? Там же Гумберт женился на матери девочки, чтобы чаще видеть Лолиту…

Дэн смекает быстрее:

– Если твоего жениха тянет на малолеток, то его мать с распростертыми объятиями примет любую невесту старше восемнадцати, чтобы прикрывала похождения ее сына.

Меня мутит от подобной догадки. А еще мне становится стыдно перед Уильямом. Ведь он ничем не заслужил, чтобы я подозревала его в чем-то подобном. Я не замечала, чтобы он проявлял какой-то извращенный интерес к детям. Но и поручиться в обратном под присягой я не могла. Я слишком мало знаю своего жениха, чтобы судить о его желаниях. Но я достаточно пообщалась с Кэролайн, чтобы понять, что она не допустит скандала, который опорочит имя ее любимого сына. И если брак со мной послужит ему прикрытием для общества, она пойдет на этот шаг. И это объясняет, почему она так держится за эту свадьбу и не хочет отпустить меня к Крису.

– Ну, зачем сразу думать о плохом, – ободряюще замечает Дэн, тронув меня за плечо, – может, это просто старый добрый инцест?

– Меня сейчас стошнит, – выдавливаю я, представив Уильяма в постели с матерью.

Я знаю, что так бывает, но даже думать не хочу, что это может случиться в моей жизни!

Маша тоже выглядит шокированной версией Дэна и кашляет:

– Давайте не будем развивать эту тему.

– Жаль, – тянет Дэн, – мы же еще не все извращения обсудили! А верховой ездой твой Уильям увлекается?

– Вообще-то да. – Я припоминаю наш недавний разговор с Уильямом, в котором он признался, что езде на мотоцикле предпочитает конные прогулки. А что? – Меня удивляет, как резко Дэн поменял тему.

– Ну знаешь, может, он любит коней…

– Дэн, прекрати! – строго приструняет его Маша, и глумливая улыбка сползает с лица Дэна. Он опускает голову, как нашкодивший мальчишка, перед своей не по годам мудрой мачехой, которая приходится ему ровесницей.

– А без извращений вариантов нет? – жалобно спрашиваю я.

Даже обидно становится, что единственная версия, почему Уильям решил на мне жениться, – это его особые сексуальные пристрастия.

– Ну, это все-таки может быть любовь! – оптимистично говорит Маша. – Может, твой жених просто кажется тебе безразличным, потому что он англичанин? А на самом деле он правда тебя любит.

Даже не знаю, какой вариант меня устраивает больше – тот, в котором Уильям меня любит, или тот, в котором он прикрывается мной, чтобы избежать скандала. Не все ли равно, если мне по-любому придется выйти за него замуж?

Пока я задумываюсь о своем несчастливом будущем, Дэн прощается с Машей и передает через нее привет отцу.

– Какая у них разница в возрасте? – вырывается у меня, когда он убирает смартфон.

– Девятнадцать лет, – Дэн усмехается. – Маша на год младше меня. Отец хотел, чтобы у нас с ней что-то получилось, но мы так и не смогли влюбиться друг в друга. Она полюбила его.

Я чувствую, что за этим кроется какая-то интересная история, но не решаюсь расспросить Дэна. Может, как-нибудь он ее расскажет.

– Надо понаблюдать за твоим женихом, – заявляет Дэн, возвращаясь к моей собственной истории. – Выяснить, что он скрывает.

– Но как?.. – теряюсь я.

– Это я беру на себя. Поиграю в детектива, найму пару людей.

– Но ведь это денег стоит, – заикаюсь я.

– А то у меня их нет! – Дэн самодовольно хмыкает. – Считай, что на благотворительность потрачу. Не все ж на тачки спускать…

Дэн говорит о деньгах так легко, что я не нахожу, что возразить. Между мной, живущей на стипендию и экономящей каждый английский фунт, и мажором, легко сорящим деньгами, лежит пропасть. Но сейчас я признательна ему за то, что он протянул мне руку и пытается помочь, вытянув из английского болота, которое медленно меня затягивает.

– А что делать мне? – спрашиваю я. – Не забывай, что за мной может ходить хвост по поручению Кэролайн.

– Просто живи своей обычной жизнью. Ходи на занятия и в библиотеку, готовься к свадьбе.

При мысли о свадьбе я мрачнею, а Дэн мне подмигивает:

– Не переживай, Женька! Мы что-нибудь придумаем!

– Только не забывай про Криса, – волнуюсь я. – Я не хочу ему навредить.

– Не переживай! – успокаивает Дэн. – Все будет тип-топ. Комар носа не подточит!

Я улыбаюсь, услышав русскую пословицу из его уст, и на этом мы расстаемся.

Когда Дэн уходит, я не сажусь за учебник, а открываю Инстаграм и нахожу там профиль Дэна Громова. Мне интересно посмотреть на его отца – мужа Маши. Пролистав последние селфи Дэна на фоне Оксфорда, я обнаруживаю фото со свадьбы его отца, на которую мажор летал в марте. Невеста в белом похожа на принцессу и светится от счастья. Жених старше, но их разница не бросается в глаза, они выглядят абсолютно гармоничной и счастливой парой. Хрупкая юная Маша и высокий, широкоплечий Громов – надежный защитник для своей молодой жены. А по левую руку от Громова стоит Дэн, очень похожий на своего отца, тоже в элегантном костюме, со слегка ошарашенной улыбкой, как будто еще не может поверить, что его отец женился на его ровеснице. Но я слышала сегодня его разговор с Машей и видела, что он принял ее в роли мачехи. Какая бы история ни случилась между Машей, Дэном и его отцом, она завершилась счастливо. А мне о счастливом финале остается только мечтать и надеяться на помощь Дэна.

Глава 19

Следующую неделю я старалась жить обычной жизнью, как и просил меня Дэн. Я ходила на занятия, сидела в библиотеке. Посещала уроки леди Маргарет. Ждала новостей от Уильяма о самочувствии Криса. Он почти каждый день навещал брата и рассказывал, что Крис идет на поправку, хотя о выписке пока говорить рано. Авария была серьезной, и восстановление будет долгим.

– Может, нам стоит отложить свадьбу? – осторожно заикнулась я.

– Не переживай, до свадьбы Крис уже выздоровеет! – оптимистично заверил меня Уильям по телефону.

– До свадьбы заживет, – пробормотала я русскую пословицу.

– Что? – Уильям не понял меня, ведь я сказала по-русски.

А я не стала объяснять, и мы скомканно простились, даже не договорившись о том, когда встретимся. Уильям сейчас еще больше ссылался на занятость, а в свободное время навещал брата в больнице. А я и не претендовала на его внимание, мне было легче не видеть Уильяма и не смотреть ему в глаза после тех подозрений, которые заронил во мне тот разговор с Дэном и Машей. К тому же, пока мы с ним не видимся, больше шансов, что Дэн выяснит, с кем Уильям встречается на самом деле.

По ночам я видела сны, которые еще больше меня изводили.

То мне снилось, что я бегу сквозь садовый лабиринт в свадебном платье, оставляя на сухих острых ветках лоскуты белого атласа, и не могу найти выхода. В отчаянии зову Криса, а потом нахожу его в сердце лабиринта – в крови и мертвого.

То я заставала Уильяма в постели с мужчиной в доме его родителей, а когда выбегала из спальни, наталкивалась на Кэролайн, которая преграждала мне выход из дома, больно хватала за руку и с фанатичным блеском в глазах твердила: «Будь хорошей девочкой и подари мне внуков. Белокурых голубоглазых ангелочков, которые будут похожи на тебя и на него».

То я спускалась в старинный подвал их дома и находила там комнату, полную орудий пыток, а затем дверь захлопывалась, и я видела перед собой Уильяма – с хлыстом в руке и незнакомой жестокой улыбкой на губах. «Плохая девочка, Дженни. Ты очень плохая!» – повторял он и замахивался хлыстом, а я просыпалась с криком в своей постели.

Дэн появился в субботу утром – разбудил меня громким стуком в дверь и спас от очередного кошмара.

– Ты чего так рано? – удивляюсь я, впуская его за порог.

В девять утра в субботу мажор, по моим представлениям, еще должен был отсыпаться после пятничной вечеринки.

– Хреново выглядишь, – вместо приветствия он окидывает меня взглядом.

Я шмыгаю распухшим носом, кутаясь в теплый халат, который набросила прямо поверх пижамы. Накануне я опять плакала, и мне уже с трудом удавалось списывать свое состояние на аллергию, Наташа начинала подозревать неладное, когда звонила по скайпу.

Зеленые глаза Дэна лихорадочно блестят, и я понимаю, что он что-то накопал. Не зря же он появился у меня в такую рань!

– У меня новости, – заявляет он. – Ты была права, Уильям тебя не любит, у него тайный роман.

– С кем? – выдыхаю я, боясь услышать ответ, который разобьет безупречный джентльменский образ Уильяма в моих глазах.

– Это самое интересное, – Дэн хмыкает и протягивает мне смартфон. – Смотри сама.

Пальцы дрожат, когда я беру его мобильник и приникаю к экрану. Фото было сделано ночью. Должно быть, час был поздний и вокруг не было ни души, раз Уильям позволил себе целовать кого-то на улице. А может, просто не совладал с чувствами и забыл о правилах приличия.

Снимали издалека, фото получилось слегка смазанным, как при сильном увеличении. Но я узнала фигуру Уильяма, его прическу и пиджак. Он стоял боком и страстно прижимал к себе худощавого паренька в джинсах с короткой стрижкой. Лицо парня тонуло в темноте – его кожа была черной, как ночь.

– Ее зовут Сара Паркер, – доносится до меня голос Дэна.

– Ее? – удивленно переспрашиваю я и внимательней вглядываюсь в экран.

Я слишком близко к сердцу приняла версию о том, что Уильям предпочитает мужчин, поэтому ошибочно приняла его спутницу за парня. Худенькая, с короткой стрижкой, издалека она могла сойти за парня. Но, приглядевшись, я замечаю, что в руке она держит красную дамскую сумочку, и ее белая футболка явно женская.

– Она его коллега, тоже преподает в Оксфорде. Американка, приехала в Оксфорд прошлой осенью, – продолжает докладывать Дэн, словно читает отчет частного детектива.

Но, подняв взгляд на него, я вижу, что никаких бумаг у него нет, а его мобильный я по-прежнему держу в руке.

– Откуда ты знаешь? – удивляюсь я. – Детектив тебе сказал?

– Из ее Фейсбука! – Дэн насмешливо фыркает. – Не все такие закрытые, как твой Уильям. У некоторых в соцсетях вся душа нараспашку. – Насмотрелась? – Он протягивает руку за телефоном. – Давай открою ее страничку.

Дэн находит ее профиль и возвращает смартфон мне. Первым постом идет селфи, сделанное на фоне Оксфорда. Сара смотрит с экрана, словно смеясь мне в лицо. Белозубая улыбка особенно ярко сияет на фоне темной кожи. Теперь я понимаю, почему Уильям скрывал свою любовь от родителей. При всей нынешней толерантности, при том, что принц Гарри женился на мулатке Меган Маркл, а в исторических сериалах в роли английских аристократов сейчас снимают темнокожих актеров, традиции английской аристократии были довольно старомодными. А учитывая, что Кэролайн видела родного сына наследником их особняка и титула, она бы уж точно не обрадовалась невестке с другим цветом кожи. На мгновение мне даже становится страшно за Сару. Если Кэролайн покушалась на жизнь приемного сына и подстроила аварию с мотоциклом, то и Сару она бы легко убрала с пути, подыскав для Уильяма подходящую невесту… Которая родит Уильяму «белокурых голубоглазых ангелочков».

– Кэролайн знала, – вырывается у меня. – Вот почему она так настойчиво хочет видеть меня женой Уильяма.

То, что Уильям сделал мне предложение, спасло Сару. Кэролайн переключилась на меня и занялась подготовкой к свадьбе с необычайным пылом, который меня все это время так удивлял.

– При таком раскладе ты в роли невестки устраиваешь ее гораздо больше, – соглашается Дэн, присаживаясь рядом и заглядывая мне через плечо на экран смартфона.

Я пролистываю еще несколько фото – с коллегами, студентами, на заседании университетского общества, с красной будкой в Лондоне, на фоне двухэтажного английского автобуса, в Гайд-парке. Сара на всех выглядит жизнерадостной и счастливой. Влюбленной. Каково ей было услышать, что Уильям женится на другой? Как он мог так поступить с той, кого любит? Почему не пошел против воли родителей? Все это время я считала себя жертвой обстоятельств, не хотела выходить замуж за Уильяма. Но Саре, которая любила Уильяма, пришлось еще трудней!

– И ни одного фото с Уильямом, – бормочу я, листая посты. – Свой роман они явно скрывали. Как тебе вообще удалось их подкараулить? – Я поднимаю глаза на Дэна.

– Детектив ходил за Уильямом по пятам всю неделю. Вчера ему удалось снять их, выходивших из отеля в пригороде Лондона.

Вот почему жених не пытался заняться со мной сексом – ему хватало Сары.

– Кстати, – добавляет Дэн, – за тобой тоже следил мой человек, но никакого другого хвоста за тобой не было.

Выходит, Кэролайн сняла с меня слежку после того, как Крис попал в аварию.

Я пролистываю еще несколько снимков Сары по инерции и хочу вернуть телефон Дэну.

– Смотри дальше, – советует он, – там самое интересное.

Я пролистываю еще несколько кадров и удивленно застываю, увидев на фото Сару в обнимку с красивым темнокожим мужчиной. На миг у меня мелькает мысль, что Сара сфотографировалась со звездой баскетбола – до того он спортивный и мускулистый. Но подпись под фото опровергает мою версию. «С любимым мужем», – написала Сара.

– Она замужем? – ахаю я. На фото у Сары кудрявые волосы до плеч, а пост датирован прошлым годом.

– Замужем, – кивает Дэн.

– Муж приехал с ней?

– Он остался в Калифорнии. – Дэн берет у меня телефон и переходит в профиль Джошуа Паркера, показав мне свежую фотографию мужчины на фоне океана. – Я уверен, он даже не подозревает о том, что у его жены интрижка с англичанином.

Я хмурюсь. Выходит, Сара и не собиралась выходить замуж за Уильяма. Тогда зачем он сделал мне предложение и устроил вот это вот все? Может, он хотел заставить ее ревновать и подстегнуть к разводу?

– Ну и что ты на это скажешь? – спрашивает Дэн, когда я возвращаю ему смартфон.

– Мне нужно срочно поговорить с Уильямом.

Я могу сколько угодно строить догадки, но всю правду мне может открыть только он сам.

Дэн кивает и поднимается с кровати.

– Удачи, Жень.

– Спасибо тебе за все, Дэн, – горячо благодарю я. – Без тебя я бы не узнала правду.

– Пустяки! Обращайся! – Он машет рукой и выходит за дверь.

А я, не откладывая, набираю номер Уильяма. И даже не удивляюсь, когда он не отвечает – игнорировать мои звонки уже вошло у него в привычку.

«Перезвони мне, это срочно», – посылаю я сообщение и принимаюсь ждать, нервно меряя шагами комнату и обдумывая последние новости о Саре.

Проходит целый час, прежде чем Уильям меня набирает.

– Нам нужно встретиться. Прямо сейчас, – выпаливаю я в трубку.

– Дженни, я занят, – устало отзывается Уильям.

– С Сарой Паркер? – резко перебиваю я.

На том конце трубки повисает ошеломительная тишина.

– Откуда ты?.. – Уильям осекается и говорит деловым тоном: – Хорошо, Дженни. Где и когда?

– Приезжай ко мне, – предлагаю я. – Тут нам никто не помешает.

Разговор, который нам предстоит, не для чужих ушей и должен остаться строго между нами. А значит, кафе или парк не подходят.

– Хорошо, – отзывается Уильям. – Я скоро буду.

К его приходу мои нервы уже натянуты как струна. Стук в дверь застает меня у окна. Я попросила у Дэна переслать мне фото Уильяма с Сарой, и он как раз скинул его мне. Просматривая сообщение, я пропустила момент, когда Уильям подошел к моему дому, и теперь подскакиваю к двери и резко распахиваю ее на себя.

Уильям с виноватым видом стоит на пороге.

– Привет, Дженни.

Я молча сторонюсь, пропуская его внутрь, и закрываю за ним дверь.

Уильям останавливается на середине комнаты, но не спешит присесть на стул.

– Как ты узнала? – спрашивает он, разглядывая меня и пытаясь по моему виду понять, как много мне известно.

Я показываю ему снимок, присланный Дэном, чтобы сразу расставить все точки над и.

– Мой однокурсник узнал тебя и прислал мне фото.

О частном сыщике, которого нанял Дэн, я решаю умолчать.

Уильям бросает взгляд на фото и мрачнеет:

– Кто еще это видел?

– Никто. Только я и он.

– Хорошо, – Уильям с явным облегчением переводит дух. – Его не должны увидеть.

– Кто? Твоя мать? – резко спрашиваю я. – Отец? Пресса? Кого ты так сильно боишься, что придумал это шоу со свадьбой?

Уильям с раскаянием смотрит на меня и произносит:

– Прости меня, Дженни. Ты хорошая девушка. А я очень плохо с тобой поступил.

– Зачем? – тихо спрашиваю я.

Уильям вздыхает и отводит глаза.

– Можно, я присяду? – Он кивает на стул у окна, за которым я обычно делаю домашние задания.

Его хорошие манеры сейчас абсолютно неуместны, и я молчу. А он, не дождавшись разрешения, отходит к окну.

– Рассказывай, – требую я и сажусь на кровать.

Уильям прислоняется к подоконнику и начинает свою исповедь.

Его никогда не привлекала блеклая красота английских девушек. Но когда в их доме впервые появилась темнокожая, знойная горничная Моника, Уильям впервые влюбился. Она была похожа на экзотическую птичку, залетевшую в их скучный старый дом. Моника стала его первой женщиной, ей было двадцать, ему – шестнадцать. Их тайные свидания в укромных уголках дома и сада продлились три недели, потом их застала мать.

– Она буквально взбесилась! Я никогда раньше не видел, чтобы мама так открыто проявляла свои эмоции. Она тогда строго меня отчитала, напомнив о чести нашей семьи и о том, что я должен вести себя как джентльмен. – Уильям и сейчас, спустя годы, мучительно краснеет и заикается, рассказывая об этом. – Тогда я подумал, что дело в том, что Моника была нашей служанкой. Монику я больше не видел – мама уволила ее в тот же день. Но отцу она ничего не сказала, сохранив мою тайну.

Я нисколько не удивилась тому, что Кэролайн предпочла скрыть грехопадение любимого сына от мужа. Вот если бы со служанкой она застала Криса, тогда отец узнал бы сразу!

– Мама никогда не напоминала об этом эпизоде, как будто его никогда не было, – продолжает Уильям. – Но она часто подчеркивала, что я должен жениться на достойной девушке нашего круга. Повторяла, как мечтает увидеть внуков – голубоглазых и белокурых, которые продолжат наш древний знатный род. Я понимал, что никакого другого моего выбора она не примет. К несчастью для нее, я влюблялся только в девушек с темной кожей.

Уильям запинается, бросив на меня виноватый взгляд, словно просит прощения за то, что не может меня полюбить. Мне даже становится его жаль, ведь он тоже оказался заложником этой ситуации.

– Может, чаю? – слетает с моих губ.

Уроки леди Маргарет не прошли даром. В любой непонятной ситуации предлагай чай!

Уильям благодарно кивает, и я включаю чайник.

– После Моники в колледже и позже, когда учился в Оксфорде, я встречался с разными девушками, – продолжает он, пока я накрываю на стол.

Я понимаю, что Уильяму с его английским воспитанием тяжело рассказывать такие личные вещи о себе, неторопливо убираю учебники со стола на подоконник и расставляю чашки, давая ему возможность выговориться, не глядя мне в глаза.

– Среди них были и белокурые англичанки нашего круга, и темнокожие студентки. Как-то я привел домой компанию друзей, среди которых была афроамериканка Шона, которая мне нравилась. При гостях мама вела себя безупречно, но наедине явно дала понять, что не желает видеть Шону в нашем доме. После того случая она стала все чаще приглашать к нам в гости дочерей наших друзей. Все были как на подбор с белой кожей и длинной родословной. Мне они были безразличны, но мама не унималась.

Уильям умолкает, пока я разливаю чай по чашкам, и мы усаживаемся за столом. Впервые в такой домашней обстановке у меня в комнате. И разговор нам предстоит начистоту.

– В прошлом году в январе мне исполнилось двадцать пять, – продолжает Уильям, – и мама все настойчивей стала заводить разговоры о женитьбе. Я шутил, что мне еще рано, и переводил стрелки на Криса – ведь это он старший сын и наследует титул и поместье.

Я застываю с чашкой на весу, не донеся ее до рта. Представляю, как эти слова Уильяма бесили Кэролайн, которая в мечтах видела родного сына наследником всего состояния.

– А в прошлом мае Крис поссорился с родителями и уехал в Европу, бросив на прощание, что ему не нужны ни титул, ни поместье. Тогда мама стала одержимой желанием женить меня как можно скорей, – Уильям отпивает чай и молчит, как будто собираясь с силами для важного признания. – А осенью начался учебный год в Оксфорде, я вышел на работу и встретил Сару.

Моя рука дрожит, когда я ставлю свою чашку на блюдце, но Уильям этого не замечает. Его взгляд затуманивают воспоминания.

– Это была любовь с первого взгляда. Запретная любовь – ведь Сара была замужем, в Америке у нее остался муж. Мы встречались тайком от всех, и я с каждым днем влюблялся в нее все больше. Я даже надеялся, что Сара разведется и выйдет за меня замуж. Я был готов, как и Крис, отказаться от поддержки семьи, только бы быть рядом с ней.

Признание Уильяма меня удивляет. Я не думала, что он готов пойти против воли матери и быть с Сарой. Надо же, как сильны его чувства!

– Почему же ты этого не сделал? – вырывается у меня.

– Сару все устраивало, – с надрывом говорит Уильям. Я чувствую, что он впервые кому-то изливает душу. – Она не хотела разводиться с мужем. Она сама боялась, что о нас узнают. Мы были очень осторожны, вели себя на публике, словно посторонние, встречались тайком. Но мама слишком хорошо знала меня. Я навещал их с отцом по выходным, провел дома рождественские каникулы. Мама заметила, что я влюблен, стала расспрашивать меня, я зачем-то соврал, что это студентка Оксфорда, голубоглазая блондинка – как мама и мечтала. – Он бросает на меня отчаянный взгляд. – Но сделал только хуже – мама стала требовать, чтобы я привел свою девушку познакомиться с ней и отцом. Я что-то врал ей, тянул почти месяц. В свой день рождения прикинулся больным, потому что не мог приехать домой один, мама ждала, что я привезу свою девушку. А вскоре после моего дня рождения Сара заметила, что за нами следят…

Эти слова Уильяма меня не удивляют. Подобного я и ожидала.

– Тот день мы хотели провести вместе, но какой-то мужчина следовал за нами, и мы зашли в первый попавшийся бар, а он ждал снаружи. Сара запаниковала, она боялась, что ее муж что-то узнает, – голос Уильяма срывается, и мне снова становится его жаль. Ведь ему приходилось делить любимую женщину с другим, а Сара просто развлекалась, не считаясь с чувствами Уильяма. – Я стал ее успокаивать, – продолжает он, – сказал, чтобы она оставалась внутри, а сам подошел к бармену, попросил, чтобы он вывел меня через черный ход. А там я столкнулся с тобой, – Уильям смотрит на меня с виноватой улыбкой, – и ты пролила на меня кофе.

Я замираю, не донеся чашку чая и ставлю ее на блюдце. Теперь наше знакомство предстает совсем в ином свете.

– И я была голубоглазой блондинкой и студенткой Оксфорда, – с горечью замечаю я. – Той, с кем мечтала познакомиться твоя мать.

– Я очень виноват перед тобой, Дженни, – Уильям опускает голову. – Но я не думал, что все зайдет так далеко.

Он замолкает, но и я не спешу облегчить его положение. После паузы Уильям продолжает:

– Я догадывался, что детектива приставила следить моя мать, а не муж Сары, живущий в Америке. Однажды она уже следила за папой, когда считала, что он завел интрижку… Отец узнал об этом, был скандал, – Уильям осекается, поняв, что сболтнул лишнего.

Но я с непроницаемым видом отпиваю чай, как будто ничего скандального не слышала. Я могла бы сообщить, что его мать следила и за мной, и за Крисом, но не хочу его перебивать. И потом, я еще не решила, стоит ли говорить Уильяму о нас с Крисом. Ведь тогда придется объяснять, почему мы с его братом сделали вид, что незнакомы, почему я не отменила свадьбу и продолжала готовиться к ней. Я не уверена и в том, что Уильяму стоит говорить, что Кэролайн шантажировала меня жизнью Криса. Все-таки она его мать, и он к ней привязан. Мне не хочется разрушать их отношения и выставлять его мать чудовищем. Я хочу только, чтобы Крис был в безопасности и Кэролайн ему не навредила. И чтобы Уильям отменил свадьбу по своей воле, и у Кэролайн не было ко мне претензий. А как обезопасить от нее Криса, я еще подумаю.

Уильям успокаивается и продолжает свой рассказ:

– И, чтобы отвести подозрения от Сары, я встречался с тобой, как будто мы пара. Маме я прислал твое фото, и она на какое-то время успокоилась. Думаю, она что-то прознала о Саре, но предпочла принять мою версию – что я встречаюсь с тобой.

– Ты врал мне все это время! – сердито восклицаю я. – Играл со мной – то появлялся, то пропадал. Я понятия не имела, что думать.

Теперь мне понятно поведение Уильяма. Он одновременно встречался с Сарой и со мной. Вот почему у него вечно не было на меня времени.

– Прости, Дженни.

– Я бы простила, если бы ты просто морочил мне голову. Но зачем ты сделал мне предложение?

Он медлит, прежде чем признаться, словно хочет пощадить мои чувства.

– От отчаяния, – наконец произносит он. – В тот день мы с Сарой поссорились. Я снова просил ее развестись с мужем и стать моей женой. Но она отказалась. Тогда я поехал к тебе, мы поднялись на руины замка, внутри было так романтично, как в сцене из кино, и я подумал, почему бы не попытаться забыть Сару с тобой?

Уильям говорит то, что я бы хотела услышать, если бы я его любила и хотела стать его женой. Но я хочу нашей свадьбы не больше, чем он сам, и вижу, что он лжет.

– Не ври мне, – резко возражаю я.

От моих слов Уильям удивленно вздрагивает. Еще бы, ведь сейчас я веду себя не как леди!

– Я прекрасно помню тот день, – говорю я. – Шел дождь, в руинах замка было темно. Я едва видела твое лицо, оно тонуло в сумерках, а ты наверняка не видел моего. Ты представлял, что ты там с Сарой? Ты делал предложение ей, а услышал в ответ мое «да».

– Ты умная девушка, Дженни, – бормочет Уильям, не глядя на меня.

– Умная не обманывалась бы так долго, – замечаю я с горечью.

– Просто у тебя совсем нет опыта, – Уильям пытается меня утешить, но осекается, когда понимает, что выставил себя в невыгодном свете.

– Ты ведь не думал, что родители одобрят меня в роли невесты? – догадываюсь я. – Ты пригласил меня в ваш дом, чтобы Кэролайн увидела, что я не пара тебе, и отстала?

Уильям понуро кивает.

– Я думал, что приведу тебя, и на этом вопрос со свадьбой будет закрыт. Мама намекнет мне, что ты мне не подходишь. Ведь ты не англичанка и не нашего круга. А я потяну какое-то время, притворяясь, что страдаю после разрыва с тобой. Не сразу же мама начнет сватать меня снова! У Сары контракт до конца учебного года. Я надеялся, что мать пока оставит меня в покое.

– Но все пошло не по плану, – замечаю я.

– Ты понравилась маме, – говорит Уильям, – и она стала готовиться к свадьбе.

Я не стала развивать эту тему. И так ясно, что я могла понравиться Кэролайн только при одном раскладе: она предпочла видеть невесткой сына меня, а не Сару, Монику, Шону или какую-то другую девушку с цветом кожи темнее молока.

– Но почему же ты не вмешался? – спрашиваю я.

– Ты мне тоже нравилась, Дженни. Я думал, что смогу тебя полюбить.

Я качаю головой. Он снова мне врет в лицо! Достойный сын своей лживой матери.

– Ты надеялся, что Сара увидит, что теряет, и станет тебя ревновать, – возражаю я.

По забегавшим глазам Уильяма я понимаю, что попала в яблочко.

– Можно еще чая? – просит он.

– Нет, – резко отвечаю я.

Он удивленно смотрит на меня. Леди бы ему не отказала. Но я не леди! И после того, как он со мной поступил, пусть еще спасибо скажет, что я ему хоть одну чашку налила.

– Скажи честно, – я в упор смотрю на него, – тогда, в отеле, когда мы проснулись в одной постели и ты внезапно стал меня целовать… Тебе снилась Сара? Ты представлял на моем месте ее?

Уильям отводит глаза, признавая мою правоту, и бормочет:

– Я пытался, Дженни. Правда, пытался!

Бедный Уильям. Он так боялся разочаровать родителей, что скрывал свою любовь к Саре и заигрался в свадьбу. Может, он даже женился бы на мне для прикрытия, а сам бы тайком продолжал встречаться с Сарой или какой-то другой темнокожей девушкой. У него была бы тайная семья и дети-мулаты от любимой женщины. А я бы выходила с ним в свет в роли леди и рожала ему белокурых детей – как и ждали от него родители. Уильям – сын своей матери, и он поступил со мной так же, как Кэролайн – не считался с моими чувствами и желаниями, а думал только о себе.

Мне хочется кричать и обвинять его, но этим ничего не добьешься. Я боюсь его спугнуть, ведь мне нужно подвести его к решению, которое освободит меня.

– Что же нам теперь делать, Уилл? – Я склоняю голову, глядя на него через стол. – Ты же понимаешь, что пожениться мы не можем?

– Свадьбу придется отменить, – с готовностью кивает Уильям.

В его глазах явно мелькает облегчение. А мне с трудом удается сдержать ликование. Именно этого я и ждала!

– Тебе придется самому сказать об этом матери, – я кладу на стол фамильное кольцо и возвращаю ему. – И рассказать ей о том, что ты любишь Сару.

Только при таких условиях я выиграю время у Кэролайн, и она не обвинит меня в нарушении нашего договора. В том, что она не причинит вреда Крису позже, я не уверена. Но об этом я подумаю потом.

– Я не хочу вмешивать в это Сару, – хмурится Уильям, готовый защищать честь дамы сердца. – Наша связь должна остаться в тайне.

– Я никому не скажу, – клянусь я. – Уверена, что твоя мать тоже не захочет давать огласку вашему роману. Как и в случае с Моникой. Но она должна знать, что ты отменил свадьбу по своей воле. Я бы не хотела, чтобы она считала виноватой меня.

Поколебавшись, Уильям кивает.

– Ты права, Дженни. Я и так вел себя с тобой не по-джентльменски. Я возьму на себя всю ответственность и поговорю с мамой. – Он убирает кольцо в карман и поднимается из-за стола. – Сегодня же.

– Отлично, – я встаю следом. – Поедем вместе.

Уильям удивленно косится на меня:

– Но зачем?

На кону жизнь Криса. Я должна присутствовать при разговоре Уильяма с матерью. И убедиться, что все пройдет по плану, который мы с ним сейчас обсудили.

– Я хочу проститься с леди Кэролайн, – говорю я, потому что Уильям все еще ждет моего ответа. – Она была так добра ко мне.

Глава 20

Я вхожу в старинный английский особняк вслед за Уильямом, зная, что я тут в последний раз. Как бы ни сложилась моя жизнь дальше, я сюда не вернусь. Даже если я буду с Крисом, мы не поселимся здесь. Не после того, что натворила Кэролайн.

Но сейчас мне предстоит последнее испытание, и я волнуюсь, идя вслед за Уильямом.

Кэролайн ждет нас в библиотеке. Здесь я раньше не была, поэтому, оказавшись внутри, на миг замираю, пораженно разглядывая старинные резные шкафы, столы из темного дерева и светлый потолок с золотой лепкой и фресками. Изнутри библиотека выглядит как деревянная шкатулка, а по размерам не сильно уступает библиотекам Оксфорда. На книжных полках и письменных столах – сплошь старинные и дорогие издания в кожаных переплетах. Я как будто попала в музей! Наверное, было бы здорово уединиться здесь с книгой… Но даже ради такой семейной библиотеки я не готова выйти замуж за нелюбимого. Я пришла сюда за свободой для себя и гарантиями для Криса.

Кэролайн сидит на зеленом диване у стены, от пола до потолка занятой книжными шкафами. Она выглядит среди этой роскоши так естественно и безупречно – хоть для обложки журнала ее снимай. Как всегда, элегантная – в шелковой светло-голубой блузке и прямой серой юбке, с идеальной прической волосок к волоску. У нее было время подготовиться – Уильям позвонил ей по пути сюда. Но я уверена, что, если бы мы приехали без предупреждения, Кэролайн выглядела бы точно так же. Само совершенство.

– Дорогой, – она поднимается навстречу сыну. – Что случилось, почему ты приехал? – Она на миг запинается, когда я выступаю из-за спины Уильяма, и натянуто улыбается: – Дженни, и ты здесь! Какой сюрприз!

– Мама, у меня к тебе серьезный разговор. И я хотел, чтобы ты узнала об этом раньше, чем отец. Он дома?

Кэролайн слегка бледнеет и бросает на меня быстрый взгляд. Догадывается, о чем пойдет речь.

– Джеймс играет в поло с герцогом Кроссли, – сообщает она.

– Хорошо, – с облегчением отвечает Уильям. – Тогда поговорим начистоту. Все это зашло слишком далеко…

– О чем ты? – Кэролайн вскидывает белокурую голову, как королева.

– О свадьбе, мама. Ее придется отменить.

Лицо Кэролайн остается непроницаемым, когда она произносит:

– Могу я узнать, почему?

Ее взгляд задерживается на мне, именно меня она считает виновницей. Я выдерживаю его, не дрогнув. Уроки леди Маргарет научили меня держать лицо в любой ситуации, хотя внутри я вся трепещу.

– Мама, не смотри так на Дженни, – Уильям встает на мою защиту и закрывает меня плечом. – Она тут ни при чем. Это я во всем виноват.

Кэролайн переводит изумленный взгляд на сына:

– О чем ты, дорогой?

– Я люблю другую женщину, – твердо заявляет Уильям. И вид у него такой, как будто он признаётся перед трибуналом в совершении тяжкого преступления.

– Ничего не понимаю, – Кэролайн с застывшим лицом смотрит на него. – Ты разлюбил Дженни? Как же так?

– Нет, мама, – с досадой отвечает он. – Я никогда не любил Дженни. Я всегда любил другую.

Кэролайн морщится и подносит руку к виску, как будто у нее разыгралась мигрень. Если она и играет, то очень достоверно. На миг мне даже становится ее жаль. Ведь рушится все, что она планировала и о чем мечтала.

– И кого же? – глухо спрашивает она и бросает на сына ледяной взгляд – как будто бьет наотмашь.

Но Уильяму придает сил его любовь, и он твердо произносит имя той, кого любит:

– Ее зовут Сара.

Имя женщины, которой не суждено переступить порог этого старинного особняка и украсить своим портретом галерею знатных предков, взлетает под высокий потолок библиотеки.

– Замолчи! – по-змеиному шипит Кэролайн, выдавая себя. Но она уже не может остановиться. – Не смей произносить имя своей грязной шлюхи!

От ее слов замираем мы все. Кэролайн как будто не верит, что произнесла их вслух. Уильям ошеломленно таращится на мать. А я боюсь вдохнуть – как будто ненависть, которую выплеснула Кэролайн, разлита в воздухе, и я могу ей отравиться.

– Ты знала… – выдыхает Уильям. – Все это время знала и продолжала готовить эту чертову свадьбу!

– А что мне оставалось делать? – Кэролайн сверлит сына мрачным взглядом. – Позволить тебе загубить твою жизнь?! Ты знаешь, как твой отец относится к смешанным бракам. Он даже со своим лучшим другом знаться перестал, после того как тот женился на китаянке. Он бы никогда не позволил тебе…

– Не впутывай отца, – резко говорит Уильям. – Это ты вынесла мне мозги разговорами о том, как ты мечтаешь увидеть своих внуков – белокурых ангелочков с голубыми глазами.

– Я лишь хотела, чтобы ты был счастлив! – с отчаянием говорит Кэролайн, протягивая руку к сыну.

Но он резко отшатывается от нее и качает головой:

– Нет, мама. Ты хотела, чтобы ты была счастлива. А на меня тебе было плевать!

Уильям пятится от нее к выходу, а Кэролайн умоляет:

– Подожди, сынок, давай поговорим!

– Идем, Дженни, – зовет он меня и выбегает из библиотеки.

Я не трогаюсь с места, а Кэролайн в ярости оборачивается ко мне.

– Ты довольна? Этого ты хотела? Рассорить меня с сыном?

Я качаю головой.

– Я вам не враг, Кэролайн. Если бы я хотела сделать это, то рассказала бы Уильяму, что вы подстроили аварию с Крисом. Уильям привязан к брату, он бы вас не простил.

Кэролайн смотрит на меня мутным взглядом. Маска благородной леди с нее окончательно слетела, сейчас передо мной – несчастная женщина, которая потеряла любовь своего сына. Она в отчаянии и готова на все, поэтому я не пошла за Уильямом, а осталась с ней, чтобы поговорить.

– Ты никогда это не докажешь, – шипит Кэролайн. И по ее взгляду я понимаю, что того мужчину, который подрезал Криса на дороге, никогда не найдут. От исполнителя уже избавились, и репутации Кэролайн ничто не угрожает. Большие деньги могут все.

– Я и не буду, – говорю я, стараясь держаться как можно уверенней. – Будет достаточно подозрений, чтобы окончательно разрушить ваши отношения с Уильямом. Вряд ли он скоро простит, что вы следили за ним и назвали его любимую женщину шлюхой.

Кэролайн бросает на меня загнанный взгляд.

– Чего ты хочешь? – спрашивает она. – Денег?

Напрасно она пытается уязвить меня, мне ничего от нее не нужно.

– Я просто хочу уйти отсюда, – твердо говорю я. – Быть с Крисом, если он захочет. И не бояться за его жизнь.

– Ты хочешь слишком многого, – Кэролайн криво улыбается. – Я не золотая рыбка, чтобы исполнить три желания. Выбери одно.

– Если с Крисом что-то случится… – Я стискиваю кулаки.

– И что ты мне сделаешь? – Кэролайн усмехается мне в лицо.

Я шагаю к ней вплотную, и Кэролайн настороженно застывает. Вблизи становится видно сеточку мелких морщин на ее щеках, густо замазанную светлой пудрой, и седые волоски в ее высокой прическе. Не такое уж она и совершенство! Сейчас я вижу перед собой стареющую женщину, которая всю жизнь старалась быть безупречной и соответствовать своему аристократичному супругу. Когда-то она так же, как я, ходила на уроки к леди Маргарет, впитывала ее советы, стремилась стать настоящей леди и не уронить честь семьи. «Репутация семьи превыше всего, – звучит у меня в голове голос леди Маргарет. – Она складывается веками, а потерять ее можно в один день». И меня внезапно озаряет, как можно остановить Кэролайн.

– Вы правы, Кэролайн, я ничего не могу вам сделать. Это вы рискуете репутацией семьи. Вы можете разрушить все своими руками.

– Что за вздор? – Кэролайн натянуто смеется, но я вижу страх в ее голубых глазах.

– Вы хотите, чтобы Уильям получил титул и владел этим особняком? – тихо говорю я. – Думаете, поможете сыну, убрав с дороги Криса? Авария с Крисом уже попала в газеты, о ней судачат ваши знакомые… – Я сказала наугад, но поняла, что попала в точку, по тому, как нервно раздулись ноздри Кэролайн и сжались в тонкую линию ее губы.

Кэролайн бледнеет и говорит:

– С Крисом вечно что-то случается. Он просто ходячая катастрофа! С самого детства.

– И я уверена, что вы приложили к этому руку. Но больше вы так не сделаете. Если с Крисом случится что-то еще, расследование замять не удастся. Все вспомнят и эту аварию, и другие несчастные случаи с Крисом. Например, в прошлом году в Будапеште, когда на него напали на улице у ночного клуба.

– Это была уличная драка, Крис связался с дурной компанией, – вяло огрызается Кэролайн, но я уверена, что и это ее рук дело.

– Любой следователь быстро сообразит, кому это выгодно. В первую очередь вы подставите Уильяма.

Кэролайн вздрагивает – этого она не предусмотрела.

– Даже если вам удастся заткнуть следователя, есть журналисты, которые не станут молчать, – продолжаю я. – Дело наверняка попадет в газеты, разлетится по Интернету, на имя вашей семьи навсегда ляжет тень. Репутация складывается веками, – цитирую я леди Маргарет, – а потерять ее можно в один день. Вам ли не знать?

Кэролайн молчит, обдумывая мои слова. Мне явно удалось ее напугать. Она заигралась, считая себя безнаказанной, и авария, в которой чуть не погиб Крис, поставила под удар репутацию семьи. Какой смысл наследовать титул, если репутация семьи будет разрушена? Она так переживала, что Уильям женится на девушке с другим цветом кожи. Но по сравнению с клеймом убийцы брак с темнокожей невестой покажется пустяком.

– Крису будет лучше уехать отсюда, – медленно говорит она. Кэролайн не была бы собой, если бы не выставила свои условия. Она все еще надеется испортить отношения между мужем и старшим сыном, чтобы ее родной сын оказался в более выигрышной позиции. Теперь я уверена, что и та ссора Криса с отцом, из-за которой он год назад уехал из дома, наверняка не обошлась без участия Кэролайн. Она вполне могла подливать масла в огонь и настраивать мужа против приемного сына.

– Уверена, Крис не захочет здесь задержаться, – обещаю я. – Как и я.

Я отступаю от нее на шаг.

– Прощайте, леди Кэролайн.

– Прощай, Джейн, – сухо говорит она.

Я отворачиваюсь от нее и иду к дверям, чувствуя себя победительницей. Уроки леди Маргарет помогли мне побороть Кэролайн, я все-таки не зря потратила на них столько времени. Теперь я могу не переживать за жизнь Криса. Кэролайн больше не посмеет ему навредить. Она все еще змея, но эта змея уже не кусает.

– Джейн! – окликает меня она, когда я уже на пороге.

Я настороженно оборачиваюсь.

– Мне жаль, что ты не выйдешь за Уильяма, – неожиданно для меня говорит леди Кэролайн. – Ты бы стала хорошей английской женой.

– Это вряд ли, – отвечаю я, бросаю на нее прощальный взгляд и выхожу наружу, от души грохнув тяжелой старинной дверью.

Леди так не делают. Но я ведь не леди.

Уильям уже ждет меня в машине у парадного входа. Я сажусь внутрь и провожаю взглядом старинный фасад дома, мимо которого мы проезжаем. Мне никогда тут не нравилось, и я чувствую, что не вернусь.

Всю дорогу мы с Уильямом проводим в молчании. Нам не о чем говорить. Мы абсолютно чужие люди.

– Довезти тебя до дома? – спрашивает Уильям, когда машина подъезжает к Оксфорду.

– Если можно, я бы хотела навестить Криса, – прошу я.

Я хочу увидеть Криса больше всего на свете. Но меня вряд ли пустят к нему в палату одну, ведь я не родственница.

Если моя просьба и удивляет Уильяма, то виду он не подает и согласно кивает:

– Сегодня я у него еще не был. Хорошо, давай сходим вместе.

Вскоре мы паркуемся рядом с больницей и идем к воротам. Мне хочется бежать со всех ног, чтобы скорее увидеть Криса, но я стараюсь не выдать своего волнения перед его братом. Уильям не знает о нас, и лучше ему пока не знать.

Когда Уильям толкает дверь в палату, я вхожу следом за ним. Мое сердце бешено колотится, ведь я не знаю, как встретит меня Крис. Последний раз, когда мы виделись в садовом лабиринте, я прогнала его и сказала, что не люблю. Кажется, с того дня прошла целая вечность.

Крис радостно приподнимает голову с подушки навстречу брату, а затем замечает за его спиной меня и застывает.

– И ты здесь, Дженни? – его голос звучит хрипло и непривычно.

– Как ты себя чувствуешь? – волнуясь, спрашиваю я.

Крис выглядит хуже, чем я себе представляла. Его правая нога закована в гипс и подвешена кверху. Ее пришлось собирать буквально по кусочкам во время операции. Левая рука тоже в гипсе. Его густые черные волосы обриты – он разбил голову, и пришлось наложить немало швов. Он выглядит бледным, лицо осунулось и заросло темной щетиной. Кажется, он похудел на несколько килограммов со дня аварии. Сейчас Крис выглядит лишь тенью того жизнерадостного, энергичного парня, каким я его знаю, и мое сердце сжимается от боли и жалости. Но все равно для меня он самый красивый и любимый на свете. Главное, что жив!

– Лучше, – сухо отвечает он.

А у меня сердце падает в пропасть. Не похоже, что он рад меня видеть.

– А у нас новость, – объявляет Уильям. – Мы с Дженни отменили свадьбу.

Крис вскидывает голову, и я вижу отблески знакомого огня в его глазах.

– Как? Почему? – Он переводит недоумевающий взгляд с Уильяма на меня.

– Это была ошибка, – говорит Уильям. – Я люблю другую.

– Ну ты даешь, братишка, – Крис качает головой, словно не может поверить. Затем бросает взгляд на меня, словно спрашивая, знает ли о нас Уильям. За спиной Уильяма я качаю головой и прикладываю палец к губам, умоляя молчать. Крис мрачнеет, поняв меня неправильно. Тогда я украдкой складываю сердечком большие и указательные пальцы и показываю ему. Широкая улыбка озаряет лицо Криса, и я вижу перед собой того самого парня, в которого влюбилась в Праге. С первого взгляда и на всю жизнь.

А в следующую секунду по палате разносится громкая мелодия из «Щелкунчика». Это она звучала в телефоне Уильяма, когда мы были в гостях у его родителей. Тогда он сказал, что это по работе.

– Прошу прощения, – Уильям взволнованно вытаскивает смартфон. – Мне нужно ответить.

Судя по охватившему его волнению, это Сара. Уильям быстро выходит из палаты, а мы наконец остаемся наедине.

Я порывисто шагаю к постели Криса и прижимаюсь губами к его губам – сухим и горячим.

– Я люблю тебя! – шепчу и так же быстро отстраняюсь.

Крис ошеломленно моргает.

– Вау! Ради такого поцелуя стоило вернуться с того света.

Я мрачнею, вспомнив, что Крис был на волосок от смерти, а он подается ко мне и ловит меня за руку.

– Спасибо, Дженни. Ты спасла мне жизнь. Врачи сказали, если бы не твоя кровь, я бы не выжил.

Дверь за спиной приоткрывается со скрипом, входит Уильям, и Крис отпускает мою руку.

– Боюсь, мне придется срочно уйти, – извиняющимся тоном говорит Уильям, глядя на брата.

– Конечно, не переживай, – успокаивает Крис.

Но я не готова расстаться с Крисом так быстро, поэтому, когда Уильям бросает взгляд на меня, я говорю:

– Я могу побыть еще немного.

– Конечно, Дженни, оставайся, – Уильям отворачивается и желает здоровья Крису. Ему до меня нет никакого дела, и его нисколько не удивляет, что я хочу побыть с его братом наедине.

Уильям выходит из палаты, а мы с Крисом заговорщически переглядываемся.

– Ну, садись, – Крис хлопает рукой по краю кровати, и я осторожно присаживаюсь. – Рассказывай, что у вас случилось.

Мы смотрим друг на друга и улыбаемся, как два идиота. Зачем что-то говорить? Мы наконец-то вместе, и между нами нет никаких преград. Кроме загипсованной ноги Криса, которая маячит у моего лица по другую сторону койки.

– Когда снимут гипс? – спрашиваю я.

– Думаю, что скоро. Я уже мечтаю от него избавиться и обнять тебя крепко-крепко.

А пока я приподнимаюсь, склоняюсь над ним и заключаю в неловкие объятия. Губы Криса ловят мои, и мы целуемся – страстно и жадно, буквально вгрызаясь друг в друга, а его щетина царапает мне подбородок, совсем как в Праге.

– Я так скучала, – шепчу я.

– А я чуть с ума не сошел, представляя тебя женой моего брата.

Я отстраняюсь и сажусь на стул для посетителей у изголовья. Понимаю, что разговора о свадьбе не избежать, но я пока не решила, стоит ли рассказывать Крису, что приемная мать хотела его убить.

– Ты же уже в курсе, что я приемный, да? – небрежно спрашивает Крис, и, как он ни храбрится, я вижу, что эта новость его подкосила.

– Это объясняет, почему вы с Уильямом такие разные, – шучу я.

– Ну и что это вообще было? – Крис пристально смотрит на меня. – Почему ты меня прогнала и говорила, что не любишь? Я же видел, что ты врешь, но ты упорно продолжала готовиться к свадьбе.

Я вздыхаю. Как объяснить все, не впутывая сюда Кэролайн? Может, потом, когда его выпишут из больницы и он окрепнет, я открою ему всю правду. А пока я решаю поберечь его от потрясений. На него и так обрушилось слишком много.

– Я не хотела эту свадьбу, но не могла ее отменить, – я решаю сказать только часть правды. – У меня были на то серьезные причины.

– Уильям заставлял тебя выйти за него под дулом пистолета? – Крис шутит, но его глаза серьезны.

– Не Уильям, – я качаю головой.

Крис ждет продолжения, но я не могу утолить его любопытство.

– Просто поверь мне, – прошу я. – Я расскажу тебе потом. А пока тебе достаточно знать то, что я люблю тебе больше всего на свете и хочу быть рядом.

– Даже такого переломанного? – Крис невесело усмехается и двигает ногой в гипсе.

– Заниматься любовью с тобой в гипсе будет неудобно, – шучу я в ответ.

Глаза Криса вспыхивают желанием, и я понимаю, что играю с огнем.

– Как только я отсюда выйду, повторим нашу ночь в Праге, – хрипло обещает он.

– Жду не дождусь!

В палату входит молодая медсестра.

– Отлично выглядишь, Крис, – весело произносит она, и я удивляюсь ее словам.

Но я ведь сравниваю Криса с тем, каким он был до аварии, а она видела его каждый день после.

– Лучше, чем вчера, а, Бэкки? – шутит он в ответ.

Мне пора идти – Крису предстоят процедуры. Его ждет еще долгая реабилитация. Но мне хочется верить, что теперь Крис пойдет на поправку быстрей. Ведь он знает, что я жду его и буду рядом. А пока я посылаю ему воздушный поцелуй за спиной медсестры и выхожу из палаты.

Глава 21

Два месяца спустя

И вот этот день настал. Мое сердце взволнованно бьется в груди, когда я вхожу под своды старинного здания Шелдонского театра в толпе своих однокурсников. Согласно древней традиции, все мы одеты в черные мантии, и полное ощущение, что я выпускаюсь не из Оксфорда, а из Хогвартса. Под мантией на мне, как и на других девушках, белая рубашка, черная юбка и черные колготки. На ногах – черные туфли, на шее – черная лента, а в руке я несу квадратную академическую шапочку-конфедератку. В таком же виде я сдавала все письменные экзамены.

Мы занимаем свои места в зале театра, однокурсники с любопытством шепчутся и оглядываются. На церемонию пожаловал кто-то из королевской семьи, и теперь Тилли, сидящая сбоку от меня, настойчиво тянет шею, пытаясь их разглядеть и сфоткать на мобильный. Мне нет никакого дела до королевских особ – самый важный в мире человек сидит со мной рядом и держит меня за руку. Выпускникам разрешили пригласить гостей, и я позвала с собой Криса. За два месяца после аварии он уже почти оправился, хотя еще и ходит, прихрамывая и опираясь на трость. Я рада, что сегодня он со мной, в зале. В один из самых важных дней моей жизни.

– Я мечтала об этом с детства, – шепчу ему я, нетерпеливо ёрзая.

– А я думал, ты, как все девушки, мечтала о свадьбе! – шутит Крис.

– Чур меня! – по-русски вылетает у меня, и я вздрагиваю, вспомнив приготовления к свадьбе с Уильямом. К счастью, все позади.

– Что? – Крис непонимающе хлопает черными ресницами. – Это ты по-русски сказала?

Как и с Уильямом, мы с ним говорим на разных языках и не всегда друг друга понимаем, но я чувствую, что рядом со мной – тот самый человек. А это главное!

Я пытаюсь объяснить Крису смысл русского выражения, но тут появляется ведущая, и церемония начинается. После короткой речи начинают называть имена выпускников, и они выходят, чтобы забрать свои дипломы.

Я с волнением жду, когда под старинными сводами Шелдонского театра, построенного специально для выпускных церемоний в Оксфорде, произнесут мое имя. Я сделала это – исполнила свою и мамину мечту! Как бы мне хотелось, чтобы мама была рядом и тоже порадовалась за меня. Как мама Тилли, которая так бурно и громко хлопала, когда ее дочка поднялась на сцену, что на нее оглядывались в зале.

– Волнуешься? – Крис нежно сжимает мою ладонь.

– Нисколечко, – вру я.

– Моя храбрая русская Дженни, – ласково шепчет Крис мне на ухо.

А затем ведущая произносит мое имя, и я вскакиваю с места и иду вперед.

Помня уроки леди Маргарет, держу спину ровно и стараюсь не стучать каблуками. К счастью, моя мантия длиной всего до колена, и можно не бояться на нее наступить.

Я уже вижу заветный диплом, который держит ведущая. Вот она – моя мечта! Всего в нескольких шагах! От волнения я оступаюсь и с хрустом ломаю каблук. Слышу, как в зале ахают. А затем повисает ошеломительная тишина. Еще бы – такое шоу! Я войду в историю Оксфорда как та неуклюжая русская, которая сломала каблук при всем зале во время вручения дипломов. Я вижу, что кто-то снимает меня на телефон. Наверняка я стану звездой ютуба, когда ролик с выпускного в Оксфорде выложат в сеть. Я в панике обвожу взглядом собравшихся в зале и нахожу среди них Криса. Он ободряюще улыбается мне, а затем складывает сердечком большие и указательные пальцы и посылает мне всю свою любовь. Я широко улыбаюсь и наклоняюсь, чтобы снять туфли. По залу разносятся смешки. А я уже беру туфли за задники и иду к ведущей прямо босиком, в одних черных колготках. Смешки сменяют аплодисменты. Сначала одинокие – мне даже не надо смотреть в зал, чтобы увидеть, как Крис первым хлопает мне, а затем к нему присоединяются другие. Под оглушительный гром аплодисментов я подхожу к ведущей.

– Поздравляю! – Она весело подмигивает мне и протягивает диплом.

Прежде чем уйти с дипломом Оксфорда, я обвожу взглядом зал и стараюсь навсегда запомнить эту минуту. Мне продолжают хлопать – Крис, рядом с ним Тилли, ее мать, мои однокурсники и незнакомые мне люди. А среди них – боже мой! – те самые члены королевской семьи! Пусть я нарушила все правила этикета, мою находчивость они оценили.

– Горжусь тобой! Моя девочка! – Крис крепко обнимает меня, и я сажусь рядом с ним, чувствуя, как быстро и взволнованно бьется сердце.

На сцену уже торопится другой выпускник, и про меня сразу забывают. Я наклоняюсь, чтобы просунуть ноги в черные лодочки. Не сидеть же до конца церемонии босиком.

– Наверное, ты сейчас скучаешь по своим тапкам с мишками? – шутит Крис, напоминая мне о том дне, когда я заявилась в дом его родителей в домашних тапках.

– Прийти в них в Оксфорд на вручение диплома было бы слишком эксцентрично даже для русской, – хихикаю я в ответ. Да и кто бы меня сюда в них пустил?

Через час церемония заканчивается, и я влезаю в туфли и ковыляю на выход. Теперь мы с Крисом оба прихрамываем, и он, опираясь на трость, шутит, что мы прекрасная пара.

– Два сапога пара, – шучу я.

Крис недоуменно морщит лоб, и я со смехом объясняю ему смысл русской пословицы.

После шампанского и общих фотографий с однокурсниками во дворе театра мы расходимся. Однокурсники отправляются отмечать выпускной в паб и зовут меня, но я ссылаюсь на сломанный каблук и ухожу с Крисом. Дойдя до ворот, я оборачиваюсь на прощание. Круглое желтое здание театра купается в солнечном свете. Двор полон выпускников в черных мантиях и конфедератках. Я сохраню это воспоминание навсегда в своем сердце.

– У меня такое чувство, как будто я побывал на выпускном в Хогвартсе, – шутит Крис, а затем срывает черную квадратную шапочку с кисточкой с моей головы и подбрасывает в воздух.

Мы весело хохочем, а ветер подхватывает мою конфедератку, и мы бежим за ней. Я теряю туфельку со сломанным каблуком и останавливаюсь, а Крис поднимает шапочку и возвращается ко мне, опираясь на трость.

– Ну что, не жалеешь, что приехала учиться в Оксфорд? – спрашивает Крис, нахлобучивая конфедератку обратно мне на голову.

– Как я могу жалеть? Ведь я встретила тебя!

Я часто думала, что если бы не оказалась в Оксфорде, не познакомилась бы с Уильямом и не стала бы готовиться к свадьбе, то не очутилась бы в Праге и не встретила Криса. Ведь я полетела в Прагу только для того, чтобы увидеться с Наташей и рассказать ей о своих сомнениях насчет свадьбы. Может, мы с Крисом могли встретиться и потом, при более благоприятных обстоятельствах, и нам бы не пришлось пережить все то, что мы пережили. Но это была бы совсем другая история. Испытания, через которые мы прошли, закалили нас, и теперь мы ценили каждый миг, проведенный вместе.

– Моя русская Джейн, – ласково бормочет Крис, целуя меня на фоне Шелдонского театра.

А потом мы садимся в такси и едем ко мне домой. Глядя на старинные улочки Оксфорда, которые проносятся мимо, и, держа Криса за руку, я вспоминаю события последних двух месяцев.

Вскоре после моего прощального разговора с Кэролайн в библиотеке Дэн Громов принес мне распечатки с места аварии с Крисом. Его детективу удалось достать фотографию машины, которая подрезала мотоцикл Криса. В водителе я узнала того мужчину, который вломился в мою студенческую квартиру, а потом следил за мной в Оксфорде и обронил зажигалку с изображением московского Кремля. Он был русским и пропал после аварии. Помня наш разговор с Кэролайн, я была уверена, что его уже нет в живых.

Теперь у меня не оставалось никаких сомнений в том, что Кэролайн виновна в аварии с Крисом. Но предъявить ей мне было нечего.

Я сомневалась, стоит ли рассказывать Крису, что приемная мать пыталась его убить. Ведь я видела, что он привязан к ней. Но как было иначе объяснить, почему я отвергла его и не отменила свадьбу с Уильямом? К тому же мне хотелось предостеречь Криса, чтобы он был начеку и не доверял ей.

Я посоветовалась с Дэном Громовым, и тот настоял, чтобы я рассказала обо всем Крису. Ситуация была слишком серьезной, чтобы ее скрывать.

Новость о том, что приемная мать пыталась его убить, стала для Криса ударом. И, увидев его посеревшее лицо, я сразу же пожалела:

– Прости, не надо было тебе говорить!

Крис тогда поднял на меня застывший взгляд:

– Ты что, Дженни? Такие вещи скрывать нельзя. Я ведь любил ее… – с болью добавил он. – А она все это время мечтала, чтобы меня не стало…

Узнав о том, что Кэролайн хотела убить его из-за наследства, чтобы все досталось Уильяму, Крис хотел написать отказ в пользу брата. Ему были не нужны ни титул, ни поместье, он никогда не был привязан к ним – тем более сейчас, когда узнал, что не из этой семьи. Он так и объявил приемному отцу. Но оказалось, что нельзя отказаться от наследства, пока в него не вступил. А Джеймс, слава богу, был жив и полон сил. Про роль Кэролайн в аварии с приемным сыном Джеймс так и не узнал. Крис ему не сказал.

Я целый месяц навещала Криса в больнице. Он стремительно шел на поправку, и я надеялась, что ему придает силы моя любовь. А после выписки Крис снял квартиру в Оксфорде неподалеку от меня, забрал свои вещи из дома, перестал общаться с Кэролайн и старался встречаться с отцом не дома, а на другой территории.

Крис ждал еще месяц, пока я завершу обучение в магистратуре Оксфорда. Мы виделись почти каждый день, но недолго – Крис понимал, что мне нужно учиться, и старался меня не отвлекать. Но забегал каждый день – то принести кофе с круассанами, то букет цветов, то поцеловать на ночь. Обычно поцелуями мы не ограничивались… Я полюбила засыпать в теплых объятиях Криса и мечтала о том, чтобы мы никогда не расставались.

Однажды, когда мы лежали так в обнимку, Крис сам завел разговор о том, что хотел бы пожить в России. В Англии его ничто не держало, и после покушения Кэролайн ему хотелось уехать из страны и начать все заново. Со мной. Я тоже не видела будущего в Англии и хотела вернуться домой. Так что мы заранее купили два билета в Москву в один конец, и я сообщила Наташе, что прилечу не одна. Подруга была в шоке от моей личной жизни, у нее поначалу в голове не укладывалось, что я отменила свадьбу с Уильямом и теперь встречаюсь с его старшим братом. Но потом она пообщалась с Крисом по скайпу, когда он случайно заглянул ко мне в гости, и теперь постоянно передавала ему приветы и планировала, какие русские блюда приготовит к нашему приезду. А Крис заранее начал подыскивать себе работу в Москве и прошел собеседование по скайпу на место преподавателя в языковую школу – с его оксфордским произношением его взяли сразу же.

И вот наступает мой последний день в Оксфорде. Диплом, одежда, фотография мамы и английские сувениры для Наташи надежно упакованы. Я застегиваю чемодан, набитый битком. Крис, посмеиваясь, помогает мне.

– А это не вошло? – Он кивает на кровать, где лежит ворох одежды. – В моем чемодане еще есть место.

– Это я не беру, – я качаю головой. На кровати остались элегантные платья, блузки и юбки, которые я покупала для встреч с Кэролайн и уроков леди Маргарет – чтобы казаться леди. Теперь они мне не нужны, ведь Крис принимает меня такой, какая я есть, и мне не нужно притворяться тем, кем я не являюсь, и пытаться соответствовать стандартам высшего общества.

Крис вытаскивает мой чемодан за порог:

– Подожду тебя внизу!

А я окидываю прощальным взглядом комнату, в которой провела почти год, беру наряды с кровати, выхожу и захлопываю дверь.

С одеждой в руках стучу в квартиру напротив. Когда сонная Николь в шелковом халате открывает дверь, протягиваю ей одежду:

– Николь, я уезжаю. Эти вещи мне больше не нужны. Возьми себе или отдай на благотворительность.

Сон мигом слетает с француженки, и она с любопытством спрашивает:

– Уезжаешь?

– Да, моя учеба закончилась.

– Жаль, что ты так и не вышла замуж, – с огорчением бормочет она, ведь ей так и не удалось поработать в ателье легендарной Дайаны.

– А мне нет. Удачи, Николь!

Я счастливо сбегаю по лестнице вниз, где меня уже ждет Крис.

Мы садимся в такси и доезжаем до кампуса, где я ненадолго выскакиваю, чтобы сдать ключи от общежития все той же хмурой кастелянше. Потом бегу обратно в такси к Крису. И когда мы трогаемся с места, я приникаю к окну, провожая улицы Оксфорда и прощаясь со старинным городом, который подарил мне так много переживаний и горя и вознаградил счастьем в конце. Вернусь ли я сюда когда-нибудь? Этого я не знала. Меня здесь ничто не держало, но Крис был привязан к Англии, и я не была уверена, что он не захочет сюда вернуться спустя какое-то время.

Мой взгляд скользит по прохожим – еще не все студенты разъехались на летние каникулы, зато шумные туристы с самого утра уже заполонили улицы Оксфорда. Наше такси притормаживает, пропуская красный двухэтажный автобус, который везет пассажиров из Лондона, а я замечаю на обочине Уильяма. Я не видела его с тех пор, как Криса выписали: мы вместе встречали его во дворе больницы, и в тот день Крис признался брату, что мы любим друг друга. На удивление, Уильям воспринял новость спокойно. Мы не стали рассказывать ему, что познакомились еще в Праге. Ведь тогда бы нам пришлось объяснить, почему мы притворились, что незнакомы, и умолчать о роли Кэролайн в нашей истории и покушении на Криса не удалось бы. Уильям и так не общался с матерью. А про нас с Крисом думал, что мы сблизились уже в больнице, когда я навещала его брата, и считал, что свою роль сыграло то, что я дала свою кровь Крису для переливания.

– Смотри, Уилл! – Крис тоже замечает брата и машет ему рукой из окна, пытаясь привлечь внимание.

Но Уильям не смотрит в нашу сторону. Он не сводит глаз с хорошенькой девушки, которая стоит рядом с ним. На ней открытый летний желтый сарафан, оттеняющий ее кожу цвета шоколада. Они разговаривают, он улыбается ей и выглядит счастливым и влюбленным.

– Кажется, у него новая девушка, – говорит Крис. – Надеюсь, с ней он забудет Сару!

А я надеюсь, что Уильяму хватит смелости привести свою новую девушку в дом родителей, и те ее примут. Ведь на дворе – двадцать первый век, и древние традиции давно устарели. С Сарой он расстался месяц назад – она сама его бросила и собиралась вернуться к мужу в Штаты по окончанию учебного года уже этим летом. Она не любила Уильяма так сильно, как любил ее он. Для нее это был просто служебный роман.

Наше такси трогается с места, и в последний момент, словно почувствовав мой взгляд, Уильям оборачивается. На короткий миг наши глаза встречаются, и Уильям неловко вскидывает руку – одновременно приветствуя меня и прощаясь. Я отвечаю ему тем же. Нас связывает непростая история, но теперь она в прошлом. Такси уносится вперед, оставляя Уильяма на улицах Оксфорда. А мы с Крисом едем в аэропорт Хитроу, и я смеюсь, когда получаю на телефон фотографии от Наташи.

– Что это? – Крис недоуменно разглядывает фото борща, который подруга варит к нашему возвращению, и селедки под шубой.

– Это русское застолье. Безжалостное и неумолимое, – я широко ухмыляюсь, представляя, как Крис станет пробовать нашу кухню. – Ты попал, парень!

Content

Набокова Юлия Валерьевна Невеста из Оксфорда

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21