Щепетнов Евгений Владимирович

Король [СИ]

Глава 1

Четыреста с чем-то бойцов. Я не считал — сколько точно, просто нет в этом никакой надобности. Обычный батальон, численностью примерно такой же, какая есть и у земных батальонов.

Четыре роты, которые называются совсем не роты, как, впрочем, и батальон — совсем не батальон. Но мой мозг старого земного вояки сразу же преобразует иномирные названия в земные аналоги. Так удобнее. Так правильнее. Может когда-нибудь я и врасту в этот мир, но пока что Земля сидит во мне стальным гвоздем, и вытащить его будет очень трудно. Или вообще невозможно.

Впрочем, я в этом мире всего ничего…год? Нет, даже меньше года. И за это время прошел путь от абсолютно нулевого уровня, от уличного нищего мальчишки — до принца исчезающего народа ворков, аналога земных эльфов. А может и не аналога. Опять же — мой мозг усиленно пытается подобрать земные термины, чтобы подобрать похожие понятия.

Итак, вместе с батальоном пограничных стражей мы двигаемся туда, где в Лесу засели последние остатки Непримиримых, ворков, которые отказываются принять власть Империи и не желают жить мирно. Так-то бы на них совершенно наплевать — сидите в лесах, и не высовывайте оттуда нос, так ведь нет! Ворки время от времени делают набеги на мирные поселения крестьян, скотоводов, золотоискателей и охотников, иногда вырезая эти самые поселения совершенно под корень, не жалея ни детей, ни женщин, ни стариков. Что, кстати, не позволяет мне как следует проникнуться судьбой этого племени. По-хорошему, если их всех вырежут подчистую — плакать не буду. Нельзя убивать детей! Нельзя убивать женщин! Нельзя пытать мирных обывателей, устраивая из этого шоу! Это даже не мания, это…я не знаю, как назвать такую мерзость.

И кстати — может они вообще даже не эльфы, а орки? У меня разрыв шаблона — ну не могут эльфы так себя вести! Не должны!

И что интересно, эти самые ворки не видят ничего плохого в том, что развлекаются пытками пленных. Да, они утаскивают часть пленных в свой чертов Лес, и регулярно устраивают что-то вроде празднества, соревнуясь в том, кто применит к пленникам особо мучительные, изощренные пытки. И вот как мне относиться к таким людям?

Да, я старый циник, наемник, вояка с двадцатилетним стажем. На земле мне было за сорок лет, когда я умер, подорвав гранатами себя и толпу «бесов» ИГИЛ. Это здесь мне восемнадцать лет, и выгляжу я ангелочком-херувимом, ростом правда под сто девяносто сантиметров (подрос). Но сознание мое так и принадлежит старому наемнику с позывным «Синий». Так вот, я могу и умею пытать врага. Меня этому учили. Полевой допрос с целью получить жизненно важные для ДРГ сведения — это не афишируется, но это есть. Но чтобы устраивать из пыток шоу, чтобы наслаждаться муками врага?! Да вы что, спятили, что ли?! Что с вами сталось?! Как, когда вы превратились из эльфов в стадо орков?!

Зачем я еду к этим самым «оркам»? Да затем, чтобы прекратить войну. Чтобы остановить ту мерзость, что сейчас происходит на границе! Я ведь король «орков».

Смешно, ага. Некоронованный король. Чтобы иметь права на корону, мне пришлось жениться.

Когда ты перемещаешься на расстояние в тысячу километров, проходя за день не больше тридцати (и это еще огромная скорость!), у тебя вдруг образуется невероятное количество свободного времени, которое чем-то надо занять. А чем? Разговорами? Можно и разговорами. Но в основном — ты думаешь. Думаешь, думаешь, думаешь…обо всем на свете, и о том, как оказался в такой ситуации.

Два дня меня уламывали, два дня уговаривали, что я должен жениться на Эллере, моей двоюродной сестре. Лера, так я зову ее в миру. Вначале вдвоем уговаривали (Лера и бабушка), потом откуда-то взялись еще две бабы, представившиеся Хранительницами. Уж не знаю, чего они там хранят, но говорить эти чертовы бабы умеют. Втроем (если не считать Леру), они обработали меня так, что…в общем, я сдался. Аргументы были всякими, и главный — это жизни людей. Десятков, сотен, тысяч людей. И не только, не столько жизни ворков. Поселенцы, пограничники — прогресс не остановить, Империя должна расширяться, так что если не остановить войну, добавятся сотни и сотни свежих могил с обеих сторон.

Были и другие аргументы. Например — деньги. Оказалось, что ворки владеют очень богатыми копями драгоценных камней — изумрудов и алмазов. А также, у них имеются золотоносные жилы и россыпи. Лес таит в себе огромные сокровища.

Кстати сказать, я до этого думал над тем, как же ворки умудряются так долго выживать в лесу, не имея возможности выращивать овощи, фрукты, злаки. А также — ковать оружие, плавить металл и все такое. Ведь если бы они занимались металлургией — местоположение их города можно было бы легко вычислить просто по дыму, поднимающемуся к небу, а раз вычислили, то…просто выжечь это место боевыми драконами, главной силой, главной опорой Империи. И вот что я выяснил: оружие и продукты поставляются воркам извне.

Во-первых, это контрабандисты. Не ворки, которые живут в Империи, нет! Люди. Поставка любого товара мятежным воркам категорически запрещена, но…за один рейс купец может фантастически разбогатеть. Так что там сказал Маркс насчет того, за сколько процентов прибыли капиталист сделает все, что угодно? Вроде как за триста процентов? Здесь прибыль могла достигать тысяч процентов.

Да, трудно пробраться к воркам, да, можно потерять товар, а то и саму жизнь, но если добрался, тебе заплатят драгоценными камнями и золотом. И ты станешь богат.

Многие рисковали, и выигрывали. Тем более что как и во всех мирах — если ты делаешь что-то запретное, в силовых структурах государства находятся те, кто за долю от прибыли не только разрешат тебе делать запретное, но даже и помогут в незаконной работе. Коррупция существует во всех мирах и во все времена. И неважно, что потом этим же оружием, которое привезли воркам контрабандисты, тебя попытаются убить. «Такова се ля ви».

То же самое касалось соли и муки — всего того, что ворки не могли получить в своем лесу. Их доставляли караваны контрабандистов.

Остальное, как ни странно, ворки выращивали сами. Фрукты всех видов, овощи — любые. Ворки владели магией, которая позволяла им выращивать овощи и фрукты за считанные часы. Вот только со злаками все было сложнее.

Контрабандисты ехали к оркам и не только из Империи. Северный Союз, сосед Империи, и ее давний враг — северяне с удовольствием поставляли воркам все, что тем нужно для жизни и войны. Пограничники боролись с ними (с этих мзду уже не брали), но северян слишком много, а погранцов слишком мало. Тем более что Лес частично заходит на территорию Союза, и можно спокойно поставлять воркам все необходимое.

Ранее Империя и Союз нередко воевали, и очень кровопролитно, но после того, как Империя создала драконьи легионы — войны как-то так быстро сошли на нет. Очень неприятно, когда с неба тебя поджаривают летающие твари. Содержать драконьи легионы очень дорогостоящее удовольствие, но оно точно стоит того.

Когда Хранительницы заговорили про деньги, мол — мне дадут столько, сколько я смогу унести — едва не расхохотался. Потом обиделся. Потом успокоился. А затем уже рассказал, что я вообще-то как бы…олигарх по здешним меркам! И что мне глубоко наплевать на алмазные копи и золотые россыпи! И на власть — иллюзорную и дурацкую. Власть короля, который правит жалкой горсткой загнанных в Лес и горы обозленных на весь мир извращенцев.

Тут уже обиделись Хранительницы — как так можно называть свой народ?! На что я им популярно высказал свое отношение к негодяям, которые развлекаются пытками.

Поругались, чуть не до мата, потом помирились, и снова стали разговаривать. Ну не хотел, не хотел я жениться на Лерке, что бы они там ни говорили! И дело не в том, что только недавно ее пытали и насиловали наемники из отряда Элрона. Я не считаю ее запачканной! Как там в старом анекдоте? «- Говорят, ты недавно женился? Ну и как, невеста-то честная оказалась? — Не знаю…пока что ничего не украла».

Кстати сказать, как я потом узнал — мадам-целительница, она же Старшая Хранительница, она же по совместительству моя бабушка умудрилась Лерке даже девственность восстановить. То есть — невеста честная-расчестная! Только женись! «Оставайся мальчик с нами, будешь нашим королем!»

Лерка красивая. Кожа белая, гладкая, без единого прыщика, без целлюлита и отвисшей задницы. Эдакая фитоняшка с белыми волосами и голубыми глазами. Кстати сказать — очень похожая на меня. И девчонка она хорошая, порядочная, готовая ради своего народа на любую жертву. Не зря же она рискнула и рванула на поиски семьи дяди — чтобы выйти замуж за двоюродного брата и прекратить войну. Авантюристка, конечно, но…что города берет? Смелость, конечно же. Как сказал один великий ученый: «Достаточно ли твоя идея безумна, чтобы быть правильной?» Леркина идея оказалась правильной. Она умудрилась ее реализовать. Хотя едва не отдала за нее свою жизнь.

Да, красивая девчонка, и мне плевать, что Лера двоюродная сестра моему носителю — Келлану. В королевских семействах и не на кузинах женились, на родных сестрах — лишь бы не выпустить власть из рук. Все хуже. Если я на ней женюсь, значит…хмм…женюсь! Глупо сказано, точно. Но это означает, что я, как честный человек (а я честный человек!), буду обязан сделать все, чтобы моя жена не испытывала недостатка ни в чем. Должен буду защищать ее, холить и лелеять. Потому что только так поступает настоящий, ответственный мужчина. И еще, это означает, что я не женюсь на любимой женщине, когда ее встречу. Я ведь не люблю Леру. Просто не люблю, да и все тут. Я скорее бы женился на Соньке — вот она мне нравится на грани любви. Заводная девчонка, шустрая, и все в ней такое, что я ценю в женщинах — красивое личико, великолепная спортивная фигура, живой ум, самоотверженность и страсть. А теперь что делать? Ну, вот как при живой жене заниматься…хмм…тем развратом, которым я занимался раньше?!

Смеюсь, конечно. Не такой уж я и развратник. Ну была групповушка с девчонками, да…но ведь не каждый же день! Разок…или два раза…точно не помню. Но чтобы я совсем уж развратничал — да не было такого!

Сдаваясь на милость победительниц, я выторговал себе условие: при первой же возможности мы с Лерой разбежимся. Вот установится мир, все станет хорошо — я сброшу с себя корону (пропади она пропадом!), и буду делать то, что хочу. А хочу я жить в своем поместье с любимой женщиной, (или женщинами), играть на гитаре, петь, сочинять песни, купаться в пруду…и злостно бездельничать. Опять анекдот вспомнился, как одного человека спросили, что он будет делать, когда выйдет на пенсию. Он ответил: «Куплю себе кресло-качалку, и первый год буду только лишь сидеть на веранде дома и смотреть на море» Его спросили: «А потом, когда пройдет год?» «А потом начну раскачиваться!».

Вот и у меня такие глупые, абсолютно непонятные большинству людей желания. Кто-то скажет, что эти желания совершенно тупые, что я — жалкий, никчемный, неинтересный человек. А я отвечу: да! Отойдите, мне пора раскачиваться.

Мы договорились, что спать с Лерой я буду только для дела — например этот чертов женитьбенный обряд лишения девственности, который меня выбесил так, что я чуть не прекратил весь фарс.

А еще — когда прибудем к воркам, должен буду доказать, что наш брак не фиктивный, что мы спим вместе, что мы настоящие муж и жена. Вот тут мне придется стараться по-настоящему. Ворки все слышат, все видят. Они не дураки.

А в остальное время — когда я уеду из Леса, там, где меня никто не увидит — я могу заниматься сексом с любой женщиной, с которой захочу. И забуду этот воркский анабасис как дурной сон.

Есть, правда, еще одна возможность спать с теми женщинами, которых хочу — взять их в наложницы. Официальные наложницы — у воркских королей это допускается. Впрочем, как и у Императора этой страны. Но у меня язык не повернется сказать той же Соне, что она будет моей наложницей. Девчонка заслуживает лучшего. Она боролась за меня и победила.

Да, Сонька победила. Эти чертовы девки устроили турнир, если можно его так назвать: они дрались на дуэли. Призом был я. Выигравшая имеет право доступа к моему телу в любое время суток, когда пожелает — если я это допущу. Остальные — если допущу я, и если допустит она, Соня. На дуэли ей сломали левую руку, рассекли скулу — до кости, сломали два ребра. Так что не надо думать, будто у девчонок дуэли происходят в щадящем режиме, типа — потыкали друг друга палками, и разошлись, утирая слезы. Ни фига подобного. Эти чертовы девки меня даже слегка напугали: если они ТАК дерутся за иллюзорное право быть рядом со мной, что могут сделать, если цель будет гораздо более серьезной? Ну, например, пожелают отомстить за невнимание к себе, любимым. Сейчас у них ко мне любовь, а завтра? Любовь проходит, а досада и злость остается.

Самые страшные враги — бывшие любимые женщины. Вспомнить только мерзкую Медею, которая чтобы досадить мужу убила общих с ним детей, приготовила из их мяса пироги и накормила муженька. И есть у меня подозрение, что древние греки сочиняли свои дикие сказки на основе каких-то исторических событий.

Батальон погранцов на самом деле не имеет ко мне ни малейшего отношения. Они просто-напросто идут на усиление Пограничья, так как Непримиримые после смерти своего бывшего короля резко активизировали свою деятельность, буквально за неделю вырезав до основания два небольших поселения — одно скотоводческое, другое землепашцев. Полтысячи людей отправилось на перерождение. Кстати, потому меня так и торопили. Если не остановить боевые действия — участь Пограничья будет весьма печальна.

Опять же — пока ехал в седле и думал над тем, что происходит, вспомнилась Брестская крепость, которая пала только тогда, когда немцы были уже практически у Москвы. Я всегда удивлялся — как это крепость продержалась столько времени, и почему немцы так упорно пытались ее взять. И когда узнал правду — все понял. Брестская крепость являлась арсеналом Западной Группы Войск. В ней содержалось невероятное количество оружие и боеприпасов, так что отстреливаться защитники крепости могли бесконечно. Кроме того, защитники крепости были не совсем ее защитниками — они время от времени делали вылазки и били немцам в тыл! Немцы просто вынуждены были как-нибудь изолировать опорный пункт советской армии у себя в тылу, иначе им придется кисло.

Почему вспомнил о крепости? Да очень уж война с Непримиримыми напоминает борьбу с этой самой крепостью. Да, ворки совсем не советские воины, мораль ворков далека от идеала. Я говорю лишь о том, почему Империя должна или добиться мира с ворками, или же их всех уничтожить. Ситуация назрела настолько, что Империя готова все свои ресурсы бросить на уничтожение мятежников, даже если для этого придется оголить другие границы. Достали, короче говоря!

Итак, я не в батальоне, я сам по себе. Командиру батальона было заявлено, что они сопровождают специальную группу, которая имеет свое задание в Пограничье. И что я, лейтенант Син, глава этой группы, а сопровождающие меня младшие офицеры — моя охрана, телохранители. Поверил он этой бумаге, или нет — пусть останется на его совести. Мне наплевать и на его веру, и на него самого. Беспокоило только одно — со мной четыре молоденьких девушки, пусть даже и в офицерской форме. Очень красивые, стройные, можно даже сказать — хрупкие, и рядом почти пять сотен озабоченных молодых парней, которые только и делают, что поедают глазами обтянутые штанами зады и ноги моих телохранительниц. Во что это вскорости выльется? Не попытаются ли особо отчаянные типы получить то, о чем мечтают в эротических снах?

Да, именно четыре девчонки. Одна — это Лера. Три другие — Соня, Фелна и Хельга. Откуда взялась Хельга и какое она имеет отношение к службе? Я не знаю. Меня поставили в известность, что эти трое девушек едут со мной в качестве телохранителей. И все. Письмо было подписано лично Леграсом. Никто не смог возразить, никто не осмелился отказаться, не пустить своих дочерей со мной.

Вообще-то, если разобраться — девушкам в Пограничье особо ничего не угрожало. Те же Непримиримые не кинутся на целый батальон погранцов — они ведь не дураки. При батальоне имелись два боевых мага, кроме всего прочего. Раскатают — просто-таки вхлам. Кстати, насчет контингента батальона я немного погорячился. Примерно десять процентов бойцов, а это не менее сорока человек — женщины. Вернее — девушки, от семнадцати до тридцати лет. Были совсем молоденькие, свежие, были и старые боевые кобылы, со шрамами на лице, и холодным взглядом волчицы. И те, и другие повадками мало отличались от своих соратников мужского пола, и кстати сказать — зная буйный нрав бойцов пограничья, ничего хорошего от этих девиц я тоже не ожидал.

Можно было бы спросить — а на кой черт тогда мне тащиться с батальоном, не проще ли добраться до места самим? И по времени это было бы раза в два быстрее. Но…приказ, есть приказ. Я обязательно должен добраться до места назначения и вступить в контакт с Непримиримыми. А по дороге многое может случиться. Случилось ведь с Лерой? Да, отряд, состоящий из магов, которые кроме всего с самого младенческого возраст тренируются в боевых искусствах — это не одинокая девчонка, законная добыча любого охотника за рабами. Но ведь от случайной стрелы никто не застрахован. И отряд врага может быть слишком большим даже для нас. Я ведь не всесилен. Силен, да, стою двух дюжин бойцов, боевой маг, но…как там сказано? На каждую хитрую задницу найдется… За мной могут следить — и убийцы-ниндзя, и люди из Лиги Чистоты, которую я вроде бы уничтожил, но на самом деле в этом не уверен.

К нам относятся настороженно — два ворка, один из которых, по слухам, якобы является принцем (это я, привет!). А с кем воюют пограничники? Кого убивают, и кто их убивает? Вот то-то же…

Ночуем мы возле источников воды — речек, ручьев, прудов, озер. В населенные пункты не заходим. Все нужное — у нас с собой. С батальоном едут крытые фургоны, нагруженные продуктами под самую крышу. Наша группа питается отдельно, но продукты получает из запасов батальона, хотя у нас есть и свои «заначки», в сумах на грузовых лошадях. Сушеное мясо, крупы, соль и сахар, чай и сухари — всего этого нам хватит, чтобы добраться до пункта назначения не испытывая особой нужды. Но наши продукты мы пока не трогаем — пригодятся.

Спим в четырехместных палатках — в одной спят девчонки охраны, в другой — я, Лера и моя бабуля, без которой все наше великое жульство может накрыться медным тазом. Ее ворки знают, уважают — бабуля легендарная личность среди воркского народа. По крайней мере, так сказала Лера. Кто-то ведь должен засвидетельствовать факт нашей женитьбы с Эллерой, наследницей трона ворков?

Мой «гарем» воспринял известие о том, что я женился на Лере очень тяжело. Это было для них настоящим ударом. Мне кажется, в глубине души все три девчонки лелеяли мысль о том, что я в конце концов все-таки женюсь на одной из них. А я взял, да и вытворил такой финт — женился на совершенно незнакомой девице, да еще и воркского племени. И неважно, что она принцесса — чужая, да и все тут. Если бы я выбрал кого-нибудь из их троицы, думаю, девушки восприняли бы это не так тяжело. Пришлось собрать их всех вместе и объяснить, как так получилось, и почему я вдруг оказался в роли консорта.

Я не стал объяснять, что этот брак на самом деле фикция — ни к чему им знать такое, мало ли что у них щелкнет в голове — влюбленные женщины существа опасные. Наплюют на политику, на людей и сделают так, как посчитают нужным — например, разгласят эту тайну, чтобы «освободить» меня от брака.

После разговора отношение ко мне девчонок изменилось, став почти прежним. До этого они смотрели на меня почти как на предателя — «поматросил и бросил ради фифы-принцессы». Теперь они смотрели на меня как на человека, пожертвовавшего своей свободой и даже честью ради блага людей. Эдакий подвижник, мессия, или как там еще можно меня назвать.

И еще — дурами они точно не были, и зная меня точно заподозрили, что с этим браком все не так уж и чисто. И что скорее всего после завершения миссии я плюну на трон ворков и займусь своими делами.

Сонька так мне и сказала, когда в один из дней мы остались с ней наедине. Мол, они все понимают, и на меня не сердятся. И что любят меня как прежде. И что я могу на них рассчитывать всегда, везде и во всем.

Нет, я не стал тут же заваливать ее под кустик (на что она, вероятно, рассчитывала), просто кивнул и пошел дальше, не вдаваясь в подробности и не делая попытку ее утешить. Хотя мне этого очень даже хотелось. Пока не закончу миссию — каждый мой шаг должен быть многократно выверен, просчитан на дни и недели вперед. Я в рейде, задача командования будет выполнена, а моя ДРГ должна выжить. И только так. На войне — как на войне.

Глава 2

Бытом ведала бабуля. Она — наш главный организатор, квартирмейстер и фуражир в одном лице. Девчонки — в ее подчинении. Только я имею право валяться на травке, глядя на то, как мои телохранительницы, они же «гарем», бегают, организуя усиленное питание и ночлег своего господина. Все остальные — кто за водой, кто костер разводит, кто стругает сушеное мясо и моет крупу. Правда, я не злоупотребляю своими альфа-правами, помогаю ставить палатки. Они хоть из тонкой ткани, водонепроницаемой, усиленной магией, но все-таки весят прилично. Так что…приходится и мне поработать.

Дежурный по кухне — тоже из числа девчонок. Кстати, на удивление — все они умеют работать руками, не гнушаются мыть посуду и разбирать-собирать барахло. И это притом, что все девушки из обеспеченных, и можно даже сказать — богатых семей.

Оказалось, что их с детства готовят к полевой жизни, когда у тебя нет ни денщика, ни слуги (что впрочем одно и то же). Не будешь знать, как развести костер, как приготовить кашу с вяленым мясом — просто сдохнешь с голоду. А если не умеешь зашивать дыры в мундире, будешь ходить оборванной нищенкой, и получать заслуженные взыскания от начальства.

Я даже невольно зауважал здешнее дворянство. Все-таки неспроста они так долго держатся у власти, не допуская никаких народных революций. Дворянин — это кроме того, что богатый человек (что не всегда верно), он еще знает и умеет гораздо больше простолюдина. Например — его с детства готовят воевать, и не просто воевать, а с противником, который превосходит его по силе и количеству в несколько раз. По крайней мере, это касается тех дворянских семей, дети из которых связывают свою жизнь со службой императору.

«Мои»…нет, все-таки МОИ девчонки умеют все — и драться, и приготовить обед, и неделями подряд ехать на коне, совершенно не замечая мерзостности этого занятия. Едет себе, дремлет в седле, чуть свесившись на сторону и усевшись на бедро одной из ног — легко так, будто родились в седле. А вот я…я ненавижу езду в седле! Только те, кто когда-нибудь начинал это мерзкое дело, меня поймут! Во-первых, седло жесткое. Это только кажется, что в нем удобно сидеть — на самом деле ты раскорячиваешься, как в седле байка, но при этом «байк» под тобой живой, он двигается, колышется, пердит и на ходу испражняется. А когда отвлекаешься — он начинает снижать скорость и потихоньку отстает от группы. А если ты попытаешься пнуть его под ребра — так скакнет, что сверзишься на землю и рискуешь сломать себе шею. Ну а сам довольный побежит в поисках хорошего хозяина, уволакивая за собой вторую, заводную лошадь. Кстати — еще и тяпнуть зубами норовит при первой подвернувшейся возможности.

После первого дня путешествия я ходил враскоряку, и ночью был вынужден лечить сам себя. Мне было неудобно просить об этом бабулю. На второй день она заметила мои мучения, и сама предложила полечить, а еще — посоветовала подложить под задницу мягкое одеяло, тогда мои мучения существенно уменьшатся, и постепенно я все-таки привыкну. Идея хорошая, но я отверг ее почти с негодованием. На нас и так смотрели, как на сборище извращенцев (два мерзких ворка плюс обслуживающий персонаж из распутных девок), не хватало, чтобы вояки еще и смеялись мне вслед. Все-таки я пусть и некоронованный, но король ворков. Королю не пристало идти на поводу у своей телесной немощи.

Через неделю путешествия я кое-как приспособился, и даже начал получать удовольствие от путешествия. Смотрел по сторонам на открывающиеся вокруг нас пейзажи, очень напоминающие горы Урала (Башкирия, Челябинская), и невольно удивлялся — насколько же местность вокруг похожа на такую же земную. Это та же Земля, только…в другой вселенной.

По моим прикидкам на месте мы будем не раньше, чем через месяц, а то еще позже. По дороге у нас должны быть три остановки в крепостях, где мы оставим часть пограничников вместо тех, которые отслужили свой срок, так что нам еще ехать и ехать.

Проблемы начались на десятый день после выезда из города, и как следовало ожидать — из-за нашего с Лерой происхождения.

Вообще-то я знал, что так будет. По-моему, это совершеннейший идиотизм — отправлять двух ворков, да еще из королевского рода, вместе с бандой пограничников. Почему бандой? Да потому, что в батальоне кроме старых кадров, служащих практически всю свою сознательную жизнь, имелись и те, кого отправили на границу за различные проступки, совершенные солдатами во время службы в других подразделениях. Проворовавшиеся, уснувшие на посту, устроившие дебош, мародеры и насильники, практически преступники, которых предпочли не судить, а списать в «горячие точки» — все тут были. И вот они наслушались рассказов старослужащих о том, что ворки делают с имперцами, и…видят перед собой трех ворков — наглого, самодовольного парня, его якобы жену, и бабу, которая смотрит на них, как на дерьмо (да, у бабули еще тот взгляд!). А с ними — явные предатели, коллаборционисты, три девки, одна другой краше и наглее. Которые втайне только и мечтают о крепком пряном теле настоящего мужчины (имперского пограничника, разумеется).

Да, скорее всего именно так они и рассуждали, когда смотрели на нас взглядами голодных волков. Особенно после того, как добывали местное пойло, по запаху очень схожее с самым что ни на есть вульгарным самогоном-первачом.

Где они его брали? Господи, да солдат, если он того захочет — найдет выпивку где угодно! Тут же — батальон идет мимо деревень и городков, в которые солдатам запрещено заходить. Идет медленно, взбивая сапогами дорожную пыль. А вокруг батальона — впереди, справа и слева курсируют группы разведчиков, отслеживающих обстановку по ходу движения подразделения. Так вот что стоит тем же разведчикам заскочить в деревню и найти там все, что угодно?

Командиры? Приказ? А ты докажи, что он нарушен, этот приказ. Может самогон до поры, до времени ехал в фургоне! Нарушение, да, но не то, за которое вздернут на виселицу. И к тому же…погранцы едут на войну. Возможно через несколько месяцев половины из них не будет в живых. Так какого черта лишать их маленьких радостей? Опять же — ну, запретишь, выльешь самогон, чтобы не пили на ночевке. А потом ты с этими отморозками пойдешь в атаку на ворков? И где гарантия, что в затылок тебе не прилетит арбалетный болт? Пограничники — парни решительные, резкие.

Но началась свара, как ни странно, не с мужиков, мечтающих о молоденьких магичках. Началось все со здоровенной бабы, лицо которой было «украшено» шрамом, пересекающим его наискосок, через нос. Лекарь плохо поработал с раной, возможно, некогда было с ней возиться, так что нос торчал чуть набок, а правый глаз из-за натяжения кожи все время прищуривался. Казалось, эта девица все время целится в невидимый прицел винтовки.

Да, девица — по крайней мере для меня, сорокалетнего мужика. Судя по всему ей было не больше тридцати. Если бы не шрам, девка вполне себе симпатичная, а то, что ее рост не соответствует представлениям о том, какой должна быть местная красавица — ничего не значит. Женщин любят всяких — особенно, если перед сеансом любви выпить поллитра мутной, воняющей сивухой жидкости.

И вот, сидим мы у костерка, отдыхая после ужина, думаем каждый о своем, и тут…подходит эта самая баба, Гвинера. Я хорошо запомнил ее имя, с первого раза — уж больно оно похоже на имя эпической королевы, до которой домогался эпический же персонаж сказок о Мерлине. А объектом домогательств эта баба выбрала не меня, и не Леру, и даже не мою бабульку, которая всю эту солдатскую массу в грош не ставила, а Соньку. Самую что ни на есть безобидную на вид, тихую и вежливую девчонку. И виноват в этом я сам.

Ну вот только представить: жара, пыль, поднятая сотнями ног, и остановка у ручья — чтобы напоить лошадей. Я нахожу место, чтобы выбить пыль из одежды и сполоснуться, за мной тенью идет Сонька, готовая к любой ситуации. Я купаюсь, выхожу, купается Сонька (по моему настоянию), у меня играет гормон, и…мы пристраиваемся под кустиком, ни на секунду не ослабляя бдительности. Ну не смог я сдержаться, каюсь!

Похоже, что нашей осторожности не хватило, чтобы уберечься от нескромного взгляда. Оно и понятно — это же пограничники, мастера маскировки, диверсанты, которые способны пройти по лесу и не хрустнуть ни одной веткой. Да и не нужно им было подходить близко — все и так понятно и видно с расстояния, хоть мы и укрыли в травке. И вот, вечером, шагает к нам такая вот «фитоняшка»-«бодибилдерша» под сто девяносто сантиметров роста, и от нее тащит самогоном за пять метров. Шагает уверенно, не шатается, однако глаза стеклянные, смотрят так, будто видят тебя насквозь, и еще на два метра вглубь земли.

Девчонки сразу же насторожились, разговоры стихли — Сонька, которая сидела ближе всех подобралась, положила руку на меч, с которым никогда не расставалась. Копия моего меча, только мой длиннее в полтора раз — под мою руку. Она-то мелкота, еле до груди мне достает.

— Ты…сука! — торжествующе заявила валькирия, указующим перстом обозначив эту самую «суку» — Тебе что, людей мало?! Ты свой зад подставляешь этому животному! (тычет уже в меня) Что, нравятся…

Дальше последовал набор нецензурных слов, обозначающих размеры гениталий «животного», и степень падения «сучек», которые ради получения извращенного удовлетворения связываются с такими, как я грязными животными.

Вот даже обидно стало. Я может и животное (все мы животные с тонким налетом цивилизации), но тело свое поддерживаю в чистоте, и вообще — кому какое дело до чужих извращений? Если они не мешают тебе жить. Не надо подглядывать — и не будешь завидовать. Конечно, Соньке следовало бы вести себя потише тогда, в кустиках, но…попробуй, заткни рот вошедшей в раж соскучившейся по любовным утехам женщине! Я сам-то после такого длительного воздержания едва не рычал, когда…хмм…это уже другая история.

Итак, баба практически орет в голос, изобличая коллаборционистку пониженной социальной ответственности и ее хахаля-животное, а я сижу и думаю о том, что же мне сейчас следует делать. Ну не убивать же эту хабалку? Убью, в этом даже не сомневаюсь — и еще несколько десятков убью. А когда пойму, что одним мечом и добрым словом весь батальон не уничтожу — начну утюжить их магией. Да и девчонки не будут стоять на месте! И что тогда получится? Смешно получится! Группа магов уничтожаетбатальон пограничников!

Кстати, я про их магов забыл. Они стоять в стороне точно не будут. А выдержим мы против боевых магов? Не вполне уверен. Фактически мы недоучки, и офицерские знаки различия нам выдали только для одной операции.

Пока это я думал, да рассуждал — стоит ли убивать эту дуру, ситуация резко изменилась. Соня вскочила с места, как подброшенная пружиной, и без малейших сомнений врезала ногой в многострадальный нос воительницы, мгновенно превратив его в бесформенную лепешку. И понеслось!

Воительница, при всей своей нестандартной массе, оказалась бойцом очень быстрым и умелым. Первый успех Сони едва не оказался ее последним успехом — от могучего удара в середину грудной клетки мою подружку буквально выкинуло за пределы освещенного костром круга. У меня даже сердце екнуло — не дай бог проломила кость! Да и удар в область сердца — это не любовная ласка. Спазм, фибрилляция, и…остановка сердца! И даже если не случится такого — а вдруг удар пришелся в одну из прелестных Сонькиных грудок? Между прочим — это очень болезненно для женщин, получить кулаком в грудь. А потом может еще и воспаление начаться. В любом случае — очень нехорошо.

Я уже встал с земли, когда Сонька одним движением вскочила, и снова бросилась в атаку. Вот тогда и началось настоящее месилово. Пограничница попадала все больше по воздуху, максимум — ее удары достигали цели по касательной и потому не приносили большого вреда. Соня же вертелась, между мелькающих рук и ног бабищи, и била, каждым ударом доставая болезненные точки организма валькирии. Спасало бабищу только то, что мышцы этой богини войны похоже что обладали стальной крепостью, и моя девчонка просто не могла их как следует пробить — долбила, будто в деревянную стену сарая. Удары по лицу тоже не оказывали видимого влияния на осатаневшую бабу — брызгала кровь, хрустели зубы, но это никак не влияло на скорость и силу, с которой пограничница наносила удары.

Наконец, Сонька пробила точно — двоечкой в солнечное сплетение и в челюсть. Валькирия замерла, глаза ее остановились, она тихо осела и замерла на земле в позе зародыша. Ну а я бросился к Соньке, которая тоже упала на землю. Сорвал с нее рубаху, оставив голой по пояс, и занялся лечением, не обращая внимания на происходившее вокруг. Левая грудь девчонки уже была сине-красной, чертова баба разбила ее вхлам, синяки на ребрах, на плечах, животе, ну и как вишенка на торте — разбитая, рассеченная кровоточащая губа.

Лечение заняло минут пятнадцать — опыт у меня уже достаточно большой. А когда закончил и посмотрел по сторонам, обнаружил, что мы окружены толпой разъяренных пограничников. Рев стоял — просто как от взлетающего боинга. Или близко к тому. Почему я не слышал рева раньше? Просто отбросил, как нечто ненужное. Главное было — вылечить Соньку. Испугался я за нее.

Девчонки стояли молча и спокойно, держа в руках обнаженные мечи. Бабуля рядом с ними — неподвижная, молчаливая, как кладбищенский памятник. И только я, магическим зрением видел, как к ее рукам стягиваются толстые пучки силовых линий. Она готовилась сколдовать что-то такое неприятное, что скорее всего окружающим сильно не понравится.

Что вопили разъяренные пограничники — разобрать было невозможно. Да и не хотелось. Что они могли вопить, кроме как: «Убить проклятых колдунов! Убить проклятых ублюдков!» — ну и все такое прочее. Погромщики не отличаются особым разнообразием в угрозах и способах их осуществления.

Нужно было как-то привести этих типов в порядок. И тогда я поднял руки вверх, и…между моих рук появилась широченная, скворчащая и стреляющая, как переполненный карбюратор автомобильного мотора молния. Концами дуги она уходила в землю, согнувшись, будто под тяжестью этих самых концов — я держал ее за середину. Молния была бело-красной, не такая, какие бывают во время грозы, но это все-таки молния — трескучая, извивающаяся, будто живая змея.

Народ как-то сразу притих, отшатнулся назад. Одно дело — бить «грязное животное, мерзкий ворк!», и другое — нападать на боевого мага. С магами воюют только маги, и то…когда ничего другого не остается.

— Первый, кто сделает шаг, погибнет! — в наступившей тишине сказал я — И все, что рядом с ним! Она первая напала, мы защищались! Потому отвалите, если хотите жить!

Само собой — отвалили. Фанатиков здесь не было. И боевых магов — тоже. Похоже что маги от греха тут же свалили, они-то прекрасно понимали, что такое выпускники Академии, пусть даже и недоучки. Одно меня неприятно и сильно удивило: ну ладно там отмороженные погранцы — от них всего можно ожидать. Но неужели дисциплина в таких подразделениях настолько слаба? Как посмела какая-то там…унтер-офицер, если на земной манер — в общем, как посмел нижний чин напасть на старшего? Ведь Сонька в офицерском мундире, все это прекрасно знают. Неужели посчитали нас ряжеными?

Вечер этим не закончился. Толпа потихоньку рассосалась, не желая подпадать под удар боевого мага, ну а меня вызвали к командиру батальона. И я уже знал — зачем. Догадался.

* * *

Мы вышли еще до рассвета, когда лагерь спал. Часовые были на постах, и проводили нас внимательными, неприязненными взглядами. И мне подумалось о том, что чем ближе к обиталищу ворков, тем неприязненнее будет относиться к нам местный люд. Как бы еще арбалетный болт не получить во вместилище разума. Тогда не поможет никакая магия. Может бабушки и сумеет меня вытащить — она очень сильная лекарка-магичка, но при этом есть шанс растерять большинство совершенно необходимых знаний, в том числе и полученных от моих призраков.

Командир батальона был холоден, голос его сух и скрипуч, как мертвая ветка дерева, раскачивающаяся под порывами ветра. Он четко, короткими, рублеными фразами доступно объяснил, что не гарантирует нашу безопасность. Что если мы хотим пожить подольше, должны покинуть расположение батальона как можно быстрее, так как в массах бродит призрак революции, и низы не хотят жить по-прежнему. Этот батальон на пятьдесят процентов состоит из штрафников (о чем я и сам знал с первого дня путешествия), а также из ветеранов воркских войн, которые потеряли друзей и близких в этом конфликте. Потому…бла-бла-бла…

Слушать не хотелось, напоминать о приказе командования — тоже, потому мы свернули наш лагерь и свалили как можно быстрее — опасаясь выстрела в спину. Так-то все были снабжены амулетами от быстролетящих предметов — стрел, болтов, ножей и всякой такой дряни, угрожающей нашей нежной коже, но все-таки не стоит слишком уж зарываться. Амулетов хватает на два-пять ударов по защитному полю, а потом они нормально разряжаются. Никто еще не смог придумать амулета физзащиты с большей работоспособностью. Нет, не так — это неверное определение. Амулет может работать практически бесконечно — если у него есть источник магической силы, аккумулятор, способный подавать энергию и подзаряжать амулет. Расход магической силы при гашении энергии удара стрелы настолько велик, что запаса амулета хватает только на строго ограниченное количество попыток пробить его защиту. Вот если бы к амулету подсоединить красный алмаз, являющийся лучшим в мире аккумулятором Силы, тогда — да. Амулета хватило бы попыток на сто. Наверное. Потому что никто еще не рискнул использовать красный алмаз, редчайший и самый дорогой в мире для того, чтобы сделать из него накопитель энергии. Дело в том, что после полной разрядки некоторые накопители, пройдя несколько циклов (зарядил-разрядил) имеют прелестную особенность рассыпаться в пыль. И очень неприятно, когда твой красный алмаз, за который можно купить небольшое поместье, вдруг покрыл твою кожу сверкающей пылью. Лучше уж иметь несколько амулетов с накопителями из кварца, или даже простого черного дерева. Впрочем — и они стоят приличных денег и доступны вовсе не всем, кому могут понадобиться подобные магические устройства.

Да, эти знания всплыли у меня из дальней памяти. У меня в голове очень много знаний, столько, сколько не даст ни одна академия. Но эти знания всплывают нерегулярно, и только тогда, когда я пытаюсь их вытащить, мучительно и напряженно обдумывая какую-либо проблему. Вот как сейчас — проблема прилета стрелы из ночной темноты.

Вообще-то, я даже рад, что мы теперь идет самостоятельно. Во-первых, скорость движения нашей группы увеличится как минимум в два раза. Больше сорока километров в день мы все равно проходить не будем, это слишком напряжно и для животных, и для людей, но кроме всего прочего мы теперь пойдем не там, где выгоднее идти батальону в полтысячи человек, мы пойдем по тракту, с остановками в придорожных трактирах и деревнях. Не будем тратить время на готовку, на разбивание лагеря — ночуем в тех же трактирах, питаемся с их кухни, берем продукты с собой, чтобы поесть во время полуденной остановки. Карта у меня есть, маршрут мы определили во время первой остановки после ухода из батальона. Как там сказал вождь? «Цели намечены, верной дорогой идем, товарищи!»

Мне, кстати, никто ни слова не сказал после стычки с погранцами. Наши все прекрасно поняли, в том числе и Лера, но ни словом, ни жестом не обозначили своего отношения к происшедшему. Может Соньке что-то и сказали, но…я в этом сомневаюсь. И еще — похоже, что девчонки даже рады были убраться из батальона. Их тоже достали взгляды со всех сторон, от которых нельзя спрятаться даже тогда, когда ты собираешься отправиться по нужде.

Теперь наше путешествие превратилось в нечто подобное турпоездке. Ну а чего — едешь, смотришь по сторонам, любуешься пейзажами (если дорога не по лесу), дышишь лесным воздухом, вдыхая запах хвои. Компания хорошая — все свои. Бабулька рассказки рассказывает из прошлого воркского племени, давая определение персонажам, с которыми нам предстоит встретиться. Лера вставляет свои замечания, или молчит, задумчиво кивая головой, как бы подтверждая сказанное старой лекаркой. Времени у нас — вагон, и маленькая тележка, так почему бы не воспользоваться случаем и не пополнить свои знания? В том числе и по магии. Бабушка мне и о ней рассказывает. Единственное, чего не касается, это нашего умения общаться с миром мертвых. Ни к чему знать об этом даже верным девчонкам. Сболтнут еще по глупости, проговорятся, и…не знаю, во что это выльется.

Глава 3

Герой едет на коне, в руках лютня (гитара, варианты), и наигрывает мелодию. Ну, так в фильмах представляют то, как должны путешествовать герои повествования. И не только в фильмах — в романах, повестях, балладах и всех подобных мозговых выделениях разнообразных авторов. Почему-то никто не рассказывает о том, что: во-первых, от лошади воняет. Так воняет, что аж с души воротит! И это понятно — попробуй-ка, походи по такой жаре, да еще чтобы на твоей спине сидел придурок восьмидесяти килограммов весом, а с боков еще и приторочены переметные сумы, в которых конечно же не такой вес, но очень даже приличный.

Во-вторых, воняет от тебя самого. Ведь на тебе суконная дорожная куртка, завязанная под горло, высокие сапоги, такие же плотные штаны и шляпа, дающая тень уставшей от солнца физиономии.

Зачем все такое плотное? А это следующий пункт неприятностей, которые падают на голову путешествующего в средние века. Кстати, без шляпы тут никак — почти что неприлично. Ну примерно как у нас ходить по улице в одних трусах. Да, срам прикрыт, да, лето и жарко, и скорее всего слова никто не скажет «труселявому», но будут смотреть как на придурка. Джентльмен должен путешествовать и просто передвигаться по улице только в шляпе. Дамы — тоже.

Пот льется, смешивается с пылью, которая как ни берегись, все равно проникает под закрытую одежду, и такие расписываются по коже картины! Пикассо отдыхает. Я когда увидел голую Соньку возле ручья, начал хохотать. Она даже обиделась. Ну а чего — эта чучундра расстегнула куртку, рубаху, ехала — как на прогулке. И все эта пыль размазалась по недотепе, превратив ее в нечто подобное зебре. Ну вся, все в темных полосах! Даже лицо. На лицах у нас повязки вроде антисептических масок (платки), дышим через них, так что половина лица белая, половина серая.

Впрочем, я потом отказался от повязки — лучше буду плеваться чернотой, чем потеть в повязке, задыхаясь, стараясь вытянуть сквозь ткань очередной глоток воздуха. Уже через неделю мое бледное, как у вампира лицо стало кирпично-красным, как и положено всем пограничным реднекам. Принцем я теперь точно не выгляжу. Хмм…не принцем — королем!

Смешно, конечно…но вообще-то для меня бледная кожа, почти лишенная меланина создает определенные неудобства. В своей прошлой жизни я был довольно-таки смуглым парнем, и мое лицо не отличалось аристократической бледностью, тем более — эльфовскими очертаниями. А тут…представляю, если бы я улегся позагорать на солнце. Кожа слезла бы со спины лоскутьями после получаса нахождения на солнцепеке. Так что «Лежу на пляжу я и млею, здоровью свою не жалею…» — теперь не для меня.

А вот и третий пункт: пыль! Ооо…это нечто! Тракт — глиняный, с вбитой в него щебенкой. Представляю, во что он превращается по время сезона дождей… Здесь есть дороги мощенные камнем, и даже брусчаткой — я имею в виду «здесь», это в Империи, и вообще в мире. Но мы движемся на север, к границам империи, и может быть даже за границу империи (про крайней мере так считают ворки — это их земля, а не имперская), потому здесь еще не построили настоящие магистральные тракты уровня центра страны. И такой-то тракт за счастье! Пусть даже он весь в выбоинах, а местами в дождь «по самое не хочу» может увязнуть здоровенный фургон. Главное — дорога есть. И вот на этой дороге слой пыли толщиной сантиметров десять, а местами еще толще. Пыли, больше похожей на пудру, пыли, которая будучи поднятой в воздухе ногами, копытами и колесами висит над землей часами — летом здесь редко бывают ветра и тем более дожди, так что пыль осаждается на землю долго, очень долго, слишком долго. Да ей и не дают упасть — мы ведь на тракте не одни. То обгоняем какой-нибудь караван, то караван попадается навстречу. В одиночку здесь не ходят — хотя до мест, где больше всего бесчинствуют ворки еще далеко, но хватает налетчиков и без ворков. На каждом тракте всегда имеются свои разбойники, мечтающие поживиться за счет проезжих «богатеев». Деревенскому жителю все в дело, и как было на Земле — частенько разбоем подрабатывают все жители окрестных деревень. Одни наводят на цель, другие грабят, делясь потом с наводчиками — идет нормальная, привычная всем жизнь. Купцы собирают караваны, нанимают бойцов для охраны — так что всем есть работа, все отщипывают от общего пирога. Ну а то, что купцов время от времени грабят, и даже убивают — так это только лишь влияет на стоимость перевозимого товара. За опасность можно и цену поднять.

За день мы прошли через десяток деревень, или даже больше. Ничего примечательного не увидел. Деревни, как деревни — все пытаются кормиться от тракта. В каждой — лавка с продуктами, небольшая тошниловка, где за довольно-таки приличные деньги тебя накормят или вкусным обедом, или похлебкой из гнилого мяса — зависит от жадности хозяина кухни. Разные миры, разные уровни цивилизации, но вот только жизнь возле трактов совершенно не меняется. Нахлебники, выжиги, жулики и грабители — во всех мирах и цивилизациях. Будут тут летать антигравитационные глайдеры — и все равно найдутся жулики и грабители, которые станут разводить пролетающих «туристов».

Был бы у меня «Урал» с тентом, загрузил бы я всю нашу толпу, и через сутки мы были бы уже на месте. Но это не Земля, и мир здесь соответствует нашему средневековью. Тут живут неспешно, а путешествуют неделями и месяцами. Мне, жителю урбанистической Земли это все дико, и я никак к такому положению дел не могу привыкнуть.

Пока ехали через маленькие деревни, на улицах почти никого не видели — вернее, на улице. То есть на тракте, разрезающем деревеньки на две части. Опять же — не видели никого, кроме встречных и попутных караванов. Жара, солнце печет — все местные жители или в полях, или пасут скот, или спят, прячась в тени.

По уже заведенной привычке, днем на пару часов останавливались на отдых — поить лошадей, обедать, купаться. Вымылись, прополоскали одежду, которая сохнет на солнце за какие-то полчаса, и вперед, к светлому будущему.

Кстати, волей-неволей убедился в том что моя бабуля очень многим молодым девчонкам даст сто очков вперед. Купаемся-то практически все вместе, не расходясь по сторонам (за исключением дежурной, она купается после нас), так что рассмотрел бабулю во всех так сказать подробностях, и был немало удивлен состоянием ее тела. Если поставить Лерку рядом с ней, то все отличие девчонки будет в том, что она чуть постройнее, и грудь сестры торчит пожестче. В остальном, если не видеть глаз и лица бабули — старшеклассница, да и только. Вот же дал бог здоровья этим воркам! Даже завидно… Впрочем — а я-то кто?! Я теперь и есть ворк! Да еще какой…из ворков ворк! Типа король!

Ночевать решили в большой деревне с населением в тысячи полторы человек. Можно даже назвать этот населенный пункт не деревней, а небольшим городом. Это на Земле полторы тысячи — что-то вроде обычного колхоза, а тут…все равно как аналог райцентра с пятидесятитысячным населением где-нибудь в приволжской глубинке. В приложении к карте было указано, что в этом городке имеются два трактира, храм, лавки, и даже бордель.

Я когда читал описание (прямо на коне, стараясь не выпускать контроля над строптивой скотиной), задумчиво подпустил шуточку о том, что стоило бы мне посетить бордель и посмотреть, какие услуги предоставляет это славное заведение. Чем вызвал шипение очень похожее на то, какое бывает, если спрыгнуть в яму, полную нагретых на весеннем солнышке и жаждущих размножения серых гадюк. Или кобр. Я такой штуки никогда не делал, не спрыгивал в кубло, но думаю именно так змеи и шипят. Потом мне было заявлено, что если я желаю просветиться в данном вопросе, то возле меня имеются специалисты, которые продемонстрируют мне все то, что я могу получить от грязных, мерзких, больных телом и головой девок, от которых воняет селедкой и помойкой. И мне должно быть стыдно даже говорить об этом в приличном обществе.

Приличного общества я тут не заметил, о чем сразу же известил моих телохранительниц, и я собираюсь говорить на любую тему, и мне тут никто не указ. Чем снова вызвал змеиное шипение — вместе с хихиканьем моей бабушки, реакцию которой на какие-либо события или слова я до сих пор предсказать не могу. Обычно бабуля представляет из себя мраморную статую, по самую макушку затянутую в условно-белую ткань. Эмоций — ноль. Максимум — ядовитые «подколки», или прямая критика действий члена нашей группы.

Но надо же чем-то развлекаться в дороге? Мы — то переругиваемся, то смеемся, то обсуждаем какие-то события из нашего совместного прошлого, или вообще говорим на свершено отстраненные темы. Например — об истории государства, истории королевства ворков, о Северном Союзе, с которым воевали до тех пор, пока у Империи не появились «тяжелые бомбардировщики». О том, откуда вообще взялись эти драконы, как их воспитывают, размножают, содержат.

Между прочим, слушать рассказы о драконах было очень интересно. На самом деле — откуда они взялись? И как это драконы вдруг начали подчиняться людям? Вот только представить — стратегический бомбардировщик с ужасающей разрушительной мощью, и он ко всему прочему — разумен практически на уровне человека. И КАК заставить его подчиниться человеку?

Вдруг выяснилось, что историю о Перводраконах знают все, кроме меня. Ее проходят в школе еще тогда, когда дети только-только начинают познавать мир. Знают даже имена драконов, с которых все началось.

А получилось все так: чешуя, кости, все, что есть у драконов — это большая ценность. И снадобья можно сделать, и украшения (чешую очень, очень красива!), и непробиваемую броню, сделанную из чешуи, и при этом очень и очень легкую. Только само собой — носить такую броню могут самые богатые из людей этого мира. У Императора, например, имеются несколько полных доспехов из драконьей чешуи — разного размера доспехов, в том числе и женские. Так вот: если в мире есть нечто ценное, значит найдутся и те, кто захочет ценное взять себе, а потом продать его за большие деньги. То есть — искатели сокровищ, охотники за чешуей.

И вот, одна семейка искателей, типа сталкеров, забралась в поисках чешу и всяческих других ништяков на остров в океане. Одинокий такой остров, судя по всему — потухший вулкан, в жерле которого устроила свое гнездо безвестная дракониха. Десять драконьих яиц — вот что было в этом гнезде. Три самца и семь самочек. Но это узнали уже потом. А пока, счастливые сталкеры похватали яйца, и были с ними таковы. Свалили, в общем. Скорее всего, им пришел бы конец — дракониха, вернувшись домой и обнаружив пропажу, точно бы кинулась искать супостатов, а найти с воздуха суденышко — проще простого. Но случился шторм, шхуну унесло черт знает куда, и вся эта шайка мародеров оказалась на берегу — на имперском берегу. Говорят, что шхуну принес в Империю Божественный Ветер, а того, кто сообщил в императорский дворец о том, что у него в руках имеются драконьи яйца — называют Отцом Драконов.

На самом деле все было просто и вульгарно: все выброшенное на берег имущество считалось собственностью того землевладельца, коему принадлежит берег в данном месте. Местный землевладелец после известия о том, что на берегу обнаружилась шхуна, выслал туда отряд своих мародеров, чтобы они разогнали мародеров деревенских, уже занявшихся грабежом несчастного корабля. Яйца драконов были найдены сразу, что немудрено — они похожи на огромные опалы, которым придали круглую форму. Их пытались разбить, но яйца драконов — это вам не куриные, их так просто не возьмешь.

Яйца доставили в поместье землевладельца, вместе с двумя пойманными незаконными мародерами, и этот аристократ оказался достаточно умен, чтобы понять — какие сокровище попало к нему в руки. И сообщил во дворец.

Само собой — его награда превысила все мечтания этого аристократишки, у которого за душой не было ничего, кроме гонора, старого поместья и толпы сомнительного сброда, нанятого за последние деньги. Богатая плата за яйца, титул Отца Драконов, прирезанная земля — вот награда расстаравшегося ради Императора, верного престолу дворянина. Что потом было с этим самым Отцом — история умалчивает. Как всегда и бывает в сказках. «Жили, поживали, добра наживали». Скорее всего не пережил богатства — спился, да и помер от цирроза печени. Это бабуля рассказывала, а она противница хэппи-эндов. Или просто знает, что там на самом деле случилось, и это печальнее всего. За свои…сто? Двести? Не знаю сколько точно прожитых лет жизни бабули — старуха видела многое, и помнит гораздо больше, чем видела. А ехидства и цинизма у нее хватит на тысячу человек.

Итак, драконы: тогдашний император оказался человеком очень умным и деловым, и первое, что начал делать — искать тех, кто расскажет ему — как высидеть драконьи яйца и добыть оттуда огнедышащих чудовищ, способных служить великой, но нередко обижаемой соседями Империи.

Как ни странно — такой человек нашелся. Это был мастер медицины, маг и лекарь, имя которого мне просто не интересно. Он сообразил, как надо высиживать драконов, и даже поучаствовал в эксперименте, и несмотря на то, что многие завистники из числа ученых мужей (тот еще гадюшник!) пророчили ему скорую гибель от руки разочаровавшегося Императора — сумел высидеть яйца. Он понял, что у существа, исторгающего огонь, должна быть с этим самым огнем очень тесная связь. И тупо положил одно из драконьих яиц в костер.

Дурь, да. Рисковал, да. Вот получил бы вместо дракона испеченное драконье яйцо — тут бы ему и конец. В старину умели казнить даже лучше, чем сейчас. Нынешние палачи пытают без огонька, вяло, и все равно добиваются успеха («без огонька» — я погорячился). А тогда искусство пыток было возведено в абсолют, и хороший палач гордился умением предоставлять клиенту как можно более болезненные процедуры. Самое меньшее, что бы сделали с нечестивцем, испекшим яйцо дракона — живьем сняли с него кожу.

Но у него получилось. И он стал богат. Ибо хороший император умеет не только казнить, но и награждать. А в то время правил очень хороший император. И первым вылупился красный Дракон Жардар, что означает Огненный.

Я не старался запоминать имена всех драконов — зачем мне это надо? Но как оказалось — и бабушка, и девчонки почему-то эти имена знают. Итак, драконы повылуплялись, а затем уже к императору пришла законная мысль: «И что с ними делать?!»

Правда, а что делать-то? Дракон вырастает размеров с хороший корабль, а то и больше. Маленькие, с кошку величиной — даже эти могут исторгать огонь. А что сделают большие, когда вырастут? Как их удержать, как управлять?

Все оказалось просто. Те драконы, что вылупились во дворец, стали считать его своим гнездом, а людей, которые их кормили и воспитывали — своими друзьями и братьями. И сами сообщили людям, что нужно найти тех, кто будет слышать их мысли. «Седоков». Оказывается, драконы некогда были созданы расой протолюдей, и обладают генетической памятью, позволяющей помнить прошлое. Бабуля, кстати, утверждала, что этими протолюдьми были никто иные, как предки ворков, выродившихся теперь до состояния лесных крыс.

Как искали первых седоков, как налаживали быть драконов и драконьих погонщиков — история умалчивает, да и неинтересно это все. Главное, результат был достигнут: седоков нашли. Вот так образовался первый драконий легион.

Драконихи исправно откладывали яйца, которые в конце срока высиживания надо было активировать огнем (вот почему кладки драконы обычно делают в жерлах вулканов — температура нужна). Дракончики вылуплялись, росли, становились боевыми драконами, и теперь даже самый ушлый скептик не скажет, что содержание драконьих легионов ненужное и хлопотное дело. Даже если вчера была одержана победа над войском превосходящего по силе противника.

Либералы, они такие. Им чем лучше в стране, тем хуже. Вот если бы с родиной какое-нибудь говно случилось! Тогда — да. Сидишь в кафе, поддернув на худых ножках узкие брюки-дудочки, пьешь молочный фруктовый коктейль, почему-то называемый «смузи», выпускаешь в сеть очередную фейковую новость, и с кислым лицом говоришь: «Я же предупреждал!». Но защищать Родину ты все равно не пойдешь — «Что я, дурак, что ли? Пусть лохи воюют!»

Так называемые Седоки, или Всадники — тут перевод имеет несколько вариантов — связаны с драконами едва ли не кровным родством. Они слышат мысли драконов, общаются с ними, живут с ними вместе. Фактически они члены одной семьи. Седоки преданы Империи, а драконы…драконам тоже хорошо. Им не надо добывать пропитание, скитаясь над океаном, их детям ничего не угрожает — за драконьими яйцами такой уход, какого нет и за императорскими наследниками. За покушение на дракона следует немедленная и страшная смерть. Симбиоз драконов и людей выгоден обеим сторонам. Ну а враг сразу же познал силу «стратегических бомбардировщиков», когда одно звено драконов влегкую превратило в пепел сильную, закованную в латы армию соседнего государства. Остальные недруги мгновенно усвоили урок, и на континенте воцарился мир. Нет, не так — мир воцарился между Империей и соседями, а то, что эти самые соседи грызут друг друга — так это уже их проблемы.

Я думал над услышанным, и вначале не понял — а почему тогда Империя не захватывает соседей? Обладая таким мощным оружием, почему бы и нет? Как я прочитал еще на Земле, множество исследователей категорично утверждали, что империя обязательно должна расширяться, иначе она погибнет. Новые территории — это ресурсы и место для проживания подданных империи. Впрочем — подданные, это тоже ресурсы. Это производительная сила, которая создает капитал. Не будет подданных — не будет и капитала. Утрированно, конечно, но примерно так. И вот здесь уже и таится разгадка.

Если взять как аналогию ситуацию с земными тяжеловооруженными рыцарями, можно сказать коротко: рыцари города не захватывают. Как и танки, рыцари годятся на то, чтобы рассеять войско, вышедшее на битву в чистое поле. Попробуй-ка залезть за стену в полном рыцарском снаряжении! Города захватывает самая что ни на есть пехтура — легковооруженная пехота, частенько едва обученная, можно сказать, пушечное мясо.

Вот здесь есть драконы. И что? Для обороны — великолепно! Пришло войско, которое хочет тебя побить. Ты выпустил драконов, и они нормально поджарили собравшуюся в поле толпу придурков, осмелившихся воевать с Империей. Ну и…все. На том война и закончилась. А как драконы захватят город? Территории? Спалить эти города? Спалить все населенные пункты? Поля, леса? А зачем? Кто будет платить налоги? Кто будет обрабатывать землю? Свои крестьяне, которых пригнал из Империи? Ну да, можно…процентов на десять закрыть потребности. Может чуть больше, а может меньше. А кто будет работать там, где работали эти крестьяне? Согнал их с места — и там работа не идет, и на новых землях еще не началась. Эдак можно и денег лишиться!

Новые земли захватывают пехотинцы, а их ограниченное количество. И «стратегические бомбардировщики» помогут им в этом от слова «никак». Все равно как палить из катапульты по воробью. Так что империя давно отказалась от захватнических войн, и тихо, без афиширования своих действий занимается ползучей экспансией. Ну как земной Китай, который давно понял, что воевать вредно для экономики, и выгодно просто подсадить весь мир на иглу из китайских дешевых товаров. А еще — рассылать во все стороны своих граждан, образующих анклавы, скупающих землю, предприятия, все, до чего дотянутся их руки. Задушить мир в своих теплых, могучих объятиях. Хорошая, умная, и очень действенная тактика.

Когда я слушал бабушку, у меня в голове шевелилась некая мысль, которую я все время пытался поймать за хвост. Так бывает — вспоминаешь нечто важное, очень важное, такое важное, что от этого может зависеть твоя жизнь — и не можешь вспомнить. Ускользает мыслишка, уползает, как шустрый выползок после дождя, и ты ничего, совсем ничего не можешь с этим поделать. Кроме как выругаться и махнуть рукой — потом додумаю! Но главное, чтобы не было поздно, это «потом».

Когда въехали в «райцентр», солнце стояла уже совсем низко над покрытыми лесом горами. Еще полчаса и будет темно. В горах темнеет очень быстро, практически мгновенно. Так что мы сразу же направились в сторону большого трехэтажного здания с вывеской «Усталая лошадь», над входом в которое сиял яркий магический светильник, как доказательство состоятельности владельца заведения. Кстати, впервые за долго время вижу трехэтажное здание — здесь почему-то не принято строить дома выше второго этажа. Вроде бы даже есть на то какой-то древний указ Императора, запрещающий такие постройки.

По случаю вечернего времени народа на улице прибавилось многократно. Припоздавший караван из пяти повозок и охранников, пастух (очень не хочется называть его ковбоем, но копия, черт подери! Только револьверов не хватает!) погоняет стадо довольно-таки упитанных коров в количестве штук двести (помощники пастуха точно такие же — отморозки-ковбои на вид). Погонщик яростно ругается с пастухом (мешает проехать), тот так же виртуозно отбрехивается — жизнь идет своим чередом.

На нас почти никто не обращает внимания, и это понятно — дюжина лошадей, на которых явно нет никакого коммерческого груза, да шесть путников — кому они интересны? И это хорошо. Чем меньше мы привлекаем внимание, тем лучше. Пусть и дальше на нас никто не смотрит, на ничтожеств. Я согласен побыть незаметным.

Глава 4

Нет ничего приятнее и желаннее запаха пирогов — сыт ты, или же проехал перед этим полсотни километров — все равно. Помню, читал, что ученые зачем-то взялись провести исследование (видимо британские ученые, которым по определению нехрена делать, кроме как проводить дурацкие исследования) — какой запах приятнее всего для нюха человека? Оказалось — запах пекущегосяхлеба. А чем пирог отличается от хлеба? Только тем, что он вкуснее — ведь в пироге еще и начинка.

Обожаю пироги. Так, что даже лишнего веса постоянно наедал. Пирожки, пироги, ватрушки, блины — все печеное метал в глотку так, что только треск стоял. Правда потом вес быстро сбрасывал, когда отправлялся в очередной рейд по горам, или пустыне. Кстати — очень хорошая диета, которой могут воспользоваться пекущиеся о стройности фигуры модели: надо взвалить на себя рюкзак килограммов двадцать весом, автомат, запасные магазины, кучу патронов, и как вишенку на торт — снайперскую винтовку. Гарантия — через неделю марша будешь стройна, как кипарис. Если только не сдохнешь.

В трактире пекли пироги, мой нос чуял это за сотню метров, а голодный желудок подтвердил умозаключение: пироги! Ну да, как в том мультике: «Сы-ы-ы-р-р!». Был бы я Келланом — наверное тут же бы помчался в трактир, договариваться об ужине и комнатах для моих спутниц (ну и для себя — само собой). Но я — старый, тертый-перетертый вояка, который хоть и иногда и передает управление телом своим бушующим гормонам, но только не в тех случаях, когда моя жизнь зависит от правильности выбора. Поэтому я заслал в трактир нашу Фелну. Почему именно ее? Потому что она из всех девушек моей охраны самая рассудительная, а еще — она довольно-таки высока ростом, и обладает поистине врожденным чувством аристократического достоинства. Не знаю, как она это делает, но стоит ей захотеть, и перед собеседником мгновенно оказывается девушка из высшего аристократического общества — красивая, как статуя, надменная, как императорская кошка, и опасная, как дикая пантера. Ощущение — чуть что, и эта мажорка выхватит меч и срубит голову тупому простолюдину, который осмелился вести себя по отношению к девушке совершенно непотребно.

Само собой — Соньку в трактир не послал, и это притом, что Соня скорее всего самая опасная из моих подруг-телохранительниц. Во-первых, она маленького роста. А как известно, люди плюют на тех, кто ниже их ростом. По крайней мере — до тех пор, пока им не разъяснят ошибочность такой позиции.

Во-вторых, у Соньки невероятно милое, красивое личико, на котором невозможно изобразить хоть какую-нибудь угрозу. Нет, угрозу изобразить можно, только выглядеть она будет невероятно смешно. Ну какая угроза может исходить от Барби? Или этой…как ее…в общем — сказочного персонажа из старого советского фильма-сказки: «Ива-а-а-нушка…». А то, что эта девица снесет противнику голову прежде, чем тот скажет «Ой!» — это ничего не значит. Иногда лучше выглядеть опасным бойцом, чем быть им.

Хельга? Они с Фелной чем-то похожи, но…Хельга болтушка, и может ляпнуть что-то непотребное. Ну и просто так ляпнуть — потому, что она считает это правильным. А зачем нам такое ляпство?

А вот остальным участникам путешествия идти в трактир я запретил. И сам не пошел. Чем дальше мы продвигаемся на север, тем больше меняется отношение к воркам. Если в столице и городах центра Империи на ворков всем наплевать — «Живут, да и пусть живут! Своих проблем хватает!» — то по мере продвижения на север ворки из нейтральных персонажей превращаются в нежелательных гостей. В прямом и переносном смысле слова. Потому, надо вначале разведать — как в этом трактире относятся к воркам, а уже потом туда идти. Я лелею мечту о том, чтобы добраться до места никого не лишив жизни. Понимаю, что это будет очень непросто, что возможно мне придется кое-кого ставить на место, а может даже и класть на него, но…пусть пока наш путь не будет отмечен каплями крови. А также лужами и реками этой пахнущей железом жидкости.

Фелна пробыла в трактире минут двадцать, и откровенно говоря, я уже пал духом и приготовился сваливать не солоно хлебавши. Вариант был — если нас тут не принимают, то она закупает чего повкуснее, и мы едем к ближайшей печке, где становимся на ночевку, купаясь в реке и подставляя голую задницу туче местных комаров, для которых что ворк, что имперец — абсолютно фиолетово. Хотелось вымыться горячей водой — во всех трактирах есть «мойня», аналог русской бани — только без парилки. Ложиться спать потным, покрытым толстым слоем пыли…можно, конечно, но лучше бы этого избежать.

— Надоел! — сопя объявила Фелна, кивая на трактир — Ну такой нудный трактирщик! Ему по большому счету все равно, ворки, или бесы из преисподней — это он так сказал. Лишь бы деньги платили. Но начал выпытывать — кто мы, куда едем, кто такие наши ворки, и все такое прочее. Я уже рассердилась, и не выдержав, сказала, что это государственная тайна, что мы выпускники Академии магии, и сопровождаем вас по государственным делам. А за разъяснением он может обратиться к Его Величеству Императору.

Я только кивнул, и дальше все пошло своим чередом. Лошадей — в конюшню, где за малые деньги мальчишки-конюхи приступили к чистке и кормежке наших «автомобилей», переметные сумы — в комнаты. Не сами, нет — два кухонных раба, здоровенные мужики лет сорока с тупыми лицами, но тяжелыми плечами. Ошейники на их шеях смотрелись тонкими шлейками, порвать которые особых усилий не потребует. Но не рвут. Видимо, такая жизнь их устраивает.

Комнаты взяли три. В одной — я со своей женой, в другой — бабушка, в третьей — все остальные. Все комнаты запираются на ключ, так что практически спокойно мы оставили свои мечи под запором и пошли ужинать.

Кстати, как и в большинстве общественных питейных заведений — в этом существует запрет на обладание длинноклинковым оружием. То есть — хочешь выпить, закусить — снимаешь меч, проходишь с ним к месту хранения (что-то вроде стеллажа с ячейками), и свою железяку там оставляешь. Или же оставляешь ее в комнате — если снял эту самую комнату. Ну а пока сидишь и питаешься — следишь, чтобы меч не уперли.

Вообще-то хорошее правило. Народ фронтира буйный, чуть что — хватается за оружие, так что лучше, если это оружие будет покороче (Ножи и кинжалы никто не сдает). Тогда возможно что работы по уборке крови и трупов будет хоть немного, но поменьше.

Вместо меча я взял с собой в зал гитару. В комнате тесно, всем сразу не поместиться, а я решил побаловать свою компанию музицированием. Обещал бабуле — она слышала, что я недурно исполняю всякую…хмм…в общем — решила меня послушать. Зачем это ей надо — не знаю. Может для того, чтобы понять образ мыслей «вселенца»? Она-то знает, что я совсем не Келлан, а что-то вроде мозгового паразита, неизвестной силой подсаженного в мозг любимого внука.

Утрирую, конечно…не такой уж и любимый был этот Келлан. Бабуля его и видела-то…пару раз от силы. Разругалась с моими родителями, вот и результат. Не появился я бы у нее — она и спрашивать никого бы не стало: «Куда подевался мой внук Келлан?». Он был ей просто-напросто неинтересен.

Трактир — ничего в нем нет удивительного. Большой зал, освещенный магическими светильниками (вот как развивать атомную энергетику, если у тебя есть такие светильники?!), тяжелые, видимо дубовые столы и стулья. Темные, вытертые руками поколений и поколений людей, персонала и посетителей — по здешней трактирной привычке мебель сделана так, чтобы ее не то что поднять, сдвинуть было бы проблематично. А если все-таки поднял и метнул — можно было бы снести половину армии захватчиков, но не потерпеть ущерба для снаряда. Крепко сделано, на века.

Ну и в остальном — окно на кухню, широкая барная стойка для тех, кто не хочет есть, а ему надо только остограммиться, либо выдуть кружку пива с устатку и жары. Подавальщицы — здесь это рабыни, в основном удивительно страшные, можно сказать до уродства. Видимо трактирщик накупил на распродаже из числа тех, кого не смогли продать торговцы живым товаром. Работать могут, голова соображает, а то, что один глаз смотрит вправо, другой влево — кого волнует? Главное — поднос умеет донести не опрокинув на посетителя, и деньги принять по счету, в остальном — кому какое дело, как выглядит официантка? Красивую нужно? Шлюшку захотел? Вон они — целая толпа человек в десять азартно режутся в кости возле охранника, седеющего мужика двухметрового роста, руки которого толщиной с ногу Фелны. Девки симпатичные, есть даже красивые, но как и всегда — меня лично от них отпугивает атмосфера порока. Как подумаешь, что до меня на нее влезало как минимум батальон всяческого человеческого сброда — и сразу девица не кажется такой уж красивой.

Кстати, странно, что в мою голову приходят мысли о чужих женщинах, когда у меня самого их четыре экземпляра — только свистни, и прибегут в постель. Гормоны, все гормоны! Инстинкт.

Мы сели за один стол, рассчитанный как раз на шесть человек, и этот стол через пятнадцать минут покрылся таким количеством съестного, что мне стало немного стыдно и смешно. Голодающие Поволжья, понимаешь ли! Бабуля так иронически на меня смотрела, когда я подгреб к себе здоровенную чашку похлебки и три пирога, но когда увидела, как быстро исчезают припасы в моей глотке, со вздохом призналась:

— Давно не видела, чтобы мужчины ТАК ели. И вообще, я считаю — как мужчина ест, так он и работает. Если как птичка клюет хлебец — жди, что он покажет свой нрав жалкого и мелкого человечка. А если мужчина ест как ты — это настоящий мужчина!

Зал пуст на три четверти. Сидели купцы из каравана, пришедшего на час раньше нас (общался с ними), погонщики, охранники — пили пиво, ели, играли в кости и карты, тискали шлюх, присевших им на колено. То есть жили полноценной свободной жизнью.

На нас никто не обратил внимание — так, посмотрели, мазнув взглядом, и снова к стаканчику с костями. Игра, она такая — пофиг потенциальная опасность, пофиг красивые девчонки — игра заменяет и секс, и вообще всю жизнь. Я так-то азартный игрок, но никогда не делал из игры кумира. Играл по-маленькой в компании, не более того. В основном проигрывал, от чего не особо расстраивался.

Поев, я отвалился на спинку монументального стула, и мутными глазами уставился на своих спутниц, которые конечно же не дотягивали до меня по скорости поглощения натуральных продуктов, но усиленно старались подойти к моему уровню. Только бабушка — отщипывала легко, по крошечке, задумчиво уставившись взглядом в пространство. Думает, соображает! Оно и понятно — уж ей-то есть о чем подумать. Бабуля точно представляет себе степень сложности проблемы, в отличие от меня, наивного. Но тут уж каждому свое, и никак иначе.

Я потянулся за гитарой, которую положил на соседний стул, расстегнул чехол, достал «мою радость». Погладил рукой по крутому изгибу инструмента, и на миг показалось, что глажу я не инструмент, а тугое бедро Соньки, или…ну чего греха таить — Лерка мне нравится. Она на самом деле очень красивая, как инопланетянка! Глазищи огромные, голубые, кожа гладкая, белая, кажется, что полупрозрачная, как у мраморной статуи. Да и не дура она, пока ехали — убедился. Просто ей на месте мозги промыли, она и мыслит категориями ворков. И то — ума хватает чтобы понять, что здесь что-то не так. Что надо все менять.

Вдруг представилась детская кроватка, и в ней белый-белый младенец…тянет ко мне ручки, улыбается…брр! Даже головой тряхнул, чтобы отогнать дурацкое видение. Мы с Леркой всего один раз занимались сексом, да еще и в таких можно сказать антисанитарных условиях, под надзором трех злобных баб. Хотя в общем-то все у нас прошло полноценно, никакой имитации… Ну пусть так, все равно, у ворков проблема с воспроизводством, так что вряд ли у нас что-то получится, тем более с первого раза.

Прошелся по струнам, чуть подстроил, и тихонько заиграл «Город золотой». Плохо, что он у меня накрепко связан с личностью Гребенщикова, не люблю я его — скурвился парень. Но Вавилов-то, автор музыки тут ни причем! Как и автор стихов. Гребень просто попер и музыку, и стихи, тихонько «забыв» указать авторство этих двух людей. Но да ладно — пусть и так, забыть уже надо. Другой мир, другие люди, и я совсем другой. Помесь эльфа и орка — вот кто я такой…хе хе…

После того, как доиграл, секунд двадцать в трактире было тихо. Потом в противоположном углу кто-то начал стучать ладонями по столу, а компания игроков даже прервала свое угодное дьяволу дело и мужики начали кричать:

— Давай! Парень! Еще! Играй!

И кстати — им было наплевать, ворк я, или нет. Ну даже если ворк — пусть развлекает честную компанию. Тем более, что на халяву.

Ну я и начал играть — все, что умел, все, что знал. Все, что когда-то играл в трактирах, и просто своим любимым женщинам и друзьям. Пальцы порхали, гитара пела, и звук был таким чистым, таким классным — мастер, сделавший инструмент на самом деле Страдивари в этом мире!

Часа полтора играл, пока меня не начало накрывать сном. Устал! И тогда, не обращая внимания на уговоры собравшихся в трактир людей (а их набилось уже полный зал!), отправился в комнату, положил гитару и пошел в мойню, пора было смывать дневную пыль. Быстро помылся, все время ожидая, что вломится кто-нибудь из девчонок, но мне сейчас точно было не до них — осоловелый, усталый, отяжелевший от сытной еды…какой мне сейчас секс? Ну если так….»быстрый»! Но я же не эгоист, чтобы походя использовать партнершу и отвалиться. Так что…в постель!

До рассвета осталось несколько часов, а на рассвете мы уже в путь. Честно сказать — ужасно надоело тащиться черепашьим шагом. Вот как добиралась Лера? Героиня! Пешком, без еды, прячась по кустам — кошмар ведь! А потом ее везли как барана, привязанной к лошади. И вечером радостно насиловали всей толпой. Как это у нее крыша не поехала, просто удивительно. Правда бабушка мне потихоньку сказала, что постаралась загнать воспоминания девушки подальше в ее подсознание. Так, чтобы вспоминались будто дурной сон, будто просмотренный в тяжелую ночь страшный кошмар. Вроде было — а вроде и не было. Главное, не говорить с ней об этом, чтобы заблокированные воспоминания не всплыли наверх. Иначе она может и не выдержать.

Девчонки еще сидели в зале, когда я шел в комнату — пришлось передать ключ, захватив с собой Леру, а для всех объявил, чтобы не засиживались, осталось всего несколько часов отдыха.

Кровать тут была одна — здоровенная, занимающая почти все комнату. Я сбросил с себя одежду, сложив ее на стул рядом с кроватью, и плюхнулся на чистые простыни (Условно-чистые! Тут нередко стирают без мыла!). Господи, как хорошо спать на кровати после долгих ночей, проведенных в палатке! Мда…с этой жизнью я сделался сибаритом. В прошлой жизни мне и в палатке было хорошо — лишь бы никто не пытался перерезать мне глотку или прострелить кишки. К хорошему быстро привыкаешь, отвыкать тяжеловато.

Когда пришла Лера — я не слышал. Мой мозг работает избирательно, он всегда стоит на страже и автоматически определяет степень опасности, которая исходит от находящихся рядом субъектов и объектов. Мой сонный организм прекрасно слышит и даже видит того, кто находится рядом со мной, определяет его в разряд безопасно-дружественных, и не дает команду «Проснуться!». Обычное, нормальное дело.

Проснулся я посреди ночи, вернее….не проснулся, как бы так сказать….встрепенулся, когда мой мозг отметил явные признаки того, что некто пытается расшевелить некоторые части моего тела. И тут мой мозг сыграл эдакую шутку — субъект, находящийся рядом со мной, не представляет опасности, то, что он делает — не угрожает ни жизни, ни здоровью, скорее наоборот — дает возможность сбросить напряжение и получить удовольствием. Так зачем подавать сигнал: «Проснуться!». Я только и смог, что промычать нечто похожее на: «Лера, не стоит этого делать! Надо отдыхать! Ну, перестань, чертовка, я же не железный!». Это я уже потом узнал — Лерка рассказала, хихикая и смущаясь.

А потом я был откровенно и нагло трахнут — на мое сонное тело было организовано покушение, которое завершилось полной победой покушавшейся. Дважды. И третий раз — когда я уже практически проснулся, и перешел к активным действиям. Все-таки в постели делать ЭТО гораздо приятнее! Не то что под кустом, наскоро смыв с себя пыль холодной водой.

Кстати, я не был с Лерой с той самой брачной ночи. Как-то даже и в мыслях не было. Интересно, как воспримет наши игрища Соня…как бы проблем не было. То, что у нас был секс скорее всего теперь знает вся гостиница. Лерка оказалась очень даже горячей штучкой, и еще — потрясающе шумной. Между прочим, когда мы лежали рядом после третьего раза и я успокаивал дыхание, подумалось, что возможно она нарочно так громко стонала — чтобы все вокруг убедились, что мы настоящая семья, настоящие муж и жена, а не какой-то там фиктивный брак только лишь для галочки и консортства. Не удивлюсь, если это бабуля дала ей задание как следует объездить мое усталое тело. Так сказать закрепить достигнутый успех.

А еще — рупь за сто, что они очень сильно надеются на то, что результатом наших игрищ будет наследник трона. Впрочем — я совсем этому не против. Будет наследник — тогда от меня отстанут и дадут мне жить той жизнью, которой я хочу жить. То есть — тихой жизнь мокрицы, забившейся под теплый влажный пенек. Да, я не герой, и не Мессия. И можете кинуть в меня грязью. Честно сказать — мне все равно. В меня кидали и кое-чем похуже, например — гранатами и ножами. Ничего, пережил.

А с Лерой мне было хорошо. Не так, как с Соней, практически превратившейся в мою «гражданскую» жену, но хорошо. Да и как может быть плохо с женщиной, которая за пояс заткнет 99 процентов земных моделей, а еще — хочет тебя до умопомрачения? Хочет, хочет…я же чувствую! Мне не соврешь! В конце-то концов — я же маг, некромант, а не какой-то там лох педальный.

Разбудил меня голос одного из призраков, которых я притащил с собой.

— Господин, гостиница окружена! Господин, поднимайся!

Я взлетел с кровати, как ракета земля-воздух. Скакнул к своей одежде, которую так и не удосужился вчера выстирать, и стал лихорадочно одеваться, одновременно подавая команды Лерке, которая спросонья ничего не могла понять, и только металась по комнате голышом, протирая глаза и хватаясь за разбросанное барахло. Поняв, что я только усиливаю хаос, заставил себя успокоиться, оделся, нацепил на себя все амулеты и желязяки что были, и отправился в соседние комнаты — будить своих бравых телохранителей, спящих как сурки в зимней норе.

Бабуля то ли спала, то ли не спала, так и не понял, она была уже одета, и ощущение — еще и не ложилась спать. Впрочем — по ее бесстрастному лицу определить что-либо было очень сложной задачей. «Старушка» как из железа сделана, все ей нипочем — и дорога, и волнения, и просто человеческие переживания. Киборг! Гвозди бы делать из этих старушек…

— Кто? — первый вопрос, который задала Хранительница.

— Кто?! — первое, что спросили телохранительницы, проверяя остроту клинков (слава богу — не на пальцах, иначе точно бы остались калеками).

— Батальон. Догнали! — коротко сообщаю я, параллельно следя за тем, как перегруппировываются и отводят лошадей преследователи. Слежу глазами призраков — или что там у них есть вместо глаз. Вижу все — и то, как готовят стрелков, грамотно расставляя их по периметру и на крышах домов, и то, как вперед выдвигаются тяжеловооруженные бойцы, закованные в сталь. В руках у них помесь меча и копья — длинные мечевидные наконечники на деревянной рукояти. Не помню, как они называются, но работают как алебарды. Человека таким развалить на две части — плевое дело.

Поодаль стоят не спешившиеся всадники — видимо оперативная группа, готовая броситься в погоню, если мы сумеем добраться до лошадей. Командует всеми замкомандира батальона, майор, фамилию которого я даже не запомнил. Я ее и не знал — он мне совершенно не интересен. Был не интересен. Общее число бойцов — около сотни.

Ох, черт…а вон и боевой маг. Один. Но и один — это большая сила! Если что — в первую очередь надо валить его, не дай бог пробьет защиту амулета, тогда — конец. Кстати, мне-то амулет не нужен, я могу ставить щиты защиты самостоятельно, без артефактов, а вот девчонки…они гораздо слабее.

Но вначале надо узнать — что этим чучелам от нас нужно. Мы их не трогали, соли под хвост не сыпали, какого черта они на нас так ополчились?! Чтобы гнаться за нами целый день — это какой же надо иметь стимул?!

Собираюсь с духом, шагаю к лестнице, ведущей на первый этаж. Позади меня недовольно покрикивают мои женщины, требуя уступить им честь принять врага первыми. Мол, моя жизнь слишком важна для Вселенной, и я должен уступить им право встретить врага грудью. Нет уж…пусть меня встречают грудью, а не врага. Грудь у них очень красивая, и я не хочу, чтобы враг ее попортил. А чтобы меня взять — надо сильно постараться. Даже если не успел как следует отдохнуть после любовных утех с королевой ворков.

Выхожу, прикрывшись невидимыми щитами. Оказывается, я умею это делать. Память всплыла, как рыбина из глубины омута. Секунда, легкое помутнение рассудка, и…я знаю, как поставить щиты, как накачать их энергией, а еще — как мне разметать это поганое воинство. Я все-таки архимаг, а не погулять утречком вышел. Зря вы это начали, ребята!

Глава 5

Выхожу из гостиницы. Нет, не потягиваюсь, и не зеваю, демонстративно показывая свою безграничную лихость и глупость. Просто выхожу, и все тут. Останавливаюсь, контролируя, нет ли в воздухе быстро движущихся неприятных острых объектов, и выхожу на площадку перед трактиром. Она широкая, почти площадь — здесь обычно кучкуются караваны, так что эту площадку никто не занимает. По периметру площадки — воинство, которое я уже видел через призрака. Да, у них все готово к штурму.

Глупо как-то…а поговорить? А предложить сдаться? Ну, хоть какие-то требования предъявить! Зачем все крушить, все жечь — тут же вообще-то люди вокруг, и гостиница полна народа. Или это так…демонстрация силы?

— Кто старший? — кричу я, вернее говорю, чуть повысив голос. В утренней серой пустоте голос разносится далеко, его несет так, будто ты пускаешь металлические шарики по накатанной ледяной поверхности. Звенит, летит!

Хорошо ранним утром…тихо, звонко. В такое время суток и умирать не хочется. Впрочем — а когда хочется умирать? Ночью, в дождь, в грязь, промокшим насквозь?

Ко мне идет мужчина лет тридцати пяти в капитанском мундире. Лицо холодное, как у судьи во время вынесения приговора. Да он тут и есть судья, а еще — палач. Прикажет, и полетят наши головы.

— Капитан Энсо! — рекомендуется он, и строго спрашивает, будто в первый раз видит — Кто вы?

— Вы прекрасно знаете, кто я! — тоже холодею голосом — С какой стати устроили здесь представление? Кого собираетесь захватить?

— Вас! — просто отвечает он, и добавляет после секундной паузы — Сами сдадитесь, или придется взять вас силой?

Худое лицо капитана обветрено, темные глаза глубоко запали в череп. По лицу не прочитать эмоций, но я чувствую исходящую от этого человека…тоску? Наверное — тоску. Но еще — уверенность в правоте и решимость сделать то, что он обязан сделать. А именно — захватить нас и…что — «и»?

— Капитан, объясните, что мы сделали? Почему вы здесь, и с какой стати мы должны вам сдаваться? — спрашиваю я, надеясь, что все еще может завершиться миром. Мы ведь и правда ничего плохого не делали. Уехали из батальона, и все!

— Предположительно, вы убили командира батальона и двух его заместителей — мрачно вещает капитан, и все, что мне остается сделать, это только разинуть рот. Фактически — у меня просто отпала челюсть!

— Да зачем нам убивать командира и его замов?! — осведомился я, вытаращив глаза на капитана — С какой стати?! У нас своя задача, ваш батальон фактически был нашей защитой! Но как оказалось — плохой. Потому мы вынуждены были от вас уйти. И зачем, зачем нам убивать офицеров?! Вы вообще логику хоть какую-то тут видите?!

— Я не знаю — капитан устало вытер грязный, в разводьях лоб — У меня приказ майора Сиверса. Я должен вас догнать и арестовать. И препроводить в расположение батальона — в цепях. Там вас будут судить, и суд примет решение. Скорее всего вас повесят за убийство.

— Да с чего решили, что мы убили офицеров? — продолжаю настаивать я, чувствуя, что дело пахнет керосином — Кто видел, как мы убивали?!

— Вас видели, как вы входили в палатку командира батальона. После этого офицеров нашли мертвыми, а вы быстро покинули расположение подразделения. И что мы должны подумать?

Капитан снова утер лоб, и еще более мрачно спросил:

— Так вы сдаетесь?

— Капитан… — вздыхаю я, наполняясь тоской ожидания неприятностей — Мы не убивали ваших командиров. Это просто глупо. Зачем нам? Мы выпускники Академии магии, все офицеры — кроме двух женщин, моей жены и моей бабушки. Я боевой маг, две девушки — тоже. Все в совершенстве владеем боевыми искусствами, обвешаны амулетами защиты. Бабушка — тоже маг, и тоже боевой (я этого точно не знал, но почему бы не приврать?). Я бы нашел убийцу ваших командиров — легко. Для этого мне нужно вернуться на место убийства. Но мы не можем этого сделать. У нас задание Императора, и мы едем его исполнять. Нам дорого время. Потому…пожалуйста, отстаньте от нас! Если вы попробуете нас захватить — мы дадим бой. Нам придется всех вас убить. А вы ведь тут ни причем! Вы имперцы, и против вас у меня нет никаких претензий. Кроме, наверное, плохой дисциплины в батальоне. Распустили вы своих подчиненных, вот и результат вашей службы. Капитан, одумайтесь! Уйдите!

— Мы будем штурмовать трактир — вздохнул капитан, и мне показалось, что голос его дрогнул — И будь что будет!

— Капитан — снова попробовал я остановить этого служаку — Открою вам государственную тайну, чтобы избежать кровопролития: мы едем останавливать войну с ворками. Я — новый король ворков, моя жена — королева. Мы едем вступать во власть. Пожалуйста, остановитесь! Не нужно никаких враждебных действий! Вы попросту с нами не сладите, и погубите сотню человек! Капитан, не надо!

Я говорил, и видел, что слова мои идут мимо цели. Капитана будто замкнуло. Он слушал меня, и не слышал. И что делать?

— Солдаты! — что есть силы крикнул я — У нас четыре боевых мага большой силы! Мы выпускники Академии магии, офицеры! Остановитесь! Вы сейчас выступите против людей, которые исполняют волю Императора! Вы не имеете права нас задерживать! Чтобы исполнить приказ Императора — нам придется вас всех убить! Не выполняйте приказ командиров, отступите, и вы сохраните свою жизнь! Это последнее предупреждение!

Капитан посмотрел на меня долгим взглядом, повернулся и пошел прочь. Глупо, да. Если солдаты откажутся выполнять приказ — их просто повесят. Если пойдут на нас — возможно, что и выживут. А какой тогда смысл меня слушать? Подчиняться мне?

Капитан отошел шагов на двадцать, когда в меня с характерным потрескиванием, оставляя дымный след полетел огненный шар. Красновато-желтый, похожий на маленькое солнце. Он летел медленно — так мне казалось — и я отчетливо видел, как на его поверхности трепещут язычки пламени. Так всегда рисовали метеоры, вошедшие в атмосферу — сгусток пламени, инверсионный след. А потом — БАМ!

Я уже был в боевом режиме, включился автоматически, как только мой глаз заметил полет снаряда. Вокруг тела вспыхнула мерцающая зеленоватая пленка силового поля, в который и ударился шар. Я мог бы уклониться, сделать это легко — что такое летящий шар в сравнении с рубящим ударом меча? Ползущий жук и нападающий шершень — вот такая разница. Но уклоняться не стал. В противном случае шар ударит в дверь трактира, за которой сидит вся моя шайка. Полагаю, они сумеют прикрыть вход, но кто знает? Они не такие сильные маги, каким теперь являюсь я.

Жахнуло так, что я слегка оглох. Вокруг меня полыхнуло, световой кокон окутал с ног до головы, и если бы не силовое поле — на землю свалился бы обугленный скелет с пригоревшими к нему кусками мяса. А может меня бы просто разнесло на куски.

Второй файрболл еще только вылетел с ладони мага, стоявшего между домами, когда я запустил два своих — сразу с правой и левой руки. А потом еще два, и еще! Запаса моей силы хватало на сотни таких снарядов, и подзарядка шла непрерывно. Я переключился в режим боевой магии, и каким-то образом подключился к плещущемуся океану Силы, подтягивая ее к себе через толстый канат-«шланг» и распределяя по всему организму.

Файрболл, пущенный чужим магом и в этот раз не причинил мне никакого вреда, расползшись по силовому полю так же, как и первый. А вот мои файрболлы достигли цели и разнесли мага даже не на молекулы — на атомы. Он испарился, оставив после себя неглубокую воронку и закопченные стены домов, из окон которых выглядывали испуганные люди.

В меня полетели стрелы и болты, и я перестроил силовое поле. Теперь оно спокойно отражало дождь стрел, которые вонзались в землю позади, огибая меня, рикошетом отражаясь от магического барьера. Когда стрельба почти стихла, я спокойно пошел вперед, стараясь не упустить силовое поле. Одна стрела, и моя магия не будет стоить и ломаного гроша. Стрела в голову — и я покойник.

А шел я к капитану. Мне вдруг пришла в голову мысль захватить его, используя как заложника — пускай отдаст приказ остановить бойню. Один человек — это еще ничего, но когда погибнет сотня…

— ААА!

Удар меча я принял на поле, которое даже слегка заискрилось — такой силы был этот самый рубящий удар. Сильна, скотина! И как это Сонька с ней справилась? Впрочем — тут важна скорость, масса и сила еще не все. А Сонька невероятно быстра — она уже умеет ускоряться, как и положено сильному магу. Я быстрее ее, но в сравнении с обычным человеком — Соня просто Терминатор. То-то девчонки не смогли с ней справиться…

Это была та самая баба, Гвинера, которую Сонька нормально превратила в отбивную. Здоровенькая…почти. Только следы от фингалов, уже почти рассосавшиеся. Ну а что — если есть маг-целитель, почему бы не зарастить переломы и полечить отбитые внутренности? Пусть скажет спасибо, что не зарубили. Сонька это может на-раз.

Гляди-ка, что делает…знает ведь, как преодолевать силовую защиту! Теперь не рубит, теперь колет — медленно двигающийся меч проходит через силовое поле. Если бы так не было — маг просто задохнется. Ведь через сплошное силовое поле не проходит воздух. Поле срабатывает только тогда, когда в него врезается предмет, движущийся со скоростью выше, чем положено.

Ладно! Держись тогда! Уворачиваюсь от клинка, пропуская его у левого бока, снимаю защиту и выхватывая меч, сходу бью им по голове нападавшей. Плашмя! Глухой удар, смешанный со звоном, хруст — наверное череп раздробил, перестарался (слишком шибко рассердился!), и воительница падает на меня как подрубленное дерево. Я подхватываю ее на плечо и волоку в трактир, снова устанавливая защиту от стрел. Но наверное напрасно ставлю — никто не стреляет, наверное боятся попасть в пленницу.

Почему я ударил ее плашмя — сам не знаю. Повернул клинок в самый последний момент, повинуясь мелькнувшей в голове мысли. Какой? А вот какой: эта тупая здоровенная тварь точно знает, кто убил командиров. А если не знает — узнает. Главное — подчинить ее сознание, а это я умею.

Дверь захлопнулась за моей спиной, и тут же в нее вонзились несколько стрел. Зачем? Большой вопрос. Как можно мне навредить, превратив дверь в дикобраза? Вероятно от полноты чувств постреляли, и это доказывает тот факт, что больше никто не стрелял.

Ну а я сбросил тушу на пол (амазонка, черт подери! В ней под сотню кило веса!), и тут же занялся связыванием торчащего рядом призрака зловредной бабы, а потом — лечением ее носителя. То бишь — изукрашенного кучей шрамов тела Гвинеры.

Моя шайка все это время стояла рядом, не задавая никаких вопросов. Все с мечами в руках — кроме бабушки. Лера, кстати, тоже с мечом — непонятно только где его взяла. У девчонок, наверное, запасной. Я не стал ничего рассказывать, дождался, когда вылеченная и заново заряженная душой бабища зашевелилась и открыла глаза, и строго приказал глядя в лицо этой валькирии:

— Никого из моих людей не трогать. Все они — друзья. А теперь рассказывай — что знаешь об убийстве командиров?

— Я их убила — проворчала Гвинера, одним стремительным движением поднимаясь на ноги.

— Ты?! — искренне удивился я, хотя что-то подобное подозревал. Но я думал что убийц было несколько!

— Зачем ты их убила? Как так вышло? — слегка опомнившись, спросил я.

— Я видела, как ты ходил к командиру. А я пошла следом. Хотела, чтобы он разрешил вас убить — вы же ворки, враги! Все ворки враги, их надо убивать везде, где только можно достать. С ворками нельзя вести переговоры, они не соблюдают договоров. Они мучают наших людей! Их надо вырезать — всех, до одного! Но командир отказался, и сказал, что выпорет меня за создание беспорядка. Я ударила его. Он упал. Рядом были заместители командира — я ударила их. А потом перерезала им глотки. И часового убила — он вошел, когда я добивала. Потом дождалась, когда вы уйдете из лагеря и легла спать. Утром нашли трупы, а я припомнила, что последним из палатки выходил ворк. Новый командир расспросил людей, и все как один сказали, что последним заходил ворк. Меня у палатки никто не видел — я умею скрываться. Свидетелей нет. Потом командир собрал отряд в погоню за вами — я вызвалась поехать, отомстить за наших командиров. Вот и все, что могу рассказать.

— А как нашли нас?

— А что там искать? — пожала плечами Гвинера — следов полно, а мы все следопыты, пограничники. Ну а тут уже спросили, куда вы устроились. Все.

— Сейчас пойдешь к своему командиру, все ему расскажешь — отдал я приказ — Все, до последнего слова. Про то, что я тебя связал с собой — молчишь, даже если будут резать на куски. Просто у тебя проснулась совесть и ты не хочешь гибели людей. Поняла?

— Чего тут не понять — хмыкнула воительница — Только меня потом повесят.

— Да мне плевать — мрачно бросил я — Не надо было своих командиров убивать!

— Да они еще то говно были — цыкнула зубом женщина — Командир не разбирался в службе, в прошлый раз половину батальона положил, тупо пер вперед на ворков, на их стрелы. Пришлось заменить хороших пограничников всякой уголовной швалью. Теперь не батальон, а выгребная яма какая-то! Его замы — не лучше. Тупые ослы, а не командиры. Ты думаешь капитан лучше? Он же идиот! Сказали ему что-то сделать — выполнит, даже не думая, надо это, или не надо. Думаешь, он послушает меня? Сейчас скажет, что ты меня заколдовал, и я нарочно взяла на себя твою вину.

— Мда…оказывается ты не дура! — констатировал я неоспоримый факт, одновременно раздумывая над тем, что мне сейчас надо делать.

— Так многие думают. Считают меня глупой — ухмыльнулась воительница, и ее жесткое лицо озарилось улыбкой — Такое уж тело дал мне Создатель. Все так — посмотрят на меня, и сразу же считают, что я тупая ослица. Вначале было обидно, а потом поняла — так ведь лучше! Пусть считают дурой! Зато их легче дурить.

— А за что так ненавидишь ворков? — не выдержав, спросил я, обдумывая стратегию и тактику

— Почему я должна их любить? — пожала плечами Гвинера — Я с ними воюю уже двадцать лет. Насмотрелась такого, что…другой человек с ума бы сошел. Ты видел, что твои соплеменники делают с крестьянами? С женщинами, с детьми? Уж не говорю про имперских солдат! Друг у меня был. Украли ваши. Нашли его еще живого. На колу. У него не было кожи, рук и ног. С него живого сняли кожу, а потом подлечили, чтобы не умер. Так же и с конечностями. И как ты считаешь, я должна любить тех, кто такое делает? Я бы тебе еще много рассказала о том, что вы оставляете после себя, но думаю ты и сам об этом знаешь.

Мда…миленький этот народ, который я собираюсь спасать. Что-то пропало у меня желание его спасать. Ну совершенно пропало! И королем у него быть не хочется. Ну вот представить племя людоедов — кому хочется быть королем у поедателей человеческой плоти? Кому захочется их спасать? С каждым днем моя экспедиция кажется мне все более и более бессмысленной и даже глупой. На самом деле этих ворков надо вырезать, как ядовитый борщевик! Чтобы не рос, чтобы не заливал ядом землю. Вот ведь вляпался…

— Сейчас пойдешь к капитану, и расскажешь ему все, что ты знаешь об убийстве. Если он не поверит тебе, если не отменит приказа штурмовать трактир — хватаешь этого придурка и тащишь ко мне. Главное, чтобы к тому моменту как ты его дотащишь — он был еще жив. Давай, действуй!

Я подтолкнул Гвинеру к двери, и она зашагала вперед, навстречу своей судьбе. Мне не было ее жаль. Она получит то, что заслужила.

Ждать пришлось около получаса. Все это время осаждающие нам не досаждали — я видел перемещение бойцов, похоже что они ходили к Гвинере за подробным рассказом. Потом перемещений на стало, все затихло, будто перед бурей. И когда я увидел воительницу, бегом направляющуюся к дверям трактира — даже слегка удивился. Мне представлялось, что ей должны были перерезать глотку на месте — как заколдованному агенту злых ворков. Однако она как-то выжила, и бежала сейчас очень шустро, несмотря на то, что на плечах у нее висела немаленькая тушка своего командира. В нее стреляли, и пара стрел вонзилась ей в левую лопатку, что впрочем ни на сантиметр не уменьшило скорость ее бега. Сознание она потеряла уже в трактире, повалившись на пол после того, как аккуратно положила бесчувственное тело капитана на пол.

Я проверил оба тела — капитан был просто в отключке, на макушке у него наливалась здоровенная шишка. А вот с Гвинерой все было гораздо хуже. Одна стрела прошла ей через сердце, и как она бежала с обрывками вместо этого насоса — одному богу известно. Берсерк, не иначе.

С минуту я думал — стоит ли ее воскрешать. Нафига этому миру злобная гадюка под два метра ростом и ста килограммов веса, готовая убить за любое, даже ненароком сказанное слово? Но потом все-таки решил ее вылечить. Пусть одним верным человеком в этом мире станет больше. Кстати — можно забрать ее с собой, пусть охраняет, зверюга цепная. Не все же моим девчонкам стоять ночные вахты.

Вылечил. И это стоило мне труда. Крепко ее приложили стрелки. Интересно, что бойцы сейчас делают, когда командира унесли к врагу? Кто командует? И командуют ли вообще?

Пока лечит Гвинеру — очнулся капитан. Пришлось без затей проткнуть ему сердце, ну а потом уже сделать все, что нужно для воскрешения.

И опять моя команда приняла все молчком, не спросив и не сказав ни слова. Возможно, что девчонки уже догадываются, что со мной не все просто. Или списывают это на специальную воркскую магию? В любом случае — меня устраивает такое молчаливое согласие со всеми моими действиями.

— Переговоры! Эй, там! Переговоры!

Выглядываю в окно — точно, машут тряпкой натянутой на палку. Переговорщиков трое — лейтенант, и два сержанта. И чего хотят? Типа — отдай нам капитана, и мы снимем осаду? Хмм…чего я гадаю? Надо идти и послушать, что скажут эти многоумные.

— Гвинера, капитан — пока остаетесь здесь. Когда крикну — выйдете. И капитан…даже под пытками ты никогда и ни за что не должен рассказать о том, что с тобой приключилось. Для твоих сослуживцев версия такая: я тебя убедил, и ты поверил словам Гвинеры, предоставившей тебе убедительные доказательства. И вот еще что — Гвинеру не вешайте. Дай ей возможность бежать. А ты, Гвинера, присоединишься к нам. За то, что ты принесла нам столько неприятностей — будешь моей рабыней столько, сколько я захочу! И будешь делать то, что я тебе скажу!

Гиневра несколько секунд таращилась на меня взглядом жующей силос телки и внезапно спросила:

— И в постели?

— Что — в постели? — непонимающе переспросил я, и только когда Сонька тихонько хихикнула, понял, и невольно фыркнул — Нет, не в постели.

— А жаль! — грустным голосом протянула воительница — У меня давно не было мужчины! Вы много теряете, господин! Я очень горячая штучка!

Она потянулась, и скосила на меня глаза. А я стоял и смотрел на нее, не нашедши что сказать, потому что не понимал — то ли стебается, то ли говорит всерьез, то ли…и стебается, и всерьез. С двойным дном баба-то. Или даже с тройным.

К переговорщикам я вышел сохраняя на лице благожелательную, добродушную мину. По большому счету мне ничего не угрожало — мага у них больше нет, а если бы и был — против меня он как первоклассник против студента спортвуза.

Лейтенант — мужчина около сорока лет возрастом — был темен лицом, коряв, как старый дуб, и его глаза смотрели на меня без радости, но и без ненависти. Он никак не выразил свое презрение ко мне, не сказал ни одного неуважительного слова, и потому даже понравился. Я предпочитаю иметь дело с такими вот, прямыми как палка солдафонами, служаками, знающими, чего хотят от жизни. А хотят они — покоя, домик у речки, хорошую пенсию и тихих соседей. А чтобы дожить до домика, прилагают все свои усилия и всю мозговую мощь. И они редко пускаются в авантюры — такие, например, как отлов группы боевых магов по надуманному, тупому обвинению.

— Предлагаю освободить нашего командира. За это мы дадим вам возможность уйти из селения.

— Чтобы перехватить нас потом, по дороге?

— Это уже другой вопрос — лейтенант смотрел в глаза твердо, не опуская взгляда — Гарантирую, что вы уйдете свободно.

Смотрю в лицо лейтенанта, раздумывая, что ему сказать. Затем решаю:

— Ваш командир у нас в гостях. Сейчас допрашивает виновницу убийства трех ваших командиров. Гвинера во всем созналась, и готова понести наказание. Капитана никто не удерживает.

Лейтенант недоверчиво помотал головой, и тогда я поднял руку и крикнул в пустоту:

— Капитан! Гвинера! Сюда!

Дверь трактира открылась, и следом за капитаном вышла воительница — слегка похудевшая, но такая же могучая и жилистая, как и была.

* * *

Мы выехали из деревни через час. Под причитания испуганного происшедшим трактирщика купили себе в дорогу пирогов и копченого мяса, лепешек и корма для лошадей, и поехали, погоняя лошадей, надеясь, что нам не выстрелят в спину. Но скорее всего такого не будет. Я предупредил лейтенанта, что если хоть одна стрела полетит в нашу сторону — я вернусь, и убию их всех, сколько бы времени это не заняло. Но это так, для проформы — капитан тут старший. Его могут заподозрить в том, что мы обработали его магией, но это надо еще доказать, а выступление против старшего командира — это бунт, а бунт всегда заканчивается смертью бунтовщика. Таков закон.

Глава 6

— Сюда! Заворачиваем!

Я махнул рукой, и весь наш небольшой отряд послушно втянулся в лес, по тропинке вдоль большого ручья (или маленькой речки?). Сразу стало прохладнее, на солнцепеке — дикая жара. Зато начали терзать комары с жалом чуть не в палец. Преувеличиваю конечно размер жала, просто я очень не люблю этих кровососущих тварей. Если бы мог — уничтожил бы всех летающих гадов во всем мире, и черт с ней, со страдающей рыбой рек и ручьев. Типа — без личинок комаров никак. Лишь бы тварей не было! А пока — отмахиваюсь руками и с досадой давлю гадов на лице и кистях рук, открытых для разграбления.

Сзади послышался смешок, что-то прозвенело, как совсем тонкая струна, и…комары перестали интересоваться моей персоной. Магия, ага…

— Учись, король! — моя бабка насмешливо подмигнула мне, скорчив забавную рожицу.

Активная старушка. И для своих сотен лет выглядит просто отпадно.

— Ты и простого заклинания отпугивания комаров не знаешь! И не стыдно?

— Знаю. Просто забыл! — сознался я, и замолчал, не стал рассказывать о том, что для меня, землянина, магия до сих пор является чем-то фантастическим, и больше всего я рассчитываю на свою силу и ловкость. Тем более что как следует управлять своей Силой я так и не научился. Могу ненароком разнести все вокруг вместе с супостатом. Так что мне следует сдерживать рвущееся наружу желание покарать врагов магией.

Вообще-то я сейчас вспомнил, как отгонять комаров — всплыло знание. Но могу поклясться — я этого не знал пять минут назад. Неудобно, когда знания всплывают вот так, с запозданием. Ну и дал повод «старушке» как следует надо мной поглумиться.

— Хельга, Фелна, Соня — держите лошадей. Бабушка и Лера — раздевайтесь.

— Совсем? — спокойно осведомилась бабушка, глядя мне в глаза.

— Совсем. До нитки! — слегка злорадно ответил я, и бабушка равнодушно пожала плечами, спокойная, как змея. Лера же испуганно покосилась на родственницу, увидев, что та раздевается, тоже схватилась за шнуровку платья, еще не понимая, что я хочу сделать.

Вообще-то я этого делать категорически не хотел. Во-первых, не хочу, чтобы все знали о моей способности изменять внешность. «Они и так об этом знают?»? Знают, но то другое. Там я переделываю тело, долго и трудно. Здесь же практически накладываю маску — за считанные минуты. И возвращаю назад — так же быстро. Разве не ценная способность для шпиона? А я не хочу быть шпионом, тем более на службе Империи. Сболтнут девчонки…

Во-вторых, не хотелось изображать из себя имперцев. Вдруг налетят ворки, и что тогда? Будем жалобно кричать: «Да мы ворки! Не надо нас бить по башке!»

Между прочим ворки до этих мест теоретически могут добраться. И добирались. Тут конечно же не Лес, но…лес.

Тем временем бабушка и внучка разделись, продемонстрировав свои великолепно сложенные фигуры, и я не теряя времени приступил к работе. И первым делом сменил цвет глаз, выдающий ворков с первого взгляда. Теперь будет карий цвет.

Следом — цвет кожи. Пускай девицы потемнеют…хмм…да, бабушка иным девицам сто очков вперед даст! Завидное телосложение. Так вот, пускай девицы станут загорелыми, будто приехали с Мальдив. Белая кожа конечно же прикольная штука, особенно в краю, где все такие, будто только что вышли с пляжа, но…нам не до экзотики. Потом верну. Еще белее сделаю, чем была! Красиво было, конечно — у Лерки так кожа вообще будто прозркчная — можно рассмотреть синие сосуды — на груди, на животе…

Скользнул взглядом ниже живота, и спохватился — вот так разведчики и прокалываются. На голове волосы цвета воронова крыла, а тут…клочок белой ваты! Долой! Терпеть не могу эти заросли там, где им быть вообще-то и не нужно. Ну вот теперь какие гладенькие, да аккуратненькие! И не надо брить, или выдергивать. Здесь, кстати, насколько я знаю — выдергивают смесью воска и какой-то смолы. Процедура, насколько мне представляется, болезненная и неприятная. А тут — осыпались волосы клочками, и все! Бабушка только головой покачала, а Лерка испуганно ойкнула. Я ей лишь сказал, чтобы не пугалась и сходила, омыла чресла — остатки волос смыть. А то колоться будут.

— А сам? — спросила бабушка, не делая попытки прикрыться. Все-таки поражают меня эти ворки полным отсутствием социализации. Им плевать на наготу и другие условности, принятые в Империи. По-моему они даже глумятся над этими условностями — в пику имперцам. И что характерно — каждая из сторон считает другую дикарями.

— Сейчас и собой займусь — пообещал я, но бабушка махнула мне рукой:

— Я все сделаю, не хуже тебя. Кстати, удивил — не ожидала, что ты можешь ТАК.

— А я удивлен, что ты можешь ТАК! — ответил я искренне. В этой даме скрывается бездна умений, и не обо всем она рассказывает.

Бабка подала команду раздеваться, и мне пришлось разнагишаться так же, как это сделали мои «пациентки». Нет, никакого стыда я при этом не чувствовал — после наших совместных с Леркой постельных игрищ, после «контролируемой» первой брачной ночи и всех на виду — какой тут, к черту, стыд? Так…некое неудобство. Стоять голым перед толпой одетых женщин — есть в этом что-то такое, что…в общем, при бабушке неудобно. Девки-то меня всякого видали.

Сработала она так же быстро, как и я, может даже быстрее. Хоп! И я почти мулат. Хоп! И Глаза карие, а волосы черные. Готово! И уже в самом конце бабка отомстила, лишив меня всех волос на теле. Кроме как на голове. А когда я присвистнул, скривился и хотел кое-что высказать мстительной колдунье — насмешливо изогнула левую бровь, мол — давай, ляпни чего-нибудь эдакое, тупое! Например о том, что никто тебя не просил заниматься эпиляцией родной бабуленции. Ладно там Лерку — я ее слегка подправил еще во время лечения, сейчас слегка обросла, видимо не до конца сработал, но бабка-то не просила этого делать. И я ничего не сказал — только унизит, зараза.

Полезли купаться, раз такой случай представился — все равно волосы надо смывать. Только влезли в воду, только слегка омыли разгоряченные тела — звон клинков, боевые возгласы оттуда, где остались три наши охранницы с лошадьми. Мы-то отошли чуток в сторону, к небольшому затону, где глубины было по пояс. Выскакиваем, я хватаю меч и бегу со всей прыти на шум — как есть, голышом, вылитый Адам, только что изгнанный из Рая.

Не успел. Полыхнуло раз, два, кто-то дико завопил…и все закончилось. Прибегаю, изображая из себя статую Аполлона работы Микеланджело, только с мечом (но Аполлон толще, жирнее), а вокруг — одни трупы. Девчонки мои спокойны, как прозекторы после обеда, и вокруг…раз, два…шестнадцать трупов. Часть — мужчины, другую часть определить невозможно, ибо они обожжены до полной неузнаваемости, и лежат в «позе боксера». То ли мужчины, то ли женщины — непонятно. Но все вооружены. Не так уж хорошо вооружены, но вполне достаточно, чтобы раскроить голову какому-нибудь незадачливому купцу, взявшему с собой мало охраны — дешевые мечи, скорее даже тесаки, топорики, что-то вроде совни (одна валяется перерубленная пополам), два лука вижу, кистени типа «Моргенштерн», боевой цеп и что-то вроде шпаги — тонкое, длинное и гибкое.

И вот еще что лежит — сеть! Самая настоящая сеть, для ловли кого-либо. В этом случае — трех молоденьких девчонок, которые могли бы украсить своими телами любой, самый дорогой и прихотливый бордель. Вероятно, разбойники уже представляли, как будут пересчитывать полученные от покупателя барыши, но…не удалось. Три дворянские девушки — это вам не крестьянок и купчих на дороге ловить. Эти с детства обучаются единоборствам. В пять утра подъем, до девяти часов физподготовка, в том числе и бег, потом завтрак, получасовой отдых, затем снова единоборства — до 12 часов дня. Обед, отдых после обеда, и занятия с учителями — математика (иначе как вести хозяйство, надо знать!), естествознание, все, что преподают в обычной школе. А кроме того — уроки хороших манер, история кланов со всеми подробностями их отношений, история государства с обучением строить интриги (с целью защиты родного Клана и семьи), и много чего еще. Учеба заканчивается только в 19 часов, с ужином. И вот после ужина — личное время. Аж три часа. В 22 часа — отбой. И так КАЖДЫЙ день.

По крайней мере — у Соньки. Она мне многое порассказала о своей жизни. Папаша с мамашей устроили ей адскую жизнь с того дня, как Соне исполнилось 5 лет. После такой потогонки Академия точно покажется самым настоящим санаторием. То-то Сонька победила на поединке других девчонок — а они ведь не слабые овечки. Та же Фелна — один из лучших бойцов на нашем курсе (я узнавал).

Итак, первыми полегли ловцы, которые попытались набросить сеть на девчонок. Если бы разбойники напали со спины, попытались убить девушек — у них еще могли остаться какие-то шансы. Не у девушек, у бандитов. Нож в спину, и никаких вариантов. Но весь смысл был именно в том, чтобы взять девушек в рабство. Ну, вот и огребли. После того, девушки как расправились с пятерыми, на них из кустов выскочили еще одиннадцать человек, и все полегли как озимые под снегом — они не ожидали, что невинные овечки приголубят файрболлами. В общем — сгорели на работе. Мерзко воняет горелое мясо…

Одно плохо — я так и не узнал, случайным было это нападение, или нет. Девчонки не оставили «языков». Порубили и прикололи всех, кто еще подавал признаки жизни. За что я минут десять ругал их самыми черными словами. Думать-то надо? Допросить кого-то надо? Как назло — ни одного призрака не осталось. Видать столько гады натворили на этом свете, что их тут больше ничего не сдерживало. Утащили их в ад.

Но делать нечего, надо жить дальше. И первое, что мы сделали — нашли стоянку разбойников (после получасовых поисков). Двадцать лошадей, и…десяток рабов. Вернее — восемь рабынь и двое рабов, молоденьких мальчиков. Половина нетронута, половина — со следами жестокого насилия. Пришлось срочно заниматься лечением. Не тронули самых красивых и мальчиков — не потому, что пожалели, просто не хотели снижать цену товара. Остальных пользовали как хотели, и хотелка их была в высшей степени прихотлива.

Никогда не понимал мужчин, получающих удовольствие от страдания партнерши. Мне всегда казалось, что ровно наоборот — тебе будет гораздо приятнее, если партнерша вместе с тобой получает наслаждение от секса. Зачем мучить? Зачем унижать? Допускаю, что есть женщины, которым это нравится, но мало ли в мире больных людей? Большинство женщин хотят ласки и любви, и только так.

Увы, в этот день мы так никуда и не поехали. Пришлось ночевать — куда девать нежданную обузу, толпу девушек-подростков, младшей из которых лет двенадцать, старшей не больше пятнадцати? Ну и мальчишкам лет по четырнадцать. Все — раздеты донага, из одежды только лишь сандалии, да ошейники с тонкими, но крепкими цепочками длиной в несколько метров. Нас боятся, не воспринимая как освободителей. Для них мы — новые хозяева, от которых неизвестно чего ждать. Прежние хозяева хоть не убивали — насиловали, били, но не до смерти. А мы непонятно кто такие. Пришлось еще и психику править. Но это уже моя бабуля, она специалист по лечению — в том числе и душевных болезней.

К вечеру поправили и тела (у одной девчонки имелось кровотечение, и она едва не померла. Если бы не мы… Крепко ей досталось. Красивая девчонка имела так сказать…популярность среди бандитов. Они ее насиловали целыми днями и ночами. Странно только — неужели им не нужны были деньги, которые они могли получить за здоровую девушку? Зачем было ее уродовать?

Впрочем — это риторический вопрос. Я бы сам мог дать ответ, например, такой: «Что же мы, и отдохнуть с красоткой не имеем право? Хватит нам бабла и за других рабов! Всех денег не заработаешь! А тут такая красивая телка — когда еще такая попадется?!» Девчонка чем-то напоминала Соньку — мелкая, но при этом фигуристая и с картинно-красивыми чертами лица.

Мда…хоть какая-то польза от меня есть — вот, спасли для мира красоту. Кстати, голыми их держали для того, чтобы не сбежали. Пробираться по лесу и степи без штанов очень даже несподручно — даже если рабы сумеют отстегнуться от цепи и вырваться на свободу. Распространенная практика, ничего удивительного. Да и незачем рабу зазря мять и рвать одежду хозяина. Животных ведь в одежду не одевают. Тем более что сейчас тепло и даже ночью не замерзнешь.

Выяснили, что подростки были захвачены в селении, находящемся примерно в семидесяти километрах отсюда, в сторону от тракта. Селение лесорубов, и это их дочери и сыновья. Разбойники налетели днем — пограбили, похватали тех, кто попался под руку, и вперед, пока папаши и мамаши не вернулись из леса. Представляю, что было с родителями, когда они увидели последствия набега.

После короткого совещания решили сделать крюк и забросить этих бедолаг домой. Хоть их здоровье и поправили, но они все равно находились в таком состоянии, что о полном выздоровлении речь идти не может. Заторможенные, испуганные — они до сих пор до конца не поняли, что происходит. Куда им самостоятельно добираться до своего селения? Я даже не смог как следует выяснить, когда именно произошел набег, сколько времени прошло после нападения. Разброс — от двух суток до недели.

Как ни странно — самой разумной оказалась та самая девчонка, которую мы едва успели спасти. Звали ее Кетра (так она представилась). Она-то и рассказала, что с ними случилось. ТО, что видела — о том и рассказала. Бандиты убили троих односельчан — двух стариков, которые пытались отмахиваться от разбойников, и женщину, мать одной из девчонок — та умудрилась зарубить одного из бандитов, прежде чем ее истыкали стрелами. Сильная женщина, тоже из лесорубов. Дома осталась случайно — ногу повредила на лесоповале.

Остальное Кетра не помнит. Везли, насиловали, били, снова насиловали — по ее словам, все было как в тумане. И кстати сказать — дорогу к дому она не знает, как и где искать их поселение не представляет. Эти подростки за всю свою жизнь ни разу не покидали своей деревни. Что, впрочем, и неудивительно. И не такое бывало на Земле.

В конце концов, мы все-таки выяснили название деревни, и решили, что дорогу к ней узнаем у местных жителей — они-то должны знать, где она находится! Ну а что касается задержки в пути…так всякое бывает. Кто мог ожидать такую яростную неприязнь к воркам, которых в центре империи уже как-то и не замечают.

Одежда рабов нашлась в переметных сумах разбойников, как и еда, которой с лихвой хватит, чтобы вся толпа несчастных детей не голодала минимум неделю. Так что мы одели их, накормили, напоили, и спокойно улеглись спать — выставив скрытый дозор. В дозор пошли Фелна и Хельга — будут спать по очереди.

Поднялись рано, на рассвете. Позавтракали остатками вчерашнего ужина (каша с сушеным мясом), помыли посуду, собрались, и…потащились на север, куда и шли раньше. Только гораздо медленнее и печальнее. Бывшие рабы сидели на лошадях хуже, чем я, впервые севший на коня. И опять же — были заторможены так, что казалось — они находятся под действием наркотиков.

Тут я уже все понял и приступил к бабуле с допросом — что она такое сотворила с подростками, чтобы они выглядели тупее снулой рыбы. Бабка отнекивалась, потом плюнула и созналась, сообщив, что нарочно затормозила из сознание для того, чтобы они не сошли с ума от воспоминаний. Сейчас им кажется, что они спят. Пройдет время, организм как следует восстановится, вот тогда уже воспоминания и поднимутся кверху. И ничего удивительного, если часть этих несчастных или сопьется, или покончит с собой. Слишком велико потрясение от насилия и унижений. Домашние дети, не привыкли к Злу.

Ну а ту же Кетру бабуля не стала затормаживать. Девчонка оказалась довольно-таки сильной и физически, и психически, так что ее рассудку ничего не угрожает. Да и кроме того — кто-то же должен был рассказать нам о происшедшем? Даже если потом и сойдет с ума…

Да, жесткая старушка. Вот это «даже» меня слегка покоробило, хотя логика действий лекарки здесь понятна и очевидна.

Первое селение появилось на дороге километров через двадцать — большое село, в которое мы въехали нашим длинным, печальным караваном. Лошади, везущие подростков были привязаны друг к другу и вышло что-то вроде длинного товарняка, медленно, шагом, движущегося по рельсам.

И вот в этом самом селении мы едва не влипли снова. Вина была не наша, и вышло все настолько глупо, что…в принципе — как оно в жизни и случается. Особенно в армии, чемпиону по тупым ситуациям и глупым руководителям. Мы напоролись на разгоряченных, жаждущих мести родителей спасенных нами детей.

Лесорубы не отличаются могучим интеллектом (как показала ситуация), но зато у них предостаточно имеется разнообразного оружия, начиная с топоров на длинной рукояти, и заканчивая луками и арбалетами. И первое, что попытались сделать разгоряченные погоней родители — это напасть на нас и отбить своих потерянных детишек. Они видимо посчитали нас за похитителей.

Впереди — гигантского роста мужчина на лошади, которая кажется не нормальной лошадью, а пони, настолько огромен этот тип. У него нет никакого оружия, кроме топора вроде палаческого, отрубающего шею за один раз. Без малейших усилий, но весящего в три раза против обычного, и в пять против боевого топора. Только этот топор потерялся в могучей ручище лесоруба, и размахивает он им так, будто эта штука ничего не весит.

За рыжим — отряд человек пятьдесят. Мужчины, женщины, и что очень неприятно — как минимум четверо с луками и арбалетами. И по виду — пользоваться ими умеют. Видимо охотники, не иначе. Стрелы уже на т етиве, лошадь управляется коленями — точно, охотники. Вот эти самые опасные.

— Стоять на месте! — кричу я, и выдвигаюсь навстречу лесорубу, надвигающемуся с неуклонностью горного обвала. Девчонки мои уже достали мечи, еще немного, и прольется кровь. Будет самая настоящая мясорубка, ибо мой «гарем» разговаривать не будет, только рубить. Нет у девчонок сомнений, нет раздумий на тему: «Тварь я дрожащая, иль право имею?!» Не то время, не то место, не те люди.

— Стой! — кричу я лесорубу в лицо, но он ничего не слышит, озабоченный лишь тем, чтобы развалить меня пополам. Метр, два, три до атакующего — я уже в боевом режиме, для меня все видится замедленным, как в покадровом воспроизведении. Убить мужика — доля секунды, но как потом смотреть в глаза его ребенку? Спаситель я буду…хренов.

Замах! Топор со свистом описывает дугу и с дикой, невообразимой мощью опускается на мое плечо. Я даже слегка замер, внутри все похолодело — а если не выдержит? Раньше я не раз думал о том, сколько времени отделенная от тела голова живет и чувствует. Есть свидетельства, что отрубленная голова смотрела, следила глазами за происходящим вокруг не менее пяти минут. Вот и будет мне шанс проверить верность рассказа этих очевидцев.

Нет, не проверю. Если представить, что некто подошел к танку и со всей силы врезал по нему топором — вот такой эффект и получится. Звон, отсушенные руки и полное непонимание: «Как же так?!». Ибо только полный идиот врежет по танку топором. Или польский гусар, что впрочем одно и то же. Почему гусар? А до второй мировой войны, когда вводили танки в Польшу, их пропаганда рассказывала, что танки у Красной армии сделаны из фанеры. И вот наскочили всадники на «коробочки», и давай их месить саблями — только искры летели. И все норовили пушку отрубить — видимо, как фаллический символ воспринимали, поглумиться хотели над «москалями».

Топор буквально вылетел из руки лесоруба, едва не раскроив ему голову, и покатился по дороге, поднимая облачка пыли, ну а я двинул встречным — кулаком в челюсть, рискуя промазать по такой маленькой, да еще и дрыгающейся на скаку мишени. Но попал, ибо очень хотел. Если бы мужик проскочил мне за спину — его голова тут же бы покатилась по земле. Девчонки…они так-то хорошие, добрые…но не со всеми. Особенно не с теми, кто угрожает их божеству. Мне, любимому. Ох…и как я буду с ними разбираться? Глупо, но я ведь всех их люблю. Ненормальный…

Мужик грохнулся на землю вместе с лошадью, осевшей на задние ноги, но что характерно — даже из седла не вылетел. Крепок, зараза! Интересно, а может и челюсть у него цела? Ну что же…потом узнаю.

— Стоять! Переговоры! — воплю я усиленным магией голосом, поднимаю руки вверх, и между моими кулаками с треском проскакивает синяя молния. Эффектное зрелище, особенно эффектное в то время, когда небо затянуто черными тучами. И откуда взялись? Буквально за считанные минуты натянуло! И ветерок поднялся, принес запах мокрой земли и дождя. Хорошо! Устал от этой чертовой жары.

Толпа сразу притихла, глядя на мага со сверкающей между рук молнией, и тут завопила Кетра:

— Папа! Папа! Папочка!

И бросилась к поверженному гиганту, соскользнув со своей лошади.

Хмм…странно. У такого гиганта дочь должна быть ростом под стать папе, а тут самая настоящая Дюймовочка. Вот как получается? Может….сосед поспособствовал? Либо заезжий купец? Гены, есть гены, их не обманешь! Мужик наверное устал отбиваться от шуточек на тему дочери. Впрочем — это не мое дело, а я гнусный циник и солдафон с дурацкими армейскими шутками. Признаюсь и каюсь.

Дальше все смешалось — дети бросились к родителям, оружие которых как-то само собой оказалось в ножнах, или брошено на землю. Ну а я устало перевел дух. Меня слегка потряхивало от перевозбуждения и огромного количества Силы, пропущенной по каналам. Не так это просто, магичить.

Придется тут заночевать! — подумал я, глянув на то, как первые крупные капли ливня подняли фонтанчики дорожной пыли. Ехать под дождем в унылой грязи — что может быть хуже? Только если ночевка в грязи…

Глава 7

— Парень, ты это…не сердись! Прости! — прогудел человек-гора, подливая мне в кружку ледяного пива — Ты пей, пей! И это…извини, что не величаю «господином», и все такое. Мы тут свободный народ, не уважаем это…господ, и все такое! Нет у нас господ! Все работаем, общиной!

Я посмотрел в глаза мужику, потом на его плечи, и снова подивился могутности собеседника. Все-таки работа лесоруба сродни спорту. Помаши-ка целыми днями тяжеленным топором! Правильные гены, хорошее питание, тяжелая работа на свежем воздухе — вот тебе и человек, который может раздавить в кулаке медную кружку так, будто она сделана из бумаги.

— Слушай, Герат, скажи, а как же вы уживаетесь с ворками? — перевел я разговор на другую тему, так сказать животрепещущую — Почему они вас не трогают?

Мужик кинул быстрый взгляд мне в лицо, потом перевел взгляд на мой мундир пограничника, пожал плечами:

— Не трогают, да и все тут. Мы далеко от них, воевать с ними не собираемся, так за что нас трогать?

— Слушай… — досадливо поморщился я — Клянусь, что ничего не выйдет наружу. Клянусь небом, солнцем, лунами. Мне нужно знать — для чего, сказать не могу. Но нужно. Я хочу остановить войну с ворками, если смогу. Хватит уже смертей! Хватит войны!

— Хмм… — мужик оглядел меня внимательно, снова остановившись взглядом на лице — Знаешь, Петр…если бы твоя кожа была белой, а глаза синими, я бы сказать, что ты вылитый ворк! Вот сколько я видел ворков, они похожи на тебя, как братья и сестры! Все ворки красивые, как с картинки. Все худые, как ты — ни одного толстяка среди них не видел. А еще — двигаются как-то по-особенному, мягко, как кошки. Ты так двигаешься. И глаза у тебя огромные, как у воркской девки. У тебя в родне ворков не было?

Молчу, слегка ошеломленный. Я-то держу мужичка за тугодума, крестьянина от сохи…от топора то есть. А тут…вот не надо считать окружающих тебя людей идиотами.

— Ты не ответил на вопрос — ухожу я от прямого ответа.

— Так и ты не ответил — щурится Герат.

— Да, в родне у меня есть ворки — киваю я.

— Другое дело! — довольно щерится лесоруб — тогда с тобой можно спокойно говорить. Мы в родне с ворками. У нас каждый наполовину, или на четверть ворк. И в селе у нас живут ворки — чистые кровью. Просто они не хотят выходить в мир. Не хотят жить ни с Непримиримыми, ни с Империей. Так с какой стати ворки будут к нам лезть? Тем более, что эти земли им не принадлежали, это свободные земли.

— А почему они с вами не пошли догонять бандитов?

— Сам догадайся. Был бы ты чистым ворком, узнал бы, как ехать через эти земли. Люди злы на ворков, и в общем-то за дело. И погранцы их не любят. Вот так, брат Петр!

— Можно личный вопрос? — решаюсь я, и замираю в паузе, думая — а зачем мне это надо? Просто любопытно…

— Дочка, да? — усмехается лесоруб, обнажая на удивление белые и крепкие крупные зубы — В кого такая уродилась? Да родная, родная! Демоны вас всех задери!

Он хохочет, запрокидывая назад голову с копной спутанных медных волос.

— Жена у меня маленькая, такая маленькая, что и за мелкую девчонку признать можно! — отсмеявшись, поясняет он — Ну вот такая уродилась! Все удивляются — как же мы с ней живем? Понимаешь? Она мне едва до пояса достает! Трудно, да. Ты же мужик…поймешь меня. Но мы любим друг друга, и ничего не поделаешь. Мучаемся, да…но я ее все равно не брошу! Мне говорят — найди себе нормальную бабу, не мучайся, ты же жену пополам порвешь, с твоим-то…хозяйством. Но я не могу ее бросить. Эх, ей бы ростика добавить!

— Или размера… — задумчиво сказал я, глядя в пространство. И только когда сказал, понял, что именно выдал. И досадливо закусил губу — щас рассердится мужик, в драку полезет, и придется мне или убивать его, или бежать. А оно надо? Но Герат порвал шаблон. Он вначале вытаращился на меня, а потом начал хохотать, видать посчитав мои слова за искрометную шутку. А я ведь не шутил…

Отсмеявшись, он похлопал меня по плечу (как ломом, мать его за ногу!), и довольно сказал:

— Свой парень! Ты бы бригаде понравился! У нас ценят людей с острым языком, которые умеют шутить.

— Слушай, а куда вы деваете лес? Кому он нужен?

— Лес? Понимаешь, брат Петр…у нас не простой лес. Некоторые деревья настолько ценны, что чуть ли не на вес золота! — усмехнулся лесоруб — Пахучее дерево, железное дерево, красное дерево… Ты думал — мы сорный лес для очага валим? Или же доски для стройки пилим? Нет, брат…все сложнее. Доски пилим, да — но каждая доска стоит денег, и хороших. К нам едут со всей империи. Вот так!

Закончил он с ноткой гордости, что впрочем, очень даже понятно. Хороший бизнес, согласен. Только вот как-то не укладывается в рамки разумного…

— Герат…вы же должны были уже вырубить весь ценный лес, если добываете его так много, бригадами. И как тогда жить? Чем жить-то?

— Ну…не так уж и много добываем — уклончиво ответил лесоруб — И еще кое-какие занятия есть!

— Золото, да? — усмехаюсь я — Камешки?

— Хмм… — лесоруб в упор посмотрел на меня, глаза его прищурились — Догадался?

— А чего тут не догадаться — вздохнул я — Дети ваши были захвачены просто как дополнительная добыча. Искали золото и камни. Кое-что нашли. Кстати, могу вам вернуть. Мне чужого не надо.

Лесоруб задумался секунд на десять, потом решительно мотнул головой:

— Не надо. Оставьте себе. Будем считать, что это наша благодарность за спасение детей, за лечение, и за то, что мы оскорбили вас, приняв за разбойников.

Я молча кивнул, отпил из кружки слегка нагревшееся пиво, и спросил совсем о другом:

— А не скучно жить в лесу? У вас ведь есть деньги, вы можете уехать в город, но сидите в лесу. Зачем?

— Мы не всегда сидим в лесу — усмехнулся мужчина — У нас есть представительство в столице, и не только в столице. У нас есть и мастерские, которые делают мебель и все остальное. Просто нам так удобно. Нам нравится в лесу.

О как…а я-то — лесорубы, дикари, темные личности…как тут все намешано! Кстати — вот ведь пример, как с теми же ворками можно жить в мире. Никто никому не мешает!

— Вы вообще куда направляетесь? — спросил Герат, бросив взгляд на моих спутниц, сидящих за соседним столом — Кстати, очень даже красивые твои дамы! А вон те две — вылитые ворки, если бы не кожа, глаза и волосы. Ну, просто один в один ворки!

Я подумал и назвал место назначения. Лесоруб задумался, потом серьезно сказал:

— Хочу тебе помочь. Чувствую, хорошие вы люди, и…очень похожие на ворков. Мы можем провести вас тайными тропами до самого места, и расстояние будет в три раза меньше. Лесом пойдете, и через горы. Проводники хорошо знают эту дорогу. Частью зацепите воркский Лес, но не беспокойтесь — вас не тронут. Если пойдете по тракту — обязательно кто-то заинтересуется вашей внешностью. Опытные люди поймут, что с вами все непросто, и что вы слишком похожи на ворков. Кстати — вот вам повод посетить нашу деревню! Все равно придется идти через нее. До деревни отсюда день пути, и пять дней, чтобы добраться до места. Сложного ничего нет, если не считать участок горной гряды — там бывает холодно, метель метет. Но этот участок небольшой, всего несколько часов пути. Потом сразу вниз, а там тепло, даже жарко.

Я молчу, не зная, что сказать. Раскололи нас практически молниеносно, и глупо было думать, что скроем свое происхождение. Это только для недалеких, тупых и нелюбопытных мы выглядим как имперцы, а для опытного человека, да еще постоянно общавшегося с ворками — мы открыты, как книги. Да, можно было бы изменить черты лица, деформировать кости черепа, сделать из нас настоящих имперцев, но честно сказать — я этого не хотел и не хочу. Мне мне воркский облик почему-то стал дорог. Может потому, что я подсознательно хотел выглядеть утонченным красавцем? А вместо того из меня по жизни (в той жизни!) получился грубоватый солдафон с жестким, как вырубленным из камня лицом. Не знаю. Не буду копаться в своей душе, просто приму все так, как оно есть. Придем в деревню лесорубов — верну нашу внешность на место. Придем? Я уже решил?

— Должен посоветоваться с моими спутниками — отвечаю я, и лесоруб понимающе кивает. Встаю, иду к столику, за которым сидит вся наша компания. Ну а к лесорубу тут же подсаживаются его соратники, или как их там назвать. Односельчане.

Рассказываю нашим все, что узнал от лесоруба. Не скрываю и то, что нас раскрыли на раз-два. Все слушают, молчат, ничего не говорят. Само собой — первой начинает бабушка.

— Ты ведь понимаешь, что это может быть ловушка?

— Может. Все может быть! Но только зачем? Какая выгода? Продать наших девчонок в бордель? (фырчат, морщатся) Лесорубы видели, что мы можем. Я могу. Потому сомневаюсь, что решатся. И повторюсь — зачем им? Мы спасли их детей, вылечили — неужели они могут быть настолько неблагодарны? Да, да — могут! Я все понял! Так и мы ведь не дураки, так же! Будем смотреть в оба глаза! Но во всяком случае, это менее опасно, чем пробираться так, как мы это делаем. Рискуя нарваться. По крайней мере, там не на кого нарываться.

— Кроме контрабандистов и ворков — насмешливо хмыкнула бабушка.

— Насчет ворков — мы и сами собирались их найти. Так что если нарвемся — и хорошо. Боюсь, что нам придется долго бродить по лесу, прежде чем мы на них «нарвемся». Лера, ты сможешь вывести нас прямо на город?

— Сложно — кивнула моя так называемая жена, будущая королева ворков — Во-первых, они постоянно меняют расположение ловушек. Которые могут быть и не магическими. Ночью зацепишь — получишь арбалетный болт в живот. Либо бревном придавит. По хорошему, надо идти днем, смотреть за тропой, и ни в коем случае не изображать из себя разведчиков. Увидят, что мы крадемся, решат, что это группа разведчиков вышла на работу. Ну и…устроят нам веселые игры!

— Но ты-то им скажешь?! — вмешалась угрюмая, осунувшаяся Хельга — Тебя-то они знают!

— Знают — вздохнула Лера — Я для них беглянка, почти предательница. Первое, что они сделают — посадят меня под замок. Потом соберут Хранительниц, и устроят мне свадьбу со старым вонючим придурком. Потом я умру. А что так смотрите? Само собой — умру. Убьют меня. И мой муж станет единовластным королем, за которым пойдут многие.

— Я так и не понял — почему, чтобы за тобой пошли, надо обязательно быть королем? — вздыхаю я — Или королевой. Вот ваш этот придурок — вроде как военный вождь. За ним и так идут! И на кой черт вам король?

— Идут, будучи уверенными, что он имеет право их вести. Что он настоящий предводитель, которого нам дали боги в лице старого короля. Новый король просто сместит его, лишит должности. И кто за ним пойдет? Только самые фанатичные, горстка приближенных. И то — в глазах соплеменников они будут выглядеть изгоями. Отщепенцами. И тогда откуда возьмется помощь? Как они смогут делать то, что делали? Мы законопослушный народ, сильный традициями. И одна из традиций — королевская власть незыблема. Думаете, почему я проделала такой путь?!

— Кстати — восхищен тобой! — искренне сказал я, глядя в порозовевшее лицо Леры — Проделать такой путь, в одиночку, скрываясь, питаясь тем, что бог пошлет…ты ведь почти дошла! Просто немного не повезло.

— Немного! — скривилась Лера, и посмотрев на меня отрицательно помотала головой, мол, «не надо при всех!». Я и заткнулся. Правда, зачем девчонкам знать о том, что она перенесла. Могут, кстати, и начать брезговать…

— Хватит обсуждений! — негромко сказала бабушка, слегка пристукнув ладонью по столешнице — Келлан, зачем ты устроил это представление? Ведь ты уже для себя все решил. Идем через горы и смотрим в оба глаза. Я тоже думаю, что вряд ли от лесорубов следует ждать пакостей, но кто знает? Я в этом мире многого насмотрелась, и в том числе и предательств от тех, от кого я бы их и не ожидала. Потому — будьте настороже так, как вели бы себя в окружении врагов. Виду не подавайте, но всегда будьте настороже. Иди, Келлан, сообщи о нашем решении. И…пойдем спать. Все спать! Хватит на сегодня развлечений, засиделись…

* * *

Сон. Это сон. Лера смотрела вокруг, и все было как сквозь дымку. Нет, не дымку, совсем другое…такое бывает, когда ты вроде бы проснулась, но сон еще держит твою душу в объятьях. И сразу не поймешь — то ли это сон, то ли явь… Если сон был хорошим — жалеешь, что он ушел, если кошмар — вздрагиваешь, передергиваешься, и…улыбаешься, понимая, что все было лишь кошмаром.

Она помнила свое путешествие до мельчайших подробностей — все, с самого начала. Свое одиночное путешествие, которое едва не закончилось так страшно. Теперь воспоминания о перенесенных страданиях стали лишь отголосками далекого, уже забытого кошмара. Новый сон овладел ее сознанием. В нем она жена прекрасного, сильного, смелого мужчины, и любит его до умопомрачения. Да, именно так — он не уходит из ее мыслей никогда и ни за что, даже во сне, даже тогда, когда она едет на коне и слушает разговоры тех, кто рядом с ней. И все проблемы, что были у нее и ее народа отодвинулись куда-то в даль. Лера понимала, что это нехорошо, что так нельзя, что ее миссия невероятно важна и у нее есть долг перед людьми, но… Лера готова была бросить все и уехать с этим парнем, со своим мужем — хоть на край света.

Бесил ли ее гарем, собравшийся вокруг мужа? Нет. Мужчина королевского рода имеет право иметь столько наложниц, на скольких у него хватит сил. Произвести как можно больше принцев и принцесс, из которых потом выбрать лучшего — самого умного, самого дельного наследника — это обязанность короля. А Келлан скоро будет королем. В этом девушка была совершенно уверена.

Да, она ревновала. Даже подкрадывалась и подсматривала, когда муж уединялся с Соней, являющейся его фавориткой, и представляла себя на ее месте, задыхаясь, исходя испариной, краснея и бледнея. Но не позволяла себе высказать ни одного упрека ни мужу, ни его любовнице. Откуда-то из глубины ее души всплыло древнее женское знание: хочешь удержать мужчину, сделай так, чтобы он без тебя не мог обходиться. Чтобы думал только о тебе дни и ночи напролет. А если ты начнешь свою семейную жизнь с упреков и ревности — это верный путь к разочарованию и расставанию.

Да, Келлан сразу предупредил, что их брак фиктивный, что он уйдет, как только утвердит Леру на троне. Ибо не хочет запирать себя в лесах, а еще — участвовать в интригах и разоблачать заговоры. Как он выразился: «Мне в одно место не уперся ваш трон, и все, что с ним связано!». И это была правда, Лера чувствовала.

Больше всего она сейчас мечтала о том, чтобы зачать ребенка от Келлана. И не потому, что это верный способ удержать мужчину — нормальный мужчина никогда не бросит своего сына или дочь без помощи. Нет. Ей хотелось ребенка от НЕГО. Лера сама не понимала, как так вышло, но она тряслась от одного прикосновения Келлана. Если бы он сказал ей покончить с собой…наверное, она бы это сделала.

Иногда, когда они с Келланом лежали рядышком в отдельной палатке, или в комнате трактира, Лера тихо и бессильно плакала, сжимая пальцы в кулаки. Она боялась. Боялась, что Келлан исчезнет из ее жизни. И что это было — магия, или любовь к своему спасителю — Лера не понимала и понимать не хотела. Для себя она решила — будь, что будет. Примет жизнь такой, какая она есть. И в борьбе за Келлана победит всех соперниц, которые встретились на ее пути. Она будет любить мужа, разделять все его мысли, все мечты, станет для него самой жаркой любовницей, которую он мог бы встретить.

Уже после того, как Лера, сгорая от стыда и одновременно трепеща от наслаждения «подтвердила» свое замужество под надзором трех строгих Хранительниц — она обратилась к бабушке, красная от неловкости (бабушка все-таки!), и попросила научить, как лучше соблазнять мужа, и как доставить ему удовольствие. Бабушка ничуть не удивилась, и не стала над ней смеяться или укорять в излишней озабоченности. Она пошла в заднюю часть дома, где находилась библиотека, и притащила оттуда пыльную толстую книгу, картинки в которой бросят в краску самую искушенную из профессиональных шлюх. Это был трактат на древневоркском языке (в общем-то мало отличающемся от современного), и назывался он…ну да — «Искусство любви».

Лера прочла его за два дня. Прочла бы и за день, но дни были заняты сборами и разговорами о предстоящем путешествии. Читать можно было только вечером и ночью, благо что Келлан не ночевал у бабушки, а обитал в общежитии Академии. Да и Лере надо было подождать с ЭТИМ. Ведь бабушка умудрилась восстановить внучке девственность — для свадебного обряда, так что у Леры все еще побаливало.

А потом она удивила Келлана страстностью и умением, выжимая его досуха так, как точно не удавалось его любовницам. Она использовала все — и любовные мази, которые дала ей бабушка, и невидимые руны, написанные на лобке и подкрепленные той же самой магией (раствор, которым рисовала руны был насыщен магией до предела).

А еще — мужчина чувствует, когда женщина искренне его хочет. И волей-неволей проникается к ней доверием и любовью. Так написано в старом трактате, и так оно есть на самом деле. А любовницы…ну что любовницы? Не сотрется! Скоро он поймет, что лучше ее нет на всем белом свете! И никуда от нее не денется. Эх, ребенка бы еще родить…но это зависит не от Леры. И даже не от Келлана. Боги всем рулят — холодные, безжалостные, равнодушные… Какую судьбу они дадут Лере и Келлану? Покажет время…

* * *

Переночевали мы в трактире, заняв все свободные комнаты. Утром, практически с рассветом, двинулись в путь, перекусив вчерашним разогретым рагу из оленины. Есть не хотелось, но пришлось втиснуть в желудок добрую порцию мяса — впереди целый день езды, до дневки несколько часов, обязательно захочется есть. Да и рефлекс у меня — есть в запас, особенно когда выходишь на задание. Машина без горючего не едет, голодный человек плохо работает — аксиома.

Ночевал в одной комнате со всеми девчонками. Больше места не нашлось. Мы с Лерой (она посередине) и бабушкой на кровати втроем, остальные на тюфяках, на полу. Само собой, ни о каком сексе и речи не шло. А ведь хотелось! Лерка действует на меня как афродизиак, уж не знаю — почему. Ее запах, ее кожа, ее глаза…только дотронусь — меня как током прошибает! И в постели они такое вытворяет, что я только глаза таращу. Никакого стыда, никакой брезгливости — сделает все, чего от нее попросишь. И сверх того — чего просить постыдишься. Чистенькая, ухоженная, гладкокожая…заводит меня как никто другой.

Может у нее тоже есть любовная магия, как и у меня? Мы как высшие вампиры притягиваем людей. Я — женщин, Лера — мужчин. А что, почему бы и нет? Мы же все-таки родня, а на меня девчонки вешаются, как игрушки на елку. Даже честно сказать — уже надоедает.

Между прочим, всегда считал и сейчас считаю — между мужчиной и женщиной не может быть дружбы без секса. И мужчина всегда хочет большего, и женщина мечтает о крепком мужском….хмм….плече. Только вот если женщина другу не дает — она не становится для него врагом. А вот если мужчина игнорирует женщину…ооо…от любви до ненависти один шаг. А я бы не хотел иметь за спиной трех врагов — сильных, умелых, вооруженных магией. Ну да, троих девчонок. Если Соньке время от времени перепадает постельных утех, то две другие мои наложницы превратились в угрюмых, мрачных, зло сверкающих глазами мегер. Почти не разговаривают — кроме как по делу, таращатся на Леру так, что кажется — еще немного, и они воткнут ей нож в спину. Разлучница, черт подери!

Зря я взял их собой, теперь это вижу совершенно ясно. И где был мой разум? Хотел себе верных помощников для путешествия, а получил… Нет, надо с ними что-то решать. Может оставить в пограничном селении? Отправить подальше от себя? Нужно будет об этом подумать. Но — потом. С Леркой вначале переговорю. И наверное — с бабушкой. Уж эта старая-совсем не старая карга точно разбирается в отношениях мужчин и женщин, подскажет, как мне себя вести. Смешно, но я, который умеет убивать людей сотнями различных способов, ни черта не разбираюсь в отношениях с женщинами. Они для меня — закрытая книга. И мне даже стыдно сознаваться в такой своей тупости.

* * *

Теперь я понял, почему воркские селения нельзя заметить сверху. Впрочем — и не только сверху. Это трудно представить, но если захотеть… Огромные деревья, похожие то ли на баобабы, то ли на секвойи (по словам Герата — не самые большие в Лесу). Дома находятся именно в них. Нормальные такие дома — даже туалет есть. Да, туалет! Сидишь себе, и…удобряешь дерево. Ему хорошо, и тебе хорошо. Все впитывается за считанные минуты — ни запаха, ни… Туда же отправляются объедки и грязная вода.

Кстати — и вода есть в «доме»! Каким-то образом она скапливается в полости дерева, и стоит только открыть кран — потекла! Считай, умываешься древесной росой. В нашем мире я бы поостерегся так делать — кислотные дожди, всякая такая гадость, но тут — экологически чистая атмосфера, незамутненная никакими хлорами и всякой такой дрянью. А попавшую в воду пыль отфильтровывает то же самое дерево.

Где очаг? Тоже в доме! На постаменте из обожженной глины. Копоть поднимается вверх и впитывается деревом, как и другие продукты жизнедеятельности человека. Как я узнал — даже хоронят местные жители прямо в стволах деревьев, благодарно принимающих плоть своих симбионтов. Да, именно симбионтов — по-другому назвать сожительство людей и Деревьев нельзя. Кстати, местные в полной уверенности, что Деревья еще и разумны. И я не удивлюсь, если это реально соответствует их верованиям. В этом мире я видел всякое…

Здесь мы задержимся на пару дней. Отдохнем, вымоемся, поучаствуем в празднике по поводу возвращения детей, поскорбим над убитыми селянами, и только потом отправимся в путь. Я не спешу. Мы сэкономили как минимум две недели, так почему бы не употребить их на то, что на самом деле приятно? Когда еще поживем в мирном селении…

Глава 8

Банально, но я терпеть не могу похороны. Все понимаю — надо отдать должное даже не покойнику, а его родне, друзьям и все такое прочее, но я готов отдать многое, лишь бы не ходить на это торжественное мероприятие. Обряд, производимый над пустой оболочкой, бывшей раньше человеком — что может быть неприятнее? Но люди превращают это действо в нечто сродни празднику, пируя, поглощая кучу еды и выпивая перед задумчивым взором покойника, смотрящего на тебя с фотографии.

Здесь нет фотографии. И нет дурацких венков, искусственных цветов и памятника, сваренного из черного железа. Даже каменного памятника нет, на котором покойник изображен с ключами от «мерседеса» на пальце. Есть только молчаливая процессия, которая тянется длинной змеей до отдельно стоящего огромного дерева, черный вход в которое виден даже отсюда, из хвоста колонны.

Да, мы в хвосте — как и положено чужакам. Ближе всего к покойникам их близкие. Мы вообще могли не ходить на церемонию, и нам никто бы и слова не сказал — со слов Герата. Но я счел необходимым пойти со всеми. Так мы показываем уважение к тем, кто не щадя своей жизни встал на пути грабителей, бандитов.

Внутрь живого склепа нас не пустили, вернее — не позвали. Как, впрочем, и большинство из процессии. Только близкие прощались внутри, заканчивая печальный обряд. Не было бы их — это бы сделали друзья. Или те, кто остался, и в силах сделать такое.

Опять же, со слов Герата, происходят похороны так: трупы раздевают донага, и кладут на специальную площадку в «дупле». Дальше дерево все делает само. Вон, какое пышное да зеленое…небось нравится ему подкормка из человеческих тел.

Что по мне, так лучше так — уйти в дерево, не быть кормом для червей и кладбищенских крыс. Из праха вышли — в прах уйдем.

Интересно, что сталось с моим телом там, на Земле? Впрочем, какая мне разница, что стало с разорванными на части останками. Надеюсь, я с собой приличное количество «бесов» захватил.

Потом были поминки. Вкусная, пусть и без изысков еда. Я неприхотлив, привык питаться просто, хотя и слегка избаловался в новой жизни, и самое главное — здесь и в помине не было никакой кутьи, никакого компота из сухофруктов, существующих в ранге положенности на всех наших, русских поминках. Я просто физически не могу есть и пить ЭТО, эти блюда для меня были и остаются символом смерти. Глупо, конечно, но это правда. Себя-то не обманешь…

За столом в основном молчали, и только время от времени кто-нибудь вставал, и говорил хорошее о покойных. Что-то вроде тоста, или…я не помню, как это называется — панегирик? Или как это там…не знаю. В общем — встают, и начинают: «Он меня научил…бал-бла-бла…он был…бла-бла…» Тягостно, но наверное, нужно. Не мне судить. Сижу, и тупо слушаю слова, пролетающие мимо ушей.

И тут слышу:

— Попросим сказать пару слов и наших гостей, спасителей наших детей! — это распорядитель похорон, вроде как местный староста. И по совместительству — отец нашего Герата, такой же огромный, только с пересыпанной солью и пеплом густой шевелюре.

Оглядываюсь на Герата, вытаращиваю глаза — о чем говорить, когда не о чем говорить?! Я же не знал покойных! Тот ободряюще кивает, мол — не тушуйся! И шепчет:

— Пару слов! Не больше!

Встаю с кружкой, в которой плещется ледяная медовуха (вкусная, кстати). Смотрю вдоль длиннющего стола, на столы рядом, думаю пару секунд, потом говорю:

— Я не знал покойных. Но то, как они встали на защиту деревни, говорит о том, что это были достойные люди, о которых должны помнить, память о которых должна остаться детям, внукам и правнукам. И уверен, для таких достойных людей боги приготовили новую жизнь — красивую, достойную, сытую. Ведь на самом деле смерти нет! И эти люди будут жить вечно!

Гляжу вокруг — молчат, переглядываются. А что такого я сказал? Ну да — смерти нет, и я в том подтверждение. Или это против их верований?

Смотрю — встают! Поднимают кружки, вроде как салютуют, и староста торжественно объявляет:

— Смерти нет! И они будут жить вечно!

И все выпили. А Герат тихонько пожал мне руку так, что она чуть не отсохла. Силен, зараза! Его только убивать — сходу, не раздумывая. Главное, не дать до тебя добраться.

Тьфу! Да что за привычка у меня такая?! Чуть что — о войне! Чуть что — о том, как драться, или убивать!

— Ты молодец! — похлопала меня по плечу жена Герата Адрелла, и я в очередной раз невольно поразился и ее совершенной красоте, и ее…размерам. Черт подери, вот же угораздило их влюбиться друг в друга! И КАК они делают ЭТО?! Он же должен ее пополам порвать! Но ведь делают! Иначе откуда ребенок, дочка? Не верю, что она сделала ее с кем-то другим — они так друг на друга смотрят… Да и похоже доча на отца, даже смешно, как похожа. Эдакая микропародия на папу — белокожая, веснушчатая (кстати, в отличие от обычных ворков, у которых веснушками и не пахнет).

Я ростом с Герата, так вот жена его не достает мне до груди. И это притом, что она абсолютно пропорционально сложена — если судить по внешнему виду (я же ее голой не видел). Просто уменьшенная копия обычной женщины, да и все тут. Герат уж рассказал, что они с Адреллой хотели бы много детей, не меньше шести-семи, но он запретил ей рожать. Боится, что Адрелла умрет при родах. Она и дочку-то родила с трудом, пришлось обращаться к магичке-лекарке, чтобы жена не умерла. Но могла и магичка не справиться. Плод слишком велик для этой малютки, больше похожей на школьницу шестого класса. Или даже младше — в 22 веке школьницы тринадцати лет выглядят так, что хоть сейчас замуж — акселерация, однако!

— А теперь — игры, в честь погибших героев! Участвуют все желающие! — объявил распорядитель.

— Что за игры? — осведомился я у Герата.

— Обычные — усмехнулся тот — Тяжести поднимаем. Топоры метаем, ножи. Боремся, деремся на кулачках. Потом залечиваем синяки и идем делать детей.

Он захохотал, микрожена его фыркнула, и хлопнула по боку:

— Охальник! Вот вечно такой! И ведь не дурак, а такое иногда вытворит, хоть стой, хоть падай! Вы не беспокойтесь — никто не требует, чтобы вы участвовали. Захотите, так пожалуйста! Все будут рады! А нет — так никто и неволить не будет. Зато весело! И покойникам спокойно лежать. У нас этот обычай давно повелся, с незапамятных времен. От предков, от ворков пришел. То есть — от вас.

Она смущенно улыбнулась, глядя на мои белые волосы, а я равнодушно пожал плечами: и на Земле у многих народов был такой обычай — после похорон устраивали что-то вроде олимпийских игр местного уровня. Кстати! Вот откуда гладиаторские бои взялись. Если не ошибаюсь, это ведь гунны устраивали посмертные игрища, в которых пленных заставляли убивать друг друга в бою. Римляне переняли этот милый обычай, превратив его в нечто подобное спорту. Читал где-то…может слегка и переврал, но суть остается прежней.

Кстати, так никогда и не понял — за каким чертом мертвецам нужны эти все пиры, игрища и зрелища. Как это влияет на их посмертное воплощение? Сдается мне, что просто-напросто люди цепляются за любую возможность сделать свою жизнь ярче, интереснее. Повод повеселиться. Представляю, каково жить в таком глухом углу, да еще и в сезон дождей, когда дороги в лесу становятся абсолютно непроходимыми, превращаясь в подобие болотной трясины. Человек еще может с трудом пройти, а вот для коней и повозок совершенно никакой проходимости. Тоска смертная! Глушь! Дыра!

Да, кстати — первое, что я сделал, когда прибыл в селение — вернул нам троим первоначальный облик. Мне сразу дали понять, что нас вычислили, так зачем огород городить? Тем более в плане встречи со своими соплеменниками. Теперь наш «имперский» облик мог нам только помешать.

По меркам средневековья — это довольно-таки большое поселение. Не знаю, сколько тут жителей, но сдается не менее двух, а то и трех тысяч. И кстати сказать — часть из них натуральные ворки, не отличающиеся от нас практически ничем. Высокие, стройные, беловолосые, голубоглазые. И вот что интересно — у них много детей. И полукровок (у тех, кто связал свою судьбу с имперцами), и «чистых» ворков. Я точно видел в одной семье не менее пяти детей. Может у них было и больше, но это те, кого я увидел — детишки от пяти лет и до четырнадцати. Так вот сразу возникает вопрос: почему у них столько детей, а ворки из Леса столько не рожают? В чем отличие?

Между прочим, для моей бабушки то, что происходило в этой деревне тоже явилось откровением. Она смотрела на происходящее с каменным выражением лица, но я видел, как расширялись ее глаза, когда старая колдунья смотрела и на детей, и на это сожительство имперцев и ворков. Как могла образоваться такая деревня? Как люди и ворки смогли преодолеть вековые обиды и жить одной семьей? Загадка!

* * *

Похоже на школьные соревнования. Ничего интересного. Борьба — пыхтят два здоровенных мужика, и пытаются брякнуть соперника на землю. Нечто среднее между греко-римской борьбой и борьбой на поясах.

На мечах не дерутся — оно и понятно, это же не воины. Вернее — если понадобится, станут и воинами, но не на топорах же им драться с соплеменниками на соревновании? А мечному бою их тут не учат, это все-таки для дворян. Высокое искусство.

Топоры, да — метают забавно. Здоровый такой пень, и вот мужик размахивается, и…вжжж! Полетел здоровенный топор. Да ловко так — всаднику голову запросто снесет. Молодцы, чего там. Ножи похуже метают, но тоже вполне прилично.

А вот «мордобой» меня заинтересовал. В самом деле — а что умеют местные парубки? Если к силище таких, как Герат, добавить умение…

Разочарование. Все их умение — размахнуться как можно шире, да врезать как можно сильнее. Никаких тебе изысков. Типа — английский бокс, где мордобой и ничего больше. Само собой — победителем вышел Герат, отправив остальных своих конкурентов в свободный полет. Я видел как над ними хлопотала местная лекарка, здешний вариант моей бабули. Видимо челюсти лесорубов не такие же крепкие, как рукояти их топоров.

— Не хочешь ли поучаствовать? — спросил меня почти не запыхавшийся Герат, утирая крупные капли пота со лба — Обещаю не бить в полную силу!

Мои девчонки, стоявшие за спиной, презрительно фыркнули, а Соня состроила рожицу и скептически замотала головой, мол — «Чего несет, дурак?!» И только Лера испуганно схватила меня за руку:

— Не надо! Кел, не дай боги повредишь что-нибудь, а нам…сам знаешь, нельзя!

А меня почему-то задело вот это: «не буду бить в полную силу!». Унизительно как-то. При моих женщинах, да меня так…приопустить? Фактически назвать дохлячком! Мда…

— А каковы правила? — спрашиваю спокойно, не показывая раздражения — Ногами бить можно? Хватать, бросать?

— Да все можно! — широко улыбается Герат — Только глаза не выкалывать, да пасть не рвать. А так — бей, сколько хочешь. Бой идет до тех пор, пока противник может продолжать. Да ладно, не переживай! Попрыгаем, вспотеем — потом твои девушки тебя как следует вымоют, и с большим удовольствием! *подмигивает зафырчавшим девчонкам*. А если слегка зашибу — так у тебя и лекарка с собой, иу нас есть два лекаря (показывает на пару мужчин и женщин лет пятидесяти на вид). Ну давай, давай! Снимай рубаху! Народ ждет!

Очень не хотелось. Ну — просто очень! Не ко времени. Да и выгоды от этого никакой. Ну вот побил я этого гиганта — и что мне с того? Ни денег, ни славы. А если он меня побил? Что с этого? Залечивать раны, тратя ресурсы организма? Тоже невелика радость — еще и перед длительным походом через горы. Но и отступать не хочется. Девчонки мои смотрят на меня как на божество, а божество так сказать жидко обделается. Они мне простят, все простят, что ни случись, но в душе останется вонький след. А оно мне надо?

* * *

Лера посмотрела на мужа, и увидела, насколько он…щуплее на фоне Герата. Тот был похож на откормленного быка — гладкий, могучий, мышцы так и играли на его теле. И не такие мышцы как у Келлана — Герат был выложен пластами мяса, спрессованного до крепости стали. Келлан был другим — гибкий, высокий, в плечах он мало уступал противнику, но жилистые руки, обвитые узловатыми мышцами, спина, будто состоящая из тонких веревок — все казалось таким…подростковым, таким…несерьезным! Другого слова Лера не нашла. Разве может этот юноша, который выглядит на свои семнадцать лет, противостоять взрослому, сложившемуся мужчине, целыми днями машущему тяжеленным топором?!

Лера судорожно вздохнула, обернулась к Соне, которая стояла чуть позади нее, и тихо сказала:

— Ой, я боюсь! Он такой здоровый!

— Не бойся — тут же отреагировала услышавшая ее слова Хельга, и ухмыльнулась — Ничего особого с Гератом не будет! Не убьет он его! Так…потреплет слегка, как собака тряпку, и все.

— Кто? Кого? — не поняла Лера, у которой внутри все сжималось от страха за любимого — Кого потреплет?!

— Не обращай внимания — тепло улыбнулась Соня — Хельга имела в виду, что наш Пет…то есть Келлан — отделает Герата так, что тот навсегда забудет, как вызывать его на поединок. Ты никогда не видела, как Келлан дерется? Нет? Я имею в виду без магии, в рукопашную. Точно, не видела, иначе бы не боялась. Он сильнее Герата, быстрее его, и вообще — захочет, убьет парня за секунду. Вся сложность в том, что он его не хочет убивать. И калечить не хочет. А все умения Келлана, как он выражается — «заточены» под убийство. Он воин, а не комедиант. Поэтому ему трудно сдержать удар. Смотри, что сейчас будет!

— Силен внук — задумчиво протянула бабушка Леры, которая стояла рядом — Ты посмотри только, как двигается…я бы на месте Герата сто раз подумала, прежде чем его вызывать.

Лере после ее слов стало почему-то гораздо легче. Девчонки одно, а бабушка…она на то и бабушка, чтобы все знать! Если говорит, что Келлан силен — значит, так тому и быть.

Келлан спокоен, как…как жующий бык. Даже немного сонный. Вокруг кричат, шумят подвыпившие зрители, подбадривают Герата (ну а кого же еще?), но Келлану все нипочем. Стоит такой, на лице полуулыбка, глаза чуть прикрыты — то ли молится, то ли медитирует. Потом принялся руками махать, растягивать мышцы, и вроде как танцевать. И это было так красиво, так странно и неожиданно (он будто бился с кем-то невидимым, ловким), что Лера с неудовольствием, и одновременно с гордостью заметило, что как минимум два десятка девушек и женщин, которые за Келланом наблюдали, порозовели и облизнули губы.

Ей сразу стало так хорошо! Их много, а спит с ним только она одна! Ну, Соня не в счет, тем более, что она с Келланом не спит. Ишь, как следят за движениями Лериного мужа! Как вздыхают, краснея от отвязных мыслей, пришедших им в голову! А вот нет им ничего! Он принадлежит ей, и только ей! И сегодняшней ночью она снова это докажет! Нарочно будет вопить так, чтобы слышала вся округа! Пусть знают, как умеет обходиться с женщинами ее муж, и мечтают о нем…наглые шлюшки!

Вон та — с мужем ведь стоит рядом, а глаза впились в живот Келу. Или пониже живота…

И эта…сикушка. Ей лет-то не больше пятнадцати, а туда же — губы кусает, облизывается, как кот на тарелку с рыбой!

Ох уж этот мир хищниц — не уследишь, тут же уведут мужчину! Лера сейчас готова была отлупить всех этих баб — так, чтобы они навсегда забыли, как на чужих мужиков заглядываться. А еще — ей ужасно хотелось схватить мужа, увести его в кусты, и…ее даже трясло от возбуждения.

Но — началось. По сигналу старосты. Он ударил в сковороду молотком, получилось что-то вроде гонга.

Бам-м-м!

И…ничего не произошло. Келлан как стоял, так и стоит, его соперник ухмыляясь, прохаживается перед ним — могучий, сияющий на солнце налитыми влажными плечами. Бык перед атакой, да и только.

Когда Герат бросился вперед — Лера упустила момент. Вот только что стоял на месте, потирая руки, и вот…уже бежит на противника, сжав пальцы в кулак размером с голову. А Келлан снова спит на месте, равнодушный и безжизненный! Ну как так?!

У Леры все внутри оборвалось, захотелось завопить, схватить камень и швырнуть навстречу этому мерзкому рыжему типу, который покушается на ее мужчину!

Она бы наверное так и сделала — но камня под ногами не нашлось. А пока искала камень, все переменилось. Лесоруб продолжал двигаться, но уже описывая в воздухе сложную линию — вверх ногами, а потом ногами вперед. Казалось, его запустили из огромной катапульты — вжжих! И полетел во вражескую крепость!

Приземлился на ноги, как кошка, и едва не задавил двух зрителей — хорошо, что соседи успели выдернуть их из-под «снаряда». Лера больше всего досадовала, что не видела, как этот тип был отправлен в полет. Вот что значит две секунды не смотреть за противником!

Лера даже расстроилась — в отличие от своих. мм…сестер? Как еще назвать наложниц мужа? Сестры, наверное…и неважно, что не родные. Ох, они и вопили!

Соня вопила: «Да! Да! Так его!». Фелна и Хельга не отставали, визжали и хохотали так, что уши закладывало. Даже бабушка позволила себе довольно улыбнуться и кивнуть своей прекрасной, аристократической головой. Вот никогда не подумаешь, что ей больше сотни лет! Или даже больше? Эта голова, это тело больше подходит женщине лет тридцати, не больше. А если еще ее и накрасить…

Герат теперь не улыбался. Нет, злобы не было, раздражения тоже — настороженность, внимание, и…опаска? Он опасается худого, как тростинка Келлана?! Лера даже хихикнула — ну надо же! Ее муж не только в постели силен, и не только своей могучей магией! Мужчина, настоящий мужчина!

Рраз! Ррраз! — кулаки Герата мелькнули в воздухе, чтобы…ударить в никуда. Келлан непостижимым образом успевал убраться с пути этих кулаков — лениво, обманчиво медленно, и даже, как показалось Лере — нарочито медленно. А потом Кел метнулся вперед, захватил руку Герата, которой тот пытался схватить его за шею, и одним движением шваркнул лесоруба о землю! А затем как-то хитро захватил его руку, вывернул, и в таком положении зажал, не давая Герату подняться. Тот пыхтел, ревел, ругался, но…было видно — двинется, и рука треснет в локте и сломается. И Герат сдался, громко признав победу.

Все вокруг завопили — и девушки Келлана, и Лера, и даже бабушка издала звук, что-то вроде «Ийех! Молодец, парень!». Ну а остальные зрители просто визжали — кто-то кричал, что так делать нельзя, что не считается, кто-то — что пора было Герата получить по морде, а то зазнался. Другие — просто от полноты чувств. Весело ведь! Выпили, хорошее зрелище увидели — почему бы не поорать и побесноваться?!

А потом выступил староста, и сказал, что это были хорошие игры, и что душам покойных на том свете станет гораздо спокойнее. Лера так и не поняла, почему это покойникам станет спокойнее, если Герату набили морду, но спрашивать не стала. Раз говорят, что такое может быть — значит, это правда. Старикам виднее, они ближе к тому свету.

* * *

— Не шутишь?

— А по мне видно, что я шучу?

— И что, она вырастет?!

— Не знаю. Сдается, что — да. Я бы мог увеличить ее прямо сейчас — вырастить ей ноги, руки, изменить тело, голову…да, даже размер головы придется менять. Но если я ошибусь в пропорциях, получится уродец, а вы меня станете винить в том, что я все испортил. Честно сказать, я бы вообще ничего не трогал, кроме…хмм…одного места. Могу сделать так, чтобы вы занимались любовью безболезненно.

— Это тоже будет…непропорционально! — хихикнула женщина — Лучше уж вырасти!

Адрелла вздохнула, и посерьезнела:

— Если можешь — сделай! Мы век тебе будем благодарны. И…заплатим. У нас есть чем заплатить!

— Ничего не нужно — отмахнулся я — Попробую сделать все, что могу. Если силы не хватит, бабушка поможет. Поможешь? (Посмотрел на бабулю. Она кивнула)

— Правильно, Келлан — подала голос бабушка — Нельзя вмешиваться в организм без нужды. Он сам должен сделать то, что тебе нужно. Просто расскажи ему, подай идею, направь, подтолкни! А тупо править тело, вытягивать кости и наращивать мясо — это делают только глупцы (Я чуть не покраснел — а чем я у Велура занимался?). Чтобы делать такое, нужно быть лекарем самого высшего разряда, и то…вероятность ошибки очень велика.

* * *

Очень пропорционально сложена, и очень красива жена Герата. Но да — как с такой «дюймовочкой» заниматься сексом? Мучение — и ей, и ему. Пусть скажет спасибо, что хоть одну дочку родила — могла ведь и после и не выжить. Раздетая — еще красивее, чем в одежде. И на самом деле — очень похожа на Соньку. Такое ощущение, что у них общие корни, родня. Может у Соньки ворки в предках, а сама она полукровка? Все может быть. Помеси частенько гораздо красивее, чем представители «чистой» расы. Прилив свежей крови — он иногда к месту.

Все, что понадобилось — напитать ауру женщины Силой, и пожелать, чтобы организм изменил пропорции в сторону увеличения. Тут как с вагоном — сдвинул с места, толкнул…а дальше он уже сам покатился.

Ну что еще…убрал несколько шрамов, подтянул слегка обвисшую грудь (все-таки ребенка родила и кормила), вот, в общем-то, и все. Даже усыплять Адреллу не пришлось — лежала, улыбалась, совершенно не стесняясь того факта, что ее обследует и лечит совершенно, в общем-то, незнакомый парень. Голышом лежала, само собой. Муж ходил снаружи, у порога, как часовой на страже. Помощи бабушки не понадобилось — резерв Силы у меня сейчас такой, что хватит на десять сильных магов. По крайней мере, бабуля так сказала.

Хмм…привык уже звать ее бабулей…да и она как-то странно на меня поглядывает, и всегда называет или внуком, или Келланом. А ведь знает, что я ни то, ни другое. Но тут уже ничего не поделаешь…так случилось.

Глава 9

Я не помню эти дни. Вообще. Никак. Они — просто сон. Дурной сон. Удушливый запах лошадиного пота, покачивание лошади, боль в застывших суставах и мучительная попытка понять — кто я, и где нахожусь. Мутная пелена, больше ничего. Но тот момент, когда я осознал свое бессилие, беспомощность, когда понял, что все очень плохо — его я помню хорошо.

Мы с Лерой лежали на ложе, застеленном гладкими, наверное шелковыми простынями (приятно холодят обнаженную кожу!), дремали после любовных игр. И вдруг я почувствовал, как нечто могучее, сильное, обручем сжало мое тело — ноги, руки, горло, я даже голову повернуть не смог, и сразу начал задыхаться! А потом мне в рот полилось что-то горькое, обжигающее, раздирающее внутренности и туманящее мозг. И после этого…все. Занавес.

Очнулся я уже ТАМ, где-то. Не знаю где. Темная пещера без следов дверей, деревянное ложе, похожее на то, на котором мы с Лерой уснули в нашу последнюю ночь. Только голое, без простыни и матраса. И сам я голый, как в момент рождения. А вокруг — темнота.

Само собой — первое, что я попробовал сделать, это соединиться со своими призраками и посмотреть вокруг их глазами. Выйти из темницы. А еще — зажечь магический светлячок, я это умею. Вернее — умел. Теперь — я не умею ничего. Теперь — у меня остались только руки, ноги, только мои боевые умения. Как когда-то на Земле. Магии нет — пропала. Совсем.

Эта ночь тянулась бесконечно долго. Вечная ночь. В жизни так не бывает, чтобы человек совсем ничего не видел — всегда есть какой-то источник освещения, звезды, отблеск солнечных лучей — да что угодно, рассеивающее тьму. Здесь не было ничего. Замкнутое пространство, и полная, абсолютная темнота.

Может я ослеп? И это возможно. Но технически, какая разница, ослеп я, или просто сижу в темнице, в которую не попадает ни одного луча света? Результат один — я ничего не вижу, и могу передвигаться только на ощупь.

Глаза у меня целы — первое, что сделал, это удостоверился в их сохранности. Уже легче. Если только…легче! Я ведь замурован в дерево — живьем.

Вообще-то первое, о чем я подумал — меня похоронили, как незадолго до этого деревенских покойников. Оттащили в погребальное дерево, оно меня поглотило, и вот — я лежу и дожидаюсь смерти от удушья, голода или обезвоживания. Я думал о том, что лучше быть похороненным в дереве, чем лежать на кладбище? Вот моя дурацкая мечта исполняется. Доволен? «Бойся своей мечты — она ведь может исполниться!»

Нет. Хотели бы меня похоронить — все было бы по-другому. Начать с того, что воздух в моей камере свежий, дышу я без напряга. Во-вторых, время от времени в камере появляется миска с горячей кашей и ломтем хлеба. А еще — фрукты, напоминающие земные яблоки. Каждый раз — одно «яблоко», кисло-сладкое на вкус. И что это означает? Это означает, что убить меня не хотят — по крайней мере, сейчас. Заботятся о том, чтобы я не заболел цингой. Витамины подсовывают. А для чего? Для долговременного так сказать….хранения. Пусть я нахожусь в приличном состоянии. Пригожусь!

Нашел я и воду. Если пощупать стену в определенном месте, с потолка начинает литься вода (или древесный сок?). Абсолютно безвкусная, как вода из крана, и вполне себе «водяная». Пей — сколько влезет. Отошел — перестало течь. Можно и помыться, можно и попить. А то, что пролилось — впитывается в пол, как в губку. Как, кстати, и мои…хмм…в общем — тут у меня и туалет. Ну а что? Дело-то житейское!

Время суток определить не могу, как и временные периоды. Пытался определяться по чашкам с кашей, которые у меня появлялись, но скоро отбросил эту идею — нарочно, или нет, но еда подавалась в абсолютно неодинаковые временные промежутки. Вероятно для того, чтобы узник не мог понять, сколько времени он находится в узилище. А может просто раздолбайство. В общем — ни тебе дней, ни недель — безвременье, пустота, безнадега.

Да, безнадега еще та! А если меня тут заперли навечно? Ну а что, такие у них извращенные понятия о порядочности. Замуровали, но ведь не убили же! А то что оставили без одежды и снаряжения — так жизнь гораздо дороже стоит. А тут — тепло, и никакой одежды не нужно.

Мда…вот тебе и людская благодарность. Или воркская? Мы их детей спасаем, а они…

Честности ради (а себе-то не соврешь!), спасли мы их детишек совершенно случайно. Побили бандитов, решили найти лагерь разбойников и чем-нибудь поживиться. Глядь — а там дети! Ну и закрутилось. То есть мы не целенаправленно шли освобождать детей, а просто они нам случайно подвернулись под руку. И велика ли тут наша добродетель? Бандитов-то мы били не из-за детей! Мы свою шкуру спасали!

Ладно. А закон гостеприимства? Как они посмели его нарушить, эти деревенщины?! Я ведь такие слова хорошие их покойникам говорил, женушку Герата лечил! А он меня в темницу?! Ну не сволочь ли?!

Кстати, а откуда я знаю, что это ОН сволочь? Может того Герата и в живых-то уже нет. Пока не узнаю, как все на самом деле обстоит — не буду ничего плохого про него говорить. Тем более что он мне понравился. И жена его понравилась — и красивая, и веселая, и умненькая. Даром что «Дюймовочка». Не карлица ведь!

Ладно, это Герат. Допустим. Тогда зачем ему надо нарушать законы гостеприимства? Зачем нас вязать?! Хмм…а может и не нас, может это только меня! Хотя сомневаюсь. Если кого и надо похищать, так это мою Лерку. Она ключевая фигура, наследница.

Стоп! А тогда зачем меня можно похитить? Зачем я нужен? Ну это совсем просто: во-первых, я могу служить катализатором процесса. Проще говоря — меня можно немножко пытать и немножко вешать — чтобы Лера сделала то, чего от нее ждут: вышла замуж за местного придурка. То, что она уже замужем за мной ничего не значит. Скажут, что тамошние Хранительницы нелегитимны, и не имеют права на совершение обряда — вот вам и расторжение брака. И будет какой-то старый, столетний хрен дрючить мою Лерку, пока не настанет время ее убивать. А может даже она от него понесет, и он ее не убьет. Заточит в дереве, и будем мы жить в вечной темноте — парочка, гусь и гагарочка. Лепота! Аж плакать хочется. Видать остатки души Келлана прорываются. От меня слез не дождетесь!

Второй пункт: запас карман не трет. Пока Лерка не совершила обряда бракосочетания с местным ублюдком — нельзя рисковать. Вдруг она помрет? Башку сломает, или повесится от перспективы стать женой этого самого негодяя? И тогда — останусь я. Родственник. Племянник. Законный наследник. В этом случае можно женить меня на местной, а потом так же нормально ликвидировать.

Может я и утрирую, может не все так запущено, но…логика, есть логика. Стараюсь поставить себя на их место, и вот такое у меня всплывает.

Темень. Пустота. Ни голоса, ни звука. В ушах только звенит. Когда человек долгое время не получает какие-либо звуковые информационные сигналы, он начинает их себе выдумывать. Звон в ушах, отдаленные голоса, лай собак — да все, что выдаст изнуренный молчанием мозг. Люди привыкли к шуму, люди не могут по-другому. Вот мозг и старается заполнить вакуум слуховыми галлюцинациями. Придумывает, старается.

Я знаю об этом. Но ничего не могу с собой поделать. Это на уровне подсознания, человек не может управлять процессом.

Глупо, наверное, думать об этом сейчас, когда я заживо похоронен в живом дереве, которое может меня попросту утилизировать — как труп. Если ему это прикажут. А скорее всего прикажут. Я им не нужен. Более того — я им вреден.

Интересно, Герат был в курсе? Скорее всего — нет. Использовали втемную. А вот староста, то бишь его папаша…этот точно в курсе. Вот чуял я, что от него можно ждать подлянки, но…все-таки попался. И призраки ничего не донесли. Почему они ничего не сказали? Я ведь приставил одного к старосте, другой охранял нас с Лерой! И что вышло?

Хмм…а выйти могло вот что: они попросту увидели призраков и отправили их, куда следовало. Почему я решил, что один могу заниматься некромантией? Почему решил, что умнее и сильнее всех? Самонадеянность. Глупость. Неосторожность и доверчивость. Расслабился, рассуропился: «Вы так вам благодарны! Вы спасли наших детушек!» Иэхх…

Опоили. Лишили магии — это ясно с первой мысли. И действительно — что я могу сделать этим людям, если лишился самого главного оружия? Я даже ускориться теперь не могу! Вообще ничего не могу! Кроме как драться…так, как привык это делать на Земле. Никогда не сдаваться! Спецназ погибает, но не сдается!

Вскочил с ложа, заходил по камере, ориентируясь на развившееся чувство пространства. Я уже исшагал всю комнату вдоль и поперек, и составил себе представление, как она должна выглядеть. Выбрал место на самой середине, и…занялся растяжкой, отжиманиями, приседаниями. А потом — бой с тенью. Осторожно так, стараясь на засветить пяткой в стену. Стене ничего не сделается (с моими-то нынешними силами), а вот я потом и бежать не смогу, не говоря о том, чтобы драться.

Медленно, чуть быстрее, еще быстрее! Засиделся, да. Мышцы разогреваются с трудом, будто оледенели. Только через полчаса чувствую, как начинаю покрываться испариной, а кровь по сосудам бежит все быстрее. Прорабатываю каждую мышцу, каждую кость, каждый сустав! Хорошо…чувствую себя гораздо живее, чем был. И даже думается быстрее и четче. Кровь — великое дело! И теперь она струится гораздо быстрее.

К концу занятий с меня градом льется пот. Я умею разогревать мышцы. Заканчиваю сотней отжиманий, и делаю это довольно-таки легко. Тело подчиняется, как хорошо отлаженный механизм. Не знаю, что впереди, может и смерть, но уйду я не больной, обездвиженной развалиной. И постараюсь захватить с собой как можно больше врагов.

* * *

Я ожидал этого, но…когда «веревки» стиснули мою грудь, не давая мне дышать — меня едва не затрясло ярости и отвращения. Холодные, твердые щупальца опутали мое тело, как гигантский кальмар кашалота, и я ничего, совсем ничего не мог сделать.

Потом — тени в длинных балахонах. Да — я видел, что в балахонах! Видел через прикрытые веки, потому что не мог смотреть на яркий, режущий свет. Скорее всего, никакой яркости в этом свете не было, просто я слишком давно не видел солнца.

Меня подхватили и понесли — идти сам я не мог, ноги отказывались двигаться. Меня снова опоили какой-то дрянью. А ко всему прочему — воздействовали магией. Похоже, что сейчас я узнаю — кто меня похитил, и что хотят.

Меня принесли в огромный зал, и похоже что этот зал находится где-то под землей, скорее всего в пещере. Сквозь плотно сжатые веки я все-таки сумел разглядеть, что стены зала украшены золотыми узорами и драгоценными камнями. А еще — на стенах имеются фрески, на которых нарисованы какие-то моменты жизни этого мира. Какие именно — я не знаю. Во-первых, снизу не больно-то разглядишь, особенно с прикрытыми глазами.

Во-вторых…откуда мне знать историю Империи и воркского царства?

Сказал, и тут же из памяти стали всплывать даты, и с ними исторические события — те, что изображены на стенах. И не хотел бы, а помню. Не моя память-то…глубинная память.

Зал полон ворками. Самыми настоящими — беловолосыми, белокожими, голубоглазыми. Ощущение — попал в сказку-фэнтези. Тут еще гномов не хватает — бородатых и вонючих. А так — полное ощущение нереальности и сказочности.

Кстати — видеть стал получше. Глаза слезятся — целый водопад из слез, но вижу. Было гораздо хуже.

Рожи незнакомые, кроме…опа! Лера! Лера стоит у трона, глядя куда-то в пространство над головами. А уж намазали, намазали ее! Губы кроваво-красные, глаза подведены черным, лицо настолько бледное, что у мраморных статуй, и то лица порозовее будут. Что с ней сделали? Опоили? А что сейчас делают? Ничего не понимаю. Обступили….опа-на! На голову корону возложили и закрепили! Обруч такой, золотой, по краям — камешки сверкают. Много, очень много камешков.

— Да здравствует королева! Да здравствует!

Вопят так яростно, так громко, что показалось — с потолка что-то посыпалось, камешки, или песок. Вот хохма будет, если нас всех придавит каменными глыбами. А что — сдвинется пещерный свод, и…загремим под фанфары!

Не о том думаю. Если Лера сейчас королева, то я…то я — никто, судя по тому, что освобождать меня не собираются, и наоборот — привязали к столбу, как есть, голышом. Ни стыда у людей, ни совести.

И тут я замечаю то, о чего у меня не просто захолодило живот, меня затошнило, а к горлу подкатил жгучий комок рвоты. Девчонки. Мои девчонки! Они были привязаны к столбам так же, как и я, только в отличие от меня их тела представляли собой сплошной синяк — исхлестанные до крови, с впившимися в руки кандалами, с разбитыми губами, подбитыми глазами и распухшими, видимо сломанными носами они уже совершенно не напоминали себя прежних — ухоженных домашних девочек, курсанток самой престижной Академии Империи. Покрытые пылью, засохшей кровью, они больше походили на нищенок, чем на аристократок в черт знает каком поколении. И еще заметил — у Фелны сломана нога, и стоять ей приходится на одной левой.

Мрази! И это люди, которых я собрался спасать?! Да за такое…я бы сам, лично выжег эту всю мразь из огнемета! Чтобы бежали и корчились, проклятые твари! Разве можно ТАК с девчонками? Юными, прекрасными, невинными девчонками?! Они ведь им ничего не сделали! Гады!

Наверное я выкрикнул это слово вслух, потому что гул толпы вокруг Леры замолк, и все уставились на меня. А я повторил яростно, кипя и плюясь огненными словами проклятия:

— Будьте вы все прокляты, гады! Подонки! Сдохните, твари!

— Видите?! Видите, что он говорит! — трубным голосом возопил мужчина на вид лет пятидесяти, что стоял рядом с Лерой — Кто-то еще сомневается, что это самозванец?! Его настоящее имя Петр Син Рос! И к королевской семье он не имеет никакого отношения! Это колдун, некромант, который обманным путем околдовал принцессу и с помощью преступниц, беглянок из числа предателей своего народа заставил исполнять роль жены! Они разработали план, исполняя который заставили бы Настоящих Людей выйти из Леса без оружия, чтобы имперцы перебили всех до одного! Посмотрите на эту колдунью! Лишенная своей колдовской силы она не страшна, и понесет заслуженное наказание!

Я тоже посмотрел на «эту колдунью», и убедился, что наказание она уже понесла. И скорее всего — за дело. Какого хрена еще во младенчестве не придушила этого горлопана?! Вот и терпи теперь…пацифистка хренова!

Да, бабуле досталось. С груди свисают кровавые лохмотья кожи, спина — сплошная рана. Бедра, бока — все исхлестано так, что она без помощи лекаря сесть сумеет не ранее чем через несколько месяцев. Впрочем — как и лечь. Пытали бабулю не менее жестко, чем моих подружек. Эх, болван я, болван…зачем взял их с собой?! Сидели бы сейчас в Академии, лясы точили, меня вспоминали. А теперь чего? Так и сдохнем, глядя на обезображенные тела друг друга.

А чего Лера-то молчит? Ничего не говорит? Только подумал, и тут же «ведущий» задает вопрос Лере:

— Скажи, принцесса…этот человек заставил тебя с ним переспать? Он изнасиловал тебя?

— Он изнасиловал — безжизненным голосом говорит Лера, лицо которой страшно искажается кривой, странной гримасой. Таак…а вот это интересно! Похоже что моя женушка под контролем. И теперь я со всей определенностью понял и осознал: вляпались. Мы крепко вляпались! И не поможет ним ни царь, ни герой. Нет тут никаких царей и героев кроме нас. Есть лишь существа, ополоумевшие от злобы и желания убивать, и наслаждающиеся пытками пленных. В общем — полные мрази, заслуживающие лишь пулю в лоб. И спасать их совершенно не нужно. Пусть сдохнут все! Больше и пальцем не шевельну, чтобы им помочь. Впрочем — только пальцами и могу шевелить, да…еще одним местом. Остальное все крепко принайтовано к столбу — даже голова.

Зачем они нас голыми выставили? Зачем унижать? Впрочем, и это я знаю. Когда человек в одежде, он как бы закрыт, в эдакой легкой броне, и ему легче держаться, сопротивляться тому же допросу. Стоит его раздеть догола (особенно женщины), так сразу все меняется. Стыд, страх, унижение — все способствует выведению противнику из равновесия, и как следствие — успех допроса более вероятен. И не только допроса. Раздевание противника догола — старая штука, которую применяли и применяют во всем мире. Просто, но эффективно.

— Брак, заключенный насильно — недействителен! — торжественно провозгласил мужчина — Преступники потерпели поражение! Предатели, нанятые Империей для того, чтобы внести в наши ряды раскол! Чтобы мы, Настоящие Люди, забыли о том, для чего мы родились, забыли, что мы должны править миром! От нас пошли все остальные люди на свете! Это мы родоначальники ремесел, искусств, науки и всего, чем сейчас пользуется человечество! Как они посмели посягнуть на наш род?! Что скажете, старейшины? Хранительницы мудрости — ваше слово!

— Идиоты! — послышался громкий, ясный голос моей бабушки — Что вы творите?! Вы же прекрасно знаете, что перед вами один из наследников престола, принц Келлан! И что мы имели право поженить его с принцессой Эллерой! И поженили — по ее согласию, по любви! Вы готовы уничтожить весь род ради вашей власти! Негодяи! Вы хуже имперцев — те хотя бы честно воюют. Вы же подлыми интригами решили захватить власть!

— Заткните ей пасть — небрежно махнул рукой мужчина — Это предательница на службе Империи.

Через несколько секунд бабуля могла лишь мычать и грозно таращить глаза на своих мучителей, ну а я не стал ничего кричать и тем более грозиться. Негодяям и так известно, что они негодяи, нового ничего не узнают, а что касается угроз, так это просто смешно. Угрожать, будучи голышом привязанным к столбу, лишенным боевой магии — смешно и жалко.

— Объявляю, что завтра состоится церемония бракосочетания королевы Эллеры и вождя Керлана — королева пожелала иметь в мужьях этого уважаемого человека, до глубины души преданного своему роду и делу предков. Те же негодяи, которые совершили преступления против нашего народа, в честь бракосочетания будут казнены, и смерть их будет ужасной — такой же, как и преступление. Церемония состоится в полдень, по окончанию церемонии — праздник в честь обретения новой королевы.

Народ в зале радостно завопил, закричал, Леру подхватили под руки и вывели из зала мимо нас. Глаза ее были безжизненны и мутны, как у снулой рыбы.

Нас отвязали от столбов и потащили наружу, после чего по одному забросили в огромное дерево — меня бросили последним. Перед тем, как отправить в дупло этого «баобаба» Керлан подошел ко мне, и обдав запахом чего-то знакомо-пряного (гашиш курит, что ли?!), с тонкой улыбкой сказал:

— Можешь напоследок перетрахать весь свой гарем. Завтра ты лишишься своих девок, и того, чем их трахал. Так что давай, не стесняйся! Можешь, кстати, трахнуть и свою бабку. Надо же порадовать старуху перед смертью? Ты умрешь последним, я постараюсь сделать так, чтобы то, что от тебя останется, жило как можно дольше. Наши колдуньи умеют это делать.

Я попытался пнуть его ногой в челюсть, но куда там — моя попытка была легко пресечена дюжими охранниками. А потом меня забросили в дупло так, что я едва не сломал плечо, ударившись о деревянное ложе.

* * *

Темнота. Снова темнота. И тишина. Только слышно, как дышат мои женщины, которых я привел на смерть. Вот это горше всего. Ладно бы сам помер, но девчонки?! Они-то за что?! И такие муки… Бедные, бедные девочки…

— Когда выберусь — мрачно говорит Соня — Выпотрошу Герата. И жену его выпотрошу, чтобы не заглядывалась на моего мужчину.

— Кто о чем, а она… — срывающимся от боли голосом говорит Фелна.

Я потихоньку крадусь на голос, усаживаюсь рядом, каким-то чудом нащупываю ногу девушки. Та сломана ниже колена и раздулась, как подушка. Плохо дело. Если загноится, если гангрена — придется ногу отрезать. И это тоже не гарантия жизни. Вот если бы у меня сохранилась магия…

— Чем они нас опоили? — говорю в пустоту, обращаясь, само собой, к бабушке. Она понимает, отвечает холодно и спокойно:

— Да мало ли придумано снадобий, чтобы лишить мага его Силы? Я тебе навскидку назову пять таких снадобий, и что это даст? Скорее всего что-то сильное, такое, что гарантированно отключает Силу на многие месяцы, а то и навсегда. Побоялись, мерзавцы! Кстати, Герат может быть и ни пречем. Кто он им? Полукровка, низшее существо! Хотя…все может быть. Помнишь, я тебе говорила? Ну так вот и получи…

— Получил — киваю я, забыв, что в темноте все равно не видно — Как думаешь, нас на самом деле убьют?

— Даже не сомневайся — мрачно отвечает бабушка — Если не случится чудо и нас не освободят ангелы, или демоны. Больше за нас порадеть некому. Так что готовься, и прими смерть как подобает. По крайней мере пусть тебя утешит то обстоятельство, что гнить в земле мы не будем. Нас похоронят в деревьях.

— И нас? — голос Сони дрогнул.

— Вас — нет. Вас закопают — безжалостно констатировала старая ворка — Вы не ворки, деревья не для вас.

И снова в дупле воцарилась тишина. Гробовая тишина, какой в природе вообще-то и не бывает.

Глава 10

— Отец, как ты мог? — Герат едва сдерживал ярость, и его толстые пальцы вцепились в столешницу так, что едва не крошили толстое дерево — Это гости! Ты забыл законы гостеприимства? Они помогли нам, спасли наших детей! Вылечили их! Ты всегда учил меня, что надо за добро платить добром, и в результате…что ты наделал?!

Седовласый мужчина тяжело посмотрел на сына, и брови его сдвинулись. Молчание длилось секунд пять, потом староста глухо откликнулся:

— Это мой грех. Он навсегда останется на мне. Только вот что я тебе скажу, сын…ты забыл, кто мы? Ты забыл, из чьей милости мы тут живем? Грязные полукровки, которые до самой смерти должны быть благодарны нашему роду, не отринувшему нас, не бросившему на произвол судьбы! Мы живем по законам Настоящих Людей, наших старших братьев. И мы исполняем то, что нам скажут. Мы не имеем права отбрасывать волю старших братьев! Иначе…иначе нас вообще может не быть.

— Но должен же быть какой-то выход! — Герат яростно стукнул кулаком по столешнице — Сколько так может продолжаться?! Мы им что, рабы?! Почему ты им не сказал, что это наши гости, и Непримиримые не имеют права их трогать?! Почему не предупредил гостей?! Почему позволил их захватить?!

— Меня предупредили, чтобы я не смел что-то говорить гостям. Что это будет приравнено к предательству Рода. Как и любое противление их планам. Я тебе больше скажу: Непримиримые откуда-то знали, что эти люди сюда придут. Они их ждали. И дожидались удобного момента, чтобы их взять. И самое главное — принцессу Эллеру. Да и принц Келлан им нужен. Остальные не нужны, они хотели убить их прямо тут, на месте. Но я попросил, чтобы этим женщинам сохранили жизнь.

— И они обещали?

— Нет… — староста едва заметно смутился — Но сказали, что сделают все, чтобы сохранить им жизнь.

— Чтобы как можно дольше пытать? — скривился Герат — Отец, ты что, не знаешь, чем они там занимаются? Что творят? Да их всех вешать надо! А мы перед ними пресмыкаемся! Позор!

— Хочешь жить в нищете? Хочешь, чтобы убили твою дочь? Твою жену? Это легко, сынок… Как-то вы ляжете спать, и…не проснетесь. Магия дерева убьет вас во сне, вы даже понять не сможете, что умираете. Это Лес! Лес — это они, Непримиримые! Никто не сможет победить наш народ, никто не сможет войти в Лес, пока живы наши Деревья, пока живы наши колдуны. Наши родители, наши деды связались с имперцами, родили от них детей — вот наш позор. Но нас не убили, а всего лишь изгнали. Разве мы не должны быть благодарны Роду, что за предательство наших предков нас не наказывают? Дают жить безбедно и сытно!

— Как мне это надоело — застонал Герат — Эти Непримиримые с их фанатичным желанием мучить и убивать, и вы, старики, пресмыкающиеся перед закоснелыми в догмах древними стариками и старухами! Вот что, отец…я пойду в Город. Соберу добровольцев, и мы увидим — сможем что-то сделать для наших гостей, или нет. И не пробуй меня останавливать, все равно не сможешь.

— И не собираюсь — вздохнул мужчина, и вдруг как-то сразу, резко постарел. Плечи обвисли, глубокие морщины прорезали лоб, даже волосы, кажется, стали более седыми.

— Я попробую объяснить, попробую поговорить со старейшинами и самое главное с Хранительницами мудрости. Они должны понять. Должны прислушаться к голосу разума! Ну а если объяснить не получится — попробую освободить пленников. Неужели Непримиримые будут нас убивать?

— Дурак ты, сынок — вздохнул староста — Для Непримиримых вы будете хуже, чем имперцы. Вы станете предателями. И не освободишь ты пленников. В городе сотни бойцов — тренированных, десятки лет воюющих с империей. А ты кто? Лесоруб! Что ты сделаешь против матерых бойцов?

— Что-нибудь, да сделаю! — усмехнулся Герат, сжимая и разжимая кулаки — Они тоже смертны.

— А колдуны? Ты забыл про колдунов?! Там Лес, понимаешь?! Там, где есть лес — колдуны всевластны! Они видят все, они слышат все, даже сейчас — вполне вероятно, что нас слышат. Лес — живой, он единый организм, и колдуны в нем — мозг! Я еще удивляюсь, как это принцесса Эллера сумела выскользнуть в степь! Она никак не могла выйти из леса! Миновать все ловушки, не попасться на глаза колдунам — как это возможно? Впрочем — какая разница? Эллера меня интересует меньше всего. Меня заботит мой сын, который отправляется на абсолютно безнадежное дело. Я запрещаю тебе туда идти! Более того, те, кто пойдет, будут изгнаны из селения! Навсегда! И об этом я сейчас извещу всех!

Молчание. Затем Герат поднялся со стула, и безжизненным, холодным голосом сказал:

— Делай как считаешь нужным, старейшина.

И вышел из дома быстрыми, широкими шагами. Хозяин дома посмотрел ему вслед, и со вздохом опустился на стул, утирая лоб. И замер, глядя в пространство. Похоже, что сейчас он потерял старшего сына.

* * *

— Дура я! Ну какая я дура! Так и должно было все кончиться! Простите! Простите, девочки! Прости…Келлан. Моя вина, старой дуры. Не надо было тащить вас сюда, не надо было думать об этом народе. Твой отец, Келлан, давно это понял, потому и ушел. И я ушла, но…глупая — решила, что эти люди изменились, что возможно настал момент, когда они поняли, осознали. И что получилось? Погубила вас! Мучиться мне за то в Преисподней, знаю.

— Бабуль, прекрати…еще ничего не закончилось. Мы живы, а пока живы — надеемся.

— На что? — женщина едва слышно усмехнулась. В темноте не было видно вообще ничего, только слышно. И запах…даже несмотря на то, что наша камера хорошо вентилировалась, дышать было трудно. Фелна. Ее нога.

Гангрена. Я щупал ногу девушки, нога была толстой, как подушка, из раны, образованной пробившими кожу костями сочился гной. Фелна без сознания, потому ничего не слышала и не чувствовала, и я с горечью, но притом и с облегчением об этом думал. Пусть уйдет без боли. Уснет, и уйдет. Если призрак останется здесь, а я когда-нибудь верну свои способности — пристрою девчонку в новое тело. Хоть в какое, да пристрою.

— Неужели ты думаешь, что отсюда можно выбраться? Это Лес, мальчик. Сюда никто не может войти без его позволения, и никто не можно из него выйти.

— А как Лера вышла? — спросил я, лишь бы не молчать — Если без его позволения никто не может выйти?

— Она — принцесса! — усмехнулась женщина — Она часть Леса, и Лес часть нее. И мы выйдем — ты, и я. А вот девочки не выйдут, потому что они не Настоящие Люди. Стоит им коснуться земли — Лес тут же проснется, и… В общем — не выйдут они.

— Настоящие, не настоящие! — раздраженно бросил я — Кто им дал право считать других людей не настоящими?! Неправильными? В одном из миров были люди, которые вдруг решили, что только они — настоящие! А все остальные должны исполнять их волю, быть их рабами, удобрением на их полях! Их называли фашистами, и весь мир ополчился против фашистов, и растоптал, уничтожил их! Может и здесь такое происходит?! С ворками?

— Тут все сложнее — вздохнула женщина — Гораздо сложнее. Ну…мне так кажется. Хотя…что-то в твоих рассуждения есть. Нельзя считать одних людей настоящими, а других — нет. Это верный способ пролить кровь. Ну да ладно…перейдем к делу. Келлан, ты сильнее меня как маг…да, да, не спорь! То, что я делаю с огромными затратами силы, ты делаешь шутя, левым мизинцем. Я знаю это. Так вот — как у тебя обстоит дело с магией? Пролезь, просмотри все каналы подачи Силы — может хоть малую, хоть небольшую капельку силы сумеешь вытянуть? Если сумеешь — капля за каплей ты пробьешь канал, а за ним и другие.

— Пробовал — сознался я — Сто раз пробовал. Или двести. Ощущение такое, что вот-вот и поймаю за хвост…а ускользает. В последний раз так напрягся, что чуть в обморок не упал — пытался дотянуться до Силы. И ничего. Как это они так качественно сумели отключить?

— Умеют — снова усмехнулась бабуля — Есть снадобья, а если к ним приложить силу нескольких Хранительниц…

Помолчали. После раздумья, спросил:

— Почему Хранительницы за войну? Почему они с ними? Как так может быть?

Явственно слышимый смешок:

— Хех…Келлан, мальчик мой…никто не может жить вне рода! Нет, не так — НЕ ВСЕ могут жить вне рода. Как я. Как мои коллеги Хранительницы, с которыми мы тебя…в общем — не все могут оторваться от Рода. А те, что остались здесь — они зависимы. Кто у власти Рода, тот и диктует им волю. Или они идут прочь, в мир. А кто их ждет за Лесом? Или что… Понимаешь, маленькая община — это и хорошо, и плохо. С одной стороны, тебе все помогут, случись беда — защитят, если пришел враг. А с другой…ты должен выполнять все, что тебе скажут. Иначе община тебя отринет, и ты останешься один против всего мира. Вот они и боятся, что их прогонят. Есть-пить надо? Жить где-то? Тем более что их всех приучили к мысли о том, что имперцы только и мечтают, чтобы убить всех ворков.

— Только и дел им, что убивать ворков! — встряла из темноты Хельга — Да имперцы и думать не думают про ворков! У них без них хватает дел!

— Это точно — вздохнула Соня, и после паузы, добавила — Все заняты своими делами, все живут, как могут. Никто не помнит про ворков. Кроме тех, кого они тут достали.

— Сколько мы тут сидим? Не засекали время? — спросила Хельга, и ответом ей было молчание — Они же вроде хотели нас на следующий день…убить.

— Дня три, не меньше — мрачно ответила Соня — Видимо что-то у них не сложилось. А то, что дня три — по Фелне определяю. Нога распухла сильно, уже выше колена перешло. Это не за один день. Вчера она еще в сознании была.

— Скоро отрава испортит всю кровь — вздохнула бабуля — И тогда конец. Сами-то как?

— Мы-то чего…вы как? Зачем они вас-то так изувечили?

— Зависть, девочки — хмыкнула бабуля — В мои…не скажу сколько лет, я выгляжу почти как девочка. А все почему? Потому что сила моя выше их силы. Потому что…я умею. Они хотели узнатьрецепт снадобья долголетия. А вот хрен бы им! Умру, но не скажу!

Она хрипло засмеялась-закаркала:

— Ах-ха-ха! Эдерра как старалась! Просто на дерьмо изошла, когда я ей сказала, что она сдохнет старой, морщинистой, вонючей дрянью, неспособной держать свою мочу! Потому что она мразь, для которой свои удобства важнее жизни рода! И что я никогда и ни за что не открою им рецепт, что бы они не сделали! Вот эта тварь и постаралась…ритуальным серпом всю грудь исполосовала. Все красоты лишить старалась.

— Как же вы…терпите? — тихо спросила Соня.

— А как ты терпишь? — усмехнулась бабуля — Тебе тоже досталось. Кстати, что они от тебя хотели?

— Что хотели? — голос Сони дрогнул — Хотели, чтобы я…чтобы…упрашивала мужчин…взять меня. Чтобы пресмыкалась перед ними. Чтобы…

Она замолчала, и секунд пять ничего не говорила. Затем продолжила:

— Хотели сломать меня. Они знают, что я люблю Пета…Кела. Знают, что я фактически его наложница. Как и остальные девочки. И что мы с ним… В общем — они хотели чтобы я плевала ему в лицо, потом отдалась им на его глазах — по своей воле, упрашивая, и оскорбляя его, а потом…потом чтобы я его мучила. Пытала. Тогда они меня отпустят и не изувечат. А я отказалась, потому они стали меня пороть кнутом. Я и не знала, что это ТАК больно…

Соня всхлипнула, вздохнула:

— Но я выдержала. Не согласилась. Тогда они привели Хельгу, и с ней делали то же самое. И предложили то же, что и мне. Только ей сказали, чтобы она мучила еще и меня, тогда ее сразу выведут из леса, и еще наградят. Дадут камней, золота… А она не согласилась. И ее тоже били. Нас били одновременно и заставляли смотреть.

— Как сломали ногу Фелне? — спросил я деревянным, чужим голосом. Меня трясло от ненависти. Если бы я мог, я бы выжег весь этот чертов лес! Вместе с его обитателями! Которые из светлых эльфов давно превратились в темных. Но до сих пор считают себя светлыми. Ибо так удобнее.

— Фелну привели после Хельги — безжизненным голосом сказала Соня — Фелна молодец, она ловкая и сильная, как тигрица! Нас увидела — повисла на руках, расплакалась…а когда они расслабились — вывернулась, и ногой сломала челюсть одному конвоиру. Потом еще двоих уложила. Но ее все равно захватили. А потом один из главных приказал положить ее ногу на пень, и топором, обухом ударил по голени и по колену. И смеялся — мол, теперь не помашешь ногами.

— Мне бы мой меч! — выдохнул я — Я бы им тварям показал, как гибнет спецназ! Нет — бьется спецназ! Бесы! Везде — бесы!

— Ты о чем, Пет? — спросила Соня, и я почувствовал, как рука девушки обняла меня за пояс. И тут же — рука с другой стороны. Хельга.

— Да так…ниочем — вздохнул я, и тут же перевел тему — Больно, девчонки?

— Больно — ответила Хельга — Плачем потихоньку, а так больно, что слов нет! Как огнем жжет. Но твоей бабушке больнее. Гады, такая красивая грудь!

— Она их больше всего и бесила — усмехнулась в темноте старая колдунья — А что касается боли…я умею ее отключать. Только после того, как отключишь — ничего уже не чувствуешь. Делаешься деревянная.

— Научите нас? — спросила Соня, и положила мне голову на плечо. С другой стороны — Хельга проделала то же самое. Я даже подивился — будто мысли слышат.

— Нет, девочки…так быстро не научишься — грустно ответила лекарка — Это годы и годы медитаций, годы тренировок. И не просто годы…многие десятилетия. И никакой тут магии. Просто тренированное тело, и не менее тренированный разум. Впрочем…почему бы и нет? Все равно заняться нечем. Давайте, попробуем. Тут ничего сложного, если разобраться. Надо только овладеть своим разумом и своим телом до такой степени, чтобы подчинять его своей воле. Овладев этим искусством вы сможете задерживать дыхание на полчаса, и больше, сможете очень долго не есть и не пить, не теряя сил — пока не упадете замертво. Сможете отключать боль, и все чувства, что у вас есть. Сможете остановить свою кровь усилием мысли. Много чего сможете — это зависит от ваших способностей. Итак, закройте глаза и представьте, что вы — вода…и вы должны вытечь из кожаного мешка. Найти дырочку, щелочку…и вытечь!

Я слушал бабулю и думал о том, как бы мне подороже продать свою жизнь. Умереть прежде, чем увижу смерть девчонок. Я готов даже просто умереть, чтобы они все ушли живыми и здоровыми. Готов заключить сделку с этими мразями — чтобы спасти девчонок. И при этом с абсолютной ясностью понимал — бесполезно. Эти твари не соблюдают никакие договоры, и договариваться с ними абсолютно бесполезно.

* * *

Думалось — откроют двери, я брошусь на конвоиров и убью, сколько смогу. Или меня убьют. Очень уж не хочется закончить жизнь в роли поросенка на вертеле. Только в отличие от поросенка изжарят меня живьем. Говорили, что именно так ворки поступают с предателями. И что характерно — жарят их несколько дней, время от времени подлечивая и добавляя сил. Я ведь в глазах этих ворков предатель.

Но не суждено было сбыться. Из пола выросли щупальца, и мы оказались спеленутыми, как младенцы. А потом вошли конвоиры.

Нас оттащили на ровную площадку, сделанную в виде круга. На ней кресты наподобие тех, на которых вешали мятежных гладиаторов и распинали Христа. Нас деловито привязали — всех, кроме Фелны. И я с замиранием в сердце ждал, что сотворят с девчонкой, от которой осталось только воспоминание, гниющей кусок мяса. Удивительно, но она была еще жива.

Я не слышал, о чем говорили мучители, но видел все — и как они отправили гонца, оставшись переговариваться и улыбаться. Да, они улыбались — довольные, будто на цирковом представлении. Светлые лица, красивые люди, достойные картин, или даже икон. Такими изображают ангелов — прекрасных, спокойных, лучезарных. Как они могли дойти до такого изуверства? Впрочем — тот же Гитлер очень неплохо рисовал, любил собак, и был добр к своей родне и соратникам. Хороший человек — если забыть о лагерях смерти, и о том, что он планировал убийство не просто народов, а целых рас человечества. Самые жестокие монстры, убийцы, часто выглядят очень даже респектабельными, приятными людьми. Вот и эти…чума бы на их головы!

Господи, сожги их! Сделай так, чтобы онисгорели в очищающем огне! Этим мразям нечего делать на белом свете!

Не слышит бог. Таких грешников как я ему никогда не услышать. А жаль. Девчонок-то за что? Весь их грех в том, что полюбили одного чертова попаданца, колдуна и чернокнижника. Да пару раз покувыркались с ним в постели. Разве они заслуживают такой страшной смерти?

А тем временем возле Фелны что-то происходило. Я присмотрелся…таак….привели лекарку, не иначе. Из тех, что называются Хранительницами. И чего они хранят, чертовы куклы? Спрашивал как-то бабулю, говорит — хранят обычаи и память. Но углубляться не стала. Мол, мотом как-нибудь расскажу. Но это «как-нибудь», увы, не настало. И скорее всего не настанет.

Хранительница что-то поделала — руки простирала, как я видел. Потом остановилась и стала говорить с одним из ворков. Тот кивнул, отдал приказ одному из наших конвоиров, тот рысцой убежал, а Хранительница снова наклонилась над девушкой. Наконец, появились двое ворков — они несли что-то вроде пенька с ручками. И я перестал дышать, как-то сразу догадавшись, что сейчас произойдет…

Фелну положили так, чтобы нога ее лежала на колоде, один из ворков взял топор, занес над головой…р-раз! И я вижу, как отрубленная нога девушки падает на эту сторону колоды. Длинная такая нога…

Они отсекли по самый пах, предварительно перетянув ногу выше разреза. И судя по всему не для того, чтобы помочь, совсем нет. Что смысла в том, чтобы жертва ушла из жизни без сознания? Не понимая, что ее убивают? В этом никакого удовольствия. А вот если она в сознании, да почти здорова — если не считать отсеченной ноги, тогда, да! К тому же — почему бы не показать отсеченную ногу ее хозяйке? Это же забавно!

Скорее всего, так они и рассуждали. И я не ошибся, потому что увидел — когда Фелну привязывали к столбу, она была в полном сознании. И да — ногу отсекли очень высоко. Короткий обрубок вместо ноги, загрубевший, будто после ранения прошли годы. И кость, белеющая в середине обрубка. Когда ампутируют ногу, стараются все это как-то…хмм…облагородить. Закрыть мясом, кожей. А тут — просто отрубили, как мясник у туши коровы, и не озаботились больше ничем.

Сердце мое заныло от боли…ах ты ж мой стойкий оловянный солдатик! Она все понимает, видит, слышит (они насмехались над ней и показывали отрубленную ногу), но ни рыданий, ни слезинки. Только презрительная гримаса и фраза, состоящая практически из местного мата. Ворков аж перекосило, когда они услышали, как Фелна охарактеризовала их происхождение и личные сексуальные пристрастия. Один из них подошел и ударил девушку палкой так, что рассек кожу, и по обрубку ноги потекла кровь. Распорядитель казни что-то сердито буркнул, жестом отогнал конвоира и подозвал лекарку. Та буквально за минуту закрыла рану и отошла в сторону, готовая к работе. Похоже что нас собираются пытать долго и трудно, а это штатная лекарка именно для таких случаев — чтобы не умерли раньше срока, помучились как следует.

Я посмотрел на Фелну, она почувствовала мой взгляд, посмотрела мне в глаза, и вдруг кивнула. А губы ее (я это четко видел) прошептали: «Я тебя люблю!».

Ох, черт, черт…я не заслуживаю! Я ведь точно не заслуживаю такой самоотверженной любви! Неужели все дело в колдовстве? В притягательности сильного колдуна?! Господи, покарай их! Покарай!

Собиралась толпа. На площадке, освещенной рассеянным зеленым светом, пробивавшимся через кроны деревьев, собралось уже человек пятьсот, не меньше. И впереди — вся знать. Я так предполагаю — видя, как ведут себя эти люди. Впереди — Лера, одетая в белые одежды, с короной на голове. Глаза стеклянные, с двух сторон ее поддерживают Хранительницы — молодые, крепкие женщины лет двадцати от роду.

Наконец, организаторы этой мерзости видимо решили, что все нужные уже собрались, и уже можно начинать. Тогда на помост перед площадкой для казни вышел тот самый тип, который и затеял всю эту мерзость. Он прокашлялся, и задвинул речь о том, как некие предатели и подлецы, возглавляемые агентами имперской тайной службы, решили свергнуть законное правительство Королевства Настоящих Людей, и захватить трон. Но конечно же — они оказались дураками, и не смогли одолеть умнейших из умнейших, самых дельных, самых умелых вождей Королевства, а вернее — их вождя. Который два дня назад вступил в брак с принцессой Эллерой, и стал королем Людей.

А дальше он рассказал, что подлецы — такие как я и мои «мерзкие шлюхи» — должны понести наказание, и своими страданиями искупить нанесенный вред и свои черные мысли. И тут он развил тему, да так, что мне захотелось не просто его убить, а как-нибудь страшно убить!

Этот козел сообщил, что не желает проливать кровь Настоящих Людей, и готов даровать мне и другой предательнице легкую смерть, если мы…убьем наших спутниц. Но только если их смерть всем понравится и не будет слишком легкой.

Они хлопали, кричали, радовались. Эти люди, собравшиеся посмотреть на смерть молоденьких девчонок, как на красивое представление. Они стояли и обсуждали строение тел жертв, делали скабрезные, пошлые замечания, и никому тут это не показалось странным.

А потом дали слово мне. Да, как единственному мужчине-ворку из пленников. По их разумению я должен был просить пощады и умолять этих тварей. Но я не стал умолять.

— Вы нелюди! — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал как можно громче — Вы вымираете, и я рад этому. Теперь я вижу, что зря пришел вас спасать. Вас не спасать, вас надо выжигать каленым железом, как заразу! И я призываю Создателя: Господи! Спали их своим огнем! Очисти лес от этой заразы! Прекрати войну, убей этих безумных тварей! Господи, услышь меня!

Толпа зашумела, закричала, в меня полетели камни и палки, больно ударяющие по натянутой, голой коже. И я приготовился к смерти, надеясь, что встречу ее достойно. Хоть бы уж не обгадиться, когда меня будут пытать. Почему-то мысль об этом мучила меня больше всего.

Нью-король собрался что-то сказать, открыл рот, и тут…тугая струя пламени пробила кроны деревьев и ударила по толпе! Люди вспыхнули, как поленья, политые керосином, побежали живыми факелами…и тут ударила еще струя! Еще!

А потом бамкнуло, да так, что я оглох. Фиолетовое пламя взметнулась ввысь, и огромный великан-дерево вздрогнуло, пошатнулось, пытаясь удержаться на остатках ствола, и величественно завалилось, упав на соседнее дерево и заставив его жалобно скрипеть ломающимися деревянными жилами.

Бам-м! Бам-м!

— Драконы! Это — драконы! Легион! — закричала Хельга, но тут уже и я увидел мелькнувшее в прогале между деревьями синее брюхо дракона. А еще — всадников, которые сидели на нем и бросали что-то вниз, на землю.

Бомбардировка! Это точно бомбардировка! — подумал я, а потом…потом все понял. И то, как дракониры нашли скрытый в Лесу город, и то, какую роль я во всем этом сыграл. Разменная пешка, вот кто я такой. Разменная пешка…

Глава 11

Мужчина смотрит в пляшущие языки пламени, и в его темных глазах скачет огонек отражения. Он ушел в свои мысли так, что не реагирует на то, как открылась дверь и в эту, сравнительно небольшую комнату, все стены которой завешаны картинами и уставлены драгоценными скульптурами, входит другой мужчина — высокий, красивый, статный, на лице которого застыла вечная маска всевластности. В отличие от хозяина комнаты, у которого на лице лишь покой и удовлетворение.

Но не стоит обольщаться. Тот, кто сидит у камина, на самом деле властвует над душами миллионов своих подданных, и стоит ему лишь щелкнуть пальцами — гость упадет на пол, пробитый несколькими арбалетными болтами. Стрелки, дети родовитых дворян, самые верные из верных, сидят за отдушинами по верху стены, и внимательно следят за любыми передвижениями и действиями гостей. Они никогда не промахиваются, и никогда не предадут, ибо предательство означает страшную смерть всех их родственников — до самого последнего из них. Верность должна быть подкреплена силой, иначе она ничего не стоит. Это знает и хозяин кабинета, и тот, кто к нему пришел — могущественный Советник, курирующий самую опасную и самую информированную службу Империи — Тайную службу.

— Приветствую, ваше величество! — говорит Леграс и кланяется Императору, но не в пояс, как это делают все, а слегка наклоняя голову. Это одна из привилегий Советников, самых могущественных и самых богатых людей Империи. Не считая Императора, конечно.

— Без церемоний — обрывает Советника властитель — К делу! Коротко, самое важное! И в первую очередь — о Бандите. Что с этой операцией? Вернулись драконы?

— Да, ваше величество — снова почтительно кланяется Леграс — Первая информация получена. Прилетели пока не все легионы, отправленные на задание, но уже понятно, чего смогли добиться.

Он замолкает, будто собираясь с мыслями, но скорее всего просто желая усилить эффект от новости. Император это понимает и морщит нос:

— Леграс…у тебя всегда была тяга к эффектам! Ну почему не доложить сухо, информативно, коротко? Обязательно это комедианство?

— Ваше величество — усмехается Советник — Потом скажете, что я дал мало подробностей, что можно было бы рассказать и поинтереснее! И опять буду виноват. Все-таки мы эту операцию готовили долгое время, ее успешность была под вопросом, и вообще на уровне фантазии! Я отдаю должное вашему гению — это вы ее придумали, вы дали основное направление! Я лишь разработал технические детали, не более того. Вы — великий Император!

— Оставь это — деланно поморщился властитель, которому на самом деле были очень приятны слова Советника (все люди слабы на лесть, даже лучшие из них!) — Я еще не знаю результата, а ты никак не желаешь довести информацию до своего господина! Надо тебя наказать. Отберу у тебя исключительную лицензию на поставку южных ковров. Говорят — зажрался, в деньгах купаешься. Скоро остальные советники тебя на кусочки разорвут, зубами разорвут!

— А! — Советник пренебрежительно машет рукой — Пока есть Ваше Величество, меня есть кому прикрыть. Зубы сточат! У меня, кстати, на них столько есть компромата…хватит на десять казней для каждого. Просто я понимаю, что Императору трудно работать без своих Советников, придется тащить на себе воз власти! А так бы я давно их вам сдал, мерзавцев. Шучу, Ваше Величество…это я так, для слова. Простите, перехожу к делу. Итак, агент Бандит успешно внедрился в Академию, завоевал там большой, можно сказать — огромный авторитет. Не без моей помощи, конечно, но потом он и сам как следует развернулся. То, что вы раскусили его происхождение — опять же, доказывает вашу проницательность, Ваше Величество, и факт наличия у вас острого ума, способного увидеть то, чего не видит никто другой. Как можно было в мальчишке-рабе разглядеть принца — одному Создателю известно, и вам, Ваше Величество. Я потрясен. Появление принцессы Эллеры спутало наши планы, но как нельзя лучше вписалось в общий план, сделав его гораздо более эффективным. Свадьба принца и принцессы — опять же, наилучшим образом вошло в планы нашей операции. Я был просто-таки удивлен — Вашему Величеству благоволит сам Создатель! Что бы вы ни задумали — сбывается! Могу вам только позавидовать — я не обладаю таким умом, и такой удачливостью. Да, да — я просто стараюсь идти шаг за шагом! Но не могу не восхититься вашей проницательностью, это выше моих сил!

— Выпей вина, и успокойся — усмехнулся Император — Ты любишь это белое. Только разбавь водой — неразбавленные пьют только пьяницы, и еще, это вино очень коварное. Голова ясная, а ноги не идут. А ты мне нужен в разуме и с нормальными ногами.

Император хохотнул, Леграс улыбнулся и отпил вина, вначале уполовинив его с водой из золотого кувшина, на котором был выбит летящий над кустами олень. Вино было ледяным, как и вода, что в жару очень даже приятно. Придворные чародеи работали эффективно, и кувшины на самом деле являлись охлаждающими артефактами. Кстати сказать, Император очень любил контраст — в комнате холодно, как в погребе с холодильными артефактами, а от камина идет живое тепло. Приятно! Если человек богат, он может иметь практически все, что захочет. В том числе — и любое время года в ограниченном пространстве дворца. Богатство, оно на то и богатство, чтобы исполнять прихоти хозяина. Император же был невероятно богат.

— Итак, мой господин — Леграс уселся рядом с Императором, как обычно и сидел (когда играл в «Лис и волков», или просто забавлял Властителя последними дворцовыми сплетнями) — Местные Хранительницы сочетали этих двух детей браком по законам ворков, и мы направили Бандита в самое логово воркского леса, туда, где предположительно должен был находиться центр управления Лесом.

— А откуда вообще взялась принцесса? Почему об этом не рассказываешь?

— Долгая история, я как-нибудь на досуге вам ее расскажу. Я все узнал. Вкратце — ее после смерти короля хотели тут же выдать замуж за военного вождя, а потом, предположительно, ликвидировать — чтобы не делить власть. Мои агенты в среде ворков доложили, что короля убили свои — стрелой в затылок. Ибо он начал отходить от канонов и поговаривал о том, что война бесполезна, и что надо ее завершать. Но сейчас не о том. Мы не ожидали, что Бандит так быстро доберется до цели, вначале даже этому не поверили, но штатные чародеи, которые следят за его передвижением с тех пор, как он отправился в поход, подтвердили — Бандит находится в одном из тех мест, которые как мы и предполагали, содержит в себе управляющий центр Леса, а так же — там находится и единственный город ворков. После того, как я убедился в том, что Бандит достиг цели, согласно вашему повелению отправил в это место все наши свободные драконьи легионы, общим числом сто пятьдесят единиц. Им были выданы магические артефакты, разработанные чародеем Кулагном — вы, Ваше Величество, видели действие этих шаров. Они плавят камень, сжигают деревья и плоть.

— И очень дороги! — вздохнул Император — Очень, очень дороги в изготовлении, и требуют мощной зарядки!

— Но зато эффект какой! — усмехнулся Леграс — От них нельзя спастись даже под землей! В пещере! Такой шар прожигает твердь на десятки метров вглубь! И самое интересное, встречая излучение других артефактов — взрывается, разнося все вокруг так, что и пепла не остается!

— Брр… — поежился Император — Взять бы этого Кулагна, да…башку ему с плеч. Это надо же, придумать такую гадость! И во дворце не спрячешься… Нет, как закончим с ворками, прекращаем делать эти артефакты. Как вы их назвали?

— «Фиолетовое солнце», Ваше Величество.

— Как романтично! — фыркнул Император — Да ты поэт, Леграс! Но говори дальше.

— Мы рискнули, и выиграли! Бандит оставался на месте в течение нескольких дней, там, повторюсь, где должен быть расположен управляющий артефакт Леса. Все пространство вокруг Бандита было забросано шарами, которые активно взрывались. Кроме того, драконы опустошили все свои запасы огнежелез, пройдя по этой земле очищающим огнем. В том месте не должно было остаться ничего живого! Городу ворков — конец! Артефакту управления Лесом — конец! Лесу — конец! И войне конец. Мы победили, Ваше Величество! И все благодаря вам!

— Стоп! — снова поморщился Император, теперь уже не наигранно — Где уверенность, что все уничтожено? И еще — а что с агентом? С Бандитом?

— Хмм… — Леграс слегка смутился — Ваше Величество такой…добрый, заботится о всех своих подданных. А что с ним? Погиб, скорее всего. А почему это вас, Ваше Величество, так обеспокоило?

Император внимательно посмотрел в холодные глаза Советника, недоверчиво помотал головой:

— Послушай, Леграс…у тебя когда-нибудь, хоть раз шевельнулось что-то в душе, когда погибал верный тебе человек? Человек, которого ты послал на смерть?

— Люди, Ваше Величество, делятся на тех, кто посылает, и кого посылают — медленно, после паузы ответил Советник — Если для благоденствия Империи мне нужно убить сто человек — я это сделаю. Тысячу — сделаю. Сто тысяч — сделаю. И ни разу не задумаюсь, что это люди, что у них есть семьи, что они страдают умирая. Если начну задумываться — не смогу послать на смерть, а значит — задача не будет выполнена. Что значит в масштабе страны жизнь какого-то ворка, пусть даже и королевской крови? Пусть даже он великий боец — как доносят мне мои агенты, а еще — великий маг и лекарь. Его смерть спасла сотни тысяч жизней, разве это не справедливый размен? Один — на сто тысяч? Я знаю, что вначале у вас на него были другие планы. Вы хотели его приблизить, сделать ручным зверьком на золотом поводке. Дать ему все, что он захочет, и пользоваться его услугами, как лекаря. А еще — держать при себе, как последнего короля ворков. Объединить их, подчинить себе под его рукой. Но что вышло, то вышло. Вы сделали правильный выбор, Ваше Величество. Он слишком самостоятелен, и слишком силен для нас. Мы не смогли бы его контролировать. А зачем нам бесконтрольный архимаг? И еще — есть подозрения, что он балуется некромантией. Да, да — некромантией! Потому — пусть покоится с миром.

— А ты уверен, что он мертв?

— Хмм… — Леграс задумался — Вообще-то я снял наблюдение после того, как отправил драконов по нужным меткам на карте и они достигли цели. Если Бандит находился в этом месте — ему конец. Ничто не может уцелеть там, где взорвались Фиолетовые солнца! И драконы — что может быть страшнее драконов? Секрет их желез даже если не загорится, попадая на тело человека прожигает его насквозь, или отравляет насмерть вернее любого из ядов! Кстати, скорее всего, к моменту прилета драконов он был уже мертв. Или в таком состоянии, что и ходить не может. Эти тупые ворки объявили брак принца и принцессы фикцией, потому что парень — самозванец! Идиоты…стоит только посмотреть на портрет его отца — и все станет ясно. Эти изуверы устроили публичные пытки и казнь нашему агенту и всем, кто был с ним.

— Как ты заставил агентов-ворков работать на себя? — с интересом спросил Император — И почему они не рассказали, где находится мозг Леса, где находится город?

— Ворки есть всякие — пожал плечами Советник — Есть те, кто за деньги сделает все, что угодно. Наша Империя защищает своих подданных, но она и развращает. Защита, деньги, власть — это и воркам нужно. А что касается Сердца Леса — да большинство из них и не знает, где оно находится. Только Хранительницы, да посвященная в это верхушка. Все остальные даже названия такого не знают — «Сердце Леса». А видели его вообще единицы.

— Твой агент из приближенных верхушки Непримиримых? — хмыкнул Император — Как же ты с ним связался?

— Он сам пришел, и предложил свои услуги. Камни, золото, драгоценная древесина — за возможность беспрепятственно ими торговать, он пообещал мне услуги. Так сказать официально — он их агент. Неофициально — работает на нас.

— И он не мог показать, где находится город?! Не мог найти эту проклятую дыру с Сердцем, и подложить туда артефакт?! — резко спросил Император — Почему ты мне не рассказал об этом раньше? Наживался на нем, так? А туда заслал парня, который мне нужен?! Это как понимать?!

— Ваше Величество! — Леграс поднялся, поклонился Императору — Я не мог нажимать на агента. Тем более, что он бы скорее всего отказался бы сделать то, что я от него потребую. И тогда его только убивать. А он нам нужен живой. Потому я использовал Бандита — ценного агента, ценного человека, но зато — удар был нанесен наверняка.

— Надо было попробовать использовать того человека — проворчал Император — Мне жаль Бандита. Он дерзкий, невоспитанный, но…он мне понравился. В нем нет гнили. Он не такой скользкий, как мои придворные. Он настоящий, понимаешь? Нет, ты не понимаешь…потому что сам такой, как остальные придворные. Ваша цель — набить мошну и удержаться у власти. Чтобы еще больше набить мошну. Мне даже интересно — зачем вам столько? Вы что, в могилу возьмете? Вы ведь не истратите и тысячной части вашего богатства! Ну ладно, я — мне надо содержать всю структуру Империи, драконов в конце концов содержать — они жрут так, будто вместо брюха сплошной желудок. Опять же — оружие, те же боевые артефакты обошлись в такую сумму, что можно купить несколько огромных поместий! Вы тратите только на себя, и лишь хапаете, хапаете, хапаете! Может вам всем отрубить головы? Может вы зажились на этом свете?

Молчание, потом тихий голос Леграса:

— Ваше Величество…я забыл упомянуть еще один фактор, повлиявший на выбор агента. Бандит все равно был обречен. Его убили бы меньше чем через год. Мы ведь выпросили отсрочку у…убийц. Его заказали, а эти люди всегда исполняют заказы. По моим сведениям, его заказал Элрон, глава Лиги Чистоты, которую Бандит разнес некоторое время назад. Сам Элрон пропал — есть подозрения, что его устранил Бандит — но заказ на Бандита остался. И эти люди обязательно его бы убили. Так зачем тогда было тратить нужного нам агента, когда есть тот, что уже практически мертв?

Молчание. Император смотрел в огонь и ничего не говорил. Так прошла минута, две, затем властитель спросил:

— Чем закончилась операция? Лес выжгли, насколько я понял. Дальше что?

— Подтягиваются два легиона тяжелой пехоты, плюс пограничники — войдем в лес, убьем всех, кто окажет сопротивление. И на этом война будет закончена. Последний оплот ворков уничтожен! Благодаря вам, мой Император!

— Благодаря парню по имени Келлан — проворчал властитель, и после паузы, добавил — Найдите его, живого, или мертвого. Если мертв — похороните с почестями. Если жив — везите сюда, я его награжу. Неважно — здоров он, или покалечен. Главное, что жив. Вылечим. Империя не должна забывать своих героев. Только благодаря самоотверженности наших подданных мы имеем то, что имеем — поместья, земли, богатство. Никогда не забывай об этом, советник!

— А как же сектанты? Как же заказ? Если он жив — они же его убьют! Что тогда делать, Ваше Величество?

— Наградим, вылечим, объясним ситуацию, и…пусть думает что делать. Пусть куда-нибудь уедет, скроется под чужим именем, внешность, в конце концов ему сменим! Неужели не сможем? Кстати, а что за чушь ты говорил насчет некроманства? Неужели правда?

— Непроверенные сведения. Домыслы — потупил глаза Советник, и властитель понял — врет. Просто лил грязь на агента, чтобы оправдать его смерть. Поднявшийся гнев император подавил — Леграс очень дельный советник, умный и абсолютно беспринципный. Такой всегда нужен. На такого можно перевалить грехи, и…пусть их несет на своих плечах. А император добр и всепрощающ. Это чиновники подлецы и негодяи.

Впрочем — они таковы и есть. Но приходится работать с тем, кого тебе послал Создатель. Или Темный? Впрочем, какая разница…

* * *

Бам-м! Бам-м! Бам-м!

Да что они такое кидают?! «Пятисотки», что ли?! Как может дракон поднять такую тяжесть? Тьфу! Это же не Земля! Это же…

Магия, точно. Какие-то штуки, которые взрываются с такой же мощью, как и пятисоткилограммовые авиабомбы. Кстати, уходят в землю, как пули. Смотреть и страшно, и очень интересно.

О чем это я? Черт подери, да меня сейчас же убьют! И девчонок тоже! Мысль, что убьют меня почему-то не тревожит, убьют, да и черт со мной. Пожил, повидал, две жизни подряд цапанул — хватит! А вот они…голенькие, беззащитные…

Рванулся со всей силы! Еще, еще! Черта с два. Проклятые «эльфы» умеют вязать. И веревки у них небось магией укреплены, тепловоз можно поднять на такой. Что делать?! Господи, если ты есть, помоги! Не для себя стараюсь, клянусь! Своих спасти! Святое ведь дело!

— Стой спокойно, не дергайся! А то руку отрублю — слышу голос позади себя, замираю…

Тук! В столб что-то врезалось, и я почувствовал, что руки свободны.

— Держись, сейчас ноги освобожу!

Тук! Есть! Спрыгиваю с перекладины столба и тут же валюсь наземь — ни ног не чувствую, ни рук — перетянуты были, теперь пока кровь не разойдется, с меня не то что боец — я и ходить-то не смогу. Быстро растираю «деревянные» ноги «деревянными» же руками, и вижу, как Герат и еще несколько человек быстро и споро освобождают моих спутниц. Одноногую Фелну, потерявшую сознание, аккуратно подхватывают на руки и спускают на землю площадки.

Через минуту я уже могу двигаться — враскоряку, но могу. Поднимаюсь, бегу к девушкам, осматриваю на предмет ранения. Они изранены, да, сплошь покрыты рубцами, ранами, синяками, но осколочных ранений, новых ран, угрожающих жизни пока не имеется.

В том-то и дело, что — «пока». Бомбы теперь рвутся чуть поодаль от нас, но это только временно. Вижу, как полоса взрывов приближается к нам, неумолимо, как волна цунами.

— Бежим! — кричит Герат — Хватайте женщин, и бежим!

Из девушек, как и можно было предположить, поднялась на ноги самая маленькая, но при этом самая ловкая и тренированная — Соня. Хельга и бабушка стоят на четвереньках и пытаются подняться — безуспешно. Фелна так и лежит без сознания — жалкое, уродливое подобие женщины. Мужчине страшно, когда он вдруг становится инвалидом, теряет конечности, а тут — красавица в самом расцвете сил! И вот… По-моему она и не хочет приходить в себя. Да, лучше умереть так, без сознания, не понимая, не зная что с тобой случилось. Дурной сон, кошмар, да и только. А потом — вечный сон.

Воздух гудит, ревет — драконы, спустившиеся на уровень крон деревьев лижут землю огненными языками. Меня обдает раскаленным воздухом, но нам в этот раз везет — струя из летающего огнемета проходит в стороне. Но…это впечатляет. Это не картинный огонек, вырывающийся из пасти китайского дракона. Это настоящий летающий огнемет с длиной пламени в несколько десятков метров. И пламя такое, что после него горит все — и мокрое, живое дерево, и даже скалы, раскаляющиеся докрасна после одного, единственного касания пламени. Люди? Мотыльки, вспыхивающие, исчезающие в пламени адского костра. Их просто испаряет на месте, как пламенем ядерной бомбы.

Хватаю на руки Фелну и ощущаю, насколько они стала…легкой. Ну да, ну да…такого куска тела нет. Интересно, сколько весит нога…

Господи, какие дурацкие мысли! Ну что, что лезет в голову, когда вокруг тебя рвутся бомбы, и землю лижет пламя огнемета?! Или это защитная реакция мозга, уберегающего себя от безумия?! Думать о чем-то тупом, стороннем, почти никакого отношения не имеющего к ситуации?

— Бегом! За нами! — командует Герат. За поясом у него сзади в специальном креплении тот самый гигантский топор, на поясе кинжал, в руках — бабуля, которая как и всегда смотрит на мир со спокойным, даже каким-то благостным выражением лица.

Герат мчится так, что кажется — нет у него на руках шестидесяти килограммов колдовского тела, а дорога наша не усыпана обломками деревьев и кусками человеческих тел в разной степени прожарки. Я едва успеваю за ним, тем более что бегать босиком по этому скопищу мусора не то что трудно — практически невозможно для человека, который с самого рождения и до смерти проходил обутым.

Потому я потихоньку, но отстаю от компактной группы, которой бежали все остальные. «Остальных» было пять человек во главе с Гератом. Справедливости ради, замечу — у меня собирались забрать Фелну, но я не отдал. Мне ее было настолько жаль, настолько она вдруг стала родной, близкой, что я не смог передать ее измученное тело в чужие руки. Глупо, конечно…будто этим жестом я уберегаю ее от беды больше, чем кто-то другой.

А получилось все наоборот. Языки пламени, расчерчивая землю огненными крестами приближались со скоростью электрички, и я ничего, совсем ничего не мог сделать, кроме как бежать во всю прыть!

Ноги, забывшие о беге за дни неподвижности, стресс, босые ступни, израненные камнями и острыми ветками, усталость, боль — я далек от олимпийских рекордов. И похоже что сейчас мне настал конец. Если и останется что-то после касания драконьего пламени — так это два обугленных скелета, прижавшиеся друг к другу.

Как на грех, именно в этот момент Фелна открыла глаза, и посмотрев на меня туманным взором вдруг улыбнулась, обнажив белые зубы с окровавленной прорехой слева (Три зуба выбили! Суки! Попались бы мне!), и слегка шепеляво сказала:

— Прости меня, глупую! Я тебя люблю!

И без паузы, почти скороговоркой, добавила:

— Убей меня! Я не хочу жить…такой!

— Дура! Отрастим мы тебе ногу! Заткнись! — рявкнул я, и про себя добавил, косясь глазом на приближающийся поток пламени: «Если выживем, конечно!»

Господи, как это больно, когда у тебя со спины слезает кожа! Когда твое мясо поджаривается, кровь вскипает, превращаясь в застывшее желе! Я в детстве обжег руку паром из носика чайника — ревел, аж стены тряслись. А тут…

Я завопил, согнулся, сжал в руках девчонку, перегибая вдвое, собирая ее в комок и прикрывая своим телом, и последней мыслью было: «Как глупо!»

А что глупо, почему глупо — додумать уже не успел. Наверное — кончается так глупо. Но ведь смерть всегда глупа и неожиданна. Редко кто к ней готовится, и совсем никто не желает ее прихода. Даже самоубийца.

Глава 12

Вначале звук. Тонкий такой зуд, как комар звенит. Не люблю комаров! Прихлопнуть бы гада!

Потом голоса — бубнят чего-то, слов не понимаю, просто: «Бу-бу-бу-бу!». Кто бубнит, зачем бубнит, не понимаю…кому надо вот так мешать мне спать?!

И только потом пришла боль. Жуткая, нестерпимая, та боль, которая лишает рассудка, доводит до сумасшествия, если…если не уйти в небытие. Умереть, например. Да, лучше умереть! И я снова проваливаюсь в черноту.

* * *

— Он жив! — молодая девушка лет семнадцати, не больше, с облегчением отрывает руки от чего-то черного, страшного. В черной, обугленной корке виднеются красные трещины, сочащиеся сукровицей, и руки целительницы тоже черны, и пахнут очень скверно. Паленая человечина — самый отвратительный запах на свете, если только ты не каннибал.

Целительница вдруг отбежала в сторону и послышались звуки, не оставляющие никаких сомнений — ее рвало. Она была совсем молодой целительницей, никогда не видевшей таких серьезных, страшных ран, потому ее молоденькая душа не приняла этого зрелища.

Герат недовольно свел брови, помотал головой:

— Айна! Ну что ты как ребенок?! Потерпеть не можешь, что ли?!

— Она и есть ребенок — мрачно сказала высокая, статная ворка из тех, что были в группе Келлана — У нее и сил не хватит, чтобы его вылечить. Одно дело затянуть рану, и другое — восстановить кожный покров и мышцы на такой площади. Удивительно, как он еще жив. Нам нужно срочно найти настоящую целительницу, из умелых. Мои способности…в общем — я ничего не могу.

Она поднялась, совершенно не стесняясь своей наготы, и пошла к блюющей девушке. Что-то ей сказала, потом взяла целительницу за голову, посмотрела ей в глаза. Снова заговорила. Целительница замерла, затем послушно кивнула и вернулась к больному.

— Все, больше блевать не будет — спокойно сказала ворка.

— Но ты же владеешь магией! — воскликнул Герат — Ты же только что…

— Да ничего я только что! — перебила его ворка — Внушение девочке сделала. Без всякой магии. Старые искусства — слово ведь тоже лечит. Давай, девочка, рассказывай, что увидела.

— Он жив — спотыкаясь на каждом слове начала целительница — Непонятно как, но жив. Жизнь в нем теплится едва-едва…

— Ты повторяешься! — поморщилась женщина — К делу! Что ты как не целительница?!

— Я вижу его ауру. Она странная. Никогда такой не видела! Синий цвет — магия. А что такое….фиолетовый? Остальное все красное и черное. Я попыталась накачать энергией, но он всасывает в себя так, что я тут же опустела! Хорошо хоть вас всех подлечила до того, как взялась его лечить. Мне не хватит энергии его лечить. Надо очень сильного мага, архимага! Ничего не могу сделать, совсем ничего…

Молчание. Все стоят, смотрят на девушку, которая вот-вот расплачется. И тут слышится голос со стороны:

— Вот! Что мог, принес!

Молодой парень, ровесник целительницы, бросает на траву под деревом здоровенный тюк разнообразной одежды. Тут и женские юбки, и мужские штаны, и рубахи — непонятно какому полу предназначенные. Пыльные, частично подпаленные — в другое время их и в руки-то взять побрезговали, но сейчас…

— Где взяли? — Герат задумчиво коснулся тюка носком сапога.

— Где-где…по домам собрали — угрюмо ответил парень — Где могли. И что могли. Там и домов-то целых почти не осталось, так что…и это за счастье. Не с трупов, если что. Драконы, кстати, улетели…

— А что им тут делать? — мрачно прокомментировала бывшая лекарка, копаясь в одежде — Они свое дело сделали. Им жрать надо, отдыхать. До столицы отсюда не близко, даже если на крыльях лететь. Теперь жди пехоту. Скоро явятся. Давайте быстрее, девочки! Одевайтесь! Хватит голыми задницами сверкать, парни вон все глаза уже сломали. Да Фелну оденьте…онасама не сможет. Фелна, девочка, ну что ты так таращишься?! И не вздумай что-нибудь с собой сделать! Ногу мы тебе отрастим — лучше прежней будет! Не Келлан, так найдем архимага! Денег сдерет, конечно, но ты ведь не из бедной семьи. Так что хватит так смотреть, будто жизнь закончилась! Живы, удрали, да и слава богам!

— А Лера? — спросила Соня, натягивая на ноги со следами рубцов мужские штаны, которые явно были ей велики — С ней как?

— Лера? — помрачнела лекарка — Да ничего…Лера. Скорее всего, ее и в живых-то уже нет. Или взорвали, или сожгли, или эти мерзавцы ее убили. Зачем она им сейчас? Она подтвердила, что брак с Келом был фикцией, ну и…все. Теперь она жена этого негодяя. Или вдова. Ребята, нам об этом думать сейчас не ко времени. Нам нужно как можно быстрее отсюда уйти! Скоро тут появятся пехотные легионы, и тогда нам может стать очень даже кисло. Молоденькие девочки, и голодные до женской плоти солдаты…уходить надо!

— Не посмеют! — буркнула Хельга, натягивая длинную юбку и морщась (юбка была испачкана в чем-то темном) — Мы офицеры Империи! Это смертная казнь — за нападение на офицера!

— Офице-э-эры… — намешливо протянула лекарка — Ты на себя посмотри, офицер! Похожа на ты военнослужащую?

Хельга кинула взгляд на голые груди, подрагивающие при каждом движении и торопливо уцепилась за совершенно дурацкую, с рюшечками кружев рубаху. Натянула ее на себя, потянулась за сандалиями, которые были поближе к ней.

— То-то и оно — правильно оценила молчание лекарка — Сейчас вы сброд, непонятно откуда тут взявшийся. Скорее всего — рабы ворков. А от рабыни не убудет, если ее десяток раз трахнут настоящие мужчины! Что морщишь носик? Так оно и будет. Да, потом окажется, что трахали они офицера. И что? Скажут, что и подумать не могли, будто офицеры могут бегать по лесу без трусов и лифчиков. Да и вообще….может вам все привиделось? Это Пограничье, детка! Тут все проще и грубее! Можешь — взял. Не можешь — не бери. Тут выживают сильные. А если попробуешь дать отпор — убьют нас всех. Кстати — меня в первую очередь. И Келлана. Его просто добьют, чтобы не мучился.

— А как мы вообще выжили? — вдруг вмешался в разговор парень, который принес одежду — До сих пор не могу взять в разум! Помню — над нами два дракона, поливают землю огнем. Я думал — нам конец. И тут…бах! Купол! И огонь по нему растекается! Кто поставил защиту?

Старая лекарка посмотрела на парня, как на идиота, усмехнулась, кивнула на лежащее на траве обугленное тело:

— Ему скажи спасибо. Уж не знаю, как он сумел, но всех нас прикрыл.

И тут же, под нос, тихо пробормотала:

— И откуда такие силы взял? Ах ты ж демонское отродье! Но у вас же там нет магии! Откуда что взялось?!

— Что? Что вы сказали? — переспросил парень, но лекарка пренебрежительно отмахнулась, не сказав больше ни слова. Сказано было не для чужих ушей.

Долго решали, как везти Келлана, и куда. «Куда» — по большому счету понятно, в свою деревню. Вот только пока доедут — он скончается. Молодая лекарка выжата досуха, старая осталась без магии — альтернативы больше нет. Позади сгоревший, в развалинах город ворков и рассеянные по лесу уцелевшие жители города. Там делать точно нечего. Ну а как именно везти бывшего принца и нынешнего короля…и тут ничего нового. Замотали в тряпки, меж двух лошадей сделали что-то вроде носилок, туда и положили то, что осталось от некогда красивого и статного парня. Да, то что осталось. Теперь у него не было волос, ушей, сгорела кожа и наверное часть мяса на спине, бедрах — везде, где коснулся поток пламени, плавящего даже камни. Более-менее сохранилась кожа на животе и груди — там, где Келлан прижимал к себе безногую подругу. Кстати — она совсем не пострадала. Так…слегка зацепило плечо, но этот небольшой ожог молодая лекарка исцелила за пять ударов сердца. Или чуть помедленнее.

Фелну взял в седло Герат — ей пришлось ехать сидя боком, и вначале она едва не упала. Собиралась держаться сама, но не получилось. Так что он держал ее одной рукой, другой правил. Пришлось взять грузовое седло без луки, и приделать на него кучу тряпья, чтобы можно было сидеть вдвоем. Хорошо хоть конь оказался под стать Герату — могучий, высоченный, размером как два обычных коня. Вот так и двинулись в поход, оставляя за спиной мерзкую, сладкую вонь сожженных человеческих тел и удушливый запах сгоревших домов. Про Леру больше никто не говорил, как будто ее никогда и не было.

* * *

Я бреду по пустыне. Белый песок, белое небо с огромным, белым солнцем. И я — белый. Как снег белый. По крайней мере, те части тела, что мне видны — руки, ноги… Песок твердый, босые ноги почти не проваливаются. Жарко. Солнце печет, но я почему-то не обгораю. Иду, иду, иду…зачем иду? Или куда?

Оглядываюсь по сторонам, и только теперь замечаю — а я ведь не один. Таких как я бедолаг — тысячи! А может миллионы! И они тупо, глядя вперед, шагают по пустыне. Разные — белые, желтые, красные, есть даже синие! И все бредут, бредут, бредут…

Вот как она выглядит, Преисподняя! А я-то думал…ночь, огонь, черти бегают, дровишек подбрасывают. Тут — жарят человека на костре из автомобилей. Ясно — директор завода, который лепил автоговно.

А вот тут человека бьют телевизорами, параллельно втыкая ему в зад микрофон. И это ясно — ведущий ток-шоу, да еще и склонный к ЛГБТ. Логично, что — за оболванивание народа надо забить телевизором, а за ЛГБТ — тут ему уже бог судья. Как известно — он очень не одобрял содомитство.

А вон там — на куче книг о кровавой гэбне и тупых русских поджаривается известный либераст-писатель. Визжит, требует справедливого международного суда! Ну просто музыка для ушей!

Вот такое у меня было представление о Преисподней.

Какую казнь я готовил сам себе? Да кто знает…может Сатана сожрет, а может просто заставят отрабатывать, подсыпая дровишек под котлы особо отличившихся на Земле. Откуда мне знать, как я пострадаю? Не подличал, и не предавал. Прелюбодействовал? Да кто же без греха? Я ведь каялся, и вообще — делал все медленно, и печально.

Воровал? Ну…было…помню, ящик тушенки попер, так ведь на всю группу. Потом долго ее жрали.

Убивал? Да, убивал. Но я военный, это моя работа. Для удовольствия — никогда. Я же не маньяк…

Деньги за это получал? Так чем-то организм надо было поддерживать, вот и получал…

Вот так все представлялось насчет Преисподней. Однако, на самом деле — все прозаичнее и скучнее. Вот она, Преисподняя — тупо, жарко, и бесцельно. Бредешь себе, пока тебя не вселят в новое тело. Или пока не дойдут до тебя руки (Или щупальца? Или жгутики? Не знаю, кто там нами управляет)

— Стой!

Ага…похоже до меня очередь все-таки дошла!

— Куда прешься?! Ты вообще чего тут делаешь?!

— Ну…я типа…помер!

— Да с какого хрена ты помер-то?! Кто тебе разрешал уходить?

— Ну…это…больно же!

— Чего ты разнукался?! Не нукай! Больно ему! Всем больно! Дезертир хренов! Тебе дали тело, дали возможность правильно прожить жизнь! А ты чего?!

— Э-э-э… — блею, понимая, что сказать-то нечего. И правда — чего это я?

— Кыш в свое тело, поганец! Борись! Живи! Еще раз так дезертируешь…ух, как накажу! Тебе даже память оставили! А ты как себя ведешь?

— Кстати, а почему мне память оставили? — спрашиваю, не надеясь на ответ.

— По кочану! — следует очень информативный ответ, и я сразу же понимаю беспочвенность своих гнусных поползновений. Ишь, бога допрашивать вздумал!

— Сказал же — вали отсюда в свое тело! И чтобы закончил то, что должен!

— А что я должен?! Эй, кто там?! Что я должен-то?!

Но уже поздно. Меня как пушинку поднимает в воздух, кружит, в небе образуется темное пятно, нечто вроде водоворота, и меня втягивают туда. Я кричу — то ли от испуга, то ли от неожиданности, и…

Боль! О господи…какая боль! Пытаюсь совладать с мыслями — они разбегаются. Когда у тебя ТАК болит, тебе не до размышлений о возвышенном. И вообще — не до размышлений.

Бежать! Прятаться от боли! Ускользнуть! В пустыню?! Нет уж…эдак нарвешься, архангел отхреначит распятием по башке, сразу научишься жизнь любить. Поместят в бродячего пса, и коротай свой век в голоде и холоде. Хмм…как будто в этом теле лучше…

Мда. То ли я поглупел, то боль лишает умственных способностей…

Хоп! Есть! Парю над телом хитрым некромантским облачком и наслаждаюсь отсутствием боли. Ничего не болит! Хорошо!

А теперь осмотримся. Итак…вот моя обугленная тушка. Выглядит жутко. Даже шутить расхотелось, а то меня вдруг пробило на бодрячок. Все равно как укол морфина сделали… Откуда знаю как работает морфин? Делали, делали…в госпитале. После операции.

Ладно, смотрим. Вот эта мумия, обмотанная тряпками — это я. А рядом…да, это они. С одной стороны Сонька, с другой — Хельга и Фелна. Прижались ко мне, греют, накрылись вместе со мной одеялом. Вокруг — все покрыто инеем. Горы!

Хмм…и где это мы? По ходу дела — из города ворков свалили. Стоп! А где Лера?! Лера где?!

Метнулся облачком над лагерем…нет Леры! Герат, еще парни и девушки, вот бабуля лежит…а Леры нет! Неужто убили?! Или там осталась?

Возвращаюсь к своему телу, выбрасываю все лишние мысли на обочину жизни. Мне надо восстанавливать тело, иначе…иначе все напрасно. И подвиг Леры, которая умудрилась дойти до центра Империи (теперь я знаю, как это было трудно, практически невозможно!), найти меня, устроить наш брак. И кстати — я знаю, что она меня искренне любит.

Итак, что там с моей тушкой? Терпеть не могу это слово — «тушка», но как еще назвать вот ЭТО?! Курица гриль выглядит более живой, чем мой многострадальный организм. Я даже полечить себя как следует не могу по одной простой причине — начну восстанавливать ткани — они потребуют строительного материала. А где взять строительный материал? Из других тканей. Ладно, если у тебя могучая броня из мышц и жира — лечись, на здоровье! Только слегка похудеешь, и все. А если ты уже высох, как старый дубовый пенек?

Смотрю. Сплошной клубок из красных и черных нитей. Сразу определяю повреждения, и…удивляюсь. Неужели с такими повреждениями можно жить?! Кто, почему удержал меня в этом теле? Значит, оно необходимо для достижения какой-то цели? Вот только какой?

Начинаю распутывать клубок — вначале убираю черные нити. Просто рву их и отбрасываю в сторону. Нити распадаются на что-то подобное черному песку и с тихим шелестом исчезают в пространстве.

Борьба с черными нитями заняла полчаса, не меньше. Хорошо, что никто не мешает — темнота, ночь, звездное небо…все спят. Сопят, как детишки…я даже улыбнулся, на душе потеплело. Нет, реально — от такого позитива я слегка нагрелся и…стал светиться. Или не отпозитива? А от колдовства? Энергию прокачиваю через себя такую, что раньше мне и не снилось! Интересно, может я на новый уровень перешел, если выражаться игровыми терминами? Неважно. Главное, я теперь могу оперировать гораздо большим объемом энергии, чем раньше, и это меня обнадеживает. Впереди непростое время, и мне надо позаботиться о своей безопасности, и безопасности своих близких. Да, не просто друзей — близких. Друг — это что-то неопределенное, от партнера по выпивке и напарника в рейде по тылам противника, до того человека, который не раздумывая прикроет тебе спину и умрет за тебя. По-моему девчонки уже перешли уровень того, кто прикроет мне спину и стали частью меня самого. Близкими настолько, что понимают меня с полуслова. И даже — если я ничего не говорю.

С красными нитями пришлось повозиться. Часа два, не меньше. Ресурсы организма невелики, и мне надо устранять повреждения постепенно. Постепенно нарастить мышцы настолько, чтобы они могли работать. Покрыть их кожей. Закрыть кожей череп, который просвечивает через черную корку сгоревшей кожи.

Волосы — куда же без волос? Длинные не буду выращивать, сделаю что-то вроде короткого ежика — лишь бы не лысый. Здесь не любят лысых, длинные волосы — признак свободного человека. Это рабов стригут под ноль, чтобы волосы не мешали работать, и не служили домом для паразитов. Не всех, конечно, стригут — тех, кто в хозработах и вообще на сельском хозяйстве. И да — это уже по желанию хозяина, как и кого постригать.

Закончив, не почувствовал привычной усталости после колдовства. Да, похоже что я перешел на новый уровень. Кто я теперь? Был архимаг, а теперь кто? Бог?

Хе хе…»Уровень — бог!» Смешно, точно. Если бы я был богом — щелкнул пальцами, и все случилось бы так, как я хочу. Лера перенеслась бы сюда — живая и здоровая. У Фелны тут же отросла нога, а все девчонки и бабушка вернули бы себе способность колдовать. Но нет — я медленно и осторожно правлю свое тело, возвращая его к изначальным параметрам.

Осмотрел получившееся…опа! А это что? Откуда такое фиолетовое свечение? И что интересно — светится и тело. Не аурой, нет — а вот так тихонько мерцает в темноте, как какая-нибудь гнилушка в лесу. Да, я видел как светится гнилушка — если как следует присмотреться, и если ничего не мешает — очень даже прилично светится, заметить можно. Справедливости ради надо заметить, что светится вовсе не гнилая древесина, а обитающие в ней грибы, но какая разница? Кстати, аналогия просматривается совершенно определенно — светится не мое худое тельце, от которого остались кожа, да кости, светится Сила, которую я закачал в тело в таком объеме, что хватило бы на несколько архимагов. Ну…мне так кажется. Интересно, если меня такого светящегося коснуться, я током не врежу? Тьфу…девчонки же касаются, и ничего, только сопеть стали еще активнее. Улыбаются во сне…что-то хорошее снится. Может, наши с ними выкрутасы в Академии? Ну а что…честно сказать — вспомнить приятно, как я с ними…молодость, это так здорово!

Чего это я вдруг заговорил, как древний старик? Я так же молод телом, как и до ранения! И девчонки здесь, никуда не делись! Так что все впереди! Леру вот только вытащим…

Да, в том, что Леру надо вытаскивать, у меня ни тени сомнения не возникло. Уверен, что она жива. Я бы почувствовал ее смерть. Мы с ней будто связаны ниточкой. Нет, не той, которая идет к призракам, и заставляет их действовать по моему повелению. Просто ниточкой…любви. Да, я ее люблю. Девчонок тоже люблю, но…немного по-другому. Они друзья-любимые, но Лера…

Кто-то бы сказал, что так не бывает, что для настоящей крепкой любви нужно время, гораздо более долгое время, чем то, в которое мы с ней были. Но это чушь. Вспомнить только: «Любовь выскочила перед нами, как из-под земли, как выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих! Так поражает молния, так поражает финский нож!» Пафосно, конечно же, но это правда. Так бывает. И у меня бывало. И правда то, что ничего хорошего из этого не получается.

Впрочем, как сказала одна героиня: «Об этом я подумаю завтра!» — и это правильно. Шаг за шагом. Вначале — восстановить себя. Потом восстановлю бабулю и девчонок. И вперед! Вернее — назад, за Лерой.

Есть у меня одна мыслишка…как поднасрать моим так сказать нанимателям. Суки — взяли, и списали меня в расход! Это надо же! Гниды какие… Кровь бы мою у них выцарапать, чтобы больше не могли надо мной хулиганить. Это ведь они устроили что-то вроде джи-пи-эс навигатора! Смотрят на точку, она двигается. Застыла на недельку — ага, добрался! Давай-ка мы бомбанем по нему! Скоты чертовы…слов нет, один мат!

Впрочем, мне, как военному, не привыкать к тому, что меня в любой момент могут списать. Например только ради того, чтобы навесить себе очередной орден. Сталкивался с таким делом, даже вспоминать не хочу. Чудом выжил…

Но сейчас надо думать не о том. Полетал, посмотрел на девчонок, хотел качнуть в них Силы, но не стал. Разбужу ведь, лечение, оно так просто не проходит. Это зуд, это боль. Особенно, что касается Фелны. Начнет расти нога — так будет болеть и зудеть, что на стенку полезет. Чувствую, что смогу и быстро вырастить — без всякого мутагена, силы теперь у меня хватит, но…надо видеть ее тело, надо осторожно вливать энергию — мало ли как оно пойдет. Ну, ничего…подожди, милая! Займусь тобой по-полной! Всеми вами! Будете красотками краше прежнего! Глаз не отвести будет! Хе хе… Пошлете меня нафиг и найдете себе другого мужчину. Ну что же…если так получится — да пусть, что теперь поделаешь. Но я буду очень рад, если вы останетесь сомной…

Ныряю в свое тело с некоторой опаской, но…все отлично. Боли нет. Есть небольшая слабость и ужасно хочется есть, но в остальном — я в полном порядке. Ура! И я с блаженной улыбкой засыпаю. Все будет хорошо!

* * *

Соня потягиваясь вылезла из-под одеяла, и тут же заклацала зубами от холода. Повизгивая, подпрыгивая на месте, натянула на себя верхнюю одежду, и тут же принялась выполнять комплекс упражнений, чтобы разогреть застоявшуюся кровь. Весь лагерь еще спит, хотя солнце уже показало свой огненный край из-за пологой горы. В горах спится так, что кажется — врезали поленом по затылку. Воздух наверное тут такой.

Соня бросила взгляд на куколь, которым сейчас был ее любимый мужчина, и на глаза у нее набежала слеза. Она любила этого парня до умопомрачения, он снился ей ночами, она мечтала о его теле, и…ужасно хотела от него ребенка. Маленького такого…беленького….как Кел. Да, она уже привыкла звать его Келланом — хотя иногда и сбивалась на «Пета». Да какая разница, как его звать? Главное, чтобы он был рядом!

Что-то показалось ей странным и в положении тела, и…она сама не знала — в чем. А! Пар над дыркой в одеяле, которым был накрыт Кел, поднимался…точно, гуще, чем раньше! До этого больной дышал едва-едва, дыхание почти незаметно, а тут…вокруг отверстия в куколе — иней, а из дырки просто-таки фонтан теплого воздуха!

Соня бросилась к Келу, отодвинула с его лица одеяло и ошеломленно уставилась в безупречно гладкое, с невероятно белой и чистой кожей лицо! Местами прилипли кусочки сажи и струпья, и еще что-то неприятное, больное, но было видно — ЭТО облезает с него, как кусочки грязи с придорожного столба под струями зимнего ливня! Ресницы на месте! Волосы, у него волосы на голове!

Соня замерла в ошеломлении, даже дышать забыла, а Кел вдруг открыл синие-пресиние сияющие глаза, и улыбнувшись своей белозубой улыбкой сказал:

— Привет, милая. Давно не виделись. Соскучился по тебе!

И Соня бросилась ему на грудь и зарыдала — в голос, счастливо, и одновременно горько — так, как плачут женщины, встретившие своего мужчину, чудом вернувшегося из самого страшного горнила войны..

Глава 13

Герат подскочил, будто его подбросили, рука сразу же схватилась за топор, лежащий рядом, под боком. Одно быстрое движение — и вот уже на ногах. При своих габаритах этот мужчина умел двигаться невероятно быстро и ловко. Прирожденный воин — говорят про таких.

Сна ни в одном глазу, внимательный, быстрый взгляд по сторонам — в поиске врага, но…никого нет. Никого чужого. Но откуда шум, крики?

Девушки, что спали рядом с раненым и грели его своими телами — рыдают, обхватив сверток с больным. Сердце сразу заныло — при всей своей мужественной внешности, Герат был на редкость добрым и даже сентиментальным человеком. Что не мешало ему при необходимости покромсать врага на кусочки. Враг угрожает близким, а значит — его надо рубить так же, как рубят ветки поваленного дерева. Это нормально, это правильно.

Да, скорее всего парень наконец-то умер. Герат представлял, как это жить с такими ожогами. В детстве видел, как соседский парнишка опрокинул на себя котел с кипятком. Он скончался от разрыва сердца — от боли. Не помогли и лекари-маги. Попросту не успели прибежать. А этот парень с такими ожогами и все еще живет! Хорошо хоть в сознание не приходит, иначе точно бы помер.

— Что, что случилось? — спросил Герат у бывшей лекарки, которая стояла и смотрела на то, что происходит, и взгляд ее был таким…странным, задумчивым.

— Похоже, что сейчас мы будем свидетелями чуда — непонятно ответила она — Смотри, парень, и запоминай. Исторический момент, или я ничего не понимаю в этой жизни.

Герат посмотрел на кучу, состоявшую из больного и трех девушек, а потом заметил, как из свертка появилась рука. Рука протянулась к Соне, погладила ее по голове, затем погладила одноногую девушку, заползшую на сверток, встрепала волосы Хельге. Ну а после знакомый, веселый голос сказал:

— Эгей, девчонки, ну дайте же встать! И найдите что-нибудь поесть! Я просто умираю от голода!

А затем из свертка выбрался хозяин этих слов. И Герат замер с раскрытым ртом и вытаращенными глазами.

Да, это было чудо. Во-первых, на парне не было ни следа от ран. Местами по коже виднелись прилипшие кусочки коросты, покрывавшей большую часть его тела, сажа, но было видно — под этой грязью теперь совершенно здоровая, невероятная белая и чистая кожа. Такая белая, что казалось — парень слеплен из снега горных вершин.

А еще — его глаза изменили цвет. Они стали ярко-фиолетовыми! И казалось — излучают сияние, видимое даже в свете утреннего солнца. Впрочем, скорее всего — это лишь показалось. Ведь глаза не могут светиться.

— Он…он здоров! Я вижу это! — запинаясь сказала девушка-лекарка, которая тоже выбралась из-под одеял — И он…он странный! Я никогда не видела такой ауры! Никогда!

— И никто не видел, девочка — выдохнула старая лекарка, схватившаяся за горло правой рукой, будто ей было трудно дышать — Он…человек ли?!

— Худой какой — заметил парень из группы Герата, его друг и соратник — Ты посмотри только, его будто год не кормили! Высох весь!

И правда — Келлан сейчас выглядел очень странно. Он и раньше не отличался плотным телосложением, скорее наоборот, по нему лекари могли бы изучать анатомию человека, но теперь…нет, все мышцы были на месте. Только они стали тонкими, как веревки, и обтягивали скелет узлами и пучками, никак не стараясь укрыть от глаз довольно-таки широкий и крепкий костяк. По тому, как не очень ловко парень выбрался из-под одеял, усохшие мышцы не очень-то хотели как следует поработать, потому он стоял пошатываясь, что тут же заметили подхватившие его под руки девушки.

Герат едва не улыбнулся — смешно смотрелось. Две замотанные в тряпки девчонки с лицами, достойными увековечивания на картинах лучших художников (они были очень красивы, не хуже чем жена Герата!), и между ними грязный, совершенно голый парень, у которого можно было пересчитать все ребра не касаясь их.

Парень улыбался, будто его самого эта ситуация немало веселила. Впрочем, Герат мог его понять — кто, или что излечило умирающее тело, это дело десятое. Главное — жив и здоров, ну а мясо нарастет.

— Ребята, мне побыстрее нужно поесть, и как можно больше! — перестав улыбаться сказал Келлан — Иначе я могу упасть в обморок. Все мясо ушло на лечение, я еле шевелюсь. Все вопросы потом — дайте поесть!

И закрутилось. Командовала старая лекарка, которая как-то сразу взяла на себя обеспечение их повседневной жизни. По ее приказам все не ходили пешком, а бегали рысью — даже сам Герат. Он как-то сразу принял главенство старшей женщины, и не выказывал никакого неудовольствия узурпацией его власти. Он был даже рад перевалить на плечи этой стальной дамы тяжкую обязанность принимать решения. Герат не любил командовать, хотя и частенько приходилось это делать. Габариты обязывают — когда что-то требует человек такого размера, все как-то сразу начинают подчиняться. Как стая волков самому сильному вожаку.

Разожгли костер, притащили воды из ручья, воду нагрели и хорошенько вымыли бывшего больного, который все это время жевал сушеное мясо из переметных сумм, запивая его вначале ледяной водой, потом заваренным сухофруктами кипятком.

Келлан ел все утро, практически непрерывно, и Герат поражался — колдун даже по нужде не бегал. Когда Герат не выдержал, и спросил его — как он может столько съесть без вреда для себя (ведь долго не ел!), да еще и не бегая в сортир, Келлан безмятежно пояснил, что у него практически нет отходов. Все идет в дело — строится тело. А что касается того, что он без вреда поедает такое количество пищи, так это его такие способности лекаря. Сам себя лечит. Через несколько часов Герат и правда заметил, что тонкие веревки мышц стали уже толстыми канатами, и ноги не казались слишком худыми. Можно сказать, что Келлан почти что набрал свою прежнюю форму. Пусть даже для этого и пришлось опустошить две сумы с продуктами.

Ну а затем было совещание — куда идти и что делать. Собрал его Келлан, и старая лекарка не сказала по этому поводу ни слова, восприняв как данность тот факт, что ей управляет этот молодой парень. Ну а гарем Келлана буквально заглядывал ему в рот и ловил каждое слово.

* * *

Наконец-то я хотя бы немного утолил голод и жажду. Самое главное — жажду. Мой организм во время лечения настолько обезводился, что до превращения в мумию короля ворков оставались считанные шаги. Ну а теперь можно и повоевать!

Я обвел взглядом лица моих соратников, и начал свою речь:

— Я вернулся.

И сделал паузу, с улыбкой осмотрев всю нашу бодрую группу. Частично бодрую, так как мои девчонки просто-таки светились счастьем, даже Фелна улыбалась, что в последнее время у нее случалось очень редко. Практически никогда. А вот бабуля «моя» была спокойна, как гранитный утес, и наши спасители хмуры и подозрительны. Чувствуют, что сейчас будет сказано нечто такое, что им вряд ли понравится. Герат уже осторожно попытался протолкнуть мне мысль о том, что надо как можно быстрее валить в их деревню и залечь там на дно, как сытые караси в тину. Ибо у ворков ловить нечего, кроме стальной плюхи во вместилище разума.

Частично он был прав — основываясь на той информации, которая у него была. Но я выбрал нам иной путь, пересмотрев все, что до этого для себя решил. Нет, покой нам только снится!

— Мы рады — бесстрастно заметила бабуля — И что ты нам скажешь такого, от чего у нас должны глаза полезть на лоб? Ты же готовишь нас к этому, разве не так?

— Не знаю насчет глаз, но…в общем — мы возвращаемся. Вернее — я. Все остальные могут идти куда хотят — в деревню, в столицу, хоть к демонам на загривки. Но я возвращаюсь туда, откуда мы убежали. Если есть желающие ко мне присоединиться — говорите. Пойдем вместе. Кстати — никого ни к чему не обязываю и не принуждаю. Это будет очень опасно. Хотя я и постараюсь сделать все, чтобы вы были в целости и сохранности. Итак, кто со мной?

— Я! — тут же выкрикнула Соня, и за ней тут же звонкий голос — Я! Я! И третий, негромкий, с запинкой:

— И…я. Только я вам буду обузой…

— Не будешь ты обузой — улыбнулся я, и подмигнул девушке — Начнем с того, что мы спустимся с гор в удобное место, туда, где потеплее и есть вода и еда, я вас вылечу, а тебе, Фелна, отращу ногу. Тебе придется очень много есть, и очень много…хмм…ходить в туалет. Готовься к этому (девчонки захихикали, Фелна покраснела и улыбнулась). Тебе придется наесть массу тела, примерно так, как я это сделал сегодня. Твой обмен веществ будет ускорен. У вас, девчонки, уберу все рубцы, все шрамы — будете как новенькие.

— Это же…долго! — не выдержала бабуля — У тебя хватит силы сделать это без мутагена? Не забывай — я ничего не могу…ой!

— Можешь — усмехнулся я — Теперь, можешь. Я вычистил из твоей плоти эту дрянь. Кстати — крепкая штука! Вцепилась — еле-еле ее попросил на выход!

— Предупреждать надо! Зараза! На выход, ага! — сдавленным голосом сказала бабушка, и сорвавшись с места помчалась в сторону импровизированного сортира поодаль от лагеря.

Этот самый сортир представлял собой ямку, выкопанную в земле и огражденную с трех сторон тканью. Когда караван снимается с места — ямку закапывают. И природе хорошо, и никакой антисанитарии. Нормальный военный порядок, испокон веков. Иначе стоянки караванщиков были бы напрочь загажены и непригодны к использованию, а не так много есть мест, где можно удобно встать на постой — напоить лошадей, отдохнуть, приготовить пищу. Кстати — костровища всегда тоже в одном и том же месте, и всегда в ямке. Культура путешествий здесь на довольно-таки высоком уровне..

— Подождем бабушку — с некоторым раскаянием в голосе предложил я, и легонько помотав головой с нахмуренными бровями пресек готовое вырваться ехидное замечание из уст довольной, сияющей Хельги. Ну вот никогда она не умела держать язык за зубами! Бабуля так-то женщина не мстительная, но только память у нее очень хорошая. Тем более сейчас, когда я очистил ее каналы магической энергии, и она снова вошла в силу. Глупо хихикать над архимагом, особенно, если этот архимаг — женщина давно перевалившая за столетний рубеж. А может и больше. Кстати сказать — бабуля так и отказалась мне сказать, который ей стукнул годочек.

Старая лекарка отсутствовала полчаса, не меньше. В конце получаса я отчетливо слышал, как она плескалась в ледяной воде ручья, возле которого мы, собственно, и остановились на ночлег, и совершенно отчетливо материлась. И самым пристойным высказыванием было: «Это демонское отродье, этот кусок говна мертвой кобылы!». Столетняя старушка собрала богатый арсенал разнообразных ругательств, и это понятно — опыт! Ну а я вдруг обнаружил, что мой слух усилился многократно. Вернее, так: если я хотел его усилить — усиливал настолько, насколько, наверное, слух собаки сильнее слуха человека. А может быть и еще сильнее. Это что-то связанное со стихиями, скорее всего со стихией воздуха — то есть я могу создать что-то вроде волнового тоннеля, в котором звуки к моим барабанным перепонкам будут доноситься так, как если бы я прильнул головой к источнику звука. Ну то есть мне прямо в ухо вопят. Не знаю, действует ли такое умение за какой-то преградой, но в прямой видимости работает великолепно. Проверил. На свою беду… Бабулю подслушивал.

Вновь возникшая перед собранием бабушка была так же спокойна, как и всегда. И как только она уселась на здоровенный камень, служивший импровизированным стулом, я продолжил с того места, с которого начал:

— Итак, мы становимся на ночлег в удобном месте, там где тепло, и там где можно найти еду. Например — какую-нибудь дичь. Лечимся, отъедаемся, и возвращаемся в город ворков. Задача номер один: найти Леру.

— Не хочу тебя расстраивать… — угрюмо заметил Герат — Но я видел, как по толпе, где она стояла, прошелся пламенем дракон, а перед этим их закидали артефактами. Если они и могли уцелеть, это только лишь скрывшись в подземелье. Но подземелье было обрушено вместе с теми, кто там находился. Так что скорее всего она мертва.

— Она жива! — резко парировал я — Я чувствую это! И мы ее найдем, чего бы это нам не стоило! Слышите, она жива!

— Если он говорит, что жива — значит, жива! — вдруг поддержала меня бабуля — У них связь. Они чувствуют друг друга. Они прошли через обряд. Если бы она умерла — он бы почувствовал смерть.

— Ах вот как… — смутился Герат — Простите, не знал. Но даже если так…вы хотите вернуться и погибнуть? Вы только представьте, сколько там бойцов! Вы не сможете их всех победить! А кроме того, и сами говорили — еще и имперские легионы. И что, вы впятером всех победите? Пожилая женщина, три девочки, одна из них одноногая, и ты сам? Знатный боец, да, но…ай! Ай-яй!

Герат поднялся в воздух и завис, вытаращив глаза и размахивая руками. Нет, это не я. Это бабуля. И сдается мне — месть за «пожилую» женщину.

— Как ты видишь, мальчик…и пожилая женщина на что-то сгодится — губы лекарки тронула легкая улыбка — Так что выбирай слова, когда говоришь! Конечно же, спасибо тебе за наше спасение, но я еще зла на вас за то, что вы нас предали! И да, я уже поняла — вы в нашей экспедиции не участвуете. Ну что же — идите в деревню и сидите там, как кроты в норе. Жалею, что вообще повстречала вас на своей дороге!

— Мы ни причем! — обиженно прогудел Герат, потирая ушибленный зад после того, как бабуля довольно-таки жестко приземлила гиганта — Это сделали без нас! Мой отец! И я уже высказал ему все, что думаю и о нем, и о других старейшинах. И о Старейших, которые их заставили идти у них на поводу. Понимаете…мы же полукровки, мы…ниже Настоящих Людей. Так испокон веков повелось. Наши привыкли подчиняться, вот и… В общем — простите, мы сделали все, что могли.

— Бабуль…они и правда сделали все, что могли — заступился я за Герата — Не будем их обижать. Они ведь могли сидеть в деревне, а пошли за нами, рисковали…так что ты слишком уж строга к ним.

— Пошли они…! — ворчливо бросила бабушка — А если бы не драконы? Вот что бы вы сделали? Нас уже пытали! Нас готовились казнить! Ну, и — ваши действия? Спасатели хреновы!

— Мы готовились вас освободить — угрюмо сказал красный, как вареный рак Герат. Разрезать веревки, а потом прикрыть ваше бегство…насколько нас хватит. В общем-то, и все…

— И все! — уничижительно хмыкнула бабуля — Вам пришел бы конец через минуту! Потому что Хранительницы растерзали бы вас на части магией так же легко, как ребенок рвет лист дерева! Тупо переть на силу — много ума не надо!

— Согласен — кивнул грустный Герат — Но мы готовы были умереть. Вы спасли наших детей, вы были нашими гостями, а мы вас предали. Мы были готовы отдать свою жизнь для того, чтобы искупить предательство наших соплеменников. Наверное, глупо…но это правда.

Молчание. Потом бабуля вдруг улыбнулась, и пожала плечами:

— Ладно, прощаю. Дураки, конечно, но…хорошие люди. В наше время не так много хороших людей. Можете идти в свое селение с чистой совестью — вы сделали все что могли, и…искупили вину ваших соплеменников. К вам нет претензий. Так, король Келлан?

— Так, бабуля — улыбнулся я — Герат, не переживай, никто вас не обвинит в трусости. Это уже не ваша война. Идите с миром. А мы пойдем выручать Леру, а еще…еще я очень хочу нагадить императору и Леграсу. И вообще Империи. Бабуль, ты поняла, что произошло? Напомню, если что — у Леграса имеется моя кровь.

— Твоя кровь?! — бабуля ахнула, прижала руки к груди — Ты ведь никогда об этом не говорил! Разве можно давать свою кровь?! Ведь через нее можно и следить за тобой, и порчу на тебя навести, и даже убить! И ты хочешь нагадить империи, когда у нее имеется образец твоей крови?! Келлан, да ты с ума сошел! Так вот как они вышли на город ворков…это ведь ты навел! Они проследили за тобой через карту!

— Как так? — не выдержала Соня — Как через карту?

— А так! — вздохнула бабушка — Делается карта, напитанная магией. Само собой — специальные материалы, драгоценные камни-накопители, на один из камней помещается кровь того, за кем надо проследить. Камень этот — артефакт, он полон Силы. Кровь привязывается к камню. Фактически — этот камень и есть ты, только…как бы это сказать…в общем — двигаешься ты — двигается камень. Остановился — камень остановился. Карта очень точная, нарисована на каменном полу, камню ничего не мешает двигаться. Карту составляли всадники на драконах, потому точнее карты нет во всем мире. Сверху-то все видать! Ну а потом выдали карты с нужной точкой командирам драконьих легионов. И вот…в общем-то и все. Просто.

— Просто использовали меня втемную — пожал я плечами — И я хочу им отомстить.

— Тебя убьют — вздохнула бабушка — На расстоянии. Через кровь. Сразу после того, как поймут, насколько ты опасен.

— Они даже не представляют, насколько я сейчас опасен — криво улыбаюсь — Но я сделаю все, чтобы они не сразу это поняли. И да, я теперь уже не тот Келлан, что был. И не Пет.

— А кто?! — вытаращила глаза Хельга, и все остальные уставились на меня так, будто я готовлюсь отрастить щупальца и жвала.

— Сам не знаю — вздыхаю, пожимаю плечами. А потом легко, будто пушинку, поднял булыган весом в несколько тонн — вместе с сидящей на нем бабулей. Она только икнула и уперлась руками в камень. После сердито нахмурилась и приказала:

— Опусти меня на землю! Опусти!

И я ее опустил. Но глыбу продолжал держать, и это усилие не было для меня никаким усилием. Примерно так же, как я бы держал пустую рюмку. А затем в воздух поднялись все мои соратники, и зависли на высоте двух метров. Делов-то…они весят гораздо меньше многотонной глыбы. Ну а то, что у меня тебе не одна невидимая рука, а…бесконечное множество — ну так это же хорошо. Теперь мы посмотрим, кто у нас тут главный! И чья тут земля. Король я, или не король?!

Новообретенная сила пьянила, я чувствовал себя богом!

* * *

Медленно-медленно…сантиметр за сантиметром…я буквально вижу, как размножаются, как растут клетки плоти, как вытягиваются нити мускулов, как отрастает кость. Вначале пришлось создать на конце культи маленькую такую ножку, смешную, как у младенца, а потом эту ногу растить, растить, растить…и следить за состоянием организма больной.

А организм мои усилия воспринимал однозначно. Он жрал сам себя, и в первую очередь сжирал мышцы, которые сейчас ему были не нужны. Так всегда бывает. Я читал на Земле статьи специалистов о том, как люди, впадая в маразм и подзуживаемые глупцами-«диетологами», начинают мучить себя голодом, совершенно не заботясь о том, чтобы поддерживать уровень физических нагрузок. И получается вот что: организм, не будь дураком, в первую очередь съедает мышцы. Ведь пациент мало двигается, зачем ему мускулатура? А вот жир организм оставляет на черный день! И в конце концов получается так, что человек якобы худеет (вес-то убыл!), радуется этому, пока не обнаруживает, что жир никуда не делся, а с мышцами все печально.

А дальше происходит еще более печальное событие: организм, снова получая нормальное питание после периода голодовки, понимает, что у хозяина-носителя случаются нехорошие, черные полосы в жизни, когда с поступлением питания имеются перебои. А значит, надо отложить как можно больше жира! В запас. На черный день. И вместо того, чтобы похудеть, человек набирает вес бОльший, чем был до голодания.

Вот поэтому я сейчас напрягал все усилия, чтобы разложить, распределить по организму Фелны ее жировые запасы. Нет, она никогда не была такой уж толстой, хотя до моих кондиций ей точно было далеко. У женщин жировой запас всегда больше, чем у мужчин — так сделала природа. Ведь самка должна быть защищена от голода лучше, чем мужчина — ей надо кормить детеныша. Кроме того, жир — это еще и дополнительная защита и от холода, и от повреждения внутренних органов (подушка). Так что кое-какой жирок у моей подруги имелся. Вот его я и использовал в первую очередь. И уже когда с жиром все стало вовсе печально (бедные грудки, которые так задорно торчали вперед, а теперь повисли мешочками!), я перешел на мышцы, поубавив их толщину и перераспределив на растущую ногу. Наест еще, я прослежу, чтобы мышцы у нее выросли такие, какие положено иметь спортивной девушке ее лет.

Кстати — в процессе, параллельно, подправил форму бедер, сделав их идеальными (хотя и прежняя форма попки Фелны мне нравилась — но она просила). А еще — выбелил кожу, почти до такого же цвета, как и моя. Она так просила. И волосы сделал серебряными. Да, да — серебряными! Типа — платиновая блондинка! Хе хе… Про голубые глаза уж и говорить не буду. Это само собой.

Кстати, подумалось — этот облик передастся ее детям? Изменить-то можно все, а вот гены… Помню, читал про скандал в Корее, когда мужчина подал на развод после рождения страшненького, даже можно сказать уродливого ребенка, не похожего ни на мать, ни на отца. Оказалось — ребенок копия матери…до того, как она перенесла несколько операций по изменению внешности. А родилась будущая жена и мать чуть ли не с заячьей губой, кривыми ногами, маленькими глазками и оттопыренными ушами. Я еще тогда посмеялся — попал мужик! Вот так-то…жениться на ком попало. Корея славится тем, что там сделала операцию по изменению внешности каждая вторая женщина, если только не каждая первая.

Как ни старался ускорять процесс трансформации (без ущерба для здоровья пациентки), но операция продлилась несколько часов. Утром начал, и закончил, когда солнце висело уже высоко в небе, на полдень. Осмотрел то, что у меня получилось, и остался доволен, как Создатель, изготовивший из ребра первую женщину (Лилит вроде как ее звали). «И сказал он, что это хорошо!» Правда потом пришлось ему еще и Еву сделать — Лилит куда-то сплавил (борщ не умела варить?). Но это уже другая история.

Итак, Фелна: рост примерно сто восемьдесят сантиметров (она попросила увеличить рост!), белоснежная кожа, небольшие груди. Пришлось убирать лишнюю кожу, теперь она — ДДС, как мы говорили в юности, то есть: «Доска Два Соска», считай никаких грудей (отрастит!). Длиннющие ноги манекенщицы (теперь — две! Одна забавная такая, с розовой, не натоптанной пяточкой), изящные (тощие!) руки, платиновые волосы до плеч, впалый живот с кубиками спортсменки, худая попка с выпирающими костями, ну…вылитая жертва булимии! Хе хе…

Параллельно избавил ее от прыщей — теперь навсегда, и самое главное — убрал из крови ту гадость, что блокировала магию, расширив, прорастив магические каналы, сделав их широкими и мощными. Теперь, чтобы их заблокировать, надо сильно постараться. Снадобьем уже не обойдешься. Нужен будет…хмм…кто-то вроде меня. Уровень «полубог».

Ну а дальше были слезы, поцелуи, лихорадочные обещания любить меня по гроб жизни и просьба поскорее дать что-нибудь поесть. А еще — отнести в туалет, потому что как оказалось — ходить Фелна совершенно отвыкла. Да и слишком слаба.

Ну а девчонки тут же начали канючить, что они тоже хотят белую кожу, голубые глаза и платиновую шевелюру. И мои аргументы о том, что родители их не узнают и на порог дома не пустят, не имели никакой силы. Мне было заявлено, что домой они не собираются, потому что намерены провести всю свою жизнь рядом со мной. А значит, они должны соответствовать моему новому ангельскому облику.

Когда я заявил, что ангелы все бесполые, а у меня имеется кое-что, развеивающее теорию о моем ангельском происхождении, они только захихикали и сказали, что если ангелы и есть на белом свете, то они выглядят именно так, как я. Им это точно известно. Откуда известно — я узнавать не стал. Пусть себе фантазируют. А мне еще работать. Хотят себя изменить — так почему я должен им отказывать? Женщины время от времени норовят себя изменить, как будто от прически и макияжа зависит вся их дальнейшая судьба.

Впрочем — я не специалист в этих материях. Моя задача сделать жизнь моей женщины счастливой. А там уж…как получится. Пусть себе радуются. В конце концов, я всегда могу вернуть им прежний облик — если захотят. Я его прекрасно помню — теперь я ничего не забываю. Полубог ведь…

Глава 14

— Вот дуры! — бабуля вдруг явственно хихикнула, не переставая при этом разматывать с себя всевозможные тряпки — И ты дурень!

— Чегой-то дурень?! — слегка обиделся я.

— Ну зачем, зачем ты их сделал на одно лицо?! Тебе что, не интересно с РАЗНЫМИ девками кувыркаться, что ли?! Одна фигура, волосы одного цвета, глаза одного цвета, даже сиськи — и то одного размера! Тьфу! Никакой индивидуальности!

— Рост разный! — не согласился я, вдруг почувствовав, как на щеки наполз румянец. Господи, я думал, что уже разучился краснеть! И вот…

— Ну еще и рост надо было одинаковый! Совсем уж тогда смех один! Как в отливке сделаны!

— Они попросили, я сделал — вяло защищаюсь, понимая, что бабуля права — Передумают, переделаю. Слышала такое выражение: «Клиент всегда прав»?

— Не слышала, и слышать этот бред не хочу! — воинственно фыркнула бабуля, сбрасывая на землю юбку и оставшись совсем нагишом — Не всегда прав! Это дурак какой-то придумал!

— Ложись — командую я, мрачнея и злясь — Сейчас начну колдовать, будет больно. А то и сознание потеряешь. Ударишься головой, а потом мне снова лечить. И знания из головы вылетят. А ты мне еще много должна рассказать, очень много! Только постой немного, я осмотрю рубцы…

К моему удивлению бабуля не протестовала — вначале постояла, по команде то поднимая руки, то опуская, потом улеглась на расстеленные ей же тряпки, сложив руки на плоском животе.

— Мда…поработали они над тобой…вот мрази! — не выдержал я — Такую грудь испортить! Почему лекарка не смогла убрать рубцы? Я даже до того, как поднял свой уровень мага, мог легко убирать такие штуки.

— Дурацкий вопрос — хмыкнула бабуля — Кто-то сильнее, кто-то слабее. Вот тебе достался дар такой, какого нет ни у кого ни в Империи, ни за ее пределами. Таких как ты возможно что единицы по всему миру. А может, и вообще таких нет. А ты тут…бахвалишься! Ведь бахвалишься, признайся! Молокосос…

— Да мне за сорок!

— Да ты дитя по сравнению со мной! Дитя глупое! И разумом, и телом! Так что помалкивай, и слушай, что бабушка говорит! Ты…

Договорить она не успела. Я быстрым движением коснулся ее лба, взгляд бабули остановился, а веки медленно-медленно закрылись. Будто кнопку выключателя нажал. Ну а чего — она так-то бабка неплохая, но прямая, как лом, и такая же тяжелая в обращении. Долго с ней общаться — все равно как долбить каменистую сухую землю. Руки в мозолях, глаза на лоб, и пот течет ручьем. Ее надо малыми порциями воспринимать, и лучше — через день.

Ну что же…начнем, помолясь. Всю группу мы с бабулей оставили в лагере, а сами спустились к ручью — тому самому, что тек сверху, с горы, только здесь он уже журчал по песчаной подошве, такой же прозрачный, но уже потеплее чем тогда, когда выливался из-под ледника. Так-то бабуле было все пофиг с ее воркскими представлениями о наготе — она готова была раздеться и заняться лечением прямо посреди толпы народа, но я настоял, чтобы мы уединились. Во-первых, все-таки столетняя старушка, хоть и выглядит на тридцать-тридцать пять, надо поддерживать уважение к возрасту.

Во-вторых, и главное — будут таращиться, шептаться, хихикать, охать и вздыхать, отвлекая меня от процесса лечения. Нефиг мешать Авиценне! Дрогнет рука, и я бабке третью сиську выращу!

Кстати, размер сисек ей придется уменьшать. Ну, во-первых, зачем ей таскать такой груз. Во-вторых, левую грудь так поуродовали, что сосок прирос криво, в сторону — вырвали целый кусок плоти. Это же надо обладать такой шипучей злобой! Ведь все-таки можно сказать сестры — тоже Хранительницы, и вот — у них будто мозги промыли. Невероятная, запредельная жестокость! Живот исполосовали, спина — вся в шрамах, да таких глубоких, что казалось — кто-то вырезал из женщины длинные куски мяса для поджаривания на сковороде. Как там называется, эскалоп? Я не знаток кулинарии. Или отбивная?

И бедра изрезали, пах искромсали (это-то зачем, уроды?!). Чуть бы в сторону — сейчас не было бы бабули. Едва бедренную артерию не задели. А там — три минуты, и покойник. Впрочем — ей бы не дали умереть так просто. Легкая смерть. Ей должны были выпустить кишки, а потом намотать их на палку. По крайней мере, бабуля сказала, что ей это горячо обещали.

Я раньше не видел вблизи все ее раны — когда мы висели на столбах и потом бегали по лесу, спасаясь от драконов, все были покрыты сажей, кровью и грязью. Примерно представлял степень повреждений ее тела, но все мои представления были только тенью этой действительности. Непонятно даже, как она с такими ранами могла не только передвигаться, но еще и разумно рассуждать. Впрочем — вспомнил — она сказала, что умеет отключать у себя боль. Что-то вроде самогипноза. Полезное умение для любого человека, особенно такого, который вечно лезет туда, куда нормальный человек нос не сунет.

Пальцы ног расплющены, сломаны, на костях лодыжек утолщения, шишки — видимо по ним били. Как и по пяткам. И двух коренных зубов нет — видимо выбили.

Странно…почему она не может лечить сама себя? Впрочем — она только что сказала, что вопрос дурацкий. Потому что НЕ МОЖЕТ. Не хватает силы и умения.

Ну что же…приступим, помолясь! И кстати…есть у меня одна мыслишка…надо тебе немного укоротить язычок. «Я старая, я мудрая, я больше знаю, а вы все дураки!» Посмотрим, что ты запоешь, когда очнешься…хе хе хе…

* * *

Хлоп! Только что тьма, накрывшая ее на полуслове (проклятый мальчишка усыпил ее тогда, когда она собиралась выдать ему нравоучительную фразу), а теперь — солнечный яркий день, и легкость. Легкость, которой она не ощущала уже много, очень много лет!

Еллана одним движением вскочила с земли. Просто вот так, как в юности — прыг! И уже на ногах. Когда-то она была очень ловкой и сильной, одной из лучших воительниц ее возраста. Но с тех пор уже прошло…и сама забыла — сколько лет. И вот… Кстати, почему она вдруг решила вскочить именно так?! Что это ей в голову стукнуло?! Как девчонка!

Келлан…она так и не могла забыть, что это совсем не Келлан. Раньше все-таки было проще, когда он звался «Петр», надо приучать себя к мысли, что внука нет, ушел, и никогда уже не вернется. Так вот Келлан стоял рядом в пяти шагах от нее и смотрел с каким-то странным выражением лица, будто чего-то ожидал. И ощущение такое, что он готов тут же задать стрекача. Та-ак…и что же он такое с ней натворил?

Еллана очертила рукой большой овал в рост человека, краем глаза отметив удивление своего «лекаря» (Что, мальчик…удивлен? Тебе еще учиться и учиться!), линия сразу замерцала, загорелась тусклым багровым светом, видимым даже в солнечных лучах. Потом подала в овал импульс Силы, и…овал замерцал, заискрился, и через несколько секунд перед ней возникло идеально чистое, незамутненное ничем зеркало. Оно продержится минут десять, или пятнадцать, но этого времени хватит, чтобы рассмотреть, в каком состоянии теперь ее тело.

И первый брошенный взгляд привел ее в состояние каменного столба! Проклятый мальчишка, что он натворил?! В зеркале отразилась молоденькая девчушка лет семнадцати, или даже моложе — белоснежная, чистая и гладкая кожа, узкие, мальчишеские бедра, длинные, прямые ноги, маленькая девичья грудь, плоский живот — такой, или примерно такой (сейчас она точно красивее) Еллана выглядела много, много десятков лет назад. И нельзя сказать, чтобы этот гаденыш изменил ее лицо до неузнаваемости — нет, совсем нет! Это была она, Еллана, но куда делось ее вечно хмурое выражение лица? Ее жесткие складки у рта, делающие лицо строгим и даже неприязненным? Теперь полные губки девчушки постоянно будто улыбались, а на гладком лице ни малейшего намека на морщины! Да демоны его задери — ей не больше пятнадцати лет!

Дурацкая мысль пришла в голову — с этого подлеца станется, если он и девственность ей восстановил — так, просто из вредности. Как последний штрих картины!

Нет, ну так-то получилось конечно же…красиво, любая женщина может только мечтать о таком теле, но гаденыш — зачем было волосы делать платиновыми, с серебряными отливом, как у его девок?! Ах ты же гад! Ну, погоди!

* * *

Я ждал чего-то подобного, но все-таки не такой бурной реакции. Вначале бабуля удивила меня тем, как легко и быстро создала из воздуха огромное зеркало. Между прочим — точно понтовалась, старая! На меня поглядывала с таким превосходством, как академик на первоклашку.

С минуту, или две рассматривала себя в зеркале, поворачиваясь боками, спиной, и снова передом. А потом схватила здоровенную палку и бросилась на меня в атаку. Ну а я дал стрекача — не драться же с бабулей?! Если я ее побью, скажут: «Бабушку избил, мерзавец!» Если она меня отлупит: «Да его бабка отлупила!» И то, и другое позорно. А потому — беги, Буратино! Спасайся!

Надо сказать — бегала бабуля очень даже недурно. В гору, да с таким здоровым дрыном — попробуй-ка, побегай! Но она неслась как горная газель, только рычала по дороге и ругалась звонким девичьим голоском. Матерно ругалась. Я бежал быстрее, и это ее очень злило, она требовала остановиться и принять кару так, как и подобает настоящему мужчине. Не будь дураком (и настоящим мужчиной), я старался не подпустить ее близко — дрын-то можно еще и метнуть. Кстати — о магии почему-то даже и не вспомнил. Может просто потому, что ситуация былой невероятно глупой, и меня душил идиотский смех? Я мчался вверх по склону, хохоча, задыхаясь от смеха, следом «бабуля» с дрекольем, голая, как Ева в Раю — ну чем не «Пес Барбос и необычайный кросс»?

Когда мы ворвались в лагерь, поднялась дичайшая суета — никто не мог понять, что происходит, и что за голая девка пытается оглоушить предводителя. Только когда я прячась за соратниками начал увещевать разъяренную фурию, все сообразили, в чем дело, и…начали хохотать, да так, что сейчас нас можно было брать голыми руками — даже Герат повалился на землю, красный от натуги, и держась за живот ржал в голос.

А закончилось это все магическим поединком. Бабуля совсем уже вошла в раж, вспомнила о магии, и попыталась уцепить меня за ногу невидимой рукой. Как только «рука» меня коснулась, я автоматически выставил щит, и обрубил невидимое щупальце. А потом в свою очередь попытался уцепить «бабулю», которую теперь точно не смогу называть бабулей. Нельзя называть бабушкой девушку, которая выглядит моложе всех в этом лагере, девушку с курносым носиком, пухлыми улыбчивыми губками и белыми, как снег щечками. Язык не повернется называть ее старухой. Если только в шутку…

Борьба закончилась моей победой. Я пробил ее щит, ухватил, обездвижил, и попросил Соню принести плащ — накрыть нашу лекарку, укрыть ее от нескромных взглядов парней, которые нет-нет, да и бросят взгляд на прелести бывшей старухи. Мда…и чего так возбудилась?! Жир лишний убрал, целлюлита теперь и намека нет, ноги прямые, как у олимпийской бегуньи, грудь…маленькая, да, но зато соски крупные и груди правильной формы! Вон как красиво торчат! Да спасибо мне должна сказать!

Ну да…с платиновыми волосами и восстановлением девственности я слегка переборщил. Как и с формой губ. Но нечего меня все время третировать! Дурак, идиот, недоумок — только и слышишь про ее великий возраст и невероятную мудрость. А зато я сильнее! И теперь с этим живи.

Пришлось удерживать бабулю…Еллану еще час, и весь этот час она ругалась, почти не повторяясь и обвиняя меня во всех грехах. Основными из которых были тупость, идиотизм, и владение силой, которая дураку досталась (вот что и обидно!). Но кстати сказать — вернуть внешность тридцатипятилетней дамы почему-то не потребовала. А когда я после того как она успокоилась предложил вернуть все «взад» — послала меня матом и махнула рукой. Может подействовало то, что девчонки все это время пока она ругалась искренне восхищались ее внешностью, и заверяли, что она превзошла их по красоте и молодости. И что все мужчины теперь штабелями будут валяться у ее ног. Между прочим — пророческое было заявление…

А еще — лекарка, которая всех нас лечила с самого начала и даже возможно что спасла, начала рыдать и яростно вопить, что она тоже хочет стать красавицей, что она заслужила, и то, что нечестно так — всех сделать красотками, а ее оставить в стороне. На что я шуткой (чисто шуткой, клянусь!) сказал, что если я сделаю ее красоткой, то придется стать моей рабыней в гареме на вечные времена. Потому стоит хорошенько подумать, прежде чем пойти на такое. И был немало удивлен, когда лекарка заявила, что готова на все, и клянется навечно быть моей. Пришлось извиняться и сказать, что пошутил, что я ее и так поправлю, без всяких условий, и она совершенно не обязана ублажать меня в постели. Мне честно сказать и без нее хватает проблем с бабами, еще и новую на шею вешать! Вот так в нашей компании стало и еще на одну платиновую блондинку больше. Что вызвало ехидные замечания ба…Елланы. Теперь только так буду называть — «Еллана». Но пока сбиваюсь на «бабушку».

Между прочим, эта самая Айна дочь одного из старейшин, одного из тех, что нас сдали. И чью дочку мы спасли. Айна — ее сестра.

Мне пришлось и ей, как и остальным, расширить каналы поступления и отдачи магической энергии. Не знаю, могу ли я из обычного человека сделать мага, но то, что из обычного, слабого мага запросто делаю крепкого середняка — это точно. А из сильного мага, такого, как моя бабушка — делаю архимага. Есть ограничения, каналы расширяются до определенной степени (я это каким-то образом чувствую), но с чем это связано, я не знаю. Я вообще ни черта не знаю — действую или наощупь, интуитивно, или у меня всплывает информация, которую некогда заложили в меня призраки, щедро поделившись своими знаниями. Но… сейчас я превзошел всех их по силе. Так что дальше для меня все закрытая книга. Что могу, как могу — только догадываюсь. И от догадок моих просто перехватывает дух. И в душе разгорается огонек злорадства. Сразу вспоминается старый фильм «Крепкий орешек», где герой Уиллиса добыл себе оружие. «У меня теперь есть машинган — Йо хо хо ублюдки!» Теперь мы повоюем!

К городу ворков мы подъехали на следующий день, примерно в два часа пополудни. К чести Герата и его спутников — они нас не оставили, поехали с нами, хотя и были немало потрясены случившимися с нами трансформациями и нашими планами преобразования природы. Все я им конечно же не рассказал, но в общих чертах они знали — я еду возвращать СВОЙ Престол.

Тропа вывела нас на опушку леса перед горным кряжем, и первое, что я увидел на земле — множество следов коней и людей. Здесь прошли несколько тысяч тяжеловооруженных всадников и пехотинцев. Земля была просто-таки взрыта до состояния загона для скота, или, применительно к ситуации — для лошадей. Конский навоз, следы подкованных сапог имперской пехоты — тут не было никаких сомнений, Лес оккупирован войсками Империи.

В лес шла едва заметная когда-то дорога, заброшенная много, очень много лет назад — по ней мы уходили от разбитого города, по этой дороге и ушло имперское войско. Они поднялись вдоль кряжа по этой самой дороге, и по ней же углубились в лес. Отсюда до города ворков несколько часов езды, если только знать, куда ехать. Имперцы теперь знали.

Их мы вначале услышали, и только потом увидели. Стук топоров и жужжание десятков пил разносился далеко по притихшему, будто напуганному лесу. Оно и было чему пугаться — имперцы равномерно, целенаправленно сносили все деревья, которые ранее закрывали город от глаз наблюдателя. Везде валялись гигантские стволы деревьев, каждому из которых было не менее двух-трех тысяч лет. А может и гораздо больше. Волшебный лес, который защищал себя и своих жителей, стал просто лесом, и теперь его планомерно уничтожали.

Ну а что…логично, и такое уже было. В другом мире было, но какая разница? Некогда прерии Северной Америки покрывали бесчисленные стада бизонов, миллионы и миллионы бизонов, которые давали жизнь множеству племен индейцев. Индейцев надо было лишить источника существования, и значит — бизоны обречены. Их стреляли даже из проезжавших по прерии поездов. Просто так, ради развлечения. Каких-то убивали сразу, а другие, раненые, медленно умирали ползая по прерии. У завоевателей Америки не было ни совести, ни жалости, ничего человеческого в душе. Только деньги, только желание захапать все, до чего дотянутся руки. Бизонов не стало. А индейцы, те, что не были убиты и не вымерли от голода и болезней, принесенных разносчиками демократии — отправились в резервации, где и по сей день медленно спиваются, получая подачки от ненавидимого ими правительства США.

Вот и здесь — как убить среду обитания лесного народа? Конечно же — надо вырубить лес. И как можно быстрее. И лучше всего — руками самих же ворков. Почему бы и нет? Пусть работают, теперь их участь — быть рабами на века вечные. Такова их судьба.

* * *

Лейтенант Эйгель поднял голову и посмотрел в даль, туда, куда уходила просека — к горному кряжу. Ему было жарко. Не спасало даже опахало, которым усиленно махали две воркские девчонки лет пятнадцати — измученные, заплаканные, но еще не совсем, не до конца помятые. Эйгель отобрал их у солдатни, которая с гиканьем собиралась пройтись по ним еще разок.

Красивые эти ворки, ничего не скажешь! Кстати, всех предупредили, чтобы с местным населением обходились помягче, не особо усердствовали с местью за прошлые прегрешения. Но где там! Во-первых, у солдат накопились обиды — у одного убили товарища прилетевшей из леса одинокой стрелой. У другого украли друга, и потом подбросили его изуродованное тело. Третьи видели, что Непримиримые сделали с населением одного хутора — тогда переблевались даже самые старые, устойчивые к таким зрелищам вояки. Так что стоило только кому-то из ворков хотя бы мысленно выказать угрозу в сторону солдата — его убивали на месте. Просто за взгляд, за нехорошую гримасу на лице, за то…что просто не понравился встреченному им латнику.

А еще — по слухам у ворков имеются огромные запасы сокровищ — драгоценных камней, золота, драгоценного пахучего дерева, из которого делают украшения высшим аристократам. И значит, нужно выяснить — где сокрыты эти самые укрытые от чужаков сокровища. А каким способом? Пытками, конечно же. И если ворки думают, что имперцы в умении пытать отстают от ворков — это большое заблуждение. И они в этом уже убедились. Пыточная работает непрерывно, сутками напролет. Крики разносятся по всей округе.

Ну а что касается воркских девок — так им за счастье почувствовать в себе крепкий имперский…дух! Эти дикари не имеют никакого понятия, как правильно нужно иметь женщину! Так вот — пусть солдаты слегка развлекутся. Командиры легионов приказали только лишь не усердствовать, женщины должны быть живы и работоспособны.

Лучших женщин, само собой, разобрали офицеры — по старшинству, конечно же. Всех молоденьких, всех самых красивых и свежих. Ну а что похуже — досталось солдатам. А потом будут проданы в бордели. Приказ командования — этого народа в этом месте не должно существовать. Или убить, или отогнать в центр империи. Хватит, почудили! Войне конец!

Что-то привлекло внимание лейтенанта, какое-то шевеление на дороге. Он присмотрелся…караван! Человек десять на лошадях с переметными сумами! Едут спокойно, не оглядываясь по сторонам и не волнуясь, будто на прогулке. Одежда гражданская, никакой брони, копий, и всего такого. Караван, как караван. Встретишь такой на тракте, даже не посмотришь в их сторону. Но что-то зацепило взгляд лейтенанта, и он неотрывно глядел на приближающихся людей, пока с удивлением не констатировал — да это же ворки! Это самые настоящие ворки — белые, как снег! И с белыми волосами!

Караван все ближе и ближе, и вот уже можно разглядеть всех, кто едет в этом караване. Впереди — высокий молодой ворк с очень белой, прямо-таки молочной кожей. У него короткая прическа, он почти лысый. Лицо худое, с резко очерченными скулами. Глаза…странные — фиолетовые, и какие-то сияющие. Одет он в невообразимую мешанину гражданской одежды, но сидит на коне так, будто он сам император, объезжающий вместе со своей свитой торжествующих при его виде подданных. Гордый и независимый, как дикий кот.

Рядом с ним, чуть позади — пятеро девушек-ворков, белокожих, с короткими волосами до плеч, голубоглазых и невероятно, просто фантастически красивых! У лейтенанта при виде этих девиц даже дух захватило — мечта любой имперской девушки (и самое главное — парня!) белоснежная кожа. Потому что это красиво, и потому что смуглыми, загорелыми ходят только рабы и рабыни работающие в поле. А тут — мраморные статуи, да и только!

За девушками — трое парней, один из которых выделяется габаритами тела. Он огромен, как рыжий медведь, и лошадь, на которой он едет, кажется не полноценным боевым конем, а маленьким пони для прогулок подростков. Странная компания, точно!

Караван приблизился на расстояние тридцати шагов, лошади остановились. Предводитель ворков слез с коня, не обращая внимания на взгляды, которые скрестились на нем со всех сторон (замерли даже ворки, которые работали на расчистке площадки под присмотром солдат) прошел к лейтенанту, застывшему, сидя на чурбаке, и звучным голосом, который должно было быть слышно за много шагов от этого места, холодно, и как-то даже торжественно, объявил:

— Я король Келлан! Хочу переговорить с вашим командованием и узнать, по какой причине вы вторглись в мое королевство! Сопроводите меня и моих людей к командиру!

Эйгель выдохнул, не зная, что сказать, и как ответить, и вдруг, будто кто-то его подбросил, вскочил с места и отдал честь этому ворку:

— Лейтенант Эйгель! Сейчас я извещу непосредственного командира о вашем прибытии! Ожидайте здесь!

И помчался в ту сторону, где стояли палатки-шатры командиров легиона и остальных офицеров. Эйгель обладал замечательным чутьем на неприятности, и за малую долю секунды сообразил, что лучше всего будет перекинуть эти самые неприятности на вышестоящее командование. У них головы большие, как у лошади, умные — вот пусть и разгребают дерьмо. А от этого воркского парня веяло такой силой и уверенностью, что перед ним и сухой пенек вытянется по струнке.

Глава 15

— Кто-о?!

— Король!

— Какой еще король?! Вы чего там, перепились, что ли?!

— Господин генерал…с докладом прибежал лейтенант Эйгель, вот он и сообщил, что в лагерь приехал некий ворк со свитой, и заявил, что он король Келлан, и что мы не по праву находимся на его земле. Это все, что я знаю. Ах да! Этот самый король потребовал, чтобы ему предоставили возможность переговорить с командованием армии. Вот!

— Переговорить с командованием армии? — генерал Сассель усмехнулся, и недоверчиво помотал головой — Неужели и правда король? Вот уж…не ждали! А что, очень даже хорошо, если взаправдашний король этих животных. Можно будет спросить, где у них склады с камнями и золотом. Уж он-то точно знает, где они находятся. И дворец его мы так и не нашли…спрятал, скотина! Давайте их всех сюда, посмотрим на этого короля. Джейсель (обратился к адьютанту), приказываю позвать сюда полковника Херца и пригласи генерала Мейгеля. Херц пусть возьмет пяток боевых магов — так, на всякий случай. И усильте охрану. Ворки еще те животные, не знаешь, что от них ожидать.

Генерал замолчал, подумал, снова помотал головой:

— Неужели и правда — король? Ну надо же! Майор, через полчаса их ко мне. Надо успеть подготовить встречу. А пока что посмотрите за тем, чтобы их ненароком не помяли. Говорите, там пять очень красивых девушек? Неплохо, неплохо…

Генерал сладострастно облизнул губы и посмотрел в угол, где статуями стояли три воркские девушки, на которых не было надето ничего, кроме узких, не закрывающих бедра шелковых набедренных повязок. Девушки были совсем молоденькие, генерал не любил перестарков, он всегда говорил, что от девок старше пятнадцати лет пахнет рыбой и гнилушками. Впрочем, ради справедливости, от воркских девушек никогда не пахло ни рыбой, ни чем-то еще. Ворки всегда отличались тем, что истово заботились о чистоте тела, и от них никогда не пахло телесными запахами. И генералу это очень нравилось.

Все те, кого он вызвал, собрались в шатре уже через пятнадцать минут. Командующий армией терпеть не мог опозданий, и вообще медлительности. Генералов тут было два, но он был старшим, как это и заведено в армии. Если в армии имелись два легиона — командовал армией командир всадников, ибо всадники всегда важнее.

На улице перед шатром поставили столы, за которые уселись генералы, и рядом с ними, по ранжиру — полковник, командир роты офицеров-магов, и командиры полков — те, кто был вызван. Остальные офицеры, те, что уже прознали про странных гостей, расположились за спинами высшего командования, переминаясь с ноги на ногу и перешептывались, делясь известной им информацией. Пятерых боевых магов разместили по бокам от столов, так, чтобы никто не перекрыл магам траекторию полета огнешара. Еще с боков расположились лучники и арбалетчики, которые должны фиксировать любое движение «гостей» на предмет проявления агрессии. Им было строго приказано, чтобы стреляли только в случае НАСТОЯЩЕГО нападения, а не так, чтобы: «Мне показалось!».

Ну и вокруг, кольцом с оставленным в нем проходом, стояли солдаты различного ранга и воинской специальности. Копейщики, мечники, стрелки, всадники и пращники — слухи разносятся мгновенно, так что все в лагере уже знали, что к ним приехал некий ворк, объявивший себя королем ворков, и он требует от командования армии чего-то странного, вроде как уйти из воркской земли и заплатить контрибуцию за понесенный ущерб. И что вроде как где-то под горой прячется огромная армия ворков, вооруженная магическими мечами, и они только и ждут, чтобы напасть на легионеров и всех их поубивать. Лагерь гудел от этой странной новости, и чем дальше, тем больше становилось слухов. Кто-то даже услышал звук боевых труб, которыми ворки созывали свое воинство в боевой строй.

Процессия вызвала смех у всех, кто был рядом и видел, как к шатру подъезжает так называемый «король». Одетые в невообразимые обноски, явно с чужого плеча, это шесть человек были похожи на труппу комедиантов, хорошенько погулявших прошлым вечером и повалявшихся в сточной канаве. Трое парней, что ехали за ними были обычными селянами, не вызывавшими никакого к ним интереса. Разве что огромный парень, похожий на лесного медведя — этот был интересен, и то — на пару секунд.

Но вот когда подъехавшие ворки спешились и передали поводья коней этим самым трем парням, смех как-то сам по себе стих, и на лицах зрителей нарисовалось удивление. Во-первых, поражал тот, кто стоял впереди всех — видимо он и называл себя королем Келланом. Высоченный, с невероятно белой кожей — он смотрел на собравшихся холодным взглядом фиолетовых глаз, и от него веяло такой силой, такой властностью, что потомственные дворяне, чутье которых натренировано с детства определением статуса своих соратников и соперников, сразу почувствовали — тут дело нечисто. Если этот парень и не король, то…совсем не простой селянин.

А девицы и правда при первом же на них взгляде просто-таки вызывали оторопь — черты лиц у них почти не напоминали ворков, лица скорее имперские, чем воркские. Но при этом — белая, как и у их предводителя кожа, голубые глаза и светлые, серебристые волосы.

И они были потрясающе красивы! Генерал даже поежился, чувствуя, как у него заныло в паху. Он хотел их всех, но особенно двух — вон ту маленькую, гордо стоявшую перед ним с чуть отставленной в сторону ножкой, и эту, с пухлыми губками и надменным выражением лица, которое то и дело сменялось на детское, улыбчивое — чему способствовали эти самые пухленькие губки. Среди всех девиц эти самые гордые и непокорные — генерал это чувствовал — а он очень любил ломать волю непокорных рабынь. Какой интерес овладевать покорными, готовыми на все размазнями? Только такие — сломанные, согнувшиеся пред его волей вызывают истинное желание. Как вызывает желание владеть им ограненный алмаз, рукой ювелира превращенный из невзрачного, серого камешка в произведение искусства.

— Кто тут главный? — звучным голосом спросил псевдокороль, внимательно, без страха осмотрев толпу встречающих — Надо думать, это вы?

Он небрежно указал подбородком на генерала Сасселя, и тот побагровел от гневного прилива крови — как смеет это ничтожество ТАК обращаться с генералом Его Императорского Величества?! Что за хамство?!

— Я король Келлан, и это моя земля. И мои подданные. По какому праву вы пришли сюда, убили моих людей и разорили мой город?

— Да как ты смеешь, мерзавец! — не выдержал второй генерал, но Сессель жестом приказал ему остановиться:

— Пусть этот…говорит. Пусть выскажет все, что хочет. Господа, у нас так мало развлечений…если не считать местных девок (толпа захохотала), так что не будет слишком строги к этим комедиантам! Пусть себе продолжают представление. Посмееемся!

Толпа радостно зашумела, загоготала, послышались крики:

— Пусть! Пусть играют! А потом мы их пустим….! И все снова захохотали, в том числе и офицеры. Отсмеявшись, Сессель благосклонно позволил:

— Давай, парнишка, продолжай. Повеселил, спасибо! Что там ты говорил насчет своей земли, и того, что мы кого-то там убили?

— Генерал… — ворк вздохнул, и окинул взглядом притихшую толпу — Я сейчас могу убить вас всех. Сразу, не сходя с места. И не помогут вам ни ваши маги, ни ваши стрелки, ни этот тупой сброд, который гогочет, как стая гусей. Вы враги, которые пришли на нашу землю, а значит, должны быть уничтожены. (повисла мертвая тишина, такая, что стал слышен звон кузнечиков в траве под деревьями. Никто уже не гоготал)

— Но я не хочу этого делать — после двухсекундной паузы добавил ворк — Я сам закончил Академию Магии и выпущен в чине лейтенанта (все недоверчиво помотали головами), мое имя в Академии было Петр Син, если слышали когда-нибудь. А это — он назвал имена трех девушек, и генерал внезапно вспомнил одно имя точно — неужели и правда это дочь Ректора Академии?! Не может быть!

— Я не так давно стал королем народа ворков, женившись на принцессе, наследнице престола, которая сейчас находится где-то на территории леса, вами активно уничтожаемого. Так вот, повторюсь: я не хочу уничтожать вашу армию (офицеры улыбнулись, маги смотрели напряженно, солдаты хохотнули), и предлагаю вам такие условия: вы немедленно снимаетесь с места и уходите из нашего леса. Вы освобождаете всех ворков, которых захватили, и возвращаете все имущество, которое вы награбили в городе. И тогда мы забудем обо всем, что вы здесь творили. Знаю, и нам, и вам будет непросто забыть все, что происходило долгие, очень долгие годы. Ворки много чего натворили, вы тоже сделали все, чтобы они вас ненавидели. Но теперь все закончилось. Я пришел к власти и не допущу войны. Но только с одним условием: вы больше никогда не войдете в лес, и не убьете ни одного ворка — если только он не совершил преступление. Мы будем с вами торговать, будем совместно использовать равнины, но лес — только наш. На неделю пути от этого места во все стороны. Так можете и передать Императору. Это мое последнее слово.

— Я тебя выслушал — улыбнулся генерал Сессель — и вот что я скажу: взять мерзавца! И этих шлюшек! Шлюх — ко мне в шатер! Этого — в железо! И тех троих тоже!

Латники двинулись к группе ворков, и тут случилось непонятное — солдат будто смело огромным веником! Латники разлетелись в стороны, катясь по земле, шмякаясь о деревья, громыхая, как пустые кастрюли! Затем захлопали и зазвенели тетивы луков и арбалетов, и стрелы упали наземь, столкнувшись с мерцающим голубоватым куполом, накрывшимс группу прибывших. Ну а потом уже оба генерала взмыли в воздух, и повисли на высоте трех человеческих ростов — вверх ногами, будто беспомощные куклы, которых за ногу держит шаловливый ребенок. Повисли, а затем подплыли к ворку, который с интересом наблюдал за тем, как довольно-таки объемистые туши перемещаются в пространстве.

Сессель вдруг опустился на уровень лица ворка, практически лицо в лицо, и этот самый ворк спросил его ласковым, вкрадчивым голосом:

— Шлюшек любишь? Нравятся молоденькие девушки? Если узнаю, что ты, жирный хряк, оприходовал мою жену — я подвешу тебя на яйцах, и ты будешь висеть, пока не сдохнешь! Тварь ты поганая!

И тут же, зычным голосом крикнул:

— Эй, маги…не вздумайте палить по нам огнешарами! Или еще какую-то пакость сотворить! Если не поняли — мы боевые маги! Притом что один из нас архимаг, другой…еще покруче. Так что мы за считанные секунды превратим вас в головешки! А еще — вы ударите по вашим командирам, и останетесь без руководства! Полковник, вам все понятно? Кстати, господа маги, уж вы-то должны были слышать и фамилию Хельги, и даже мое имя. Неужели не слышали о Петре Сине?

— Я слышал — кивнул молодой лейтенант — Мне писали из Академии.

— И я слышал — кивнул полковник — не думал, что мы встретимся…вот так!

— А я помню Хельгу — заявил третий маг — Это точно она! Только кожа стала белая, и волосы тоже! И глаза! А так — одно лицо!

— Еще бы тебе не помнить, Сар Геван! Ты ко мне подкатывал, и не раз! А я тебе отказала! — хохотнула Хельга — Помнишь, что ты мне обещал? Неземное блаженство! И даже показывал кое-что, чем ты это блаженство доставишь. Так себе штучка, на самом-то деле. Больше разговоров!

Кто-то из офицеров хохотнул, и тут же заткнулся под сердитым взглядом полковника. А генералы продолжали висеть в воздухе, и лица их были красными — то ли от прилива крови, то ли от стыда.

— Итак, я беру вас в плен — усмехнулся король Келлан — Вы будете в заложниках до тех пор, пока ваши легионы не выйдут из леса. И при любой попытке…

Он не договорил. Потом так и не дознались — кто отдал приказ, никто не хотел брать на себя ответственность. Но это было уже и неважно. Из толпы вылетели десятка два дротиков, и тогда маги ворка ударили по-настоящему. И это было страшно. Людей плющило, разбрасывало в стороны, разрывая на части, и эти кровавые куски выступали уже в качестве боевых метательных снарядов, нанося увечья тем, кто попадал под их удар. В мгновение ока как метлой смело тысячи полторы латников, перемолов их так, что иногда нельзя было узнать в этой мешанине очертания человеческого тела. Кровавый фарш — вот во что превратились первые ряды любопытных зрителей. Погибли по меньшей мере полтысячи бойцов, и ранены были более тысячи.

Король Келлан глубоко и тяжело вздохнул, затем пожал плечами и мрачно сказал:

— Ведь хотел по-хорошему! Вроде уже и договорились! И какому дебилу понадобилось сделать ЭТО?! Зачем?!

Но лежащие на земле генаралы молчали. Один был мертв, пробитый копьем своего же латника, другой потерял сознание после удара о землю. Теперь все пошло по наихудшему сценарию.

* * *

— Да черт подери! Да что же это такое?! Какая сволочь?!

Я снова ударил по толпе, и полетели тела — раздавленные, разбитые, изувеченные. Справа все сметала Еллана, сзади нас прикрывали девчонки и Герат со своими ребятами. Но позади нас никого не было. Все разбежались, оставив без присмотра изможденных, избитых, измученных рабов-ворков. Бывшие Непримиримые не сделали и попытки напасть на своих мучителей — так из запугали, сломили волю. Впрочем, как и всегда — в Непримиримых состояли едва ли процентов пять воркского населения, остальные просто жили и работали, им никакого дела не было до войны и политики. Знакомое дело. Только досталось по сопатке всем — и виноватым, и невиновным. Впрочем — невиновных здесь нет. Терпели этих изуверов? Не свергли? Одобряли и поддерживали? Ну так и получите все скопом.

Жаль людей, конечно, я же не зверь. Но черт подери, разве можно жить ТАК?! Разве можно допустить, чтобы тобой правила жалкая горстка осатаневших от крови изуверов?!

Имперцев тоже не жаль. Если у вас не хватило ума сосуществовать с ворками так, чтобы никто никому не приносил вреда — так и получите. Наказания без вины не бывает. Не верю, что нельзя было наладить мосты с ворками, жить с ними в мире и если не в дружбе, то в согласии. Впрочем, может я чего-то не знаю? И все не так, как мне думается?

Но сейчас надо думать не о том. Сейчас я должен заставить всю эту шайку как можно быстрее отсюда убраться. Ошеломление от первых потерь сейчас пройдет, и они организуют оборону и нападение. Два легиона. Десять тысяч бойцов! Ну не убивать же их всех?! Хотя…может, и придется.

— Этого вяжите и в палатку — приказал я Герату — Рабов собирайте в кучу где-нибудь в безопасном месте. Если такое вообще есть… Нет, не так — берите рабов и собирайте раненых имперцев. Тащите их сюда, к палатке. Берите всех, кто подает признаки жизни. И быстрее!

Из офицеров, которые сидели за столами — не выжил никто. Их просто разметало после удара невидимыми таранами. Ни я, ни Еллана на заморачивались на то, чтобы выбирать цели. Просто смели всех впереди нас — как и договаривались. Нас слишком мало, чтобы позволить себе роскошь рисковать.

Да, мы заранее обговорили ситуацию, и решили, что воевать будем всерьез — если придется. Не жалеть ни имперцев, ни ворков. Пусть потом нас называют кровавыми мясниками, и все такое прочее. Мы примем грех на себя. То же самое потребовали и от девчонок. Никаких сантиментов, никаких гуманистических вывертов сознания. Весь мир в труху!

Да, насчет мира в труху — это мы умеем. «Весь мир насилья мы разрушим, до основанья, а затем…». Революция без крови не бывает, так?

Легионы отступили в лес, бросив большую часть имущества и рабов. Были попытки зайти нам во фланг, но девчонки тут же погасили это стремление, обстреляв смельчаков здоровенными, с голову человека файрболлами. Получалось у них очень хорошо — по скорости стрельбы что-то вроде «Шилки», только вместо снарядов лиловые огненные шары. Но эффект от взрывов этих шаров покруче, чем от снарядов зенитной установки. Примерно такими шарами я некогда снес двухэтажный дом с засевшими на крыше снайперами-арбалетчиками. От дома осталась только воронка. И вот — три боевых магини за считанные минуты выпустили несколько десятков плазмоидов. «Солнечный удар», вот что это такое! Да, тот самый, после которого не головка бо-бо, а ничего живого на площади…на большой площади. Деревья только жалко, они-то за что страдают? Дал себе зарок, что вместо погибших деревьев посажу новые, за одно дерево — сразу два.

Освобожденные рабы вначале не осознали, что к ним пришла подмога, а когда поняли — к нам началось паломничество. Откуда вылезали ворки, где они прятались — не знаю, да мне и не интересно. За совсем недолгое время возле меня скопилось не менее пятисот человек. Все больше молодые парни и девушки — девушек больше всего. Большинство — совершенно нагие, на других какие-то тряпки, едва прикрывавшие срам.

Как и всегда бывает — первым делом рабов раздевают догола. Во-первых, так для глаз приятнее и легче добраться до вожделенной плоти. Во-вторых, и самое главное — голый человек сразу же теряет свой статус, его психика подавлена, он уже НЕ ТОТ, что был раньше. Кроме того — голому труднее убежать, его видно издалека, а еще попробуй-ка, побегай по лесу и прерии голышом, босиком. Далеко на убежишь! Тактика верная, и проверенная тысячелетиями. Знаю это и из истории Земли, и здешние книги почитал, интересуясь историей цивилизации. Приемы рабовладельцев везде едины.

— Вы кто?! — из толпы молодняка выдвинулся человек, на лице которого кроме синяков имелись еще и следи былой властности — Не ты ли тот самозванец, который объявил себя супругом принцессы Эллеры и королем Настоящих людей?!

— Кто это такой? — спросил я у молчащей толпы ворков — Это что за придурок?

— Это советник покойного короля, отца королевы Эллеры — пискнула какая-то девчушка, на бедрах которой болталась рваная мужская рубашка, прикрывающая низ живота — Придурок еще тот!

— Да как ты смеешь?! — возмутился бывший советник, и даже замахнулся на девчушку кулаком, и тут же взмыл в воздух, беспомощно болтая руками и ногами — Ааа! Ай!

— Я сейчас возьму тебя за другую ногу и разорву надвое — спокойно пообещал я — Еще только слово неверное вякнешь. А еще — ты теперь никто. Слушаешь, и говоришь — да, господин! Как понял, повтори!

— Слушаю! Да, господин!

— Вот так… — удовлетворенно констатировал я, и опустил советника на землю — Стой, слушай, и отвечай на вопросы, которые я задам. Итак, мои подданные, слушайте, что я вам скажу! Я король Келлан, муж королевы Эллеры! Обряд нашего бракосочетания был проведен по всем правилам, в присутствии и при участии трех Хранительниц Мудрости. В чем я вам клянусь моей жизнью, жизнь моих близких и моих будущих детей. Ваши старейшины и ваши Хранительницы предали и вас, и своих законных правителей. И как следствие — Создатель их наказал, наслав на них вначале драконов, а потом имперские легионы. Теперь мы прогоним легионы прочь, и создадим новое королевство! А теперь вопрос: кто видел королеву Эллеру? Куда она пропала?

Молчание. Переглядываются, мотают головами. Потом та же девчонка, которой на вид было не больше пятнадцати-шестнадцати лет неуверенно ответила:

— Вон там палатка, в этой палатке командиры собрали всех самых красивых девушек. Оттуда их забирали в свои палатки. Я тоже там была, но потом меня забрал генерал (она кивнула на связанного офицера). Слышала, вроде как туда приводили еще девушек, их ловили в городе. Может и королева там. Или где-то в палатках. Если только не убили…

Последние слова она сказала тихо, едва различимо, но я услышал и помотал головой:

— Королева жива! Мы с ней связаны, я ее чувствую! Она жива! И мы ее найдем! Действовать будем так: сейчас вас всех разделят на две группы. Одна группа пойдет по домам — разыскивать живых, оповещать их, приводить сюда. Попутно вооружаетесь, ну и само собой — одеваетесь. Будьте осторожны — везде могут быть имперские солдаты. Каждой группе будет придан боевой маг — Фелна, Хельга, отберите людей в группы, вы их возглавите. Ищите живых, спрашивайте о королеве. Соня и Айна — остаетесь здесь. Айна идет с Гератом — таскаете раненых, тех, кто вот-вот умрет поддерживаешь, чтобы не помер. До конца не лечи. Это я сам сделаю. Тебя как звать? (я указал на девчушку, с которой ранее говорил)

— Элса, ваше величество! — поклонилась девушка, прижав грязные руки к едва оформившимся грудкам, вроде как застеснялась.

— Элса, показывай дорогу к той самой палатке. Еллана, Соня, за мной! Смотрим по сторонам, стреляем без предупреждения! Пошли!

И мы пошли — я впереди, Еллана и Соня по бокам, Элса семенит позади меня, направляя голосом, указывая, куда идти. Идти трудно — земля скользкая от крови, раздавленной плоти, разбросанных тут и там кусков человеческих тел. Мне даже не противно, мне тошно. Душе тошно. Стоило возрождаться в новом теле, чтобы угодить на гораздо худшую войну… Карма, такая, что ли?

Глава 16

Большая палатка была битком набита молодыми девушками, практически подростками. Тяжелый запах мочи, нечистот, пота — мне так шибануло в нос этой вонью, что я невольно сглотнул, и у меня возник рвотный позыв. Еле сдержался, чтобы не блевануть. Даже рассердился на себя — вот же нежности! Это что еще за роза-мимоза?! Только что шагал практически по трупам, и вот, расслабился!

Девушки были скованы наручниками, которые цепочками приделаны к протянутым через все палатку цепям. Палатка, точнее шатер, размером не меньше чем десять на десять метров, так вот в нее было набито несколько десятков пленниц. Они сидели и лежали на утоптанной и скользкой земле, впитавшей мочу, слезы и кровь — избитые, в синяках, грязные, со спутанными волосами в которых застряли травинки, песок, сажа и бурые сгустки. Кто-то из них был в отключке — то ли спали, то ли потеряли сознание, кто-то сидел и смотрел в пространство пустым, безжизненным взглядом, а прямо у входа одна девчонка, совсем юная, у нее даже грудь не сформировалась — тихо рыдала, раскачиваясь, и тоненько подвывая. Под глазом у нее темнел здоровенный, почти во всю скулу фингал.

— Офицеры приходили сюда, отбирали себе лучших — тихо пояснила моя провожатая — И я тут была. Здесь не кормят, и не выводят по нужде. Все прямо под себя делают. Потом кого-нибудь заставляют убирать. А в жару так дышать нечем становится! Все мечтают отсюда убраться. Пусть и к офицерам в кровать, но лишь бы из этого ада!

— А кто заведовал этой тюрьмой? Ты случайно имен не знаешь? — ровным голосом спросил я, истово надеясь, что мне попадутся те, кто такое организовал.

— Знаю — кивнула девчонка — Унтер-офицер Соландер тут командовал, я слышала, как его называли. Здоровый такой дядька с рыжими усами. Он любил бить девочек. Одна не хотела его ублажать…ну…на коленях стоя, ну вы поняли…он ее замучил до смерти. И всех заставлял смотреть, как она умирает. Плохой человек, очень плохой!

— Узнаешь его, если увидишь?

— Еще бы! — криво усмехнулась девочка — Я его рожу никогда не забуду! Это ведь он меня…в первый раз. Он такой сильный, я даже пискнуть не могла! А когда меня в плен взял — он отца убил. Отец с ним бился, но Соландер его зарубил. Он очень, очень ловкий! Хоть и большой!

— Очень хочу встретиться с этим Соландером! — хрипло выдохнула Соня позади меня.

— И я! — мрачно сказала Еллана — Очень!

Я захватил края палатки силовыми щупальцами, и медленно потянул ее вверх. В сравнении с многотонной глыбой палатка не весила практически ничего, и с треском разрываемой ткани поползла, складываясь в гармошку, запуская в этот ад свежий воздух и солнечный свет. А потом я отбросил палатку в сторону, шаря взглядом по рядам зашумевших, закричавших пленниц.

И скоро я убедился, что Леры тут нет. Этот факт не то чтобы меня расстроил…в общем — хорошо, что Леры тут не оказалось. На девушек было страшно глядеть, а так как они все были полностью обнажены, с первого взгляда было понятно, что именно с ними делали.

Мне вот всегда было странно — это люди, эти мужчины которые творят такое с женщинами — они вообще понимают, что делают? А если ТАК сделают с их матерями? Сестрами? Женами и дочерьми? Наверное, тогда они скажут: «А нас-то за что?!»

Чтобы совершить подлость по отношению к кому-то, человек чаще всего придумывает какое-нибудь, с его точки зрения умное объяснение. Например: «Это животные, и с ними можно делать все, что угодно!» Кстати — я бы тех, кто издевается над животными не просто бы убивал, а так, как они с этими животными поступили. Но убивал бы. Ибо сегодня он издевается над животными, а завтра сделает это с людьми. Таких надо давить в детстве.

Или, например: «Они убивали наших поселенцев и солдат! Потому мы имеем право отомстить! Это враги!» Кому отомстить? Вот этим девчонкам, некоторые из которых еще и понести не могут! Просто дети! Детям ты мстишь, насилуя их хрупкие тела? Что ты творишь, человек? Да человек ли ты?!

Если этот унтер жив, я его найду. Найду, и накажу. И так, чтобы всем было неповадно. Зло обязательно надо наказывать, иначе оно слишком много о себе возомнит. Решит, что ему все можно и ничего за это не будет. Если у человека нет понимания Добра, так пускай хотя бы боится совершать Зло.

* * *

Полковник Юссар посмотрел в тут сторону, где некогда был лагерь двух легионов, и недовольно помотал головой — кто бы мог подумать! Да как это вообще случилось?! Они, лучшие, опытные имперские рубаки загнаны в лес, а в их лагере жирует противник! Позор! Потерять двух генералов! Их заместителей! Несколько боевых магов! И вот так — запросто, как мух прихлопнули! А еще — полторы тысячи бойцов! Что сейчас творят с ранеными эти ворки? Да что творят — известно, что они творят с захваченными имперцами! Ворки умеют пытать, да так, что имперцам у них еще учиться и учиться.

Контратака ничего не дала, кроме еще нескольких сотен потерянных навсегда бойцов. Размер потерь до сих пор до конца не известен. Подсчитывают. И вот каков вывод: переть нахрапом на боевых магов — надо быть идиотом. Маги должны воевать с магами.

— Итак, господа, прошу высказываться по поводу известных событий. Мне нужно знать — сумеете вы справиться с воркскими магами, или нет. Майор Астор, вы теперь замещаете погибшего командира, вам слово. Можем мы победить воркских магов?

Майор, мужчина возрастом лет тридцати с хвостиком поднялся с поваленного дерева, служившего импровизированной скамьей, и держа паузу, задумчиво посмотрел туда же, куда перед этим смотрел полковник. Потом оглянулся на три десятка магов, которые присутствовали на совещании, и слегка растерянно пожал плечами:

— Если бы вы, господин полковник, спросили меня об этом вчера, я бы только посмеялся. Какие-то ворки?! Да они только и умеют, что проклинать, да выращивать деревья за один день! Ну, бросят парочкой огнешаров, или там град вызовут — ну и что? Против града броня есть! Против проклятия — амулеты! Колдовской Лес — слава Создателю! — мы у них убили. Боевых магов у ворков отродясь не бывало — больше лекари да травники. Что они против нас? Ничто! Ноль! Пустота!

Он помолчал, как бы собираясь с силами, и затем продолжил:

— Но только не сегодня. У них появились как минимум архимаги, притом владеющие боевой магией. Хуже того, господин полковник. Я взял на себя ответственность, и послал лейтенанта Хагена на дерево, то, что возвышается чуть дальше расчищенной площадки. Хаген очень ловок, прекрасно развит физически, и великолепно лазит по деревьям. А еще — у него есть дар дальновидения, который мы не раз использовали в боевых действиях (все обернулись к Хагену, худому, жилистому парню, на губах которого застыла легкая гримаса неудовольствия, будто ему не нравились слова майора). Задача была — посмотреть, что делается в лагере, и что происходит с нашими ранеными, которых ворки собирают со всех сторон. Мне думается, Хаген доложит вам подробнее, чем я. Это же он все видел. Одно только скажу: то, о чем он мне рассказал, заставляет не просто задуматься, а полностью пересмотреть наши дальнейшие планы.

И тут же поправился:

— Это чисто моя точка зрения. Господин полковник может думать совсем иначе. Но вы спросили мое мнение, вот я вам все и говорю.

— Хорошо — кивнул полковник — Пусть Хаген доложит собранию об увиденном, а затем я снова выслушаю вас, и вы дополните ваше выступление. Я так и не услышал конкретики в ваших словах. Хаген, докладывайте!

— Господин полковник — лейтенант встал, вытянулся, бросив руки вдоль тела.

— Вольно, лейтенант! — поморщился полковник — Это вам не плац! Кратко, но с главными деталями — докладывайте!

— Там происходит странное, господин полковник — мрачно сказал лейтенант — Все раненых разложили рядами, и между рядом ходят трое — две девушки, и этот самый…король Келлан! Король подходит к раненому, касается его рукой, раненый обмякает, вроде как засыпает, потом открывает глаза, и…к нему подходит одна из девушек-магинь. После чего раненый дергается, будто от боли — это верный признак, что его лечат! А затем встает и отходит в сторону. Спокойно отходит, будто так и надо. Не делает попытки скрыться, или напасть. А потом группу раненых уводят. Бывших раненых. И я смотрел — они ходят по лагерю ворков так, будто состоят в их войске!

— Кто ходят?! — опешил полковник.

— Бывшие раненые — отчетливо повторил лейтенант — Ощущение такое, что их зачислили в войско ворков. Они перебежали на ту сторону. Сдается мне, что это какое-то колдовство. Их заколдовали!

— Час от часу не легче! — мрачно бросил полковник — Лейтенант, еще что-то по этому…хмм…инциденту у вас есть?

— Нет, господин полковник — лейтенант как-то по-детски пожал плечами, наклонив голову к левому плечу — Если хотите знать мое мнение…бежать надо отсюда, и побыстрее. Затем послать письмо Императору, и вызвать легионы драконов. Выжечь все, что тут есть — и ворков, и предателей. Это единственный наш шанс выжить. У меня есть предположение, что этот проклятый король делает с нашими ранеными но…я озвучивать это не буду. Слишком фантастично, и…в общем — это невероятно. Скорее всего какая-то воркская магия, которой они действуют на наших раненых. Осмелюсь сказать, что теперь раненых в битве с ворками нельзя оставлять на поле боя. Ворки их утащат и превратят в своих рабов. Которые нам же с удовольствием перережут глотки. Теперь у ворков на тысячу бойцов больше. Наших бойцов, лучших из лучших!

Молчание. Все не просто удивлены, потрясение такое, что у многих слушателей челюсти едва не достали до груди. Оно и понятно — все представление о мире сейчас разрушается в труху. Вот только вчера они были могучей дланью империи, которая карает непокорных бунтовщиков, а сегодня…жалкий сброд, неспособный справиться с горсткой ворков. Позор!

— Лейтенант! Что за позорящие вас слова?! Как можно отступить перед этой толпой полуживотных?! Дикарей, отсиживающихся в лесах? Как вам не стыдно?! Где ваша офицерская честь?!

— Там же, где остались полторы тысячи наших бойцов — на поляне! — сухо, глядя перед собой ответил лейтенант — Если мы хотим погубить легионы, надо идти вперед, прямо на архимагов! Почему бы и нет? Все когда-то умрут, вот и нам пора это сделать. Только вот я бы хотел, чтобы тот, кто отдаст такой приказ, шел впереди, чтобы хорошенько рассмотреть, как умирают его бойцы. И умереть вместе с ними!

— Вы предлагаете мне возглавить атаку латников? — ледяным тоном спросил полковник — Да я вас сгною, щенок! Я такую реляцию напишу в генеральный штаб — вы не то что на теплое место не устроитесь, вас вообще никуда не возьмут — ни в одну государственную контору!

— Зато я буду жив, господин полковник — усмехнулся лейтенант, и вдруг горячо закричал — Вы что, не понимаете, что перед нами некроманты?! Что они попросту подымают мертвецов! Этот проклятый король, непонятно откуда взявшийся, самый что ни на есть некромант! Он вначале убивает раненого бойца, а потом привязывает его душу к себе! И снова возвращает в тело! Ну что, что мы можем противопоставить некроманту?!

— Лейтенант, остыньте! — приказал майор, незаметно для полковника делая знак: «Молчи!» — Вы довели информацию, пусть господин полковник сделает вывод. Он командир, ему и решать — умереть вместе со своими бойцами, или отступить, а потом собраться с силами и уничтожить проклятых ворков.

— Лейтенант, вам замечание с занесением в ваше личное дело! — холодно сказал полковник — Если бы не ценность вашей информации, я бы вообще взял вас под арест за неуважительное отношение к высшему руководству, и за хамство!

— Да хоть сейчас, господин полковник — пожал плечами лейтенант — Дальше, чем в ряды наступающих идиотов не пошлете. А я вижу, что вы намерены загубить легионы, послав нас против некромантов!

— Еще замечание! И я укажу о вашем поведении в характеристике, которую буду писать по окончании вашего контракта! Обнаглели!

— Я не доживу до характеристики — мрачно кивнул лейтенант — И никто из нас не доживет. Ибо бы будем стоять в первом ряду, если я правильно понимаю ваши намерения. Ведь не зря же вы нас всех собрали. Хотите, чтобы ваша совесть была чиста? Мол, мы сами приняли решение бороться с «проклятыми животными»? Так вот, господин полковник, эти проклятые животные превратят нас в фарш прежде, чем мы успеем сказать «ОЙ!». Неужели не понятно, что перед нами даже не архимаги, я не знаю, как их назвать! Поставить под свою руку тысячу легионеров всего за несколько часов работы…да при этом не упасть в обморок от переутомления — у вас есть сведения, что в наших рядах по всей империи где-то есть хоть один такой маг? Да мы после часовой атаки падаем без сил, отдав всю свою магию! Мы дети по сравнению с ними! Я сам, сам видел, что они творят! Этот самый король подошел к дереву, которое упало после атаки драконов — тому самому, в котором жили ворки, и дерево поднялось в воздух, поплыло в сторону! Оно, видишь ли, мешало ему, нужно было убрать! Я когда это увидел — чуть с ветки не упал. У меня в животе все похолодело! Это не человек, и не ворк, это…я не знаю, что ЭТО такое, но он выше нас всех.

— Лейтенант, вы считаете, что это…бог?! — спросил кто-то из овицеров-магов, сидевших на пеньках и кусках дерева.

— Не знаю — серьезно ответил маг — Знаю одно: если мы двинемся вперед, там конец. Он нас просто уничтожит. Вспомните, что было, когда мы зашли с фланга. Я видел, кто бросал огнешары. Это три девушки — молоденькие девушки. И кстати — одну я точно знаю. Это дочь ректора Академии. Я узнал ее. Хельга. Это она.

— Дочь ректора Академии?! Вы уверены, лейтенант?! — глаза полковника вытаращились так, что едва не выпадали из орбит — И она с ворками?!

— Она с ворками. Клянусь своей головой! — твердо ответил лейтенант — Мой друг…который погиб в прошлой атаке, лейтенант Соррель…он ухаживал за ней. И я с этой девушкой не раз, и не два общался. Она тогда еще не служила в Академии, но перед нашим выпуском отце взял ее в секретари.

— Поразительно! Дочь ректора — и в предателях! Да что это делается?! — зашумели офицеры-маги — Судить ее!

Полковник поднял руку, останавливая шум, и осмотрев притихших магов, бесстрастно сказал:

— Собрание закончено. Майор, останьтесь. А с вами, лейтенант, мы потом поговорим. Адъютант, пригласите командиров когорт. Будет совет.

Настроение офицеров, присутствующих на совете, было не просто тусклым — «отвратительно», вот то слово, которое соответствовало моменту. Они воевали не первый год, и не второй, все прошли через горнило войны, и знали о ней практически все. И то, что поведали им о противнике, и то, что они видели своими глазами, приводило в удручающее состояние. Однако все боялись первыми высказать свое мнение — пример лейтенанта, который вдруг взялся резать правду-матку в глаза командиру, их не вдохновлял. В отличие от лейтенанта, который служил здесь третий год, у них были планы на карьеру, и эту карьеру легко было сломать всего лишь одним письмом в генеральный штаб. И зачем им это? Лейтенант уйдет в частную практику, положив копье на государственную службу, а им куда деваться, когда главная часть жизни уже посвящена армии? И многие в очередной раз крепко пожалели о том, что после окончания контракта не ушли на заслуженный отдых, не открыли лавки, трактиры, не занялись магической практикой. Сидели бы, клепали магические любовные амулеты, и в дуду бы не дули! А теперь что? Переть дуром на некромантов, способных поднимать мертвецов и вербовать твоих солдат? Кошмар! Самый настоящий кошмар!

Совещание шло больше часа, офицеры спорили до хрипоты, и по большей части сходились на том, что прежде чем пойти в бой на некромантов, нужно доложить Императору — пускай он принимает решение. И да, без проверенного оружия в виде летающих огнедышащих крепостей соваться на бой с воркскими чудовищами будет верхом глупости. Нашлись, впрочем, и те, кто призывал идти в бой и умереть во славу империи — два чудика, выпускники Академии тактики (но там всегда был определенный процент дурковатых, не без этого). Один даже вызвал на дуэль капитана, командира манипулы, и тут же был бит легко и непринужденно — без всяких правил и дуэльного кодекса. Ибо нехрена задирать ветерана, когда у тебя молоко на губах не обсохло, щенок поганый! Лейтенант начал вопить о порушенной чести, но его тут же заткнули, пообещав добавить еще, если не заткнется.

Последнее слово взял полковник, который так и не принял никакого решения. В голове у него был совершеннейший сумбур, и он не знал, как ему поступить. Отчаянно жалея о том, что, все командование армии потеряно навсегда и не на кого переложить ответственность.

И вдруг он услышал удивленные возгласы, увидел отвисшие челюсти офицеров, начавших привставать с места, обернулся, и…обалдел. К ним шел генерал Сассель, собственной персоной! Грязный, исцарапанный, с кровоподтеком под глазом, но живой, и как видно — почти здоровый!

— Приветствую вас, господа офицеры! — звучным, как и всегда голосом сказал Сассель — Как я вижу, у вас проходит совет? Осведомлюсь — по какому поводу?

— Приветствую, господин генерал! — отсалютовал полковник, и тут же осторожно осведомился — Это точно вы?

— Можете потрогать, пощупать, даже ущипнуть! — усмехнулся Сассель — Да, это я. Чтобы не было никаких сомнений, сразу поясню: меня отпустили. Так называемый король Келлан отпустил меня с тем, чтобы я увел войска с их территории и доложил императору о том, что здесь происходит. И чтобы Император прислал своих послов на переговоры. Я должен довести до сведения Его Величества то, что он хочет ему сказать. Эта информациякасается только монарха, так что простите, господа, я ее довести до вашего сведения не могу. И вот еще что: так называемый король Келлан мне сказал, что если мы не выдадим несколько человек, особо отличившихся расправами над местными жителями — это его слова — то нам не дадут уйти. Перебьют всех, до одного. И самое плохое, господа, у меня есть уверенность, что он это сделает. Насмотрелся.

— Господин генерал…не в обиду вам сказано…не находитесь ли вы под контролем короля Келлана? — осторожно спросил полковник, вглядываясь в чеканный профиль генеральской физиономии.

— Я?! Ха-ха-ха! — раскатисто рассмеялся генерал — Да мне дай волю, я бы его повесил на первом суку! Эту мразь воркскую! Это животное, эту тварь! При мысли о том, что я режу ему глотку у меня руки трясутся от вожделения! Но, господа! Под нашим началом больше восьми тысяч бойцов, которые так нужны Империи. Наши северные соседи начали шевелиться, есть сведения о нападении северян на окраинные поселения! О том, что они нападают на купеческие корабли! И если мы сейчас позволим уничтожить наши легионы — разве это будет хорошо для страны? Два обожженных войной, опытных, обстрелянных легиона — пусть даже и не полных…теперь не полных. Это сила! И в преддверии большой войны с Севером — гнать бойцов на этого…

Генерал замялся, подбирая название ворку, и полковник воспользовался паузой, тихо спросил:

— Кто он? Скажите, господин генерал, вы с ним общались — кто он такой?

— Не знаю… — устало вздохнул генерал и опустился на пенек, на котором раньше сидел полковник — Это точно не боевой маг, он гораздо сильнее, и способности его гораздо более широкие, чем у обычных магов. У магов, есть специализация. Кто-то лучше лечит, кто-то кидает огнешары, кто-то делает амулеты и артефакты. А этот мерзавец…у меня такое ощущение — он может все. Он сильнее обычного мага даже не в разы! В сотню раз, а может и в тысячу! Он лечит одним прикосновением, он конечность отращивает за считанные часы! Даже не так — он касается человека, и уходит, а тот излечивается сам — проходит несколько часов и человек здоров! Вы представляете? Наши маги не могут рану как следует закрыть, а он конечности отращивает! Вы бы видели, как он дерево в сторону отбросил, дерево, в котором находился дом кого-то из ворков! Дерево высотой в несколько человеческих ростов!

Он замолчал, и будто не веря в свои слова, помотал головой. Потом вздохнул и достал из кармана желтую гербовую бумагу, на таких бумагах он обычно писал донесения в Генеральный штаб. Теперь на бумаге стояли несколько имен — ровным счетом двадцать.

— Вот имена тех, кого требует король Келлан — мрачно сказал он — И первое имя: унтер-офицер Соландер. Преступления, совершенные им: убийство мирных жителей, насилие над женщинам, пытки, грабежи. Далее:…

Генерал зачитывал список медленно, четко, так, что каждый офицер мог расслышать то, что он говорит. Когда дочитал, вначале все молчали, потом разразились громкими, возмущенными криками:

— Это война! Какое насилие? Так всегда бывает! А ворки что делали?! Они что творили?! Солдаты имели право на месть! И мы не должны выдавать собратьев! Мы с ними вместе воевали! Мы с ними кровь проливали!

Генерал дождался, пока крики немного утихнут, поднял руку, призывая к тишине, затем устало сказал:

— Я отдавал приказ не творить насилие по отношению к местным жителям, если они не оказывают сопротивления. Таким было распоряжение Императора, который не любит без нужды прибегать к насилию. И если эти люди совершили преступление — мы можем их наказать. И даже так — отдать на расправу тем, кого они убивали и насиловали. Тем более что это спасет тысячи жизней. У нас, как сказал король Келлан, время на раздумье до завтрашнего полудня. И еще — если в легионах есть пленники…их должны выдать в целости и сохранности. Король узнает, что таковые имеются и накажет тех, кто его обманул. Это тоже его слова. Предлагаю выдать насильников и убийц, и радоваться, что не потребовали большего. Это мое мнение. Я мог бы просто приказать это сделать, но ситуация слишком сложна, чтобы решать все единолично.

Офицеры переглянулись, и кое-кто даже ухмыльнулся: старый мерзавец не хочет брать на себя ответственность единолично. Мол, это офицерское собрание решило! Я не мог пойти против! И кстати — а у кого в палатке местные девочки стонали и рыдали? Кому подбирали самых красивых и молоденьких? Старый козел! Хитрый старый козел! Насилие, видишь ли!

Но вообще-то откупиться двумя десятками мерзавцев — это недорогая цена, чтобы сохранить жизнь. А потом Император пришлет сюда драконов, и все будет хорошо. Уничтожить всех ворков! Всех, до единого! И заселить это место имперскими крестьянами. Они будут добывать золото и камни. Ворки не нужны. Никому не нужны.

Глава 17

Я сидел, и смотрел в звездное небо, не узнавая ни одного созвездия. Впрочем, вру: теперь узнаю. Всплыло из памяти Келлана. Вот — «Стрелок». А это — «Кит». А это «Водолей». А это…

Не мои созвездия. Не земные. Не скажу, что не родные — теперь ЭТО моя родина. Этот мир, в котором как и в других мирах, люди режут друг друга за деньги, за золото, за убеждения и просто потому, что им нравится кого-нибудь резать.

Кстати, в наемниках хватает таких, которые любят резать. И неважно, наши это наемники, или какие-нибудь пиндосские — у всех этих людей сдвиг по фазе, и кроме как на войне они себя не видят. Кто-нибудь мог бы спросить: «А сам-то?! Ты-то где себя видел? С одной войны прыгал на другую! Ты же маньяк, убийца!». Я убийца, но не маньяк. И мне глубоко отвратительно насилие, пусть даже спросивший такое упадет на пол в пароксизме смеха. Да, я уже давно сбился со счету, сколько людей убил, но я не убивал соседа потому, что он поставил машину не так, как мне нравится. И не охотился за молоденькими девушками. И не резал мирняк. Я убивал тех, кто хотел убить меня, или выполнял задачу, поставленную командованием. Я воин, а не маньяк, хотя я не раз видел в обоих мирах — одно другому не мешает.

Все эти дни у меня не было времени подумать ни над своей жизнью, ни над тем, что мне предстоит сделать. Я спасал свою шкуру и жизни своих друзей, лечил, убивал и снова лечил. И могу сказать с полной ответственностью: лечить мне нравится, убивать — нет. Я бы с удовольствием открыл клинику пластической хирургии, и делал бы из некрасивых женщин писаных красавиц, из старушек — молоденьких ведьмочек, у ног которых штабелями валятся мужчины. Я могу, я знаю это. Моя магическая сила возросла в десятки раз. Теперь я что-то вроде полубога, и еще не знаю всех своих возможностей — некогда было проверять.

Как так получилось? Не знаю. В тот момент, когда смертельно опасное пламя дракона коснулось моей спины, и я ощутил невероятную, вонзающуюся в мозг боль — что-то во мне будто щелкнуло. Та дрянь, которую в меня накачали — вышла из меня, или растворилась во мне — я не знаю, куда она делась, но самое главное, что она исчезла. А еще, мой мозг в яростном желании выжить разодрал, расширил каналы, по которым энергия Вселенной вливается в мой организм. Я стал сплошным накопителем Силы, а еще — теперь уже практически невозможно заблокировать мою магию. Я это знаю, я это чувствую.

Еллана, моя бабуля, которая теперь выглядит как шестнадцатилетняя девчонка, как-то между делом сказала, что в прошлом существовали маги, способные сдвигать горы, насылать ураганы и будить вулканы на ровном месте. И что нынешние маги жалкие тени тех, прошлых колдунов, ушедших за кромку времен. Они жили тысячи лет, но…все равно были смертны.

Нет в мире ничего вечного, даже вселенные рождаются и умирают. И если с точки зрения обычного человека несколько тысяч лет это огромный срок, то для вселенной — просто один миг. Ведь она живет уже миллиарды лет! Мы даже не мотыльки, и даже не искорки костра, мгновенно потухающие на холодном ветру. Мы…никто. Нас нет. Человечество существует по меркам вселенной всего несколько секунд, и если мы исчезнем — мир даже не заметит. Наоборот, он только облегченно вздохнет!

В общем — я не знаю, что со мной будет впереди. Сколько я проживу, и проживу ли вообще. Может, теперь я буду жить тысячу лет, а может, за считанные месяцы истощу свой организм и сгорю, как сухой хворост в огне очага. И такое может быть — та же бабуля сказала. А значит, мне нужно как можно больше успеть.

За сегодняшний день я умудрился подчинить себе около тысячи легионеров — вначале я их убил, освобождая душу, потом привязал душу к себе, и затем уже поместил ее на место, и вылечил тело. После этого легионеры поступили в распоряжение моих девчонок, которые популярно рассказали, что конкретно новички должны делать, и каков теперь их статус. Само собой — эти люди не возражали. Теперь они никогда не будут мне возражать, а если понадобится — сделают все, что бы я им не приказал.

Не афиширую свои способности, но и не скрываю. Бабуля знает, и девчонки уже знают. Долго раздумывал — надо ли привести в подчинение Герата и его людей, и в том числе молоденькую лекарку, которая за красоту обещала мне все на свете, в том числе и свое тело. И пришел к выводу: не буду их подчинять. Мог бы, легко, но…подчиненные люди фактически рабы. Или даже не так — живые роботы, вот кто они. Без своей воли, живущие только моими желаниями и капризами. И я все время буду думать о том, что они…не совсем люди. Не смогу себя переломить. Да и подло было бы по отношению к ним — ведь Герат и его команда пришли к нам на помощь сами, по своей воле, движимые пониманием порядочности, Правды. Так как же я могу их превратить в рабов? И при этом мне приходится думать о том, что любой из тех, кто мне не подчинен может ударить в спину. Ну…кроме моих девчонок, конечно. Да и то…какая-нибудь из них приревнует, и…попытается перерезать мне глотку. Усну рядом с ней, а он так — чик! И я уже на той стороне. Много ли надо — башку отрезал, вот и конец «полубогу».

Мда…что-то меня не туда понесло. Может так на меня подействовал сегодняшний день? Эта бойня, а потом ряды искалеченных, стонущих раненых? Депрессия, вот как это называется. Чем ее лечить? По-хорошему сейчас бы надо нажраться, а потом броситься в пучину разврата. Трахнуть мой гарем — всех сразу, и каждую по отдельности. Только вот в глазах сразу встает безвольное, с широко раскрытыми глазами лицо Леры. Она где-то там страдает, мучается, а я буду трахать своих подружек? Не предательство ли это?

На плечи легли теплые, ласковые руки, я не глядя потянулся назад и привлек Соньку к себе, прижав ее к спине. Потом усадил рядом, и усмехнувшись, махнул рукой:

— Садитесь, чего вы там застыли? Фелна, Хельга!

Фелна уселась на бревно слева, а Хельга зашла вперед, и опустившись на траву у моих ног откинулась назад так, что ее голова оказалась у меня на животе. Я погладил ее по волосам, потом обнял девчонок справа и слева, и мы сидели так минут пятнадцать — молча, не говоря ни слова. И мне было очень хорошо. Вот правда — так стало спокойно, ненадолго отступили печаль и тревога. Уверен — найду я Леру. Жива она, точно знаю. Если ее мучили, пытали — найду и накажу тех, кто это сделал. Если ее изувечили — сделаю красивее, чем была! Хотя и так она совершенна, как наверное никто из тех девушек, которых я знал.

Хмм…странно…почему я так подумал? Может потому, что у нее единственной из моих девушек была такая белая кожа? Но теперь белая кожа у всех четверых! К тому же, если у девушек и были какие-то небольшие…хмм…огрехи, я все исправил. Эти трое — абсолютное совершенство. По крайней мере, с моей точки зрения. Стройные, но не худые, мускулистые, но не слишком, сильные, крепкие, выносливые, но не жилистые, как профессиональные спортсменки. Все у них в меру, и все так, как я бы хотел. И как они хотели.

Смешно, но здесь у всех некий такой фетиш: белая кожа. И это притом, что по-настоящему белая кожа только у ворков, с которыми империя воюет! Впрочем — чего странного? Я еще на Земле с удивлением и смехом читал о том, что например китайцы — не загорают. У них считается, что чем кожа белее, тем это красивее. На тех курортах, где нет ничего кроме пляжей и соответственно загара — китайцев не встретишь.

Или те же чернокожие: читал, что в какой-то африканской стране девушки буквально гонялись (гоняются) за белокожими иностранцами, с тем, чтобы они им сделали ребенка. Дитя будет светлокожим, а значит получит лучшие должности, лучшую работу, пробьется в жизни. И значит, поддержит своих родителей, не даст им умереть с голоду в старости.

Что за фетиш такой — белая кожа? Мне вот всегда было плевать на цвет кожи, и хотя честно сказать — нравились загорелые девушки. Блондинки, брюнетки — все равно, главное — ровный такой «морской» загар. Впрочем — мне все девушки нравились. И как партнерши для секса, и как символ отдыха. Ведь с девушками я в основном общался только на отдыхе, где-нибудь на морском берегу, или в ресторане. Если только это не пойманная прибалтийская снайперша…

— Кел, что дальше? — внезапно спросила Соня, отодвинув голову от моего плеча.

— Дальше? — усмехнулся я — Дальше, если легионы не уйдут до полудня, мы идем и делаем из них фарш. Те, кто уцелеет — убегут. Потом император пришлет драконов. Мы попробуем от них отбиться. Нет, не так — мы от них отобьемся. И начнем новую жизнь. Только вы должны знать — теперь вам нельзя будет вернуться в Империю. Понимаете? Вы долго, очень долго не увидите родителей. А твоему отцу, Хельга, вообще придется туго. Скорее всего, его уволят.

— Пфф! — насмешливо фыркнула Хельга, запрокинув голову, и глядя на меня снизу вверх — Да он уже столько нахапал, что ему наплевать! Обидно, конечно, но жизнь его ничуть не изменится. Так и будет бегать к своей любовнице, а мамочка моя продолжит таскаться с офицерами.

— Ты-то откуда знаешь? — хмыкнула Фелна.

— Да я все знаю, только виду не подаю! — хихикнула девушка — Да мне плевать! У меня своя жизнь, у них своя! Как будто у тебя по-другому. Или у Сони. Я о другом хочу спросить у Кела — какова наша судьба? Вот ты найдешь Леру, а дальше что? Мы как? Я, например, хочу от тебя ребенка! И все мы хотим! И не одного! Или ты не позволишь этого?

Я замер, будто застигнутая котом ящерка — ждал этого разговора, но почему-то думал, что он состоится не так быстро. Типа — вот победим, и…

— Согласно древним законам, которые действуют и сейчас, король Настоящих Людей может иметь одну королеву, десять супруг, и сколько угодно наложниц — раздался со спины голос Елланы. Голос у нее, кстати, тоже немного изменился. Раньше он был глубоким, чуть хрипловатым, а теперь — звонкий, девичий, хотя в нем четко прослеживаются знакомые ноты. Те, кто знал Еллану раньше, точно узнали бы ее голос.

— Все дети короля признаются полноправными наследниками, но главного наследника выбирает сам король — самого умного, самого дельного принца. Так что ваши дети имеют право и возможность стать королем. И твой сын, Соня, и другие дети.

— То есть?! Какой такой сын? — встрепенулась Хельга.

— Ну, она же беременна — усмехнулась Еллана — Разве Соня вам ничего не сказала? А! Вижу, не сказала. Но возможно, что она и сама пока ничего не знает. Но Соня беременна, и у нее будет мальчик. Я знаю. Кстати, Лера тоже беременна, и у нее тоже будет мальчик. Я не хотела это говорить, Лера попросила. Мол, потом скажу мужу, обрадую. Но…вот так получилось.

— Я тоже хочу! — выдохнула Фелна — Я уже думала, что на меня никто не позарится, кому я нужна одноногая? Но теперь! Кел, ты просто обязан сделать мне сына! И дочь!

— А я что?! Последняя, что ли?! Между прочим, это я тебя с ним познакомила! — сердито буркнула Хельга — А ты тут же на него запрыгнула! Это мой мужчина! И сейчас ты снова начинаешь…

— Стоп! — холодно бросила Соня — Опять начинаете?! Это НАШ мужчина! Это наш…муж! И только он будет решать, с кем, и кому! А вы еще передеритесь, чтобы он совсем вас прогнал! Надо же соображать — что и когда делать!

— Еллана…где искать Леру? — спросил я, слегка ошеломленный новостью, которую мне сообщила лекарка. И почему я не заметил, что Сонька беременна? Срок маленький, да, но должен же был заметить! Вот что значит опытная лекарка! Надо будет потом спросить у нее — как она определила. А Сонька мне сразу сделалась еще ближе, роднее, и я непроизвольно сильнее прижал ее к боку. Она поняла, посмотрела мне в глаза, улыбнулась и положила голову на плечо. Хорошо!

— Знамо где…в Хранилище! — вдруг сказала Хранительница, и когда я уставился ей в глаза, отвела взгляд.

— Что-о?! Так ты знала, где Лера?! И молчала?! — я вскочил с места так, что девчонки отлетели от меня как кегли — В чем дело, бабуля?! В ЧЕМ ДЕЛО?!

Еллана молчала, глядя в ночное небо, и по ее лицу проносились отсветы костров, которые жгли легионеры и оставшиеся в живых ворки. Ее миленькое, молоденькое лицо вдруг постарело лет на сорок, и я увидел перед собой утомленную женщину, которой уже много, слишком много лет. Конечно же, это лишь тени, павшие на лицо, изменили его до неузнаваемости, но от Хранительницы веяло такой печалью, такой досадой и грустью, что я невольно содрогнулся. Опять какая-то тайна! Опять я коснулся чего-то такого, что…не знаю чего, но чувствую — это совсем не простая тайна.

— Это тайна — подтвердила мои выводы Еллана — Каждая Хранительница, получая свой статус, клянется хранить эту тайну и не выдавать ее никому, не входящему в Круг Хранительниц. Я думала, что все обойдется, что мне не придется нарушать слово, но…как вижу, без этого не обойтись.

Снова молчание, и через секунд десять я уже не выдержал и сердито бросил:

— Может, ты все-таки посвятишь нас в эту тайну?! И мы спасем Леру? Или вот так и будем многозначительно молчать?

— Слушаюсь, мой король — серьезно сказала бабуля, но мне показалось, что в ее словах проскользнули нотки сарказма — Итак, тайна. Вон там, в часе ходьбы от этого места, есть пещера. Вход в нее вы никогда не увидите, потому что он запечатан магией. Кроме того, там стоят охранные артефакты, которые отгоняют любого, кто захочет подойти ко входу. В этой пещере хранится история нашего народа — настоящая история, не та, которая дается для всеобщего пользования. Все, что происходит с нашим народом — записывается Хранительницами, которые выбираются из числа самых сильных, самых умелых магинь. Все это делается под руководством Верховной Хранительницы, которая и следит за процессом записывания истории. А еще — она является советником короля, своей мудростью помогая ему править народом. Кроме того, особые Хранительницы управляли Лесом через специальный артефакт, который остался нам еще с незапамятных времен. Ведь этот Лес на самом деле живой, с ним можно разговаривать и его можно просить. Можно было просить. Теперь он умирает. Ведь умер его мозг — артефакт. Вон ту воронку видите? Там находился артефакт, который командовал Лесом. Его мозг.

— Постой-ка…а откуда имперцы знали, где находится артефакт? И вообще знали об артефакте? — спросил я о том, что пришло мне в голову — Как так вышло? Или это случайность?

— Нет, не случайность. Они бросали специальные снаряды, которые срабатывали рядом с артефактами. Это очень дорогая штука, но очень эффективная. Старое колдовство.

— Почему ты раньше мне не сказала об этом?! Почему скрывала до последнего?! Почему вообще молчала о том, что Хранительницы фактически управляли и королем, и всем народом соответственно?! Ведь так? Управляли?!

— Управляли — потерянно кивнула Еллана — Но я не могла сказать. Ты меня лечил — ничего не заметил? В голове? Ничего не было?

— Эээ…ммм…

Я задумался, и вдруг вспомнил, что в затылочной части мозга женщины было что-то вроде…красного пятнышка? Что-то такое, что…в общем, я не понял, что это такое и просто уничтожил эту дрянь. Решил, что в голову попал осколок. Или это опухоль, которую надо искоренить.

— Это семя дерева — брезгливо скривив губы сказала Еллана — Когда совершают обряд посвящения в Хранительницы, его помещают в мозг. Через некоторое время оно прорастает, и…становится частью Круга… Хранительницы — это одно целое, понимаешь?

Я замер, потом недоверчиво помотал головой:

— Постой. Как это — одно целое? То есть ты с местными хранительницами…постоянно общаешься?

— Общалась. Постоянно — кивнула лекарка — И да, ты понял, они знали все, что знаю я. А когда ты меня лечил — уничтожил семя и его корни. И связь с Хранительницами оборвалась.

— Ни чего не понимаю — упорствовал я — Так они знали, что мы идем захватывать власть?

— Конечно. Более того, они приказали мне привести принцессу Эллеру сюда. Она сбежала, и власть Хранительниц была под вопросом. В голове будущего короля тоже семя. Через него Хранительницы диктуют свою волю. Уверена, сейчас семя укореняется и в голове Эллеры. Я видела ее глаза — она под контролем.

— А зачем они тебя мучили?! Зачем это все было?!

— Я пересилила семя. Они посылали боль, но я за долгие годы научилась блокировать болевые ощущения, я вам это говорила. Но до конца закрыться все равно не могла. Это я вас предала, это через меня они знали всю нашу дорогу и подготовили прием. Но я не знала, что так будет. Думала — сумею их обмануть. Не вышло.

— Ты нас привела на смерть! — мрачно сказала Фелна — Мне из-за тебя отрубили ногу! Нас едва не убили! Ты плясала под их лютню!

— И да, и нет — бесстрастно ответила лекарка — Наши цели совпадали. Нужно было привести Эллеру сюда, вернуть в город. Для этого мы создали видимость обряда бракосочетания. Нет, не так — мы на самом деле провели обряд, с тем, чтобы потом объявить его незаконным. Я научилась закрывать мысли от Круга Хранительниц. Частично закрывать. Я надеялась по прибытии сюда обхитрить Хранительниц, и провозгласить вас правителями. Но они пробили мою защиту и узнали мои планы.

— И нашим, и вашим… — грустно сказал я — Бабуля, и как мне теперь тебе верить? Ведь ты предала нас!

— Убей меня. И привяжи к себе, сделай рабыней, если не веришь — спокойно, после паузы предложила Еллана — Я согласна на это. И заслужила это. Я никогда тебя не предам, клянусь! Но теперь ты не захочешь мне верить. Потому — убей меня, и сделай своей верной рабыней. Так будет лучше.

Молчание. Девчонки сопят, искоса, враждебно поглядывая на лекарку, та не отводит глаз, и в них я вижу капельки влаги. Неужели железная леди, эта жесткая, как гранит и едкая, как кислота баба прослезилась?! Может, играет? Впрочем, ее вряд ли можно заподозрить в лицедействе.

— Зачем Хранительницам война? — спросил я спокойно, собираясь выяснить все, что сейчас можно узнать. Решение по Еллане у меня еще не сложилось.

— Ну как зачем? Это власть! Не будет войны — кому нужны Хранительницы? Они распространяют слухи, что если не будет Хранительниц, не будет и Настоящих Людей. Что все держится, пока существуют Хранительницы. Это они дергают за ниточки, управляя куклами во власти.

— Как мой отец сумел уйти? — вдруг пришла мне в голову мысль.

— Твои отец и мать сумели заблокировать семя — грустно ответила Еллана — Они были очень сильными магами. Отец мог лечить и себя, и мать. Ты их достойный продолжатель. Они сумели увезти тебя, чтобы не дать сделать из сына марионетку.

— Как они погибли?

— Никто не знает. Я думала, что ты сможешь пояснить, но и ты не смог. Ты не помнишь. Просто их нашли в доме мертвыми. Им разбили головы. Затылки. Ты исчез. Я думаю, что это была месть Хранительниц. Главной Хранительницы. Улиссы.

— Я все это время думал, что мои магические способности — результат работы лекаря Велура, что это он сумел сделать из меня мага! Оказалось — отец и мать были сильными магами? Кстати, как же их сумели убить, если они были сильными магами?

— Опоили — пожала плечами лекарка — Усыпили, потом опоили. Или просто убили во сне. А тебя не хотели убивать. Тебя просто опоили, лишив магии. Вероятно, хотели забрать с собой, но ты сбежал. Велур лишь снял блокаду с твоей магии. А потом ты ее развил. Немудрено, что ты стал могучим магом — твои отец и мать были очень сильны. Их Сила — в тебе.

— У меня голова кругом! Все, все мои представления о ситуации рухнули! — буркнул я, с неприязнью глядя в прекрасное лицо лекарки. Мне хотелось ее ударить!

— А что изменилось? — равнодушно спросила Еллана — Ты король, мы найдем Эллеру, и вы будете править. Тебя попытаются убить — не раз, и не два. Всю жизнь будешь ждать убийц — и здешних, которые недовольны тем, как ты правишь, имперских — Императору и его советникам очень не понравится то, что ты здесь устроишь. А ты устроишь — или я тебя не знаю. И даже смерть Эллеры ничего не изменит. У тебя уже есть наследник, пока что в животе этой девочки, а скоро понесут и эти две. Нет-нет, Эллеру мы спасем, они не устоят против нас, эти мерзкие бабы! Но…это же война, тут все может случиться, ты ведь сам знаешь. Но пока что ты, Келлан, делаешь все правильно. И думаю, дальше не будет хуже. Думай, старайся не допустить ошибок — а я тебе всегда помогу.

— Одно не пойму…если вы единое целое, все Хранительницы, кто принимает решения? И почему вы его исполняете?

— Главная Хранительница, конечно. Исполняем, потому что она может причинить боль, или вообще убить. Там, в пещере, артефакт, через который она всех слышит, и всеми управляет. Я потом тебе расскажу об этом подробнее — все, что знаю. Еще есть вопросы? А то я пойду спать — слишком уж сегодня устала. Я же не такая как ты…хоть ты и поднял мой уровень магии на недосягаемую большинству людей высоту. Но я устаю.

— Последний на сегодня вопрос: что дает семя, кроме как позволяет управлять человеком?

— Здоровье. Долголетие — мы можем жить сотни лет! — не задумываясь, ответила Еллана — И мы можем безбоязненно ходить по Лесу. Мы сильнее, быстрее, выносливее других людей, нам это дает семя. А после смерти нас хоронят не в деревья, а в землю. Выбирают место, и…потом вырастает Дерево, часть Леса. Мы не умираем насовсем, мы уходим в Лес. Становимся его частью. Пойду я…устала. Ты сегодня убьешь меня, или завтра? Если сегодня — поторопись, пожалуйста. Поздно уже…

Глава 18

Легионы отступили. Бросили все — палатки, фургоны со снаряжением и продуктами, награбленное барахло, стрелы, запасное оружие. Вернее, так: они даже не попытались не то что потребовать, попросить вернуть все это снаряжение. Ведь оно досталось нам, когда мы их вытесняли в лес. Так что теперь будут тащиться до первого поселения практически впроголодь, да мало того — пешком, без лошадей. Лошади тоже остались нам.

Утром, через три часа после рассвета они выслали парламентеров в составе одного полковника и двух майоров, и эти уважаемые господа мрачно заявили, что принимают наши (мои) условия, и что наши действия остаются на нашей совести (я про себя даже посмеялся). И что кара Императора за такое преступление будет неминуема и страшна. На что я ему любезно ответил, что если Император пришлет сюда драконов, то рискует потерять если не все свои драконьи легионы, то по крайней мере половину из них. А оно ему надо? Чем вызвал скептические ухмылки офицеров.

Знаю я, что драконы защищены от колдовства своей особой, драконьей магией. И крепко думаю о том, как эти штурмовики, эти летающие крепости посбивать. Есть у меня кое-что в голове, кое-какая мысль на этот счет.

По списку — на месте остались восемнадцать человек. По словам легионеров, остальные двое погибли во время бессмысленной фланговой атаки. Повезло им… Преступников имперцы связали и оставили лежать на земле, как восемнадцать древесных стволов.

Я осмотрел «подношение», и первый, кто бросился мне в глаза — тот самый унтер, который истязал девчонок. Здоровенный, усатый, он не выглядел опереточным злодеем — никаких тебе угольно-черных волос, никакого крючковатого носа и худого лица. Дяденька с дальнего хутора, типичный рогуль — грузноватый, с добродушным хитроватым выражением на широком лице. Селянин, да и только! И не скажешь, что он очень ловко обращается с мечом и топором. Но то, что это именно тот, кто мне нужен — в этом не было никакого сомнения.

Я подошел к унтеру, встал над ним, посмотрел в его глаза — обычные, даже красным не светятся. Равнодушными их назвать нельзя — он понимает, что с ним будет, и конечно же боится этого. Но мне хотелось понять — зачем он такое делал? Вот просто понять!

Я как-то прочитал в сети новости — рабочие в Подмосковье расчищали площадку под строительство. И каким-то образом оказалось, что на этой площадке находился музей под открытым небом, в котором дети — школьники — держали птичьи гнезда. Ну что-то вроде зоопарка — только птичьего. В гнездах — неоперившиеся птенцы, которых кормили родители. Рабочие выбросили птенцов на землю, а потом давили их ногами в лепешку. Раздавили всех. Корреспондент удивлялся: «Откуда такая потрясающая жестокость?». Я тоже удивлялся, и это притом, что моя профессия — убивать. Но я бы не стал давить птенцов и котят ногами, превращая их в кровавое месиво. Видимо у этих людей что-то такое неправильное в голове, они одержимы бесами. И вот спрашивается — зачем таким жить? Что они могут дать миру, кроме жестокости и крови?

Унтера поставили передо мной, и как-то сразу вокруг скопилась толпа. Тут были и мои девчонки, и несколько сотен ворков, которые медленно, но верно стягивались в наш лагерь. Ведь по большому счету идти им было некуда. Все стояли, смотрели на происходящее, и…молчали. Как поступит их король? Что он сделает с преступником?

— Тебе нравится убивать, насиловать?

— Да, я люблю насиловать! Эти сучки предназначены для того, чтобы удовлетворять настоящего мужчину! — губы унтера скривились в усмешке — К тому же вы просто ворки, животные на двух ногах! Ваша участь — быть рабами, и только! Или умереть!

Толпа зашумела, и вдруг из нее выскочила та самая мелкая девчонка, которую унтер насиловал, а перед этим убил ее родителей. Она подскочила к негодяю, и с размаху ударила его по лицу, расквасив нос, из которого потекла кровь. Унтер не пытался сопротивляться — я приказал ему стоять, и не делать попытки прикрыться. Он уже был под моим контролем, покорный любым моим приказам. И первый приказ был: «Говорить только правду!». Вот он ее и говорил.

Потом выскочила еще девчонка, еще, еще! Унтера закрыла шевелящаяся толпа, и все это напоминало то, как муравьи закрывают тушку дохлой крысы, обгладывая ее до самых костей. Через несколько минут унтер упал на землю, но его все еще продолжали терзать. А когда толпа успокоилась, затихла, и девушки начали медленно расходиться в стороны — на месте осталось обезображенное тело, у которого не было ни ушей, ни носа, ни глаз. Одежду с него сорвали, так что было видно — члена тоже нет на месте. Он обнаружился во рту унтера, забитый ему в глотку. Унтер истекал кровью из многочисленных порезов, его практически разрезали на ленточки, а из вспоротого живота свисали выдранные чьей-то нежной рукой многочисленные кольца кишок. Мда…сильно он насолил девушкам, чтобы эти молоденькие, нежные и хрупкие существа обошлись с ним ТАК.

Я не давал приказа его пытать, и не разрешал этого. Но и не запрещал. Хотелось провести что-то вроде суда, но по зрелому рассуждению, решил: никаких судов. По законам военного времени, и пусть те, кому они принесли Зло — отомстят за поруганную честь, за убитых родителей, мужей и жен, братьев и сестер, детей и внуков. Это будет правильно. И совесть моя чиста — как и руки.

Да, остальных я тоже отдал на расправу людям, которых эти негодяи пытали и насиловали. Часть из них занимались так называемым «дознанием» — выбивали из пленников информацию о том, где хранятся ценности, в том числе и королевские. Сколько людей запытали до смерти — одному Создателю известно. Я видел, что они сделали с теми, кто попал в их руки. Тех, кто выжил, я и лекарки вылечили, но сколько погибло в руках костоломов? И кстати — совершенно напрасно погибли. Как сказала Еллана, они все равно не знали, где хранилища необработанных камней и добытого золота. И склады с драгоценным деревом — тоже не здесь. Они в горах, рядом с рудниками, рядом с россыпями. Ну а хранилище казны осталось под землей, там, где виднелась воронка на месте разрушенного королевского дворца. Который, кстати, тоже был сделан из дерева. Вернее — выращен из нескольких деревьев.

Вообще, меня немало удивил уклад жизни ворков. Если охарактеризовать все одним словом, то это будет слово: «дикость». Нет, они не дикари, которые ходят в шкурах и едят сырое мясо. Кстати сказать, они вообще практически не едят мяса. Ворки питаются растениями, которые выращивают на своих огородах. И как оказалось — минимум восемьдесят процентов ворков владеют «магией растений» в разной степени умения. Есть архимаги-ботаники, которые могут вырастить дерево за полчаса, а то и за минуты (зависит от размера), есть такие, кто с трудом вырастит и одну редиску до «промышленного» размера. Но большинство владеет этой магией. И больше никакого прогресса. Ворки застыли в своем нынешнем состоянии на сотни и тысячи лет. Более того, как оказалось — Хранительницы искусственно ограничивают прогресс, заставляя отказаться от любых поползновений в сторону технической цивилизации. Только ручной труд, только магия растений, только ботаника, и…чуть-чуть охоты. Ну самую малость. Запрета на охоту нет, но большинство ворков плохо относятся к тому, что кто-то убивает птиц и зверей.

Странно, конечно же…людей убивать можно, пытать, приносить в жертву, а зверей нельзя? Хотя…в чем-то я их понимаю. Звери ничего не сделали человеку, а вот люди…они хуже любого зверя. Что и доказали последние события.

Я ни на чьей стороне. Все хороши, тут нет белых и чистых. Но раз уж так получилось — я все-таки займу сторону ворков и попытаюсь их спасти. Хотя скорее всего они этого и не оценят. Им тут хорошенько промыли мозги, и уверен, проблем у меня будет выше крыши. Надеюсь, я с этими проблемами справлюсь.

* * *

— Вот тут… — Еллана указала на абсолютно гладкую, вертикальную скалу, будто вырезанную инструментом, или мощным лазером… Ну вот стояла себе сказала, стояла, а потом подошел инопланетянин с лазером пиу-пиу, и… Нет, не так: лазер был пииииуууу… Пиу-пиу не успел бы так чисто отрезать — насколько я разбираюсь в лазерах. Им только боевиков со Звезды Смерти пачками уничтожать, которые стрелять не умеют и всегда промахиваются в героев. Да, это был сарказм.

Я подошел к скале, потрогал ее рукой. Камень. Никаких тебе иллюзий. Постучал. Камень! Шероховатый, крепкий, нагретый солнцем. Здорово! Вот и как туда пробиться?

Включаю магическое зрение. Ага…вот теперь что-то такое вижу! Овал шириной в человеческий рост и высотой в два роста — он мерцает эдаким голубоватым светом.

— Пойди, проверь — что там, за овалом! — командую одному из призраков, которых набрал десятка два. Теперь эти самые призраки таскаются за мной, выполняя различные поручения. Например — подслушать, что говорят имперские офицеры на своем совещании. Я видел «глазами» призрака, и слышал его «ушами». И это было забавно, правда слегка неудобно. Пришлось решать дела в реале, и одновременно наблюдать за происходящим в лагере бесславно отступивших имперцев.

Кстати сказать — я и наблюдателя на дереве заметил, только не стал его снимать оттуда. Зачем? Пусть парень посмотрит и попугает своих командиров. Сговорчивее станут.

Так все и вышло. И теперь у меня есть свой лазутчик в стане врага, да еще какой! Целый генерал! Хоть я и уверен — как только он окажется на территории, подчиненной Империи — его тут же снимут с должности. Я бы так и сделал. Глупо думать, что «некромант», способный подчинять себе людей, обойдет своим вниманием ТАКУЮ фигуру, попавшую ему в плен. Но мне его не жалко. Даже если ему шкуру сдерут. Я бы его казнил, или отдал на расправу тем девчонкам, которые нагишом стояли в углу его палатки, ожидая, когда он в очередной раз прикажет себя ублажить. Мне нужен был агент влияния — я его соорудил.

Когда у тебя есть Сила, ты можешь идти напролом, и главное тут не превратиться в Темного Властелина. Что, впрочем, мне никак не грозит. Слишком уж я ненавижу кем-то управлять, слишком не люблю чиновников и чинопочитание. Да, мне приходится командовать и принимать решения, которые повлияют на судьбы тысяч людей. Но это только пока. Потом я отойду от дел, и пускай правит моя дражайшая супруга. Ну а я буду отдыхать, и…делать наследников. Кстати — очень даже приятное занятие! После сегодняшней ночи, надеюсь, наследников будет на два больше. Меня попросили — я и не отказал. Почему бы и нет? Создадим клан Синельниковых! Задавим всех своей крутизной! Хе хе хе…

— Как открыть? — обернулся я к «бабуле», которая стояла поджав губы, хмурая, как детсадовка, уронившая мороженое на землю.

— Никак! — мрачно ответила она, и поправилась, сделав над собой усилие — Эти артефакты никто не сможет преодолеть. Их заряжали несколько лет! Представляешь, сколько в них влили энергии?! Ты не сможешь их проломить. Даже ты. Даже сотня таких как ты! Этим артефактам несколько тысяч лет, они сделаны еще Предтечами, нашими предками. Так что…

— Хватит меня стращать! — слегка рассердился я — А чего тогда привела сюда, раз из сломать нельзя? Если я в чем-то и уверился за свою жизнь, это в том, что сделано человеком другой человек обязательно может сломать!

— Ну попробуй! — недовольно фыркнула Еллана — Затем и привела, чтобы показать — пока они сами оттуда не вылезут, ты ничего не сможешь сделать! А у них там запасов продовольствия на годы и годы, и вода есть — там протекает подземная река. Там есть все, чтобы просидеть безвылазно целую человеческую жизнь! Кстати — грибы Хранительницы выращивают очень вкусные, такие же по вкусу, как мясо. И соль там есть, и специи, и…

— Все, все! Я понял! — машу рукой, и лекарка замолкает. Показалось, или нет, но она вроде даже гордится такой предусмотрительностью ее товарок. Мол, хрен доберешься! Вот что значит — умные женщины! А то все — мужчины, мужчины… Проскальзывали у нее такие нотки, и не раз. Наследие эдакой здешней версии матриархата.

Я подошел к тому месту, где якобы находилась дверь, прижался лбом и ладонями к теплому граниту, или к тому месту, которое сейчас изображала гранит, и задумался. Вернее — попытался ощутить Силу, которая поддерживает завесу. Стоял так минут пять, пока каким-то образом не убедился в том, что и вправду — продавить ничего не получится. Каким образом? Да просто: я НАЖАЛ на дверь. Нажал, что было у меня сил. И похоже это на то, как если бы спортсмен подошел к штанге, которая точно превышает по весу его возможности. Подергал за гриф, посмотрел, как он изгибается, покряхтел, попыжился, да и бросил бесполезное занятие. Если бы я мог сбросить с грифа «блины», тогда…

Хмм…сбросить «блины»…ослабить вес! Мысль бегала по закоулкам мозга, и я никак не мог ее поймать! Вес…«блины»…сбросить… СБРОСИТЬ! Ну-ка, ну-ка…

А куда? Куда сбрасывать? Эдак можно устроить какой-нибудь катаклизм. Свободная Сила в пространстве — это все равноэнергия атомной бомбы, выпущенная наружу. Два артефакта, насколько я понял, каждый — эта самая бомба и есть.

Нащупываю объекты…ага…вот они! Ох ты ж ни хрена себе! Они просто переполнены энергией! Мой объем — капелька в эдаком объеме артефакта! А их два! Если поискать аналогии — электростанция против мотоциклетного аккумулятора! Может, конечно, и преувеличиваю, но…мне думается, именно так обстоит дело.

Теперь попробовать наладить каналы…они у меня очень, очень широкие, и пропускная способность, как мне кажется, достаточно велика. Есть, конечно, опасность выжечь себя, выжечь каналы, но я ведь не дурак! Я соображаю, что делаю.

Я прижался к стене, и медленно, очень медленно потянул Силу из артефакта.

* * *

Еллана была очень зла. Очень! И между прочим, сама не знала почему, и на кого. То ли на себя, то ли на этого мальчишку, который совсем не мальчишка. Впрочем, она уже как-то и привыкла мысленно называть его Келланом, потому — для нее он уже фактически им и стал. Ее пропавшим внуком. Может она злилась потому, что он, мужчина…нет — мальчишка! — стал выше ее по значимости и мастерству? Так сказать отрыжка прошлого, когда она серьезно считала, что миром должны править женщины? И вот — жизнь доказывает, что все, чем она жила — было неправдой. Дурным сном.

И сила — как мог этот мальчик получить такую силу?! Силу Предтечей, тех, кто был в предках Настоящих Людей?! Почему эту силу не получила ОНА?! Почему ее получил мальчишка, в тело которого вселился человек из другого мира?! А еще — ЗАЧЕМ Создатель вселил этого человека в ее внука? Это ведь неспроста. Значит, все так плохо, что только вмешательство Бога могло изменить существующую реальность! И тогда этот человек посланец Создателя! И она, Еллана, одна из самых могучих чародеек должна ему беспрекословно подчиняться.

Впрочем — она к этому готова, и когда говорила, что согласна на то, чтобы он привязал ее к себе — ничуть не кривила душой. Согласна. Если это нужно для дела. И это нужно для искупления. Ведь на самом деле она едва не погубила Посланца Бога! И скорее всего на том свете ей это очень даже аукнется. Потому лучше сейчас исправить свою судьбу, заработать немного кармы. Хотя бы таким способом. И да, ей завидно.

Еллана встряхнулась, и стала смотреть, что делать Келлан — внимательно смотреть. Вот он прижался к «скале», будто пытаясь ее проломить, протолкнуть назад. Наверное пытается использовать свою потрясающую магическую мощь — Еллана помнила, как он легко, будто веточку ногой, отодвинул гигантский ствол Дерева. Еллана тогда едва в обморок не упала, вдруг осознав — КТО стоит рядом с ней. Полубог, Предтеча, кровь которого вдруг проявила себя в парнишке.

Келлан вдруг резко отстранился от скалы, продолжая упираться в нее руками, и над его головой возникло свечение — эдакий луч, который уходил прямиком в небо и упирался в облака, сразу подсветившиеся нереальным голубым цветом. Луч был толщиной с тело Келлана, и больше напоминал не луч, а прозрачную трубку, внутри которой что-то завихрялось, что-то сияющее, переливающееся, притягивающее взгляд, прекрасное, как звезды на небе!

А потом Еллана почувствовала, какее волосы вдруг стали жить своей жизнью. И не только ее волосы — девушки Келлана тоже распушились, стали до смешного похожими на одуванчики — белые волосы встали дыбом вокруг головы, и лекарка с удивлением и некоторым испугом заметила, как между волосками проскакивают искры!

И началось то, о чем потом люди вспоминали с трепетом и восторгом. Такого они никогда не видели, и скорее всего больше не увидят. Облака взорвались так, как если бы в них жахнула магическая бомба, размером в несколько раз больше, чем сброшенные на город с драконов! Взрывная волна прошлась по деревьям, осыпав с них старую и новую листву и пригнув вершины гигантов так, что едва их не поломала!

Молнии — гигантские, с десятками, сотнями светящихся веток сплетались, образуя целое море огня, и гром — тяжелый, разрывающий пространство гром — бил по ушам и заставлял плакать не только детей, но и взрослых!

Из набежавших туч хлынул ливень, и был он таким, что потоки на земле уносили за собой не только мусор, образовавшийся после бомбардировок, но и громадные ветви в несколько десятков шагов длиной, а если на пути потока попадался человек и ему никто не помогал — его сбивало с ног и несло вниз, в лес, замерший, будто бы от испуга.

А потом пошел град. Вначале мелкий, с семечко риса, пополам с ледяным дождем, но чем дальше, тем градины становились больше, достигнув в конце концов диаметра мужского кулака. И вот это было страшно. Такой снаряд гарантированно убивал человека на месте, прошивая его не хуже, чем осколок магической бомбы. Большинство людей спрятались под крыши, когда начался град, так что когда посыпались ледяные бомбы на открытом месте почти никого не было. Да и град падал в радиусе примерно трехсот шагов, но некоторых горожан все-таки зацепило.

Еллана сразу сообразила, чем им это все грозит, и тут же накрыла себя и девушек голубым защитным куполом, их даже дождь не намочил, стекая по магической защите, так что все рядом с ней остались целы. Ну а Келлана ни гроза, ни град не затронули — он продолжал вытягивать энергию артефактов и сбрасывать ее в пространство. Еллана поняла это сразу, и подивилась той мощи, которая позволяла Келлану оперировать такими энергиями.

Сколько все это продлилось — Еллана не знала. Пять минут? Десять? Час? Энергия с ревом улетала из Келлана, тучи сверкали молниями, ветер гнул деревья и град долбил в искрящее от ударов силовое поле. Еллана молилась лишь о том, чтобы у нее хватило сил продержать купол до тех пор, пора это существо…Келлан не закончит откачку энергии. Его, кстати сказать, дождь и град так и обходили стороной. Что и немудрено — поток энергии просто отталкивал всю эту дрянь, падающую с неба.

А когда все закончилось и сквозь тучи проглянуло солнце — Еллана не поверила своим глазам: перед ней в стене виднелось овальное отверстие — вход в святая святых — Хранилище, в которое без позволения Главной Хранительницы не может войти никто. Даже самые верные из Сестер. Хранилище — сердце Королевства Настоящих Людей. Так было всегда, а будет ли теперь — это большой вопрос. У него получилось! Получилось такое, что недоступно ни одному человеку в мире! Вот только человек ли он теперь?

Еллана сняла защиту — дождь унесло на лес, туда, куда ушли легионы. Келлан сидел на сухом участке земли, и было видно, что ему пришлось тяжело. Скулы обострились, он тяжело дышал, а когда Еллана протянула ему руку, чтобы помочь встать — между ее рукой и Келланом вдруг протянулась голубая искра — щелкнуло, как кнутом. А потом Келлан посмотрел в лицо Еллане, и она едва не вздрогнула — его фиолетовые глаза светились, и казалось, в них пробегают маленькие искорки, собравшиеся вокруг радужки.

— Я немного отдохну… — одними губами улыбнулся Келлан — Посижу, а потом мы пойдем и вытрясем душу из этих мерзавок. Пусть только попробуют что-нибудь сделать моей жене! Мало не покажется…

И Еллана вдруг остро ощутила удовлетворение от того, что она сейчас на стороне этого человека. Что он ей не враг. Потому что она боялась его до дрожи. Ибо будучи магом высокого уровня лучше всех понимала, что он сейчас из себя представляет, и какова его мощь.

Келлан сидел минут пятнадцать, откинувшись на скалу, прикрыв глаза и чему-то тихонько улыбаясь. А потом поднялся, пока еще опираясь на скалу, но стоя уже довольно-таки твердо, и махнув рукой, улыбнулся, пожав плечами:

— Ждут нас. Там их штук сорок собралось. Воют, раскачиваются, готовятся мне накостылять. Вот же ведь дурищи! Очень уж не хочется их убивать — все-таки женщины. Как бы им мозги вправить на место?

Глава 19

Силу жалко? Жалко! И что? Вот, к примеру, за железной дверью, которая стоит пятьдесят тысяч, спрятались бандиты, и они держат в заложниках твою жену. Омон вскрывает дверь и заходит. Бандиты уничтожены, а ты, вместо того, чтобы тут же бросаться и ощупывать жену на предмет наличия повреждений, мало совместимых с жизнью, начинаешь ныть и стенать над поверженной дверью: «Я столько за тебя заплатил! Ой-ей!»

А энергии я могу качать сколько угодно, и в количестве, достаточном для того, чтобы мог беспрепятственно творить свои бесчинства. Я губка, я насос, я огромный резервуар Силы! Мне только захотеть, и она хлынет в меня, пропитает меня, зальет меня с головой! Опасно не то, что мне не хватит Силы, опасно залиться ей «выше крыши». Ведь Сила опьяняет, подчиняет себе, дает ощущение всесилия, и еще…отравляет мозг. Ведь когда ты так силен, кажется, что можешь не соблюдать никаких человеческих законов. Ты бог! А богу можно все.

Не хочу становиться Черным Властелином. Не хочу спятить, сделавшись злобной тварью, которая думает только о сохранении своей власти. То есть — не хочу быть политиком. Для многих людей «политик» — синоним «лгун», «хапуга», «негодяй». Конечно же, это не совсем так, но…дыма ведь без огня не бывает.

Тоннель скорее всего вырезан в скале с помощью колдовства. Или чего-то вроде бластера — что суть одно и то же, только называется по-другому. Для нынешнего уровня развития общества техника будущего самое настоящее колдовство. Не удивлюсь, если Предтечи этого мира были какими-нибудь инопланетянами, волей судеб застрявшими на планете. Слишком уж ворки отличаются от остальных людей Империи — белая кожа, голубые глаза, специфическая магия…

Идти было легко. Я уже отошел от перегрузки, полученной, когда работал насосом, перекачивающим в пространство энергию из охранных артефактов, и чувствовал себя просто великолепно. Сила, которую я в таком невероятном количестве пропустил через себя выжгла из меня все то, что мешало организму жить — больные, или отмершие клетки, токсины, остатки пойла, которым меня некогда лишили магии, теперь я был чист, как снег на горной вершине, пока в него не напрудил снежный барс. Потому и настроение у меня было великолепное. Я шел, и мурлыкал под нос «Марш авиаторов», вроде так он называется. «Все выше, и выше, и выше…» Так-то он не очень соответствовал настоящему моменту, правильнее было бы петь «Все ниже, и ниже…» — потому что пол тоннеля под наклоном уходил вниз, но в мире нет совершенства. Нужно принимать его таким, каков он есть.

Впрочем, мое «путешествие к центру Земли» закончилось довольно-таки быстро, всего шагов через триста я вышел в огромную пещеру, абсолютно круглую, представляющую собой половинку шара. Пещера ярко освещена магическими светильниками, так что я сумел в подробностях рассмотреть всех, кто в ней находился. А было здесь человек сто персон, и не только женщин. Тут и взрослые мужчины, и мальчики, и девочки. Все — от самого малого возраста, до совсем взрослых людей, пересыпанных сединами.

Я уже знаю, сколько их, и кто это такие. Не зря ведь у меня на службе целая куча призраков. Нет, не на службе — в рабстве. Служба, это когда ты получаешь жалование за произведенную работу. А когда некто, или нечто просто исполняет твой приказ — на службу это не подходит от слова «совсем».

Вся эта разносортная публика скопилась за спиной четырех десятков разновозрастных дам, выстроившихся впереди, и явно готовых сделать нехорошо непрошенным гостям. Дамы отличались миловидностью, и самой старшей на вид было не более тридцати лет — как и некогда моей бабуле, совершенно не выглядевшей на свою сотню, или сколько там у нее за спиной — лет. Младшим из Хранительниц (а это явно были они) не более пятнадцати лет. Видимо новенькие, на что-то серьезное не способные, но все-таки умеющие устроит супостату хоть маленькую, да пакость. Мальчишка, который бросит камень и подобьет тебе глаз, пусть и менее опасен, чем взрослый пращник, но при удаче может с такой же долей вероятности лишить тебя возможности воевать.

Над почтенными колдуньями завихрялись потоки Силы, и все они вливались в одну из женщин, стоявшую в самом центре построения. И теперь я знал, кто будет со мной бороться.

Это построение называлось: «Серп», на краях «серпа» — самые слабые колдуньи, в центре — самые сильные. И одна, самая сильная, самая способная — собирает на себя всю энергию, чтобы собственная не закончилась в самый что ни на есть неудобный момент боя. Эдакая линза из колдуний, фокусирующих свою Силу в самом центре.

Леру не вижу. И куда они ее дели? В узилище сидит, или что?

Иду вперед, подняв руки и помахивая ими в знак добрых намерений. И только секунд через пять в голову пришло, что эти чертовы бабы могут принять мои помахивания за некий боевой ритуал — сейчас мол помашет, а потом ка-ак…жахнет! А чтобы не жахнул — надо жахнуть первыми!

Улыбаюсь как можно слаще, не вояка, а корейский айдол! Все-таки женщины, авось успокоятся, глядя на такого душку-модель!

Не успокоились. Жахнули. И так жахнули, что мало не показалось.

Перед тем, как эти оголтелые бабы по нам врезали, над их «забойщицей» засияло так, что я совершенно непроизвольно создал защитный купол силового поля. Автоматически, не думая, уже как-то даже привычно.

Только мне это ни черта не помогло. Они ударили не огнешарами, и не воздушным кулаком. Не попытались заморозить, или завалить камнями. Они нас прокляли. И это было страшно и противно.

Что чувствует человек, которого проклинают? Злость? Раздражение? Веселье? Но это только на Земле, где если проклятие и прижилось, то так…максимум пронесет (только прочищаешься). На Земле нет магии, или скорее — нет людей, которые владеют магией. А тут…

Меня накрыло серой пеленой, я будто попал в пылевую бурю, и кожу обожгло как кипятком. А потом меня начало корежить, выворачивая суставы, плюща, разрывая мышцы, кипятя кровь! Но хуже всего, что я услышал позади себя крики — кричали девчонки, и в их голосах было столько муки, столько боли, что мне стало не до своих мучений. Я усилием воли отключил ощущения, сделавшись чем-то вроде деревянного пня, который не чувствует, когда его жгут, и оглянулся, чтобы посмотреть, что с девочками.

А с ними было плохо. Они корчились на земле, их кожа, такая гладкая, такая белая и красивая покрывалась черными и синими пятнами, лопаясь, выпуская наружу розовую и желтую сукровицу. Язвы появлялись одна за другой, и было ясно — минута, две, и девушкам конец! Эх, чертовы бабы, так бы против имперских солдат боролись! Или против драконов! А вы что творите?!

А творили они новый заряд проклятия. Светились, завывали, размахивали руками…и сейчас мне ужасно захотелось, чтобы в руках у меня был «Печенег». Вдарить по толпе, чтобы только брызги полетели, и не будет никаких проблем!

Первое, что я сделал — это уничтожил ту дрянь, которую на меня наслали. Не знаю, что это такое — болезнь, или же какое-то другое гадкое колдовство, но я эту пакость просто выжег из организма. Рраз! И дрянь выброшена в пространство!

А потом…нет, я не бросился к девчонкам, скорее их лечить. Если меня сейчас добьют новым заклятием — не будет ни меня, ни девчонок. Так что альтернативы нет — нужно глушить этих баб. Вот только как? На размышление у меня есть всего секунды три, не больше. «Ударница» уже вздымает руки, чтобы с радостным смехом загасить нас окончательно, так что придется моему мозгу работать на пределе возможности.

И я сработал! Нет, не файрболлы, и не пучок молний. Я сделал все проще и элегантнее, если можно так сказать. Если смог выкачать энергию из артефактов, которые заполняли годами, так что мне какие-то три десятка (или сколько их там?) оголтелых хранительниц?!

Я потянулся всеми своими чувствами, всей душой — к источнику Силы, и этим источником была предводительница шайки — как ее там…звали? Да, именно «звали», потому что теперь ее никто и никогда звать не будет. Я рванул к себе Силу всех колдуний, пропустив ее через главную Хранительницу, и ее буквально выжгло изнутри! Она задымилась и почернела, как костровая головешка, и рухнула на пол пещеры, стукнувшись о нее со всего размаху так, что обугленная голова этой мегеры откололась и покатилась по полу.

Не стал смотреть, что там случилось со всеми теми, кто еще минуту назад служил аккумуляторами Силы — чувствую, что выдрал у них ее всю, до последней капли. Теперь мне надо было спасти моих девчонок, превратившихся в кровоточащие, разлагающиеся куски мяса.

Вся Сила, которую я всосал в себя, был выброшена одним невероятным фонтаном, который омыл, очистил, убрал всю дрянь, которая грызла моих подруг. Мгновенно затянулись язвы, кожа снова стала чистой и белой, а головы, с которых пухом одуванчика слетели все волосы — покрылись белыми ежиками волос. Девчонки были живы — все, до единой. Только очень худы. Ну просто-таки скелетики, обтянутые кожей. Мои подружки едва шевелились, обессиленные, покрытые кровью и гноем, и рядом с ними свалилась Еллана — она до последнего стояла на ногах, и как потом оказалось — вливала в девушек жизненную энергию. Если бы не она — я бы не досчитался кого-нибудь из девчонок, а может быть даже так, что погибли бы все сразу.

Я сам-то едва стоял на ногах, и похоже на то — выглядел ничуть не лучше, чем мои подружки. Но я посильнее их, так что…

В общем — мы едва выжили. И могу себе честно признаться — я не ожидал такой боевой мощи от этих женщин. Да, я победил, да, все мои близкие выжили, но…едва-едва, на самой грани сваливания в пропасть.

И еще — меня удивило это безумие со стороны Хранительниц. Ну, хорошо, допустим — они победили. Убили меня. Дальше-то что? Как бы они защитили свой народ? Как бы подняли разрушенное королевство? Ощущение такое, что долгие годы этим народом правили самые настоящие безумцы, которые думали только о своей власти, только о себе, любимых. Им класть на государство, на народ — главное, свои интересы. И ради этого они готовы уничтожить всех, кто встанет на их пути!

Я посмотрел на свою «свиту» (аура хорошего наполнения, здоровы, хоть и сильно ослабели), и тяжело, стараясь не шататься, пошел туда, где стояли, сидели и лежали мгновенно лишенные магии бывшие Хранительницы. Именно бывшие, потому что теперь им никогда не стать колдуньями. Вместе с Силой я буквально выдрал из них способность колдовать.

Как я это сделал? Не знаю. Интуитивно, как и многое из того что я делаю в последнее время. Мне хотелось, чтобы эти негодяйки больше никогда не колдовали. И я это сделал — на расстоянии, даже не касаясь объекта. Теперь это просто женщины, в головах которых сидит паразит, заставлявший их совершать странные, необъяснимые логикой поступки. Например — отправлять своих детей убивать мирных жителей, которые никогда и не собирались нападать на дома ворков. Впрочем — это совсем даже не исключение. Ведь матери фашистской Германии тоже отправляли своих детей убивать неполноценные расы. И ничего, считали это вполне нормальным. Только переживали, что их детям некомфортно находиться в окопах на русском фронте…

Главная Хранительница мертва, мертвы и те, что были рядом с ней. Тела поджарены, даже обуглены, будто их хозяева побывали в микроволновке. Не смогли перенести такого потока Силы. Интересно, как же я могу такое выносить? Я ведь пропускал через себя гораздо больший поток. Наверное, у меня была какая-то защита от выгорания…

Хмм…пришло в голову, что моя глупость и незнание реалий сослужили мне хорошую службу. Если бы я знал, что такое количество силы меня гарантированно убьет — разве смог бы решиться на то, на что я решился? А так — я не хотел умирать, и желал сделать дело. А значит — мой хитрый мозг выстроил какую-то защиту моих каналов, усилил их. Хранительницы ничего такого не могли, не умели, и точно знали, что умрут, если через них начнет хлестать энергия. И умерли. Как там сказано? «Каждый получит по вере его»? Добавлю — и по безверию.

Мертвых Хранительниц человек десять, еще с десяток — валяются на полу и постанывают. Уж не знаю, чего они там постанывают — может у них оргазм приключился, спрашивать не стал. Но есть подозрения, что им не очень хорошо. Надеюсь на это. Ну, нет у меня жалости к тем, кто хотел меня убить! Да и почудили они знатно, свой народ едва не погубили.

Остальные стоят, с испугом смотрят на меня — глаза вытаращены, волосы дыбом (наэлектризовались, что ли?), трясутся, как от озноба. Чего ждут? Что я начну им бошки отрезать? Вот еще…я — не они. Я пытками не занимаюсь. И не наслаждаюсь зрелищем пыток. Как вспомню — так сразу ярость благородная, вскипает, как волна. Ух, мерзавки!

— На колени! — реву, вспомнив, как Фелне отрубали ногу — На колени, паскудницы!

Пятеро упали в обморок, остальные брякнулись наземь так, что как минимум потом будут синяки. И вся толпа у задней стены тоже упала на колени — подростки обоих полов, старики, старухи, все, кто там был. Вой поднялся — аж уши заложило. Рыдают, стенают — ну похороны, да и только!

— Слушайте меня! — грохочу, усилив голос…не знаю как, но усилив — Я король Келлан! И я не хочу нанести вам вред! Но те, кто попытался причинить вред мне и моим людям — погибли! И так будет всегда! Тот, кто покушается на законную власть, те, кто занимается убийством своего народа — будут уничтожены! (завыли еще громче) А теперь мне нужно, чтобы кто-то указал местонахождение королевы Эллеры! Если ей нанесен вред — те, кто в этом виновен, будут жестоко наказаны! Итак, я жду ответа!

Завывают, рыдают, и…больше ничего. И что тогда делать? Ну а чего делать…иду к стоящим на коленях Хранительницам, и тыкаю пальцем в женщину лет тридцати возрастом — симпатичную такую, очень похожую на Еллану. Не родственница ли? Это было бы забавно…

— Ты! Говори, где королева Эллера! Быстро!

— Королева укрыта в…там! — женщина указала куда-то за толпу, в сторону уходящего в гору коридора.

— Она жива?

— Жива. Здорова. У нее идет процесс приживления Семени. (позади тихо выругалась Еллана)

— Веди к ней!

Командую, а сам оглядываюсь на своих девчонок. Они уже поднялись, стоят, правда как-то так неуверенно — слегка пошатываются. Тощие стали…жуть! Но я и сам похоже что не особо толстячок. Гляжу на руку — кости, жилы и толстые синие сосуды, обвивающие кисть руки как червяки-выползки. Мне кажется, или сосуды стали толще, чем были? Скорее всего кажется — на фоне тощей руки. Мда…сейчас я точно не выгляжу супермоделью для демонстрации мужской одежды. Скорее смахиваю на жертву концлагеря! Мне бы сейчас поесть, да попить…да побольше! Кстати, а почему бы и нет?

— Приготовьте нам обед, да посытнее, побольше! И воды — много воды! Лучше сладкого чая, или компота. Да поскорее! Мои люди за вами проследят.

Оставляю девчонок командовать парадом, иду следом за провожатой мимо молчаливой толпы, пожирающей меня взглядами. Люди уже успокоились, ведь явно не собираюсь их рубить, жечь или хотя бы распинать на крестах. А следовало! Сколько они народа погубили?

Не они? Не эти члены семьи врагов народа? Но они ведь пользовались благами, которые им предоставляло положение родственницы! Они радостно смеялись, когда эти добрые женщины примучивали очередную жертву!

Кстати, а что у них за тяга к садизму? Может в этом есть какая-то магия? Надо будет спросить бабулю, она как-то нехорошо помалкивает. Может ее и правда сделать послушной? Что-то слишком много важной информации она зажимает, вовремя не сообщает. Дурная какая-то у нее привычка!

Черт! В кого я превращаюсь? В Черного Властелина?! Эту убить, эту поработить, эту…самодержавие, однако! Даже хуже — диктатура. Или — лучше?

Идти пришлось недолго, минут пять, правда без провожатой я черта с два бы нашел. Как оказалось, коридоров здесь до чертовой матери. А еще — я постоянно ожидал подвоха. Вот сейчас выскочит из темноты парубок с секирой, смахнет мне башку, и закончится у меня этот бесславный анабасис. А пожить-то хочется! Посмотреть, что там, за горизонтом! Детей своих увидеть. В моем мире у меня скорее всего детей не было (не уверен, потому что не всегда предохранялся), и семьи не было, а тут имеется великолепная возможность обрести и то, и другое, да еще и МНОГО. Я конечно же запустил впереди себя парочку призраков, но кто его знает, вдруг в стене какая-нибудь дверь откроется и оттуда выпрыгнет убийца. Надо быть настороже!

— Здесь! — провожатая, имени которой я так и не знаю, указала мне на дверь в стене. Неприметную такую дверь, но при этом сделанную из твердого, почти черного дерева, на котором мой кинжал не оставил и следа (я попробовал). Видны разводы древесной структуры, не оставляющие сомнений в том, что это все-таки дерево, но ясно было — его или модифицировали под техзадание, либо таким оно и росло. Ну как земное «железное дерево», которое тонет в воде, настолько оно плотное.

— Где ключ? — спрашиваю я, одновременно посылая призрака проверить: что там, за дверью. Вдруг, какая ловушка?

— Нет ключа — пожала плечами женщина — Главная хранила его у себя. А еще — запечатала дверь на заклятие. Откроешь — получишь порчу.

Проверил. Точно. На заклятие. Призрак ткнулся в дверь и развел руками — мол, не могу пройти! И что делать? А что делать…разрядил я артефакты, «разрядил» колдуний, а чем отличается от них дверь? Такой же артефакт, насыщенный энергией. Так что…

Всасываю в себя энергию двери, и тихонько сбрасываю в пространство — а куда еще? Тут главное самому не поджариться…вон, как у колдуньи…бывшей колдуньи встали волосы дыбом. Искорки забегали. А потом даже небольшая молния жахнула, и в воздухе запахло озоном. Ненавижу запах озона — удушливый, неприятный.

Вдруг подумалось: озон, как символ того, как хорошее дело можно превратить в полное дерьмо. Чуть-чуть измени, и вот вместо животворящего газа, без которого жизнь вообще невозможна — тяжелый яд, убивающий все вокруг себя. Так и тут — женщины, которые должны были беречь знания и сохранять популяцию своего рода, превратились в яд, разрушающий все, чего он коснется. И не в женщинах дело, хотя я всегда считал, что уж они-то должны быть за мир и против любой крови. Были бы на их месте мужчины — случилось бы то же самое. Кто-то из лидеров начал такую политику, и все остальные пошли у него на поводу. Тут уместно вспомнить про «пастырей» и «овец». Электорат, мать его за ногу!

Готово. Дверь превратилась просто в деревянную панель, сколоченную из досок. Никаких тебе проклятий, никаких ловушек. Но ключа все равно нет. Настало время попробовать, насколько я запомнил структуру посланного в меня проклятья. А я запомнил — когда оно в меня входило. Отвратительная штука. Кстати, если бы девчонки не держались ровно позади меня, за моими плечами — скорее всего я бы не успел их спасти. Мое тело послужило преградой проклятью, им достались жалкие остатки этой дряни. Но и то — полегли, как озимые под весенним ливнем.

Дверь посерела и покрылась трещинами, похожая на дверцу старого-престарого сарая. Металлические петли превратились в труху, дверной замок просто высыпался горсткой рыжей пыли. Я невольно содрогнулся — и ЭТО я сумел пережить?! О боги…оказывается человек гораздо более крепок, чем даже сталь. Хотя…какой я человек? Я уже не пойми кто…эдакий ходячий артефакт. И мне это очень не нравится.

Нет, конечно же ощущение своего могущества приятно, но…когда ты отделяешься от людей, становишься чем-то вроде божества… Теперь мне не поиграть мою музыку в трактире. И так запросто не покутить, не пошалить с друзьями. Все будут знать, что я — ОН, и шарахаться на всякий случай в сторону. Чего ожидать от полубога? Лучше держаться от него подальше. Вон, как бывшая колдунья от меня отшатнулась — смотрит так, будто увидела морского змея! Привыкай, чего уж там…я типа ваш король! Какой есть…

Бью ногой в дверь, она рассыпается в труху. В комнате темно, как…как в пещере. Снаружи горят магические светляки, но тут никто не озаботился светом. Зажигая светляк, приделанный на потолок, и комната озаряется ярким, очень ярким светом. А я застываю, увидев то, что приводит меня в ступор.

Посреди комнаты стоит что-то вроде широкого топчана длиной метра два и шириной около метра. На нем лежит Лера, руки и ноги которой прикованы к этому самому топчану. И не только руки — голова ее притянута тугой кожаной повязкой, и Лера не может двинуться и на сантиметр. Девушка обнажена, и видно, что она очень худа. Лера и раньше не отличалась своими габаритами — никаких жировых складок, никаких целлюлитов и пухлого животика, но сейчас она походит на профессиональную спортсменку, которая бегает долгие марафоны. Сухие мышцы, обтянутые кожей, почти нет груди, съеденной организмом за ненадобностью во время голода. И глаза — пустые, как будто в этой оболочке больше нет души.

А еще — магическим зрением я вижу, как Семя прокладывает дорогу в ее мозге, запуская в него тонкие нити своих корней, становясь единым целым, частью организма моей жены.

— Ее нельзя трогать! — раздается позади меня тихий голос колдуньи — Если ты уничтожишь Семя, она умрет. Даже ты ее не спасешь. Пока Семя не укорениться — ей нельзя ни есть, ни пить. Ее ввели в кому, она сейчас ничего не видит и не слышит, и не страдает. Я знаю, я прошла через это. Ей сейчас не больно, наоборот — она видит сны, самые лучшие, самые красивые сны. Семя бережет ее. Подожди, через несколько дней она очнется, и все будет хорошо.

Я обернулся к бывшей колдунье, и она отшатнулась, видимо что-то прочитала в моем лице. Мне хотелось ее убить, хотя по большому счету она можно сказать ни причем. Система виновата, которая так извратила им мозги. Но на то я и здесь, чтобы все поменять. Если получится, конечно. Мда…мои мечты о покое и тихом счастье рассыпались, как дверь от заклятия порчи. В глубине души я знал, что так и будет. Но…хочется ведь помечтать! Пусть я и полубог, но все-таки человек…

Глава 20

Леру оставили в пещере, только в другом помещении — там, где ранее жила Верховная Хранительница. Довольно-таки роскошные апартаменты, надо сказать. Три комнаты, кухня, туалет — все есть. Прислуга готовила «народной избраннице»-колдунье еду, убиралась — все, как полагается родовитой даме. Так что эта милая квартирка как нельзя лучше подошла молодой королеве ворков. Нашли тех, кто будет за ней ухаживать, у дверей поставили караул из легионеров, «перешедших» на службу королю. Теперь, пока они живы — сюда никто не пройдет без моего разрешения. Да, кстати сказать — и я поселился в этих апартаментах. Жить-то где-то надо. В одной комнате — мои девчонки, в другой я, в третьей Лера. Правда, мы с девушками бывали у себя в «квартире» только ночью, когда заканчивали дневные дела.

Я занялся восстановлением города. Ну а чего? Это теперь мой город, моя столица, мое королевство. Хотел я этого, или не хотел…

* * *

— Что-о?! Два легиона?! Да как это возможно?!

Император был искренне удивлен, и настроение его оставляло желать лучшего. В таком настроении он легко мог приказать казнить того, кого он сходу посчитает виновником. А тут у Леграса рыльце точно было в пушку. Потому он, склонившись почти в пояс, с терпением и некоторым трепетом переносил бурю, разразившуюся у него над головой. Конечно, Леграс не какой-то там пустогловый гвардеец, он доверенное лицо властителя, но…бывает всякое. Особенно тогда, когда Империя потерпела унизительное и катастрофическое поражение.

— Бандит…то есть король Келлан, оказался магом высочайшей мощи. Более того, есть сведения, что он некромант!

— Некромант?! — Император снова яростно уставился на советника — И ты мне только сейчас об этом говоришь?!

Советник стоит в поклоне, молчит. Император ходит по комнате как разъяренный тигр, только что хвостом по бокам не хлещет, и лишь потому, что нет этого самого хвоста. Леграс ждет. Он знает, что вспышки ярости императора как возникают, так быстро и проходят. И еще — он уверен, что император уже знал о происходящем, так зачем тогда разыграл комедию? Впрочем, и это ясно — кто-то должен ответить, на кого-то нужно переложить ответственность. А на кого? Не на себя же самого, утвердившего приказ об атаке драконов и вторжении легионов?

— Что сделано? — коротко спрашивает властитель, и Леграс разгибается:

— Завтра с утра отправлю все свободные легионы драконов. Им выдали оставшиеся артефакты, так что пройдемся огненной метлой и добьем тех, кто остался в живых. А чтобы Келлан не смог защититься, я кое-что сделаю. Не беспокойтесь, Ваше величество, завтра мы разберемся с негодяем.

Император посмотрел в глаза Леграсу долгим взглядом, и вдруг усмехнулся:

— Ты так уверен? Сдается мне, что твой…Бандит поумнее тебя будет. И что ты будешь делать, если снова не получится? Готов положить голову на плаху?

Леграс замер. Опасный вопрос! Очень опасный! И как ответить?

— Ваше величество…ну кто же готов положить голову на плаху? — усмехнулся советник — Конечно же, нет! И вам не выгодно меня казнить. Я верный вам человек, я много делаю для того, чтобы наша Империя, и в частности вы, Ваше величество, жили и процветали. Даже если завтра не получится — мы найдем другой способ, чтобы извести Келлана. В конце концов — на него есть заказ, мы его только отсрочили. Келлана все равно убьют, это несомненно. Дело времени — его смерть.

— Ах, как жаль… — очень искренне сказал император — Такого мага, да в…

Он не закончил, но Леграс его понял. Почтительно поклонился, ответил:

— Закон не позволяет брать на службу некроманта. По крайней мере официально. А что касается его деятельности…так он сделал все, что мы рассчитывали от него получить. Указал на тайное убежище ворков, фактически прекратил войну. Он свое дело сделал, так о чем жалеть?

— А если…ну…чисто теоретически…мы бы оставили его в живых. Как бы дальше развивались события? Ведь Келлан вполне лояльно относился к империи, он выходец из Академии. Кроме того — в его окружении….вернее в его гареме, дочери очень уважаемых людей. Очень уважаемых. Можно было бы попробовать контролировать его через них. Внушать ему правильные, лояльные мысли через наложниц. Мы бы тогда подписали договоры о мире и торговле, и получили бы гораздо больше того, чего хотели! Почему ты это не сделал, советник? Почему не озаботился правильной политикой?

Леграс поклонился, и в его душе вспыхнул огонек ярости. Этот поганец, этот старый интриган все вывернул наизнанку! А кто сказал, что не будет ворков — не будет и проблем? Кто хотел не торговать, а напрямую завладеть рудниками и россыпями ворков? Кто настаивал на силовом варианте захвата? Ведь Леграс предлагал несколько вариантов, в том числе и мирный! Обласканный Келлан, которому присвоен титул императорского Советника, воркское государство, которое фактически является отдаленной провинцией Империи в ее составе, поток золота и драгоценных камней за металл, соль, ткани и всевозможные южные специи! И что Леграс услышал? Что лучше иметь все, чем налаживать отношения с каким-то там бывшим рабом?!

Император будто услышал его мысли, цепко-остро взглянул в лицо советнику, и глаза его слегка прищурились. Он знал, что Советник знает, что император знает. Оба были скользкими, прошедшими огни и воды интриганами, и никто из них не собирался говорить прямо. Открывать свои мысли собеседнику — это участь простолюдинов. Дворянин, добившийся высот власти должен соразмерять каждое свое слово и никогда не выдавать истинных намерений потенциальному противнику. А противником является любой из тех, кто хотя бы теоретически может отобрать у тебя власть. То есть — все.

— Ваше величество как всегда мудрее, чем его советник — склонился в поклоне Леграс — Прошу наказать меня за глупость…я не достоин быть вашим советником! И в очередной раз восхищен вашей гениальностью!

Император снова посмотрел на советника, и легкая улыбка тронула его губы:

— Хватит, Леграс! Ты не заслуживаешь наказания. Все мы…хороши. Но теперь будем исходить из того, что у нас есть. Как ты считаешь, велика вероятность…успеха?

И опять император хитрит! Какого успеха? Что он считает успешным? И чьего успеха?

— Келлан будет уничтожен, ваше величество! — решается советник — Я приложил к этому все усилия! Даже он не сможет избежать гибели. Уверен в этом!

— Ну-ну… — неопределенно пробурчал император, и вдруг совершенно неожиданно рассмеялся — Хе хе…что-то мне подсказывает, советник, что этот парень в очередной раз тебя посрамит. Вот вижу это, и все тут! Интересно, что ты мне скажешь после этого? Что не сообразил, как надо было сделать? Что не хватило ума?

Он недовольно помотал головой, и задумчиво бросил:

— Сдается мне, ты сильно постарел. Ум стал слабее, хватку теряешь. Может пора заменить тебя на молодого — умного, сильного, удачливого? Например — на того же Келлана? Видится мне — проку будет больше. Как думаешь, Леграс? Больше? Или нет?

Советник молчал — красный, униженный, злой, но ничуть не показывающий своих истинных чувств. Те, кто не умеет скрывать свои чувства, долго не живут. Жизнь при дворце напоминает барахтанье в открытом океане, когда плаваешь между голодными морскими чудовищами и ждешь, какое из них тебя сейчас сожрет.

Домой Леграс ехал в совершенно мрачном расположении духа, и даже не удержался — пнул слугу, который недостаточно быстро и четко открывал дверцу кареты и опускал лесенку. Так пнул, что слуга улетел шагов на пять. Что тоже не добавило хорошего настроения, ибо ходил Леграс в мягкой обуви, и об этого придурка отбил большой палец правой ноги. Надо было бы палкой его ударить, но палка осталась в карете — все равно ее пришлось бы сдать на входе, так как оружие проносить во дворец запрещено. Вот и дошло до членовредительства.

Войдя в дом, Леграс широким шагом зашагал по коридору в сторону своего кабинета, по дороге распугивая слуг и остальную домашнюю челядь — они чутко чувствовали настроение хозяина и на всякий случай скрывались за углом, издали завидев его высокую, плечистую фигуру. И не зря. Рука хозяина бывала очень тяжелой.

Отперев кабинет, Леграс прошел через него насквозь, толкнул дверь библиотеки, и не останавливаясь подошел к дальнему стеллажу с книгами. Отодвинул его в сторону, почти не напрягаясь, и перед ним открылась еще одна дверь, которую он тоже открыл ключом. И вот тут, шагнув через порог Леграс остановился, оглядываясь по сторонам с мрачной решимостью разъяренного зверя.

Комната была ярко освещена магическими светильниками, и кроме Леграса в ней находились пятеро мужчин, которые о чем-то негромко беседовали в тот момент, когда советник перешагнул порог. Когда дверь открылась, никто на это не обратил никакого внимания — смазанные петли не скрипели, а сквозняка здесь не было никакого.

Мужчинам было от роду сорок-пятьдесят лет. Хорошо, можно даже сказать богато одетые, они явно привыкли к хорошей жизни, комфорту, и это было понятно при первом же на них взгляде. Это были маги самой высокой квалификации, которая только могла быть в магическом сообществе. Даже не маги, а…архимаги, так можно было бы их назвать. В основном боевые маги, но один — целитель высшей квалификации. Не такой, как Велур, но…тоже очень хорош. Велуром Леграс рисковать не хотел, да и кроме того — тот теперь числился в придворных лекарях его величества, а император терпеть не мог, когда рисковали чем-то, что принадлежит ему лично. Если только он не дал на то своего разрешения.

— Приветствую вас, господа! — обратился к магам Леграс — Вы подготовились к сеансу? Что с объектом?

— Объект постоянно находится в одном и том же месте, в радиусе не более пятисот шагов — коротко поклонившись, доложил старший, мужчина лет пятидесяти с проседью в густых вьющихся волосах до плеч — Увеличения активности не обнаружено. Замечу, что магический потенциал объекта наблюдения очень велик, настолько велик, что…

— Мы никогда такого не видели! — перебил мужчину другой маг, помоложе, нервно сжимающий пальцы в кулаки — Я бы не советовал его вообще трогать! Если этот человек сумеет преодолеть магию крови…нам не поздоровится. Предлагаю ограничиться наблюдением, в противном случае…

— Вы находитесь на службе Его Величества Императора! — резко перебил его Леграс — И будете делать то, что вам прикажут! А свои упаднические мысли оставьте при себе, господин Маркос! Доложите состояние дел, господин Эскель!

— Как уже пояснил коллега Маркос — глухим голосом начал говорить старший после легкого поклона — Объект все это время не выходил из окружности радиусом примерно в пятьсот шагов. Что касается легионов, то как мы видим на карте (он указал на огромную, во весь пол большой комнаты карту Империи) они находятся на подлете к месту назначения. Примерно через полчаса будут на месте. Ни у объекта, ни у драконов пока что не замечено магической активности, полет продолжается в нормальном режиме, и когда легионы начнут атаку, мы узнаем по увеличению истечения магии. Так как всем известно, что драконы суть существа магические, и огнедыхание тоже есть процесс, затрагивающий магию.

— Когда собираетесь организовать атаку? — отрывисто спросил Леграс, на щеках которого до того играли желваки. Сейчас он уже немного расслабился.

— Как только драконы ударят своим огнем, мы тут же атакуем объект — кивнул маг — Не беспокойтесь, господин советник, технология отработана, осечек быть не может. Конечно, как говорит коллега Маркос, существует опасность того, что объект нейтрализует нашу атаку, но это в высшей степени маловероятно. Времена богов и эпических героев прошли. Объединенную атаку пятерых архимагов не выдержит никто. Мы готовы, соответствующие артефакты запитаны. Ждем.

Леграс посмотрел на карту, наведенную иллюзией и запитанную от мощного артефакта, и на сердце у него стало полегче. Пять легионов, пятьдесят драконов! Никакая сила не устоит против этой мощи! Да, зря он волновался — пять десятков летающих крепостей превратят город ворков в булькающее озеро магмы. И поделом! Этому народу незачем существовать. Они зажились на свете. И этому некроманту, которого он, Леграс, сам же и выпестовал, своими руками — хватит таскаться по миру. Войне конец! А он, советник, обязательно отщипнет от сытного пирога — кто-то ведь должен управлять рудниками? Кто-то должен добывать золото? Основное, конечно, уйдет в императорскую казну, но и у советника к рукам кое-что прилипнет.

Леграс не задумывался, зачем ему нужно столько денег. Денег мало не бывает. Деньги — это здоровья, это власть, это влияние и сама жизнь. С деньгами можно брать города, захватывать государства, и…возводить на трон императоров. Ведь императоры тоже смертны…

* * *

Наблюдатели увидели драконов задолго до того, как первая тройка прошла над городом. Вернее — над тем местом, которое когда-то было городом. Сразу же на вышках полыхнули огни. Именно что полыхнули — артефакты дали такую вспышку, что дрова запылали ярким пламенем. И черный дым. Специально — дымовухи из пропитанных маслом тряпок и кое-какой добавки.

Как только люди увидели дым — рванули в укрытия. За время после первой атаки мы успели выкопать несколько укрытий, вырезав их прямо в скале — магия, конечно же. Никакой взрывчатки и отбойных молотков. Работали все мои девчонки, тонким ножом Силы вырезая куски скалы и перемещая их в сторону. Из этих кусков потом тоже что-нибудь построим, но пока что из них соорудили эдакие импровизированные сараи-бомбоубежища. От активной струи зависшего на месте дракона они, конечно, не спасут, но от пролетающего — запросто. Слегка поплавятся, конечно, но спасут.

Часть глыб по всей территории города уложили в огромные кучи. Это снаряды. Не знаю, в каком месте города я окажусь, когда начнется атака (у меня полно дел, и везде надо успеть!), так что я должен быть обеспечен «боеприпасами». Девчонки долго швыряться такими штуками не могут — один раз подымут и бросят, и сразу же обессиливают и едва не валятся с ног. Тяжеловато. Я же швыряю глыбы весом от пятисот килограммов на несколько сотен метров, и практически при этом не устаю. Да, перешел на другой уровень своей магической силы, и очень даже этим доволен. Если бы не я, все могло бы быть гораздо, гораздо хуже.

За прошедшие со времени атаки драконов две недели я худо-бедно выстроил из оставшихся в живых ворков кое-какую структуру, и первое, что сделал — создал систему оповещения при воздушной тревоге. Наземного вторжения я не боялся — имперцы не решатся идти в лобовую атаку. По крайней мере — пока не соберут сюда всех боевых магов, которых найдут. Вот тут у них кое-какие шансы есть. Я все-таки неопытный маг, пусть и превышаю силой всех магов Запада, и наверное даже многократно. У них в запасе могут быть какие-нибудь хитрые штучки, о которых я не имею понятия. Но вот драконы — это империя использует в первую очередь. Хотя бы потому, что они так привыкли.

Шаблонность мышления — великое дело. Если десятки и сотни лет ты повторяешь одно и то же, и твоя тактика не меняется, волей-неволей начинаешь думать, что действовать можно только так, и никакой альтернативы твоей стратегии и тактики у тебя нет. Но это не так. Всегда найдется тот, чей хитрый болт с винтом пройдет через все твои ловушки.

Я стал думать — как поступил бы на месте имперских стратегов? Как бы собрался убивать этого мерзкого Келлана? Который еще и обладает пугающей магической мощью. Так вот: драконы не поддаются магическому воздействию. Более того, как выяснилось — этой самой защитой накрываются и наездники! То есть те, кто сидит на спине летящего дракона — обычно их три человека, один управляет драконом, двое других стреляют из лука и бросают дротики. Так чем тогда можно сбить дракона, если от магии он защищен, а его чешуя не пробивается ни дротиками, ни стрелами, ни даже копьями? У него даже глаза закрыты прозрачными непробиваемыми веками! Я не зря назвал драконов летающими крепостями — они и есть крепости.

Но как и у всех крепостей, у драконов есть свое уязвимое место. Да, стрелы не пробивают, копья только царапают чешую, и то — если их выстрелили из специальных гигантских баллист-стрелометов. Но внутренние органы все равно страдают, если по дракону как следует врезать! Просто-напросто в мире не нашлось существа, которое может вдарить по дракону огромным кулаком, эдакого титана, способного одним ударом вышибить у дракона мозги, или хотя бы заставить потерять сознания. Дракон может погибнуть, если с высоты рухнет на землю. Магия магией, но закон всемирного тяготения еще никто не отменял. Даже в параллельных мирах. И драконьи кишки сделаны не из стали.

Увы, метать огромные глыбы могу только я. При всем при том, что в это самое время меня нужно прикрыватьзащитным полем, блокирующим магическую атаку. Когда я мечу камни, на защиту некогда тратить свое время.

Мы испытали боевое построение. Выглядеть оно должно было так: все мои девчонки, плюс Еллана — окружают меня, и соединившись в подобие серпа, создают защитное поле, которое не пропускает ни пламя, ни дротики и стрелы, ни магические бомбы-артефакты. Ну а я в это самое время поднимаю глыбы камня, прицеливаюсь, и…берегись, драконы! Булыжник — оружие пролетариата! Я не пролетариат, а скорее наоборот, но и булыжники у меня под стать аристократии.

За три дня тренировок мы отработали взаимодействие в группе, так что теперь я не боялся налета этих стервятников. Ну…почти не боялся. Всегда остается шанс получить какое-то дерьмо на лопате — как это и принято у настоящих эпических героев. Всегда жду пакости от жизни, наверное потому все еще и жив.

Наблюдатели по веревкам слетели со своих гнезд, устроенных на деревьях, попрятались в убежища, уже заполненные народом (убрали всех, в том числе и легионеров, охраняющих границы города), и только наша группа осталась стоять посреди освобожденной от деревьев площадки. Отсюда хорошо было видно, как заходя в боевом развороте гигантские рептилии, медленно и важно поднимая и опуская невероятных размеров крылья. Впереди летел огромный дракон, пузо которого было ярко-синего цвета, а спина и верх хвоста — огненно-красные. Размером этот дракон был раза в полтора больше, чем все остальные, и каким образом этот тяжелый крейсер перемещается в пространстве, для меня до сих пор оставается загадкой. Да, теоретически я знаю, что у дракона имеются специальные органы, которые вырабатывают что-то вроде подъемной силы, используя в качестве рабочего элемента магию. Да, я знаю, что пламя из пасти дракона — это перегретая плазма, и этот процесс тоже связан с магической энергией. Но это все лишь теория, а когда на тебя надвигается что-то подобное Б-52…ты преисполняешься подсознательного, иррационального страха и ждешь неминуемой смерти. Ибо такая огромная и смертоносная тварь точно превратит тебя в кусочек вонючего уголька.

Оглянувшись, посмотрел на лица девчонок. Нет, страха не увидел. Губы сжаты, брови нахмурены, лица бледны и серьезны. Никаких слез, никакой дрожи и причитаний. Воительницы, самые настоящие валькирии! Только в отличие от валькирий — нет толстых задов и гигантских грудей. Вроде так скандинавы представляли валькирий. Все мои девчонки — красотки, каких в жизни редко встретишь. Моя работа!

Поле мои защитницы включили только тогда, когда драконы нависли над лесом и должны были пройти его опушку. В жароустойчивых пастях уже разгорался огонек, который скоро превратится в реку пламени, я даже слышал крики — видимо всадники поддерживали друг друга, вопя мерзкими, визгливыми голосами что-то вроде «Йих-хуу!». Тут же вспомнился фильм об атаке американских вертолетов во Вьетнаме — там вертолеты летели убивать мирных жителей под музыку Вагнера, «Полет валькирий». Ну, просто копия ситуация, один к одному! Сейчас и бочки с напалмом полетят…

Квадратная глыба размером с половину мотоцикла поднялась в воздух, зависла, и…с воем понеслась вперед, навстречу самому могучему из драконов! Я не мог промазать — снаряд подправлял Силой, так что это не было стрельбой по воробьям из рогаток. Оставил сопровождение снаряда только тогда, когда убедился — он идет туда, куда нужно. В грудь рептилии, снизу вверх.

Я даже не увидел — было не до того, я почувствовал, как хрустнула грудина дракона, как его крылья беспомощно взметнулись вверх и замерли, когда дракон начал падать на землю. Удар глыбы был слышен даже отсюда, с расстояния в несколько сотен метров. Работать пришлось на пределе дальности, но я справился, вытянув нить Силы до того барьера, через который не хватало умения перешагнуть даже мне. Я ведь не бог, я только учусь.

Успел швырнуть полтора десятка камней, прежде чем меня парализовало. Вначале парализовало, а потом остановилось сердце. Да, вот так запросто — остановилось, да и все тут. Больно, противно — когда тебя хватают рукой за твой насос для перекачки крови, и оно замирает в руках безжалостного великана. Наверное, именно так выглядит инфаркт…бах, и ты уже на том свете. Захрипел, забился, и рухнул — и никаких тебе мультиков из прошлой жизни, никаких лент кинохроники, рассказывающих о том, что с тобой случилось за сорок лет жизни. Ты просто падаешь и умираешь. И я — умер.

Глава 21

— Началось, ваше высочество! — напряженно сказал один из магов — Драконы разогревают «топки»!

Леграс уже и сам увидел — красные точки, которые изображали драконов, начали светиться ярче, и сейчас были похожи на облако красных светлячков. Кроме того, они выстроились в боевой порядок — тройками, а тройки в нечто похожее на треугольник. Этот треугольник медленно-медленно двигался вперед, заходя на ту точку, которая светилась ярким синим светом. Келлан! Проклятый Келлан!

Ближе, ближе…

— Ох! — вскрикнул один из магов — Он сбил дракона!

Да, одна из красных точек замигала, и сделалась тусклой, почти не видной. Если дракон и был жив, он сейчас уже умирал.

— Давайте! Работайте! Чего стоите?! — взревел Леграс, но маги не обратили на него никакого внимания. Их лица были сосредоточены, движения сделались четкими и плавными. Они сейчас не замечали ничего на свете, погруженные в процесс колдовства.

Маги взялись за руки коллег, переплетя их особым образом, а главный, тот что звался Эскелем, уставился взглядом в синюю точку, сейчас сияющую таким ярким светом, что могла служить светильником вместо тех, что висели на потолке.

Эскель начал тянуть заунывную мелодию, потом вдруг резко выдохнул, зарычал, как пес, готовящийся к бою, и… Леграс с волнением и радостью увидел, как синяя точка потускнела, и будто подернулась пеплом. Получилось! Его все-таки достали! Ах, какой он, Леграс, молодец — все предусмотрел! Кровь — это главное! Кровь — и ты уже владеешь человеком!

— Что-то не так! — напряженным голосом бросил Эскель — Что-то пошло не так!

Леграс насторожился, посмотрел в бледные, искаженные лица магов, потом на синюю точку, только минуту назад бывшую тусклой, почти не видной, и замер: точка засияла еще ярче, чем раньше, а еще — над ней появились всполохи красного! Сияние разгоралось, разгоралось…кто-то из магов застонал, задергался, будто пытаясь высвободиться из захвата и Эскель яростно закричал:

— Держитесь! Не разжимать руки! Не давайте ему…

Что именно не давайте, он не договорил. Глаза его закатились, маг зашатался и рухнул на пол, утягивая за собой коллег.

А потом…потом мир перестал существовать. Это не было вспышкой, не было огнем — просто вот только что Леграс смотрел в перекошенное лицо ближайшего мага, а затем мир исчез. Для Леграса исчез. Или точнее — Леграс исчез для этого мира. Навсегда.

* * *

Дворец ощутимо качнуло, зазвенела посуда, за окнами дворца, в саду, истошно завопили птицы и снявшись с веток фруктовых деревьев понеслись прочь, будто спасаясь от неминуемой гибели.

Затем пришла волна. Она толкала перед собой всевозможный мусор, которого на улицах города более, чем достаточно, как бы не работали муниципальные мусорщики. Листья, ветки, гнилые тряпки, истошно кудахтающие куры — все это неслось над землей, и как бы не люди не спасались от этого мусорного ливня, все равно им хорошенько досталось. Были раненые, а одного торговца зеленью проткнуло насквозь острой, оторвавшейся от старой шелковицы веткой.

Увы, пострадали знаменитые узорчатые окна главного дворца приемов — цветные витражи, сделанные из первоклассного стекла родом из южных провинций были высажены напрочь и разбросаны по всему залу. Куски стекла вонзились в драгоценные обои, пронизанные золотой проволокой, и хорошо, что в это время зал был пуст. Здоровенный кусок стекла торчал в спинке трона, аккурат напротив того места, где должна была находиться грудь Императора.

Сам Император не пострадал — он в это время работал с документами в своем кабинете, находящемся на противоположном конце дворца, и единственное, чем навредил ему этот удар — опрокинул высокую чернильницу и залил лист прошение от гильдии сталеваров, в котором они требовали себе эксклюзивного права на торговлю металлом в пределах империи — что было бы, с точки зрения Императора, совершеннейшей глупостью. Убрать конкурентов у жадных торгашей, это верный путь к необоснованному завышению цен, и обогащению этой самой гильдии. Так что никакого вреда в связи с порчей документа империя не понесла. Император все равно собирался поставить резолюцию: «Отказать!». Ему вообще ужасно хотелось нагадить на этот лист, а потом свернуть его в трубочку и отослать тем, кто его прислал на рассмотрение. Но…он император, а не торговец пирожками, и потому никак не может себе позволить такого невинного удовольствия.

Вызванный императором секретарь не смог пояснить по факту, и тут же был отправлен за выяснением причины происшедшего катаклизма. Вернулся он минут через сорок — бледный, торжественный, и сходу, едва ли не с порога кабинета, заявил, что судя по всему первый Советник Его Величества господин Леграс погиб, уничтоженный прямо в своем поместье. Что вместо поместья сейчас имеет место быть огромная воронка, наполняющаяся водой из разрушенного акведука. Так же, вместе с поместьем Леграса разрушены близлежащие дома, под развалинами которых имеется некоторое количество людей — сколько именно пострадавших сейчас уточняется.

Выслушав доклад, император приказал принести легкого белого вина со льдом, уселся в кресло, закинув ногу на ногу, и откинулся на спинку, закрыв глаза и попивая холодный напиток. Как сказал один древний философ: «Чистое вино, без воды, пьют только пьяницы. Культурный человек пьет пополам с водой». Император был культурным человеком, но сейчас ему хотелось кого-нибудь убить. Например — Леграса, утонувшего в чувстве собственной непогрешимости и допустившего фатальную ошибку. Жаль, что он мертв, и его нельзя убить еще раз. Будучи человеком очень умным, а еще больше обладающим невероятным чутьем на неприятности, император обстоятельно рассматривал все возможные варианты развития событий. И ему становилось все хуже и хуже.

Допив вино из хрустальной кружки, властитель поднялся на ноги и стал ходить по комнате туда-сюда, размеренно, монотонно — это его успокаивало и подстегивало работу мозга. Походив минут двадцать, он подошел к столику и дернул за шнур вызова секретаря. И тот появился в кабинете буквально через десять секунд.

— Собрать всех советников! Найти Начальника тайной службы, если он жив, конечно, и тоже сюда. Начальника генерального штаба. Командира драконьей бригады. Министра иностранных дел. Да всех, кого найдешь — сюда! Пусть ждут!

— Что им сказать, ваше величество? Чем объяснить срочный вызов?

— Да ничем! Демоны тебя задери! — император схватил драгоценную кружку голубого хрусталя и с такой силой запустил в своего слугу, что едва не впечатал ее тому в лоб. Однако слуга сумел уклониться, и кружка с грохотом разбилась о тяжелую дверь. Секретарь даже в лице не изменился — он видел и не такое. Император был очень спокойным и вежливым человеком, но иногда впадал в ярость, и тогда…держись! Но слава богам — быстро отходил и брал себя в руки. Вот и сейчас он уже успокоился, и отпустил секретаря небрежным движением руки. А потом снова уселся в кресло, обдумывая то, что пришло в голову несколько минут назад.

А пришло ему вот что: первое, что должен сделать новый король ворков — отстроить свой город и укрепить власть. Когда город начнет жить прежней жизнью, король задумается о том, как бы вернуть себе свою землю. Ту, которую забрали у него имперцы. А что это значит? Это значит, что снова начнется война. Та война, которую император хотел прекратить. И которую ворки вели уже десятки лет. Вот только одна поправка: у ворков до сих пор не было такого могучего мага. Тем более — некроманта, способного поднимать мертвецов. И тогда все выглядит очень и очень плохо. Будет ли Келлан мстить за попытку убийства? Ведь ясное дело, что колдовство Леграса пошло не так, и он был уничтожен вместе с магами. И значит — это Келлан их всех убил. Да с такой мощью, что пострадал целый район города!

Итак, Келлан скорее всего жив, Леграса нет, и…да, нужно крепко подумать, что дальше делать. Этот парень слишком опасен.

Император невольно поежился, будто на него пахнуло холодом из глубокого колодца. Или могилы.

* * *

Умирать больно, я это уже знаю. Но и жить ничуть не лучше. Как там говорится? «Жизнь — боль!»? Глупо, банально, но у меня почему-то именно так. Не любит меня Создатель. Или наоборот — любит? Как там сказано в Писании, или где-то еще, но сказано: «Если Господь любит, он насылает на человека испытания». Меня всегда удивляло — с какой стати если любишь, ты должен гадить своему объекту любви? Ну глупо же, право слово! Любишь соседку — нагадил ей на коврик у двери? Так, что ли? Почему не любить нормально — с раздачей плюшек, и всякими такими предварительными ласками? И никакое это не кощунство! Это возмущение человека, которого залюбили до смерти!

У покойника нет времени. Он вечен, насколько вечна вселенная. Я вообще-то о душе, об этом сгустке информации, которая сидит в человеческом теле. Вот я сейчас вишу над своим беломраморным телом, ожидая, когда же оно наконец грохнется на землю, и размышляю о бренности бытия, и о всяких всячинах, никакого отношения не имеющих к данному моменту моей жизни. Я жив — и не жив. Душа — вот она, никуда не убежала, привязана к телу нитью, утончающейся с каждой секундой. Но эту нить никто не оборвал, никто не отправил меня на перерождение, возрождая в теле несчастного помоечного кота. Ибо там мне и место, раз не сумел справиться с данными мне Создателем испытаниями. Я ведь каким должен быть? Великим, всезнающим, могучим! Я должен предугадывать действия моих врагов за месяцы и годы вперед! Я должен мановением руки разбрасывать сонмы врагов, нещадно давя их белыми роялями! А оказалось — Петр Синельников такой же человек, как все. Любит вкусно поесть, и даже иногда выпить (чуть-чуть, если женщина совсем уж некрасива!). Женщин любит, да! Совсем даже не святой — нет бы выбрать одну, и хранить ей верность всю свою долгую жизнь. Ан нет! Ему еще надо баб, еще!

Тьфу на меня, грешника. Ну вот такой я, да. Оказывается — меня запросто можно убить. Вот так наслать какую-то магическую пакость, и я свалюсь с разорванным сердцем, будто рыбак, у которого из рук ушла в реку мечта всей его жизни — килограммовый язь. Я смертен, и совсем не Гений, и не Мессия. Ты не на того поставил, Создатель! Ты ошибся! Потому вини себя, а не устраивай мне поджаривание на сковороде, с последующим отбыванием в шелудивом теле.

Но хватит ныть. Поныл, поуничижался, покопался в себе — и ша, заткнулся! К делу! А дело вот какое: это тело мне нужно. А значит, что? Давай лечиться, король Келлан! А уж потом займемся тем, чем должны. Чем? А воздадим по заслугам! Кто это у нас такой шустрый завелся? Кто это покусился на комиссарское тело?

Да, сердце пополам. Пустили импульс через образованный Силой канал, и…каюк королю! И заблокировать гадов я никак не мог. Кровь! Это моя кровь! Она как якорь, и канат от него тянется сюда, через расстояние в тысячу километров. Для Силы нет преград. Она везде, пронизывает Вселенную, пропитывает ее, как сок ромовую бабку. Надо только суметь ее взять, а еще — сохранить, и воспользоваться. И вот некто — их несколько человек, мерзавцев, я чувствую их присутствие! — собрались толпой и послали мне эдакий приветик. На мол, тебе, Петя, получи-ка ты гранату! И я получил.

И все бы у них срослось, если бы не мое умение выходить из тела и его лечить. Я ведь это делал задолго до того, как стал великим магом. И кстати, без ложной скромности — ждал чего-то подобного. Потому усилием воли замедлил время (или сам ускорился так, что для меня оно замедлилось?) — и быстренько выскочил из тела. Я бы конечно мог попросить о помощи бабульку Еллану, но пока она поймет в чем дело, пока развернет свое лечение — пройдет время. А на нас, на минуточку, летят полсотни хвостатых гадов, дышащих огнем! И у меня нет ни одной лишней секунды! Да и не вылечит она меня…наверное. По крайней мере, быстро не вылечит.

Итак, «остановив» время обследую свой недавно еще здоровый и прекрасный организм, и по большому счету не нахожу повреждений, кроме разорванного сердца, трепыхающегося в последних попытках протолкнуть кровь по моим многострадальным сосудам. А потому — вперед, на ремонт сердца! Такая же плоть, как и все остальное. Мышца, которую в принципе можно срастить, если…если ты колдун, и в твоем распоряжении есть Сила. У меня она есть.

Я на самом деле не знаю — то ли теперь умею затормаживать время, то ли ускоряюсь настолько, что даже мне кажется — время остановилось. Но пока мое тело летит на землю — успеваю восстановить сердце и юркнуть назад, в свое уютное отремонтированное гнездышко.

А вот теперь пора решать проблему радикально! «Резать к чертовой матери!» — как сказал один персонаж из старой комедии. Вернее — сказала. Энергетический поток, в котором сплетаются несколько потоков от разных людей — он никуда не делся. Вот он, тянется к моему телу, норовит повторить достигнутое, сделать мне какую-нибудь пакость. Скорее всего, они уже поняли, что все у них пошло совсем не так, как ожидали. Но еще не догадываются насколько все пошло не так! И сейчас я им это покажу.

Первым делом устраиваю что-то вроде вдоха. Глубокого такого, будто собираюсь надуть воздушный шарик. Чем «вдыхаю» — не знаю. Просто беру вот так…ооооп! И втягиваю в себя Силу! Столько Силы, сколько в меня влезет! И сколько не влезает Силы — выбрасываю в пространство! В тех же драконов, которые застыли в небе, как мухи, влипшие в смолу.

Качаю энергию через канал, который тянется к моим врагам! Канал дергается, эти придурки пытаются его разорвать, но нет! Не получается! Потому что там моя кровь, и здесь моя кровь — и ни одна сволочь не сможет разорвать нашу связь! Как там было про медведя? «- Я медведя поймал! — Так тащи его сюда! — Да он не пускает!» — что-то вроде того. И я их не отпускаю. Магия крови — самая сильная магия в мире! И эти люди, которые включились в кольцо, объединенное моей кровью — сильно погорячились. Со мной так нельзя.

Их хватило ненадолго. Я опустошил этих магов досуха. Они теперь опасны не более, чем обычный человек, способный только камнем в меня бросить, или треснуть палкой. А может и того меньше — когда опустошают мага, он вообще-то может и умереть. Такое быстрое истечение Силы может «клиента» и убить.

Впрочем, мне их здоровье не интересно. Теперь я концентрирую собранную Силу, и буквально выстреливаю ее через канал прямо в центр мишени! В ту каплю крови, которую я вынужден был отдать Леграсу, чтобы мне позволили жить дальше!

Кровь состоит из молекул, молекулы состоят из атомов. В каждом атоме, если верить ученым, заключена огромная энергия, и если ее освободить…

Я освободил. И сразу же почувствовал, что на том конце канала больше никого нет. Вообще никого. Да и канал этот пропал, рассыпался на отдельные жгуты, и…растаял, как утренний туман под лучами солнца. Вот теперь я включил нормальное восприятие мира.

Похоже, что мои соратницы так ничего и не заметили. Я и рухнуть-то не успел. Покачнулся, начал валиться, и…снова обрел равновесие

А драконы ближе, ближе…поднимаю глыбу…бах! Падает! Бах! Еще один! Бах! Бах! Бах!

Небо заполнилось каменными глыбами, которые медленно и важно по гигантской дуге неслись навстречу атакующим драконам. Я успел сбить десяток летающих крепостей, прежде чем легионеры решили, что такое удовольствие им не по душе, и начали отворачивать в сторону, разворачиваясь, как самолеты, показывающие оружие, навешанное под брюхом. Я подхватил глыбы поменьше и отправил им вслед, уже на пределе расстояния для броска, и как ни странно — подбил еще одного дракона, переломив ему крыло. Он закрутился в «бочке», и рухнул на дерево, ломая ветви и цепляясь когтями за все, до чего дотянется. Наездники с криками, слышными даже отсюда ссыпались с него горохом, и я почему-то удивился — как они не слетели раньше, когда этот «штурмовик» крутил бочку? Наверное, держались из последних сил (погибать-то не хочется!), да и скорее всего у них есть система ремней безопасности.

Я опустился на землю, и ноги мои слегка тряслись. За эти секунды я будто бы прожил целую жизнь. Девушки ничего не поняли, они радостно хохотали, хлопали в ладоши, и только Еллана внимательно смотрела на меня, и лицо ее было очень серьезным, даже напряженным.

— Что?! — требовательно спросила она, и я помедлив, в нескольких словах объяснил ей ситуацию. Колдунья слушала раскрыв рот и округлив глаза, а когда я закончил рассказ, опустилась на землю рядом со мной, закрыла глаза и медленно помотала головой из стороны в сторону. Потому взглянула на застывших с приклеенными улыбками на лицах девушек, и четко, с расстановкой, сказала:

— Любит тебя Создатель. Не знаю, за что, но любит! А еще — завидую. Да, да — чего уставился? Завидую твоей мощи! Завидую твоей удаче! Тебе, дураку малолетнему, в руки упала такая удача, о которой мечтают все маги во всем мире! Только ты этого так и не понял. Но да ладно. К делу! Они снова разворачиваются. Сейчас зайдут с трех сторон. Готовьтесь!

В этот раз я не сумел отразить атаку. Вернее — полностью не сумел. Вертелся, как угорь, рассылал снаряды в разные стороны, сбил еще с десяток драконов, но…часть из них прорвались и ударили по нам струями пламени. Слава богу, бомб у них больше не было, или я сбил тех, у кого эти бомбы были (то-то в трех местах жахнуло, аж уши заложило — бомбы взорвались после падения драконов). Купол, которым укрыли меня боевые подруги, оказался непроницаем для пламени, имеющего магическое происхождение. Неприятно, конечно, когда вокруг тебя бушует пламя, но…не смертельно. Воняет только — серой, горелой землей и раскаленными камнями. Даже закашлялся, вдохнув эту вонь. Ну а так — как прилетели, так и улетели, получив в хвост пару камней. Одного едва не сбил, сломал этот самый хвост — дракон уже закувыркался, но выправился, и полетел дальше, припадая на одно крыло. Даже всадники уцелели.

Атака повторилась еще раз, чему я был немало удивлен — неужели им не жалко драконов? Черт подери, ведь столько уже их загубили! Это же главный ресурс Империи, ее главная защита! Все равно как ядерные ракеты, которые лучше никогда не пускать в дело, а только лишь попугивать, показывая, как здорово они летают. И вот из полсотни драконов отсюда улетает двадцать — чем хорошо? Кому это надо? И зачем?

Когда драконы исчезли в небесной сини, выстроившись в походный порядок, я наконец-то перевел дух. Закончилось! Наконец-то, закончилось! Не было у меня уверенности в том, что все пройдет так, как я задумал. Однако — получилось. До сих пор я в полной мере работать с магией. Мой земной разум, прагматичный и скептически настроенный к разного рода проявлениями волшебства отказывается думать в этом направлении. Будто ментальный блок стоит. Вот если бы у меня были автоматические пушки, или стрелковое оружие, тогда — да. А так…магия, это нечто неосязаемое, иррациональное, из прошлых веков, из сказок и легенд. Не для меня, циника и прагматика.

* * *

— Мы остановимся у друзей — сказал старик, искоса глянув на Герду — Есть тут у меня…хорошие знакомые. Кстати — очень даже информированные люди, которые всегда в курсе того, что происходит в городе.

Девушка молча кивнула, и тронула каблуками бока кобылки, тут же двинувшейся вперед, следом за мерином старика. Герда хотела сюда ехать одна, но старик вдруг заявил, что одну ее не отпустит. Раз уж он взял ответственность за нее на себя, то так ему за нее и отвечать. Вдруг нападут разбойники, или кто-то ее обидит? А потом придется выручать Герду из темницы, после того, как она вырежет всех, кто на нее плохо посмотрел! Нет уж, он едет с ней!

Шутка, конечно, но в этой шутке было примерно девяносто процентов правды. Герда не отличалась выдержкой, и при любом намеке на задуманное по отношению к ней насилие могла ответить смертоносным ударом. И неважно, сколько противников будет перед ней. Ее бесстрашие доходило до безумия, а ее ловкость и умение уступали только наставнику, нынешнему наставнику. Природный талант бойца, плюс скрытые ранее магические способности, развитые специальными препаратами, тренировками и магическим воздействием наставника — вот тебе и совершенный убийца под обликом хрупкой, нежной, домашней девочки.

Они ехали по улицам города около часа, и остановились возле ничем не приметного дома, на крыше которого под легким бризом раскачивался флюгер, изображавший летящего дракона. Район был тихий, и скорее всего криминальный — тихий днем, когда все от жары попрятались за ставнями, и опасный ночью, когда на улицы выходят те, кто кормится с дороги. В каждом городе есть такой «спальный» район, днем замирающий в ожидании ночи, и оживающий только поздним вечером.

Старик постучал в ворота, дождался, когда квадратик открывшегося окошка займет неприметное лицо человека, коих на улицах города каждый второй, и что-то ему сказал. Мужчина кивнул, и через минуту ворота открылись, истошно визжа давно не мазаными петлями. Двое путешественников въехали во двор. Бесстрастные, холодные, будто каменные статуи.

Герда не боялась незнакомого места и незнакомых людей. Старик ее не предаст — она это знала наверняка, а вдвоем они отобьются от кого угодно. И горе тем, кто встанет на их пути.

Глава 22

Они провели в этом доме два дня. Мастер разговаривал с обитателями дома, уходил в город, снова разговаривал (ее к беседе не приглашали), ну а Герда или спала, или тренировалась. Она тренировалась всегда — и в путешествии, когда останавливались на ночевку, и на дневке возле ручья, и рано утром, на рассвете, перед тем как начать готовить завтрак. Старик ничего не говорил насчет этого, только одобрительно кивал, когда видел ее, стремительно перемещающуюся из стойки в стойку так, что глаз едва мог уловить движения девушки.

За то время, что она была рядом с Мастером, Герда подняла свой уровень мастерства настолько, что Мастер как-то одобрительно сказал — не знает тех, кто смог бы сравниться с ней в умении. Герда знала, что он говорит это для того, чтобы сделать ей приятное, но…все равно на душе стало тепло. Жаль, что Наставник, Келлан не видит, какой она стала! Он бы точно ей гордился.

А еще, Герда думала о том, как хорошо, что Мастер отправился вместе с ней. Вот что бы она делала, приехав в этот город? Где бы искала Келлана? Ходила по улицам и спрашивала, где его найти? Наверное, так. И это лучший способ нарваться на неприятности.

На второй день, утром, когда Герда облилась ледяной водой и начала тренироваться, исполняя «бой с тенью» так, как ей некогда показал Наставник, к ней вдруг подошла девушка, которую Герда не раз видела в доме, и с которой ни разу не разговаривала.

Обитатели дома вообще были каким-то странными. Люди обычно интересуются — кто к ним приехал, что из себя представляет, узнают новости из столицы, просто выслушивают что-то интересное. Скучно ведь. Развлечений нет. Новости для обитателей городов важны как хлеб, как вода и вино. Но этим людям не было интересно ничего. Совсем ничего. Они практически не разговаривали с Гердой, отделываясь короткими словами и фразами, не выходящими за грани домашнего общения. Ну что-то вроде «приглашаю обедать», или «мыло можешь взять вон там, на полке). Ничего личного, ничего не выходящего за рамки. И вот — к ней идет девушка, одетая как и Герда в тренировочную полотняную рубаху и такие же штаны, серые, некрашеные.

Вообще-то Герда по примеру своего Наставника предпочитала тренироваться голышом, или хотя бы по пояс голой, но в чужом доме предпочла этого не делать. Не надо дразнить гусей — мало ли какие у них тут обычаи, да и мужчин в доме хватает. Зачем наводить их на дурные мысли. Герда не считала себя такой уж красавицей, но со слов Наставника, она очень привлекательная девушка, о которой может только мечтать любой из половозрелых мужиков.

— Меня зовут Эдна — без предисловий сказала девушка — Белый Веер…старик приказал мне провести с тобой бой. Предупреждаю — скидок не будет, ты можешь умереть. Согласна ли ты на этот бой?

Герда посмотрела в темные глаза девушки, которой по возрасту было чуть больше, чем ей, и молча пожала плечами:

— Бой до смерти?

Брови девушки дрогнули, она улыбнулась уголком рта:

— До смерти, если не успеют спасти. Согласна?

Герда задумалась. Старик ее проверяет, что ли? Зачем ему это? Опять же — почему Эдна назвала его Белый Веер? Странное имя… Прозвище, наверное. Похоже, что старик имел бурную юность. Скорее всего эти люди преступники — разбойники, или контрабандисты. Значит, люди мерзкие, подлые, которые приносят зло окружающим. И тогда их не жалко. Вот зачем только Мастер связался с этими тварями?! Герда их много поубивала, и убивала бы еще…если бы ей слегка не…не повезло, в общем.

— Если я тебя убью, мне что-нибудь будет? Ну…какие-нибудь последствия будут?

Лицо Герды осталось безмятежным, эдакая домашняя девочка с красными, сочными губками и блестящими локонами. Волосы у нее отросли, опустились до плеч. Приходилось забирать их в хвостик, чтобы не мешали.

— Если ты меня убьешь, тебе дадут еще одного противника — серьезно сказала девушка — Дадут и в том случае, если продержишься хотя бы в течение пятидесяти ударов сердца. И так — до трех противников. Это распоряжение Бе…Мастера.

— Ну, если распоряжение Мастера, тогда…

Герда не договорила. Нога Эдна выстрелила ей в лицо, и пятка шла точнехонько в прекрасной формы нос, который никак не желал такого с ним обращения. Герда была наготове, она мгновенно включила боевой режим, потому мягко, совсем почти без усилия отвела ногу противницы в сторону, подсела, и пробила ей кулаком прямо между ног, в то место, которое вожделеют все мужчины, начиная с самого что ни на есть юношеского возраста.

Если бы это был мужчина — он бы стал кастратом. Но и женщине очень не понравится, если ударить именно сюда, да еще и так, как это умеет делать Герда. А она в боевом режиме спокойно переламывала нетолстую доску. Что интересно, если бы Герда ТАК попробовала ударить кулаком не входя в боевой режим, скорее всего она бы сломала кости руки, и ничего не добилась этим ударом. Но в боевом режиме девушка становилась разрушителем не хуже урагана. Сейчас она скорее всего сама бы положила всех тех наемников, которые некогда ее едва не «уработали», как частенько выражался Наставник. Мастер объяснял это тем, что в боевом режиме у нее включается что-то вроде защитной пленки, уберегающей ударную руку от разрушения, то есть — она будто бы надевает стальную перчатку, проложенную стеганой подкладкой.

Герда не хотела убивать эту девушку, потому ударила не так сильно, чтобы раздробить кости таза и разбить внутренности. С недельку в сортир будет ходить со стонами, но ни крови в моче, ни недержания — ничего у нее не будет. Больно, да, но зачем ты ввязалась в это дело?

Бой закончился за считанные мгновения — все в духе Мастера. Он всегда говорил, что все эти долгие бои на публику, которые устраивают на Арене — чушь собачья. Настоящий бой должен заканчиваться за секунды, пока противник еще не успел опомниться. Затянул бой — вот и проиграл. А Мастер знает толк в боевых искусствах.

А Наставник сейчас бы посмеялся, и сказал, что так высоко задирать ножку можно только в красивых женских танцах, но никак не в реальном бою. Бить ногами выше пояса — чистое самоубийство. И позерство, недостойное настоящего бойца. Кстати, Мастер говорил то же самое, только в других выражениях.

Эдна свалилась на землю, а Герда отпустила боевой режим (он выматывает, устаешь), и перешла к расслабляющим упражнениям. Она даже не посмотрела, как Эдну уносят в дом двое парней лет двадцати. И только когда к ней подошел один из них — высокий симпатичный парень, скосила на него глаза, продолжая делать растяжку. Да, она старается не бить ногой выше пояса, но мало ли как оно случится? Растяжка всегда нужна! Наставник, между прочим, легко садился на шпагат. А когда Герда спросила, зачем ему это нужно — рассмеялся, и сказал: «Почему бы и нет?» А потом, уже без шуток, объяснил, что тело должно быть всесторонне развито.

— Продолжай со мной! — без предисловий сказал парень, и встал в боевую стойку.

Герда покосилась на него еще раз, вздохнула, и перейдя в боевой режим рыбкой кинулась ему в ноги, обеими ногами ударив его в поддых так, что парня подняло над землей и унесло шагов на семь. Это было похоже на укус змеи — ни предупреждения, никаких тебе боевых стоек — удар! И ты уже умираешь.

Что там было с парнем, убила она его, или просто вырубила — Герда не знала. Ей было абсолютно на него наплевать. Она сразу же забыла о нем, снова погружаясь в расслабляющие, соединяющие с Вселенной упражнения. Медитация, контроль каждой мышцы, растекающиейся по воле хозяйки — и ты в впадаешь в состояние покоя, высшего покоя, когда тебя ничего не волнует, когда тебе хорошо и ты сама Вселенная!

— Теперь со мной! — услышала Герда голос, и открыла глаза, чувствуя, как на нее накатывает волна гнева. Отвлечь во время медитации — этого себе даже Мастер не позволял! Тут же погасила приступ гнева — она в чужом доме, эти люди могут не знать ее правил. Более того, тут свои правила, и раз она в их доме — должна подчиняться этим законам. Потому…успокоиться и…

Она даже встать не успела, сидя в позе «цветок» со сложенными на коленях руками ладонями вверх. Мужчина лет сорока, смешно-толстенький и на вид безобидный, домашний — напал на нее с невероятной, запредельной скоростью. И если бы Герда не вошла в боевой режим практически тогда, кого он договорил слова «со мной» — ей точно пришел бы конец. Напавший на нее мужчина ударил девушку носком башмака в висок, а когда удар не достиг цели, засыпал ее градом ударов, в котором Герда едва не потерялась — так быстро двигались руки и ноги противника, и таким гибким и быстрым он был. А когда толстяк понял, что удары только лишь буравят воздух, в его левой руке как по волшебству оказался длинный, обоюдоострый кинжал, в правой — короткая дубинка, окованная стальными кольцами.

Вот тут уже все пошло по-настоящему! Герда стряхнула с себя остатки расслабленности от медитативного транса, и нырнула в вихрь, закрученный кинжалом и дубинкой.

Толстяк был выше ее, а оружие в его руках давало ему дополнительное преимущество на расстоянии, ближний бой — вот стихия Герды, не отличающейся высоким ростом. Она проскользнула мимо смертоносного клинка, вспоровшего ей рубаху на уровне грудей и не задевшего их (благо, что груди у Герды чуть побольше, чем у какого-нибудь подростка мужеска пола), одним молниеносным движением вонзила тонкие, ставшие стальными пальцы в глотку агрессора и вырвала ему кадык. Затем откатилась в сторону, и замерла, усевшись на пятки и равнодушно наблюдая, как фонтанирует красным здоровенный толстяк, пытаясь зажать клокочущую дыру с рваными краями. И вдруг с тоской и печалью подумала о том, что прежняя Герда, та, у которой был жив отец, которая росла в любви и достатке — упала бы в обморок при виде такой раны и хлещущей из нее крови. Жизнь, увы, выжгла из Герды все чувства, присущие обычной городской девчонке. Она стала совсем другой. Не плохой, нет, но и не хорошей — просто другой.

Толстяка уволокли в дом, и больше Герда его никогда не видела. Он даже имени своего не назвал, так что она не могла помянуть его в храме Создателя. Но это был его выбор, и он его сделал.

Мастер вернулся вечером, уже поздно, когда Герда после второй, вечерней тренировки уже омылась ледяной водой, поужинала сыром и разбавленным вином (на ночь не надо много есть!), и готовилась ко сну. Мастера она ждала, но особо не волновалось о том, что он куда-то пропадет. Мастер не может пропасть. Он вечен, как гранитный утес.

— Девочка, нам нужно поговорить — сказал Мастер, войдя в комнату так, что его мог услышать только кот. И услышал. Поднялся, пошел к хозяину. Мастер взял кота с собой в путешествие, попросив присмотреть за поместьем своего ученика. Кота же он не доверял никому.

Герда тут же вскочила с постели, и как была — в легкой ночной сорочке на голое тело — уселась за стол. Мастер сбросил ботинки и сел напротив, так же легко, как это было всегда. Казалось — он вообще не устает.

Впрочем — частенько Мастер любил изобразить из себя древнего старца — то ли ради смеху, то ли это была тактика. Обычно он это делал где-нибудь в дорожном трактире, и Герда видела, что порция гуляша «веселого добродушного старика» всегда больше, чем ее порция за те же деньги. Своеобразная защитная маска — безобидный старик, его так и хочется уважить, получше покормить, напоить. Образ отца, дедушки — вот что эксплуатировал хитрый старикан.

— Слушаю вас, Мастер! — кивнул Герда, в глазах у которой не осталось ни следа дремы — Вы что-то узнали о моем Наставнике? О Келлане?

— Да, узнал — серьезно сказал Мастер, в облике которого сейчас не осталось ничего от доброго дедушки. Старый тигр — вот что виделось с первого взгляда. Опасный, могучий, и равнодушный к миру. Он видел все, он знает многое, и ему уже на все плевать.

Герда ждала, не подгоняя, не настаивая побыстрее ей рассказать. Терпение — вот главная добродетель охотника и убийцы. Все идет своим чередом. Раз позвал — расскажет.

— Келлан жив — начал Мастер, глядя в пространство над головой девушки — Он учился в Академии Магии, а потом отправился к Запретному лесу, туда, где идет война с ворками. Как выяснилось, Келлан — наследник престола короля ворков, то есть принц.

Герда издала тихий горловой звук, глаза ее вытаращились. Но она сдержалась, и не сказала ни слова.

— Стало известно — продолжил старик — что во время пребывания Келлана в лесу, Империя предприняла попытку уничтожить весь народ ворков, для чего были направлены несколько легионов драконов. А после того, как драконы обработали лес и выжгли главный город ворков — туда вошли два легиона пехоты и кавалерии. А затем у них что-то не сложилось. Келлан остался жив, и выгнал из леса оба легиона, нанеся им огромный ущерб. Какой именно — власти скрывают, но чувствуется — счет потерь идет на тысячи. Затем на Келлана снова напустили драконов — сразу пять легионов, из которых вернулись только два. И то потрепанные. В чиновничьих кругах стоит вой, все боятся, что начнутся чистки имперского чиновничьего аппарата.

— Я должна ехать к нему! Я должна ему помочь! — с фанатичным блеском заявила Герда, щеки которой покрылись румянцем! Принц! Он — принц! Я так и знала! Я чувствовала! Мне снилось, что я…с принцем! Ему нужна моя помощь!

— А теперь о главном — с легкой усмешкой сказал старик — Вообще-то он женат. Он теперь не принц, а король Келлан. Его жена — принцесса, дочь прежнего короля, и его двоюродная сестра… Мало того, кроме жены у него еще три наложницы, или любовницы — как хочешь назови. Дочери трех очень влиятельных и богатых семей города. Молодые красавицы, магини, дворянки. Что теперь скажешь? Нужно ехать ему на помощь?

Герда снова замерла, и губы ее скривились, как если бы в рот попало что-то кислое. Но она переборола себя и тихо сказала:

— Я все равно должна к нему поехать. Пусть он сам скажет, что я ему не нужна. Он мне спас и жизнь, и душу. Я обязана ему всем, что у меня есть. Даже дружбой с тобой. Если бы не он — я бы с тобой никогда не познакомилась!

— Хмм…ты впервые назвала меня на ты! — усмехнулся старик — Почему?

— Не знаю…забылась… — призналась Герда, и щеки ее снова порозовели — Вы мне как родной. Почему-то я всегда представляю вас…моим дедушкой. Мне кажется, мы с вами знакомы уже тысячу лет!

— Мяу! — сказал кот, фыркнул, и потерся о ногу Герды. Она подхватила его, прижала к груди — Ах ты хвостатый разбойник! Кто сегодня ящерку замучил? Еле отобрала! Сытый ведь, а все равно ловишь!

— Инстинкт — усмехнулся старик — Инстинкт убийцы. У людей он частенько подавлен, засыпан цивилизацией, а звери они ближе к природе, потому он ничего не может с собой поделать. Но да ладно. Так что ты мне скажешь? Поедешь к нему? Собирается делегация, император отправляет на переговоры с Келланом целую толпу дипломатов. Можем присоединиться к их каравану. Я сделаю так, что нас в него возьмут. Но есть ли смысл? Готова ли ты делить своего любимого с четырьмя конкурентками? Насколько ты его любишь? Кстати, оставь мысли о том, чтобы их всех уничтожить. Келлан тебе этого не простит. Насколько я знаю — он их всех искренне любит. Что ты смотришь? Такое бывает. Ты вот любишь одного, а он — сразу четверых. Да, вот еще что, забыл сказать — Келлан, как мне сказали, самый настоящий некромант. Об этом уже все знают. Весь город гудит. Он умеет подчинять себе людей. Поднимает мертвых. Снова хочешь отправиться к нему?

— Хочу! — девушка упрямо наклонила голову — Я должна его увидеть! Должна! Прогонит — значит, прогонит. Уеду, и…все.

— Все? — старик пытливо посмотрел в глаза ученице — Если ты попытаешься убить его подруг, он тебе этого не простит. И кстати, не надейся, что сможешь их победить. По моей информации, все его подруги — архимаги. Каждая из них способна разнести этот дом так, что на его месте только яма останется. А он сам запросто убивает драконов. Драконов, понимаешь?! Нет, ты не можешь этого понять! Дракон…это вечное, это неубиваемое, это мощь, сила, ярость и огонь! И он уничтожил три драконьих легиона. Келлан — не человек.

— А кто же он тогда?! — встрепенулась девушка — Вы говорите что-то странное!

— Давай все-таки на «ты», хорошо? — усмехнулся Мастер — Наверное, я завтра сбрею бороду, чтобы ты перестала считать меня совсем уж таким старым. Тогда может тебе легче будет? Странное говорю? Девочка моя…да жизнь страннее, чем мы даже придумать можем! Я не знаю, кто он, но этот человек одержим! Он полубог! А может и сам бог, спустившийся с небес. Он уже над людьми, он другой, не такой, каким ты его помнишь! Зачем ты ему?!

— Я все равно поеду к нему! С вами, или без вас! — тяжело сказала Герда — На самом деле, зачем вы поедете? А я съезжу, и…

— И что? Вернешься? Или попытаешься завоевать внимание повелителя? — усмехнулся старик — Станешь его пятой женой? Будешь спать с ним по графику? Или когда он тебя вызовет? Или со всеми вместе, в одной постели?

— Вы злой, гадкий человек! Я вас не люблю! — выдохнула бледная, с горящими глазами Герда и не прощаясь вскочила из-за стола и пошла к своей кровати. Легла, накрылась с головой и замерла, не обращая внимания на шаги старика, на то, как он разбирает постель на своей кровати, как шелестит одеждой. Потом он затушил магический светильник и лег на скрипнувшую кровать.

Минут пять было тихо, затем низкий, хрипловатый голос старика пробил ночную тьму:

— Прости, девочка…не хотел тебя обидеть. Ты мне как родная, клянусь. Переживаю за тебя. И кот мой тебя любит, он ведь сразу тебя принял, а это нечасто бывает. Ты хорошая, душа у тебя светлая. Очень уж мне не хочется, чтобы ты была разочарована.

— Мастер! — вдруг спросила Герда, откинув с лица тонкое одеяло — А что это сегодня было?

— А что сегодня было? — не понял старик.

— Зачем…ты…зачем ты приказал этим людям драться со мной?

— Я? Приказал? — старик удивленно крякнул, сел на кровати — Я не приказывал!

— Девушка, парень, и полный высокий мужчина — голос Герды сделался бесстрастным, лишенным эмоций — Они сказали, что ты приказал проверить меня. Не знаю, зачем.

— Ты их убила?

— Только полного. И то не уверена. Они его утащили. Я вырвала ему кадык.

Смешок. Потом неразборчивое, что-то вроде: «…дурачки…». Скрип половиц, сквозняк из открытой двери.

Старика не было долго, Герда услышала сквозь сон, как он вернулся, и уже засыпая спросила, не надеясь на ответ:

— А почему они называли тебя Белым Веером?

И кроме тихого ругательства ничего Герда не дождалась. Как она в общем-то и ожидала.

Утром ее подняли рано, старик даже позавтракать не позволил. Они оделись, навьючили лошадей, и выехали со двора, сопровождаемые молчаливым привратником. Не прощались ни с кем, никто не вышел их проводить. Старик выглядел так, будто всю ночь не спал — через лоб пролегла глубокая морщина, глаза запали, и в них плескалась безбрежная чернота. Таким его Герда видела только один раз — тогда, когда он разговаривал с наемниками, захватившими ее на одном из выходов на «охоту». Старик сегодняшним утром был очень зол. И Герда очень надеялась, что не на нее.

Они заехали в одну из гостиниц, и Мастер, вернувшись от ее хозяина, сказал, что теперь будут жить здесь, пока не соберется караван «сама-знаешь-куда».

Герда не спросила, почему уехали из дома «знакомых». В общем-то она все поняла, кроме одного — зачем эти люди устроили ей «экзамен». То, что это было сделано без ведома Мастера — и так ясно. Можно было бы конечно спросить у Мастера, попросить, чтобы растолковал, но Герда предпочла этого не делать. Сам расскажет, когда придет время. А если не рассказывает, значит, так надо.

Кстати, он выполнил свое обещание и сбрил белую длинную бороду. И Герда просто-таки поразилась — вот насколько же меняет облик та же самая борода! Она бы Мастера без бороды и не узнала, прошла бы мимо на улице, и все! Мужчина лет пятидесяти на вид…нет, даже меньше. Лет сорока пяти, только морщин больше, чем у сорокалетнего. Но так бывает — если человек в своей жизни пережил много такого, что оставило след на его лбу и щеках. А так — Мастер был красив своей суровой, мужской красотой. Наставник, Келлан, тот был очень красив, но…другой красотой. Утонченной, можно даже сказать почти женской красотой. Мастер — эдакий боевой пес, могучий, и совсем еще не старый. Герда даже вдруг застеснялась, вспоминая, как при нем раздевалась догола, мылась, не обращая внимания на то, что он стоит рядом и даже просила потереть себе спину, разговаривая при этом на совершенно отвлеченные темы. Она не воспринимала его как мужчину! Да и он никогда не выражал к ней ни малейшего интереса как к женщине. Даже мысли у Герды такой не было — старик, и есть старик, как он может хотеть молоденькую девочку?! А оказывается под маской старичка скрывался самый настоящий мужчина, да еще какой! И как теперь вести себя с ним, Герда не знала. Да, время расставит все по своим местам, но…хмм…зря он сбрил свою бороду. Очень даже зря!

Глава 23

Градар попытался пошевелиться, но не смог. Не двигались ни лапы, ни крылья. Болело все тело, и больше всего — грудь. Он стал вспоминать то, что с ним случилось, и перед мысленным взором вспыхнула картинка: вот он летит на группу из пяти человек, и Наездник передает ему сигнал — ударить огнем. Градар открывает пасть, чтобы выпустить пламя, и тут…навстречу ему летит что-то черное, тяжелое…удар! И не в силах шевельнуть крыльями Градар заваливается на бок. Удар о землю, и темнота.

Медленно, очень медленно поднимаются веки. Яркий свет, размытые пятна вместо четких очертаний фигур, а потом…перед ним стоит человек. Не такой человек, с какими ему до сих пор приходилось общаться, но человек. У него странные белые волосы и яркие глаза фиолетового цвета. А еще — среди его ауры тот же самый фиолетовый свет, какого не было ни у одного из тех, кого на своем долгом веку видел дракон. А век у него был очень, очень долгим. Он уже и не помнил, сколько лет прожил. И Градар остался единственным из тех, кто когда-то жил сам по себе, без людей.

Тогда — иногда было голодно, холодно, всегда надо было опасаться других драконов, которые могли отнять добычу и убить просто потому, что ты залетел на территорию, которую другая стая драконов считает своей. У людей жить сытно и тепло, и точно — безопасно. По крайней мере, так было до сих пор. За все время, что Градар служит людям, ни один из драконов не умер в бою. Все — только дома, только в своем теплом и темном загоне. Просто время пришло. Драконы не живут вечно, они умирают, когда посчитают, что им уже пора уйти. Им становится скучно в этом мире, и они перестают есть пищу и пить воду. И уходят. И ничего с этим не поделать. Так ушли все драконы из стаи Градара. Он остался один. Патриарх.

И вот — лежит на земле беспомощный, как крокодил с откусанными лапами, и ничего, совсем ничего не может поделать с врагом. А то что это враг — Градар не сомневался. Он ведь не глуп. Он видел, кого сжигали драконы, и знал, что в его смерти принял участие этот беловолосый человек. И скорее всего, сейчас он будет Градара убивать.

— Мое имя Келлан — спокойно, даже доброжелательно сказал человек — Я тут главный. Король. Ты понимаешь, что такое король?

— Я не дурак! — мыслесвязью сказал дракон, и усмехнулся…глупость какая! Этот человек его не услышит! Он ведь не Наездник!

— Я не Наездник, но я тебя слышу — тоже усмехнулся человек — Так уж вышло. Ты умер, Градар. Я тебя воскресил. Теперь я твой хозяин.

— У меня нет хозяев! Я свободный дракон! — громыхнул Градар, но человек лишь покачал головой:

— Нет, Градар. Ты умер, а я тебя воскресил. Это было трудно, ведь вы, драконы, хоть и очень живучи, но вас практически невозможно лечить. Если бы не моя сила, которой едва хватило вылечить двенадцать твоих соратников, вы бы так и остались здесь в качестве драгоценных ингредиентов для колдовских зелий. Как остальные твои товарищи. У меня не хватило сил их вылечить. Я попросту не успел. И мне очень жаль.

— Почему — жаль? — мрачно спросил Градар, уже зная ответ.

— Потому, что вы мне нужны для защиты моего города. Для того, чтобы у вас родились новые драконы, которые будут служить только мне. А ты, Градар, и остальные твои братья и сестры, будете учить детей любить и защищать нас. Вот и все.

— У меня договор с Империей! — громыхнул дракон — Мы, драконы, никогда не нарушаем данное слово! Мы служим до самой смерти! Мы…

Дракон замолчал, и человек снова кивнул:

— Ты понял. Вы исполнили свой долг. Вы умерли. А значит, договор исполнен. Я знаю, что не нарушаете своего слова, это знают все люди. И я не нарушаю своего слова. Клянусь, что буду заботиться о вас, и о ваших детях, и все мои подданные будут заботиться о вас, и о ваших детях. А с тебя я слова не спрашиваю. Ты уже — мой. Так уж вышло…

— Без моего ведома?! Как ты посмел, человек?!

— Градар…а ты зачем сюда прилетел? — ментальный голос человека сделался холодным, как сосулька, он пронзал мозг и впивался в душу — Ты прилетел сюда меня убивать! Убивать моих подданных! И взрослых, и детей! А я убил тебя. Я тебя победил! И сделал своим рабом. А чего ты хотел? Ты бездумно летел туда, куда укажут тебе имперцы, и что ты делал? Убивал! Сжигал! Ты когда-нибудь вообще задумывался — зачем, что ты делаешь?

— Это моя работа, человек — холодно ответил дракон — Я делаю работу, люди обеспечивают мне пищу, крышу над головой, предоставляют возможность покрывать самок. Меня устраивает такая жизнь. Мне это нравится. И я не рассуждаю на тему — зачем люди убивают друг друга. Вы, люди, любите убивать. Ваш век недолог, но почему-то вы очень любите лишать жизни себе подобных. Так это ваши проблемы. Это ваши дела. Я не хочу знать, зачем вам это нужно. Ты лучше скажи — почему я не могу двигаться? Что со мной?

— Я временно обездвижил тебя, и разбудил последним — усмехнулся человек — С тобой было столько возни! Я на тебя потратил невероятное количество Силы, два раза чуть в обморок не упал! У тебя сломана грудина…была сломана. Две лапы. Крыло. Повреждено правое сердце и правая железа с огнесекретом. Ты умудрился даже хвост себе сломать! Что-то ты растолстел, братец мой…так грохнулся, что только держись! Кушал много, наверное?

— Летал мало — нехотя признался дракон — Я больше наставником был, чем боевым драконом. Заленился, вот и набрал дурного мяса. Был бы я пошустрее, не смог бы ты меня сбить! Я когда-то был таким вертким, таким быстрым, что со мной никто не мог сравниться!

— Ну, началось! Стариковские рассказы о том, какими мы были молодыми и шустрыми! — негромко хохотнул человек — Не смог бы ты уклониться, поверь. От одного камня уклонился — получил бы другой. Теперь потерпи — сейчас я сниму паралич, и ты сможешь двигаться. Но прежде запомни правила: ты подчиняешься мне, или тому человеку, на которого я тебе укажу. Никого не убиваешь без моего разрешения, или без разрешения моего человека. Никого не обижаешь, пока не разрешим. Вот, в общем-то, и все. Теперь живешь здесь, у нас. Ах да…забыл. Ты не должен кончать с жизнью без моего разрешения. Не должен умирать!

— Есть хочу — буркнул дракон, уже совершенно успокоившись. Ему по большому счету было все равно, кому служить — главное, что договор не нарушен. А то, что погибли соратники, среди которых были и его потомки — так на то и жизнь, чтобы умирать. За свою долгую жизнь он видел смерти многих своих соратников, двоих даже убил сам — они взбесились, сошли с ума. У драконов такое бывает на сексуальной почве, когда наступает гон. Тогда они могут убить всех, кого увидят (если смогут) и разрушить все вокруг себя. Таких сразу уничтожают, чтобы не нанесли вред Стае. Ну а кто должен чистить Стаю, как не ее Вожак?

— Придется пока пожить на растительной пище — вроде как бы извиняясь, сказал Келлан — У нас с мясом проблема. Нет его, если проще. Но вы же всеядные? Дома вам попозже построим. Кстати, зачем они вам? Вашу шкуру никакой град не пробьет, и дождя вы не боитесь — в море как рыбы плаваете. Так зачем вам?

— Мы любим уют — проворчал дракон — Чтобы тихо и темно, и никто рядом не орал и не бегал. Чтобы спать не мешали. Побыстрее стройте дома, что мы, как бараны будем бродить, бездомные? И задумайтесь над тем, куда мы будет опорожняться…иначе пожалеете, что не задумались.

— Это в первую очередь! — усмехнулся человек — Мы же не глупые! Кстати, хотелось бы с тобой поговорить, как будет время. О прошлых столетиях, обо всем, что ты видел. Расскажешь?

— Хмм…расскажу, если интересно. Ох! Лапы затекли! Ох, дерьмо! Какая боль! Кстати, от растительной пищи нас разносит, вес прибавляем. Нужно будет побольше летать.

— Полетаете. Твой наездник жив. Я его вылечил. Так что будете летать как прежде. И для остальных драконов наездников подберем.

— Сколько самок в Стае?

— Четыре. Две синих, одна красная, одна зеленая. Так что…жизнь налаживается, брат дракон, не правда ли?

Дракон хотел сказать человеку, что он ему вовсе не брат, и вообще…но почему-то не стал этого делать. Только хмыкнул, и потребовал отвести его туда, где есть еда. Иначе он начнет ловить и жрать пробегающих мимо людей. А ему этого не хочется, потому что люди неприятные на вкус.

То ли это была такая шутка, насчет вкуса, то ли и в самом деле дракон знал вкус человеческого мяса — Келлан так и не понял. Но спрашивать не стал. При случае спросит. А может и не спросит. Зачем портить себе настроение?

* * *

Лицо гладкое, будто мраморное. Красивая, как статуя на могильной плите. Я посмотрел на это чертово Семя — оно сияет красным светом, и от него отходят красные же нити, которые пронизывают все тело Леры. Что-то вроде огромных нервов. Как понимаю, с помощью этих нитей Семя управляет процессами в организме и поддерживает здоровье и долголетие. И тут же вспомнилось, как я, ничтоже сумняшеся искоренил Семя в голове бабули. То-то она вопила, то-то меня гоняла! Я думал — из-за того, что я ее сделал похожей на своих девчонок и соорудил ей девчачье тело…а она ведь знала, что я смертельно рисковал ее жизнью, выдирая из нее Семя. Я-то думал это какая-то опухоль, о которой она не знала. И кстати — теперь бабуля будет быстрее стариться.

Я откинул легкое покрывало с тела Леры, осмотрел его обычным зрением…нет, никаких следов застоя, или повреждений кожного покрова. И кстати, даже почти не похудела. Круглые бедра длинных ног, небольшая грудь с крупными розовыми сосками почти без ореолов — есть такая штука у блондинок. У некоторых и вообще ореола нет. Волосы не платиновые, а просто очень светлые, практически белые. Ну и…все остальное, такое родное, такое знакомое…

— Любуешься? — послышался голос из-за спины, и я едва не вздрогнул. Вот же расслабился! Эдак нож в спину воткнут, а я и не замечу! Тьфу, черт! Бабка умеет красться так, что наверное и кот бы ее не услышал, не то что человек. Надо запирать за собой дверь, а то и правда дождешься удара в спину, погрузившись в свои переживания.

— Да, красивая девочка — задумчиво кивнула Еллана — Ребенку ее месяц, или чуть побольше. Твой. Пока она в коме, срок не считается.

— Уверена? — мрачно спросил я — Если месяц? Небось, ее уже успел изнасиловать этот гад…

— Я же тебе говорила — она уже была беременна. Даже если изнасиловал — как может забеременеть от насильника, если она уже беременна? Твой, не сомневайся, я знаю. А что, если ее изнасиловали, для тебя она стала грязной? Порочной?

Голос бабули сделался холодным, как лед на горной вершине.

— Вы, мужчины…такие животные! Насилуете, а потом рассказываете, какой грязной стала женщина! Это вы грязные, те, кто такое творит! А чистоту запачкать нельзя! Грязь к таким не пристает!

— Вот не надо обобщать — так же холодно парировал я — Между прочим, я месяцами искоренял насильников и грабителей на улицах столицы! Пачками их резал! И не надо мне приписывать то, чего я никогда бы не сделал — ни пьяный, ни под наркотой, ни даже став сумасшедшим! И если на то пошло, женщины мне всегда давали и так, без насилия! Насилие только в том случае, если сама просила!

— Что, и такие были? — вдруг хихикнула бабуля — Неужто, кому-то нравится?

— Темнота! — я свысока (рост-то у меня уже за 190) посмотрел на колдунью — Погрязли вы тут в дикости! Да, некоторые женщины у нас любят, когда с ними жестко. Кстати — особенно те, кто живет в достатке, кто родился с серебряной ложкой во рту. Видимо чего-то не хватает в жизни. Приключений, что ли. А то здесь таких нет! Неужто, не встречала?

— Я не общалась с такими извращенками — сварливо буркнула колдунья — У всех свой круг общения! А у вас там, смотрю, не общество, а какая-то выгребная яма! Тьфу!

— Не о том говорим — поморщился я — Давай-ка о деле, раз уж ты тут. Сколько времени обычно претендентка на должность Хранительницы лежит в коме? Почему Лера не просыпается?

— Сложно сказать — почему… — вздохнула сразу посерьезневшая колдунья — Вообще-то она должна была встать через неделю. Но не встала. Прошло два месяца, а она все лежит. И я…не знаю, почему так. Есть у меня одно предположение, но я даже озвучивать его не хочу. Как-то глупо это кажется…

— Еллана…начала, так давай, режь! — скривил губы я — Что за всегдашняя манера изображать глубокомысленность. Типа мы знаем, но вам не скажем! Вот все вы, Хранительницы, такие. Чуть что спросишь — такую рожу сделают, мол, это не для вас, дураков!

— Достали? — хмыкнула Еллана, и усмехнулась — Да…есть такое дело. Привыкли к элитарности, замкнутости. А что ты хотел? Работа такая. Вот никак и не могут перестроиться. Ты не обращай внимания — пожестче с ними, пожестче! Они привыкли. Их Главная вообще за волосы таскала и палкой била. Так, что кровь брызгала! А ты с ними по-мужски, все с лаской, да с уговорами, как любовник или муж. Приказал — и пусть делают! А не сделают — наказать! Только так!

— Как я их накажу? — раздраженно, накопилось ведь — Палками бить? Или трахнуть…туда, куда им не хочется?!

— А может и трахнуть — невозмутимо пожала плечами Еллана — = Может им и понравится. А если серьезно — поставь кого-нибудь из своих девочек ими управлять, и дай ей задание, чтобы как следует гоняла. Знаю я эту публику! Пока пинка не дашь — не полетят! Как ворона без крыльев!

— Вот ты и займись — фыркаю я — Назначаю тебя Главной хранительницей! Бей их, трахай, что хочешь делай. А я с тебя спрошу. И воспользуюсь теми же методами, что мне посоветовала. Хе хе…

— Как ни стыдно! Я твоя бабушка! — хохотнула Еллана, и снова посерьезнела — Ладно. Главная, значит, Главная. Слушаюсь…мой король. А что касается Эллеры…у меня такое ощущение, что она не хочет возвращаться. Понимаешь? Она ушла из этого мира и обитает в своем. Тут — плохо. Тут ее захватили, мучают, насилуют. Тут пытали и убили тебя. Тут она предала тебя, сказав то, что ее заставили сказать. А там…там ей хорошо. И вот я боюсь, что чем дальше, тем больше она погружается в свой мир. И когда девочка уйдет в него совсем, то…

— Я понял — вздыхаю, тру лоб запястьем. Как-то сразу вспотел, хотя в пещере было очень даже прохладно — Не понял только одного…КАК я могу ее вытащить оттуда? Какие мысли на этот счет?

— Я тебе что, всезнайка? — развела руками колдунья — Откуда я знаю? Говорю же, вот такая у меня версия. Спряталась девочка! Семя уже достаточно проросло, она должна была очнуться. Но не очнулась. Но я уже повторяюсь. Что делать, что делать…сиди возле нее, зови, продолжай играть ей, петь песни (кивнула на гитару, висевшую на стене). Может она и откликнется. Вот так.

Я тоже посмотрел на гитару. Мы нашли ее в складе Хранительниц — вместе со всем нашим барахлом. Запасливые женщины, у них ничего не теряется. И я время от времени, как минимум час — приходил к Лере и пел ей песни. Сам не знаю, почему. Просто мне казалось, что когда я ей играю и пою, лицо ее делается не таким несчастным, холодным и мраморно-мертвым, а теплеет, розовеет, почти оживает.

— Тут есть одна беда — вдруг негромко сказала Еллана — Если через полгода не встанет…ее придется хоронить вместе с семенем. Она будет деревом. Такое тоже бывает, хоть и очень редко. Что-то не срабатывает, и…вот так. Я подозреваю, что так бывает тогда, когда женщина не хочет, чтобы в ней укоренялось Семя. Тогда она впадает в кому и не выходит из нее. Я не хотела тебе говорить, надеялась на лучшее, но…вот так.

Слегка охреневший я смотрел на потупившую глазки девчонку, которая на самом деле моя бабушка, и мне хотелось дать ей пощечину. Еле сдержался! Нет, все-таки когда она выглядела взрослой женщиной таких позывов у меня практически не было. А вот девчонке дать подзатыльника — это запросто. Парадокс! Вот только что бы изменил подзатыльник? Ну хорошо, сказала бы она мне в самом начале — и что бы я тогда сделал? Как бы смог изменить ситуацию? Просто не хотела расстраивать…заранее. И я ее понимаю. А раз понимаю — чего бешусь?

От бессилия, от чего же еще я бешусь. От того, что ничего не могу сделать. Нет, так-то могу — выдрать проклятое Семя, да и все тут! Но если верить моей бабуле, трогать его в ближайшие полгода полностью противопоказано. А то и несколько лет. Даже если искореню, из Лерки может получиться что-то вроде овоща, полудурок с провалами памяти и неадекватными реакциями. Олигофрен, если проще. А зачем мне жена-олигофрен? Да и на ребенка может повлиять. Тоже может получиться…хмм…неведома зверушка. Риск должен быть обоснованным, нормальные герои всегда идут в обход. Это только альпинисты отмороженные идут в лоб, лезут на скалу. Так их трупами весь Эверест усеян.

— Что делать?! Да что же делать-то?! Нет, я все-таки рискну — выдеру эту дрянь!

Меня вдруг затопила такая волна ярости и отчаяния — просто дамбы снесло. Уже как-то привык, что мне все по силам — драконов победил и подчинил, легионы разбил, женщины меня любят, а мой новый-старый народ беспрекословно подчиняется, строит и растит еду. Ну нет мне преград! И во вдруг какое-то дурацкое семечко — засело в голове женщины, которую я хочу, и не отпускает, гнида поганая! И сделать с ним ничего нельзя.

— Убьешь ее — мрачно констатирует Еллана — Есть один способ, но…опасный уже для тебя.

— И? — спросил я, уже догадываясь, что мне сейчас предложат.

— Вставь Семя себе — пожала плечами колдунья — Ты сильный, справишься вообще за часы, а не за неделю. Женщины на этот счет послабее. А потом…потом ты с ней соединишься в сети. Найдешь ее и вытащишь. Есть способ. Открою тебе секрет…артефакт, который управлял Лесом был не один. Понимаешь?

Я понимал. И снова захотел ударить Еллану. За сокрытие важной информации.

Что со мной такое? Какое-то…хмм…безумие! Чуть что — меня на агрессию тянет. Сегодня один из ворков-строителей начал со мной спорить, рассказывать, как неправильно делать дома из камня, что надо как предки — только дерево, только хардкор, так я его чуть не ударил. Вскипел — как он смеет со мной спорить?! Как он смеет со мной так разговаривать?! И тут же себя осадил. Я же не Черный властелин, мать вашу!

Или это моя служба в армии вылезла? Приказали тебе катить — кати! Приказали тащить — тащи, а не кати! А будешь спорить — в кутузку загремишь. Нет, с гражданскими надо как-то помягче. Нечто среднее между армией и мирной жизнью. Но как не переборщить?

— Я согласен! — сказал, а у самого просто поджилки затряслись. И мысль: «Ловушка?! Вставит мне эту пакость, а потом начнет мной манипулировать! Не сама, так через своих соратниц! Бывших соратниц, но кто знает?

А с другой стороны…черта с два они меня смогут уморить. Я ведь могу сам себя лечить. Могу выходить из тела, и делать с ним все, что захочу. Потому — фигу им, а не комиссарское тело. Прорвемся!

— Хорошо — спокойно кивнула колдунья — Когда ты хочешь, чтобы мы приступили к процедуре?

— Да хоть сейчас! — отрезал я.

— Я так почему-то и подумала — вздохнула Еллана — Семя у меня с собой. Вот оно.

Колдунья достала с груди небольшой сверток из белой, некрашеной ткани, развернула его и показала содержимое. Но что сказать…никогда бы не подумал! Только так и скажешь, с первого взгляда. Нечто миллиметров пять в диаметре, эдакий шарик, или точнее паучок — тонкие, очень тонкие ножки похожи на бахрому.

А потом меня передернуло, такое отвращение взяло! Ножки шевелились. Я это видел, точно — шевелились! Они будто искали в кого бы вцепиться, в чью голову им надо пролезть. Не знаю, почему мне стало так мерзко, но факт есть факт — содрогнулся всем телом. Брр!

— Раздевайся и ложись на соседнее ложе. Совсем, совсем раздевайся! Бабушка и не такое видела, бабушку мужскими причиндалами не напугаешь. Хотя надо признать — ты…гигант, да. Как тебя твои девки терпят… Но да ладно, хватит пустой болтовни. Ложись на спину, нормально. Семя само найдет дорогу. Закрой глаза и не бойся. Как комарик укусит! Да не трясись ты так! Ничего страшного не будет! Я через это прошла, другие прошли. Всегда можешь убрать его, если захочешь. Только зачем? С Семенем ты будешь долго жить, никогда не заболеешь, даже яд тебя не возьмет — если порция не будет слишком большой. Бодрости прибавится, выносливости. Я бы всех людей заставила вставить семя, если бы только их, этих семян, было достаточное количество. Увы, живых семян очень мало, оно рождается одно в несколько лет, и найти его трудно…лежи! Да не дергайся ты! Ну, укололо, и что! Я же сказала, как комарик укусит! Ох, уж эти мужчины, потерпеть не могут! То ли дело женщины…

Мое сознание погасло, и я погрузился в кромешную тьму.

Глава 24

Вот уже привычкой стало просыпаться непонятно где, после какой-нибудь гадости, которая со мной случилась. Открываешь глаза, и думаешь: «И где это я?! Что со мной?!»

Только не в этот раз. Меня будто ледяной водой окатили: бах! И я уже на ногах! В голове ни капли сна, память чистая, ясная, в теле бодрость, как после недельного отдыха с валянием на пляже и купанием в чистом море, хочется то ли женщину какую-нибудь окучить, то ли олимпийский рекорд побить — энергия просто бьет ключом! И самое главное, что все помню. Вот я лежу, вот бабулька кидает на меня эту шевелящуюся пакость, эта пакость меня кусает…и я проваливаюсь в беспамятство. И вот уже я на ногах. Не получилось?!

— Как себя чувствуешь? — голос за спиной. Оглядываюсь, вижу Еллану, стоящую возле ложа со спящей Лерой.

— Отлично! — радостно рапортую я — Наконец-то выспался! Что, не получилось? Не смогла эта пакость в меня залезть?

— Шшш! — предупреждающе и укоризненно мотает головой колдунья — Не надо так про Семя! Оно живое! Оно понимает! И оно теперь…часть тебя.

— Да?! — удивляюсь я, и щупаю затылок. Никаких следов операции, никаких следов укуса и все такое — И сколько я провалялся?

— Два часа — почему-то сердито, отводя глаза в сторону, говорит бабуля, и тут же криво усмехается, поджимая полные губы и вздыхая — Почему у вас, мужчин, это так легко и быстро проходит? Я десять дней лежала, а потом месяц еле ходила. Никак восстановиться не могла. А ты вон полежал пару часов, даже выспаться не успел — и готово! Несправедливо это, не находишь?

— А в мире нет справедливости кроме той, которую мы устанавливаем своими руками — не задумываясь, говорю я — Тем более нет справедливости у богов. Они играют в свои игры, мы — в свои. И по-моему богам мы уже давно не интересны. Как муравьи человеку. Пока не мешают — пусть живут. А начали сахар воровать — так и потравить можно.

— Эк тебя потянуло на философские монологи! Поумнел, что ли? — хмыкнула Еллана — Ну а что, Семя, оно такое. И дурак поумнеет. А уж неглупый человек… Ладно, ты о деле думай. Пойдем со мной. Пойдем, пойдем!

Колдунья шагнула к двери, открыла ее, и недовольно оглянулась на меня:

— Ну чего встал? Пойдем?

— Ну может я хоть штаны надену, демоны тебя задери! Ну не так же мне идти?

Еллана фыркнула, оглядев меня с ног до головы, и эдак пренебрежительно-поощряюще махнула рукой:

— Да кто тебя видит?! Кому твои причиндалы нужны? Ох уж эти имперские привычки и условности! Нет ничего естественнее и правильнее обнаженного тела! Если тебе не холодно — зачем его прятать? Это что, как-то оскорбит взгляды окружающих? На тебе написаны неприличные слова или хуления Создателю? Дикари, точно дикари!

Я промолчал, хватая штаны и натягивая их на чресла. Ну да, у ворков с этим делом все просто — вон, ходят по улицам девицы в одних набедренных повязках, сиськами сверкают, и ничего! Никому до них дела нет. Детишки голышом играют на улице, вплоть до чуть ли не подросткового возраста (правда детей мало, это я уже отметил для себя). Мужики — тоже в набедренных повязках. А то — и те, и другие вдруг выйдут из дома с ведром воды, раздеваются, и давай поливать себя из кружки. Ну типа пот смывать и пыль — стройка ведь, все работают. И пофиг им, что прохожие могут разглядеть все анатомические подробности строения их тела. «Ну а чего такого?!».

Я заметил, что и мои девчонки уже начали уподобляться этим чертовым нудистам и не особенно заботятся о сокрытии своих девичьих тайн. Дурной пример заразителен. Смешно выглядит амазонка, голая по пояс и с мечом на ремне, в одних лишь полотняных штанах. И отвлекает, кстати. Я даже запретил сопровождать меня, если вышли из дома в таком виде. У меня все мысли тогда не о всеобщей коммунистической стройке, а о сиськах сопровождающих меня подруг. Гормоны-то Келлана, а ему лет всего ничего! Он не просто чертов жеребец, он какой-то сексуальный маньяк! Только дай!

Неужели и я такой был в возрасте Келлана…мне кажется что нет. Или просто забыл. Мужики к сорока годам частенько забывают, какими они были долбаками и похотливыми павианами. О том, как собирались в подворотне и мечтали о безотказных девках и крутых оргиях, за которые ничего не будет.

Но по большому счету наплевать, кто и как одевается. Главное, чтобы дело делали. А те же ворки оказались очень даже трудолюбивыми, а еще — уважающими власть подданными. Может их так десятилетия войны научили, и репрессии, которые потчевали прежние хозяева королевства? Приучили к дисциплине?

Идти пришлось минут пять, и я опять поразился — насколько же запутаны и укрыты от глаз тоннели Хранилища. Неужели это ворки строили? Что-то мне сомнительно, стоит только прикинуть на вес имеющиеся факты. Ну, например — в конце пути идти приходилось чуть не согнувшись в пояс. Ну да, я высокий даже для ворков (Когда же, сцука, перестану расти?! Каланча какая-то!), но все-таки! Большинство ворков очень высоки по меркам имперцев. Легко сравнить — по городу полным-полно бывших легионеров, которые и строят, и отдыхают, и несут службу. Так вот — многие женщины ворков вровень, или даже выше легионеров. Да, имперцы более кряжистые, массивные, ворки стройнее и красивее — чего уж тут скрывать. Но как будто от разных источников произошли. Не общие у них предки. Так и напрашивается мысль об инопланетянах, застрявших на планете. Впрочем, все может быть. Может когда-нибудь я и узнаю правду.

— Вот здесь! — Еллана показала на низенькую овальную дверь, больше похожую на люк подводной лодки — Только она закрыта. Ключи были у Главной, но она их никогда и никому не давала. Здесь находится резервный артефакт, на случай гибели первого, основного. Только этот артефакт…как бы тебе сказать…хмм…он ущербный. Потому его и не используют. Давно уже не используют, даже забыли, когда в последний раз использовали.

Еллана задумалась, и я успел вставить свой вопрос:

— Что в нем ущербного? И вообще — откуда взялись эти артефакты?

— Начну со второго вопроса. Откуда взялись — никто не знает. От Предтеч. От наших предков. А вот первый вопрос очень важен, и прежде чем ты ляжешь на артефакт, я должна у тебя спросить: надо ли тебе это?

— Ляжешь?

— Ляжешь. Итак, что делает артефакт: он как бы соединяет тебя с Лесом, и со всем, что с ним связано. Те же Семена — это часть Леса. Лес сам по себе почти не разумен, но он живой, он отвечает тебе, он исполняет твои желания, твои приказы. Помнишь, как нас захватили? Корни опутали, и мы ничего не смогли сделать. То же самое здесь. Так вот это сделала Главная. Она, при желании, может видеть и слышать все, что делается в Лесу. Деревья — это…я не знаю, как передать. Как руки, как ноги, как тело. Можно выращивать дома, можно растить съедобные плоды — Лес, это…это все! Все на свете! Еда, ткани, бумага, даже оружие! Лес — для нас это…я не знаю, как тебе передать. Это наша жизнь.

— О как! — удивился я — А зачем тогда вам вообще земли за границей Леса? Степи?

— Во-первых не ВАМ, а НАМ. Ты забыл, кто теперь есть? Ты король ворков. Ты тот, кто защищает и хранит Настоящих Людей!

— Не нравится мне это название — поморщился я — Настоящие, не настоящие — такое разделение ведет к унижению одних другими. И как следствие — к пролитию крови. Ворки, значит, ворки. Знаешь, что я тебе скажу…в другом мире на одном из языков «ворк» — это работа, труд. Значит ворки — работяги, трудолюбивые люди. Потому ничего плохого в этом слове нет.

— Я бы поспорила, но не буду — поморщилась Еллана — Ты теперь понял, что для нас значит Лес. Это живой организм, который управляется из одного центра, можно сказать мозга. Нет множества деревьев. Это как грибница — она одна, и только на поверхности торчат шляпки грибов. Так и Лес. Он един. И вот теперь я подхожу к главному. Этот артефакт, в отличие от разрушенного, слишком силен. Он может захватить душу человека, который попытается с ним справиться, и растворить ее в своем организме, всосать ее в себя. Такие случаи были, и не один. Но зато после инициации можно управлять Лесом не касаясь артефакта. Ты будешь чувствовать и слышать его всегда, когда захочешь. Везде — рядом, или на расстоянии месяца пути, ты всегда сможешь к нему подключиться. Он услышит тебя отовсюду, под землей, в небесах, в море или на дне морском.

— Каков процент пострадавших? — спрашиваю я, уже зная, что неспроста эти бабы закрыли артефакт за окованными сталью дверями.

— Девяносто — после паузы мрачным голосом говорит Еллана — Выживает один из десяти, а может и меньше. Нет, тело остается живым! Но в нем никого нет. Овощ. Пускает слюни, да гадит под себя. Хочешь гадить под себя?

Желания гадить под себя у меня не было совершенно. О чем я и сообщил моей доброй бабушке. Вернее — бабушке Келлана. Ну вот никак я не могу воспринимать ее как свою родню! Она для меня нечто среднее между боевым соратником, наставницей, и…другом, наверное. Все-таки другом. Столько вместе пережили, волей-неволей сроднишься. А то, что гены общие, так это… Стоп! Пришла в голову одна дурацкая мысль…просто прострелило мозги, как молния!

— Скажи…а почему ты мне раньше не сказала об этом артефакте? И вообще сказала, зная, что я все равно рискну им воспользоваться? Ведь я должен спасти свою жену! Я обязательно им воспользуюсь, как бы опасно не было!

Молчит. Эх, Еллана, Еллана…вот тебе и бабушка, вот тебе и друг. Никому верить нельзя! Кроме тех, кого опутал некромантскими цепями. Может убить ее?

— Прости, Петр… — говорит тихо, практически одними губами — Но я к тому, что происходит с Эллерой непричастна. Так совпало. А что касается остального…да, если ты умрешь, править буду я. Я ведь королевской крови. Вот только мне незачем тебя убивать. И следом за тобой на артефакт легла бы я. После того, как вставила себе в голову новое Семя. Если бы только вставила. Потому что повторное приживление может и не получиться. Семя плохо приживается во второй раз. И это опасно. Можно попросту умереть. Я еще раз тебе говорю: не веришь мне, считаешь, что я могу предать — убей, и воскреси своей рабыней. Я тебе должна и отработаю свой долг всей своей жизнью. Или больше никогда не оскорбляй меня своим подозрением.

Теперь молчу я. Да, можно ее убить и сделать рабыней. Но это моя…бабушка. Ну не моя, Келлана, но все-таки бабушка. Я не пацифист, и не добрый самаритянин, и людей повидал. Сопли с сахаром — это не мое. Но вот не хочется делать из нее бессловесную рабыню, и все тут!

— Давай договоримся, на будущее — тяжело говорю я — Это в последний раз, когда ты что-то от меня скрываешь. Поклянись, что без моего вопроса, без того, чтобы я тебя припер к стене, ты будешь рассказывать мне то, что для меня важно. Сделаешь все, чтобы мне помочь. Иначе я не смогу тебе больше верить.

— Клянусь! — не думая ни секунды ответила Еллана — Если я нарушу свою клятву, можешь меня убить и не воскрешать. Я никогда не нанесу вреда ни тебе, ни твоим делам. Всегда буду за тебя, чего бы это мне не стоило. Так пойдет?

— Пойдет — кивнул я.

— Тогда я сразу тебе скажу: я против того, чтобы ты воспользовался артефактом. Говорю это зная, что ты все равно наплюешь на мои опасения. Да, я предполагаю, что артефакт не сможет тебя убить, что ты слишком силен для него. Но шанс этого есть, а потому — будь я в силах, я бы тебе запретила на него ложиться. Ты для народа ворков важнее, чем Эллера, да простит она меня! И я готова ей пожертвовать ради тебя. Это все, что я хотела тебе сказать.

Я кивнул, и легонько надавил на дверь невидимой «рукой». Дверь заскрипела, затрещала, а потом со скрежетом и стуком распахнулась, ударившись о стену. Она открывалась внутрь, иначе бы пришлось сносить ее насовсем. А так — только замок изувечил.

Артефакт ничем меня не удивил. Я в общем-то и не ожидал ничего особенного, но тут…просто блок из черного камня, метр на два метра размером. Если на него лечь, так я вообще едва на нем размещусь. И вот так — комната, в которой совершенно ничего нет, совсем пустая, и черный камень, будто кусок, вырезанный из Каабы. Ни украшений, ни…в общем — совсем ничего. Ну, вообще!

Ну-ка, посмотрим магическим взглядом…опа! Даже отшатнулся! От него сияние, как от раскаленного добела куска металла! И…черт возьми, полупрозрачный? Точно — внутри что-то перемещается, что-то…бесформенное, как огромные амебы. Вот это да…

Отключаю магическое зрение, тянусь к артефакту струйками магии, она же «невидимая рука». «Щупаю». Горячо! Странно, но мне кажется, что артефакт горячий! Он переполнен энергией так, что кажется — сейчас взорвется! Даже не по себе стало. А если и правда шарахнет? А еще — а вдруг и правда не смогу с ним совладать?

Замер, стоя у артефакта. Вдруг стало страшно. А если не получится? А если я и правда превращусь в овощ? Растворюсь в Лесе? Может подождать? Пусть Лера еще полежит, а вдруг скоро очнется? А я тут мечусь, переживаю?

И тут же со злостью понимаю: струсил! Я — струсил! Господи, я всю жизнь больше всего боялся не опасности, а…струсить! И пер, как бешеный — на толпу, на врага! А тут…зажрался, размяк! Ну а чего? Ну да, умрет подруга. Ну и что? У меня еще три есть! А захочу, и четыре будет! И пять! И сто! Я же король! Эти все люди — мои подданные! Живи, радуйся. Ну да — пострадаю какое-то время, попереживаю, на могилку к Лере буду ходить и слезу пускать (если получится пустить), но в постели с одной из подружек, а может и со всеми — легко забуду покойную жену, которая чтобы прекратить войну прошла через полмира и перенесла жуткие мучения. Мне же так удобнее! И никакого риска. Я же ведь не ради себя, я ради своего народа думаю! Мне рисковать нельзя! Да, такая отмазка. Чтобы базу подвести под свою гнилость. Тьфу! Ненавижу себя!

— Как с ним работать? — спрашиваю хриплым, натужным голосом.

— Раздевайся. Ложись. И думай о том, что ты хочешь соединиться с артефактом. Вот и все.

Голос Елланы тих и спокоен, и только нотка грусти-печали. Да, она знала, что я все равно решусь. И это тоже меня бесит. Манипуляция, чего уж там. Мне с ней в манипулировании людьми не сравниться, старая школа. Но я научусь. Научусь, если…если выживу.

Стаскиваю штаны, и решительно шагаю к артефакту. Одним движением забрасываю на него ногу и тут же ложусь, как на медицинскую кушетку. Ожидал, что поверхность артефакта будет холодной, как стены пещеры. Однако все не так — мало того, что артефакт показался теплым, но еще…он был живым. Я почувствовал, как эта прямоугольная булыга вздрогнула, прогнулась под моей тяжестью! И мне не жестко лежать — это похоже на плотный матрас, который продавливается не более чем на сантиметр.

Ну что…поехали! Хмм…поехали, чего ты? Артефакт, давай! Ну?! Давай же, черт тебя подери! Давай!

И он «дал». Так дал, что я взвыл!

Вначале — яркий, очень яркий свет, такой яркий, что перед внутренним взором замелькали концентрические кольца, расходящиеся в разные стороны. Весь мир, все пространство в радужных кольцах! И следом жемчужный свет — приятный, успокаивающий…родной. Я откуда-то знал, что так и должно быть. Знал, что все идет как надо, что я на месте, я там, где мне обязательно нужно находиться!

Следом пришла боль. Болели корни, которые нещадно поджарили всепроникающим огнем, болели ветви, надрубленные стволы. Волны боли шли отовсюду, и это было похоже на то, как если бы я упал в костер, опалив кожу на спине, руках и ногах. Хотелось бежать и плюхнуться в ручей, чтобы стихла эта боль, чтобы я снова мог думать!

Хочу, чтобы эта боль исчезла! Прекратите! ААААА!

Я завопил, дергаясь, будто меня поджаривали на сковороде, и…чудо! Боль исчезла! И я вздохнул свободно. Теперь можно было смотреть по сторонам, и…

Я видел все. Видел людей, которые копошатся на земле, видел животных и птиц, которые сидят у меня на ветвях и пробегают под моей кроной. Видел под землей, ведь мои корни уходили на десятки метров вглубь! Я чувствовал запахи — приятные и неприятные, видел все, что происходило в домах, которые создал из моей плоти. Это было странно, и одновременно очень интересно — видеть всех сразу, как если бы на большом экране отображались тысячи, десятки тысяч маленьких экранов.

Мне стало смешно, я вдруг подумал о том, что было бы забавно показать ЭТО моим девчонкам. Соньке, например. Она бы посмеялась. Подумал, и тут же увидел Соньку, которая стояла под струей воды в одном из домов и задумчиво гладила бедро, подставляя его под холодную струйку. Подумалось — вода-то холодная! Как бы не простудилась девчонка! Теплую бы ей сделать! И видимо что-то такое я сделал, потому что Соня вдруг с недоверием посмотрела на льющуюся из отверстия воду, отошла чуть в сторону и недоверчиво потрогала струйку рукой. Потому улыбнулась, встала под струю и с улыбкой стала с наслаждением гладить грудь, смывая трудовые пот и пыль. Я тоже улыбнулся, мне ужасно захотелось ее погладить, приласкать, и …из стены выросло что-то вроде щупальца, которое медленно и осторожно приблизилось к попке девушки и…коснулось, погладило ее! И я ощутил гладкость, упругость мокрой кожи, почувствовал теплоту женского тела так, как если бы приложил ладонь!

Как она визжала — это надо было слышать. Ну как женщины умеют так визжать? ЧЕМ?! Ультразвук отдыхает! Рванула из душа голышом со скоростью убегающего от чертей грешника, выскочила на улицу, наткнулась на Фелну, которая пробегала мимо с отрядом военных строителей, и не обращая внимания на пожиравших ее глазами легионеров стала рассказывать о том, что из стены выросло щупальце и попыталось ее изнасиловать!

Тьфу, черт…вот же фантазия! У меня и мысли не было куда-то там совать свою «руку». Я что, больной? Что за извращенная фантазия? Я Лес! А Лесу зачем такие страсти?

Хмм…какой к черту я Лес? Я Келлан! Я Петр Синельников! Эй, эй…ты чего?! Прекращай! Не дамся! Нет! Я Келлан! Я Петр! Я человек! Я воин! Я человек! Я король! Я люблю женщин и верен друзьям! Я держу свое слово и никогда его не нарушаю! Потому что я — человек! А ты — Лес! И ты мне подчиняешься, а не я тебе!

Меня раздирало на части. Я видел, как разбегаются люди — в борьбе я терял контроль и над собой-человеком, и над собой-Лесом. Огромные корни, будто щупальца спрута выскакивали из под земли, вздымая ее, как гигантские пустынные черви, хлопали по земле будто рыбы, выдернутые из привычной среды обитания, и снова исчезали, втягиваясь в почву, состоящую из останков Леса и людей. Лес и люди неразделимы, Лес — это люди, а Люди — это Лес! Теперь я понимал это с абсолютной четкостью. Уничтожишь Лес — уничтожишь людей. И я должен сделать все, чтобы Лес жил! Жил, и размножался, распространялся в стороны!

Я — король Келлан! Ты — мой Лес! Ты часть меня! Но я — не часть тебя!

Я — твоя часть! Я Лес! Я — твой!

Все. Закончилось. Теперь я мог осознать себя. Я — человек, а Лес…это Лес. Он мой орган, он часть моего тела, моего огромного человеческого тела.

Сосредоточившись, я нашел всех, в ком сидело мое Семя. И тех, кто был здесь, в городе, и тех, кто оказался за его пределами. В том числе и в столице Империи, в том числе и в городе Академии. И первое, что сделал — вернул магию Хранительницам. Теперь — они мои. Теперь — я управляю ими так, как хочу. Вплоть до того, что могу приказать им покончить с собой, и они это сделают. Я ЗНАЮ это. Я — всемогущ.

Ну а теперь — Лера. Ведь я пришел сюда ради нее! Вот она…спит. Семя тоже заснуло. Лера сопротивлялась его проникновению в организм и заставила уснуть. И да, я чувствую это — если не разбудить Семя, если оно не укоренится до конца — Лера погибнет. Возможно, что она знала это, и решила покончить с собой, лишь бы не стать игрушкой злобной «Бастинды» и ее марионетки, так называемого «короля». И преуспела, едва не доведя себя до смерти.

Я пускаю в Семя импульс, пробуждая его. Лера стонет, дергается, хрипит, выгибается дугой, как если бы это могло помочь сопротивляться внедрению узла сети, но…я держу ее выросшими из пола щупальцами, не давая упасть или навредить себе другим способом. Одно из щупалец выращивает тонкую иглу и колет Леру в плечо, выпуская в тело успокоительный сок. Я сделал его мгновенно, Лес может все — сделать еду, произвести лекарства, главное, дать ему правильное задание. Главное — понимать, что ты от него хочешь. А я, человек 21 века понимаю. И осознаваю, какой феноменальный, могучий, фантастический прибор попал мне в руки. Гигантская биолаборатория, биоробот, подчиняющийся всем моим желаниям, биоробот, которым могу управлять только я!

О Предтечи…кто вы были?! С какой звезды прилетели?! Вы оставили такое сокровище, такой подарок человечеству, что переоценить это просто невозможно! Но чтобы понять, чтобы правильно использовать — надо обладать необходимым запасом знаний. Иначе все скатывается в шаманство и в дурацкие верования в богов и духов. А тут — просто биоробот, сделанный суперцивилизацией для того, чтобы обеспечивать жизнь колонистов на новой планете.

А может, все было и по-другому. Почему бы в процессе эволюции не возникнуть живому полуразумному Лесу, который живет в симбиозе с человеком? Ведь были же на Земле такие невероятные звери, в существование которых даже трудно поверить! Те же динозавры! И которые потом ушли в небытие, вместе с некоторыми ветвями человеческого рода.

Скорее всего, я уже не узнаю правды. Да мне это и не интересно. Новая жизнь. Новое время. Пора создавать новую цивилизацию. Какой она будет — зависит теперь от меня. Надеюсь — я не ударюсь в тиранство, не стану бездушным мозгом, лишенным эмоций и самое главное — жалости к людям. А как управляться с Лесом — я еще подумаю. Главное я уже понял. Он мой, это Лес. А я — его Хозяин.

* * *

— Вернулся! О Создатель! Вернулся! — миленькое лицо Елланы было заплакано, глаза покраснели, на губах запекшаяся кровь — кусала, что ли?

— Я не Создатель! — весело кричу я, и соскакиваю с ложа — Ну что, старушка моя, пошумим?!

— Старушка?! Свинья ты, внучек… — кривится в усмешке Еллана и опускается на пол, прислонившись спиной к стене — Я тут чуть с ума не сошла! Думала — все! Ты бился так, что чуть не слетел с артефакта! Потом синий сделался, потом красный, язвами покрылся, как будто после огня, хрипел, орал, ругался! Я думала — с ума сойду! И так сутки! Сутки напролет!

— Сутки?! — удивился я — Мне казалось, что прошло не больше получаса — Сутки…вот это да!

— У тебя получилось? Ну, скажи! Получилось? — дрожащим голосом спросила бабуля, а когда ее лица коснулось выросшее из пола щупальце-корень ойкнула, и счастливо рассмеялась — Получилось! У тебя получилось! О Создатель, спасибо, спасибо!

Я взял с пола свои штаны, натянул на себя. Все понимаю, воркам плевать, но неудобно перед бабушкой без штанов стоять, светить своими….хмм. Если бы подружка — другое дело, а то — бабушка.

И мы пошли к Лере. Хватит ей дрыхнуть, дел — просто выше крыши. Пора, пора восстанавливать королевство ворков. Впрочем — почему королевство? А может Империю? Но там видно будет. Я так-то не сторонник захвата новых земель военным путем. Это надо делать как Китай — медленно, но верно заселяя чужие страны своими гражданами, заваливая мир дешевыми товарами, и тем убивая чужое производство. Когда ты знаешь все про будущее, когда понимаешь, как развивается цивилизация — тебе гораздо легче строить планы мирового господства. А если в твоих руках еще и биоробот площадью в несколько тысяч километров…в общем — «Теперь мы повоюем!». И надеюсь — малой кровью. Я ведь не такой дурак, как мои предшественники. Мир надо душить в ласковых, теплых объятиях. Вкусная еда, специи, без которых мир скоро не сможет обходиться, лекарства, вылечивающие все болезни и притом очень дешевые, драгоценное дерево, живые растения — все это будет. И больше того. Уж я-то, с моим знанием Земли, постараюсь сделать все по высшему разряду.

А в Черного Властелина не превращусь. Воспитание не то. Совесть не позволит.

Глава 25

Эпилог

Прошло два с лишним месяца, прежде чем Герда и Мастер доехали до города ворков. Две недели ждали делегацию от императора, потом еще неделю, пока соберется весь караван, и только потом двинулись в путь.

Мастер решил, что ехать верхом на такое расстояние будет просто глупо, потому купил хороший, крытый фургон, в котором было все, что нужно для жизни — продукты, вода, одежда, одеяла. Даже если бы они отстали от каравана и не заезжали в трактиры по дороге — ничего бы не потеряли. Запас провизии как минимум на три месяца, ну а что касается безопасности, даже стрела из-за деревьев не могла бы их взять — предусмотрительный старик накупил амулетов защиты, так что можно было вполне безопасно сидеть снаружи на обитой толстыми одеялами и кожей скамейке рядом с Мастером, и разговаривать обо всем на свете.

Кстати, назвать его стариком сейчас не решился бы ни один человек. Да, лицо разрезали глубокие морщины — так кто сейчас без морщин? Жизнь трудна, и оставляет свой след на лицах простых людей. Обычное дело. А так…ему можно было дать от сорока пяти до пятидесяти лет, не больше. Загорелое лицо, серые глаза, волосы он стал стричь почти налысо, так что с первого взгляда сказать, что ему далеко за…хмм…в общем — совсем не старик, особенно если увидеть его тело, которому позавидует и двадцатилетний юноша. А уж насколько он был силен и ловок — знала только Герда. Ну…наверное, только Герда.

Она перестала его дичиться после смены облика, и все у них вернулось на уровень наставник-ученик. И только иногда, при взгляде на его чеканный профиль, у Герды возникала мысль: «Почему он один? Почему без женщины?». Герда ни разу не почувствовала в его взгляде ни капельки похоти, когда он на нее смотрел. Вот Келлан, тот — да, смотрел иногда на Герду так, что казалось — сейчас бросится, прижмет ее к стене дома, и…сделает то, о чем она не раз мечтала и видела во сне. А тут — никакого интереса! Может он…того? Любит мужчин?

Однажды Герда не выдержала и спросила об этом. И о том, почему у него нет женщины, и о том, не предпочитает ли он женщинам мужчин. Ну вот напал на нее такой стих, взяла, да и ляпнула! И тут же сильно об этом пожалела. Нет, не потому, что наставник дал ей резкую отповедь, или как-то зло посмотрел, совсем нет. Просто…зачем лезть в душу человеку, она кто ему, родня? Невеста, жена, или дочка? Да и тем-то не след спрашивать лишнего! Захочет — сам все расскажет.

Но наставник только лишь расхохотался, и сказал, что насчет мужчин она слегка погорячилась. Нет у него ни малейшей тяги к мужчинам. И вообще — такие вопросы чужим мужчинам лучше не задавать — могут и по шее надавать.

Герда обрадовалась — во-первых потому, что не обиделся, во-вторых — сказал, что Герда ему не чужая. Ну так следовало из его слов! А потом сказал такое, от чего Герда слегка поперхнулась, и в щеки ей бросилась кровь:

— Девочка моя…ты что, думаешь, раз я не воспринимаю тебя как желанную женщину, то мне не знакомы похоть, желание овладеть красивой женщиной? Да, я могу усилием воли подавить в себе желание, но это вредно для организма. Потому я просто спускаюсь к город, иду в бордель и беру себе женщину, с которой и сбрасываю напряжение. Это было и при тебе, просто я, естественно, о том не сообщаю. А что касается жены, семьи… Знаешь, я прожил долгую, очень долгую жизнь, иногда жил с женщинами — по нескольку лет, долгих лет. Но…как-то у нас не сложилось. Не нашлось ни одной женщины, с которой я хотел бы завести ребенка. А потом было уже поздно. Кому я нужен, одинокий старик, живущий в старом поместье на краю города? У которого всей семьи — вот этот чванливый и наглый черный кот! (он потрепал лежащего рядом кота, и тот довольно зевнул) Кстати, прошу тебя…если со мной что-то случится, позаботься о нем, ладно?

— Да что с тобой может случиться, наставник! — фыркнула Герда — Тем более что я рядом! Я же умру, а не дам тебя в обиду!

— Вот это и пугает — вздохнул наставник — Я сейчас тебя кое-что попрошу, только ты не отказывайся. Будем считать, что это мой приказ как наставника… Поклянись, что если я скажу тебе «помни о коте!» — ты не будешь делать совершенно ничего. Не будешь вмешиваться, не будешь мстить после моей смерти, вообще ничего не станешь делать. Поклянись!

— Хмм…глупо как-то… — растерянно пробормотала Герда, и после раздумья, продолжила — Ну…клянусь, если вы так хотите! Если ты так хочешь, наставник. Я тебе верю, ты знаешь, что делаешь.

— Ну, слава Создателю! — шумно выдохнул наставник — Хотя бы этому я тебя научил — верить своему наставнику. И вот что я тебе еще скажу, чтобы тебе не думалось: ты одна из самых и красивых девушек, которых я видел в своей жизни. И если бы мне было лет столько же, сколько твоему Келлану — я бы увел тебя на край земли, увел от всех на свете! И я бы хотел от тебя ребенка. Два ребенка! Три! Вот так, моя милая. Не считай себя дурнушкой или нежеланной женщиной. И меня не считай извращенцем, который любит мужчин! Хе хе хе…

Герда залилась краской так, как не делала этого наверное с самого детства, когда ее, писающую у забора заметил соседский мальчишка. Она потом к нему и подходить боялась — вдруг он всем рассказал, что подсмотрел за ней? Стыдоба!

А еще, она вдруг новым, другим взглядом посмотрела на Мастера, и неожиданно для себя поняла, что он вообще-то красивый мужчина. Очень красивый — благородная седина, загорелое, будто выточенное из куска меди лицо…мужчина, а не просто наставник! И решила для себя, что больше голышом скакать перед ним не будет. Не потому, что не хочется дразнить его…скорее — дразнить себя. И еще подумала о том, что наверное теперь понимает, как это — любить двух мужчин одновременно. Нет, не в постели кувыркаться с двумя сразу, тут все ясно — любить! По-настоящему! Желать, чтобы его руки бродили по твоему телу, чтобы губы касались самых потаенных его уголков, чтобы…

Она вдруг сообщила наставнику, что хочет немного поспать, и отправилась в фургон, чтобы все обдумать со всех сторон. Да, она любила Келлана, но…и наставника тоже! И поняла это только сейчас, со всей ясностью и с печалью. Не есть ли это предательство по отношению к Келлану — мечтать о чужом мужчине так же, как и о нем? И ей стало очень, очень стыдно, даже слеза из глаза пробежала, а ведь Герда уже и забыла, когда плакала. Но слабость скорее всего объяснялась тем, что у Герды настали эти самые дни, в которые она была то сентиментальна и даже плаксива, то агрессивна до полной потери контроля над своим поведением. Увы, специальные снадобья только снижали этот эффект, и наставник в такие дни не теребил ее с тренировками, рекомендуя забраться в дом и не вылезать, пока не придет в себя.

Дорога была скучной, и если бы не беседы с наставником — просто отвратительной. Даже как следует потренироваться не было возможности. Только на дневке у ручья или реки, и то…так, немного, уходя в лес настолько, насколько позволяли меры безопасности. Так что когда караван, охраняемый имперскими войсками прибыл в последний пункт перед тем, как отправиться в город ворков — Герда была просто счастлива. Наконец-то все закончилось! Наконец-то она увидит Келлана!

Ее просто трясло от предвкушения, она почему-то была уверена, что увидев ее, он пошлет к демонам в ад своих наложниц, и даже королеву, и тут же объявит о своей свадьбе с Гердой. И тут же ловила себя на том, что вовсе не уверена, что придется ко двору новоиспеченному королю. Ну кто она такая? Нищенка, которую он некогда подобрал, научил драться, и с которой убивал насильников и грабителей на улицах столицы. Он даже ни разу не попытался ее поцеловать, ни разу не попытался забраться к ней в постель. Все их отношения — убийства, да тренировки. И почему тогда ради нее должен прогнать своих женщин? Тем более, что как рассказал ей наставник, который откуда-то все знал — все его женщины были беременны. Все, начиная с королевы и заканчивая наложницами! Как сказал наставник: «Твоему Келлану можно только позавидовать и поздравить его — потрудился на славу!»

А еще рассказал о том, что вообще-то у ворков с рождением детей всегда было очень плохо. Не могут зачать, да и все тут! И вот когда королем стал Келлан, он стал лечить воркских мужчин и женщин, даже тех, кто считал себя здоровыми. Результат — половина воркских женщины уже беременны, другая половина подозревает, что они забеременели.

Он еще много чего порассказал о Келлане — и про то, как тот разогнал имперские легионы, о том, как отбился от драконов и дюжину каким-то образом поставил себе на службу. По слухам, кстати — драконихи уже отложили яйца, так что драконья стая у ворков еще увеличится.

О том, как в лесу вдруг возникла дорога — широкая, ведущая к городу ворков. И что ворки прислали делегацию, которая предложила жить в мире и спокойно торговать. И еще — передали послание Императору, в котором сообщили о том, что согласны на автономию Королевства Ворков в составе Империи, с признанием земель, которые ранее были воркскими…воркскими. В противном случае обещали неприятности. Вот откуда и растут ноги у имперской делегации. Едут обсуждать условия вхождения Королевства в Империю.

Империю ждут большие перемены, как сказал Наставник, ведь всем теперь известно — Келлан некромант. А некроманты вне закона в Империи. Придется менять законы, придется пересматривать многое из того, что висит на Империи старым, тянущим ее вниз грузом. Например — Келлан сообщил, что на территории Королевства рабство запрещено, и торговля людьми есть преступление, караемое смертью. А еще — если кто-то без разрешения Короля срубит на территории Королевства хоть одно деревце — его ждет наказание, вплоть до смертной казни. И много чего еще предложил и о чем предупредил. Дипломатам работать и работать, прилагая всю свою хитрость, изворотливость и коварство. Но такая их работа…подлая, но нужная.

Любые рабы, которые сумеют перебежать на территорию Королевства — становятся свободными — наставник, когда это говорил, даже усмехнулся: вот так и наживают врагов, да таких, что даже и подумать об этом страшно. Работорговцы жестокие люди, коварные и подлые. Так что…Келлан нажил себе очень качественных неприятелей.

Много чего еще рассказал, и эти рассказы о Келлане были завораживающими, и…страшными. Герда на фоне этого властителя, который когда-то был ее Келланом, просто терялась, чувствовала себя маленькой-премаленькой букашкой, и не раз уже думала о том, что наверное зря она сюда поехала. Разве плохо ей было рядом с наставником? Мужчину захотелось? А она его спросила — нужна ли она ему? Впрочем, вот теперь его и спросит…

* * *

Через лес ехали уже верхом. Фургон оставили на постоялом дворе, заплатив за стоянку и охрану, как и за тягловых лошадей. Верховые всю дорогу шли пустыми, привязанными к фургону. Герду поразил лес — деревья были такими устрашающе высокими, что буквально терялись своими вершинами в небе! Еще раньше наставник рассказал, что на самом деле этот лес живой, и если без разрешения в него войти, а тем паче попытаться ему навредить — сразу придет конец. Даже косточек не найдут. Говорят, ворки людей хоронят не в земле, а в стволах, эти великаны-деревья любят человеческое мясо.

Герда с замиранием в сердце ждала, когда же увидит Келлана, но так его в этот день и не увидела. Их с наставником поселили в один из домов-деревьев, и ночь они провели в тишине, под журчание струйки воды, текущей в туалете с потолка. Герде очень понравился дом, она бы такой хотела иметь.

К Келлану их пригласили в полдень, под каким видом — наставник не сказал. Мол, не твоя забота. Пригласили, да и ладно. Герда надела платье, оставив дорожные штаны и рубаху сушиться на ветке — она их прополоскала. Платье специально взяла с собой точно такое же, как то, в котором она вместе с Келланом потрошила грабителей на ночных улицах столицы. Белое, с открытыми плечами… В нем она выглядела настолько привлекательно, что любой соображающий мужчина точно на ней бы женился. Это не она сказала, это наставник. Он заставил ее повернуться — раз, два, и со вздохом и улыбкой сказал: «Эх…где мои двадцать лет! Увел бы тебя у этого чертового Келлана! Дурак он будет, если на тебе не женится!» Герде стало очень приятно, и почему-то немного грустно.

За ними прислали гонца — спокойного, молчаливого легионера, который на все вопросы отвечал односложно, и только лишь предупредил, чтобы все оружие оставили дома. Здесь не воруют, так что не надо бояться за сохранность своего имущества.

Пока шли, Герда с любопытством разглядывала окружающее, и первое, что бросилось в глаза — довольные, улыбчивые лица людей. Особенно женщин, которые, как тут же отметила Герда, не отличались особой стыдливостью. Попробовали бы они в таком виде выйти на улицы столицы — их тут же бы загребли стражи! Нарушение общественной нравственности! Вот если есть рабский ошейник — тогда можно, и то, не на улицах, а на плантации, или в порту, грузчиком. Но в общественном месте с голой грудью и практически неприкрытыми бедрами — ни-ни! А тут — всем наплевать! Дважды видела даже абсолютно голых и девиц, и мужчин — возились возле своего дома не заботясь о том, чтобы прикрыться от глаз. Ну и местечко! Впрочем, наверное это все дело привычки.

Их привели в пещеру. Да, в самую настоящую пещеру! Вход в гору охранялся легионерами в полном вооружении, они покосились на сопровождающего, но ничего не сказали. По ярко освещенному тоннелю Герду с наставником, а еще двух сопровождающих (Герда их не знала) привели в покои, которые слегка удивили девушку своей роскошью. Она уже как-то привыкла к простоте обстановки у ворков. А тут — ковры, пуфики, диваны и диванчики.

В покоях никого не было, им пришлось ждать, и довольно долго. Затем послышались голоса, и в комнату вошли две девушки — одна высокая, беловолосая, очень красивая, другая маленькая, с волосами цвета серебра. Обе были одеты в свободные белые штаны, которые были настолько тонки, что казались прозрачными (Герде даже показалось, что она сквозь ткань видит очертания тел), и рубахи — сквозь которые просвечивала грудь. Она про себя даже усмехнулась — если подданные ходят голышом, так почему высшая власть будет от них особо отличаться? Обе были беременны — еще на малом сроке, но рубахи это самое положение не скрывали. Да и без того женскому взгляду сразу видно, когда женщина в тягости — движения делаются плавными, мягкими, очертания тела округлыми, и кажется, что будущая мать прислушивается к своему дитя, постоянно его оберегая. По крайней мере Герда это заметила сразу.

А потом вошел ОН. И Герда поразилась, насколько этот человек отличается от того Келлана, которого она знала! Этот Келлан был выше — он явно вырос. Высоченный, худой, с широченными плечами и огромными ладонями — это был не тот Келлан, с которым она некогда резала шпану. Вернее, так — тот, и не тот одновременно. Изменившийся, он был незнаком Герде. Особенно ее поразили глаза, сделавшиеся из голубых фиолетовыми, излучающими едва заметное свечение.

Он тоже был одет в белые брюки и рубаху, только без кокетливой прозрачности — просто рубаха и штаны. Никакого оружия, ничего такого, что могло бы послужить оружием. Впрочем, Герда знала, что этот человек…этот ворк сам по себе страшное оружие, так зачем ему мечи и кинжалы? А если вспомнить о том, что рассказывал наставник, так этот ворк являлся сейчас самым могучим магом в мире. Чего ему тогда бояться?

Келлан обвел взглядом присутствующих, мягко поздоровался, дождался, когда его беременные спутницы сядут в кресла, а потом вдруг сделал два широких шага и оказался перед Гердой, стоявшей вместе со всеми и сжавшей кулачки от охватившего ее напряжения.

— Здравствуй, девочка! — Келлан улыбнулся Герде, а потом протянул руки, охватил ее за плечи и прижал ее к себе — Сестренка! Ты меня все-таки нашла! Господи, как я рад!

Он обернулся к своим беременными спутницам, продолжая держать Герду за плечи, и счастливо улыбаясь, сказал:

— Девочки, это моя названная сестренка Герда! Мы с ней вместе чистили столицу от разных гадов! Я боялся, что она погибла, но Герда выжила и нашла меня! Она очень хороший человечек! Очень!

Красавицы встали, подошли к Келлану, и по очереди обняли Герду, поцеловав ее в щеку. Они улыбались, и было видно, что это все искренне. И Герда снова поразилась — ну какие же они красивые! Разве бывают такие красивые женщины?! Она бы хотела, чтобы у нее была такая белая кожа!

А еще — ее резануло как ножом, когда Келлан сказал: «моя названная сестренка». Не надо обладать сверъхъестественным чутьем, чтобы понять — все кончилось. Она не любимая, она не невеста, она…сестренка. И почему-то ей стало легче, будто сбросила груз, который несла все эти месяцы. Долгие-предолгие месяцы.

— Хорошо, что ты приехала! — снова сказал Келлан, и попросил — Представь мне твоего спутника. Герда представила, и тогда Келлан спросил уже у Мастера:

— Мне сказали, что некая очень могущественная структура желает со мной поговорить. Вот он я, говорите. А с тобой, сестренка, потом поболтаем, ладно? Расскажешь мне, что с тобой приключилось за все это время. Ах да, какой я неловкий! Эти девушки…хмм…эти дамы (подруги Келлана хихикнули), я их не представил. Вон та высокая — королева Эллера, для тебя просто Лера. А это моя первая супруга Соня. Надеюсь, ты с ними подружишься. Они очень хорошие, такие же, как и ты. Да, хорошо, что ты нашлась! В нашей семье прибыло!

У Герды вдруг защипало в глазах, ей захотелось прижаться и поплакать в плечо…брата. Но она сдержалась. Дело прежде всего. И ей вдруг стало интересно — это какую же могущественную организацию представляет наставник? Тоже мне… «Я простой старик, живущий в поместье на краю города!» Ух, лукавый наставник! Потом она все ему выскажет!

— Мне бы хотелось остаться с вами наедине — медленно, с расстановкой сказал наставник, и лицо Келлана вдруг помрачнело. Он секунды три вглядывался в лицо Мастера, а потом медленно помотал головой:

— Нет. Здесь все свои. От моих жен у меня нет секретов. Ну а вы, как я понимаю, близкие люди (он покосился на Герду). Так что говорите здесь. Зачем вы приехали?

— Я приехал, чтобы вас убить — спокойно, без признаков эмоций сказал наставник — Герда, помни о коте.

* * *

Герда сидела ошеломленная, в ушах звенело, и в них будто натолкали тряпок. Голос наставника пробивался с трудом, и Герда едва его различала и понимала. Ее наставник — убийца?! Он должен убить ее…Келлана?! Да что же это такое, кому можно верить в этом мире?!

— После того, как спас Герду, я обучил ее тому, чему обучать обычного человека нельзя. Только лишь Посвященного, того, кто входит в наше Братство. Я уже давно не у дел, живу так, как хочу, и счел, что мне простят мое небольшое прегрешение. Я сделал для Братства столько, что оно могло бы и забыть о моем нарушении. Но Братство решило, что это не так, что даже если я уже не Белый Веер, мастер, обучающий мастеров смерти, то все равно не имею права по своей воле выдавать секреты мастерства кому-либо со стороны. А я полюбил эту девочку и хотел, чтобы она была защищена. Потому — с помощью специальных снадобий, известных только Братству, и специальных упражнений сделал ее Мастером Смерти самой высшей квалификации. Без ложной скромности скажу, что эта хрупкая девочка — один из самых смертоносных людей, каких я в своей жизни видел. У нее великие способности к убийству. Хотя она этого так и не узнала — до сих пор не знала. Ей в Братстве устроили экзамен, и она без малейших усилий уложила трех высших мастеров, в том числе и главу тамошней чепты — так называются наши отделения. Мне поставили условие — или я убиваю короля Келлана, или же мы с Гердой умираем. Потому я предпочел поехать сюда, и все вам рассказать. Со мной — двое из Братства. Имен их я называть не буду, как и должностей. Мы с ними выросли вместе, я им верю. Теперь я расскажу, откуда растут ноги у ситуации. Братство наняли, чтобы убить Петра Сина, он же Келлан. Кто нанял — думаю, вы знаете. Братство не может не выполнить заказ. Келлан должен умереть. Для того здесь эти двое — проследить, и долдожить, что Келлан на самом деле умер. После его смерти заказ закрыт. Вы меня понимаете, король Келлан?

Герда стала подниматься с места, глядя в глаза тому, кого она считала своим наставником, лицо ее изменилось, стало хищным, отвердела, она и сейчас была красива, но той красотой, которой отличаются орлы и другие птицы-охотники. Но прежде, чем она что-то сказала, Келлан ее остановил:

— Сестренка, не надо! Ты же знаешь, он не хочет причинить мне вреда. Иначе бы не стал ничего этого рассказывать. Он знает, что я некромант, так? Знаете?

— Знаю — кивнул наставник — И вы знаете, что должны сделать. Герда, девочка, не бойся! Надо закрыть этот вопрос раз, и навсегда. И твой брат это знает. Клянусь моей душой — я не хочу причинить ему вреда, а больше всего — тебе. Потому — просто сиди, и смотри, что здесь будет происходить. Я потом тебе все объясню.

Герда села, тяжело дыша и сжимая кулаки… Ее трясло от возбуждения, она ничего не понимала. И тогда из кресла встала маленькая, Келлан назвал ее Соней, подошла к ней, села рядом и обняла. А потом зашептала в ухо:

— Келлан может воскресить свое тело, он уже не раз это делал. Понимаешь?

И Герда вдруг поняла! Все поняла! И ее стало отпускать… Вот только ничего не смогла с собой поделать — из глаз покатились слезы, и Соня, Ю улыбаясь, прижала ее к себе, поглаживая по спине.

— Ну…хватит, хватит…нашего Келлана так просто не одолеть!

О том, что было потом, Герда вспоминать не хотела. Кинжал, пронзивший грудь ее брата держала рука того, кто был теперь ей так же дорог, как и названный брат. И Герде стоило большого труда не останавливать это заклание. Кинжал пришлось взять у дежурившего у дверей легионера — здоровенная такая железяка, корявая…и прямо в сердце Келлану! Герда чуть сознание не потеряла от ужаса — если бы не Соня, точно бы свалилась.

Затем двое из Братства засвидетельствовали смерть Келлана, а через несколько минут он встал с пола, досадливо морщась и брезгливо разглядывая окровавленный кинжал. Люди из Братства торжественно объявили о том, что все формальности соблюдены, что ни Келлан, ни Белый Веер Братству ничего не должны, и не мешкая покинули комнату, оставив Герду и ее спутника наедине с Келланом и его женами.

Потом был обед, большинство блюд которого Герда даже не знала. Но было очень вкусно. Герда говорила с Келланом, рассказывала о том, что с ней за все это время случилось, а он рассказывал о себе — немного, но этого немного хватило, чтобы Герда почувствовала себя эдакой провинциальной сестрой из глухой провинции, в которой совсем ничего и никогда не происходит. Разве могли ее приключения сравниться с приключениями Келлана? Ну а вечером Герда и наставник отправились к себе домой — туда, где их разместили.

Там наставник попросил прощения за то, что не рассказал Герде о происходящем, а в качестве извинения рассказал о своей долгой и трудной жизни. Не все, но рассказал. И Герда плакала, а потом…потом пришла на его ложе. И они стали мужем и женой. Потому что наставник всегда ее любил — с первого взгляда, с самого первого взгляда. А Герда только здесь поняла, что очень и очень его любит. И что хочет от него ребенка.

Их поженили в городе — по всем обрядам народа ворков. И во время свадебной церемонии рядом с новобрачными шли король Келлан и черный кот. И непонятно было — кто из них шагает более по-королевски, кот, или король.

И никто не сказал ни слова о том, что молоденькая девушка выходит замуж за взрослого мужчину. Любовь, есть любовь. Да и кто осмелится сказать плохое слово в адрес сестры короля? Или его зятя.

Новобрачные решили пока что пожить в городе ворков — пока не надоест. Брату надо помогать, город строить, а наставник собрался обучать боевым искусствам воркских парней. Не тому искусству, которому учил Герду, но…настоящий мастер всегда найдет, чему научить.

Впереди нелегкий путь, но такой интересный, что захватывало дух. Ведь все только начинается! А стоять у истоков — это же так интересно, не правда ли?

Конец книги.

Content

Щепетнов Евгений Владимирович Король [СИ]

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25