Андрей Жвалевский

Приквел

© Жвалевский А. В., Пастернак Е. Б., 2022

© «Время», 2022

* * *

Отзывы тест-читателей

Знаете, эта история наполнена жизнью (каким бы парадоксальным это не казалось!) Настоящей, реальной! Иногда говорят: «Читаешь книгу и переносишься на ее страницы». Но вам удалось большее: герои со страниц переносятся к нам, и мы проживаем, как во сне, их судьбу и жизнь рядом с ними. Иногда я любила героев. А иногда – не понимала и не хотела принимать их поступки. И последнее – бесценно! Уверена: я буду возвращаться к этой истории не один раз, ведь эти эмоции после прочтения хочется переживать снова и снова!

Анна Салова, 18 лет

Книгу прочла на одном дыхании за ночь. Захватило с первых страниц, и оторваться было уже невозможно. Эмоции через край, и несколько дней подряд я ни о чем, кроме книги, говорить не могла. Спасибо большое авторам за такое, как всегда чудесное произведение, и за возможность пополнить коллекцию ваших книг.

Югина Анастасия, 13 лет

Читая «Приквел», через призму фантастики можно было переноситься из одной реальности в другую, ломая голову, какая же из них настоящая. Через какое-то время перестаешь задумываться, какая из них действительно та самая, а приходишь к выводу, что настоящим является все то, что происходит с нами здесь и сейчас. Во всяком случае, в настоящем моменте только она имеет значение.

Алёна Харужик

И мне нравится, что мы все считаемся прошедшими отбор, а значит, способны находить сейчас в жизни головоломный выход, как каждый раз «находили» тогда.

Дарья Значёнок, 25 лет

Я в восторге! Эта книга с самым непредсказуемым сюжетом и самыми неожиданными сюжетными поворотами из всех книг, которые я читала! В ней до конца сохраняется интрига, никогда не знаешь, что произойдет дальше, и совершенно невозможно предсказать, чем все это закончится. Поэтому читать невероятно интересно! Еще от «Приквела» невозможно оторваться: даже в школе я не могла не думать о том, что же произойдет в книге дальше.

Даша Кривенко, 14 лет

Теперь я лучше понимаю своих детей – ведь они сменили столько миров, чтобы попасть именно ко мне!

Ольга Киричек, подросточек, 43 года

И отдельная благодарность ученикам 6 «Б» и «Г» классов сш № 37 г. Ярославля и их учительнице русского языка и литературы Елене Евич.

Сначала герои жертвуют собой ради друг друга, не раздумывая особо. Это не так сложно. Это просто краш-сон. Сложно, когда жертвуешь дальнейшей жизнью, обдумав все. Например, ты могла бы заниматься любимым делом, но готова отдать любимое дело ради ребенка и улететь с ним. То есть придется еще мучиться, а не просто сразу все кончится.

Лиза Серкова

Блин, это ж сколько раз надо умереть, чтобы наконец-то родиться!

Дима Паншин

Я начинала читать эту книгу как некую сказку-приключение, а на самом деле прочитала серьезный рассказ о смысле жизни, добре и зле, правильных ценностях в жизни, целеустремленности, преданности, любви, сострадании, боли от неразделенной любви, смелости.

Кристина Разводова

* * *

– В этот раз точно все получится!

– Посмотрим… Статистика говорит…

– Да в пень твою статистику! Я чувствую! Сегодня наш день!

– Ну-ну…

– Поехали! Четыре…

Четыре

Школа

Яна попыталась сфокусироваться на доске. Там шел какой-то ролик про устройство стебля фасоли. Голограмма учителя тыкала в стебель указкой и произносила непонятные слова. Яне почти удалось понять их, когда в затылок врезался комок жеваной бумаги.

Яна обернулась. С последней парты на нее самодовольно таращился рослый мальчишка – никак не скажешь, что ему двенадцать. Заметив, что Яна среагировала, он скорчил рожу. Соседка здоровяка, длинноволосая блондинка, недовольно потянула его за рукав, но пацан продолжал кривляться. Яна пожала плечами и отвернулась.

Она попыталась сосредоточиться и понять, как она вообще тут оказалась. И где была до этого.

Ничего не получалось. Память начиналась ровно с того момента, как она пришла в себя на первой парте этого странного класса.

И тем не менее Яна откуда-то знала, что ее зовут Яна. Что теперь она учится в школе. Что в школе нет учителей, есть только их голограммы. И что все правила надо выполнять, а не то…

Тут снова нарисовался провал.

Надо было выполнять правила, чтобы не случилось что-то страшное, что она и вообразить не может.

Звонок она пропустила. Просто все вокруг повскакивали, зашумели, куда-то пошли. Яна медленно поднялась – и тут же едва не упала от тычка в бок. Учебники посыпались на пол.

– Чего тормозишь?! – здоровяк с вызовом смотрел на Яну, как будто это она на него налетела. – Яна-обезьяна!

Яна не ответила, ей и без того было муторно. Она начала методично поднимать книги с пола. Пацан ударил ее по рукам – книжки снова посыпались. Яна посмотрела на обидчика, на пол – и предприняла очередную попытку собрать учебники. Пацан начал злиться, но рядом с ним нарисовалась соседка-блондиночка.

– Ли! – сказала она недовольно. – Чего ты к ней вяжешься?

Тот не успел ответить. Из коридора донеслось:

– Ли! Иди сюда! Мы Фрица поймали!

Ли тут же разулыбался и направился в коридор. Блондинка, бросив на Яну подозрительный взгляд, двинулась за ним. Когда Яна справилась с учебниками и вышла из класса, в коридоре уже полным ходом шло веселье.

Пацаны, выстроившись в неровный круг, играли в «собачку» с нескладным бледным пареньком. Они перекидывали друг другу толстую растрепанную книгу. Яна удивилась – у нее в рюкзаке такого учебника не было. Паренек метался между одноклассниками, размахивая худыми руками. Блондиночка заняла позицию за спинами мальчишек. Судя по ее наморщенному лбу, она что-то напряженно обдумывала.

– Осторожно! – кричал паренек. – Это из библиотеки! Не порвите!

– Ты и в библиотеку ходишь, Фриц?! – веселился Ли, которому пасовали чаще других. – Умный, что ли?!

– Я же для вас всех! – Фриц начал задыхаться. – Там заклинание! Против Монстра!

Упоминание Монстра заставило сердце Яны дать сбой. Да и у игроков что-то случилось с координацией – книга описала неожиданную траекторию и шлепнулась к ногам Яны. Все уставились на новенькую, как будто она и была Монстром.

Первым очнулся Ли.

– Эй! Корявая! – закричал он. – Пас!

Яна наклонилась, подняла книгу и направилась к Фрицу. Ли подскочил к ней, попытался выхватить том, но Яна была готова – прижала книгу к себе и проскользнула под рукой Ли.

– Отдай, дура! – рявкнул он.

Яна молча протянула книгу Фрицу, тот вцепился в нее, прижал к животу и скрючился, защищая драгоценность всем телом.

– Спасибо, – прошептал он. – Спасибо! Это очень важно! Тут есть способ победить Монстра!

– Дурак! – сказала соседка Ли. – Монстра нельзя победить!

Фриц не отреагировал. Яне очень хотелось расспросить Фрица подробнее – о Монстре, об этой странной школе, об одноклассниках – но тут грянул звонок. Все дружно двинулись в конец коридора. Последней, оглядываясь, шла блондинка.

Фриц попытался поднять свой рюкзак, который, оказывается, валялся в углу, но книгу он по-прежнему прижимал к животу, поэтому у него ничего не получилось. Мальчик жалобно посмотрел на Яну. Та подхватила его рюкзак и спросила:

– Можно я с тобой сяду?

Подружка Ли в очередной раз глянула на Яну, и той показалось, что блондинка хочет ее придушить.

* * *

Монстр приходит ночью.

Он приходит не каждую ночь, он точно знает, когда приходить.

Если ты хорошая девочка, он тебя не тронет. Ни разу еще Монстр не съел ни одну хорошую девочку и ни одного хорошего мальчика.

Монстр ест только тех, кто не следует правилам.

И главное правило – нельзя охотиться на Монстра.

У тебя всегда будет мягкая и чистая постель, в столовой тебя ждет свежая и вкусная еда, в школе тебе не придется сильно напрягаться. У тебя все всегда будет хорошо.

Вот как, например, у Кэт. Она тут давно.

Каждый вечер она чистит зубы, умывается и ложится в постель. А утром просыпается живой. И Монстр ее не тронет.

Когда-то давно, когда она была новенькой, как Яна, ей очень нравился один мальчик. Мальчик был очень умный. Мальчик был очень хитрый. Он решил, что посмотрит на Монстра только одним глазком, и даже изобрел специальный шлем… Этот шлем нашли на следующее утро, он закатился под умывальник.

Кэт чуть не купилась тогда, чуть не согласилась помочь!

– Когда приходит Монстр, нужно накрыться одеялом с головой, – говорит Кэт.

И показывает, как.

Яна смотрит на нее и повторяет ее движения.

– А какие завтра уроки? – спрашивает Яна.

Кэт пожимает плечами.

– А что ты завтра будешь делать? А с кем ты дружишь? А покажешь мне, где библиотека?

– В библиотеку нельзя. А завтра как решат, так и будет, – Кэт зевает и аккуратно расправляет одеяло.

– А почему нельзя в библиотеку? – не унимается Яна.

– Монстр не любит, – чеканит Кэт.

И Яна почти засыпает. И в полусне думает о том, что ей будет очень жаль, если съедят Фрица, что нужно успеть попросить его показать, где тут библиотека, и что наверняка Монстр не такой уж плохой. Нужно просто понять, чего он хочет.

* * *

Но Фриц не стал показывать, где библиотека. Отказался наотрез.

– Это опасно, – сказал он, глядя сквозь Яну своими серыми глазами. – Тебе нельзя.

– А тебе? – возмутилась Яна. – Тебе можно?

– Я знаю, чем рискую. А ты нет. Вот переживешь первое появление Монстра, тогда поговорим.

Яна обиженно отвернулась к доске. Там строчка за строчкой появлялись стихи. Голограмма словесника читала их нараспев:

– Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ль смиряться под ударами судьбы, иль надо оказать сопротивленье и в смертной схватке с целым морем бед покончить с ними?[1]

И Яна вдруг поняла, что учитель говорит с ней! Это она должна решить, ввязываться в схватку или нет!

Или не ей?

Яна осмотрелась. Стихи продолжали звучать. Теперь ей казалось, что голос обращается ко всем, но только Яна его слышит. Она покосилась на соседа. Нет, Фриц слишком сильно занят своими мыслями. Яна обернулась к задним партам – и с удивлением заметила еще одного человека, который явно слушал стихи.

Ли.

Он даже подался вперед, впившись своими узкими глазками в экран. Сжал кулаки. И губы его шевелились, беззвучно повторяя строки. Яна смогла прочитать по губам: «Мириться лучше со знакомым злом, чем бегством к незнакомому стремиться!»

Это было так странно, что Яна так и застыла со свернутой шеей.

И тут Ли пришел в себя. Это его соседка-блондиночка – Яна уже знала, что ее зовут Мари, – «нечаянно» толкнула Ли в бок. Тот вздрогнул, и его лицо приняло обычное брезгливое выражение. Он, конечно, заметил, что новенькая разглядывает его во все глаза, тут же изобразил плевок и беззвучно расхохотался.

Яна торопливо отвернулась, но перед глазами стояло то, другое, лицо Ли. Лицо человека, который точно не хочет смиряться под ударами судьбы. С трудом она отогнала от себя видение. Сейчас ей нужно было помочь Фрицу. Даже если сам Фриц против.

* * *

Яна никак не могла уснуть. В голову лезли всякие мысли. Она снова и снова прокручивала в голове события своего первого школьного дня. И чаще всего вспоминала нескладного Фрица, как он упрямо наклоняет голову. Как говорит: «Есть способ победить Монстра!»

И когда она услышала тихий голос Фрица, то сначала подумала, что он ей мерещится.

Но голос повторил чуть погромче:

– Мари! Выйди! На секунду!

Мари спала на лучшем месте, возле камина. Когда она проходила мимо, Яна постаралась дышать ровно, как будто спит. Дверь почти беззвучно открылась и закрылась. Яна не выдержала, выскользнула из-под одеяла и подкралась к двери.

Из коридора доносился шепот Фрица:

– …уверен, что получится! Я разобрался!

– А если он тебя победит? – ответила Мари, и Яна не сразу узнала ее голос.

Что-то в нем было… Как будто с Мари слетела вся ее надменность.

– Нет! Я уверен… почти, – Фрица заговорил еще тише, Яне пришлось прижаться к двери ухом. – Но если он меня убьет… Я хочу тебе сказать… что я… что ты…

Яна затаила дыхание. И ей показалось, что Мари в коридоре тоже не дышит.

– Ты… красивая, – закончил Фриц севшим голосом.

Пауза тянулась бесконечно.

– А ты… – ответила Мари, – умный.

Яне захотелось распахнуть дверь, крикнуть что-нибудь, словом, оборвать этот разговор.

– Но тебе не нужно никого побеждать, – продолжила Мари. – Если ты из-за Ли, из-за того, что он тебя обижает…

– При чем тут Ли? – неожиданно зло ответил Фриц. – Ли тут при чем?!

– Я ему скажу, – торопливо зашептала Мари, – он отстанет! Тем более новенькая появилась, она…

– Ни при чем Ли, ясно! – громко оборвал ее Фриц. – Я тебе… а ты!

Яна услышала удаляющиеся шаги и шмыгнула в кровать.

Мари вернулась не сразу. И еще долго с ее козырного места доносились всхлипы.

Яне и самой хотелось плакать. Так хотелось, что она неожиданно уснула.

* * *

На следующий день Яна села за парту к Фрицу, но он, кажется, этого даже не заметил. Яна пыталась заговорить с ним на разные темы, но сосед отвечал невпопад и постоянно косился на Мари.

От отчаяния Яна решилась спросить:

– А как ты собираешься победить Монстра?

Фриц моргнул и наконец посмотрел на нее.

– Никак, – сказал он хмуро. – Это все ерунда…

– Неправда, – возразила Яна. – Я уверена, что победить можно!

Если бы Фриц спросил: «И как же именно?», Яна не нашла бы, что ответить. Но он сказал:

– Многие так думали… Ни у кого не получилось…

– Но ты-то не многие! – Яна искренне верила в то, что говорила. – Ты-то особенный!

Фриц закусил губу и отвернулся к стене.

Яна почувствовала, что ее затылок буравит чей-то взгляд. Обернулась. Ну конечно, это Мари пыталась раскроить Янин череп силой мысли.

* * *

Ночью приходил Монстр. Стало непроглядно темно, это был знак.

Кэт тут же забралась под одеяло и затянула Яну к себе.

– Первый раз страшно, потом привыкнешь, – шептала она, – главное, чтоб ни одной щелочки. Главное, чтоб ничего не видеть. Сейчас будет темно, потом светло, потом шаги, потом тишина… А потом все, можно спать спокойно.

У Яны застучали зубы. Она не представляла, как после всего этого можно спать.

– А вдруг там Фриц? – спросила она.

– Утром узнаем, – прошептала Кэт.

– А вдруг его можно спасти? – не унималась Яна.

– От Монстра никого нельзя спасти, – сказала Кэт, – мы только сами можем себя спасти.

Кэт продолжала убирать малейшие щелочки между одеялом и матрасом.

– У тебя просто кровать дурацкая, – объяснила она, – у меня постоянно соседки меняются, достало уже. Так что я тебя буду прятать. Чтоб не уходила никуда. О! Вспышка! О! Слышишь? Шаги!

Яна вжалась в кровать. Шаги были ужасны. Негромкие, но со шлейфом звуков. Так шагать могло только огромное чудовище. Очевидно, за ним волочился хвост. А на его концах шипы. Это они тихонько постукивают. И когти на лапах. Что-то мазануло по двери в комнату. Крыло?

– Не бойся, – сказала Кэт, – никого еще не украли из-под одеяла. Верь мне. Я тут давно.

А потом действительно стало тихо. Так тихо, что Яне показалось, что она оглохла.

– Все. Теперь считаем до пятидесяти, и можно вылезать, – сказала Кэт. – В принципе, можно даже в туалет, но я бы не советовала до утра. Мало ли что там валяется… Лучше ничего не знать и не видеть.

* * *

До утра Яна не дотерпела. Ей не столько хотелось в туалет, сколько тянуло заглянуть в спальню мальчишек.

И убедиться, что Фриц на месте.

Книгу она увидела, когда почти дошла до мальчиковой спальни.

Ту самую, толстую, с засаленными страницами.

Она лежала в углу, раскрытая на картинке с огромным красным змеем. Змей извивался кольцами и пытался проскользнуть в трещину в стене – но перед ним стояла белая фигурка со вскинутыми руками.

Яна подхватила книгу.

«Фриц ее просто уронил, – попробовала она себя уговорить, – он рассеянный».

Не думая о приличиях, она распахнула дверь спальни мальчиков. Первое, что ей бросилось в глаза, – Ли, который без особых усилий отжимался от пола. На одной руке. Заметив Яну, Ли быстро вскочил.

– Чего приперлась? – спросил он.

Но Яна не ответила, она смотрела на кровать у окна – пустую, аккуратно заправленную, с вышитым вензелем «Ф» на одеяле.

Ли разглядел книгу в руках у Яны и презрительно скривился:

– Что, довыпендривался умник? Попал в пасть Монстру?

Спящие пацаны принялись шевелиться, продирать глаза и бормотать:

– А? Что? Кого?

– Фриц допрыгался! – повторил Ли громко. – Амба!

Яна выскочила из комнаты и понеслась к себе.

Она долго не могла прочитать ни буквы в оставшейся от Фрица книге – все расплывалось. Потом вытерла глаза насухо, вздохнула поглубже и открыла оглавление. Как она и предполагала, некоторые главы были отмечены красным карандашом.

Яна нашла первую из отмеченных глав: «Страх – главное оружие Монстра».

* * *

Яна ненавидела физкультуру. Она первый раз пришла в зал, она первый раз видела все эти ужасные штуковины, она первый раз надела эти обтягивающие штаны и эту короткую маечку. Но она сразу, с первой минуты, отчетливо поняла – она все это ненавидит.

После двух кругов бега у Яны закололо в боку, свело ступню и разболелась голова.

В центре зала работали две голограммы. Мужчина показывал упражнения для мальчиков, девушка – для девочек.

Мужчина был хорош. Но, честно говоря, Ли был даже лучше. Они легко могли бы поменяться ролями.

Яна остановилась посмотреть на других девочек. В основном все бежали легко. Еще и болтали на ходу. Только Мари держалась в стороне и не столько занималась физкультурой, сколько следила за Яной. Мальчики уже перешли к упражнениям, но удивительно, что все делали разное.

– Новенькая. Яна. Нулевой уровень, – сказала над ухом голограмма.

Яна вздрогнула.

– Нулевой? – демонстративно засмеялась Мари. – Таких у нас еще не было! Ли, ты давно хотел на «нулевку» посмотреть!

К счастью, Ли не услышал, он то ли отжимался, то ли прыгал, короче, выполнял что-то невозможное.

– Ну давай, показывай! У нас сейчас ниже третьего уровня никого нет. Делай свои упражнения, хоть поржем! – подначивала Мари.

Яна хотела сбежать, но выход из зала был перегорожен мальчиками. Привлекать еще и их внимание не хотелось.

– Ноги на ширине плеч, руки на пояс, – строго сказала голограмма и показала начальную стойку, – начинай аккуратно наклоняться вперед. Потом в сторону. Тебе нужно размять спину. Вот так…

Видимо, голограмма прикрикнула на всех, потому что даже Мари отвлеклась, повисла на стенке и принялась высоко поднимать ноги. Остальные девочки разбрелись по залу. Яна со своими наклонами выглядела полной идиоткой.

– Не отвлекайся, – сказала голограмма, – будешь стараться, через месяц перейдем на первый уровень. Тебе достаточно сказать мне, и у нас с тобой будут дополнительные занятия, тогда мы нагоним всех быстрее.

– Я подумаю, – ответила Яна.

– Молодец, старайся держать спину ровно.

* * *

На выходе из раздевалки Яну ждали.

– Ну что, у нас новый чемпион, – радостно сообщил Ли. – Даже у Фрица был второй уровень. Будем работать.

Яна хотела нырнуть обратно в раздевалку, но не успела. Мари выдернула у нее из рук сумку.

– Побегай, – ласково сказала она, – потренируйся.

Мари бросила сумку Ли, тот перекинул ее дальше.

Яна замерла. Вспомнила, как Фриц метался среди всей этой компании, как жалко это выглядело со стороны.

«Как же так? – подумала Яна. – Он же не побоялся Монстра! Почему же тогда боялся этих дураков?»

– Ну, чего стоишь? – подначивала Мари. – Давай! Прыгай! Вон она, твоя сумочка!

Яна обвела глазами массу подростков, они стояли вокруг довольно плотной стеной. Попыталась опознать Кэт, но не смогла. Они все стали одинаковые. Удивительно – все разные, но совершенно одинаковые.

И тут Яна поняла, что Фриц не боялся. Он злился.

Она аккуратно обошла Мари и направилась прямо к Ли.

– Что, весело тебе со слабаками играть, да? А Фриц, между прочим, Монстра не побоялся. А тебе слабо!

Ли от неожиданности выронил сумку из рук.

Яна поняла, что на правильном пути.

– Ты трус, Ли! – сказала она. – Вместо того чтобы победить Монстра, сидишь и трясешься под одеялом. Трусишка!

– Ты кого трусом назвала, сопля?! – Ли наконец очухался и схватил Яну за руку.

Сильно схватил, она изо всех сил постаралась не морщиться от боли.

– Того, кто смелый только с девчонками! – сказала Яна. – Нулевого уровня!

Ли занес кулак, но, кажется, быстро сообразил, как нелепо он смотрится – здоровяк, который собирается драться с задохликом.

– Пошла отсюда! – выдохнул он. – Сопля!

– Хоть бы новое что-то придумал, – Яна понимала, что пора остановиться, но не могла: – но ты же еще и тупой! Трус и тупица! А Фриц умный! Я его спасу! А вы тут… сидите!

Она развернулась, чтобы уйти в нависшей тишине – и тут ей в спину врезалась сумка. Яна резко повернулась и поняла, что бросал не Ли. Бросила Мари.

И вот она испугала Яну по-настоящему. Что-то волчье было в лице и позе Мари. Яна молча подхватила сумку и пошла, стараясь не перейти на бег.

* * *

Но в спортивный зал Яна все-таки вернулась – позже, когда началось свободное время.

Голограмма девушки тут же выросла прямо перед Яной.

– Здравствуй! – сказала она. – Ты хочешь заниматься дополнительно?

– Да, – ответила Яна. – Только, если можно, вечером. Поздно вечером.

Голограмма зависла. Буквально – замерла стоп-кадром и долгие несколько секунд ее оживляли только помехи.

– Хорошо, – наконец сказала она, – с десяти до одиннадцати жду тебя тут. Но в одиннадцать пятнадцать ты должна быть в кровати.

– Спасибо, – сказала Яна, и голограмма исчезла.

«Интересно, – думала Яна, направляясь к выходу, – голограммами кто-то управляет, или это искусственный интеллект? И откуда я знаю слова «голограмма» и «искусственный интеллект»?»

* * *

С этого дня жизнь Яны круто изменилась. Она как будто стала невидимкой. Даже Кэт избегала встречаться с ней взглядом. Самые трусливые обходили Яну по большой дуге. Сначала она думала, что все боятся Ли, но потом уловила, что все – особенно девочки – испуганно поглядывают в сторону Мари, стоит Яне появиться в пределах видимости.

Ли как раз частенько рассматривал ее со странным выражением – как будто хочет что-то спросить, но то ли брезгует, то ли не решается.

Впрочем, Яну все это волновало мало. Наоборот, одиночество помогало ей сосредоточиться на главной проблеме – как одолеть Монстра. Почему-то она была уверена, что Монстр Фрица не убил, просто захватил в плен. И Фрица еще можно спасти.

Книга, которая осталась после Фрица, мало помогла. На взгляд Яны, там было слишком много путаных мыслей и непонятных слов. И Монстр в книге был как будто не настоящий. Яне все время казалось, что автор говорит о чем-то другом – о твоей глупости и страхе, о лени и усталости… И то, что Фриц считал заклинаниями, было, как показалось Яне, просто способами помочь себе. Во всяком случае, ей самой очень помогало одно такое «заклинание»:

«Я сама по себе, мне никто не нужен!»

Но все-таки использовать эту мудрую книгу для поимки реального Монстра было сложно.

Поэтому нужно отыскать библиотеку.

Яна с этой целью и согласилась на дополнительные занятия по физкультуре. Этот час в зале стал настоящей пыткой, зато после тренировки можно было вернуться в спальню какой-нибудь новой дорогой. Яна проверяла каждую дверь, которая попадалась ей по пути. Чаще всего двери оказывались запертыми, а за теми, что открывались, она натыкалась на какие коробки, тряпки, а один раз попала в большой зал с огромными пустыми котлами. Крышки котлов были откинуты, и Яне показалось, что ее хотят слопать десяток слепых железных людоедов.

Но однажды Яне повезло. Нет, не с дверью. Она обратила внимание на какую-то схему на стене. Чертеж выцвел, Яна с трудом разобрала название «Схема эвакуации при пожаре». Присмотревшись, она поняла, что перед ней – расположение всех комнат на этаже.

И каждая комната была подписана ровными печатными буквами.

«Библиотека» нашлась в самом углу. Поколебавшись мгновение, Яна сняла схему со стены. И правильно сделала – без этой карты она никогда бы не нашла маленькую дверцу без таблички.

Яна распахнула желанную дверь и замерла.

Библиотека была огромной, и везде были книги. Стеллажи уходили куда-то высоко, а задней стены не было за ними видно.

Яна переступила порог – и тут же перед ней вспыхнула голограмма. Пожилая дама, строгая и надменная, спросила:

– У тебя есть разрешение?

– Да! – выпалила Яна, скрестив пальцы за спиной.

– Хорошо, – кивнула старушка, – какая книга тебе нужна?

– Как победить Монстра!

– Это книга на руках, – ответила библиотекарь, не удивившись.

«Это она про книгу Фрица», – сообразила Яна и спросила:

– А что-нибудь еще есть на эту тему?

– Это слишком широкий запрос. Итак, что тебе нужно конкретно?

Яна задумалась. Голограмма замерцала, теряя стабильность.

– Мы скоро закрываемся! – поторопила дама.

– Тогда… тогда… – Яна лихорадочно соображала. – Мне нужны книги, которые читал Фриц!

Старушка опять кивнула:

– Возьми список в принтере.

Она махнула рукой в сторону большого пластикового ящика, из которого как раз выползала страница. Потом вторая… третья…

– Он очень много читал, – сказала библиотекарь.

Листы перестали помещаться в лотке и посыпались на пол. Яна бросилась их поднимать.

* * *

На математике было скучно. Сегодня даже голограммы не было, на доске появлялись уравнения и их решения, монотонный голос что-то объяснял.

Класс изнывал. Но ровно до тех пор, пока Ли не выдрал лист из тетради, не написал там что-то большими буквами и не пустил по классу. Каждый должен был что-то дописать. Яне эту бумажку демонстративно не показывали.

Класс ожил, все хихикали, оживленно обсуждали текст, дорисовывали картинки, поглядывая на Яну.

Яна старалась отвлечься. Так старалась, что неожиданно для себя поняла, что пишется на доске.

А потом листик попал к Мари, класс грохнул. Яна боялась оглянуться, боялась увидеть, что именно нарисовано на том листочке.

Вместо этого она встала и пошла к выходу. У двери нарисовалась голограмма дежурного учителя.

– Яна, вы обязаны быть на уроке, – сказала она.

– Не обязана, – возразила Яна и прошла сквозь голограмму.

Та мигнула и пропала.

– А что, так можно было? – ошарашенно спросил кто-то за Яниной спиной.

* * *

За ужином к Яне подсела Кэт.

– Мне опять ждать новую соседку, – вздохнула она, – теперь за тобой придет Монстр…

– Подавится, – отрезала Яна и откусила огромный кусок пирога с капустой.

Она уже решила, что на уроки ходить больше не будет.

– Он съест тебя сегодня, – продолжила Кэт, – после тебя еще двое ушли из класса.

– И Ли? – спросила Яна.

– А ему зачем? – удивилась Кэт. – Ему и на уроке хорошо.

– Ну раз меня все равно Монстр съест, – сказала Яна, – я хоть оторвусь напоследок.

Яна аккуратно доела пирог, допила чай и встала.

– Посуду унеси, – пискнула Кэт.

– Мне можно не уносить, – громко сказала Яна.

Окружающие подростки следили за ней с ужасом. Яна шла прямо к Ли.

И пока она шла, она видела, как меняется выражение его лица. От презрения через страх и восхищение опять к напускному презрению. Яна не могла решить, что ее обрадовало больше – восхищение или страх.

– Ну что, – спросила она, – идем сегодня ловить Монстра?

Ли не ожидал такого, он завис.

– Не, если ты не идешь, я справлюсь без тебя, – сказала Яна.

– Не поддавайся, это провокация, – крикнула Мари.

– Ну провокация, так провокация, – бросила Яна, глядя в глаза Ли. – Это твой выбор.

Он еще колебался. И Яна вдруг вспомнила урок литературы. И поняла, что нужно сказать.

– «Мириться лучше со знакомым злом, – продекламировала она насмешливо, – чем бегством к незнакомому стремиться!»

Ли смутился. Яна готова была захохотать, но позволила себе лишь чуточку улыбнуться.

А потом она шла в гробовой тишине к выходу из столовой и думала, что как же классно жить, когда не боишься! И даже если Монстр ночью ее сожрет, это того стоило!

* * *

Яна не пошла на дополнительную физкультуру. Они сидела в библиотеке и пыталась понять, какую подсказку оставил ей Фриц. Она была уверена, что оставил, не мог не оставить.

Но Фриц читал так много и так хаотично, что система не выстраивалась.

Яна искала пометки на полях, пыталась составить что-то из названий – не получалось ничего. Она поняла, что нужно остановиться, только когда задремала, на секунду положив голову на очередную книгу.

– Я пойду спать, – сказала Яна громко, – завтра вернусь, ничего тут не трогайте!

Голограмма библиотекаря потрескивала в углу.

Яна шла по коридору и думала. О том, что совершенно не знает, что делать дальше. О том, что если бы Ли ее не трогал, она бы спокойно ходила на уроки и была бы как все. И что ей совершенно не хочется устраивать тут революцию, ей хочется найти единственного друга. И жить спокойно.

Мигнул свет. Яна осмотрелась. Она почти пришла к своей комнате. Было очень тихо, судя по всему, она в библиотеке задержалась дольше обычного. Послышались шаги.

Яна сначала хотела спрятаться, а потом подумала, что нарушила за сегодня столько правил, что хуже ей уже не будет. И спокойно продолжила идти.

Из-за угла навстречу Яне вышел парень. Белобрысый, тщательно причесанный, в белоснежной рубашке, на лице – ни единого прыщика. Яна никогда его тут не видела.

«Голограмма охранника?» – подумала она и через пару шагов врезалась в него.

– Э! – сказал парень, потирая руку.

– Извини, – буркнула Яна и попыталась пойти дальше.

– Что ты ходишь ночью одна? – улыбнулся парень. – Монстра не боишься?

Яна скривилась:

– У меня однокласснички такие, что никакой Монстр не страшен, – сказала она, – и вообще…

– Что вообще? – спросил парень.

Яна пожала плечами.

– И ты не хочешь Монстра победить? – поинтересовался парень.

– Да не хочу я никого побеждать! – вспылила Яна. – Я разобраться хочу! Ты, наверное, новенький, еще ничего не знаешь… Завтра поговорим, хорошо? Спать очень хочется.

Яна аккуратно обошла парня, махнула ему рукой, зашла в свою спальню, откинула одеяло, рухнула на кровать и тут же заснула.

* * *

Сработал будильник. Яна потянулась, но глаз не открыла. «Мне можно на уроки не ходить», – вспомнила она. Сразу стало легко и весело. Яна решила еще чуть-чуть поваляться, но тут до нее кто-то дотронулся.

Осторожно, пальцем в плечо, но Яна все равно взвизгнула и подпрыгнула от неожиданности.

От нее с таким же визгом отскочила Кэт.

– Ты чего?! – возмутилась Яна, проморгалась и поняла, что вся комната смотрит на нее как…

На привидение?

Монстра?

– Я же говорила, она живая, – прошептал кто-то из-за спин.

– Конечно, живая, – удивилась Яна. – А чего это я должна была умереть?

– Так Монстр же! – сказала Кэт. – Вчера же!

Тут все поняли, что Яна не опасна, бросились к ней, принялись ощупывать и рассматривать. И заодно рассказывать, что случилось сегодня ночью.

Оказывается, пока Яна сидела в библиотеке, приходил Монстр.

– А я с ним разминулась, – сказала Яна.

Она не успела понять, радует ее это или нет, потому что Кэт принялась горячо объяснять:

– Да не разминулась ты! Там же как было… Ну как обычно! Шаги, потом свет…

– Не как обычно! – подала голос недовольная Мари. – Шаги, потом голоса… – она сделала значительную паузу, – а уже потом свет.

– Ну да, – не стала спорить Кэт, – а потом ты сразу вошла. Буквально через секунду!

– Ты его видела? – посыпались вопросы. – Какой он? Это змей? А я слышала, что это огромный паук!

– Да не видела я никого! – растерялась Яна. – Там парнишка был… Новенький.

– Уверена? – Кэт схватила Яну за руку и больше не отпускала. – Идем, покажешь!

Так что пришлось все-таки вставать, одеваться – и идти на завтрак.

Но тут уж Яне не позволили даже глянуть на прилавок с едой, сразу потащили к столикам мальчишек.

– Ну? – потребовала Кэт. – Который из них?

Яна принялась рассматривать пацанов, но все они были хорошо известными одноклассниками.

– Да врет она все! – сказала Мари. – Нет никаких новеньких! Правда, Ли?

– Нет, – буркнул Ли. – Разве что его сразу Монстр сожрал. Он приходил сегодня, видели?

И тут Кэт осенило:

– Это он и был! – сказала она Яне. – Тот как бы новенький, которого ты видела ночью! Это Монстр!

– Наверное, да… – неуверенно сказала Яна.

И Кэт закричала на всю столовую:

– Яна встретила Монстра! И он ей ничего не сделал!

Завтрак был сорван.

* * *

Яна не ожидала такой популярности. К обеду она поняла, что лучше было, когда ее никто не замечал.

Зато Кэт просто светилась в лучах ее славы, она сотый раз рассказывала, как именно Яна пришла после встречи с Монстром, как упала на кровать, как заснула. И что Кэт подумала сначала, что потом, а что могла бы подумать, но не подумала, потому что испугалась.

Яне казалось, что она застряла на карусели, ее даже немного мутило, а картинка перед глазами все время повторялась.

– И что, он не нападал? Не пытался тебя убить? У него был нож? – спрашивали со всех сторон.

– Он просто спросил, не хочу ли я его победить, – в сотый раз объяснила Яна, – а я сказала, что не хочу.

– Ну и дура! – взвился Ли.

Все повернулись к нему с интересом. Только Мари – с тревогой.

– В смысле? – уточнила Яна.

– Если бы я встретился с Монстром, то прибил бы его одной рукой! – сказал Ли. – Я бы на твоем месте…

Яна не дала договорить.

– Ты легко можешь оказаться на моем месте, – перебила она Ли.

– Не слушай ее! – не выдержала Мари. – Она Фрица подговорила, и тебя…

– Сравнила! – хмыкнул Ли. – Этот дохляк – и я!

– Отлично, – сказала Яна. – Вечером идем в библиотеку, сидим там, возвращаемся нужной дорогой, встречаем Монстра. И ты делаешь с ним, что хочешь. Только сначала я узнаю, где Фриц и как его спасти.

– Ли, – взвилась Мари, – она хочет от тебя избавиться!

Ли думал. Ему явно было сложно, но он старался.

– Значит так, – громко объявил он, – вечером все встречаемся здесь, в столовой! Потом нас ведут в библиотеку. Если нас будет много, Монстр нас не тронет. А пока вы будете его отвлекать, я с ним сражусь!

Яна фыркнула. Это «сражусь» было из средневековых рыцарских романов и никак не вязалось с вполне современным Ли.

– Окей, – сказала она.

И совершенно не удивилась, когда вечером пришли только она, Ли и Мари.

* * *

Они сидели долго, поглядывая на стенные часы. Просто оттягивали неизбежное.

– Ли, – позвала, наконец, Мари, – пошли уже. Видно, сегодня не получится.

– И чего ты нас сюда притащила?! – взвился Ли и принялся передразнивать противным голоском: – «Ах, библиотека! Ах, там так круто!» А чего крутого? Маленький шкафчик с тремя книжками!

Это прозвучало так нелепо, что Яна не нашлась что сказать. Только оглядела бескрайние ряды шкафов. Мари тоже удивилась:

– Ты чего? Вон целый стеллаж с научпопом! Вон энциклопедии! А вон там – куча биографий великих людей…

Возникла напряженная пауза. Мари и Ли смотрели друг на друга во все глаза, пытаясь понять, что происходит. Первой поняла Яна.

– Это как инструкторы, – сказала она. – На физкультуре. Голограмма одна, но каждый видит ее по-своему. Так и с библиотекой…

Мари поморщилась, ей не нравилась, что Яна корчит из себя самую умную.

– Да что ты привязалась со своей библиотекой?! Как ты ее вообще нашла?!

И Яна, сама не понимая почему, рассказала все: как она шаталась по коридорам, какие комнаты видела, как в конце концов ей помогла «Схема эвакуации при пожаре».

– Фигня какая-то, – Мари повернулась к Ли за поддержкой. – Каких пожаров? У нас тут сроду никаких пожаров не было!

Но Ли не смотрел на нее. Он смотрел на стену. Девочки тоже перевели взгляд на настенные часы.

– Полночь, – упавшим голосом сказала Мари. – Придется тут ночевать. Надо только одеяла найти…

И она принялась метаться по библиотеке. Яна не удивилась, заметив, что через некоторые стеллажи Мари проходит, не задевая их. Она представила, как проведет ночь с этой парочкой…

– Ночуйте, – сказала Яна, поднимаясь, – я пошла в кровать. Меня Монстр не тронет.

– Стой! – Ли бросился ей наперерез, он был бледен, но собран. – Расскажи еще раз про зал с котлами!

– Ну зал, – удивилась Яна. – Ну котлы в нем… открытые…

– Монстр в них поместится? – Ли впился в нее взглядом.

Яна вспомнила вчерашнего «новенького».

– Легко! – сказала она.

– Значит, так! – Ли начал расхаживать по библиотеке. – Сейчас идем в наш коридор… Нет! Сначала ты показываешь нам этот зал! Потом мы идем на встречу с Монстром! Он за нами гонится! Мы бежим к котлам! Делаем вид, что забираемся в котлы, а сами прячемся за ними!

– Ли, но это опасно… – пробормотала Мари.

– А когда он прыгает в котел, дружно захлопываем крышку!

Ли торжествующе рассмеялся.

– И тогда уже будем с ним разговаривать на моих условиях! – закончил он торжествующе.

– По-моему, – сказала Яна, – это бред какой-то.

– Ну и ладно, – фыркнул Ли, – без тебя справимся! Хоть зал-то покажешь?

– Не буду я ничего показывать, – ответила Яна. – Я спать пойду!

– Иди-иди! Мари, ты со мной?

Мари кивнула. Яна взялась за ручку двери.

– Только учти! – бросил Ли ей в спину. – Монстр мне много чего сделает, лишь бы я его освободил! Но Фрица твоего выручать не буду… Если он вообще жив.

Яна пожалела, что у нее нулевой уровень физподготовки. Она с удовольствием сейчас треснула бы Ли по его наглой башке.

– Ладно, – сказала она. – Пошли.

* * *

Зал с котлами найти не удалось, зато Ли нашел огромную тренажерку. Как показалось Яне, именно тут котлы раньше и стояли.

Глядя, как он носится по совершенно пустому пространству и восхищенно присвистывает, Яна в очередной раз убедилась, что каждый видит этот мир по-своему.

Она смотрела на Ли и улыбалась – приятно лицезреть его не злым, а восхищенным.

– Даже не думай, – сказала у нее над ухом Мари.

Яна посмотрела ей в глаза. И отпрянула.

– Ты думаешь, я не понимаю, чего ты добиваешься? Даже не мечтай! – сказала Мари.

– Чего я добиваюсь? – осторожно спросила Яна.

– Стать тут главной! – Мари приблизилась к самому уху Яны и горячо шептала: – Всех под себя подмять, да?

– Что за ерунда… – попыталась возразить Яна, но ее прервали.

– Йо-ху! – воскликнул Ли, потрясая над головой грифом от штанги. – Я нашел!

Всю обратную дорогу Яна шла впереди и старалась не оглядываться. Ли распинался, что покажет этим трусам, которые сейчас сидят под одеялами, кто тут хозяин. Он заманит Монстра в зал и проломит ему башку штангой. А потом установит везде свои порядки.

– Ваша задача простая, – вещал Ли, размахивая десятикилограммовым грифом, – бежать за мной. Сражаться начнем в зале. Все понятно?

Яна завернула за угол и увидела своего вчерашнего знакомого. Сегодня он был при параде – в элегантном костюме, с бабочкой и в стильной маленькой шляпе.

– Опаздываете, – сказал он.

– Ты правда Монстр? – спросила Яна.

И тут сзади раздался душераздирающий крик. Яна обернулась.

Мари корчилась за спиной у Ли и орала, как будто увидела что-то ужасное. Сам Ли выглядел получше, но тоже бледнел на глазах.

Вдруг он кинулся вперед, пытаясь ударить невидимого соперника грифом, потом отшвырнул его и обхватил что-то руками, словно попытался кого-то задушить, после чего исчез. В этот же момент Мари с диким визгом бросилась на то место, где пропал Ли, и начала что-то пинать ногами.

И пропала.

Парень-Монстр смотрел на все это, расслабленно прислонившись к стене.

Яна смогла выдавить из себя только нечленораздельное:

– Но что… Куда… А я… А ты…

– Да Монстр я, Монстр, – спокойно объяснил парень, – просто каждый видит меня таким, как хочет. Иногда я такой милашка… А иногда – вон как у этих. Пять голов, щупальца, огнем плююсь… Бррр…

Яна пыталась рассмотреть следы недавней битвы в коридоре. Абсолютная чистота. Только гриф закатился в угол.

– А Ли и Мари… Они умерли? – тихо спросила Яна.

– Нет, – ответил Монстр.

– И Фриц жив? – отважилась Яна.

– Жив, – подтвердил парень.

Яна стояла рядом с ним и неловко переминалась с ноги на ногу, не зная, что еще спросить.

– И они сейчас вместе? – выдавила она из себя.

– Ну да, – сказал Монстр.

– А я? – со слезами на глазах спросила Яна. – Почему ты не забираешь меня?

– Ну ты же не пытаешься меня победить, – улыбнулся Монстр.

Яна вдохнула. Выдохнула. И кинулась на парня с нелепым криком: «Уииии!»

Стало темно.

* * *

– А ты боялся!

– Я и сейчас не уверен…

– Не ной! Первый этап прошли лучше, чем ожидалось!

– В пределах вилки вероятностей, но это был самый простой критерий отбора.

– Спокуха! Я же говорю – у меня предчувствие! Три…

Три

Игра

Первое, что поразило Яну, – дикий лес вокруг. Ароматы, шумы, дуновения ветра – все то, чего не было и быть не могло в школе.

А потом Яна увидела Мари и забыла про лес.

Подружка Ли выросла на голову, у нее четко обозначилась талия и еще четче – грудь. Впрочем, грудь была под металлическим доспехом, так что, возможно, на самом деле ничего особенного под нагрудником и не было. Зато ноги Мари прикрывала только короткая юбочка из кольчуги – и тут явно было чему завидовать. До самых щиколоток, упакованных в металлические щитки, длились самые обалденные женские ножки, которые Яна только могла себе представить. Героический облик дополнял длинный лук, надетый через плечо, и колчан со стрелами за спиной.

Яна скосила глаза на себя. Кажется, она тоже немного вытянулась, но вот выдающейся груди на себе не обнаружила. Зато бедра… Яна чуть не заплакала. Она показалась себе серой уточкой рядом с прекрасной лебедушкой. Да и блестящих доспехов на ней не было – холщовая сумка через плечо, кожаный нагрудник, штаны из грубой ткани да сапоги без каблука – правда, легкие и удобные. На Мари были кованые сапоги.

«Посмотрим, – подумала Яна, – что ты запоешь, когда придется пройти хотя бы километр!»

И победно глянула на соперницу. Но та не обратила внимания – смотрела куда-то в сторону. Так внимательно, что у нее даже рот приоткрылся. К неудовольствию Яны, Мари и это шло.

Она повернулась оценить, что же такое привлекло Мари. И с трудом удержалась, чтобы тоже не открыть рот.

Ли, мало того, что вымахал под два метра, так еще и раздался в плечах раза в полтора. И обзавелся всеми мышцами, которые только могут быть у человека. Мышцы были видны отлично: из одежды на Ли осталась только набедренная повязка из медвежьей шкуры. Плюс защитный ошейник, легкие щитки на запястьях и щиколотках да угрожающего вида ботинки с шипами. В руках у него была такая же шипастая дубина.

– Йех-ху! – Ли весело крутанул увесистое оружие над головой.

– Ничего не понимаю, – сказала Яна (и с удовольствием поняла, что и у нее голосок уже не детский). – Когда мы успели так вырасти?

– Да какая разница, – ответил Ли, – выросли и выросли. Мне нравится.

Мари медленно подошла к нему и, как завороженная, прикоснулась пальцами к его бицепсу. Ли ухмыльнулся и прижал своей лапищей Мари к себе. С такой силой, что ее доспехи заскрипели, Мари охнула.

В лесу раздался хруст, как будто кто-то пробирался через бурелом.

Ли тут же оставил Мари в покое и перехватил дубину поудобнее. Девушки шагнули ему за спину.

На поляну осторожно и медленно вышел парень чуть старше Яны с одноклассниками. Одет он был во все зеленое, ступал мягко, у пояса болтался короткий меч.

– Приветствую тебя, о великий воин! – зеленый гость поклонился так низко, что стало видно, что волосы он не мыл как минимум месяц, а не расчесывал вообще никогда. – Я к тебе с миром.

Ли чуть расслабился, но дубину не опустил.

– Прошу тебя взять меня под твою могучую длань, – парень говорил и приближался скользящими шагами. – А в знак моей покорности хочу подарить тебе этот драгоценный клинок.

Он осторожно вытащил из сапога украшенный сияющими камнями кинжал в ножнах, аккуратно вынул его из ножен и протянул Ли – почему-то лезвием вперед. Однако Ли подвоха не почувствовал, бросил дубину под ноги и потянулся за блестящей игрушкой.

И в этот момент почти одновременно раздались механический треск, свист чего-то быстро летящего и неприятный хруст. Гость покачнулся, удивился и рухнул на мох. Из спины у него торчал короткий арбалетный болт. Ли растерянно на него посмотрел, но потом все-таки наклонился, чтобы поднять кинжал.

– Не трогай! – донеслось из-за деревьев. – Ни в коем случае, Ли, не касайся кинжала!

Ли так удивился, услышав свое имя, что послушался.

А на поляну вышел человек.

Высокий, почти как Ли. Худой и жилистый. Лицо покрыто ссадинами. Капюшон надвинут на брови. Длинная холщовая рубаха и такие же штаны.

И все равно Яна его сразу узнала.

– Фриц! – заорала она и бросилась ему на шею.

– Да-да, – рассеянно ответил он, – я тоже тебе рад.

Но Яна почувствовала, что внимание Фрица принадлежит совсем не ей.

Она отстранилась и убедилась, что чувства ее не обманули.

Фриц любовался Мари.

* * *

Компания сидела в пещере, вход в которую охраняла хитроумная ловушка – сплетенная из травы бечевка, привязанная к большому камню.

– Когда она сработает, у нас будет три секунды на то, чтобы среагировать, – объяснил Фриц.

Мари кивнула, бросив на него короткий взгляд, но тут же плотнее придвинулась к мускулистому боку Ли. Сам Ли молча пил травяной чай из котелка. Яна просто слушала. Впечатлений на сегодня хватило.

– Тут все жестко, – сказал Фриц, подкидывая в огонь ветку. – Вы уже поняли, наверное. Школа – это отбор…

Фриц рассказывал, что школа, как он понял, это просто первый уровень игры. Потому что если ты там сидишь под одеялом, то тут проживешь полчаса. Сюда попадают только те, кто был готов сразиться с Монстром, то есть избранные.

– Но тут, блин, все избранные, понимаете? – вздохнул Фриц. – Кто-то умный, кто-то сильный, кто-то… красивый…

Фриц бросил взгляд на Мари и судорожно вдохнул.

– Тут никому нельзя верить, – сказал он внезапно севшим голосом.

У Яны сжалось сердце. Ей так хотелось обнять этого большого, нескладного, но такого любимого мальчика. Ей почему-то захотелось прикоснуться губами к его ссадинам… Яна испугалась своих мыслей и тоже судорожно вдохнула.

А Фриц продолжал рассказывать, как выживал один, как его несколько раз чуть не убили, как он отбил эту пещеру, как мечтал, что появится кто-то из своих, потому что придумал план.

– Тут все заточено под одиночек, – объяснил он, – сценарий простой: все друг друга убивают. И мне кажется, нужно ломать сценарий. Как с Монстром, понимаете? Выживут те, кто сделает что-то неожиданное. Нас четверо, мы можем объединиться.

Фриц говорил и смотрел на Мари. Яна тоже смотрела на Мари. Та сняла шлем, и длинные светлые волосы рассыпались по плечам. Ресницы в свете костра казались еще длиннее, а кожа еще нежнее. А когда Мари согрелась у костра, то и доспехи сняла. И тут стало понятно, что металлический нагрудник ей даже маловат.

Яне стало тошно.

– Я выйду, – тихо сказала она.

Фриц подскочил.

– Я покажу безопасное место, – сказал он, – тут все простреливается.

Они вышли из пещеры, осторожно обойдя ловушку, и Фриц показал закуток.

– Только не высовывайся, – предупредил он, – жаль будет, если тебя убьют. Я был уверен, что ты придешь, я, собственно, тебя и ждал.

У Яны шевельнулась надежда.

– Ждал меня, а смотришь только на Мари? – тихо спросила она.

У Фрица затуманились глаза. Надежда Яны умерла.

Когда они вернулись в пещеру, Ли принимал красивые позы, пытаясь рассмотреть свои мускулы, а Мари восхищенно это комментировала.

– Их точно убили бы, – вздохнул Фриц. – В первую же ночь.

«И хорошо бы», – подумала Яна, но вслух сказала:

– Я первая дежурю, ладно?

* * *

Утром все проснулись от страшного грохота. Когда Яна вскочила, Мари и Фриц уже успели схватить оружие. Впрочем, Фриц сразу же понял, что случилось, и успокаивающе помахал руками:

– Спокойно, это Ли. Мою ловушку задел, когда выходил.

– Он ушел? – испугалась Мари.

– Скоро вернется, – буркнул Фриц, – дубину оставил. Кстати, зря.

– Фриц, а почему мы все такие разные? – спросила Яна.

– Это типы персонажей. Ли – варвар, его фишка – сила. Мари – лучница, то есть ловкость. Ты – редкий тип, травница. Можешь лечить… или делать яды.

– А ты? – Яне очень понравилась, что она редкий тип.

– Крестьянин, – недовольно ответил Фриц. – Минимум силы, минимум ловкости, никаких фишек. Пушечное мясо. Вернее, мясо для мечей. Пушек тут еще не изобрели.

– Как же ты выжил? – заинтересовалась Мари.

– Я очень умный! – Фриц вдруг начал краснеть и нелепо пыжиться. – И вообще…

Яне стало неловко за Фрица, который резко поглупел, как только Мари обратила на него внимание. К счастью, в этот момент вернулся Ли.

– Ну что, Ли, – встрепенулся Фриц, – нужно составить план!

– Зачем мне план, – фыркнул Ли. – Сейчас пойду и укокошу кого-нибудь.

– Мы же договорились! – нахмурился Фриц. – Объединяемся и…

– Не буду я с тобой объединяться, глиста, – оборвал его Ли. – Пошли, Мари!

Он одной рукой поднял дубину, другой обхватил Мари за плечи, сделал шаг к выходу – и вдруг затормозил.

– Слышь, – бросил он через плечо, – умник! А что тут можно жрать? Звери какие-нибудь?

– Птицы! – подхватила Мари. – Я бы сейчас яичницу слопала!

– Звери тут есть, – сказал Фриц, – и птицы. Но тут и люди попадаются, а они…

– Все с тобой понятно, лузер, – Ли зарылся носом в копну волос Мари. – Пошли!

Ли с Мари еще не успели покинуть пещеру, а Фриц уже пришел в движение. Яна с изумлением следила за ним. Видимо, жизнь в новом мире сильно изменила ее бывшего одноклассника. Фриц потратил всего несколько секунд на сборы – арбалет за спину, болты в колчан, нож в ножны, какие-то припасы в сумку – и решительно потянул за собой Яну.

– Быстрее! Их нужно защитить.

* * *

Мари и Ли шагали по опушке, прислушиваясь и присматриваясь. Время от времени Ли чуял какого-нибудь зверя или птицу, бросался в чащу, но каждый раз возвращался ни с чем. В одну из таких отлучек Мари решила осмотреться, заметила просвет среди деревьев и выбралась на симпатичную поляну.

Огромное краснобокое яблоко лежало на пеньке, словно дожидаясь ее.

– Ли! – радостно крикнула она. – Я яблоко нашла! Вкусное!

И сразу с двух сторон послышался треск ломаемых веток.

– Умница! – крикнул Ли.

– Не трогай! – орал Фриц.

Но Мари уже успела откусить.

Они выскочили на поляну почти одновременно – Ли и Фриц с Яной. Мари корчилась в судорогах, изо рта у нее шла пена.

– Неееет! – Ли бросился к Мари и зачем-то принялся ее трясти.

– Идиот! – сказал Фриц. – Только хуже делаешь! Положи!

Как ни странно, Ли послушался. Фриц присел возле Мари, аккуратно обтер ей рот листом лопуха.

– Проверь вокруг! – продолжил командовать он. – Кто-то же оставил это яблоко!

Ли кивнул и бросился в лес.

– Яна! – приказал Фриц. – Скорее! Сделай что-нибудь! Ты травница! Ты можешь!

Яне очень хотелось развести руками и сказать что-то вроде: «Извини, я не знаю».

Но она знала. Откуда-то, из каких-то уголков сознания вдруг вынырнул нужный рецепт.

На ходу расстегивая сумку и доставая оттуда пузырьки с разноцветными жидкостями, Яна подошла и приказала:

– Отойди, ей нужно много воздуха!

И принялась смешивать зелье, доливая в пустую колбочку жидкости из пузырьков.

* * *

Вечером все сидели в пещере.

Настроение было мрачное. Мари спала. Яна рассматривала содержимое своей сумки и пыталась понять, что происходит. Откуда-то она знала состав каждого пузырька. Половина – яды, половина – противоядия. Более того, Яна понимала, что с чем нужно смешивать, как действуют яды, и ей эти знания активно не нравились.

Ли ножом строгал дубину, пытаясь заточить ее до состояния копья. Яна догадывалась, что это у него нервное, ему просто нужно себя занять.

Фриц сидел, опустив руки, и смотрел в костер.

– Здесь все очень… тупо, – жаловался он Яне. – С утра встал, убил кого-нибудь, прихватил трофей, добыл еды, пожрал, лег спать. Если б я знал… В школе хоть библиотека была… Но я тут подумал… Слышишь, Яна?

Яна оторвалась от своих травок и посмотрела на Фрица. Сейчас, когда Мари спала, он был с ней. Он был ее.

– Слышу, – тихо сказала она.

– Я подумал, что мы с тобой здесь, чтобы все это изменить. Мы тут тоже избранные, понимаешь?

– Конечно, – сказала Яна.

Она старалась понять.

– Ведь все эти персонажи здесь, они тоже люди, – продолжил Фриц, – и если дать им возможность, если им не нужно будет каждый день убивать, они захотят нормальной жизни. И книг захотят. И можно будет с ними хоть какую-нибудь науку замутить. Хоть алхимию…

Ли с рычанием бросил копье в стену. Оно отскочило от камня, чудом не попав в Мари. Девушка даже не пошевелилась. Фриц побелел.

Ли встал, взял копье и начал озираться, прикидывая, куда бы еще швырнуть.

Фриц тоже поднялся, подошел к Ли и очень спокойно начал объяснять, что баловаться с оружием в помещении неразумно, и что есть гораздо более безболезненные способы поубивать друг друга.

Ли смотрел исподлобья.

– Яна, мы с Ли пойдем на охоту, – тихо сказал Фриц. – Ли нужно самоутвердиться. Если сработает ловушка – стреляй не глядя. У тебя лук Мари.

– Ты тут стал… мудрый, – сказала Яна.

– Когда каждый день можешь умереть, мудреешь быстро, – ответил Фриц.

* * *

С охоты Ли и Фриц притащили две пары сапог, кожаную сумку, лук со стрелами и корзинку с вяленым мясом.

Яну мутило, когда она смотрела на обувь. Она плохо себе представляла, как можно снять сапоги. С человека… Уже неживого человека…

Ли сиял.

– Он спас мне жизнь, – сказал Фриц. – Я думал, они хотят договориться, но у Ли реакция лучше.

– Со мной не пропадешь! – гордо заявил Ли, помахивая своим копьем.

На конце копья была кровь. Яну замутило сильнее.

– Тебе станет легче, если ты будешь думать, что они не умирают, а, например, возвращаются обратно в школу, – заметил Фриц. – Мне это помогло.

К ужину проснулась Мари.

Ли пять раз в подробностях рассказал ей, какой он молодец, Фриц бегал вокруг, кипятил воду, чтобы она могла умыться. А потом Мари лежала на коленях у Ли, а Фриц кормил ее кусочками вяленого мяса, разогревая их над костром.

– Мы – команда, – объяснял Фриц. – Я знаю, что делать. Яна, ты умная, ты быстро схватываешь, и ты можешь вылечить нас всех, если что. Ли, ты будешь нашим главным.

– Слышишь, красотка, я буду вашим главным, – сказал Ли Мари, – ты должна будешь меня слушаться…

Мари криво улыбнулась и прикрыла глаза.

– Ты главное, поправляйся, – сказал ей Фриц.

* * *

Через несколько дней Яна поняла, о чем говорил Фриц.

Разведка – засада – атака – мародерство.

Или: выход из пещеры – чужая засада – отражение атаки – мародерство.

В промежутках – охота и проверка силков.

Яну в бой не пускали, ее задача – вылечить раны, если они появлялись у кого-то из своих. Чужих оставляли умирать.

Но однажды Яна не выдержала. В их ловушку попала девчонка – отчаянная, злая, но сразу видно, что новичок. Она погналась за «легкой добычей», Фрицем, и Ли сбил ее с ног небрежным ударом кулака. Девчонка полетела кубарем, выпустив из рук короткий кривой меч и маленький щит. Мари вскинула лук, чтобы прикончить ее, но Яна вдруг встала между ней и жертвой.

– Нет! – сказала она, раскинув руки.

– Ты чего? – удивился Ли.

– А, – сообразила Мари, – ты хочешь ее сама… Так у тебя и оружия нет… Или ты решила ее отравить?!

У Мари так нехорошо заблестели глаза, что у Яны пересохло во рту. Но она твердо повторила:

– Нет! Мы не будем ее убивать!

Девчонка вжалась в мох, так и зыркая своими голубыми глазищами.

– Почему? – нахмурился Ли.

На этот вопрос у Яны не было ответа. То есть ответ, конечно, был, но «нельзя просто так убивать людей» в этом мире звучало издевательски.

И тут ей на помощь пришел Фриц.

– Слушайте, – сказал он, – Яна права. Нам нужно расширять клан.

Мари изучила маленькую фигурку, которая скрючилась на земле, и скривилась.

– Она бесполезна, – заявила Мари, – она ничего не умеет.

– Так это и здорово! – нашлась Яна. – Она еще не ожесточилась! Она еще не стала волком-одиночкой, как все ветераны.

– Ага, – согласился Фриц, – табула раса. Чистый лист, на котором можно написать все, что угодно.

Жертва переводила злой взгляд с одного на другого. Видимо, несколько дней она тут уже провела и понимала, что происходит нечто странное. Мари с сомнением покачала головой и снова начала натягивать лук.

– Ли! – обратилась Яна к вождю. – Неужели тебе не хочется увеличить нашу группу! Ведь мы можем создать целое племя! Целый народ! И тогда ты будешь королем! А Мари – королевой!

Это была топорная лесть, но, к удивлению Яны, она сработала. Ли расплылся в довольной улыбке, А Мари опустила оружие.

– Как тебя звать? – обратилась она к девчонке. – И чего умеешь?

– Зовут меня Зои! – с вызовом ответила та. – И я умею убивать!

– Судя по экипировке, ты разведчица, – возразил Фриц. – Твоя сила – выносливость и наблюдательность.

– Хороша разведчица! – хохотнула Мари. – Попалась в засаду, как дурочка.

– Научится, – уверенно сказал Фриц. – Ну что, Зои, присоединишься к нам? Или придется тебя убить.

– Тупой вопрос, – ответила Зои и прыжком поднялась на ноги. – Меч верните.

* * *

Когда численность племени перевалила за второй десяток, стало ясно, что пещера для такого табора маловата.

Ли требовал, чтобы его столица располагалась на холме. Фриц терпеливо доказывал, что лучше строиться на берегу реки. И возле леса. Но не слишком близко к деревьям. Закончился диспут тем, что Ли надоело.

– Да делай, что хочешь! Мы на охоту! Мари!

И он решительно двинулся в сторону леса. Мари задержалась, чтобы попросить Фрица:

– И запланируй место для купания! Чтобы вода не мутная и с берега не просматривалось!

– Хорошо! – торопливо ответил Фриц. – А можно еще душ придумать…

Мари коротко улыбнулась и побежала за Ли. Яна, которая во время разговора растирала высохшие листья горюн-травы, только вздохнула.

А Фриц побежал организовывать строительство. Он очень хотел успеть везде сам, поэтому метался между лесорубами, строителями и плотниками, нигде толком не успевая.

Через три часа вернулись охотники. Ли, груженый тушей антилопы, делал вид, что ему ничуть не тяжело. Мари весело шла за ним.

И остановилась возле двух угрюмых парней, которые размечали места для домов.

– Вы серьезно? – спросила она.

Парни неприязненно уставились на нее. На их лицах было написано: «Послать бы тебя подальше, но Ли рядом…»

– Как вы между этими домами протискиваться будете? – Мари показала руками, какой узенький зазор получается.

Парни почти синхронно почесали затылки.

– Да просто с того угла начал мерить, – сказал один, – а Чанг с того.

– Не очень получилось, – согласился Чанг. – Мы счас…

Но что произойдет «счас», Мари не услышала, она уже перешла к строителям, которые вбивали колышки чуть дальше.

– Стоп! – закричала она. – Все не так! У вас же дома будут стоять как попало! А надо ровненько! Зои! Скажи Яне, что надо сплести из травы длинную веревку! А вы двое, выдергивайте колышки!

Мари повысила голос:

– Никому ничего не строить пока! Сейчас разметим все дома сразу!

Ли только покачал головой и двинулся к костровой площадке.

Когда он пришел звать ее на традиционную вечернюю ловлю рыбы, Мари даже не сразу его заметила, она ругалась с Фрицем:

– Да необязательно все улицы по прямой проводить! Есть подъемы, есть спуски! Где-то песок, где-то глина…

– Мари! – удивился Ли. – Ты чего? Рыбалка же!

И он потряс двумя новенькими гарпунами, которые в его кулаке выглядели зубочистками.

– А? Ли? – очнулась Мари. – А я тут…

– Вечер тихий, – Ли с угрозой посмотрел на Фрица. – Форель косяками! Упустим!

Фриц под взглядом Ли набычился. Ли настойчиво протянул гарпун Мари. Она поникла, неловко кивнула Фрицу и взяла гарпун.

Фриц проводил их взглядом и сказал строителям:

– Да, давайте не по прямой улицы прокладывать. С учетом складок местности…

Мари на строительстве поселка больше не появлялась.

* * *

Через полгода поселок было не узнать.

Он не тянул на средневековый город, но вполне мог сойти за средневековую деревню. В общине под управлением Ли, поодиночке и семьями, жили несколько десятков человек.

Общую территорию обнесли частоколом, у селения стояла стража, были написаны правила внутреннего распорядка, в которых самое большое наказание полагалось за физический конфликт внутри сообщества. За это выгоняли сразу. Без оружия. То есть на верную смерть.

Яна наблюдала за тем, как меняются люди, когда начинают чувствовать себя в безопасности. Вот, например, Зои. Из маленького волчонка превратилась в первую ее помощницу.

Вчера они вместе принимали роды. Это были первые роды в деревне, Яну колотило от ответственности, Зои колотило от ужаса.

– Буэээ, – сто раз на день повторяла она, – никогда не буду ни с кем спать. Никогда. Фу-у… Ладно, кровища, когда ногу оторвало… Но тут… Фу…

В средневековой деревне люди жили свободно. Сходились, расходились, любили друг друга.

Яна так и не поняла, почему, но когда начали расселяться, Мари категорически отказалась переехать к Ли. Сказала, что у нее будет отдельный дом. Как у всех.

Ли был мечтой всех девчонок и, похоже, пользовался этим. Мари не замечала. Или была не против.

Формально они были парой, царствующей парой. Выглядели вместе роскошно, появлялись всегда вместе, Ли обнимал Мари, носил ее на руках, демонстрируя свои мышцы, Мари льнула к нему и улыбалась белоснежной улыбкой.

Но… у них были странные отношения.

Когда на Мари смотрел Фриц, что-то менялось в его глазах. Когда он говорил с ней, что-то менялось в его голосе. Когда девицы вешались на Ли, из их глаз летели стрелы и их тела напрягались. Это было видно. А Ли с Мари были как с картинки. От них не жарило, не полыхало… Яна не могла подобрать слова.

Но похоже, это замечала только Яна, все остальные завидовали красавице Мари и мечтали быть с Ли. Иногда Яне казалось, что она в этом мире единственная несчастная одиночка. Потому что Фриц, несмотря на отсутствие взаимности, был совершенно счастлив. Он работал Богом.

Рассказал людям про градостроение, про строительные чертежи, про астрономию, про основы физики. Отобрал себе несколько учеников, учил их всяким штукам, которых нахватался, пока сидел в библиотеке: от расчета прочности моста до создания тепло- и звукоизоляции в домах.

У них с Яной появилась традиция. По вечерам Фриц приходил к ней в комнату и рассказывал, что случилось за день.

Яна параллельно учила желающих готовить, составлять лекарства и немножко шить.

Когда Яна рассказала, что девочки начали украшать свои наряды, Фриц аж прослезился от счастья.

– Всего за полгода, а? Скоро танцевать начнут! И рисовать! А давай им на следующей неделе танцы покажем?

Фриц вскочил с лавки, схватил Яну и лихо, и, как ему, наверное, казалось, грациозно, попытался крутануться вместе с ней, но только оттоптал Яне ноги. Тогда он остановился и резко провернул ее под рукой.

У Яны заболела рука и закружилась голова. И вряд ли от танца, скорее от близости Фрица. Он был такой нескладный, такой родной, такой любимый… Яна пошатнулась, нечаянно прижалась губами к его рубашке и замерла.

Фриц неловко отстранился, пробормотав что-то о том, что подвернул ногу, пообещал зайти завтра пораньше и вышел.

Он всегда уходил от нее, как только садилось солнце. И закрывался у себя в доме. И даже ставни закрывал. Говорил, что спать может только в полной темноте.

* * *

Он появился в день, когда Ли объявил о празднике. Это была идея Фрица – ввести календарь с выходными и праздниками. И первым из праздничных дней должен был стать День Начала Времен. То есть день начала отсчета в календаре.

Основные гуляния начались в селении, но радостная и слегка хмельная толпа внутри не помещалась. (Откуда взялся хмель, Яна догадывалась – Зои была хорошей ученицей.)

Поэтому ворота распахнули, и народ вывалил на поляну возле поселения. Стража, конечно, посматривала по сторонам, но в серьезной охране давно не было необходимости. Никто из одиночек не пытался нападать на могучее племя. Иногда просили принять – и их долго испытывали Основатели: Ли, Мари, Фриц и Яна. Но чаще чужаки просто осторожно подсматривали и подслушивали.

Вот и сейчас посмотреть на странное действо из леса выбрались человек десять. Все они с подозрением косились друг на друга и держали в руках оружие.

Ли, который тоже хлебнул «волшебного напитка» Зои, благодушно орал:

– Чего стали, дикие? Давай к нам! Повеселимся!

Но «дикие» только пятились в тень деревьев. Круг танцующих, хохочущих и гоняющихся друг за другом селян неумолимо расширялся, так что скоро от них до лесных наблюдателей оставалось шагов пять.

Вот тогда Ли его и заметил.

– Ты! – заорал он и изменился в лице.

В два прыжка он преодолел расстояние до одного из «диких». Тот запоздало дернулся, но Ли уже схватил его за шиворот и со всей дури треснул об дерево. Испуганные лесные зеваки тут же скрылись в лесу. Да и веселящиеся удивленно притормозили.

– Ли! – первой бросилась к вождю Яна. – Ты с ума сошел?! За что ты его?

– Ты его не узнаешь?! – рычал Ли, встряхивая бесчувственное тело. – Это он! Он!

* * *

– Да, – согласился Фриц, – это действительно он. Тот самый парень, который в самом начале пытался убить Ли отравленным кинжалом. Я его хорошо запомнил.

Все молчали. Основатели собрались в хижине Ли.

Пленника, который так и не пришел в сознание, бросили связанным в доме Фрица – у него были самые крепкие запоры.

– Но он же тогда умер, – проговорила Мари. – Он точно умер! Как он мог…

– А может быть, – с надеждой сказала Яна, – тут вообще нельзя умереть насовсем? Только на время?

– Что за ересь? – нахмурился Ли.

– Нет, правда! – Яне очень хотелось поверить в свою версию. – Вы когда-нибудь видели трупы?

Все, даже Фриц, удивленно уставились на Яну. Чего-чего, а трупов они за эти полгода насмотрелись.

– Нет, я имею в виду вчерашние? – поправилась Яна. – Недельной давности? Скелеты, в конце концов? Или, может быть, где-то есть кладбище?

Мари и Ли переглянулись. Видимо, раньше они об этом не думали. Зато Фриц, кажется, думал. Во всяком случае, он опустил голову и уставился в земляной пол.

– То есть, – продолжила Яна, – после смерти тела исчезают на следующий день, не позже!

– Даже раньше, – подала голос Мари. – Я однажды одного с сорока шагов сняла! Точно в шею! Но тут на меня сзади напали. Хорошо, Ли защитил.

Она привычно лучезарно улыбнулась вождю, тот так же привычно ответил.

– Пока отбивались, пока барахло собирали с них, я про первого, который со стрелой в шее, и забыла. Пошли домой – вспомнила. Уговорила Ли вернуться. Помнишь?

– Ага, – сказал Ли, – минут двадцать мы туда-сюда ходили.

– И что интересно, – Мари задумчиво потеребила прядь, – те, кто напал позже, лежали, где мы их оставили. А тот первый исчез, как и не было.

– Кровь на траве осталась, – возразил Ли. – Ты ему тогда артерию какую-то перебила…

Яну передернуло. Она так и не привыкла ко всей этой кровище.

– Но если все возрождаются, – Мари требовательно посмотрела на Фрица, – почему мы за полгода первый такой случай заметили?

– Не первый, – сказал Фриц, не поднимая головы, – я видел такое раз пять. И еще в десятке случаев не уверен.

Теперь все удивленно пялились уже на Фрица.

– А почему ты нам не сказал? – изумилась Яна.

– Потому что, – Фриц все так же разглядывал пол, – я, кажется, понял, в чем дело. И вам это не понравится.

– Нравится, не нравится, – разозлился Ли. – Мы сами решим! Так до чего ты там додумался?

Фриц наконец поднял голову и твердо посмотрел в глаза Ли.

– Мы, – сказал он медленно, – неигровые персонажи. Боты. Программы… А те, кто возвращается, – настоящие живые игроки.

Кажется, все перестали дышать.

– Ты с дуба рухнул? – спросил Ли ласково.

Так ласково, что Мари на всякий случай положила свою ладонь поверх его лапы.

– Я программа? – ярость начала пробиваться в голосе Ли. – Я бот? Я человек, ясно?!

– Люди не появляются сразу двенадцатилетними, – Фриц был совершенно спокоен. – А потом не взрослеют мгновенно до восемнадцати. Или сколько нам сейчас?

– Обожди, – вмешалась Яна, – допустим ты прав. Но я все равно не понимаю: почему они… люди возрождаются, а мы… неигровые персонажи – нет?

– Есть предположение, – сказал Фриц, – что это очередная проверка. Первую проверку Монстром мы все прошли.

Мари и Яна кивнули. Все соплеменники рассказывали про школу, в которой их пугали Монстром. И все смогли через этот страх как-нибудь перешагнуть. Ли, не мигая, смотрел на Фрица.

– А это новая проверка. Кто погиб – не прошел.

– Или наоборот, – сказала Мари. – Мы в школе тоже думали, что Монстр слишком наглых убивает.

– Или наоборот, – согласился Фриц. – Но тогда отбор пройти очень легко.

– Да что вы его слушаете?! – Ли вскочил на ноги. – Напридумывал какой-то чухни!

– А мы можем это проверить, – сказал Фриц спокойно. – Спросим нашего пленника. Думаю, он уже очухался.

Ли сорвался с места и выбежал на улицу. Все молча переваривали то, что сейчас услышали. Вождь вернулся быстро и один.

– Его там нет! – заорал он. – Ты его выпустил?

– Он все время был с нами, – тихо сказала Мари.

– Тогда где этот урод?!

– Очухался и вышел из игры, – улыбнулся Фриц.

– Пошли вон! – заорал Ли.

Все послушались, но Яну хозяин хижины поймал за руку.

– Скажи Зои, – приказал он, – чтобы принесла мне своего пойла! Все, что у нее осталось!

И Яна честно выполнила приказ.

* * *

Фриц сидел у себя. Все давно знали, после захода солнца Фрица нельзя трогать. Он отдыхает.

Но Мари все-таки не выдержала, ей нужно было поговорить.

И Фриц как чувствовал – открыл мгновенно.

– Ты давно догадался? – спросила Мари, расхаживая по дому. – Что мы ненастоящие.

– Давно, – сказал Фриц, – но я бы это так не называл. Я пытался анализировать, графики строил. И я не нашел закономерностей. То есть я не вижу, чтобы нами кто-то управлял. Похоже, мы вполне самостоятельный интеллект.

– И что с нами будет дальше? – поинтересовалась Мари.

– Не знаю, – произнес Фриц, – я стараюсь получать удовольствие от процесса.

– И тебе удается? – тихо спросила Мари.

– Сейчас особенно, – ответил Фриц, любуясь Мари.

Мари присела на стул. В доме у Фрица все было очень просто. Стол, несколько грубых стульев, кровать. Очаг, в котором горел огонь.

– Я запуталась, – сказала Мари, – тебе хорошо, ты нашел себя, ты умный, ты управляешь нами…

– Управляет Ли, – возразил Фриц.

– Ой, прошу тебя, не надо, – улыбнулась Мари. – Все мы знаем, кто на самом деле управляет этим миром. Яна при деле, она лечит, учит, вокруг нее всегда куча людей, ее все любят. А я? Что могу я?

– Ты красивая, – произнес Фриц.

– Это понятно, – отмахнулась Мари, – но это не моя заслуга. У меня такое ощущение, что я не из этого мира. Что я что-то могу, но это здесь не нужно.

– Все может быть, – согласился Фриц.

Мари подобралась поближе к огню.

– Знаешь, это сегодня было последней каплей. Я одинока. Я чувствую, что на самом деле никому не нужна. А теперь выясняется, что меня еще и не существует. И хочется пойти в лес и умереть. Но я не уверена, что умру. А вдруг меня опять куданибудь перебросит? И я там окажусь одна. И станет еще хуже…

– Мари… – Фриц запнулся.

Он опустился на колени рядом с ней и взял ее руки в свои.

– Мари, милая, – все же продолжил он, – ты не понимаешь… Да это все ради тебя. Ты говоришь, я управляю… Да я каждое утро просыпаюсь только потому, что знаю, что увижу тебя. Это все только ради тебя. Этот город для тебя. Если бы не ты, я бы ничего не смог.

Мари усмехнулась, в ее глазах отражались языки пламени.

А Фриц тихо добавил:

– А помнишь, в школе? Как я хотел ради тебя Монстра победить?

Мари кивнула, улыбка ее стала мечтательной.

– Страшно было, – признался Фриц. – Коленки дрожали.

– Конечно, – согласилась Мари, – это же Монстр…

– Да нет… к тебе прийти было страшно. А в любви признаться… вообще!

– Ну так ты и не признался, – прищурилась Мари. – Сказал, что я красивая.

– А ты сказала, что я умный… – голос у Фрица внезапно сел.

Мари, не мигая, смотрела на огонь. Фриц откашлялся и начал заново:

– Я люблю тебя! И когда смотрю на тебя, то знаю, что я живой. Что я настоящий, что я…

Мари приложила палец к его губам.

– Это очень странно, – сказала она.

– Что странно? – прошептал Фриц.

– Мне противно, когда Ли до меня дотрагивается. Я думала, я бракованная. Что я неживая. А сейчас…

Мари потянулась к Фрицу и поцеловала его в губы. В этот момент даже огонь в очаге полыхнул сильнее.

– Ты уверен, что за нами не подсматривают? – спросила Мари, чуть отдышавшись.

– Пусть завидуют! – восторженно произнес Фриц.

Подхватил Мари на руки и отнес в постель.

* * *

На следующее утро Ли встал хмурый, но решительный. Правда, соображал он после вчерашнего не очень, но объявил общий сбор в центре деревни.

– Пришло время, – сказал он, – доказать, что мы настоящие! Нам нужно доказать! Все должны знать! Мы существуем! Мы сила!

Толпа на площади энтузиазмом не пылала. Раздались вялые единичные: «Да», но скорее с интонацией: «Да, конечно…»

Яна чуть опоздала. Заняла свое место среди Основателей. Кивнула Мари. Та ее не заметила, она улыбалась и смотрела вдаль. Яна легонько пнула Фрица.

– Что происходит? – зашептала она.

Фриц пожал плечами.

– Зачем Ли всех собрал? – уточнила Яна.

– Где? – спросил Фриц.

Ли тем временем продолжал митинг.

– Сила – наше оружие! – вещал он. – И мощь!

Яна посмотрела на людей. Они заметно скучали.

– Вы давно здесь? – продолжила Яна.

– Кто? – рассеянно среагировал Фриц.

– Да что с тобой сегодня?! – возмутилась Яна. – Мари! Надо это прекратить. Сделай что-нибудь!

– Хорошо, – сказала Мари и подошла к Ли.

Мари сегодня была ослепительна. От нее волнами расходилось умиротворение. Она улыбнулась и подмигнула людям, стоящим на площади.

– Слава великому Ли! – пропела она.

– Слава! – нестройно подхватили люди.

Ли приосанился.

– Мы будем править миром! – воскликнул он.

– Конечно, – согласилась Мари и закричала: – Ли наш король!

Она хихикнула и обернулась к Яне и Фрицу. Подмигнула, мол, помогите, я его уведу.

– Да, я король! – Ли вдруг приосанился и обнял Мари. – А ты будешь моя королева!

Мари опять хихикнула. Но кивнула.

– Мы будем править вместе! – не унимался Ли.

Выглянуло солнце и подсветило волосы Мари, она рассмеялась. Люди завороженно следили за ней.

– Слава Ли! – крикнула Мари.

– Слава!!! – взревела толпа.

– Все, милый, пойдем, – тихо сказала Мари Ли, – мы отведем тебя домой…

– А жить мы будем во дворце! – продолжил Ли. – Мы построим его прямо тут, на площади!

– Конечно, – согласилась Мари, – обязательно построим. Но давай не сегодня.

– И устроим парад! – несло Ли.

– Обязательно устроим! – подключился Фриц. – Сейчас все обсудим!

Очень вовремя появилась Зои с кадушкой рассола.

– Только сначала, мой король, – сказала она, – надо подкрепиться.

Ли повел носом. Зои потихоньку отступала, а Ли шел за ней, как завороженный.

Мари вернулась к Яне.

– Совсем Ли без драк дуреет, хорошо бы ему дело придумать, – произнесла она.

– Конечно, – согласилась Яна, не отводя взгляда от Фрица.

На Ли ей было наплевать.

* * *

Но Ли сам себе придумал занятие – он решил завоевать мир.

– Раз уж мы объединились тут под моим руководством, – вещал он, – не надо останавливаться. Я считаю, что я должен быть главным вообще.

Мари и Яна переглянулись.

– Это отличная идея, – сказал Фриц, – но чтобы объединить всех жителей под нашим… твоим руководством, нужно много работать. Смотри, я уже пару месяцев назад накидал план…

– Нет! – отмахнулся Ли. – Это все ерунда. И слабость. Нужно просто объединиться. И все.

– Это как? – осторожно спросил Фриц.

– Записывай новый план, – уверенно начал диктовать Ли. – Отправить во все стороны гонцов, чтоб они каждому встречному говорили, что отныне они все живут под моим началом.

– Ли, они все не влезут в наше поселение, – аккуратно заметил Фриц. – Я ж тебе говорю, нужно подготовиться. Построить новые дома, огородить территорию…

– Я не сказал, что они все должны здесь жить, – повысил голос Ли. – Я сказал, что они все должны жить под моим началом.

– А… Но… – замямлил Фриц, но Мари сделала «страшные глаза», и Фриц осекся.

– Это отличная идея, – хмыкнула Мари. – Мы прямо завтра отправим гонцов. Во все стороны. И ты будешь главным. Вообще.

На последнем слове Мари не удержалась и хрюкнула от смеха. Яна тоже улыбнулась. Фриц же выглядел озабоченным.

– Давно надо было, – самодовольно заявил Ли. – А то вечно вы меня ограничиваете.

* * *

Гонцов отправили в этот же вечер. Ли произнес пафосную речь, и десяток добровольцев с запасом грамот для каждого встречного отправились в путь.

Фрицу все это очень не нравилось. До такой степени не нравилось, что когда на второй день никто из гонцов не вернулся, он не мог заснуть. И даже присутствие Мари рядом не отвлекало от тревожных мыслей.

– Идиотская была идея, – шипел он, – людей жалко. И сколько можно потакать этому самовлюбленному…

– Так проще, – отмахнулась Мари. – Не переживай. Походят еще денек, никого не встретят и вернутся. Они же опытные, защищаться умеют.

Но Фрица одолевали нехорошие предчувствия, которые, как известно, всегда сбываются.

* * *

В эту ночь Яна тоже не могла уснуть и решила прогуляться. Тем более что погода в этом мире обычно стояла идеальная. Яна накинула плащ, набросила на плечи сумку – заодно поищет редкие ночные цветы.

Она дошла до ворот, поздоровалась с часовыми – братьями Нгу и Чангом – и попросила открыть калитку.

– Не положено, – больше для порядка возразил Нгу.

– Да ладно, – улыбнулась Яна. – Когда на нас в последний раз нападали? Да и луна сегодня яркая. Я тут, перед воротами.

Конечно, ее выпустили. Сначала Яна честно гуляла по залитой лунным молоком поляне у частокола, а потом услышала странную птицу. Та кричала, как будто скрипела. Издалека ей ответила другая, такая же.

«Надо же! – подумала Яна. – Даже природа начала меняться!»

Она подошла поближе, пытаясь в темном переплетении веток рассмотреть, кто там скрипит, – и тут ей зажали рот, крепко схватили и поволокли в лес.

Волокли долго. Когда рот освободили, кричать было уже бесполезно – часовые не услышали бы. Яна осмотрела похитителей: с виду обычные парни и девушки, в селении таких полно. Только странные меховые шапки на головах. И доспехи помощнее. Яна присмотрелась: в лицах тоже была какая-то непривычная суровость. И высокомерие.

Яна разозлилась.

– Руки убрал! – крикнула она на парня, который поставил ее на ноги.

– Бессмертная, что ли? – удивленно спросил он.

– Меня хватятся, – уже спокойно сказала Яна. – Пришлют отряд. Вас всех перебьют. Если попытаетесь сбежать – следопыты найдут и все равно убьют.

– Нет, не может быть, – засомневалась стоящая рядом с парнем девушка. – Откуда тут ночью бессмертная? И про племена они ничего не знают.

– Понятно, – неодобрительно сказал еще один парень, повыше других ростом, – похоже, вожак. – Не бессмертная, просто наглая, – и сменил тон: – Сколько воинов? Какая стража сейчас на воротах?

– И что за дурак этот ваш Ли? – добавила девушка.

Яна увидела у нее в руках грамоту. Одну из тех, которые сама лично раздавала гонцам.

– Гонец жив? – нервно спросила она.

Все гадко загоготали.

– У вас нет шансов, – сказала Яна. – Думаю, сейчас всех по тревоге подняли, как только я пропала.

– Это у вас нет шансов, – ухмыльнулся вожак, – если у вас из-за какой-то девчонки поднимают тревогу.

– У нас за каждого беспокоятся, – пожала плечами Яна. – А я, между прочим, одна из Основателей.

Незнакомцы переглянулись. Как показалось Яне, очень довольно.

– Отлично, – главный широко улыбнулся. – У нас будет козырь!

– Ребята, – Яна мягко улыбалась. – Вы еще не поняли? За мной стоит целое племя. А вас – кучка…

– Кучка? – вожак веселился. – Да нас побольше, чем вас! И стены у города повыше! Есть даже двухэтажный дом!

Яна не знала, верить ли ушам.

– Или ты думала, что вы одни такие умные – другие не догадаются объединиться в племя? Только мы не сопли жевали, а готовили армию! Спасибо за приглашение, – парень ухмыльнулся, кивнув на грамоту с подписью Ли. – Скоро вы увидите ее в бою!

Яна опустила голову.

– Обыщите ее! – приказал главный, и его помощники принялись потрошить сумку.

– Травница! – с уважением сказал кто-то, глядя на пузырьки, которые блестели в свете луны.

Когда в руках одного из грабителей оказался мешочек, подписанный буквой «У», в голове Яны вспыхнула фраза из сказки, которую она прочитала давным-давно, в школьной библиотеке.

«Только не в терновый куст!»

– Только не открывайте мешочек! – крикнула она.

– А то что? – насторожился вожак.

– А то… – Яна сделала вид, что спохватилась. – Да нет, открывайте, если хотите. Просто там ничего особенного.

И отвела глаза.

Расчет оказался правильным.

– Это какое-то боевое зелье? – обрадовался вожак. – Для силы?

– Нет-нет, – очень неубедительно возразила Яна. – Это… от кашля…

Конечно, узел тут же принялись развязывать. Когда его одолели, Яна изо всех сил дунула на мешочек, зажмурилась и задержала дыхание.

Усыпительный порошок удался на славу. Яна услышала, как мягко тела врагов опускались на мох.

Теперь нужно было как можно быстрее уйти отсюда. Выставив вперед руки, не дыша, Яна успела пройти метров десять.

А потом все-таки вдохнула.

В голове закружилось, ноги начали подкашиваться, но Яна упорно шла и шла туда, где, как она надеялась, были свои.

* * *

Проснулась Яна ясным днем.

– Уффф! – выдохнула Мари, сидящая у ее лежанки на стуле. – Мы боялись, ты умрешь. Нашли тебя в буреломе. Что случилось?

– Позови наших, – попросила Яна и прикрыла глаза.

Голова все еще кружилась.

Ли, как только услышал про чужое племя, мгновенно взбодрился. Никакой вины он не чувствовал – только азарт. Глаза заблестели, плечи расправились, голос зазвучал трубой.

– Мы их сотрем в порошок! Всех! Чтобы другим повадно не было! Они сказали, где их город?

Яна покачала головой.

– Ерунда! Найдем! Нужно собирать войско!

Ли выскочил из хижины Яны. Мари с Фрицем поторопились за ним.

Пока Яна выбиралась из постели и одевалась, Ли успел созвать все племя на центральную площадь и вещал, забравшись на валун, который в торжественных случаях служил трибуной.

– …они навсегда забудут дорогу к нам! Найдем и уничтожим! И остальные получат урок! А сейчас срочно готовимся выступать! К оружию!

И Ли опять побежал – на сей раз к своей хижине. Собравшиеся не успели понять, что происходит, и смущенно переглядывались.

Тогда место на валуне занял Фриц.

– Конечно, – сказал он, – мы выполним приказ нашего вождя. Но сначала, как справедливо сказал Ли, нужно врага найти. Соня и Селеста! Возьмите мечников, прочешите лес. Возможно, вражеские разведчики еще там. Яна их усыпила ночью. Артур! На тебе дальняя разведка. Зои, подумай над провиантом… Но не очень торопись!

Яна слушала уверенный голос Фрица, и ей становилось спокойнее. Да и у остальных лица посветлели. И тут Яна почувствовала, что Мари дергает ее за рукав.

Они отошли подальше от толпы и Мари спросила:

– У тебя еще усыпительный порошок остался?

– Нет, но он быстро делается. А зачем?

– Я Ли знаю, – вздохнула Мари, – он загорелся. Не будет никого слушать, даже Фрица, бросится воевать…

– Ясно, – сказала Яна, – дай мне полчаса.

* * *

Ли проснулся к вечеру. Смеркалось.

Он орал долго и смачно. И пока он орал, стало совсем темно.

– Почему войско не построено?! Почему не готово к выходу?

Мари успокаивающе гладила его по руке.

– Ничего-ничего, – говорила она, – завтра утром мы проснемся, и все будет…

– Сегодня ты спишь со мной! – внезапно сказал Ли.

– Что?.. – начала было Мари.

– С сегодняшнего дня ты спишь со мной! – отчеканил Ли.

– С чего вдруг? – изумилась Мари.

– А с того! – рявкнул Ли – Хватит с меня! Я король! Ты королева! Мы будем жить вместе! И сегодня ты спишь со мной!

Ли схватил Мари за запястье. Та моментально перестала быть ласковой. В одно мгновенье она превратилась в ту самую Мари, которая полгода назад мочила всех направо и налево.

– Так! – процедила она. – Хоть пальцем меня тронешь…

Ли не отпустил Мари, но ослабил хватку.

– Но ты согласилась! – заорал он. – При всех. На площади.

– Я согласилась быть королевой. Про спать с тобой речи не было, – спокойно сказала Мари.

– Ну и дура! – бушевал Ли.

Как будто плюнул. Потом гордо расправил плечи, выпятил губу и бросил в темноту:

– Зои!

Девушка выскочила бесшумной тенью, Мари даже вздрогнула.

– Пошли со мной! – приказал Ли и двинулся в сторону своей хижины.

– Но мне с утра в дальнюю разведку… – пролепетала она.

– Какую еще разведку?! – Ли остановился и попытался убить Зои взглядом.

– Дальнюю, – повторила девушка. – Фриц приказал.

Ли сжал зубы так, что скулы выступили острыми холмами.

– Тогда эту пришли… Ну, короче, подругу свою!

– Рони? Ее Фриц тоже приказал взять…

– Фриц! – взорвался Ли. – Опять Фриц! Кто тут вообще главный?!

Он развернулся и зашагал домой.

«Иди за ним!» – одними губами попросила Мари.

– Но Фриц… – Зои не знала, что и делать.

– С Фрицем разберусь, – прошептала Мари.

– Ага, – жалобно сказала Зои. – Мари, ты прости, я не хотела…

– Бегом за ним! – шикнула на нее Мари. – Пока он не пришиб никого!

Зои осознала серьезность ситуации и сорвалась с места:

– Ли! Я иду! Действительно, при чем тут Фриц! Ты же главный!

* * *

Еще несколько дней пришлось уговаривать Ли не бросаться в военную авантюру. Яна даже вспомнила школу и попыталась прочесть по памяти:

– «А то кто снес бы униженья века, неправду угнетателей, вельмож»…

– Хватит! – заорал Ли. – Стишки – это для деток! А у меня – солдаты!

– Ну, – спокойно возразила Мари, – у тебя пока не солдаты.

Эта ремарка застала Ли врасплох.

– Как не солдаты? – удивился он. – А кто? Солдаты же! Воины!

Фриц сразу уловил, куда гнет Мари, и подключился:

– Воины необязательно солдаты. Воином может сталь любой дурак с мечом. А солдаты – это обученные, в строю, команды выполняют слаженно…

Этот аргумент оказался решающим. Ли заявился на тренировку воинов, попробовал ими командовать – и пришел в восторг. Он и раньше, конечно, раздавал приказы во время стычек, но, во-первых, в последние месяцы никто не рисковал напасть на его племя, а во-вторых, боевая подготовка – это совсем другое.

Рекрутов можно выстроить по росту, заставить молодцевато маршировать, слаженно кричать «Ура!» и «Слава!». А как дружно они научились по команде бить копьями! Как грозно выглядели, двигаясь по полю плечом к плечу!

В общем, эта игра в солдатики заняла его на неделю.

А потом вернулись разведчики.

Рони, которая вместо Зои возглавила дальний поиск, оказалась очень толковой. Она не только не потеряла ни одного человека, но даже умудрилась ни разу не раскрыть себя. Город нашли. Высоко в горах. Действительно большой, народу там побольше, и наружная стена – из камня. (В этом месте Ли чуть приуныл.)

– А еще, – сказала Рони, – они научились делать вот это.

И бережно достала из заплечного мешка что-то, завернутое в тряпицу. Размотала и предъявила.

– Наконечник стрелы? – разочарованно сказала Мари.

– Это не просто наконечник, этот материал называется «пробой», – Рони осмотрелась. – Дайте какой-нибудь нагрудник. Только не кожаный, из металла.

Нагрудник нашелся. Рони прислонила его к стене, насадила наконечник на стрелу, отошла на два десятка шагов и прицелилась. Стрела пробила нагрудник, как будто он был из пергамента.

– Ого! – сказал Фриц. – А из чего они это делают?

– Там есть какой-то минерал, – сказала Рони, – но это не главное. Главное, они умеют его обрабатывать.

– То есть, – подвела итог Мари, – у них во всем преимущество?

– Не во всем! – взбодрил себя Ли и выставил дубину в небо. – Отвага и ярость – вот наша сила!

Все вежливо улыбнулись.

– Да, – согласилась Рони, – отвага… А еще у них нет травниц.

– Вот почему они на меня так смотрели! – сообразила Яна. – Когда в плен взяли!

– Да, там и трав толком нет, почвы каменистые, – продолжила разведчица. – И собирать их не умеют, и отвары варить.

– Вот! – обрадовался Ли. – Фриц! Придумай какую-нибудь штуку, чтобы это использовать!

– Так, – задумчиво произнес Фриц, – для начала нужно собрать всех травниц, которые шатаются по округе среди диких…

* * *

– Мне бы сюда хоть простенькую химическую лабораторию, – ныл Фриц, разглядывая «пробой», – наверняка это можно как-то сломать.

Он уже пробовал таинственный «пробой» бить, плющить, растворять и даже топить. Удалось только последнее, но радости это не принесло.

Яна любовалась Фрицем. Он был таким, каким она увидела его когда-то в школе. Смешным, всклокоченным и задумчивым.

Сейчас он сидел в ее «аптеке», потому что это то, что больше всего было похоже на химическую лабораторию, и принадлежал только ей.

– Слушай, – сказала она, – даже если мы сейчас выясним, чем эта штука растворяется, чем нам это поможет? Будешь останавливать врагов и говорить: «Постойте, я ваше копье обработаю?»

Фриц улыбнулся. Сердце у Яны остановилось и еле завелось опять.

– Давай лучше попробуем противоядие сделать, – предложила Яна.

– Это как? – удивился Фриц.

– Может быть, нагрудники чем-нибудь пропитаем… – задумчиво сказала Яна.

– Металлические?

– Ну или воинов чем-нибудь напоим?

– О, по этому делу у нас Ли специалист… – засмеялся Фриц.

– А что если… – начала Яна, но тут дверь распахнулась и в аптеку ворвалась Мари.

– Фриц! – с порога заявила она. – Они своих раненых добивают. Прикинь, какая удача.

– Что?! – хором спросили Яна и Фриц.

– А то! – продолжила Мари. – Я поговорила с Рони. Они не умеют лечить даже самые простые раны. Люди болеют, страдают, вот их и добивают, чтобы не мучились. Яна, есть на чем рисовать?

– Вот пергамент, – растерянно ответила Яна, протягивая Мари чистый свиток и перо с грубой чернильницей.

– Пойдет! – Мари схватила перо и принялась чертить, роняя кляксы. – В этом столбике пишем преимущества от наших зелий. Мы вам сохраним столько бойцов. Вы нам за это дадите столько «пробоев», это пишем во втором столбике. Нет, я придумала лучше!

Тут Мари отбросила перо и затарабанила с бешеной скоростью:

– Смотрите, у нас есть травы, у них «пробои». Нам не нужно воевать, нам нужно просто объединиться. И всё!

– Что всё? – не поняла Яна.

– Тогда все становятся сильнее. И мы, и они! – объяснила Мари.

– И воевать не надо! – воскликнул Фриц.

Мари схватила Фрица за руку и, подпрыгивая, как маленькая девочка, начала быстро объяснять, что нужно договориться с дикими травницами и предложить им защиту в обмен на работу, а поселениям заключить мир и начать сотрудничать. И тогда жизнь станет гораздо легче, потому что наверняка эти твердые штуки можно приспособить и для мирной жизни, не только для наконечников стрел.

Яна думала, что Ли это не понравится, но не могла перебить Мари, которая говорила, говорила и не могла остановиться.

Яна попыталась привлечь внимание Фрица, но тот смотрел на Мари.

В какой-то момент Яне показалось, что Фриц сейчас поцелует Мари. Потому что Фриц смотрел только на ее губы.

Яна громко поставила на стол стакан. Фриц и Мари отпрянули друг от друга.

– Ой, я увлеклась, – пришла в себя Мари.

– Я не поняла, что делать, – честно призналась Яна.

– Собери травниц, – сказал Фриц. – Нам потребуется много исцеляющих зелий. Сделайте, упакуйте, будьте готовы объяснять, как они работают.

– А что мы скажем Ли?

– Скажем, что устроим парад в честь победы, – легко отмахнулась Мари.

* * *

Ли был увлечен муштрой своего войска. Когда он заявил, что пора отправляться в поход, Мари предложила сшить всем солдатам одинаковые мундиры. И Ли тоже, но особенный. Это вышибло Ли на две недели – он утверждал (вернее, критиковал) фасоны мундиров, решал, делать ли погоны, изучал пробные образцы…

А все это время шла бурная, но секретная деятельность. Разведчики установили контакт с противником и передали предложение Мари. Жители Каменного Города сначала заподозрили, что их хотят обмануть. Тогда Мари предложила бесплатную демонстрацию возможностей.

– У тебя же есть толковые девочки, которые смогут кого-нибудь вылечить? – обратилась Мари к Яне. – Давай парочку отправим в Каменный, они покажут, на что способны!

Яна покачала головой. То есть девочки у нее были, и очень способные. Некоторые по части исцеления могли легко заткнуть ее за пояс. Но Яна не хотела никого подвергать риску. Непонятно же, насколько можно доверять обитателям Каменного Города.

– Я сама пойду, – сказала Яна и на все возражения и уговоры Мари не реагировала, молча собирала сумку.

Тогда Мари подослала Фрица. Яна чуть не дрогнула, слушая его доводы. А на фразе «если с тобой что-то случится, я не знаю, что со мной будет» почти сдалась. Но взяла себя в руки и улыбнулась как можно беззаботнее:

– Ничего не случится! В крайнем случае меня не отпустят… Но вы же меня спасете, так?

Фриц грустно-грустно посмотрел на нее, кивнул и вышел.

* * *

Как оказалось, Яна сделала правильный выбор. Когда они добрались до Каменного Города, ее узнал один из разведчиков:

– Ух ты! – сказал он с уважением – Самую сильную прислали! Помните, я рассказывал о том случае…

Все поспешно закивали. Видимо, разведчик всех уже слегка утомил «рассказом о том случае».

– Если у вас есть раненые, – Яна постаралась, чтобы голос у нее не дрожал, – я готова их вылечить.

– Нет раненых, – угрюмо сказал парень африканской наружности (как поняла Яна, он был тут воинским начальником).

– А Строго? – удивился разведчик. – Ему же сегодня утром валун на ногу упал!

– Строго уже все, – отрезал африканец, – отмучился.

Яна лихорадочно думала, к такому повороту она была не готова.

– Ну, может, просто больные? – спросила она.

– Больные есть, – еще угрюмее отозвался начальник. – Я, например.

– И что у тебя болит?

– Зуб. Третий день уже!

И он распахнул большой, дурно пахнущий рот.

С Джоном (так звали африканца) Яна провозилась недолго. Сняла боль, заставила тщательно прополоскать рот, прочистила зубы тонкой травяной нитью – и пришла к выводу:

– Надо удалять.

– А может, не надо? – жалобно попросил Джон. – Уже не болит!

– Это пока снадобье действует, – нахмурилась Яна.

– А потом я еще выпью! – Джон все больше напоминал маленького мальчика.

– Значит, так, – сказала Яна, – я тебя усыплю. Ты ничего не почувствуешь. А если не вырвем, заражение начнется! Челюсть сгниет!

Яна не была уверена, что все произойдет именно так, но Джон ей поверил.

– Только ты осторожно рви, ладно? – попросил он.

Когда Джон отрубился, Яна еще раз осмотрела его рот и спросила у столпившихся вокруг местных:

– А есть у вас тут какие-нибудь клещи?

* * *

Через час Джон еще спал, а мужчины стояли вокруг Яны плотным кольцом.

– Ты убила его! – пафосно сказал местный вождь Риккардо, которого позвали специально по такому случаю. – И мы убьем тебя.

Яна так устала, что даже не испугалась. Зуб у Джона крошился и выдираться отказывался, а воины не расходились и стояли у нее за спиной плотной стеной. Только что она вытащила последний кусок и засыпала рану кровоостанавливающим.

– Вы идиоты? – спросила она. – Зачем мне его убивать? Он проснется через полчаса.

Яна внимательно посмотрела на воинов этого племени. Выглядели они все так себе. Шрамы. прыщи, волосы как пакля.

– А мыла у вас тоже нет? – спросила она.

– Все нужное у нас есть! – сурово сказал Риккардо. – Заприте ее в женской башне. Если Джон не проснется, мы ее убьем.

– Ладно, – сказала Яна, – только попить дайте. Вы не моетесь, но вы хоть пьете?

Девушки, которым приказали охранять Яну, были мрачными и суровыми. Сунули ей кружку холодной воды и сели в углу. Выглядели они странно. У одной на голове красовалась меховая шапка, а вторая была лысой.

– А можно, я чаю сделаю? – спросила Яна.

Девушки набычились, но кивнули. Яна вскипятила воду, достала из сумки чабрец и мяту. Аромат быстро заполнил комнату.

Яна отхлебнула из кружки и зажмурилась от удовольствия. Она на секундочку закрыла глаза и прислонилась к стене…

Проснулась от того, что ее грубо трясут за плечо.

– Живая! – сказала одна из девушек.

– Конечно живая, – отозвалась Яна, – устала просто.

– То есть это не отрава? – уточнила вторая.

– Ну что я, дура, что ли, себя травить, – возмутилась Яна и зевнула.

– А это что? – спросила лысая.

Яна увидела, что ее сумку распотрошили. Она напряглась.

– Аккуратно! – прикрикнула она. – Ядов там нет, но если вот этот порошок и вот этот пузырек смешаются, то будет сильно вонять.

– А ты правда умеешь людей усыплять? – спросила лысая.

Яна кивнула.

– А правду говорят, что вы все ведьмы? – спросила та, что в шапке.

– Не ведьмы, а травницы, – ответила Яна. – И не все, конечно. У кого-то есть способности, тогда можно научить.

– А с волосами у вас только ведьмы? Или все?

– А что не так с волосами? – удивилась Яна.

Лысая девушка потупилась.

– Ну… У нас принято брить…

– Бреют слабаки, – сурово сказала девушка в шапке.

– Чешется очень, – тихо сказала лысая.

Яна посмотрела на них другими глазами. «У них вши! – сообразила она. – А трав нет!»

– Ой, девочки! – воскликнула она. – Я вам сейчас такое покажу!..

Через час в башню вломился Джон в окружении друзей.

– У неня фсе божит! – сообщил он. – Шделай как было!

– Или мы убьем тебя! – продолжил Риккардо.

– Щас! – рявкнула лысая девушка, которую вообще-то звали Ирма. – Хоть пальцем ее тронешь, во сне тебя задушу!

Мужчины притихли и принюхались. Запах травяного чая витал в комнате. С подруги Ирмы, Элины, сняли шапку, Яна обработала ей голову, и сейчас вычесывала специальным гребешком. По лицу девушки разливалось блаженство.

– А это что? – спросила Ирма, держа в руках пузырек.

– А это для заживления ран, – объяснила Яна, – но нужно очень аккуратно…

– Сделай што-нибудь! – взвыл Джон. – У меня дыла во рту!

– Я бы зашила, но я не взяла иголку – так что терпи! – сказала Яна.

– Не ной! – отрезала девушка, которую причесывали.

А лысая протянула Яне иглу. Яна выронила гребешок.

– Металлическая? Это же чудо! – воскликнула Яна.

– Какой запах! – воскликнула лысая.

– Какая тонкая работа! – восхитилась Яна.

– Тетки, сделайте что-нибудь с его зубом! – закричал кто-то из воинов.

«Тетки» синхронно закатили глаза.

* * *

Маленькая Зои потянулась, зевнула и порадовалась, что у Ли такая широкая кровать. А когда Зои набила мхом и душистыми травами самодельный матрас, стало вообще хорошо. Она повернулась на бок и полюбовалась вождем.

Ли спал, приоткрыв рот и слегка похрапывая. А потом он вдруг поднял брови домиком и почмокал губами. У Зои защемило сердце – такой он в этот момент был милый. Она не удержалась и поцеловала вождя в щеку.

Ли мгновенно проснулся и насупился:

– Ты чего тут?

– Мне с тобой хорошо, – ответила Зои.

– Я сегодня больше не хочу, – отрезал Ли и закрыл глаза.

– Ты не понял, – Зои подкатилась под руку Ли и промурлыкала: – Мне с тобой все время хорошо. Я тебя, наверное, люблю.

– Иди домой, – проворчал Ли и отвернулся.

Зои собралась с духом. Она давно собиралась это сказать, так почему не сейчас?

– А можно я у тебя поживу?

Сказала – и сгруппировалась. От Ли можно было ожидать чего угодно. Например, оплеухи.

Но Ли слишком хотелось спать.

– Домой, – повторил он и повернулся на бок.

Зои решила, что отсутствие скандала можно считать маленькой победой, и попыталась продолжить атаку.

– Я все равно у тебя почти каждую ночь, – она погладила широкую, бугристую от мускулов, спину. – Чего туда-сюда ходить.

– Еще слово, – отозвался Ли, – и ноги твоей тут не будет. Любая на твое место вприпрыжку побежит.

И тут Зои стало обидно.

Так обидно, что она совсем забыла об осторожности.

– И Мари?! – выпалила она.

Спина окаменела.

– Если захочу, то и Мари, – глухо ответил Ли.

Зои чувствовала, что ее несет куда-то не туда, но остановиться уже не могла.

– Ага! – фыркнула девушка. – Да ты ее полгода уже уламываешь, а она на тебя…

Ее спасла реакция разведчицы – удар кулака Ли пришелся по кровати. Зои, схватив одежду, стрелой вылетела из хижины.

Ли что-то орал ей вдогонку, но Зои не слушала. В этот момент она думала об одном: больше ей не нежиться на широкой кровати с душистым матрасом.

* * *

Ли вломился к Мари без стука.

Мари недавно пришла домой от Фрица. Она сидела на кровати, причесывалась и улыбалась.

– Ты перестала носить доспехи! – сказал Ли.

– Стучаться надо, – спокойно ответила Мари, – а в доспехах мне неудобно.

– Всегда было удобно, а стало неудобно! – наехал Ли.

– Слушай, что ты взъелся с утра? – удивилась Мари. – Не выспался?

Ли не мог объяснить, почему вид расслабленной и умиротворенной Мари так его бесит. Она стала другая. Она стала какая-то не такая…

– Ты моя королева! – сказал он.

– Договорились, – согласилась Мари, – я твоя королева. А теперь выйди из моего дома, мне нужно одеться.

И тут у Ли сорвало крышу. Он орал, что любая женщина в этой деревне прибежит к нему по первому свистку, но он выбрал Мари себе в королевы, и она должна гордиться и соответствовать.

– Ты моя женщина! – не унимался Ли. – И я не позволю надо мной издеваться!

Мари побледнела.

– Ты сегодня же переезжаешь ко мне! – приказал Ли. – Сейчас же переезжаешь! Собирай вещи!

Мари словно остолбенела. А Ли все несло:

– Что сидишь? Тебе помочь?

– Нет, – наконец выдавила Мари.

Она собиралась еще многое сказать, но не успела. Дверь ее дома распахнулась, вбежал Фриц.

– Яна не вернулась! – выпалил он.

Мари жалобно пискнула и закрыла лицо руками.

Ли внимательно посмотрел на Мари, потом на Фрица. Грохнул кулаком в стену.

– Что происходит у меня за спиной? – заорал он. – Откуда не вернулась Яна?

– Из разведки, – тихо сказал Фриц. – Мы не хотели тебе говорить, пока…

– Собрать войско! – приказал Ли.

– Да, но… – попыталась что-то объяснить Мари, но Ли уже выскочил, плечом снеся с петель входную дверь.

* * *

Вообще-то Яна собиралась вернуться в тот же вечер, но Риккардо заявил, что не отпустит ее, пока не пройдут последствия «операции» Джона. Даже новые подруги не смогли переубедить своих мужчин. Впрочем, они не слишком и старались – у «колдуньи» в сумке было столько интересненького! И для красоты, и для здоровья. И краски для тканей, и средства от домашних насекомых…

Яна не особо переживала по этому поводу: день туда, день сюда – какая разница? Ее занимали всякие поделки из металла и камней. А когда Элина показала ей коллекцию своих колечек, кулонов и ожерелий, Яна позорно забыла обо всем и на полдня погрузилась в любование и примерку красоты. Кончилось тем, что Элина всучила ей перстенек с желтым камешком, который светился изнутри.

– Мы его зовем «невестин камень», – сказала Элина. – Бери, тебе надо! И потом, должна же я тебя отблагодарить за вшей!

И гордо тряхнула шикарной гривой – густой, отливающей золотом, а теперь еще и пахнущей, как цветущая лесная поляна.

Яне поначалу было неуютно в обществе чужих женщин, но спустя время она попривыкла. Да, они не были милыми. Суровые и холодные. Но зато они были честными, рубили правду и друг другу, и своим мужчинам. Не заискивали, не хитрили, не пытались казаться лучше, чем есть.

Иногда Яну коробила их прямолинейность, иногда она не понимала, как можно настолько не уважать личное пространство друг друга, но потом она вспоминала, что они тут живут в одной башне и никогда не знали отдельных хижин. И даже семей у них как таковых не было. Сплошная суровая каменная жизнь, с общей ответственностью за детей, еду, уборку и все, что только можно себе представить.

Яна даже разнежилась в роли гостьи – хозяева не давали ей делать ничего, кормили вкусным мясом и удивительной рыбой и по сто раз заставляли рассказывать про то, что еще можно сотворить из разных трав, которые никогда не росли тут, в горах.

* * *

Яна спала до полудня, и когда ее разбудил гонг, только перевернулась на другой бок. Спать на шкурах было непривычно, но очень уютно, вылезать из кровати не хотелось.

Но когда ее настойчиво стали трясти за плечи, пришлось открыть глаза.

– Нужно уходить в подземелье, – сказала Ирма, – нападение. Это твои?

Яна начала судорожно считать. Не сходилось. Их войско никак не могло добраться сюда за два дня. Разве что Ли решил выйти сразу следом за ней. Если это так, его нужно срочно остановить!

Она выглянула в окно башни, чтобы понять, что происходит, но ничего не увидела. Поле перед стеной было в дыму. Что-то рвалось и искрило.

Высоко на стене Яна увидела Риккардо и решила пробираться к нему.

– Не стреляйте! – взмолилась она. – Я договорюсь.

– С этими? – скривился Риккардо. – С ними не договоришься…

Порыв ветра разорвал дым, и Яна увидела нападающих.

Необычные доспехи. Странные шлемы.

И огнестрельное оружие. Довольно примитивное, какие-то огромные ружья, которые стреляли редко, выпуская клубы порохового дыма, – но у защитников не было и такого.

Это точно не люди Ли.

Каждый из них дрался вроде как сам по себе, но иногда они вдруг ударяли в одном и том же месте. К счастью, Джон сразу отозвал пехоту за стену. Все, кто мог держать лук, стреляли по нападающим. А те отвечали залпами из своих ружей. Однако иногда и стрелы защитников попадали в цель.

Если бы врагов было чуть больше, если бы их оружие было не средневековым, а стены города – не из камня, все закончилось бы очень быстро. Но силы защитников города тоже таяли.

Две пары рук сдернули Яну с края стены.

– Жить надоело?! – Яна не сразу узнала Элину под шлемом амазонки.

С ней были и подруги – такие же боевые и решительные. Спрятав Яну от случайных выстрелов, амазонки окружили Джона.

– Нужна вылазка! – наседала Ирма на военачальника. – Ты же видишь!

Джон сжал зубы и скривился от боли. Видимо, прооперированная Яной десна еще не зажила.

И тут в стену бахнуло так, что несколько камней выбило.

– Все, хватит! – Элина махнула девушкам, и они исчезли.

Яна осторожно выглянула через пробоину в стене. Нападающие успели установить метрах в ста гигантскую пушку и копошились возле нее. Видимо, заряжали. Лучники отчаянно обстреливали орудийный расчет, но было понятно, что до следующего выстрела остались секунды.

И тут как из-под земли – или действительно из-под земли – выскочили амазонки. Они издавали такой пронзительный визг, что даже Яна вздрогнула, а враги ошалело завертели головами. Кто-то даже присел, прикрывая уши. Этого хватило, чтобы девушки успели добежать до пушки. Враги очнулись, и началась мясорубка.

– Вылазка! – орал Джон. – Открыть ворота! Пехота – вперед…

Когда все кончилось, Яна бросилась на поле боя. Обнаружила десяток убитых защитников, несколько десятков раненых.

И ни одного тела нападавших.

* * *

Первыми Яна спасала амазонок. Две погибли на месте. Элина оказалась в тяжелом состоянии, пришлось дать ей снотворного. У остальных, в том числе и у Ирмы, раны были попроще.

Хотя амазонки сбросили доспехи и принялись помогать Яне, рук не хватало. И тогда Яна прикрикнула на воинов, которые мрачно наблюдали за суетой в импровизированном госпитале:

– Чего стали? Воду сюда, быстро! И тряпки! Только чистые! А ты принеси факелы!

Когда Яна остановилась, оказалось, что уже светает.

Яна села прямо на землю, привалилась к стене и уставилась в небо. Но передохнуть ей не дали.

– Ты как? – спросил Джон.

– Так себе, – вздохнула Яна. – Двоих тяжелых спасти не удалось. Еще трое стабильно тяжелые, остается только ждать. Остальных удалось вытащить.

– Многих? – Джон присел рядом.

– Тридцать два человека, – сказала Яна.

Они помолчали.

– Спасибо, – поблагодарил Джон. – Если бы не ты… Тебе надо отдохнуть.

Яна закрыла глаза. Она была готова начать отдыхать прямо здесь и сейчас.

Но день оказался совсем не подходящим для отдыха.

Риккардо бежал к Яне и кричал:

– Гло! Гло! Началось!

– Какая Гло? – пробормотала Яна. – Что началось?

– Она рожает! Ей еще рано, но из-за всего этого… А повитуху убили… Яночка, солнышко, спаси ее!

– Гло – это его жена, – пояснил Джон.

Яна, не открывая глаз, нащупала плечо Джона и поднялась.

* * *

Ли приказал идти ускоренным маршем, не отвлекаясь на разведку и прочие глупости. И без особых привалов.

Как ни странно, это их и спасло. И еще туман. Армия Ли выскочила на врага в предрассветной белесой вате. Осатанелые от гонки воины, увидев перед собой чьи-то силуэты, без всякой команды завопили и, на ходу выхватывая оружие, бросились на неприятеля.

Чужаков было всего человек десять, но сопротивление они оказали бешеное. Даже эффект неожиданности не позволил солдатам Ли избежать потерь. Враги успели вывести из строя не меньше двадцати воинов, прежде чем скоротечный бой закончился.

Это разозлило «владыку мира» еще больше. Он рвался сжечь Каменный Город проклятого и коварного врага. Фриц и Мари буквально повисли на Ли, умоляя о привале. Раненым нужна помощь, а остальным – передышка.

Ли с трудом согласился, но приказал привести к нему пленных.

– Наверняка хоть один раненый уцелел!

Разведчики бросились искать «языка».

Не нашли не только раненых, но и трупы.

– Наверное, унесли с собой, – пыталась успокоить себя Зои.

Но Фриц и Мари тревожно переглянулись.

* * *

– Это были бессмертные! – услышала Яна голос над ухом.

Яна была готова согласиться с любым бредом, лишь бы ей дали поспать еще чуть-чуть. Она ведь только что легла, как только схватки у Гло прекратились!

– Только оружие у них теперь помощнее, – продолжал Риккардо. – И они теперь действуют не поодиночке, а командой.

Яна поняла, что со сном на сегодня все, и открыла глаза. Солнце опускалось за лес. То есть часа четыре ей поспать все-таки дали.

– Но мы же отбились! – постаралась найти позитив Яна, потягиваясь и зевая.

– В следующий раз их будет больше. И вооружение у них будет мощнее…

Яна села в кровати и снова сладко зевнула.

– Откуда ты знаешь?

– Я много про них знаю. Я даже знаю место, где они появляются…

* * *

Разведчики Джона обнаружили это ущелье случайно. И оказались свидетелями удивительного зрелища – самозарождения бессмертного. Про бессмертных (отчаянных бойцов, которые возвращаются после смерти) знали уже давно, но теперь стало понятно, откуда они берутся. Разведчики выставили постоянный пост и убедились, что именно в ущелье зарождается каждый бессмертный. И в первые секунды после рождения он слаб и плохо ориентируется.

И тогда Джон с Риккардо разработали план. Они устроили засаду в ущелье и принялись убивать всех бессмертных, едва они там появлялись.

План сработал. Полгода бессмертные не появлялись. Джон снял наблюдателей с ущелья.

И вот бессмертные вернулись… Более сильными и с более смертоносным оружием…

– А у вас про них знают? – спросил Риккардо.

– Немного, – ответила Яна.

Про гипотезу Фрица, что бессмертные – это игроки, а все остальные – неигровые компьютерные персонажи, Яна говорить не стала.

Впрочем, у нее были более важные дела. Вчерашние схватки у Гло так ничем и не закончились, измученная женщина заснула. И теперь Яне нужно было довести дело до конца.

Но и в следующую ночь наследник Риккардо не захотел появляться на свет.

* * *

Проснулась Яна уже под утро от криков «Подпереть ворота! Все на стены! Лучники, товсь!»

Яна выскочила из хижины, завертела головой, пытаясь понять, почему все вокруг такие злые и куда все бегут. Наконец поймала за руку Джона, который несся куда-то с длинным копьем на плече.

– Что, опять бессмертные? – спросила Яна.

– Твои! – зло сплюнул темнокожий воин и начал взбираться на стену.

Яна бросилась за ним. Да, это точно была армия Ли. Яна понимала, что они наверняка пришли за ней. Надо просто подать им сигнал, просто объяснить…

И тут она услышала команду Ли:

– Огонь!

Множество огненных точек взвились в небо, на мгновение застыли в зените – и обрушились на город, на лету превращаясь в стрелы.

Горящие неугасимым пламенем.

Да, город был каменным, но крыши, окна, сохнущее белье, поленницы дров – все это тут же вспыхнуло. Защитники растерялись, кто-то принялся в ответ стрелять в темноту, кто-то бросился тушить пожары. Яна чуть не плакала, но бегала вместе со всеми. У нее было свое дело: перевязать раненых, оттащить в сторону бесчувственные тела, чтобы их не затоптали, насыпать антисептика на ожоги…

Она не сразу поняла, что ее схватили за плечи и куда-то тащат.

Яна пришла в себя, когда увидела Риккардо. Лицо предводителя Каменного Города сейчас само было как из камня.

– Еще не поздно все остановить! – принялась объяснять Яна. – Я сейчас выйду…

Риккардо коротко мотнул головой, и воины, которые крепко сжимали Яну, толкнули ее вглубь дома.

Там на кровати лежала жена вождя. Вся левая половина ее лица превратилась в кровавое обожженное пятно. Гло не шевелилась, только жилка на горле прерывисто подрагивала.

Яна снова превратилась в машину для лечения. Она быстро вытряхнула остатки снадобий из своей сумки, сильно отощавшей за последние полчаса.

Откуда-то издалека донесся сдавленный голос:

– Если она выживет… И если выживет мой сын… В общем, это твой последний шанс.

* * *

Под стенами города было жарко. Первая атака нарвалась на кипяток с каменных стен и теперь немало воинов Ли обрабатывали ожоги. Многих подстрелили, многие пострадали от сброшенных камней.

Люди Ли ни разу не штурмовали каменные стены – так что энтузиазм их быстро улетучился.

– Мы снесем этот город с лица земли! – орал Ли. – Орудия с умертвительным порошком! Заряжай! Травницы! Ко мне! Где все?

– Ли, мы не можем этого делать, Яна внутри, я видел ее на стене, – объяснял Фриц. – Травницы заняты, они пытаются пробраться в город, чтоб ее вывести.

– Я сказал, заряжай! – бесновался Ли.

Несколько человек натянули огромную метательную пращу.

– Зарядите просто травой, – шепнул им Фриц, – там Яна.

– Пли! – скомандовал Ли.

Мешок полетел в город.

– Ждем десять секунд и начинаем штурм. Это теперь моя территория!

Ли поиграл мускулами, поперекидывал дубинку из руки в руку.

– Встать всем! – крикнул он.

Фриц посмотрел на оставшихся бойцов.

– Отставить, – сказал он.

Ли орал. Фриц говорил тихо. Но Фрица мгновенно послушались.

– Штурм отменяется, – сказал Фриц, – внутри Яна.

– Всем встать! – бушевал Ли.

Бойцы даже не дернулись.

Ли нехорошо прищурился.

– Убью нахрен! – завопил он.

Мари появилась на поле в тот момент, когда Ли собирался метнуть нож во Фрица. Она не думала ни секунды, стала между Ли и Фрицем.

– Отойди! – заорал Ли.

– Кидай в меня, – спокойно произнесла Мари, – и не будет у тебя королевы.

Фриц попытался выйти из-за спины Мари, но получил локтем в живот и рухнул наземь.

– Я хотела назначить день свадьбы, – продолжала Мари, – а ты собираешься убить своего друга.

– Ворота открылись! – закричали люди вокруг. – К нам идет делегация!

Ли развернулся и пошел к воротам.

* * *

Это были странные переговоры. На все предложения каменных людей Ли отвечал односложно:

– Капитуляция!

Если бы не Мари, которая висела у него на руке, он бы давно полез в рукопашную.

Наконец все замолчали, сообразив, что доводы пошли по второму кругу, а реакция Ли не меняется. Возможно, будь тут Фриц, дело сдвинулось бы с мертвой точки, но после стычки с Ли Фриц куда-то исчез. Тогда Мари решилась. Она отступила на полшага назад и, пользуясь тем, что Ли ее не видит, подмигнула вождю обороняющихся. Риккардо удивленно и недоверчиво уставился на нее.

– Я думаю, – сказала Мари, – что нужно обсудить условия капитуляции.

И снова подмигнула чужому вождю. У того хватило мозгов не возражать. Зато заупрямился Ли:

– Никаких условий! Капитуляция – или мы вас всех перебьем! Или покалечим, а вы сами добьете! Лечить-то вы не умеете!

– У нас ваша главная травница, – возразил Риккардо. – И еще посмотрим, хватит ли у вас сил…

Мари поняла, что разговор скатывается в старую колею, и торопливо перебила:

– Вот это все я и предлагаю обсудить спокойно, сидя за столом. У вас в городе есть столы?

Каменные дружно скривились в презрительных гримасах.

– Ладно, – успокоился Ли, – пошли.

Теперь Мари предстояло выполнить второй пункт придуманного ею плана. Она оттащила своего будущего короля в сторонку и принялась шепотом убеждать, что врагам доверять нельзя, что если с Ли что-то случится, всему племени конец, что окончательное решение все равно примет он…

Ли развернулся и направился к своим войскам.

– Чего прохлаждаемся?! – заорал он издалека. – Привести форму в порядок!

– Уф, – с облегчением выдохнула Мари. – Фриц, выходи!

Хмурый Фриц выбрался из-за спин воинов.

* * *

Продолжить переговоры Мари согласилась только после того, как ей предъявят Яну. Чернолицый Джон отвел Мари в хижину, где Яна колдовала над какой-то обожженной беременной женщиной. Яна была такая уставшая, что даже не удивилась появлению Мари.

– У меня ягоды селеники заканчиваются! – воскликнула она, не ответив на «Слава богу, ты жива». – И принаручник… А «пыль болота» вообще на нуле! Пришли мне кого-нибудь с запасами! – и тут же повернулась к пострадавшей.

Мари немного понаблюдала, как Яна посыпает ожог зеленоватой пудрой, и ушла. По пути отправила гонца к своим, передав просьбу Яны, и только потом вернулась к переговорщикам.

– Как видите, никто вашу Яну не обижает, – сказал Риккардо. – Так и передайте своему психу.

– Дело не только в Яне, – возразил Фриц. – Наш псих, то есть Ли, уверен, что вчера под утро вы устроили нам засаду. В том бою мы потеряли людей.

– Ничего мы не устраивали, – устало произнес Джон.

– Мы в курсе, – кивнул Фриц. – Но нашего пси… вождя не убедишь.

– Зато его можно шарахнуть по голове камнем, – невинно предложил Джон. – А потом связать. У нас есть крепкие канаты. С металлическими нитями.

Это предложение не стали обсуждать.

– Слушайте, а расскажите про вашего пси… Ли подробнее, – неожиданно попросил Риккардо.

К вечеру совместными усилиями план был готов.

* * *

В пять утра жена Риккардо сказала, что хочет есть. Яна была почти уверена, что теперь Гло и ее пока не родившийся малыш будут в порядке.

В шесть утра Мари и Фриц внесли в город несколько тюков с разнообразными травами, чаями, настоями и мазями.

Риккардо не торговался, они с Мари довольно быстро отложили примерный эквивалент всяких интересных штук в кованый сундук и договорились, что позже обмен товарами продолжат по необходимости.

Дальше была самая нервная часть плана.

В девять утра Риккардо вышел к Ли и сказал, что готов капитулировать и принес контрибуцию.

Предъявил сундук.

Ли смотрел исподлобья, он не собирался уходить, не почесав о кого-нибудь кулаки. Поэтому Риккардо выложил козырь:

– И мы просим возглавить наш поход на очень опасного врага. Без твоей помощи… – тут Риккардо запнулся, но все-таки продолжил, – Ли Великий, мы не справимся.

По блеску глаз Мари поняла, что с титулом они не ошиблись. Титул очень понравился Ли. Риккардо тоже это заметил и ухмыльнулся.

– Что за враг? – спросил Ли.

Он клюнул на удочку.

– Коварный и опасный, – ответил Риккардо. – Именно он устроил засаду твоей армии. И наш город пытался разрушить тоже он. Ты же видел повреждения в нашей стене?

Ли кивнул. Глаза его засверкали еще сильнее.

– Мы выяснили, – продолжил правитель Каменного Города, – где формируется армия врага. Если мы ударим… под твоим… мудрым началом… Мы сможем одержать самую великую победу в истории. Ты сможешь одержать.

Фриц слегка поморщился. По его мнению, в речи было слишком много пафоса и лести.

– Ладно, слабаки, – ухмыльнулся Ли и взмахнул дубиной. – Спасу вас!

* * *

Яна не пошла с объединенной армией. Гло требовала постоянного ухода. Яна утешала себя тем, что Мари обещала – бить будут издалека, пока бессмертные беспомощны. Потерь быть не должно.

Она почти угадала.

Пострадавший был один, но волокли его четверо дюжих воинов.

Ли был все-таки очень тяжелым.

Травницы, которые сопровождали армию, успели накачать его сонным зельем, так что Яна смогла без проблем осмотреть раны. В принципе, делать было уже особо нечего, девочки и без нее вправили вывихи, промыли и зашили рваные раны, обработали все обеззараживающими смесями. Яне только оставалось поменять повязку.

Потом она нашла Фрица и попросила его рассказать подробности.

– Все шло по плану, – угрюмо начал он. – Бессмертные появлялись один за другим. Лучники и арбалетчики аккуратно их отстреливали. И тут Ли Великому стало скучно. Он завопил: «Да сколько можно!» – и бросился в центр ущелья, размахивая своей дурацкой дубиной. Наши, конечно, тут же перестали стрелять, чтобы в него не попасть. У бессмертных появилось время, чтобы вступить в бой. В общем, минут пять Ли продержался, потом рухнул – и за дело опять взялись стрелки.

– Но вы всех бессмертных поубивали? – уточнила Яна.

– Некоторых по два-три раза.

Тем не менее лицо Фрица оставалось беспокойным. Яне очень захотелось его обнять.

– Что не так? – обратилась она к Фрицу.

– Думаю, мы в тупике, – сказал он. – Если моя теория верна и мы неигровые персонажи, а эти приходят снаружи, то у меня плохие новости. Они тоже сообразили, что можно объединяться. И в следующий раз бессмертных будет больше. И броня у них будет крепче. Мы в этой гонке вооружений не победим…

Яна не удержалась и все-таки приобняла его.

– Но ты же что-нибудь придумаешь? – с надеждой спросила она.

* * *

Ночь была бессонной. Спать разошлись только под утро, когда устали спорить.

Мужчины, понятное дело, предлагали биться с бессмертными до конца. Потому что сдаться – это трусость, а они должны защищать своих женщин и детей.

Женщины были не столь категоричны. Идея стоять насмерть до последнего человека их совсем не радовала.

– И что им дома не сидится, – вздохнула Ирма. – И вообще, интересно, что там у них дома, если они оттуда прутся нас убивать?

– Хорошо им убивать на таких условиях, – зло сказала Элина, – когда сам бессмертный.

– Чего хотят? – вздохнула Ирма. – Зачем мы им…

Яна, которая до этого пыталась заснуть, резко села на кровати. Она чувствовала, что только что услышала что-то важное.

«Был бы тут Фриц, он бы сообразил! – подумала она. – Решение нашей проблемы где-то рядом…»

– Зачем они сюда приходят из своего мира? – произнесла она вслух и посмотрела на окружающих ее женщин.

Выбрала самую воинственную.

– Ирма, вот ты зачем дерешься? – спросила она.

– Я защищаюсь, – буркнула Ирма. – Ну или… настроение плохое. Подраться хочется.

«Вот оно!» – поняла Яна и побежала на мужскую половину.

Воины, которых она почти разбудила, выслушали ее предложение с недоумением.

– Если их не останавливать, они просто войдут и займут наш город! – зевнув, сказал Риккардо. – И вообще, женщинам нельзя врываться в нашу спальню.

– Сегодня можно, – отрезала Яна и продолжила: – Послушайте, бессмертные сюда драться приходят. Зачем им ваш город? Хоть кто-нибудь из них остался тут жить? Хоть одного местного бессмертного вы знаете? Они сражаются и валят отсюда. Так давайте попробуем не поддаваться, пока их не стало слишком много.

Джон с Риккардо переглянулись.

– Она не предлагает вам сдаться! – вступил в разговор Фриц, который уже проснулся и сообразил, в чем дело. – Сидим в засаде и наблюдаем. Посмотрим, что они будут делать, если не отвечать. Заодно и изучим их получше, ведь врага нужно знать, согласны?

Риккардо неуверенно кивнул и указал на Джона:

– Под твою ответственность.

– Чего это под мою? – возмутился Джон.

– Под мою, – сказала Яна. – Мне уже все равно… Я вообще могу одна пойти.

* * *

Одну Яну, конечно, не отпустили, но одной ей было бы легче. Потому что при появлении очередной партии бессмертных воины чуть не бросились в бой.

Яне пришлось хватать их и укладывать в укрытие. И хорошо, что она успела, потому что бессмертные, не встретив прямого сопротивления, начали бессистемно палить во все стороны.

Когда дым от их сумасшедших залпов рассеялся, все увидели, что бессмертные растерянно озираются.

Один из них, самый высокий, взобрался на холм и крикнул оттуда:

– Трусы! Выходите на бой!

И опять Яне пришлось укладывать мужчин в укрытие и затыкать им рты.

– Вы не трусы, не трусы, не трусы, – как заклинание повторяла она. – Пожалуйста, давайте еще подождем.

Командир отряда бессмертных спустился с холма и подошел к своим. Дальше разборки начались у них. Кто-то кричал, кто-то стрелял в воздух. Один из бессмертных плюнул в лицо командиру и пошел по направлению к Каменному Городу. Яна испугалась. Воины напряглись.

Но командир бессмертных тоже напрягся и метким выстрелом уложил ушедшего.

Дальше было опять много дыма и криков, но Яна заметила, что часть бессмертных потянулась к ущелью.

– Смотрите, они уходят! – обрадовалась Яна.

– Но ты же сама говорила, что они могут вернуться, – разозлился Джон. – Какой смысл их отпускать?

Яне пришлось буквально повиснуть у него на плечах, чтоб тот не встал.

– Еще минутку. Ждем. Пожалуйста, – прошептала она.

Бессмертные явно отвлеклись друг на друга. Командир, который чем дальше, тем больше напоминал Ли, пытался загородить собой ущелье, не давая бессмертным вернуться в свой мир, но воины явно не собирались подчиняться. Однако только один из них постарался отодвинуть командира, чтобы пройти. А когда тот не поддался, пырнул его ножом.

Завязалась драка.

Яна старалась высмотреть, что происходит с телами бессмертных, когда они друг друга убивают, но ничего не могла понять в этой мясорубке. И она пропустила момент, когда тот, главный, пропал. А потом он появился с новой командой и пушкой.

– Лежать! – скомандовал Джон шепотом.

Драка бессмертных прекратилась.

– В атаку! – закричал командир.

Новая группа пошла за ним, а те, которые пришли первыми, опять потянулись к ущелью. И тогда командир с воплем: «В атаку, я сказал!», развернул пушку и шарахнул по входу в ущелье.

Когда дым развеялся, на месте расщелины в скале потрескивала и мерцала гора камней. А бессмертные стали какие-то прозрачные. Их тела тоже как-то потрескивали, мерцали и исчезали по одному.

Командир еще несколько минут пометался, пытаясь схватить то одного своего воина, то второго, затем бросился раскидывать мерцающие камни.

Потом он снова выскочил на холм, осмотрелся. Покричал. Еще несколько раз позвал всех на бой.

Вернулся к бывшему входу в ущелье и сел на камни.

– Давайте его в плен возьмем, – предложил Джон.

– Успеем, – сказала Яна. – Лучше до конца посмотрим.

И конец наступил довольно быстро. Бессмертный достал ружье и с диким воплем пальнул себе в голову.

А через минуту его тело исчезло.

* * *

Когда Ли очнулся, ему сказали, что он всех победил.

Риккардо согласился на это при одном условии – ноги Ли больше не будет в его городе.

Собственно, никто и не возражал. Все очень устали и очень хотели домой. В родные деревянные хижины, подальше от этого холодного и неуютного каменного города.

И радость людей была настолько неподдельной, что славили они Ли совершенно искренне.

Только Яна и Фриц остались в Каменном Городе. Яна не могла ехать домой – она очень переживала за так и не родившую Гло. Фрицу же в обмен на то, что Яна учит местных обращаться с травами, обещали показать железное производство.

* * *

Яне была счастлива, они с Фрицем за эти дни переговорили больше, чем за все предыдущее время. Фриц обожал учиться, а тут было так много нового! Он прямо светился сам, когда ему показывали, как работать с расплавленным металлом, и даже сделал пару толковых предложений по легированию железа. Фриц радовался, что война между племенами закончилась и не нужно тратить на нее силы, время и жизни. Он надеялся, что проход для бессмертных закрылся навсегда и те больше не появятся.

Яна старалась держаться к нему поближе, чтобы оказаться первой, с кем Фриц поделится своей очередной гениальной идеей.

Она почти смирилась с тем, что у них с Фрицем вот такие классные, но совершенно платонические отношения.

Наконец у жены Риккардо начались роды. И Яна вдруг поняла, что по-настоящему завидует.

Тому, как вождь смотрит на жену. Тому, как держит ее за руку.

В самый сложный момент Яна пыталась выгнать Риккардо, но куда там!

А потом он рыдал, обнимая новорожденного сына. А потом целовал жене руки и – очень осторожно – ту часть лица, которая не была обожжена. А потом затих с сыном на руках рядом со спящей женой.

Яна вернулась опустошенной в комнату, которую ей выделили в женской башне. Первый раз в жизни она задумалась о том, что будет в ее жизни дальше. Вот они вернутся домой, вот опять разойдутся по своим домам…

И тут Яна прозрела…

Она поняла, что делать, – нужно родить Фрицу сына! Пусть его не интересует Яна, но когда он увидит крохотного ребенка, своего ребенка, он не сможет устоять. И они будут жить вместе всю жизнь.

Где-то на окраине сознания у Яны билась мысль, что план не идеален, но она списала это на страх. А времени было мало. Нужно действовать!

Часа полтора Яна металась по комнате и перебирала свои травы. Ее немножко знобило от возбуждения. Она никак не могла решить, что выбрать – афродизиаки для себя или для Фрица? Приготовить отвар, который заставит его увидеть в ней женщину и захотеть ее?

В итоге Яна обложила кровать Фрица травами, надушилась сама, а когда Фриц пришел, встретила его с распущенными волосами и вместо чая подсунула ему приворотный эликсир. И села ждать.

Фриц же повел себя странно. Сначала оживился и даже сказал что-то вроде комплимента:

– А ты как-то изменилась!

Яна подобралась поближе.

А потом Фриц загрустил. Он сбился на полуслове, рассказывая о точке плавления металла и условиях поддува, затих и мечтательно уставился в окно.

– Завтра домой поедем, – сказал он, – не могу здесь больше.

– Конечно, – поддержала Яна и прильнула к Фрицу.

Он даже не заметил. Яна провела рукой по его бедру.

– Хочешь, я рожу тебе ребенка? – спросила Яна.

– Да-да, конечно, – отозвался Фриц, – это будет очень мило с твоей стороны.

Яна попыталась поймать его взгляд. Фриц улыбался, глядя сквозь нее.

– Я пойду прогуляюсь, – наконец сказал Фриц. – Что-то мне не спится.

Остаток ночи Яна проветривала комнату. Травы на кровати пахли одуряюще.

* * *

Всю обратную дорогу Яна чувствовала себя ужасной дурой. От окончательного чувства унижения ее спасало только то, что Фриц просто ничего не заметил. Он был собран, серьезен и почти не обращал внимания на окружающий мир.

Он не зажегся даже тогда, когда Яна спросила про легирование стали. Ответил односложно и прибавил шагу.

Они вышли к пещере, в которой когда-то (миллион веков назад) все начиналось. Яна посмотрела на солнце, что висело уже на верхушках деревьев, и сказала:

– Я очень устала. Давай тут заночуем.

– Осталось совсем чуть-чуть, – возразил Фриц.

Но Яна сделала несчастные глаза, и Фриц сдался:

– Ладно, отдохнем.

Яна нашла старое кострище, набрала воды в ручье, насобирала душистой травы.

– Хорошо у нас, – сказала она, – трава, зелень! Какое счастье, что мы встретились именно тут.

Фриц слегка улыбнулся.

– Какое счастье, что мы вообще встретились! – продолжала Яна.

Фриц быстро взглянул на нее.

– Как ты думаешь, сколько у нас еще есть времени? – спросил он.

– В смысле? – не поняла Яна.

– Вход в игру закрыт. Сколько нас еще будут… поддерживать?

Яна сняла с костра травяной отвар:

– Ты думаешь, нас могут… выключить?

– А зачем мы теперь нужны?

Яна задохнулась:

– Ну как же! Мы же живые люди! Мы ходим, разговариваем… любим друг друга! Нас нельзя просто взять и выключить!

– Я тоже на это надеюсь, – сказал Фриц. – Мы с Риккардо все обсудили и решили, что исследуем место, откуда появлялись бессмертные. Возможно, нам удастся понять, как это работает. Идеальный вариант для нас – чтобы в мире бессмертных забыли, что мы тут. И тогда…

Фриц замолчал.

– Что? – с надеждой спросила Яна.

– Тогда мы будем жить, ходить, разговаривать и… любить друг друга дальше. – Фриц вздохнул и вдруг резко спросил: – Ты отдохнула?

– Нет, но…

– Пошли домой, – бросил Фриц.

Яна не решилась спорить.

* * *

К поселению они вышли в густых сумерках. Но само поселение, как ни странно, было ярко освещено. В свете факелов стучали топоры, люди тащили из лесу свежеоструганные бревна.

– Так коронация же, – пояснил стражник на воротах. – Ли приказал, чтобы дворец был готов к завтрашнему полудню… А там…

Он безнадежно махнул рукой.

Действительно, сруб на центральной площади пока мало походил на жилой дом. Даже стены не везде были доведены до крыши. Десятки плотников и подсобников, непрерывно препираясь и мешая друг другу, строгали, укладывали, прибивали. Женщины сновали с кусками тканей, охапками цветов, посудой. Все это вносилось во «дворец», чтобы, очевидно, навести в нем шик или хотя бы создать уют.

– Яна! – из толпы вывинтилась страшно недовольная Зои. – Ты нужна.

– Слушай, мы почти сутки в дороге… – попыталась возразить Яна.

– Ли приказал, – не слушая, продолжила Зои, – чтобы в их спальне развесили всякие травы… Ну для мужской силы и женского желания.

Фриц изменился в лице и свернул в проход между домами. Зои проводила его подозрительным взглядом.

– Надо срочно! – настаивала Зои. – Ли хочет, чтобы опочивальня была готова первой.

Слово «опочивальня» окончательно убедило Яну, что Ли сошел с ума.

– Да что за спешка? – вздохнула она. – Ну не завтра построят, а послезавтра. Или через неделю.

– Ли приказал… – снова завела Зои, но тут уж Яна не стала ее слушать.

– Я поговорю с Мари, – сказала она.

Если бы Яна не настолько устала, то притормозила бы еще на подходах к хижине Мари. Если бы она могла соображать, то поняла, что не стоит заходить в комнату, из которой доносятся такие звуки.

Только откинув полог и зайдя внутрь, Яна осознала, что это за звуки.

Фриц и Мари.

Прямо на полу.

Стонала Мари, Фриц только изредка издавал короткое рычание.

На Яну не обратили внимания. Мари смотрела сквозь нее, но в глазах было только блаженство и нетерпение. А Фриц вообще ничего вокруг не замечал.

Конечно, надо было уйти, но Яна остолбенела.

Вот почему Мари не хотела жить с Ли…

Вот почему так странно сработало приворотное зелье…

И совсем отрывистые мысли, как крупные дождевые капли по деревянной крыше.

Он.

Никогда.

Не будет.

Моим.

Через бесконечное время что-то отшвырнуло Яну и заорало голосом Ли.

Это был вопль ярости, отчаяния и торжества одновременно.

* * *

Ли был очень сильный. Очень.

Он схватил Фрица одной рукой за шкирку, как щенка. Фриц захрипел и попытался вырваться.

Мари вскочила. Обнаженная, прекрасная Мари, как тигрица, кинулась на Ли.

Яна не поняла, как это произошло, но Мари вырвала Фрица из рук Ли.

– Не смей его трогать! – прошипела Мари.

Ли взвыл, как раненый волк.

Он врезал Мари со всей дури, так, что она потеряла сознание.

– Ли, убивай меня! – заорал Фриц.

– Потом, – сквозь зубы процедил Ли и взвалил Мари на плечо.

Яна кинулась Ли наперерез, нащупывая в сумке усыпительный порошок. Она сама еще не отошла от шока, но в ней включился профи. Один пациент не в себе, второй без сознания – обоих надо спасать. Если усыпительный порошок попадет на Мари, она может не очнуться, но Ли нужно как-то остановить.

А Ли с Мари на руках уже выскочил на улицу и несся вперед, сбивая все на своем пути. Горожане жались к стенкам.

– Задержите его! – заорала Яна.

Свободной рукой Ли дал в морду трем парням, остальные поспешно убрались с дороги.

Боковым зрением Яна заметила Фрица, который несся наперерез Ли. Но бежал он, как-то странно подволакивая ногу.

– Убивай меня! – кричал Фриц.

«Нога сломана, – подумала Яна, – на такой ноге бежать невозможно».

Внезапно ей пришла в голову идея. Она остановилась, достала из сумки металлическую иглу, натерла ее парализующим составов, увидела бледную Зои.

– Мне нужна рогатка. Быстро.

Тем временем Ли в несколько прыжков влез на верхний этаж своего недостроенного «дворца».

– Ли, не делай этого! – орал Фриц.

– Ли, ты не сможешь жить потом! – вторила ему Яна.

Прибежала Зои с рогаткой.

– По моему сигналу выстрелишь этой иголкой ему в шею, – приказала Яна.

У Зои тряслись руки.

– Ты сможешь! – уверила ее Яна.

Сама она полезла к Ли, который возвышался над поселением.

– Ли, что ты собираешься делать? – закричала она.

– Убью! – прорычал Ли, снимая Мари с плеча.

– Зои! – завизжала Яна и пригнулась.

Зои выстрелила. Игла воткнулась Ли в плечо. Он вздрогнул. И вдруг разрыдался.

– Ненавижу! – орал он. – Сдохни, тварь! Ненавижу!

Яна потихоньку пробиралась к нему с одной стороны, Фриц по стропилам полз с другой. Ли начал оседать, парализатор подействовал.

Яна бросилась вперед, но не успела, Ли из последних сил спихнул Мари вниз с крыши. С воплем отчаяния к падающей Мари рванулся Фриц. И успел. Схватил ее за руку. Попытался удержать. Но все же начал соскальзывать вслед за ней.

Тогда и Яна совершила невозможный прыжок.

Схватила Фрица за пояс. На мгновение она приостановила падение Фрица и Мари. И даже чуть подтащила их к себе.

Но Ли в последней судороге умудрился пнуть Яну в бок.

Они рухнули все трое – Мари, Фриц и Яна.

И стало темно.

* * *

– Все отлично, все просто отлично!

– Ну я бы так рано не радовался…

– А ты никогда не радуешься! Нытик!

– Я не нытик, я реалист! В отличие от некоторых…

– Не гунди, давай смотреть дальше! Я продолжаю отсчет. Два…

Два

Космос

– Яна! Ты как?

Яна открыла глаза, но ничего толком не разглядела. Все размыто, какие-то цветовые пятна. И очень яркий свет.

Моргнула. Ей показалось, что веки у нее из наждачки.

– Погоди секунду, сейчас смочим, – продолжал смутно знакомый голос.

Несколько капель теплой жидкости упали сначала в правый глаз, потом в левый. Откуда-то всплыло знание: «Нужно активно поморгать, чтобы равномерно смочить роговицу».

Поморгала. Стало легче, удалось даже сфокусироваться.

Над Яной стояла женщина в белом комбинезоне и медицинской маске. В руках она держала пипетку.

– Варя? – просипела Яна.

– Выпей водички, – психолог протянула открытую бутылочку.

Яна залпом проглотила ее содержимое.

– Вспомнила? – спросила Варя.

«Что?» – уже открыла рот Яна, но в этот момент воспоминания хлынули на нее, как из душа Шарко.

– Вспомнила, – удовлетворенно кивнула Варя. – Вставай, поможешь выводить из сна остальных.

* * *

Мысли Яны продолжали путаться. Обрывки долгого сна заслоняли собой реальную память. Поэтому она решила сосредоточиться на рутине: найти капсулу с зеленым индикатором; запустить процесс выхода из сна; выждать, когда индикатор станет синим; открыть капсулу; убедиться, что человек проснулся; промыть глаза; дать напиться; перейти к следующему.

На некоторых капсулах индикатор горел красным, и это означало что-то плохое, но Яна не могла вспомнить что. Да и не стремилась особенно: с каждым пробужденным работать становилось все сложнее – отсеки корабля не были рассчитаны на такое количество людей. Те, кто быстро вспоминал, кто он и что делает, проблем не доставляли – такие быстро отправлялись на свои посты по штатному расписанию. Но были и те, кто завяз в своем сне. Они стояли с отрешенным видом, слонялись по кораблю, натыкаясь друг на друга, задавали внезапные вопросы – в общем, сильно замедляли пробуждение экипажа.

Фриц был как раз одним из таких. Когда Яна его вывела из анабиоза, он долго не отвечал и смотрел в потолок. Пришлось звать Мари.

– Фриц, – Мари ласково погладила его по щеке. – Это я. Ты меня помнишь?

Мари поцеловала Фрица в щеку. Тот моргнул и перевел взгляд на Мари. Яне вдруг до боли в челюсти захотелось тоже поцеловать Фрица, но она откуда-то знала, что так делать нельзя. Она направилась к очередной капсуле.

В следующий раз она увидела Фрица, когда все капсулы с зелеными индикаторами опустели. Лицо Фрица появилось на настенных экранах. Теперь в его глазах не было мути и отрешенности, а голос звучал твердо и уверенно:

– Говорит капитан Фридрих Варштайнер. Обстановка следующая: все системы работают нормально, были проблемы с подачей топлива в маневровые двигатели, но они устранены…

И тут голос капитана внезапно дрогнул:

– Главная неожиданность – потери личного состава. Мы рассчитывали, что они составят до пятнадцати процентов. В реальности получилось тридцать два… Однако это все еще в пределах допустимого. Поэтому я принял решение не прибегать к протоколу Ноль, а осуществить посадку.

Яна по-прежнему не могла вспомнить детали. Какие потери? Что за «протокол Ноль»? И тем не менее на душе у нее полегчало. Судя по взглядам остальных членов экипажа, им тоже.

Капитан словно почувствовал настроение команды и продолжил с прежней твердостью:

– Экипажу занять свои места согласно протоколу три-четырнадцать «Посадка на планету».

* * *

От Яны (статус «Биолог, вспомогательный медперсонал») посадочный протокол требовал немного – занять место в посадочном модуле, пристегнуться и быть готовой оказать первую помощь. Кресло нереально мягкое и удобное. «Сделано специально под тебя. – Еще один обрывок воспоминаний пробился наружу. – Адаптируется под любую твою позу». Только теперь Яна осознала, что устала. Полтора года пролежала без движения, и сразу вся эта суета с пробуждением…

Снова перед глазами всплыл красный индикатор. Их было много, красных. Меньше, чем зеленых, но все-таки много… Потери… Она откуда-то знала, что потери не окончательные, люди живы, но почему-то их нельзя будить.

– Кресла в горизонтальное положение! – раздался голос Фрица. – Даю отсчет!

Яна закрыла глаза.

– …три, два, один… старт!

Все вокруг завибрировало и слегка загудело.

«Неужели долетели?» – подумала Яна.

* * *

Как и предупреждал психолог на Земле, первые двадцать дней на чужой планете были самыми тяжелыми. Но психологи на Земле даже не представляли, насколько.

Постоянно лезли в голову нехорошие мысли. Страшно было не справиться, страшно было осознать, что теперь эта планета – твой дом навсегда. «Наш дом навсегда», – поправилась Яна.

К этому их как раз готовили. Однако команда оказалось совершенно не готова к проблемам со сном. А проблемы возникли сразу, буквально на вторые сутки. Непонятно, что так влияло: три луны, или перемещение в другую галактику, или то, что в сутках было почти тридцать три земных часа.

Кто-то не мог спать, кто-то, наоборот, не мог до конца проснуться. А нужно было много и напряженно работать – на третий день намечалась установка шатра на поверхности. Все очень этого ждали и хотели. Шатер – это место, где команда сможет собраться, шатер – это место, где можно будет снять скафандры.

Есть, конечно, корабль, который продолжает вращаться возле планеты, но гонять посадочные модули с поверхности на орбиту, чтобы команда могла выспаться, – на такую роскошь у них не было запасов топлива.

Уже на второй день люди стали засыпать прямо во время работы, с инструментами в руках. Фриц чуть не угробил себя – заснул, снимая скафандр, и не успел переключиться на внешний кислород.

В команде начали вспыхивать споры. Как-то два инженера даже подрались перед сном из-за того, что не могли договориться, где нужно монтировать солнечную батарею.

Теоретически с разногласиями полагалось разбираться сразу. Никаких недопониманий между членами команды. Мы – одна семья. При первых же признаках конфликта следовало обратиться к психологу. Однако проблема заключалась в том, что по штатному расписанию психологов должно было быть трое, а в строю остался, к сожалению, только один.

И она, Варя, тоже человек, она тоже еле дышала и сбивалась с ног, пытаясь всем помочь.

– Наше состояние естественно, – убеждала всех Варя. – Даже при трансатлантическом перелете у женщин сбивается гормональный фон, а тут мы летели немноооожечко дальше.

Но как бы люди ни убеждали себя, что это гормоны, как бы врачи ни пыталась это компенсировать, атмосфера сохранялась напряженная. Нужно было что-то предпринимать.

Фриц предложил разбудить тех, кто «не долетел», то есть тех, кто не прошел последние «краш-тесты» с подсознанием, которые проводились в анабиозе.

– Исключено, – возразила психолог. – Если сейчас истерят те, кто прошел проверку во время полета, то с остальными будет совсем худо. На всякий случай предупреждаю, что у меня должностная инструкция. При попытке их будить я перехватываю управление кораблем – и это протокол Ноль.

– Еще какие-нибудь должностные инструкции? – спросил Фриц и двинулся на Варю.

Он был готов ее ударить. И ударил бы, если бы не Мари, которая преградила ему дорогу. Фриц посмотрел на измученную жену и ужаснулся. Откуда в нем это? Что за агрессия? Их же готовили! Он же должен уметь себя контролировать!

Фриц просто развернулся и ушел, у него не оставалось никаких сил. Рухнув в свое капитанское кресло, он зажмурился. Его не покидало ощущение, что он не может вдохнуть, будто что-то тяжелое лежит на груди.

А в это время Варя рыдала в другом отсеке корабля. Яна оказалась случайной свидетельницей того, как единственный психолог бьется в истерике, а врач уговаривает ее сделать укол. И Яна предпочла бы этого не видеть.

Она вышла из каюты и столкнулась с Мари. Та, еле переставляя ноги, шла к пульту управления.

– Говорит первый помощник капитана, – сказала она в микрофон. – Всем спать. И отключить будильники.

Экипаж проспал шестнадцать часов. Да, график полетел к чертям, но зато начали соображать и опытным путем выяснили, что на этой планете оптимальный режим сна – два раза в сутки.

Сделали несколько смен, постоянно менялись. Выспавшаяся Варя, как коршун, следила за тем, чтобы все спали необходимое время. И график нагнали за три дня.

В те непростые дни Яна начала вести дневник. Она хотела, чтобы он стал одним из экспонатов в музее первых переселенцев, который обязательно создадут именно здесь, на месте их многострадального шатра. И их имена будут выбиты в камне. Все тридцать четыре фамилии тех, кто долетел. Яна загордилась, вспомнив, что в первом туре отбора участвовало шестьдесят пять тысяч человек.

Яна долго думала, что стоит писать в этом дневнике. С одной стороны, наверное, люди должны знать правду, то есть то, что жизнь первопроходцев была не сахар. А с другой стороны, кому будет интересно читать про их ссоры и недопонимания? Все пройдет, а люди на этой планете останутся. И пусть они вспоминают их команду с восхищением.

Дневник Яны

5 д. Пост. ш

7 д. Сняли ск!!!!!

10 д. Георазв!

* * *

Яна перечитала эти первые записи и улыбнулась.

Пусть они остаются в таком виде. Да, у нее совсем не было сил.

А вот сейчас можно написать чуть подробнее. Но не вдаваясь в страшные воспоминания.

Дневник Яны

На пятый день поставили первый шатер на поверхности. И решили, что именно этот день потом будет отмечаться как День Основания. Так и написали в первом рапорте. Через год местного времени (417 местных суток) все это нужно будет отправить на Землю, раз уж радиоволны туда летят несколько веков.

На седьмой день внутри палатки все сняли скафандры. Фриц сымитировал, что открывает шампанское, все чокнулись воображаемыми бокалами. Теперь мы точно жители этой планеты. Кстати, хорошо бы придумать ей название, по документам она называется Земля-2. Но она совсем не Земля, тут все по-другому. Конечно, те, кто здесь родятся, не будут видеть особенностей. Но мы видим.

На 10-й день получили первые результаты геологоразведки.

Как и предполагалось, много неожиданностей. Но, что удивительно, больше хороших, чем плохих. Да, уровень кислорода в атмосфере оказался ниже, чем рассчитывали, всего 5 %, а думали, что 8. Но дышать и при восьми было бы невозможно, так что это не сильно усложнило жизнь.

Зато запасы воды оказались совершенно бездонными. То, что зонды приняли за небольшое вкрапление льда, оказалось гигантским ледником, состоящим из совершенно прекрасной, чистой H_2O.

* * *

Яна хотела описать в дневнике, что она чувствовала, когда первый раз стояла без скафандра на поверхности своей новой планеты и смотрела из окна шатра на восход третьей Луны. Но правильные слова не шли. И что теперь – врать?

Человек в такой ситуации должен чувствовать себя счастливым. Или хотя бы думать о чем-то невероятно прекрасном. А на самом деле весь экипаж с мрачными лицами смотрел в бесконечность. Никто не смеялся, не строил планов, не обнимался, как в героических фильмах об астронавтах.

Яна решила, что не будет об этом писать.

Дневник Яны

30-й день.

Фриц 10 дней проверял воду всеми возможными и невозможными способами и наконец сегодня вынес вердикт – безопасна.

Хотя всем это было ясно уже на третий день. Но Фриц он такой – основательный. Все должно быть по инструкции и ни шагу в сторону… Не удивлюсь, если он уже давно тестирует воду на себе.

Вечером мы все собрались в гостиной (так мы называем наш шатер) и на этот раз чокнулись не воображаемыми, а самыми настоящими стаканчиками. Сегодня мы все станем частью этой планеты биологически.

Осталось две проблемы: воздух и энергия. Обе уже решаются – завод по сжижению атмосферного кислорода проектируют (а пока регенерируем использованный воздух), электричество добывают ветряки. Если бы еще можно было солнечные батареи использовать… Да, закаты тут красивые, облака обалденные, но без облаков энергии было бы куда больше.

* * *

Яна думала, что как только установят шатер, жизнь наладится. Появится место, где можно будет посидеть, поваляться, поговорить. Сделать вид, что это просто вечерние встречи с друзьями после работы. И спать там будет удобнее, это вам не сон в скафандрах.

Но почему-то не сложилось.

В шатре было тепло и сухо, но не было чувства безопасности. Яна все время кожей ощущала, что от непонятной неизвестной планеты, чуть прикрытой атмосферой от космоса, их всех отделяет кусок брезента, облепленного скотчем. Да, это не просто брезент, это супер-пупер-брезент и особый-преособый скотч, но спокойствия это не прибавляло.

Никому не удавалось расслабиться, все жались по углам и максимально оттягивали время вечернего сбора.

А тут еще и ЧП случилось. В положенное время Виктор и Антуан не вернулись из шахты.

Они были их главными разведчиками, именно они бурили шурфы, именно они обнаружили ледник, который теперь их всех поил.

Ребят нашли. Благо они жестко выполняли инструкцию и оставляли метки на камнях. За ними пошел сам Фриц.

Потом он рассказывал, что у него чуть не остановилось сердце, когда он увидел их лежащими на камнях. Но даже в этот страшный момент он не смог не поразиться красоте подземного царства, которое открыли наши разведчики.

Кстати, они были живы. С ними все было хорошо.

Фриц разбудил их. Виктор и Антуан рассказали, что нашли эту огромную пещеру и решили ее разведать. Осмотрели всю, просветили стены, проверили на радиацию, взяли пробы всего, что только можно, а потом просто присели на минуточку, чтобы отдохнуть перед обратной дорогой. И не заметили, как отрубились.

Виктор, когда рассказывал о пещере, смеялся. Яна смотрела на него и наслаждалась. До нее вдруг дошло, что она вообще забыла, как это – человек смеется.

А Антуан уверял, что последний раз он так высыпался на Земле. При упоминании родной планеты на Яну накатила черная тоска. Честно говоря, она испугалась. Эти приступы неясного страха становились все чаще и сильнее. И даже осознание, что завтра наконец начинается ее настоящая работа, совсем не вдохновляло.

Дневник Яны

40-й день.

Виктор и Антуан нашли огромную подземную пещеру. По фотографиям – ничего особенного. Обычная каверна в твердой породе. Но все, кто ходил туда на разведку, возвращались в восторге, рассказывали о каком-то «духе места» и даже «ауре».

По-моему, абсолютная чушь! И очень раздражают все эти бесконечные экскурсии в пещеру! У нас полно настоящих проблем!

…

Как же я благодарна Фрицу, что он затащил меня в этот грот! Я не хотела, у меня трещит по швам график биологических экспериментов. Но он очень настаивал, говорил, что нужен анализ специалиста.

Там… Не могу подобрать более точного слова, чем «аура». Любой человек, попав сюда, успокаивается и расслабляется. Некоторые садятся и просто смотрят. Некоторые ходят и прикасаются к стенкам (странное занятие, если учесть, что все в скафандрах и тактильные ощущения недоступны). Фриц даже заподозрил, что тут какой-то наркотический газ, который как-то просачивается через скафандры. Я проверила все, что только смогла, – воздух ничем не отличается от того, который на поверхности. Никаких примесей. Параллельно физики измеряли разные поля. Радиационный фон даже ниже, чем естественный фон на Земле. Есть слабое электромагнитное поле неясного происхождения, но ключевое слово «слабое». В любом земном городе поля на порядки мощнее. В общем, никаких объективно детектируемых опасностей.

А вот субъективно…

Возвращаешься другим человеком. Я после пещеры за два часа закончила подготовку грунта, на которую планировала убить три смены. Все остальные тоже работают бодрее, а главное – веселее. Варя воспряла, бегает между нами, проводит какое-то анкетирование. И никто не злится, все отвечают.

41-й день.

Сегодня впервые за все пребывание на Земле-2 отлично выспалась.

* * *

Яна колдовала над грядками. Земного грунта было немного, каждый килограмм она расфасовала в отдельный пакет, каждое семечко осторожно поместила на строго заданную глубину, над каждым будущим ростком установила индивидуальный дозатор. Через два часа начало ломить спину.

Надевать скафандр не хотелось, поэтому Яна натянула кислородную маску, выждала в шлюзе, пока не загорится зеленый, и вышла из «оранжереи» на «улицу». Место будущего палаточного города пустовало. Палатки, которые, как помнила Яна, уже давно полагалось установить, валялись, как шкуры огромных брезентовых динозавров.

Кое-где копошились строители – большинство, как и Яна, без скафандров, только в масках – но без особого энтузиазма. Яна сняла с пояса коммуникатор и набрала код Фрица. Связи не было. Яна не удивилась – сквозь породу радиосигнал не проходил, а Фриц все чаще забирался под землю. С научными целями, разумеется.

Как и вся остальная команда. У всех вдруг нашлись дела под землей. Причем не обязательно в пещере, которую обнаружили Виктор и Антуан. Рядом нашлись несколько каверн поменьше, между ними доброхоты пробили туннели.

В свободное от работы время.

Яна вспомнила, как месяц назад все валились с ног после четырехчасовой смены, вздохнула и набрала дежурного.

– Так внизу все, – в голосе Петры звучала зависть. – У них там что-то вроде летучки.

– А меня почему не позвали? – удивилась Яна.

– Так там что-то… инженерное.

* * *

Дежурная ошибалась. Проблема, которую жарко обсуждали почти всей экспедицией, выходила далеко за рамки инженерии. В небольшом гроте, который геологи умудрились загерметизировать и накачать почти земным воздухом, кипел спор.

Возражал только Фриц. Все остальные были заодно.

– Да лучше тут!

– Конечно! И надежнее!

– Да тут хоть метеоритный дождь, хоть что…

– Тихо вы! – Фриц пытался остановить обсуждение, но его голос не пробивался через общий гул.

И тут вступила Мари:

– Тихо! Говорит капитан!

Ее звонкий голос в замкнутом пространстве так ударил по барабанным перепонкам, что все мгновенно затихли.

– У нас есть план постройки временного лагеря, – по усталому тону Фрица было понятно, что он эту простую мысль повторяет не в первый раз. – И график постройки постоянного поселения…

– Так зачем временный, если можно сразу постоянный? – не выдержал кто-то.

Снова поднялся такой гомон, что Яна могла разобрать только обрывки фраз. Но и из них стало понятно, что все, кроме капитана, хотят строить город под землей. Яна заметила, что Мари наклонилась к уху Фрица и что-то ему втолковывает.

Яна подобралась поближе.

– …отдельные комнаты… – говорила Мари. – Хоть на каждого человека… Или на каждую семью… Сейсмическая активность нулевая… сплошная тектоническая плита…

Фриц кивал и старался хмуриться. А потом поднял руку.

На сей раз все что-то почувствовали и замолчали без окрика Мари.

– Ладно, – пробормотал Фриц совсем не по уставу, – но мне нужны специалисты…

Какие именно специалисты, никто не услышал. Женщины завизжали, а мужчины бросились к Фрицу и принялись исполнять древний дикарский ритуал – подбрасывать капитана к потолку.

Впрочем, потолок тут был низкий, так что эту церемонию пришлось быстро закончить.

* * *

Яна лежала на полу в пещере и слушала, как за стеной ругаются Мари и Фриц. Что именно они говорят, она не слышала, но возмущенные интонации Фрица просачивались даже через стены.

Потом за стеной стало тихо. У Яны заныло сердце.

Она перебирала свои сны, те, которые прожила, лежа в анабиозе. Первый – про школу – помнился совсем смутно, а вот второй, где они все думали, что они внутри игрушки, периодически всплывал в сознании. Всплывал на уровне тоски, потому что даже там, во сне, Яна была одинока.

Странно, что о жизни на Земле Яна почти ничего не могла вспомнить – сны затмевали собой все.

Варя объяснила, что это нормально. И даже немножко специально, чтобы не так грызла ностальгия. А Яне хотелось бы вспомнить, чтобы понять, любила ли она кого-нибудь на Земле. Или решила сбежать именно потому, что никого не любила? Или улетела потому, что хотела быть рядом с Фрицем? И эта ее тайная любовь вылезла в проверочных снах?

Но если Яна проснулась, значит, ничего криминального в этой любви нет. Было бы – осталась бы в капсуле до того момента, когда корабль, совершив обратное путешествие, прибыл бы на Землю. Яна проснулась бы только на родной планете.

За стеной опять заговорили, но уже гораздо спокойнее. Яна улыбнулась. В конце концов, главное, чтобы Фрицу было хорошо!

– Да уже давно все идет не по плану! – вдруг закричала Мари.

Это было так неожиданно, что Яна вскочила и высунулась из своего закутка.

Из соседней комнаты (а на самом деле небольшой пещерки) выскочила Мари.

– Скажи ему! – потребовала она.

– Что? – испугалась Яна.

– Скажи ему, что сейчас ставить запланированный завод на поверхности – это глупость.

– Это безопасность! – ответил Фриц.

– В чем безопасность? – возмутилась Мари. – Ты опять людей погонишь наверх? Строить завод для города, которого не будет?

– Город будет, – уперся Фриц, – это временное жилище, по плану к прилету основного корабля мы должны поставить город на поверхности и обеспечить его водой и кислородом! Эту программу готовили тридцать лет, лучшие умы Земли все продумали и просчитали.

– Фриц, – сказала Мари, – лучший ум этой Земли сейчас ты, и никто, кроме тебя, не знает, что тут и как устроено. Они, там, на той Земле, не могли предусмотреть всего! А ты – здесь и сейчас – можешь!

– Я не могу взять на себя такую ответственность, – возразил Фриц.

– Я могу! – легко согласилась Мари. – Потом вали все на меня. Я справлюсь.

Фриц замотал головой, как упрямый осел, а Мари захохотала так заразительно, что к ней присоединилась и Яна.

Не смеялся только Фриц. Дождавшись, пока Мари с Яной дохохочут, он произнес с непривычной для него жесткостью:

– Кислород для жилых помещений мы можем добывать только на поверхности. Сжижать из атмосферы. Это раз. Регенераторов воздуха, которыми мы пользуемся сейчас, хватит на три месяца. Потом катализаторы потеряют эффективность. Поэтому через три месяца нам нужен постоянный – и безопасный! – источник кислорода. Это два. Других вариантов я не вижу. Это три!

Мари и Яна смотрели на Фрица, приоткрыв рты от изумления. В последний раз они видели его таким решительным, когда он останавливал безумную атаку Ли. Не дождавшись возражений, Фриц развернулся и двинулся в сторону шлюза.

– Ты видала? – спросила Мари.

И в ее голосе звучала не обида, а гордость.

Дневник Яны

45-й день.

Я начала называть свою пещерку домом. Ничего странного – эта комнатка станет мне домом на несколько лет. Пока не прилетит основная экспедиция и не замутит тут нормальную стройку и нормальный город. Но все равно, удивительно, как быстро я привыкла к новому помещению.

Зелень в земном грунте мне не нравится, не растет, хотя я экспериментирую со всеми возможными минеральными добавками. Исследую местный грунт, он мне нравится еще меньше. Но у него есть интересная особенность – он будто нетвердый камень. Будто кристалл с мягкой решеткой, форму держит, но колеблется.

* * *

Яна устроилась поудобнее, оценила свое состояние – за время пребывания здесь это вошло в привычку. Жестко контролировать себя. При малейших признаках внутреннего дискомфорта – к психологу Варе.

Дискомфорт точно был. От тишины. Чтоб издать звук, она провела рукой по стене. Тихо, сама себе сказала: «Ку-ку!»

Паника отступила. Яна приложила ладонь к стене. Там, за стенкой, спали Фриц и Мари.

Стена мгновенно нагрелась от руки.

«Надо же, какой теплый камень», – подумала Яна. Она внимательно посмотрела на стену. Камень был серый, похожий на наш гранит, весь в прожилочках.

«Как будто местный грунт, только камень, – подумала Яна. – А прожилочки – это та самая кристаллическая решетка. Только здесь она твердая».

Яна прислонилась к стене лбом. Удивительно, но от стены веяло теплом.

Яне стало очень хорошо и уютно. Почему-то в этот момент она забыла о том, что до родной планеты через «кротовую дыру» год и семь месяцев лёту. Вернее, год с гаком до дыры, потом мгновенный перенос, а потом пять месяцев – до Земли.

У Яны возникло странное чувство, будто она всегда здесь была. Будто она дома.

Даже узор на потолке напоминал яблоню. Эту яблоню Яна откуда-то помнила, очень смутно. Из детства, наверное? Что-то родное сквозило в этих тоненьких веточках.

Яна замерла, чтобы не расплескать это счастье.

* * *

Обычно с поверхности возвращались усталыми и разбитыми: час наверху выматывал больше, чем четыре внизу. Но по лицу Стива и Си было понятно, что они вернулись с хорошими новостями.

Они постучались в пластиковую перегородку, которая служила дверью в «комнате» Мари и Фрица. Вошли, не дожидаясь ответа. Видимо, слишком поторопились, потому что тут же отпрянули и торопливо прикрыли «дверь» за собой.

– Пардон! – извинился Си, но скорее с нетерпением, чем с раскаянием. – Выходите! Мы нашли кое-что.

Фриц и Мари выбрались через несколько секунд, застегиваясь на ходу и с таким встрепанным видом, что у Яны заныло сердце.

– Ну, что вы нашли? – нетерпеливо спросил Фриц.

– Пустыню! – гордо ответил Стив.

Фриц нахмурился. На лице Мари было написано: «И ради этого вы нас вытащили!»

– Совершенно пустую, – продолжил Си. – С пустым небом. Совершенно безоблачным!

Фриц сообразил первым.

– Солнце! Фотоэлементы!

И пока остальные орали: «Ура! Энергия!», Мари уже бежала давать указания инженерам.

Назавтра несколько вездеходов отправились в пустыню, а еще через день проблема с энергией была решена окончательно и бесповоротно.

Дневник Яны

54-й день.

Никогда не думала, что у нас возникнет проблема переизбытка энергии. Сегодня Мари, Фриц и инженерная группа спорили, что отключить – ветряки или солнечные панели. Потому что аккумуляторы не резиновые, а куда девать лишнюю энергию – непонятно. Мари предложила не экономить, а придумать, куда тратить. Предложений было много.

А потом Мари случайно совершила революцию.

* * *

– …Подогрев почвы тоже не помешает, – Яна загнула третий палец. – Может, моим семенам не хватает тепла, потому они не всходят. Ну и орошение можно сделать более обильным. Вода – это жизнь.

– Кислород – это жизнь, – рассеянно поправил Фриц, который все совещание думал о чем-то своем.

– Ай, – отмахнулась Мари, – кислород, он же входит в состав…

И вдруг она замерла с таким видом, что все уставились на нее.

– Кислород, – произнесла Мари медленно. – Вода. Фриц. Нам не нужно сжижать кислород. Нам нужно его получать. Изо льда. В смысле – из воды, которую добудем изо льда. Электролиз.

– Электролиз, – эхом отозвался Фриц. – Это очень энергоемкий процесс.

– Алло! Фриц! – Мари помахала рукой перед носом мужа. – У нас тут как раз кризис перепроизводства энергии! Ты понимаешь, что так мы двух зайцев убиваем?

Фриц понял. Но все равно еще час сопротивлялся, упирая на то, что электролиз – это еще и небезопасно. В результате получается смесь водорода с кислородом, а это…

Но всем было уже понятно, что этот бой капитан проиграл своему помощнику.

Инженеры остались что-то прикидывать, а Яна тяжело вздохнула и потащилась на поверхность.

Люди старались как можно меньше бывать «на воздухе», теперь все свои вопросы решали внизу. Но Яне приходилось заботиться о семенах, которым нужен был естественный свет.

Дневник Яны

57-й день.

Взошли семена! Первыми вылезли руккола и укроп.

Наверное, это знаменательное событие, и я должна быть счастлива, но почему-то не чувствую ничего.

Хотя я только что своими руками взяла и вырастила земные растения в другой галактике! Ну с ума же сойти можно!

Я несколько часов сидела рядом с ростками и разговаривала с ними. Когда-нибудь тут будут огромные теплицы, когда-нибудь тут вырастут наши деревья, когда-нибудь тут будет полно кислорода и дети будут валяться в траве. Будущее этой планеты в руках этих крошечных росточков.

* * *

Яна не думала, что тридцать человек реально в состоянии обжить планету на другом конце галактики. Прошло всего пара месяцев, а здесь стало даже уютно.

Надо отдать должное земным специалистам – в грузовом отсеке было все необходимое: инструменты, материалы, реактивы, оборудование…

Даже несмотря на то что все пошло совсем не по плану, инженерам для работы хватало всего. Наверное, всего. Хотелось бы в это верить.

Яна давно не видела Фрица таким счастливым, разве что в том сне, когда он разбирался с железной рудой в Каменном Городе. А на Земле-2 он решал гораздо более сложные задачи, и Яна поражалась уровню его квалификации. Как поражалась и мастерству остальных членов команды.

Их жизнь проходила под лозунгом «очумелые ручки» или «собери все что угодно с помощью брезента и скотча».

В их «доме» появились горячая вода и душ. В своей комнате Яна разрисовала стену цветами. Разведчики подтвердили, что на планете присутствует аналог нефти, а значит, когда-то на Земле-2 была жизнь, раз тут имеются остатки органики. И это вселяло надежду.

Хорошо знать, что ты не первый жилец в этой огромной квартире. Хорошо, что тут кто-то был до тебя. Даже если прошло несколько десятков миллионов лет.

Из серьезных проблем осталось решить только одну, и она была непосредственно связана с Яной – на планете должно что-то расти, чтобы обеспечить людям нормальную жизнь. А земным растениям здесь почему-то было плохо.

Каждый день Яна видела счастливые лица тех, у кого все получилось. Благодаря команде самые безумные проекты становились явью, и только ее ростки еле высовывались из земли и никак не хотели идти дальше.

Каждый день она ловила сочувствующие взгляды. И с каждым днем они становились все более требовательными.

Не будет зелени – вступит в силу протокол Ноль – придется улетать. Запасы продовольствия у них – на местный год. Дальше нужно переходить на продукты, выращенные на месте.

Дневник Яны

68-й день.

У меня уже 50 ящиков с рассадой, благо можно занять весь шатер, люди там не появляются. Воздух – как на Земле. Освещение нормальное, плюс я поставила специальные лампы. Я перепробовала все виды почв, я взяла все возможные анализы, я готова петь этим росткам и рассказывать им сказки… Признаюсь по секрету – уже пою и рассказываю.

Только толку мало. Торчат еле живые и как будто замерли на месте.

Фриц от меня отмахивается, говорит, что я обязательно что-нибудь придумаю, мол, главное, что они взошли, а это значит – все будет хорошо. Но у меня нехорошее предчувствие. Растениям словно чего-то не хватает.

И мне все время кажется, что я что-то упускаю. Что я никчемная дура, что все справляются с задачами, и только я завалю свою миссию, и это из-за меня все вынуждены будут вернуться. И годы подготовки тысяч людей полетят псу под хвост…

Варя говорит, что я слишком много бываю на поверхности, поэтому начала сваливаться в депрессию. Но я же не могу оставить растения!

Не знаю, зачем я это пишу, я же собиралась вести духоподъемный дневник…

Выдеру потом эту страницу…

* * *

Административный корпус открывали общим собранием в конферец-зале. По сути, это была просто большая пещера, но строители над ней поработали, и Яне казалось, что она находится в каком-нибудь гранитном дворце на Земле. Тщательно оплавленные огнеметами стены блестели узором прожилок. Светильники превратили в имитацию окон, и складывалось полное ощущение, что снаружи – ясный летний день. Не хватало только удобных кресел, их заменяли длинные скамьи, вырезанные из все той же породы и так же тщательно обработанные.

Когда Яна села на такую скамью, ей показалось, что сиденье по-прежнему хранит тепло струи напалма.

На трибуну поднялась Мари.

– Мы строили, строили и наконец построили!

Не все распознали цитату из мультфильма столетней давности, но хлопал весь зал.

– Наш капитан, – продолжила Мари, – к сожалению, не смог присутствовать. У него важный эксперимент.

Никто не удивился. Фриц и раньше не слишком увлекался руководящей работой, а теперь, когда у него появилась полноценная лаборатория в «административке»…

– Но от его имени передаю вам огромную благодарность. – Дождавшись пока утихнет очередная волна аплодисментов, Мари стала серьезной: – А теперь давайте о проблемах. Что у нас со строительством кислородной станции?

– Идем по графику, – ответил начальник строительства прямо со своего места. – Но есть вопрос: а льда надолго хватит?..

Яна вполуха слушала, как Мари раздает задания геологам, как соглашается, что станции по сжижению атмосферного кислорода все-таки нужны, но потом…

– …но вообще, стратегически производством кислорода займутся растения. Да, Яна?

Яна вздрогнула, но ничего не ответила.

– Как продвигаются твои эксперименты? – спросила Мари.

Яна поднялась, обвела взглядом присутствующих и призналась:

– Плохо продвигаются.

Теперь весь зал смотрел только на нее.

– Но это же… – раздался голос откуда-то сзади. – Что мы есть будем?

– Тихо! – повысила голос Мари. – Так, Яна, подробнее: насколько плохо?

– Ну, некоторые ростки взошли. Но не развиваются.

Зал загудел, будто сотни пчел почуяли угрозу для улья.

– Так почему ты молчишь? – нахмурилась Мари. – Ты понимаешь, чем это грозит? Почему не просишь помощи?

В Яне начало нарастать раздражение:

– А чем вы можете помочь? Кто из вас разбирается в биологии? Вот если разбудить…

– Нет! – Варя не дала Яне договорить. – Я уже сто раз объясняла: те, кто не прошел тестирование во сне, представляют опасность. Попытаетесь их вывести из анабиоза – сразу протокол Ноль!

Яна закусила губу. Зал снова загудел.

– Тихо! – прикрикнула Мари. – Яна, нам нужно знать, если эксперименты сорвутся. В этом случае…

– Что? – громко сказал бородатый проходчик. – Бросим все и улетим?

– Нет! – Мари пришлось еще повысить голос, чтобы перекрыть недовольство. – Не обязательно! Можно наладить производство синтетической еды из нефти! Или предупредить Землю: экспедицию прислать не такую многочисленную, как планировалось, зато с большим запасом пищи…

– Разрешите напомнить, – бородач демонстративно повернулся к Яне, – что Землю мы можем предупредить только одним способом: отправить корабль!

– Продовольственная служба! – обратилась Мари. – Каковы запасы пищи, которую мы привезли?

– Примерно на четыреста дней, – ответила невысокая женщина, – но это только на нашу экспедицию…

– Да какая разница! – не успокаивался проходчик. – Если мы не сможем выращивать еду, все равно лететь назад! Можно прямо сегодня собираться – и домой…

– Напоминаю… – Мари сбавила тон.

Собравшиеся вынужденно примолкли, чтобы расслышать ее слова.

– …что раньше мы улететь не можем, – продолжила Мари. – Кротовая нора все равно пока закрыта. Улетать раньше, чем через десять месяцев, возможности нет.

Яна невольно заслушалась. Мари говорила давно известные всем вещи, но ее тон и тембр действовали гипнотически. Зал потихоньку замолкал.

– В любом случае, – продолжала Мари, – мы сделаем все возможное, чтобы подготовить планету к прилету основной экспедиции. Я уверена, что Яна что-нибудь придумает. Да, Яна?

Позже Яна не раз проклинала себя за проявленную слабость. Но в тот момент она не могла ответить ничего, кроме:

– Да, конечно.

Дневник Яны

75-й день.

Зачем, зачем я это сказала? Что я могу придумать? Какое-то наваждение накатило…

Вообще было такое чувство, что в этом «актовом зале» у всех что-то случилось с головой. Последний раз мы так ругались на поверхности.

Во всяком случае, потом ко мне многие подходили извиняться. Даже тот проходчик, Олаф, который больше всех злился. И он тоже сказал, что его будто кто-то околдовал. Сказал, что тролли. Смеялся, но, по-моему, это была не совсем шутка.

Теперь я провожу в шатре по 12 часов подряд. Возвращаюсь – и сразу валюсь спать. Правда, иногда так устаю, что даже заснуть не могу. И тогда мне помогает заснуть рисунок яблони на потолке…

* * *

Яна внимательно всмотрелась в потолок. Ей показалось или рисунок немного изменился? Она достала фотоаппарат, закрепила на штативе и направила вверх.

Дневник Яны

88-й день.

Не хочу писать про растения, для этого у меня есть специальный журнал. Не хочу писать про свое отчаяние, про это я сегодня два часа говорила с Варей.

Меня пугает, что будущее целой планеты зависит от нескольких ростков рукколы, и я ничего не могу с этим сделать. Удивительно, но здесь не идет в рост даже фасоль, которую на Земле любой школьник вырастит в стаканчике с водой. Что происходит – непонятно. Мне страшно.

* * *

Яна спустилась домой истощенная и нарвалась на воодушевленного Фрица.

– Слушай! – обрадовался он. – Не могу нигде Мари найти. Хочешь, я тебе красоту покажу?

Яна вяло кивнула, хоть ей и было немного обидно быть заменой Мари. Но она понадеялась, что красота отвлечет ее от мрачных мыслей.

Яна молча пошла рядом с капитаном. Фриц же болтал без перерыва. Дело в том, что местная порода вообще не пропускает радиоволны, и это серьезно осложняет жизнь под землей. А нужно найти способ связываться друг с другом, особенно когда люди уходят в далекую разведку. Сейчас все таскают с собой кабели. Но это сложно. И кабелей мало. Поэтому Фриц изучает породу и пытается что-то придумать, уходит на разные расстояния, пытается искать варианты передачи информации.

Под монолог Фрица Яна медленно приходила в себя. Усталость отпускала. Фриц всучил ей баллон с кислородом и маску.

– Из обитаемой зоны выйдем, – объяснил он.

Яна была готова идти с ним хоть на край света.

– Я ставлю приемники в разных концах пещер, экспериментирую с диапазоном, измеряю сопротивления. Но эта местная порода – она какая-то странная. С одной стороны мягкая, с другой – очень крепкая. Позволяет делать с собой все, что хочешь, но держит форму. Очень необычные свойства. Мгновенно нагревается и сохраняет температуру от руки, но вообще не нагревается, если жечь огнем. Сразу отводит тепло. Я чувствую, что это можно как-то использовать, но пока не понимаю как. Смотри!

Фриц втолкнул Яну в небольшую пещеру.

– Здесь был ледник, – сказал он. – Эту воду мы уже использовали. Хочу предложить Варе сделать тут комнату отдыха. Как тебе?

Яна вошла и забыла, как дышать.

Пещера была небольшая, круглая, с идеально отполированными стенами и потолком.

– Уютно, правда? – спросил Фриц.

– Сказочно, – согласилась Яна.

Фриц стоял совсем рядом, и она вдруг почувствовала его кожей. И смутилась. И посмотрела вверх.

– Вау! – восхитилась она.

Все прожилки, пронзавшие местный камень, будто светились. Возникло ощущение, что они с Фрицем посередине Млечного Пути.

– Правда, вау! – тихо вторил Фриц. – Такого я здесь еще не видел! Это потому, что ты со мной!

У Яны чуть не остановилось сердце. «Что он имеет в виду? Это он серьезно?»

Яна сделала такой глубокий вдох, что Фриц это заметил.

– Что-то с маской? – встревожился он.

«Что-то со всей мной!» – хотела крикнуть Яна. Но, естественно, промолчала. Потому что он – капитан, она – биолог. Он женат, а она соглашалась сюда лететь, зная об этом. И никаких шансов ни на что у нее нет. Только вот на такие короткие мгновения, когда можно стоять рядом посередине Млечного Пути.

– А давай это будет наше секретное место, – предложил Фриц. – Давай не скажем Варе! Это будет комнатка, куда можно сбежать и отдохнуть от всех!

Яна опять вдохнула так, что теперь Фриц испугался. Он быстро снял маску с Яны, сорвал свою, прижал ее к лицу Яны, а ее маску нацепил себе.

– Дыши спокойно, – произнес он.

Как? Как тут можно дышать спокойно? Когда Яна чувствует тепло от его кожи на маске, когда он смотрит так нежно, когда он рядом, когда все вокруг сверкает и кажется, что воздух звенит. Или это действительно кислородное голодание?

Фриц аккуратно обнял Яну.

– Ты дышишь? – поинтересовался он.

– Это не важно, – ответила Яна.

* * *

Яна смотрела на грядки сухими глазами. Она опять ничего не чувствовала. Включила диктофон и произнесла ровным голосом: «Девяносто третий день экспедиции. Биологические эксперименты завершились полной неудачей. Сегодня погиб последний росток, делянка два, позиция шесть. Биологический материал, как и в предыдущих случаях, изымаю для анализа».

Отключила диктофон, взяла пинцет и наклонилась над потемневшим стебельком рукколы. Если честно, она умерла еще вчера, но Яна надеялась на чудо, подкормила труп всем, чем только можно было, установила дозатор воды и поставила поближе осветители.

Чуда не произошло.

Осталось рассказать обо всем Мари.

Яна почувствовала облегчение. Все, от нее больше ничего не зависит. Завтра она пойдет помогать строителям. Или уборщикам. Словом, любая неквалифицированная помощь. Хотя вряд ли работы будет много. Кому охота упираться, зная, что через девять месяцев все равно улетать. Вряд ли кто поверил, что планы Мари («синтетическая еда из нефти», «поменьше людей, побольше концентратов») можно осуществить. В конце концов такие вопросы нужно решать не здесь, а на Земле.

Так что – протокол Ноль.

И виновата в этом Яна.

Яна знала, что можно зайти к Варе, та убедительно объяснит, что никакой вины нет, что Яна сделала все, что от нее зависит. Но сил осталось только на то, чтобы доложить о фиаско.

Остальное потом.

Яна нашла Мари в ее кабинете. Табличка на двери гласила «Фридрих Варштайнер», но Фрица тут, кажется, никто никогда не видел. Мари сидела, уставившись в экран компьютера.

Яна села напротив и сказала:

– Мари, прости… Все всходы погибли. Мы не сможем выращивать еду.

Мари не пошевелилась.

– Я перепробовала все. Все режимы орошения и освещения. Меняла атмосферу. Удобрения. Температурный режим. Они просто не растут. Я изучала погибшие растения, но… Я не понимаю, что происходит. Что-то их убивает.

Мари по-прежнему не реагировала.

– Мари, ты меня слышишь?

Яна присмотрелась. Зрачки у Мари были расширены, будто она рассматривала что-то далеко-далеко. Яна встала и глянула на экран. Тот не работал.

Она осторожно дотронулась до плеча подруги. Мари вздрогнула и перевела взгляд на Яну. Было видно, как тяжело ей сфокусироваться.

В глазах Мари Яна увидела еще кое-что.

Этого в глазах Мари не было никогда.

Слезы.

– Мари… – начала Яна.

– Я беременна, – прошептала Мари и уткнулась в Янино плечо.

Дневник Яны

95-й день.

О провале экспериментов по выращиванию растений я так никому не доложила. Потому что случилась биологическая сенсация противоположного смысла.

Господи, от кого я шифруюсь? Все равно новость о беременности Мари всем уже известна и зафиксирована во всех отчетах.

Этого не могло произойти. Никогда и ни при каких условиях.

Все мы добровольцы, все наши мужчины согласились на стерилизацию, чтобы избежать зачатия. Потому что выносить и тем более родить ребенка в наших условиях – нечеловеческий риск.

И тем не менее.

Врачи взяли у Фрица анализы, с удивлением обнаружили, что у него каким-то чудом сохранились сперматозоиды в семени! Немного, гораздо ниже нормы, но все-таки. На всякий случай проверили других мужчин – нет, у остальных анализы чистые.

Конечно, сто раз проверили и состояние Мари. Беременность нормальная, срок – 13 недель. Делать аборт поздно и рискованно. Врачи не берутся. Вынашивать – очень рискованно. Мари, наша решительная и энергичная заместитель капитана, которая три месяца тянула на себе почти все, заперлась в своей комнате.

Фриц тоже в разобранном состоянии. То хватается за все подряд, то часами сидит под дверью, надеясь, что Мари поговорит хотя бы с ним. Команда по инерции выполняет работы по графику, но заметно, что все не в своей тарелке. Женская часть колонии особенно. Все тут же проверились – больше случаев беременности не обнаружено. Хотя и менструаций почти ни у кого нет (ну это как раз вполне объяснимо).

В общем, не хватало только моей новости: «Еды не будет, потихоньку собираемся домой».

От отчаяния я придумала дикий и безнадежный план. Если о нем узнают, диплом биофака точно отнимут.

* * *

Яна осторожно примяла пальцами очередную лунку в почве, воткнула рядом с посаженным семечком табличку и выпрямилась, потирая поясницу.

– И что это за кладбище семян? – раздался над ухом насмешливый голос.

Яна чуть не подпрыгнула.

– Уф, – выдохнула она с облегчением, обнаружив за спиной Фрица. – Это ты… Как там Мари?

– Потребовала отчеты о строительстве и геологоразведке, – с облегчением ответил капитан.

– Слава богу, – улыбнулась Яна. – Кому-нибудь уже голову оторвала?

– Пока только пыхтит и делает пометки. Но уже понятно, что кризис миновал, Мари возвращается. Так что это ты здесь устроила?

– Посеяла, – Яна попыталась отделаться одним словом.

Но не вышло.

– Погоди, – наморщил лоб Фриц, – но тут же кислорода всего пять процентов, так? А семенам надо чем-то дышать?

– Понимаешь, – Яна смутилась, – я вижу, что растениям наверху плохо. Как людям. А внизу людям хорошо. Вот я и подумала… Может быть…

Яна замолчала. Произнесенная вслух глупость становилась глупостью вдвойне. Но у Фрица сегодня было хорошее настроение. Он присел на корточки перед одним из фонарей, которыми Яна освещала грядки.

– А ты спектр ламп замерила? – спросил он.

Яна пожала плечами:

– Стандартные, других все равно нет.

– Ну… можно же сделать… Использовать кварцевое стекло… Поиграть с цветовой температурой… Как думаешь, к чему лучше сдвигать – к спектру нашего Солнца или местного светила?

Они обсуждали спектральные характеристики светильников, и Яна радовалась, что выбрала для подземной оранжереи именно эту пещеру.

Их с Фрицем тайное место.

Дневник Яны

96-й день.

Это страницу дневника я тоже потом выдеру, но сейчас я хочу это написать.

Нашего с Фрицем тайного места быть не может. Я сейчас называю его так последний раз. Нет никакого «наше с Фрицем» и никогда не будет. Мари беременна, она решила рожать. Собственно, ничего другого она решить и не могла. Фриц будет отцом, и я за него очень рада. Точка. Все.

* * *

В эту ночь Яна не спала. Она лежала и смотрела в потолок, не сдерживая слез. Они катились и катились, уши давно были мокрые, но вытереть их не было сил.

С потолка ей махала ветками яблоня. И теперь Яна была уверена, что та растет. Раньше дерево было меньше, а сейчас стало ветвистее. Яна даже как будто рассмотрела бабушкин дом за деревом. Яна глянула фотографии, которые сделала раньше, – рисунок, созданный прожилками в камне, действительно изменился. Но у Яны не было сил думать об особенностях местной породы.

Она просто лежала, ревела и смотрела в потолок. Только под утро на Яну накатило умиротворение.

На следующий день Яна напросилась в разведэкспедицию. Якобы замерить солнечную активность в других местах планеты. На самом деле ей хотелось сбежать из лагеря. Нужно было привыкнуть к мысли о том, что она провалила миссию, что она чуть не пошла на поводу у чувств. Ей необходимо доказать себе, что она профи и справится даже с полной неудачей.

Трое суток они ездили большими кругами вокруг лагеря. Ничего нового не обнаружили. Камни с прожилками. Солнце. Лед. В одном месте нашли что-то похожее на песок – Яна нагребла ящик, чтобы попробовать посадить растения в него. В другом месте обнаружили вход в еще один подземный грот – там и ночевали. Поставили засечку, чтобы вернуться со специальным оборудованием. Увидели обалденно красивый утес – ветер сотворил из него произведение искусства. Фотографировались на его фоне. Вспоминали про социальные сети, придумывали смешные подписи, пытались посчитать, сколько лет понадобилось бы сигналу, чтобы добраться до Земли, если бы существовал межгалактический интернет. А ведь когда-нибудь он обязательно будет!

Когда они вернулись, их прямо на пороге дома встретил Фриц. Выглядел он странно.

– Как Мари? – бодро спросила Яна.

– Говорит, что наш сын будет первым жителем новой планеты, что это знак, что все будет хорошо. И работает в три раза больше, чем раньше.

Яна поняла, что дальше тянуть некуда.

– Я скажу ей правду, – сказала она.

Теперь, после нескольких дней перезагрузки, Яна была готова. Но Фриц взял ее за руку и оттащил в сторону.

– Пойдем, – сказал он, – я должен тебе кое-что показать.

Дневник Яны

100-й день.

Сначала я вообще не поняла, что это. Потом присмотрелась и ахнула. Семена взошли. Все.

И выглядели очень и очень многообещающе.

Фриц тихо сжимал мою руку, а я поняла, что опять плачу.

Он сказал, что я молодец.

А у меня в голове уже крутились десятки дел, которые надо сделать. Перенести все ящики сюда, выяснить, прорастут ли семена в других местах под землей или именно это такое особенное.

Так. Стоп. Никакое это место не особенное. Просто пещера.

* * *

Последнюю строчку дневника Яна густо закалякала. И заметила, что вся страница в следах от слез.

И она дописала:

«Я плачу от счастья. Потому что у меня опять появилась надежда».

Потом подумала секунду и добавила:

«Надежда на удачное завершение экспедиции!!!»

* * *

Яна оторвалась от окуляров микроскопа и помассировала веки. Честно говоря, она сама не знала, что хотела высмотреть – порода как порода. Все мыслимые характеристики этой странной почвы Яна уже получила с помощью приборов.

Ничего необычного.

Наоборот, какая-то демонстративная норма. Нормальная кислотность, нормальная плотность, нормальная теплопроводность.

Яна пыталась найти хоть какое-то отличие между почвой на подземных «грядках» и почвой на поверхности.

И снова нулевой результат. Разброс в пределах погрешности.

Яна перестала массировать веки и принялась за виски. Голова у нее болела сильнее, чем глаза. Встала, прошлась по лаборатории, прижалась щекой к стене.

Фриц прав, стена удивительным образом умеет хранить живое тепло. Или это самообман? Яна вытянула руку и приложила ладонь к другому участку стены. Он тоже моментально стал теплым и приятным. Или просто приятным, а тепло мозг выдумал для комплекта? А если сейчас быстро поменять местами голову и ладонь?

Яна рассмеялась, представив, как она ловко изворачивается, чтобы заменить одно другим.

И тут же поняла, что мысль здравая.

Нужно взять почву с поверхности, перенести вниз и посадить семена. И, наоборот, перенести немного почвы снизу вверх и там высадить что-нибудь. Она оторвалась от уютной стены и отправилась за лопатой и мешками.

Дневник Яны

108-й день.

Эксперимент по замене грунта дал странный результат. С одной стороны, «нижний» грунт оказался действительно животворящим. Всхожесть в нем была выше… Ну первое время, потом, как обычно, все застопорилось. А вот с «верхним» грунтом произошло что-то необъяснимое.

Да, в первые несколько дней казалось, что ничего на нем не вырастет, зато потом… В общем, через две недели уже невозможно отличить, где участки с «нижним» грунтом, а где с «верхним».

Жуткое чувство. Сначала я не понимала, почему ничего не растет наверху, теперь не понимаю, почему все так резво всходит внизу. Мне явно нужно мнение со стороны.

* * *

Яна отложила дневник.

Очень хотелось попросить помощи у Фрица, просто поговорить с ним. Но нельзя. До него дошло, что он скоро станет отцом. Варя в шутку жалуется, что он ее замучил просьбами на тему «Как воспитать ребенка?». Она пытается отделаться древними книгами типа Комаровского, но Фрицу явно хочется об этом поговорить.

Яна представила, как она будет обсуждать с Фрицем его ребенка.

Нет уж, лучше она сама разберется.

Яна уставилась в потолок. На «яблоне» стало гораздо больше «веток», а кое-где появились даже «яблочки». В этот момент сработала вспышка – как обычно, раз в сутки фотоаппарат сделал снимок потолка. Яна решила, что пора отвлечься от биологии. Она перекинула кадры с фотоаппарата в ноутбук и запустила слайд-шоу.

Это было красиво. «Яблоня» росла, у нее «лопались почки», «распускались листики». На секунду можно было забыть, что перед тобой – метаморфозы горной породы.

«Как живая, – подумала Яна. – Совсем как живая».

Сердце забилось сильнее. Она поняла, что это могут быть не прожилки почвы, а…

Дневник Яны

109-й день.

То, что я считала вкраплением горной породы, имеет явное органическое происхождение! Даже не так – это ЖИВАЯ ОРГАНИКА, хотя я пока не понимаю, как функционирует этот организм!

На этом пока все, я должна доложить об открытии начальнику экспедиции!

* * *

Яна нашла Фрица в лаборатории. Последние дни он почти все время проводил там.

– Фриц, оно живое, – сказала Яна.

Фриц довольно долго пытался понять, чего от него хотят. Потом не верил. Яна даже обиделась – в конце концов, кто здесь биолог! Уж отличить живое от неживого она в состоянии!

Хотя это мало помогло, потому что они оба так и не поняли, что это и как оно работает.

Фриц предложил называть «это» «грибницей». Вся порода на планете пронизана этими «грибами», они везде. За счет чего живут, чем питаются и что выделяют – непонятно.

Яна с Фрицем так засиделись, что очнулись, только когда у Яны сработал будильник. Напоминалка, что нужно полить растения.

– Мы дневной сон пропустили, – сказала Яна.

А Фриц только махнул рукой.

Яна подумала, что на месте Мари она бы уже сто раз пришла и насильно уложила Фрица спать. Ведь он капитан и должен отдыхать. Но Мари, похоже, даже не заметила отсутствия мужа.

Яна села за спиной у Фрица и прислонилась к стене. Она на секунду закрыла глаза, чтобы капельку отдохнуть, и очнулась, только когда Фриц потряс ее за плечо.

– Пошли! – Без всякого предисловия Фриц схватил Яну за руку.

Пока Яна хлопала глазами, пытаясь понять, где она, Фриц затащил ее в их пещеру.

– Смотри! – скомандовал он и сунул Яне под нос прибор, на котором что-то запищало.

Яна попыталась кивнуть с умным видом, но у нее внезапно сильно заболела голова.

Фриц же ткнул пальцем в осциллограф, который стоял на полу в пещере.

– Пока ты спала, я изучал их электропроводность! И наткнулся на… Ты не поверишь! Я начал с малых токов… Смотри. Что видишь?

Трансформатор тихонько гудел. На мониторе застыло увеличенное изображение с микроскопа – узор, образованный «грибницей», напоминал перекособоченную бабочку.

– Ничего я не вижу, – призналась Яна.

– Вот именно! – Фриц тихонько рассмеялся. – Причем сила тока может быть любая! Ничего! Но если…

Он пробежался по клавиатуре. В верхней части монитора возникла синусоида.

– …если ток переменный, то…

Он сделал значительную паузу и ткнул Enter. Тон трансформатора чуть изменился. Яна всмотрелась в монитор…

У «бабочки» задрожали «крылья»!

– Ничего себе! – ахнула Яна.

Фриц сиял, будто только что получил Нобелевку. Впрочем, в каком-то смысле так и было.

– Эта штука чувствительна к частоте! – продолжил Фриц. – Примерно на семи герцах максимум.

Он сдвинул ползунок на блоке питания. «Бабочка» затрепетала «крыльями» так отчаянно, что у Яны еще больше разболелась голова.

– Если частоту увеличивать, – Фриц двигал ползунок и продолжал говорить, – то сначала происходит затухание амплитуды, но на одиннадцати герцах картина меняется.

И действительно, «бабочка» перестала трепыхаться, теперь казалось, что она присела на цветок и слегка помахивает «крыльями».

«Нектар пьет», – подумала Яна и приложила руку к голове. В висках стучало.

– Там есть еще несколько локальных максимумов, – Фриц все не унимался. – На тридцати герцах и на сорока пяти…

Первый раз Яне мучительно захотелось выйти из пещеры на воздух. На условный воздух.

– Фриц! – встряла Яна. – А почему ты все это делал здесь? Почему не взять кусочек и изучать его в лаборатории?

– Вот! – воскликнул Фриц. – Вот в этом основная проблема! Как только ты отламываешь кусок от стены – все. Ничего не происходит. Вообще.

Фриц выключил трансформатор и посмотрел на Яну.

– Тебе надо поспать, – сказал он, – ты ужасно выглядишь.

– Ты тоже! – отозвалась Яна.

Они улыбнулись друг другу, и Яна почувствовала, как железный обруч, который сжимал ее голову, постепенно исчезает.

Дневник Яны

115-й день.

Наверное, когда-нибудь я буду вспоминать это время как одно из самых интересных в жизни. Но сейчас очень сложно. Очень много работы.

У нас осталось 300 суток до реперной точки – дня, когда корабль нужно будет отправить обратно. Мы должны загрузить его образцами, отчетами и списком того, что предстоит сюда привезти. Или – протокол Ноль: вся команда снова погружается в анабиоз и отправляется домой докладывать, что миссия провалена… Не хочу даже думать об этом.

Поскольку уже понятно, что еда растет, мы, скорее всего, остаемся здесь, корабль улетает и через три года сюда прибудет основная экспедиция. Но эти три года мы проведем здесь без всякой возможности сбежать.

И за полгода до отправки корабля нужно построить себе все необходимое и убедиться, что все работает.

Больше всех старается Мари. Беременность ей очень идет, она прямо светится изнутри, носится как энерджайзер, всех подгоняет.

Говорит, что хочет, чтобы ее ребенок жил в стационарном городе.

Ребята еще раз съездили на разведку в пещеру, которую мы нашли, говорят, там просто сказочные условия. Несколько залов больше нашего, большой ледник. Сейчас они проводят разведку, Мари настаивает на том, что большой город нужно планировать там.

Фриц занят с инженерами, я его почти не вижу.

А у меня уже, можно сказать, урожай. Я съела листик рукколы. Маленький. Не удержалась.

Взошли огурцы и помидоры. Проросла картошка. Фасоль прет как сумасшедшая.

Я так и не смогла разобраться, что за субстанция эти «грибы», но, похоже, они как-то помогают земным растениям. Возможно, они хорошее удобрение, хоть я и не могу найти никаких биологических следов – в почву они ничего не выделяют. Но как только растение начинает расти, «грибница» тоже радостно размножается вокруг. Я фотографировала для отчета, это очень хорошо заметно. Впрочем, в комнатах без растений «грибница» тоже активно растет и двигается.

Особенно в нашей с Фрицем пещере.

* * *

Фриц постучал в дверь Мари.

– Кто там? – тут же отозвалась хозяйка.

– Капитан, – почему-то ответил Фриц.

Дверь моментально распахнулась.

– Не капитан, а муж! – усмехнулась Мари. – Ты мог бы и не стучаться.

«А ты могла бы и не прятаться от меня в отдельной комнате», – подумал Фриц, входя.

Он тут не был два дня. За это время Мари превратила пещеру в милую спаленку. Собрала из использованных ящиков что-то вроде шкафа, Янины ящики для рассады определила под полочки, на которых выстроились непонятно откуда взявшиеся безделушки.

– Синдром гнездования? – спросил Фриц.

– Да просто, захотелось уюта… Ты зачем пришел?

Беременность пока не слишком отражалась на фигуре Мари – только в глазах и движениях что-то поменялось.

– Ты не пойдешь с экспедицией к Новому Городу. – Фриц постарался, чтобы в предложении не было и следа вопросительного знака.

– Еще как пойду, – Мари сложила руки на груди, – там возникнет куча вопросов, которые лучше решать на месте.

– Поэтому пойду я.

– Ты? – Мари не пыталась спрятать насмешку. – А ты уже изучил предварительный проект Нового Города? Знаешь, какие у нас энергоресурсы и запасы воды? А что с суточным потреблением кислорода, тоже знаешь? Или на какой стадии постройка станций атмосферного сжижения?

– Ты мне это все расскажешь, и я…

– …останешься тут заниматься своей любимой наукой! – перебила Мари. – Фридрих, родной, тебе же вся это административная деятельность – как нож острый! Ты будешь неделю вникать в детали! А я быстро все порешаю – и домой.

– Ты можешь решать удаленно! По радиосвязи! – Фриц не собирался сдаваться.

– Если ты забыл, то под землей связь не работает. Только проводная. Туда ни один провод не дотянется.

У Фрица было еще много возражений, но у Мари вдруг начал попискивать ноутбук.

– Ага! – обрадовалась Мари и бросилась к клавиатуре. – Что у нас тут получается… Хм…

Ее лицо стало жестким и отстраненным. Мари на мгновение задумалась, затем пробежалась по клавишам. На экране возникла громоздкая гистограмма.

– В общем, – вернулся к разговору Фриц, – ты никуда не пойдешь!

– Да-да, родной, – рассеянно ответила Мари, – извини, ты не мог бы сейчас меня оставить, тут…

Она замолчала, уставившись на цветные столбики. Фриц вздохнул и пошел к двери. На пороге он еще раз окинул взглядом интерьер.

«Грибница» образовала на стенах и потолке такие замысловатые и густые узоры, которых он не видел нигде.

Дневник Яны

121-й день.

Сегодня мы ели свежий салат. Никогда не думала, что просто салат – это такой праздник. У него запах! После месяцев таблеток и консервов свежая зелень – это божественно.

И если все будет расти такими темпами, то через месяц мы и огурцы будем есть местные.

Что за штука эта «грибница», мы так и не поняли, но с нашими растениями она договаривается легко. Чем больше прожилок, тем лучше растет. Поэтому наверху планеты ничего не растет вообще, а внутри, особенно в замкнутых пещерах, особенно если грунт прямо на камнях – все растет как сумасшедшее.

При этом поливать ростки важно, а вот свет – без разницы какой. Я остановилась на банальных лампах, которые мы использовали на Земле.

Я думаю, у растений с «грибницей» какой-то полезный симбиоз. Если бы понять какой – это была бы нобелевка. Межгалактическая нобелевка.

А я вообще первый в мире биолог галактического масштаба.

Когда-нибудь появятся справочники, в которых напишут, как лучше сочетать растения из разных галактик, и там наверняка будет мое имя. Как имя родоначальника этого направления.

Что-то я размечталась сегодня. Но у меня прекрасное настроение.

Последние дни мы все время работаем вместе с Фрицем. Он говорит, что мы на пороге какого-то очень важного открытия. Раз мы обнаружили «грибницу» и планета открылась нам биологически, то наверняка мы скоро поймем что-то и про местную химию. И физику. Здесь точно есть какие-то особенности, но мы их не видим и не можем измерять земными приборами.

И еще Фриц распорядился закупорить пещеру, чтобы мои растения начали заполнять ее своим кислородом.

Он работает круглосуточно.

Он такой красивый, когда работает…

* * *

Но открытие они сделали не в физике и не в химии.

А в палеонтологии. Вообще-то Яна просто хотела получить для исследования большой фрагмент «грибницы». Когда она пыталась изучить небольшие кусочки, всегда оказывалось, что это только обрывок одной клетки. Фриц и Яна нашли в дальнем углу грота здоровенный пласт породы с прожилками, который удалось отделить от стены.

А под ним оказалась каверна. Минипещерка. Яна посветила туда фонарем и ахнула – на стенах пещерки ясно просматривались отпечатки каких-то существ.

– Фриц! Смотри! Это же почти трилобит! А это… какой-то панцирь. А тут явно отпечатки конечностей! Фриц! Тут была жизнь! Сложная и разнообразная!

– Ага, – рассеянно ответил Фриц и глянул на наручные часы.

«Ждет сеанс связи с Мари, – поняла Яна. – То есть с экспедицией в Новый Город».

– Фриц, помоги мне погрузить образец на тележку, – попросила она. – Дальше я сама.

– Конечно! – обрадовался Фриц. И с таким энтузиазмом принялся за погрузку, что чуть не уронил пласт породы.

Как только образец оказался на тележке, Фриц стремительно удалился. Яна решила, что отвезет породу в лабораторию как-нибудь потом. Вернее, Фриц вернется и отвезет. А она пока пофотографирует отпечатки древних организмов.

Через полчаса запищал индикатор кислородного баллона. Яна вздохнула, сделала последний кадр и двинулась к шлюзу.

В «доме» явно происходило что-то экстраординарное. Колонисты перемещались бегом, лица у всех были испуганные или как минимум встревоженные. Яна отловила одного из инженеров.

– Экспедиция не вышла на связь! – коротко ответил тот. – Фриц отправляется туда со спасателями.

У Яны моментально пересохло во рту.

Дневник Яны

127-й день.

Те, кто не поехал в спасательную экспедицию, собрались в самой просторной пещере – в лаборатории. В конференц-зал после первого же собрания по молчаливому согласию никто заходить не хотел. Все утешали друг друга, что это просто проблемы со связью. Потому что Земля-2 – самое безопасное место в галактике. За четыре месяца – ни одной бури, ни одного землетрясения, вообще никаких бедствий.

Но когда Фриц вышел на связь, стало понятно, что полоса везения закончилась. Он сказал только: «Готовьте операционную. Множественные переломы и травмы внутренних органов. Будем через сорок три минуты». И отключился. Даже не сказал, для кого нужна операция.

Пострадавшим оказался проходчик Олаф. Он был без сознания. Несли его на самодельных носилках, Мари бежала рядом с импровизированной капельницей в руках. Фриц шел впереди и рычал на каждого, кто попадался на пути.

Олафа спасли. Врачи четыре часа что-то с ним делали, я даже не стала уточнять что. Ввели его в медикаментозную кому и положили в отдельную палату (впервые пригодился медицинский отдел, который разместили в административном корпусе).

Варя привлекла меня для беседы с участниками инцидента. Я должна была вести съемку и записывать все, что покажется мне важным. Все свидетели выглядели растерянными и не могли толком рассказать, что случилось.

Поначалу все шло штатно: замеры, контрольное бурение, съемка. Смеялись, шутили. А потом Мари приказала пробурить ледник, чтобы понять, насколько он далеко простирается. Олаф прошел первые два метра – и вдруг все как будто свихнулись. Свидетели путались в показаниях, так что невозможно было понять, кто и что делал. Некоторые вещи никто не смог объяснить: например, зачем радист, который дежурил снаружи, принялся крушить радиостанцию. И – самое странное – никто не мог понять, как Олафа занесло в расщелину в гроте.

Сходятся свидетели в одном: как только они услышали вопль боли Олафа, наваждение словно сдуло. Они снова стали слаженной командой, быстро вытащили бедолагу из расщелины, зафиксировали переломы, поставили капельницу с обезболивающим… Собственно, Фриц встретил их уже на полпути к лагерю.

Кстати, о Фрице. Он до сих пор рычит на всех вокруг. К Мари никого не допускает (даже нас с Варей). О проекте «Новый Город» и слышать не хочет. Начал уже говорить о протоколе Ноль…

Варя надеется, что это шок.

P.S. Прошло десять часов с момента, как спасатели вернулись. Фриц пребывал все в том же неадеквате. Я не выдержала и пошла на обман – сказала ему, что в «нашем» гроте угрожающая ситуация и надо, чтобы он взглянул своими глазами.

А когда он туда прибежал (чуть не забыл надеть кислородную маску), я заставила его сесть прямо на землю и закрыть глаза. Не знаю, почему я решила, что это сработает.

Но сработало.

Буквально через 10 минут Фриц разжал зубы и начал дышать нормально. Через полчаса он открыл глаза, тихо сказал «спасибо» и ушел.

А я подошла к стене грота и сказала «спасибо» стене. И погладила ее. Мне показалось, что сегодня она была теплее, чем обычно.

* * *

На следующий день Фриц запретил все экспедиции дальше того места, куда дотягивается кабель.

Запретил так, что даже Мари не решилась возражать. Она просто ушла и заперлась у себя в комнате.

А Фриц заперся в своей лаборатории.

Вся команда ходила как в воду опущенная, потому что непонятно, что делать дальше. До отлета корабля еще долго, несколько месяцев, но к этому моменту все должны понимать, что смогут предложить землянам. Сюда прилетит человек триста, им всем нужно будет где-то жить и чем-то дышать. И если Фриц отправит корабль, это значит, они прилетят, это значит, им гарантируют жизнь.

А для этого нам нужно что-то планировать. Но как можно планировать, если не отходить от лагеря?

Кто-то робко предложил вернуться к первоначальному плану и строить город на поверхности. Группа добровольцев даже ушла туда. Через три часа вернулись изможденные и рухнули спать, хотя ничего там не делали, просто ходили и рассматривали места, где можно поставить палатки. Варя тут же вспомнила первые дни и зарубила идею о стройке снаружи.

Олаф восстанавливался в очень хорошем темпе. Все, кто не был занят на дежурстве, собирались у него в палате. Яна как-то принесла Олафу желтый одуванчик.(С экспедицией она привезла разные семена и не только исключительно полезные.) Яна сказала, что одуванчиком хотела порадовать Мари, но решила, что Олафу он нужнее.

Кто бы мог подумать, что простой одуванчик так сильно напомнит о доме?! Все набились к Олафу, смотрели на цветок и наслаждались. Смеялись над желтым носом Олафа и радовались тому, что он в безопасности.

– А вы замечали, что линии на камнях растут? – спросил Олаф.

Кивнула только Яна. Видимо, у остальных не было времени следить за камнями. Инженерам и строителям было не до этого.

– А они расползаются, – сказал Олаф. – Я несколько дней лежал и смотрел в потолок. И искал на нем изображения. Просто так, от нечего делать. А потом смотрю – а картинки каждый день разные.

– У меня яблоня растет, – призналась Яна.

– А у меня был футбольный мяч. Потом даже ворота нарисовались. А вчера я даже судью на поле нашел, представляешь?

– Дозу обезболивающего надо уменьшить, – озабоченно сказала врач.

Все заулыбались, и только Яна понимала, что дело не в таблетках. В этих странных рисунках каждый видит свое. Наверное, их можно использовать как тесты Роршаха.

Дневник Яны

135-й день.

Фриц пришел ко мне среди ночи.

Я сначала испугалась, потом обрадовалась, а потом до меня дошло, что он просто не понимает, день сейчас или ночь.

А я только заснула, потому что готовила отчеты на Землю.

Вчера я высадила в большие ящики кустарники. Инженеры и строители уже неделю маются от безделья, поэтому очень обрадовались, когда я попросила их о помощи. У меня теперь самые технологичные ящики для кустарников во всей вселенной. Одной стороной они прислонены к стене, чтоб «грибнице» было удобнее разрастаться, а с другой стороны у них есть стенка, чтоб грунт не рассыпался. И автополив. И датчики уровня кислорода в помещении. Я все жду, когда растения заполнят наш дом своим кислородом. Но пока до этого далеко.

Мари требует расчетов и начала сажать у себя в комнате пряные травы. Для успокоения. Надо сказать, у нее все растет даже круче, чем в нашей с Фрицем пещере. Мари как-то просыпала часть семян, так они взошли прямо на полу. Теперь она хочет засадить пол в своей комнате газоном.

Да, так вот. Фриц пришел среди ночи. Я его несколько дней не видела, а у меня, между прочим, появилась завязь клубники. И я мечтала похвастаться. А через месяц уже можно будет есть клубнику. С ума же сойти…

Так вот Фриц. Он пришел. Начал жаловаться, что это из-за него все срывается, потому что он не может решить проблему со связью.

Я его сразу отправила к Варе, потому что очевидно, что он на себя наговаривает.

Но Фриц сказал, что Варя от тупости не помогает. А потом он лег на мою кровать и заснул.

Честно говоря, я вообще не знала, что делать. (Я помню, что не хотела писать в дневнике личное, но куда же мне тогда это писать?) У меня возникла сумасшедшая мысль – лечь рядом. Но так нельзя. У него есть Мари и ребенок.

Я села рядом с Фрицем, прислонилась к стене и смотрела на него. Он улыбнулся во сне и отчетливо произнес «Яна».

Это значит – я ему снюсь.

А потом он проснулся, посмотрел на меня сумасшедшими глазами, страшным шепотом выдал: «Грибница!» – и убежал.

Я легла на его место и прижалась щекой к подушке, на которой он только что спал.

И меня пронзило. Он – мой.

* * *

Вообще-то Фриц звал на презентацию только технарей, но пришли, конечно, все, кроме дежурных. Потому что делать все равно нечего. И еще потому, что появилась надежда, что Фриц наконец нашел выход из патовой ситуации. Во всяком случае, капитан был снова бодр, деловит и полон уверенности.

– Итак, – сказал он, подходя к лабораторному столу, накрытому куском брезента, – наша главная проблема – недостаточная длина проводов, которые мы используем для связи. Сделать новые провода мы пока не можем, для этого нужна металлургия. Но! Благодаря Яне у нас есть неограниченный запас провода.

Все посмотрели на Яну. Она даже не пыталась скрыть изумления.

– Именно она выяснила, что прожилки в породе, – продолжал Фриц, – это не просто неоднородности, а особого рода живой организм. Мы назвали его «грибница». И выяснили, что «грибница» прекрасно проводит электрический ток.

«Ты выяснил», – подумала Яна, но перебивать не стала. Капитан откинул брезент со стола. На нем красовался здоровенный ломоть породы, примерно такой, какой Фриц помогал Яне выломать из стены в день, когда пострадал Олаф.

– Слабоваты проводочки, – заметил один из радиотехников.

– Зато их много! – ответил Фриц. – У них отличная удельная проводимость, они образуют переплетенную систему параллельных соединений. Поэтому сопротивление очень низкое, потери минимальны.

Фриц взял два провода, которые заканчивались толстыми иглами, один воткнул с одного края куска породы, второй – с противоположного.

– Густота «грибницы» такая, – продолжил он, – что можно специально не целиться. Куда бы ни воткнул электрод – ты уже в сети.

Фриц нажал на сенсор небольшого генератора, от которого и шел один из проводов. Только сейчас Яна увидела, что второй провод подсоединен к осциллографу. На экране осциллографа появилась устойчивая синусоида.

– Распределенная коммуникационная система! – обрадовался один из инженеров.

– Ага! – довольно улыбнулся Фриц. – И очень надежная.

С этими словами он взял кувалду и шарахнул по краю пласта породы. По пласту пошли трещины, большой кусок отвалился. Сигнал на осциллографе почти не изменился.

Яна не поняла, кто первым начал аплодировать. Может быть, и она.

– Тихо! Тихо! – замахал руками счастливый Фриц. – Да, теперь у нас есть универсальная система передачи сигнала. Теоретически. Но…

Он посерьезнел и сделал драматическую паузу.

Впрочем, радиотехник не выдержал:

– Нужны испытания в поле. То есть в пещерах. А для этого прототипы приемопередатчиков. Связь же симплексная?

Яна слушала птичий язык инженеров и старалась изо всех сил радоваться.

Но какое-то нехорошее предчувствие ей мешало.

Дневник Яны

141-й день.

Эксперимент решили поставить масштабный. Первый узел связи – рядом с входом в наш нынешний дом, второй узел – в будущем Новом Городе. Фриц предпринял все возможные предосторожности, триста раз предупредил, что при любых проблемах нужно подать сигнал тревоги и прекратить испытания. Даже предусмотрел несколько больших красных кнопок, связанных в одну систему оповещения – тут же посыпались шуточки про ядерный чемоданчик.

По плану инженеры должны были подключиться к «грибнице», отправить сигнал настройки и провести небольшой телефонный разговор.

Я стояла за спиной Фрица, когда он осторожно воткнул щуп в стену.

И нажал на кнопку включения импульсного генератора.

Мы потом анализировали видеозапись: между включением напряжения и аварийной остановкой прошло около полусекунды. Сразу несколько ладоней ударили по большим красным кнопкам, посылая сигнал тревоги. Фриц еще не успел убрать руку от панели управления, поэтому среагировал моментально.

Но мне показалось, что за эти полсекунды я прожила жизнь. Очень плохую, полную потерь и ужасов.

Варя снова привлекла меня, чтобы записывать показания свидетелей. На сей раз свидетелями стали все члены команды. Даже те, кто находился в разведке на поверхности.

Рассказывали разное. Кого-то охватил безотчетный ужас. Кому-то показалось, что он задыхается. Кто-то бросился бежать, не понимая куда и зачем. Некоторые категорически отказывались рассказывать о своих ощущениях.

Например, Мари. Она только сжимала кулаки и повторяла: «Никогда! Никогда!»

* * *

Яна лежала в позе эмбриона, обняв подушку. Больше всего ей хотелось выть, но выть она боялась, потому что за стенкой была Мари, а ей было еще хуже. Сейчас она спала, накаченная успокоительным, и врачи сказали, что ни ей, ни ребенку ничего не угрожает.

Яна все еще пыталась понять, что это было. Как удар молнии, как будто локтем об угол, но только локоть – это все тело. Или как будто болит зуб. Но этот зуб везде. Как будто кто-то врезал по всей нервной системе, по каждому нерву…

Яна резко села. По каждому нерву…

Яна вскочила, схватила первую попавшуюся кофту и побежала в лабораторию к Фрицу. Она была уверена, что он там. И действительно – Фриц лежал на полу в позе эмбриона. Наверное, сейчас вся команда лежит калачиком, пытаясь прийти в себя.

– Фриц, я поняла, – сказала Яна, – это не «грибница», это нервная система.

– Что? – спросил Фриц, не поднимая головы.

– Это нервы.

Яна ткнула пальцем в стену, целясь в одну из прожилок.

– Чьи? – спросил Фриц.

– А вот это хороший вопрос.

Яна протянула капитану руку.

– Фриц, вставай, – приказала она. – Это все объясняет. Мы взяли кусок от нервной системы – она была мертвая и ничего не чувствовала. А потом мы вдарили по всей. И ей стало больно.

– Больно стало нам, а не ей, – уточнил Фриц. – Даже если это нервы, то это не наши нервы. Как это может быть связано?

– Это еще один хороший вопрос, – сказала Яна.

Фриц поднялся.

– Если хочешь, пойдем ко мне, я тебе покажу грибницу под микроскопом. А потом покажу картинку с нервными клетками. Нервы очень похожи на грибы, поэтому мы и перепутали.

– Но это безумие, Яна! – воскликнул Фриц.

– Мы на другом конце галактики. Откуда ты знаешь, что здесь безумие? – отреагировала Яна.

– Вот это меня и пугает, – сказал Фриц.

Дневник Яны

142-й день.

Мы позвали наших врачей и устроили консилиум. Фриц пытался добиться от нас ответа на вопрос, чьи это нервы и как они могут влиять на нас.

А потом Фриц вспомнил, что сам намерял, что «грибница» чувствительна к частоте. Тут наши врачи полезли в справочники и ахнули. Оказывается, экстремумы «грибницы» совпадают с мозговыми ритмами человека!

А это значит, что «грибница» может вызвать у людей панику, если заколебается… заколеблется с определенной частотой.

Фриц сразу расслабился, было видно, что как только появилось научное объяснение, его отпустило.

Вечером мы созвали команду и рассказали, что непонятная «грибница» может влиять на людей. И похоже, она нам не сделает ничего плохого до тех пор, пока мы не делаем ей больно. Что интересно, на физическое отковыривание она никак не реагирует. Мы же строили пещеры, откалывали куски породы, жгли их напалмом – никаких последствий не было.

И тут Фрицу пришла в голову гениальная мысль. Он предположил, что из «грибницы» можно делать провода. То есть пускать ток по уже отрезанным кускам «грибницы».

Все разошлись воодушевленные, на обратном пути я заглянула к Мари. Она спала, обняв руками живот. Улыбалась во сне.

А на полу в ее комнате уже взошла трава.

* * *

На восьмом месяце беременности Фриц отстранил Мари от работы.

– Солнышко мое, – объяснял он, поглаживая жену по круглому, как большой баскетбольный мяч, животу, – ты у меня кризисный менеджер, а кризисы все закончились. Все работает, как часы.

Мари очень хотела возмутиться, но спать ей хотелось еще больше, поэтому она спросила:

– И что мне теперь делать?

– Ничего. Отдыхай.

Мари попыталась. Выяснилось, что для отдыха их подземная база не приспособлена совсем. Выспаться после смены, перекусить – это пожалуйста, но для непрерывного безделья условия созданы не были. В Новом Городе – да. В проект заложены спортзалы, большая библиотека, кинозал. А тут…

Мари пыталась читать, спать, смотреть кино на ноутбуке, но устала. Кончилось тем, что она принялась шататься по лабораториям и отрывать людей от дела. Мари быстро понимала, что мешает, и шла дальше.

В конце концов она добрела до оранжереи Яны. Там уже вовсю спел второй урожай кукурузы, помидоры свисали гроздьями, словно виноград-переросток, а яблони перестали выглядеть воткнутыми в землю прутиками. Впрочем, Яна на это буйство флоры внимания не обращала. Она стояла, прижавшись к стене ухом и крепко зажмурившись. Мари удивилась, немного подождала, но потом не выдержала и прижалась ухом рядом с подругой. Яна вздрогнула и открыла глаза.

– Я просто… – начала она. – Мне показалось… А ты чего не отдыхаешь?

– Отдохнула уже. Так что ты там выслушивала?

Яна вздохнула:

– Мне иногда кажется, что там, в глубине породы, какие-то звуки…

– Так надо какие-нибудь акустические датчики приспособить! – обрадовалась Мари. – Я принесу!

– Да не надо, я уже подключала. Нет там никаких звуков… Если не считать наших роботов-проходчиков. Слушай, а хочешь клубники? Она тут обалденная!

Они сидели, прислонившись спиной к стенке, ели действительно обалденную клубнику, засовывая ягоды под кислородную маску, и болтали. Вдруг Мари замерла на полуслове и прошептала:

– Тихо…

Лицо ее разгладилось, рот приоткрылся. Мари взяла ладонь Яны и осторожно положила себе на живот.

– Проснулся, – сказала она. – Пихается.

Яна замерла. Живот под ее ладонью заходил ходуном. Совершенно беззвучно, но у Яны возникло то же странное чувство – словно она слышит чье-то бормотание. Или смех.

– Счастливая ты, – улыбнулась Яна. – Ребенок у тебя…

«И Фриц у тебя», – добавила она мысленно.

– Поменяемся? – фыркнула Мари. – Доносишь за меня, а я за тебя тут доработаю!

«С большим удовольствием», – подумала Яна.

Дневник Яны

237-й день.

Мы так и не выяснили, куда ведут нервы «грибницы». Наделали из них проводов километров, наверное, на тысячу. Роботы забираются в укромные углы, сканируют, берут пробы. Везде одно и то же: тонкий узор на стенках. И никаких следов утолщений. Никаких узлов.

Более того, чем дальше от нас, тем «грибница» тоньше и реже. Такое чувство, что «нервный узел» как раз где-то возле основной базы.

На самом деле «грибница» просто разрастается рядом с нами. Почему и зачем?

Одно понятно – это взаимовыгодный симбиоз. Мы чем-то подпитываем «грибницу», она дарит нам хорошее настроение и чувство безопасности.

Если не пропускать по ней электрический ток, разумеется.

Скорее бы прилетела основная экспедиция. Один биолог на целую планету – это маловато.

* * *

С недавних пор пещеру, где когда-то начали всходить растения, начали называть оранжереей. Потому что там все время что-то неистово цвело.

В один прекрасный день Мари просто пришла в оранжерею и сказала, что будет рожать.

– Прямо сейчас? – спросила Яна.

– Через пару часов, – ответила Мари.

Яна с ужасом поняла, что та не шутит.

– У тебя схватки? Воды отошли? Ты как вообще? Фриц в курсе? Ты врачам сказала?

А Мари только улыбнулась и прислонилась к стене.

– Шшш, – сказала она, – не спугни…

Следующие полчаса Яна носилась как ужаленная. Надо было все подготовить, позвать врачей, но страшно было оставить Мари одну. Но та, похоже, вообще отключилась от окружающего мира. Она бродила от одной стены к другой, прислоняясь к ним своим огромным животом, замирая в каких-то неестественных позах и напевая странные песни.

И только в самый последний момент она дала себя увести в медицинский блок.

Дневник Яны

Планета Земля-2.

325-й день по местному исчислению. 27:34.

(5 марта 2085 года по исчислению планеты Земля)

Родился мальчик. 54 см, 3678 г.

Я никогда не видела ничего прекраснее, чем эти роды. Мы все рыдали от счастья.

И Фриц, и я, и врачи. Это чудо, которое было невозможно, которого не могло случиться. Но теперь у этой планеты есть местный житель.

Мы шутили, что его нужно назвать Адам. Но Мари против. Она говорит, что назовет его Галактион. Или просто Галик.

Галик – чудо. Он не плакал, даже когда родился. Так, хныкнул для проформы, побурчал, пока его мыли, и немедленно присосался к груди Мари. После чего почмокал губами, пукнул и уснул.

Мы все по очереди нюхали его, он пахнет неимоверно вкусно. Сладко и нежно.

Мне кажется, сегодня все женщины на нашей планете думают об одном и том же.

Да, мы добровольно отказались от возможности иметь детей, когда летели сюда, но мы не понимали, от чего отказываемся. А сегодня мы прикоснулись к счастью, которое не сможем забыть.

С другой стороны, теперь непонятно, зачем забывать. Пример Мари показывает, что на этой планете беременеют и с перевязанными трубами. Нужно только решить вопрос с памперсами, и можно рожать. Иначе Галику будет скучно.

Я смотрела на Фрица, он весь светился.

И тут я поняла, в чем фишка этой планеты. Тут главное – любовь.

Любовь Фрица и Мари победила стерилизацию, моя любовь к Фрицу заставила расти растения. И эта загадочная «грибница», похоже, питается именно нашей любовью и умножает ее.

Поэтому когда мы рядом с ней – нам всем хорошо. А на поверхности нам без нее плохо.

Я хотела сразу поделиться своим открытием с Фрицем, но он в этот момент держал на руках Галика и так на него смотрел, что я не рискнула отрывать. Что-то неземное было в этом взгляде. (Все время хочется каламбурить, конечно, не земное, а инопланетное.)

Мари тоже лежала совершенно счастливая, и когда я подошла к ней поздравить и поблагодарить за чудо, которое она нам всем подарила, она сказала, что совершенно счастлива. Что мы все даже не представляем, как она счастлива. Потому что завтра она может пойти на работу.

* * *

Назавтра Мари, конечно, никуда не пошла – отсыпалась. И Галик вместе с ней. Через два дня Фриц начал нервничать и спрашивать, какого цвета глаза у сына. Потому что сын предпочитал не просыпаться. Время от времени почмокивал, получал порцию молока и тут же затихал. Не реагировал даже на смену подгузников, которые Яна наловчилась мастерить из выращенного в оранжерее хлопка.

Да, у нее рос хлопок (кто-то додумался положить его семена в контейнер с биоматериалом). И бананы. И батат. И капуста. Яна давно бросила возиться с дозировкой удобрений, раскидывала их более-менее равномерно и следила, чтобы оросительная система работала без перебоев. Но и без ненужного расхода воды.

У нее даже рис рос не в воде, а просто на слегка удобренной почве. Когда бригадир строителей Лонг попытался научить Яну правильному рисоводству, она ошеломила его новостью: рису не нужно много воды, чтобы вырасти. Просто сорняки в глубокой воде гибнут, а рис прорастает. А тут сорняков нет, так что и вода не нужна. Лонг не поверил, загрузил несколько статей из библиотеки, а потом начал называть ее Санг, то есть «Благородная».

Яне очень хотелось бросить оранжерею – тут все прекрасно росло и без ее участия – и побежать возиться с Галиком. Но, во-первых, вокруг Мари постоянно толкались три-четыре колонистки, которые «просто проходили мимо, вот решили заглянуть, а можно я Галика на руках подержу?». А во-вторых, с каждым днем младенец все больше походил на Фрица. Особенно когда морщил лоб. От этого Яне еще сильнее хотелось прижать ребенка к себе. И это пугало.

Яна вспомнила, что давно не проверяла уровень кислорода в оранжерее. Датчики показывали двадцать целых и пять десятых процента. Вполне достаточно. Конечно, нужно было кого-нибудь позвать для подстраховки, но Яна не выдержала и просто сняла маску.

Она сделала глубокий выдох – так, чтобы максимально сжать легкие – а потом вдохнула.

И задержала дыхание.

В воздухе пахло поздней весной, когда все цветет. И августом, когда все зреет. И немного сентябрем, когда пора убирать урожай. И еще чем-то удивительным, чего Яна никогда в жизни не нюхала.

Почему-то вспомнилась последняя запись в дневнике.

«Теперь я знаю, как пахнет любовь, – подумала Яна. – Надо прогнать через анализатор».

Дневник Яны

327-й день.

Анализы воздуха из оранжереи оказались безупречными. На Земле не найдешь такого чистого и безопасного воздуха. Я отнесла результаты Фрицу и застала там расстроенную Мари с Галиком в самодельном слинге.

– Он не пускает меня на работу! – пожаловалась Мари, как только меня увидела. – Боится, что я не справлюсь!

– Да справишься ты, – страдальчески сморщился Фриц (как все-таки на него похож сын!). – А Галика мы куда денем? Срывать кого-то с плановых работ, чтобы посидеть с нашим сыном? Ты это предлагаешь?

Они еще долго спорили, а я все никак не могла вставить слово. Наконец Фриц сообразил, что я не просто так стою и выразительно помахиваю планшетом.

Он, конечно, отругал меня, что я сначала сняла маску, а уж потом сделала анализ, но все-таки порадовался. Мы и не надеялись, что оранжерея насытится кислородом так быстро.

Тут я и предложила, как решить проблему Мари. Мари завизжала так, что Галик заворочался во сне, а Фриц предупредил, что сначала все перепроверит сто раз, но было понятно, что и для него это огромное облегчение.

И с завтрашнего дня я выращиваю не только первые инопланетные растения, но и первого настоящего инопланетянина.

Но несколько тревожных кнопок в разных частях пещеры Фриц все-таки соорудил.

329-й день.

Галик улыбается во сне…

335-й день.

Галик держит головку, если держать его на плече…

345-й день.

Галик обожает лежать на животе…

356-й день.

Когда Галик плачет, он так забавно оттопыривает губу…

364-й день.

Варя сшила Галику костюм инопланетянина.

369-й день.

Галик сегодня безутешно рыдал, когда Фриц принес его мне, а сам ушел на работу. Галик быстро успокоился, начал разглядывать «грибницу» на потолке. Хотя, скорее всего, мне это просто кажется, он еще не может сфокусироваться на тонких линиях «грибницы».

378-й день.

Сейчас перечитала дневник за последний месяц, надо будет потом подарить его Мари. Я совсем ничего не писала ни о чем, кроме Галика.

Галик радуется, когда я к нему подхожу, он улыбается, он меня узнает!

Благодаря 3D-принтеру у нас есть все необходимое: и бутылочки, и соски. И детское молоко у нас есть, потому что оно было в сухпайке для всего экипажа. Так что одному Галику его хватит лет на десять.

Мальчик растет, толстеет, ведет себя как ангел. В оранжерее у нас с ним дневное гнездо. На ночь его забирает Мари или Фриц.

Мари с Фрицем вовсю запускают Новый Город, у нас осталось всего 37 дней до отлета корабля, нужно очень многое успеть. Когда-то казалось, что год мы тут не протянем и день отлета не наступит никогда. И вот чуть больше месяца до этой даты. Корабль улетит, и мы – если не произойдет форс-мажора (тьфу-тьфу-тьфу) – останемся здесь на три года совсем одни, будем ждать основную экспедицию.

Раньше я часто думала, что будет очень страшно, потому что вероятность, что к нам никто не прилетит, есть. Если корабль не вернется на Землю, сюда больше никого не отправят. А мы даже не узнаем, почему это случилось.

Но сейчас мне совсем не страшно. Даже если мы останемся на Земле-2 навсегда. У нас куча еды, все, что может расти, – растет. Что не может расти – растет тоже. Запасы протеина огромны, а когда закончатся, у нас есть все виды бобовых, и к тому времени вырастут орехи.

У меня даже кофе растет на отдельной делянке! Так что скоро можно будет выпить с утра чашечку кофе, закинув ногу на ногу и любуясь закатом третьей луны. Если постоянно жить в пещерах, то и на поверхности уже не так страшно, и можно выйти, чтобы там выпить чашечку кофе.

К тому же теперь у нас есть Галик, и ради него стоит жить.

Мари с Фрицем запускают Новый Город ради него. Для него. Наши инженеры сделали космически прекрасный проект. Один центральный зал со стеклянной крышей чего стоит! Несколько дней назад роботы запустили второй завод по электролизу, скоро и в Новом Городе можно будет дышать свободно, и часть людей перекочует туда.

У меня в планах засадить там растениями примерно все. Кстати, вчера зацвели астры. На Земле я такого разнообразия оттенков в жизни не видела. Галик смотрит на цветы и смеется. И я смеюсь вместе с ним.

* * *

Яна не любила вечера. Вечером приходил Фриц (реже – Мари) и уносил Галика. Потому что хотя бы ночью сын должен быть рядом с родителями. Яна обычно врала, что ей тут осталось кое-что доделать, дожидалась, когда останется одна и расстилала прямо на полу пещеры матрас, набитый душистыми травами. Душ она оставляла на утро.

Но в тот день Галика все не забирали и не забирали. Яна не выдержала и соорудила ему шикарное ложе из своего матраса. Галик прерывисто вздохнул, пустил струйку слюны из уголка рта и тихонько засопел. Через минуту он дышал так тихо, что Яне пришлось наклониться к самому его носу, чтобы уловить это сопение.

Наконец пришел Фриц. Пасмурный и сосредоточенный. Тут же принялся громким шепотом отчитывать Яну:

– Зачем ты его тут уложила? Теперь перекладывать, будить…

– Фриц, – перебила Яна, – что случилось?

Он вскинулся, чтобы что-то возразить, но увидел Янины глаза и сдулся.

– Мари не придет ночевать. До времени «Ч» неделя, она должна убедиться, что все работает нормально…

– Вот видишь? Чего ребенка таскать туда-сюда, если мамы все равно не будет?

– У ребенка, – обиделся Фриц, – есть еще и папа! И папа предпочитает, чтобы сын ночью спал рядом с ним!

– И кто тебе запрещает? – улыбнулась Яна. – Матрас большой, на вас двоих хватит.

– Да… но… – растерялся Фриц, – а ты?

– А я пойду к себе. Вернусь за полчаса до подъема.

Яна соврала. Дважды. Матрас оказался не таким уж большим. Галик тут же, вопреки законам топологии, занял его весь. Фрицу пришлось скукожиться в уголке, но выглядел он даже во сне совершенно счастливым.

И к себе Яна не пошла, тоже обманула. Сидела в шезлонге, который ей смастерили инженеры, и любовалась. Фриц и Галик так прильнули друг к другу, что образовали совершенный инь-ян.

Впрочем, не совсем совершенный.

Для полной гармонии не хватало еще одной фигуры.

Женской.

И Яне вдруг до слез захотелось тихонько прилечь к своим любимым мужчинам, сплестись в идеальную фигуру, центром которой был бы Галик.

Чтобы отогнать крамольные мысли, Яна подняла голову. Потолок пещеры переливался почти невидимым сиянием. Оно накатывало, как прибой, и очень скоро Яна уже лежала на берегу теплого моря. Почти земного, если бы на горизонте не уходили под воду сразу две луны…

Дневник Яны

412-й день.

До отлета корабля осталось 5 дней. Конечно, все нервничают. Как бы мы ни старались успокоиться, начнется новый этап нашей жизни – этап ожидания. Еще три дня мы теоретически можем все бросить и улететь. А потом – нет. По крайней мере на три года мы привязаны к этой планете.

Я написала тонны отчетов, приложила к ним тысячи фотографий, образцы местных трав, ягод, семян. И конечно, «грибницы». Я подробно описала все ее свойства.

Мы взяли местную нефть, местные ископаемые, местный воздух в отдельные баллоны.

Все наши анализы крови и медицинские обследования. Олаф полностью восстановился после травм, подробный отчет об инциденте тоже в отчетах. И конечно, подробно описали феномен Мари и приложили фото Галика со всеми его анализами и показателями.

Мы считаем, что следующая экспедиция уже должна везти мелкую живность. Кур, кроликов. Кошек. Что за планета без кошек? Но тогда для них нужно заводить мышей…

У инженеров свой огромный отсек, но у них больше заказов. Уже понятно, что и как здесь можно строить, они напридумывали какие-то невероятные конструкции и приложили тысячи фотографий – тоже хвастаются. Как и я. Как и мы все.

Мари последние дни просто сияет, хоть и не спит совсем.

Когда все наши отчеты сложили вместе, выяснилось, что мы невероятные молодцы. Да, мы все сделали не так, как планировалось. Да, мы нарушили все инструкции. Да, мы перепридумали все заново, но мы сделали даже больше, чем было необходимо. А нас тут всего 34 человека! Ой, уже 35…

* * *

Ночью Яна плохо спала. Но в последние дни все плохо спали, нервничали, собирали последние грузы. Посадочный модуль курсировал туда-сюда. Фриц проверял бортовые компьютеры, Мари разбиралась с техниками в Новом Городе, а Яна давно уже все загрузила и теперь просто смотрела, как Галик пытается оторвать большой палец у себя на ноге.

На Галика она могла смотреть вечно. Хотя и он последние дни куксился. И даже капризничал, что для этого инопланетного ребенка было невозможно.

Днем забежала на полчаса Мари, поиграла с сыном и покормила его сама. А как только Мари собралась уходить, Галик совсем разнылся.

Он не заснул после еды, а потом вцепился в Мари так, будто видит ее в последний раз. Яна забрала ребенка – Мари нужно срочно бежать. Новый Город уже был полностью накачан кислородом, но предстояло проверить герметизацию и написать последние отчеты с подробным описанием планов помещений.

Мари ушла, и Галик на какое-то время успокоился. Яна даже положила его в кроватку и собиралась сходить поесть, но в 14.56 ребенок заорал.

У Яны не было никаких сомнений в том, что делать, она действовала инстинктивно, как в тот момент, когда пустили ток по «грибнице» – лупанула кулаком по аварийной кнопке, схватила ребенка и побежала на поверхность.

Дневник Яны

414-й день.

Мы с Галиком на корабле.

Ждем остальных.

Все-таки протокол Ноль.

Нет, наверное, нужно обо всем по порядку. Когда Галик заорал, я включила общую тревогу и побежала вместе с ребенком к посадочному модулю. По дороге мне встретилась Мари. Она пыталась выяснить, что случилось. Я коротко ответила, что все плохо, и побежала дальше. Мари не отставала. Я объяснила, что Галик заплакал, значит, катастрофа. Мари разозлилась и попыталась отнять ребенка. Я изо всех сил оттолкнула ее и побежала дальше.

Неизвестно, чем бы кончилось дело, но тут тряхнуло первый раз. И тут же второй. А потом раздался сигнал: «Герметизация нарушена».

Мы успели добежать до шлюза, надели скафандры… И тут выяснилось, что для Галика скафандра нет! Шлюз за моей спиной захлопнулся. Дальше не помню.

Пришла в себя уже на поверхности. Казалось, что наблюдаю за каким-то кино: женщина в скафандре без шлема огромными прыжками несется к капсуле посадочного модуля, прижавшись ртом к носу и рту перепуганного младенца. Причем женщина – это я. Впрочем, про «огромные прыжки» я наврала. Мари быстро обогнала меня и успела распахнуть люк капсулы за пару секунд до того, как я потеряла сознание.

Весь путь до орбиты мы не разговаривали. Утешали ревущего Галика. Успокоить его удалось только на борту. И только когда Мари вернулась на планету.

* * *

За сутки Яна несколько раз связалась с планетой. Дежурный отвечал отрывисто: «Работаем», и по тембру было понятно, что он в скафандре. Мари ни разу не удалось услышать, зато один раз отозвался Фриц. Но он больше спрашивал, как там Галик. Узнав, что Галактион – как и положено космомладенцу – быстро приспособился к жизни на борту, Фриц отключился. Его Яна тоже больше не слышала.

Галик действительно быстро адаптировался. Центробежная сила, которая на корабле заменяла силу тяжести, его не смущала. К закрытым пространствам он привык с рождения. Единственное, что Галика настораживало – вид в иллюминатор. Нет, не настораживало, а завораживало. То медленно плывущее звездное небо, то поверхность родной для него планеты. Когда Галик не спал, то часами мог таращиться в иллюминатор, не вынимая соску изо рта.

Яна тоже не спала.

Она даже не думала, что протокол Ноль окажется таким ударом для нее. Год жизни – огромная оранжерея, тысячи опытов, наполеоновские планы на будущее. Яна вдруг поняла, что эта странная планета, для которой они так и не придумали названия, стала ее домом. Уже сейчас, на орбите, она начала скучать.

Яне даже показалось, что по Земле она тосковала меньше. Это, конечно, неправда, это эмоциональная реакция на шок, но абсолютно точно у нее никогда больше не будет такой интересной работы.

Яна попыталась утешить себя тем, что она реально первый галактический космобиолог, что она войдет во все учебники, но оказалось, что это слабое утешение. То есть совсем не утешение.

Яне ужасно хотелось присоединиться ко всем, понять, что произошло, если не спасти свои растения, то хотя бы законсервировать. Ведь эту планету нельзя бросать – сюда нужно обязательно прилететь еще раз!

Но единственное, что она могла, – это прижиматься носом к иллюминатору и пытаться высмотреть внизу хоть что-нибудь.

А в это время на планете Земля-2 кипели совершенно неземные страсти.

Что произошло, выяснилось быстро – землетрясение. Оно случилось, потому что критично подтаял ледник, из которого брали кислород для Нового Города. Оказывается, тот ледник держал огромную тектоническую плиту, а сейчас она сползла, нарушив герметизацию жилья и самое страшное – остановив оба завода по производству кислорода.

Фриц объявил протокол Ноль не раздумывая. Он сказал, что это знак судьбы, и счастье, что авария случилась до отлета корабля.

Но прошел день, шок у экипажа прошел, и люди принялись оценивать реальные потери.

Строители восстановили шатер на поверхности, который почти год не использовался, и снова, как и год назад, это стало единственным местом на планете, где можно было снять скафандры.

Команда собралась там для ужина, но ужин этот был мрачным. Улетать не хотелось никому.

Первой не выдержала Мари. Она собрала команду инженеров и заставила оценить, сколько времени потребуется на восстановление.

– Отлет через два дня, это не обсуждается, – сказал Фриц.

– Конечно, – сказала Мари.

Но команда ощутимо взбодрилась. На поверхности по-прежнему спалось плохо, поэтому рабочая группа спустилась под землю и к утру, то есть к подъему Фрица, у него на столе лежал подробный план восстановления лагеря.

– Это не обсуждается, – снова сказал Фриц.

Мари кивнула и вернулась к расчетам.

Дневник Яны

415-й день.

Сегодня меня вызвали на планету. Мари прислала Варю, чтобы та посидела с Галиком, а мне поручила оценить масштабы разрушений.

В моем хозяйстве разрушений оказалось на удивление мало. Мягкое сложно сломать. Некоторые стебли полегли, некоторые подпорки придется заменить, но единственная серьезная проблема в оранжерее – трещина в стене. Осмотическое давление сделало свое дело, и процент кислорода упал до стандартных тут пяти процентов. Но если заделать трещины пенобетоном и обработать герметиком – через три месяца в оранжерее снова можно будет дышать. Фриц от этой информации отмахнулся, а Мари почему-то очень обрадовалась. И попросила меня обойти Старый Город, чтобы прикинуть, где еще можно устроить оранжереи. Не только ради продовольствия, но и как источники кислорода.

Кажется, я понимаю, к чему она клонит, но боюсь спугнуть.

Так что я отправилась на экскурсию. Как выяснилось, я никогда не видела подземный город целиком. Все время шла откуда-то куда-то, не особо глядя по сторонам. Теперь я шла медленно, рассматривая каждый закуток.

Как же тут красиво! «Грибница» на стенах разрослась и сложилась в потрясающие узоры. Не симметричные, не повторяющиеся, а как будто перетекающие друг в друга. Я не удержалась и принялась заглядывать в спальни. В каждой узор был свой, очень характерный. У кого-то – густой и запутанный, у кого-то – сдержанный и почти геометрический.

Я, наверное, час гуляла и наслаждалась. Что касается мест для оранжереи, то подходит любое незанятое пространство. Тем более что в большинстве комнат и без того росла трава. Видимо, семена попадали туда на подошвах обуви и потом пробивались в самых неожиданных местах.

Так что мой доклад получился предельно простым: «Можно сажать что угодно и где угодно, лишь бы “грибница” была». Ну и список растений, которые активнее всего производят кислород.

Да, еще одно наблюдение. Вообще не чувствуется, что послезавтра – день отлета. Один только Фриц бегает и проверяет, как упаковывается груз перед отправкой на орбиту, все остальные…

Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.

Я сначала обрадовалась, а потом вспомнила про Галика. Корабль в любом случае через два дня должен улететь, значит, мальчика надо вернуть на планету. И как он будет там дышать?

Я поймала дежурного инженера и попыталась выяснить, можно ли сделать скафандр для Галика.

– Мы это уже обсуждали, – ответил он отрывисто. – Теоретически да, но только на разработку уйдет не меньше двух недель.

– Но через два дня… – начала я, однако он меня перебил:

– Я знаю. Мари и Фриц сейчас принимают решение. Извини, мне нужно бежать.

Постараюсь об этом не думать. Это дело Мари и Фрица. Мое дело – биология.

* * *

После экскурсии на планету Яне захотелось собрать в отдельный отчет все, что касалось «грибницы». Совершенно случайно она раскрыла тайну «пяти процентов кислорода». Еще на Земле ученые ломали голову, откуда кислород на планете без растений. Да, какое-то количество могло появиться в мировом океане в результате электролиза, но не пять же процентов! Яна сообразила, что кислород как-то вырабатывала «грибница». Поэтому и семена не задохнулись. И оранжерея стала пригодной для дыхания раньше, чем они рассчитывали.

Яна засела за изучение образцов «грибницы». Теперь ей казалось, что она имеет дело с чем-то большим, чем просто псевдонервной системой.

Разобраться помог Галик. Однажды он посмотрел на нее таким осмысленным взглядом, что Яна невольно подумала: «Взрослеет. Уже начал что-то понимать…» Профессиональная память тут же подсунула лекцию о возрастной нейрофизиологии.

«Мозг новорожденного представляет собой густую сеть нейронных связей…»

«Конечно! – прошептала Яна, чтобы не спугнуть мысль. – Это не нервы! Это нейроны! Галик, ты гений!»

Галик отрыгнул концентрированное молоко и улыбнулся.

Следующие пару часов мозг Яны представлял собой очень густую сеть нейронных связей, потому что работал с дикой скоростью в режиме полного аврала.

Галик что-то чувствовал, потому что спал, первый раз спал на орбите нормальным глубоким сном, а не просыпался каждый час, хныкая и ворочаясь.

Позвонила Мари, сказала, что подключит Яну к громкой связи, потому что у них собрание и они решают серьезный вопрос, и важен голос каждого члена экипажа. Яна надела наушники, но сосредоточиться не могла, она была потрясена тем, до чего только что додумалась.

Сначала звуки доносились до нее как будто издалека, она не сильно вникала.

– …расчетное время восстановления кислородной станции, – говорил кто-то из инженеров, – двадцать три дня. С учетом возможных форс-мажоров – сорок два дня. Запасов в баллонах хватит, чтобы прожить это время на поверхности…

«“Грибница” прогнала нас с поверхности, – лихорадочно соображала Яна, – в первые же дни. Как будто ей было важно спустить нас под землю».

– …но мы можем загерметизировать Старый Город буквально за неделю, – продолжал инженер. – Разбить его на отсеки. И постепенно заполнять кислородом отсек за отсеком…

«На поверхности нас словно хлестали отрицательными эмоциями, – продолжала о своем Яна. – Под землей ласкали. Как будто собачек Павлова…»

– …некоторые помещения останутся без кислорода. Например, конференц-зал, он большой и используется редко.

«А тогда, в конференц-зале… Мы были под землей, но нас все равно ударило негативом. Почему? Неудачный эксперимент, который провела “грибница”? Какой-то сбой? В любом случае, она сделала выводы, больше такого не допускала».

– А что с Новым Городом? – спросила Мари.

– Там разрушения больше, – ответил новый голос. – Но по результатам разведки положение можно стабилизировать. Укрепить несущие конструкции. Главное – не трогать местный ледник.

«А ведь “грибница” нас предупреждала! Тот случай с Олафом… Нам буквально кричали: «Не трогайте ледник!» А мы все равно полезли. Роботов послали. С роботами “грибница” ничего сделать не смогла».

– В целом, – кажется, это был кто-то из геологов, – новых угроз не обнаружено.

«Больше угроз нет, – мысленно согласилась Яна. – “Грибница” не угроза. Даже когда мы ударили по ней током. Ей было очень больно. Все почувствовали. Но она не стала мстить. Не стала выгонять нас с планеты. Хотя могла. Ей было важнее, чтобы мы остались».

– С ледником мы сами виноваты. Урок на будущее. Семь раз отмерь…

«Если бы “грибница” не предупредила… Если бы я не сообразила нажать на кнопку…»

– А что с едой? – продолжала расспрашивать Мари.

– Полный ажур! – отозвался веселый женский голос. – Концентратов на полгода! Но у нас уже треть рациона – это местный урожай. По моим прикидкам, через три месяца мы можем почти полностью перейти на местные продукты! Они тут растут…

«Еда. А что если мы для “грибницы” еда? Но что именно? Что ей от нас нужно? Они паразиты? Или мы паразиты? Не похоже, скорее, у нас симбиоз. Ей зачем-то нужны мы и наши растения. Она дает нам спокойствие. А что даем ей мы?»

От раздумий Яну отвлек Фриц:

– Все это очень интересно и важно. И сильно пригодится тем, кто прилетит сюда после нас. Вы большие молодцы, что все просчитали, но я надеюсь, все понимают, что у нас просто нет этих двух месяцев на восстановление.

Тишина была ему ответом.

И тут заговорила Мари. В середине ее речи Яна поняла, что плачет. Слезы капали на дневник, который она писала, и она почему-то подумала, что это очень символично – через год после прилета страничка дневника опять в слезах. Но это были хорошие слезы. Слезы гордости.

– Мы избранные, – говорила Мари, – мы прилетели сюда от имени всех землян. Мы прошли жесткий отбор на своей планете. Мы продолжали проходить этот отбор, пока летели. Тысячи людей мечтали оказаться на нашем месте. Еще пару десятков сейчас спят на орбите, им не хватило совсем чуть-чуть, они проснутся опять на Земле и только тогда узнают, что их подсознание заблокировало, возможно, самое важное в их жизни. Вспомните наши сны на корабле. Это же были не просто сны. В школе мы доказали всем, что не боимся монстров и готовы нарушать любые правила. И как же это пригодилось нам здесь! Мы нарушили все правила и выжили только благодаря этому опыту. А потом, на втором этапе, в безумном мире, где все друг друга убивали, мы выжили, потому что умели объединяться и умели любить. И каждый из нас пожертвовал собой, спасая другого! Каждый! Я специально опросила почти всех членов нашего экипажа.

Яна всхлипнула. И ей показалось, что синхронно с ней всхлипнули все. А Мари продолжала:

– Фриц, я сейчас обращаюсь к тебе. Мы были вместе с самого начала – это редкий случай. Мы связаны неразрывно, мы пришли сюда не просто так, мы пришли сюда оба. Неужели все это было зря? Монстр в школе был гораздо страшнее, там каждый из нас был один. Сейчас мы вместе, и мы сила. И мы можем победить. Год назад мы ничего не знали про эту планету, сейчас она стала для нас родной, мы не можем сдаться! Эта непонятная «грибница»… Посмотрите, как она светится сейчас, теперь она есть даже здесь, на поверхности… Эта планета не хочет, чтобы мы улетали.

Яна даже на расстоянии чувствовала эмоциональный накал на Земле-2. Она представила себе «грибницу», которая светится. И почувствовала, что вот он ответ, через секунду она до него додумается, но ее опять отвлек голос Фрица.

Он тихо сказал:

– Если ты обращаешься лично ко мне, то я отвечу. У Галика нет скафандра. И если еще что-то случится, а корабль улетит, то мы выживем, а он нет.

Голос Мари тоже подсел:

– Он улетит вместе с кораблем.

Яна дернулась.

– Он улетит и проживет долгую и счастливую жизнь на Земле, – продолжала Мари, – зная, что его родители герои, а он уникальный и единственный в своем роде. А когда он вырастет, то, возможно, захочет сюда вернуться.

У Яны в голове пронесся вихрь мыслей. Да, анабиоз для взрослых проходит безболезненно, но для младенца? Полтора года сна в критично важном для мозга возрасте? Он будет почти двухлетним ребенком с мозгом трехмесячного? Наверное, потом это восстановится, а если нет?

Яне захотелось заорать на Мари, но она заткнула себе рот руками. Мари – мать. Это ее решение. Яна не имеет никакого права вмешиваться.

– Я считаю, что ради всех землян, которые отправили нас сюда, мы должны остаться, – сказала Мари. – Ставлю вопрос на голосование. Кто за?

В эфире повисла пауза.

– Яна? – спросила Мари.

– Я воздерживаюсь, – тихо сказала Яна.

– Это невозможно, – сказала Мари. – Да или нет?

Яна обернулась на Галика, он улыбался во сне.

– Яна, милая, – тихо сказала Мари, – я понимаю, тебе тяжелее всех. Но мы все шли к этой экспедиции всю свою жизнь. Ты должна принять не эмоциональное, а разумное решение.

«Мне тяжелее всех? – мелькнуло в голове у Яны. – Это тебе тяжелее всех, ты же мать. И Фрицу, конечно».

Яне до боли захотелось быть там, с ними, на поверхности, где мерцает загадочная «грибница», где эмоции переживаются гораздо легче… И тут…

– Я поняла! – воскликнула Яна.

– Мы ждем твоего решения, – поторопила Мари.

– Потом, – отмахнулась Яна. – Я только что поняла главное. Это симбиоз, и она питается нашими эмоциями.

– Что? – спросил Фриц.

И Яна начала объяснять, захлебываясь словами.

– Эта «грибница» – это не грибница и не нервы. Это мозг. Я только сейчас сообразила, когда Мари сказала про эмоциональное и разумное. У нас симбиоз. Она питается нашими эмоциями, а за это делает нам хорошо. Фриц, помнишь экстремумы частоты? Она подстроилась под наш мозг. Она успокаивает нас, но дает сигнал опасности, если мы лезем не туда. Потому что мы ей нужны на этой планете.

– Что? – удивился Фриц.

– Это разумная жизнь, капитан, – сказала Яна. – Только это эмоциональный разум, а не логический.

Яна пару секунд слушала тишину и решилась объяснить еще раз.

– «Грибница» – это огромный мозг, который растет, питаясь нашими эмоциями. Он заинтересован, чтобы нам здесь было хорошо. Поэтому излучает нужную нам частоту. Если мы делаем ему больно – как тогда, когда пропустили ток, – или лезем не туда – как с ледником, – он предупреждает об опасности, отпугивает. Потому что не заинтересован в том, чтобы мы вымерли. Он хочет, чтобы мы здесь жили.

И тут Яна поняла кое-что еще.

– Мы не первые жители этой планеты! Вы же видели остатки живых существ? «Грибница» явно жила с ними в симбиозе. Потом они почему-то вымерли, а она осталась. И скучала. Тысячи лет… Сотни тысяч… И вдруг мы! Она нам очень обрадовалась, постаралась помочь! Нам нужны растения – она взращивает их. Или как-то по-другому договаривается с ними. Я не знаю… Возможно, у нее с растениями свои счеты и разговоры. Возможно, растения тоже излучают эмоции.

– То есть это эмоциональный интеллект в чистом виде? – спросил Олаф.

– Эмоциональный интеллект, – начала объяснять Варя, – это другое…

Но сейчас ей не хотелось разбираться в терминах, поэтому она перешла к сути:

– Давайте назовем его эмоциональным разумом. Эмоциональный космический разум.

– Голосуй! – Это вновь настаивала Мари.

Яна больше не колебалась. Улететь после того, как выяснил, что можешь контактировать с инопланетным разумом? Невозможно!

– Голосование закончено, – подытожил Фриц. – Мы остаемся.

Наверное, это говорил Фриц. Потому что Яна его голос не узнала.

Дневник Яны

417-й день.

День отлета. Я до сих пор на корабле, потому что нужно быть с Галиком до последней секунды. До того мгновения, когда опущу его в ванну с гелем и нажму кнопку «Сон». Сутки со мной провели три специалиста, которые проверяли, подойдет ли младенцу стандартная капсула для анабиоза. Что-то тестировали, настраивали. Примерно миллион раз объяснили, что с Галиком ничего не случится, именно потому что капсула стандартная. Ее разрабатывали так, чтобы в ней мог поместиться человек любого возраста.

Сердце все равно не на месте, но я успокаиваю себя тем, что ждет меня внизу.

Как только устраним последствия аварии, заставлю Фрица мне помочь. Это и Фрицу пойдет на пользу – он уже скучает по сыну, что же будет, когда Галик улетит? Мы начнем посылать по «грибнице» кодированные сигналы минимального напряжения. Я уверена, что нам ответят.

И мы сможем наладить контакт.

Конечно, мы очень разные, но мы не враги. Мы нужны друг другу. И хотим общаться.

Я точно хочу, да и «грибница» кажется такой дружелюбной.

И к прилету основной экспедиции их здесь будет ждать не только уютный город, но и полноценный контакт с местной разумной жизнью.

* * *

Яна так и не решилась отправить Галактиона в анабиоз, пока не появился Фриц.

Капитан должен лично запустить процедуру старта и включить автопилот.

– Готова? – хмуро спросил он, выбравшись из стыковочного узла. – Укладывай Галактиона и жди меня в посадочном модуле.

И ушел на мостик. Яна его понимала. Будь ее воля, она бы тоже не принимала участия в этой сцене – безмятежный теплый младенец, который засыпает, чтобы проснуться двухлетним ребенком… Без матери и отца…

* * *

Фриц запускал процедуры автопроверки. Один за другим загорались надписи «Готов». Пальцы бегали по панели управления, а перед глазами стояло лицо Галика.

– Протокол пять-ноль восемь, – произнес информатор. – Активировать?

– Активировать, – автоматически ответил Фриц.

– Протокол два-сорок один. Активировать?..

* * *

Яна стояла у ванны и не могла выпустить Галика из рук. И тот что-то почувствовал – прижался к ней всем телом и захныкал.

– Внимание! – сообщил информатор. – До старта пять минут. Займите место в капсуле анабиоза или противоперегрузочном кресле.

Галик захныкал еще громче. И…

Этого не могло быть. Дети в таком возрасте не умеют издавать членораздельные звуки.

Но Галик отчетливо сказал:

– Ма-ма…

* * *

Фриц сам превратился в автомат, который стоит и повторяет «Активировать» на каждое сообщение информатора.

А где-то в уголке сознания шла борьба. Одна часть Фрица умоляла: «Пойди посмотри на сына! В последний раз!» Вторая стояла насмерть: «Нет! Будет только хуже»

– Протокол шесть-двенадцать, – сообщил информатор. – Активировать?

И Фриц вдруг подумал, что протокол шесть-двенадцать – это аварийная ситуация на борту. По этому протоколу происходит экстренное пробуждение членов экипажа. Все, кто не прошел проверку и спал в капсулах, проснутся… И увидят Галика. Их надо предупредить. Объяснить, кто это.

– Протокол шесть-двенадцать, – повторил информатор. – Активировать?

– Уточнение протокола, – сказал Фриц. – Добавить голосовое сообщение…

Голос вдруг сел, пришлось откашляться.

– Говорит капитан, – Фриц тщательно выговаривал каждое слово. – В одной из капсул находится младенец. Это мой сын… – И снова пришлось откашляться. – Я отправил его на Землю, потому что… Потому что…

Фриц понял, что не сможет объяснить. И не сможет оставаться на Земле-2, зная, что Галик несется в холодной пустоте. Один.

– Отставить добавление сообщения, – голос капитана снова окреп. – Протокол шесть-двенадцать активировать без изменений.

– Автопилот, – сообщил информатор. – Активировать?

– Отставить! Я сам поведу.

* * *

Яна, прижимая к себе перепуганного малыша, бросилась в рубку – туда, где находились противоперегрузочные кресла.

На ходу кольнула мысль: «Фриц вернулся на планету без меня? Даже не заметил, что меня нет в посадочном модуле?» Но Яна отогнала эту мысль. Наверное, Фриц сейчас просто не в себе. Ничего вокруг не замечает.

– До старта тридцать секунд…

Фриц сидел в кресле пилота, положив руки на штурвал.

Он ничего не спросил, когда увидел Яну. Бросился к ней, помог пристегнуться, закрепил Галика и вернулся в свое кресло.

– Даю обратный отсчет, – произнес информатор. – Десять, девять…

Вспышка…

* * *

– Не по плану!

– Не придирайся!

– Но такая ситуация не предусмотрена!

– А какая предусмотрена? Можно подумать, мы тут инструкцию выполняем.

– Я считаю, что это неправильно!

– Да ты просто завидуешь! Наоборот! Все даже круче, чем мы ожидали!

– Я ничего вообще не ожидал!

– Ну и молчи тогда! Продолжаю отсчет: один…

Один

Остров

– Друзья! – Седой наклонился к микрофону и заговорил таинственно. – Посмотрите вокруг. Где мы?

Собравшиеся на Главной площади с готовностью заозирались. Новогодний вечер был образцово хорош. Серп луны в фиолетовом небе казался нарисованным. Звезды мерцали. Невидимый отсюда океан шептал прибоем. Рассыпанные вокруг бунгало напоминали пряничные домики.

И огромная ель надо всем этим. Каждая ветка украшена неповторимой игрушкой. Яна нашла свой светящийся банан рядом с бумажным драконом Галика. Где-то тут мерцал куб Фрица – его действительно можно было рассмотреть только под определенным углом.

Яна покосилась на своих мужчин. Фриц, как и она, пребывал в благодушном новогоднем настроении, а вот с Галиком что-то творилось. Он стоял неподвижно, что вообще-то было ему несвойственно, и смотрел себе под ноги.

Седой убедился, что все прониклись настроением, и продолжил:

– Вы думаете, мы на Острове?

– А где же еще?! – выкрикнула Виллиса.

Яна невольно залюбовалась девчонкой. Ровесница Галика, только он в свои пятнадцать все еще угловатый и неловкий, а Виллиса… Ладненькая, уверенная. И с мозгами, как у Фрица. Может, даже и поумней.

Седой улыбнулся, а в разговор вступила его помощница, совсем еще молоденькая Якимора.

– Это вам кажется, – сказала она. – А на самом деле мы…

Точно выверенная пауза.

И Седой с Якиморой хором:

– …в джунглях!

Что-то случилось с окружающим миром, его границы раздвинулись. Воздух замерцал, бунгало исчезли, теперь вокруг были только пальмы. Плотно увитые лианами. Лишь луна осталась на своем месте.

– Смотри! Смотри! – заохали в толпе. – Какой красивый… Грот?

– Храм?

– Что это?

Чудо продлилось всего несколько секунд, потом панорама пошла квадратиками и рассыпалась на кусочки.

Яна судорожно вдохнула. Оказывается, все это время она простояла не дыша.

– А знаете, кто сотворил это волшебство? – спросил Седой.

И Якимора тут же ответила:

– Конечно, наш гениальный изобретатель, Фридрих! Ура Фридриху!

– Уррра! – раздалось из сотни глоток.

– Фриц лучший! Ты супер! Волшебник! – слышались отдельные голоса.

Естественно, старикашка Бенедикт, которого даже дети звали Беня, не удержался от претензии:

– Только что-то короткое волшебство получилось.

– Да, есть проблемы со стабилизацией, – начал Фриц, но его тут же перебили.

– Ерунда! К следующему Новому году доделает! Все равно молодец! Ура!

– Да, – согласился Седой, – молодец! Но давайте ускоримся, а то не успеем разойтись до Нового года и спугнем Санту.

Все засмеялись дежурной шутке, и только рыжая Дафна захныкала:

– Мама, пошли домой! Я не хочу спугнуть Санту!

Женщина подхватила дочку на руки и улыбнулась:

– Не волнуйся! Мы успеем!

– А вслед за волшебником, – объявила Якимора, – мы демонстрируем чудо, которое сотворила волшебница Яна!

Яна кивнула девчонкам с подносами, и они двинулись между собравшимися.

– Она сама представит работу прошедшего года! – сказал Седой и передал микрофон Яне.

Она взяла микрофон с некоторой робостью. После феерии, которую устроил Фриц, ее ягодки смотрелись бедненько.

– Как вы знаете, – начала она, – я продолжаю опыты в генной инженерии…

– Тетя Яна! – в притворном ужасе воскликнула Виллиса. – Они опять будут разбегаться?!

Все снова захохотали.

– Нет-нет. – Яна почувствовала, что краснеет. – Я учла печальный опыт прошлого года. На сей раз я поработала с эмоциями. Растения тоже их чувствуют. И… при небольшой коррекции… могут аккумулировать. Короче! Попробуйте малину!

Народ послушно принялся хватать с подносов и бросать в рот неправдоподобно крупные красные ягоды. Смех постепенно начал стихать, люди словно застывали на месте.

– Это печаль, – пояснила Яна. – Но если хотите опять развеселиться, рекомендую голубику…

Она бы еще долго рассказывала про свои ягоды, но время действительно поджимало. Получив свою порцию «Супер! Браво!» и «Ты лучше всех!», Яна вернулась к своим. Галик все так же стоял, уставившись на песок под ногами. Ягоды с настроением он, видимо, не стал пробовать.

Большинство жителей Острова уже отстрелялись и ждали кульминации. До нее оставалось всего двое старейшин: Тыча и Беня. Тыча почувствовала общее настроение и ограничилась демонстрацией нового аромата, от которого хотелось раскинуть руки и улыбаться – многие так и сделали. А вот Бенедикт принялся читать очередную переделанную легенду, на сей раз это был миф о Минотавре. Слушатели терпеливо ждали, подгонять было бесполезно. Дети потихоньку начали зевать.

– А в чем мораль этой истории? – Беня наконец добрался до финала, и зрители взбодрились. – В том, что впутывание во всякие авантюры есть нарушение благополучия, как личного, так и общественного! И благословенна будь Ариадна, кояя вернула Тесея домой!

Зрители были так счастливы, что история закончилась, что простили Бене даже слово «кояя».

Когда аплодисменты стихли, Седой нажал кнопку на микрофоне, и его голос зазвучал раскатисто:

– А теперь – главные лица нашего праздника! Сегодня у нас сразу двое дебютантов!

– В этом году, – подхватила Якимора, – сразу два жителя Острова достигли пятнадцати лет – возраста, когда ты получаешь право представить итоги года на новогоднем торжестве! Итак…

И ведущие снова грянули хором:

– Виллиса и Галактион!

Зрители зааплодировали с удвоенной силой. Кто-то от полноты эмоций заливисто засвистел.

Виллиса тут же выскочила в центр круга, к Седому и Якиморе, а Галика пришлось выталкивать.

– Я первая! – объявила Виллиса. – Я сделала ракету!

– Уррра! – грянула толпа.

Виллиса торжественно поклонилась.

– А где ракета-то? – подал голос неугомонный Беня.

– Да! Показывай! Интересно же! – поддержали его остальные.

– А ракеты нету, – по-прежнему бодро отозвалась Виллиса. – Она взорвалась во время пробного старта. Там проблема с катализаторами для топлива… Но к следующему году я обязательно ее доделаю!

И снова собравшиеся объявили, что «Виллиса лучше всех!» и «Так держать!» и «Не ошибается только тот, кто ничего не делает!»

Виллиса еще ниже поклонилась и повернулась к Галику. Тот не реагировал.

– Ну, Галактион, – заговорил Седой, – а что у тебя? Ты чем занимался весь этот год?

– Не весь год, – выдавил из себя Галик. – Только последние четыре месяца. Я проводил генетические исследования…

Он снова замолчал, и Якимора решила помочь:

– Ты решил заняться генной инженерией? Как мама?

И тут Галика прорвало:

– Она не мама, ясно?! Вот папа – папа! А она… никто! Никакого совпадения генотипа! Мне… врали!

Галик сорвался с места и побежал прямо на зрителей. Толпа испуганно расступилась. Повисла неловкая тишина, в которой Яна ясно слышала, как в ушах отдается стук сердца.

Первым нашелся Седой:

– Жизнь – сложная штука. Но вместе мы поможем преодолеть Галику и Яне неприятности. А теперь все по домам. А то, правда, испугаем Санту, и он вместо подарков принесет какую-нибудь гадость!

На сей раз никто не засмеялся.

Каждый, кто проходил мимо Яны, считал своим долгом похлопать ее по плечу и что-нибудь сказать.

– Ничего, – шепнула Тыча, – перебесится, успокоится, все поймет…

– Ягоды были вкусные, – громко сказала Дафна.

– Строже надо было с ним! – пробурчал Беня. – Совсем распоясалась молодежь. В наше время…

– Ты лучшая в мире мама, – перебил его Фриц.

Беня скривился. А Яна уткнулась Фрицу в плечо.

– Давно надо было сказать ему правду, – всхлипнула она.

* * *

Новогодние традиции требовали, чтобы ночью все сидели по домам. Ни одна живая душа не могла высунуться из дома, легенда гласила, что Санта, как только его увидит человек, немедленно убежит и оставит весь Остров без подарков.

А подарки на утро находили все без исключения жители Острова, причем это всегда было именно то, о чем человек больше всего мечтал.

Ритуал требовал, чтобы вечером, после общего сбора в каждом доме зажгли свечи и разноцветные огни, чтобы велись душевные разговоры, чтобы все простили друг другу обиды, чтобы утро нового года было самым счастливым утром в году.

Чем ближе время подходило к полуночи, тем больше нервничала Яна. Галик так и не появился. В одиннадцать она не выдержала и побежала его искать. Фриц пытался ее отговорить, но Яна просто не могла больше сидеть дома, казня себя за то, что врала ребенку. Она не нарочно! Она не собиралась ничего скрывать! Когда они появились на Острове – это был огромный шок. Только что они сидели в космическом корабле, и вдруг – вспышка, все бегут, они на площади, их окружили, кто-то принес воду, у нее пытаются отобрать Галика…

Но даже тогда она не говорила, что Галик ее сын. И первое время жила отдельно. Семьей они стали позже, и, казалось, никому ничего уже не надо было объяснять.

* * *

Яна знала, где искать Галика. Тыча, бабушка Вилиссы, тоже знала, что Яна придет. Она затащила ее в бунгало, обняла, усадила у камина.

– Пусть у нас сидит, – сказала она. – Утром я с ним поговорю.

– Но Новый год же, – вяло сказала Яна. – Семья должна быть вместе.

– Будем считать, что Галик и Виллиса будущая семья.

Яна чуть не подавилась чаем.

– Да ладно, – засмеялась Тыча, – у меня глаз-алмаз. Я все свадьбы на Острове устроила, у меня ни одного прокола. Я всегда знаю, когда люди подходят друг другу.

– Но им же всего пятнадцать, – робко возразила Яна.

– Тебе сколько лет было, когда ты в своего Фрица влюбилась? – спросила Тыча.

Яна вспомнила школу.

– Двенадцать, – грустно усмехнулась она.

– Воооот, – довольно сказала Тыча. – Иди отдыхай. Утром увидимся, я приведу Галика.

Тыча мельком глянула на часы и ойкнула:

– Домой! Быстро! А то Санту спугнешь!

И буквально вытолкала Яну за дверь.

На улице было тихо. Бунгало Тычи стояло на берегу, и Яна услышала, как мелодично и успокаивающе шумят волны. Ей совсем не хотелось никуда бежать, хотелось побыть одной.

Яне до сих пор было больно. Она уже и забыла, как это – испытывать сильные эмоции. С тех пор как они попали на этот Остров, жизнь стала предсказуемой. Безопасной, сытой, понятной, с возможностью исполнить любой свой каприз и даже с любимыми людьми рядом. Сейчас Яне впервые за много лет было плохо. Но почему-то не хотелось это чувство расплескать. Яна отошла от Тычиного бунгало, легла на песок и мгновенно растворилась между небом и морем.

* * *

Проснулась Яна от того, что рядом заскрипела дверь. А потом заскрипело что-то еще.

Яна, не вставая, повернула голову, от Тычиного дома отделилась большая самодвижущая повозка. За рулем сидел кто-то в красном колпаке.

«Санта! – подумала Яна. – Сейчас я его вспугну, и все пропало!»

Повозка заглохла.

– Черт! – сказал Санта.

Яна удивилась. Но быстро сообразила, что это ее спасет. Пока Санта будет громыхать на своей развалюхе по дороге вдоль берега, она быстро, прямым путем, пробежит домой. И никто ничего не узнает.

Яна отползла в тень. Повозка чихнула и завелась.

Яна поднялась и побежала.

Старая библиотека, нежилое бунгало, бунгало толстого Роджера… Теперь быстро пересечь площадь – и она в безопасности, там палисадниками легко добраться до дома. «Фрицу скажу, что заснула в теплице», – подумала Яна и остолбенела…

* * *

Потом, когда ее второй раз за ночь отпаивала водой Тыча, Яна думала, что не так уж и соскучилась по эмоциям, для одного дня явно перебор.

Скрипучая повозка стояла под елкой, Тыча в съехавшем красном колпаке нервно хлопала Яну по руке.

– Никому! Никогда! Ни слова! – в сотый раз говорила она.

Яна жадно пила воду и кивала.

* * *

Утром Яна проснулась и еще долго прокручивала про себя предстоящий разговор с Фрицем.

«Он меня спросит, где я была, я ему скажу, что заснула в теплице, он скажет, что искал меня, я ему скажу, что спала в шезлонге за инвентарем, он скажет, что это странно, я скажу, что я хотела сделать ему сюрприз на Новый год».

Сюрприз у Яны действительно был. Она сделала грот, очень похожий на «их» пещеру на Земле-2 и хотела подарить его Фрицу именно на Новый год.

Последнее время она все чаще вспоминала ту жизнь. Скучала. И по интересной работе, и по компании. Там было страшно. Непонятно. Непредсказуемо. Но все работали единой командой и с азартом. Здесь тихо, совершенно безопасно и как-то… тухло.

Фриц из капитана окончательно превратился в немножко сумасшедшего ученого. С другой стороны, тут бывает и хуже – вот толстой Роджер второй месяц из бунгало не выходит.

Яна зашла на кухню. Пусто. Прошла в гостиную. Никого.

Яна выбежала на веранду и застала там Фрица с Галиком. Они синхронно обернулись, одинаково нахмурили брови и Яне поняла, что прервала важный разговор.

– Извини, – сказал Фриц.

Яна, которая тоже собиралась начать с извинений, споткнулась на полуслове.

– Я заснул в мастерской.

– А… – только и смогла протянуть Яна.

Она боялась, что Фриц будет обижен или расстроен, а он даже не заметил, что ее не было. В самую важную ночь в году.

– Зато утром меня разбудил Галик, и я решил, что ему нужно рассказать правду.

«Ты решил? – подумала Яна. – Мы же это вместе должны были решить!»

– Я только начал, – сказал Фриц, – рассказал про Землю-2. И про кротовые дыры.

– Почему вы не сказали, что на самом деле вы астронавты? – возмущенно спросил Галик.

«А смысл?» – мелькнуло у Яны.

Но она отметила, что Галик уже спокоен. Значит, Тыча была права, все постепенно восстановится.

Яна вздохнула:

– Жаль, мой дневник не сохранился. Я бы дала его тебе почитать.

Яна села рядом с Фрицем, и они начали рассказ на два голоса.

Про планету, на которую прибыли отважные колонисты. Без связи, без трети экипажа, с планами, которые тут же пришлось менять. И о невозможном чуде – о рождении мальчика Галактиона, о том, как его убаюкивала мудрая и непонятная «грибница». О маме Мари, которая сделала непростой выбор – отправила сына на Землю, чтобы спасти колонию.

И о маме Яне, которая не смогла положить младенца в криокапсулу.

И о папе Фрице, который впервые в жизни наплевал на все инструкции и сел за штурвал звездного корабля, потому что тоже не смог оставить сына одного.

– Мы бы вырастили тебя на борту, – сказала Яна. – Папа сделал бы игрушки, я бы читала тебе книжки. Ты бы облазил все закутки…

– Вообще-то, – добавил Фриц, – все должно было быть гораздо хуже. Я думал, что полтора года проведу с тобой один на один.

– А я думала, что окажусь одна с младенцем на руках, – улыбнулась Яна. – И просто обалдела, когда увидела твоего папу за штурвалом.

– Но сразу после старта что-то случилось. Вспышка. И мы стоим тут, на Главной площади… – закончил Фриц.

Наконец Яна решилась поднять глаза на Галика. Она ждала увидеть на его лице растерянность, недоверие, злость – что угодно.

Но только не жадную радость.

– Мама! – почти закричал он. – Это же все объясняет! Я все понял!

Фриц и Яна с облегчением переглянулись. Они, в отличие от сына, заметили обращение «мама».

А Галик продолжал:

– У меня не подростковый кризис, я просто хочу вернуться туда!

Во рту у Яны пересохло.

– К звездам, планетам… – Галик вскочил и принялся размахивать руками, не в силах подобрать слава. – Вообще… в большой мир! Надо только найти выход! Вы же знаете, где он?

Яне показалось, что она превратилась в каменную статую.

Фриц мечтательно смотрел в стену:

– Да, там было хорошо.

«Ты не помогаешь!» – мысленно крикнула Яна.

– Мы, когда Новый Город проектировали, – продолжил Фриц, – там нужно было большой зал построить. Мари… твоя мама очень хотела. И идея состояла в том, чтобы прямо по центру стеклянного потолка виделось сгущение звезд, за которым – наше солнце.

– Я не знала, – вырвалось у Яны.

– Там было такое изящное решение, я тебе покажу, – сказал Фриц Галику.

Галик буквально вцепился в отца, Яна давно не видела его таким воодушевленным.

– Папа, ты же знаешь, как устроена ракета? Папа, ты же поможешь мне ее построить?

– У тебя Виллиса есть, – засмеялся Фриц.

– Ты поможешь нам ее построить? – не отставал Галик. – Тогда мы вместе улетим отсюда. Как я раньше не додумался, что отсюда можно улететь! Это же такой простой выход!

Яне стало страшно. Она буквально на секунду представила себе, как Галик с Виллисой улетают, а она остается на Острове.

– Выхода нет, – сипло сказала Яна. – Это финал…

Но Галик уже несся в свою комнату. Фриц глянул на Яну и успокаивающе потрепал по руке.

– Не волнуйся, полноценную ракету они не осилят, – сказал Фриц.

– А вдруг?! – голос все еще не слушался Яну.

– Кроме Домашнего Очага, отсюда нет никакого выхода, – спокойно поставил точку Фриц.

А Яна подумала, как страшно это прозвучало.

«Нет. Никакого. Выхода».

* * *

Традиции требовали, чтобы на утро после Нового года все жители собирались на площади под огромной елкой. Ровно в десять утра. Не позже, не раньше.

Когда Галик был маленьким, он обожал этот день. От бунгало он летел на огромной скорости, чтобы найти и свой подарок, и подарки для родителей.

Сегодня Яна первый раз пришла к елке одна. Галик потребовал от Фрица прочитать ему курс аэродинамики. Весь. И сейчас же.

На площади было шумно, но Беня уже собрал вокруг себя детей и уже рассказывал свою любимую сказку:

– И вот Белоснежка откусила яблоко и упала замертво.

Вихрастый Кай тут же откусил свое карамельное яблоко и упал, для верности вывалив в сторону язык. Дети захохотали.

– А потом она лежала в хрустальном гробу. И к ней пришел принц, поцеловал ее, и она ожила. И жили они долго и счастливо.

Смешная рыжая Дафна подскочила к Каю, чмокнула его в щеку и скомандовала:

– Вставай! Пошли жить долго и счастливо!

Кай уже собрался уходить, но Беня его остановил.

– Что сказать надо? – сурово спросил Беня.

– Спасибо мудрой ведьме, ведь без нее Белоснежка не дождалась бы своего принца, – оттарабанил Кай.

– Вот, – проворчал Беня, – запомните детишки, старшие всегда знают лучше. А если вам кажется, что они делают что-то плохое, то надо просто подождать. И вы увидите, что мы всегда правы.

«И правда, – подумала Яна, – старшие всегда правы. И не нужно ничего менять».

Яне стало легко, груз, который этой ночью свалился ей на спину, исчез. Она глубоко вдохнула и расправила плечи.

Кай и Дафна смешно поклонились, Беня вручил им по конфете. Яна искренне похлопала артистам.

– Мама, у меня телескоп! – вдруг заорал ей в ухо Галик.

Яна чуть не подпрыгнула сначала от неожиданности, а потом от счастья. «Мама» – как это, оказывается, важно.

Фриц все-таки уговорил сына прийти к елке, поскольку знал, что новогодний подарок – это всегда что-то очень нужное.

Яна смотрела на сына и любовалась, как вспыхнуло от счастья его лицо, как задрожала от переполняющих его эмоций губа, как нервно он сдирал обертку с подарка, как прижимал к себе коробку.

Подошедшие к Яне старейшины тоже улыбались, глядя на Галика.

– Он успокоится, – сказал Седой. – Все успокаиваются.

«И толстый Роджер тоже успокоился», – подумала Яна.

– Он у тебя хороший, – сказала Тыча.

– Тут все хорошие, – вздохнула Яна, – плохие сюда не попадают.

И подумала, что толстый Роджер, наверное, тоже был хорошим. И Беня.

Тыча, будто почувствовав Янины сомнения, улыбнулась и похлопала ее по руке.

– Все будет хорошо, – сказала она. – Просто поверь нам. Все будет… правильно.

– Старшие всегда правы, – подняв палец, резюмировал Беня.

Под елкой стоял визг, дети вытаскивали свои подарки, взрослые подыгрывали им. Для всех это был один из самых любимых дней в году. День, когда можно просто наслаждаться подаренной жизнью.

«Старшие всегда правы, – думала Яна. – Можно не волноваться. Они знают, что делают».

– Маам, мы собирать телескоп! – закричал ей Галик.

«Но я ведь тоже старшая, – вдруг дошло до Яны. – Я тоже должна быть всегда права?»

Яна испугалась этих мыслей. И на нее тут же снова навалилась тяжесть.

* * *

Фриц и Галик монтировали телескоп прямо на берегу моря. Фриц уже привинчивал последнюю ножку, Галик нетерпеливо скакал рядом.

– Ты ее не увидишь, – сказал Фриц.

– Посмотрим, – упрямо гнул Галик. – Дело же в оптике, да? Я что-нибудь придумаю.

– Она очень далеко отсюда, свет летит от нее много тысяч лет. Даже если мы увидим свет той звезды, этот свет родился там задолго до нашего прилета.

Фриц проверил устойчивости телескопа и посмотрел в окуляр:

– Нужно настраивать.

– Какая она? – вдруг спросил Галик.

– Звезда как звезда, – ответил Фриц.

– Нет. Мама.

Фриц замер.

– У тебя ее улыбка, – сказал Фриц. – Она… красивая. Смелая. Она самая яркая женщина, которую я знал.

– Ты любил ее?

– Очень.

– Скучаешь?

Фриц криво усмехнулся.

– Она бы здесь не выжила. Я рад, что она осталась там, – честно ответил он и повернул телескоп. – Надо смотреть в этом направлении.

Галик посмотрел туда, куда указал Фриц.

– Я вижу, – сказал он. – И телескоп мне не нужен.

* * *

Так у Галактиона закончился этап «Я совершу переворот в генетике» и начался «Построим космический корабль своими руками».

Сама по себе смена курса никого не удивила – многие сверстники Галика меняли увлечения раз в несколько месяцев, прежде чем найти дело всей жизни. А Галик делал это чаще.

Но теперь, когда Галик и Виллиса объединилась, Яна не могла уследить за тем, как их команда разрастается. Через несколько месяцев Галик втянул в проект буквально всех жителей Острова, которые хоть как-то тяготели к точным наукам или любили что-нибудь мастерить. Распечатывали в библиотеке чертежи, устраивали лекции по теории реактивного движения. Постоянно проводили пробные запуски.

Яна совсем перестала видеть сына. И ужасно скучала.

Как обычно, ей очень помогала оранжерея – буквально на днях удалось получить несколько многообещающих мутантов с грибницей нужного вида. Конечно, до той, инопланетной «грибницы» было ой как далеко, но Яна радовалась каждому успеху, даже ерундовому. Она мечтала вывести светящуюся грибницу, чтобы заселить ею «их» пещеру. Раз уж не удалось «вручить» подарок Фрицу на эти праздники, к следующему Новому году она сделает его еще круче.

* * *

Но в один прекрасный день Яна обнаружила на веранде совершенно убитого Галика. Он сидел неподвижно, что само по себе было тревожным признаком. Кулаки сжаты, губа прикушена, взгляд направлен куда-то в себя. Сейчас он был очень похож на Мари – в те моменты, когда та принимала какое-нибудь непростое решение.

Яна сбегала на кухню и вернулась с подносом, на котором лежали ломти сладкого арбуза со вкусом арбуза.

Одно время она увлекалась экспериментами и выводила яблоки со вкусом персиков, а клубнику со вкусом помидора. Сначала было весело, все островитяне пробовали ее плоды и угадывали вкусы. Но однажды Галик жалобно попросил: «Мамочка, а ты можешь сделать арбуз со вкусом арбуза?» С тех пор это стало семейным мемом.

Яна осторожно поставила поднос рядом с Галиком.

Тот вздрогнул и окрысился.

– Чего ты лезешь ко мне! – он вскочил, смахнув поднос со стола. – Отвали!

Галик перемахнул через перила веранды и припустил по дороге. Яна смотрела ему вслед и автоматически отметила: «Сколиоз… Сутулится… Много сидит над книгами и чертежами…»

– Виллиса составила график, – услышала Яна Фрица, который, оказывается, все это время маячил у нее за спиной.

– Какой график?

– Работ. По созданию хотя бы ракеты-носителя. Я ему с самого начала советовал расписать технологическую цепочку, составить график.

– Много получилось? – спросила Яна.

– Он сломался, когда Виллиса вышла за пределы первого десятка лет, – ответил Фриц.

Они смотрели, как фигура сына исчезает за поворотом. Робот-пылесос с недовольным жужжанием убирал ошметки арбуза.

– Припрячу я телескоп, – сказал Фриц. – Вещь хорошая, жалко будет, если Галик и его кокнет. Пойду покажу Виллисе пару ошибок в расчетах… Вот же дал бог мозги девчонке. Жаль, что здесь пропадает…

Фриц встретился глазами с Яной и осекся.

– То есть… Я хотел сказать…

Фриц так и не придумал, как выкрутиться, и быстро ушел, собрав свои бумажки.

Робот-пылесос жалобно тыкался Яне в ногу, но она его не замечала. Фриц сказал, что Мари здесь бы не выжила – слишком яркая для этого мира. Фриц жалеет Виллису. Она слишком умная.

И она? А Яна? Ее никто не жалеет?

* * *

Назавтра Седой сообщил, что собирается в Добрый Путь.

Это было ожидаемо – столетие Седого отпраздновали еще до появления на Острове Фрица, Яны и Галика. Но именно поэтому решение застало всех врасплох. Как гроза, которая собирается долго-долго, но молния появляется в самый неожиданный момент.

Конечно, никто не думал грустить прилюдно. В Добрый Путь отправляются в хорошем настроении, с шутками и весельем.

Правда, обычно церемонией рулил сам Седой (хотя в последние годы ему активно помогала Якимора). На сей раз предстояло обойтись без него. Яна вызвалась помочь. Она с удовольствием бросилась в омут оргработы – ей нужно было отвлечься.

Яна расспрашивала всех знакомых Седого и поражалась, как мало она про него знала. Кто бы мог подумать, что любимая музыка этого благообразного старичка – панк-рок? Любимый цвет – нежно-розовый? И что на втором этапе Испытания Седой был шутом у короля, а на третьем – стендапером?

Яна не утерпела и посмотрела старые записи, на которых Седой веселил народ своими шуточками – острыми, неожиданными, но всегда с затаенной грустью. Нашла самые старые ролики. Проверила архивы.

Оказывается, Седой попал на Остров в одиночестве.

Это было очень странно. Чаще всего сюда переносились мамы с детьми. Реже – папы с детьми. Совсем редко – оба родителя и ребенок. Но чтобы один взрослый, без ребенка… Кажется, тут Седой был уникален. И наверное, поэтому он попал на Остров уже седым.

Впрочем, особо размышлять о загадках было некогда – предстояло найти музыку, подобрать декорации, уговорить местных остроумцев придумать стендапы…

Конечно, львиную долю работы взвалила на себя Якимора, у которой уже был опыт нескольких провожаний, но все равно – на несколько недель Яна выпала из привычной жизни.

Фриц не возражал. Он, судя по всему, решил довести до ума свой проект «расширения пространства». Он по полдня проводил у преобразователя, вводил длинные строки спецификаций, заказывал и получал штабеля чипов и неких оптических штук. У Яны не оставалось сил спросить, что Фриц конструирует. Она даже ела урывками.

Зато прощание вышло на славу. Громкое и веселое. Даже сумасшедший Беня снял свою мрачную маску и пару раз отчетливо всхохотнул. Яна покосилась на Галика – тот даже плакал от смеха, как будто вернулся в счастливый возраст, когда мог смеяться часами напролет.

Седой был не просто доволен – он растекся от счастья. Особенно когда стали говорить напутствия. Каждый из трех сотен жителей Острова старался сказать что-то душевное. Овации сорвала бойкая Дафна: «Деда – ты как… как… елка!» Хлопали так, что Дафна спряталась за маму.

Притихли только в самый последний момент, когда Якимора вела Седого по дорожке к Домашнему Очагу. Панк-рок из колонок рвал воздух, но люди молчали. И Седой молчал, ковыляя к заветной двери. Стало вдруг заметно, какой он старенький, как тяжело ему идти.

Якимора с поклоном открыла перед ним дверь. Седой перешагнул порог.

В дверном проеме остановился, повернулся к людям и сказал:

– Счастливо оставаться!

– Доброго Пути! – выдохнули собравшиеся.

Когда дверь закрылась, расходиться стали не сразу, хотя и знали, что больше ничего не произойдет. У взрослых на лицах блуждали легкие улыбки. Яна была уверена, что они означают «Вот бы и меня так проводили!»

Она нашла взглядом Галика – и снова он похож на Мари. Только на Мари, которая нашла решение сложной проблемы.

Яну это испугало.

* * *

Всю следующую неделю Яна просидела у компьютера, изучая списки жителей Острова. Составила таблицу тех, у кого было не просто хобби или разовые проекты, как у Фрица, а постоянное занятие. Как до недавнего времени у Седого – проводить церемонии. Или у Бени – хранить библиотеку и рассказывать истории. Или у Тычи… Впрочем, про занятие старейшей из живущих на Острове никто не должен был знать.

В таблицу попали несколько десятков человек. Те, кто перешагнул вековой порог, должны были потихоньку готовить себе преемников, но на самом деле начинали этим заниматься только за два-три года до предполагаемого ухода.

Яна пыталась подобрать Галику наставника, чтобы у сына появилось постоянное занятие, ответственность перед народом Острова. Чтобы он не смог стать одним из тех, кто целыми днями шатался по острову и страдал от безделья. Или самое страшное – не превратился в толстого Роджера, которого уже несколько лет не интересовало ничего, кроме еды.

О секрете, который Яна узнала в новогоднюю ночь, она старалась даже не вспоминать.

Никакого толкового наставника Галактиону найти не получалось. Яна от безысходности попыталась поговорить с Фрицем, за ужином долго рассказывала ему, что было бы здорово заложить новую традицию. Например, взять на себя декорации для каждого праздника на Острове.

– Представляешь, – сказала Яна, – на Пасху соорудить голографический Иерусалим времен Иисуса! На Курбан-байрам – Мекку. На день рождения Будды… Да хоть самого Будду!

Фриц, который до этого момента слушал рассеянно, вздрогнул:

– Что?

– Я говорю, – повторила Яна, – что ты мог бы создавать голограммы не только пейзажей, но и людей! Или богов. Или…

Фриц резко встал и направился к выходу из столовой.

– А Галик мог бы тебе помогать! – сказала Яна уже в закрывающуюся дверь.

* * *

В конце концов Яна принесла список всех возможных наставников, это его судьба, ему и решать.

Разговор получился коротким. Яна только начала объяснять, а Галактион уже согласился:

– Да, идея супер.

– Давай подумаем, – обрадовалась Яна, – чем бы ты хотел заняться…

– Да я уже придумал! – перебил ее Галик.

– Правда? – растерялась Яна. – И чем?

– Тебе понравится, – рассмеялся Галик. – Извини, у меня дела.

Яна смотрела сыну вслед и пыталась понять, почему на душе так тревожно. Ведь все прошло даже легче, чем она думала.

* * *

Известие о том, что в Добрый Путь собирается отправиться Беня, повергло всех в шок. Во-первых, Беня был совсем молодой, сто десять лет, во-вторых, не прошло даже месяца с проводов Седого, а так было не принято. Нет, не запрещено, конечно, каждый может уйти в любой момент, но всегда уходили с подобающей частотой.

Да и Беня мало похож на человека, который готов к Доброму Пути. Он совершенно не выглядел уставшим или познавшим все. Он даже не подготовил себе преемника, чтобы сообщество не пострадало от его ухода.

Просто однажды утром, за завтраком, заявил, что уходит.

По обычаям нужно было радоваться и поздравлять. И это был первый раз на памяти Яны, когда повисла пауза. Не растерялся один Галик, он первым подскочил к Бене и с поклоном сказал, что гордится им, уважает его выбор и счастлив будет проводить.

После Галика к Бене потянулись остальные, началась стандартная процедура. Предстояло выбрать ответственных за праздник, назначить нового ответственного за сказки, которому Беня передаст библиотеку, и еще десятки дел.

Беня светился – он был в центре внимания и раздавал указания.

Теперь-то Яна понимала, какое занятие и какого наставника выбрал сын – и это привело ее в замешательство. А еще ее очень тревожил подчеркнутый энтузиазм Галика. Когда Беня попросил кого-нибудь рассказать детям сказку после завтрака, Галик вызвался добровольцем, что напугало Яну еще больше.

– Жили-были старик со старухой, – начал рассказывать Галик. – И вот однажды старик попросил старуху испечь Колобка. Старуха поскребла по сусекам. Муки оказалось много, и старуха испекла Колобка и Булочку. И оставила их остывать на подоконнике. Колобок спрыгнул с подоконника и покатился по дорожке. И встретил…

– Зайца! – хором заорали дети.

Дальше сказка тоже катилась своим чередом. Галик вошел в роль: очень смешно изобразил Волка и вполне артистично показал Лису. Дети были в восторге, и даже Беня криво, но улыбался.

– И вот Лиса и говорит, сядь ко мне на носок…

– Не садись! – закричала маленькая Кейт.

– Не послушался тебя Колобок, – сказал Галик, – и Лиса его «ам» и съела.

– Ууууу, – расстроились дети, хоть и слышали эту историю миллион раз.

– А сейчас самое главное, – проскрипел Беня.

У Яны нехорошо засосало под ложечкой. Это «самое главное» вечно было проблемой у Галика.

– А Булочка осталась жива и невредима, – легко сказал Галик, – потому что осталась дома и никуда не ушла.

– Уииии! – закричала Кейт. – Я буду как Булочка!

Все захохотали, а Яна отчетливо вспомнила, как маленький Галик сказал ей, что уж лучше хоть немного попутешествовать, увидеть хотя бы лес, чем ждать, что тебя сожрут те, кто испек.

Сейчас Галик смотрел на нее совершенно честными глазами.

Слишком честными.

* * *

На сей раз Яна не участвовала в подготовке проводов, потому что помогать Якиморе вызвался Галик. И это тоже было совершенно на него не похоже. Буйного подростка словно подменили. Он ходил за Беней по пятам, внимательно слушал, кивал, записывал. И даже подолгу просиживал с Беней в здании библиотеки – Бенедикт не признавал электронные книги и мог часами листать бумажные страницы, исписанные его комментариями.

Ни у кого не было сомнения, кого Беня назовет своим преемником.

Праздник с самого начала не задался, хотя Якимора очень старалась – включила Баха, распылила в воздухе какие-то удушливые благовония. Единственным, кого это порадовало, оказался сам Беня. Даже у Галика не получилось изображать радость, и он ушел под каким-то благовидным предлогом.

Но вскоре и Беня перестал улыбаться. Толпа провожающих незаметно редела. Первыми сбежали дети, и это очень расстроило уходящего.

– Я им столько сказок прочитал! – скрипел Беня. – Я их воспитывал! Прививал духовность! Я один на всем Острове! А они? Неблагодарные! Где Галактион?

Галика нашли и усадили рядом с Беней. Мальчик изо всех сил улыбался, кивал, но слишком часто бросал взгляд на часы на ратуше.

К счастью, Якимора быстро сообразила, что официальную часть можно чуть сократить.

– Кто скажет несколько слов об уважаемом Бенедикте?

После нескольких секунд толкания локтями и переглядок поднялась сердобольная Тыча:

– Дорогой Беня… дикт! – начала она. – Ты очень хороший человек. И очень хорошо, что ты учишь наших детей быть хорошими…

Остальные речи были такими же вялыми, но, как ни странно, Беню они успокоили. Он даже не стал возмущаться, что высказались не все. Дождался паузы и легко поднялся на ноги:

– Спасибо, люди дорогие! Мне пора.

С некоторым стыдом Яна почувствовала облегчение. Впрочем, не она одна.

Но то, что произошло в следующие две минуты, еще долго являлось Яне в кошмарах.

Вот Галик, уважительно поддерживая Беню под руку, открывает перед ним дверь Домашнего Очага.

Вот Бенедикт останавливается и произносит бессвязную речь про духовные начала и важность дисциплины – по счастью, короткую.

Вот он ступает внутрь Очага…

…и Галик, вместо того чтобы почтительно закрыть за ним дверь, бросается следом и захлопывает дверь за собой!

С этого мгновения время понеслось галопом. Яна и Фриц первыми оказались у двери и попытались вынести ее.

Загалдели и люди вокруг:

– На себя! На себя!

– Там запор, так не откроешь! Нужно бревно!

– Там газ, вы куда?

– Бревно!

– Где противогазы!

– Врачи, бегом за аптечкой!

– На себя! Что вы ее толкаете?! На себя!

Яна не знала, сколько секунд, или минут, или часов прошло, прежде чем дверь распахнулась – действительно наружу! – и из Очага в клубах сладковатого дыма вывалились Беня и Галик.

Они заходились в кашле, но Беня и в этой ситуации умудрялся ругаться:

– Идиот… кха-кха… Выход! Кха! Нет тут никакого выхода… кха-кха… Не тут… Кха-кха-кха…

Галик не отвечал, только кашлял и тер глаза. И было непонятно, от чего больше слез – от газа или от обиды.

* * *

Шок был у всех. Пронырливый Кай, оказывается, не ушел со всеми детьми, а остался.

– Что это за дым? Почему Беня не ушел? Почему они кашляют? – вопросы сыпались из него без перерыва.

– Замолчи! – рявкнула на него мать.

Кай застыл на месте – на Острове никто никогда не повышал голоса друг на друга.

Яна, которая только сейчас поняла, что все это время сын искал выход с Острова, пробормотала в отчаянии:

– Надо было сказать правду…

– Всем тихо! – тут же скомандовала Тыча.

– Какую правду? – испугалась мама Кая. – Что там смерть?

– Смерть? – подскочил Кай. – Кто такая смерть? Где смерть?

– Это все твой Галик виноват! Он всегда был странный! – закричала женщина и попыталась утешить сына. – Нет никакой смерти, мы никогда не умрем!

– Никто не виноват! – строго сказала Тыча.

– Не умрем? – уточнил Кай. – Что такое «умрем»?

– Тихо, я сказала! – опять прикрикнула Тыча. – Ни слова больше!

После чего она посмотрела на растерянную толпу и на Беню, который лежал прямо у раскуроченного Домашнего Очага.

– Беню в кровать! – приказала она.

– Но он должен был уйти, он не может остаться! – возмутился кто-то из толпы.

– Мы решим это потом, – сказала Тыча. – Детей отсюда увести! Галактион?

– Да? – откашлялся Галик.

– Забери детей, займи их, пока мы все приведем в порядок.

– В порядок? – криво усмехнулся Галик.

– В порядок? – повторила за ним Яна.

– Да. В порядок. Ничего не изменилось, все будет как прежде, – спокойно подтвердила Тыча, обращаясь в основном к Яне.

* * *

Галактиона трясло от злости. От вранья. От разочарования. От ненависти. У него были такие грандиозные планы! Он не сомневался, что за дверью Домашнего Очага скрывается переход в другой мир.

С детства же всем говорят, что в Добрый Путь уходят самые лучшие, поэтому и не надо плакать. Надо радоваться, поэтому и ритуал такой легкий и праздничный.

Подбить Беню уйти было несложно. Галик знал, что Беня завидовал Седому. И достаточно было несколько раз упомянуть при Бене, что проводы Седого были лучшими в истории Острова, как Беня тут же собрался за ним – чтобы доказать, что он круче.

Беня в последние дни нес много всякой ерунды, и Галик был уверен, что все это указывало на то, что старик знает, куда идет. Потому что он говорил, что встретится там с Милой, что теперь точно встретится. Еще какие-то имена называл, но Милу чаще всего.

И Галик был готов ко всему: к магическому порталу, к космическому кораблю, к машине времени – к чему угодно. Только не к газу, который повалил с потолка.

– Идиот! – заорал Беня. – Тут просто смерть! Тебе еще рано!

Галик даже не сразу понял, что такое смерть, что смерть – это в смысле смерть насовсем.

Потом снаружи начали выбивать дверь, и Галик осознал, что его прекрасный план полностью провалился. И Галик окончательно впал бы в депрессию, если бы не загадочные слова Бени – «Выход не здесь!»

– Что такое «умереть»? – спросил Кай, дернув Галика за рукав.

И тут Галик вспомнил, где первый раз встретил это слово – в старых книгах, которые передал ему Беня.

– Сейчас расскажу, – злорадно усмехнулся Галик. – Пошли.

* * *

Что имела в виду Тыча, говоря «мы наведем порядок», Яна так и не поняла. Запах удушающего газа быстро выветрился, а дверь сломать не успели. Поэтому большинство зрителей почти сразу разбрелись по своим бунгало, а у Домашнего Очага остались только Яна и Тыча.

– Я боюсь, – сказала Яна.

– Не волнуйся, – Тыча попыталась улыбнуться, – Галик не успел надышаться. Насколько я знаю, в малых дозах газ не опасен.

– Я про другое… Это… – Яна решилась. – Это связано с тем, что я увидела в Новый год.

Лицо Тычи стало жестким:

– Мы же договорились! Никому и никогда!

– Но мы тут одни, – взмолилась Яна. – И я боюсь, что Галик… что он докопается до…

– Никому и никогда! – перебила Тыча. – Даже если кажется, что нас никто не слышит! А что касается Галактиона…

Тыча вернулась к своему обычному добродушному тону:

– Мы что-нибудь придумаем. Ты же мне поможешь?

Яна с готовностью кивнула.

* * *

Еще никогда дети не слушали сказки в такой тишине. Читать приходилось медленно, что-то рассматривая на просвет, что-то разбирая под каракулями. Половина сказок в книге были просто выдраны, остальные, как оказалось, исковерканы до неузнаваемости. После истории Красной Шапочки, которую вместе с бабушкой сожрал Волк, перешли к Русалочке. Читать было неожиданно сложно, Галика почему-то душили слезы. В конце ему пришлось даже остановиться – в горле застрял комок. Галика потряс поступок Русалочки, которая отказалась убивать принца и умерла сама. Галик вспомнил свою маму, которая отправила его в неизвестность, чтобы он точно выжил.

Кай тоже всхлипнул.

– А давай ты нам по-старому почитаешь, – сказала Дафна. – Мне не нравятся эти сказки.

– А по-старому получается вранье, – поник Галик. – Тут вообще все вранье. В Домашнем Очаге просто убивают. А нам врут. И никакой Булочки в «Колобке» нет. И где-то должен быть выход. Мы должны вырваться отсюда!

Дети потрясенно притихли.

– Молчать! – приказала вдруг вошедшая Тыча. – Ты отстранен от работы с детьми навсегда!

* * *

Многое на Острове за эти сутки случилось впервые.

Впервые человек передумал и вернулся из Домашнего Очага.

Впервые в Домашний Очаг пытался проникнуть молодой, да еще без предупреждения.

Впервые кого-то решили наказать.

Этот кто-то – а именно Галик – впервые предстал перед судом.

Правда, суд чувствовал себя ненамного увереннее, чем подсудимый. Галик сидел злой, упрямый и смотрел в глаза каждому выступающему. А вот взрослые отводили от него взгляд.

– Надо его под замок посадить, – сказал Беня.

Он выбрал себе роль прокурора.

– Так у нас замков нет, – возразила Тыча.

– Сделать замок! – не сдавался Беня. – И наручники!

Фриц и Яна, которые присутствовали на суде без права голоса, пытались испепелить Беню взглядами.

– И еды лишить! – Беня, похоже, решил выбрать все лимиты абсурда.

– А вы меня убейте! – предложил Галик. – Засуньте в Домашний Очаг!

– Прекрати нести чушь, – нахмурилась Тыча.

– Или выгоните! – Галик дерзко улыбнулся. – Я читал, что в некоторых земных государствах…

– Сын, – тихо сказал Фриц. – Перестань. Пожалуйста.

Галик фыркнул, но продолжать не стал.

– Одно понятно, – вздохнула Тыча, – к детям его подпускать нельзя. Родители жаловались, что Дафна полночи уснуть не могла, раз сто просила рассказать про Колобка и Булочку.

– Галактион, – Тыча наконец подняла глаза на подсудимого. – Напомни мне, пожалуйста, наше единственное правило.

– Так вы сами его… – начал было Галик, но Тыча повысила голос:

– Напомни. Пожалуйста.

– «Взрослый человек свободен совершать любые поступки, пока это не ограничивает свободу другого», – с издевкой продекламировал Галик.

– Правильно, – кивнула Тыча. – Теперь по пунктам. Ты взрослый?

– Взрослее некоторых!

– Ты совершеннолетний? – Тыча спрашивала так, что даже Галик ослабил напор.

– Через три года буду, – пожал он плечами. – Но что это…

– Ты ограничил свободу уважаемого Бенедикта? – продолжила Тыча.

– Да ничего я не ограничил! – возмутился Галик. – Он хотел помереть, так и помирал бы!

– И тебя за собой потянуть?! – вскинулся Беня. – Я знаю, ты меня не любишь! Вы все меня презираете! Помолчи, Тыча, я на проводах наслушался! Да, я не тихий и ласковый, как твоя мать! Не забавник, как Седой… был! Но я не убийца, понял!

Беня закашлялся.

Повисла неловкая пауза.

– И с детьми тоже нехорошо получилось, – добавил кто-то. – Нельзя так с маленькими…

– В общем, так, – заключила Тыча. – Ты нарушил наше единственное правило. Поэтому в ближайшее время ты…

Яна затаила дыхание, Фриц подался вперед.

– …будешь работать в библиотеке и архивах. Там давно пора навести порядок. Все согласны?

Народ загалдел, и никто не заметил, как Тыча подмигнула Яне.

* * *

Теперь каждое утро Фриц или Яна отводили Галика к месту заточения, а вечером забирали домой. Ему запретили выходить из библиотеки и с кем-либо встречаться. Днем Галику полагалось работать, то есть приводить в порядок старое заброшенное помещение.

В обед кто-нибудь приносил ему еду и убегал – не пообщаешься.

Первую неделю Галику было сложно одному, а на второй он уже был готов выть волком. Несколько раз собирался пойти извиняться. Останавливало только то, что он представлял себе довольное лицо Бени и часовые нравоучения, которые последуют за его возвращением в мир.

Библиотека, то есть старое нежилое бунгало с огромной верандой, увитой виноградом, было полностью забито пыльными коробками, зато стояло на берегу моря.

Галик лежал на продавленном диване на веранде, смотрел на море и страдал. Начать работать даже не приходило ему в голову.

Но в один прекрасный день Галик пнул ногой одну из коробок, и из нее вывалилась пачка ведомостей. Он начал запихивать их внутрь и с интересом увидел, что это меню на каждый день столетней давности. Тогда на Острове жили четыреста сорок восемь человек и ели они совсем другую еду! От названий блюд веяло пафосом, и совсем не было того, что дети называли «вкусняшками», зато за каждым обедом подавали вино.

Галик осмотрелся. Похоже, вся жизнь Острова подробно задокументирована, и у него есть шанс в этих документах разобраться.

На следующий день он нашел детские рисунки в количестве двадцати коробок – лет за двести, нижние совсем рассыпались – и «Трактат об объединении всех религий в одну и совместном отмечании всех религиозных праздников» в красивой рамке за диваном.

Затем ему на глаза попалась перепись населения неизвестного года, сделанная очень красивым почерком. Тогда на Острове насчитывалось триста десять человек. В этой переписи мелькали уже знакомые имена – Седой, Тыча и Беня. Сразу после имени Бени шла Мила. Галик вспомнил, что Беня упоминал это имя, и подумал, что это Бенина мать, она умерла, и Беня собирался с ней встретиться после своей смерти.

«Умерла», «смерть» – слова, которые даже обдумывать было непривычно.

В этот день Галику принесли не только обед, но и чистую одежду и набор швабр. И он с неожиданным для себя энтузиазмом принялся за уборку.

Правда, в основном он, конечно, читал. Даже не читал, а изучал документы.

Вытащил из шкафа огромную книгу учета прибывших. Нашел в ней день, когда на Острове появился он с родителями. Запись свидетельствовала, что прибыли: «Галактион – младенец мужского пола; Фриц, мужчина 37 лет, отец; Яна, женщина 35 лет».

То есть Яна тогда не представилась его мамой?

Галик начал внимательно изучать весь список. Обнаружил, что все появлялись на Острове со своими родными детьми. Такого, чтобы с ребенком возник кто-то не родной, Галик больше не обнаружил.

Никаких сведений, откуда брались на острове люди, Галик не нашел. Пока не нашел. Потому что разгреб только часть одной комнаты.

Еще через неделю Галик услышал, как кто-то тихо царапается в дверь. Он открыл и обнаружил на пороге Виллису. Она приложила палец к губам и прошмыгнула в комнату.

– Тссс, – сказала она, – закрой окна, чтобы меня не засекли. Как ты тут?

И хоть Галику казалось, что он совершенно не скучал, он неожиданно для себя почти неприлично обрадовался.

Они час просидели на полу, чтоб не отсвечивать. Галик показывал Виллисе свои находки, а она завидовала, потому что была уверена, что в библиотеке можно обнаружить и самые настоящие сокровища – какие-нибудь старинные книги.

– Так ты приходи, – сказал Галик, – хотя бы иногда.

И смутился. А Виллиса совершенно не смутилась, а, наоборот, обрадовалась. И назавтра прибежала тайком сразу после завтрака.

– Все уверены, что я в очередном проекте, так что меня никто не ищет. А если и начнут искать, совру что-нибудь. У меня идеальная репутация. Ну что ж, я пошла разгребать второй этаж!

Вечером они сидели рядом и хвастались своими находками. Галик обнаружил что-то вроде заметок психолога, которые писались во времена молодости Бени и Тычи. Галик с Виллисой вслух читали про знакомых и покатывались со смеху.

Виллиса еще нашла расчеты для самоходной кареты двухсотлетней давности и восхищалась, как все точно и продуманно составлено. Она даже загорелась ее построить.

За окном шумело море. Волосы Виллисы падали на чертежы. Галик был счастлив.

* * *

Еще через неделю Виллиса почти переехала в библиотеку. Она рассказала всем, что ей нужно время для важных расчетов, попросила ее не трогать и даже съехала от домашних в отдельное бунгало. Честно являлась на завтрак и ужин, ходила, демонстративно обложившись тетрадями, исписанными интегральными закорючками.

– А что ты скажешь потом? – беспокоился за девушку Галик. – Когда спросят, что ты делала все это время?

– Скажу, что мои расчеты не подтвердились, – пожала плечами Виллиса. – Все равно никто даже близко не понимает, о чем я говорю.

Галик еще никогда не был так счастлив. С Виллисой хорошо было все: читать вслух, решать задачи, конструировать зубчато-ременную передачу, смотреть на море, мыть пол, любоваться тем, как она строчит что-то в своей тетрадке, молчать рядом.

Виллиса была той, о ком он думал, засыпая, о ком вспоминал, просыпаясь, и кого видел во сне. Он начинал скучать в тот момент, когда за ней зарывалась дверь, и переставал, только когда она приходила.

Однажды Виллиса задержалась на два часа, и Галик от беспокойства чуть не сошел с ума. Он уже собрался бежать к людям, но, к счастью, Виллиса появилась.

– Бабушка читала мне лекцию, – мрачно сказала она. – О том, что я слишком много работаю, а девушка в моем возрасте должна не над математикой сидеть, а гулять с молодыми людьми.

Галик замер. Мысль о том, что Виллиса может гулять с какими-то молодыми людьми, ни разу не приходила ему в голову.

– Ты же не будешь этого делать? – спросил он.

И не узнал своего голоса. Виллиса посмотрела на него хмуро:

– Они глупые, – мрачно казала она.

Весь день Галик не находил себе места. Ему не сиделось, не стоялось и не лежалось. Виллиса же как ни в чем не бывало строчила что-то в своей тетрадке. От безысходности Галик пошел разбирать очередной завал коробок и нашел огромный, толстенный парадный фотоальбом, где были тщательно задокументированы все свадьбы Острова примерно вековой давности.

Через час Виллиса застала его листающим альбом на полу.

– О, какие смешные платья, – заулыбалась она. – О! А вон Тыча на заднем плане, видишь?

Галик никогда не признал бы Тычу в этой хохочущей девушке.

– О! А это кто? Какая красавица!

Виллиса перевернула страницу и восхитилась очередной невестой.

– Бенедикт и Мила, – прочитала она. – Ой! Это ж наш Беня! Он был женат?

– Мила? – изумился Галик. – Это же его мать, и она умерла…

Некоторое время молодые люди просто разглядывали фотографию.

– Ты выйдешь за меня замуж? – спросил Галик.

– Конечно, – улыбнулась Виллиса.

* * *

Каждый вечер Галик просил забирать его домой все позже. Яну раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, она радовалась, что сработал их с Тычей план, а с другой – ужасно скучала по сыну, которого почти не видела.

Яна попыталась сунуться с разговорами к Фрицу, но тот только пожимал плечами, похлопывал ее по плечу и повторял что-нибудь типа «Все будет хорошо!» или «Случится то, что предопределено!»

Бесил страшно!

А потом Фриц уходил в лабораторию, которая все больше походила на логово безумного ученого: стойки с внушительного вида печатными платами, затейливо переплетенные провода, системы лазеров, призм и линз. И для пущего эффекта – половина устройств со снятыми кожухами.

Яна сидела в своей комнате с выключенным светом и ждала, когда хлопнет входная дверь (Фриц привел сына), потом на кухне (сын ищет, чем бы поужинать), потом в спальне Галика (лег спать). Только после этого она могла позволить себе закрыть глаза и заснуть.

Но в тот день хлопнула входная дверь и сразу дверь в комнату сына. Этого Яна вынести уже не могла, подхватилась и пошла проверить, все ли в порядке. Но на кухню заглянуть не забыла.

Постучала в дверь комнаты Галика с замиранием сердца.

– Входи, мам.

Яна открыла дверь локтем – в руках держала поднос.

– Жареные пельмени, – сказала Яна. – Уже остыли. Подогреть?

Галик лежал на кровати и смотрел в потолок. Улыбался. Судя по выражению лица, на потолке витало нечто восхитительное. Яна даже проверила – но нет, только причудливая игра теней.

– Все хорошо? – спросила Яна и вдруг поняла, что завидует счастью сына.

– Мама, а как вы с папой… поженились?

«Ого! – подумала Яна. – Быстро они…»

Но следовало ответить. Яна опустилась в кресло, поставив поднос себе на колени.

– Вообще-то у нас не было свадьбы…

– А-а-а, – понимающе протянул Галик. – А мы думали, что не нашли…

– А что искали? – напряглась Яна, сделав вид, что не заметила этого «мы».

Но сегодня сын не был расположен откровенничать сам. Ему хотелось спрашивать.

– А когда вы начали жить вместе?

– Да почти сразу. Ты был совсем маленький. Фриц… то есть папа не справлялся…

– И вы… – чувствовалось, что Галику очень хочется задать вопрос, но он не знает как. – Вы сразу начали жить в одной комнате?

– Нет, конечно. Я спала рядом с твоей кроваткой, потому что ты все время просыпался…

«Не то что на Земле-2», – вдруг вспомнила Яна.

– А когда… – Галик собрался с духом и выпалил: – Когда у вас начался секс?

Яна разозлилась. И тут же поразилась своей реакции. А чего она ждала? Что они с Виллисой сказки друг другу будут рассказывать? Они здоровые, почти взрослые молодые люди.

Но почему тогда так заныло сердце?

– Ну и не отвечай, – пробурчал Галик.

– Нет-нет, я просто… вспоминаю, – быстро сказала Яна.

Да, отвечать придется. И нельзя подавать виду, что она знает про то, что Галик в библиотеке не один.

– У тебя вылезли все зубы, – начала Яна, – и ты проспал восемь часов подряд. Это было настоящее чудо. Я тоже отрубилась на эти восемь часов. Проснулась – и не могла поверить своему счастью. А потом испугалась. Вдруг ты… умер? Прислушалась – сопишь. Сменила памперс, покормила. Ты даже глаз не открыл. Пошла к Фрицу. Он что-то сложное вычислял. Он тоже сначала испугался: «Что-то с сыном?» Я его успокоила, объяснила. А он вдруг посмотрел на меня и говорит: «А давай попросим кого-нибудь с Галиком сегодня посидеть». Нам постоянно предлагали помощь, но я… Я никому не могла тебя доверить. Была уверена – без меня что-нибудь случится. А тут… В общем, Тыча с радостью согласилась. А мы пошли в ресторан. У Джо… Ты его не помнишь, он ушел, когда тебе исполнилось три… Так вот, у Джо была страсть – кормить людей вкусно…

Яна все говорила и сама удивлялась, что помнит каждую деталь. Какого цвета были салфетки. Какой необычный закат окрасил небо – красная полоса облаков светилась, как сахарная вата. Как они гуляли. Как увидели пустое бунгало на берегу, и Фриц взял ее за руку. А Яна сразу все поняла, но решила не думать об этом…

– Словом, это был самый счастливый день в моей жизни. Потому что, когда мы вернулись, ты все еще спал. А со следующего дня ты стал самым спокойным младенцем на свете.

Яна прислушалась. Галик мирно сопел. Лицо у него было таким же, как четырнадцать лет назад – спокойное и безмятежное. Даже тонкая дорожка слюнки сползала на подбородок.

– И я поняла, что готова жить здесь с тобой и твоим папой вечно, – прошептала Яна и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

В коридоре она остановилась, секунду колебалась, потом толкнула дверь спальни Фрица. Он спал, свернувшись почти калачиком, запихав одеяло куда-то под себя. Дышал Фриц неровно и неглубоко. Яна осторожно вытащила одеяла, накрыла мужа. Потом легла рядом и обняла.

Совсем скоро Фриц расслабился, и дыхание его стало спокойным. Яна прижалась носом к его шее и почувствовала, что Фриц улыбнулся.

– Мари… – прошептал он.

* * *

Заснуть Яна так и не смогла. Она давно бросила заниматься самокопанием, но неуверенность в себе опять начала ее покусывать.

Чего она добилась в жизни? И что можно вообще считать жизнью? То, что подбрасывает память, – это жизнь или ложные воспоминания? То, что сейчас, – это жизнь?

После их появления на Острове Яна много думала, разговаривала со старожилами, пыталась разобраться, объяснить себе происходящее.

Кто-то из островитян считал, что это рай. Фриц настаивал, что это красивый финал жизни, который они заслужили. Кто-то думал, что это очередной отборочный этап, и верил, что и после Домашнего Очага тоже будет какая-то жизнь.

Яна еще в первые годы захотела подвести под все научную базу и провела кучу исследований. Выяснила, что все люди на Острове были просто людьми. Никакой божественной субстанции. Просто люди, с обычной кровью и обычными внутренними органами. Никогда не болели, но старились согласно возрасту. Легко доживали до ста двадцати лет, но редко кто так долго выдерживал. Обычно уходили раньше.

Яна задумалась, как она проведет следующие семьдесят лет. Что будет делать всю эту прорву времени? Хватит ли запала придумывать себе занятия или к концу жизни она засядет, как толстый Роджер, у себя в бунгало и в одиночку будет поедать пирожные?

А самое страшное – хватит ли у нее мудрости сделать так, чтобы на месте толстого Роджера никогда не оказался Галик?

Раз за разом в памяти всплывали события новогодней ночи. И раз за разом Яна отгоняла их. Осторожный внутренний голос нашептывал: «Но ведь это же решение твой проблемы… и проблем Галика», но Яна старалась не слушать.

Тыча права. Это секрет, который никто не должен знать. Тем более – никто не должен им пользоваться.

Яна усилием воли вернула мысли к Галику и Виллисе. Постаралась приглушить эмоции и включить логику.

Все идет по плану, который предложила Тыча и одобрила Яна. Виллиса – отличная пара для Галика. Она поможет ему. Успокоит. Сделает счастливым. А Яна…

Яна просто ревнует.

Небо за окном начало сереть. Яна поняла, что сегодня она вряд ли заснет. Пошла на кухню варить кофе и заметила, что дверь в комнату Галика приоткрыта.

Самого Галика дома уже не было.

* * *

– Слушай, а может, никакой Милы никогда не существовало? – попыталась пошутить Виллиса. – Это фотомонтаж?

Но Галик к шуткам не был расположен. Он нашел очередную амбарную книгу и сосредоточено водил пальцем по страницам.

– Ерунда какая-то! – сказал он. – Куда она могла деться? Как будто стерли!

Он начал тыкать в Виллису старыми тетрадями:

– Вот списки приглашенных на свадьбу… Э-э-э… Корни и Фана… Кто это, интересно? Ладно, неважно! Вот опять приглашенный певец… Джон! Вот…

– Да я верю, верю, – девушка обняла Галика за плечи, и он тут же разулыбался. – Может быть, просто в книге Домашнего Очага забыли записать ее уход?

– Ну да, – Галик пытался возмущаться, но у него не слишком получалось, – всех не забыли, а ее забыли?

– А почему ты думаешь, что больше никого не забыли? – спросила Виллиса. – Например, на той же свадьбе был парень с очень смешным именем – Даваа. А потом он вдруг пропал. Про его уход что-нибудь было? Не помню.

Через мгновение Виллиса уже пожалела, что подбросила своему парню новую идею. Галик выскользнул из ее объятий и принялся листать пожелтевшие страницы.

– Даваа… Даваа… Нет, не было… Я бы запомнил.

Виллиса вздохнула и взялась помогать.

Они потратили три часа, чтобы перерыть все учетные книги и выяснить – «забытых» людей оказалось довольно много. Тридцать шесть человек за восемь лет. Слишком много, чтобы списать на невнимательность того, кто вел книгу Домашнего Очага.

Люди жили, веселились, мелькали на разных фотографиях, упоминались в описаниях важных событий – а потом будто растворялись. Галик не поленился, составил таблицу: имя, примерное время исчезновения и возраст в момент исчезновения.

Исчезали в основном совсем молодые и неженатые. Мила, которая пропала примерно в тридцать пять лет, была скорее исключением.

На составлении таблицы Галик застопорился.

– Нужен комплексный анализ, – сказала Виллиса и открыла ноутбук.

Теперь они заносили все данные аккуратно, с точностью до дня – к счастью, в прежние годы учетом и ведением архивов занимался какой-то педант. Постарались охватить период побольше, не только рядом с исчезновением Милы.

Кстати, выяснилась еще одна странность: после исчезновения Милы (и еще четырех человек) все прекратилось. Хотя до этого события люди стирались из жизни с завидной регулярностью.

– Хватит, – наконец решила Виллиса и принялась вводить формулы.

Галик, который был уже не рад, что ввязался в это, протер глаза и потянулся.

За окном плескался рассвет.

– С ума сойти! – воскликнул Галик. – Не знаешь, куда девается время, когда ты со мной?

Девушка не ответила, она щелкала мышкой, что-то перепроверяя. Галик залюбовался ей – когда Виллиса о чем-то размышляла, то становилась еще обворожительнее.

– Между прочим, эта наша первая ночь вместе, – попытался отвлечь ее Галик.

– Так и расскажем нашим детям. Что в первую ночь мама работала, а папа спал, – Виллиса так и не оторвалась от своих записей.

Галику показалось, что он сейчас треснет от любви и нежности. И он не придумал ничего лучше, чем начать скакать как ненормальный. А потом он подхватил Виллису на руки и закружился по комнате.

* * *

Яна подходила к библиотеке громко топая – она не собиралась подкрадываться, не собиралась никого смущать. Она трижды постучала, перед тем как войти, зная, что может увидеть, но все равно оказалась совершенно не готова к тому, что ее сын, не замечая ничего вокруг, целуется с Виллисой.

Почему же так больно?

Потому что Виллиса отбирает у нее сына? Или потому что у этой девочки есть то, о чем Яна мечтала всю жизнь и чего у нее не было? Прекрасной взаимной любви на фоне разбросанных книг?

– Ой! – смутилась Виллиса. – Твоя мама пришла!

Галик, смешавшись, зарылся в волосы девушки.

– Мам, извини, мы заработались, – сказал он.

Яна вымученно улыбнулась.

Потом, конечно, все пришло в норму. Они сидели на диване и болтали. Яна искренне радовалась за сына, который светился от счастья и не мог оторвать взгляда от своей девушки.

Они притащили все свои находки и делились с Яной открытиями. Пока они вместе рассматривали старые фотографии, было весело. Пока дети показывали древние документы – интересно. Но чем дальше продвигался этот разговор, тем больше Яне переставало нравиться происходящее.

– Представляешь, мам, мы нашли людей, которые просто исчезли отсюда! – выпалил Галик. – И мы думаем, что на нашем Острове есть какая-то тайна.

«Надо срочно забирать их из архивов», – пронеслось в голове у Яны.

– Смотри, вот список. – Галик и подсунул Яне бумажку.

Та в ужасе пробежалась глазами по списку и, к своему счастью, зацепилась за одно знакомое имя.

– Джон? Певец? – уточнила она.

– Ну да, – сказал Галик, – он пел-пел… Был звезда Острова. А потом пропал, и его имя больше никогда не упоминается. И в Домашний Очаг он не уходил.

– Он ушел в другое место, – сказала Яна, – так бывает.

– Куда? – одновременно воскликнули Галик и Виллиса.

– В свое бунгало, – сказала Яна. – Джон – это сценический псевдоним, а настоящее имя – Роджер.

Виллиса ахнула и прикрыла рот рукой.

– Не может быть! – изумился Галик. – Он же по воспоминаниям прям талантище.

– Возможно, он слишком талантлив для нашего Острова, – тихо сказала Яна.

– Но… но… – Галик не нашел слов и разочарованно выдохнул: – То есть выхода нет?

Яна поспешно кивнула, но Галик уже вновь загорелся:

– Ну ладно, Джон… то есть Роджер! А остальные? Они куда делись?

– Думаю, – сказала Яна, – у каждого была своя история. Личная. Деликатная.

– Поэтому и в записях про такие истории ничего нет, – догадалась Виллиса.

Галик снова поник. Яне очень захотелось прижать к себе сына и пожалеть, но она постеснялась сделать это при Виллисе.

Зато Виллисе стесняться было нечего. Она обняла Галика, положила голову ему на плечо и сказала:

– Ты боишься, что с тобой случится что-то плохое? Как с толстым Рожером? Не бойся! Ведь у тебя есть я.

Яна увидела, как разглаживается лицо Галика, и постаралась заглушить новый приступ ревности.

– Через три года мы сыграем свадьбу, – продолжала Виллиса. – Скорее всего, это будет первая свадьба, которую устроит Якимора. Она постарается сделать нечто феерическое. Бунгало мы займем то, которое на холме. Или запрограммируем роботов, чтобы построили новое, над обрывом. Там тебе будет удобно наблюдать за звездами.

Галик мечтательно вздохнул.

– Через два года после свадьбы у нас родится ребенок, – Виллиса говорила нараспев, как будто читала с выражением хорошо выученный текст. – Еще через пять лет – второй. Двоих вполне достаточно. Ты будешь изучать свой космос. Когда надоест, переключишься на океан. Я прикинула: построить батискаф будет примерно в девять с половиной раз быстрее, чем ракету-носитель.

Улыбка на лице Галика начала гаснуть. Яна предупредительно кашлянула, но Виллиса была слишком увлечена:

– Я буду помогать тебе во всем. Если тебя занесет – подправлю. Если впадешь в отчаяние – вытащу. Захочешь передохнуть – проведу отпуск с тобой.

Яна кашлянула громче, но Виллиса поняла это по-своему.

– И с детьми, конечно, – уточнила она. – Каждые тридцать лет мы будем менять бунгало, чтобы вносить в жизнь что-то новое. А в сто пятнадцать лет… может быть, в сто шестнадцать мы вместе уйдем в Домашний Очаг. И наши проводы…

Галик резко отстранился, повернулся к Виллисе, посмотрел ей в глаза:

– Ты расписала всю нашу жизнь? По годам?

Яна взглядом умоляла девушку, но та снова поняла неправильно:

– Нет, конечно. Мне помогали. Тыча. И твоя мама…

Лицо Галика перекосило. Виллиса улыбалась:

– Лучшие браки у тех, кого выбрала Тыча, я специально провела исследование.

Яна смотрела на Галика и чувствовала, как умирает сама. Счастье в его глазах потухло, он в одно мгновенье стал не Галиком, а его бледной тенью.

– Ты любишь меня? – спросил Галик.

Виллиса ответила очень спокойно:

– По шкале от ноля до ста, я бы сказала, что…

Галика выключило уже от слова «шкала». Он зарычал и бросился на второй этаж.

– Я только хотела сказать, что по шкале от ноля до ста, то, что я чувствую к нему, я бы оценила на восемьдесят, – удивленно произнесла Виллиса.

Яна подумала о том, что Галик гораздо сильнее и смелее ее. Она ни разу в жизни не решилась задать Фрицу этот простой вопрос, именно потому, что знала – в ответ услышит примерно то же самое: «по шкале от ноля до ста» чувства Фрица «примерно на восемьдесят».

– Это же много! – пожала плечами Виллиса.

* * *

Галик закрылся в своей комнате и отказался есть. Яна опять свалилась в отчаяние. И подумала, что как-то слишком много отчаяния стало в ее жизни с тех пор, как она так неудачно прогулялась на прошлый Новый год.

Она поняла, что не может дальше держать эту тайну в себе.

Яна добежала до лаборатории Фрица. На отчаянный стук никто не ответил, и Яна, благодаря Остров, который не предполагал замков, вошла.

Фриц, видимо, работал над каким-то грандиозным новогодним шоу. Шкафов и стоек с платами, кажется, прибавилось, а оптические приборы, которые раньше были расставлены хаотично, теперь выстроились в систему. Все объективы направлены в центр лаборатории, полностью очищенный от приборов и мебели. На лабораторном столе матово мерцал оранжевым небольшой пульт. Мерцание так завораживало, что Яна на секунду забыла, зачем она здесь, и протянула руку к пульту. Она даже не успела его коснуться, а оранжевый вдруг сменился на зеленый.

Раздался тихий гул, защелкали импульсные лазеры.

И в середине лаборатории появилась Мари.

Полупрозрачная, слегка ненатуральная, но это точно была она.

– Привет, Фриц! – улыбнулась она. – Поболтаем?

Яна замерла.

– Фриц? – Мари нахмурилась. – Все нормально?

Яна бесшумно попятилась.

– Что-то с Галиком? – тревога в голосе Мари возросла.

«Фриц с ней обсуждал сына… – поняла Яна. – Не со мной. С ней».

– У Галика разбито сердце! – резко сказала Яна. – Где Фриц?

– Вы не Фриц, – удивился призрак. – Кто вы?

«А вот про меня он ей не рассказал».

И тут появился Фриц. Задумчивый, с видеокамерой в руках, в громадных наушниках. Увидев Яну и Мари, Фриц тут же бросился к пульту и взмахнул над ним, усыпляя. Мари исчезла.

– Что ты тут делаешь?! – возмутился Фриц, стаскивая с головы наушники.

* * *

«Утоплюсь, – подумала Яна, сидя на берегу. – Или уйду в Добрый Путь. Завтра же скажу всем, что ухожу, и плевать на то, что так не принято. Пусть живут как хотят! Никто и не заметит, что меня нет…»

Яна всхлипнула. Рядом с ней на песок опустилась Тыча.

– Фриц меня прислал, – сказала она, – он очень извиняется. Говорит, что это не то, что ты подумала. Что он готовит шоу и Мари лишь одна из оживших фигур. Он еще хочет сделать Седого.

«Интересно, с Седым он тоже разговаривал про Галика?» – зло подумала Яна.

Тыча решила не тянуть время и сразу приступила к главному:

– Я знаю, как тебе тяжело. Это я во всем виновата. То, что ты увидела Портал год назад, это моя ошибка. Надо было за руку отвести тебя домой.

– И что бы это изменило? – всхлипнула Яна.

– Ты бы спала спокойно, – сказала Тыча.

– Но Портал же есть! – горячо сказала Яна. – И когда-нибудь люди узнают, что он есть!

– Я тебе сейчас две истории расскажу, – продолжала Тыча, – просто послушай.

– Жил-был один человек на Острове. С прекрасным голосом. Удивительным. Ярким. Талантище. Когда он пел… – Тыча не могла найти слов.

– Его звали Джон, – сообразила Яна.

Тыча кивнула.

– Вы его уже не слышали. Когда вы тут появились, он уже стал Роджером. Еще не таким толстым, как сейчас, но уже и не Джоном. Он очень хотел уйти в Портал. Мечтал о мировой славе. Хотел, но каждый год откладывал, потому что был влюблен в девушку, которую звали Лилия. Он несколько раз просил ее выйти за него замуж, а она отказывалась. Потом она объяснила, что больше всего на свете боится, что он уйдет. И она выйдет за него, только если он поклянется, что он навсегда забудет про Портал.

– И он забыл? – сообразила Яна.

– Да, – сказала Тыча. – Они поженились, построили новое бунгало на холме, завели двоих детей. Он еще несколько лет пел для нас. Но с каждым годом все меньше и неохотнее. А Лилия очень хорошо готовила. Она любила готовить. И Джон любил есть то, что она готовила. И как-то так вышло, что он перестал петь совсем, а есть стал все больше. А потом дети выросли, а Лилия ушла в Добрый Путь, потому что ей надоело жить. А Джон окончательно превратился в толстого Роджера и почти не выходит из своего бунгало.

– Печально, – сказала Яна.

– Очень, – согласилась Тыча. – Но вторая история еще печальнее. Жил-был на Острове еще один человек. Очень талантливый писатель, просто звезда. Какие потрясающие истории он сочинял! Про далекие странствия! Про параллельные миры! И про любовь, конечно. У него была жена, звали ее Мила. И еще на Острове жил молодой учитель Даваа. Он был моложе Милы. Тонкий, как травинка. Очень улыбчивый. И непоседливый, словно ртуть. И вот в один прекрасный день Мила пришла к своему мужу и сказала, что любит другого. Что ей на Острове душно и плохо. И что она хочет уйти. Всем показалось, что муж очень легко воспринял эту новость. Что он смирился. И готов отпустить. Многие даже посмеивались, что не так уж он и любит свою жену. Но в новогоднюю ночь, когда открылся Портал, Бенедикт появился рядом с ним с арбалетом.

– Бенедикт? – ахнула Яна.

Тыча кивнула.

– Откуда он взял оружие – загадка. Он навел арбалет на Даваа и закричал: «Проваливай один! Не трогай мою жену!» Даваа пытался что-то объяснить, но тут вперед вышла Мила. Она сказала: «Беня. Мы уйдем. Спасибо, мне с тобой было хорошо». И что-то такое услышал Бенедект в ее голосе, что заплакал. И выстрелил. Наверное, он целился в Даваа. Даже наверняка. Но то ли рука дрогнула, то ли Мила успела закрыть собой мальчика… Мы так и не поняли. Только арбалетный болт вошел в плечо Милы. Глубоко. Она упала. А Портал как раз начал закрываться. Даваа подхватил Милу и шагнул в Портал. А Бенедикт стоял и плакал. Потом он собрал все свои рукописи на главной площади и сжег. Никто не посмел ему слова сказать. А арбалет я потихоньку стащила и выбросила в море.

Тыча замолчала. Яна не знала, что сказать.

– С тех пор Беня ничего не пишет, только переделывает старые сказки. И вообще совсем не похож на себя прежнего.

Некоторое время Яна и Тыча молча смотрели на море.

– Несколько лет после истории с Беней люди пребывали в шоке. О Портале старались не упоминать. Страшно было вспоминать. И Беню жалели. Он каждый Новый год рыдал, бился в истерике, приходилось его держать, отпаивать чаем… Мы придумали целый ритуал, чтобы его отвлечь. Начиналось-то все с того, что Беня сказки рассказывал. Это потом вечер перерос в большой концерт и выставку достижений. И как-то мы с Седым заметили, что люди стали забывать про Портал. Нам показалось, что это отлично – ведь он ломает людей, разрушает судьбы. Уходили единицы, и мы про них ничего не знаем. А страдали те, кто остался. И тогда мы придумали легенду о Санте, запретили всем выходить из дома в новогоднюю ночь. С тех пор мы жили спокойно и счастливо.

Монотонный плеск прибоя и размеренный голос Тычи погрузили Яну в транс. Тыча заметила это и тихонько засмеялась:

– Не спать! Ты хоть помнишь, что до Нового года три дня осталось?

– Помню, – соврала Яна.

– И что ты будешь показывать на елке?

– Ой, – Яна поняла, что весь год носилась с сыном, а про ежегодный отчет о проделанной работе и забыла.

– Сделай что-нибудь такое… умиротворяющее, – посоветовала Тыча. – Нервный был год.

Яна шла домой и думала, какая Тыча все-таки умная. Заодно вспомнила второй этап испытаний, когда она была травницей. Лучшей травницей того мира. И поняла, что знает, как сделать такое успокаивающее зелье, чтобы у Галика даже мысли не возникло шагнуть в Портал.

* * *

В тот же вечер Галик вышел из своего заточения. Объяснялось это просто: утром он обнаружил под дверью красиво нарисованный график, который ежегодно горбился на одной и той же дате.

К графику прилагалась записка. «Я досчитала то, что мы начали той ночью, я подумала, что тебе может быть интересно».

– Новый год? – удивился Галик.

Он уселся думать, что может значить этот странный горб, но ему очень не хватало Виллисы, ее подсказок, ее умения выбивать правду из сухих цифр, ее ироничных вопросов. Пойти к ней и завести разговор? Галик скорее отгрыз бы себе палец.

Можно спросить у свидетелей, но у кого? Старожилов осталось совсем немного. Толстый Роджер ни с кем не разговаривает, к Бене соваться страшно, к Тыче тем более.

От отчаяния Галактион попытался, как Виллиса, систематизировать данные.

Он взял большой лист бумаги, нарисовал на нем ось времени и поставил две точки: «73 года назад» и «Сейчас». Записал под первой точкой: «Перестали пропадать люди». Порылся в памяти и добавил: «Пропала Мила».

На этом Галик застопорился. Они с Виллисой и раньше подозревали, что эти два события связаны, но как?

Галик вышел из дома, чтобы прогуляться, и через десять минут оказался у библиотеки. От стены со смешком отделилась тень.

– Я знала, что ты придешь, – сказала Виллиса.

Галик дернулся. Девушка улыбнулась и протянула ему руку:

– Прости меня. Я всю жизнь жила с цифрами в голове. Я привыкла все мерить ими. Но, наверное, иногда надо все забыть и сказать, что любишь. Да?

Галик замер, а потом кивнул.

– Тогда у меня есть к тебе одно крайне неприличное предложение, – оживилась Виллиса.

Потянув паузу и понаблюдав, как уши Галика наливаются пунцовым, она сказала:

– Давай сделаем на этот Новый год один проект на двоих!

Галик не выдержал и расхохотался.

* * *

Яна поняла, как соскучилась по работе. Конечно, если бы она раньше сообразила вернуться к экспериментам, ей стало бы легче. Она получила бы нужную мутацию, вырастила бы достаточно биоматериала…

Но так было даже интереснее. Яна заказала – и тут же получила – кучу реактивов и оборудования. Целый день она билась над нужной концентрацией, сожгла хроматограф, чуть не отравилась, нюхнув одну неудачную смесь. Но за два дня до праздника у нее появился состав, на основе которого она могла создать зелье. Вернее, аэрозоль. Так лучше, подумала Яна. Ведь успокоительное средство необходимо каждому жителю Острова.

Вечером, уже в темноте, Яна вышла подышать на море. Долго-долго любовалась лунной дорожкой и поняла, что впервые за этот год устала хорошей, рабочей усталостью, от которой хорошо спится.

* * *

Год был таким нервным, что все островитяне горели желанием поскорее его проводить. Под елкой начали собираться заранее, даже толстый Роджер с большим трудом выбрался из своего бунгало и с помощью добровольцев за час доковылял до площади. Якимора не стала дожидаться условленного времени и вышла на помост.

Ее встретили аплодисментами.

– Спасибо-спасибо, – низко поклонилась ведущая, – это очень важно для меня. Ведь я впервые буду вести церемонию одна, без Седого.

Зрители притихли. Обычно про ушедших старались не упоминать во время праздников.

– И вы знаете, – грустно продолжила Якимора, – я поняла, что не справлюсь одна. Поэтому…

Девушка сглотнула, и многие из собравшихся рефлекторно сглотнули вслед за ней.

– …сегодня мы снова вместе будем вести церемонию! – выкрикнула Якимора и кивнула Фрицу.

Тот сделал неуловимое движение рукой – и рядом с девушкой вспыхнула голограмма Седого. Толпа завопила от восторга. Кто-то свистел, кто-то бешено хлопал. Фриц довольно улыбался.

– Соскучились? – голос Седого перекрыл улюлюканье толпы. – Я тоже! Поэтому сегодня я весь вечер с вами… Если, конечно, адская машина Фрица опять не заглючит, а у вас есть чем похвастаться.

Люди засмеялись. Яна вдруг поняла, что и она от души хохочет. «Нервное», – подумала она и проверила мешочки на поясе. Конечно, можно было заправить смесь сразу в пульверизатор, но ей хотелось немного поизображать колдунью.

– И первый проект вы уже увидели, – подхватила Якимора. – Спасибо гениальному Фрицу, который придумал, как оживить Седого. Пара слов, Фридрих!

Фриц получил микрофон и признался:

– Ну, во-первых, идея не моя. Это Яна придумала…

Яна, получив свою порцию аплодисментов, поклонилась.

– Во-вторых, это не совсем оживление. Это оптическая иллюзия, которая управляется нейросетью…

– Фридрих, дорогой, – перебил Седой с напускной строгостью, – давай ты будешь оскорблять меня потом, после Нового года.

Все снова засмеялись.

– А сейчас, – продолжил Седой, – переходим к следующему участнику…

Это был лучший Новый год на памяти Яны. То ли нейросеть шутила лучше, чем Седой при жизни, то ли всем очень хотелось поскорей забыть все проблемы уходящего года, но хлопали и смеялись больше обычного.

Островитяне сменяли друг друга, получали свою порцию восторгов за любую ерунду. Якимора расхулиганилась и несколько раз прошла сквозь Седого, который по этому поводу потешно негодовал.

И вот на помост выскочили Виллиса и Галик.

– Привет! – крикнула Виллиса. – Мы решили вдвоем! Можно же?

– Ну не знаю, не знаю, – притворно заворчал Седой.

– Конечно, можно! – разрешила Якимора.

– Тогда мы расскажем об открытии, которое сделали в этом году. – Виллиса толкнула Галика локтем. – Давай.

– В общем, – начал Галик, – мы выяснили, что с Острова можно уйти.

Яне показалось, что у нее остановилось сердце. Народ затих.

– Ну конечно, – попыталась спасти ситуацию Тыча, – в Последний Путь…

– Нет-нет, – замотал головой Галик, – по-настоящему уйти. Живьем.

Яна краем глаза зафиксировала, как сжал кулаки Беня, как растерянно переглянулись старики. Как вскинул голову Роджер.

– Мы даже вычислили, – подхватила Виллиса, – в какой день это происходило. Раз в году. На Новый год.

Виллиса с Галиком по очереди рассказывали, как они искали закономерности. Виллиса щелкала пультом, и прямо в воздухе появлялись графики, таблицы, старые фотографии.

Впервые в жизни Яна видела Тычу растерянной. Зависла даже голограмма Седого, и Фриц кинулся что-то поправлять. Только Беню прорвало.

– Ах ты паршивец! – завопил он. – Ты вернулся в другом теле! Вот зачем ты хотел убить меня! Она ушла от тебя! Ушла! Она никогда тебя не любила! Она моя, моя!

Беня пошел к сцене напролом, по дороге раскидывая стулья и тяжело дыша.

Галик заткнулся на полуслове, Виллиса спряталась за ним.

– Бенедикт, давай мы успокоимся, – Тыча попыталась остановить старика, но у того от злости утроились силы.

Он отпихнул Тычу. Она упала, но и Беню потянула за собой. Со звоном полетела посуда со стола, заплакали дети.

– Помогите! – закричала Тыча. – А вы вон со сцены, пока он опять никого не покалечил!

– Опять? – испугалась Виллиса.

– Но мы хотели рассказать, что выход в другой мир закрылся много лет назад. Навсегда, – начал оправдываться Галактион.

И тут захохотал толстый Роджер. Это был страшный смех – смех, переходящий в рыдания. Оказывается, голос у него не пропал, он по-прежнему гремел над всем Островом.

– Навсегда… – повторял он, всхлипывая, – навсегда…

А потом взревел нараспев: «Выхода нет!»

Парадоксальным образом именно это выбило Яну из ступора.

«Успокоительное зелье! – подумала Яна. – И память всем очистить!»

Она запустила руку в мешочек с травами, щедрой рукой сыпанула в емкость сонной смеси, а потом смеси забвения, добежала до сцены, чтоб охват был побольше, вскинула раструб пульверизатора и нажала на кнопку…

* * *

Когда Яна проснулась, на часах было 23.34.

Все островитяне спали. Спали там, где их застало действие Яниного зелья. Сама Яна, видимо, интуитивно все-таки задержала дыхание, поэтому проснулась первая.

Виллиса спала на Галике, даже во сне крепко вцепившись в его руку. Фриц спал на пульте, а голограмма Седого по-прежнему мерцала на сцене. Якимора свернулась калачиком, не выпустив из рук микрофона. Беня даже во сне не разжал кулаки. У Тычи обострились черты лица, и Яна впервые заметила, что та очень немолода. Только у толстого Роджера на лице блуждала счастливая улыбка.

Ровно в 12 ночи начал открываться Портал. Это было величественное зрелище, что-то похожее Яна видела только на Земле-2, когда в небе одновременно сверкали три разноцветные и разновеликие луны.

Картинка в Портале постоянно менялась.

Началось все с огромного города – с домами, уходящими выше неба, и сотнями машин. Яна подошла поближе. Из Портала пахнуло выхлопными газами. Яна отшатнулась. А картинка уже сменилась.

Лес. Непроходимый, красивый. Яна нигде не встречала таких лесов.

Снова смена. Маленькая деревня и бесконечные поля. Сначала все виделось словно с высоты птичьего полета. И это было красиво… Как Космос. А потом деревня стала приближаться. Яна замерла от восторга. Все цвело. Мимо пронеслись неизвестные Яне яркие птицы, одно из перьев попало в воздушный поток и через секунду оно уже парило на Острове. Яна взяла его в руку. Оно было очень мягкое. И настоящее.

Картинки сменяли одна другую. Большие и маленькие города. Люди с разным цветом кожи. Богатство и бедность. Радость и горе. Красота и скверна… Яна не могла отойти от Портала, не могла от него оторваться.

Портал притягивал и отталкивал одновременно. Сделай шаг – и ты там. Там, где так красиво и так страшно. Там, где есть болезни и смерть, и никто не принесет тебе продукты в бунгало. Там, где жизнь зависит только от тебя.

Яна обернулась и посмотрела на спящих островитян. Им хорошо, у них нет выбора, они проснутся утром и ничего не вспомнят. Яна от страха маханула такую дозу порошка забвения, что скорее всего, они даже не вспомнят, что на Острове была какая-то Яна.

В Портале плескалось море. Такое же, как у них на Острове. Тихий голос напевал очень красивую песню.

Яна посмотрела на остатки порошка у себя в сумке. Успокоиться? Вдохнуть? Все забыть? Жить как раньше? Радоваться тому, что есть?

Яна вновь обратила взгляд на Портал. Картинка сменилась, а песня продолжала звучать. Мелодия лилась увереннее, звук нарастал с каждой нотой.

«Роджер проснулся, – сообразила Яна. – С его массой порошка нужно было больше…»

Картинка в Портале снова сменилась. Появилось кафе, влюбленная парочка целовалась на входе.

Роджер всхлипнул и запел о том, как тяжело расставаться с любимой. О том, как страшно терять мир и покой. О том, как хорошо и уютно жить, когда нет никаких проблем.

Портал как будто услышал его. Появилась концертная площадка с экранами на полнеба. Симфонический оркестр. Волнующийся дирижер с подрагивающими руками. Заплаканные слушатели. Скрипачка в алом платье. Яркие бело-красно-белые флаги вокруг…

Роджер сбился, закашлялся, а потом, вдохнув полной грудью, запел во всю мощь.

О том, как больно расставаться с мечтой, как страшно предать мечту, ведь если ты предаешь мечту, то и любимую предаешь тоже. И забываешь себя…

«Спасибо, Джон, – поблагодарила Яна. – Теперь я знаю, что нам надо».

Она умела готовить противоядия ко всем своим зельям.

* * *

Островитяне просыпались мучительно. Мало кто хотел знать правду, многие убегали и старались увести детей. Начинался рассвет, Портал начал бледнеть.

Хорошо, что Галик проснулся одним из первых.

– Уходи, – сказала Яна, – проход открыт.

Галик завороженно смотрел на то, как в Портале стартует огромная ракета.

– На такой можно улететь к звездам? – спросил он.

– Нет, что ты, – улыбнулась Яна. – Нужна гораздо больше.

– А Виллиса? – испугался Галик. – Она пойдет со мной?

– Сейчас проснется, и ты у нее сам спросишь. Только быстрее, – подгоняла Яна.

Виллиса заворочалась во сне.

– Мама, а вдруг она не захочет? Вдруг она не пойдет? А вдруг она пойдет, но там ей станет плохо? А вдруг она там меня разлюбит? А вдруг она там уйдет от меня?

– Галик, надо спешить! – торопила Яна.

– Мама, а что я там буду делать? Я же ничего не умею! Мне всего шестнадцать лет, мама!

Яна мысленно взвыла. Портал бледнел на глазах. Островитяне быстро просыпались. Джон давно перестал петь и тихо плакал, проснувшаяся Якимора гладила его по голове.

– Пойдем! – позвала Яна. – Иди за мной, пойдем вместе!

Галик попытался поднять на руки спящую Виллису, но не устоял и упал вместе с ней на песок.

– Я не могу… я… не сейчас… – забормотал он.

Портал почти растаял. Яна поняла, что ждать больше нечего.

– По крайней мере вы все теперь знаете, что выход есть, – сказала она.

И шагнула в Портал…

* * *

– Да! Да! Да! Есть! Я же говорил! Я знал!

– В последний момент…

– Та-да-да-дам!!! Пошли поговорим с победительницей! Старт!

Старт!

Яна ожидала чего угодно, только не того, что она растворится. Окажется в непонятном светящемся пространстве. Было тепло, тихо и очень спокойно.

– Поздравляю, – зазвучал у нее в голове радостный голос. – Ты справилась!

– Приветствуем тебя в реальной жизни! – послышался второй. – Ну, кстати, не уверен, что ты потом скажешь нам спасибо…

– А она и не должна говорить нам спасибо! Мы тут вообще ни при чем, она все сама. Конкуренция, кстати, в этот раз была огромная, почти сто миллионов на старте.

– Сто миллионов кого? – поинтересовалась Яна.

Голоса захихикали.

– Что вы смеетесь? – Яна обиделась.

Потом подумала и спросила:

– Я умерла?

Голоса захихикали громче.

– Да нет же! Наоборот! Ты еще даже не родилась! – сжалился первый голос.

– А остальные? – дрогнула Яна. – Где Мари… Ли… Фриц, Галик?

– Каждый остался там, где ему место, – пустился в объяснения первый голос. – Ли будет убивать, Мари работать, а Фриц… Фриц будет доживать практически в раю.

– Ли будет убивать? Как? Он же в анабиозе? В корабле? Или он взорвался вместе с кораблем? – заметалась Яна.

– Какая же ты глупая, – вздохнул второй голос. – Прямо удивительно, как ты обошла сто миллионов… хм… собратьев?

– Нормальная она! – вступился первый. – Это мы с тобой хитроумную систему придумали. Понимаешь, Яна, кто не прошел второе испытание, тот там и остался, на втором уровне. А кому работа оказалась важнее, чем дети, – на третьем…

– Но Галик! – Яна начала улавливать принцип. – За что его оставили на последнем уровне?

– Все-таки глупая, – засокрушался второй голос. – Никто его не оставлял. Сам остался. Все сами остаются. Или сами уходят.

– Я вернусь за ним! Я ему объясню! – Яна попыталась осмотреться, но вокруг разливался все тот же равномерный красноватый свет. – Где тут выход?

– Отсюда выход один! – хохотнул первый. – Вперед головой! Или попой! Это как повезет!

– Что ты ей рассказываешь?! – возмутился второй.

– Да ладно! Какая разница? Клетки начали деление…

Яна пока не чувствовала никакого деления. Она чувствовала только, что напряжение последних дней начинает отпускать. Стало хорошо и спокойно.

– Кстати, последний этап был самый сложный, – сказал первый голос. – Не вини Фрица. Легко уйти из мира, где в тебя стреляют. Сложнее бросить все ради жизни ребенка. А вот уйти с райского острова…

– Тссс. Ты не имеешь права ей это рассказывать! – возмутился второй.

– Она все равно забудет! – отмахнулся первый.

– Я не хочу ничего забывать! – хотела закричать Яна.

Но вокруг было так тихо, что кричать было бы неуместно.

– Не волнуйся, главное ты будешь помнить. Но не головой. Сердцем, – успокоил первый голос.

– Ты всем так говоришь, – пробурчал второй, – а они потом живут, как в первый раз.

– Так они все и живут в первый раз! – отозвался первый.

– Но этот же первый и последний! – не унимался второй.

Яну начало клонить в сон, до нее доносились только обрывки фраз.

«…попытка одна…», «…так объясни ей…», «…а смысл?»

Все сливалось в приятный гул, и Яна решила немножко отдохнуть.

Девять месяцев спустя

Очень противно. Свет режет глаза.

Плохо, плохо, плохо… Нужно что-то делать…

Ах, да… Дышать… Воздух заполнил легкие, из горла вырвался крик.

Ничего не видно, вокруг размытые пятна, холодно, мокро, все мелькает… Страшно. Хочется, чтобы было тепло и размеренно стучало что-то, что стучало рядом всегда.

Мир опять перевернулся. Куда-то несут. Стало теплее. Где-то стучит. Где-то рядом. Можно затихнуть и прижаться. Все еще страшно, но уже не так.

– Маленькая моя… Девочка. Я назову тебя Яной…

Яна? Я где-то слышала это имя…

8 июня 2020 – 24 февраля 2022

Минск

Примечания

1

Монолог Гамлета из пьесы «Гамлет» Вильяма Шекспира в переводе Бориса Пастернака.

Content

Андрей Жвалевский
Приквел

Отзывы тест-читателей

Четыре Школа

Три Игра

Два Космос

Один Остров

Старт!

Девять месяцев спустя

Примечания