Артем Правдин

Событие. Приближение

© Dicit Agente, 2022

© ООО «ЛитРес», 2022

© «Яуза-каталог», 2022

Предисловие

Осталось 564 дня до События.

Эта книга появилась в результате переработки ряда секретных протоколов, впервые опубликованных анонимно в социальных сетях. В целях обеспечения максимально широкого охвата и хотя бы какой-то персональной защиты посты из социальных сетей были переработаны, расширены и впервые публикуются целиком в виде законченной книги, которая частично пытается ответить на вопрос о природе грядущего События и рассказать о явлениях, предваряющих его наступление.

Как я упоминал в самом первом из своих постов в социальных сетях, из всех каналов связи, как оказалось, единственный, который не фильтруют коллеги из блока Х33 (индекс изменен), – Инстаграм. К этому каналу теперь добавляются и книги. Поэтому я продолжаю рассказывать о предстоящем Событии на этих площадках.

Времени осталось не очень много, но, возможно, люди увидят, поверят и поделятся с близкими. Это все, что я смогу сделать как офицер и человек.

Итак, я являюсь сотрудником службы анализа и контроля █████ в одной из стран Восточной Европы и СНГ. Эквиваленты моей службы существуют во всех странах региона, поэтому найти меня и закрыть эти каналы связи будет сложно.

Настоящий дневник – это попытка разобраться со всем происходящим в мире за последние четыре года и рассказать о вероятных событиях ближайшего будущего. Я буду рассказывать о многих расследованиях необъяснимых явлений и особенно о Событии. Писать буду с изменением деталей и стран, чтобы не облегчать жизнь коллегам, которые попытаются «закрыть» утечку.

Берегите себя. Так долго, как сможете.

Протокол № 1

Осталось 563 дня до События.

Руки дрожат, но я попробую написать о вчерашнем сеансе, который мне довелось увидеть в качестве наблюдателя. Далее привожу выдержки из текста протокола сеанса, с небольшими изменениями, чтобы коллегам из отдела Х33 (индекс изменен) не облегчать работу. Далее по тексту: Р – рассказчик, А – аналитик, ведущий сеанс.

* * *

Р: (неразборчиво) …Сидя в тиши своих городских квартир, мы привыкли к безопасности. С нами ничего случиться не может, да же, братан? А если и случится что – так полиция рано или поздно разберется.

А: Пожалуйста, не отвлекайтесь.

Р: Я встретил нечто… Нечто, что заставило меня почувствовать, как ничтожно мало мы знаем о нашем мире. Наш ли он вообще? Ужас пробрал меня до мозга костей… (истеричное рыдание, неразборчивое бормотание) и навсегда… (неразборчивое бормотание).

А: Успокойтесь и продолжайте, пожалуйста.

Р: Живу я в областном центре █████████████ и работаю инженером в одном из проектных институтов. Я в разводе, живу один, на жизнь мне хватает. Но пару раз в неделю после работы я таксую. У нас очень много частных таксистов, поэтому клиентов обычно бывает мало.

В тот вечер в приложении пришел заказ, и я его принял. Это оказался вызов на длинный маршрут из нескольких локаций. По адресу вызова меня уже ждали двое молодых ребят. Я их посадил, и мы поехали. Один из них, рябой парень лет двадцати пяти, сел рядом со мной, а второй, полноватый блондин, сел сзади. По дороге они оба молчали, хотя обычно парни, едущие вместе, болтают и гогочут. Это должно было меня насторожить, но я решил не донимать ребят.

Мы объехали почти все локации, и на каждой точке один из них выходил и возвращался с сумкой. Так набралось порядка трех больших сумок, которые уже не помещались на заднем сиденье, и я предложил переложить все в багажник. Рябой парень ответил, что переложит все на последней точке.

Последняя локация была уже километрах в пятнадцати от города, за лесополосой. Когда до места назначения оставалось пару километров, я услышал сзади тихий шепот:

– Тормози, мне плохо…

Посмотрев в зеркало заднего вида, я увидел, что блондин, держась за горло, прерывисто и часто дышит. Я резко остановился на обочине, выскочил, открыл заднюю дверь и начал помогать ему лечь на сиденье. Он продолжал сипеть. И тут что-то тяжелое ударило меня в затылок, и я провалился в темноту.

Придя в себя, я понял, что лежу в багажнике своей едущей машины. Руки и ноги у меня были связаны, во рту – марля для протирания стекла. Никогда еще я не испытывал такого ужаса, холодный пот покрыл мою спину, ноги одеревенели, я обмочился.

Минут через тридцать (Прим.: субъективная оценка времени в период высокого стресса ошибочна в большинстве случаев) машина остановились. Я услышал, как хлопнули двери, и багажник наконец открылся. Оба парня стояли и молча смотрели на меня, а я – на них. Слезы текли у меня из глаз, потому что я чувствовал, что они хотят сделать. Рябой тихо сказал:

– Мы освободим твои ноги, ты тихо встань, не кричи и иди за мной. Мы тебя отпустим за теми деревьями, чтобы ты не видел, в какую сторону мы отъезжаем.

Я безумно хотел ему поверить, но чувствовал, что меня ведут убивать. Как свинья на убой, со связанными спереди руками и заткнутым марлей ртом, в обмоченных штанах, я пошел за ним. Второй парень шел сзади меня, в руках у него поблескивал нож. Метров через 50 рябой остановился и пропустил меня вперед. Передо мной чернела яма, где-то в метр глубиной.

Я замычал и подался назад, но мощным ударом под колени меня сбили с ног, и я упал прямо около ямы лицом вниз. Блондин наклонился и тихо прошептал:

– Если хочешь и умеешь молиться, молись сейчас, у тебя есть минута.

И тут же задрал мне голову вверх, держа за лоб, при этом сорвав мой нательный крестик. Я лежал на животе с задранной головой, мочился от страха, слезы лились из глаз, и только мычал: «Спаси и сохрани». Ладонь парня еще сильнее надавила на лоб, голова задралась еще сильнее, выставив горло вперед… Я почти терял сознание от ужаса происходящего.

И вдруг я услышал такой рев… (плачет). Что-то оглушительно визжало, рычало и хохотало. Темная масса пронеслась мимо меня с огромной скоростью. Рука, державшая мою голову, слетела, я ткнулся лбом в землю. Повернувшись на бок, я увидел, что нечто бесформенное дико мотает блондина на высоте трех метров, а он визжит тонким голосом. Второго парня вовсе не было видно. Раздался тихий хлопок, и все смолкло. Я лежал, вжимаясь в землю, пытаясь втиснуться как можно глубже, стать плоским, как (неразборчивое бормотание). Я пролежал так целую вечность, но вокруг все было тихо.

Я сумел подняться и побежал в сторону своей машины. Ключи все еще были в замке зажигания. Я завел двигатель и поехал. Руки у меня были связаны спереди, но я смог кое-как крутить руль. Домчавшись домой, я взлетел на четвертый этаж. Часы показывали 3 ночи. Закрыв все двери, я лег на кровать, накрылся одеялом, лежал и трясся. И только тогда меня накрыло, и я разрыдался до боли в животе. На рассвете я заснул. А уже утром увидел, что покрыт мельчайшими каплями крови с головы до ног (Прим.: у Р изъята одежда; биохимический анализ подтвердил наличие множественных пятен с биологическими жидкостями человека).

С той ночи уже прошло три месяца, и я потихоньку приходил в себя. Я убедил себя, что это, скорее всего, был медведь. Я инженер и привык мыслить рационально. До вчерашнего вечера, когда… (истеричное рыдание, неразборчивое бормотание)

А: Прошу вас успокоиться и продолжать.

Р: Вчера, вернувшись с работы, я сразу лег спать. Проснулся я от легкого стука в окно, будто бы птица ударилась. Я посмотрел в окно и ничего там не увидел. Попытавшись снова уснуть, я почувствовал жажду. Часы показывали 3 ночи. Я встал, прошел на кухню и налил себе воды.

Вернувшись, я снова подошел к окну и выглянул. Ничего. Лишь отходя от окна, я заметил что-то блестящее на подоконнике. Там лежал мой крестик, и я… (истеричное рыдание, неразборчивое бормотание)

А: Заканчиваем сеанс. Сейчас вас проведут в процедурную. Дальнейшие этапы – по протоколу Х45.

Конец протокола.

Протокол № 2

Остался 561 день до События.

Я только что вернулся в служебную квартиру. Мне страшно, и я боюсь, что не выдержу всего этого напряжения до События. Не знаю, доживу ли хотя бы до утра, но такое состояние скоро станет обыденностью для многих из нас…

* * *

Во многих странах существуют группы людей, пытающихся доказать, что путешествия во времени возможны. Действия их сводятся к закладке «посланий в бутылке» для гипотетических путешественников из будущего. Обычно оставляют координаты и даты встреч, а также собственное описание и пароль с отзывом. Герметичные капсулы из нержавеющей стали закладываются в местах, которые должны простоять продолжительное время: архитектурные памятники, фундаменты крупных инфраструктурных объектов. Предполагается, что гипотетические путешественники находят эти послания в будущем и отправляются к моменту и месту встречи в нашем времени. При условии, конечно, что когда-нибудь темпоральные перемещения будут реализованы на практике.

В составе группы я наблюдал сеанс с человеком, который был задержан полицией в невменяемом состоянии. В ночь на ███ января он бежал по улице в городе ███████, «рыдал и кидался на автомобили на проезжей части». Через семь часов после задержания он был передан нашей службе. Я поделюсь его рассказом от первого лица.

«Неделю назад я оставил очередную капсулу, и временем встречи я указал вчерашний день, в 20.00 в ███████████████████. Я пришел туда заранее и сидел за столиком в углу в полупустом зале, листая свою ленту на ФБ. И тут за мой стол внезапно сел пожилой человек с красноватым лицом.

У меня сжалось сердце и сперло дыхание, когда он уставился на меня своим немигающим взглядом. Постепенно заледенела спина и жутко захотелось выпить – я никогда не видел столько ненависти и горя во взгляде. Выглядел он реально крипово! Он продолжал молча сидеть и буравить меня взглядом. Мне стало совсем жутко, и я не выдержал:

– Здесь занято, может, пересядете за другой столик?

Он ответил со странным акцентом, которого я не слышал никогда:

– Манчестер-Арбат. Мерзавец, не гони уж, раз сам звал!

У меня затряслись ноги и сперло дыхание. Волосы на затылке зашевелились. Он назвал мне пароль, который я заложил в капсуле!

В голове пустота, лишь звон в ушах. Я десятки раз представлял столкновение с необычным и вроде бы был готов остроумно встретить кого угодно. Сейчас мое самообладание испарилось, меня мутило от страха. Гадкое чувство, когда трясутся ноги и в горле ком…

– Я в-в-вас не понимаю. Вы кто вообще? – выдохнул я.

– Ты же будущее хотел узнать! Ну спрашивай, мразь! – резко бросил он через стол.

Последнее слово резануло мне слух, давно я его не слышал.

– Откуда вы? – шепотом выдавил я.

И он начал говорить… Я не могу, просто не могу пересказать тот ужас, о котором он рассказывал. О том, что будет со всеми нами, с детьми… Я сидел в оцепенении, мурашки бегали по телу, правая нога затекла, меня буквально тошнило от страха. А он все говорил и говорил…

Когда он закончил, я молча смотрел на него. А он продолжал сверлить меня взглядом. Собрав остатки самообладания, я пробормотал:

– Но как вы здесь оказались?

На что, мрачно ухмыльнувшись, он коротко бросил:

– Беженец я. Успел…

И, резко поднявшись, двинулся вразвалку к выходу. Я в оцепенении смотрел ему вслед еще целую минуту. Тут до меня дошло, что я не спросил главного. Буквально швырнув несколько купюр на стол, я рванул за ним. Выскочив на улицу, нагнал его у входа в вестибюль станции метро █████████████ и спросил:

– Когда?

– Ночью. Но какой – не скажу, говнюк. Штаны суши, пока можешь.

И он ушел.

Сначала я плакал. Нет, я рыдал, забредя во двор какой-то пятиэтажки. Меня трясло, потом вырвало, снова и снова. Я выкурил пачку сигарет и даже не почувствовал вкуса. И тут до меня дошло! Я начал смеяться, истерично хохотать.

Ну конечно! Этот гад нашел мою капсулу и решил поглумиться! Если бы только он оказался рядом, я бы выплеснул весь свой страх и молотил по его красной поганой роже! Чтобы окончательно успокоиться, я поехал на место закладки послания, чтобы удостовериться, что капсула пропала.

Она была на месте. В том же состоянии, что я ее оставил, герметично закрытая».

* * *

Прим.: предположительно, описание имеет отношение к Событию и относится к временному периоду после него.

Конец протокола.

Протокол № 3

Осталось 557 дней до События.

Холод сжимает сердце… Вновь и вновь я задаюсь вопросом о реальности окружающего мира, воспоминаний, нашей жизни – каждый день всплывают все новые и новые случаи, которые невозможно объяснить; они внушают ужас. Ткань мироздания трещит все сильнее, особенно сейчас, когда до События осталось менее двух лет.

* * *

В ночь на ███ января, после попытки совершить суицид на станции метро ███████ к нам попала сегодняшняя рассказчица (далее по тексту – Р). После предотвращения попытки Р спрыгнуть на рельсы полиция доставила ее в местную больницу, а после первичной беседы с психологом Р была переведена под юрисдикцию нашей службы. Ниже приведу выдержки из протокола записи. Сеанс ведет А (аналитик).

Кратко о Р с ее слов: тридцать два года, имеет степень магистра филологии, работает в крупной международной компании, не замужем, растит пятилетнюю дочь, живет в городе █████████████.

А: Вы знаете, почему вы здесь?

Р: Они украли мою дочь. (плачет) Моя дочь пропала, я не могу ее найти! Найдите мне дочь, немедленно! (агрессивно и нервно жестикулирует)

А: Что случилось с вашей дочерью? Расскажите подробнее, чтобы мы смогли помочь вам.

Р: Правда поможете? Пожалуйста, только не обманите! Ей всего пять лет, она еще такая маленькая. (плачет) Я все, все расскажу! (На видеозаписи сеанса отчетливо виден расширенный левый зрачок Р.)

Сегодня после работы я поехала в детский сад за ребенком. Обычно я забираю ее около шести вечера, но вечером было такое плотное движение, что я опаздывала минут на двадцать. Более того, выбегая из офиса, я уронила и вдребезги разбила телефон, поэтому позвонить и предупредить педагога я также не могла. Наконец доехав и не найдя свободного парковочного места поближе к саду, оставила машину на парковке метров за восемьсот.

Выскочив из авто, я побежала. Я была дико раздражена из-за опоздания, а после бега жутко вспотела и запыхалась, сердце бешено колотилось. Когда я добежала до корпуса, он был уже пустой. Я никого не встретила ни на входе, ни в коридоре, хотя там обычно дежурит охранник, и просто так внутрь не пройти. Это должно было меня сразу насторожить, но я не обратила на это внимания…

Я сразу побежала на второй этаж, в комнату, где обычно пережидают детки опаздывающих родителей. Но дверь в эту комнату была закрыта. В голове у меня началось сплошное мельтешение мыслей. За что мне взяться? Кому звонить? Где искать своего ребенка? Я пошла открывать все двери на этом этаже, но и они все оказались закрытыми. Я чувствовала, как тяжело и прерывисто дышу, как покрываюсь липким потом: я начинала паниковать.

Я бегала по всему этажу, стуча во все двери по второму и третьему разу, выкрикивая имя дочери. Перед глазами стоял туман, в ушах появился тягучий тонкий звон. Я чувствовала, что начинаю полностью терять контроль над собой. Нет! Я сжала пальцы в кулак с такой силой, что ногти глубоко вонзились в ладонь, и боль яркой вспышкой отрезвила меня. Я побежала на третий этаж, в административный офис. Но и эта дверь была закрыта. И тут я услышала шарканье и увидела пожилую женщину, которая протирала пол дальше по коридору, стоя ко мне спиной. Наконец-то! Я бросилась к ней со всех ног и выпалила:

– Здравствуйте! Простите, пожалуйста, я мама ребенка из четвертой группы. Я опоздала на полчаса и теперь не могу ее найти. Подскажите, в какой они комнате, на втором уже все закрыто!

Женщина не остановилась. Она продолжила механически протирать пол, медленно водя шваброй из стороны в сторону. Я слышала лишь скрип мокрой тряпки по полу.

– Вы меня слышите?! Помогите мне, пожалуйста, найти ребенка! – повысила я голос.

Она все так же продолжила водить шваброй, даже не взглянув на меня. Паника и страх захлестывали меня с головой, и я побежала было обратно на второй этаж, чтобы выломать эту чертову дверь…

– Их уже забрали, дочка. Всех забрали. Не торопись, уже некуда, – услышала я тихий шепот за спиной.

– Как забрали? Куда? – закричала я, обернувшись к женщине. – Где мой ребенок?! Я полицию вызову сейчас!

Женщина лишь покачала головой, ни на секунду не прекращая свои механические движения. Я с трудом поборола дикое желание накинуться на нее и исступленно бить, царапать, душить, чтобы наконец выпустить свой ужас и отчаяние. Изо всех сил я ущипнула себя за левое предплечье, чтобы боль отрезвила меня.

– Кому надо, те и забрали. Чем тут голосить, скорей на улицу иди. Там, поди, уже последних погрузили. Синий автобус отъехать должен.

Ощущая весь сюрреализм происходящего и уже не пытаясь найти хоть какое-то рациональное объяснение событиям этого вечера, я побежала на улицу. Где-то глубоко внутри я осознавала всю неправильность и невозможность этой ситуации, но паникующий разум требовал любых действий, пусть даже самых идиотских. Я понимала, что, остановившись хоть на секунду, я просто сойду с ума…

Выскочив на улицу, я увидела, как медленно отъезжает синий микроавтобус с тонированными стеклами. Номеров у него не было.

Дочка там, она должна быть там! Я побежала за микроавтобусом, который уже отъехал на сотню метров и сейчас стоял на спасительном красном сигнале светофора. Я продолжала нестись по проезжей части. Сердце громыхало в груди, готовое разорваться, во рту ощутимо чувствовался медный вкус крови. Еще немного, и я просто отключусь на бегу. Ну и пусть, лучше сразу умереть, чем остановиться и полноценно осознать, что я потеряла ребенка…

– Вас подвезти? – неожиданно услышала я голос слева. Со мной поравнялось такси, и водитель, опустив окно со стороны пассажирского сиденья, сделал приглашающий жест. – Садитесь, я отвезу, куда надо.

События сменялись с ошеломительной скоростью, и я осознала, что уже спокойнее реагирую на всю эту фантасмагорию. Вспомнились прочитанные статьи об экстремальных ситуациях – я была явно в состоянии шока. Кивнув водителю, я стремительно села на переднее сидение.

– Пожалуйста, догоните его, там мой ребенок, – показывая на синий микроавтобус впереди, произнесла я, внутренне содрогаясь от осознания ужаса своей ситуации.

– Понял, догоним, – спокойно ответил таксист. Несмотря на довольно молодое лицо, виски у него были абсолютно седыми. – В полицию звоните пока.

– Я разбила телефон, не м-м-могу позвонить, – выдохнула я и зарыдала. Тут у меня носом пошла кровь.

Водитель, набирая скорость, мельком взглянул на меня и, покопавшись в кармане куртки, дал мне носовой платок.

– Успокойтесь, сейчас догоним. Вы приходите в себя, молитву какую прочтите, если верующая. Не уйдут от нас. – Его спокойный и уверенный тон умиротворял.

Город как будто опустел. Движение было, но совсем слабое, будто сейчас не семь вечера, а четыре часа утра. Даже не пытаясь объяснить очередную странность, я уставилась на микроавтобус, который стремительно ехал по пустому проспекту в сотне метров от нас. Я инстинктивно подалась всем телом вперед, чтобы хоть на несколько сантиметров быть ближе к своей дочери. Мы мчались в пустоте и тишине, и в темноте лишь слабо светились красные фары микроавтобуса.

– Как зовут? – тихий голос вывел меня из состояния транса, и я непонимающе уставилась на водителя. – Дочку, говорю, как зовут?

– Э-э-э… – Мучительно пытаясь вспомнить, я напряглась, но имя дочери, такое родное и теплое, все выскальзывало и никак не могло вспомниться. – Я переволновалась и забыла. Ей пять лет, она в детском саду была.

– Понимаю, – кивнул он, будто не видя ничего странного в моей забывчивости. – Красивая и умная девочка, наверное.

Я взглянула на него, чтобы ответить, и… меня лавиной накрыло дикое осознание: ведь я не говорила ему о дочери, лишь упомянула о ребенке! Откуда он мог знать, что у меня дочь? Значит, он ждал меня! Значит…

Я мгновенно покрылась холодной испариной, в груди заныло, голова закружилась, затряслись руки. Я не могла отвести от него взгляд, меня опять мутило от ужаса…

Бросив на меня быстрый взгляд, он, должно быть, понял. И, улыбнувшись, кивнул головой: да, мол, все правильно поняла.

– Почти приехали. Я вас не трону, у вас еще есть дела, – красноречиво указал он подбородком вперед. Подумав, он добавил: – Все не так, как вам кажется. Вы простите, когда поймете.

Микроавтобус пропал из виду, свернув на каком-то перекрестке, но это уже было неважно. Теперь я знала, что он привезет меня туда, куда нужно. В трансе я бездумно смотрела на ночной мрак, который мы рассекали. Скоро, уже скоро…

Покрутившись минут двадцать, мы стали приближаться к старому четырехэтажному дому, непонятно как оказавшемуся посреди пустыря. Единственный подъезд был заколочен, все окна щерились в ночь пустыми проемами. Там явно никто не жил. Микроавтобус был припаркован у торца здания. Какие-то фигуры вытаскивали ящики из салона и, согнувшись, ныряли куда-то вглубь строения. Все это я механически отметила, пока мое такси подъезжало к этому дому.

– Заканчивают разгружаться. В подвал несут. Внизу и ищите, – все так же спокойно проговорил мой водитель. Помолчав еще секунду, он добавил: – Был рад с вами познакомиться, я Харон.

Автомобиль наконец остановился, и я вышла. Микроавтобус стоял с распахнутыми дверями, пустой и заброшенный, рядом никого не было. За спиной, мягко шурша шинами, развернулось и уехало такси. Я осталась одна.

Подойдя к стене дома, я увидела лестницу, уходящую под строение. Где именно заканчивались ступеньки – не было видно. Я сбежала по ним вниз и… Кирпичная кладка, пыль и мусор под ногами – ступеньки уперлись в стену. Ошарашенная, я осторожно ее потрогала. Стена была там, твердая и материальная. Елозя руками по ней, я сползла вниз, чтобы сжаться в клубок, забыться наконец… Бесцельно водя рукой по полу, я наткнулась на кусок картона, который, как оказалось, лежал прямо под ногами. На нем что-то было написано.

Судорожными движениями порывшись в сумочке, я нащупала зажигалку. Дрожащий огонек осветил лист картона, на котором чем-то похожим на уголь было аккуратно написано: «Мы желаем тебе лишь добра. Забудь о ней».

Вы знаете, что произошло дальше. Не помню как, но я добралась до ██████████. Там спустилась в метро и хотела закончить все это, но меня успели поймать на платформе. Теперь, ради бога, дайте мне уйти.

* * *

Я вновь и вновь читаю этот протокол, и меня переполняет сострадание к этой несчастной женщине. Я прикрепляю две дополнительные записи к ее досье. Первая запись получена от врачебной группы, которая провела полную медицинскую диагностику Р. В заключении сказано, что у нее глиобластома 4 стадии, неоперабельная. Вторая запись из местного аналога ЗАГСА. Она гласит, что детей у Р нет и никогда не было.

Конец протокола.

Протоколы № 4–5

Уровень секретности: ААА+

Группы анализа: █████████████████████████

Я не могу разглашать протоколы уровня ААА+, открытые другими группами оперативного анализа, но оставлю их упоминание в хронологии явлений, предшествующих Событию.

Протокол № 6

Осталось 550 дней до События.

Наша реальность не всегда незыблема. Она реагирует на наши действия, мысли и чувства. Одним из рычагов раскачки действительности является, например, то, что мы все зовем мгновенной кармой. Вселенская справедливость сладка, кто спорит, но послевкусие у нее может горчить…

Осознание факта изменчивой реальности все сильнее гнетет меня. Я хуже сплю, реже ем и все чаще пропускаю тренировки. А все потому, что меня гложет постоянный страх перестать быть, исчезнуть, как пропадает кусок текста при команде Ctrl + X. Мы все умрем, скажете вы. Однако то, чего я страшусь, – ужаснее смерти… Но более всего я боюсь, что очень многим из нас придется столкнуться с этим осознанием в не самом отдаленном будущем…

* * *

Одному из участников сегодняшней хроники удалось избежать такой сложной рефлексии, хотя и весьма печальным образом. Он не будет фигурировать под литерой Р, к которой вы, возможно, уже привыкли. Назовем его участником У.

Итак, У двадцать лет. У него академический отпуск в не самом престижном ВУЗе, «работа» в Тик-токе, потребительские кредиты на 300 тысяч рублей и условный срок за хулиганство. Что же мог сделать У настолько странного, чтобы попасть в хронику нашей организации? Мы практически поминутно восстановили ████ января 2021 года, чтобы найти ответ на этот вопрос.

У начал свой день с визита в торговый центр █████████████, где в 10:58 он в первый раз попадает в объектив камеры наблюдения над центральным входом. Через пару минут У входит в кофейню ██████████, где, расположившись за столиком, он сидит за своим лэптопом. По фрагменту картинки, попавшей в кадр, можно увидеть, что он смотрит ролики на YouTube. В 12:26 он выходит из кофейни и через несколько минут появляется в недавно открывшемся магазине электроники, затаившемся в дальнем закоулке последнего этажа. Минут 5 он бродит по крохотному салону, после чего входит в контакт с жертвой (далее будем называть его Ж). Ж работает продавцом-консультантом в этом магазине, он там сегодня единственный сотрудник. Часть взаимодействия У и Ж зафиксирована купольными камерами магазина, записывающими звук, и приведена ниже.

12:37

Ж: Здравствуйте. Я могу вам чем-нибудь помочь?

У: Отдохни пока. Если будешь нужен – позову. (ухмыляется)

12:40

У: Эй, манагер, метнись сюда! Какое разрешение у этой камеры?

Ж: Хм, простите, я не смогу с ходу сказать, сейчас проверю, если вы…

У: А с хрена ли ты тут пасешься тогда? Ты и слепой, и тупой?

Прим.: у Ж страбизм (визуально небольшой степени).

У: Ну и что ты вылупился? Ты будешь узнавать разрешение? Торопись давай, я спешу!

Ж: Простите, пожалуйста, я пытаюсь прочесть. (судорожно подносит коробку к глазам)

У: Сюда дал! (грубо вырывает коробку) Ты куда смотришь? Хоть понимаешь, с кем говоришь? Я за неделю больше денег оставляю в этом центре, чем ты за год зарабатываешь. (смеется)

Ж: (молча смотрит в пол)

У: Короче, потерял ты клиента. Держи свою коробку. (кидает упаковку Ж) Повезло тебе, мне ехать надо. Что сказать надо клиенту?

Ж: Извините меня, пожалуйста, я только недавно…

У: Дома так лепи! Достал уже, время только потерял. (плечом оттолкнув Ж, выходит из магазина)

В 12:55 У покидает ТЦ.

Ж медленно бредет в подсобку. Камера в подсобке фиксирует его сидящим на корточках в дальнем углу. Ж плачет.

В 21:03 У вновь попадает в объектив камеры на входе в ТЦ. Через пару минут он входит в магазин электроники.

У: Манагер, так ты еще тут? Не уволили тебя? Ко мне!

Ж: Извините, пожалуйста, я не смогу вам помочь.

У: (очень агрессивным тоном) Что сказал? Подошел сюда!

Ж: Я не смогу вам помочь. Пожалуйста, перестаньте говорить…

У: Бу-бу-бу. Кто тебя сюда работать пустил? Давай, покажи мне ту камеру. Иначе я тебя… (показывает неприличный жест руками)

Ж: Я вас обслуживать не буду! Пошел вон, урод! (срывается на крик)

У: Ах ты с…а! (резко подойдя к Ж, толкает его, тот падает на пол, У визуально выше и крупнее) Я тебе покажу, кто тут урод!

У вынимает телефон и записывает голосовое сообщение. Он обращается к друзьям и просит подъехать в ТЦ, чтобы разобраться «с одним дол…м». Ж в это время встает и отходит подальше. После отправки сообщения У обращается к Ж.

У: Хана тебе, заяц! Сейчас братаны подъедут, мы тобой футбол играть будем, заодно глаза тебе подлечим. А пока можешь успеть сдохнуть. (выходит из магазина)

Ж долго смотрит ему вслед, качает головой и решительно идет в подсобку.

Камера в подсобке фиксирует, как Ж стремительно входит, идет в дальний правый угол и скрывается за стеллажами. За ними видны неясные движения, будто что-то переставляют. Через семь минут Ж появляется из-за стеллажей и идет к выходу в торговый зал. Проходя мимо камеры наблюдения, он неожиданно смотрит прямо в объектив и широко улыбается. Это его первая и последняя существующая фотография анфас.

Прим.: кадр с этим изображением передан в подразделения … для потенциальной идентификации. Но это лишь потеря времени. Мы не найдем Ж никогда.

21:30

Ж находится в салоне, в руках у него цветной лист бумаги. Он, не двигаясь, смотрит на вход. В магазин заходит У, он один.

У: Какой ты смелый, не умотал! (смеется) Сейчас братаны подъедут, а я вот зашел тебя разогреть. (делает быстрый боксерский выпад руками)

Ж: Погодите, пожалуйста. Мы не так начали сегодня, и я чувствую себя виноватым перед вами. Давайте я попробую исправить ошибку. Смотрите, вот акционный билет. (показывает цветной лист) Как вы знаете, мы недавно открыли этот салон и сейчас начинаем тестировать еще один торговый зал, который пока только готовится к официальному открытию. Всем посетителям, пришедшим до окончания нашего рабочего дня, мы предлагаем суперакцию: попробовать выиграть цифровую камеру, которая им понравится.

У: (выглядит ошеломленным уверенной речью и спокойной позой Ж) Э-э-э, что? Что-то я не понял. Ты откупиться хочешь, да? (натужно смеется)

Ж: Нет. Это реальная акция для посетителей, пришедших за полчаса до закрытия. Вы пришли за полчаса до закрытия. Вы – в игре. Если хотите, конечно.

У: Ну хрен с тобой, расскажи, что делать надо. (скребет подбородок)

Ж: Вам нужно пройти со мной в наш новый салон. Так как он еще официально не запущен, центральный вход туда пока запечатан. Поэтому мы пройдем туда через наш маленький склад (показывает рукой в сторону подсобки) и остановимся перед черным входом в новый зал. По моему сигналу вы войдете в новый зал, найдете камеру нужной модели на одном из торговых дисплеев и вернетесь в подсобку. Но есть три условия…

Во-первых, я выключу свет. Во-вторых, найти нужно камеру именно той модели, которая вас сегодня заинтересовала. Не беспокойтесь, новый салон такого же размера и с таким же расположением торговых дисплеев. Видите, я вам помогаю. (улыбается)

У: Ладно, харэ подлизываться. Какое третье условие?

Ж: У вас будет 30 секунд. Я включу обратный отсчет на своем телефоне, и он будет вслух отсчитывать оставшееся у вас время. Если за это время найдете правильную камеру и вернетесь ко мне – она ваша.

У: (внимательно читает акционный билет, переминается с ноги на ногу, затем резко вскидывает голову) Хрен с тобой, пошли. На халяву, считай, камеру отдаешь. Тридцать секунд, ха! (громко смеется)

Ж и У заходят в подсобку и идут в дальний правый угол. Оба встают рядом с дверью.

Ж: Готовы? Как только я взмахну рукой, бегите и (слова неразборчивы).

У отрывисто кивает, берется за ручку двери, чуть приседает и наклоняется вперед, как бегун на старте. Подняв правую руку, Ж выжидательно смотрит на наручные часы. Изображение на видеозаписи дергается, и в тот же миг Ж резко опускает руку. Можно успеть увидеть, как У стремительно распахивает дверь и ныряет в темноту за дверью. Через секунду гаснет свет в подсобке. Это последний раз, когда кто-либо видел У.

О последующих событиях можно было бы лишь гадать, если бы не был найден телефон, предположительно, принадлежавший У. Аппарат был обнаружен охранником ТЦ в салоне магазина примерно в 3:45 ночи. По его словам, во время ночного обхода последнего этажа он увидел все еще открытый магазин электроники, в котором не было ни души. Он зашел в торговый зал и обнаружил его на полу: обожженный, исцарапанный, покрытый трещинами и бурыми пятнами, телефон лежал в самом центре салона.

Понимая необычность ситуации с открытым ночью магазином и разбитым телефоном, охранник вызвал полицию. Через несколько часов с аппаратом работали уже мы. Единственная запись, которую нам удалось восстановить с этого телефона, длится 13 секунд.

На экране сплошная темнота, и сначала слышно лишь хриплое дыхание. На заднем фоне можно разобрать голос, отсчитывающий цифры вроде бы обратного отсчета. На восьмой секунде слышится вопль У, он полон ужаса и отчаяния. После нескольких часов компьютерного анализа мы разобрали все слова на этой записи.

Начало записи.

Звук хриплого судорожного дыхания.

Металлический женский голос ведет обратный отсчет: Семнадцать, шестнадцать, пятнадцать, семнадцать, шестнадцать, пятнадцать, семнадцать…

У: А-а-а! Где эта дверь, су-у-у……ка!!! Где я-а-а-а?! А-а-а, две-е-е-ерь!

Слышен звук царапающих стену ногтей и глухое рыдание, переходящее в надрывный вой.

Металлический женский голос: Семнадцать…

Конец записи.

* * *

Прим.: в авральном порядке выдвинувшаяся команда зачистки войти в «новый торговый зал» не смогла. Ни нового зала, ни синей двери внутри подсобки просто не было. В поднятых чертежах и в техническом плане здания никаких дополнительных помещений, примыкающих к подсобке, не предусматривалось. В настоящее время этот ТЦ закрыт.

Конец протокола.

Протокол № 7

Осталось 536 дней до События.

Многие читатели пока еще не осознают, почему одно лишь упоминание События вызывает такое подсознательное беспокойство. Я могу предположить, что такое внутреннее напряжение вызвано инстинктивным пониманием: глубоко внутри мы знаем, что ожидает эту реальность, когда Событие произойдет… Мы судорожно и тревожно продолжаем вопрошать: «Когда? Что это?». Но сейчас вокруг нас и с нами происходит нечто настолько неправильное и невозможное, что никакие вопросы не помогут это понять даже приблизительно…

Кроме скрытого чувства тревоги, есть и другие, более осязаемые признаки грядущей неизбежности. В прошлых протоколах вы видели, как ткань реальности начинает вибрировать и меняться. Но иногда эти силы воздействуют непосредственно на психику и поведение человека, вовлекая его в ситуации настолько же странные, сколь и страшные…

* * *

Утром ███ февраля один из сотрудников нашей службы получил сообщение со скрытого номера на свой телефон. Удивившись формату сообщения (СМС), сначала он решил, что это спам. После получения уже нескольких сообщений он насторожился. Вчитавшись, он тут же связался с коллегами из блока Х32 (индекс изменен).

Через час мы достоверно выяснили, что сообщения отсылает со скрытого номера молодая женщина, которая, как оказалось, пропала без вести восемь дней назад. Также удалось установить, что пропавшей без вести (далее будем называть ее П) двадцать восемь лет, живет в столице █████████████, имеет диплом экономиста, работает специалистом по развитию бизнеса в небольшой компании по производству промышленных кондиционеров. Детей нет, родители живут в областном центре ██████████████████.

Далее я приведу практически всю хронологию обмена сообщениями между П и одним из наших аналитиков (далее – А). Орфография и пунктуация сообщений сохранены.

П: Помогите я нашла ваше имя в телефоне, не знаю кто вы, но умоляю пожалуйста помогите.

П: Вы там? Помогите мне/, больше никому не могу написать.

П: Почему вы молчите? Ответьте что-нибудь.

П: (Сообщение скрыто, так как содержит имя и адрес, проверив которые мы установили факт исчезновения П.)

А: С вами на связи █████████████. Мы обязательно поможем вам. Где вы находитесь? Есть ли кто-нибудь рядом с вами?

П: Слава богу! Не знаю где. Меня держат в темной комнате, окон нет может подвал или гараж. Рядом никого, ПОМОГИТЕ СРРАШНО.

А: Мы обязательно вас спасем. Вы помните, как оказались там?

П: Быстрее! Я вышла из офиса, шла к парковке и все. Потом не помню.

А: Как вы нам пишете? Вы можете позвонить нам, чтобы мы определили ваше местоположение?

Прим.: мы безуспешно пытались сделать расчет триангуляции, однако разброс показателей был слишком широким для немедленного оперативного реагирования.

П: Когда очнулась, увидела что связана и сижу на стуле, он вроде металический. Ноги привязаны к его ножкам, руки связаны спереди, к ним на шнурке привязан старый телефон, нокия. В справочнике телефона я нашла единственный номер и туда написала, звонки заблокированы, не могу звонить.

А: Опишите в деталях, что вы видите.

П: Они забрали мою память а тело оставили здесь.

Прим.: в тот момент смысл этого сообщения был абсолютно непонятен, оно было проигнорировано.

А: Мы обязательно спасем вас. Постарайтесь глубже дышать. Опишите, что вы видите, чтобы мы попробовали определить ваше местоположение.

П: Очень страшно. На мне прозрачный противогаз, на все лицо. Я таких не видела никогда, не зна/ что это. Он никак не снимается. В него через шланг идет воздух, когда выдыхаю маска не запотевает. Прямо перед собой вижу огромный синий балон как у дайверов только больше раз в пять. Шланг идет от него. С другой стороны шлема есть еще шланг, он идет к другому балону, белого цвета. Он совсем маленький. На нем синей краской нарисован смайлик и под ним написано СО. Я не знаю что это.

Прим.: единственная наша версия значения СО свелась к монооксиду углерода.

А: Вы видите вентили или индикаторы?

П: Прямо на балонах стоят индикаторы со стрелками. Наверное они показывают уровень заполненности балона. На большом балоне стрелка посередине между крайней правой цифрой и левой. За все это время стрелка немного продвинулась влево, к нулю. Индикатор белого показывает полный запас. Я поняла что это.

П: Времени не остается. Я думаю, когда синий балон опустеет, включится белый. Зарядка на телефоне на половине. БЫСТРЕЕ ПРОШУ.

П перестала присылать сообщения. Во время этой паузы оперативная группа подвела краткий промежуточный итог. Итак, П, предположительно, похищена и профессионально «спрятана», так как никак не удается триангулировать ее местоположение. Более того, судя по всему, она обездвижена и самостоятельно выбраться из помещения не может.

Никакого аналога описанного ею «прозрачного противогаза» не найдено; скорее всего, речь о самодельной дыхательной системе, посредством которой она подключена к синему баллону с безопасной (предположительно) дыхательной смесью. Однако если описание и догадка П верны, через какое-то время в ее маску начнет поступать монооксид углерода (СО). Исход в таком случае очевиден. Но мы не знали тогда, что обнаружим нечто настолько непонятное, по сравнению с чем смертельный исход показался бы не самым страшным…

Прошло семнадцать минут после отправки последнего сообщения П. Было принято решение продолжить попытки найти подсказки, которые помогли бы определить ее местоположение.

А: Прошу вас продолжать писать. Мы работаем над вашим спасением и обязательно найдем вас.

П: Неправда. Вы лжете.

А: Мы поможем вам, не отчаивайтесь.

П: Мне кажется это все. Темнота высасывает из меня силу. Я начинаю что-то слышать. Наверное и вы с ними заодно вас тоже купили. Или вы – это они. Я не верю вам.

Прим.: П явно впадает в состояние сильнейшего шока; наша коммуникация может прерваться в любой момент.

П: ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ.

А: Постарайтесь дышать медленно и глубоко.

П: Как тень чего то большого в тумане рядом. Кто то кругами плавает вокруг меня, я боюсь акул. Мне очень страшно.

П: А откуда в этом телефоне ваш номер? вы спросите там у своих.

Последнее сообщение появилось на огромном дисплее, куда выводились все смс с телефона, и в командном пункте наступила могильная тишина. У меня мгновенно взмокла спина, похолодели ладони, зашевелились волосы на затылке. Такая очевидная, простая и страшная по своим последствиям деталь, которую мы пропустили…

Сотрудник, на чей номер пришли сообщения, был задержан через 3 минуты у себя в кабинете.

Спешно сформированная группа из блока Х39 (индекс изменен) запустила ранее невиданную по масштабу операцию. Все подразделения нашей службы были заблокированы по месту нахождения, были подняты все телефонные переговоры, личная и служебная переписка по всем каналам связи, все банковские операции за последние 24 месяца (широко использовался засекреченный алгоритм ИИ ███████, который позволил осуществить такое масштабное сканирование данных за 48 минут). К задержанному сотруднику был применен допрос ███ степени. Ровно через час в командном пункте было получено краткое сообщение: «Гипотеза утечки не подтверждена». Сотрудник оказался не замешан в происходящем, но найти П это не поможет…

А: Простите за молчание, мы проверяли наших сотрудников. Уверяю, мы честны с вами. Мы очень хотим помочь вам. Опишите комнату еще раз.

П: Отстаньте. Стрелка на индикаторе синего балона почти рядом с нулем. Уже все равно. Я умру здесь.

П: ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ. НЕ ХОЧУ ТАК УХОДИТЬ.

А: Что еще есть в телефоне? Игры, музыка, эсэмэски? Прошу вас, не отчаивайтесь, мы еще можем успеть. Посмотрите внимательнее в телефоне.

Прошло 7 минут.

П: <photo.jpg>

П: Я и забыла что в старых телефонах бывают папки с фото. Это единственное что там было. Отправила вам этого человека не знаю.

На огромном дисплее загрузилась фотография. У меня почти остановилось сердце, мурашки покрыли тело – нас пронизывал жутковатым взглядом пожилой человек с одутловатым красноватым лицом. Он так похож на описание … (позже я удалил все перекрестные ссылки на другие протоколы).

Фото немедленно прогнали через все доступные базы; человек был опознан: им оказался ранее осужденный за незаконное лишение свободы и хищение запрещенных веществ. Специальная группа оперативного реагирования выдвинулась по его последнему известному адресу.

Все, что впоследствии произошло, сейчас закрыто грифом высочайшего уровня секретности, который все с возрастающей частотой присваивают ситуациям, которые не могут быть объяснены вне контекста надвигающегося События. Хотя я и сам в полной мере не понимаю произошедшего, я все-таки перечислю основные факты, но даже не пытаясь их объяснить…

Через час было установлено, что потенциально причастный (далее – ПП) находится в реанимационном отделении больницы …. Достоверно установлено, что он поступил туда ███ февраля (в день исчезновения П) в коматозном состоянии. За несколько часов до прибытия спецгруппы у него пропали какие-либо признаки электрической активности головного мозга. Проще говоря, мозг ПП был мертв. Среди его личных вещей спецгруппа обнаружила записную книжку с единственной записью и недавно сделанным карандашным наброском. Записан там был адрес сельского дома, находящегося в 350 километрах от города █████████████, где проживала П. На наброске же была изображена женская фигура, сидящая на стуле в противогазе…

Побив все внутренние рекорды скоростного передислоцирования, спецгруппа вместе с группой армейских медиков вылетела на трех штурмовых вертолетах в направлении этого дома. На основе ранее полученных сообщений П был произведен приблизительный расчет объема оставшейся дыхательной смеси – группа реагирования с медиками должна была прибыть через две-пять минут после переключения баллонов. Тогда мы все еще надеялись…

Прим.: учитывая уже достаточно высокий уровень секретности по данному протоколу на тот момент, было принято решение не вовлекать местные органы правопорядка для более оперативного выезда на место предполагаемого нахождения П.

Через два часа после получения фото спецгруппа с медиками прибыла по адресу. Там оказалось ветхое, практически разваливающееся строение на отшибе заброшенной деревеньки из двенадцати домиков, которые мертвыми глазницами пустых окон встречали группу. Все происходившее далее зафиксировано тактическими нашлемными камерами личного состава.

…Группа осуществляет штурмовое проникновение в дом и тройками расходится по всем комнатам. Счет идет уже на секунды, и все это понимают. На записи видны покрытые лохмотьями плесени стены и сгнивший мягкий пол. С кухни доносится возглас: «Люк!»

Далее запись с камеры командира группы, который первым прополз в подвал через дыру под ржавой кухонной мойкой, которую вмиг оторвали и отбросили в сторону.

…В лучах мощного фонаря виден неожиданно просторный подвал. У дальней стены ржавый металлический стул, на нем мертвыми змеями клубятся изветшавшие фиксаторные ремни. Перед стулом лежит огромный синий баллон, рядом виднеется меньшего размера белый. Фонарь освещает их проржавевший насквозь металл. Луч перемещается к индикаторам. Ни стрелок, ни делений не разобрать – все покрыто сплошным слоем ржавчины. На полу крупными тяжелыми комьями лежит пыль. В подвале никого нет…

Самые совершенные примененные локаторы по поиску биомаркеров не помогли – в этом подвале не было никого уже как минимум лет 20.

* * *

В тот же день было получено решение местного суда на слом, дом снесли и разровняли все бульдозером. Но этот протокол еще не закрыт. Дрожащими пальцами набираю я последнее дополнение к этому протоколу.

Вчера ночью пришло еще одно сообщение. Это была она.

П: Пожалуйста выпустите меня.

Конец протокола.

Протокол № 8

Остался 521 день до События.

Гнетущее чувство неотвратимости все сильнее овладевает мной. Тревожные признаки грядущего явственнее выступают из тени. Давление нарастает, становится труднее дышать. Чем пристальнее я вглядываюсь в сгущающийся мрак, тем очевиднее понимаю ничтожность своих усилий. Ничего не изменить; ничего не спасти ни сейчас, ни потом…

Грозными предвестниками катящегося вала неизбежности являются учащающиеся исчезновения людей. Мы так к ним привыкли, что уже не удивляемся, очередной раз услышав или прочитав «ушел и не вернулся». Десятки людей. В месяц. В среднего размера городе. Однако размах явления поистине потрясает, если цифры осмысливать в глобальном масштабе. Подобно далеким раскатам грома, доносятся отголоски ослепительной истины. Но погрязшим в быту и суете этот набат не слышен…

* * *

███ февраля в службу было передано досье высокопоставленного чиновника (далее – ВЧ), заведующего засекреченным предприятием оборонно-промышленного комплекса. Причиной послужило его таинственное исчезновение: вечером предыдущего дня он выехал из офиса предположительно в направлении служебной квартиры, однако там его прибытие зарегистрировано не было. Между 19:40 и 19:45 того же вечера алгоритмом распознавания лиц AI ███████ (индекс засекречен) ВЧ был опознан на записях с камер в аэропорту и на вокзале с вероятностью 87 % и 83 % соответственно. То есть ВЧ гипотетически присутствовал в двух локациях практически одномоментно.

Экстренный обыск его рабочего кабинета ничего не дал. Стерильно чистый стол и пустые полки опровергли гипотезу о случайном событии: ВЧ подготовился заранее. На внутренней стороне двери его кабинета был прикреплен листочек липкой бумаги для заметок. Неровным крупным почерком ВЧ написал: «Иду смотреть посадку».

Прим.: практически достоверно установлено, что единственной посадкой, которая событийно и ситуационно могла быть упомянута в этом временном окне, являлась посадка Perseverance.

Группа оперативного анализа выдвинулась в квартиру ВЧ, я выехал в ее составе. Помещение встретило нас гулкой пустотой. Обыск не потребовался: на столе в кабинете лежали USB-флеш-накопитель и смартфон.

Мелкая дрожь пробрала меня с головы до пят: человека, имеющего допуск к закрытым материалам высшей категории и настолько тщательно подготовившегося, будет непросто разыскать. Как же я тогда ошибался…

Передислоцироваться в командный пункт для изучения обнаруженных артефактов группа не стала; тут же в кабинете развернули мобильную техническую станцию. Через четыре минуты мы уже изучали содержимое телефона и флеш-накопителя. Смартфон пуст, но в календаре найдена ссылка на онлайн конференцию, назначенную на 03:00 следующей ночи в Zoom. А на флеш-накопителе обнаружен видеофайл. Эта запись кошмарным пятном въелась мне в память…

Начало записи.

Очень темное помещение. С трудом можно разглядеть стол, чуть колышется пламя полусгоревшей свечи. Рядом угадывается силуэт мужчины, он медленно со скрипом раскачивается в кресле-качалке. Он заговаривает, голос хриплый и низкий.

– Давно ко мне никто не заходил. Никому не нужен стал. Знаю, знаю, и вы люди подневольные, тоже не в гости пришли. Но раз пришли – так сидите, внимайте. Пиво – напиток богов. Вы думаете, на Олимпе нектар пьют? Чушь собачья – пиво пьют. Но знаете ли вы, откуда пошло пиво? Это изначально кровь сущностей Оттуда. То, что мы все сегодня пьем, – это суррогат крови мерзких дохликов Оттуда. Мы все на хрен мерзкие вампиры! Представляете?

Рывком мужчина оказывается прямо у экрана и всматривается в камеру пронзительным хищным взглядом. Это ВЧ. Мне становится жутко от его потустороннего взора, спина мгновенно леденеет, ноги будто прирастают к полу.

– Ха-ха! (сипло и судорожно хохочет) Нет, вас не пиво интересует… Так-то оно так, только не знаете вы правды всей. Раз в ████████████████ открывается дверь синяя, и через нее можно попасть куда угодно. Где дверь окажется – я понятия не имею. Почему открывается проход? А никто не знает, но во время эксперимента в восемьдесят шестом году…

ВЧ внезапно замолкает. Волосы шевелятся у меня на затылке: его лицевые мышцы противоестественно растягиваются, глаза постоянно подергиваются, будто у него нистагм. Он резко крутит головой под немыслимым углом, от змеиной стремительности этого движения у меня перехватывает дыхание, сердце пропускает удар. ВЧ начинает говорить тихим голосом, постепенно переходя на шепот.

– Пока решил не рассказывать, что и как, потом попробую поведать. Вдруг передумаю еще и пожить захочу. Да и тяжело с первого раза все вываливать. Вы не поймете или не поверите, а у меня долг какой-никакой. Да и не хочется вещать на запись, хочу глаза видеть, когда рассказывать буду. Если на меня сейчас смотрите, значит, дома у меня уже побывали. Я там оставлю вам телефон, в его календаре поставлю онлайн встречу. Жив буду – выйду на связь. А вы в указанное время через мой телефон тоже подключайтесь – так я и рассказать смогу, и себя сцапать не дам.

Он опять умолк. Я было уже выдохнул, как он вдруг заревел звериным голосом, выкатив глаза.

– БЕГИТЕ!!! Слышу, как тянутся чьи-то руки… БЕГИТЕ!!!

Конец записи.

В наступившей тишине звенят отголоски последнего вопля ВЧ. Ошеломленная этим животным вскриком, группа мгновенно сгрудилась спиной к спине в ощетинившийся штурмовыми винтовками клубок. Окинув быстрым взглядом плотную массу бойцов и аналитиков, я вижу лица, необычайно ярко выражающие непонимание, ужас, панику и ярость…

…Дико кручу головой, тщетно пытаясь отыскать источник опасности… Горячий и едкий пот заливает лицо, выжигает глаза, их так больно держать открытыми, но еще страшнее закрыть даже на миг… Подмышки мгновенно становятся мокрыми и горячими, живот каменеет, колени превращаются в вату – в секунду переключившись в режим боя, тело по-звериному приготовилось к столкновению…

Прошло 2 минуты. Ничего не происходит, слышно мерное тиканье часов в соседней комнате. Я медленно выдыхаю. Плотная группа распадается; отбой так и не объявленной тревоги…

Прим.: последующее медицинское исследование установило, что группа подверглась воздействию мощного инфразвукового колебания – впервые против нас было использовано тактическое инфразвуковое оружие.

Вернувшись в командный пункт, группа подвела фактические итоги: ВЧ исчез после продуманной подготовки. Учитывая его доступ к секретной информации оборонного значения, он может быть интересен предприятиям военно-промышленного комплекса других стран.

Однако гипотеза перебежчика никак не объясняет предположительного присутствия ВЧ в двух локациях одновременно. Более того, состояние его ментального здоровья вызывает много вопросов. А использование инфразвукового оружия, которое по времени активации совпало с просмотром записи, невозможно объяснить никак.

Времени для подготовки к онлайн-встрече с ВЧ оставалось в обрез. К моменту этой встречи я не спал почти сутки. Анализ нескончаемого потока данных за последние часы, обыск в квартире ВЧ, сюрреалистичная видеозапись, инфразвуковая атака – ментально и физически я чувствовал, будто все дальше и дальше захожу в топкое болото…

Под ногами зыбкое и скользкое нечто, оно играет со мной, но готово в секунду поглотить тело, душу и сознание. Никогда еще так остро я не чувствовал леденящую близость События…

В 02:37 мы выходим в режим онлайн по ссылке в календаре оставленного для нас телефона. Все технические мощности настроены для обнаружения ВЧ. Эта подготовка в итоге оказалось напрасной…

Ниже привожу хронику последовавших событий.

03:13. Кто-то заходит в онлайн-конференцию. Мигнув пару раз, включается камера нашего собеседника. Вновь темное помещение. Смутное пятно в дальнем левом углу чуть шевелится, и слышится знакомый тихий и хрипловатый голос, который сразу вгоняет меня в неконтролируемую дрожь.

– Вижу вас, всех вижу. Хорошо, что пришли. Я долго думал, но все же решил рассказать правду. Не могу больше! Просто не могу это в себе дольше держать. Только не перебивайте меня. Времени очень мало, меня в любую секунду могут отключить.

ВЧ кашляет, буквально выворачиваясь наизнанку. Что бы с ним ни происходило, он явно болен. Отдышавшись, ВЧ продолжает почти шепотом.

– Смешно, что с земной стороны очевидные вещи никто не замечает. Все видят химиотрассы за самолетами над крупными городами, особенно их много весной. Так они пытаются забить проход, используя излучатели █████████████, установленные на гражданских самолетах. Зачем? В период активизации прохода в него часто соскальзывают люди. Знающие о нем целенаправленно идут, но их немного. А случайных сколько! А детишек! Вот и глушат этими химиотрассами с весны по зиму. Вероятность появления прохода в обработанных локациях резко снижается.

Снова пауза, заполненная надрывным кашлем ВЧ.

– Это такие маленькие черные кубы, обычно в багажном отделении под какой-нибудь фальшпанелью, которой в самолете и быть то не должно. Так вот, когда такой излучатель █████████████ начинает работать, получается трасса серовато-белого цвета. Я понятия не имею, каким образом импульс вызывает такую реакцию в атмосферном воздухе. Я физик, и для меня это звучит как бред. Хотя подозреваю, что при работе…

Резкий треск прерывает его на полуслове. Это стук кулаков по дереву. Он сразу сменяется гулкими отдельными ударами. Кто-то явно пытается выломать дверь у ВЧ.

03:18. Визуально картинка не меняется, однако отчетливо слышен треск ломающейся ДСП. В дальнем правом углу смутно угадывается движение, слышны приглушенные голоса. Яркий свет вспыхивает в помещении, и мы наконец можем его рассмотреть. Это больничная палата.

В ней находится лишь одна койка, ближе к распахнутой двери, у которой выломана верхняя панель. Около этой кушетки и лежит ВЧ в пижаме сероватого цвета. Он бьется в припадке, руки и ноги беспорядочно елозят по полу. Две фигуры в биозащитных костюмах склоняются над ним, в руке одной из них поблескивает шприц.

Внезапно вторая фигура поворачивается в нашу сторону. У меня перехватывает дыхание – она смотрит прямо на нас, а потом стремительно бросается к камере и взмахом руки отключает видеосвязь. Очевидно, что был закрыт ноутбук, с которого ВЧ выходил на связь. Ошеломленные таким развитием событий, мы продолжаем таращиться на темный экран центрального дисплея…

03:32. Местонахождение лечебного учреждения установлено: это областная клиническая психиатрическая больница в ███████████████████. Группа оперативного анализа, усиленная тактическим спецподразделением, тут же выдвигается.

07:45. Прибыв в ███████████████████, группа блокирует больницу и после короткого диалога с ее руководством получает доступ к истории болезни ВЧ. Он доставлен в это учреждение ████ февраля (в день посадки Perseverance). У него предварительно диагностирована параноидная шизофрения.

Я с облегчением выдыхаю, чувствуя необычайную легкость. Наконец! Ведь этот диагноз практически все объясняет! А алгоритм распознавания лиц вполне мог и ошибиться: мало ли на свете похожих людей, да и стопроцентную вероятность он не выдавал. Нам остается забрать ВЧ с целью последующей передачи в ведомственное учреждение для подтверждения диагноза и лечения. Мир в эту минуту прочен, надежен, предсказуем. Наверное, я никогда так не ошибался в оценке ситуации…

07:55. Устрашающе пронзительный звон сигнализации застает группу на пути к палате ВЧ в изолированном блоке больницы, куда нас ведет лично главный врач. Чувствуя холодок в груди, я несусь по коридору вслед за ним. Через минуту мы у нужной палаты, ее дверь заперта.

Верхняя панель, выломанная во время ночного инцидента, небрежно приколочена гвоздями. Главврач лихорадочно пытается найти нужный ключ, но командир спецподразделения, отодвинув его в сторону, коротко кивает своим бойцам. Два ближайших к двери оперативника синхронно бьют по ней ногами в тяжелых берцах, дверь распахивается настежь. Бойцы тактическим ручейком плавно втягиваются в помещение, я иду четвертым. Палата пуста.

Спецгруппа занимает помещение, но, кроме койки и разбитого ноутбука, впоследствии оказавшегося совершенно пустым, там ничего нет. Я быстро обшариваю кровать. В палату постепенно набивается и больничный персонал. Пожилая санитарка, оказавшаяся справа от меня, что-то шепчет и порывисто крестится. Прислушавшись, я смог разобрать лишь «Утащили-таки».

Этот протокол должен был закончиться здесь. Лишь через несколько часов по возвращении в командный пункт я вспомнил о своей находке.

Во время стремительного обыска больничной койки я нащупал ворох мятых тетрадных листков, свернутых в аккуратный рулончик. Механически запихнув его в один из подсумков разгрузочного жилета, я совершенно забыл о находке. Позже прочитав найденные листы, исписанные крупным неровным почерком, я с ужасом осознал, что, возможно, какие-то ответы у нас все-таки появились… Почерковедческая экспертиза подтвердила, что текст написан ВЧ.

Ниже приведен текст этих записей с сохранением стилистики и пунктуации оригинала, однако части, содержащие чересчур явные отсылки к Событию, вырезаны.

███████████████████ Проход позволяет практически мгновенно перемещаться как в пределах стран █████████████, так и ███████. Иногда я мог за пару минут оказаться в ███████.

█████████ Про исчезновения знали ███████. Каждый год множество людей пропадает практически во всех странах. Да, часть из них оказывается жертвой похищений, убийств, черных трансплантологов. Однако никто не задумывается, что подавляющая часть пропадает бесследно и преступники здесь ни при чем. Это такой огромный и жирный факт, но люди в упор его не замечают.

███████ Откуда им знать, что колонии на Луне постоянно нуждаются в притоке рабочих рук. При низкой гравитации кости становятся ни к черту, и после пяти лет жизни там наступает конец, человек может попросту сломаться, если толкнуть его посильнее. Да и откуда людям знать, что на Луне есть колонии. █████████████ были основаны в 1975 году, после чего все лунные программы быстренько и официально свернули, как наши, так и американские. Все, что происходило потом, – фикция. Но колонии есть, они функционируют, в основном горнодобывающие. Гелий-3 – вот цена вопроса, гелий-3 – вот приз победителю. Я был там, в одной из колоний. Такого запаха, скажу я откровенно, я никогда (текст размыт)

███████ и официально не захотели. Поэтому просто находят подходящих людей и критерием является генетическая █████████████

█████████████ им даже платят за работу, хотя зачем там деньги…

Море Спокойствия – хорошее название для места жительства, не правда ли?

Конец протокола.

Протоколы № 9–11

Уровень секретности: ААА+

Группы анализа: █████████████████████████

Явления уровня ААА+ все учащаются. По мере приближения События явления высокого уровня ███████ будут все чаще прорываться в реальность.

Протокол № 12

Осталось 507 дней до События.

Мое время заканчивается. Я чувствую это, будто пловец, решивший поплавать в ночи и заплывший далеко в море; наивный романтик, который внезапно ощущает мощное движение воды под собой, физически осязая, как нечто древнее и яростное неотвратимо всплывает из бездны, и понимает близость ужасающего конца. Аналогичное чувство беспомощности и желание скорого небытия все чаще возникает и у меня. Всякий, кто пристально вглядывается в мрак, постепенно начинает ощущать ответный леденящий взор, высасывающий надежду и саму жизнь. Это цена за прикосновение к тайнам, древним и страшным…

Несмотря на все предпринятые усилия по сокрытию своей личности, я чувствую усиливающиеся завихрения вокруг себя. Возможно, мои коллеги из блока Х33 (индекс изменен) все ближе подбираются к ренегату, который под видом вымышленных рассказов сливает людям засекреченные расследования. Ничего нельзя принимать на веру, все может оказаться подделкой, под давно знакомым явлением может скрываться мгла, внушающая ужас и сводящая с ума. Сегодняшний протокол именно об этом.

* * *

███ марта полиция в городе ███████ зарегистрировала заявление девушки (далее – Д) о преследовании. Ей двадцать девять лет, работает инженером-технологом на предприятии по выпуску минеральных удобрений. Вернее, работала…

Согласно заявлению Д, ее преследовали двое неизвестных лиц женского пола, предположительно шестидесяти-семидесяти лет. Никаких агрессивных действий они не совершали, однако достаточно часто появлялись в поле ее зрения, причем в местах, где их быть никак не могло. Дежурный офицер принял Д, со слов записал ее показания и… отправил документ на дальнюю полку. Ровно через два дня Д исчезла из офиса своего предприятия практически на глазах у коллег.

По словам ее сослуживцев, Д говорила по телефону в переговорной, в то время как четверо ее коллег обсуждали производственный вопрос, находясь в коридоре прямо перед входом в эту комнату. Далее они показали, что голос Д, отчетливо слышный во время ее телефонного разговора, внезапно оборвался. Войдя в переговорную, коллеги увидели пустую комнату, лишь в воздухе витал слабый запах озона.

Незаметно уйти Д не могла, других выходов или даже окон в переговорной не было. Прибывшая полиция не нашла вообще ничего. Лишь после тщательного исследования комнаты специальной экспертной группой удалось обнаружить единственный след. Это был темный человеческий силуэт, отпечатавшийся на одной из стен…

Прим.: такой эффект, известный как «тень Хиросимы», может появиться под воздействием высоких температур. Однако в момент исчезновения Д никакого критического повышения температуры отмечено не было.

Аномальный отпечаток привлек внимание руководства полиции, и все материалы, имеющие отношение к Д, были незамедлительно подняты. Именно тогда и всплыло ее недавнее заявление о преследовании. Как только оно было изучено с должным вниманием, немедленно активировали протокол ████, случай засекретили, и через два часа после обнаружения «тени Хиросимы» уже моя группа аврально работала над этим делом.

Я не могу объяснить страх, который внушает заявление Д. При каждом прочтении этого документа голова инстинктивно втягивается в плечи, волосы на затылке шевелятся, мурашки бегут по телу…

Ниже приведу основные выдержки из заявления.

«Впервые я столкнулась с ней (или с ними, если хотите) в ТРЦ ███████, случайно услышав их разговор. Там, перед магазином █████████████ на четвертом этаже есть небольшой закуток, где можно отдохнуть на удобном диване. Закуток находится под углом к основному пассажу, диван очень низкий и стоит вплотную к стене, так что проходящим людям достаточно сложно увидеть сидящих на нем, а с диванчика неплохо видно и слышно всех проходящих. Будто подсматриваешь в замочную скважину…

███ марта около девяти вечера я сидела на том диване, читала свою ленту на телефоне и вполуха прислушивалась к затихающему гомону голосов посетителей. Магазин █████████████, у которого я расположилась, уже закрылся, и людей в этой части ТЦ практически не было. Поэтому я вздрогнула, внезапно услышав странно скрипучие голоса пожилых женщин, которые, по ощущениям, находились прямо у входа в магазин.

Сначала разговаривающих я не видела, но постепенно голоса переместились дальше по пассажу. Это оказалась пожилая женщина, говорившая по громкой связи с другой женщиной. Она прошла дальше по проходу и остановилась у перил, опоясывающих этаж. Стояла она спиной к закутку и меня видеть не могла.

Если бы не металлическое звучание голосов, я бы даже внимания не обратила на этот разговор. Но заинтересованная необычной интонацией, я начала вслушиваться. Диалог настолько меня ошеломил, что позже я записала его по памяти, чтобы не стерлись детали.

Женщина в ТЦ (ЖТЦ): Ну а Саша как?

Женщина на громкой связи (ЖГС): Да работает потихоньку, я пенсией помогаю, картошечкой с дачи. А Виктор уже переехал?

ЖТЦ: Давно, вот звонил на прошлой неделе, уже устроился, и район ему нравится.

ЖГС: Ну и слава Богу! А когда он…

Голос резко оборвался; пауза длилась несколько секунд. Потом тот же голос продолжил тем же обычным тоном, но смысл слов я уже не понимала…

ЖГС: …Синхронизация включена, фотонному полю даю обратный отсчет. Модуляторы квантового потока включены.

ЖТЦ: Есть модуляторы квантового потока включены. Докладываю первый переход.

ЖГС: Регаляция позитивна, третья ступень пошла.

ЖТЦ: Есть регаляция позитивна. Подтверждаю ступень.

ЖГС: Порталы на уровне пять.

ЖТЦ: Есть порталы на уровне пять, включены каналы. Переходы включены.

ЖГС: Траектория спуска готова, обратный отсчет, 20 минут.

ЖТЦ: Есть траектория спуска…

Внезапно ЖТЦ стремительным движением, невероятным для ее возраста, обернулась и посмотрела прямо на меня. Я обмерла, ошеломленная, в горле мгновенно встал ком, сердце подпрыгнуло и пропустило удар, сильнейшая боль мертвым узлом сдавила мне грудь. Не дрогнув ни одним мускулом на будто каменном лице, ЖТЦ буравила меня взглядом немигающих темных глаз. Это длилось секунд пять. Я хотела было встать и уйти, но не смогла даже пошевелить ногами, они словно задеревенели…

ЖГС: Она нас видит, да?

ЖТЦ не ответила и неожиданно широко ухмыльнулась. Я всплеснула руками от ужаса – у нее не было ни зубов, ни десен, лишь черная дыра за губами!

Дикий крик зазвенел у меня в ушах, до боли впиваясь в перепонки и постепенно переходя в тонкий визг. Лишь через секунду я осознала, что кричу я сама, разрывая горло в кровь…

Слезы ужаса застили глаза, все расплывалось будто в тумане. Сотрясаясь от страха, я сползла на пол и хотела забиться под диван, прячась от черного оскала… Тихо всхлипывая, я сжалась в комок, спрятав лицо в ладони. Меня всю трясло, мышцы спины и ног окаменели, горло саднило. Так я пролежала у того диванчика, наверное, минут двадцать. Постепенно придя в себя, я смогла осторожно оглядеться. ЖТЦ не было.

Я потихоньку поднялась, но ноги почти не держали меня. Опасливо держась сначала за стенку и потом за перила, я спустилась на первый этаж. Вызвав такси, я зашла в туалет, чтобы немного привести себя в порядок. Посмотрев в зеркало, я чуть не задохнулась от ужаса: на меня смотрела полностью седая девушка…

По возвращении домой я заперлась на все замки и никуда не выходила четыре дня. Тот страшный вечер постепенно стал забываться. Возможно, со временем воспоминания потускнели бы окончательно. Но так не случилось…

███ марта, через пять дней после событий в ТРЦ, я обедала в столовой нашей компании. Перекусить я пошла около трех часов дня. В небольшом помещении корпоративного кафетерия уже никого не было, даже персонала: после часа дня начинался режим самообслуживания. Это было в порядке вещей: столовая обслуживает лишь сотрудников нашего предприятия, чужих людей там не бывает, поэтому после обеда там почти всегда безлюдно. Положив пару тарелок на поднос, я села за столик напротив двери. Я без аппетита ковыряла вилкой в салате, когда услышала смех и в столовую вошли люди. Вскинув глаза, я увидела ЖТЦ.

С ней рядом была другая женщина. Они подошли к моему столику и остановились. Онемев от ужаса, я могла лишь ощущать, как бьется жилка у меня на шее, волосы на голове шевелятся и к горлу подступает тошнота. ЖТЦ посмотрела на вторую женщину и указала подбородком на меня. Та кивнула и уставилась на меня, по-птичьи склонив голову набок. Ее губы начали расплываться в ухмылке…

Вынести этот ужас еще раз я не смогла. Порывисто вскочив, я бросилась из помещения, кожей ощущая свой пронзительный крик. Не осознавая, куда именно бегу, я ринулась на улицу, чтобы оказаться подальше от страшной пары. На пятачке перед офисом я села в первое же такси, чуть не оторвав ручку двери при посадке. Увидев мое лицо, водитель промолчал и резко тронулся.

До дома я доехала за двадцать минут, подъехав прямо к подъезду. Открывая дверь такси, я бешено озиралась, и мой взгляд упал на лавочку у входа в соседний подъезд. На нем обычно сидят пожилые соседки. Я и сейчас разглядела на нем два силуэта. Это были ЖТЦ и та, вторая.

Резко захлопнув дверь, я практически криком потребовала у водителя ехать в аэропорт. По дороге я успела купить билет на ближайший рейс в █████████████. Там живет моя мама. Она художница, сейчас на пенсии. Через три часа я летела, как надеялась, подальше от кошмара. Но вы, наверное, уже догадываетесь, что убежать не получилось. На второй день после приезда я вновь увидела их в окно, сидящих на скамейке у нашего подъезда. Моя мама их тоже видела, я ей все рассказала. И тогда я решила написать заявление, так как просто не знаю, что делать дальше и куда мне бежать.

Прошу оказать помощь и оградить меня от преследования неизвестных женщин.

С моих слов записано верно».

После запуска протокола Х39 (индекс изменен) мы подняли все файлы, звонки, документы, банковские транзакции – все, что имело отношение к Д, было пропущено через мелкое сито. Сначала мы не нашли ничего особенного: она жила обычной жизнью, не имела доступа к конфиденциальной информации, не располагала ценными активами.

Видеозапись на ее предприятии не велась, равно как и не было камеры наблюдения в подъезде по месту ее жительства, поэтому мы не могли фактически подтвердить события, по ее словам происходившие в корпоративной столовой и у подъезда ее дома.

Мы были в тупике, никаких зацепок уже не оставалось. Во время очередного просмотра ее показаний меня наконец озарило. Через четыре часа я был у матери Д, и еще через два часа у меня на руках было профессионально нарисованное ею изображение лиц обеих женщин, которых она разглядывала вместе с дочерью в окно несколько дней назад.

Через девять часов нейронный алгоритм AI ██████ (индекс засекречен) перевел это изображение в формат фото, используя которое мы запустили полномасштабный поиск по гражданским и военным базам данных. Впечатленный рассказом Д, я, откровенно говоря, не верил, что мы сумеем их найти.

Вопреки моим ожиданиям, женщины были вскоре опознаны, но их досье не обещали никакого прорыва. Ими оказались шестидесятисемилетние пенсионерки, одна бывшая врач (обозначенная матерью Д как ЖТЦ), а другая – педагог (предположительно, ЖГС). У обеих были дети, обычные служащие, а внук одной из них недавно переехал как раз в тот самый город, где проживала мать Д…

В это же время мы наконец получили отчет группы, занимавшейся медицинской картой Д. Этот рапорт сразу вызвал бурю эмоций в группе оперативного анализа: выяснилось, что она уже долгое время страдала эпилепсией.

Прим.: у лиц с таким диагнозом могут наблюдаться эпилептические психозы, иногда сопровождаемые галлюцинациями.

Если бы не пропавшая практически при свидетелях Д, этот протокол можно было закрыть уже тогда, так как становилась все более очевидной версия галлюцинаторно-параноидного синдрома. Мне следовало бы оказаться порасторопнее и сразу остановить процесс, чтобы не пришлось делать одно из самых ужасающих открытий, сделанных за все годы службы…

Я все же поставил обеих женщин на профилактическую прослушку на сорок восемь часов. Отчет по итогам этих часов был лаконичен: «Оснований для задержания или эскалации статуса протокола не выявлено». Но когда я уже было принял решение об архивировании дела, запустилась череда стремительных событий, которую ретроспективно можно оценить лишь как издевательскую игру с нашей службой и со мной лично…

Утром ███ марта неожиданно дал результат давно запущенный поиск свидетелей: мы нашли такси, которым Д воспользовалась ███ марта, чтобы доехать из офиса до дома, а потом в аэропорт. В такси оказался видеорегистратор. Более того, выяснилось, что запись временного промежутка, относящегося к той поездке, таксист не удалил, опасаясь, что поездка с «паникующей и странной» пассажиркой могла привести к негативным для него последствиям…

На двадцать первой минуте поездки в объектив регистратора попала лавочка у подъезда, на которой действительно можно разглядеть два женских силуэта. Однако во время анализа записи мы столкнулись с аномалией: при попытке увеличить резкость изображения оно размывалось, причем именно в области лиц. Все остальное прекрасно просматривалось, но получить фотокадры лиц мы не могли, они заблюривались! Никогда ранее мы не сталкивались с таким эффектом; разумного объяснения этому не было…

И тут меня осенило: мы до сих пор не запросили видеозаписи с камер наблюдения ТРЦ! Это ведь лежало на поверхности, но на нас будто морок нашел… Через сорок пять минут группа начала работать с записями из ТРЦ. Далее приведу хронологию событий, зафиксированных видеокамерами. Звук они не записывали.

21:12. Д сидит на диване в закутке в стороне от пассажа, вполоборота к камере. Объектив находится в двенадцати метрах от Д, над входом в один из магазинов. Д смотрит в телефон.

21:14. В пассаже появляется силуэт женщины, которая, держа в руке что-то похожее на телефон, медленно идет по проходу. Она двигается прямо на камеру, но лица не разглядеть, оно расползается пикселями при ее приближении!

21:15. Она замедляется у перил и, держа телефон в руке, останавливается спиной к Д. Видно, как Д отрывается от телефона и пристально смотрит на женщину.

21:16. Женщина резко поворачивается в сторону Д, последняя отшатывается и всплескивает руками. Д явно кричит, сползает с дивана и извивается на полу, после чего скрючивается в позе эмбриона и прячет лицо в ладони.

21:18. Женщина продолжает смотреть на Д, стоя спиной к видеокамере. Потом она поворачивается к объективу лицом. Блюр-эффект внезапно пропадает, теперь ее лицо можно рассмотреть очень четко – это действительно ЖТЦ! Она смотрит прямо в объектив видеокамеры и начинает идти. Приблизившись, она расплывается в ухмылке и █████████

Продолжая идти на камеру наблюдения, она постепенно выходит из зоны ее обзора. Ни одна другая камера в ТРЦ не зафиксировала ЖТЦ ни до, ни после промежутка времени между 21:14 и 21:18.

Группа оперативного анализа, усиленная двумя тактическими подразделениями, выдвинулась через шесть минут. После увиденного никаких сомнений в том, что происходит ███████████████████████████████, не осталось ни у кого.

На маршруте группа разделилась, чтобы одновременно перехватить ЖТЦ и ЖГС. Я возглавил соединение, идущее за ЖТЦ. Могу сразу сказать, что другая команда так и не обнаружила ЖГС. Возглавь я то подразделение, возможно, сейчас мог бы хоть иногда спать по ночам…

Как оказалось, ЖТЦ жила в частном секторе на окраине города, неподалеку от железнодорожных путей. Заранее запущенный тактический БПЛА зафиксировал ее в компании двух мужчин. Они втроем шли от ее дома в сторону лесного массива, который начинался за железной дорогой. Наша группа на двух микроавтобусах была в трех километрах от них. Было решено осуществить захват на подступах к лесному массиву, так как последующий поиск ЖТЦ в «зеленке» мог затянуться.

Ход всей операции позднее восстановили по записи с камеры БПЛА, который постепенно спускался с высоты семидесяти метров в начале операции до шести метров в последней точке наблюдения цели. Все записи с тактических камер группы захвата, как впоследствии выяснилось, были заблюрены.

Начало записи.

Три фигуры целей медленно идут в строну лесного массива. Чтобы добраться до него, им необходимо пересечь железнодорожные пути, которые находятся по направлению их движения примерно в двух километрах впереди.

В кадре справа появляются два стремительно едущих черных микроавтобуса. Они рвутся прямо по бездорожью, пробиваясь через подтаявшие невысокие сугробы. От них до группы людей по прямой менее трех километров.

Фигурки останавливаются и смотрят направо. После секундной паузы они резко увеличивают скорость и стремительно движутся в сторону железной дороги. Через несколько мгновений становится очевидно, что они несутся на скоростях, превышающих темп бега любого человека. Позднее проведенный расчет показал, что их скорость постепенно увеличилась до пятидесяти километров в час!

Микроавтобусы, взревев, также прибавляют скорость, ощутимо сокращая расстояние. До ЖТЦ и ее спутников остается примерно шестьсот метров. Последних же от железнодорожных путей и лежащего за ними леса отделяет около двухсот метров.

Ярко вспыхивают огоньки из обоих минивэнов, тут же сзади бегущих фигур в снегу змеятся фонтанчики пулевых попаданий. Доносится частая стрекотня выстрелов. Фигуры не останавливаются. До путей и леса им остается менее ста метров.

Слева в кадр врывается поезд, он стремительно приближается к месту пересечения целями путей; а фигуры уже почти на рельсах.

Минивэны ревут в ста метрах позади. Из них уже визуально различимо тянутся трассы очередей, слышится длинное пулеметное стаккато, вокруг бегущих в тот же миг лохмотьями взлетает снег. Они уже почти пересекли пути, когда одна фигура, резко дернувшись от пулевого попадания, падает прямо на рельсы. Это ЖТЦ! Через мгновение состав накрывает ее…

Микроавтобусы подлетают вплотную к рельсам и резко останавливаются, из них высыпают черные фигуры и, рассредоточившись, цепью рассыпаются на снегу перед путями. А прямо перед ними, постукивая колесами, все еще идет состав, скрывая происходящее по другую сторону путей.

Дрон, опустившись еще ниже, запечатлевает события по ту сторону проходящего поезда. А там компаньоны ЖТЦ стремительно утаскивают ее в лес. Вернее, они тянут за собой верхнюю половину ее тела, с уровня поясницы и выше. Будто бы тащат половинку манекена. БПЛА опускается еще ниже и фиксирует…

…что крови нет ни на ЖТЦ, ни на снегу;

…что у ЖТЦ визуально нет никакой раны в обычном понимании этого слова;

…что на месте разреза вместо плоти видна однородная темно-серая субстанция с кристаллическими вкраплениями;

…что визуально эта субстанция напоминает сухой пластилин с рассыпанными по нему блестками;

…что ЖТЦ смотрит прямо на дрон и вновь расплывается в ухмылке, пока она и ее спутники не исчезают в густом кустарнике;

…что после прохождения состава на месте падения ЖТЦ между рельсами не оказалось ни крови, ни других частей тела.

Конец записи.

* * *

Они на самом деле среди нас…

Конец протокола.

Протокол № 13

Осталось 489 дней до События.

Счет дней до неотвратимого исхода идет все стремительнее… Чувство горечи от эфемерности окружающего мира начинает переполнять меня. Еще горше осознавать ничтожность собственных усилий по сохранению этой действительности. Как простодушный юнец пытается помочь недвижной бабочке расправить крылья, но остается лишь с лохмотьями некогда живой и тонкой плоти на дрожащих и потных пальцах…

После предыдущего протокола мне пришлось взять краткосрочный отпуск для восстановления. Усиленные физические тренировки и медитация помогают постепенно преодолеть ПТС. Но по ночам я все еще просыпаюсь от всполохов длинных пулеметных очередей и жужжания мотора скользящего над головой дрона…

Когда не бодрствую, я все чаще вижу один и тот же сон. Мрачная темная тень бродит в сумраке, на границе моего зрения, и я могу лишь осязать стремительное движение древнего колосса, который сужает кольцо кругов вокруг меня…

* * *

Протокол, о котором я расскажу сегодня, не должен был даже попадать в нашу службу. Принимая во внимание мое психологическое и физическое состояние, мне поручили помочь коллегам из ███████ разыскать и задержать некоего человека. Учитывая нашу техническую базу и богатый опыт быстрого анализа и планирования сложных операций со множеством неизвестных, нас время от времени просят оказать ресурсную помощь органам правопорядка.

Итак, фигурант этого протокола разыскивался спецслужбами десятка стран по подозрению в отмывании финансовых средств для ряда запрещенных организаций на Ближнем Востоке. Для нашей службы это далекая тема, и именно поэтому руководство попросило меня заняться ею, чтобы «отвлечься от События и связанных с ним явлений». Принимая во внимание характер запроса, никаких осложнений я не предвидел и воспринимал эту операцию как своего рода рабочий отпуск. Даже в самых страшных своих кошмарах я не мог представить, в какой стремительный и страшный водоворот меня скоро затянет…

Разыскиваемый преступник (далее – РП) долго умудрялся избегать задержания, несмотря на масштабный поиск, который, как оказалось, велся по его делу с ███ декабря 2019 года. Тогда я не придал этой дате никакого значения.

Получив все данные по РП, ███ марта мы начали анализ. Первая обнаруженная странность заключалась в том, что РП очень часто менял местоположение. Алгоритм распознавания лиц AI ██████ (индекс засекречен), прогнав все архивы видеозаписей, обозначил на карте выявленные точки обнаружения РП. Все найденные локации оказались крупными аэропортами или отелями при аэропортах. Так, за последние пятнадцать месяцев он был запечатлен камерами в аэропортах Москвы, Киева, Стамбула, Минска, Астаны, Пекина, Шанхая, Тель-Авива, Баку, Праги, Каира, Санкт-Петербурга, Владивостока, Стокгольма, Иркутска, Новосибирска, Парижа и Франкфурта. Ни на какой записи вне пределов аэропортов он зафиксирован не был.

Никакой системы в передвижениях мы поначалу не нашли, все перемещения вроде бы совершались хаотично. Однако алгоритм все же распознал системный фактор: РП сразу появлялся в тех городах, где частота рейсов значительно сокращалась в периоды ограничения полетов из-за карантина. То есть как только тот или иной аэропорт сокращал количество рейсов до минимума, РП посещал эту локацию. Теперь мы могли подготовиться к его очередному появлению. Неплохой результат для семи часов работы моей группы!

Быстро прогнав через программу уже объявленные и только планируемые даты по ограничению полетов в тридцати четырех аэропортах (в связи с очередной волной пандемии), мы получили список из трех локаций, где появления РП можно было ожидать в течение ближайших пяти дней. Мы связались со спецслужбами в этих странах и представили им ориентировку на РП. Оставалось только ждать.

В полдень ███ марта группа была поднята срочным сообщением: РП зафиксирован в гостинице при аэропорте █████████████ в локации № 2 из представленного нами списка. Через двенадцать минут группа оперативного анализа, усиленная одним тактическим подразделением, вылетела для помощи в проведении операции по захвату.

Пять часов спустя мы высадились в аэропорту █████████████. Местные органы правопорядка сумели сохранить полную секретность, окружив отель. Этому сильно поспособствовали ограничения на перелеты, введенные в этом городе: гостиница при аэропорте и так почти пуста.

План штурма простой: в момент М в отеле выключат электричество и включат пожарную сигнализацию. Немногие постояльцы отеля уже эвакуированы, так что ожидается лишь выход РП из номера, который тут же будет захвачен штурмовой группой. Я ожидал рутинную операцию по захвату одного человека, которую к тому же проведут местные спецслужбы. Но дальнейшие действия завертелись стремительной каруселью, где, как оказалось, моей группе изначально отводилась главная роль…

Далее приведу события в хронологической последовательности.

19:10. В ушном гарнитуре рации зашелестел сигнал четырехминутной готовности. Мы выдвинулись на третий этаж, номер РП в восьми метрах спереди и слева по коридору. Аналитики остались у лифтов позади, я во главе группы из четырех бойцов блокирую коридор.

19:11. С другой стороны длинного коридора приблизилась и замерла метрах в десяти от двери в номер РП другая четверка; это местный спецназ. Коридор теперь блокирован в обоих направлениях.

19:12. За спинами застывшей напротив нас группы спецназа появились еще четыре фигуры. Пройдя между замершими в положении для стрельбы с колена бойцами, эта четверка приблизилась и остановилась в двух метрах от двери в номер РП. Это штурмовой отряд, который и осуществит непосредственный захват РП.

19:13. В эфир прошел сигнал минутной готовности. У меня вспотели ладони и окаменел живот. Нехорошее предчувствие стремительной волной поднялось и затвердело твердым комком в горле. Что-то страшное вот-вот произойдет, и я уже не смогу это остановить…

19:14:00. Сигнал о штурме разрывает эфир. В коридоре гаснет свет и завывает сирена. Пот заливает глаза, уши режет вой пожарной сигнализации. Я включаю тактический прибор ночного видения. Коридор будто подсвечивается зеленоватым светом. Двенадцать стволов нацелены на дверь в номер РП. И тут она медленно открывается, и на пороге появляется странная фигура…

19:14:15. Пару секунд не могу разобрать, что же я вижу в зеленоватом свете прибора ночного видения. И тут в голове щелкает, и я изумленно округляю глаза: на пороге номера стоит РП и левой рукой плотно прижимает к себе неизвестную девушку. Правой рукой он вжимает в ее висок пистолет.

19:14:45. Штурмовая группа, будто каменная, застывает: никто не ожидал появления заложницы, и плана на такой случай нет.

19:14:50. В темноте РП начинает продвигаться по коридору к лифтам в мою сторону, подталкивая девушку перед собой. И в тот же момент мой наушник радиосвязи вибрирует от резкой команды: «Уничтожить цель и захватить заложницу!» Через полсекунды я осознаю, что слышу голос главы нашей службы. Изумленный, я не могу понять, что делает на этой рутинной операции руководитель одной из самых технологически продвинутых служб (далее – Р). А оговорка о «захвате заложницы» сильно режет мне слух.

19:14:56. РП с заложницей (далее – З) приблизились на три метра, когда я даю визуальный сигнал ближайшему бойцу из своей группы. Он коротко кивает и сосредоточенно целится.

19:15:05. Раздается слабый хлопок. РП отбрасывает к стене, он медленно сползает по ней вниз. З устояла на ногах и теперь стоит посреди коридора, ошеломленно озираясь в темноте. Я даю в эфир сигнал об окончании операции и бросаюсь было к ней, когда наушник рации выплевывает слова, которые ввергают меня в полный шок. Р буквально рычит в эфире: «К З не подходит никто, кроме руководителя группы. Немедленно отвести З в номер РП, приковать наручниками, запереть дверь снаружи и ожидать дальнейших инструкций! Не разговаривать и не оказывать ей медицинской помощи. Выполнять!»

19:15:25. Ошеломленный таким приказом, я все же выполнил указания и вышел из номера. К этому моменту включили свет и выключили сигнализацию. Местный спецназ успел покинуть этаж. Свою группу я также отправил вниз. В коридоре у двери в номер остался я один. Чуть поодаль лежало тело РП.

19:17. В коридоре показалась высокая фигура Р, пружинистым шагом он шел от лифтов к двери номера. Проходя мимо распластанного на полу РП, он даже не взглянул на тело и остановился лишь вплотную подойдя ко мне. Далее привожу наш диалог.

Р: Там? (мотнул подбородком в сторону номера)

Я: Так точно. Разрешите отметить, что РП мог быть задержан живым, и я…

Р: Отставить. Нам до РП не было и нет никакого дела. Он – наживка. Мы все это время искали З.

Я: Не понимаю.

Р: З была заложницей в четырех случаях за последние пять лет. Мы ее освобождаем, и она пропадает прямо во время или сразу после таких операций. Все эти акции строго засекречены, о них неизвестно даже части руководства нашей службы, не говоря о населении. После первого исчезновения она оставила нечто, что заставляет нас активно ее искать, а начиная с декабря 2019 года – разыскивать в авральном режиме.

Я: Я не совсем…

Р: Впервые она объявилась в 2016 году, когда была захвачена в █████████████. После ее освобождения и внезапного исчезновения все последующие операции – это наши инициативы с единственной целью: задержать ее. Она появляется, когда мы загоняем очередного террориста, причем всегда только в аэропортах. Возможно, ее влечет энергетика стрессовой ситуации в определенных локациях. Вы так и не поняли? Идет глобальная операция по захвату З. Зачем мы почти полтора года держим все население по домам, не даем путешествовать и оставляем лишь горстку контролируемых полетов? Времени до События в обрез, и мы пытаемся сузить круг поисков и быстрее ее найти. Весь мир сидит по домам, потому что нам чертовски нужна З!

Я: Кто она?

Р: На месте первого появления З было обнаружено это. (показывает паспорт) Именно из-за него мы гоняемся за ней, а с декабря 2019 года уже решились начать операцию «Карантин». Взгляните сами. (протягивает мне документ)

В моих руках документ бордового цвета, очень похожий на паспорт ЕС. Стандартная страница с фото З, визовые страницы. Ничего необычного. Лишь вчитавшись, я вижу странность: текст отпечатан на трех языках.

Я: Что-то не припомню страны, где паспорт одновременно на французском, испанском и арабском языках…

Р: (перебивает) Теперь поняли? А если сумеете найти ее страну на карте – сразу получите полковника.

Я присмотрелся к стране выдачи. Крупным шрифтом было отпечатано: Туаред.

Р открыл дверь и вошел в номер.

Ошеломленный, я остался стоять у двери. В голове потоком шел рой отрывистых мыслей: фальшивая цель РП, внезапное появление З, неожиданное вмешательство Р, дикое объяснение причин карантина, Туаред…

Поток сознания наконец сфокусировался. Ни на одной карте мира такого государства нет и, насколько я помню, не было. Но истории о людях с паспортами несуществующей страны известны уже несколько десятилетий. К таким рассказам я относился скептически, хоть и насмотрелся всякого за годы службы в █████████████. И вот теперь я сам стою с таким паспортом в руках, а за дверью, возможно, находится один из таких людей. Ни звука не доносится ни из гостиничной комнаты, ни с улицы. Мир будто вымер…

Резкий крик из номера вспорол это затишье. Голос был женский. Мышечная память оказалась сильнее любых приказов: ударом правого плеча я распахнул дверь и ворвался в номер, держа автомат на изготовку. Увиденное покадрово впечаталось в память, будто картинки при вспышках стробоскопа…

З и Р плотным клубком передвигаются по номеру… Странное дрожащее марево висит над ними, скрывая детали происходящего… Внезапно Р отбрасывает на дальнюю стену, в которую он впечатывается на высоте двух метров… Его дико мотает из стороны в сторону, он похож на пришпиленного булавкой жука, перебирающего лапками… Я слышу его глухой стон, но не могу даже пошевелиться… Через десять секунд Р отрывается от стены и сломанной куклой валится вниз…

Он лежит у кровати, правая рука вывернута под неестественным углом… Распахнутый в немом крике рот перекошен на правую сторону… Левый глаз закрыт, а правый смотрит прямо на меня и часто-часто моргает…

З застывает у окна и бесстрастно наблюдает за мной… Она безоружна…

Паралич отпускает, и я могу наконец пошевелиться. Бешеный пульс начал успокаиваться, и я стал четче осознавать аномальность происходящего. З явно опасна, и инстинктивно я чувствовал, что оружие бесполезно. Медленно перебросив автомат за спину, я показал ей пустые ладони. И З заговорила.

З: Это ведь вы заперли меня здесь? Я узнала вас по росту. Успокойтесь, пожалуйста. Вам я ничего не сделаю.

Я: А с ним вы что сделали? (киваю на Р, лежащего на полу)

З: Что бы вы сами предприняли, если бы вам грозили пыткой? Он угрожал мне тазером, мне пришлось защищаться!

Я: Что он у вас хотел узнать?

З: А что он вам сказал? Наговорил историй о пришельцах и параллельных мирах? (улыбается) Послушайте, вы взрослый человек, неужели верите в эту чепуху?

Я: Это же ваш документ? (передаю ей бордовый паспорт)

З: (пролистывает документ и смеется) Такой паспорт можно изготовить за пятьдесят евро в любой сувенирной лавке! Вы поверили россказням Р? Его интересовали конкретные имена и фамилии из ██████████ (называет разведывательную организацию страны, с которой мы, мягко говоря, не сотрудничаем). Вот что он хотел узнать!

Я: Кто вы?

З: (примирительно улыбается) Вы спасли меня в коридоре, я доверюсь вам. Я – ваша коллега из ███████. Мы восемь месяцев вели РП, чтобы выйти на его координаторов. Сегодня он должен был при мне позвонить своему руководству. А вы устроили эту клоунаду и сорвали многомесячную операцию! Когда выключился свет, он чуть с ума не сошел от страха и в истерике потащил меня к лифту. А дальше вы и сами знаете.

Она говорит так убедительно, так искренне. Действительно, мою группу использовали вслепую, не потрудившись сообщить об истинном характере операции. Мы были пешками, которых заставили гоняться за фальшивой целью. Горечь и обида переполняют меня! Как же так, ведь я служил честно и храбро, рисковал рассудком, здоровьем, жизнью наконец! А меня развели как юнца, показав сувенирный документ…

В горле встал ком, левую руку свело судорогой. Задергалась лицевая мышца. Перед глазами заплясали яркие точки. Дышать стало тяжело, каждый вдох отдавался болью под левой лопаткой. Воздух в комнате сгустился, будто кисель. И тут…

Р резко вскакивает и вразвалку бежит к З, правая рука плетью висит вдоль тела. Приблизившись к ней, он поднимает левую руку, в ней тазер! З делает едва заметное движение руками, одновременно отклоняясь в сторону, и Р со звоном разбитого стекла вываливается в окно. Через мгновение с улицы доносятся крики…

Тем временем З внезапным рывком сбивает меня с ног и наваливается сверху. Судорожно пытаясь выхватить пистолет из набедренной кобуры, я чувствую ее невероятно сильную руку, которая прижимает мою правую ладонь к полу, и слышу ее оглушительный шепот: «Спокойно!». И в тот же миг комнату наполняет визг пуль: снаружи открывают шквальный огонь, который через окна крошит стены в пыль, в щепки разносит шкаф и рвет кровать в лохмотья…

Через несколько мгновений наступает затишье. З отпускает мою руку и встает. Я также поднимаюсь и выхожу за ней в маленький коридор номера, подальше от простреливаемых окон.

З: Мне нужно добраться до взлетной полосы номер 2. Там меня подберет наша команда поддержки. Если меня арестуют здесь, я вряд ли попаду домой в ближайшие несколько лет – за Р меня посадят надолго. Помогите мне, пожалуйста. Вы вроде неплохой человек и понимаете, что со мной могут сделать за то, что я просто выполняла свою работу.

Будто в тумане, изумляясь решимости, с которой я готов защищать З, молча киваю.

З: Спасибо! Нам нужно идти техническими коридорами, иначе нас могут перехватить. Я покажу маршрут.

Морок не отпускает меня. На миг проскальзывает мысль, что я становлюсь соучастником преступления, позволяя З уйти, но это озарение мгновенно затухает…

Мы выходим в коридор и двигаемся в сторону служебной лестницы, в противоположном направлении от лифтов. Я практически уверен, что нас уже видят на мониторах наблюдения за камерами в коридорах отеля. Я бы застыл от ужаса, услышав приказы, которые сейчас отдаются по другую сторону видеокамер…

Пробежав узким темным коридором в техническом помещении, мы выбираемся наружу и оказываемся в маленьком внутреннем дворике, среди переплетения труб и кабелей. Рядом цокает и с визгом рикошетит пуля, мы валимся на бетонное покрытие, стараясь вжаться в него как можно сильнее. Нас тут уже ждут…

Воздух наполняется воем сотен раскаленных кусочков свинца… Сердце бухает в груди точно молот, мышцы спины напряжены так, что меня чуть ли не выгибает дугой, колени превращаются в кисель… Тело ожидает попадания…

Согнувшись и стреляя на ходу, на нас бегут три темные фигуры… Я накрываю их короткой очередью… Одна из фигур почти добегает и падает навзничь прямо на нас… Я узнаю бойца из своей группы… У меня взревело в голове от ужаса, сердце пропустило два удара… Я хочу встать в полный рост, чтобы отдать свой ставший непомерным долг своей команде…

Я начинаю приподниматься, когда З рывком притягивает меня к себе. Прямо перед ней чернеет створ очередного технического коридора. Последний раз оглянувшись на распластанное тело своего бойца, я ныряю за З в этот проход. За нами захлопывается тяжелая металлическая дверь, и тут же наступает тишина.

Мы молча бежим по узкому коридору, слышен лишь шорох одежды, лязгание автомата и наше хриплое дыхание. Через минут пять коридор неожиданно расширяется и внезапно заканчивается тупиком. В левой части этого тупика видна такая же дверь, как и та, через которую мы вошли. Справа же, прямо на стене, висит потертая и побитая молью занавеска. Мы остановились, и З заговорила.

З: Мы почти на месте. Без этой жертвы мы не смогли бы пройти до нужного места. Простите меня, это всегда тяжело.

Я: О чем вы говорите? Какая жертва?

З: Проход всегда требует невинной крови. Теперь вы получили право войти.

Я: …

З: Р действительно искал меня. Он и ему подобные разыскивают ключ к Проходу в Туаред. Шансов предотвратить Событие нет уже никаких. Поэтому им остается лишь искать возможность уйти. Да, Туаред существует. И не он один… Вы слышали о гипотезе Мультивселенной? Могу вас удивить: это не гипотеза, но вашей науке необходимо еще лет сорок, чтобы это доказать. Проблема в том, что у вас нет и пары лет… Именно поэтому они так активно ищут меня и похожих на меня, потому что мы умеем открывать Проход. Однако обычный Проход не поможет ни вам, ни нам – Событие одновременно наступит во всех наших мирах. От него не убежишь в другой мир. Возможно, вы уже встречали беженцев? Это бессмысленная агония…

Я: Тогда зачем нужно это все? Зачем вы шастаете между мирами? Почему погиб мой товарищ? Лишь для того, чтобы оплатить ваш проезд до дома?

З: Я сожалею о произошедшем. Я нахожусь здесь, потому что мы изо всех сил пытаемся открыть сверхпроход за пределы Мультивселенной. Это единственный шанс на выживание. А вы – люди – наша последняя надежда. Ваша эмоциональная и духовная энергия может стать ключом: вы странным образом сочетает эмпатию с невероятной жестокостью, а веру в чудо – с разнузданностью. По сути, вы все те же первобытные дикари, падающие ниц перед огнем, а через миг убивающие друг друга. Эту странную для нас энергию мы и собираем для наших экспериментальных установок.

Я: И что же будет, если вы сумеете пробить свой сверхпроход? Что нам с этого? Вы всю Землю эвакуируете?

З: Нет, всех эвакуировать невозможно. Если мы сумеем решить задачу к сроку – мы постараемся открыть проходы хотя бы для ваших детей. Ваше будущее будет сохранено.

Я: …

З: И последнее: если вам полегчает – я использовала свои телепатические способности, чтобы подчинить вашу волю. Вы не предавали своих товарищей. Надеюсь, это принесет вам немного успокоения. Если хотите, сейчас вы можете пойти со мной. Если же нет – мы еще встретимся.

Я молча покачал головой. Она печально улыбнулась и подошла к выцветшей занавеске в тупике. Когда З сдернула ее, под ней оказалась металлическая дверь, синяя, как вечернее небо…

С трудом переставляя отяжелевшие ноги и не оглядываясь, я вышел в дверь слева. Для нас теперь забрезжил слабый лучик надежды. А мое личное Событие уже наступило…

* * *

Постскриптум: на основе записи с моей нашлемной камеры я был оправдан специальной комиссией. Информацию, которую сообщила З, и ее признание в телепатическом воздействии сочли достаточными основаниями для признания меня невиновным. Но даже после этого вердикта я все еще не могу взглянуть в глаза своих товарищей. Ведь свою душу я оставил в тот вечер на залитом кровью бетонном дворике…

Конец протокола.

Протокол № 14

Осталось 458 дней до События.

Ход времени все ускоряется. Весенняя капель отсчитывает уходящие минуты этого мира, точно капли в клепсидре. Оскал неминуемой судьбы все явственнее проглядывает в ясном апрельском небе. Как приговоренный преступник, бодрствуя в последнюю ночь перед казнью, утомленными блестящими глазами встречает через решетку свой последний серый рассвет и слышит приближающиеся шаги и звяканье ключей…

Древние легенды и мифы, как я теперь подозреваю, были не памятью о прошлом, но предвидением будущего – мир, каким мы его знаем, приближается к рубежу, после которого изменится все…

После протокола З я подал прошение об увольнении. Я так и не научился жить с тем, что сделал в тот роковой день… Рассмотрев рапорт, меня не уволили, но предложили перевод в подразделение с обычным полицейским функционалом. Согласный с любым вариантом, уводящим подальше от События, я принял это предложение. Однако, пытаясь уйти от судьбы, мы лишь следуем ее замыслу. Если долго всматриваться во мглу, она запоминает смотрящего. Так случилось и со мной…

* * *

События, описываемые сегодня, предположительно должны были стать стандартной полицейской операцией. Но так не случилось – в очередной раз мои представления о происходящем перевернулись на сто восемьдесят градусов…

Утром ███ апреля меня в составе оперативной группы по новому месту службы подняли по тревоге: при открытии отделения банка █████████████ одна из клиенток была захвачена в заложники. Через семь минут группа выехала на место захвата в двух микроавтобусах. Во время поездки я ознакомился с известной на тот момент хронологией захвата:

08:00. Отделение банка открыто сотрудницей этого филиала (далее – СФ).

08:02. В помещение отделения входит девушка, первая клиентка (далее – ПК).

08:03. Активирована кнопка тревожной сигнализации.

08:06. Прибывает первый наряд полиции, который проникает в отделение банка и тут же выходит обратно. Их краткий доклад и послужил сигналом, который привел мою новую группу к этому отделению: оба полицейских в один голос заявили, что ПК захвачена СФ!

В 09:12 мы прибыли на место. Деловой квартал был уже оцеплен, нас встретила пустынная улица и полуоткрытая стеклянная дверь отделения банка. Промелькнула мысль, что эта моя первая «обычная» операция, никак не связанная с Событием. Тогда я еще не знал, насколько сильно я оказался вовлечен в явления, связанные с Событием, и что Оно меня уже не отпустит…

Через две минуты группа заняла позицию для проведения операции. По данным полицейских, первыми доложивших о захвате, СФ держала ПК перед собой и, стоя за ее спиной, прижимала предмет, похожий на нож, к ее шее. На основе этих данных был разработан следующий план освобождения: в контакт с СФ по телефону вступит специалист по переговорам, в то время как один из оперативников проникнет в операционный зал банка через служебный вход. Этот боец должен незаметно занять позицию позади СФ, по сигналу перехватить ее руку с ножом и освободить ПК.

Осложнений и сопротивления никто не ожидал. Мы надеялись закончить штурм стремительно и без жертв. Тогда я не мог даже отдаленно предположить, что очень скоро вся команда будет выведена из строя и мне придется вызывать свою старую группу и открывать «Событийный» протокол…

Моя позиция позволяла просматривать операционный зал банка через полуоткрытую входную дверь. Одолжив у одного из бойцов снайперскую винтовку, я взглянул в окуляр оптического прицела, чтобы лично увидеть место операции и действующих лиц. В прицельной сетке ПСО четко видно тонкое лицо СФ. Она действительно держит короткий и широкий нож у горла ПК…

В эфире прошел сигнал двухминутной готовности. В горле внезапно пересохло, мускулы левой ноги свело резкой судорогой, задергалась лицевая мышца под глазами, пот мгновенно выступил горячими каплями. Меня начала бить мелкая дрожь. Воздух будто загустел, и стало сложно дышать. Украдкой взглянув на других оперативников, я не увидел видимых признаков тревоги или страха. Глубоко дыша, я попытался успокоить тело. Тогда я списал свой короткий приступ на последствия ПТСР и лишь по прошествии нескольких часов осознал, что это было предчувствием. Тело по-своему готовилось к ужасу, который ожидал всех нас в то ясное апрельское утро…

В неподвижном прозрачном воздухе слышится приглушенный звонок телефона, доносящийся из банка. Переговорщик, сидящий в метре от меня, кивает, и я тут же даю в эфир условный сигнал оперативнику, который должен проникнуть в операционный зал через служебный вход сбоку здания. Операция началась.

Далее события завертелись бешеной чехардой, небрежно перевернув хрупкую картину мира, которая сложилась у меня после диалога с З… Ниже приведу хронологию основных вех того бесконечного апрельского утра.

09:27:50. Я вновь смотрю в окуляр ПСО и вижу, как СФ бочком двигается из центра операционного зала к одной из стоек обслуживания, при этом плотно прижимая к себе ПК. На стойке я вижу черный прямоугольник телефона. В это же время позади нее в дальнем конце помещения чуть приоткрывается дверь, и внутрь неслышной тенью проскальзывает оперативник.

09:28:01. СФ добирается до стойки и перекладывает нож в левую руку, все также удерживая ПК. Правой рукой она нащупывает телефон и как будто включает громкую связь.

09:28:04. Переговорщик: СФ? (называет ее по имени и отчеству) Пожалуйста, не бросайте трубку и поговорите со мной. Я здесь, чтобы помочь вам в этой непростой ситуации. Я верю, что вы не хотите причинить ПК (называет ее по имени) вред. Я предла… (обрывается на полуслове и замолкает)

09:28:12. В прицеле четко видно, что СФ не произносит ни слова и продолжает стоять с бесстрастным выражением лица. Я отрываюсь от окуляра и смотрю на переговорщика. Он сидит с закрытыми глазами, прижимая трубку телефона к уху, и часто-часто кивает. В уголках губ начинает пениться слюна и тягучими каплями падает вниз. И внезапно он начинает выть тонким голосом, стремительно раскачиваясь из стороны в сторону. Я застываю на месте от ужаса, тело превращается в кисель, судорога страшным разрядом скрючивает левую ногу…

09:29:03. Два подбежавших бойца пытаются удержать переговорщика, который выгибается дугой и издает нечленораздельные звуки. Я вновь смотрю в прицел и вижу, как оперативник медленно подкрадывается к СФ и изготавливается к последнему рывку. Я вновь даю условный сигнал в эфир, и боец стремительным броском устремляется к ней…

09:30:07. Примерно в метре от нее он внезапно останавливается и отшатывается назад… Выражение изумления на его лице моментально сменяется гримасой дикого ужаса, он обхватывает голову руками, пятится назад и упирается спиной в служебную дверь… Его рот открывается и закрывается в немом крике, он спиной сползает по стене на пол и начинает биться в судорогах… За все это время СФ не поворачивается ни разу и остается стоять к нему спиной.

09:31:13. Переговорщика бегом уносят к машине скорой помощи, что стоит в отдалении. Еще два бойца через служебный вход выволакивают оперативника и также переносят к бригаде медиков. Я бегу к ним, надеясь, что пострадавшие смогут прояснить причину своего состояния… Однако переговорщик находится в бессознательном состоянии, и его готовят к реанимационным процедурам. Оперативник мелко трясется и плачет, он в сознании. Ему вкалывают успокоительное, и врачи разрешают поговорить с ним. Я присаживаюсь у его носилок.

Я: Что там происходит? (киваю в сторону банка) Что ты видел?

Оперативник: (морщится и обхватывает голову руками) Нет, нет, никогда. (шепотом) Там темно, совсем. (плачет)

Я: Успокойся, ты в безопасности. Но ты должен сказать, что ты видел. Мы должны помочь девушке. Ты же видел ее там?

Оперативник: (закрывает лицо руками) Нет, не могу. Не понимаю. Нельзя такое видеть. Так не бывает! (начинает кричать) Там нет никого, нужно уходить отсюда, пожалуйста!

Он замолкает, трясется и сопит носом. Я поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь, чтобы идти на свой наблюдательный пункт, когда он внезапно хватает меня за штанину и с нечеловеческой силой притягивает к себе. Я чуть ли не падаю на колени у его носилок, а он, бешено выкатив глаза, ревет мне прямо в лицо:

– Тьма пришла за нами!

09:34:05. Вернувшись на наблюдательный пункт, расстегиваю разгрузочный жилет и снимаю бронежилет. Я чуть не потерял двух человек, и посылать еще кого-нибудь на убой не собираюсь. Теперь моя очередь идти вперед. В глубине души у меня теплится надежда, что эта вылазка не только сохранит жизни моих бойцов, но и закончит мою, а также мой бессмысленный побег от События. Я не знал тогда, что, делая этот шаг, я возвращаюсь к нему…

Доложив по рации руководству, что выдвигаюсь для личного ведения переговоров, я иду вперед. От моего наблюдательного пункта до входа в банк необходимо пройти около пятидесяти метров. Я медленно приближаюсь к стеклянной двери, подняв руки и показывая, что у меня нет оружия. Вокруг висит звенящая тишина, нарушаемая лишь скрипом моих новых берцев и слабым жужжанием тактического БПЛА где-то высоко над головой… Тридцать… Двадцать… Часто затрещала рация, и быстрым движением пальцев я ее отключаю – обратного хода не будет… Десять… Пять… На миг остановившись на пороге отделения банка, я задерживаю дыхание, будто ныряльщик перед погружением, а потом стремительно скрываюсь за дверью…

После залитой солнечным светом улицы операционный зал, будто грот, погружен в полумрак. Пока глаза привыкают к полусумраку, в мыслях мельтешит калейдоскоп недавних образов: захват заложницы работницей банка, необъяснимое выведение из строя двух бойцов, страшные слова оперативника…

– Ну вот ты и пришел, – кладбищенскую тишину внезапно нарушает низкий хрипловатый женский голос.

Вздрогнув от неожиданности, я всматриваюсь в глубину помещения. У стойки обслуживания темнеют два смутно различимых силуэта, все так же плотно прижавшиеся друг к другу. Я вновь поднимаю руки, показывая пустые ладони.

– Я без оружия. Никто не причинит вам вреда. Пожалуйста, отпустите ПК, и мы попробуем вам помочь. Обещаю, я…

– С кем, по-твоему, ты говоришь? – резко перебивает тот же голос. – Подойди поближе, только без резких движений.

Кончики пальцев резко закололо мелкими иголками. Что-то в этом тоне настораживает и заставляет съежиться, но, пересилив мгновенный приступ безотчетного страха, я делаю медленный шаг вперед. Потом еще один… Темные силуэты все ближе…

– Не бойся, я тебя не трону. Не сейчас, по крайней мере… Иди, дорогой, не бойся. – Низкий скрежещущий голос, будто аркан, тащит меня… – Ну, смотри на меня, родной, смотри внимательнее. Что ты видишь?

Я до рези в глазах вглядываюсь в полумрак и начинаю различать дрожащее марево там, где в сумраке выделяются два силуэта. Странно, но несколькими минутами ранее я ничего подобного через оптический прицел не наблюдал… С каждым шагом марево все усиливается. Я начинаю вспоминать, что недавно сталкивался с похожим явлением во время…

– Что ты ВИДИШЬ, ДОРОГО-О-О-О-О-О-ОЙ! – приманивающий меня голос внезапно переходит в дикий рев, в котором нет ничего человеческого. Я столбенею от ужаса и машинально припадаю на одно колено для ведения огня – и в тот же миг осознаю, что безоружен. Я изо всех сил борюсь с инстинктивным порывом лечь на пол, сжаться в клубок, стать маленьким, невидимым… – ТЫ ЖЕ ТАК ДОЛГО ИСКАЛ МЕНЯ, ИДИ КО МНЕ, ДОРОГО-О-О-ОЙ!

Зажмурившись до слез, я пережидаю переливы первобытного воя… В животе завязывается тугой узел, руки дрожат, плотная тактическая одежда моментально становится мокрой от горячего едкого пота…

Замирает последний крик. Заставляю себя открыть глаза и с трудом поднимаюсь на подгибающиеся от ужаса ноги. Я в двух метрах от СФ и ПК. Обе бесстрастно смотрят на меня. Дрожащий воздух переливается над ними, будто поток жидкости…

– Сделай шаг вперед, дорогой, – голос подталкивает меня к последнему рубежу…

Рвущей разум молнией меня пронзает осознание: ни одна из женщин не открывает рот. Как же тогда…

– Подойди поближе, родной! – голос перебивает мой внутренний диалог. – Не бойся, ты все поймешь…

Собрав волю в кулак, я делаю этот последний шаг… Дальнейшие события таким страшным ожогом впечатались мне в память, что с тех пор я вижу все происходившее в банке почти каждую ночь…

Перейдя невидимую линию, я внезапно замечаю, что лицо СФ искажено гримасой ужаса и страдания… Крупные слезы катятся у нее из глаз… Она беспомощно стоит у стойки обслуживания, ее руки бессильно висят вдоль тела. В них ничего нет… Она открывает рот в немом крике, но я не слышу ни звука.

– Ты все понял, родной? – хрипловатый голос заставляет меня вздрогнуть. Это ПК. Она стоит рядом с СФ и с насмешкой во взгляде рассматривает меня. Ее никто не держит!

Я делаю шаг назад и вижу картину, что и привела сюда мою группу: СФ держит ПК с ножом у горла. Шаг вперед – и открывается истинное положение дел: застывшая в ужасе СФ и свободно стоящая ПК…

Второй раз я сталкиваюсь с аномалией в виде блюр-эффекта, искажающего реальность. Несколько недель назад я наблюдал его на записях с видеокамер, но сейчас я вижу этот эффект в реальности… Никакого разумного объяснения этому феномену до сих пор не найдено.

Пытаясь переварить происходящее, я подвожу внутренний итог: вне пределов окружности радиусом метра полтора мир видит картину искаженной реальности. Лишь подойдя почти вплотную, можно увидеть истинную суть происходящего…

– Что вам нужно? – Собственный голос кажется мне чужим, он ощутимо дрожит. – Отпустите СФ. Если вам нужен заложник, тогда оставьте меня.

– Не все так просто, дорогой. Сегодня мне хочется преподать небольшой урок, ей же (подбородком показывает в сторону закостеневшей СФ) попросту не повезло. Да и какая разница – ты сам знаешь, что скоро и так все… Так что не переживай особо, годом раньше, годом позже…

– Что вы хотите от меня?

– Я хочу раскрыть тебе глаза на то, что ты считаешь правдой, и на твою роль в ближайшие несколько месяцев. Тебе это станет уроком: не все то, что ты четко видишь, – реальность. Сейчас иди, мы поговорим позже, ты еще не совсем готов к разговору. А когда вернешься – я тебе много всего расскажу…

Чувствуя себя бестолковым болванчиком, я разворачиваюсь, чтобы уйти, и…

– Кстати, передай, что заложница будет ликвидирована через 45 минут. Если только ты не найдешь меня… Время ПОШЛО, ДОРОГО-О-О-О-ОЙ! – ее голос вновь переходит в вой.

Оглянувшись через плечо, я столбенею от ужаса: ПК широко ухмыляется, но вместо белизны зубов и розовой плоти я вижу черноту! Спотыкаясь, я буквально вываливаюсь за невидимую границу искажения и вновь вижу бесстрастно стоящих СФ и ПК с ножом у горла…

Стремительно выскочив из банка, я бегу на наблюдательный пункт, где собралось руководство полицейских спецподразделений. Они обсуждают еще один штурм… Я докладываю о 45-минутном сроке и прошу вызвать группу службы анализа и контроля █████████████ – мы имеем дело с явлением, требующим «Событийного» протокола. Я ничего не говорю о блюр-эффекте – мне просто не поверят. Ни одно спецподразделение, даже самое продвинутое полицейское или армейское, не имеет ментальной подготовки для решения таких задач…

Ко мне не прислушиваются и объявляют пятиминутную готовность до штурма. В этот раз две группы спецназа планируется бросить прямо через центральный вход, а еще одну группу отправить через служебный. Непосредственно перед вторжением операционный зал будет забросан светошумовыми гранатами.

Я понимаю, что грубая агрессия ни к чему не приведет: силы, способные искажать видимую картину реальности, невозможно победить в лобовую…

Игнорирую полученный отказ и по каналу спецсвязи передаю службе █████████████ сигнал о явлении, связанном с Событием. Я надеюсь, что приказ о передаче операции службе █████████████ придет до начала штурма, чтобы успеть его отменить. Но это распоряжение опаздывает на одну минуту…

Ниже хронология этого штурма.

09:55:07. Бойцы тройками стремительно приближаются к входной двери и скапливаются по обе стороны от нее. Через пару секунд в помещение летят оливковые цилиндры светошумовых гранат.

09:55:13. Внутри банка часто-часто вспыхивают вспышки ярких разрывов и слышатся громкие хлопки. Сразу за последним всполохом бойцы стремительно втягиваются в помещение. Как только замыкающий оказывается в отделении банка, начинается беспорядочная стрельба… В эфире царит дикая какофония из длинных автоматных очередей, пронзительных криков и мучительных стонов…

09:56:34. Наступает полная тишина. Через створ широко распахнутой теперь двери наружу тянутся лишь тонкие струйки дыма… В оптическом прицеле видны простроченные очередями стены, разнесенные вдребезги мониторы и разбросанные по операционному залу тела… А у стойки обслуживания все в том же бесстрастном полуобъятии стоят фигуры СФ и ПК…

Едкая горечь закупоривает горло непроходимым комом… От данного нам срока остается менее 40 минут…

38 минут

На связь выходит мой бывший заместитель. Протокол активирован, руководство операцией передано службе █████████████, и на время ее проведения меня восстанавливают в качестве руководителя группы оперативного анализа. Объединиться с группой мы не успеем, поэтому я остаюсь на наблюдательном пункте и координирую работу по защищенному каналу связи.

36 минут

Незамедлительно формулируется задача: необходимо опознать ПК. По моему словесному описанию, а также ориентировке по времени ее появления у банка немедленно запускается поиск на всех удаленно доступных видеозаписях с камер наблюдения с использованием алгоритма распознавания лиц AI ████ (индекс засекречен).

20 минут

Алгоритм опознал ПК! Ей 28 лет, она переводчица китайского языка, работает в крупном бюро переводов. Однако сейчас ПК должна находиться в больнице: ███ апреля она попала в серьезное ДТП и с тех пор пребывает в коме…

13 минут

…Группа анализа и приданное тактическое отделение экстренно вылетают на трех вертолетах в направлении лечебного учреждения…

…Я связываюсь с руководством больницы и узнаю номер палаты ПК…

10 минут

…Вертолеты набирают крейсерскую скорость…

…Я вновь готовлюсь к вылазке в отделение банка. Собрав все свое мужество для встречи с ПК, я снова снимаю снаряжение. Счет идет на минуты, и вся надежда на то, что группа успеет в больницу вовремя…

8 минут

…Группа все еще в воздухе…

…Перед уходом я подробно инструктирую снайпера из полицейского спецназа, который остался для оказания поддержки. Через 8 минут он должен открыть огонь по квадрату в стороне от видимых ему силуэтов ПК и СФ. Он изумляется моему приказу произвести два выстрела в пустое пространство «в ноль минут ноль секунд, на два метра правее стойки обслуживания, на полметра ниже висящего на стене разбитого монитора, кто бы там ни был», но подтверждает четкое понимание отданного ему распоряжения…

4 минуты

…Вертолеты на подлете к больнице…

…Войдя в банк и медленно обойдя тела павших бойцов, я вновь пересекаю невидимый рубеж и оказываюсь практически лицом к лицу с ПК. Она сосредоточенно смотрит мне прямо в глаза. Наш дальнейший диалог отвечает на многие вопросы, кроме самого главного…

– Ты вовремя. Времени не остается. – Она рукой обводит пространство вокруг себя. – Оно ускоряется, может ты и сам заметил. Это Событие его разгоняет. Хотя ладно, не об этом сейчас…

– Я вернулся к вам. Вы ведь этого хотели? Отпустите СФ, я останусь здесь. Если нужно – можете убить меня, я готов.

Она смеется, вновь обнажая свою нечеловеческую суть темным провалом рта.

– Нельзя избежать События, как и нельзя уйти от судьбы. Твоя роль – быть глашатаем… Ты должен это понять, принять и не торопиться умереть. Ты – проводник События, ты нужен ему.

– Я не…

Резко перебивает:

– Почему ты решился на слив информации в социальных сетях? В книге, которую ты написал? Ты думаешь, мы не знаем о твоих «рассказах» и твоих читателях? Почему тебя до сих пор не взяли, ведь ты сливаешь засекреченные расследования?! Ты думаешь, что доносишь до людей правду, но ты не знаешь ничего!

80 секунд

…Вертолет высаживает группу во дворе больницы, аналитики и бойцы вбегают в фойе и, перескакивая через ступени, бегут по лестнице на пятый этаж: палата ПК находится там…

…Сбитый с толку тирадой ПК, я молча смотрю на нее…

– Ты решил, что такие, как я, – «плохиши», так? Что ты знаешь о нас? Мы не инопланетяне, на Земле их нет. Ты ничего о нас не знаешь, но уже ненавидишь. А З ты ведь поверил. Почему ты решил, что она «хорошая»? Что она посулила? Дай угадаю, спасение детям. – Вновь смеется. – И ты поверил вот так вот просто! Ты знаешь вашу средневековую легенду о Гамельнском крысолове? Том самом, что обманом увел детей? Как ты думаешь, кем он был? Кто может пообещать тебе нечто таким образом, что ты собственноручно отдашь им самое дорогое, что у тебя есть?

20 секунд

…Лязгая автоматами и громко топая тяжелыми берцами, группа бежит по коридору пятого этажа…

…Находясь на позиции для стрельбы, снайпер плавным движением досылает патрон из магазина в патронник ствола и припадает к окуляру оптического прицела…

…Ошеломленный ее вопросами и аналогиями, я не понимаю уже ничего. ПК кивает, будто видит дикий сумбур моих мыслей…

– Событие должно наступить. Оно несет освобождение для всех. И я не буду лгать тебе, как З. Мы пытаемся устранить любые препятствия для События, даже самые ничтожные. Прими свою судьбу. Ты – проводник. Ты помогаешь принять неотвратимость рока, и именно в этом твой удел. Ты не сможешь уйти, пока не сделаешь свою работу…

7 секунд

…Перепуганная медсестра прижимается спиной к стене в коридоре, пропуская мимо себя группу бойцов в черных балаклавах, с бешеной скоростью приближающихся к палате № ███.

…Снайпер изготавливается для произведения выстрела в указанную мной точку…

…Я принимаю решение…

– Да, я сделаю свою работу.

И впервые за все это время широко улыбаюсь ПК.

3 секунды

…Два бойца с разбега сносят дверь палаты, с мясом вырывая ее из петель, и группа стремительно врывается внутрь…

…Снайпер, задержав дыхание, начинает плавно тянуть спусковой крючок…

…Мои наручные часы издают писк, отмечая три секунды до истечения срока. ПК недоуменно смотрит на них и, моментально поменявшись в лице, резко отскакивает от меня. Но я оказываюсь быстрее и, стремительно обхватив ее руками, всей своей массой бросаю наши тела «на два метра правее стойки обслуживания, на полметра ниже висящего на стене разбитого монитора»…

0 секунд

…В палате обнаружена ПК, у которой в момент прибытия группы пропали все признаки электрической активности мозга…

…Около банка с промежутком в полсекунды грохают два выстрела из крупнокалиберной снайперской винтовки…

* * *

10:45. Прибывшая группа зачистки обнаруживает в банке двух выживших.

СФ в состоянии шока доставлена в больницу, она не получила никаких физических повреждений.

У меня сквозное огнестрельное ранение плеча. После лечения и реабилитации я возвращаюсь в службу анализа и контроля ██████████. Я усвоил урок: я не поверил ПК и далее сам буду решать свою судьбу…

Никаких следов присутствия ПК в банке обнаружено не было.

Конец протокола.

Протокол № 15

Осталось 440 дней до События.

Неотвратимость… Она чувствуется в майском прозрачном небе, смутно проглядывая в необычайном оцепенении птиц, все чаще вглядывающихся в одну, только им видимую, точку, и мертвой недвижности деревьев, будто уже превратившихся в омертвевшие сухие стволы, застывшие во тьме веков…

Все чаще я всматриваюсь в ночную тишь, кожей чувствуя притаившееся нечто, с леденящим кровь терпением ожидающее своего появления на свет, в реальность, которая, точно съежившаяся старая кожа, вот-вот расползется, обнажая истинное нутро этого мира…

Несколько дней назад, пройдя ускоренный курс лечения и реабилитации, я вернулся в службу ██████████. Я принял свою связь с Событием, хотя так до конца и не разобрался в своей истинной роли в его преддверии… Насколько я сумел осознать природу События, оно, как катализатор, активизирует все процессы, до сих тайно протекавшие вне поля зрения рода человеческого, или, по крайней мере, его большинства. Наш сегодняшний протокол именно об одном из таких проявлений.

* * *

В рамках сотрудничества с одной из контрразведывательных служб мою группу привлекли к поиску директора по науке одного из предприятий ракетно-космической отрасли (далее – Д). Ему сорок семь лет, он в разводе, детей не имеет, проживает один. Согласно полученному досье, Д, предположительно, похищен преступной группой, специализирующейся на краже передовых промышленных разработок. Тогда я не мог предположить, что этот поиск приведет меня к одному из самых странных открытий, последствия которого я все еще пытаюсь осмыслить…

Учитывая значимую роль Д в одной из самых «закрытых» отраслей, его скорейшее нахождение становилось для группы оперативного анализа задачей номер один. Ситуация осложнялась еще и тем, что испытание новейшей разработки предприятия, где работал Д, должно было произойти через три дня. Без Д такое испытание провести невозможно, равно как и его отложить. Итак, у нас было лишь семьдесят два часа на его полномасштабный розыск и освобождение.

███ мая мы запустили протокол поиска с применением новейшего алгоритма, который позволял работать не только с записями с камер видеонаблюдения, но также с гигантским массивом визуального контента, ежесекундно выкладываемого в Интернет. Проще говоря, алгоритм ИИ ██████ (индекс засекречен) теперь получил способность обнаруживать разыскиваемые объекты на совершенно случайных записях с любых носителей в любой социальной сети…

Через три часа у нас появился первый результат: Д обнаружен! Он показался на пять секунд на заднем фоне в прямом эфире кулинарного блогера, который делал обзор аутентичной закусочной в городе █████████████. Сузив географию поиска, алгоритм теперь сфокусировался исключительно на этой локации. Еще через тридцать минут у нас была хронология и маршрут передвижения Д за последние сорок восемь часов.

Все это время он находился в окружении шести мужчин, которые заметно выделялись высоким ростом и крепким телосложением. Ни в одной точке обнаружения Д не был замечен без своих сопровождающих. Похоже, гипотеза похищения подтверждалась. Но была одна странность: Д был зафиксирован исключительно на случайных записях в социальных сетях и не был обнаружен ни на одной записи с камер видеонаблюдения. Единственным разумным объяснением этого феномена являлось бы целенаправленное поведение того, кто знает, как работает наш алгоритм поиска, но не знаком с его новейшим усовершенствованием…

Более того, Д не выглядел сломленным узником, он спокойно держался на людях и не делал никаких попыток привлечь к себе внимание. Возможным объяснением такого поведения могло служить использование препаратов, подавляющих волю Д. В очередной раз я впал в заблуждение, доверившись логичному объяснению, которое впоследствии оказалось очень далеким от истинной сути происходившего…

Изучив маршрут Д, мы так и не смогли обнаружить место его постоянного пребывания, но выявили закономерность: Д появлялся в достаточно скромных точках общественного питания в районе исторического центра в вечернее время, где, как мы полагали, он и его похитители ужинали. На этом факте мы и подготовили план захвата: был составлен список заведений в историческом центре города ███████, где не было видеокамер и которые ранее не посещались объектами. Получился список из четырех кафе, в которых группа оперативного анализа и два тактических подразделения и должны устроить засаду. Я разделил весь личный состав на четыре группы и ознакомил их с планом действий: обезвредить похитителей Д тазерами и вывезти его из зоны соприкосновения. Учитывая уровень секретности протокола, местную полицию мы решили не привлекать.

Через четыре часа, рано утром ███ мая военно-транспортным бортом группа и приданные подразделения усиления вылетели в направлении города ███████. Этот полет скоро откроет ящик Пандоры…

По прошествии еще девяти часов все группы находились на исходных позициях. Отсчет времени пошел.

* * *

20:03. Я нахожусь с группой Б в небольшом кафе, разделенном на двенадцать отдельных кабинок, расположенных по обе стороны длинного коридора. Все бойцы в гражданской одежде и бронежилетах скрытого ношения распределены по кабинкам ближе к входу, оставляя шесть из них в дальнем конце коридора свободными для посетителей. Мы устанавливаем несколько микрокамер перед входом в кафе и в коридоре. Небольшая группа прикрытия оставлена для наблюдения в маленькой закусочной, расположенной через узкую улочку, напротив нашего места засады.

20:07. В радиоэфире докладывает группа А: Д приближается к входу в кафе, где находится их засада. Группа начнет операцию, как только Д зайдет в помещение. В ближайшие секунды все начнется…

20:08. Группа А дает отбой: это не Д, их наблюдающие обознались. Я буквально чувствую вздох одновременного облегчения и разочарования, незримо прошелестевший в эфире…

20:39. Мучительно медленно тянутся минуты. Ведь Д и его похитители могут и не появиться. Возможно, они вообще уже… Тут ход моих мыслей резко прерывает короткий сигнал наблюдателя из закусочной напротив: «Объект на месте!». Я опускаю глаза на маленький мобильный монитор, прикрепленный к правому бицепсу, на который выводятся видео с расставленных нами микрокамер: Д в сопровождении шести крупных мужчин заходит в кафе.

20:40:13. В эфир проходит сигнал немедленной готовности к операции. Сотрудник кафе ведет вновь пришедших гостей к одной из свободных кабинок в самом конце коридора. По плану мы должны атаковать похитителей с двух сторон в длинном коридоре, внезапно открыв двери кабинок, которые мы занимаем.

20:40:16. Я снимаю тазер с предохранителя. В горле мгновенно пересыхает, плотная рубашка вмиг становится влажной в подмышках, руки покрываются гусиной кожей, бешеное сердцебиение чуть ли не раскачивает меня из стороны в сторону, резко тянет недавно зажившая рана в правом плече… Я сглатываю слюну и резко открываю дверь…

20:40:18. Я вижу широко распахнутые глаза высокого мужчины, на которого я буквально вываливаюсь из своей кабинки. Он медленно оседает на пол, получив электрический заряд. Оглядевшись, я вижу шесть распластанных подергивающихся тел и Д, безучастно наблюдающего за этой картиной.

20:41:03. Без лишних слов два бойца подхватывают Д под руки и бегом тащат его к выходу, он же остается все таким же безучастным. Замыкающие бойцы снимают установленные микрокамеры по мере нашего продвижения к выходу, и менее чем за минуту мы все размещаемся в подъехавшие три минивэна и стремительно отъезжаем. В это время начинает лить проливной майский дождь, низвергая плотную серую стену воды…

Операция закончена. Но я и не догадываюсь, что самые странные события еще и не начинались…

* * *

Отдышавшись и приведя пульс в порядок, я наконец внимательно оглядываю Д, который сидит лицом ко мне. В это время его бегло осматривает медик группы. Закончив осмотр, он молча кивает мне: можно приступать к первичному допросу.

– Как вы себя чувствуете? – начинаю я участливо. – Не беспокойтесь, вы теперь в безопасности, все позади.

– Кто вы? И куда вы меня везете? – отрешенно спрашивает Д, не замечая моего вопроса.

– Я руководитель группы по вашему освобождению. Теперь все закончилось, и мы отвезем вас домой. Сейчас мы едем на военный аэродром, нас уже ждет спецборт, – мягко отвечаю я в надежде вывести его из состояния ступора.

– Освобождению? – недоуменно переспрашивает Д, впервые проявляя хоть какие-то эмоции. – Вы поэтому вырубили моих телохранителей?

Секунд пять я открываю и закрываю рот, не в силах произнести ни звука. Я лишь смотрю в широко раскрытые глаза Д… Рой мыслей бешено кружится, и я никак не могу сосредоточиться ни на одной из них…

– Телохранителей? – получается выдавить из себя наконец. – Разве эти люди не похищали вас? У нас была информация, что вас захватили структуры, занимающиеся промышленным шпионажем.

– Я нанял этих людей три дня назад для своей охраны. Они и посоветовали мне уехать на время в другой город. – Видя мое искреннее недоумение, Д явно решается сказать больше: – За мной охотятся.

– Кто на вас охотится? Почему? – пытаюсь я осмыслить ситуацию. Возможно, он все еще в состоянии сильного шока или вообще под действием психотропных препаратов. Или же меня в очередной раз использовали втемную…

Мой недоверчивый и раздраженный тон не ускользает от внимания Д. Прищурившись, он внимательно разглядывает меня.

– Успокойтесь, я не лгу вам. Да и вас не вводили в заблуждение. Я уехал внезапно, никому ничего не объясняя. Неудивительно, что все подумали о похищении. Но я как раз уехал и нанял телохранителей, чтобы избежать нападения. За мной действительно охотятся, но я не совсем пока понимаю, кто именно.

Он замолкает и молча смотрит на меня, покусывая нижнюю губу. Я вижу, что он пытается прийти к какому-то решению. Через несколько секунд он кивает, словно разрешая самому себе говорить.

– Я никому не раскрывал причин своего побега. Да и поговорить мне особо не с кем. Но вам я расскажу, только не прерывайте меня.

Я молча киваю, принимая условия сделки. Далее под мягкое урчание двигателя и шум дождя состоялся невообразимый монолог…

– Вы знаете, что я один из руководителей закрытого предприятия космической отрасли. Проект, над которым я работаю последние три года, является совершенно секретным. Если кратко: около Земли есть нечто и…

Микроавтобус внезапно тормозит, прервав монолог Д. Слышен лишь скрип дворников по лобовому стеклу и частый стук капель по крыше. Проходит 15 секунд, но автомобиль не продвигается, лишь слышен шум двигателя, работающего вхолостую. В наушнике рации раздается бас водителя: «Мы уже далеко за городом, на узком проселке. Впереди заглох трактор, не проехать. Только мы и застряли, остальные успели проскочить».

Я вопросительно смотрю на бойца, сидящего рядом со мной. Он тут же открывает дверь и выскальзывает наружу, за ним выходит второй боец и закрывает дверцу за собой.

– Они периметр обеспечат, так, на всякий случай, – объясняю я Д. – Продолжайте, пожалуйста.

– Будем надеяться, что это случайность, – многозначительно роняет он и затем продолжает: – Итак, на низкой околоземной орбите находится объект, который не запускали ни мы, ни китайцы, ни американцы. Уже лет тридцать мы пытаемся выяснить, что это такое. Он время от времени попадает в зону визуального наблюдения с шаттлов. Возможно, вы даже слышали его название в определенных кругах: «Черный рыцарь». Наряду с попытками определить природу этого объекта, параллельно предпринимались усилия по дискредитации этого явления. В этом направлении мы преуспели гораздо больше: «Черный рыцарь» превратился в городскую легенду. Но объект действительно существует.

– Он инопланетного происхождения? – не сдержался я, забыв про свое обещание не прерывать его.

– Нет, это точно не инопланетный артефакт. У нас вообще нет никаких оснований полагать, что инопланетяне присутствуют здесь, хотя в далеком прошлом Землю они могли посещать. Но давайте вернемся к «Черному рыцарю». Именно для понимания природы этого объекта и был запущен проект, который я вел последние несколько лет. И на прошлой неделе я наконец нашел ответ.

После длинной тирады Д замолкает и вглядывается куда-то, в одному ему видимую точку…

– Так что же это тогда? И как это связано с вашим побегом и охотой на вас? – не выдерживаю я долгой паузы Д.

– Я понимаю ваше нетерпение, ведь я находился в таком же состоянии последние несколько лет. Это нелегко осознать, но с очень высокой степенью достоверности речь идет о ноосферном компьютере, который может управлять всеми процессами на планете. Повторюсь: всеми без исключения биологическими, климатическими, геологическими и общественными процессами. Понимаете, у нас есть гипотеза, что такой компьютер идет как бы в изначальном комплекте с планетой, где возможно появление разумной жизни. И разумная жизнь, достигнув определенного уровня развития, может и должна этот компьютер обнаружить и научиться им управлять. И самое важное: мне кажется, я знаю, как к нему подключиться. Вы даже не представляете, какая великая сила…

Внезапно радиоэфир взрывается какофонией выстрелов, которые глухими хлопками прорываются сквозь фоновый шум. В ту же секунду микроавтобус сотрясает сильнейший удар, который разворачивает его на 180 градусов и отбрасывает к обочине…

От неожиданного толчка я практически повисаю на ремнях безопасности, и еще пару секунд меня мотает из стороны в сторону, будто тряпичную куклу. Наконец минивэн, скрипя рессорами, замирает на месте. Я успеваю бросить взгляд на Д, он без сознания и висит мешком на привязных ремнях. В ту же секунду справа от микроавтобуса слышится частое стаккато нескольких автоматных очередей. Боковые стекла моментально взрываются внутрь, осыпая салон дождем из мелких блестящих осколков. Оглушенный ударом и посеченный фрагментами стекла, я вижу происходящее как будто при замедленной съемке, а звуки доносятся словно через толстый слой ваты…

…Дверца минивэна резко отъезжает в сторону… В открывшемся проеме показывается высокий человек в черной балаклаве, в руке у него боевой нож… Незнакомец наклоняется в салон, парой быстрых движений перерезает ремень безопасности Д и вытягивает его бессознательное тело наружу… В проеме теперь показывается приземистая фигура, в правой руке она держит короткоствольный пистолет-пулемет… Почти не наклоняясь, она заходит в салон и поднимает оружие двумя руками на уровень бедра… Время замирает… Минивэн изнутри озаряют всполохи выстрелов… Я чувствую два оглушительно сильных удара в грудь…

…Снаружи доносится душераздирающий скрип тормозящих шин по гравию, и через мгновение темноту разрывают вспышки выстрелов из десятка стволов… Приземистый незнакомец оборачивается к правому окну, и через миг его буквально сносит шквальный огонь… Наушник в ухе трещит очередями и криками… Чувствуя сильнейшую боль в груди, я закрываю глаза и проваливаюсь в темноту…

Свет фар бьет прямо в глаза. Я осознаю, что лежу на обочине около покореженного и пробитого пулями микроавтобуса, а около меня возится медик группы. Мой бронежилет снят и грудь туго перевязана. Увидев, что я пришел в себя, медик улыбается, встает и отходит. Проводив его взглядом, я вижу, как он начинает хлопотать рядом с бойцом группы, который, судя по всему, получил касательное ранение в ногу. Никого, кроме нас двоих, на земле нет.

Приподнявшись на локте, я вижу два других минивэна с включенными фарами, стоящих спереди и сзади нашего изуродованного микроавтобуса. Ко мне подбегает мой заместитель и присаживается около меня.

– Рад, что вы живы. Прошу прощения, что мы оторвались от вас и уехали вперед, – начинает он с извинений. – Но, слава богу, никого не потеряли.

– Что вообще произошло?

– Вы попали в засаду. Наши машины пропустили, а вашу заперли трактором, а потом протаранили легковушкой. Вон она, догорает, – он показывает рукой в сторону чадящего черным дымом ВАЗа.

– Кто на нас напал?

– Их было двенадцать человек, все явно профи. Мы зацепили пятерых, но четверых они успели забрать с собой. А вот одного мы отбили, он немного помятый, но живой. Его мы посадили в машину. – Он показывает рукой в сторону первого минивэна, стоящего метрах в двадцати дальше по дороге. – Из группы царапнуло только его, – кивает в сторону раненого бойца, которого уже перевязали, – ну, и вас зацепило. Два попадания практически в упор, но жилет выдержал.

– А где Д?

* * *

Опираясь на плечо заместителя и морщась от боли в груди, я медленно переставляю ноги в тяжелых ботинках и подхожу к нашему искореженному микроавтобусу. При виде меня группа бойцов и аналитиков расступается, открывая моему взгляду лежащие на обочине носилки. На них Д.

Глядя на его судорожно вздымающуюся грудь и мертвенно-бледное лицо, я понимаю, что ему срочно нужно в больницу. Я тут же отдаю распоряжение связисту группы выйти на связь с руководством и запросить штурмовые вертолеты для экстренной эвакуации. Ориентировочно они появятся через 45 минут.

Услышав мои распоряжения, Д медленно приподнимает веки и слабо мне улыбается. Ко мне подходит медик группы.

– Я сделал все, что мог, но он получил серьезное сотрясение мозга, – тихо говорит он мне в ухо. – И ему что-то успели вколоть, пока наши бойцы его отбивали. Я не знаю, что это, но его состояние все ухудшается. Надо срочно везти его в госпиталь.

– Спасибо за заботу, док. Меня уже не откачать, у меня осталось минут тридцать-сорок. Мне вкололи то, с чем ни гражданский, ни военный госпиталь не справится, – доносится сиплый голос Д. Он переводит тусклый взгляд на меня. – Присядьте рядом со мной, дорога каждая минута. Я должен успеть вам все рассказать, прежде чем… – Он кашляет и многозначительно улыбается.

Взглядом отпустив медика, я присаживаюсь у носилок. Личный состав группы рассредоточивается, и мы с Д остаемся одни.

– Вы уверены, что вам нельзя помочь? Когда прилетят вертолеты, мы можем успеть долететь до военного госпиталя в ███████, – делаю я попытку его подбодрить.

– Мы никак не успеем, а мне не хотелось бы последние минуты проводить в панической попытке спасения. Я ценю ваше желание мне помочь, но нам пора заняться делом. Чтобы вы понимали, как только началась перестрелка с вашей возвратившейся группой, мне сразу же вкололи препарат, чтобы я гарантированно не смог выжить без антидота. А антидот есть только у похитителей.

– Почему они вас просто не убили? Зачем эта возня с препаратом?

– Я им позарез нужен. Мне пришлось им кое-что поведать, пока шла перестрелка, но им жизненно необходимо или узнать гораздо больше, или не дать мне рассказать ничего никому. Поэтому они и вкололи мне препарат. Если бы они смогли перебить вашу группу и оставить меня у себя, они бы спокойно ввели мне антидот, и я бы выжил. Но если бы вы меня отбили – как и случилось, – тогда я бы точно умер через минут тридцать-сорок. Вот такие они стратеги, и именно поэтому они просто не пристрелили меня. Пулю обратно в ствол не вернешь, а с ядами есть варианты. – Он вновь слабо улыбается.

– Кто напал на нас? Вы опасались именно их, когда решили уехать и нанять телохранителей?

– Да, их. Кстати, вы и привели их ко мне. Они вели вас и представили вам возможность найти меня, чтобы чуть позже отбить меня уже у вас. Они лишь недооценили боевые возможности вашей группы. Все-таки вы больше исследователи, чем бойцы. По крайней мере, я сам так думал.

– Так кто это был? – повторяю я свой вопрос, чувствуя холодок в груди от того, что я, пусть без умысла, подвел Д к гибели. Еще одна смерть, которую я привел за собой, движимый благими намерениями…

– Возможно, это и не люди вовсе.

– Но вы же недавно говорили, что инопланетян на Земле нет?

– Кроме нас, людей, есть и другая разумная форма жизни, не инопланетная… Но давайте оставим этот разговор, у нас нет на него времени, – прерывает меня Д. Его глаза туманятся, и взгляд постепенно стекленеет… – Итак, ноосферный компьютер. Я не знаю, кто или что создало его и оставило на орбите. Сейчас это не так важно, как понимание принципа его работы. Вы внимательно слушаете и запоминаете?

– Да, я все запоминаю. Продолжайте.

– Компьютер реализует наши подсознательные импульсы. Время от времени к нему случайно подключаются люди – мы позже поговорим, как это получается, – и компьютер синхронизируется с их подсознанием. Вы понимаете, что это значит? Если в подсознании подключившегося царят спокойствие и гармония с собой, на Земле наступает благоденствие, стихают конфликты, минимизируются природные катаклизмы. Но вдумайтесь: такие периоды наступают на очень непродолжительное время. Как вы думаете, что это означает?

– Люди большую часть времени полны страхов.

– Именно. Если в подсознании подключившегося превалируют страхи и комплексы – компьютер их реализует, и мы получаем войны, природные катастрофы, социальные потрясения. Компьютер оживляет ужасы подсознания, материализует самые темные, звериные, даже рептильные желания оператора. Все самое страшное в нас буквально оживает. Именно этим объясняется часть природных катаклизмов, резкое обострение военных и гражданских конфликтов, которые вспыхивают и мгновенно эскалируются буквально на пустом месте, безумные акты террора, социальные протесты. Это все результаты случайных подключений, а ведь люди даже не понимают, что они подключились к устройству, материализующему их страхи в масштабах планеты.

– Но зачем нужен такой компьютер? В чем его цель, если он программируется не сознательным усилием оператора, а его подсознанием, которое он контролировать не может?

– Возможно, именно так проверяется зрелость цивилизации. «Черный рыцарь» способен стать мощным акселератором развития, но только в случае, если цивилизация сумеет обуздать буйство своих инстинктов и страхов. Ну а если не сможет, тогда устройство превращается в предохранительный клапан, обнуляющий такие незрелые цивилизации до того, как они сумеют разрастись и причинить вред не только себе, но и миру вокруг себя. Темное подсознание оператора его же и погубит – вместе со всеми нами, всей планетой…

Масштаб сказанного Д потрясает меня. Голова кружится, на секунду мне кажется, что мир вот-вот рассыплется у меня под ногами, и я бессознательно крепче вдавливаю ботинки в мокрую после дождя землю, пытаясь найти хоть какую-то опору в хрупкой реальности…

– Этот компьютер, по вашим словам, летает там, – указываю рукой в зенит, – уже бог знает сколько времени. Так почему именно сейчас его ищут ваши похитители? Они ведь для этого охотились за вами?

– А этот вопрос вам лучше задать не мне, а вашему пленнику. У меня есть ответ, но будет лучше, если вы услышите это непосредственно от одного из похитителей. Только не задерживайтесь надолго – я должен успеть рассказать вам самое главное. Но я это сделаю, когда вы поймете, чего хотят они. – Он взглядом показывает на первый минивэн, где находится один из нападавших.

* * *

Быстрым шагом я приближаюсь к микроавтобусу с пленником. Времени на допрос почти нет, и остается лишь надеяться, что он будет настроен на сотрудничество.

Отодвинув дверь минивэна в сторону, я захожу в салон, оставляя проем открытым. Пленник (далее – П) сидит на боковом сидении, он туго пристегнут ремнем безопасности, на голове у него черный мешок, руки зафиксированы спереди пластиковыми наручниками, правая нога плотно забинтована. В салоне горит лишь тусклая лампа внутреннего освещения.

Я присаживаюсь на сидение напротив П и осторожно снимаю с его головы черный мешок. Пока П, щурясь, оглядывает салон и меня, я рассматриваю его. Про себя я отмечаю, что у него ничем не примечательная внешность среднестатистического жителя █████████████. Наконец в салоне раздается рокочущий голос П.

– Зря ты вмешался в это дело, тебе же теперь хуже будет, – глядя мне прямо в глаза, заявляет он, – и не нужно было сопротивляться, мы бы вас всех небольно положили. Ну а теперь… – Нагло ухмыляется.

– Ладно, стоп. Времени на обмен любезностями нет. Просто ответь на пару вопросов, и я гарантирую тебе жизнь. Зачем вам Д?

– Гарантируешь мне жизнь? – Громко смеется. – Ты даже себя не спасешь, что ты можешь гарантировать мне? – Издевательски хохочет, дико вращая глазами.

Уже понимая, что П не настроен на разговор, я встаю и выхожу из салона. Но прежде, чем я успеваю закрыть дверь и отойти от минивэна, он начинает говорить…

– Я хочу, чтобы ты знал, потому что ты все равно ничего не изменишь. Я хочу, чтобы ты осознал свое ничтожность. Ты скоро исчезнешь, будто тебя и не было. Все исчезнут, все сгинет. Никто это не остановит. – Постепенно повышает голос. – Событие придет, и мы его ждем. Лучшее приветствие для События – это хаос. И мы его создадим. Поэтому нам и нужен этот сраный «Черный рыцарь». – Переходит на крик: – МЫ ХОТИМ ПОДКЛЮЧИТЬСЯ К НЕМУ, ОН ПОМОЖЕТ СОЗДАТЬ ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ, КОЛОССАЛЬНЫЙ, БЛИСТАТЕЛЬНЫЙ ХАОС! – Уже надрывно визжит. – А ЭТОТ Д ЗНАЕТ, КАК ЭТО СДЕЛАТЬ! МЫ ВКОЛОЛИ ЕМУ НАШУ СЫВОРОТКУ ПРАВДЫ, И ОН ВСЕ СЛИЛ! А НА ПРОЩАНИЕ МЫ ЕМУ ВКАТИЛИ ЕЩЕ И ЯД! ОН ЕЩЕ НЕ СДОХ, А? – Визг переходит в звериный вой, в котором едва разбираются отдельные слова, и П начинает биться в кресле с такой силой, что минивэн со скрипом раскачивается. – ТЕПЕРЬ МЫ ЗНАЕМ, КАК ПОДКЛЮЧИТЬСЯ! ОН ПРИДЕТ, ОН ПРИДЕТ, ОЧИЩАЮЩИЙ ХАОС! ТЫ ДАЖЕ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, ЧТО МЫ ГОТОВИМ! К «ЧЕРНОМУ РЫЦАРЮ» ТЕПЕРЬ ПОДКЛЮЧИТСЯ НАШ ВОЖДЬ, А ОН САМО БЕЗУМИЕ! ВРАЧИ ПОСТАВИЛИ ЕМУ ДИАГНОЗ ПАРАНОИДНОЙ ШИЗОФРЕНИИ! ТЫ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, ЧТО ТВОРИТСЯ У НЕГО В ПОДСОЗНАНИИ! А-А-А-А-А-А-А! – П рычит, мотая головой из стороны в сторону, с его губ хлопьями слетает пена.

К этому моменту к микроавтобусу уже сбегается вся группа, привлеченная криками П, и бойцы, открыв рты, слушают его безумный вой. Замерев на месте от ужаса, я буквально впадаю в транс, завороженный этими звериными воплями, диким раскачиванием минивэна и однообразным скрипом рессор… Ноги будто прирастают к земле…

Внезапно один из бойцов поднимает голову и смотрит в небо. Через секунду два других бойца также начинают нервно озираться. А теперь это слышу и я: режущий слух звук мотора, который доносится сверху и усиливается с каждой секундой. Он не похож на характерное тарахтение лопастей вертолета. И тут до меня доходит: на нас пикирует БПЛА…

Время начинает нестись вскачь, и последующие несколько мгновений запоминаются кадрами безумного клипа…

Лица, полные страха и ярости, обращены к ночному небу… Ввысь тянутся рваные трассы очередей… Скрип раскачивающегося минивэна усиливается, кажется, что он сейчас опрокинется… Дикий вой П пробирает до дрожи… Звук мотора пикирующего дрона становится все ближе… Ощерившись в молчаливом крике, я выпускаю в небо весь магазин в безумной попытке остановить этот кошмар…

Молнией пронзает мысль: немедленно увести группу… Прекратив вести бесполезный огонь, я расталкиваю бойцов и криком приказываю рассредоточиться… Группа распадается на отдельных бойцов, разбегающихся в разные стороны… Я также ныряю в кювет… Мышцы шеи и спины напряжены до боли в ожидании удара сверху… Звук снижающегося БПЛА достигает пика, и в тот же миг на месте минивэна с П с дребезжащим грохотом распухает огненный шар, разнося его на куски… Тело опаляет жар близкого взрыва…

* * *

После того как дрон с грузом взрывчатки уничтожает микроавтобус, я выбираюсь из кювета и провожу быструю проверку личного состава. Никто не погиб, нам снова везет… Я не знал тогда, что мою группу в ближайшем будущем ожидает намного более страшная участь…

Ошарашенные внезапно предпринятой атакой с воздуха, мы занимаем оборонительный периметр до прибытия ранее вызванных вертолетов. До их появления остается приблизительно минут двадцать.

Бегом возвращаюсь к Д. Бледный, с ярко обозначенными темными кругами под глазами, он еще жив, но дышит с большим трудом. Его грудь судорожно вздымается, и кажется, что прерывистое поверхностное дыхание может оборваться в любой момент…

– Я слышал его крики и знаю, что вы смогли получить ответ на свой вопрос, – без лишних вступлений слабым голосом просипел Д. – Теперь вы понимаете, что они задумали. Они и мне рассказали, но в такой страшный план невозможно поверить, если не увидеть их самих. Они безумны. И они знают про ноосферный компьютер, как он работает, а теперь – и как к нему подключиться…

Тут он заходится в страшном надрывном кашле, буквально сотрясающим его на носилках. Откашлявшись и отдышавшись, Д продолжает.

– К сожалению, я не смог противостоять их препарату. Я полагаю, то был химический коктейль, разновидность «сыворотки правды», ему просто невозможно сопротивляться. Я им рассказал об обнаруженном мной способе подключения. Ничего уже не исправить… – Он замолкает и закрывает глаза.

Я каменею от ужаса, который внушают его последние слова, полные отчаяния. Хочется лечь на землю, скрючиться и раствориться в ней… Если все это правда, мы даже не доживем до События…

Неожиданно Д широко открывает глаза и прожигает меня взглядом. Он молча таращится на меня, прищурившись и вновь покусывая нижнюю губу.

– Возможно, у нас все-таки есть небольшой шанс, – наконец решается он. – Один на миллион, но шанс. Мы попробуем подключить вас.

Онемев от неожиданности, я чувствую, как с головы до пят покрываюсь мурашками. Сердце пропускает удар, а потом начинает исступленно биться о ребра…

– Слушайте внимательно: у «Черного рыцаря» может быть только один оператор за раз. Грубо говоря, если вы заняли штурвал, другой оператор за него сесть не сможет, пока вы не отключитесь. А чтобы отключиться, надо или умереть, или целенаправленно захотеть отключиться, пройдя определенный алгоритм отключения. Так как целенаправленных подключений к ноосферному компьютеру в истории человечества, вероятно, еще не было, все предыдущие операторы отключались погибая. Помните, я упоминал, что, если в подсознании царит тьма, «Черный рыцарь» ее материализует, и оператор, скорее всего, сам становится одной из жертв.

Д замолкает, его вновь выворачивает страшный кашель. Откашлявшись и кое-как восстановив дыхание, он продолжает.

– Я ранее уже отмечал, что испокон веков операторы подключались случайно. Чтобы такой случай произошел, необходима комбинация трех элементов. Во-первых, это генетический фактор, или, если хотите, наследственный ключ. Это, скорее всего, какой-то ген, который делает человека потенциальным оператором. Проще говоря, такой ген играет роль ключа, обладатель которого о нем даже не подозревает. По сути, это генетическая лотерея. И потенциальных операторов в каждом поколении жителей Земли несколько миллионов: им может оказаться кто угодно, это не зависит ни от пола, ни от возраста, ни от национальности. Если в вас есть такой ген – «Черный рыцарь» распознает потенциального оператора.

Он останавливается, переводит дыхание и начинает говорить вновь. С каждым сказанным словом из него словно вытекает жизнь, и ему лучше бы поберечь силы. Но я инстинктивно чувствую, что прерывать его нельзя…

– Во-вторых, есть алгоритм непосредственно самого подключения. Одного генетического фактора недостаточно, потенциальному оператору необходимо осуществить определенную последовательность ментальных действий. Что за алгоритм? Это последовательность из семи общеизвестных символов, которые необходимо ментально воспроизвести. Эти символы встречаются во всех культурах, возможно начиная с появления Homo Sapiens, и их знает буквально каждый человек. Здесь важна именно последовательность ментального воспроизведения.

Дрожащим от напряжения голосом Д называет символы.

Видя мое ошарашенное лицо, он натужно улыбается.

– Конечно, подумайте сами. Как людям удавалось бы подключаться случайно, если бы эти символы были незнакомы их культуре, их языку. Эти символы буквально везде вокруг нас, под самым носом, постоянно. Именно эта простая логика помогла мне открыть этот алгоритм. Это универсальный общечеловеческий код, как подозреваю, зашитый в нас создателями «Черного рыцаря», чтобы дать возможность каждому потенциальному оператору осуществить подключение.

Вновь отдышавшись, Д продолжает уже почти шепотом. Силы его на исходе.

– В-третьих, «Черный рыцарь» не пропустит потенциальных операторов, случайно воспроизведших эти символы. Подключение должно осуществляться на фоне сильнейшего эмоционального или физического потрясения. Это буквально должен быть вопрос жизни и смерти. Такой фильтр, полагаю, отсекает любые пустяковые поводы. Все-таки «Черный рыцарь» не машина для исполнения желаний.

Д вытягивается на носилках и закрывает глаза. Его дыхание сбивается.

– Вы все запомнили? Если сразу после сильного эмоционального или физического потрясения ментально воспроизвести семь символов в определенном порядке и у вас есть тот самый генетический фактор – вы войдете в синхронизацию с «Черным рыцарем» и сможете определять судьбы Земли. Теперь вы знаете, что именно я нашел и почему за мной шла охота… – Он замолкает на миг, его свистящее дыхание переходит в хрип, но он продолжает из последних сил, с большими паузами. – И последнее: вы никогда не узнаете… наверняка, подключились ли вы… или нет. Лишь… происходящие в мире… события могут… подсказать, произошло ли ваше… подключение: если в событиях… вы узнаете отголоски… собственных страхов – значит… «Черный рыцарь» пустил вас… за штурвал. Но вы должны… попытаться как можно… скорее. Возможно, они еще не успели… подключиться и… у… вас будет шанс. Надеюсь, в… вашем подсознании меньше ужасов… чем у тех… безумцев… Надо… Меньшее из зол… Меньшее… из… зол…

Произнеся последние слова, Д замолкает и хрипло дышит еще секунд сорок пять. Потом хрип замирает, и наступает глубокая тишина…

* * *

Горький ком в горле… Д честно выполнил свой человеческий долг, до конца пытаясь спасти нас всех… Сколько еще жизней будут принесены в жертву до События… К чему все эти смерти, что они изменили…

Вновь ноет недавно зажившая рана в плече… Грудь распирает от боли: после двух пулевых попаданий в бронежилет у меня, скорее всего, сломаны ребра… Шея и часть лица горят: я наконец чувствую последствия мощного взрыва, опалившего меня жаром, несмотря на то, что я успел скрыться в кювете…

А чего мы достигли после стольких потрясений? Д погиб, его похитители теперь располагают алгоритмом подключения к «Черному рыцарю». Если все, что я сегодня узнал, – правда, тогда мы все обречены. И если так – быть может, и не стоит цепляться за жизнь…

Однако что-то зудит у меня внутри. Проанализировав свои ощущения, я осознаю, что последние слова Д не дают мне покоя. Является ли мое подсознание, полное горечи, скорби, печали и ярости, меньшим злом? Если все это правда и я попытаюсь стать оператором «Черного рыцаря» – не принесу ли я больший вред, чем безумный разум?

Но ради памяти Д, который что-то увидел во мне, я должен попытаться. С генетическим фактором я ничего сделать не смогу, остается надеяться, что такой ген у меня есть. Я только что пережил сильнейшее потрясение после череды нападений и гибели Д. Единственное, что мне остается теперь сделать, – ментально воспроизвести простейшие символы в определенном порядке. Прислонившись к последнему уцелевшему минивэну, я их медленно и четко представляю один за другим.

Первый символ – ладонь, открытая в приветствии: я иду с миром, без оружия…

Второй – ███████.

Третий – █████████████████████████

Четвертый – ███████████████████.

Пятый – █████████████.

Шестой – █████████████████████████████████████.

Седьмой – ███████████████████.

Холодок пробегает по спине, резко кружится голова, перед глазами плывут яркие точки… Земля под ногами будто замедляет свой бег…

Издалека слышится шум лопастей вертолетов…

* * *

Буквально через несколько часов после завершения операции появилась большая новость: резко обострилась ситуация на Ближнем Востоке. Еще через несколько дней обезумевший маньяк совершил нападение на образовательное учреждение в ███████. Другой безумец сделал то же самое в █████████████.

Успел ли я подключиться? Все, что терзает сейчас мир, – это искаженное отражение моего истерзанного подсознания? Или они все же оказались первыми, и мы видим их первые шаги по целенаправленному созданию хаоса?

И так ли уж тогда велика разница между мной и ими, если результат для планеты все тот же? Становится ли неосознанное зло меньшим злом, если результат одинаков: страдание людей?

Каждую бессонную ночь мне остается лишь мучительно ожидать рассвета, надеясь, что он наступит и у нас будет еще один день и новая надежда.

Конец протокола.

Протокол № 16

Осталось 423 дня до События.

Мир постепенно погружается во тьму и словно перестает существовать… Облик окружающих исподволь начинает растворяться в пространстве и времени…

Последние несколько месяцев я будто пробираюсь в тумане, все чаще и чаще натыкаясь на неведомую тень, неуловимо извивающуюся во мраке… Временами я замечаю багровый отблеск рубиновых глаз таинственного нечто, с замиранием сердца ожидая, когда оно стремительно вырвет меня из реальности…

В последние месяцы перед Событием обостряются все чувства, и все чаще и чаще дикие и странные явления вторгаются в материальный мир, в нашу реальность… Предчувствия людей о конце, передаваемые из поколения в поколение с самых ранних дней существования человека разумного, были, вероятно, отраженным отголоском События, пронесшегося через века к заре человечества… Круг замыкается…

Это последний протокол, открытый мной в качестве руководителя группы оперативного анализа службы █████████████.

* * *

Ранним утром ███ июня, открыв дверь своего кабинета на четвертом подземном уровне в штаб-квартире службы █████████████, я вздрогнул и застыл на пороге: в моем кресле спокойно сидела З. В неприметной одежде, с минимумом косметики на лице, она выглядела так же, как и несколько недель назад, в день нашей первой встречи.

Молчаливая пауза затягивалась… Наконец З взглядом и легким кивком головы показала мне на свободное кресло. Пытаясь стряхнуть с себя наваждение, на странно негнущихся ногах я сделал несколько шагов и сел напротив нее.

– Я знаю о том, что произошло с Д, – без вступления начала З. Увидев выражение на моем лице, она быстро продолжила: – Я также знаю о «Черном рыцаре» и вашей…

– Как вы попали сюда? – перебил я ее, дав выход своему недовольству внезапным вторжением. Тогда я еще не знал, что такая реакция была вызвана предчувствием быстро приближающейся беды. – В этом здании двенадцать уровней защиты. Как вы здесь оказались?

– Вы должны были бы уже понять, что мы можем пройти в любое нужное нам место, – сухо обронила она. – Вы хотите узнать, зачем я здесь?

Мне оставалось лишь молча кивнуть, но тревожное чувство надвигающегося бедствия все усиливалось…

– Времени почти не остается. Мы, скорее всего, не успеем пробить сверхпроход своими силами. Значит, шансов спастись не будет ни у нас, ни у вас. Вернее, этих шансов не было до вашей операции с «Черным рыцарем». Но теперь у нас появилась слабая надежда. – Она сделала паузу, пристально разглядывая меня. – Если бы только знать наверняка, кто им сейчас управляет…

Она вновь замолкла, жадно ощупывая меня взглядом, будто выискивая на моем лице одной лишь ей видимые черты…

– Некоторое время назад у нас появились данные о некоем устройстве. У нас нет достоверной информации, откуда оно взялось, но мы точно знаем, что оно может делать. – З выжидательно посмотрела на меня, явно пытаясь максимально меня вовлечь. – Оно способно пробить Проход за пределы Мультивселенной за оставшееся время. Возможно, это устройство – последняя надежда для вашей Земли и нашего мира спастись от События.

– Зачем вы мне все это рассказываете?

– Оператор «Черного рыцаря» сможет управлять этим устройством, – коротко ответила она. Не дождавшись от меня видимой реакции, она продолжила: – Для всех это устройство – лишь причудливо выглядящий кусок металла, но оператор «Черного рыцаря» как бы получает автоматический ключ управления. Я знаю, что наверняка не известно, являетесь ли вы оператором, но если есть хоть малейший шанс – надо им воспользоваться.

– А где оно находится? – спросил я.

– В Проходе. – З выдавала информацию короткими кусками. – Его нужно отыскать в глубинах Прохода.

– И вы пришли ко мне, чтобы я пошел с вами? Туда? За синюю дверь?

– Нет. Я пришла сюда, чтобы со мной пошли не только вы, но и вся ваша группа оперативного анализа, а также все ваши приданные подразделения. Это не простая поисковая операция, за синей дверью нам понадобятся все имеющиеся силы. Я буду сопровождать вас и помогать чем смогу.

Мое сердцебиение участилось… Левая рука тряслась мелкой дрожью… Перед глазами вспыхивали яркие точки света… В ушах стоял набат внутренней тревоги… Чувство опасности усилилось до максимума… Обрывки мыслей, роем носившиеся в сознании, оглушали меня… Проводник… Гамельнский дудочник…

Я сильно прикусил язык, чтобы чистая боль помогла мне избавиться от морока, который вновь накрывал меня как тогда, в гостиничном номере… З чуть отшатнулась, и едва заметная усмешка быстрой тенью промелькнула на ее губах…

– Вы стали гораздо умнее со дня нашей последней встречи и учитесь сопротивляться. Но вы должны мне верить, я ведь ни разу вам не солгала.

– Откуда мне знать, что вы на самом деле задумали?

– А что вы теряете? Предположим, что я не лгу, – тогда у нас появится реальный шанс спастись. У всех нас. Ну а если я говорю неправду – Событие в любом случае наступит в должный час, и вы сами догадываетесь, что тогда произойдет с нами. Вы рискуете лишь несколькими месяцами, но выиграть можете будущность для своего мира.

Она вновь замолкла, давая мне время переварить услышанное. Она ведь права: годом раньше, годом позже…

– У нас катастрофически мало времени. Мы должны выступить через три часа. Если только вы и ваша группа решитесь идти. Я буду ожидать вашего решения здесь. – З закончила свою тираду и продолжала молча смотреть мне прямо в глаза.

Вновь противно заныло под ложечкой: то действительно было предчувствием конца… Однако четкое осознание этого пришло слишком поздно…

* * *

Сообщать о «приглашении» З руководству я счел нецелесообразным. Никто не позволил бы мне уйти в поход, тем более с З, которая буквально несколько недель назад ускользнула от службы ██████████. Я чувствовал, что З не говорит мне всей правды и пытается вовлечь нас в опасное предприятие, но тем не менее полагал, что она делает это для достижения общих целей. Никогда еще я не был столь далек от понимания истинных намерений З…

Через 30 минут я собрал на внеплановое совещание группу оперативного анализа и поддерживающие нас тактические подразделения в одном из подземных ангаров со спецтехникой. Удостоверившись, что все двери заблокированы и камеры выключены, я кратко изложил суть предложения З. В помещении повисла тишина, такая глубокая, что слышалось мерное тиканье часов на запястье моего заместителя.

– Я не могу, не хочу и не буду вам приказывать, – откровенно признался я своей команде. – Эта операция, если она вообще состоится, не будет санкционирована никем, руководство не в курсе происходящего.

Сделав паузу, я обвел взглядом собравшихся. Они внимательно слушали – никогда прежде я не обращался к ним с речью.

– Мы видели явления, которым нет места в нормальном мире, мы участвовали в событиях, которые были бы немыслимы еще год назад, – продолжил я свою тираду. – Год назад я бы рассмеялся в лицо любому, кто заговорил бы о таком, и самолично вызвал бы ему врачей. Теперь я верю, что наша реальность может в любой момент треснуть. Все, что мы знаем и любим, может внезапно исчезнуть. И сейчас я решил рискнуть. У нас слишком мало времени и слишком многое поставлено на карту, чтобы доверять кому-либо решать за нас, идти ли нам туда, за дверь. Дверь есть, вы все слышали о ней, многие видели ее на записи с видеокамер – она реально существует. Я принял решение: я иду с З.

Слабый вздох удивления прошелестел в помещении. Я не видел больше ничего – только горящие глаза своих товарищей в полумраке ангара…

– Но, как я уже сказал, приказывать я никому не буду. Я не смогу гарантировать вам безопасность… Ни там, куда мы пойдем, ни по возвращении. Поэтому вы должны решить за себя. Пойдут лишь добровольцы. Если вы решите не идти – я ни словом вас не упрекну, пока жив, даю слово. Сейчас я прошу вас обдумать свое решение, можете посовещаться, если хотите. Если решите идти – прошу вас поднять руку, если же нет – я разблокировал дверь ангара, вы можете просто уйти.

Закончив свою тираду, я отошел в угол помещения и отвернулся, чтобы не мешать команде совещаться. До меня доносился лишь приглушенный гул голосов. Выждав минут десять, я повернулся и вновь прошел в центр ангара. Опять наступила пронзительная тишина.

Я обвел взглядом поднятые руки. Идти решили все.

– Что же, с богом. Давайте готовиться.

* * *

Отдав распоряжения по подготовке снаряжения, боеприпасов и оружия, я возвратился в кабинет. З все так же сидела в моем кресле. Она взглянула на меня и коротко кивнула, мол, все ясно. Стало понятно: сообщать ей об исходе совещания с группой никакой необходимости нет, З уже все знала.

– К чему нам нужно быть готовыми? – начал я без лишних формальностей. – Что нас ожидает по ту сторону двери?

– Я точно не знаю, – ответила З, практически не задумываясь. Однако, увидев выражение на моем лице, она пояснила. – Ведь никто до сих пор не шел через Проход группами, а при индивидуальном прохождении все видят по-разному. Одни видят темную пещеру, а другие рассказывают о жаркой пустыне с ослепительным и никогда не заходящим солнцем.

– Но нам нужно понимать, с чем или кем мы можем столкнуться! Какое снаряжение нам брать? Какое оружие? – пытался я получить практическую информацию.

– Я и правда не знаю, поверьте. Проход – это всегда лотерея. Зачастую те, кто идет через него, обратно не возвращаются, и подозреваю, что они навечно остаются в нем. И что-то подсказывает мне, что там есть такие силы, против которых никакое оружие не поможет… – Грустно улыбнулась и покачала головой.

– Тогда зачем нам идти группой? Зачем вам вообще нужна моя команда?

Мои вопросы застали ее врасплох, З замялась. После долгой паузы она заговорила вновь.

– Поверьте мне, чем больше нас пойдет, тем выше шансы найти и отстоять артефакт. Большего я не смогу сейчас сказать, но обещаю, что объясню вам подробнее, когда наступит нужный момент.

Я никогда не прощу себе, что не стал настаивать на немедленном ответе, и нужный момент, который действительно наступит, разделит мою жизнь на до и после…

* * *

З попросила меня собрать команду в одном из отдаленных подземных ангаров, где, по ее словам, она и откроет Проход. Через два часа после ее появления в моем кабинете мы были готовы выступить. Отдав распоряжение группе пройти в самый дальний запечатанный ангар поодиночке или двойками, чтобы не привлекать излишнего внимания массовым передвижением, я отправился туда первым.

Через десять минут я добрался до нужного места, сломал печать на створках массивной бронированной двери и открыл ее, набрав личный код доступа. Я надеялся, что открытие дверей ангара не вызовет немедленный сигнал тревоги и мое появление в этом помещении сочтут служебной необходимостью, хотя бы на какое-то время. Но я не сомневался, что, не зарегистрировав мой выход из ангара, через минут двадцать туда пошлют внутренний патруль для проверки.

Шагнув внутрь и вдохнув затхлый прохладный воздух, я нашарил рукой рычаг справа от двери и потянул его вниз. Пару раз мигнув, зажегся тусклый свет. Я вздрогнул: у дальней стены, скрестив руки, с безучастным видом стояла З и с едва заметной полуусмешкой на тонких губах смотрела на меня. За ее спиной прямо на стене висела выцветшая старая занавеска…

В дверь ангара тихо поскреблись. Открыв ее, я запустил первую двойку бойцов. Через десять минут собралась вся группа и поддерживающие тактические подразделения. Я напомнил всем установить карты памяти в тактические нашлемные камеры и отдал распоряжение включать видеозапись при любом чрезвычайном происшествии. Все остальное время камеры должны быть выключены, чтобы сберечь заряд батарей на как можно больший срок.

Бойцы были обвешаны оружием и снаряжением, тактические разгрузочные жилеты топорщились от набитых в подсумки магазинов. Быстро пробежавшись взглядом по шеренге, я задержался на заместителе. В набедренной кобуре вместо стандартного СПС был массивный револьвер. Он перехватил мой взгляд.

– Фамильный Смит-Вессон. На удачу взял, – коротко бросил он, отвечая на немой вопрос, читаемый в моем взгляде.

Я одобрительно кивнул. Удача нам определенно понадобится. Обернувшись к З, я сказал ей лишь два слова:

– Мы готовы.

Не говоря ни слова, З повернулась к стене и сорвала потертую занавеску. Блеснув кобальтом, нашему взгляду открылась она. Синяя дверь.

Бойцы выстроились перед ней в две колонны, я встал в первой двойке. З оглядела нас еще раз, потом повернулась и распахнула дверь…

На меня дохнуло холодом… В проеме была сплошная темнота, в которой вспыхивали рубиновые, янтарные и изумрудные искры… Мне стало казаться, что я различаю какие-то симметричные узоры в мгновенно вспыхивающих и гаснущих огоньках…

Внезапно перспектива перевернулась, и я будто оказался над бездонным колодцем, куда вот-вот соскользну… Сердцебиение резко участилось, голова закружилась так сильно, что я пошатнулся, присел на корточки, до боли вцепился пальцами в тактических перчатках в гладкий бетонный пол и закрыл залитые горячим потом глаза…

Постепенно пульс успокоился, и я сумел открыть глаза: я все так же находился на корточках перед проходом. Не оставляя себе времени на дальнейшие раздумья, я резко выпрямился и, сделав широкий шаг, вошел в него. Меня окутал леденящий холод, мгновенно обжегший лицо и шею, и ослепила яркая вспышка…

* * *

Вокруг темнота, холодная и глубокая… То ли серые тени скользят вокруг, то ли мое воображение дорисовывает движение, чтобы выдержать давление абсолютного мрака… Я моргаю, пытаясь разглядеть хоть что-то, и…

…Через мгновение вижу просторный светлый коридор, уходящий от меня в обе стороны насколько хватает взгляда. Он хорошо освещен, но источников света не видно ни на потолке, ни на стенах. Каждые двадцать-тридцать метров видны боковые ответвления, уходящие вправо и влево от основного коридора. Позади меня в стене отливает темно-синим металлическая дверь.

Я прохожу немного вперед и захожу в одно из боковых ответвлений. Вдаль тянется точно такой же коридор, конец которого теряется где-то в туманной дымке. Если все коридоры здесь такие же, тогда я нахожусь где-то в недрах гигантского лабиринта…

Позади раздаются тихие голоса, и я быстрым шагом возвращаюсь к двери. К тому времени около нее уже собирается вся команда. Чуть поодаль, прислонившись к стене, стоит З, вглядываясь во что-то похожее на компас. Я подхожу к ней. Увидев меня, она убирает компас и, махнув рукой, призывает следовать за собой. Наш поход начинается…

З идет впереди, за ней чуть позади, справа и слева, иду я и один из бойцов – мы выполняем роль головного охранения. Позади нас метрах в двадцати длинной колонной идет основная группа. Позади группы, в арьергарде, идут еще два бойца. Каждые несколько метров они помечают стены ярко-красной краской, оставляя страховочный след для возвращения к двери. В самом начале похода мы все еще надеемся на возвращение…

Поначалу идти достаточно легко. Перепадов высоты нет, но мы регулярно сворачиваем в боковые ответвления. Так, в быстром темпе, мы продвигаемся за З.

Через три часа быстрой ходьбы появляются первые признаки усталости. Постепенно вес оружия и снаряжения ощущается все больше, под завязку набитые подсумки будто тяжелеют с каждым пройденным метром.

Понемногу монотонность маршрута и абсолютная идентичность коридоров утомляют. Мне начинает казаться, что мы никуда не двигаемся и топчемся на месте. От постоянных поворотов в боковые коридоры начинает кружиться голова. Появляется тонкий противный звон в ушах… Оглядываюсь назад и вижу механически бредущих бойцов со стеклянными глазами и застывшими взглядами… Крупные капли пота блестят на мертвенно-бледных лицах…

Внезапно что-то несимметричное далеко впереди впервые нарушает однообразие голых стен и ровного пола. Я вижу какие-то темные кляксы. По мере приближения можно различить что-то похожее на валуны на полу и бугристые выступы на стенах.

Когда до этих объектов остается около пятидесяти метров, я знаком приказываю группе остановиться и осторожно к ним приближаюсь. Даже подойдя практически вплотную, я не могу распознать, что же именно я вижу. Странные перекрученные камни, торчащие под замысловатыми углами, что-то смутно напоминают, но я никак не могу соотнести их хоть с чем-то знакомым.

Рядом со мной останавливается З и также скользит взглядом по камням. Я поворачиваюсь к ней, чтобы спросить ее о природе этих объектов, но вопрос застревает у меня в глотке: прямо позади З из стены торчит окаменевший череп. Сердце пропускает два удара… Я никак не могу вздохнуть – мы стоим рядом с окаменевшими останками, вросшими в ровный каменный пол и стены…

Внимательно оглядевшись, теперь я могу различить отдельные элементы снаряжения, также превратившегося в окаменелость. Из стены выступает что-то продолговатое, в котором смутно, но все же угадывается контур огнестрельного оружия. Присмотревшись, я чувствую, как волосы шевелятся у меня на затылке: это окаменевший «Винторез». У трети бойцов нашей группы именно такая винтовка…

Я поворачиваюсь к З.

– Кто они? – показываю на окаменевшие останки. – Почему у них земное снаряжение и оружие? Когда они сюда попали, чтобы успеть превратиться в окаменелость? Как что-то вообще может окаменеть в месте, где для этого нет никаких условий?

З смотрит на меня, пожимает плечами, отворачивается и идет дальше по коридору…

* * *

Мы продолжаем двигаться дальше. Все идут молча, чтобы сберечь дыхание, но я могу предположить, какие мысли сейчас переполняют бойцов. Ощущение необычности этого места постепенно притупляется, однако мысли о странной находке, сделанной по дороге, никак не отпускают меня. Судя по фрагментам снаряжения и оружия, то было войсковое или полицейское подразделение. Но кто были эти люди? Что они здесь делали? Что с ними случилось?

Я мотаю головой, пытаясь остановить бесконечный круговорот вопросов, на которые все равно нет ответов. Единственный человек (человек ли?), который способен внести хоть какую-то ясность, – это З, но она игнорирует мои вопросы и продолжает безостановочно идти. А у меня нет ни сил, ни желания устраивать сцену перед бойцами и требовать у З ответов. Группа на взводе, и в горячке спора или ссоры может произойти непоправимое. Именно поэтому я пытаюсь сохранить сложившийся хрупкий баланс…

Еще через час быстрой ходьбы мы уже валимся с ног от усталости. Именно тогда и появляется туман. Он окутывает нас внезапно, будто накрывая ватным одеялом… Буквально за секунду я оказываюсь в густой пелене молочного цвета. Резко остановившись, я прислушиваюсь, но не слышу ни звука. Я поворачиваюсь, чтобы вернуться к основной группе, идущей позади, но тут же теряю направление движения. Туман настолько густой, что, лишь поднеся руку к самым глазам, я улавливаю слабое движение.

Выставив руки вперед, я начинаю медленно идти. Потом поворачиваю и вновь иду, обшаривая пространство впереди себя руками. После ряда попыток нащупать стены я так их и не касаюсь – их, похоже, больше нет.

– Что я тут делаю? Кто я?

Вздрогнув, я резко останавливаюсь и судорожно выставляю автомат вперед. Горячий пот мгновенно заливает глаза, но я боюсь отпустить оружие даже на краткий миг, чтобы вытереть лицо.

– Кто спасется из жуткого мрака?

Волосы шевелятся на затылке, и леденящий холод пробирает меня до дрожи. Лишь сейчас я осознаю, что это говорю я сам… И в этот момент я слышу тяжелое дыхание у себя за спиной…

Моментально развернувшись, я делаю судорожный вздох и секунд тридцать не выдыхаю, прислушиваясь и вглядываясь в окружающий белый мрак расширенными глазами. Я стою неподвижно, боясь даже пошевелить рукой, чтобы не привлечь к себе то, что, возможно, прячется в тумане. Все мои ночные кошмары оживают сейчас… Темная тень, кружащая вокруг… Нечто невообразимо древнее, лениво выплывшее из мрака, чтобы…

Как по щелчку туман рассеивается. Я нахожусь метрах в пятидесяти от основной группы, которая распалась на отдельных бойцов, уткнувшихся в стену, привставших на одно колено или лежащих на полу. Я бегом возвращаюсь к группе и провожу быструю перекличку. Одного из бойцов, шедшего в арьергарде, нет…

Мы тут же разбиваемся на пять небольших групп и расходимся в разные стороны, осматривая все близлежащие боковые коридоры. Рации не функционируют, и мы договариваемся вернуться на это место, помеченное красной краской, через шестьдесят минут.

Через двадцать минут в одном из боковых коридоров мы находим шлем пропавшего с прикрепленной тактической камерой. Никаких иных следов или снаряжения не обнаружено…

Быстро вернувшись на место сбора, я вытащил карту памяти из камеры и вставил ее в походный лэптоп, молясь, чтобы боец успел включить видеозапись. Он, как оказалось, успел…

Начало записи.

Изображение трясется верх-вниз, и видно, что боец бежит по коридору. За кадром слышно его тяжелое дыхание и неразборчивое бормотание:

– Где… (неразборчиво) подева… (неразборчиво) происход… (неразборчиво)

Изображение резко стабилизируется и замирает: боец внезапно останавливается. Слышен звук расстегиваемых ремешков, и изображение, качнувшись, меняет ракурс, и теперь я вижу лицо бойца: он держит снятый шлем с камерой в руках и снимает себя. Он очень бледен, под глазами видны черные круги. Боец начинает говорить в камеру тихо, но отчетливо:

– Не понимаю, что происходит, группа завернула за угол и в секунду исчезла. Долго бежал по коридору, куда они вошли, но никого не нашел.

Пауза.

– Я остался один.

Камера дергается, когда он резко оборачивается и смотрит куда-то назад. Повернувшись к объективу, он продолжает:

– По-моему, я что-то видел в коридоре, будто что-то темное проползло по потолку. – Голос дрожит.

Он замолкает и вслушивается, морщась от напряжения и страха. Слышно его судорожное тяжелое дыхание. Внезапно отчетливо слышится еще один звук, напоминающий частую дробь копыт… Через миг к нему примешивается утробное горловое рычание… В ту же секунду боец исчезает из кадра, и изображение, перекувырнувшись несколько раз, застывает. Шлем явно падает, и объектив камеры утыкается в стену. Должно быть, боец отбрасывает шлем, чтобы освободить руки. Подтверждая эти догадки, слышится несколько коротких приглушенных очередей. Затем камера фиксирует последнюю фразу пропавшего бойца:

– Этого не может быть, мне просто чудится…

После слышится топот ног в тяжелых ботинках, который постепенно затихает вдали. Можно уловить приглушенный расстоянием звук нескольких коротких очередей. А еще через четыре секунды доносится слабый крик.

Конец записи.

Никакого намека на туман на записи нет.

* * *

Потеря соратника подрывает моральный дух группы. Мы не знаем, жив ли наш товарищ. Я долго не могу решить, идти ли нам дальше или остаться и продолжить поиск. Инстинктивно я чувствую, что найти затерянного в дебрях коридоров бойца практически нереально, даже если предположить, что он еще жив. Отчетливо слышанные нами звуки, издаваемые кем-то или чем-то, и последовавшая реакция тренированного бойца оставляют мало надежды на благополучный исход…

В конце концов я принимаю решение двигаться дальше, а масштабную поисковую операцию начать по дороге обратно. Тогда я еще не знаю, что назад группа уже не вернется…

Я собираю бойцов, сообщаю о принятом мной решении и прошу подготовиться к продолжению похода. Члены группы кивают, однако я читаю сомнения на их лицах. Буквально через несколько минут череда неожиданных событий положит конец этим колебаниям…

Мы выступаем и сразу набираем быстрый темп. Постепенно я вновь вхожу в ритм однообразных движений и погружаюсь в тягостные мысли о судьбе пропавшего товарища. Поэтому я не сразу реагирую, когда слышу внезапный гомон голосов сзади. Резкие вскрики постепенно достигают моего сознания, и я наконец оборачиваюсь… Я вижу лежащее тело одного из бойцов, подергивающееся на полу, в то время как медик группы пытается удержать его голову. Оставшаяся часть группы стоит чуть поодаль, и ошеломленные бойцы молча наблюдают за судорогами товарища.

Я подбегаю и присаживаюсь на корточки рядом с медиком. И только теперь я осознаю весь ужас происходящего: у бьющегося в судорогах бойца из глаз и ушей сочится кровь… Уловив мой взгляд, медик отрицательно качает головой: он не знает, что происходит с упавшим бойцом.

В это время к нам возвращается З, которая до этого инцидента оторвалась от группы и ушла вперед. Молча понаблюдав за лежащим бойцом несколько секунд, она поворачивается ко мне.

– Нам нужно идти дальше, нельзя больше останавливаться, – произносит она тихим голосом. – Мне очень жаль вашего товарища.

С трудом подавив вспышку ярости от такой отчужденности и безразличия З, я оставляю ее реплику без внимания и обращаюсь к медику.

– Мы можем ему чем-нибудь помочь? Его можно нести?

– Когда закончатся судороги, ему нужно немного отдохнуть, и после его, наверное, можно будет транспортировать, – предполагает медик. – Однако ему не следует идти дальше, его нужно вернуть на базу и оказать полноценную медицинскую помощь.

Решение созревает мгновенно. Я жестом подзываю к нам своего заместителя.

– У нас уже второе ЧП, и я не хочу потерять второго человека. Мы поступим следующим образом: группа пойдет дальше, чтобы не терять времени. Мой заместитель займет мое место. Медик, я и два бойца останемся здесь, пока он, – киваю на лежащего товарища, – не будет готов к передвижению. Когда он очнется и сможет двигаться, бойцы сопроводят его на базу, а медик и я догоним группу по оставленным вами следам на стене. Вопросы?

– А зачем вам нужно оставаться, вы же ничем ему не поможете? – спрашивает З.

– Что-то подсказывает мне, что никто не должен передвигаться по этим коридорам один. Поэтому я не хочу, чтобы медик догонял группу в одиночестве. Кроме того, я хочу лично убедиться, что он, – вновь показываю на лежащего на полу соратника, – придет в себя и сможет идти обратно.

Заместитель никаких вопросов не задает и занимает мое место в головном охранении колонны. Через минуту группа проходит мимо нас и уходит вперед по коридору. И метров через сто сворачивает в боковое ответвление слева.

Через минут пять после ее ухода потерявший сознание боец начинает приходить в себя. Застонав, он наконец открывает глаза и осмысленно нас оглядывает. Кровотечение слабеет и останавливается. У меня отлегает от сердца – возможно, он сумеет добраться до базы живым. Еще несколько минут, и можно отправлять его на базу вместе с сопровождением.

Не успеваю я обдумать эту мысль, как до нас доносится приглушенный расстоянием звук далекой перестрелки. Слух автоматически регистрирует грохот шквального огня из десятка стволов, который перемежается глухими хлопками разрывов гранат. Через секунду до меня доходит – звуки доносятся с той стороны, куда несколько минут назад ушла группа… Сердце начинает колотиться о ребра с бешеной силой… Оглядев оставшихся со мной товарищей, я вижу их бледные застывшие лица, на которых читаются страх и недоумение…

Я вскакиваю на ноги и отрывисто отдаю приказы оставшимся со мной бойцам.

– Должно быть, там засада. Мне необходимо срочно вернуться к группе. Как только сможете – немедленно возвращайтесь назад на базу.

Трое остающихся бойцов угрюмо мне кивают. Медик быстро собирает свою сумку, и через минуту мы с ним бежим по коридору для воссоединения с основной группой. Больше оставшихся трех бойцов я никогда не увижу.

По мере нашего приближения к месту перестрелки звуки боя начинают постепенно усиливаться, общий гул понемногу распадается на отдельные выстрелы. Мы ориентировочно в трехстах метрах от группы и должны вот-вот увидеть происходящее при очередном повороте. Мы бежим изо всех сил, буквально пролетая короткие отрезки коридоров… Внезапно перестрелка прекращается, и наступает звенящая тишина…

Вбежав в очередное боковое ответвление, мы резко останавливаемся. В воздухе витает сильный запах пороха, клочьями висит дым, стены и потолок прострочены длинными штрихами пулевых отверстий и утыканы гранатными осколками: мы наконец находим место перестрелки…

Я осторожно продвигаюсь вперед, держа оружие на изготовку, с замиранием сердца ожидая увидеть страшное… На протяжении последующих пятидесяти метров повсюду разбросаны развороченные рюкзаки, простреленные куски походного снаряжения, тлеющие обрывки тактического обмундирования и исковерканные автоматы… Но ни одного тела нет…

Исследовав коридор на сотню метров в обе стороны, ни я, ни медик так никого и не находим. Вдруг раздается шорох, и из бокового коридора с шумом вываливается перемазанный копотью заместитель. Его обмундирование порвано, он заметно прихрамывает. Увидев нас, он прислоняется к стене и медленно сползает по ней вниз…

Медик тут же бросается к нему и начинает оказывать ему первую помощь. Через пару минут заместитель приходит в себя. Медик заверяет меня, что физически он в порядке. Заместитель не ранен, но явно находится в шоковом состоянии: с всклокоченными волосами, выпученными глазами, он все время озирается. Я присаживаюсь на корточки с ним рядом.

– Что тут произошло? Где группа? – задаю я главные вопросы.

– Все было нормально. Я шел в авангарде. Ничего плохого не должно было случиться, – сбивчиво, рублеными фразами начинает говорить заместитель. – Я не знаю, как все началось. Я услышал крики сзади. Когда я обернулся, увидел, что в группе происходит что-то непонятное… Я не знаю, как это описать. – Судорожно сглатывает. – Несколько бойцов лежали и бились головой о пол, двое рычали и пытались укусить товарищей… Я и вправду не могу объяснить, что именно случилось.

– Успокойся и возьми себя в руки. Ты ни в чем не виноват. Просто расскажи, что произошло дальше.

– Я подбежал к группе и попытался успокоить людей, но тут несколько бойцов передернули затворы своих автоматов. – Его руки ощутимо дрожат, и он постоянно жмурится. – Они начали кричать. – Вновь сглатывает. – Они буквально орали, что тени близко. А потом, потом…

Он плачет.

– Они начали стрелять. Я… я не смог… не смог стрелять в них… Я отдал приказ рассредоточиться, и бойцы начали разбегаться. Я тоже… Я тоже побежал. – Начинает рыдать.

В этот момент из бокового коридора внезапно появляется З. Окинув быстрым взглядом место побоища, она подходит к нам почти вплотную.

– Нам необходимо идти дальше, – бесстрастно говорит она. – Я помогу вам найти ваших людей, если они еще живы, но только после завершения нашей миссии. А сейчас нам нужно торопиться.

С трудом подавив вспышку гнева, я напоминаю себе, что теперь без помощи З я не смогу найти и вытащить свою команду. Группа разбрелась по коридорам, по крайней мере я хочу в это верить, чтобы не представлять себе что-нибудь похуже… А З нужна, чтобы провести меня по этим лабиринтам и помочь собрать людей. Теперь у меня просто-напросто не остается иного выхода, как пройти этот путь с ней до самого конца…

Через три минуты мы вновь выступаем. Нас теперь четверо: З, мой заместитель, медик и я. Это все, что остается от нашей группы оперативного анализа и подразделений усиления общей численностью в восемнадцать человек…

Мы идем ускоренным шагом еще четыре часа. Окончательно выдохшись от бесконечного полубега по этим странным коридорам, мы наконец останавливаемся на короткий отдых. Заместитель, не проронивший ни звука за все время перехода, снимает свой рюкзак и, шатаясь, проходит мимо меня вперед по коридору, а через метров двадцать сворачивает в боковое ответвление. Я никак не реагирую, но потом перед моим внутренним взором всплывает то, как он идет мимо меня со стеклянными глазами, пошатываясь и прихрамывая. Движимый смутным беспокойством, я тяжело встаю и иду вслед за ним…

Еще пару секунд слышатся звуки шагов заместителя. Но прежде чем я сворачиваю за ним в боковой коридор, звук шагов резко стихает, а еще через секунду слышится металлический лязг. Я бросаюсь в коридор, но там уже никого нет. Лишь на полу, матово поблескивая полированным стволом, лежит Смит-Вессон заместителя. Измученный событиями этого бесконечного дня, не способный больше чувствовать боли и обдумывать произошедшее, я забираю револьвер с собой. Теперь нас остается лишь трое…

После непродолжительного отдыха, во время которого никто не произносит ни слова, мы вновь выдвигаемся. Через два часа безостановочной ходьбы коридор внезапно заканчивается. Мы упираемся в каменную стену, испещренную трещинами. З указывает на одну из широких расселин, куда мы с трудом, но протискиваемся. Наконец она резко расширяется, и я могу осмотреться. Мы находимся в гигантской пещере.

– Мы на месте, – устало шепчет З.

* * *

Мы молча двигаемся по переходам внутри пещеры. Это не составляет особого труда: она освещена тем же приглушенным светом, что и коридоры. З заглядывает в самые большие трещины и ниши – очевидно, цель нашего похода находится в одной из них.

Проходит еще час такого поиска, и мы буквально валимся с ног от усталости. Я уже думаю о том, чтобы остановиться на продолжительный отдых, разбить лагерь и… Мои мысли прерывает внезапный вскрик З. Она резко ныряет в очередную расщелину и через несколько секунд выкарабкивается наружу. В руках у нее причудливо выглядящее нечто, матово поблескивающее металлом…

– Артефакт, – благоговейно произносит З. – Мы нашли его.

У меня вырывается вздох облегчения. Однако в этот момент я не думаю о глобальных последствиях этой находки для нашего мира. Нет, меня переполняет надежда, что теперь мы сумеем найти и моих товарищей, а потом вернуть их домой.

З вынимает какие-то записи из своего рюкзака и начинает возиться с устройством, которое при определенном ракурсе напоминает деформированный саксофон. Медик присаживается на камень рядом с ней и с видимым интересом наблюдает за ее действиями. Я не отвлекаю ее – пусть она уделит нашей находке необходимое ей время, прежде чем я напомню о необходимости дальнейшего поиска своей группы. Поэтому я решаю немного пройтись, чтобы облегчить ожидание.

Постепенно благодушие переполняет меня. Несмотря ни на что, мы сумели добраться и найти артефакт. Таким образом, у человечества все-таки будет шанс. Я также полон оптимизма касательно судьбы своей группы. Да, это очень странное место, но как бы то ни было, до сих пор никто не погиб, ведь я не видел ни одного трупа. Я очень хочу верить, что мы сможем найти и вывести всю команду. Теперь З обязана нам, она обязательно поможет…

Захваченный этими мыслями, я отдаляюсь от З и медика примерно на километр. Никакой опасности я не предвижу – света достаточно, чтобы видеть все неровности и провалы. Постепенно я увлекаюсь прогулкой и начинаю разглядывать причудливые формы сталагмитов, удивляться неземным изгибам гранитных сводов и подмечать аномальную симметрию расщелин. Захваченный своими наблюдениями, я продолжаю углубляться в пещеру…

Внезапно я останавливаюсь как вкопанный, не в силах вздохнуть: приблизительно в десяти метрах слева от меня около причудливого отверстия в сплошном массиве камня ярко-синей краской нарисована дверь. Осторожно приближаюсь почти вплотную – краска по большей части слезла, но не узнать синюю дверь невозможно. С замиранием сердца я заглядываю в трещину…

У входа в расселину лежат окаменевшие останки… Пол буквально устлан ими… Немного дальше в глубине я различаю что-то поблескивающее… Медленно ступая, я пробираюсь туда и могу наконец разглядеть поблескивающий прицел снайперской винтовки, лежащей около мумифицированного тела… У него огнестрельное ранение в груди… Его правая рука сжимает короткоствольный револьвер, а левая – цилиндрический металлический контейнер…

Стараясь не потревожить тело, я бережно вынимаю контейнер, отхожу немного в сторону и присаживаюсь на выступ скалы. Цилиндр достаточно легко открывается, в нем оказываются частично истлевшие и пожелтевшие листы бумаги, сплошь исписанные мелким почерком…

Начав вчитываться в эти записи, я теряю чувство времени… Мир переворачивается под ногами… Пульс стучит в висках… Страшная боль волнами поднимается откуда-то из глубин тела… Спазмы терзают желудок… Боль запускает щупальца в легкие… Будто безжалостная металлическая рука сжимает сердце… Я чувствую медный привкус крови во рту…

В записях кратко изложены события из протоколов, которые я вел на протяжении последних нескольких месяцев… Вот протокол о поиске одного из руководителей оборонного предприятия, оставившего намеки о горнодобывающих базах на Луне… А это краткое изложение расследования о пропаже человека в торговом центре… С возрастающей скоростью я перелистываю листы, стремительно пробегая глазами текст… Встреча с краснолицым человеком… Рассказ женщины, ищущей несуществующего ребенка… Попытки спасения похищенной девушки, высылающей СМС… Розыски преступника, оказавшиеся поисками женщины из другого мира…

Последние несколько страниц посвящены походу за синюю дверь за неким устройством, могущим спасти человечество… Эти листы я не могу прочесть – они практически полностью выцвели…

Но чернила на самой последней странице еще немного видимы. Несколько уцелевших фраз проливают свет на природу окаменевших останков, ранее найденных нами в коридорах, а также здесь, в расселине…

…до нас таких попыток было много… пытались пройти путями к пещере… до нас также… останкам несколько тысяч лет… другим, возможно, миллионы или даже миллиарды… поэтому превратились в камень… все циклами… мы всегда будем возвращаться… циклы бесконечно повторяются… судьба или случайность… неизбежно или сможем изменить… обречены… Событие перезапуст…

Дальше ничего уже не разобрать. Но последняя строчка на последнем листе все еще читаема.

…нельзя было ей верить… самую большую ложь… женщина-путеводитель…

Тревожные мысли галопом несутся в моем сознании. Неужели эта запись о ней? Я вскакиваю на ноги, судорожными движениями упаковываю листы обратно в контейнер и выскакиваю из расселины, чтобы как можно скорее вернуться к медику…

Что-то с колоссальной силой ударяет меня спереди в левое плечо и отбрасывает обратно к расселине. Через мгновение до моего слуха доносится слабый хлопок выстрела. Я чувствую, как что-то горячее струями заливает мне грудь и живот, ноги подкашиваются, и я падаю на спину, прямо на окаменевшие останки…

Свет в глазах тускнеет и мигает… Я чувствую, что отключаюсь и скоро потеряю сознание от потери крови… Из последних сил я прижимаю правую ладонь к горячей ране в отчаянной попытке остановить кровотечение…

У входа в расселину слышится шорох, и я разбираю звук легких шагов. Со все еще дымящимся «Винторезом» в руках у входа появляется она. З.

* * *

Она осторожно заглядывает в трещину и пристально смотрит на меня. Я встречаюсь с ней взглядом – в нем нет сострадания, лишь жесткая сосредоточенность. Ее лицо слегка затуманивается: мое зрение начинает понемногу отключаться…

– Что с медиком? – слабым голосом обращаюсь я к ней. – Он жив?

Она неопределенно отмахивается и не отвечает. Что же, учитывая, как она поступила со мной, с медиком она, скорее всего, также не церемонилась. Теперь абсолютно ясно, что З использовала нас, а теперь избавляется, как от ненужного балласта. Остается лишь попытаться узнать ответ на самый главный вопрос…

– Почему? – собрав последние силы, шепотом кричу я.

– Простите. Здесь нет ничего личного, – после небольшой паузы все же отвечает она. – Артефакт, который мы нашли, нужен нашему миру, и поэтому я должна забрать его. Я солгала вам, когда объясняла назначение устройства. Он нужен не для того, чтобы пробить сверхпроход за пределы Мультивселенной. До недавнего времени мы действительно пытались это сделать и спасти и себя, и вас. Но это оказалась нерешаемой задачей. Поэтому мы остановили все работы в этом направлении и сфокусировались на другом решении. Устройство поможет спастись, но только одному из наших миров. Поэтому я должна его забрать.

– Что именно оно делает?

– Что ж, думаю, вы заслужили ответ. Оно позволяет симулировать различные варианты реальности незадолго до События, во время События и сразу после События. По сути, с помощью этого артефакта можно перебрать множество вариантов реальности, чтобы, возможно, найти тот самый, где у нас будет шанс выжить, и реализовать именно ту линию реальности. Тогда Событие, возможно, даже вообще не наступит. Но только для нас.

– Как это возможно? – Я с трудом понимаю сложные построения З.

– Представьте, что мы едем на поезде, который со стопроцентной вероятностью потерпит крушение, а это устройство – переводной механизм стрелочного перевода, – упрощает свое объяснение З, сжалившись надо мной. – Оно позволяет просчитать варианты развития, если поезд перейдет с пути А на путь Б, на путь В и так далее, пока не обнаружится колея, на которой вероятность крушения минимизируется или вовсе отсутствует. Тогда устройство как бы переключает мир, в котором оно активировано, на этот безопасный путь.

– А что будет с другими мирами, где этого устройства нет? Что будет с нами, с Землей?

– К сожалению, другие миры останутся уязвимы для События. Вспомните аналогию с поездом: представьте, что в одну сторону по параллельным рельсам едут несколько поездов, и все они едут к месту, где пути у них обрываются. Устройство поможет спасти только один поезд – тот, в котором оно активировано. Остальные поезда продолжат свой путь к катастрофе. Именно поэтому я и должна забрать его с собой. Простите, но мы можем помочь только себе, речь идет о выживании нашего мира и нашей будущности. Мне жаль, что я вынуждена так поступить.

– Так зачем же тогда мы были вам нужны? Зачем вам нужно было губить мою группу?

– Возможно, вы уже заметили, что это место похоже на лабиринт. Вспомните ваш древний лабиринт Минотавра… Проходу нужно принести жертву, ему всегда нужны жизни. Простите, если сможете. Без боли, без жертв не было бы ничего.

– А зачем вы пришли ко мне? Какое отношение «Черный рыцарь» имеет к этому устройству?

– В нашем мире аналога «Черного рыцаря» нет, у нас он был уничтожен очень давно. Но мы выяснили, что устройство по переключению реальности может быть найдено только потенциальным оператором «Черного рыцаря». Без такого оператора устройство просто не найти – оператор как бы подтверждает легитимность поиска и делает возможным его нахождение. Поэтому лично вы и были нам нужны.

С печальной мрачностью произнеся последние слова, З грустно улыбается, и только теперь я впервые замечаю в ее взгляде что-то похожее на сострадание. Она тяжело вздыхает, разворачивается и выходит из расселины. Еще несколько секунд я слышу ее удаляющиеся шаги. После наступает глубокая тишина…

Кровотечение вроде бы останавливается, но сознание постепенно тускнеет. Теперь я понимаю все до конца. Все циклично, все не имеет начала и не имеет конца… Еще одна группа рано или поздно вновь появится в этих странных коридорах и доберется до пещеры… Мне остается лишь сделать свой вклад в послания, оставленные предыдущими группами. Из-за массивной кровопотери написать я уже не смогу, но заряда в тактической камере на шлеме хватает, чтобы рассказать краткую историю всех предыдущих протоколов, описать наш последний поход и предупредить о предательстве З. Возможно, и мою запись когда-нибудь увидят… Я проваливаюсь в забытье…

* * *

Слабый свет. Жуткая сухость в горле. Я прихожу в себя от пульсирующей боли в ране. Я не знаю, сколько времени я провел без сознания.

С трудом открыв глаза, я ощущаю под собой камни – я все так же в расселине, на окаменевших останках. Со вздохом отчаяния пытаюсь присесть, опершись спиной на стену, и у меня это получается. Резкая стреляющая боль молнией пронзает все тело, но кровотечение не возобновляется. Можно выдохнуть, я хотя бы умру в положении, которое выберу сам…

Внезапно до меня доносится шум отдаленной перестрелки, но он очень быстро стихает. С отчаянием я вспоминаю о своей группе и надеюсь, что хоть кто-нибудь из нее сумеет спастись. С горечью осознавая, что я ничем не смогу им помочь, я закрываю глаза.

Возможно, проходит еще несколько часов, когда я вновь открываю глаза, потревоженный неожиданным звуком: кто-то идет к расселине, громко топая тяжелыми ботинками. Из последних сил я беру свой автомат на изготовку. Резкое клацанье затвора: я готов принять свой последний бой.

Шум шагов моментально обрывается, и теперь я слышу громкий женский смех. А потом у входа в расселину показывается… ЖТЦ! Онемев от изумления, я опускаю автомат. Она коротко кивает, улыбается одними губами, подходит ко мне почти вплотную и садится рядом. В руках у нее сумка, принадлежавшая медику, а через плечо висит деформированный саксофон… Артефакт у нее!

Все так же в полном молчании она помогает мне снять разгрузочный жилет и рубашку, а потом осторожными движениями колет мне обезболивающее, обрабатывает и перевязывает рану. Откуда-то из глубин сумки она выуживает плитку гематогена и вручает ее мне.

Не понимая, как эта плитка вообще оказалась в медицинской сумке, я разворачиваю и съедаю всю плитку. Она дает мне попить из походной фляги.

– Ну что, лучше немного? – внезапно нарушает она тишину. Ее низкий голос отливает металлом.

– Как вы здесь оказались? – я пытаюсь сложить все детали этой головоломки.

– Мы следили за всей этой возней. Когда увидели, что она уходит, мы ее остановили, – коротко объясняет она свое появление.

– Зачем вы мне помогаете? – задаю я единственно важный сейчас вопрос.

– Пытаясь уйти от События – вы его приближаете; пытаясь его остановить – вы делаете его неизбежным, – говорит ЖТЦ. Подумав, она добавляет: – Кончайте пытаться все контролировать и просто все отпустите. Как мы сейчас отпускаем вас.

Я до сих пор не могу понять, чего же она хочет, когда она снимает с себя переносной ремень с артефактом и кладет его рядом со мной.

– Артефакт – ваш; делайте свои симуляции реальности – этим вы нам только помогаете. Вы должны понять, что мы жаждем События, но все, буквально все в мире требует баланса. Если вы не сможете бороться за спасение от События – мы, в свою очередь, не сможем его приближать. Вы нужны нам. Да, вы наш противник. Но не враг.

Видя мое полнейшее недоумение, она вновь улыбается одними губами.

– Теперь вам пора возвращаться. Возможно, вы даже дойдете.

С этими словами она встает и выходит из расселины.

* * *

Через двадцать два часа обратного перехода с двумя остановками я возвращаюсь к точке нашего входа. Дверь все еще там. Добравшись до конца этого пути, я могу наконец обдумать последствия этого похода и моего возвращения с артефактом.

Сколько раз за несколько месяцев я обманывался, оказывался на грани смерти, ошибался в оценке ситуации, а сейчас потерял всю команду, доверившись благим устремлениям. Действительно ли именно в этот раз все окажется по-другому и я на самом деле принесу спасение?

Возможно, все не так радужно, как мне хотелось бы верить… Ведь сейчас я стою на пороге нашего мира, буквально держа в руках устройство, которое может спасти нас всех. Однако я полон отчаяния, ярости и боли: я потерял все, что любил, и всех, кто мне доверял.

Да, теперь я знаю, что являюсь потенциальным оператором «Черного рыцаря»: мы ведь смогли найти артефакт, а это могло получиться только с потенциальным оператором в команде, как разъяснила мне З. И если я подключен к «рыцарю» и сейчас вернусь обратно с грузом гнева и скорби на душе – чудовища моего подсознания просто-напросто разнесут весь мир в клочья…

Именно сейчас с горечью я осознаю страшную дилемму: я несу возможное спасение человечества в своих руках и его потенциальную погибель в глубинах своего разума…

Что спасет наш мир: мое возвращение или моя смерть? Ошалевший от переживаний последних суток, утомленный длинными переходами, ослабевший от потери крови, терзаемый сильной физической болью в ране и раздираемый душевными страданиями, я не в состоянии более принимать рациональные решения. Я дошел до края и сейчас признаю свой предел.

Если рациональный путь привел меня к краху, пусть тогда судьбу решает случай. Перед глазами ярко встает образ мумифицированного тела в той расселине с револьвером и контейнером в руках и огнестрельной раной в груди. Теперь я понимаю, откуда она появилась, ведь сейчас я собираюсь поступить так же…

Мой взгляд падает на Смит-Вессон заместителя, который я пронес до конца, и у меня окончательно созревает решение. Револьвер удобно ложится в правую руку, успокаивая своей тяжестью. Я извлекаю все патроны, кроме последнего, и несколько раз проворачиваю барабан, а после убираю револьвер в кобуру.

Теперь я подхожу к синей двери и правой рукой берусь за ручку… Она обжигает ледяным холодом… Собрав последние оставшиеся силы, я распахиваю ее… Уже знакомые огоньки вновь рисуют неземные узоры в сплошной темноте… Когда я встаю прямо на пороге, у меня, как и в первый раз, кружится голова, но сейчас я спокоен… Вытянув из набедренной кобуры заряженный одним патроном револьвер, я приставляю его к груди, прямо напротив сердца…

Я готов.

Лишь сейчас, находясь на пороге вечности и отдавшись на волю случая, я обретаю спокойствие и душевный покой… Пусть будет что будет…

Звук металлического щелчка отчетливо разносится в коридоре: курок взведен…

Я делаю шаг вперед и одновременно тяну спусковой крючок. Ослепительно яркая вспышка…

Конец протокола?

Протокол № X1

Осталось 0 дней до События.

Москва, 07:57, 4 августа 2022

Илона, менеджер в международной аудиторской компании, как обычно, едет на работу. На станции метро «Белорусская» она выходит и медленным шагом идет к бизнес-центру на Белой площади, наслаждаясь теплым летним солнцем.

Однако, отойдя на несколько метров от вестибюля метро, она ощущает нечто необычное. Поток людей обтекает замедлившую шаг девушку с обеих сторон. Спешащие на работу люди растекаются по близлежащим офисам и учреждениям на Лесной. Поток автомобилей медленно двигается по Бутырскому Валу.

Она не может понять, что же именно ее беспокоит. Все выглядит как и должно в обычное августовское утро, но она чувствует что-то неправильное. Продолжая озираться по сторонам и пытаясь осознать причину своего дискомфорта, Илона оказывается у входа в кофейню сети S, расположенную на первом этаже бизнес-центра. Острое желание загасить непонятный внутренний зуд заставляет ее толкнуть дверь и войти в кофейню.

Приятный запах жареных кофейных зерен, обычный гомон посетителей и фирменное «Здравствуйте» от бариста при ее появлении в зале немного успокаивают ее, и она встает в очередь. Перед ней стоит еще несколько человек. Выбирая кофе, девушка краем уха слушает общение кассира, принимающего заказ, с посетителями, стоящими в очереди перед ней. Быстрый обмен приветствиями, выбор напитка и имя посетителя, которое пишется маркером на бумажном стакане, чтобы бариста смог пригласить клиента за готовым кофе, – все это сливается в фоновый шум, в котором Илона разбирает лишь имена.

Александр… Диана… Наталья… Сергей…

Перед ней наконец остается лишь один посетитель. Илона обращает внимание на его одежду: высокий мужчина, стоящий к ней спиной, одет не по погоде. Черный кожаный плащ с капюшоном, полы которого волочатся по полу, протерт и явно достался ему по наследству. Тут девушка ощущает странный затхлый запах, волнами исходящий от этого посетителя. Быстрой мыслью у нее проскакивает: «Наверное, косплеер, доставший дедушкин плащ из дальнего сундука. Должно быть, где-то рядом их слет». Заинтригованная этим необычным посетителем, она начинает, на свою беду, вслушиваться в его разговор с кассиром…

– Здравствуйте! – бодро здоровается кассир по принятому в этой сети регламенту. – Что бы вы хотели сегодня?

– Свежей крови, – слышится низкий хриплый голос из-под капюшона.

Илона вздрагивает от неожиданности, услышав этот дикий заказ, и затаившееся было чувство тревоги просыпается в ней с новой силой. Она пытается успокоить себя мыслью, что «косплеер» заигрался и сейчас кассир призовет его к серьезности…

– Вам большой или средний стакан нацедить? – деловито интересуется кассир.

– В бурдюк, с собой заберу, – слышится в ответ низкий хрип.

– И ваше имя? – Кассир берет маркер и откуда-то достает кожаный мешок, приготовившись на нем писать.

– Баал. Кстати, с наступающим Событием.

Полностью растерявшись, она медленно отходит от высокой фигуры и, пятясь, идет к двери. Никто не обращает на нее никакого внимания, и Илона стремительно распахивает дверь и буквально вываливается из кофейни. В голове у нее сумбур, ее трясет. Илону ужасает не столько мерзкий заказ высокого «косплеера», сколько равнодушная реакция кассира, обыденно принявшего такое пожелание и непонятно откуда взявшего бурдюк.

Немного отдышавшись, она решает выкурить сигарету, чтобы успокоиться. Девушка отходит немного в сторону от кофейни и прикуривает. С первой же затяжкой у нее мелькает мысль: «Наверное, там снимают кино или какое-нибудь шоу-розыгрыш». Немного успокоенная таким вроде бы логичным объяснением, Илона бесцельно скользит взглядом по прохожим, постепенно погружаясь в мысленную проработку рабочих задач на день. За утренней сигаретой она обычно планирует свой распорядок, прежде чем подниматься в офис и начинать рабочий день.

Ее блуждающий взгляд вдруг замирает на фигуре мужчины, стоящего у церкви, метрах в двадцати от нее. На первый взгляд в нем нет ничего необычного, однако ее взор продолжает к нему возвращаться. Девушка наконец внимательно присматривается к этому мужчине. Ему лет сорок пять – пятьдесят, одет неброско, но аккуратно. Илона внезапно осознает, что же именно ее в нем зацепило: он стоит неподвижно, будто каменное изваяние, с закрытыми глазами. Правая рука свисает вдоль туловища, левая в кармане брюк. Эта застывшая поза настолько неестественна, что девушке начинает казаться, что это очень натуралистично выглядящий манекен. Она делает несколько шагов по направлению к этому мужчине, все пристальнее в него вглядываясь…

Внезапно он открывает глаза и смотрит прямо на Илону… Левый глаз мужчины отсвечивает перламутровой белизной катаракты… Девушка всплескивает руками и отшатывается – ноги становятся ватными, колени противно подгибаются…

Пятясь, она отступает назад, пока не упирается спиной в стену кофейни. Сделав несколько глубоких вздохов, она вновь начинает замечать людей, спешащих по своим делам и не обращающих ни малейшего внимания ни на ее, ни на этого странного мужчину. Стараясь больше на него не смотреть, девушка торопливо тушит сигарету и быстрым шагом идет ко входу в бизнес-центр. Если бы Илона только догадывалась, с чем ей предстоит очень скоро столкнуться, она бы ни за что не обернулась…

Она бросает быстрый взгляд через левое плечо – мужчина продолжает смотреть на нее. А встретив ее взгляд, он резко вынимает левую руку из кармана и взмахивает ей, то ли приветствуя, то ли прощаясь… Не помня себя от ужаса, на трясущихся ногах и тихонько подвывая от страха, Илона вбегает в здание и бегом несется к лифтам…

Лишь забежав в лифт и нажав кнопку своего этажа, девушка осознает, что же она только что видела и отчего бросилась бежать: в потертом рукаве черного пиджака извивалось розовато-серое, заканчивающееся острым шипом щупальце…

На протяжении следующих пяти часов, в течение которых Илона едет в кабине, которая, сотрясаясь от ее диких ударов и криков, неуклонно ползет вниз, у нее так и не получится обдумать все обстоятельства, приведшие к этому безумному спуску в бездну… Лишь когда девушка, с воспаленным от непрерывного крика горлом и переломанными ногтями на распухших от непрестанных ударов пальцах, без сил упадет на пол кабины, она в конце концов осознает, что последний виденный ею жест на неимоверно далекой теперь Белой площади был все-таки жестом прощания. Она окончательно убедится в этом, когда, содрогнувшись как в агонии, лифт наконец остановится и медленно раскроет двери…

* * *

Киев, 15:13, 4 августа 2022

Вероника, журналист одного из новостных телеканалов, находится в служебном микроавтобусе на пути к месту съемки вечернего репортажа на Контрактовой площади. Разморенная августовской жарой, она клюет носом на переднем сиденье, справа от водителя, время от времени открывая глаза и на автомате отмечая текущее местоположение. Позади в салоне тихо бубнит по телефону оператор.

Синий минивэн пересекает мост Патона с левого на правый берег и вливается в автомобильный поток, медленно двигающийся на север по Набережному шоссе по направлению к Почтовой площади. Встречные полосы шоссе, ведущие на юг, почти пусты.

– Тянучка к Подолу. Где-то впереди авария, наверное. А в эту сторону – езжай не хочу. Как обычно, когда торопишься, – недовольно бурчит пожилой водитель. Бросает быстрый взгляд на Веронику. – Ты поспи спокойно, мы еще минут сорок тащиться будем.

– Спасибо. Что-то меня разморило, я действительно подремлю немного, – благодарно отвечает Вероника.

Прежде чем окончательно задремать, девушка бросает быстрый взгляд на разворачивающуюся по направлению движения панораму Днепра. Она делает это вовремя, чтобы увидеть, как небольшой прогулочный катер, встав вертикально на корму, стремительно уходит под воду.

– Смотрите, смотрите, катер тонет! – невольно вскрикивает она, тыча пальцем в направлении реки и опуская боковое стекло для лучшего обзора.

Водитель немного притормаживает, хотя скорость и так не больше двадцати километров в час. Сзади слышится шебуршание оператора, судорожно включающего камеру.

– Надеюсь, у них есть спасжилеты, – задумчиво произносит Вероника. – Вода теплая, их любое проходящее судно подберет через пять-шесть минут. Хотя я позвоню спасателям на всякий…

Она внезапно замолкает и рефлекторно всплескивает руками от ужаса: девушка отчетливо различает очертания гигантской тени, стремительно уплывающей под водой от почти полностью затонувшего катера. Темный силуэт, издалека похожий на массивную торпеду, быстро скользит на север. А навстречу ему по Днепру неспешно плывет прогулочный теплоход…

Прикрыв открытый от ужаса рот правой рукой, Вероника наблюдает, как тень несется прямо на судно и молниеносным рывком сокращает последние несколько десятков метров. Через мгновенье удар колоссальной силы подкидывает нос теплохода в воздух, кораблик на мгновение замирает почти под сорокапятиградусным углом к поверхности воды и затем грузно плюхается обратно в воду. При этом около десятка фигурок вываливаются за борт. Несмотря на гул запруженного шоссе, до Вероники доносятся слабые крики барахтающихся в воде людей. Внезапно одна за другой фигурки исчезают с поверхности реки так резко, как будто кто-то жадно засасывает их под воду…

Оцепеневшая девушка видит, как теплоход содрогается от еще одного сильнейшего удара в борт под водой ниже ватерлинии и начинает стремительно погружаться в воду. Через тридцать секунд после первого столкновения на поверхности реки плавают лишь мелкие обломки…

– Вижу, я ее вижу, эта штука вверх по течению плывет! – неожиданно фальцетом вскрикивает оператор из салона микроавтобуса. Его дрожащий голос не оставляет сомнений: он тоже в ужасе.

Ошеломленная чужим страхом, Вероника немного приходит в себя и вдруг ощущает металлический солоноватый вкус во рту. Она быстро прикасается к губам и видит на пальце жирную красную каплю – она до крови прокусила нижнюю губу. Усиливающееся жжение немного отрезвляет ее, в голове моментально складывается план действий.

– Володимир, нам нужно держаться параллельно этому все время. Пожалуйста, гоните вперед по встречке, она почти пустая! – отдает она распоряжению водителю. И через секунду добавляет: – Это чрезвычайная ситуация, Володя, и мы должны вести репортаж на ходу, чтобы предупредить людей.

Водитель, замявшись на миг, принимает решение и, ничего не отвечая, рывком выворачивает руль влево. Вылетев на встречную полосу, минивэн начинает ускоряться.

– Олеже, пожалуйста, убери камеру, мы не сможем с него передавать в эфир по ходу. Начинай снимать это на телефон и каждые пару минут сбрасывай видео в редакцию, они там смонтируют. Только, пожалуйста, стабилизируйся, чтобы картинка не тряслась, и регулярно включай приближение, – оператор также получает быструю инструкцию.

Пока минивэн мчит на север по встречной полосе шоссе, а оператор начинает съемку на смартфон, Вероника связывается с редакцией и кратко рассказывает о том, что произошло пару минут назад на реке. Быстро обрисовав ситуацию, она просит дать срочную новость-молнию с тридцатисекундным видеороликом, уже отосланным оператором. Она также просит объявить в эфире, чтобы в акватории Киева были приостановлены любые передвижения на воде, катера и теплоходы причалены, а для мониторинга выслан вертолет. Оставив редакцию связываться с городскими властями для организации предложенных ею мер, девушка отключается.

Тень под водой между тем все так же плывет на север, по-рептильи извиваясь, не уходя глубоко под воду, но и не показываясь на поверхности. На изгибах шоссе, позволяющих увидеть большее водное пространство, водитель бросает на реку пару быстрых взглядов.

– Оно метров десять-двенадцать, примерно как городской автобус, – наконец цедит он сквозь зубы. Помолчав, мрачно продолжает: – Так целенаправленно рвется к северу. Может, его какой-то шум привлекает?

– Возможно. Оно так агрессивно атаковало катер и теплоход. Действительно, может, его шум двигателей и привлекает, – девушка соглашается с наблюдением водителя. Подумав немного, она тихим голосом задает вопрос, ответ на который уже знает, но боится озвучить: – А что, если выше по течению есть что-то особо шумное, что его притягивает?

Не дожидаясь ответа на свой вопрос, она вновь судорожно звонит в редакцию.

– Мы знаем, куда оно плывет и где нужно произвести эвакуацию в первую очередь! – выдыхает она в трубку, не дожидаясь ответа на другой стороне. – Оно плывет к Речному порту! Срочно дайте эту новость в эфире, надо убрать всех с воды в первую очередь там!

Однако предупреждение запаздывает… Над тенью резко завихряются буруны, и темный силуэт стремительно вырывается вперед. Пытаясь не отстать, минивэн также ускоряется, и на очередном изгибе шоссе, менее чем в полукилометре, впереди показывается Речной порт. Вероника видит, как у причала спешно швартуются несколько прогулочных теплоходов, но она понимает, что эвакуировать всех просто не успеют…

Расстояние между портом и тенью стремительно сокращается, когда это финальным рывком бросается вперед. Эвакуируемые в экстренном порядке люди на теплоходах и на набережной наконец замечают темный силуэт, стремительно несущийся под водой прямо на швартующиеся суда. До Вероники доносятся смягченные расстоянием вопли ужаса…

К моменту непосредственного нападения микроавтобус находится в сотне метров от порта, и пассажиры минивэна в молчаливом оцепенении наблюдают за происходящим.

Один из теплоходов, не успевших подойти к причалу, мгновенно сминается, будто бумажный кораблик, и практически раскалывается надвое… Воздух наполняют вопли десятков людей, мигом оказавшихся в воде… Через несколько секунд второе судно подбрасывает вверх, оно тяжело оседает, грузно накренившись на правый борт, и начинает стремительно тонуть… Вопли превращаются в животный вой обреченных людей, понимающих свою страшную участь… Жуткий удар сотрясает третье судно… У причала царит хаос, вода бурлит красным, а под страшной мешаниной из металла, пластика и еще живых тел стремительно скользит и будто вращается темная тень. На несколько секунд из воды показывается темно-оливковая морда длиной чуть больше метра, кажется целиком состоящая из гигантских челюстей…

Не в силах больше наблюдать за этой страшной картиной, Вероника отворачивается. В салоне бледный от ужаса оператор трясущимися руками снимает все на телефон. Через тридцать секунд вопли стихают, и наступает страшная своей глубиной тишина…

Вытерев ладонью выступившие слезы, девушка просит оператора отправить минутную запись потрясающего своей первобытной жестокостью нападения в редакцию. Еще через две минуты вся страна в оцепенении смотрит эту запись в эфире. Эфир сопровождается просьбой связаться с редакцией, если кто-то обладает хоть какой-то информацией о происходящем.

Еще через 5 минут в прямой эфир звонит человек, который представляется палеонтологом. По его словам, морда существа и его размеры соответствуют признакам дейнозуха, гигантского крокодила, вымершего в позднемеловую эпоху. Он подчеркивает, что ископаемые останки этого вида никогда на территории страны не обнаруживались и это существо обитать здесь никак не могло.

Еще через несколько минут в эфире идет следующая новость-молния: за последние четыре часа в воздухе резко возрастает содержание кислорода, которое на данный момент достигает уже 24 %, поднявшись на умопомрачительные 4 %! Этому феномену объяснения дать уже никто не может, оно просто физически невозможно…

Вероника, посмотрев эфир на планшете, осознает всю ненормальность происходящего. Она немного приходит в себя и пытается проанализировать ситуацию и продумать следующие шаги. Но мысли упорно крутятся вокруг недавнего нападения, и вопли людей эхом отдаются в голове…

От тягостных мыслей ее отвлекает звонок из редакции.

– Вероника, пожалуйста, поднимитесь на более высокую точку. Необходимо заснять город сверху, ну или хотя бы Подол и левый берег. – Голос выпускающего редактора сбивчив, он тяжело дышит. – Мы получаем многочисленные сообщения о пожарах по всему городу. Скорее всего, это из-за растущего уровня кислорода. Мы хотим показать панораму сверху, если возможно. Вы сможете подняться на смотровую площадку на Владимирском спуске?

– Хорошо, я поднимусь. Но не на машине – все движение вокруг порта встало, Владимирский спуск забит. Я пешком пойду, – девушка по привычке формулирует план действий в процессе разговора и заканчивает звонок.

Затем она обращается к своим спутникам.

– Володимир, Олег, мне нужно сделать панорамное видео города сверху, с той смотровой площадки. – Она показывает рукой наверх в сторону Владимирского спуска. – Снимать буду на телефон, поэтому камера не нужна. Машину оставим здесь, на обочине. Вы также можете остаться здесь или попробовать добраться домой.

– Никуда я не уеду, дочка. Возвращайся скорее, я тебя здесь дождусь. – Водитель настроен остаться, инстинктивно не желая бросать микроавтобус.

– Я пойду с тобой. – Оператор бледен, но его голос звучит решительно.

Вдвоем они начинают свое восхождение. Несмотря на довольно крутой угол подъема, Вероника не чувствует изнеможения и одышки по мере движения вверх. Ее посещает мысль, что это из-за более высокого уровня кислорода.

Минут через тридцать они достигают площадки. Выпускающий редактор оказался прав: по всей северной части города на правом и левом берегах видны всполохи мелких пожаров. Город действительно горит… Сделав панорамную съемку, Вероника отправляет запись в редакцию. Буквально через пять секунд ей снова звонит редактор.

– Ситуация все ухудшается. Потеряна связь со всем миром, мы даже не знаем, что происходит в других городах страны. Мобильная связь в городе пока держится, но в любую минуту ожидается ее коллапс. Найдите хоть какое-то убежище, Вероника… – Голос редактора срывается. Несколько секунд он плачет в трубку. – Я не могу дозвониться до семьи и вряд ли уже смогу добраться домой.

Немного помолчав, редактор продолжает.

– Несколько минут назад нам позвонил человек, он представился писателем-фантастом. Он сказал, что происходящее похоже на аномальный временной сдвиг, хотя, по его словам, научно объяснить это невозможно. По его мнению, время перемешалось целыми эпохами, и мы сейчас наблюдаем явления, соответствующие геологическим периодам прошлого. Он упомянул каменноугольный и меловой периоды. Он также предположил, что манифестации фауны и флоры тех периодов могут повториться. Возможно, тот гигантский крокодил был только первым проявлением, как и этот кислородный всплеск. И он все время упоминал какое-то «Событие». – Он вновь замолкает и шмыгает носом. – Самое страшное, что мы не знаем – локально или глобально все это происх…

Связь внезапно обрывается. Звонки больше не проходят.

Со слезами на глазах Вероника оборачивается и смотрит на оператора. Тот, закрыв глаза и прижав руки к груди, стоит на коленях и молится, монотонно раскачиваясь из стороны в сторону. Девушка окликает его, чтобы возвращаться к минивэну, в котором они могут хотя бы закрыться. Однако оператор не слышит ее и продолжает размеренно покачиваться.

Внезапно темнеет. Гигантские иссиня-черные тучи с невероятной скоростью надвигаются с севера и затягивают весь обозримый небосвод…

Вероника устало отходит от оператора, садится на обзорную скамью и вновь смотрит на город. Она инстинктивно понимает, что уходить куда-либо уже нет никакого смысла. Где-то в густом кустарнике ниже по склону слышится громкое уханье и шлепанье гигантских лап. Из чащи деревьев откуда-то сбоку доносится визгливое рычание.

Она продолжает смотреть на город, слезы застилают ей глаза. Больше нет ни страха, ни ужаса, но лишь недоумение и обида, что все заканчивается вот так…

Позади скамейки раздается громкий треск, и ветер доносит до нее неприятный мускусный запах. Что-то с шумом втягивает в себя воздух, а потом медленно приближается к скамейке, слышно лишь царапанье когтей о камень. Бормотание оператора резко обрывается. А через несколько секунд что-то огромное останавливается у нее за спиной и с шумом принюхивается…

Последний звук, который регистрирует ее гаснущий слух, – это надрывный вой воздушной тревоги, волнами разносящийся над пылающим городом…

* * *

Алматы, 17:02, 4 августа 2022

Оринбек, оператор-комплектовщик на складе курьерской копании, просыпается после дневного сна. Он работает в ночную смену и, утром вернувшись домой, отсыпается до раннего вечера. Протянув руку к прикроватной тумбочке, он щелкает выключателем настольной лампы, однако света нет. Его это не удивляет, отключение электричества временами случается.

Он подносит наручные часы близко к лицу, отмечает про себя время, садится на кровати и протирает глаза. Что-то беспокоит его, но мужчина пока не понимает, что именно. Оринбек оглядывает свою скромно обставленную комнату, пытаясь понять причину своего странного напряжения, однако в комнате кромешная темнота. Именно в этот момент его будто бьет обухом по голове: комната погружена во мрак, хотя окна у кровати широко открыты. Он переводит взгляд на оконный створ – несмотря на то, что сейчас ранний вечер, за окном беспросветная мгла…

Мужчина, недоумевая, встает и подходит к окну. Действительно, снаружи сплошная темнота: не горят уличные фонари, нет автомобильных огней, а на небе не видно ни Луны, ни звезд. Озадаченно хмурясь, он возвращается к кровати, берет свой телефон с прикроватной тумбочки и разблокирует его. Смартфон работает, однако показывает очень слабую сеть и заряд на уровне 12 %.

Оринбек пытается связаться с коллегами, однако на его звонки никто не отвечает. Он чертыхается, его руки заметно дрожат. Постепенно страх начинает овладевать им.

– Что, черт побери, происходит? Куда все делись? – в сердцах говорит он вслух, в тот же миг содрогаясь от звука своего голоса – в нем явственно слышится паника…

Уже вконец отчаявшись хоть с кем-нибудь связаться, он звонит своей старшей сестре, живущей в северной части города, у военного городка. У них натянутые отношения, но ситуация экстренная, и поэтому он решается позвонить.

После первого же гудка на том конце кто-то берет трубку.

– Алло, это Оринбек. У нас тут электричество вырубили, и я вот хотел узнать, как у вас со светом, – начинает он бодро разговор, стыдясь своего страха, и тут же осознает глупость того, что он говорит. Помолчав и собравшись с мыслями, он продолжает: – Я беспокоился о тебе. Как ты? Как дети?

Молчание в трубке сменяется рыданием, которое в секунду сдувает с Оринбека напускную браваду. Рука, сжимающая телефон, белеет от напряжения. Он отчетливо слышит ужас и отчаяние во всхлипах сестры.

– Успокойся, пожалуйста, и возьми себя в руки ради своих детей, – отчаянно и неуклюже он пытается успокоить сестру. – Вы в порядке? Я только проснулся к ночной смене, а тут такое… Ты знаешь, что происходит?

Рыдание понемногу стихает, и сестра наконец отвечает.

– Оринбек, родной, спасибо, что позвонил, хоть услышу твой голос напоследок. – Вновь плачет. – Я уложила детей спать, но мне очень страшно, я не знаю, что происходит. Где-то два часа назад наступила темнота, мгновенно, будто отрезало. С тех пор ничего не меняется. По радио передают экстренные инструкции для населения, говорят сидеть по домам, закрыть окна и двери. Больше ничего… – Снова плачет.

Ужаснувшись плачу старшей сестры, Оринбек инстинктивно осознает, что он должен делать дальше. План действий созревает моментально.

– Хорошо, послушай меня, пожалуйста. Закрой все двери и окна. Набери воду во всю тару, которую найдешь в доме, а также в ванную. Собери весь запас спичек и свечей. Снизь яркость на телефоне, но не отключай, надо растянуть заряд на как можно дольше, – произносит он рубленые слова в трубку, вспоминая инструкции и интонацию своего сержанта во время службы в армии. Помолчав, он добавляет: – Я приду к тебе и детям. Все будет хорошо.

– Родной мой, не надо так рисковать, тебе не нужно…

Замолкает и громко рыдает.

– Не волнуйся, я дойду. Только ровно через два часа выстави в окне свечу, чтобы у меня был хоть какой-то ориентир, когда я предположительно буду рядом.

Не давая больше возможности отговаривать себя, мужчина прерывает звонок и переводит телефон в режим минимального энергопотребления. В течение следующих пятнадцати минут Оринбек готовится к своему походу: собирает съестное из холодильника, наполняет водой две пластиковые бутылки, находит мощный карманный фонарь, оставшийся у него с армейских времен, и миниатюрный радиоприемник. Наконец он рассовывает по карманам все найденные батарейки для фонаря и приемника. Во время этих сборов в голове крутится присказка инструктора по огневой подготовке: «Тело все вспомнит, главное – действовать». Мысль об армейской службе напоминает ему о последнем элементе снаряжения, и, порывшись в кухонном шкафу, он вытягивает из него большой нож…

Перед самым выходом он быстро молится и резко выходит за дверь, как будто опасаясь, что может передумать и не сделать последний шаг за порог. Выйдя на улицу, он оказывается в абсолютной темноте, прорезаемой лишь узким лучом его фонаря. Мгла, будто ватное одеяло, окутывает его, скрадывая все звуки… Даже звук его шагов звучит приглушенно…

Ориентируясь на мышечную память, Оринбек выбирается, предположительно, на улицу Пушкина и идет, как ему кажется, на север. Через несколько сотен метров у него вырабатывается определенный ритм движения, и мужчина идет несколько увереннее. Ничто не нарушает абсолютную тишину и мрак, окутавшие как будто весь мир.

Ему начинает казаться, что он идет уже несколько часов. А временами у него появляется ощущение, что он стоит на месте… Неожиданно с резким шипением оживает радиоприемник: на новостной частоте начинается одна из тех экстренных передач, о которых говорила ему сестра.

– Внимание, внимание! На данный момент не функционируют большинство спутников, системы навигации и позиционирования. Потеряна связь со всеми самолетами, которые на момент 15:01 находились в воздухе. Все воздушное и наземное транспортное сообщение на территории страны приостановлено. – Голос диктора срывается, в нем чувствуется страх. После небольшой паузы он продолжает: – Также потеряна связь с внешним миром. Мы ловим лишь несколько радиопередач экстренного характера из Китая, Бразилии и Австралии. Эфиры всех других стран молчат. – Диктор зачитывает текст с такой тоской в голосе, что у Оринбека сжимается сердце. – Просим всех граждан оставаться по домам, слушать радио на этой частоте, закрыть окна и двери и, по возможности, собраться в одном помещении.

Передача закончена, и эфир вновь наполняет белый шум. Он продолжает свой путь в кромешной тьме, терзаемый страхом за себя, сестру и ее детей.

Внезапно прямо перед ним, будто из ниоткуда, бесшумно материализуется что-то массивное и приземистое… Сердце подпрыгивает в груди… Дыхание спирает от резкого спазма… Пульс бешено подскакивает… Рефлекторно отшатнувшись от неожиданной угрозы, Оринбек встает в боевую стойку, резко выхватив нож и со свистом дыша… Несмотря на ощутимо снизившуюся температуру воздуха, он мгновенно покрывается горячим потом, который мигом заливает ему глаза…

Проходит десять секунд, но никакого движения не происходит, на мужчину никто не нападает… Еще тридцать секунд – ничего… Оринбек постепенно восстанавливает дыхание и начинает чувствовать боль в мышцах руки, судорожно обхватившей рукоять ножа… Он осторожно наводит фонарь прямо перед собой и… видит тот же приземистый силуэт. Внимательно приглядевшись, мужчина чертыхается, выпрямляется и сплевывает: в метре от него стоит брошенная «Нексия» с распахнутыми дверями…

Возобновив свой поход, он продолжает временами наталкиваться на покинутые автомобили, которые оставлены прямо на проезжей части… Каждый раз он осторожно освещает салон, нервно сжимая тяжелый металлический корпус фонаря потными от волнения пальцами, опасаясь увидеть недвижные силуэты пассажиров… Однако все попавшиеся ему машины оказываются безлюдны, и он, судорожно выдохнув, двигается дальше…

Внезапно с резким шипением вновь начинается радиоэфир.

– Внимание, внимание! Мы получили ряд данных о том, что…

Пауза.

– Это сложно даже прочитать. – Обращаясь к кому-то в студии: – Я скажу проще, своими словами. Солнца теперь нет. И Луны нет. И звезд нет, – диктор с дрожью произносит последние слова. Слышно, как он неразборчиво переговаривается с кем-то в студии. – Наш редактор по науке считает, что Земля уже не в Солнечной системе и сейчас куда-то перемещается. Однако физического объяснения этому все равно нет и эту гипотезу мы никак не проверим.

Заинтригованный последним сообщением, Оринбек бессознательно ускоряется… Он делает несколько широких шагов, когда его правая нога внезапно проваливается в пустоту и он, судорожно взмахнув руками, падает вбок. Резкая острая боль прознает правую щиколотку, он невольно вскрикивает и на несколько мгновений теряет сознание…

Оринбек приходит в себя от холода. Застонав, он пытается присесть, но это движение вызывает пронзительную боль в правой ноге. Медленно приподнявшись на локте, он шарит рукой вокруг себя, пытаясь найти фонарь. Нащупав его, включает и направляет луч на пострадавшую ногу, которая, как оказалось, попала в арык на обочине. Стопа вывернута под неестественным углом в области распухшей в несколько раз щиколотки.

Мужчина ясно осознает, что двигаться дальше он не сможет… Свет фонаря постепенно тускнеет… Вытащив из внутреннего кармана телефон и разблокировав экран, он видит, что заряд на уровне 2 %. Но беречь его смысла уже нет, и он звонит сестре…

– Алло, это Оринбек. Я тут немного задерживаюсь. Но ты за меня не беспокойся, я обязательно приду к вам. Ты главное не бойся! – скороговоркой проговаривает он.

– Братик, с тобой что-то случилось? Прости меня, что заставила выйти в эту ночь! – Она инстинктивно чувствует, что он в беде.

– Успокойся, сестричка, иначе племянников разбудишь. У меня все хорошо, не переживай. Прости, что долго иду, и… – собирается с силами, – прости, что не смогу быть рядом, когда я нужен. Прости, что обидел тебя тогда, я… я не со зла… Если бы я мог только знать… – Начинает плакать.

– Брат… – тихонько плачет в трубку его сестра… Связь обрывается.

Батарея телефона полностью разряжается.

Он лежит лицом к небу, вернее, к тому месту, где оно когда-то было. Внезапно мужчина чувствует зуд на лице, который все усиливается… Оринбек начинает различать смутные силуэты автомобилей на проезжей части. Приподнявшись на локте, он вглядывается в темноту, и, действительно, вокруг начинает светлеть! Через несколько секунд светлеет настолько, что мужчина может определить свое местоположение: он находится на проспекте Суюнбая! Он шел в верном направлении! Если бы он прошел еще километр, он бы наверняка увидел одиноко горящую свечу в одном из окон, выходящих на проспект…

Поток света все усиливается, теперь все небо лучится светом. Задрав голову, Оринбек видит множество незнакомых ярчайших звезд… Внезапно к горлу подступает тошнота, во рту появляется резкий металлический привкус… Опустив взгляд на свои руки, мужчина видит, как кожа краснеет и постепенно становится бурой (он не знает, что это «ядерный загар»)…

Радио вновь оживает. Эфир на этот раз прерывают сильные помехи, и можно разобрать лишь отдельные фразы.

– Внимание! Экстренное… Всем необходимо спуститься… глубже под землю! Если… живете рядом с метро… туда! Если нет – спускайтесь в подвалы… на… глубину! Как можно глубже под землю… сильнейшее гамма-излучение! – Диктор практически кричит в эфире. – Определили… мы… сейчас в центре Млечного Пути… из-за… неясно… Событие… но сейчас только… наступает рассвет… восходит новая звезда… наше… новое Солнце… Надежды не…

Эфир наполняют крики ужаса и отчаяния – на востоке величественно восходит голубой гигант, заполнив собой треть небосвода… Оринбек закрывает глаза…

Если бы у людей было хотя бы несколько часов, они бы выяснили, что это звезда Пистолет в центре Млечного пути…

* * *

Три человека, называющих себя провидцами, были подключены к артефакту для создания первых симуляций дня События. Задокументировав их видения, мы проанализировали то, что они разглядели (или верят, что разглядели) в дымке недалекого будущего…

Возможно, они все ошибаются, и переданные ими яркие образы – лишь плод их воображения, ведь ни один образ События не повторился, все видели совершенно разные картины… А возможно, они все видели различные линии реальности, в каждой из которых Событие неизбежно наступит… Или, быть может, у каждого Событие будет свое, индивидуальное…

И что же все-таки пытался донести до нас своими последними словами неведомый диктор в симуляции из Алматы: «надежды нет» или все-таки «надежды не теряйте»…

Но мы продолжаем верить и искать ту самую линию реальности, где Событие не наступит…

Конец симуляции.

Эпилог

Как сумел, я рассказал вам о некоторых странных явлениях, с которыми столкнулся за последние несколько месяцев. Лишь сейчас я начинаю полноценно постигать взаимосвязь этих явлений с Событием и только теперь я предпринимаю осознанные попытки понять его природу.

Я все еще не могу полноценно ответить на вопрос, что же такое Событие и откуда мы о нем узнали. Но верю, что, постепенно раскрывая манифестации События в будущем, я мало-помалу сумею ответить на вопросы о его сути.

За несколько месяцев я прошел долгий путь от фиксирования разрозненных странных явлений до первых робких попыток борьбы с Событием. Один из уроков, который я вынес для себя, – это принятие. Я научился принимать свою судьбу, которая, как оказалось, непосредственно связана с Событием.

Еще одним из уроков стало понимание природы своего страха перед Событием. Действительно, мое личное Событие ожидает меня в будущем, это неизменно и неизбежно. И это касается каждого из нас. Тогда, быть может, и нет нужды так страшиться События, общего для всех…

Однако принятие своего страха вовсе не означает смирение – борьба за будущность человечества продолжается. Именно поэтому в службе █████████████ создано сверхсекретное подразделение. Его основной задачей является симулирование различных линий реальности в поисках той ее версии, где Событие не наступит.

Мы будем искать ключ для спасения, симулируя различные временные отрезки до События в разных географических точках. Москва, Киев и Алматы были первыми городами, в которых мы попыталась найти намеки на спасение. На очереди десятки других городов и временных отрезков, и некоторые протоколы этих симуляций я буду публиковать через обычные каналы. Но времени для такого поиска остается все меньше…

Более того, осложняя наши попытки спасения, вокруг нас, людей, точно древние хищники, кружат сущности, чью природу и намерения мы все еще не понимаем. З, ЖТЦ, человек с красным лицом – кто они и подобные им? Откуда они пришли? Что они хотят от нас? У меня может не быть ответов на все эти вопросы, но я продолжу их искать, пока смогу.

На протяжении последних месяцев я много раз был на пороге смерти, мое тело испещрено пулевыми ранениями, а разум исполосован шрамами. Но я все еще жив. Я единственный, кто сумел вернуться из похода за артефактом, – отдав его, Проход отпустил меня. Револьвер, который, как я надеялся, должен был все закончить на пороге синей двери, в тот раз лишь щелкнул в пустоту.

Я редко сплю по ночам, ведь перед моим взором стоят лица моих товарищей, семнадцати бойцов, оставшихся в глубинах Прохода. Я могу жить и дышать лишь только потому, что надеюсь когда-нибудь вернуться за ними. Пока во мне жива эта надежда, я буду бороться.

Берегите себя. Так долго, как сможете.

Content

Артем Правдин
Событие. Приближение

Предисловие

Протокол № 1

Протокол № 2

Протокол № 3

Протоколы № 4–5

Протокол № 6

Протокол № 7

Протокол № 8

Протоколы № 9–11

Протокол № 12

Протокол № 13

Протокол № 14

Протокол № 15

Протокол № 16

Протокол № X1

Эпилог