Луганцева Татьяна Игоревна

Суматоха под диваном

Татьяна Луганцева

Суматоха под диваном

Глава 1

— Сегодня такой день! Такой день! — Яна Карловна Цветкова так разволновалась, что не находила слов для своей лучшей подруги Аси Юрьевны Кудиной.

Они дружили с детского садика, потом судьба развела их по разным школам, разным институтам. Ася выбрала юриспруденцию и стала прекрасным адвокатом. Яне же все пророчили театральную карьеру, потому что ее мама всю жизнь служила в местном театре Юного зрителя на ведущих ролях. Отец работал плотником в том же театре, а после развода с мамой Яны ушел на кладбище делать гробы. Злоупотребляя спиртным, он и погиб на кладбище. Яна, всё детство проводящая за кулисами и видя все это сложное «закулисье», категорически не захотела выйти на сцену. Она пошла в медицинский институт, выучилась на врача-стоматолога и в дальнейшем предпочитала лечить детей.

У Яны был свой маленький бизнес — небольшая стоматологическая клиника «Белоснежка» в Москве. Цветкова прекрасно понимала, что большой бизнес не потянет, поэтому не стала открывать сеть клиник. Всё так и остановилось на одной, но очень уютной и качественно работающей клинике. Врачи в «Белоснежке» действительно были профессионалами, текучки кадров не наблюдалось. Они были одной семьей, идущей к общей, благой цели, Яна доверяла им абсолютно. За годы работы клиника обзавелась множеством благодарных клиентов, которые стали ходить в «Белоснежку» семьями, рекомендовать друзьям и знакомым.

Итак, Цветкова была скромной бизнесвумен, на жизнь ей хватало. На профессиональном поприще она реализовалась, тут всё было спокойно, а приключения она находила сама, всю жизнь попадая в самые непредсказуемые, нелепые и даже криминальные истории. Именно на этой почве она познакомилась со следователем Виталием Николаевичем Лебедевым. За годы их знакомства и потом уже дружбы он дослужился от майора до полковника. Цветкова для Виталия Николаевича стала проклятьем, «черной меткой», наваждением. Он не понимал, как этой женщине удается влипать в неприятности. Она постоянно проходила как свидетельница по каким-то запутанным, странным делам.

Иногда Цветкова отличалась и как подозреваемая. Виталий и сам какое-то время думал, что она сумасшедшая. Ну не может нормальный человек всё время оказываться в неподходящем месте в самый неподходящий момент! Постепенно он привязался к своей «подопечной» и с ужасом для себя понял, что влюбился в нее.

Виталий Николаевич никогда не был женат, никогда не состоял в длительных, серьезных отношениях с женщиной, он был абсолютно одиноким волком по жизни. И выглядел он соответствующе: вечно мятый пиджак с висящими на нитках пуговицами, лохматый, хмурый и не очень приветливый. То есть складывалось общее впечатление неухоженности. При этом Виталий Николаевич был привлекателен как мужчина, харизматичный и добрый. На долгих десять лет он влюбился в Яну и далеко не сразу ей в этом признался, он и себе-то долго не мог в этом признаться. Когда этот факт стал известен, Яна даже испугалась. Она этого не ожидала, боялась, что разрушится их дружба. Цветкова даже подумывала о том, чтобы принять его предложение. Что может быть лучше, когда рядом надежный мужчина, который любит тебя много лет подряд? Но сердцу не прикажешь, и Яна так и осталась для следователя только мечтой.

И совсем ей стало неудобно, когда ее подруга Ася однажды призналась, что давно мечтает о Виталии. Яна тогда сделала всё, чтобы близкие ей люди были вместе, но ничего не получалось. Один раз Асе удалось переспать с Виталием, затем они стали иногда встречаться. Ася особо ни на что не рассчитывала, понимая, что они просто одинокие люди, которые прибились друг к другу. Ведь эта многолетняя любовь Виталия Николаевича к Яне не могла пройти просто так.

Яна больше не лезла к Асе с расспросами о их отношениях, чтобы не делать подруге больно. Но связь Аси с Лебедевым неожиданно переросла в привязанность и… настоящую Любовь. Виталий Николаевич наконец-то перестал думать о женщине, которая никогда с ним не будет, он понял всю бессмысленность таких мечтаний, и сделал Асе предложение. Ася и Яна обомлели. Ася плакала сутки.

— Я дождалась! Я не верю! Неужели в сорок лет я все же обрету свое счастье?

Яна плакала вместе с ней.

— Конечно, обретёшь! Как я за вас рада! Я одна видела и верила, что вы очень подходите друг другу! Я же тебе говорила, что Виталий очень умный, и он тоже это поймет. Это настоящий подарок судьбы! Вы заслужили вдвоем свое общее счастье. Связать свои судьбы официально, вступить в брак! Только вот не говорите, что просто распишитесь и всё. Это не честно. Мы столько этого ждали. Виталий Николаевич впервые вступает в брак, у тебя была одна неудачная официальная попытка. Нет, ребята, вам торжество не зажать!

— Я тоже хочу отпраздновать с размахом, — согласилась Ася. — А давай сыграем ее в твоем любимом городе, в Санкт-Петербурге? — предложила она.

У Яны даже лицо изменилось, словно ей дали пощёчину.

— Издеваешься?

— Город-то тебе что плохого сделал? Ты всегда его так любила.

— Да город-то ничего…

Дело было в том, что любимый мужчина Яны жил именно в Санкт-Петербурге. Яна даже не пыталась забыть Мартина, потому что это было невозможно. Она просто хотела отдалиться от него, а Мартин этого не давал.

Личная жизнь Яны Карловны Цветковой не была простой и безоблачной. Она рано захотела самостоятельности, и почему-то именно это ассоциировалось для Яны с тем, чтобы выскочить замуж и уйти из дома. Тогда на нее обратил внимание модный парень — душа компании, главным достижением которого было то, что он лучше всех танцует брейк. Из-за этого, конечно, стоило махнуть хвостом и выскочить замуж. Юрий Ралович влюбился в Яну без памяти, с ее стороны никакой любви и в помине не было, но она была слишком молода и не понимала этого. А потом Яна встретила другого парня — первого «качка» в городе, бицепсы у которого в объеме были больше, чем у Яны талия. Конечно, как выражалась тогда молодежь, у нее «снесло крышу». И опять-таки все девчонки бегали за ним, а он выбрал Цветкову. Яне это льстило, и тоже Юра по фамилии Стадник стал ее вторым мужем. В защиту Цветковой можно было сказать, что она была честна в отношениях. Она никогда не встречалась с двумя парнями или мужчинами одновременно.

Первому мужу она в первый же день призналась, что полюбила другого, и упорхнула, как бабочка. Парень даже попытался покончить с собой, но его откачали. Яна сильно переживала, но ничего, кроме жалости, к нему не испытывала.

Ко второму мужу, как показало время, был только сексуальный интерес, страсть. А больше ничего и не могло их связывать. Юрий-второй был тупой, как пробка, и единственное, что интересовало его в жизни, — его собственное тело, чтобы, не дай бог, его бицепсы не уменьшились ни на миллиметр. Жизнь с Яной развела их в разные стороны. Яна уже не любила его, когда Юрий уехал жить за границу, это была его давняя идея фикс. Но что-то пошло не так, за границей он попал в тюрьму, новую семью такой самовлюбленный идиот, конечно, тоже не создал. Судьба еще раз свела его с Яной. Юрий узнал, что у Цветковой за границей умер богатый дальний родственник и оставил ей приличное состояние, как единственной наследнице. Тогда он вернулся в Россию, нашел Яну и попытался ее охмурить, чтобы потом убить и стать богатым вдовцом. Так что это замужество вряд ли можно было назвать удачным.

Мама Яны и ее подруга Ася очень переживали, что она, такая красивая и умная, обожглась по молодости и не создала семью с порядочным человеком, не родила ребенка. И на Яну очень и очень давили, что это надо обязательно сделать, что время уходит. И что мужчину надо выбирать не по умению играть на гитаре или драться, это должен быть серьезный человек, с бизнесом, крепко стоящий на ногах. Яна же прекрасно чувствовала себя в свободном полете, но когда на тебя все время давят… И когда Яна, как всегда, при странных обстоятельствах познакомилась с мужчиной, словно списанным со слов советчиц, то она тут же выскочила за него замуж.

«Бог любит Троицу. Три — хорошее число, оно станет для тебя последним», — только и слышала Яна тогда со всех сторон. А надо было слушать свое сердце. Ричард был настолько правильный и порядочный, что Яне рядом с ним стало скучно. У них уже появился сын, когда романтика снова вернулась в жизнь Цветковой. Она ушла от мужа, окончательно разбив ему сердце. Он бы простил ей всё, даже адюльтер.

Яна несколько лет жила на две страны, влюбившись в потомка древнего чешского рода, настоящего князя Карла Штольберга. Он жил в родовом замке, был образован, умен и очень красив. В принципе, Карл и был тем принцем на белом коне, о котором мечтают все девушки. А повезло Яне. Карл сто раз предлагал ей руку и сердце, а Яна вдруг поняла, что она пудрит парню мозги. Гулять с ним, кататься на мотоцикле, посещать рестораны — это одно. А входить в тяжелый, обязывающий быт Яна совсем не хотела. Ее в свое время поразило то, что Карл абсолютно не чванлив, что занимается благотворительностью, что прост в общении. Но официально выходить за такого человека замуж — это совсем другое.

Во-первых, обязательно пришлось бы рожать наследника княжеского рода, а Яна в свои почти сорок лет категорически не планировала этого делать. Надо было жить с Карлом в Чехии, а она ни за что не хотела уезжать из России. Во-вторых, надо было учить чешский язык, проводить приемы и иметь в запасе полный комплект манер настоящей леди. А еще надо было соблюдать дресс-код в одежде и макияже. Яна поняла, что она перестала бы быть собой. Ради Карла ей пришлось бы полностью принести свою личность в жертву. Он говорил, что ради любви люди и не на такое идут. Яна сбежала от князя, с ужасом осознавая, что она ведет себя, наверное, как последняя дура.

— Я всех своих мужчин делаю несчастными, я никому не приношу любви! — плакалась она Асе. — Я разрушила семью, теперь бросила человека, из-за которого разбила сердце мужу. Меня надо изолировать! Меня близко к людям подпускать нельзя!

Карл Штольберг длительное время пытался вернуть Яну, а потом женился на какой-то девушке, та родила ему дочь. Жить вместе они не смогли. Карл выплатил ей несколько миллионов отступного, полностью обеспечил ее жизнь, и они развелись. Дочка осталась с отцом. Он не смог забыть Яну, но она бы уже не вернулась к нему, тем более после его женитьбы и рождения ребенка. Да и с девушкой той он не очень хорошо поступил, получается, что Карл бедняжку просто использовал… Правда, она осталась не в накладе.

Ричард Тимурович Алисов — третий муж Яны и отец ее единственного сына Владимира — простил ей увлечение князем, уговорил, просто силой вернул ее к себе. Она второй раз вышла за него замуж, пытаясь хоть что-то исправить в своей непутевой жизни и хоть кого-то сделать счастливым. И, конечно, она это сделала ради сына, чтобы вернуть ему полную семью. Живя с Алисовым, Яна угасала на глазах. Ричард старался как мог, но, поняв, что не делает свою любимую женщину счастливой, отпустил ее.

На этот раз навсегда. Позже он встретил женщину, которая очень подходила ему: тихую, домашнюю — и женился на ней. Звали ее Людмила, и она родила Ричарду дочь. Больше всех на их свадьбе радовалась Яна. Она просто ликовала оттого, что ее хоть немного отпустит чувство вины, ведь Ричард заслуживал только хорошего, а она ему этого дать не смогла. Отношения они сохранили самые теплые. Сын, в общей сложности, по полгода жил то с Яной, то с Ричардом. Отец хотел содержать и сына, и бывшую жену. Если полностью оплачивать все расходы на ребенка Яна не смогла ему запретить, то от своего содержания она категорически отказалась. Ричард и так помог ей открыть стоматологическую клинику, научил вести бизнес. Яна не хотела у него ничего брать, быть хоть в чем-то от него зависимой. Хотя, конечно, Яна знала, что если, не дай бог, у нее случится беда, то Ричард сделает всё возможное, чтобы ей помочь.

Яна наконец начала жить, как она и хотела: одна и в свободном полёте. Она поняла, что ее обделили одним очень важным талантом — не дали способность любить по-настоящему. Некоторые всю жизнь живут душа в душу, а ей это было не дано. Очень жаль. Но больше она не хотела никому портить жизнь, никого не привязывала к себе и ни к кому не привязывалась сама. Наверное, Яна смогла чем-то отмолить свой грех, потому что с неба лично к ней спустился амур в окружении ангелов и все же поразил ее сердце своей стрелой.

Ее настоящая любовь нашла свое земное воплощение в Мартине Романовиче Вейкине. Бывший военный, который прошел огонь и воду, он имел правительственные награды, но никогда не рассказывал о своем прошлом, не любил его вспоминать. Он стал крупным питерским бизнесменом. У Мартина была охранная фирма, он и сам работал телохранителем на самом высоком уровне, владел одним из лучших клубов и рестораном в Санкт-Петербурге, в последнее время к ним добавил еще санаторий на морском побережье. Мартин проживал со своей матерью Стефанией Сергеевной в центре города, в старинном доме, в многоуровневой квартире, куда вел отдельный вход через собственную парадную.

В Мартине соединилось всё, что Яна отличала в других мужчинах по отдельности. Он был порядочный, умный, надежный, спортивный, при этом веселый, легкий на подъем, очень общительный и романтичный. Они оказались с Яной очень похожи, словно на самом деле являлись половинками одного целого. Мартин, обладающий потрясающей харизмой, очень мужественной и обаятельной внешностью, пользовался невероятной популярностью у женщин. В него влюблялись просто все подряд. Сам же он, как и Яна, оставался с незатронутыми глубинными струнами души. Он пытался со всеми своими девушками расставаться по-доброму, но это тоже не всегда получалось.

Когда Мартин был совсем молод, одна девушка родила от него сына, в надежде, что привяжет его к себе ребенком, что он женится на ней, но этого не произошло. Он всю жизнь обеспечивал сына, оплачивал очень дорогое образование, общался с ним. Потом под давлением матери женился на порядочной, скромной и красивой девушке. Несомненно, Мартин испытывал к ней нежные чувства, возможно, даже любовь. Когда Настя погибла в автомобильной катастрофе, Мартин очень сильно переживал.

Он винил себя, что не досмотрел, не уберег, и он тоже пришел к убеждению, что приносит женщинам одни неприятности. Точно так же, как и Яна, Мартин решил, что будет жить один, не обременяя ни себя, ни окружающих.

Мартин имел кучу любовниц, он шесть лет был вдовцом, пока не встретил Яну. Встреча их была замечательной — он одновременно спас ее от бандитов и от наркоторговцев. Его об этом попросил давний приятель, московский следователь Виталий Николаевич. Если бы он тогда знал, к чему это всё приведет! Как круто и навсегда изменятся две человеческие судьбы!

Яна и Мартин долго присматривались друг к другу, потому что не могли поверить, что они способны на такие чувства, причем, взаимные. Яна поняла, что на этот раз всё по-другому еще и из-за того, что она впервые сама захотела замуж. И обязательно венчаться! И так, чтобы жить вместе до последнего вздоха! Не под чьим-то влиянием, не поддавшись на долгие уговоры, как это было раньше. А именно сама, просто до животного чувства захотела стать женой Мартина, чтобы он принадлежал только ей!

Мартин сделал ей предложение, они были очень счастливы, но именно в тот момент нашлась жена Мартина — Настя. Это стало ударом для них обоих! Самое поразительное, что именно Яна снова попала в историю, которая и привела ее к Насте. Оказывается, девушка стала жертвой изощренного маньяка, который долгое время готовился к этому преступлению и просчитал каждую мелочь. Он работал в морге и безумно любил Настю. Он подстроил автоаварию с сильно обгоревшим трупом, который позаимствовал в морге, все решили, что это Настя, но ее похитил маньяк.

Долгие шесть лет она провела в бункере маньяка. Он полностью ее обездвижил и подчинил своей воле. Когда женщину нашли, ей требовалось заново учиться жить, ходить, что-то делать руками — на это ушли годы реабилитации. Но больше всего пострадало ее психическое здоровье. Можно сказать, что Настя сошла с ума. Да и кто бы на ее месте остался в здравом рассудке? Мартин оказался в ситуации, которой и врагу не пожелаешь. С одной стороны, он впервые в жизни полюбил по-настоящему и уже сделал предложение своей любимой. Счастье было так близко! Но восемь лет назад он взял ответственность за жизнь и чувства другой женщины. Она прошла через ад, и разве он мог бросить ее в такой момент? Каким чудовищем надо быть? А Мартин подонком никогда не был. И как ему следовало поступить с Яной? Неужели отказаться от своего счастья?

Яна тогда помогла ему, чтобы у него от горя не разорвалось сердце. Она сама приняла решение и оставила Мартина с его женой. Настя выжила только потому, что думала о муже, эти мысли поддерживали ее дух в заточении, и Яна, здоровая женщина, не захотела конкурировать с человеком, который, как никто, нуждался в помощи Мартина.

К тому же Яна была очень порядочной, она никогда не уводила мужчину из семьи. Раз Вейкин женат, она отказалась вступать с ним в какие-либо отношения.

Позже стало известно, что Настя в какой-то мере сама виновата в том, что маньяк охотился именно за ней.

Дело в том, что она безумно ревновала Мартина, ей все время казалось, что он ей изменяет, хотя это было не так. Терзаемая беспочвенными подозрениями, Настя сама себе позволила лишнего, она один, всего лишь разок изменила своему мужу! К ее несчастью, это оказался маньяк! Она сама спровоцировала его, поманив к себе, а потом заявив, что это была ошибка.

Мартин делал всё, чтобы помочь жене. Он вкладывал большие деньги, чтобы наладить ее здоровье, ничего не жалел, но жить с ней как с женщиной, он больше не мог, да и не хотел. Нормальный человек не может жить с человеком, у которого диагностировано серьезное психиатрическое заболевание. По сути, Настя больше не была дееспособной. Понадобилось время, чтобы сам Мартин принял решение развестись с Настей, она перестала быть его женой, но при этом он обязался обеспечить ей пожизненное лечение и содержание.

Настя скрывала улучшение своего физического и психического состояния, она поняла, что Мартин полюбил Яну, и решила избавиться от соперницы. Яна могла бы погибнуть, она чудом осталась жива, но тем не менее Цветкова категорически отказалась заявлять в полицию на эту несчастную.

И вот наконец Мартин и Яна вместе. Даже поссорившись, они всё равно оставались одним целым. Яна наконец-таки поняла, что встретила свою половинку, и все остальные мужчины на свете перестали для нее существовать.

Подруга Ася долго не могла в это поверить, ведь она знала, какая увлеченная и страстная натура ее Янка. Но, познакомившись с Мартином, и она попала под его обаяние, а главное, Кудина сразу прониклась к другу Яны, хотя видела этого человека первый раз в жизни. Она поверила, что на этот раз Янке повезёт. Мартин на самом деле отличался от всех прежних мужчин Яны в лучшую сторону.

Яна ждала, когда Мартин сделает ей предложение, а он откладывал под разными благовидными предлогами. То занят, то ранен, то хочет это сделать не наспех, а особенно торжественно, ведь это событие заслуживает всего самого дорогого и необычного. Яна уже реально начала паниковать: неужели то, чего она хочет больше всего на свете, так никогда и не произойдет?

А дальше в игру вступила одна сумасшедшая девушка, влюбленная в Мартина уже много лет. Она решила показать ему Яну с отвратительной стороны, чтобы Мартин в ней разочаровался и бросил ее. Она нашла себе сообщника и с помощью очень-очень редкого вещества отравила Яну и Карла Штольберга, когда они вдвоем летели в Санкт-Петербург. Это была исключительно деловая поездка, Карл попросил Яну, как подружку, побыть с ним рядом на открытии русско-чешского культурного центра.

Опьяненная сильнейшим галлюциногеном, Яна думала, что занимается любовью с Мартином, а когда утром пришло прозрение, она была в шоке. Так как Карл очень любил Яну, думал о ней и хотел ее вернуть, то его реальность совпала с его галлюцинацией. Конечно, Яна, будучи и сама медичкой, поняла, что с ней было не всё в порядке, и вовремя сдала кровь на анализ. Карл сделал то же самое.

Цветкова не верила, что князь мог с ней так подло поступить, он был благородным человеком.

Анализ показал, что в его крови тоже присутствует это вещество, только в меньшем количестве, потому что Карл сдал кровь на исследование через несколько дней. Получается, что они были оба отравлены. На все это понадобилось время, Яна долго не могла прийти в себя. Она хотела сразу же признаться Мартину, но ее отговорили это делать. По сути, это не следовало считать изменой, раз она была уверена, что занимается любовью с Мартином. Зачем расстраивать человека? Как это можно объяснить?

Яна затаилась, она же не знала, что ее прелюбодеяние было снято на видео, и файл уже отправлен Мартину. Он отреагировал так, как и должен был отреагировать. Он не дал Яне ни единого шанса объясниться. Он напился, не захотел ее видеть, уехал с другой женщиной. Очнулся утром с ней в кровати, абсолютно ничего не помня.

Яна, естественно, расценила это как предательство и постаралась забыть его. Мартин вскоре узнал про галлюциноген. Друг Яны уговаривал ее простить Мартина, не разрушать жизнь ни себе, ни ему. Он говорил о хрупкости счастья, быстротечности жизни. Не стоит тратить время на ревность, обиды, злость и непрощение.

Яна последовала бы совету друга, если бы не одно обстоятельство. Девушка Василиса, с которой Мартин оказался в постели, сообщила Цветковой, что ждет ребенка. Сказать, что из-под Яны выбили стул, на котором она якобы стояла с веревкой на шее, — не сказать ничего. Она прервала все контакты с Мартином. Ей пришлось спрятаться от него, потому что в России он по своим связям нашел бы ее везде. Она уехала в Чехию к Карлу Штольбергу и провела там больше полугода.

Своей работой Яна могла управлять дистанционно, она полностью доверяла своим сотрудникам и заместителю. Да она и не нуждалась в деньгах. У нее с Карлом Штольбергом были такие прекрасные отношения, что он бы смертельно обиделся, если бы она не приняла его финансовую помощь. Он выделил ей апартаменты в своем замке и взял на полное обеспечение. Кухарка умела приготовить любое блюдо, она была искусной кулинаркой. Если хотела, Яна общалась с обитателями замка, когда у нее не было настроения, она уединялась на несколько дней. Всё, что ей требовалось, сразу же доставляли. Гуляя в огромном парке вокруг замка, Яна дышала свежим воздухом с ароматом роз. Казалось бы, это была не жизнь, а сказка.

Но Яне не нравилось бездействие, и она стала бесплатно подрабатывать экскурсоводом в замке, водила как русские, так и англоязычные группы. Карл с прислугой жил в одной половине замка, и это считалось частной, личной территорией, а вторая половина древнейшего замка была доступна для посетителей. Экскурсии проводились регулярно, был большой спрос и от чехов, и от иностранных туристов. Яна таким образом и делом занималась, и с людьми общалась.

Конечно, Карл был рад, что через столько лет ему удалось заполучить Яну к себе в гости.

И он, естественно, лелеял надежду на их воссоединение. Но Яна сразу же обрезала ему крылья, предупредив, что к прошлому возврата не будет, что они могут общаться только как друзья. На том и порешили. Карл не хотел давить на Яну, он думал применить выжидательную тактику, быть рядом, помогать. Когда-нибудь Яне станет тоскливо и одиноко, она смирится и навсегда останется с ним.

Тем временем Мартин искал ее, и нашел даже за границей. Он был поражен, что Яна живет у Карла Штольберга.

Он явился к нему в замок.

— Зачем ты здесь? — спросил он Яну.

— А ты что тут делаешь? — парировала Цветкова. — Ты должен быть с Василисой, ей сейчас трудно, она носит ребенка. Ей нужна помощь и поддержка.

— Ты знаешь, что я не брошу ее в беде, у Василисы есть всё, что требуется, она всегда будет обеспечена. Я буду видеться с ребенком, содержать, воспитывать, но я никогда не стану жить с Василисой. Между нами, кроме той ночи, ничего больше не было, — сказал он.

— Бедненький. Мне тебя пожалеть? — усмехнулась Цветкова.

— Яна, прости. Я совершил дурацкий поступок, я разрушил наши отношения, но мне никто кроме тебя не нужен.

— Надо было раньше думать.

— Зачем ты приехала к Карлу? Почему к нему? Ты понимаешь, что я чувствую, когда представляю, как вы с ним здесь… — с отчаянием в голосе простонал Мартин.

Они находились рядом с замком Штольбергов на небольшом ажурном мостике в виде арки. Мостик перекинулся через маленькую, но бурную речушку, что брала свои истоки с гор. А с другой стороны раскинулся большой черешнево-вишневый сад. Вид, конечно, открывался потрясающий. Глубокое синее небо с облаками, горные вершины, пенящийся горный поток с чистой водой. Потрясающе красивые деревья в розово-белых лепестках цветов и монументальные, величественные стены замка.

— Тебе что, замка не хватает? Хочешь, я куплю тебе замок? — предложил Мартин.

— Ты вроде дураком никогда не был? Я устала, Мартин. Ты вымотал мне душу. Сначала я была вынуждена оставаться на задворках твоей жизни, потому что ты был женат. Потом пропала твоя жена. Затем Настя внезапно воскресла из мертвых. Твоей вины в той ситуации не было, но для меня это было мучительно. А сейчас что я должна делать, пока другая девушка носит твоего ребенка? И ты опять не виноват? Нет уж… Оставь меня в покое. И дай волю своей фантазии, чем я могу заниматься в этом замке с Карлом.

Яна повернулась и решительно покинула Мартина.

После того разговора прошло много времени. Яна с Мартином больше не виделась. Ася узнала и сообщила подруге, что у Василисы на половине срока был выкидыш или, скорее, преждевременные роды. Ребенок родился мертвым. Девочка. Мартин очень переживал, что трагедия случилась по его вине. Он не захотел быть с Василисой, она плакала и нервничала, вот и не доносила ребенка.

Яна очень ему сочувствовала. Она знала, как Мартин любит детей, и каким хорошим отцом он был для своего уже взрослого сына Петра. Да и ребеночка тоже было очень жалко. Яна понимала, в каком стрессовом состоянии находится Мартин. Она очень хотела быть рядом и поддержать его, но не могла себя заставить. Эгоизм? Ревность? Да что угодно.

Так получилось, что, проживая в таком прекрасном месте, Яна находилась в затяжной депрессии. К ней приехала Ася и сообщила радостную новость, что они с Виталием Николаевичем решили пожениться, Яна впервые за долгое время как-то встрепенулась, «вышла из сумрака», потому что от своей личной жизни она уже не ждала ничего хорошего. А тут такое событие!

— Странный мы народ, женщины, — сказала ей Ася. — Ты выглядишь такой несчастной, живя в роскошном замке в таком красивом месте! Казалось бы, чего тебе не хватает? Я догадываюсь, почему ты не едешь в Россию. Ты не хочешь быть ближе к Мартину? Ты словно спряталась здесь за спину Карла. Ведь Мартин же не знает, что между вами ничего нет. Ты представляешь, что он может думать? Ты не боишься его потерять? — прямо спросила Ася.

— Я уже отбоялась свое. И мне всё равно, что Мартин будет думать. Пусть занимается своей личной жизнью. Она у него, как оказалось, весьма насыщенная.

— Не язви, Яна. Он уже сполна поплатился за свои грехи. Давай поговорим о моей свадьбе.

— Конечно! Мы сделаем ее незабываемой! Я предлагаю вам провести ее здесь, Карл точно не будет против. Гостей можно принять в неограниченном количестве, в замке разместятся все. Праздновать можно в зале, а можно установить шатры в великолепном саду. У тебя останутся сногсшибательные фотографии на долгую память. И впечатления на всю жизнь.

— Это заманчивое предложение, но мы с Виталий Николаевич хотим праздновать в России. В конце концов, это наша свадьба, нам и решать. Мы хотим справить ее в Санкт-Петербурге. Если ты будешь отсутствовать, то я обижусь, — сказала Ася, пытливо всматриваясь в лицо подруги.

— Ты это специально делаешь, что ли? — не понимала Яна, зябко поеживаясь. — Конечно, я не пропущу твою свадьбу. И не буду ничего тебе говорить, но ты же сама понимаешь, что мне в Питере будет некомфортно.

— Ты боишься его, что ли? Василисы с ним рядом нет. Или ты даже одним воздухом не хочешь дышать с Мартином?

— Пусть это останется моей тайной. Надеюсь, что Мартин не узнает, что я в городе.

— Я ему не скажу, не волнуйся, — пообещала Ася.

А когда Яна сообщила Карлу о свадьбе своей лучшей подруги, он, ну кроме того, что тоже удивился выбору места проведения торжества, предложил свою помощь и в Санкт-Петербурге. Ведь он открыл в этом городе большой русско-чешский культурный центр, который предоставлял целый комплекс услуг.

Там был салон красоты с бассейном и физиотерапевтическими процедурами, консультировали врачи из Карловых Вар. Два крупных ресторана, один с русской, другой с чешской кухней, а также с вкуснейшим пивом, которое доставляли напрямую с чешского завода. Народ в Питере это пиво уже оценил. В центре были две сцены для спектаклей и концертов, кинозал, выставочный зал. Целое крыло здания было отведено под отель для работников из Чехии, а также для приезжающих артистов и музыкантов. Вот Карл и предложил всех гостей свадьбы разместить в этом отеле, а саму свадьбу сыграть в русско-чешском центре.

— Отличная идея, раз уж молодожены выбрали Питер, — согласилась Яна, стараясь не думать о том, что обещала Карлу иногда помогать ему в этом центре.

Но он сам ей об этом любезно напомнил.

— Заодно познакомишься с персоналом, я дам распоряжение.

— А ты не поедешь? — спросила Яна.

— Я вас приглашаю, — подтвердила Ася, — будем рады.

— Ася, я бы с удовольствием, но у меня важные дела в Швейцарии, запланированные еще полгода назад. Подарок с меня, — улыбнулся Карл.

Ася же уловила момент и осталась с хозяином замка наедине.

— Наверное, злишься на меня, что я вытаскиваю Яну в Питер? Но ты там тоже работу ей предлагал.

— С чего ты взяла, что я злюсь? Во-первых, я рад за вас с Виталием Николаевичем. Свадьба — это всегда прекрасно.

— Благодарю.

— А, во-вторых, ты, наверное, думаешь, что я удерживаю здесь Яну? Пудрю ей мозги? Я тебе так скажу: я очень рад, что она у меня гостит, я буду рад, если она захочет прожить здесь всю жизнь. Но я же нормальный человек и мужчина, все эти месяцы она думает о Мартине, тоскует о нем. Боится его увидеть, потому что вся ее броня рухнет в тот же миг. Я ее люблю, но я хочу, чтобы Яна была счастлива. Здесь рай на земле, но нет рая у нее в душе. И смотреть на это, если честно, невыносимо.

— Ты очень благородный, Карл, и мне чертовски нравится твой приятный акцент, — улыбнулась Ася.

— Я когда-то совершил ошибку. Яна ушла от меня, и я позволил себе отношения с другой женщиной, я хотел наследника. А потом, что бы я уже ни делал, всё было бесполезно. Я всегда и чувствовал, и знал, что Яна мне этого не простит. Мартин совершил ту же ошибку. Она отталкивает его, но у Мартина есть шанс вернуть Яну, а у меня его не было. Вот и вся существенная разница.

— Я не уверена, что это сейчас нужно Мартину, он столько раз стучался в эту закрытую дверь. Это надоест любому мужчине. Ну сколько можно! А с Яной говорить бесполезно. Я ума не приложу, почему она такая упрямая? Тяжелый характер. Если что себе в голову вбила, то всё… Мартин настолько хорош внешне и так безумно нравится женщинам, зачем ему ждать Яну всю жизнь?

— Вы считаете мужчин животными? — ответил Карл, нервно дергая плечом. — Самцами! Которые не могут жить без самок, меняют одну самку на другую, хотят встречаться с несколькими самками одновременно… У мужчин тоже, знаешь, есть ум и сердце. Не поверишь, но они тоже могут любить! А такую женщину, как Яна Цветкова, забыть очень сложно. По своему опыту могу сказать, что даже невозможно. Думаю, у них у обоих есть шанс вернуть друг друга.

Ася не стала возражать. Да и что тут можно возразить?

Глава 2

И вот все стали ждать час икс для двух любящих сердец — Виталия и Аси. К их торжеству шла торжественная подготовка. Гостей набиралось не так уж и много, но и не мало. Иногородние гости разместились в отеле, где и должно было произойти торжественное мероприятие, наслаждались красивым городом и прекрасной погодой. Конечно, не все приехали заранее. Многие подтягивались прямо к дате, но места были забронированы всем и номера были высшего класса. Яна же с Асей прибыли за неделю, оставив Виталия Николаевича на работе.

— Пусть отдохнет, — сказала Ася, потупив глаза. — Мужчины не любят этим всем заниматься. Он дал денег и предоставил мне полный карт-бланш. Чтобы мне всё понравилось, меня устроило, я сама всё и организую. Это я так себе внушаю, чтобы не думать, будто Виталий просто не хочет свадьбы и планирует сбежать.

Яна рассмеялась.

— Мне нечем тебя утешить. Я знаю Виталия, как и ты, много лет, и он, конечно, не хочет пышную свадьбу, но к тебе это не имеет отношения. Тебя он любит, но будет считать каждую минуту, когда эта бодяга уже закончится. Но ты как девочка хочешь, чтобы всё было красиво, и я тебе в этом помогу, потому что я тоже девочка, и у меня было четыре свадьбы.

— И все они были красивыми, я на всех была свидетельницей, — согласилась Ася, и они рассмеялись.

По Интернету выбрали свадебное агентство с хорошими отзывами. Им предложили агента Диану — очень милую молодую женщину, но абсолютно лысую. Ее череп очень красочно украшала татуировка в виде каких-то кружев и цветов.

«Ого! Вот это круто! Вот это стиль! — даже подумала Яна. — Значит, и свадьба будет не банальная, а креативная. Не может быть замшелых мыслей в такой головке».

— Я недавно в этом бизнесе, но у меня масса идей, — сразу же предупредила Диана. — У меня отличные рекомендации, иначе меня не взяли бы в такую известную фирму.

— Да вы не беспокойтесь, мы не в претензии, — Яна, которая воспринимала человека как цельный образ, сразу же поняла, что Диане некомфортно.

Агентша была одета, как говорится, словно с чужого плеча. Брючный костюм блёклого розового цвета и белоснежная блузка, широкие манжеты которой торчали из коротких рукавов пиджака. На блузке топорщилось жабо с воланчиками и оборочками. Но даже блузка не скрывала татуировки на тонких запястьях и шее. В обычной жизни эта девушка явно предпочитала совсем другой стиль одежды. Улыбка у Дианы была искренняя, глаза внимательные.

Они встретились в холле отеля, в банкетном зале которого планировалась свадьба.

— Ого! Здесь круто! Мои ребята здесь тоже были и хвалили чешское пиво! — радостно отметила Диана.

— Ваши ребята? — уточнила Ася.

— Байкеры, мои друзья, — смутилась агентша.

И как-то сразу всё встало на свои места.

— Байкеры! — ахнула Яна.

Она испытывала минуты абсолютного счастья, когда мчалась на мощном мотоцикле Мартина, прижавшись к его широкой спине. Сильный встречный ветер бил в лицо и трепал их волосы. В ее ноздри врывался свежий воздух и запах Мартина, смешанный с его парфюмом, и это было безграничное блаженство. И ощущение абсолютной свободы, какую, наверное, испытывали древние люди, когда мчались на лошадях по бескрайним просторам. Воля, простор и скорость — всё это Яна просто обожала.

Неожиданно Яна почувствовала приступ непонятной дурноты и непроизвольно взялась за шею, в последнее время ее мучили приступы какой-то слабости.

Диана внимательно всмотрелась в лицо Яны и отметила ее бледность.

— Это не значит, что у вас будет свадьба в байкеровском стиле, я любую могу организовать, — пояснила она. — Не стоит так переживать.

Щеки Яны вспыхнули.

— Лично я не переживаю! Почему вы так решили? Невеста вот — Ася Юрьевна — моя подруга.

— Ой, извините! — смутилась Диана. Она только что говорила о своем профессионализме, но сразу не сообразила, кто из двух женщин невеста.

— А почему вы решили, что невеста Яна Карловна? — поинтересовалась Ася.

Диана пояснила:

— Яна Карловна выглядит более нервно, глаза горят по-особому, кончики пальцев дрожат. Обычно невесты волнуются и это понятно — такое незабываемое событие.

Яна вздохнула:

— Нет, на этот раз я подружка невесты.

— Яна — моя самая закадычная подружка, — подтвердила Ася. — Мы вместе много-много лет, и я очень дорожу нашей дружбой.

— Кого бы вы еще хотели видеть рядом с собой? — спросила Диана.

Яна хмыкнула:

— Жениха, конечно…

Диана оценила шутку и улыбнулась.

— Нет, я серьезно.

Ася помолчала и ответила:

— Родственников у меня нет, подруга одна… У моего жениха есть иногородняя тётя. Она тоже должна быть на почетном месте. Тётя поселилась в этом отеле, чтобы быть, так сказать, поближе к месту событий. Очень активная женщина, ее обойти в этом вопросе никак нельзя, себе дороже. Она собиралась быть на нашей встрече. Да вот и она, — взмахнула Ася рукой, заметив приближающуюся странную женщину. — Я ей звонила, просила прийти.

При виде дамы в байковом халате в горошек и с маской из огурцов на лице Диана остолбенела, но тут же взяла себя в руки.

Клавдия Михайловна оказалась женщиной за пятьдесят, низенькая и весьма пухленькая, но очень подвижная и суетливая. Широколицая, круглые задорные глазки зеленого цвета утопали в румяных щечках, мелкие рыжие кудряшки пышным облаком стояли вокруг головы и мелко подрагивали, словно на пружинках.

Она подлетела к Асе и по-родственному чмокнула ее в щеку, мазнув отвалившимся кружочком огуречной маски.

Ася незаметно вытерла щёку.

— Диана, это моя вторая подружка — Клавдия Михайловна, — сказала она.

Клавдия Михайловна всплеснула пухлыми ручками с ярким маникюром:

— Девочки, не надо никаких «Михайловна»! Сколько можно? Просто Клава! Ненавижу официоз. — Она коснулась маски на лице. — Ты, Асенька, позвонила, а я только масочку сделала. Я, девочки, не доверяю никаким покупным кремам, сплошная химия! Только натуральные продукты с витаминами могут помочь. Хотите рецепт йогуртовой масочки? — щебетала тётенька высоким, почти ультразвуковым голосом.

— Вы только в масках не расхаживайте по отелю, постояльцы пугаются, — попросила Ася.

Яна кивнула, словно соглашаясь с мнением подруги.

— А что такого особенного? — заволновалась Клавдия Михайловна. — Ты, Асенька, позвонила, вот я и прибежала. — Тётка Виталия переступала ногами в войлочных тапочках с пушистыми помпонами. — Не буду же я огурец зря переводить! Здесь и мед и сметана и оливковое масло…

Кружочек огурца отвалился от ее щеки, Клавдия Михайловна ловко его подхватила и с хрустом сжевала.

— Где будет бракосочетание? — спросила Диана. — Венчание?

— Венчания не будет, мы позже решили, не хочу пугать жениха. Ему бы церемонию выдержать! Быстро расписываемся в ближайшем загсе и едем сюда праздновать, — ответила Ася.

— Понятно! Основное торжество здесь. Какой ресторан выбрали? Или оба?

— Нет, мы будем праздновать в банкетном зале. Арендуем бассейн и зал, где можно будет послушать классическую музыку. Специально приглашенный оркестр будет играть только для наших гостей. Ну как-то вот так, больше ничего не придумали.

— Неплохо придумали, остальное доработаем, — одобрила Диана, открывая планшет. — Но предлагаю другое. Чешский ресторан. Столы покроем красными скатертями, в вазах — краснобелые цветы, кругом красные воздушные шарики. Будет бомбически. Судя по количеству посадочных мест, то их больше, чем гостей, поэтому можно не обозначать, рассядутся как хотят. Белый, нежный цвет текстиля не предлагаю, потому что ресторан очень брутальный, все-таки пивной, темная мебель и потолки. А красный цвет подойдет и сразу же даст настроение праздника. Излишней мишуры и лебедей тоже не надо. Лучше многоярусный торт со свечами. Всем приглашенным на запястья наденем такие повязочки с сердечками, это для того, чтобы они свободно перемещались по всем забронированным для вашей свадьбы помещениям и каждый раз не объясняли, чьи они гости. Это очень удобно. Как в отелях «Всё включено». В бассейне предлагаю сделать запас плавок, купальников, самых простых с прикольными надписями «Ася + Виталий». Это будет здорово. Гости, когда уже дойдут до кондиции, с удовольствием их примерят и искупаются. Но я все же в конце мероприятия предлагаю вытащить вашу свадьбу на улицу, в город! На простор, на свежий воздух! Я предлагаю водную прогулку. Тут недалеко набережная. Арендуем речной трамвайчик и с музыкой, шампанским, красивой иллюминацией поплываем к одной из пристаней, и там финальная точка — фейерверк и завершающий поцелуй.

— Вы, Диана, чудесная рассказчица. Я теперь хочу только так и никак иначе, — загорелась Ася.

— Значит, договорились. Что насчет танца молодоженов? — посмотрела Диана на Асю.

— Обойдемся без танца. Жених, как медведь, оттопчет все ноги, — ответила Ася, уже представляя себя под фейерверками.

— Теперь по поводу подружек невесты. Очень красиво выглядит, когда подружки невесты держатся вместе и всегда находятся рядом с невестой.

— Так и будет, — кивнула Клавдия Михайловна.

— Одеты вы тоже быть должны одинаково.

Тут у будущих подружек удивленно поползли на лоб брови. Они посмотрели друг на друга, а потом на Диану.

— Вы серьезно? Вы, вообще, нас видите? Наши фигуры? Какое «одинаково»?

Яна была высокой и очень субтильной. Просто вот не тело, а минус тело. А в последнее время Яна еще больше похудела, хотя, казалось бы, куда больше? Ася ей этого даже и не говорила, чтобы не расстраивать. Остался один позвоночник, с длинными руками и ногами. Ноги у Яны были стройные, с тонкими щиколотками. Лицо у нее было утонченное, очень красивое, с естественным, не тронутым хирургическим скальпелем носом и очень нежными губами идеальной формы, которыми ее наградила природа.

Сегодня трудно найти эффектную женщину, которая никогда не корректировала свою внешность с помощью ботокса или геля. Яна же была категорически против всего этого, мало того, она даже боялась этих процедур и никогда на них не согласилась бы. От природы у Цветковой была артистическая, модельная внешность, которая полностью ее устраивала.

Гордая посадка головы, точеная шея, длинные, густые, прямые, почти белые волосы — Яна была эффектной женщиной. Волосы у Яны от природы были светлые, но она всегда их подкрашивала, чтобы стать абсолютно платиновой блондинкой, глядя на которую мужчины сворачивают шеи. Тяжелая волна ослепительно-белых волос достигала талии, заставляя мужчин впадать в экстаз.

Яна любила красную помаду, красный лак для ногтей, много тяжелых дизайнерских украшений и очень яркую, красивую одежду, которая, конечно, на ней очень хорошо сидела!

— Как мы можем быть с Яночкой в одинаковых платьях? — заволновалась Клавдия Михайловна. — Например, розового цвета? Яна будет выглядеть феей, а я поросенком. Если обтягивающее черное будет меня стройнить, то Яна будет выглядеть тростью. К чему одинаковое?

— Это всегда прикольно. Я, конечно, понимаю, что в вашем случае вы очень разные, но…

— Подберите удачное платье для Клавдии Михайловны, а я под нее подстроюсь. Со мной как в поговорке: «Подлецу всё к лицу», — предложила Цветкова.

— Да, если можно! Яна и так красивая. К тому же она сказала, что мужчина ей не нужен. А я вот надеюсь кого-нибудь встретить на такой большой свадьбе. Если надо, то я и в другой зал ресторана схожу к обычным посетителям в поисках своей жертвы, — захихикала Клавдия Михайловна, и мелкие рыжие кудряшки у нее на голове затряслись пружинками, словно каждая из них была под электрическим током.

— Такой оптимизм вызывает восхищение! — улыбнулась Диана. — А платья тогда будут в зеленой гамме, для рыжеволосых женщин это самый выигрышный цвет. Вы, Яна, не против?

— Хоть серо-буро-малиновое, мне всё равно, — подтвердила Яна.

— И еще. Вам троим в день бракосочетания надо быть на месте заранее, придет мастер по прическам.

— Это обязательно! — засмеялась невеста. — Какая невеста без прически!

Впоследствии Диана зарекомендовала себя как специалистка, которая во всем держит слово и радеет за свое дело. Она всегда была на связи, ни разу не опоздала. Зал в ресторане чешской кухни был декорирован совершенно волшебным образом. Чего только стоила высокая светящаяся арка, установленная перед входом в ресторан, которая заодно ионизировала воздух и впрыскивала потрясающий аромат роз и жасмина в зал!

В зале было очень много живых цветов, повсюду были развешаны клетки с экзотическими птицами, а в центре был установлен охлаждающий фонтан. Качество текстиля тоже было безупречно! Торжество было подготовлено на славу.

Невеста и две ее подружки доверили свои головы весьма экстравагантному стилисту. Это был мужчина лет тридцати, в красном костюме и с длинными черными волосами, забранными в хвост.

— Какие красавицы! Вы модель? — остановил он взгляд на Цветковой.

— Нет.

— Потрясающе. — Он взял ее за руку. — Какая вы худенькая. Ключицы, шея, талия… Как вам удается?

— Любовные переживания, — пошутила Ася.

— А я бы не хотела быть такой худой, у женщины должно быть тело, — надулась Клавдия Михайловна.

— Если бы ты знала, какие за ней красивые мужчины ухаживали, ты бы так не говорила, — сказала Ася.

— Может, хватит обо мне? Вообще-то, вот невеста! И это главный день в ее жизни! Она скоро станет женой настоящего полковника полиции, — представила подругу Яна.

— Ого! Это неплохо! — отозвался стилист Слава. — Вы миновали стадию лейтенанта и сразу стали почти генеральшей.

Ася отвела взгляд, невольно подумав, что на стадии лейтенанта, капитана и майора ее будущий муж любил другую женщину, а именно ту самую, которую опытный глаз стилиста выцепил из их компании с самого начала.

— Девочки, я хочу создать из прически невесты шедевр! Я принес божественные стразы и хочу их вплести в волосы, в прическу, чтобы вся головка новобрачной сияла, как драгоценность.

Ася невольно потрогала свое короткое каре из темных волос. Она растерялась.

— Тут особо и вплетать-то некуда. Да и не люблю я стразы, блестки и всю эту чепуху. Это стиль Яны. Да и волосы у нее ниже талии, она просто Златовлаской может получиться.

— Я? — опешила Яна. — Но это нескромно.

— Вы были бы идеальной моделью, я что, зря принес эту красоту? — расстроился Слава.

— Я! Я могу! — выступила вперед тётушка Виталия.

— С вами, дорогая мадам, проблем будет больше всех. В такие жесткие, пружинистые волосы бесполезно что-либо вплетать. Всё закрутится, ничего не будет видно.

Я хочу их максимально распрямить и красиво уложить. У вас будет совсем другой «лук». Значит, невесте мы делаем сногсшибательное высокое каре, которое я покрою муссом, чтобы был объем, и чтобы держалась форма. Но это мусс непростой, а с неяркими блестками, которые создают эффект живых шелковистых волос. Он еще и пахнет вкусно, и обладает потрясающим эффектом увлажнения и лечения волос.

— Вот! То, что мне надо! — обрадовалась Ася.

— С вами, мадам… — перевел глаза на Клавдию Михайловну модный стилист.

— Я уже поняла, длительная возня с распрямлением волос и оформлением потрясающей укладки, — продолжила за него тётушка.

— Совершенно верно. А вот с вами… — Слава повернулся к Яне. — С вами я сотворю чудо…

Яна от возбуждения поёжилась.

Слава был на высоте, он воплотил в жизнь их представления о том, как они должны были выглядеть, и подтвердил свою профессиональную состоятельность.

Он недрогнувшей рукой укротил «мелкий бес» Клавдии Михайловны и уложил ее кудряшки в великолепную прическу.

Клавдия ахнула, увидев себя в зеркале и даже покраснела от удовольствия.

— Ах! Какой я могу быть! Потрясающе! — оценила она. — Но в моем городе, боюсь, нет такого стилиста-мастера, да и столько времени на укладку я каждый день не выдержу. Да я просто прехорошенькая… — И Клавдия Михайловна кокетливо надула губки., трогая их губной помадой.

— Ты хотела на свадьбе найти себе пару. Я спрошу у Виталия, кто из его друзей свободен, и дам тебе наводку, — пообещала Ася.

А Яна, несмотря на слишком широкое для ее изящной фигуры платье зеленого цвета, превратилась просто в нимфу или русалку. Ее тяжелые белые волосы потрясающей длины легли в руки стилиста.

— Боже мой, какая красота, какая густота, — с обожанием приговаривал он. — Давно я не работал с такой удивительной моделью.

— Яна, по-моему, в твоих рядах добавился еще один поклонник, — усмехнулась Ася.

— Поверьте мне, девочки, я совсем не по этой части, — ответил Слава, чем поверг Асю в смущение.

Яна смотрела на свое отражение в зеркале, и оно ей нравилось. Стразы в волосах заставили сиять и лицо, и глаза. Стразы были наклеены на прозрачные ленты, подходящие для любого цвета волос, которые Слава ловко впутывал в длинные волосы Яны, крепя одним ему известным способом, придавая тем самым прическе дополнительный объем.

— Это потрясающе, — оценила Ася, которая не отходила от кресла, в котором сидела Яна.

— Теперь все будут смотреть не только на невесту, — съязвила тётушка жениха.

— Я это переживу, — парировала Ася. — Я не хуже!

— Я рад, что вам понравилась моя работа, я старался, — вздохнул Слава.

Вскоре три грации с великолепно уложенными волосами покинули знаменитого стилиста и отправились по своим делам. Яна задержалась около большого зеркала, глядя на себя с восхищением.

— Привет. Я не помешал? — раздался за ее спиной мужской голос.

Яна резко обернулась и увидела Виталия Николаевича Лебедева, своего верного друга и жениха Аси. Виталия, который всю жизнь был похож на комиссара Коломбо из известного сериала, сейчас было не узнать. У Лебедева была спортивная фигура, но обычно ее скрывали мешковатые костюмы. Сегодня жених надел темно-синий, несколько зауженный костюм, который сидел на нем как влитой, подчеркивая все достоинства фигуры. Он был гладко выбрит, модно подстрижен. Завершали образ черные модные ботинки, белоснежная рубашка и цветок в кармашке.

— Господи, Виталий! Я никогда тебя таким красивым не видела! Ты совсем другой! Ты светишься! — ахала Яна.

Виталий очень аккуратно и нежно коснулся ее волос.

— Это ты вся светишься. Принцесса да и только.

— Я — подружка невесты. Между прочим, твоя тётка тоже. Мы с ней подружки невесты, представляешь? В одинаковых платьях…

Виталий хмыкнул:

— Представляю. — Тут он заметил грусть в глазах Яны. — А ты почему невеселая? Что-то случилось?

— Не знаю, мне внезапно стало грустно! Мы с тобой столько лет знакомы, я ведь как только влипну в какую историю, так сразу тебе звоню. Ты всегда был рядом, всегда помогал…

— И что? Дурочка, ты думаешь, что-то изменится? — засмеялся Виталий. — Ты можешь звонить мне в любое время суток.

— Ты теперь, дорогой мой, женатый человек, у тебя семья… я уже так не смогу.

— Яна, в наших отношениях ничего не изменится. Я слишком давно тебя знаю.

— Правда? — обрадовалась Яна. — Я такая эгоистка, думаю только о себе. Вы же не бросите меня с Асей? Я почему-то решила, что могу остаться одна. Я словно отрываю от себя что-то… А должна радоваться за вас с Асей, вы мои самые близкие люди, — поцеловала его в щеку Яна и вытерла пальчиком след от помады.

— Какие у тебя духи… — вздохнул Виталий. — С ума сойти!

— Да ладно тебе, — погрозила ему Яна. — Нечего других женщин нюхать, у тебя для этого теперь своя собственная жена есть.

— Я всегда буду рядом, — твердо сказал Виталий. — Я достану из-под земли того, кто сделает тебе плохо, и сотру его в порошок.

Яна рассмеялась.

— Узнаю моего медведя Виталия! Спасибо тебе. На меня что-то нашло. Не обращай внимание. Что-то со мной сегодня не так. Словно предчувствие какое-то…

— Не накручивай себя, Янка, всё будет хорошо. Ты просто переволновалась. Вы, женщины, волнуетесь перед свадьбой, как перед мировым катаклизмом.

— Не строй из себя железного феликса, Виталик. Можно подумать, что ты не переживаешь. Надо нам обоим признаться — мы трепещем перед грядущим событием! Верно? Ну ладно, хватит лирики. Время — пора в ЗАГС. Опаздывать нельзя, Аська уже, наверное, волнуется.

И Яна потянула друга за руку к дверям.

Глава 3

Кроме жениха и невесты на церемонии бракосочетания присутствовали подружки невесты, а также свидетель со стороны жениха, его друг и коллега Константин Павлович. На эффектно украшенном лимузине они приехали к ЗАГСу и провели торжественную процедуру. Молодые обменялись кольцами, поставили подписи, под крики «Ура!» впервые поцеловались как муж и жена, а потом все покатили праздновать. Настроение было превосходное, Яна тоже веселела с каждой минутой. Погода благоволила торжеству, денек выдался превосходный. Лимузин подъехал к русско-чешскому культурному центру, молодожены, сияющие и счастливые, поднялись по лестнице, за ними шла тройка свидетелей. Все уже изрядно приложились к шампанскому, кроме Яны, которой почему-то с утра спиртное в горло не лезло.

— За свадьбу! За нас! — уговаривал ее выпить Виталий.

— Оставь Яну в покое, дай ей прийти в себя, — останавливала жениха Ася.

И вот сейчас она одна чувствовала себя трезвой дурой, потому что не могла адекватно реагировать на предложение Константина Павловича.

— Девочки, нас трое! Словно тройка лошадей! Давайте, я буду коренник — в центре, а вы — пристяжные, побежите по бокам! Как на картинах, помните? Будет здорово! Можно и бубенцы с колокольчиками в руки взять.

Клавдия Михайловна не сводила с активного свидетеля жениха глаз и была согласна абсолютно на всё, а вот Яна только шарахалась от него. И не представляла, что станет с Костиком под конец свадьбы, если его уже с самого начала вело на подвиги.

Яне очень понравилось, как встретили молодоженов. Благоухала увитая цветами лестница, целый зал гостей рукоплескал новоиспеченной паре. Звучали крики: «Поздравляем!», «Ура!» и «Желаем счастья!» Молодые целовались, гости неистовствовали, а Константин Павлович обнимал Яну и Клавдию Михайловну с такой силой, что Яна думала, что он просто сломает ей позвоночник.

— Девочки, иго-го! — орал он на ухо Яне.

«Все-таки зацепила молодца лошадиная тема. Ну, пропали мы…» — поняла Цветкова.

Молодые заняли центральное место за столом, и тамада начал вести свадьбу. Гости ели, пили, орали: «Горько!», молодые деликатно целовались — свадьба шла своим чередом.

Невеста в шелковом платье с кружевами ручной работы выглядела просто королевой. Жених словно сошел с рекламной картинки. Поразительно, как они подходили друг другу.

Клавдия Михайловна, в пятый раз опустошив бокал с шампанским, наклонилась к уху Яны.

— Как ты думаешь, я оседлаю этого жеребца? — спросила она, кивнув на раздухарившегося Константина Павловича.

Яна отвлеклась от своих мыслей.

— Кого? — не поняла она.

— Костика. — Тётка жениха набулькала себе шестой бокал.

— А… я не знаю, мне кажется, он не против. Ты бы у Виталия уточнила, наверняка он женат, — перешла Яна на «ты».

— Да мне что, замуж, что ли? — Тётка одним махом опорожнила бокал и вытерла салфеткой мокрые губы. — Так, арендую в свое стойло на несколько дней.

Яна перевела взгляд на покосившегося, словно плетень, свидетеля жениха, который уже и тени не отбрасывал, и с недоверием произнесла:

— Ты только смотри, чтобы конь не отбросил копыта раньше времени. Давай, закусывай, а то развезет — не до жеребцов будет!

Клавдия Михайловна потянулась вилкой к красной рыбе и запачкала платье на груди в майонезе. Яна помогла ей вытереть майонез.

— Угощайтесь, гости дорогие! — вопил тамада — известный питерский артист Андрей Рыжов. Он размахивал руками, стараясь попасть в такт музыкантам, игравшим песни советских композиторов.

Многие подпевали.

Яна сидела по левую руку с новобрачными. По правую сидела Клавдия Михайловна, рядом с Клавдией незнакомый Яне мужчина, судя по выправке, явно коллега Виталия Николаевича. Блюда были не только чешской, но и русской кухни. Чего тут только не было! Язык с хреном, свежайшая буженина, кокотницы с жульеном из грибов, карбонат, вепрево колено, рулетики из баклажан с грецкими орехами, тарталетки с красной и черной икрой, разнообразные салаты, авокадо с начинкой из креветок в масле, ананасы, соленья, жареный сыр с медом и фруктами, пирожки с разнообразной начинкой, таящие во рту, рыба, устрицы на льду. Подавали борщ, солянку, окрошку, уху. Из чешских первых блюд — кисло-сладкий суп из квашеной капусты с тмином и яблоками и суп с фрикадельками из печени. В общем, из всех блюд, какие только мог предоставить ресторан, присутствовало всё меню. Красное, белое, розовое, игристое — бутылки с чешским вином украшали стол. Были на столе и русская водочка, чешское пиво и коньяки.

— Я могу за вами поухаживать? — обратился к Яне сосед.

— Да, пожалуйста, — согласилась Цветкова. — Я предпочитаю брют.

— Меня Николай зовут, — представился незнакомец.

— Яна.

Николай удивленно уставился на нее.

— Ой, не та ли Яна, о которой мы постоянно слышим от Виталия? Обычно мы зовем его к городскому телефону словами: «Твоя Яна звонит!»

Яна оглянулась по сторонам.

— Пожалуйста, не так громко! Наверное, я и есть та самая Яна, — согласилась Цветкова.

— А ведь он был в тебя влюблен, — не отставал прилипала-сосед. — Вы же вроде хотели пожениться? Как же так? Прошла любовь… Поматросила и бросила? Мы его потом чуть ли не из петли вытащили! — горячо зашептал ей на ухо Николай. — Я начальник Виталия, между прочим!

«Попала», — невольно подумала Яна, а вслух сказала:

— Да, был такой момент. Но это осталось в прошлом. Давай думать о сегодняшнем счастье Виталия и Аси.

— Да я не против. Просто удивительно видеть тебя на свадьбе. Я хочу отметить, что ты очень красивая, и эти блестки в твоих роскошных волосах… — Он потянулся рукой к ее прическе.

— Спасибо, — поспешно отстранилась Цветкова.

Николай налил Яне сухого шампанского, себе плеснул в рюмку коньяка.

— За знакомство! И горько! — неожиданно заорал он, оглушив Яну.

К молодым потянулись гости с подарками. В основном это были конверты. Грянула громкая музыка, начались танцы. Яна скользнула взглядом по мужчине, приближающемуся к молодоженам, и земля ушла у нее из-под ног. Яна даже покачнулась. Этого мужчину с широкими плечами и гордо посаженной головой она узнала бы из тысячи. Темно-медные кудри касались воротника светло-сиреневой рубашки. Темно-фиолетовый костюм безупречно сидел на его идеальной фигуре. У Яны потемнело в глазах и перехватило дыхание. Боясь потерять сознание, она вцепилась в руку Николая.

— Что? Что с тобой? Лица просто нет… Нехорошо?

— Еще! Еще плесни шампанского! Побольше налей.

— Ты уверена? Процесс пошел, — выполнил ее просьбу Николай, пока Яна завороженным взглядом смотрела на красавца в фиолетовом.

«Как он тут оказался?… Погибель моя… Вор, укравший мое сердце, гуляющий на свободе… Сейчас он меня увидит…» — Мысли скакали в голове у Яны, и она просто растерялась.

Мартин Романович Вейкин собственной персоной подошел к молодоженам. Он скользнул взглядом по Яне, но улыбнулся Асе и Виталию.

— Поздравляю, дорогие! Счастья вам и безграничной любви.

Господи, Мартин! — обрадовалась румяная Ася. — Спасибо, что пришел! Ты не обещал наверняка, но я так надеялась, что ты найдешь время! — Ася повисла у него на шее. — Какой же ты… Совсем не изменился! Нет, ты похудел!

— Яна тоже похудела, хотя, казалось, куда больше, — хмыкнул Виталий Николаевич.

Мартин даже не посмотрел на Яну.

— Поздравляю вас, пусть ваша жизнь будет счастливой, — сказал Мартин и протянул Асе букет белых роз, а Виталию — ключи от машины с брелоком «Мерседес». — Это мой вам подарок от чистого сердца.

— Мартин… Это очень дорогой подарок, — оторопела Ася, но Мартин уже повернулся и отошел от них к столу с угощением.

Остановился он неподалёку от Яны, только с другой стороны стола. Стулья там все были заняты, поэтому он просто встал, налил себе красного вина и поднял бокал. И, пожалуй, впервые посмотрел на Яну — прямо ей в глаза.

Цветкова ни на секунду не забывала любимое темноглазое лицо. Густые ресницы придавали взгляду Мартина какую-то особенную лучистость и магнетизм. Яна за всю свою жизнь не видела ни у кого таких необычных и притягательных глаз. Но самое главное, конечно, что в этих глазах отражалась внутренняя красота Мартина. Вейкин был умен, сексуален, обладал потрясающим чувством юмора, и все эти качества сделали его взгляд совершенно неотразимым для женщин.

Яна, столкнувшись с Мартином взглядом, поняла, что даже ее недюжинного актерского таланта не хватит, чтобы притвориться равнодушной. Она не владела собой, когда Мартин рядом. Она как кролик, который увидел удава. Почти год они не встречались, но ничего не менялось в ее чувствах, она по-прежнему находилась в его власти. Мартин был настолько хорош, настолько брутален и притягателен, что Яне хотелось запустить в него бокалом, чтобы разбить его очарование. Словно он мог разлететься на сотню мелких осколков, и избавить ее от душевных мук.

Мартин поднес бокал с вином к губам, не отрывая взгляда от глаз Яны, а потом улыбнулся и слегка поклонился ей. Было понятно, что всё это он сделал демонстративно, таким своеобразным образом поздоровался с ней.

Мартин поставил пустой бокал на стол, отвернулся и удалился, смешавшись с толпой. Яна, не глядя, схватила свой бокал с брютом и залпом осушила его. Ее передёрнуло.

— Э-э… — оторопел Николай. — Я не успел тебе налить, ты выпила мою водку.

— Извини, — Цветкова уже ничего не понимала.

— Ты видела красавца, словно сошедшего с полотен Боттичелли? — оказавшаяся рядом Клавдия Михайловна ткнула Яну локтем в бок. — Он только что стоял напротив нас, буравил взглядом и пил красное вино, словно мою кровь. Вампир нервно курит в сторонке. Ты не знаешь, кто это?

— Не знаю… — ответила Яна, невольно удивившись фразе тётки жениха, упомянувшей картины Боттичелли. Откуда в ней это?

— А чего он на тебя так пялился? Ох, Цветкова, непредсказуемая ты личность! — вздохнула Клавдия. — А, кстати, где мой жеребец? Пойду поищу его. На того красавца мне точно рассчитывать не приходится. Он словно киногерой и, без сомнения, выбрал тебя. Стразы у тебя в волосах похожи на светлячков, вот мужики и летят на их свет. Кстати, вы бы подошли друг другу.

— Правда? — сделала удивленное лицо Цветкова.

— Попробуй! Только узнай, кто он и один ли сюда пришел. Если он с дамой, то я могу опрокинуть на нее бокальчик вина или вывалить салатик с маслом, пока она чистит перышки, ты соблазнишь этого красавчика.

— Клавдия Михайловна, откуда в тебе такое коварство? Шекспир отдыхает.

Клавдия Михайловна взмахнула рукой и опрокинула бутылку с пивом.

— Эх-ма! Ты меня еще не знаешь, — сказала она с гордостью.

— Если что, я обращусь за помощью! — крикнула ей в спину Яна.

Клавдия затерялась в толпе танцующих гостей.

Яна подошла к невесте и подёргала ее за рукав.

— Аська, можно тебя на минуточку.

Они отошли в сторонку.

— Это ты его пригласила? Ты же обещала!

— Ты о чем? — подняла бровки Ася. — Давай хлопнем за мое замужество! — И она потянулась к бутылке.

— Ты мне зубы не заговаривай! Я о Мартине! Он подходил к вам и поздравлял!

— А… О Мартине… — хитро заулыбалась Ася. — Ты сколько времени его знаешь? Между прочим, столько же времени его знаю и я, и считаю своим другом. Мне он ничего плохого не сделал. Поэтому — да, я его пригласила! Он не к тебе пришел, а ко мне. Он к тебе даже не подойдет, не переживай.

— Откуда ты знаешь? — вспыхнула Яна.

— Он так сказал… к тому же… — отвела глаза Ася.

— Что? Договаривай!

— Ну ты же не будешь злиться, плакать? Ты же уже большая девочка? Ты сама его бросила, уехала к Карлу.

— Ася, не тяни. Что ты хочешь сказать?

— Я? Ничего нового. На него же ежесекундно бабы вешаются, а ты все нервы ему истрепала, оставила у разбитого корыта. Сколько он тебя искал, сколько просил прощения, сколько унижался. Ты думала, всю жизнь так будет?

— Девчули, чего ругаемся? — обнял их обеих Виталий Николаевич. Он посмотрел на Яну. — Твой Мартин с ума сошел? Он «Мерседес» нам подарил! Вот это, я понимаю, подарок! Даже неудобно! А ты не квасься, она хоть и красивая, но ты не хуже.

— Ты о ком? Почему вы говорите загадками? — напряглась Цветкова.

— Мартин пришел не один. Тише, тише! — схватила Яну за руку подруга. — С ним какая-то красотка. Когда я его приглашала, он спросил, будешь ли ты? Я сказала, что обязательно. И тогда он сказал, что придет, но не один. Чтобы ты была спокойна. Я, естественно, согласилась. Желание друзей для меня закон. Так что всё хорошо! Продолжаем веселиться!

— Веселиться? Чтобы я себя чувствовала спокойнее, он приволок какую-то мымру? Ты слышишь, что говоришь?! — взвилась Яна.

— Янка, да ты что? Успокойся! — засмеялся Виталий Николаевич.

— Горько! Горько! Горько! — скандировали гости.

Виталий взял два бокала с шампанским и приблизился к законной жене. Яна стояла между ними как каменный гость, застывший на постаменте. Она любезно приняла оба бокала у оторопевшего жениха, выпила оба, поцеловала по очереди Асю и Виталия.

— Где он? — спросила она у Аси. — Только не говори «кто».

— А я откуда знаю? Где-то здесь, наверное. Танцует или в бассейне плещется со своей балериной, — предположила Ася.

— С какой… еще балериной? — Яна почувствовала, что сейчас лопнет от злости.

— Говорят, что он встречается с балериной. Зовут Ольга Федосеенко. Не слышала? Вернее, не видела? У нее очень много сольных партий. Просто нимфа! Легкая, воздушная и красивая!

— Ты что? Издеваешься, что ли?

— Почему? Правду говорю. — В больших карих глазах Аси читались детская наивность и искренность. — Ты же тоже за честность в отношениях? Изменил? Всё! Всё так всё! Уходим с гордо поднятой головой.

— Что с тобой случилось? На тебя очень плохо повлияло замужество. Если сама стала счастливой, так можно над другими издеваться? — И Яна попыталась окунуть подругу головой в салат с раковыми шейками.

Ася, естественно, ответила ударом на удар. Новоявленный муж бросился их разнимать.

А в это время во втором зале Мартин усадил свою приёмную мать Стефанию Сергеевну за шикарно накрытый свадебный стол и налил ей бокал белого вина. Стефания Сергеевна выбрала рыбное заливное из судака.

— Неплохо… — окинула взглядом стол почтенная дама.

Седые, уложенные крупными завитками волосы, шляпка-таблетка с нежно-сиреневой вуалью, строгий костюм с серебряными пуговицами, телесного цвета колготки, туфли и сумочка с серебряной пряжкой цвета слоновой кости, украшения из жемчуга делали Стефанию Сергеевну похожей на английскую королеву.

Она успела пообщаться с Асей и Виталием, а сейчас приступила к рыбе, запивая ее вином.

— Яна здесь? — спросила сына Стефания Сергеевна.

— Здесь… Она подружка невесты, — кивнул Мартин.

— Я согласилась прийти на эту свадьбу при одном условии: ты должен обязательно объясниться с Яной. Или за тебя это сделаю я. Не могу больше смотреть на ваш раздрай. Она изменила? Ты точно это знаешь? А вдруг ты ошибаешься? Согласись, ты повел себя как подросток, нажрался, извини, и тоже изменил, но ничего не помнишь. Стоило это того?

— Мама, не заводись. Не забывай, мы на чужом торжестве! При чем тут мои личные проблемы?

— Да-да… верно. Но просто это единственное место, где вы можете увидеться. И грех этим не воспользоваться. Ася — умная и абсолютно спокойная женщина, не зря она пригласила и тебя. Вот почему тебе никогда не нравились такие уравновешенные дамы, как Ася? Проблем бы не было.

— Если бы да кабы…

— Так где же Яна? — не унималась Стефания Сергеевна, тыкая вилкой в кусочек судака. — Что-то я ее не вижу.

— Сидит в другом зале рядом с молодоженами, — ответил Мартин. На скулах у него заходили желваки.

Стефания Сергеевна отложила вилку, щелкнула замочком сумочки, достала театральный бинокль и навела его в центр другого зала.

— Мама, ну ты даешь! Подготовилась!

— А как же! На все случаи жизни! Знаю я вас. Господи, какая же Янка красивая! Даже в этом нелепом зеленом платье! Ну ничего ее не портит. В этой женщине что-то есть такое, чего нет ни у кого. И как ты только можешь с другими…

— Я живой человек.

— Да я не упрекаю, Мартин! Но что-то не прибавило тебе это радости и счастья, вот я о чем.

— Я не виноват, что та, кто прибавляла мне эту радость, выбрала другого, — буркнул сын.

— Значит, виноват.

— Я позвал ее замуж, она отказала.

— Значит, плохо звал, — стояла на своем Стефания Сергеевна. — Ты, мой дорогой, так ничего и не понял.

— Что я не понял? — улыбнулся Мартин.

— То, что женщины — существа особенные, непредсказуемые, эмоциональные, часто мучающиеся, сами не знающие, чего им надо. А Яна так вообще… — махнула рукой Стефания Сергеевна, убирая бинокль в сумочку и снова наклонившись к тарелке с заливным.

— Она почти год живет с Карлом. Ты не представляешь, чего мне стоит даже думать об этом. Я каждый день думаю о ней, о том, что сейчас она любит другого. Чтобы не сойти с ума, я работал как проклятый двадцать четыре часа в сутки, а мои друзья и женщины… Они нужны для того, чтобы не думать о Яне, хотя бы на время.

— Можно вас пригласить на танец? — подошла к Мартину эффектная блондинка в блестящем платье и на высоченных шпильках.

— Да, конечно, — Мартин был очень дружелюбен, даже если и не хотел веселиться.

Дама, виляя бедрами, увела Мартина на танцпол. Стефания Сергеевна грустно посмотрела сыну вслед. Женщины будут пачками вешаться ему на шею, а уж и танцевать, и веселиться Мартин умел. И всё-таки она заметила, что он как-то необычайно взволнован. Свидание с Яной разбудило в его душе прежние чувства, и он словно проснулся от летаргического сна, вызванного их расставанием. «Не отпускает его это чувство, не отпускает. А значит, это настоящее чувство», — подумала Стефания Сергеевна.

В поле зрения пожилой дамы попала миниатюрная женщина с очень хорошей фигурой. Определить ее возраст было сложно, потому что женщина была очень ухожена и умела преподнести себя в выгодном свете. Она шла к Стефании Сергеевне плавной походкой, гордо вскинув голову и смотря прямо перед собой. Ее ярко-рыжие волосы были модно подстрижены, а на лицо был нанесен макияж, по мнению Стефании Сергеевны, чуть более яркий, чем подобало. Платье на ней было очень элегантное, длинное, черное с белыми вставками. Оно очень ей шло.

— Здравствуйте, — сказала незнакомка, мило улыбнувшись и показав великолепные зубы. — Я Валентина. — И добавила: — Мать Яны Цветковой.

Стефания Сергеевна встрепенулась и протянула к ней руки.

— Как я рада! Садитесь, пожалуйста! Давно хотела с вами познакомиться, да всё как-то не приходилось.

Дама села рядом и налила себе бокал шампанского.

— Давайте выпьем за знакомство и за счастье молодых.

Женщины слились в общей беседе про себя, про жизнь и про детей.

— Какая хорошая свадьба. И дети увидятся, и мы познакомились. Не свадьба, а чудо! — сказала Стефания. — Мой сын, конечно, пользуется успехом у женщин, но полюбил только Яну. Без нее он не будет счастлив. Вообще-то, он у меня скромный и воспитанный. И состоятельный, может содержать семью, — нахваливала своего сына Стефания Сергеевна.

— А Яна? Она же у меня с актёрским талантом, девочка много читала, отлично рисовала. Обладает высокохудожественным вкусом, тонкой душевной организацией. Несмотря на то, что у Яны было несколько браков, она нашла Мартина и полюбила его на всю жизнь. Она у меня замечательная, — вторила ей Валентина.

Женщины подняли бокалы за долгожданную встречу, за Валю, за, не поверите, Стешу, за сына, за дочку, за любовь, за дружбу, за союз двух матерей, которые обязаны принести счастье своим детям, потому что это генетически заложено у любой нормальной матери.

— А давай их помирим? — предложила Валентина, закусывая швейцарским сыром.

— А давай! — ответила Стеша, она же Стефания Сергеевна. — Начнем с Мартина, он все-таки первый должен подойти.

Женщины обнялись и в приподнятом настроении направились к танцполу. Они были счастливы, что пришли к единому мнению: во-первых, приличная женщина предназначена судьбой приличному мужчине, а, во-вторых, матери должны сделать своих приличных, но страдающих детей счастливыми.

Не знали Стефания и Валентина, что уже начала разыгрываться драма на танцполе, то есть пролилось уже масло на рельсы. Мартин не долго танцевал с девушкой, которая пригласила его на танец, его отбила другая, желающая потанцевать с ним, потом третья, четвертая… Девицы уже выясняли отношения на повышенных тонах, дело чуть ли не до драки доходило. Мартин, как мог, пытался разрулить ситуацию.

— Дамы! Дамы! Не ссорьтесь, пожалуйста! Я готов со всеми танцевать! Я вас всех люблю!

Дамы начали толкаться и пихаться. Одна даже укусила соперницу, другая прилипла к Мартину, как банный лист, не отодрать. Мартин не раз бывал на свадьбах и корпоративах, поэтому такое поведение подвыпивших женщин для него не было новостью. Он очень бережно отнесся к каждой из желающих обладать им, и конфликт, казалось бы, уже изжил себя, но нет… Появился Андрей Рыжов — тамада. Этот парень, кажется, раньше работал на турецких курортах, набрался опыта на каких-то дешевых анимационных мероприятиях, да еще с сексуальной направленностью.

Тамада вытащил из толпы гостей нескольких мужчин, усадил на стулья и заставил обнажить торс.

Женщины должны были по очереди присаживаться к ним на колени, предварительно накрасив губы, и смачно чмокнуть в грудь, спину, шею… Мартин, конечно, очень выигрышно смотрелся на фоне остальных. Человек всю жизнь занимался единоборствами, участвовал в спецоперациях и сохранил всю мощь своей фигуры, кроме, пожалуй, кубиков на прессе, потому что фанатично в спортзал не ходил, а просто вел активный образ жизни.

Один из конкурентов Мартина — пьяный пузатый мужичок — довольно загоготал:

— Я соберу больше всего поцелуев, у меня самая большая площадь тела!

Не будем лукавить, подвыпившая свадьба всем претендентам дала свой шанс, но Мартина девушки и женщины чуть не снесли вместе со стулом. Именно в таком полуголом, слегка потном от духоты и танцев виде, перепачканного всего в губной помаде, с ослепительной улыбкой и веселыми темно-карими глазами его застали мать и Валентина. Надо отметить, что обе несколько потеряли дар речи. Валентина первая пришла в себя и встала к Мартину в очередь из веселящихся женщин. Она отказалась от нанесения дополнительной красной помады на губы, они и так у нее были яркие. Видела она Мартина на фотографиях и в роликах, которые несколько раз сбрасывала ей дочь. Валентина удивлялась, как ее Янке везет на красивых мужчин. Он был словно с картинки. Мужской притягательности Мартину точно было не занимать. Когда дошла ее очередь, и Валентине открылся доступ к его потрясающему телу, она не стала садиться к Мартину на колени, а подошла к нему, скрестила руки на груди и многозначительно уставилась ему в глаза. Мартин скользнул по ней взглядом, улыбаясь, как и всем.

— Прошу, — сказал он.

— Я — мама Яны Цветковой, Мартин Романович. Ну, здравствуй, мой несостоявшийся зять, — сказала она, наклонилась и поцеловала его в лоб, а после этого смачно отвесила ему пощечину.

— Ты специально это делаешь, зная, что моя дочь здесь? Она достаточно настрадалась!

Мартин побледнел и, если честно, растерялся. Он хотел познакомиться с мамой Яны, мысленно даже заготовил речь, спрашивал у Яны, какие цветы любит ее мать. Понимал, что мать Яны — женщина эмоциональная, эксцентричная и красивая, как Яна. Но то, что он предстанет перед ней в таком виде, Вейкин и в страшном сне представить не мог. Девицы заверещали, им не понравилось, что их любимчику заехали по лицу. Они принялись отталкивать Валентину, но тут ей на помощь подоспела Стефания Сергеевна. Да и сам Мартин уже отошел от первого шока, встал и попытался освободиться от одолевших его поклонниц. Стефания Сергеевна просто пригвоздила его к месту своим стальным взглядом.

— Вытри помаду и оденься, — кинула железным тоном мать сквозь зубы и отвернулась.

Она догнала несостоявшуюся сватью и вместе с ней вернулась к столу.

— Хотелось бы покурить, — сказала Стефания Сергеевна.

— Не курю. Цвет лица портится, да и голос, — автоматически ответила Валентина. — Хотя, судя по тебе, этого не скажешь.

— Видела бы ты меня раньше! — махнула рукой Стефания.

— Тогда выпьем, — налила им вина Валентина. — И это, по-твоему мнению, однолюб? Серьезный человек? Ты серьезно? Да он просто жеребец! Нет, фактура, у него, конечно, роскошная. Бедная моя дочь! — Валентина одним махом осушила бокал.

— Это конкурс! — оправдывалась Стефания. — Мартин — парень с юмором, он не захотел обижать женщин. Мало ли кто там его поцеловал! Любит-то он одну Яну! И страдает. Да и не бедная твоя Яна вовсе. Год прожила с бывшим муженьком — и хоть бы хны! Мой мальчик так страдал, так страдал, что, будь он подростком, покончил бы жизнь самоубийством! Прости господи… Почернел весь с лица!

— Можно подумать, он у тебя в одиночестве в комнате сидел! Страданий я никаких не заметила, а вот красную помаду по всему телу увидела. И отметила. Это же какой-то змей-искуситель, черт возьми. Ты знаешь, я поняла: твой Мартин послан моей дочери из ада в наказание за все ее прошлые прегрешения. Да, я ругала ее за князя Штольберга, из-за которого она бросила такого хорошего мужа, положительного на все сто процентов мужчину, обидела порядочного и уважаемого человека. И сын ведь ее не остановил, внучок мой Вовочка, свет в окошке. Я поначалу ненавидела этого князя, но встретилась с ним и поняла дочь. Не дурак, с юмором, аристократичный. Он как ветер. Янка моя — перекати поле. Куда ветер подует — туда и катится. Ее с виду благополучный брак стал для нее клеткой. Ее душа просилась на волю — и допросилась. На горизонте нарисовался Карл Штольберг, снял с нее путы и освободил из золоченой клетки. Короче, задурил девчонке голову, — закончила Валентина тоном детской сказительницы. Игра в ТЮЗе не прошла для нее даром.

Стефания заслушалась, сидя с бокалом в руке и открыв рот.

— И куда это твоя Янка докатилась по жизни? — поинтересовалась она, ища взглядом, чем бы закусить.

— Скорее не куда, а как долго она каталась. Если Карл Штольберг — это стихия воздуха, то твой сын — это огонь! Всё выжигающее пламя! Закатилось мое «перекати поле» в кратер этого вулкана и пропало там. Это не клетка, это не путы, это — конец! — хлопнула по столу Валентина. — Что-то долго Мартин не возвращается. Не иначе плавает в бассейне с пьяными тётками или в женский душ завалился, случайно перепутав с мужским. Кстати, скажи честно, у твоего сына были любовные отношения за этот год?

— Были, врать не буду, но ничего серьезного. Он не может забыть Яну, да и не забудет никогда. Перекати поле… надо же такое придумать. А что ты так смотришь? Он — здоровый, молодой мужчина. Когда мой сын встречался с Яной, он об изменах и не помышлял. Я поклясться могу! А когда она его бросила…

— Я понимаю, — вздохнула Валентина. — Просто я тоже поклясться могу, что между Карлом и Яной ничего нет, кроме совместного проживания в одном замке. С тех пор, как она встретила Мартина, все остальные мужчины не свете перестали для нее существовать.

— Правда? — спросила Стефания Сергеевна, и слезы закапали на ее новую блузку. Ей очень хотелось в это поверить.

Валентина не смогла сдержаться и тоже расплакалась. Женщины в рыданиях обнялись. Они всхлипывали и утирали носы платочками, полностью отдавшись своим чувствам. Поток слёз прервал Мартин, который подошел к рыдающим, сами не знающим отчего, дамам и положил матери руку на плечо.

Стефания Сергеевна оглянулась. Глаза у нее были красные, нос предательски распух от слёз. Внезапно в глазах ее загорелся яростный огонь, и она со всего размаха съездила сына по физиономии.

Мартин охнул от неожиданности и схватился рукой за щёку.

— За что?! — выпалил он.

— Правильно! Так их! — поддержала Стефанию Валентина. — Физиология у них, видите ли! — Валентина негодующе окинула Мартина взглядом, как врага. — Оторвать бы им всё к чертям собачьим! Проблем бы меньше у всех стало!

— Каких проблем? Вы что, девушки, перебрали? — кивнул Мартин на пустую бутылку на столе. — Чего я вам сделал? Чего вы на меня набросились?

Валентина стала медленно подниматься из-за стола, тоже явно готовая к боевым действиям.

Мартин предостерегающе вскинул руку.

— Всё-всё! — сказал он. — Избиение младенцев откладывается до следующего раза. Хорошенького понемножку! — Он подхватил под руку проходившую мимо девицу и увлёк ее на танцпол.

Дамы печально посмотрели друг на друга и вздохнули.

— Я один раз пошла с Мартином на банкет на костылях, чтобы у него был благовидный предлог тактично отказывать всем желающим к нему прижаться: дескать, не может отойти от больной матери, — сказала Стефания. — А в конце вечера пришел мой знакомый и я, под взгляды удивленных женщин, пошла лихо отплясывать, отставив бутафорские костыли в сторону.

— Весёлая ты женщина, — вздохнула Валентина. — Задорная.

— Ой, Валечка, приезжай ко мне в гости, хоть навсегда! Мы с тобой нашли общий язык. Будем обедать в кафе, ходить в музеи, кататься на катере по каналам. Хочешь, я попрошу сына, и он нам купит личный катер, а мы устроим конкурс на лучшего капитана? — подмигнула новой подружке Стефания Сергеевна.

— Даже так? — подняла подрисованные бровки Валентина. — Спасибо за приглашение, но вынуждена отказаться. Я ведь актриса, служу в театре, задействована в текущем репертуаре. Если сказать честно, то на мне весь репертуар держится. Главный режиссер так и говорит: «Без вас, Валечка, нет будущего нашего театра».

Стефания вздохнула:

— Да, я понимаю! Актриса — это замечательная профессия. А бывали у вас на спектаклях смешные моменты?

Валентина радостно улыбнулась.

— Да, конечно! Да сколько угодно! Вот однажды поехали мы на гастроли. Везли Шекспира — «Гамлета» и «Отелло», представляешь?

Стефания Сергеевна понимающе кивнула. Валентина продолжила:

— А ведущая актриса наша, Рукосуева Галька, разболелась ни на шутку — кашляет, охрипла, голос у нее совсем пропал. Что делать? Завтра спектакль, билеты почти все проданы, а Дездемоны нет. Лежит в соплях наша Дездемона. Гастроли — второго состава тоже нет. Но наш главреж не растерялся, вызвал к себе нашу костюмершу, молодую девчонку, вручил ей текст роли и велел вызубрить к утреннему прогону. Та, конечно, в отказ, но он наобещал ей золотые горы — премию и внеочередной отпуск, и бедняжка согласилась, не понимая как за одну ночь можно выучить тонну стихотворного текста. Решили подстраховаться суфлером, чтобы не провалить спектакль на первом же акте. Ну, отыграли четыре акты, начали пятый, последний. Дело идет к развязке, вроде всё нормально, главреж уже довольно потирает руки. Но тут неувязочка — Дездемона легла на кровать ногами туда, где должна быть голова. Перепутала. Или не знала, всё же второпях происходило. Пришел мавр ее душить, откидывает одеяло, а там ноги! Он на минуточку оторопел, но взял себя в руки и сконцентрировался. А костюмерша поняла, что легла не так, тихонько переползла под одеялом и легла, как положено. Отелло этого не заметил, откинул с другой стороны одеяло, а там снова — ноги! Зал грохнул, артисты за кулисами попадали друг на друга от хохота. Зрители начали бисировать, кричать «браво!», представляешь? На следующий спектакль пришел весь город. Висели на люстре, сидели на ступеньках, стояли в проходе. Был полный аншлаг…

Неожиданно дивный рассказ Валентины прервали дикие женские вопли. Валентина прислушалась и похолодела — узнала родной голосок.

Стефания Сергеевна вскочила со стула с криком:

— Послушай, а это не твоя доченька? Тихая, спокойная… Господи боже мой! Да там драка! Янка дерётся с невестой! Мать моя в ботах, что же они не поделили?! Скорее, Валентина, их надо разнять!

Дамы бросились в центр схватки и стали растаскивать дерущихся подруг. Это оказалось нелегко — какая же свадьба без драки? Половина гостей радостно приняли в ней участие, ломая столы и стулья.

Осколки стекла и посуды хрустели под ногами разбуянившихся гостей. Шум стоял невероятный. Наконец девушек растащили.

Из кучи-малы вывалилась растрепанная Яна. Глаза ее горели ярче, чем стразы в волосах. Ее крепко держал новоиспеченный муж, оказывается, это он приложил недюжинные усилия, чтобы прекратить рукопашный бой с использованием подручных средств.

Яна была хороша — волосы висели клочьями, в них поблёскивали стразы, зеленое платье — в лоскуты, макияж весь стёрся, превратив лицо в странную разноцветную маску с грязными разводами. Надо отметить, что новобрачная выглядела не лучше. На ее платье вывернули салат оливье, а в прическе присутствовала селедка под шубой. Она была в одной туфле, а вторую держала в руке в боевой готовности. Ася тяжело дышала и отдувала упавшую на лицо прядь из растрепавшейся прически.

Яна столкнулась взглядом с матерью, кисло улыбнулась, потом перевела взгляд на Стефанию Сергеевну и окаменела. Та готова была ее разорвать, Яна сразу это почувствовала каким-то восьмым чувством. Ей мгновенно захотелось испариться, но Виталий Николаевич крепко держал ее за талию. Он повернул Яну к себе лицом.

— Ты как? — спросил он. — Жива? Говорить можешь? — И, не давая ей ответить, в тот же момент впился в ее губы, словно голодный вампир.

У почтенных дам от изумления отвалились челюсти, а Яна замычала и замахала худыми руками, словно ветряная мельница, пытаясь оттолкнуть Виталия, но, естественно, у нее ничего не получилось.

Женщины принялись бить Виталия дамскими сумочками. Причем сумочка Валентины, доверху набитая косметикой, весила килограмма четыре.

— Отпусти ее! Немедленно! — заорали вразнобой они.

Получив по голове ошеломляющий и отрезвляющий удар сумочкой Валентины, Лебедев разомкнул объятия и выпустил свою жертву. Яна отскочила в сторону, не зная, что и думать.

— Эй, ведьмы! Полегче! Вы что? Это же дружеский поцелуй! — пошатываясь, заявил новоиспечённый муж. Стало заметно, что он всё-таки уже прилично набрался.

— Ничего себе «дружеский»! Окстись! Ты что, молодец, Янку со своей женой перепутал? Решил, что это ей горько кричали? Вот как еще вмажу, сразу в голове прояснится… — замахнулась Валентина сумкой.

Лебедев закрыл голову руками и что-то промычал в ответ.

— Иди-иди, ловелас! — встряла Стефания Сергеевна. — Ишь, раздухарился! Смотри, вон твою жену откачивают, марш к ней!

Лебедев, покачиваясь, удалился.

Яна наконец заметила Стефанию Сергеевну.

— Здрасьте! — сказала она. — Рада, что и вы здесь.

— Яна! — одернула ее мать. — Почему я должна краснеть за тебя? Драка на свадьбе! Да еще с невестой, это уже ни в какие ворота…

— У меня были причины.

— Святые угодники! Ты что, ополоумела? Какие у тебя были причины бить новобрачную?

— Мамочка, не лезь не в свое дело. Я не маленькая.

— Неужели? А по поведению не скажешь. То она дерётся с невестой, то целуется с женихом… Деточка, ты в своем уме?

— Мама, ты что, Виталия не знаешь?

— Как раз прекрасно знаю! И знаю еще, что он лет десять в тебя влюблен!

— Забудь, он женился на Аське!

— Но, я смотрю, старая любовь не ржавеет, — отметила Стефания Сергеевна, устало опускаясь на стул.

— Да он просто напился, не соображает, что делает, — смутилась Яна.

— Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, вот прямо буквально, — не согласилась с дочерью Валентина. — Тебе бы надо привести себя в порядок. Сходи в дамскую комнату.

Яна послушно повернулась и, покачиваясь на высоченных шпильках, направилась по указанному адресу.

— Нет, ну ты подумай… — сказала Валентина, усаживаясь рядом со Стефанией Сергеевной. — Она еще дерётся! Чем старше, тем дурнее.

— А, может, у нее действительно были серьезные мотивы?

— Скажешь тоже… Настолько серьезные, что потребовалось отлупить невесту прямо на свадьбе?

Стефания Сергеевна вздохнула:

— Это я и про моего могу сказать. Иногда я его вообще не понимаю, как будто он инопланетянин, честное слово.

Дамы тяжело вздохнули и замолчали.

Драка постепенно затихла. Драчунов растащили, официанты и уборщицы бросились убирать разбитую посуду и наводить порядок. Гости вернулись к уцелевшим столам и снова зазвенели бокалы — веселье продолжалось.

Яна вернулась к столу с чистым лицом и кое-как приглаженными мокрыми волосами.

— Яночка, я давно тебя не видела, — сказала Стефания Сергеевна. — Ты прекрасно выглядишь. Только еще больше похудела, или мне кажется?

— Да высохла вся! — поддержала Валентина. — Ее скоро волосы будут перевешивать назад, или ветром унесет.

— Не преувеличивайте. Я в норме. Вон сколько закусок, — Яна рукой обвела стол. — Ешь не хочу. Начну отъедаться, — попыталась пошутить Цветкова.

— Чтобы побеждать в кулачных боях? Если будешь и дальше свалки такие устраивать, то дотла спалишь оставшиеся калории, поверь мне, — усмехнулась Стефания Сергеевна.

— Вроде интеллигентные люди… Из-за чего хоть вы с Аськой сцепились-то? — поинтересовалась Валентина.

— Из-за Мартина, — вздохнула Яна.

— Из-за какого Мартина? Не обманывай! Его тут даже не было! На свадьбе он присутствовал, молодых поздравил, но больше около вас не появлялся! — выпалила Валентина.

— А при чем тут он? Я имею в виду, его присутствие? Я увидела его на свадьбе, и у меня сразу помутился рассудок. Я то ли обрадовалась, то ли расстроилась. А тут она… стала мне капать на мозги, что он не один пришел, что с красивой тёлкой, что утри нос… Ну, я и сорвалась, — попыталась поправить прическу Яна. — Не должна она была мне такое говорить, зная меня, как никто другой!

— Да кто она-то? — не понимала Валентина.

— Кто-кто… Невеста наша любимая!

— Ася — серьезная женщина, на нее это не похоже, — не поверила Валентина.

— Так и я ей сказала, мол, у тебя крыша поехала, как ты замуж выскочила.

— Поэтому ты решила соблазнить ее мужа? — всё еще не могла забыть страстный поцелуй жениха Стефания Сергеевна.

— Да никого я не соблазняла! Он сам ко мне прилип, пьяный же! Хорошо, что Ася не увидела! Мне что, теперь не видеть их? Не ходить к ним в гости? Остаться и без подруги, и без друга? В одиночестве?

Стефания Сергеевна посмотрела на Яну изумленно:

— А ты, дорогуша, после драки на их свадьбе собираешься ходить к ним в гости? Я бы тебя на порог не пустила. Ты же опасна для окружающих.

Яна неопределенно пожала плечиками: мол, жизнь покажет.

В то время гости совсем успокоились, налегли на закуску, невеста снова появилась за праздничным столом, правда, уже не в таком безупречном наряде. Жених уселся рядом с ней, он обводил гостей сияющим взглядом, видно было, что ему — хорошо.

Стефания Сергеевна повернулась к Яне.

— Так ты, милочка, устроила весь этот бедлам, всю эту суматоху под диваном, приревновав Мартина к его якобы спутнице? — усмехнулась она. — Тёлка, говоришь, красивая? Спасибо за комплимент. Он со мной вообще-то пришел!

— С вами? — оторопела Цветкова. — Какая глупость… Зачем тогда всё…

Она вскочила и устремилась к невесте. Та попыталась спрятаться за мужа, но Яна уже вцепилась ей в руку. Глаза ее горели.

— Аська, прости дуру неразумную, прости! Я словно в каком-то одурении была, ничего не соображала! Асенька, я не со зла! Ну, дура я, дура набитая, идиотка! Никогда в жизни я больше себе ничего подобного не позволю! — Яна попыталась поцеловать подругу в щёку.

Ася отстранилась.

— Да ладно… Проехали. На первый раз прощаю, — и она улыбнулась.

К ним подошли Стефания Сергеевна и Валентина.

— Извини ее, Асенька, — попросила мать Яны, — она же не со зла. Ты ее знаешь.

— Да мы вроде бы уже выяснили отношения. Пришли к мирному соглашению, — сказала новобрачная. — Здравствуйте, Стефания Сергеевна! Извините за потасовку. Надеюсь, что свадьба вам всё же понравится, и вы хорошо здесь отдохнете и повеселитесь. И, конечно, благодарю вас за роскошный подарок, что преподнес нам ваш сын.

— Асечка, я так за тебя рада! Поздравляю и тебя и Виталия. Будьте счастливы, детишек вам побольше!

Ася кивнула и повернулась к мужу.

— Спасибо. Я согласна. А ты?

Лебедев только мотнул головой. Все решили, что от тоже согласился.

Неожиданно раздался голос:

— Яна! Можно тебя на минуточку?

Мартин подошел незаметно, и поэтому Яна слегка вздрогнула.

— Я хочу тебя на танец. Пойдем? — обратился он к ней.

— Да я что-то натанцевалась уже, — ответила Яна, небрежным жестом пытаясь пригладить волосы.

— Ты боишься меня? — улыбнулся Мартин.

— Еще чего! Пошли! — Яна взяла его под руку и повела к танцполу.

Звучала тихая спокойная мелодия. Они смотрели друг на друга и не могли насмотреться.

Яна поймала себя на мысли, что, может быть, не стоит так сразу показывать Мартину свою заинтересованность.

— Я не видел тебя целую вечность, — произнес Мартин. — Это невыносимо, но я почему-то выдержал.

Яна нежно тронула его плечи и шею.

— Человек ко всему привыкает. Но мне без тебя было тяжело. Пусто и одиноко.

Мартин чуть сильнее прижал Яну к себе.

— Сочувствую, что тебе не удалось второй раз стать отцом. Жаль, что Варвара потеряла ребенка. Я не имела возможности принести тебе свои соболезнования.

— Да, мне очень жаль ребенка. Он был ни в чем не виноват, — ответил Мартин. — Но давай сменим тему. Я так рад, что наконец-таки тебя вижу и могу с тобой поговорить. Ты изменилась. Стала еще красивее.

— Да ладно… Льстец. Но согласна — мне нет равных по красоте, — засмеялась Яна. — Ну а как ты живешь?

Она словно находилась в сладком забытьи, была окутана аурой Мартина, могла слышать биение его сердца, видеть любимые глаза, веснушки на высоких скулах, ощущать родной аромат его лёгкого дорогого парфюма.

— Я загрузил себя работой. Открыл еще одну фирму. Ничего интересного. Решал проблемы со здоровьем матушки.

— Что со Стефанией Сергеевной? — насторожилась Яна.

— Сейчас уже всё хорошо, — успокоил ее Мартин. — Я очень надеюсь, что ты останешься на несколько дней в Питере после свадьбы? Мой подарок, квартиру, которую ты не приняла, я не продал. Она ждет тебя.

— У меня прекрасный номер в отеле. Планирую побыть в Питере несколько дней, а потом мне надо возвращаться. У меня, знаешь, тоже в Москве дела.

— В Москве или в Чехии? Вернешься к Карлу в замок? — пристально посмотрел на нее Мартин.

— Да, сначала поеду в Москву, потом в Чехию. Но жить там больше не буду, возвращаюсь на Родину. Депрессивный период закончился, надо думать о клинике, — сказала Яна. — Бизнес надолго оставлять нельзя.

— Ты же знаешь, что я всегда помогу, ты только скажи, что тебе нужно…

— Я знаю. Не переживай. Дела у меня идут нормально. Занимайся своей жизнью.

— Я и занимаюсь. Ты тоже часть моей жизни, — улыбнулся Мартин.

— Молодые люди, если вы хотите поговорить, то не занимайте танцпол, — сказал им кто-то из нервных гостей.

И они поняли, что не танцуют, а стоят и смотрят друг другу в глаза. Мартин рассмеялся, Яна тоже не смогла сдержать улыбку.

— Может, сядем за стол? — предложил Мартин.

— Давай.

«Сейчас он будет уговаривать меня вернуться, пытаться поцеловать, просить снова простить его», — подумала Яна, присаживаясь на стул, обитый красным бархатом. Мартин сел так, чтобы видеть лицо Яны.

— Я предлагаю тебе остаться друзьями, — ошарашил ее Мартин.

Он словно дал ей пощечину. Цветковой понадобилось время, чтобы прийти в себя.

— Друзьями? — еле произнесла она. — Хорошо, как скажешь.

— У тебя своя личная жизнь, у меня своя. Мы провели некоторое время вместе, и это время было прекрасно, но сейчас всё закончилось. Ты знаешь, я всегда стараюсь остаться со всеми в хороших отношениях. Зачем плодить ненависть? Ее и так много в нашем мире.

— Так я теперь одна из твоих многочисленных бывших, с кем ты в хороших отношениях? — засмеялась Яна. — И на какую тему мы с тобой будем общаться, друг?

— Да на какую хочешь! — развел руками Мартин.

— С кем ты сейчас занимаешься любовью? — спросила Яна.

— Я?

— Ну, а кто? Про себя я знаю, что ни с кем. Хочу это узнать у тебя, дружище! Друзья же могут поговорить на эту тему? У них нет запретных тем! Мы с Асей всегда обсуждали парней и наши увлечения, — вальяжно раскинулась на мягком стуле Яна, продолжая веселиться.

— Знаешь, есть разница. Вы с Асей друзья-женщины, а мы с тобой все-таки разного пола!

— Да ладно! — округлила большие голубые глаза Цветкова. — У тебя странное представление о дружбе, у настоящей дружбы нет половых признаков. А потом, я же тебя не спрашиваю подробности, мне это неинтересно. Просто расскажи, кто эта девушка?

— Зачем тебе это знать? — смутился Мартин. — Дурацкие какие-то вопросы.

— Ах, да! Совсем забыла, дружище! Мы же с тобой тоже были близки! Эх, давно это было, хорошие были времена! Только я уже не помню, как с тобой спать. Может, напомнишь хотя бы один раз, чисто по-дружески? Твоей девушке не скажем, там у тебя отношения, а со мной просто дружба, объяснишь ей уж как-нибудь.

— Яна, не юродствуй. Всё не так, — Мартин покраснел, разозлившись.

— Ну, я на правах твоей бывшей хочу предъявить тебе претензию, — Яна состроила обиженную рожицу и вытянула губы уточкой. — Не перебивай меня, зайка.

Ну, что такое? Сколько женщин у тебя было? И всегда ли ты одной даришь машину, другой — отдых на островах, третьей — колье с бриллиантами? Вот мне перепала квартирка. Значит, я не хуже всех? Правда, подарок я не приняла. Ты меня бросил. И где мои отступные? А, друг? Я жду подарок, достойный меня, а потом будем дружить, — заключила Цветкова.

— И что бы ты хотела? — в темных глазах Мартина вспыхнули веселые огонечки, это завело Яну еще сильнее.

— Я бы хотела, чтобы ты купил себе дорогой, прочный шлем, потому что я собираюсь тебя прибить! — Она резко плеснула ему в лицо шампанское, вскочила и, убегая, выкрикнула напоследок: — Дружи со своими тёлками, а ко мне не приближайся! В гробу я видала таких друзей!

Мартин взял бумажные салфетки и промокнул лицо. Именно за этим занятием и застала его Ася.

— Слушай, мне кажется, мы немного просчитались. Я ее никогда такой не видела.

— Это была твоя идея, — напомнил Мартин.

— Да, моя! Я и не отрицаю. Я ее знаю с детства, помню всех ее ухажёров и мужей. Знаю, что она уходит первая, а потом мужчины могут делать всё, что угодно, но это будет бесполезно. Они словно бьются о каменную стену. Тебя она полюбила, и это тоже правда. Но поведение, когда ты всё время перед ней извиняешься, бегаешь за ней, умоляешь, оно ни к чему не приведет. Надо действовать наоборот: полное безразличие и холодная учтивость. Это должно Янку заинтересовать, заинтриговать и возбудить. Конечно, мы рисковали, если Яна не шутила и на самом деле остыла к тебе. Но такой бурной реакции я не ожидала. Сработало! Что и требовалось доказать: Яна дико тебя ревнует, а значит любит. Так что действуй! Не отпускай ее больше.

— Мне ее силой удерживать, что ли? — усмехнулся Мартин. — Но я сам всё понял. Мне надо было просто посмотреть ей в глаза, и я увидел то, что хотел увидеть. Янкины глаза сияли, в них было всё, кроме безразличия. А для меня это сейчас самое главное.

— Даже ненависть и злость лучше? — усомнилась Ася.

— Безразличие хуже, — повторил Мартин.

— А если неприятие? — продолжала допытываться Ася.

— Я держал ее в своих руках и всё чувствовал. Ее тело трепетало, она любит меня.

— Тебе видней, — пробормотала Ася, потирая область ключиц, куда Яна заехала в драке локтем.

К ним подошла Клавдия Михайловна и принялась, совершенно не стесняясь, во все глаза, рассматривать Мартина.

— Так ты его знаешь? Знаешь и молчишь? Граф Дракула? Зачарованный принц?

— Вы сейчас ко мне обращаетесь? — спросил растерявшийся Мартин.

— Нет, к Асе. Я пытаюсь угадать, кто вы, прекрасный незнакомец, — Клавдия Михайловна кокетливо накручивала на палец рыжую кудряшку.

— Думаю, что-то среднее из предложенных вариантов, — ответил Мартин.

— Это парень Яны — Мартин, — шепнула ей на ухо Ася, чтобы несколько угомонить веселую тётю своего новоиспеченного мужа.

— Так это вы с ней в замке зажигаете? Я сразу угадала! — подмигнула ему Клавдия Михайловна и воскликнула: — Ой! Ты что, Ася, как слон?! Ногу мне отдавила!

— Нет, в чешском замке Яна жила с другим, со своим бывшим мужем, мы просто давние знакомые, — ответил ей Мартин, вполне дружелюбно.

— Она была с вами знакома, а потом ушла к другому?! — еще больше удивилась Клавдия Михайловна. — Да Яна не в себе!

— Послушайте, — раздраженно сказал Мартин, — я не расположен сейчас обсуждать жизнь Цветковой. Какое вам, собственно, дело, что за вопросы?

— Клава, там конкурсы интересные, — взяла тётку за пухлый локоток Ася.

— Я даже забыла, зачем пришла. Мартин, я бы хотела с вами еще увидеться, — игриво посмотрела на него Клавдия.

— Мы обязательно повидаемся, — ответил Мартин, как всегда учтиво улыбаясь.

Женщины удалились, а Мартин обвел зал в поисках Яны и, не найдя ее, решил поплавать. Он направился к бассейну. Он взял фирменные плавки, подготовленные для гостей специально к этой свадьбе, и пошел в душ.

Фигура у Мартина была потрясающая. Он нырнул в бассейн, где царила веселая кутерьма, летели брызги и звучал веселый смех. По краю бассейна ходили очень красивые девушки в одинаковых золотых купальниках, они разносили фрукты и шампанское. Одна официантка изящно нагнулась к новому пловцу, когда он, отфыркиваясь, вынырнул на поверхность.:

— Желаете выпить?

— Нет, спасибо.

Девушка отошла.

— Поберегись! — раздался громкий женский вопль, и всех, в том числе и Мартина, накрыло волной-цунами.

Это Клавдия Михайловна прыгнула в бассейн бомбочкой. Эффект ей удался. Все обратили на нее внимание.

— Привет, красавчик! Не уйдешь от меня! Вот и свиделись! — Клавдия Михайловна вынырнула из воды и, держась за бортик, выпятила впечатляющую грудь. На ее купальнике были портреты жениха и невесты. Изображения оказались сильно растянуты в ширину, так как никто не догадался, что купальники будут надевать чрезвычайно полные дамы.

— Наши молодожены явно поправились, — отметил Мартин.

Клавдия Михайловна рассмеялась в голос.

— Да уж! Что за дебильная идея — напечатать лица наших молодожёнов на купальниках? У кого-то минимализм, а у кого-то они растянутся до размера арбуза. То ли дело у вас, у мужчин, в шортах-плавках свободного кроя особо не оценить ваших достоинств по размерам лиц новобрачных. Хотя, идея прикольная, беру свои слова обратно, — взяла фужер с шампанским Клавдия Михайловна.

Мартин заметил на ее руке розовый браслетик с маленьким зайчиком.

— Милая вещица.

— Т-с-с. Это моя метка, по которой меня должны найти, и я дам подсказку, — лукаво ответила Клавдия.

— Квест? — поднял брови Мартин, изображая интерес.

— Типа того. Пусть сначала найдут. Он должен понервничать, ну а я приобрету зимние сапоги, что присмотрела на распродаже. Это же не очень дорого? — продолжала говорить загадками Клавдия Михайловна.

— Я не понимаю, о чем вы, — честно признался Мартин.

— А вы тоже будете участвовать!

— В чем?

— В выкупе невесты после ее похищения. Не знаю, как тут у вас в культурной столице, но у нас без этого нельзя. Сейчас жених отправится ее искать и… Куда вы смотрите? — заинтересовалась тётка жениха, оборачиваясь.

— Невесту искать не надо, она уже с нами, — ответил Мартин, наблюдая, как Ася с несколько растерянным видом идет вдоль бортика бассейна.

На Асе был белый купальник, вполне в духе новобрачной. Гости подходили к Асе и что-то говорили ей, улыбались и поздравляли. Мартин опытным мужским взглядом бегло окинул ее фигуру. Ася была женщина стройная, с длинными ногами, маленькой грудью и несколько широковатыми, женственными бедрами. Он вдруг почему-то вспомнил, что однажды даже спас Асе жизнь, вытащив из моря.

Заметив Мартина и тётку мужа, Ася тут же кинулась к ним и села на бортик, свесив ноги в воду.

— А ты что тут делаешь? — оторопела Клавдия Михайловна. — Я же должна тебя спасать, подсказывать Витальке.

— Чего подсказывать? А где он, кстати? Я не могу найти своего мужа. Вы его видели?

— Тебя же похитили! — изумилась Клава. — Я собственными глазами видела, издалека, правда. Ты была в белом платье, тебя запихивали в машину. Виталий был рядом с тобой, он пытался отбить тебя у похитителей, в общем, всё было сделано, как предписывает свадебный обычай.

— Клавдия Михайловна, я не против, чтобы ты веселилась, но прошу тебя — не пей больше. Что там тебе еще померещилось? — возмутилась Ася. — Я уже давно здесь. В баре коктейль пила, ждала Виталия.

— Здрасьте, кошки, Новый год! Я в своем уме! Я видела похищение невесты, похитители должны были оставить план, как тебя найти. У меня розовый зайчик — подсказка, — махнула рукой с браслетом Клава.

— Где вы это видели? — первым пришел в себя Мартин.

— В подземном паркинге. Там и Виталий был, и невеста, — совсем растерялась Клавдия Михайловна.

Мартин подтянулся на мощных руках, ловко перемахнул через бортик бассейна и побежал в раздевалку. Его внезапно охватило сильное волнение, хотя пока еще ничто не предвещало плохого. Он с трудом натянул одежду на влажное тело и помчался к лифтовой зоне, решив спуститься по лестнице в подземный паркинг культурного центра, чтобы не терять времени и не ждать лифт. Перед его глазами промелькнули несколько пролетов, потом потянулись стены, столбы, ряды машин, яркий свет освещения, одна из ламп на потолке неприятно мигала и потрескивала. Мартин автоматически отметил полное отсутствие людей.

Вейкин издалека увидел лежащего ничком мужчину в костюме. Уже через секунду Мартин был рядом и профессионально осматривал пострадавшего, пытаясь нащупать у него пульс сначала на кистях рук, потом на шее. Пульс прощупывался только на шее, и то слабо. Он вызвал «скорую помощь» и позвонил своему другу, следователю Ольшанскому Петру Ивановичу.

Поражало количество крови вокруг. Мартину надо было найти источник, чтобы хотя бы попробовать ее остановить. Он перевернул мужчину лицом вверх и снова ужаснулся. Все лицо было в крови, зияла огромная ножевая рана в паху, в опасной области бедренной артерии. А само орудие преступления, то есть нож, был воткнут в живот мужчины. Его рубашка сейчас была вся алая от крови.

Мартин не стал трогать нож, а вот на рану наложил давящую повязку из своего галстука, сложенного в несколько слоев, и ремня, удерживающего галстук на месте кровотечения.

Именно в этот момент на лице мужчины, словно в красной маске, появились какие-то пятна, это он открыл глаза.

— Тихо-тихо, мужик! Лежи, «скорая» уже едет! — сказал ему Мартин.

Та часть лица, где должны были быть губы, зашевелилась, а потом надулся большой кровавый пузырь.

— Яна, — прошептал он, — Яна…

— Что? — наклонился Мартин, услышав знакомое имя.

— Я… на… Яна, па… па… — Голова мужчины откинулась в сторону, пятна на лице исчезли, кровавая маска снова поглотила глаза.

— Очнись! Эй!

— Виталик! — оглушил Мартина истошный женский крик, и Ася, появившаяся в сопровождении Клавдии Михайловны, упала перед раненым на колени. — Виталик! Как же так? Что же это такое?! Что случилось?!

— Виталик? — ошарашенно посмотрел на мужчину Мартин. — Господи! Я его не узнал!

— «Скорую»! «Скорую»! Он жив? — плакала Ася.

— «Скорую» я вызвал, — ответил Мартин.

Состояние у Виталия было очень плохое, судя по количеству крови вокруг. «Скорая помощь» уже въезжала в подземный паркинг.

— Это мой муж! Это наша свадьба! Скажите, он жив? — умоляла мрачных и немногословных медиков молодая жена. В ее глазах плескалось отчаяние. Рядом стояла бледная Клавдия Михайловна, она прижимала руки к груди и не могла произнести ни слова.

Врач обратился к Мартину как к самому вменяемому здесь человеку:

— Полицию вызвали?

— Я сообщил следователю, он приедет с кем положено, — ответил Мартин.

— Мы не можем ждать, состояние критическое. Вы уж тут сами их встретьте.

— Конечно. Не теряйте времени.

Виталия погрузили на каталку и поставили ее в машину.

— Я с вами! — впорхнула туда Ася.

— Вы кто? — спросил у нее врач.

— Я? Я же его невеста! То есть уже жена! Я не нашла свое свадебное платье, оно куда-то исчезло из раздевалки, — ответила Ася.

Врач кивнул, за ней закрылась дверь, и с оглушающей сиреной машина рванула с места.

Мартин проводил «скорую» взглядом, пытаясь унять в душе отчаяние, потому что уже видел такие травмы на войне и ничего хорошего они не предвещали. Конечно, как нормальный человек он пребывал в шоке. Такое происшествие, да на свадьбе! Бедная Ася.

Мартин обернулся и оторопел.

Клава лежала в луже крови точно так же, как до этого лежал Виталий Николаевич. Сначала он подумал, что она потеряла сознание, и было ринулся к ней, но услышал окрик:

— Не приближайся! Стой, где стоишь! Ты затопчешь следы преступления!

— Что вы тут делаете? — изумился Мартин.

— Труп же увезли, я должна заменить его, чтобы полицейские понимали, что произошло, — пояснила Клава.

— Вы сериалов насмотрелась, что ли?

— Ты на себя посмотри! Стоишь весь в крови! Как граф Дракула! Точно я тебя подметила! Белая кожа, темные глаза. Мартин, ты только не думай, что я свихнулась. Я правда видела здесь и Виталия, и невесту, и как ее запихивали в машину.

Мартин повернулся на звук шин и увидел, что в подземный гараж въехали большой черный джип и полицейская машина. Из первой вышел Петр Иванович и присвистнул.

— Ого! Руку пожимать не буду. Сколько кровищи! Я привез с собой группу, судмедэксперта и понимаю, что не зря. Ты же говорил, ножевое ранение? А тут баба, скорее всего, задушенная. Не ты ее? Я-то знаю, как они тебе надоедают. Дошел до точки кипения и того…

— Петр, ну что ты несешь? Чего «того»? Раненого, кстати, вашего брата полицейского, увезли, он в критическом состоянии. Медики не могли ждать. Жизнь в нем еле теплилась, он был без сознания. Раненый — это жених, Виталий Николаевич Лебедев.

— А баба эта кто? — махнул рукой следователь в сторону Клавдии Михайловны.

— Хватит меня называть бабой, что за хамство! — подала голос Клавдия. — Я легла на место пострадавшего, чтобы у вас перед глазами была полная картина преступления.

— Господи! У вас с головой, уважаемая, всё в порядке? — удивился следователь.

— Со мной-то всё хорошо, чего не скажешь о моем племяннике, которого увезли с ножом, торчащим из живота, — ответила Клавдия и уточнила: — Так мне не надо здесь лежать?

— Нет, конечно. Это кошмар! Что только люди себе не напридумывают. Мартин, говори, что произошло? — обратился он к другу.

— А без меня тут не обойтись! — снова встряла Клавдия Михайловна, восставшая из лужи крови.

Они вдвоем рассказали следователю всё, что им было известно.

— Так вы видели, как похищали невесту, но, как я понимаю, сама невеста уехала сейчас с пострадавшим? — сказал Петр Иванович. — Она напоследок сказала, что не смогла найти свое платье. А если вам всем поверить, то напрашивается только один вывод: похитили кого-то другого, одев в платье невесты. Зачем? Или какая-то женщина фатально для себя примерила свадебное платье, возможно, захотев посмотреть на себя в роли невесты? А ее и сцапали.

— Какое-то странное игровое похищение, при котором убивают жениха, — задумалась Клавдия Михайловна. — Удар был сильным, убийца был уверен, что жертва скончается через несколько минут.

— Он сказал «Яна…» — вспомнил Мартин. — Яна! Наверняка похитили ее! Точно! Ну кого еще? Точно ее! Виталий, видимо, бросился ее спасать, и был ранен.

Петр Иванович быстро дал распоряжение своим людям никого не впускать и никого не выпускать из культурного центра.

— Кто дал вам браслет и сказал, что будет шуточное похищение невесты? — спросил Мартин. — Кто дал браслет?

— Мне? — внезапно отупела Клавдия Михайловна.

— Соображайте быстрее!

— Так этот… кто нам прически делал. Стилист Слава! — выпалила перепуганная тётка жениха.

Мартин сорвался с места и побежал, крикнув Петру:

— Камеры видеонаблюдения смотри! Объявляй план «Перехват»!

Мартин носился по банкетному залу, судорожно оглядываясь по сторонам. Яны нигде не было видно, а ведь ее всегда сразу заметно! Полиция уже вразумляла гостей и пыталась собрать их в одном зале за столом.

— Это беспредел! Чего вы себе позволяете?! У нас свадьба! — возмущались подвыпившие гости.

Кое-как людей удалось успокоить. Один из полицейских очень громко сообщил гостям:

— Какую свадьбу вы продолжаете праздновать? Жених в реанимации, невеста уехала вместе с ним. Что вы собрались праздновать без виновников торжества?

После этого народ немного поутих, сник и смирился со своей участью. Но смирились, в основном, гости со стороны невесты, а вот со стороны жениха, наоборот, пришли в возбуждение:

— Да мы сами менты! Да мы за Виталика! Да что вообще произошло?

— А еще была похищена подружка невесты, а до этого ее переодели в свадебное платье! — довели до гостей остаток информации. — Кому что известно? Никто не покидает здание. Каждый вспоминает, где был в течение последнего часа, кто это может подтвердить, и все сдают отпечатки пальцев. Орудие преступления уехало в теле пострадавшего. С него тоже будут сняты отпечатки.

Народ возмущался и истерил.

— Вы с ума сошли? Вы думаете, что убийца между нас? В этом нужно разобраться. Где ваше начальство?!

Некоторым женщинам стало плохо. Полицейские из Москвы понимали, что коллеги действуют по протоколу, особо не возмущались, переживали за Виталия Николаевича и всячески предлагали помощь. Мартин, словно коршун, искал зацепку — стилиста Славу. Ему сказали, что Слава только что отъехал на своей спортивной «Тойоте» фиолетового цвета от стоянки. Он успел проскочить буквально за две минуты до того, как выход закрыли.

— Петр, я постараюсь его найти! — крикнул Мартин следователю.

— Свяжись с ребятами! Я тоже отдам распоряжения, — ответил ему Петр Иванович.

Мартин выбежал на улицу, на ходу позвонил своим бывшим соратникам с просьбой найти фиолетовую «Тойоту», которая выехала от центра. Он завел свой мотоцикл, совершенно не зная, в какую сторону ему направиться. Хорошо, что ему позвонили.

— Мартин, похожая «Тойота» движется в сторону спального района «Онегин» по шоссе 355. Перехватить?

— Я сам! Скиньте номера! Хоть один снимок.

— Сейчас сделаем, — ответили ему.

Мартин рванул на своем мотоцикле быстрее ветра и понесся в указанном направлении. Он обшаривал взглядом каждую похожую машину и мчался дальше, понимая, что стилист тоже едет с большой скоростью, тем более на спортивной машине.

Минут через пятнадцать он увидел машину с нужными номерами.

— Я нашел его, еду за ним, — сообщил Мартин.

— Ты там поаккуратнее! В любом случае. И если он преступник, то это опасно, а если он не виноват, то ты тоже, смотри, не убей его с таким-то запалом.

— Но я должен его остановить! Время тикает, и если он знает, где находится Яна…

Мартин обогнал «Тойоту» и принялся махать ему рукой, мигать фарами и всячески показывать, что просит остановиться. Любой нормальный человек остановился бы, потому что, возможно, его предупреждают о поломке машины. Другой нормальный человек не остановился бы, подумав, что это какой-то «развод», и поехал бы дальше, а если бы его продолжили преследовать, то позвонил бы в полицию, а еще мужу или другу, если бы так преследовали женщину. Но то, что сделал Слава, перешло все границы. Он немного замедлил ход, Мартин вслед за ним тоже, все время мигая фарами и призывая машину перестроиться в правый ряд и припарковаться. Стилист тоже замигал, показывая, что намеревается остановиться. Мартин на одну секунду посмотрел назад, чтобы окончательно уйти вправо, никому не помешав, и в последний момент заметил, что фиолетовая «Тойота» вдруг резко набрала скорость, и почти сразу он почувствовал сильный удар по своему мотоциклу. Мотоцикл перевернулся, Мартина протащило по асфальту, казалось, целую вечность, но ни боли, ни страха он не испытал.

Единственной мыслью, что его посетила, была мысль о том, что он не хотел бы так нелепо погибнуть именно сейчас, потому что не успел спасти Яну.

Мотоцикл пролетел чуть назад, а Мартин чуть вперед, то есть они не разделились на две параллельные прямые, а скорее летели по одной прямой. Сначала Мартин, как более легкое звено, а за ним его железный конь, скрежеща по асфальту и выпуская фейерверк искр. Их вместе вынесло на соседнюю полосу, под колеса других автомобилей. По стечению обстоятельств на них неслась огромная фура, водитель яростно жал на тормоз, но не успевал остановиться ни по каким законам физики. Мартин тоже это понимал, глядя на приближающийся многотонный монстр сквозь треснувшее и залитое кровью пластиковое стекло шлема. Гибель была неотвратима… Но мотоцикл, когда-то подаренный ему Яной, сделал настоящее чудо. Он полностью попал под левые колеса фуры и погиб смертью героя, но напоследок ему удалось изменить траекторию движения фуры. Она пошла уже по волнистой линии, теряя скорость, и смогла остановиться в сантиметре от тела Мартина.

— Господи! — вылетел из фуры водитель. — Не наехал! Слава богу! Слышь, мужик, ты живой?

— Живой, — ответил Мартин, снимая шлем, потому что всё равно ничего сквозь него не видел.

— Это чудо просто! Тебя мотоцикл спас! Дорогой, наверное? Жалко! У меня ногу просто судорогой свело, так я на тормоз давил! А фура тяжеленная, в ней кондиционеры! Ее просто так не остановить. Я поседел, наверное. Я видел, что тот урод сделал! Он намеренно наехал на тебя. Я могу это подтвердить и засвидетельствовать в любом суде…

— Помолчи! — остановил нервный монолог Мартин. — У тебя фура не пострадала?

— Чего? А… Да что ей будет? Резина не сотрется от сильного торможения. Твой мотоцикл как семечка в жернова пошел.

— Помоги мне! Поехали!

— Ты что? Куда поехали? — опешил водитель.

— За этим уродом, что меня сбил. Ты же его тоже запомнил? Скорее! — еле поднялся на ноги Мартин.

— Да ты что?! Ты, видимо, голову ушиб! Тебе к врачу надо, а мне в полицию, чтобы тот урод, что спровоцировал аварию, оплатил ремонт фары и ободранную краску. Мы вместе должны держаться, и версия у нас должна быть одна. Но она и так одна. Правду будем говорить!

Мартин схватил водителя за грудки:

— У нас нет времени. Тебя как зовут?

— Валера.

— А я Мартин. Послушай, Валера, нам нет необходимости оставаться на месте аварии. Я тебе всё оплачу, весь ремонт! Клянусь, накину еще сверху, сколько скажешь. Но сейчас мы должны его догнать!

Жизнь человека в опасности!

— А ты? — спросил водитель.

— Чего я? — не понял Мартин.

— Твоя жизнь не в опасности? Ты весь в крови! — напомнил ему водитель.

— Валера, прошу! Иначе я сам сейчас угоню твою фуру.

— Поехали, — неуверенно ответил Валера и направился к машине.

Мартин, пошатываясь, дошел до фуры и еле-еле нашел силы, чтобы подняться в кабину и сесть рядом с водителем. В глазах Мартина тут же потемнело, и он на несколько секунд отключился.

Он открыл глаза, когда на его лицо полилась вода. Испуганный водитель Валера поливал его водой из бутылки. Мартин застонал.

— Ну, слава всем святым, — вздохнул Валера, очнулся! Ты как, браток?

— Нормально. Только голова кружится.

— Сотрясение мозга, наверное. Тебе бы в больницу.

Мартин выпрямился на сиденье.

— Нет-нет, со мной всё в порядке. Давай, друг, жми, мне нельзя терять время.

Валера включил мотор и машина мягко тронулась с места.

— Как там тебя? Мартин? А ты точно уверен, что с тобой всё в порядке? Мне труп в машине не нужен. Еще скажут, что уехал с места преступления, прихватив сбитого, то есть замел следы.

— Да не придумывай ты! Скоро всё пройдет. А куда мы едем? — спросил Мартин, всматриваясь в ветровое стекло.

— Мы не едем, мы несемся! Ты же сказал, следовать за обидчиком, вот еду… так быстро, насколько могу. Машину его пока не вижу, но шоссе здесь на несколько километров без поворотов, я знаю, потому что часто тут езжу.

— Это мне повезло. Давай, браток, гони, как можно быстрее.

— Сразу предупреждаю, что сбивать фурой я бандита не стану.

— Я этого и не прошу, — успокоил его Мартин.

— А ты не врёшь, что поможешь с ремонтом машины? — обеспокоенно покосился на Мартина водитель.

Мартин достал айфон.

— Работает… Скажи, у тебя телефон привязан к карточке какого-нибудь банка?

— Привязан, конечно. Как у всех, — ответил Валера.

— Говори номер телефона.

Вскоре на телефон водителя пришла эсэмэска с сообщением о поступлении денежных средств на его счет.

— Этого достаточно? — спросил Мартин.

— Ого! Да это слишком много, — округлил глаза Валера.

— Нормально. Ты на дорогу смотри! И скорость не теряй!

— Слышь, а ты это… миллионер, что ли?

— Типа того.

— Понятно.

— Чего тебе понятно? — Мартин разглядывал свои окровавленные ладони. — Вот гад! Брюки порвал, на ноге рана. Убью сволочь…

— Интересный ты парень, Мартин. Деньгами швыряешься только так, мотоцикл дорогой всмятку, а ты даже глазом не моргнул, баб, наверное, у тебя много, меняешь их как перчатки.

— Интересное я произвожу впечатление. Ты думаешь, сколько мне лет?

— Я вижу ты мужик самостоятельный. Женат?

Мартин промолчал. Но водитель не отставал:

-Значит, изменяешь жене. Все богатые изменяют, — с уверенностью заявил Валера.

— А бедные хранят верность? — усмехнулся Мартин и ответил на звонок: — Да, это я. Да, жив я, жив! Ну и что? Это же останки мотоцикла, а не мои. Что значит кровь? Кожу немного содрал. Давай, говори! Я? Я держу себя в руках и даже очень крепко!

Мартин достал из бардачка рулон туалетной бумаги и вытер лицо. На виске тоже была кровь.

— Мои мысли вот уже несколько лет заняты только одной женщиной, — сказал он водителю, засовывая телефон в карман. — И именно ей сейчас грозит опасность. Через два километра будет поворот направо к коттеджному поселку, нужная мне машина припаркована у одного из коттеджей. Я покажу, где меня высадить, тебе туда не проехать, да и не надо, чтобы он тебя заметил. Меня он точно не ожидает увидеть.

— Как скажешь. Странный ты чувак. По тебе больничка плачет, а тебя несет непонятно куда. Надеюсь, что я не попаду с тобой в какой-нибудь криминал? Деньжищи еще такие…

— Не бойся, Валера. Я добрый волшебник. Вот здесь и останови, дальше я сам, — еще раз посмотрел на него Мартин. — Спасибо, друг, что ты вовремя остановился.

— Ну, ладно… Удачи.

Мартин обошел коттеджный поселок со стороны леса и вышел на нужную улицу. Голова кружилась по-прежнему, его даже немного пошатывало, координация движений была из рук вон. Он позвонил Петру:

— Я на месте.

— Не геройствуй, Мартин. Мы же не знаем, один он там или нет. Наши люди уже выехали.

— Всё будет хорошо, — ответил Мартин, понимая, что они теряют время.

Пустая «Тойота» стояла у высокого забора. Мартин, недолго думая, подпрыгнул, зацепился за край изгороди и подтянулся на руках. Он спрыгнул на землю и быстро побежал к дому, не зная, заметили его маневр или нет. Попасть в дом он решил через веранду, где были большие стекла. Аккуратно и бесшумно выдавив одно из них, Мартин проник внутрь и, прижимаясь поочередно то к одной стенке, то к другой, пошел по дому. Было очень тихо. Поэтому прозвучавший выстрел произвел эффект разорвавшейся бомбы. Пуля просвистела недалеко от головы Мартина. В коридоре показался парень, в его руке дрожал пистолет. По бледному перекошенному лицу было видно, что парень не в себе, а жгут, висящий у него на руке, только подтверждал это.

— Уроды! Сволочи! Оставьте меня в покое! Всё же хорошо! Мне обещали! Уходите!

Мартин поднял за ножку стул и метнул в парня. Парень упал. Пара выстрелов ушла в воздух, прежде чем Мартин придавил тщедушное тело к полу. Он несколько раз стукнул доходягу о пол так, что мог бы выколотить из него душу.

— Не убивайте меня! Не надо! Пожалуйста!

— То есть убивать — это только твоя привилегия, Славик-стилист? — спросил Мартин, ослабевая хватку, встряхивая его и прислоняя к стенке. — Давай говори!

— Я ничего не знаю.

Мартин сжал окровавленный кулак и занес его над лицом стилиста.

— Хочешь, я сделаю из тебя Квазимодо? Ни один пластический хирург тебе не поможет. Хочешь?! И куда ты потом с такой картошкой вместо лица? В слесари? В сантехники? Сможешь, Слава? Или и дальше будешь благоухать в трендовых парфюмах и тенденциях?

— Д-да… дальше буду благоухать, — сглотнул Слава. — Я всё скажу… Всё!

— Так говори! Времени нет! — встряхнул его Мартин.

— Я впервые в таком участвовал! Клянусь, что впервые! Вы скажете в полиции, что я впервые? Меня запугали! Взяли в заложники, можно сказать! Так всё и было! Клянусь!

— Ближе к делу! На свадьбе — твоем последнем заказе — подстрелили жениха и похитили женщину-свидетельницу.

— Высокую блондинку с длинными светлыми волосами? — уточнил Слава.

— Именно ее! Говори, что знаешь! — приблизился к нему Мартин с налитыми кровью глазами.

— Я ни при чем! Я никого не убивал! Я всё скажу! — снова сжался в комок Слава. — Пришли ко мне два бугая в кожанках, — поморщился он, явно давая понять, что пришедшие были одеты не от кутюр. — Стали меня избивать, угрожать, шантажировать.

— Интересно чем? Вряд ли твоя ориентация является государственной тайной.

— Не смешно.

— А ты видишь, что я смеюсь? — терял терпение Мартин.

— Вы чокнутый мотоциклист? Как вы выжили? Вас фура должна была размазать по асфальту.

— Ты, урод, уже два раза покушался на мою жизнь, третьего шанса я тебе не предоставлю.

— Ладно, ладно! Меня когда-то попросили клиентам помимо стрижек на дому еще одну услугу оказывать.

— Шмаль доставлять? — догадался Мартин. — Тоже, наверное, припугнули?

— Так грубо… Я таблетки разносил. Деньги нужны были. Думаете, так легко из глубинки выбраться? Я мечтал в Питере свой салон открыть.

— Если ты сейчас не начнешь говорить по делу, я тебя по стенке размажу, понял, гад?

— Я давно этим не занимаюсь! Меня припугнули, что сообщат о моей прошлой незаконной деятельности в службу наркоконтроля, если я не сделаю для них одно дело.

— Что ты сделал?

— Я должен был вплести в прическу невесты целое многомиллионное состояние — очень много крупных контрабандных бриллиантов. Вот и всё, что я должен был сделать! Больше я ничего не знаю, поверьте мне.

— Врешь, гад! Невеста знала об этом?

— Понятия не имею. Я не должен был… Что вы делаете? — прохрипел Слава, потому что его тонкая шея оказалась в сильных ручищах Мартина и один из позвонков уже предательски захрустел.

— Не надо! — вдохнул воздух Слава. — Не знала она, не знала. Невесту должны были похитить вместе с брюликами. Всё, что я знаю, это то, что ее должны переправить через кордон морским путем.

— Каким путём, какую невесту?! Кому она там нужна? Ее убьют, брюлики вынут — и всех дел!

Слава потёр шею.

— Да, конечно, вы правы. Скальп снимут — и всё.

— Господи, какой скальп?

— Да я камни так приделал, что не оторвать. Только с волосами.

Мартин поднял кулак.

— Теперь вопрос на засыпку: почему похитили не невесту, а ее подружку? Ну, отвечай, а то сейчас… — Мартин взмахнул кулаком.

Славик отшатнулся.

— Ну, чего вы… — проныл он слезливым голосом. — Я подумал — какая разница? Эта или та… Подружка невесты симпатичнее была, вот я ей и присобачил. Накрепко. Камни были наклеены на специальные нити, волосы у подружки были что надо, вот я и выбрал ее. У невесты стрижка, много ли в ее волосах брюликов спрячешь? Да она еще стала возражать, мол, ей блестящие камешки в волосах не нравятся, дурной тон. А ее подружка, наоборот, с радостью пошла на этот эксперимент, даже волосы не пожалела, я ведь ее предупредил, что клею намертво. Подружка невесты с внешностью кинодивы спокойно согласилась. Такая внешность выдержит всё. Жаль, что пропадет такая красота. Жениха жаль. Смелый мужик. Сражался за подругу своей молодой жены, как лев. Мне конец? — Улыбочка с лица Славы сползла под мрачным взглядом Мартина.

— Тебе в любом случае конец. Говори их имена, фамилии! Где их найти? Давай, всё рассказывай, а не то… — Крепкий кулак приблизился к носу Славика.

— Да ничего я не знаю! — взвизгнул тот. Ко мне приходил мужик по кличке Змей. Не знаю, кликуха это или фамилия. Паспорт я у него не спрашивал. Он заявился ко мне в салон и угрожал, я уже говорил. Отказаться я не мог. Здоровый жлоб, лысый, весь в тату. Такому убить, что плюнуть. Камни они привезли мне накануне, чтобы я их подготовил. Я всё сделал, Змей их забрал. Привез сегодня, перед свадьбой.

— Кто «они»?

— Мужик какой-то вместе с ним на джипе приехал. Но я его не видел. И номера машины не заметил. Я должен был сделать свое дело и уйти, но решил задержаться. Я в этом центре в первый раз, мне понравилось. Креативненько. Пожрать, выпить… Змей на торжестве не присутствовал, еще бы — такое страшилище. Я, конечно, понимал, что у него, скорее всего, есть помощник, который должен присматривать за бесценной головкой. А дама с алмазами в башке оказалась темпераментной, в драку с невестой полезла, хорошо, что волосы друг другу не стали выдирать!

— Разгадал, кто всё организовал? — спросил Мартин. — Это же Диана. Она тебя и прически делать рекомендовала.

— Думаю, что да. Хваткая такая баба. Я ненароком подслушал, как она со Змеем шепталась про отход морем. Испугался — жуть! Понял, что как свидетель я им не нужен. Поэтому, когда появилась эта рыжая, кудрявая толстуха Клавдия, я успел ей наплести про свадебные игры — похищение невесты, мол, она будет главная, ей начнут приходить подсказки, которые она сможет продавать богатым гостям и «безутешному» мужу и неплохо на этом заработает.

Эта дура поверила, ну, а я сделал ноги. Сильно запахло жареным.

— Вы меня сдадите полиции?

— Нет, возьму к себе домой на перевоспитание, — ответил ему Мартин, слыша звуки приближающейся сирены. — А вот и они, легки на помине.

— А мне смягчат наказание, я же вам всё рассказал?

— Только толку мало. Если с моей Яной что-то случится, я лично приду за тобой!

— Мне кажется, что они пойдут морем не из порта, а с частной пристани на маленьком катере.

— Когда кажется…

— Я серьезно! Я хочу облегчить свою участь! Я же никого не убивал!

— Это да… Ты просто украсил голову, приговоренную к плахе… Вставай! — резко поднял его на ноги Мартин.

Петр Иванович Ольшанский вместе со своими людьми ворвался в коттедж.

— Все живы?

— Все. Бери его, Петя, только сильно не реагируй на его слезливые истории. Отдай его ребятам. А я с тобой на машине в сторону моря. По дороге всё объясню.

Глава 4

Яна поняла, что ей душно находиться в одном, даже большом помещении вместе с Мартином. Она опасалась прибить кого-нибудь из ревности и скатиться в поведение совсем уж базарной бабы. С такой шикарной прической вряд ли Яна могла себе позволить бассейн или сауну. На танцполе она очень боялась увидеть Мартина, обнимающего какую-нибудь девушку, и умереть прямо там, грохнувшись и разлетевшись на сотню страз красочным фейерверком. Она понимала, что сгорает от страсти к нему, и так ждала, чтобы он опять просил прощения, признавался ей в любви, а вместо этого наткнулась на его совершенно спокойный и даже насмешливый взгляд, а потом он предложил ей стать друзьями!

— Я стану, я стану тебе таким другом, что мало не покажется, — накручивала себя Цветкова, решив выйти на свежий воздух и немного успокоиться. Ну, или поплакать.

Она потеряла друга Виталия, но зато приобрела друга Мартина, которого меньше всего хотела видеть в друзьях. А еще впервые в жизни подралась с лучшей подругой. Да! Было просто необходимо проветриться!

Яна вышла из служебного входа на улицу, а погода была по-настоящему питерской: накрапывал дождь, небо посерело.

«Как же прогулка на катере? Надеюсь, что состоится. Я помирюсь там с Асей, а красочный фейерверк раскрасит серое небо, и всё будет хорошо», — успела подумать Цветкова, прежде чем попала в чьи-то очень крепкие объятия. Мартин никогда бы себе такого не позволил, ну а потом, его объятия и его тело она узнала бы из миллиона. Судя по потному запаху и перегару, это явно был не Мартин. Визуальный ряд подтвердил опасения. Ее схватили здоровенные руки, полностью покрытые татуировками. И только она хотела закричать, как ей на лицо набросили тряпку, пропитанную какой-то жуткой, едкой отравой. Яна перестала дышать и умерла. Так она тогда подумала.

Очнулась она на заднем сиденье в неизвестной большой машине. Ее тошнило, болела голова, руки, ноги… и рот, потому что во рту находился кляп из вонючей тряпки. Ноги и руки были связаны и уже совершенно затекли. Голова упиралась в обивку автомобиля. Яна застонала. С переднего сиденья рядом с водителем повернулась женщина. Яна сразу же ее узнала по голому черепу в татуировках — Диана, организатор свадебного торжества. Ее трудно было с кем-то спутать.

— Что, очнулась наша принцесса? Лежи тихо, не дергайся. Не советую буянить. У тебя два варианта: тихо расстаться с волосами и заиметь маленький шанс сохранить жизнь или снимем скальп с кожей, — прошипела Диана.

Яна увидела крепкого лысого мужика за рулем, у него были мощные руки в татуировках. Такое впечатление, что это было общество лысых и татуированных людей. А теперь Диана говорит, что и ей волосы срежут или скальп снимут.

А еще, наверное, и татуировки набьют. Возможно, этих граждан сильно раздражают люди с длинными волосами. Тогда логично, что они похитили именно Яну, у нее на свадьбе были самые длинные волосы. Только сейчас она обратила внимание, что одета в свадебное платье, а при внимательном рассмотрении увидела, что это платье Аси.

«Что они сделали с Аськой? Почему я в ее платье? — мелькнуло в голове Яны. — И чего им дались мои волосы?»

Память возвращалась к ней урывками. И один эпизод просто заставил сердце застучать в бешеном ритме. Периодически она, видимо, приходила в себя и запомнила такой момент: ее запихивали в машину, а Виталий Николаевич за нее вступился. Или ей это привиделось? Нет, точно, он был! Она ему даже кричала: «Виталик, помоги!» А дальше — окровавленное лицо, драка, выстрел. И ее крик: «Нет!» Перед глазами встала жуткая картина: подстреленный Виталий Николаевич. «Они убили его, — ужаснулась Яна. — Господи, жениха на свадьбе! Вот уроды…»

Яна с ненавистью зыркнула в сторону захватчиков. Диана опять обернулась к ней.

— Золотая рыбка ты наша. Ты ни в чем не виновата, просто у тебя красивые густые волосы. Тебе не повезло.

И Диана, видимо, чтобы подразнить свою пленницу, решила рассказать ей перед смертью, за что та пострадает. Или ей просто захотелось поболтать.

— Твоя голова, Яна, является абсолютно бесценной. Это пропуск в нашу безоблачную роскошную жизнь. Ради таких миллиардов мы бы и не на такое пошли. Можно и сто человек положить. Мне эта работка нужна была для прикрытия. Месяцы подготовки показались вечностью, но оно того стоило, мы все-таки сорвали крупный куш. Теперь нас ничего здесь не держит. Пока начнут искать, пока поймут, в чем дело, мы уже будем далеко. А я делаю ставку на то, что и не поймут, — сказала Диана.

— Если только не выйдут на единственного человека, который может предположить, почему украли именно тебя, — заметил лысый водила. — Ведь именно он вплел тебе в волосы целое состояние, достойное миллиардера из списка «Форбс». Диана, если это случится, ты ответишь, потому что я хотел его убрать.

— Он не проболтается, зачем ему усугублять свое и без того шаткое положение? — подняла брови Диана. — А лишний труп только привлек бы к нам дополнительное внимание.

— Твоими бы устами… Ладно, сейчас на катер, и будем надеяться, что наши люди с той стороны нас отобьют.

— Всё будет так, как оговорено. Не паникуй, такие деньги задействованы… — Диана снова повернулась к Яне и похвалила: — Молодец, тихо лежишь. Жить хочешь или просто в шоке? Сокровище ты наше. Мы пока будем очень тебя беречь, чтобы ни один волос не упал с твоей головы, — загоготала она.

Яна посмотрела на небо сквозь стекло машины.

«Сколько раз я уже попадала в такие ситуации? Ну сколько можно? Когда-нибудь настанет конец? Люди разработали гениальный план. Я — женщина, которая любит бриллианты, и у меня очень много украшений с бриллиантами. Таких женщин на свадьбе было полно. И ведь никто… А еще на этой свадьбе было полно мужчин, которые строят из себя черт знает что, и все эти украшения с бриллиантами дарят и своим женам, и любовницам. И тоже ничего. План, действительно, гениален. Потому что ни одному нормальному человеку не придет в голову, что волосы невесты усыпаны настоящими крупными, многокаратными бриллиантами. Все решат, что это стразы. И даже не на невесте! Не на главном лице на свадьбе, а всего лишь на подружке невесты! И этого человека можно спокойно вести с собой, перемещать без багажа и без подозрений.

— Сама-то я не могу, сама понимаешь, — постучала себя по голой черепушке Диана. — А парик, даже самый лучший, выглядит подозрительно. Теперь ты знаешь всё. Лежи и молчи. Скоро мы на небольшом катере с заброшенной турбазы выйдем в море и попытаемся уйти.

Яна закрыла глаза, стараясь не плакать. Она не могла думать о смерти Виталия, но, если она расплачется, то у нее заложит нос, и она не сможет дышать. Яна была не из тех женщин, которые покоряются судьбе и ничего не делают ради своего спасения. В Китае ее давно бы уже повесили, потому что восточная мудрость гласит: нельзя спасать утопающего. Потому что, если он тонет, значит, такая у него судьба, и вмешиваться в нее запрещено. А вдруг ты его спасешь, а потом он кого-нибудь убьет? Может, сам бог забирал его тогда в море… во благо человечества. А Яна даже под страхом смертной казни не задумалась бы ни на секунду и сделала бы всё, что сама посчитала нужным. Она всегда вступалась за всех, даже просить не надо было. Яна была за справедливость, правду, честность. Она впряглась бы в любое, самое страшное дело, если бы это помогло хоть одному человеку на земле. А сейчас она хотела выжить, отомстить за Виталия и… всё же выжить…

Перед глазами у нее пробегала вся ее жизнь. Она любила своих родных, подругу Асю, и сейчас очень жалела, что так нехорошо с ней рассталась. Череда красивых мужчин тоже прошла у нее перед глазами. Чувства к ним были пустышкой. Кроме, пожалуй, мужа Ричарда, князя Штольберга… и, конечно, того, кого она полюбила так сильно, и до сих пор не понимала, как это могло произойти.

«Достоин он того или нет? Вспомнит меня или нет? Я не сказала ему самого главного. Нет… так не пойдет, костлявая, я еще пожить хочу», — думала Яна.

Двое лысых на передних сиденьях, наоборот, расслабились, поняв, что морально сломали Диву с состоянием в волосах. Они въехали на выглядевшую заброшенной территорию, подъехали к пляжу, остановились и выволокли Яну с заднего сиденья на влажный песок. С неба шел мерзкий моросящий дождик, у Яны было такое ощущение, что все предметы вокруг превратились в губки и впитывали эту влагу.

От этой влажности, что с неба, что с моря, было очень трудно дышать.

— Вон наша «ласточка», тащи ее туда, — скомандовала Диана.

— Тебе не кажется, что это лишнее? Давай грохнем ее сейчас? И спокойно отправимся восвояси, — предложил водитель.

— А труп куда? Какой-то ты неромантичный, — хмыкнула Диана. — Нет уж! Мы уйдем с этой русалкой в открытое море, а там как пойдет. Если все получится, то мы с тобой не будем нуждаться ни в чем до конца наших жизней! — И она демонически захохотала.

Лысый упырь легко поднял Яну, дошел вместе с ношей по деревянному причалу к небольшому катеру и бросил Цветкову на заднюю палубу. Откуда и когда они пригнали этот катер, было непонятно, на пустынном берегу только ветер гулял. Просить о помощи она не могла, кляп надежно лишил ее этой возможности. Да и вряд ли ей удалось бы докричаться до пограничников. Лысый залез в рубку, Диана какое-то время помаячила на палубе, а затем ушла к нему. Гул мотора оглушил Яну, брызги воды взбодрили ее. Они уходили от берега и это было ужасно.

Яна, словно уж, стала изворачиваться, пытаясь ухватить свою дамскую сумочку, висевшую на спине под ее связанными руками. Странно вообще, что преступники, переодев ее, оставили эту сумочку, повесив ей на шею, словно табличку на попрошайку. Конечно, разве может женский клатч нести какую-то угрозу? Правильный ответ — нет. Правильный ответ в случае Яны Цветковой — может. Она вдруг вспомнила, что, пребывая в своем каком-то бесновато-ревнивом состоянии, совсем забыла преподнести молодоженам подарки от князя Карла Штольберга: антикварное кольцо для невесты с рубином и алмазами и небольшой серебряный кинжал для жениха, ножны которого были инкрустированы натуральными изумрудами, сапфирами и другими драгоценными камнями. Именно про этот кинжал она и вспомнила, а теперь делала всё, чтобы его достать. Она прижала попой клатч к полу и расстегнула длинными ногтями замок. Дальше приложила неимоверные усилия, чтобы нащупать кинжал, чуть не вывернув кисть, достала его из ножен и смогла разрезать путы, немного поранив кожу.

Ее похитители ничего не заметили. Почему? Во-первых, как никто бы не смог предположить, что в ее волосах спрятано состояние, так и они не предположили, что в дамской сумочке спрятано такое грозное и острое оружие. Во-вторых, они понимали, что жертва связана и, скорее всего, сломлена. И, в-третьих, они занялись любовью, видимо, вся эта ситуация упырей возбудила.

Яна развязала руки и вытащила кляп, сдержав кашель, а потом разрезала веревки, которые опутывали ноги. Она молила бога только об одном: чтобы эта парочка как можно дольше занималась друг другом и не обращала на нее внимания. Она перевалилась через бортик катера и постаралась для начала просто остаться на поверхности.

Яна была в своем репертуаре: сначала делала, а потом думала. И именно сейчас она подумала о том, что плохо умеет плавать. Продержаться «по-собачьи» несколько минут в бассейне — это не считается. Но Яна также понимала, что оставаться на вражеском катере она тоже не могла. Конечно, ее бы убили, чтобы не было ни одного человека, способного даже теоретически нарушить новую и богатую жизнь злодеев. Еще Цветкову грела мысль, что катер не далеко успел отплыть от берега, Яна даже видела вдали кромку береговой линии. Выровняв дыхание, она поплыла в том направлении. Назад она не обернулась ни разу, чтобы не терять силы, и больше всего боялась, что сзади раздадутся какие-либо звуки.

Плохо, что руки и ноги еще не отошли от пут, и Яна их почти не чувствовала, а еще свадебное платье путалось в ногах и тянуло вниз, да и вода была холодноватая. Яна стиснула зубы и продолжила свое медленное, но верное движение к берегу. Вода периодически заливала лицо Яны, попадала ей то в нос, то в рот. Она понимала, что если захлебнется хоть один раз, то шансов у нее уже не будет. А берег тем временем потихоньку приближался.

Отчаяние несколько раз накрывало ее с головой, но Яна, стиснув зубы, боролась и плыла дальше. Когда она смогла коснуться мыском ноги твердой поверхности, то заплакала от радости. Дно было илистым, уходило у нее из-под ног, Яна понимала, что идет еще медленнее, чем плыла. Но всё равно это было счастье, потому что руки, ее худые и слабые руки, устали настолько, что она ими шевелить даже не могла, не то, чтобы снова грести. Задыхаясь от бешеного сердцебиения, Яна вышла из воды вся покрытая илом, песком и тиной.

Она обессиленно опустилась на пологий валун, ее длинные мокрые волосы коснулись земли, она провела по ним дрожащей рукой и почувствовала множество крупных камней. Ей даже на минуту показалось, что камни, разбухнув от воды, увеличились и именно они тянули ее на дно. Яна повернулась в сторону горизонта, где серое небо сливалось с серой поверхностью моря. Сердце ее ликовало от неожиданного спасения. Только маленькая точка на горизонте не давала ей покоя. Не заметить ее было трудно. Точка постепенно увеличивалась и приобрела очертание катера, стремительно идущего к берегу. Выяснять, катер ли это с ее преследователями или нет, Яна уже не стала. Каким-то внутренним чутьем Яна поняла, что это погоня. Она с трудом поднялась и побежала как можно дальше от моря.

Мокрый подол платья впитал в себя столько грязи, что реально потяжелел на несколько килограммов и просто тянул Яну вниз, заставляя замедлить шаг. Задыхаясь, Яна снова достала кинжал Карла Штольберга и, с остервенением отдав этому занятию все последние силы и драгоценное время, откромсала подол рвано и коротко, явив миру худые ноги с посиневшими коленками. И шаг, и бег сразу же стали легче, словно у Яны появилось второе дыхание, хоть она и потеряла время. Она чувствовала себя словно в страшном сне, который снился хоть раз каждому человеку. Когда ты хочешь убежать и не можешь, твои ноги словно вязнут в чем-то и не дают сдвинуться с места.

«Врешь, не возьмешь! Я смогла выбраться из воды, выберусь и отсюда, я им не дамся… Добежать, только добежать. Люди, вы где?! Только бы добраться хоть до кого-нибудь!» — Мысли путались и рвались в голове у Яны, дыхание сбивалось.

Территория была явно запущена, заброшена и пустынна. Вдалеке виднелся автомобиль, на котором ее привезли. У Яны мелькнула мысль проткнуть им шины своим спасительным кинжалом, но она понимала, что потеряет время. Бежать придется не от моря, а вдоль моря, к тому же Яна не была уверена, что у нее хватит сил всадить остриё в колесо. Впереди показался забор, небольшая лесопосадка с преобладанием хвойных деревьев, а дальше — трасса. К ней Яна и стремилась, словно к дороге жизни. Она слышала, что катер перестал тарахтеть, и вдалеке раздались какие-то крики.

Водитель Валера понимал, что день у него сегодня выдался трудный. Ни одному водителю не пожелаешь такого дня, когда под колесами твоей машины чуть не погиб человек. Это было ужасно. У Валеры до сих пор тряслись руки. Фуру тоже надо было чинить, но ремонт требовался несерьезный, а странный мужчина-мотоциклист, которого он чудом не растер по асфальту, перевел ему столько денег, что Валера теперь мог починить фуру и еще замутить ремонт дома.

«У богатых свои причуды», — успокаивал себя Валера, так как прекрасно понимал, что этот мужчина мог ему вообще ничего не платить. Все видели, что он вообще был не виноват в дорожной аварии. Поэтому Валеру немного мучили муки совести, он словно воспользовался ситуацией, когда человек, ударившийся головой, ни за что отдал ему много денег. Парень был явно не в себе, преследовал кого-то. Такие вещи добром не заканчиваются.

Так размышлял Валера, пока перед его машиной не выскочило привидение в женском обличье и не стало размахивать руками. Уже второй раз за день Валере пришлось экстренно нажимать на тормоза. Хорошо, что хоть они не вышли из строя и снова его не подвели, тяжелая машина остановилась в сантиметре от упавшей на колени фигуры в белом.

Валерий выскочил из машины и побежал к ней. Яна поднималась, цепляясь за решетку радиатора. Все ругательные слова, что готовы были вырваться у Валерия, замёрзли, когда он увидел, в каком состоянии женщина находится. Мокрое до невероятности грязное платье еле прикрывало тело незнакомки, на запястьях висели обрывки веревок, ноги были расцарапаны в кровь. Длинные волосы слиплись в грязный колтун и были похожи на серую половую тряпку.

— Господи! Это ты такая откуда? Что случилось? Ты что, тонула?

— Почти, — кивнула Яна и вцепилась в Валеру мертвой хваткой. — Пожалуйста! Умоляю, не бросайте меня! Отвезите в город! Скорее! Дело о жизни и смерти! Помогите мне залезть, совсем сил нет. — Эти слова Яна уже говорила, распластавшись на лестнице, ведущей в кабину, в позе богомола. Сил подтянуться на руках и забраться наверх у нее уже не осталось.

Валера запрыгнул в кабину со своей стороны и легко втянул ее внутрь.

— Ты прямо невесомая. Только грязная, — заметил Валерий и вытер руку о валявшуюся в салоне тряпку.

— Поехали! Быстрее! — Яну всю трясло.

— За тобой гонятся, что ли? — напрягся Валерий, заводя мотор. — Надеюсь, что не заглохнет, и тормоза не откажут после таких испытаний. Бросаются под колеса…

— У меня не было другого выхода, вы мое единственное спасение.

Фура тронулась в путь, Яна выглянула в окно и посмотрела назад. С проселочной дороги на большой скорости вылетел джип, сердце ее рухнуло вниз.

— Быстрее! Прошу, быстрее! Они сейчас меня догонят!

— Кто «они»? Как в мультфильме «Мертвая невеста»? Во что ты меня впутываешь?

— Не отвлекайтесь! Спасите меня! Меня хотят убить! — умоляла Яна.

— Да угомонись ты! — вспотел Валера. — У меня же не «феррари»! Быстро скорость набрать не могу! У меня же фура!

— Только не останавливайтесь! Пожалуйста! Если вы остановитесь — мне конец!

— Всё так серьёзно?

— Убийцы! Моя голова стоит целое состояние!

— Они в чёрном джипе, который так нервно мигает мне фарами? — уточнил Валера, глядя в боковое зеркало.

— Да! Давайте быстрее! Промедление смерти подобно!

— Во что ты меня впутала?! — ахнул Валера. — Хотя во что бы ты меня не впутала, никто не имеет права связывать, избивать и топить женщину, — покосился он на нее.

— Спасибо. Может, мне повезёт, — с благодарностью посмотрела на него Яна.

— Это я так… Только технически сделать это сложно, — продолжал объяснять Валера. — Затруднительно быстро набрать скорость и держать ее на поворотах. Мы перевернемся, если машину занесет. Ты посмотри, что он делает… — ахнул Валера, заметив маневры джипа, и резко крутанул руль влево, затем вправо.

Яна не удержалась на сиденье, ее занесло на место водителя, она стукнулась о Валеру своими худыми коленками.

— Пристегнись! Если они нас обгонят, нам кранты. Сейчас я им устрою ралли «Париж — Дакар»! Только бы доехать до первого поста ГАИ! То есть ППС.

Вел машину Валера профессионально, не позволяя преследователям вырваться вперед. Идущие навстречу машины, видя, как ведет себя взбесившаяся фура, мигали фарами, а водители крутили пальцем у виска.

— У них оружие есть? — спросил Валера, вспотев только от одной этой мысли.

— Думаю, что есть. — Яну трясло от холода и нервного напряжения.

— А чего ты им сделала? Ты говоришь, что голова твоя дорого стоит? Знаешь что-то, что они не знают, но им очень надо? Может, ты нобелевский лауреат? — покосился на пассажирку Валерий.

— Нет. Ничего я не знаю, — вздохнула Цветкова. — Видите, поблескивают камушки в волосах? — спросила она.

— Если честно, нет времени рассматривать, оценил только длинные волосы, — снова сделал резкий поворот Валера.

— Так вот, это настоящие бриллианты! — ответила Яна, в этот раз удержавшись за ручку двери.

— Ого! Так ты как в «Бриллиантовой руке»? Упал, очнулся, гипс! Только камни не в гипс закатали, а в волосы? — удивился Валера, резко уходя на параллельное шоссе.

— Точно! Только я не падала. Я добровольно дала камни себе в волосы вплести. На свадьбу собиралась. Я же не знала, что они такие дорогие, я думала, что это простые стразы. И тут такое началось!..

— А проблем со здоровьем у тебя точно нет? — поинтересовался Валера.

— Психических нет.

— Так ты замуж собралась? То-то я гляжу платье у тебя дизайнерское.

— В это лучше не вникать. Со мной почему-то всегда так: где какая-то жесть, там и я, — пояснила Яна, пытаясь отжать влагу из волос.

— Мне не нравится… — сказал Валера.

— Кто? Я? — напряглась Яна.

— Да я тебя не настолько близко знаю, чтобы не нравилась. Нет, мне, конечно, не нравится, что ты ворвалась под колеса моей машины в таком виде. А так ты… нет, всё равно я таких худых баб не люблю. По-моему, у тебя ещё и не все дома. Ох, плохо! Я сейчас о двигателе. Что-то он стучит. Не прошли даром резкое торможение и авария, вот я о чем. Такие выкрутасы я долго проделывать не смогу, а ближайших постов ППС я тут не помню. Слушай, а они точно тебя убьют? — Валера оторвал взгляд от дороги и посмотрел на спутницу.

— Что за вопрос? — не поняла Яна. — Надеюсь, что вы не раздумываете о том, чтобы остановиться?

— Машина начинает об этом думать, — буркнул Валера, уже мокрый от пота.

— То есть, если меня не до конца убьют, а так, слегка… частично? Например, снимут скальп, как мне пообещали, это вас устроит? — подняла на него глаза Яна.

— Типун тебе на язык!

Мотор взревел, и Валера еле-еле удержал фуру на дороге.

— Что за день у меня такой сегодня? Сначала посадил к себе в кабину какого-то сумасшедшего, которого, как и тебя, предварительно чуть не задавил. Затем мы устроили слежку и погоню. Никогда в таком не участвовал. Руки еще не прекратили дрожать, а тут ты! Теперь нас преследуют, это просто с ума сойти! Вы бы с тем парнем составили идеальную пару. Жалко, что никогда не встретитесь. Я прямо вижу вас вместе, чтобы круг погони и ухода от погони замкнулся.

— Родненький, ты только двигай, двигай, пожалуйста! — взмолилась Яна, чувствуя, как дергает машину из стороны в сторону.

В этот момент вдруг прогремело что-то похожее на взрыв. Валера покраснел и разразился речью, наполненной нелицеприятными словами, которые нельзя было повторить ни устно, ни письменно.

— Держись! — крикнул он Цветковой, после чего машину сильно повело вбок. Колёса заскрежетали, завизжали и заскрипели, фура резко развернулась, немного съехала с трассы и остановилась, как вкопанная.

— Ну всё, — выдохнул Валера, — приехали!

У Яны остановилось сердце.

— Как заблокировать дверь?! Как забаррикадироваться?! Валера, звони! Звони куда-нибудь!

В этот момент разбилось стекло, мощная мужская рука схватила Яну за шею и одним движением вытянула тщедушное тело, усыпанное осколками, наружу. Яна хотела закричать, но не смогла, горло было пережато стальной хваткой. Вдохнуть ей дали только снаружи. Лысый, а это был именно он, прижал Яну к кабине фуры, его яростная пунцовая физиономия находилась в сантиметре от ее глаз.

— Ты что, стерва, творишь?! Как тебе удалось развязаться и выплыть? Думаешь, мы просто так тебя отпустим? Что весь наш план, а вместе с ним и вся наша жизнь из-за такой прыткой дуры пойдет прахом? Всё, коза, допрыгалась. Сейчас решим — прирежем тебя здесь и уйдем за границу с твоей головой в сумке, или ты пойдешь с нами!

Яна забилась у него в руках, но вырваться было нереально.

К ним бежала Диана с перекошенным от злости лицом. Череп ее сейчас совсем не красил. Она выскочила из джипа, оставив открытой дверцу.

— Чего ты с ней возишься?! — заорала она, запыхавшись. Мы же договорились! Просто грохни ее! Ну! Хватит игр в догонялки. — Диана протянула подельнику пистолет. — Пристрели ее! Чего ты ждешь? Валить надо!

Лысый обернулся к ней и раздраженно спросил:

— Ты ополоумела? Прямо здесь? А водилу куда? Или это она фуру вела?

— Его тоже вали! — не унималась кровожадная Диана.

— Я не согласен! — сказал Валера, который незаметно подошел к Диане со спины, и со всей силы огрел ее гаечным ключом по лысой черепушке.

Лысая ведьма закатила глаза, обмякла и словно тряпичная кукла свалилась как куль, не издав ни единого звука. Только с глухим стуком ударился об асфальт пистолет, выпавший из ее рук.

Именно этот момент застали Мартин и Петр Иванович Ольшанский, которые проезжали мимо на служебной машине следователя.

До этого они головы сломали, разгадывая, где могут располагаться тот самый, нужный им, причал для катера, и пришли к выводу, что, по большому счету, это задача неподъемная. Причалы могли быть практически в любом месте на берегу. Мартина охватила волна отчаяния.

— Думай, думай, Петя! — просил он Ольшанского. — Ты же следователь! Куда Янку могли отвезти? Давай исключать! Частный сектор они вряд ли могут использовать, если не имеют там жилья. По той же причине их не пустят в элитные поселки с охраняемой территорией. Ты пробил адреса? Есть дача где-то?

— Пробил, на побережье нет, — ответил Петр Иванович.

— Думай, думай! В людные места, санатории, базы отдыха им соваться тоже нет резона. Свидетели могут нарисоваться, менты могут проверить документы.

— Что тогда остается? — спросил следователь.

— Заброшенные места, где нет людей, следовательно, лишних глаз и лишних разговоров. Они же не знают, в каком виде и состоянии понесут Яну на катер? Может, мёртвую… Извини.

— Я даже думать об этом не могу, мне больно! Ну, помоги чем-нибудь! — воскликнул Мартин.

— А ты думаешь, что я без нервов? Особенно, что касается Яны? Яна — женщина моей мечты. И сейчас ей грозит такая опасность! Я тоже не могу нормально соображать. Но надо взять себя в руки, надо! Дай-ка подумать… Слушай! Есть две заброшенные турбазы. Судя по тому, что ты описал, — это идеальное место, — ответил Мартину Петр Иванович. — Поворачиваем туда?

— От нашего решения, возможно, зависит ее жизнь. И если мы сейчас ошибемся… — Мартин побледнел.

— Ну? Точка невозврата! Время принятия решения! — закричал Петр Иванович.

— Сворачивай! — скомандовал Мартин, и машина плавно съехала с основного шоссе на второстепенную трассу, ведущую к заброшенной турбазе номер один, о которой вспомнил Петр Иванович.

Мужчины ехали молча. Каждый понимал, что это решение может стать роковым, потому что если они не найдут на турбазах Яну, то потеряют очень много времени, и уже вряд ли смогут ей помочь.

— Пограничники предупреждены, — покосился на побледневшего Мартина Петр. — Ты не волнуйся, морем они не уйдут.

— Я себе не прощу никогда, если что. Да и жить как? Без нее… Я не знаю, — ответил Мартин.

— Вы не жили вместе? — покосился на Мартина друг.

— Я каждую минуту, каждую секунду знал, что она жива, и надеялся, что счастлива. А потом меня нашла ее подруга Ася и сообщила, что больше не может видеть, как страдает Яна, и что она жуткая гордячка, поэтому никогда в этом не признается и не придет первая мириться. «Она так и будет играть жертву, которой изменили, а у нее установка, что она не прощает измен, — так говорила мне Ася. — Чтобы изменить ситуацию, надо изменить тактику. Перестань бегать за ней и унижаться, полностью ее игнорируй! Тогда она снова тобой заинтересуется». Какой же я был идиот! Я изображал равнодушие, хотя ликовал в душе и больше всего хотел обнять ее и больше не отпускать. И если сейчас я ее не спасу, то не знаю, для чего тогда все это.

— Мартин, я тебя таким еще не видел. Зачем вы с Янкой мучаете друг друга? Не думай о плохом. Всё будет хорошо. Есть же бог на свете, ведь, если…

— Стой! — закричал Мартин. — Остановись!

— Что? — вздрогнул Петр.

— Стой, говорю. Знакомые номера и фура. Я на ней преследовал этого стилиста. За фурой джип. Что они здесь делают?

— Мартин, а это не Яна? — всмотрелся следователь в женскую фигуру, нажимая на тормоза.

Глава 5

Лысый бандит отшвырнул от себя Яну, молниеносно нагнулся, поднял пистолет и выстрелил в Валеру.

— Урод! Диана! Диана, очнись! Что с тобой? — кинулся он к своей сообщнице. — Ты что, убил ее?!

Яна, ударившись об асфальт, с ужасом смотрела на упавшего Валеру. Он держался за плечо и шевелил губами, глядя прямо ей в глаза:

— Беги… Беги…

Яна поднялась и, пока лысый сокрушался над своей напарницы, побежала вдоль фуры назад. Со всего размаха, под злобный окрик лысого: «Стоять! Убью! Куда?!» — Яна ударилась о широкую, твердую грудь мужчины, который вышел ей навстречу с другой стороны фуры. Она подняла глаза, и ноги ее подкосились.

— Мартин… — выдохнула Яна.

— Господи, Яна! — подхватил он ее сильными руками.

— Стоять! Пристрелю! — взвыл лысый, направляя оружие в их сторону, вернее, целился он в спину Цветковой.

Яна прижалась к Мартину, тот поднял руки.

— Тише! Тише! Я без оружия! Не стреляй! Чего ты хочешь? — Мартин взял Яну за талию и попытался загородить ее собой, чтобы он оказался на первой линии огня.

Однажды Мартин так уже спас Яну, пожертвовав собой, закрыл ее от пули. Но в этот раз лысый не позволил ему это сделать.

— Не шевелиться! Клянусь, завалю обоих!

Яна смотрела на Мартина огромными голубыми глазами, вцепившись в клатч, который всё еще был при ней. Никто не услышал, как она с легким щелчком открыла сумочку.

В поле зрения лысого вышел безоружный Петр Иванович.

— Спокойно! Я следователь Ольшанский. Опустите оружие! Сейчас здесь будет группа захвата! Вам всё равно не уйти! Не усугубляйте свое положение.

— Заткнись! Это мы еще посмотрим! — взвыл лысый. — Я пристрелю сейчас девку! С мертвой будет легче, чем с живой! А ну-ка, быстро подобрал мою девушку и отнес ее в мою машину! — скомандовал он Петру Ивановичу.

Тот подчинился.

— Всё, всё! Она в машине! Садись и уезжай! Мы не будем тебя преследовать! Человек истекает кровью, ему помощь нужна! Одумайся!

Пистолет по-прежнему был направлен в спину Яне.

— Ну уж нет! Я без нее никуда не уеду! Шалишь! Белобрысая, поворачивайся и иди ко мне. Нет! Двигайся ко мне спиной. Остальным не шевелиться! Пристрелю на месте! Я не шучу, можете не сомневаться. Меня не преследовать, если увижу, сразу убью вашу девку! — предостерёг лысый.

— Он убьет меня, — прошептала Яна Мартину. — Не отпускай меня.

— Когда я улыбнусь, резко падай на землю, — ответил он.

— Не разговаривать! Быстро ко мне! — скомандовал лысый.

Слёзы навернулись на глаза Яны.

— У тебя, конечно, сногсшибательная улыбка, — ответила она.

— Иди.

— Не шевелиться! Поднять руки, чтобы я видел! — истерил бандит.

Яна медленно двигалась в его сторону, удаляясь от своего любимого, она шла мимо Валеры, лежащего в луже крови, и стоящего чуть поодаль Петра Ольшанского с поднятыми руками.

Цветкова уже почти дошла до своего мучителя, когда Мартин сделал какое-то движение, и лысый тут же перенаправил оружие с Яны на него. Именно для этого Мартин так и поступил.

— Руки! Подними руки! Так, чтобы я видел! — оглушил Яну противный голос бандита.

Мартин начал поднимать руки и улыбнулся. Яна верила ему, хоть и страшно боялась, она сделала то, о чем он ее попросил: мгновенно грохнулась на землю. Мартин выкинул вперед руку и почти одновременно раздался выстрел. Яна приподняла голову и содрогнулась: из шеи бандита торчал кинжал. В его руке дрожал пистолет, он явно намеревался совершить второй выстрел, но не успел. Петр Иванович кинулся к нему, выбил пистолет и защёлкнул на руках наручники. Кинжал из горла он, естественно, доставать не стал. Яна приподнялась и повернулась к Мартину, который уже спешил к ней.

— Слава богу, живой! — выдохнула она. И нырнула к нему в объятия.

— Ты замерзла.

— Грязь на мне почти высохла. Я похожа на глиняную куклу?

— Еще как похожа, — улыбнулся Мартин.

— Мартин, откуда у тебя кинжал? — подошел следователь.

— Это свадебный подарок молодожёнам от Карла, я не успела Виталию отдать. Он мне пригодился: этим кинжалом я перерезала путы и сбежала.

— Ты только сейчас передала ему кинжал? — удивился Петр Иванович. — Мартин, ты супермен! У тебя был только один шанс, ты держал в руках кинжал всего секунду. Надо же было к нему привыкнуть, поймать его центровку, потренироваться. Как так? Он же декоративный, инкрустированный, — недоумевал следователь.

— А у меня был выбор? — ответил Мартин. — Сталь хорошая. Только я целился в грудь, а попал сам видишь куда.

Послышались звуки сирен.

— Наши едут! Пойду девчонку проверю, подготовлю и ее к упаковке. А ты, мужик, держись! — посмотрел он на Валеру, который смог чуть приподняться и облокотиться о большое колесо своей фуры.

Яна присела перед ним на корточки.

— Вы как? Лежите, не шевелитесь, помощь уже рядом.

— А я знал, что этот день закончится фигово. Всё пошло не так с самого утра. Все-таки есть удача на свете, ты встретилась со своим мужчиной. Он точно сумасшедший. Но какой бросок! Я чуть не умер от страха. А бандит получил в свое ненасытное горло кинжал, который украшен камнями и, наверное, даже бриллиантами. Все закономерно. За чем охотился, то и получил.

— Хватит философствовать, береги силы, — хотела поправить прядь волос Яна, и заметила, что ее рука в крови. — Она обернулась к любимому мужчине. — Мартин, ты ранен?!

— Ерунда, плечо по касательной задето. А ты везунчик, Валера. Как ты на Яну нарвался? — усмехнулся Мартин.

— Это она сама нарвалась. Бросилась под фуру, я чуть не задавил ее. Это вы выбрали меня «черной меткой», — ответил Валера. — Я даже с ней познакомиться не успел, за нами погоня сразу же началась. А у меня подвеска полетела и мотор заглох.

— Валера, вы не представляете, какой вы молодец! Герой! Вы меня спасли! Еще и сами пострадали, — Яна обняла его. — Большое вам человеческое спасибо.

— Ты поаккуратнее, я женат, — смутился Валерий.

— Не очень-то приятно обниматься с такой замарашкой?

— Да брось ты… — смутился шофёр и сморщился. — Вот чёрт! Плечо болит.

Вид у Валерия был неважный. Нос заострился, глаза запали, он тяжело дышал, что свидетельствовало о большой кровопотере. Цветкова провела по своим волосам рукой, нащупала на конце пряди камень, оторвала его вместе с волосами и сунула в карман Валере.

— Держи, это тебе за помощь, за страдания и за испорченное здоровье. Лечение будет дорогим.

Мартин и Петр, наблюдавшие эту картину, переглянулись. Мартин обратился к Яне:

— Слушай, ты добрую волшебницу не включай, не раскидывай бриллианты, они не твои.

— Они у меня в волосах, а, значит, немного мои! — возразила она.

— Мы еще не выяснили, откуда они взялись. В любом случае, это контрабанда. Надо бы их, пока ты всё не растранжирила, снять, — поддержал Петр Мартина.

Яна встала, вытерла грязные руки о грязное платье и пристально посмотрела мужчинам в глаза.

— Всё это добро я на своей голове носила долго, и могла бы стать самой богатой утопленницей в мире. Приключений хватало. Один камешек мог и затеряться. А, может, и не один. Я жизнь спасала, а не камни. Вопрос закрыт.

Мартин с Петром снова переглянулись и вздохнули.

— Мы тоже ничего не видели, но ты все-таки не разбазаривай добро-то.

— Постараюсь, — хмуро ответил Яна. — Мартин, ты уверен, что я опять вляпалась в историю? Что я виновата, а не стечение обстоятельств?

— Конечно. Ты без этого не можешь. Но я счастлив, безумно счастлив, что ты, моя милая, жива и невредима. А вот Виталий…

— Его… убили?

— Нет, Яночка, при мне его увезли в больницу, он был в плохом состоянии, но живой. Мы надеемся, он выкарабкается.

— Отвези меня к нему, — попросила она.

— Он в реанимации.

— Думаешь, ее это остановит? — подал голос Петр Иванович.

— И вам здравствуйте, — ответила Яна.

— Мы вроде как на «ты».

— Тебе, — сказала Яна, улыбнувшись ему впервые за всё это время. — Спасибо вам обоим… вовремя подоспели.

— Мартина благодари. Схватил меня, как маньяк, потащил искать нужную пристань. У меня сложилось ощущение, что если бы мы тебя не нашли, то он самоуничтожился бы, как робот, который не выполнил свою функцию. Хорошо, что Мартин почувствовал, угадал, в какую сторону надо ехать, чтобы тебя найти. Просто чуйка сработала. Тебя с заброшенной турбазы хотели увезти? — спросил он.

— С нее… будь она неладна, — кивнула Яна.

Приехавшим службам было чем заняться. Врачи с полицейскими «отбуксировали» в «скорую» Диану и лысого. Врач-женщина, которая бежала рядом с носилками, не отводила взгляда от рукоятки кинжала, сверкающую разноцветными каменьями.

Орудие убийства произвело на нее впечатление.

Погрузили в карету «скорой помощи» и Валеру. Предложили помощь Мартину и Яне, та сначала отнекивалась, но неожиданно потеряла сознание и в дальнейшем ее разрешение для госпитализации не потребовалось.

Глава 6

Виталий Николаевич Лебедев был стреляным воробьем. Так уж сложилось, что в своей жизни он знал мало ласки и заботы, зато синяков и шишек с избытком. Впрочем, это ему было по должности положено. В анамнезе Виталия Николаевича были ножевые ранения, и пулевое. Ну, а как иначе? Он был добросовестным следователем и не прятался за чужие спины. Не раз случалось, когда он приходил в себя в больнице, в палате реанимации. Но в этот раз ему было так тяжело, как никогда раньше. Реально, чувствовал себя Виталий очень плохо. Так что иногда даже думал, что лучше бы ему умереть. Он даже сглотнуть не мог, чтобы слезы не выкатились из его глаз. Изображение ужасающей реальности стояло «туманным Альбионом», не сразу принимающим реальные очертания. Но потом эти очертания приобрели очень милый сердцу Виталия образ длинноволосой блондинки с большими грустными глазами.

— Яна…

— Виталик… — сразу же кивнула она, словно ждала его вопроса, и подалась вперед.

— Как же мне плохо, — вздохнул он. — Снились жуткие сны, что тебя увезли и убили. Я даже возвращаться сюда не хотел… без тебя, Цветкова, этот свет мне не мил. Привиделось мне, что тебя схватили, похитили и уволокли. Или это на самом деле было?

— Конечно, было! Именно поэтому ты и оказался в больнице. Ты заступился за меня, пытался помочь, и был ранен. Я так переживала! Чуть сердце не разорвалось!

— Тебе бы меня не хватало? — попытался улыбнуться Лебедев, только улыбка у него вышла кривоватая, словно оскал у волка с инсультом. — Значит, с тобой всё хорошо? Как же я рад. Я лох, что не смог помочь.

— Ты же не Железный Дровосек, чтобы идти против пули! Я так счастлива, что ты жив! Мне так неудобно, что из-за меня нарушилось святое торжество — свадьба.

— Почему из-за тебя? — улыбнулся следователь, держа Яну за руку и чувствуя ее тепло.

— А из-за кого? Ты же за меня дрался? И пулю получил! — Яне пришлось рассказать Виталию, что с ней произошло и почему. — Не появись я на вашей свадьбе, ничего бы и не было. Волосы им мои приглянулись, будь они неладны.

— Это же надо было такое придумать! Но, в любом случае, только ты, Цветкова, могла в такое вляпаться! Не знали дебилы, с кем связались… Янка, какое счастье, что ты жива и у тебя всё хорошо. Меня только одна мысль смущает… — напряг мозг Виталий Николаевич, почти физически ощущая, как у него скрипят извилины.

— Какая? — сразу же спросила Яна, выражая свою готовность прийти на помощь другу.

— Ты сейчас сказала, что в меня выстрелили.

— Да! Пуля застряла… где-то в груди, но ее уже достали, всё хорошо, — заверил Яна.

— Так и я помню звук выстрела и обжигающую боль. Не первый раз у меня огнестрел-то, — подтвердил Виталий Николаевич. — Но потом картинка в глазах: блеск лезвия ножа и… Обрывки речей врачей, дескать, ножевые ранения, глубокие порезы… Откуда? Вернее, это тоже у меня? — спросил он у Яны, надеясь на честный ответ.

— А вот тут вообще интересно получилось! — засмеялась Яна, призывая и Виталика посмеяться с ней, но быстро убрала улыбку, потому что поняла, что он не может смеяться, да и не собирался. — Кхе-кхе… Когда тебя забирали медики, ты был весь в крови от порезов, один легкий, другой тяжелый, в смысле глубокий, на шее. Тебе поэтому говорить и глотать тяжело. Привезли в больницу, тут же в операционную, стали шить и не сразу поняли, что у тебя еще и огнестрельное ранение. Но пульку тоже достали.

— Пульку?! Ты серьезно? Какая прелесть! То есть меня и порезали, и подстрелили? Хорошо, что не подожгли! Я просто счастливчик.

— В другой последовательности, — ответила ему Цветкова. — То есть тебя сначала подстрелили, а потом порезали.

— Они ненормальные, что ли? Решили все виды оружия на мне испробовать? — не понял Виталий Николаевич. — Их взяли?

— Взяли. Лысый бандюга пока не может говорить, его тоже прооперировали, а вот его подружка Диана всё рассказала. Хочет облегчить свою участь. Только она клянется, что они тебя не резали. Ее сожитель только выстрелил в тебя.

— Получается…

— Получается, что после них тебя еще кто-то порезал. Только тоже не понимаю — зачем? Ты уже никакой опасности не представлял, зачем убивать?

— Да уж. Не знаю, кому я мог так насолить. Зато теперь понятно, почему мне так плохо.

— Ты потерял очень много крови, делали переливание. К сожалению, лысый бандюга вывел из строя камеры на стоянке, поэтому невозможно восстановить порядок действий.

— Девушка, имейте совесть, ему отдыхать надо, — обратилась к Яне медсестра.

На прощание Цветкова пожелала Виталию скорейшего выздоровления и удалилась.

В коридоре ее ждал Мартин.

— Ну, как он?

— Держится. Плохо, конечно, что вместо первой брачной ночи он попал в реанимацию, но хорошо, что выжил, — вздохнула Яна. — А тебе уже оказали помощь?

— Да, ерунда, заклеили чем-то, — ответил Мартин.

— Надо позвонить Асе и сказать, что ее муж пришел в себя.

— Подожди. Тут такое дело… — замялся Мартин. — Я поговорил с врачом, который оперировал Виталия. Ася была с ним рядом и всё слышала.

— Что слышала?

— Когда Виталий бредил и выходил из наркоза, он всё время повторял твое имя.

Яна смутилась, но быстро нашлась.

— Ну конечно! Это легко объяснить. Последнее, что он видел перед выстрелом, — это как меня запихивают в машину. Виталий встревожился, это отпечаталось у него в мозгу, вот он и бредил моим именем. — Яна посмотрела в лучистые глаза Мартина и смутилась еще больше.

— Он повторял снова и снова, что любит тебя.

— О господи! Ася это слышала? — ахнула Яна.

— Каждое слово. Она заплакала, сказала, что больше так не может, и поспешила на вокзал.

— Этого еще не хватало! Он же был не в себе. Это же неправда. Виталий просто бредил. Разве такие слова можно принимать на веру? Ася-Ася, что она там себе придумала?

— А мне кажется, что Виталий в бреду просто проболтался. Он всегда к тебе относился очень нежно, а это так просто после свадьбы на другой день не проходит, — не согласился с ней Мартин.

— Что за глупости ты говоришь! Человек сделал предложение, женился… Детский сад какой-то! Какие у него могут быть ко мне чувства?

— Любовь имеет столько вариантов, что и не сосчитаешь. Он и Асю любит, и тебя. Разве так не бывает? Может, он сам не понял, к кому испытывает более сильные чувства. Он сделал выбор в пользу Аси, потому что ты не ответила ему взаимностью, и судя по всему, вряд ли когда-нибудь ответишь. А Виталию нужны дом, семья. Он устал жить один, но ты глубоко укоренилась в его сердце, в этом-то и трагедия.

— Ну уж и трагедия… Мне кажется, что ты утрируешь. Аська умная, она остынет, всё обдумает и вернется. Не станет же она разрушать свое счастье? И не бросит же она Виталия в таком состоянии? — Цветкова с надеждой смотрела на Мартина.

— Я не знаю, Яна, честное слово, не знаю. Чужая душа — потёмки. А женская душа — это вообще тьма египетская. Кто вас, женщин, разберёт? Никто. И никогда. Виталий и Аська должны сами разобраться в своих чувствах. Не думаю, что кто-нибудь из них станет разрушать уже сложившиеся отношения. Давай пока не будем решать за них, а лучше подумает о тебе.

— Обо мне? А что обо мне думать?

— Янка, ты не в себе. Тебе такое пришлось пережить… Нужно отдохнуть, прийти в себя. Посмотри, на кого ты похожа…

Яна в первый раз заметила, что на ней не чужое грязное свадебное платье, а застиранный больничный халат. Она непроизвольно дотронулась до волос — камни были на месте.

Она горько усмехнулась:

— Делать нечего, я повинуюсь. Ты меня просто обволакиваешь своим голосом. Действуешь на меня, как сказочный кот Баюн.

— Какой еще кот?

— А ты не знаешь? Сказок в детстве не читал?

— Сказки читал, но это было давно.

— Кот Баюн, Мартин, это не простой кот, а огромный котище с железными когтями и волшебным голосом. Он заговаривает путников и усыпляет их своими разговорами и песнями. А потом с аппетитом хрустит их косточками.

— Вот как? Неужели я такое страшилище?

— Ты не дослушал. А вот тот человек, который смог с Баюном договориться, обязательно получает спасение и исцеление от всех болезней.

— Ну, если я кот-спаситель, то слушайся меня. Тебе нужно обязательно поговорить с Ольшанским.

— Сейчас? Я не могу, я устала. Хочу в отель.

— Отель подождёт. Ты же не при смерти, верно? У тебя полная голова бриллиантов. Заметь, чужих. Неизвестно откуда взявшихся. А лучше бы мозгов, чтобы ты не влезала во всякие рискованные приключения, после которых все твои друзья стоят на ушах и не знают, что делать.

— Мартин, я вовсе не собиралась…

— Ты не собиралась, но сделала. Представляю, что получилось бы если все твои хорошо продуманные планы претворялись в жизнь. Конец света, вот что! Надеюсь, не нужно перечислять всего того, что ты натворила в этот раз? Нет? Ну и хорошо, а то у меня бы сил не хватило всё перечислять от начала до конца. Короче, вот телефон, звони Петру Ивановичу.

Янка взяла трубку и позвонила Ольшанскому.

— Алло? Как служится на благо Отчизны? — спросила она.

— Уже шутишь? — ответил Ольшанский. — Это хорошо. Значит, ты жива-здорова и можешь меня выслушать. Будет или так, как я скажу, или я посажу тебя под домашний арест. В краже бриллиантов и переправке их за границу задействованы серьезные люди, и даже кое-кто из таможни. А это значит, что, пока на твоей прелестной головке находится бешеное состояние, тебе грозит большая опасность. Тебя бы сейчас в одиночную камеру, там будет самое безопасное место.

— Я не хочу в камеру! — встряла Яна.

— Так никто не хочет, но я тебя сейчас могу оставить на свободе только под охраной. И я знаю самого лучшего телохранителя в городе, это Мартин Романович, он находится рядом с тобой. Недавно я лично убедился, что форму он не потерял.

— Кажется, я поняла, к чему вы клоните.

— Вот и будь умницей. Выполнять каждое его слово. Беспрекословно.

— Быстрее снимите с меня эти камни! Только стричься я не собираюсь. Ни под каким видом. Мне мои волосы дороже всех ваших бриллиантов. Я всё поняла. Конечно, я согласна, раз по-другому не получается, — Яна с недовольным видом отдала телефон Мартину.

— Чего такая мрачная? — спросил он, убирая телефон в карман.

— А ты не понимаешь? Сговорились?

— Ты о чем?

— Поставили меня в такие условия, что либо одиночная камера, либо твое общество. Только не обольщайся! У нас с тобой ничего не будет! А завтра с меня камни снимут, и я буду свободна, как птица.

— Ты не кипятись. Раньше тебе мое общество вполне нравилось.

— То было раньше. Это было до того, как ты начал мне изменять, — пояснила Яна, кутаясь в халат и затягивая на своей тонюсенькой талии пояс еще туже.

— Я просто продолжил жить без тебя, я попробовал, но я тебя не забыл и не разлюбил, — ответил Мартин.

— Я не хочу тебя слушать! Я же попросила — отвези меня в отель. Обещаю, что никуда до утра из номера не денусь. Что и кто мне там сделает? А ты снимай напряжение со своими Анжелами, Жаннами и Джульеттами… Я не знаю всех твоих отдушин-развлечений. Ах, да! Есть еще Василиса! Вы потеряли ребенка, но она же молодая женщина, у вас еще все может получиться!

— Перестань молоть чепуху. Между нами ничего нет.

— Как хочется этому верить! — вздохнула Цветкова. — Но ничего, на ее место придут новые, свежие кадры!

— Янка! Я не намерен всё это терпеть! Тебя послушать, так я просто какой-то сексуальный маньяк!

— А что, проблемы?

— Ты можешь говорить, что угодно. Но всё уже решено. Я должен быть рядом двадцать четыре часа, только такое условие. И потом, государству больше важна не твоя жизнь, а камни. И я также должен проследить, чтобы ни один из них больше не пропал.

Яна вспомнила, как она ловко, на свой страх и риск отдала один камешек Валере, и замолчала. Словно почувствовав, о чем Яна подумала, Мартин тут же сказал:

— У Валеры никто камень не отнимет, но это была разовая акция. И, кстати, медики сказали, что его здоровью ничего не угрожает, он поправится.

— Это приятная новость.

— А сейчас мы поедем ко мне домой, и я с тебя глаз не спущу.

— К тебе домой? Ты считаешь, что там будет безопаснее, чем в отеле, где люди, где позовут на помощь полицию?

— В твоем отеле, где стреляли в Виталия? — уточнил Мартин. — Хорошая охрана у твоего князя в его центре, нечего сказать! А за мой дом не беспокойся. У меня, если что, и оружие в доме имеется. Да и чтобы завалить такого телохранителя, как я, надо еще постараться. Это не просто сделать, поверь мне.

— Мне уже несколько раз в жизни говорили, что самое безопасное место — это рядом с тобой, — была вынуждена признать Цветкова.

— Вот я и выбираю свою территорию. Поехали!

Яна сложила руки за спиной и прошла вперед, спиной и затылком чувствуя, что Мартин улыбается.

Глава 7

— Слава святым угодникам, что вы дома, и живы-здоровы, — обрадовалась Стефания Сергеевна, открыв дверь Мартину и Яне. — Проходите скорее, а то у меня сердце было не на месте, так я волновалась.

Мартин развернул кипучую деятельность и выполнил всё, что обещал. Теплую ванну, горячий чай, уютную постель. Когда его русалка уже лежала в постели, Мартин зашел к ней с подносом, на котором стояли два бокала толстого стекла с ручками.

— Я решил заменить коньяк глинтвейном. Выпей, расслабься.

— Мне и без этого уже хорошо, — подтянула одеяло на себя Яна.

— Я настаиваю. По чуть-чуть. — Он протянул кружку Яне, скользя по ней взглядом бархатно-притягательных глаз.

Выглядел он великолепно. Мартин был одет в темные домашние брюки на завязках и мягкую трикотажную футболку с увеличенным вырезом, открывающим его шею и чуть-чуть волосатую грудь.

— Хорошо, только совсем немного, — заметно занервничала Цветкова.

Мартин лукаво смотрел на нее.

— Выпей. Мама постаралась. Она положила в глинтвейн кучу пряностей: здесь имбирь, корица, изюм, яблочко, лимончик, черный перец, кардамон и лавровый лист, представляешь? Может быть, я даже не всё перечислил. Вино тоже отличное, красное, французское.

Яна взяла тяжелый бокал за ручку и пригубила напиток.

— Божественно. Твоей маме большое спасибо.

— Помнишь у Андерсена? Принцесса на горошине не могла спать, почувствовав одну горошинку под горой матрасов. А как спать на бриллиантах? Они не впиваются в голову?

— Это я тебе завтра скажу. А пока хочется поспать, и надеюсь, что ты этому не помешаешь, — ответила Яна.

— Ты думаешь, что я стану тебя грязно домогаться? Я пообещал, что не буду. Сейчас считай, что я твой телохранитель. Хочешь, я сделаю тебе расслабляющий массаж? Ты выглядишь очень напряженной.

У Яны снова округлились глаза.

— Вот это да! Я еще замуж за тебя хотела выйти! Не знала, что работа телохранителем включает в себя расслабляющий массаж и доставку в кровать охраняемой алкогольных напитков! А если ты охраняешь мужчину? Ты так же обхаживаешь его? Или ты охраняешь только женщин? — усмехнулась она.

— Я давно не работаю телохранителем. Мне было всё равно, кого охранять — мужчин или женщин. А такие эксклюзивные предложения — это только для особых клиентов.

— Для друзей? — помогла ему Яна. — Ты же дружишь со всеми женщинами, с которыми когда-то был в близких отношениях?

— Ты для меня не совсем подруга, — опустил глаза Мартин.

— Что значит «не совсем»? Я даже на это рассчитывать не могу? — удивилась Яна.

— Нет! Пытаюсь забыть, а вот как вижу тебя, так сразу же понимаю, какая тут к черту дружба? — Он наклонился к Яне и, заключив в очень крепкие объятия, страстно ее поцеловал.

Яна пришлось приложить все свои силы, чтобы оттолкнуть его. Хотя, конечно, усилия ее худых кулачков, упертых в его сильные плечи, больше напоминали потуги комара на огромном теле слона, пытающегося проткнуть толстенную кожу. Физически она ничего не смогла бы с ним сделать, но Мартин сам ее отпустил. Им не надо было ничего говорить друг другу, и так было понятно, что физически между ними ничего не изменилось. Мартин как хотел ее, так и хочет, она как безумно скучала по нему, так и скучает, но вот обиды, которые возвели между ними стену, не давали им возможности раствориться до конца в своем счастье, а счастье для них обоих заключалось в полном доверии друг к другу. Когда сердце, словно на крыльях, порхает в воздухе, и никакой камень недосказанности не тянет его вниз. А у Яны так болело сердце, что словно из него падал целый камнепад.

— Извини, я ухожу. Только закрою дверь, мне так будет спокойнее. Я буду рядом.

— Я что, пленница? Почему ты меня закрываешь? — не поняла Яна, чувствуя, как у нее горят губы после его поцелуя.

— Или я буду ночевать здесь. Лягу с края, — ответил Мартин.

— Хорошо, закрывай. Завтра это закончится.

Мартин встал с ее постели.

— Да, и вот еще… Держи, кинжал твоего Карла, с него сняли отпечатки, отмыли от крови и вернули через Петра. Вещь, действительно, очень дорогая. Свадебный подарок жениху? Не знаю. Дари, раз он передал. Хотя жених сейчас в реанимации, невеста уехала. Ни свадьбы пока, ни пары, да и кинжал уже успел побывать в горле бандита. Какой-то сомнительный подарок получается. Хотя об этом, может, и не стоит никому рассказывать. — Мартин положил нож-кинжал на тумбочку перед кроватью и еще раз внимательно посмотрел на Яну. — Ты не хочешь, чтобы я остался?

— Нет. Вызови себе тёлочку, с которой ты продолжал свою сексуальную жизнь после меня.

— А ты дура.

— А ты козел.

— Может быть, я и козел, но не евнух, — ответил Мартин и вышел из комнаты, закрыв ее за собой на ключ.

— Вот и поговорили! — показала язык в закрытую дверь Яна.

Но сердце ее стучало с бешеной скоростью, и от радости тоже. Какой бы холодно-безразличный вид Мартин ни напускал на себя, его поцелуй выдал, что он страстно ее хочет и сильно по ней соскучился. А уж как она хотела с ним быть, одному богу было известно. Но самочувствие ее на самом деле улучшилось. Яну больше не знобило и не трясло. Она полностью согрелась и немного расслабилась. Несколько раз Яна пыталась позвонить своей подруге Асе, но сбежавшая невеста находилась вне зоны доступа.

Тихий стук в дверь привлек ее внимание. Яна босиком подбежала к двери и негромко спросила:

— Кто там?

— Яночка, это Стефания Сергеевна, — прошептала ей в ответ мать Мартина.

Яна дернула ручку, убедилась, что дверь заперта, и ответила:

— Стефания Сергеевна, я бы вам открыла, но не могу! Ключ у Мартина.

— Вот что придумал! Что у вас за отношения?! Садомазохистские! Ты думаешь, что я темная совсем и ничего не понимаю? Знаю я всё это. Мучаете друг друга. Только в итоге-то жизни никому нет.

— Стефания Сергеевна, вы не переживайте. Никакие мы не садомазохисты, ваш сын совершенно нормальный мужчина. Да и я тоже, если не считать, что я все время влипаю в неприятные происшествия.

— «Неприятные»? Нечего сказать! Каждый раз на грани жизни и смерти!

— Не преувеличивайте. Просто мне не везёт.

— А чего он тебя пленил-то? За что?

— Пленил, чтобы никуда не делась. Опасность мне грозит якобы… Это из-за бриллиантов в волосах. А Мартин мне выдан в телохранители на сутки, пока это богатство не снимут.

— А грустный он почему?

— Ночь мы проведем не вместе, — улыбнулась Яна.

— Понятно. А что так?

— У него были другие женщины. А это предательство, — ответила Яна.

— Были… и не раз, — вздохнула Стефания. — И что? Вы в это время не общались. Пока вы встречались, несколько лет у него никого не было. Можешь мне поверить. Я, как женщина, тебе врать не буду, раз уж это так важно для тебя. Ты отказалась выйти за него замуж, исчезла на год из его жизни, и он знал, где и с кем ты жила.

— Он мог знать, где я живу, но с кем — никогда.

— Я со своей позиции тебе говорю. Я своего сына знаю и могу тебе сказать, что он очень переживал всё это время. Но я сейчас не по этому поводу к тебе, просто мысль сбилась… Ты сытая?

— И сытая, и пьяная. Не волнуйтесь, ваш сын обо мне хорошо позаботился.

— Так вот, звонила от твоей матери какая-то Галина Петровна. Хотела поговорить с тобой. Голос у нее был такой… Как будто человеку надо обсудить очень важное дело. Она искала тебя, потому что твой телефон не отвечает, — сказала Стефания Сергеевна.

— Хорошо, я разберусь. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи. На свадьбе ты выглядела шикарно, — добавила Стефания Сергеевна.

Яна вернулась в кровать и к своему телефону, лежащему рядом на тумбочке. Она не сразу поняла, какая Галина Петровна ее ищет, но вспомнила. В ее жизни была одна Галина Петровна, которую знала и ее мама, — ее первая свекровь, мама ее первого мужа, Юры Раловича. Это было так давно! Больше они и не виделись, и не встречались.

Прожила она с Юрой всего год, сама ушла от него, влюбившись в своего второго мужа. Парень очень страдал, пытался лишить себя жизни, был реанимирован, начал пить… Конечно, его мама во всем винила Яну и вспоминала ее нехорошими словами. Потом Юра женился, взял себя в руки. Это последнее, что Яна знала про свою первую любовь. И даже эта информация поступила к ней много лет назад. Встретилась Яна с Юрой только один раз, когда она была в родном городе Волжске и думала, что он на нее не в обиде. Прошло время, всё наладилось, но Юра опять запил, когда она вернулась в Москву. Об этом Яне потом сообщила мама. После этого Яна больше не искала встреч с бывшим мужем. И вот теперь опять прилетел привет из прошлого.

— Черт-черт-черт…

Ее телефон был разряжен, а из одежды в комнате находился только больничный халат. «Даже кредитной карты нет», — сама на себя удивлялась Цветкова. Но что делать? Пришлось надеть халат. Сна не было ни в одном глазу. Яна вылила минеральную воду из пластиковой бутылки и слила туда остаток глинтвейна, что принес Мартин. Бутылочку она положила в пакет. Взгляд Яны остановился на кинжале, оставленном Мартином. То, что кинжал был очень острый, из высококачественной стали, она уже смогла убедиться на примере собственного спасения. Яна вытащила простыню из своей постели и начала деловито и основательно резать ее на широкие полосы.

— Простите, Стефания, что кромсаю ваше добро, но что делать? Вы как женщина обещали меня понять. Еще и пододеяльник пойдет. Белье новое, качественное.Интересно, выдержат ли эти шелка мое бренное тело? Выдержат, веса-то я небольшого. Алмазы, надеюсь, не сильно меня утяжелили.

Яна связала концы полосок изувеченного постельного белья и открыла огромное окно дома, где проживали Мартин с матерью. Комната наполнилась свежим питерским воздухом, несколько тяжеловатым из-за повышенной влажности. Веревку из белья она привязала к батарее и выкинула конец на улицу. Доставала ли эта конструкция до асфальта или нет, Яна в темноте не видела, но предположила, что доставала. Цветкова находилась в двухуровневой квартире, Мартин занимал третий и четвертый этажи, ей повезло: комната, куда ее определили, была на третьем этаже. Но с учетом потолков в четыре метра Яна словно находилась на пятом этаже обычной пятиэтажки. Она взяла с собой пакет и ступила в бездну, крепко вцепившись в веревку. Но тут сыграл роль шелковый материал белья, Яна слетела вниз со страшной скоростью, не успев зацепиться даже за навязанные узлы. Ее спуск больше напоминал спуск пожарных по гладкому, отполированному шесту, как это показывают в кино. Хорошо, что она не сломала себе ноги, потому что по счастливой случайности скрученная веревка не доходила до земли, и Яна на секунду задержалась на конце, сбросив скорость свободного падения, и уже спрыгнула с высоты примерно одного метра. Единственное, при падении ноги у нее подогнулись, поэтому она приземлилась на коленки и на слегка ободранные руки, мгновенно испачкавшись грязью.

— Вот дьявол! — выругалась Яна и посмотрела вверх.

Вроде как ее скоростной спуск никто не заметил, а дотянуться и даже допрыгнуть до конца веревки было невозможно, и это было хорошо, значит, воры и бандиты не смогут залезть в дорогую ее сердцу квартиру.

В больничном халате и с пакетом в руке Яна вышла на улицу. Она уже точно знала, к кому в этом городе хочет поехать. В Питере она знала только патологоанатома Витольда Леонидовича, работающего в морге одной из больниц, к нему-то она и направлялась.

Яна встала на обочину и принялась ловить машину, показывая водителям универсальный знак автостопа — сжатый кулак с поднятым вверх большим пальцем. Так она давала понять, что платить ей нечем. Остановилась дорогая темная иномарка, затемненное стекло медленно поехало вниз, жующий жвачку полный мужик осмотрел Цветкову с ног до головы.

— Автостопом? Подвезу куда хочешь, но с тебя интимная услуга.

Яна молча достала из пакета кинжал Карла Штольберга. Стекло также медленно поползло вверх, и машина рванула с места. Яна продолжила голосовать. Следующей остановилась небольшая машина красного цвета, и на сей раз Яне пришлось разговаривать с женщиной примерно ее возраста.

— Вам помощь нужна? — спросила она. — Зовите меня Алёной.

— Яна. Да, меня надо бы подкинуть… только денег нет, — ответила Цветкова.

— А куда?

— В больницу, — назвала адрес Яна.

— Хотя что я спрашиваю? По вам и так видно, куда: пакет, одежда… А вы так заранее в больничном халате, прямо из дома? Садитесь, — пригласила ее Алена.

— Спасибо большое. Так получилось. А куда я одежду дену? Я одна, передать некому. Так доеду, так и уеду.

— Господи. А дети есть? — участливо спросила Алена.

— Есть, но маленькие еще.

— Да, такая наша женская доля. Ничего, быстро доедем, больница недалеко. Надеюсь, у вас ничего серьезного?

— Я надеюсь, — заверила ее Цветкова.

Они подъехали к больнице. Яна попросила Алёну заехать с другой стороны.

— Там морг, — оторопела женщина.

— Мне как раз туда!

— Зачем вы так сразу? Сами же сказали, что всё будет хорошо. Вам в приемное отделение надо, — попыталась вразумить Алёна.

— Нет, мне там человечек нужен. Надеюсь, что он на месте.

— Так вы потеряли близкого?! — ахнула дама.

— Надеюсь, что нет. Извините, еще раз спасибо. — Яна выбежала из машины и проскользнула в известный ей потайной ход на территории больницы.

Витольд шутил, что этот лаз имеется рядом с моргом не случайно, что его пациенты вряд ли им воспользуются, поэтому он вроде как и бесполезен.

Яна понимала, насколько глупо будет выглядеть, если сегодня рабочая смена не Витольда Леонидовича. Как человек, собравшийся на госпитализацию, но случайно зашедший в морг! Но она должна была попытаться, потому что не привыкла отступать. И наконец-то удача улыбнулась Яне: первым, кого она увидела, войдя в морг, был Витольд. И, судя по взгляду, которым он ее одарил, Витольд ей обрадовался.

— Янка? Какими судьбами? Ты в Питере? Это здорово!

— Спасибо, что хоть ты мне радуешься, — отметила Яна. — А то следователь считает, что из-за меня опять чертова суматоха.

— Опять следователь? Узнаю подругу! Давай входи! — втащил ее в коридор Витольд. — Уж я-то знаю, как хрупкая женщина может устроить катастрофу. А почему ты в больничном халате? И что такое у тебя блестит в волосах, словно ты на карнавал собралась? — спросил он, приглядевшись. — Странное сочетание.

— Потрясающе! — воскликнула Яна. — Ты сразу же заметил самое главное! Дай мне телефон!

— Ты ко мне за телефоном? Конечно, звони.

И Яна позвонила Галине Петровне. Она не дружила с цифрами, но телефоны самых главных людей, значимых в ее жизни, она знала. Бывшие мужья, их матери — это было святое. Разговор с Галиной Петровной вверг ее в шок. Она пообещала прибыть как можно скорее и вернула телефон владельцу.

— Яна, что? — спросил Витольд, уже обрабатывая ее коленки и руки каким-то раствором и отмывая их от грязи.

— Мне надо как можно скорее быть в Волжске.

— Это где?

— Это в республике Марий Эл. Республика на западе граничит с Нижегородской областью, на севере и востоке с Кировской, на юго-западе с Татарстаном, а на юго-западе с Чувашской Республикой, — зачем-то добавила Яна.

— Ценные сведения. А главное — нужные. А в чем срочность? Ты из больницы сбежала?

— Нет, просто эта одежда у меня единственная. Ну, не голой же идти… Я узнала, что мой первый муж умер.

— Сочувствую.

— Спасибо. Я давно не общалась с ним, но это было первое чувство. Он сильно меня любил, а я была виновата перед ним. И вот он умер, и его мама посчитала нужным мне сообщить. Хотя раньше я была уверена, что буду последним человеком, с которым она хотела бы поговорить. Я должна туда ехать.

— Наверное, должна, — согласился Витольд Леонидович.

— Денег дай…

— Так я и предполагал, что сбежала с пустыми руками, — вздохнул патологоанатом. — Не дам! Сам с тобой поеду вместе с деньгами. Никогда себе не прощу, если сейчас тебя отпущу, а с тобой что-то случится.

— Только мне быстро надо.

— Понятно, еще и погоня может быть за тобой, — хмыкнул Витольд Леонидович и позвонил своему начальнику, а затем вызвал такси.

— Сейчас куда едем? — спросил мужчина.

— Нам или в аэропорт, иди на железнодорожный вокзал, — ответила Яна.

— О'кей. Только куда ты доедешь в таком виде? До первого поста полиции?

— Витольд, зайдем в любой магазин, купи мне что-нибудь. Все равно что.

— А у меня есть кое-какие вещи, — смущенно ответил патологоанатом.

— Что? Какие вещи? Чьи? — напряглась Яна.

— Ну, приносят нам одежду для покойников, остается иногда… Не знаю даже почему. Наверное, на выбор приносят. Это я не к тому говорю, что не хочу тебе ничего покупать, это чтобы время не терять. Сейчас, ночью, мы всё равно ничего не купим.

— Хорошо… Я не против, только быстрее поехали. Галина Петровна плакала, я хочу ее поддержать. Я очень сильно виновата перед ней.

Витольд Леонидович быстро метнулся в подсобное помещение и вернулся с какой-то темно-бордовой тряпкой.

— Вот платье…

— Спина-то не разрезана? — усмехнулась Цветкова.

— Обижаешь. Зашито всё. Надевай, это временно, потом купим что-нибудь приличное. Ты сказала, что едешь в Волжск?

— А перед кем я должна отчитываться? Я вроде как взрослая девочка.

— Просто вид у тебя такой, словно ты сбежала из сумасшедшего дома. В прошлый раз я хорошо запомнил твоего страстного парня. У него только что молнии из глаз не летели. Не хотел бы с ним столкнуться лоб в лоб.

— Не столкнешься, — заверила его Яна, — только поторопиться надо.

— Вот-вот, именно это и напрягает, — вздохнул патологоанатом.

Глава 8

До Волжска они добрались за десять часов. В аэропорту взяли билеты до Йошкар-Олы, а там и до Волжска недалеко… Яна выглядела странно в старушечьем платье винно-бордового цвета и спутанными волосами, которые замотала в узел. Думать о том, поблескивают у нее в волосах бриллианты или нет, она не собиралась. По дороге она излила душу Витольду Леонидовичу, рассказала, что с ней произошло. Тот смотрел на нее округлившимися от удивления глазами.

— Я так и думал, — вздохнул он. — Так ты все-таки сбежала. Твой Мартин меня убьет. Ты хочешь сказать, что у тебя в волосах…

— Тише! Никто не должен знать! — оглянулась по сторонам Яна.

— Это же опасно! А если тебя ищут?

— Кто?

— Бандиты!

— У меня умер первый муж! Я не могу с ним не попрощаться! А бандиты пускай еще меня найдут! Даже и хорошо, что я уехала из Питера. Кто меня будет искать в Волжске? — пыталась взбодрить в момент побелевшего Витольда Леонидовича Яна.

— А полиция? Ты же уехала с добром, которое тебе не принадлежит? — не сдавался патологоанатом.

— А я что, это добро разбазариваю? Я не просила себе это клеить на волосы. Я, в конце концов, не под арестом! Сделаю свои дела и вернусь. А тебе спасибо, что не бросил. Я думала, что просто возьму у тебя телефон да денег займу. Вдвоем веселей!

— Ты так считаешь? Ехать на похороны — это весело? — На лице Витольда Леонидовича что-то совсем радости не наблюдалось.

— Не цепляйся к словам, — отмахнулась Яна.

— Да ты отдаешь себе отчёт в своих поступках? Мартин — это, действительно, телохранитель. Он тебя может от любой беды уберечь и из любой неприятности выручить. А я что? Я, моя дорогая, патологоанатом, мой дело — мертвые люди. Чувствуешь разницу? Я не смогу за тебя заступиться, если что… Зря ты от него уехала. Может, лучше бы он поехал с тобой?

— Мартин ведет себя как собственник, а я не его личная вещь, и я его себе в телохранители не нанимала. Ладно-ладно. Позвоню, успокою.

Яна достала из пакета пластиковую бутылку.

— Хочешь пить? Пей как компот, хотя это глинтвейн.

— Совсем другое дело, — повеселел Витольд Леонидович. — Сейчас куплю что-нибудь в магазине перекусить. Подожди минутку.

И вскоре их голодные желудки наполнились вкусной едой.

Почти весь глинтвейн выпил Витольд, лицо у него покраснело, глаза заблестели. Он приосанился и уже был готов свернуть горы ради своей дамы, сверкнув белозубой улыбкой.

— Если что, я рядом. Ты же меня знаешь.

— Знаю. Мой приятель, московский патологоанатом Адольфович направил когда-то меня к тебе, как к талантливому специалисту. Я очень рада, что мы подружились. Спасибо, ты настоящий друг.

— Прорвемся, — заверил ее Витольд Леонидович, похлопав по плечу. Он пригляделся к ее волосам. — Яна, ты уверена, что это настоящие бриллианты?

— Уверена, конечно. Меня же чуть не убили за них, — ответила Яна, уминая бутерброд с сыром.

— Потрясающе… Впервые такое вижу. А ты не думала слинять со всем этим богатством? — вдруг спросил Витольд Леонидович.

— Даже в мыслях не было. А ты почему так ими заинтересовался? — спросила она.

— Да я просто спросил… Интересно же, что человек может чувствовать в этой ситуации? Просто как в книжке. Я не знаю, как бы я себя повел.

— Если бы тебе вплели бриллианты в шевелюру? — Яна с сомнением посмотрела на его прическу «три волосинки в три ряда». — Хорошо, что это случилось со мной, а не с тобой.

После перекуса Яна купила себе футболку и темно-серые джинсы с аппликацией. Потом все-таки совесть проснулась в ней, и Яна позвонила на сотовый Мартину.

— Да?!

— Привет, это Яна… — начала она.

— Господи, Яна! Ну что за детский сад? Как ты могла бежать? Зачем? Зашел с утра… простыни, веревки… Монте-Кристо отдыхает! Ты где? Сегодня к тебе должны были доставить стилиста, чтобы… Ну, ты знаешь… Куда ты исчезла?

— Не надо было меня приглашать к себе и еще закрывать на ключ. У меня возникли обстоятельства непреодолимой силы. Я вернусь через пару дней, обещаю.

— Хорошо, о'кей! Только скажи, где ты? — Мартин изо всех сил сдерживал себя.

— Я в Волжске. Со мной всё хорошо, я скоро вернусь. Не звони мне, я всё равно буду без связи, — сказала ему Яна и с легким сердцем отключила телефон.

Мартин смотрел на трубку, переваривая информацию.

— Ну, что? Это была Яна? Где она? — волновалась Стефания Сергеевна.

— Мама, я выезжаю в Волжск.

— Зачем?

— Это родной город Яны, и она там. Я поеду, чтобы быть рядом и чтобы привезти ее назад.

— Это далеко? — спросила Стефания.

— Я не знаю. Я в аэропорт.

Прибыв в пункт назначения, Мартин арендовал мотоцикл и втопил максимальную скорость. Он плохо спал, с утра не завтракал, но он привык к спартанским условиям. На войне, бывало, он не спал несколько дней подряд. А уж когда в плену…

Яна и Витольд Леонидович сняли два номера в местной гостинице.

— Давай немного отдохнем с дороги? Уютно у меня в номере, а я устал, — предлагал Витольд Леонидович.

— Некогда, поехали.

— Дай хоть поесть! Есть у тебя что-нибудь?

— Ты не наелся, что ли? Сейчас выйдем на улицу, и я куплю тебе сосиску в тесте. Поехали!

— Куда? На чем?

— Возьмем машину в каршеринг.

Всю дорогу он провел в позе эмбриона на заднем сиденье в состоянии полусна.

Яна уверенно и аккуратно вела машину, решив сразу же поехать к матери Юры, если она не поменяла место жительства. В таких маленьких провинциальных городках люди часто всю жизнь проживают по одному адресу, не имея финансовой возможности поменять квартиру. Успели они прямо к главному событию. Перед подъездом пятиэтажки стоял гроб в окружении людей в темных одеждах, рядом ждал катафалк. В крупных городах уже давно так не хоронят, не отдают тело для прощания домой, но здесь, видимо, время остановилось. В гробу лежал Юра в костюме. Яна его, конечно, узнала, но с трудом. Она не видела его целую вечность, Юра и при жизни-то изменился, растолстел, а уж смерть вообще меняет облик людей. Вокруг рыдали женщины разного возраста — и молодые, и пожилые, Яна никого из них не знала, кроме Галины Петровны.

Мать Юры подняла глаза на новых людей и встрепенулась.

— Яна? Яночка, ты все-таки приехала! Как хорошо! Юра будет очень рад! Он же наблюдает за нами сверху. Первая жена, первая любовь! Знакомьтесь, а это вот его вторая жена Люся, и третья жена, Мариночка, она мне внуков подарила! Юрочка два года как был в разводе, но теперь все его любимые женщины вместе собрались, и вместе с ним! — причитала Галина Петровна, заключая Яну, а заодно и Витольда, в объятия. — А это твой муж нынешний?

Что-то на князя он не очень похож. Юра следил за твоей судьбой, иногда мне что-то рассказывал, что ты в столице живешь, сынок у тебя, что замужем за каким-то князем.

— Я вам всё расскажу, если интересно. Это Витольд Леонидович, мой друг, — представила Яна.

— Не князь? — уточнила еще раз Галина Петровна.

— Нет.

— Ну и хорошо! Все свои! Выпейте за упокой!

На последнее предложение Витольд откликнулся очень шустро, а у Яны было время проститься с первым мужем, своей очень далекой первой юношеской любовью.

Потом гроб погрузили в катафалк, провожающие сели в автобус, а кто-то поехал на своих машинах. К Яне и Витольду Леонидовичу подсели две бывших жены Юры. Их словно магнитом тянуло к ней.

— Мы тебя только на фотографиях видели, но ты не очень-то и изменилась! Правду Юра говорил — ты красивая, — сказала Люся.

— Спасибо. Я редко бываю здесь, да и с Юрой мы не общались, — на всякий случай сказала Цветкова, чтобы они не думали, что она чем-то могла помешать их, уже бывшей, семейной жизни.

— Юрик говорил, что всю жизнь тебя любил, — добила ее Люся, впрочем, она не преследовала злой цели, просто констатировала факт.

А вот Витольд Леонидович поразил воображение Яны окончательно и, главное, очень стремительно. Он внезапно начал приставать к этим двух женщинам, делая им недвусмысленные намеки. Бывшие жены сильно напряглись.

Они посмотрели на Яну:

— Это ваш муж? Парень?

— Нет-нет. Это просто мой знакомый, мой хороший друг, — ответила Яна. — Никакого интима.

Тем самым она хотела полностью развязать им руки, если кого-то Витольд заинтересовал. Но, похоже, эта информация только напугала женщин.

— Вы не забыли, что мы на похоронах? — спросила Марина. — И это, между прочим, наш общий муж? Проявите хоть каплю уважения!

— Всё-всё! — поднял руки Витольд Леонидович и подмигнул Марине. — Он-то бывший муж, а я-то здесь, настоящий.

— Витольд, веди себя подобающе! — пришлось одернуть его и Яне.

Витольд надулся, обиделся и замолчал. Правда, надолго его не хватило. Знай Яна, что патологоанатом устроит на кладбище, он был бы последним человеком на Земле, к которому она обратилась бы за помощью.

Глава 9

Мартин сделал остановку и позвонил Валентине, матери Яны.

— Кто такая Галина Петровна? — спросил он. — Знакомая Яны? Мама сказала, что это после ее звонка Яна сорвалась в Волжск.

— А где сейчас моя дочь, не знаешь? — уточнила Валентина.

— Она позвонила, сказала, что в Волжске.

— Что она там делает? Сто лет не была, — удивилась мама Яны.

— Я тоже туда еду. Только где мне ее там искать?

— Я тебе дам свой адрес. Запасной ключ есть у соседки. Я ей позвоню и предупрежу. Но если сопоставить имя «Галина Петровна» и Волжск, то мне на ум приходит только один человек. Это ее первая свекровь, с ее сыном Яна прожила чуть больше года. Это было очень давно. Насколько я знаю, ни с ней, ни с Юрой Яна не общалась, но всегда чувствовала вину за то, что бросила его. Что могло сподвигнуть Галину Петровну вспомнить о Яне через столько лет?

— Я выясню. Адрес ее знаете?

— Знаю. Скину тебе тоже. Не уверена, что она там до сих пор живет, сколько лет прошло, но другого адреса у меня нет.

— Спасибо.

— Мартин, ты держи меня в курсе дел моей бедовой дочери.

Мартин, словно ветер, домчался до Волжска. Трасса здесь была хуже, но скорость Мартин не сбросил, он очень рисковал, но долетел до нужного адреса достаточно быстро.

Провинциальный Волжск не поразил его воображения. Адрес, который скинула Мартину мама Яны, привел его к обычной пятиэтажке. Он остановил мотоцикл, слез с него, снял шлем и вытер пот со лба, его даже повело в сторону от усталости. Какая-то старушка на лавочке очень внимательно рассматривала его, словно диковинную зверушку.

— Здравствуйте. Как бы мне Галину Петровну найти? — спросил Мартин.

— Галину? С соболезнованиями, что ли? Ты откуда сам будешь, милок? — заинтересовалась бабуля.

— Соболезнования? Что случилось? — насторожился Мартин.

— Сын у нее умер. Молодой еще. Простой парень. Танцевал так чудно, как будто его электрическим током бьет. Я все смеялась, не понимала я эти танцы. А он же потом в студии преподавал да еще и деньги за это получал. А ты, часом, не знаешь Цветкову?

— Знаю, — улыбнулся Мартин. — А она тут при чем?

— Так это первая любовь Юрика. Женаты они были. Стервозная девка, я тебе скажу. Бросила она Юрку, царство ему небесное… — Бабка перекрестилась. — Что она в детстве и юности творила! Ее у нас в городе все знали. Думали, вырастет — образумится! Куда там! Уже взрослая баба, а всё туда же! И ведь вроде с благой целью сюда приехала, попрощаться со своим первым мужем, и всё равно всё пошло не так. Даже парня не похоронили!

— Что случилось? — напрягся Мартин.

Бабулька оглянулась по сторонам и продолжила, понизив голос, потому что заметила знакомого мужика в майке и трениках, который вышел на балкон на втором этаже прямо над ними и принялся откровенно пялиться на незнакомца.

— Янка эта, худющая, как шпрота. В Москве не кормят, что ли? Я все время с мысли сбиваюсь…

— Да что произошло-то?

— Ах, да! Вместе с ней приехал мужик странный, главное, что уже подвыпивший так хорошо. Представительный, в костюме. На кладбище его совсем развезло, то ли по дороге растрясло, то ли еще поддал, не знаю. Приставал к бывшим женам Юрика. Юрий же два раза женат был после Янки, но это всё так… — махнула рукой старушка, — баловство. Так вот, этот мужчина, его Витольдом зовут, имя-то какое чудное, прости господи, подмигивал им, заигрывал, упал, измазался в грязи. Яна пыталась его урезонить, но всё напрасно.

— Нормальный мужик! Ну, немного перепил и не понял, где находится. А Маринка и сама на него глаз положила, она и Юрику изменяла, — подал голос с балкона мужик в майке.

— А ты, Гена, не подслушивай. Не видишь, я с человеком беседу веду? Ну, так вот. На кладбище дали возможность еще раз попрощаться с покойником, и когда уже хотели закрывать гроб, этот Витольд вдруг спросил, есть ли протокол вскрытия, заключение из полиции, криминальная какая-то экспертиза? Кучу каких-то умных слов наговорил. Но у Гали-то ничего такого не было. И тогда он как вцепился в труп, как заорет: «Никому не дам зарывать тело! Требую эксгумацию!» Оттащить его от тела не удавалось никак. Какая тебе, говорят, эксгумация, если еще не захоронили! Дай зарыть по-человечески! Не дал! Вызвали полицию! Похороны прервали. Яну с этим Витольдом увезли в полицейский участок. Ну, вернее, мужика повезли, а она за ним поволоклась.

— А тело куда? — Мартин не понял судьбу только одного участника событий.

— Куда-то увезли. Этот Витольд позвонил кому-то. Говорят, чуть ли не из Верховного суда звонили, скандал был ужасный.

— А кто этот Витольд? — недоумевал Мартин.

— Профессор какой-то, академик, криминалист и патологоанатом из Санкт-Петербурга, — снова подал голос Геннадий с балкона. — Матери Юрки сказали, что сын умер от сердечного приступа, который случился на стройке, а потом он якобы упал вниз и напоролся на арматуру. Несчастный случай. А этот Витольд заявил, что труп криминальный, что это убийство и без определенных исследований и правильного заключения его хоронить нельзя.

— Так, может, это и правда? — спросил Мартин.

— Кому надо было Юрку убивать? Совершенно безобидный человек, — не согласилась бабушка. — Ошибся этот ваш профессор, выпил лишнего, вот и привиделось!

— Много ты понимаешь, — сплюнул Гена.

Старушка гневно махнула на него рукой.

— А где полицейский участок? — спросил Мартин.

— Что? Сразу к Цветковой? — догадалась бабка. — Ничему вас жизнь не учит! Не бойся, там ее не обижают. Начальник отделения — Сашка Лаврентьев, Янкин бывший одноклассник. Всё сделает для нее. Класс у них дружный был, Яну все любили. Что-то на тебе, милок, лица нет. Заболтала я тебя, а ты же с дороги! Тебе, может, воды дать? Или покушать?

— Нет, спасибо. Мне бы адрес полицейского участка, — ответил Мартин.

— Да какой там адрес, прямо по улице до конца и направо, вот тебе и участок.

— Спасибо, — поблагодарил Мартин, возвращаясь к мотоциклу.

— Александр Иванович, к вам тут из спецслужб, — сообщила секретарша начальнику отдела полиции подполковнику Лаврентьеву.

— Не очень вовремя, но милости просим, — высокий худощавый мужчина с симпатичным лицом и большими карими глазами встал из-за стола навстречу вошедшему Мартину.

Мартин тут же увидел Яну, сидевшую на диване рядом с неопрятным мужиком. Яна была одета в джинсы, футболку и экстравагантные черные туфли на высоченных шпильках. Для Яны это был крайне скромный образ.

— Ты? — удивилась она.

— Ты ушла по-английски, как узница замка Иф. А я же твой телохранитель. Вот пришлось пуститься вслед за телом, которое я должен охранять.

— Быстро догнал тело, — задумалась Яна.

— Всё! Нам конец! Так я и знал, что твой парень выйдет с нами на связь, — поёжился Витольд.

— Витольд Леонидович? Я узнал вас, мы уже были знакомы, — сказал Мартин.

— Да чего уж… Можно на «ты», — буркнул Витольд.

— Так, друзья, вы знакомы? — удивился Александр Иванович. — Это хорошо! Мы должны обязательно выпить за встречу! Яночка, как же я рад тебя видеть! Наша звездочка! Ты такая красавица! Почему-то все наши ребята думали, что ты будешь актрисой. Даже когда ты в медицинский пошла, все были уверены, что бросишь, и всё равно будешь сниматься в кино.

— Она та еще актриса, цирковая фокусница, — сказал Мартин. — Воздушная гимнастка. Летает с третьего этажа.

— Это ты у нас, как иллюзионист Гарри Гудини, закрыл ассистентку в ящике и забыл выпустить, — ответила Яна, нервно наматывая локон длинных волос на палец.

— Я не знаю, кто из вас кто, это что-то ваше личное, но товарищ подполковник дело говорит. Выпьем за встречу! — встрепенулся Витольд Леонидович.

— Тебе бы только выпить! Я вообще пожалела, что взяла тебя с собой! — повернулась к нему Яна.

— Тогда бы парень остался не отомщенный, я имею в виду покойника. Его убийца так и остался бы на свободе.

— А сейчас ты прямо поймал убийцу? — поддразнила его Яна.

— Я докажу, что несчастного убили, а искать убийцу не моя задача, — ответил Витольд Леонидович. — На это следователь есть.

— Вот уверен человек в своей правоте, что скажешь? — развел руками подполковник. — Такое тут замутил! Всех на уши поставил. Отличные отзывы с его места работы я получил. Правда, сейчас он выглядит непрезентабельно, просто как бродяга.

— Очень смешно! — ответил Витольд. — Чего я вам — бомж? Ну упал я несколько раз на кладбище. Дождь был, скользко. Грязь липкая. Но я на это внимание не обращаю. Такая у меня работа! Трупный яд, неприятные запахи…

— Не надо подробностей, — остановил его Мартин.

— Да я не в обиде! — махнул рукой Витольд. — Со мной всегда так! Стоит одинокому мужчине увидеть одиноких симпатичных женщин, так сразу же людская зависть начинает вставлять палки в колеса.

— Надо места знать, где девушек кадрить, — ответила ему Яна. — Ты, чай, не в театр пришел, а на кладбище!

— Жизнь, она везде продолжается, это понимать надо. Она везде каждую секунду продолжается, если только на этом кладбище ты не в гробу лежишь.

— Бесполезно разговаривать, — вздохнула Яна. — Я думаю, что твоя проблема с женщинами именно в этом и заключается: ты не слышишь других людей. А женщины очень любят, когда их слышат.

— Много ты понимаешь в женщинах, — философски заметил Витольд Леонидович, откинувшись на спинку дивана с философским видом.

Александр Иванович разлил всем дорогого коньяка.

— Ну! За встречу!

В итоге выпили он и Витольд, Яна с Мартином сослались на то, что за рулем.

— Скучные люди, — прокомментировал патологоанатом, не удержавшись.

— Зато ты у нас веселый! Даже на кладбище веселишься! Может, пояснишь, что с трупом не так было? — спросила Яна.

— С трупом… — укорил ее Витольд. — Это, вообще-то, муж твой бывший, имя у него есть.

— Не придирайся. Говори по существу.

— Мне сразу он не понравился, я имею в виду труп. А уж на кладбище я его хорошо рассмотрел и убедился, что его убили. Дело в том, что ногти у Юрия были синими, кончики пальцев синюшные. Это — первое. Второе — склера его глаз также была прошита синими сосудами, а это я тоже заметил. И ступни на ногах с резким разворотом в стороны, что говорит о спазме или параличе ахиллова сухожилия. Это третье. А теперь — внимание! При отравлении очень редким ядом, название которого я вам не скажу, потому что вы все равно не запомните, очень сложно он по-латыни называется, но в документах я его укажу, — так вот, при отравлении этим ядом на трупе проявляется один, два или три признака из тех, что я вам перечислил. А в нашем случае это вся триада сразу! Что тут может быть непонятного? Это же как дважды два! Отравили.

— Кто? Зачем? Да еще каким-то редким ядом? — удивилась Яна.

— Опять вопросы не ко мне. Я констатирую факт, а кто и зачем, это к следователям.

— Задали вы нам… — помрачнел Александр Иванович. — То есть это наш косяк.

— Да ничего подобного. Бывает. Давайте выпьем, чтобы всё хорошо закончилось.

И снова выпили Александр Иванович и Витольд Леонидович.

— Яд вызывает угасание ритма сердечной мышцы, и человек действительно умирает «от сердца». Он или не просыпается во сне, или падает как будто в обморок и больше не приходит в себя. Изменения необратимы, его всё равно было уже не спасти. И я очень сомневаюсь, что в таком уже очень слабом состоянии он ходил на работу, тем более на стройку. Я же вцепился в тело и сорвал одежду с него…

— Да! Это был драматический момент для всех присутствующих. Именно за это мать погибшего…

— Убитого, — поправил Витольд Леонидович.

— Убитого… требует для тебя чуть ли не высшей меры наказания, — закончил мысль Лаврентьев.

— Так я увидел повреждения на торсе. Мне этого было достаточно. Он не падал на арматуру, его проткнули.

— Но нашли его на стройке, — сказал Александр Иванович. — Это факт.

— Шурик, наливай по третьей, — обратился к подполковнику Витольд Леонидович. — Я тебя уверяю, труп туда принесли. Я это докажу! Мне просто надо осмотреть тело и составить экспертное заключение.

— Ты бы не напивался перед осмотром! — заметила недовольно Яна.

— Яночка, я в абсолютной норме! Знаешь, сколько мне надо выпить, чтобы я был не в форме?

— Слава богу, нет, — согласилась Цветкова.

— Ну, Янка, ну, молодец! Как же я рад тебя видеть! Ты всегда была такая… недосягаемая! Мы же все в тебя были тайно влюблены! Так неожиданно, что все мы здесь встретились! — снова что-то завелся Александр Иванович. — У меня на сердце, Витольд, тяжким грузом лежит заява на тебя, Витольд, от матери умершего, просто камень на сердце.

— Я с Галиной Петровной поговорю, заберу заявление, то есть она заберет, вот увидите, — пообещала Яна.

— Тогда банкет? — предложил Лаврентьев.

— Узнаю тебя, ничего не изменилось, и должность, вроде солидная, — усмехнулась Яна. — Нет уж, я хочу отдохнуть и поговорить с Галиной Петровной.

— А где остановитесь? — спросил Александр Иванович.

— Пока в отеле. Но ты не забывай, что у меня здесь мама живет, и у нее есть квартира, — ответила Яна. — Мы не пропадем.

— Ладно, — вздохнул подполковник. — А тебя, Витольд, я отведу прямо в морг, к телу. Для всех твоих умных экспертиз.

— Хорошо, я согласен, — ответил патологоанатом.

— Я заеду на квартиру, — сказала Яна. — Скину тебе адрес. Если хочешь, заходи, — сказала Яна. — Извини, но в морг я с тобой не хочу.

— Да я тебе и не предлагаю, я там работать буду, а это не очень эстетическое зрелище.

— А мне по результатам твоей работы еще и совещание созывать. Эх! — вздохнул Александр Иванович и налил им с Витольдом еще по одной.

Потом он на служебном автомобиле повез научного сотрудника в морг. Яна с Мартином остались вдвоем на улице.

— Выражаю соболезнования по поводу твоего мужа, — сказал Мартин.

— Бывшего, — поправила Яна. — Спасибо. На тебя смотреть страшно, такой бледный. Небось, не ел и не отдыхал? — спросила она.

— Твоими молитвами. Если бы ты не убежала, то я бы и ел, и отдыхал, как положено нормальному человеку. За тобой же глаз да глаз нужен. И всё равно не уследил. Ты, Янка, совсем без башки — по простыням с этажа спускаться. А если бы руки-ноги переломала или, прости господи, свою голову? Кто бы отвечал? Ответ понятен — я. Ты пообещай мне больше так не делать. Я же не железный, у меня тоже нервы есть.

— Да что со мной случится? А вот Юрку, оказывается, убили. Я верю Витольду, мне мой Олег Адольфович рекомендовал его в Питере, как гуру в своей области. Если он так сказал, значит так и есть. Он, конечно, спец в своем деле, но как выпьет… Гаси свет! Такое может учудить…

— Ну да, потому что каждый день общается со смертью. Профессия накладывает на человека отпечаток, это надо понимать.

Яна согласно кивнула.

— Давай сейчас поедем ко мне, отдохнем, — предложила Яна.

— Куда? В отель?

— Можно и отель, я сняла номер. Но лучше в квартиру к маме. Согласен?

Мартин сел на мотоцикл, Яна в машину, и вскоре они оказались около старинного трехэтажного особняка, расположенного в тихом, спокойном районе Волжска. Этот район считался престижным. Квартира была трехкомнатной, небольшой по площади, уютной, но сильно заставленной старой мебелью. Сразу же чувствовалось, что здесь живет не простая женщина, а артистическая натура. На всех поверхностях стояли какие-то милые вещички — статуэтки, сувениры, шкатулочки и вазочки. На стенах висели картины в вычурных рамах, декоративные тарелки, карнавальные маски и афиши спектаклей. Большое трехстворчатое трюмо было заставлено флакончиками духов, баночками с кремами, скляночками, коробочками с косметикой. Большая комната представляла из себя гостиную с имитацией камина, телевизором под вязаной салфеточкой, горкой-витриной с изящным фарфором. В центре располагался диван и два парчовых кресла с кисточками. В спальне стояли большая двухспальная кровать, тяжелый резной гардероб для одежды, письменный стол с компьютером. Окно было красиво задрапировано тяжелыми темными портьерами с золотыми лилиями и воздушным тюлем золотистого оттенка. Богато и душновато.

А третья комната была Яны. Большое окно с балконной дверью, рядом стол из массива дерева на львиных лапах, за которым Яна сначала делала уроки, затем читала институтские конспекты. Гардероб для одежды, большой, под потолок, книжный шкаф, набитый книгами. На стене висела гитара, на диване сидели ее детские игрушки и кукла с бантиками в волосах. Среди них выделялся видавший виды плюшевый медведь с милой мордой. Вместо потерянного глаза у него была пуговица. Яне подарили мишку на пять лет, это был бурый красавец, но время, игры и солнечный свет сделали свое дело, он выцвел, лапы плохо держались на ниточках, медведь стал почти рыжим. Мартин сразу же его заприметил и взял.

— Какой милашка! Не находишь, что он похож на меня?

Яна засмеялась.

— Правда, похож. Я столько ночей провела с ним в обнимку, вот и накаркала.

— Сама выскочила из моих объятий, а то я так бы и был с тобой каждую ночь, как этот медведь, — возразил Мартин, усаживая игрушку обратно. — Ты мне какую комнату предоставишь?

— А какую бы ты хотел?

— Можно, я здесь лягу? Проникнусь твоим духом, почувствую, о чем ты здесь думала и мечтала.

— Надеешься, что станешь лучше меня понимать? — усмехнулась Яна. — Ложись где хочешь, ты гость. А я лягу в маминой спальне. Белье в моей комнате всегда чистое, мама ждет меня в гости каждый день, так что ложись.

— Поесть бы чего, — протянул Мартин. — Давай закажем что-нибудь или я в ресторан ближайший сгоняю?

— Извини, не подумала. Давай посмотрим на кухне. Мама — человек хлебосольный, к ней часто гости приходят. У нее всегда найдется какая-нибудь еда.

Они прошли на большую кухню, которая, кстати, соединялась общим длинным балконом с комнатой Яны. Она часто появлялась на завтраки или ужины через балкон. А в летнее время мама подавала завтрак прямо на свежем воздухе, на балконе, где стоял круглый пластиковый стол и плетеные кресла. Пить чай с горячими булочками и смотреть на реку было сплошным удовольствием.

В холодильнике они нашли яйца, банку маслин, банку с домашними солеными огурцами, вакуумную упаковку с нарезкой колбасы, овощи. В шкафчике крупы. Из морозилки Мартин достал кусок мяса и отправил его на ускоренную разморозку в микроволновую печь.

— Ты садись, отдыхай. А я сейчас стейки пожарю, конечно, из замороженного мяса они будут не такими вкусными, но я постараюсь.

— В левом шкафчике у мамы всегда есть вино, она любит красное, возьми для мяса.

Яна решила накрыть стол на балконе, принесла красивые тарелки, фужеры, разложила нарезку, соленья. Она с интересом наблюдала за Мартином. Он был сосредоточен и очень хозяйственен. Даже не отвлекался на нее. Пока размораживал мясо, успел поставить воду на самую большую конфорку, быстро почистил картошку и закинул ее в уже кипящую воду. Затем разделал стейки, добавил соль, перец, красное вино, еще какие-то специи, и ароматы по кухне пошли просто невероятные. Скоро он подал очень аппетитно выглядевшее мясо.

— Почти что мясо по-бургундски, — смущенно представил свое произведение Мартин.

Картошку он выложил на другое блюдо, полил маслом и посыпал мелко нарезанным укропом. Бутылка красного вина тоже появилась на столе.

— А ты молодец. Вкусно. С тобой не пропадешь, — отметила Яна, которая в процессе готовки поняла, что тоже безумно голодна.

— А ты только сейчас это поняла? — усмехнулся Мартин. — Не стоит убегать от меня. Не забывай, у меня один из лучших ресторанов в Питере, я в кулинарии разбираюсь не хуже любого крутого шеф-повара. Просто в моем клубе один из лучших ресторанов в Питере, а ресторан начинается и заканчивается шеф-поваром. Я даже умею готовить яйцо пашот. Я приготовлю тебе его на завтрак.

— Хорошо, буду ждать.

— Только неудобно, объели твою маму, ворвались голодные. Я потом продукты куплю.

— Да прекрати, Мартин! Она обидится! Мамочка только рада будет, что мы здесь остановились.

— А поминок не было? — спросил Мартин.

— А я не знаю. А можно поминать? Ведь Юру так и не похоронили. Поминают сразу после похорон. Это важно, когда поминать? — спросила Яна.

— Я тоже не силен в этом вопросе. У меня до сих пор несколько знакомых ребят числятся без вести пропавшими уже много лет. Когда собираемся, просто молчим. Все понимают, что, скорее всего, их нет в живых, но как тут за упокой? Может, в плену… Может, память отшибло после контузии. Родители, у кого остались, те ждут. Даже не хотят получать пенсию как по погибшему, предпочитают, чтобы оставался пропавшим без вести. Мы с ребятами им от себя помогаем, негласно…

Мама Яны провела на балкон электричество, поэтому они сидели за круглым столом, освещенным бра, из которого лился мягкий свет. Их желудки наполнились вкусной едой, по венам потекло красное вино. С реки дул свежий ветерок, темные ивы что-то шептали друг другу, добавляя ноту загадочности и романтизма. Вдалеке виднелась красиво подсвеченная набережная со зданием речного вокзала.

— Мы с тобой похожи на провинциальную пару, которой уже хочется перебраться в столицу, — заметил Мартин.

— Так я уже давненько перебралась. А ты питерский.

— Всё-таки в провинции есть свое очарование. Сердце этот простор трогает! Река, тишина, а ведь это центр города. У меня такое ощущение, что я на даче. Я бы тебе сейчас еще и шашлычков пожарил.

— Только не на балконе! Ты что, не наелся? — ужаснулась Яна.

— Наелся, не волнуйся. Я пошутил. — Мартин ожёг ее взглядом.

— Ты на меня так смотришь, словно съесть хочешь.

— Ты знаешь, чего я хочу. Только думаю, долго ты еще будешь надо мной издеваться.

— Я думаю, что мы должны поехать и забрать бедного Витольда. Он ведь голодный, наверное.

— Сбежать опять норовишь, — вздохнул Мартин. — Так я заказываю такси? Здесь же есть такси?

— Обижаешь, это нормальный город, просто небольшой, здесь всё есть.

— Тогда я в душ на пять минут и едем.

Витольда Леонидовича они застали мирно спящим на узкой медицинской кушетке в морге, куда их пустили по распоряжению Александра Ивановича Лаврентьева. Встретил их местный сотрудник Николай, крайне недовольный их визитом.

— Тоже, что ли, светилы судмедэкспертизы? — подозрительно посмотрел он на них. — Что хотите?

— Нет, мы забрать Витольда Леонидовича, — ответил Мартин.

— Вот и славно! Забирайте своего профессора! Весь мозг выел! То одно подай, то другое… То начал допрос: почему у нас каких-то реактивов нет? А я-то откуда знаю? Я что, главный врач и занимаюсь лекарственным обеспечением? Ваш приятель прошелся по шкафам и. нацарапал целый список препаратов и погнал меня в аптеку. Потом стал проводить какие-то опыты. То матерился, то радовался, вел себя неадекватно. Под конец заявил, что добился результата, выпил медицинский спирт и лег «отдохнуть». Невозможный человек. Даже не знаешь, как с ним обходиться! Прямо с кладбища труп вернули! Он уедет, а я-то здесь останусь, и как будут на меня смотреть? Как на совсем тупого?

— А на что вы, собственно, жалуетесь? — тоже завелась Яна. — Вместо того, чтобы ругаться и обижаться, лучше бы посмотрели, что он делал, как исследовал тело, поучились бы у него! По-вашему, это нормально, когда выдали заключение, что человек умер от сердечного приступа, а на самом деле его убили? А теперь будут искать убийцу!

— А чего вы на меня кричите? Вы ему кто? — не сдавал позиции Николай.

— Витольду Леонидовичу я никто. Знакомая. А вот трупу — бывшая жена, — ответила Цветкова.

— Соболезную, — буркнул Николай. — Забирайте своего профессора, — и он отступил в соседнее помещение.

Яна с Мартином снова вызвали такси.

— Куда повезем? — поинтересовался Мартин. — В гостиницу? У него ведь там номер.

— Нет-нет, — ответила Яна. — Лучше пусть будет у нас под присмотром. Я не усну, всё буду думать, не отчебучит ли он снова какую-нибудь штуку.

— Это верно, — вздохнул Мартин и дал шоферу Янин адрес.

Патологоанатома вытащили из машины, внесли за руки за ноги в квартиру и опустили на диван в гостиной. Смотрелся он на нем очень живописно. Яна сняла с него ботинки и накрыла пледом. Витольд Леонидович только похрапывал.

— Я очень устала, — сказала Яна. — Я в душ и спать. — Она открыла шкаф и протянула Мартину большое полотенце. — Чего и тебе желаю.

Через минуту в душе зашумела вода.

Мартин скинул одежду, лег, накрылся простыней и обратился к медведю:

— Ну что, друг? Иди сюда, под бок. Расскажи-ка мне, как найти ключик к сердцу твоей хозяйки…

Глава 10

Яна не могла про себя сказать, что она большая любительница поесть. У нее очень хорошо готовила мама, но в детстве Яна мало ела. Хорошо готовила ее домоправительница Агриппина Павловна, особенно удавалась ей выпечка. Она обижалась на Яну, что та из всего ее кондитерского изобилия откусит кусочек плюшки — и всё.

Утром Яна проснулась от аппетитных ароматов. Она вышла на кухню и увидела интересную картину: портрет и натюрморт в одном флаконе. За кухонным столом с несчастным видом сидел Витольд Леонидович, подперев кулаком несчастную голову. На столе стояли бутылка минеральной воды, стакан с мутной жидкостью, очевидно рассол, и пустой стакан, который уже унес тайну своего содержимого. Мартин крутился у плиты, готовил что-то очень вкусное в сковороде-вок с высокими стенками.

— Доброе утро, — поздоровалась Яна.

Мартин обернулся и улыбнулся ей.

— Привет, принцесса, присаживайся.

Витольд только поморщился и моргнул.

Перед Яной и Витольдом появились чашки с черным ароматным кофе. Мартин кивнул в сторону Витольда:

— Третью уже пьет.

— У меня упало давление, — без интонации пояснил Витольд Леонидович, словно от звука собственного голоса у него могла отвалиться голова.

— Получилось вчера? — осторожно поинтересовалась Яна.

— Заключение? Да, конечно. Все о'кей! Теперь дело за полицейскими. Пусть выясняют, кто отравил Юрия, а потом продырявил арматурой. Все следы, небось, сгинули уже. А ведь могли найти на арматуре отпечатки. — Мартин подал Яне жареный рис с овощами, на который сверху выложил яйцо пашот. — Как обещал. — Он вопросительно посмотрел на Витольда Леонидовича.

— Нет-нет-нет! Я только кофе. Спасибо, друзья, за приют, за ночлег, за еду. Странно, что вы ночевали раздельно. Надеюсь, что не меня стеснялись? Не хотел никому мешать, к тому же я «в дрова» был, могли бы не стесняться.

— Ты тут ни при чем. Мы с Мартином теперь просто друзья, — ответила Яна, рассматривая милые ее сердцу кудряшки Мартина.

Мартин сел напротив Яны и с аппетитом принялся за завтрак.

— Какие планы, дорогой товарищ? — спросила у него Яна.

— Ольшанский мне весь мозг выел с утра. Где, спрашивает, наша бесценная голова?

— Так он больше обо мне беспокоится или о камнях?

— Он жалеет, что не посадил тебя под домашний арест. — Мартин доел и отставил тарелку.

— Понятно! Мне надо ехать в Питер? Я же хотела похоронить Юру.

— Этот процесс теперь затянется, — очнулся Витольд Леонидович.

— Тогда я заеду еще раз к Галине Петровне, успокою ее и передам деньги на похороны. И можно будет ехать.

— А ты не хотела бы отстричь волосы, отдать их Мартину, он дальше сам разберется? — вдруг выдал Витольд Леонидович.

Яна и Мартин переглянулись.

— Что за фантазии по моей расчленёнке? — удивилась Яна. — Мои волосы неприкосновенны.

— Вид у твоих волос не ахти, — сказал патологоанатом.

— У меня уже голова чешется, помыть не рискую лишний раз, — пожаловалась Яна.

— Тогда точно надо спешить, — поддержал Яну Витольд Леонидович. — А то, глядишь, лысой останешься.

Яна вздрогнула.

— Сделаем так… — хлопнул по столу ладонью Мартин. — Ты собирайся, приберись тут, — распорядился он, — а мы с Витольдом Леонидовичем сгоняем к Галине Петровне. Он извинится, деньги я ей оставлю достойные, не переживай. Потом попрощаемся с твоим одноклассником, уладим формальности по экспертизе, вернемся за тобой и сразу же поедем в Питер. Только очень прошу тебя, из дома не выходи, никому, кроме нас, не открывай.

— Ты был командиром? — догадался Витольд Леонидович под смешок Яны. — Планы у тебя командирские.

— У меня и сейчас большой коллектив.

— Неудобно. К Галине Петровне я должна…

— Никому ты ничего не должна. Сиди дома, так безопаснее, — не согласился Мартин, и спорить с ним ей совсем не хотелось.

— И еще вот что… Можно я возьму твоего медведя? — спросил Мартин, не глядя на Яну.

Большие глаза Яны стали просто огромными.

— Что?! Моего медведя? Ты что, впал в детство?

— В твоем возрасте давно с бабами надо спать, — захохотал Витольд Леонидович.

Мартин бросил на него такой взгляд, что тот смешался и замолк.

Яна тоже не выдержала и засмеялась:

— Нет, мишка сегодня спал вместе с Мартином, тот к нему привязался.

— Как истинный джентльмен, он теперь должен на нем жениться, — снова подал голос Витольд Леонидович.

— Хватит шуток ниже пояса! — оборвал его Мартин. — Ты все равно его бросила! А я буду беречь.

— А я тебе верю! Я тебе его дарю, только хорошо к нему относись, — улыбнулась Яна.

— Обещаю.

Яна отдала долг Витольду Леонидовичу, он поломался, но деньги взял. После этого он допил всё, что у него еще оставалось, и уехал с Мартином на мотоцикле. Правда, предварительно честно предупредил, что на мотоцикле его может стошнить прямо на спину водителю. Мартин рискнул, выбора у него не было.

Яна помыла посуду, собрала мусор, и тут зазвонил телефон. Звонила Ася. Сердце у Яны подпрыгнуло и застучало часто-часто.

— Да, Асенька! Как хорошо, что ты позвонила! Я тебе звоню, звоню… Ты о Виталии плохо не думай, у нас с ним ничего не было и быть не может… Ему лучше! Ты ему…

— Яна, сейчас не об этом, — оборвала ее Ася. — Беда…

— Какая еще беда?! — похолодела Яна.

— Слушай, ты только держись. Ричард, твой муж, попал в автоаварию. Ему плохо, совсем плохо. Его только сейчас прооперировали и отвезли в реанимацию. Врачи ничего не обещают. Мне так жаль… — заплакала Ася.

Яна словно превратилась в каменный столб. Она никак не могла понять услышанное, просто впала в ступор.

— Ася, я поняла, я вылетаю. Где он? — наконец вымолвила она.

— Яна, тебе нельзя в таком состоянии за руль, — испугалась Ася.

— Не волнуйся. Я постараюсь прибыть как можно быстрее, — уже ничего не слушала Яна, ее всю трясло.

Она умыла лицо холодной водой, схватила свои вещи и красной помадой написала в прихожей на зеркале большими буквами: «Я в Москву! Яна».

Глава 11

Жену своего бывшего мужа Ричарда Яна увидела в холле больницы. Она сидела, словно манекен, сложив руки на коленях. Глаза Людмилы были стеклянными, лицо словно окаменело. На эту очень красивую и приятную женщину с густыми светло-русыми волосами чуть ниже плеч и большими зелеными глазами сейчас было больно смотреть. Яна кинулась к ней.

— Люда! Ну что? Что там?!

Людмила несколько дольше, чем положено для идентификации личности собеседницы, посмотрела на Яну.

— Яна, ты?! Горе-то какое! Господи, Ричард! Ему так плохо! Я хочу умереть!

— Что ты, что ты! Люда, возьми себя в руки! Он не умер, он здоровый, сильный мужчина, он выкарабкается! Что ты себе придумала? Соберись! Ты ему нужна. Наши дети не останутся без отца!

Потом минут пять они рыдали друг у друга на плече. Яне самой было плохо всю дорогу. Если бы она умела молиться, то она бы сейчас постоянно молилась. Слезы бесконечным потоком текли из ее глаз. Ее очень многое связывало с Ричардом Тимуровичем Алисовым. В браке с ним она провела много лет. Мало того, Яна два раза выходила за него замуж. Ричард стал отцом ее сына, вообще он был потрясающим мужем и отцом. Перед Яной пронеслась вся их жизнь. Она сама его добивалась. Просто ошарашила Ричарда своим напором, закрутила ему мозги, и Ричард влюбился. Он поверил ей, а она его предала. Они изначально были очень разные. Мама Яны очень радовалась их браку, ведь Яна наконец-то выбрала в мужья подобающего человека: серьезного, порядочного, мужественного бизнесмена. Только домработница Агриппина Павловна с первого дня предрекала этому браку скорый конец. Ричард очень много значил для Яны, он и после развода остался настоящим другом и отцом. Сын Владимир жил то у отца, то у матери и очень любил обоих родителей. Представить, что будет с сыном, если Ричард умрет, было просто невозможно. Яна чувствовала боль и отчаяние жены Ричарда, у которой тоже есть ребенок. Людмила души не чаяла в своем муже. Яна очень хотела поддержать Людмилу, но сама пребывала в отчаянии.

— Как это могло произойти? Как?! Ричард — очень аккуратный водитель, — плакала Люда, и Яна могла подтвердить каждое ее слово.

Более осторожного водителя, чем Ричард, трудно было найти. Это Мартин гонял как сумасшедший, и каждая его поездка, чисто теоретически, могла бы стать последней. И представить, что Ричард мог так разбиться, было трудно. Ведь это не в него въехали, а именно он врезался в какое-то бетонное ограждение, машину подбросило, она перевернулась и… Две женщины надеялись, что Ричард будет жить.

— Ты как-то изменилась, — все-таки разглядела ее Люда, с которой Яна была просто в прекрасных отношениях.

— Да я тут замоталась. Голову не мыла несколько дней.

— Я не об этом, у тебя в лице что-то изменилось…

— Так взрослеем, — смутилась Яна.

Через какое-то время к ним вышел хирург.

— Операция закончилось, пациент в палате. Пока в медикаментозном сне. Прогнозов сейчас дать никаких не могу. Всё решат первые сутки, — честно предупредил врач.

— Я эти сутки не переживу, — выдохнула Людмила, руки у нее затряслись.

— Даже не думай о плохом! — одернула ее Яна и обратилась к хирургу: — А мы можем его увидеть?

— А вы кто? Посещение возможно только для родственников.

— Жены.

— Одна бывшая, другая настоящая, — одновременно ответили женщины.

У хирурга брови поползли вверх.

— Уважаю мужика, мне бы так с моими бабами… Мозг выели уже.

— Мы из отряда мозгневыедающих, — ответила Яна.

- Да, ты у нас яркая представительница отряда сразужеголовусносящих и сердцеразрывающих, — произнес Мартин приятным баритоном.

Яна, Люда и доктор обернулись и с изумлением воззрились на двух мужчин. Лицо Мартина было багровым, он слегка заикался, у него дергалось веко, чего раньше Яна за ним не замечала. Витольд Леонидович же был бел, как первый снег, он как-то странно двигался и держался за Мартина.

— Я ему отдал шлем, — зачем-то сказал Мартин, видимо, поясняя свой внешний вид.

— Мы прилетели первым же рейсом. Мартин снова взял мотоцикл в прокат. Он так гнал… Я еле руки смог разжать, чтобы отцепиться от него, — вставил свое слово Витольд Леонидович и добавил: — Несколько раз меня выворачивало.

— Шлем придется выкинуть, а тебя наказать, — посмотрел на Яну Мартин. — Я же просил никуда больше не деваться.

— Я написала, что еду в Москву.

— На деревню дедушке, — передразнил ее Мартин. — Хорошо, что есть Ася, которая тоже в Москве, и она мне ответила.

Доктор нервно передернул плечами.

— Вы… жены, можете навестить своего мужа, но ненадолго. А вас разместить в отделение? — посмотрел на мужчин хирург.

— Зачем? — не понял Мартин.

— Так вам явно медицинская помощь нужна, — предположил врач.

— С нами всё хорошо, — сказал Мартин и покачнулся.

— Это мои друзья — Мартин, Витольд Леонидович, это Людмила, нынешняя жена моего бывшего мужа Ричарда, — представила всех Яна. — А вон там кулер, идите попейте водички!

Доктор ретировался. Ему было недосуг разбираться в этом хитросплетении отношений.

— Как он? — спросил Мартин.

— Неизвестно, — ответила Яна и снова расплакалась.

Мартин прижал ее к себе и обнял.

— Успокойся.

Яна вытерла лицо и повернулась к Люде:

— Вова знает?

— Нет, дети не знают.

— Не надо пока. Пойдет на поправку, тогда скажем, — решила Яна. — Ты иди первая к Ричарду, а я подожду тут… — Она опустилась на кушетку. — Сутки… врач сказал, что ждать сутки. Если опасность минует, я сразу же поеду снимать эти чертовы камни. Скажи Ольшанскому, чтобы подождал сутки, и я вернусь, — попросила Яна Мартина.

— Я позвоню ему прямо сейчас, — пообещал Мартин и отошел в сторонку.

В это время из палаты медсестра вывела плачущую Люду.

— Кто еще хотел повидать пациента? — спросила она. — Только очень быстро.

Яна двинулась в палату, словно сомнамбула, Витольд Леонидович пошел за ней. То ли он боялся остаться один из-за повышенной тревожности, то ли ему просто тупо надо было за кого-нибудь держаться. Яна увидела бледное лицо Ричарда и его голый торс со слегка смуглой кожей, заклеенный в разных местах пластырем с какими-то трубками. К нему были подключены приборы, они пикали и светились экранами.

Яна замерла, было понятно, что человек без сознания. Витольд Леонидович оторвался от Яны и склонился над Ричардом. Он его осмотрел и ощупал, чем вызвал недовольство медсестры.

— Всё! Выходим! — приказала она.

— Яна, он живой, — успокоил Яну патологоанатом.

— Витольд Леонидович, ты приди в себя! Конечно живой! Он же не в морге лежит, типун мне на язык, а в реанимации!

— Я не так выразился, не надо ждать сутки, он обязательно придет в себя. Поверь моему опыту.

— Я очень хочу в это верить.

К ним подошел весьма встревоженный и сосредоточенный Мартин.

— Янка, если мы прямо сейчас не вернемся в Питер, тебя объявят в розыск, и даже мои связи не помогут. Пойми, Ольшанский тоже не сам всё решает. Поэтому поехали. Я не шучу.

— Поехали, — смирилась Яна. — Витольд Леонидович?

— Я пас! Эти ваши гонки! Чуть богу душу не отдал! На мне бриллиантов нет, я отдохну и приеду завтра или послезавтра и уж, явно, с комфортом, — сразу же замахал руками Витольд Леонидович. — А еще надо зайти в гости к моему другу Олегу Адольфовичу.

Мартин потащил Яну на вокзал, и они взяли билеты на первый же «Сапсан» в Санкт-Петербург. Яна вздохнула — ей было приятно находиться рядом с Мартином, она отметила, как все окружающие женщины, от пассажирок до обслуживающего персонала, бросают на него заинтересованные взгляды. Сердце у Яны пело от счастья: Мартин рядом и сразу весь мир прекрасен!

Они сидели в вагоне премиум-класса у окошка друг против друга. «Все-таки нельзя, чтобы при рождении одному человеку давалось столько обаяния, сексуальности. Это вредит жизни», — подумала Яна.

— Почему? — спросил Мартин.

— Я что, это вслух сказала?

— Я услышал.

— Согласен?

— Это как посмотреть. А вообще, что конкретно ты имеешь в виду?

— Тебе льстит женское внимание? — в лоб спросила Яна. — Ты же неглупый. Только не говори, что не понимаешь, о чем я спрашиваю.

— Не буду. Льстит до определенного возраста. Потом привыкаешь и на любые пристойные и непристойные предложения ты уже умеешь ответить. Плохо, что в нашей стране так много одиноких женщин. Но я точно эту проблему один решать не собираюсь, — усмехнулся Мартин и уже серьезно посмотрел на Яну: — А вообще, когда ты влюбляешься и мечтаешь, думаешь и хочешь только предмет своего обожания, одну женщину, всё остальное вообще не имеет никакого значения, даже раздражает. Потому что все, кто предлагают тебе что-то извне, не учитывают, чего же хочешь именно ты. А любой человек имеет право на свой выбор и свои желания. Ты не согласна?

— Согласна, — поспешно кивнула Яна. — Просто у женщин с возрастом это нивелируется, всё меньше и меньше поклонников, а вот к красивым, мужественным мужчинам внимание не угасает.

— Тебе ли жаловаться, ты у нас всегда в центре внимания, — усмехнулся Мартин. — Или ты чем-то недовольна? Кофе?

— Спасибо, буду.

— Девушка, два кофе, пожалуйста, — попросил он проводницу, которая как раз проезжала мимо с тележкой с закусками и напитками.

Мартин скользнул взглядом по волосам Цветковой и спросил:

— Интересно, менты уже нашли, у кого украли бриллианты?

— Мне это совсем неинтересно. Я хочу, чтобы их быстрее сняли с моей головы и чтобы я забыла всё это как страшный сон. И, самое главное, чтобы поправились Виталий и Ричард, — вздохнула Яна.

— Ты не находишь ничего странного? — чуть наклонился к ней Мартин.

— То, что мой первый муж мертв, а мой третий и он же четвертый муж в тяжелом состоянии? Конечно, я думала об этом. Но пришла к выводу, что это просто жуткое совпадение. Юру убили, Ричард сам попал в аварию. Да и Виталий Николаевич никогда моим мужем не был.

— Но собирался им стать. Я до сих пор в страшных снах вспоминаю вашу помолвку, — в глазах Мартина промелькнул какой-то огонек.

Яна прикусила нижнюю губу.

— Согласна. Было дело. Неприятно это, когда с дорогими тебе людьми происходят несчастья. Ты, кстати, тоже поберегись, в свое время и ты сделал мне предложение.

— Считаешь, что спасла меня, отказавшись от замужества со мной? — засмеялся Мартин. — Если это правда, что с твоими мужчинами случается что-то плохое, лучше бы начали с меня.

— Зачем ты так говоришь? — искренне испугалась Яна. Она смотрела на Мартина глазами, полными слез. — Пусть с тобой ничего не случится.

— Тише-тише, что ты? Ничего со мной не случится! Яна, перестань, — он так посмотрел на нее, что слёзы у Яны мгновенно высохли.

«Сапсан» быстро домчал их до Санкт-Петербурга. Из выхода с вокзала их ожидало такси.

— А ведь это был мой любимый город, — вздохнула Яна, прильнув к окошку, за которым бежал людный Невский проспект.

— Что изменилось? — не понял Мартин.

— То, что меня впервые привезли сюда насильно, — ответила Яна, — а это сразу же вызывает негативную реакцию.

— Предлагаю немедленно поехать к Ольшанскому. Пора, моя дорогая, тебе освободиться от опасного груза.

— Я не против. Для того и приехала.

Мартин взял ее руку и нежно пожал. Яна улыбнулась.

Петр Иванович Ольшанский принял их в своем кабинете. Он пригласил их сразу, как только Мартин сообщил, что они уже в Питере.

— Вы прямо с вокзала? Устали, наверное? Чай? Кофе? — суетился он.

Яна смотрела на него с явной враждебностью.

— Сердишься на меня? — виновато прищурился Петр Иванович.

— Заметно? Очень надеюсь, что заметно! — ответила Цветкова.

— Яна! Я тебя покрывал и даже сейчас покрываю, как могу! Надо мной же куча начальников! С меня голову чуть не сняли, как я вообще допустил, что ты с таким богатством в волосах находишься неизвестно где и не можешь явиться в течение десяти минут. Это очень хорошо, что Мартин понял всю серьезность ситуации, и вы быстро вернулись. Я уже сообщил, что ты на месте, иначе мне бы головы не сносить.

Вместе с ним в кабинете находился парень со стильной стрижкой, которого Петр представил как Арсения.

— Арсений поможет в нашей парикмахерской проблеме.

Яна молча села на стул и мастер приблизился к ней. Он взял прядь ее волос, руки его чуть подрагивали — Арсений волновался. Чувствовалось, что раньше ему не приходилось работать в присутствии следователя. Он путался в волосах Яны, постоянно их дергал, поливал чем-то очень неприятным ей голову и снова тянул, тянул…

— Надеюсь, вы не подменили бриллианты? — пошутил Петр Иванович, решив разрядить обстановку.

— Смешно, — мрачно ответил Мартин, переживающий за Яну.

Та продолжала мужественно терпеть, а когда парень произнес: «Всё», — Яна даже постаралась не обратить внимания на то, как много ее прекрасных волос валялось на полу.

— Все волосы выдрали? Теперь буду ходить с ободранным хвостиком, как крыса, — съязвила она. — Боже, как мне не везёт…

— Уволь, на крысу ты совсем не похожа, — успокоил Ольшанский.

— Да?! — Яна выхватила из сумочки карманное зеркальце и попыталась оценить ущерб. — Мать моя в ботах! Да я почти лысая, как коленка!

— Не утрируй, — сказал Мартин. — Волосы — это не руки-ноги, отрастут. Будут еще гуще.

— С чего бы им быть гуще? — чуть не плакала Яна. — Повыдёргивал с корнями! — бросила она яростный взгляд на Арсения.

Тот потупился:

— Это вы зря.

Яна вскочила.

— Я могу быть свободна?

— До улаживания всех формальностей прошу наш замечательный город не покидать, — ответил Ольшанский.

— Это каких формальностей? — вскинула брови Яна. — Может, мне еще хотят состричь ногти или удалить почку? Или думаете, что я несколько камней проглотила?

Ольшанский вздохнул.

— Мысль неплохая. Только, думаю, глотать камни — дело лишнее. Не надо так сердиться. Протокол есть протокол, его никто не отменял. Никто тебя не подозревает, но в этом деле пока много неясного. Придется задержаться, Янка, ничего не поделаешь. Будем надеяться, что ненадолго.

— У меня муж в реанимации! А другого мужа убили и еще не похоронили! А я должна здесь быть только ради формальностей?! — Яна нервно меряла шагами кабинет.

Петр Иванович устало вздохнул.

— Какие мужья в реанимации, Яна? Мартин, о чем она говорит? Насколько я знаю, здесь жениха, то есть мужа московского чуть не завалили, извините, не убили. Коллега наш.

— Тоже ее бывший ухажер, — ответил Мартин. — Виталий Николаевич Лебедев, давний поклонник эксцентричности, таланта и красоты мадам Цветковой.

Ольшанский встал изо стола.

— Слушайте, у меня голова от вас кругом, честное слово. Женихи, мужья — чёрт ногу сломит!

— А у вас в Питере все такие умные и нервные? — поинтересовалась Яна.

— Так это же культурная столица, — сказал Петр Иванович. — Слушай, Цветкова! А, может, это ты его… ну, того самого? Обидно стало! Любил тебя, ухаживал за тобой, женщины к этому быстро привыкают. А тут решил жениться на другой? Так сказать, сорвался с крючка. Ты завелась, тем более что у самой личная жизнь не складывается, вот и психанула, — предположил следователь.

Все присутствующие с изумлением на него уставились.

— Что смотрите? — не понял Ольшанский.

— Ты серьезно? — спросил Мартин.

— Это почему же не сложилась моя личная жизнь? — поинтересовалась Яна, угрожающе подступая к следователю. — С чего бы это такие выводы? — Версия о предполагаемом обвинении в убийстве ее не тронула.

Ольшанский отступил на шаг назад.

— Тише, Цветкова! Не нужно так волноваться. Личная жизнь у тебя такая запутанная, что не всякая романистка-писательница разберётся. Одних мужей — прошлых, настоящих, при смерти, потенциальных и умерших — куча. Что, скажешь, не так? Да ты просто какая-то «чёрная вдова», Цветкова. — Ольшанский плюхнулся в кресло.

В кабинете повисла грозовая тишина, которую нарушил Мартин.

— Захочешь поговорить или арестовать, скажешь, — с угрозой произнес он. — Пошли, Яна.

Он взял Яну под руку, и они вместе вышли из кабинета.

— Ты его чуть не ударил, Мартин, — сказала Яна с тревогой.

— Следовало бы… Распустил язык. Кто он такой, чтобы тебя осуждать? Тоже мне моралист. За собой бы лучше следил. Но я еще пока законы знаю. Он бы меня арестовал, а ты осталась без прикрытия. — Он посмотрел на Яну. — Ко мне домой? Или в твою квартиру?

— Нет уж. Лучше в отель.

— Ты считаешь, что опасность миновала?

— А разве нет? Бриллианты сняли, волосы у меня повыдёргивали… Кому я лысая нужна?

Мартин улыбнулся:

— Может, хотя бы поужинаешь со мной в моем клубе? Обещаю покормить на славу.

— Это можно, — согласилась Яна. — Кто ж от еды отказывается.

Уже через двадцать минут они сидели в ресторане Мартина. Из окна открывался красивый вид на старинные здания и Александровский сад, бывший Адмиралтейский бульвар. Мартин что-то шепнул официанту, тот исчез и через пятнадцать минут принес Яне огромную корзину потрясающих роз.

— Боже, они прекрасны! — Яна дотронулась до бутонов изящной рукой.

— Как и ты, — сказал Мартин.

Им принесли фирменные салаты со свежайшими морепродуктами. Яна с удовольствием отметила отменные помидоры, хрустящие зеленые листья салата, посыпанные молотым перцем. Всё это великолепие было полито оливковым маслом. Зелень повара всегда мыли минеральной водой, от этого она приобретала удивительные лёгкость и вкус.

— Я сам открою, спасибо, — Мартин забрал у официанта бутылку шампанского, оформленную в золотых тонах с изображением короны. — Это «Редер», — пояснил он. — Специально заказал для тебя. В мире насчитывается лишь пятьсот тысяч таких бутылок. — Он разлил пенящийся напиток по бокалам. — Давай, за начало… Без всяких недомолвок.

— Интересно. А давай! — согласилась Яна.

Они чокнулись и выпили.

— Изумительный вкус, — отметила Яна. — Даже не знаю, что и сказать. Умеешь ты удивлять, Мартин.

— Попробуй салат, — попросил Мартин. — У меня отличные повара!

— Твое мясо в Волжске тоже было потрясающим, — сказала Яна, отправляя в рот хрустящую зелень.

— А я тоже часто вспоминаю тот вечер!

Яна пригубила шампанское и молча посмотрела на Мартина сквозь бокал.

— Ты сидела такая красивая в плетеном кресле на фоне реки. Лунный свет отражался в твоих глазах. Не хотел тебя нервировать, но бриллианты поблёскивали так, словно тебе на волосы опустились звездочки с неба.

— Да уж. Сплошная идиллия. Да ты романтик, Мартин, — усмехнулась Яна. — Это тебе идёт.

— Когда я вижу тебя, то голову теряю, — блеснули чёртики в глазах Мартина.

— Знаешь, ты похож на змея-искусителя в человеческом обличье.

— Я давно уже не такой. Потерял квалификацию, раз не могу соблазнить и искусить одну-единственную, которая мне нужна.

— Да… — вздохнула Яна. — Иногда желания не совпадают с желаниями другого человека.

К их столику снова приблизился официант.

— Могу ли подавать фирменное блюдо, Мартин Романович?

— Что ты предпочитаешь из белых вин к рыбе? — спросил Мартин у Яны. — Есть итальянские сухие вина Орвието и Соаве. Последнее с итальянского переводится как «приятное», «нежное».

Яна растерялась, но сказала:

— В это время года я предпочитаю Соаве.

Официант исчез и через минуту поставил перед ними тарелки и положил новые приборы. Он разлил вино по бокалам.

— Это запеченный в соли «морской волк», украшенный икрой кефали, каперсами и мятой. Попробуй, не пожалеешь. Испанское блюдо. В рыбе нет ни одной косточки.

— Очень вкусно, — оценила Яна. — А на вид рыба совершенно целая. У нас сегодня «рыбный день»?

— Блюда из морских обитателей и рыбы — фишка моего ресторана. Продукты только самые свежайшие, доставляются самолётом в день приготовления, так же как овощи и фрукты.

Играла лёгкая музыка. Вскоре они приступили к десерту. Им подали профитроли с мороженым, политые тёплым шоколадным соусом. Но Мартин не успел насладиться воздушным десертом — зазвонил его айфон.

— Извини. — Мартин поднял взгляд на Яну и включил громкую связь. — Никаких недомолвок и недоговоренностей.

— Мартин Романович, здравствуйте! Мы с вами были на «ты», но я сейчас не знаю, помните ли вы меня? — раздался извиняющийся мужской голос.

— Для начала представьтесь.

— Знаете, я вообще-то пытался связаться с Яной Цветковой, но не смог. Может быть, вы знаете, где она, — словно не слыша слов Мартина, продолжал мужчина.

Но Яна уже узнала голос. Только Олег Адольфович, ее друг, московский патологоанатом и иногда лечащий врач, мог именно так изъясняться, что никто ничего не понимал, причем на свежую, трезвую голову.

— Олег! Это Яна. Привет! — откликнулась она.

— Яночка, привет! Как я рад тебя слышать! — обрадовался Олег Адольфович.

— Олег, конечно, я тебя помню, и мы навсегда на «ты», — присоединился к разговору Мартин.

— Спасибо, друзья. Надеюсь, я не нарушаю ваш покой? Вы ужинаете?

— Ты ясновидящий? — удивилась Яна. — Шучу, говори, что случилось?

— Я так понимаю, что Виталий Лебедев — того? Мне вообще-то он нужен.

— Что значит «того»?! — возмутилась Яна. — И ты уже определись, кто тебе нужен? Звонишь Мартину, спрашиваешь про меня, теперь оказывается, что тебе нужен Виталий Лебедев? Это что такое?

— Мне Витольд, мой друг, сказал, что Виталий в питерской больнице.

— Это правда, — подтвердил Мартин. — Но он идет на поправку.

— Очень хорошо! — сказал Олег Адольфович. — С Витольдом неприятности.

Яна и Мартин переглянулись.

— Твою дивизию… Зачем я, дурак, согласился его там одного оставить? Ведь он может посоревноваться с тобой в игре по попаданию в самые ужасные ситуации, — вздохнул Мартин.

— Яну из передряг всё время вытаскивал Виталий, вот я на него и надеюсь, и на его должность, — ответил Олег Адольфович.

— А теперь расскажи, что случилось, — поторопил Мартин.

— Постараюсь. Сейчас соберусь с мыслями.

— Давно пора… Давай, мы ждём.

— Олег, давай! — поддержала его Яна.

— Витольд позвонил мне, как единственному московскому другу! — выпалил Олег Адольфович.

— Ближе к делу. Пока ничего не понимаю, — попросил Мартин.

Яна от ужаса прикрыла рот рукой. Она даже не представляла, что такого мог натворить Витольд Леонидович в Москве. И, кстати, тоже чувствовала вину, ведь именно она сорвала патологоанатома с его насиженного места, то есть морга в Санкт-Петербурге, и поволокла в Волжск.

— Витольд пришел ко мне. Я был удивлен, рад! Я же жил у него в гостях в северной столице, и как он меня принимал, как принимал! И тут мой друг нагрянул ко мне с ответным визитом! Ну, я встретил его, как положено. Хлеб там, соль…

Мартин снова переглянулся с Яной, обоим было понятно, что друзья напились. Тем более, Витольд Леонидович морально уже был подготовлен к этому процессу.

— Понятно. Встреча друзей.

— Вот именно! Друзей! Долгожданная встреча! — обрадовался Олег Адольфович, почувствовав поддержку. — Витольд, кстати, признался, что ты, Яна, так ему понравилась, что он от смущения и непонимания, что с ним происходит, все время пил для храбрости и приставал к другим женщинам, чтобы ты увидела в нем гусара.

— Кого? — не поняла Цветкова, вспоминая пошлости Витольда Леонидовича на кладбище и его приставания к бывшим женам умершего.

— И в чем выражалось его гусарство во время похорон? — не удержалась она.

— Проехали, — сделал ей знак Мартин.

— Да это я отвлекся, — подтвердил Олег Адольфович и продолжил: — А вот дальше Витольда понесло. Он вдруг объявил, что ему не нравится авария, которая произошла с твоим бывшим мужем Ричардом. Что он только из-за этого и остался в Москве, спокойно отпустив вас в Питер. Что ему надо хорошенько подумать и что-то там доказать. Я, конечно, обиделся. Я-то решил, что Витольд специально ко мне приехал, к своему другу. Мы подрались…

— Что вы сделали?! — переспросила Яна.

— Да я понимаю, что это не очень гостеприимно, — потух голос Олега Адольфовича в трубке.

— Ну, как-то да… — согласился Мартин. — Угостил хлебом, солью и фингалом под глаз.

— До этого не дошло. Мы били друг друга очень аккуратно, не задевая жизненно важных органов, — поторопился ответить Олег Адольфович, тем самым еще больше запутываясь в объяснениях.

— Драка патологоанатомов была очень аккуратна и точна, чтобы не осложнять себе дальнейшую жизнь и работу, чтобы спокойно провести вскрытие, — прокомментировал Мартин со смехом.

Яна захихикала. А Олег Адольфович ответил:

— Есть в ваших словах доля истины, есть. Не отнять. После драки Витольд стремительно меня покинул. Я, честно, хотел его догнать.

— Чтобы добить?

— Нет, что вы! Чтобы помириться! Но меня очень быстро сморил сон, и я отрубился. Это, надеюсь, не преступление? Знаю, что нет. А вот уже потом Витольд позвонил мне из отделения полиции. Я не разглядел в своем питерском друге такой темперамент! Он идет напролом, словно танк, и если в чем-то уверен, то его ни за что не переубедить! Он незаконным образом проник в больницу, переоделся там в медицинский костюм, поэтому долго оставался незамеченным.

— Олег, надеюсь, он не вскрыл Ричарда, чтобы что-то доказать? — испугалась Яна.

— Почти… Нет-нет, не вскрыл, конечно, но взломал кабинет, где хранилась медкарта, а затем размотал Ричарда и осмотрел его.

— Что значит «размотал»? — тут же напрягся Мартин.

— В смысле бинтов, для осмотра повреждений. Он жив, не волнуйтесь, ему даже лучше.

— Ричард пришел в себя? — спросила Яна.

— Нет еще. Затем Витольд приехал на стоянку, куда после аварии отбуксировали искореженный автомобиль Ричарда, подкупил охранника и проник в машину.

— Он еще и туда успел? — удивилась Цветкова.

— Я же говорю, Витольда не остановить. Там его и задержала полиция. Сейчас он в отделении. Витольд мне позвонил, я смог с ним поговорить.

— О чем, если не секрет? Просто сгораю от любопытства, — сказал Мартин.

— Витольд отметил, что травмы Ричард не мог получить в автомобиле. Его покалечили в другом месте, порезали, а затем усадили в разбитый автомобиль. Это не несчастный случай, это запланированное убийство.

Яна с Мартином в очередной раз переглянулись.

— Скажи, Олег, ты же все-таки медицинский работник, причем, специалист от бога. Тебе на секунду не показалось, что Витольд того? Скажем, слегка одержим? — спросила Яна.

— Я понял, о чем ты спрашиваешь. Я, конечно, больше специалист по анатомии, чем по умственной деятельности человека…

— Ты во многих областях специалист, — подбодрила его Яна.

— Спасибо за доверие. Нет, я не считаю Витольда сумасшедшим. Я считаю, что он гений. Как все гении, он может казаться несколько странным, но не более. Если уж ко всем так придираться, то и тебя, Цветкова, можно считать «того».

— Ты считаешь, что Витольд в своих расследованиях прав? Кто-то пытался убить Ричарда Тимуровича и выдать это за несчастный случай? — спросил Мартин.

— Я уверен в этом. Но сейчас надо попросить Виталия поднять свои связи и помочь Витольду, — попросил Олег.

— Мы сделаем это, — пообещала Яна, глядя, как к их столику приближается ненавистная ей женщина по имени Василиса, кондитер и шеф-повар этого ресторана.

Когда-то эту даму связывали с Мартином интимные отношения, она потеряла ребенка во время беременности и очень тяжело пережила этот момент.

Яну просто затрясло от ненависти, она видеть не могла эту красотку, у которой хватило наглости нарушить ее тет-а-тет с Мартином. Василиса держала в руках поднос, где на белых тарелочках с кружевным краем лежали два пирожных с малиновой глазурью и золотой сеткой из карамели.

— Здравствуйте. Я, как шеф-кондитер, решила преподнести вам свой десерт. Знаю, что Мартину Романовичу мои пирожные очень нравятся, — сказала Василиса.

— Спасибо, — сухо поблагодарила Яна, едва сдерживаясь, чтобы не съязвить.

Василиса поставила тарелки с пирожными на стол.

— Вы свободны. Можете идти, — бросила Яна, еле сдерживаясь от ярости. Когда она последний раз видела эту женщину, та торжествовала и нагло целовалась с Мартином.

— Что-то еще желаете? — посмотрела Василиса на Мартина.

Яна повысила голос:

— Вы плохо слышите? Свободны!

— Спасибо, Василиса, — ответил Мартин. — Ничего не надо.

Василиса многозначительно посмотрела на Яну и удалилась, плавно покачивая бедрами.

— Гадость какая, — сказала Яна, разглядывая кулинарное произведение Василисы. — Цвет какой-то… мерзкий. Фу…

— Думаешь, что отравлено? — улыбнулся Мартин. — Хочешь, поменяемся? Возьмешь то, что она поставила ближе ко мне?

— Ты серьезно? Шутишь? Да я даже видеть это не могу. К тому же она запросто может насыпать в пирожное иголок, с нее станется.

— Да брось ты! Что ты на нее напала?

— А что она припёрлась к нам со своими пирожными? Пусть сама эту гадость ест. Может подавиться…

— Добрая ты у меня… — улыбнулся Мартин. — Всё, проехали. Закрыли этот вопрос.

— Отвези меня в больницу к Виталию, — попросила Яна. — Надо его навестить. А потом выяснить, что с Витольдом Леонидовичем.

— Будем помогать Витольду?

— Обязательно. Мы же его друзья.

Глава 12

Они навестили Виталия Николаевича, Яна рвалась сразу же бежать в палату к Лебедеву, но Мартин мыслил более рационально и унял ее пыл. Он сначала побеседовал с лечащим врачом, предложил денег на лекарства, узнал о самочувствии больного и можно ли с ним поговорить. Получив разрешение, немедленно отправились к нему в палату.

Яна поцеловала Лебедева в щеку и присела к нему на кровать, Мартин сел на стул. После радостных восклицаний и вопросов о самочувствии Яна рассказала Лебедеву, что случилось после его ранения.

— Представляешь, Виталик, сначала я, потом Юрий, Ричард…

— Я сейчас же позвоню коллегам и попрошу их поучаствовать в этом деле и проверить все выводы, которые сделал…

— Витольд Леонидович, — подсказала Яна.

— Именно он, да.

— Олег Адольфович уверен, что его друг прав на сто процентов.

— Тогда это серия. И все кутерьма вокруг тебя, Янка, как всегда, — помрачнел Виталий Николаевич. — Мне даже лестно, что и меня поставили в один ряд с твоими мужчинами. Где-то приятно даже…

— Сильно не фантазируй, — осадил его Мартин.

— Яне нужна охрана.

— Я рядом.

— Ты последний, кто сейчас должен находиться рядом, на тебя же тоже может быть совершено покушение, — совершенно спокойно заметил Виталий.

— Что ты такое говоришь? — испугалась Яна.

— Он прав. Я сейчас не лучшее общество для тебя, это точно, — сказал Мартин.

— Если только это не ты убрал всех своих конкурентов, подбираясь к Яне, — улыбнулся Виталий Николаевич.

— Выбирай выражения! «Убрал»! Если бы я, как ты выражаешься, был серийником, то вы бы до меня никогда не докопались, — Мартин, сделав зверское лицо, характерным движением провел ладонью по своей шее и рассмеялся.

— Какие же вы еще мальчишки! — всплеснула руками Яна.

Но главный вопрос они всё же с Виталием решили.

Яна решительно без стука открыла дверь в кабинет Ольшанского, вошла и молча села перед ним на стул.

Петр Иванович поднял голову от бумаг.

— И снова здравствуйте! — сказал он.

— Я очень хотела, чтобы меня ущипнули, а я бы проснулась, — доверительно сказала Яна.

— Это я в показания записывать не буду. Но ущипнуть могу, даже с большим удовольствием, — пошутил Ольшанский.

Яна в серебристом вечернем платье на тонких бретельках была очень эффектна. Спину прикрывала пышная, очень необычно заплетенная коса. На лице присутствовал макияж с акцентом на глаза, потому что Яна предполагала долго и страстно целоваться.

Яна рассказала Ольшанскому про новое происшествие.

Она из своего номера в отеле позвонила Карлу Штольбергу и спросила, всё ли у того хорошо. Конечно, Карлу показался странным такой интерес к его здоровью, но он ее заверил, что с ним всё в порядке. Мартин не хотел оставлять Яну в номере одну, но та поклялась, что не будет его покидать и никому кроме Мартина не откроет дверь.

— И ты оставил? Ты ей поверил? — обратился следователь Петр Иванович к расстроенному Мартину. — Ты же знаешь: что бы она ни утверждала, это не имеет никакой силы. Это же Цветкова! Женщина с вычурной логикой!

— Ты сам-то слышишь, что говоришь?

— А имею в виду с женской логикой в кубе!

— Чего вы кричите? Я исполнила обещание! Я и не уходила! — встряла Яна.

— Как не уходила?! Как не уходила? Мартин, ты слышал это? А почему тебя нашли на болоте?

— Так я думала, что иду к Мартину, это же можно! Я же ни с кем другим… — хлюпнула носом Яна.

— Не дави на нее! — вступился Мартин.

— Да! А то я замкнусь и больше ничего не скажу! — поддержала Мартина Яна, нервно ерзая на стуле.

— Рассказывай, сказочница, — Петр Иванович вытер выступивший на лбу пот каким-то документом, лежащим у него на рабочем столе.

— Я отдохнула, поспала. А потом мне принесли огромный букет цветов с запиской.

— Которую ты потеряла?! — не выдержал следователь.

— Потеряла! Но я помню почти каждое слово.

— А что я в качестве вещдока приложу к делу? Доказательства где? — не унимался следователь. — Помнит она…

— Помню! «Дорогая Яна. Уже соскучился по тебе! Хочу подарить тебе самый романтический вечер на свете, который ты не забудешь никогда в жизни. Все свои, все родные. Я буду ждать тебя в тихом, красивом месте на причале в заброшенном парке».

— В заброшенном парке! — заорал Петр Иванович. — Ключевое слово «заброшенный»! Как туда можно было отправиться? И это когда вокруг тебя всех убивают и когда тебе человеческим языком говорят, что нельзя выходить из отеля! Заброшенный парк! С ума сойти! Почему сразу не на кладбище? Не надо было бы тратиться на транспортировку. Хотя уверен, что тебя бы и ночное кладбище не испугало и не остановило!

— Мне трудно перекричать твою пламенную речь! — возмутилась Яна. — «Мартин», — добавила она.

— Что? — спросил Мартин.

— Подпись на записке, — пояснила Цветкова.

— И почерк мой?

— Записка была красиво напечатана в золотой рамочке с вензелями.

— Все бабы — романтичные дуры! Несколько красивых фраз и всё… поплыла. Даже я понимаю, что Мартин не мог написать такую лабуду, он не любит красивых слов, он человек действия. Мужик — сказал, мужик — сделал. А вот эти «сюси-пуси», это не про него.

— Я не знаю, насколько ты хорошо знаешь Мартина и плотно с ним общаешься, может, он тебе и не говорил ласковых слов, а мне говорил! — с вызовом посмотрела на следователя Яна. — И тоже поостерёгся бы! Делал мне предложение при свидетелях!

Петр Иванович побагровел.

— Это было давно, и неправда… Да и пьяный я тогда был!

— Это неважно, — отмахнулась Яна.

— Ты не отвлекайся, рассказывай дальше!

— Доехала я на такси. Нет, ну предварительно я выбрала красивое платье, девочки в салоне красоты заплели мои измученные волосы в эту красивую косу. Все-таки свидание, я хотела выглядеть красивой, — стрельнула она своими чарующими глазами в сторону Мартина. — Хотя, что стараться! Кто это оценит? Перед кем стараемся?

Мартин встрепенулся.

— Что значит, кто оценит? Я это вижу ежесекундно, думаю ежеминутно, что ты очень красивая. Правда же, Петя?

Взгляд у следователя несколько смягчился.

— С этим никто не спорит, внешность у тебя, Цветкова, сногсшибательная. Но и на тебя найдется броня!

— В смысле? — не поняла Яна.

— Я имею в виду, что однажды кто-то не откликнется на столь яркую красоту. Не полюбит, не будет страдать.

— Пока таких не было, — быстро ответил Мартин.

— От всех своих «бывших» ты сама ушла? — спросил Петр Иванович.

— Сама, на своих двоих.

— Так, может, ты сама им и мстишь? — осенила вдруг следователя страшная догадка.

— За что? — не поняла Яна, всю жизнь именно по этому поводу испытывающая чувство вины.

— За то, что они без тебя смогли и, главное, позволили себе спокойно жить-поживать. У тебя же корона на голове от своей красоты и значимости? Недаром именно тебе бриллианты прилетели в голову так сразу, без короны.

Яна, открыв рот, смотрела на Петра и понять не могла, за что он ей мстит?

— Яна не такая, — сразу же вступился за нее Мартин.

— Что-то разговоры о моей красоте взбудоражили горячие умы. Не будем больше об этом, вернемся к теме… Значит, приехала я по адресу. Сказать, что там было безлюдно, — это ничего не сказать. Абсолютная глушь и такая тишина, что слышался шелест каждого листика и полет пролетающей мухи. Заброшенный парк! — передразнила неизвестного в ее приглашении Яна. — Да там только фильмы ужасов снимать можно было! Заросшие дороги, бурьян, покосившиеся постройки… там словно много лет не ступала нога человека.

— И тебя это не остановило? — не удержался Ольшанский. — Ничего себе свидание!

— Мартин человек неординарный! И я решила, что он придумал что-то необычное, оригинальное, он же такой… непростой! Что меня в этих джунглях ждет сюрприз! — сорвалась чуть ли не на крик Яна.

— И он тебя ждал, — поддержал ее Мартин, — только не от меня.

— Да уж. Отпустила такси, пошла по заросшей тропе в сторону моря, листва какая-то пожухлая шуршала под ногами, словно в этом месте уже наступила осень. Я так и ждала, что сейчас откуда-нибудь выскочит стая бродячих собак и набросится на меня. Продвигаясь дальше, я стала ждать нападения персонажей, как из фильмов «Крик» или «Техасская резня бензопилой». Но ничего не происходило. И эта тишина тоже начала пугать, — призналась Яна.

— Да ты что? Вот только тогда ты почувствовала опасность? Молчу-молчу… «Повеяло опасностью, когда он замахал ножом перед моим лицом», — ни к кому конкретно не обращаясь, произнес следователь.

Яна проигнорировала его реплику по двум причинам. Во-первых, потому что она все-таки чувствовала свою вину, что без спроса покинула место дислокации. А, во-вторых, она все еще находилась под большим негативным впечатлением от того ужаса, который развернулся у нее перед глазами.

— Я даже думала поворачивать назад, но тут заметила впереди что-то разноцветное, заинтересовалась и пошла дальше. Увидела на заброшенном причале накрытый белой скатертью столик и два стула. По бокам от столика на ветках деревьев висели разноцветные шарики, на столе стояла открытая бутылка вина и два фужера. Там же была большая корзина с фруктами. Я поняла, что начинается то, что было обещано в послании, и вот только сейчас я догадалась, что Мартин не имеет к этой истории никакого отношения.

— Почему ты так решила? — поинтересовался Мартин, придвигая к Яне стул, садясь рядом и беря ее за руку.

— Да как-то по-глупому всё было, дешево и без изыска. Сам выбор места, выбор вина… Не чувствовалось нигде твоей личности, — пояснила Яна.

— Почему же ты не убежала? — не понимал Петр Иванович.

— Я думала об этом, но бежать в вечернем платье и на шпильках не очень удобно. К тому же меня парализовало от страха, я понимала, что опростоволосилась, и не знала, кто может выдавать себя за Мартина.

— Второго такого секс-символа точно не найти, — хмыкнул следователь. — Дальше что было?

— А дальше появился… небольшой парусник с красными парусами. Тогда я подумала, как это трогательно. И я уже захотела узнать имя того, кто такое для меня сделал.

— Надеюсь, Цветкова, ты не пила вино? В нем была обнаружена лошадиная доза снотворного, — спросил Петр Иванович.

— Нет, ничего не пила и не ела. Я стояла и как завороженная смотрела на парусник, как он медленно и так трагически подплывает к берегу. У меня в голове даже заиграла какая-то музыка.

— Траурный марш? — уточнил Петр Иванович.

— Нет, что-то возвышенное и романтическое, — вздохнула Яна. — А потом, потом… — Руки Яны затряслись, Мартин взял их в свои большие теплые ладони и поцеловал. — Я поняла, что все паруса в крови. Вся красная ткань была в бурых пятнах засохшей крови, — произнесла Яна и заплакала. — Я так испугалась!

— Странно это слышать от тебя.

— Дальше я помню себя уже на трассе, а вот как я пересекла всю эту местность до нее, совсем не помню. Видимо, не помешало ни длинное, узкое платье, ни каблуки. Там, на трассе, первая же машина остановилась. Я была спасена. А дальше, Мартин, ты… Я не знаю, кто создал ту инсталляцию, но в своей записке он не обманул. Я этот вечер не забуду никогда в жизни! В лучах заходящего солнца адский кораблик в крови… Я пережила огромный стресс. Если бы я была кормящей матерью, то у меня бы молоко пропало!

— Это-то тут при чём? — удивился следователь. — Самое-то страшное потом началось. Все же думали, что недоброжелатель Яны — это какой-то поклонник, на которого такая яркая женщина не обращала внимания. Решил припугнуть, убил собаку, кошку, создал эту всю фантасмагорию. Это уголовное преступление, указывающее на психически нездорового человека. Причем, в твоем окружении, Яна, такие люди чисто внешне проявляются. Странные артисты ТЮЗа из провинциального городка, коллеги твоей матери. Твои друзья патологоанатомы, что в одной столице, что в другой. Да и сама ты…

— Петя, хватит! Яна ни в чем не виновата!

— Извините! Забыл, что вы почти семья, друг за друга горой.

— Быть почти семьей у нас не получилось, — ответила Яна, смотря в самые любимые и красивые глаза. — Кому пришла эта страшная догадка? — спросила она.

— Мне, — ответил Мартин. — Потому что изначально всё было завязано на тебе. Виталия подстрелили контрабандисты, а затем кто-то нанес ему ножевые ранения. Для чего? Про твоего первого мужа Витольд сказал, что он потерял очень много крови, а способ убийства — арматура. Юрия буквально проткнули, чтобы выпустить кровь. Кстати, Витольд вернулся в Питер, его отпустили. Все его предположения подтвердились. Гениально всё было подстроено. Целая бригада экспертов работала, но умудрились просмотреть, в Москве большой скандал! Травмы Ричарду нанесены разные, много тупых, синяки, кровоподтеки. Но он тоже потерял много крови, и Витольд нашел на теле Ричарда два прокола, очень небольших, но глубоких, которые привели к кровотечениям. Везде много крови. И когда появился парусник с кровавыми парусами, он и завершил ход мыслей.

— Предположение Мартина было еще более жутким, но оно подтвердилось. Эксперты сразу определили, что на парусах человеческая кровь, через несколько часов подтвердили, что кровь принадлежит разным людям, а потом уточнили, что вся кровь мужская. Теперь проводится генетический анализ, собрали материал: кровь Ричарда — из Москвы, от Юрия Раловича — из Волжска, ну и у Виталия Николаевича тоже взяли образец крови.

Яна сидела совершенно потрясенная.

— Кровь трех человек? — спросила она побледневшими губами.

— Не всё потеряно, Цветкова! Ты умная женщина, — совершенно неожиданно сделал комплимент следователь. — Это правильный вопрос. Кровь на парусах принадлежит троим, это да, но напрягает другое.

На паруснике остались два чистых паруса, на которых были прикреплены листки бумаги с нарисованными кровавыми рожицами. Преступник словно издевается над нами, словно хочет нам сказать, что это не все жертвы, что теперь дрожите, трепещите и гадайте, кто будет следующим.

— Два паруса? — переспросила Яна и с ужасом посмотрела на Мартина.

— Ты про кого подумала сейчас? — спросил следователь.

— Я сразу же о Мартине… — растерялась Яна.

— Значит, ты первый мужчина, о ком она думает. Поздравляю, — обратился Петр Иванович к Мартину.

— Пока не с чем. Я пока еще не женил ее на себе, — буркнул Мартин.

— Еще о ком ты подумала? — допытывался Петр Иванович.

Яна, сама от себя не ожидая, начала густо краснеть.

— Чего? Мне про всех своих мужчин сейчас рассказывать? Я не помню…

— Хотя бы про основных, — усмехнулся следователь.

— Основных… — передразнила его Яна. — Карл Штольберг… Муж еще у меня один был, уголовник. Он давно исчез из поля зрения. Я даже не знаю, жив он или нет. Разные слухи ходили.

— Это тот, который хотел тебя убить из-за наследства? Ты его разоблачила, и его объявили в розыск? Правильно? — спросил Мартин.

— Он. Но это было много лет назад.

— Так, может, он сидел? Не за тебя, а за что-нибудь другое? Но не забыл, что именно ты прервала его полёт, из-за тебя жизнь пошла под откос, и вернулся тебя наказать? — предположил Петр Иванович.

Яна кашлянула.

— Второй раз? Первый раз он вернулся меня соблазнить, снова жениться на мне и убить, чтобы остаться богатым вдовцом. И, поверьте мне, эта схема была запредельно сложной для мозга Юрия. Как бы вам это понятнее объяснить? Этот человек с детства, с сознательной юности развивал только свое тело, культивировал только свои мышцы и абсолютно не занимался мозгом, словно его у него вовсе и не было. Он был дебилом, поверьте. И чтобы все эти годы помнить про меня, приехать мстить, да еще таким изощренным способом? Никогда не поверю. Это всё не про него. Сложные умозаключения и Юра — это антиподы. Я извиняюсь, но он не читал «Алые паруса» Александра Грина, потому что он в принципе ничего не читал, за два года, что мы провели в браке, я его никогда с книгой не видела.

— Что же ты вышла за такого человека замуж? — не смог не спросить Мартин.

— Ты мне грехи отпустить хочешь? Дело двадцатипятилетней давности. Влюбилась в прекрасное тело, — ответила Яна, думая, как быстрее закончить этот разговор.

— Красота — страшная сила, — усмехнулся Петр Иванович.

— Теперь вы хотите обсуждать мои сексуальные пристрастия? — подняла брови Яна. — Я даже плохо его помню, мой мозг заблокировал ненавистное изображение после того, как Юрий хотел меня убить. Ошиблась я в нем! Но в то, что он способен на какие-то умозаключения, вырубить камеры, не оставить следов — я не верю.

— Я не хотел обидеть, — сказал Мартин.

— Не хотел, а обидел. Впрочем, как всегда, — отмахнулась Яна.

— Значит, на паруса две реальных кандидатуры: Мартин и Карл? — подвел итог следователь.

Яна отвернулась.

— Опять я с этим парнем. Когда же он уже не будет стоять рядом с нами? — настроение Мартина заметно ухудшилось.

— Не думаю, что маньяк сейчас рванет в Чехию, поэтому ты — более реальная кандидатура, — совершенно серьезно посмотрел на друга Петр Иванович.

— Обеспечьте ему охрану! Зачем вы так говорите? — возмутилась Цветкова.

— Я отправлю запрос, но придется подождать.

— Ты серьезно? Не шути так! Даже не думай дёргать людей. Я сам телохранитель, меня не надо опекать. Я бы очень хотел, чтобы этот маньяк добрался до меня, тем быстрее бы всё это закончилось, — сказал Мартин. — Я не знаю, что делать с Яной. Я не могу ее отпустить, потому что лучше меня ее никто не защитит, да я и места себе не найду. И в то же время, я могу быть самым опасным человеком, с которым она сейчас находится рядом. Как-то коряво сказал, извините, я очень переживаю.

Петр Иванович потер переносицу.

— Я тоже думал об этом. Из двух зол выбираю меньшее — я считаю, что рядом с тобой Яне оставаться нельзя. Это двойная опасность. Тебе будет легче отвечать за себя, чем за вас обоих.

— Я с ума сойду от мыслей о ней!

— Мартин, успокойся! У тебя энергетика просто… — поёжился Петр Иванович, — зашкаливает. Тебе бы в цирке с тиграми надо выступать! Они бы у тебя на цыпочках ходили. Мы нашли место, где Яну никто не найдет.

— Кто «мы»? Что это за место? — спросил Мартин.

— Сейчас, — встал Петр Иванович и буквально на несколько секунд вышел из кабинета.

— Яна, — обратился к ней Мартин.

— Помолчи! Очень прошу! Я чувствую себя полной дурой. Побежала к тебе на свидание, вырядилась. А это и не ты был, а снова маньяк какой-то.

— Мне очень жаль, что маньяк оказался более проворным, да еще с такой фантазией, — ответил Мартин. — Мне жаль, что я не успел пригласить тебя на свидание мечты.

В кабинет вошли, прервав их милую беседу, Петр Иванович и Витольд Леонидович.

— Витольд! — обрадовалась Яна, радостно вскакивая со своего места и обнимая друга. — Ты вернулся? Да еще проделал такую работу!

— Я всегда за справедливость, и когда труп говорит мне, что он убит, а преступнику всё сходит с рук, я завожусь не по-детски. Спасибо вам, Виталию Николаевичу, я на свободе, и я дома.

— Это очень здорово, — встрял следователь, — именно к вам мы и направим Яну.

Мартин провел пятерней по своим густым, волнистым волосам.

— Ты серьезно? То есть я в охранники для Яны не подхожу, а вот отправить ее к нему на квартиру самое то! И я должен не переживать за нее?! — возмутился Мартин.

— Я не поеду ни к одному мужчине домой! Про меня и так вон чёрт знает что говорят.

— Я не приглашаю тебя на рандеву. У меня обычная квартира без бронированных дверей. Я укрою тебя там, где тебя точно искать не будут, — в моем морге! — выдал Витольд, счастливо улыбаясь. — Мы с Петром Ивановичем всё это обсудили.

Мартин повернулся к Петру Ивановичу.

— Ты с ума сошел? Какой морг? Вы ее сразу же на место назначения доставить хотите?

— Наоборот! Там ее точно никто искать не будет, — не согласился следователь.

— А если за ней будут следить? Ты думаешь, что маньяк, который убивает людей, пускает им кровь, словно на бойне, испугается зайти в морг? — спросил Мартин.

— У следствия есть подозрение, что опасность грозит не Яне, а ее окружению.

— Ваше следствие толком ничего не знает! Если маньяк дарит Яне подарок, окрашенный кровью всех ее мужчин, то к ней, конечно, он отнесется по-хорошему! Преподнесёт кольцо и цветы! Она — конечная цель этого маньяка, и, если хоть что-то пойдет не так, он так же спокойно расправится и с ней, — высказал свои опасения Мартин.

— Это единственное правильное решение, поверь. Для начала ее еще надо будет найти. А если маньяк так осведомлен о личной жизни Яны, то сначала он станет искать ее у тебя, потом в отеле. Но никак не в больничном морге! А мы же тоже не будем сидеть на месте. Мы работаем и найдем эту гниду, извините. Укрытие в морге — временное решение.

Мартин опустил голову, темно-каштановые кудри упали на бледный лоб.

— Я буду всё время на связи.

— Хоть круглосуточно! — воскликнул Петр Иванович.

— Эй, нет! Какое круглосуточно? — возмутилась Яна. — Ты чего за меня отвечаешь? Ты же знаешь, как я не люблю телефон! Я их потеряла уже сотню, наверное. Он то разряжен, то выключен.

— Да, я знаю, что до тебя дозвониться невозможно, — согласился Мартин.

— Вот! А что тогда ты мне говоришь о постоянной связи? Я нервничать буду. Если что случится, я сама позвоню.

— Главное, чтобы поздно не было, — буркнул следователь.

— Старайся никуда не выходить, — предупредил Яну Мартин.

— Постараюсь.

— Я еды привезу. Сам на тебя маньяка не наведу, доставкой отправлю, — сказал Мартин. — А где ты там будешь спать?

— Есть комната для персонала с кроватью и чистым бельем, — тут же откликнулся Витольд Леонидович. — Электрический чайник, кулер, холодильник. Нет, не тот, где тела, а для продуктов. А я тоже с Яны глаз не спущу, подстрахую, — он осекся, когда встретился взглядом с Мартином.

— Нет… Вы что подумали? Я к ней приставать не собираюсь. Чур меня, чур! Я выгляжу не так шикарно, как вы, это раз! А два — я живым хочу остаться. Зачем мне мутить с Яной, раз всех, кто с ней мутит, убивают или калечат? — совершенно здравомысляще заметил патологоанатом.

— Извините, что прерываю вашу светскую беседу, господа, — подала голос Яна, — ничего, что я здесь присутствую? Вы серьезно думаете, что со мной так легко замутить каждому? И только ваше сдерживающее чувство самосохранения не даст нашему роману разгореться?

Мартин рассмеялся.

— Нет, я так не думаю. Честно. Я знаю, что ты из тех женщин-амазонок, что выбирают сами. И ни о каких проходных романах не может идти речи.

Яна медленно вынула свою руку из руки Мартина и провела тыльной стороной по его прохладной щеке, и своим действием, и своим взглядом вводя Мартина в состояние кролика перед удавом.

— Много ты знаешь… Иной годы живет со своей женой, но так и не узнает, что она на самом деле хочет и думает. Проходных романов, как ты выразился, у меня было предостаточно, и это было хорошо и без нервов, пока я не влюбилась в тебя. И ты прав, теперь это исключено, и это решать только мне.

— Я точно не могу забрать Яну к себе, даже если пообещаю, что мы из квартиры не выйдем? — спросил Мартин, не отрывая взгляда от ее губ.

— Нет! — хором откликнулись Ольшанский и Витольд Леонидович.

Глава 13

Яна в жизни спала на многих кроватях и даже слышала, что лучше спать на твердых ортопедических матрасах. Что это полезно для позвоночника, что, естественно, было немаловажно. Но почему-то Яна любила спать в абсолютно мягких, просто пуховых кроватях, утопая в них на полметра вниз, словно плывя на облаках. И это был настоящий кайф. Только с Мартином ей было всё равно, как и где спать: его руки, запах и поцелуи заменяли райские облака. Но в данной ситуации Яна спала одна на какой-то жесткой, пластмассовой койке, которая даже пахла поливинилхлоридом или чем-то подобным. На этом ложе действительно могли лежать только трупы, которым уже всё равно, или сидеть люди в очереди к участковому врачу и пропитываться ненавистью друг к другу. Поэтому, если вдруг кто-то нарисовывался с репликой «Мне только спросить…», люди, сидящие на этих орудиях пыток, сразу же взрывались и были готовы разорвать спрашивающего.

Цветкова всю ночь крутилась на адской койке, ложась то на один бок, то на другой, то на спину, то на живот, и в любой позе это было ужасно. Наверное, причина еще заключалась в том, что Яна была слишком худа, и о твердую поверхность сразу же упирались ее кости. После такой ночи Яна не удивилась бы, если бы на ее теле появились синяки. Ощущения в теле были с утра соответствующие: словно ее избили. Словно у нее на голове еще были эти чертовы бриллианты, которые превратились в булыжники и истязали ее всю ночь.

— Ой! — проскрипела Яна, опуская босые ноги на пол, и пошлёпала в соседнюю комнату.

— Тише! — шикнул на нее Витольд Леонидович откуда-то из полутьмы.

В комнате были опущены жалюзи, и вся она была завалена коробками и пакетами. Витольд Леонидович передвигался по комнате на цыпочках и выглядел очень обеспокоенным.

— Что происходит? — спросила Яна тоже шепотом.

— Цветкова, ты очень худая, но ты много ешь? У тебя что, повышенный обмен веществ?

— У меня? Я не знаю. Ем я не мало, но и не много. С утра вот аппетита нет, но мне надо выпить пару чашек кофе — это точно. А в чем дело?

— Твой Мартин сошел с ума! Рано утром две машины доставили продукты из дорогого магазина и ресторана. Я не знаю, куда всё это девать. Это какой-то кошмар! Ты представляешь, что мог подумать курьер, доставивший продукты в морг? Да еще в таком количестве?

— Это похоже на Мартина. Он обожает широкие жесты, — согласилась Яна. — Меня пугает другое…

— Что тут может напугать? Здесь одни вкусняшки, — не понял Витольд Леонидович. — Вот если главврач заглянет, то он нас напугает обоих, причем…

— Мартин прислал столько еды, словно я здесь, в морге, буду сидеть месяц. Я тут долго не выдержу.

— Кофе… кофе… кофе… Вот он, садись! Сейчас позавтракаешь! Черт! Куда же это, правда, всё девать? Ну, оставлю я в холодильнике салаты, фрукты, овощи, соки, йогурты. А вот эти полуфабрикаты? Запеканка, пирожные — они долго храниться не будут.

— Отдай в больницу пациентам, — посоветовала Яна. — Скажешь, что от спонсора. Не пропадать же.

— А это верное решение. Отдадим в травму, им диету соблюдать не надо, пусть поправляются, — согласился Витольд Леонидович.

Они сидели друг против друга и пили ароматный, вкусный кофе. Есть Яна категорически отказалась, а Витольд Леонидович сделал себе три бутерброда с зеленью, помидорчиком и бужениной из индейки.

Яна нагнула пальцем планку жалюзи и посмотрела на улицу.

— Я не смогу здесь долго находиться. Мне домой надо.

— Я понимаю. Но ты же слышала, что говорил следователь?

— Лично я ни в чем не замешана.

— Это еще доказать надо. Ты, как он выразился, ключевая фигура.

— Он может выражаться, как хочет, это ты у них под колпаком. Наделал дел в Волжске.

— Я вел профессиональную деятельность.

— Вот-вот! А я — законопослушная гражданка. И думаю, что без меня они не разберутся в этом деле.

— А ты-то причем? — перестал жевать Витольд Леонидович.

— Ты какой-то непоследовательный, то я ключевая фигура, то я ни при чем. Что-то голова у меня плохо работает… Ночь была жуткая. Я почти не спала, мысли всякие одолевали. Что-то есть в этом деле, а я никак не могу поймать мысль за хвост. Словно брожу вокруг да около.

— Это как в детективных сериалах? — принял серьезный вид Витольд Леонидович. — Кто может быть маньяком? Много ли мужчин, влюбленных в тебя?

— На этот вопрос трудно ответить. В моей биографии много чего было, но степень любви может оценить только сам человек. А ответить за других невозможно.

— Ты кому-то причинила неприятности? — продолжал допрос Витольд Леонидович, засовывая в рот кусок маасдама.

— Многим, — передернула плечами Яна. — Я живу, как считаю нужным, и мало обращаю внимания на других людей.

— Эгоизм?

— Он самый, — вздохнула Цветкова.

— Мы все немного эгоисты, — филосовски заметил ее собеседник. — Много ли у тебя врагов?

— Да кто может подсчитать своих врагов — явных и скрытых? Думаю, что полно. Да ты ведь и сам знаешь: человек смотрит на тебя влюбленными глазами, улыбается ласково, а в душе его гадюки шипят, смерти твоей желают. — Яна отодвинула пустую чашку. — Я сейчас в культурный центр смотаюсь, к своим в гримерку.

— Зачем? Нет! Я обещал Мартину за тобой присматривать. Он меня убьет!

— Не убьет, он добрый.

— Ага, когда спит…

— Если Мартин будет звонить, то ты отчитайся, что всё в порядке, я тут, со мной всё хорошо. Мне загримироваться надо.

Витольд Леонидович хотел отправить в рот абрикос, но остановился на полдороге.

— Зачем? Яна, ты прекрасно выглядишь без косметики.

— Не о косметике речь. Мне нужен грим. Я полностью изменю внешность для того, чтобы следить за Мартином, — пояснила Цветкова.

Витольд положил в рот абрикос, сок брызнул во все стороны. Он вытерся салфеткой.

— Ты что, его подозреваешь? Думаешь, что маньяк Мартин? Он же с нами был, — спросил он, вытирая сладкий сок с рук.

— Да что ты такое говоришь? Я за ним буду вести наблюдение, чтобы спасти! Он же потенциальная жертва.

— А-а-а… Ты с этой позиции. Нет, Яна, это может быть опасно.

— А я тебя не спрашиваю, я так решила.

— Яна, побойся бога! Какой из тебя следак? Нет, так дело не пойдет. Отправимся вместе. Я тебя одну не отпущу!

— Хорошо, пойдем вместе, только пообещай, что Мартину докладывать не станешь, что я за ним слежу, а то с тебя станется. Может, мы с тобой убийцу поймаем!

На Витольда Леонидовича внезапно напала икота, было видно, что настроение у него мгновенно испортилось, а вместе с этим и аппетит.

— Вот что ты за человек, Цветкова? Бедный мой московский друг Олег Адольфович. Сейчас Москва может спать спокойно, раз ты у нас в Питере. Только мне это зачем? Что значит «убийцу поймаем»? Мы с тобой спецназ или ОМОН? Для поимки преступников есть специально обученные люди, а мы с тобой здесь в тишине отсидимся, как в бункере. Смотри, от голода не умрем…

— Витольд, прекрати! Я не буду сидеть и, извините, жрать здесь, пока моему любимому угрожает опасность. А ты свободен, я тебя не неволю.

— Да не могу я тебя бросить, моя дорогая! У меня ситуация патовая — меня либо маньяк убьет, либо твой суженый. У меня сегодня выходной. — Он встал. — Я сейчас уберу продукты в холодильник, остальные попрошу санитаров отнести в отделение, предупрежу коллег и… я готов тебя охранять.

— Где можно принять душ? — спросила Яна.

— В секционной душ для мытья трупов, но вода не теплая, — предупредил Витольд Леонидович, складывая продукты в холодильник.

Яна решительно отправилась в соседнее помещение. Хотела сначала просто умыться, но поняла, что не сможет ездить весь день, не приняв душ, разделась, взяла шланг в руки и включила воду. Сказать, что вода была не горячая, ничего не сказать, струя была просто ледяная. Холодными мокрыми ладошками Цветкова намочила себя похлопывающими движениями. Она приметила кусок белого простого мыла, что лежало в металлическом лоточке в углу, как смогла онемевшими руками взбила пену и нанесла на себя, дрожа крупной дрожью, как псина под колючим дождем. Оставался последний, заключительный и самый неприятный этап — смыть с себя всё это мощным напором обжигающей ледяной воды, потому что напор в душе не регулировался. Она собрала волю в кулак и… навела на себя струю. В тот же миг Яна, не удержавшись, заорала во всё горло.

В этот момент открылась дверь, и в помещение заглянул перепуганный Витольд Леонидович. Увидев его, Яна взвыла еще громче, просто переходя на ультразвук. Витольд Леонидович перепугался и быстро ретировался. Яна, как смогла, смыла с себя дешевое мыло, вытерлась висевшим на крючке чьим-то белым халатом, дрожащими руками с трудом натянула на себя белье и платье и, клацая зубами, вышла из комнаты.

— Я себя сейчас чувствую, как твои покойники, ты просто заморозил меня! «Не теплая»… — передразнила она Витольда Леонидовича.

— Извини, что ворвался к тебе, когда ты голышом… Я ничего не видел! Клянусь! Я не рассматривал! Так Мартину и скажешь.

— Лучше Мартину об этом вообще не говорить, — заметила Яна.

— Я думал, что на тебя кто-то напал, вот и ворвался. Сам-то я люблю контрастное обливание, поэтому совершенно спокойно переношу ледяную воду.

— Хорошо… проехали. Можно мне пятьдесят граммов коньяка?

— Нельзя, — качнул головой Витольд Леонидович.

— Почему?

— Ну, мы же едем следить за твоим Ромео? Надо на автомобиле, он у меня есть. Скромненький, но на ходу. А коньяк уже я принял, мне за руль нельзя, поэтому поведешь ты. Молодец твой Мартин, на тебя не скупится, дорогую выпивку передал.

— Налей хоть чаю горячего, ирод, — вздохнула Яна.

— Это всегда пожалуйста! И с лимончиком, и с конфетками. Кипяточек есть!

Выпив чашку ароматного горячего чая, так и не согревшись, Яна решительно встала.

— Всё, хватит. Пора ехать. Заводи свою «ласточку».

— Почему «ласточку»?

— Так все называют свои машины. А ты разве нет?

— Я зову ее Черепашка.

— Звучит упреждающе, но всё равно поехали.

Старенький джип Витольда Леонидовича действительно передвигался, мягко говоря, с не самой большой скоростью на свете. А если немного увеличить скорость, то машина начинала издавать какие-то странные рычащие и скрипящие звуки, отчего становилось страшно, что она заглохнет, а то и развалится на запчасти. Витольд Леонидович с блаженным выражением на лице развалился на сиденье рядом с Яной и пребывал в благостном состоянии. Яна заметила, что в карман пиджака он засунул флягу с коньяком.

— Так куда мы сейчас? Ах, да! В культурный центр, чтобы загримировать нашу ловкую сыщицу. Хорошо бы потом в этом гриме, да на сцену!

— Размечтался. Для этого талант надо иметь, — весьма нервничала за рулем старого драндулета Яна.

— А вот у тебя точно талант! Великой актрисой могла бы стать! Думаю, зрители тебя бы обожали.

— Спасибо на добром слове. Но учти, что загримироваться придется и тебе.

— Что за новости? Зачем?

— Так ты же со мной. Мартин тебя тоже может узнать.

— А что, это может быть даже интересно! — довольно улыбнулся Витольд Леонидович. Ты сможешь сделать из меня красавца, как Ален Делон?

— Я тебе не профессиональная гримерша, — ответила Яна, резко выворачивая руль в сторону. — Сделаю всё, что смогу, особых красот не обещаю, не обольщайся. Чёрт, что у тебя за машина? И как ты только на ней ездишь, ей же на свалке самое место.

Витольд Леонидович отрицательно качнул головой.

— Ну так уж и на свалке… Еще побегает старушка…

Яна только вздохнула, судорожно сжимая руль.

Яна надела темно-коричневое платье с кружевным воротничком, под который приколола пластмассовую брошечку с цветным стёклышком, а для Витольда Леонидовича подобрала несколько заношенный, светло-серый мешковатый костюм и голубую рубашку в крупную полоску, застёгнутую у шеи на пуговку.

— Мне только гармошки не хватает, — усмехнулся Витольд Леонидович. — Как у деда на завалинке.

До ресторана Мартина они доехали очень быстро. Всю дорогу Витольд Леонидович еле сдерживался, чтобы не расхохотаться в голос.

— Ты бы себя видела! Лихая бабулька за рулем!

— А ты бы видел себя! — хмыкала Яна. — Хорошо смеётся тот, кто над собой смеётся первым. Я смотрю, у тебя прямо пропорциональная связь: чем меньше остается коньяка в твоей фляжке, тем веселее ты становишься. Ты смотри, не напейся. И окно закрой: ветер дует, усы отклеятся.

— Кто не работает, тот не ест. Потому что пьёт.

Яна знала, что заведение Мартина весьма демократичное и команда у него отличная, состоит из доброжелательных людей. Поэтому двух стариков спокойно пропустили пообедать.

— Ты не перестаралась с гримом? Я уж думал, что фейсконтроль мы не пройдем, — ворчал Витольд Леонидович.

Они сидели за столиком и выглядели как старая супружеская пара. Яна убрала свои длиннющие волосы под седой парик а-ля лохматая Пугачёва. Витольд Леонидович поглядывал на Яну с явной опаской, вид у нее был несколько безумный. Лицо Цветкова тоже загримировала и выглядела женщиной далеко за семьдесят. Витольду Леонидовичу Яна сделала лысину, по бокам которой свисали лёгкие прядки волос, приклеила усы и бороду. Он морщил седые густые брови, клей высох, стянул кожу, и Витольд Леонидович непроизвольно трогал брови рукой.

— Перестань нервничать, — одёрнула его Цветкова. — Ты неотразим.

— Ты видела себя в зеркале? — не утихал Витольд Леонидович. — Да! Невольно станешь философом. Время — лучший лекарь, но отвратительный косметолог.

— Тебе что, грим не нравится? Так гримировали лешего в детском спектакле, очень даже симпатично.

— Да? Ты находишь? У меня от клея всё лицо стянуло.

Яна погладила друга по руке.

— Да ладно тебе. Потерпи, не маленький. Смотри, официантка идет… Кажется, ее зовут Ксения. Интересно, узнает она меня или нет?

— Да тебя сам черт не узнает, не волнуйся.

— Здравствуйте. Рады приветствовать вас в нашем ресторане, — мило улыбнулась посетителям Ксения. Что вам можно предложить? У нас хороший бизнес-ланч от трехсот рублей, — предложила она экономный вариант и положила перед ними меню.

— Бизнес-ланч? Нет… — открыл меню Витольд Леонидович.

— Когда сделаете выбор, пожалуйста, нажмите кнопку вызова, и я сразу же к вам подойду.

Ксения отошла к соседнему столику.

— Не узнала, — шепнула Витольду Яна, наклонившись к нему.

— Да тебя и мать родная не узнала бы.

— Мать свою дитятку всегда узнает, — ответила Яна, изучая меню. — Рекомендую на горячую закуску морские гребешки с пюре из батата, белыми грибами и трюфельным соусом, тёплый салат с осьминогом, щи из щавеля с перепелиным яйцом, а на горячее — стейк из тунца на гриле. — Яна закрыла меню. — А на десерт можно заказать меренговый рулет с ягодами.

— Эй, ну хватит! Тут всё будет вкусно, я уже понял, — нажал на кнопку вызова официанта Витольд Леонидович. — Только бы не забыть…

Через секунду Ксения оказалась рядом и открыла свой блокнотик.

Витольд Леонидович сделал заказ, Яна попросила принести ей горячие устрицы со спаржей, крем-суп с раковыми шейками, малиновое суфле и воду без газа.

— И принеси мне, дочка, еще грамм сто коньяка, — попросил Витольд Леонидович. — А бабке моей не надо, женщины у нас боролись, боролись за равноправие, вот и доборолись. Она у меня сегодня за рулем.

— Понимаю, — улыбнулась Ксения и ушла выполнять их заказ.

— Как же у меня чешется лицо. Просто сорвал бы всё это, — пожаловался Витольд Леонидович.

— Бывает такая реакция на клей, на который клеится борода и усы. Потерпи. Ой, всё, он идет!

Яна знала привычки Мартина. Примерно в одно и то же время он обедал у себя в ресторане за одним и тем же столиком, который возвышался на небольшом подиуме и на котором всегда стояла табличка «Резерв».

— Тише-тише! Ты даже под пудрой побелела вся, — сказал ей Витольд Леонидович и скосил глаза на Мартина.

На Мартине были темно-серые брюки и синее поло. Ксения подошла к нему, улыбаясь во все тридцать два зуба. Мартин улыбнулся в ответ, они перекинулись парой слов, и официантка отправилась на кухню. Яна предположила, что Мартин мог попросить ее принести обычный бизнес-ланч, чтобы перекусить на скорую руку и бежать дальше по делам.

— Все-таки здоровый он у тебя. Просто качок, рост, плечи, бицепсы….. Я бы с ним связываться не стал, — прошептал Яне Витольд Леонидович.

Она отмахнулась:

— Не мешай смотреть…

Мартин достал телефон, в кармане у Витольда Леонидовича заиграла музыка.

— Дьявол! Он мне звонит! Отвечать? Не отвечу, еще помчится проверять.

Тут к ним подошла Ксения с подносом. Витольд Леонидович переглянулся с Яной и ответил на звонок старческим, скрипучим голосом:

— Да, милок.

— Какой я тебе милок? — рассердился Мартин. — Что у вас опять происходит? У Яны телефон не отвечает. Вы где?

— Где… в морге, где ж еще, — вздохнул Витольд Леонидович.

Тарелка с горячими устрицами дрогнула в руке официантки.

— Что-то вам еще нужно? — спросил Мартин.

— Зачем ты столько еды нам прислал? Кто это всё есть будет? Ах, да! Бабке моей, Яне, нужен матрас поудобнее, а то все кости отбила за ночь. — Витольд отнял телефон от уха и прикрыл его ладонью, шепотом обращаясь к официантке: — Ох, уж эта молодежь! Внучок вон отправил бабку, ну не на кладбище, а в морг. Из-за квартиры всё, из-за квартиры. А я вот узнал и вступился. Мы-то с ней давно в разводе, но всё равно не чужие же друг другу люди!

Ксения вытаращила глаза.

— Господи, кошмар какой. В морг живую бабушку?

Витольд Леонидович снова приложил телефон к уху. Яна наконец-таки нашла под столом его ногу и с силой надавила на нее. Она даже вспотела под париком от той чуши, что нес Витольд Леонидович.

— Ой! — вскрикнул в трубку.

— Витольд Леонидович! Как там тебя уменьшительно-ласкательно? — спросил Мартин.

— Не надо меня ласкать.

— Витя? Вильдя?

— Зови просто Витольд.

— Слушай, Витольд, ты с утра мухоморами не закусывал? Ты что несешь? Что у тебя с голосом? О какой бабке речь? Ты там весь коньяк выпил, что ли? — напрягся Мартин. — Где Яна? Немедленно дай мне с ней поговорить!

— Тебя внучек просит, — Витольд Леонидович протянул Яне телефон.

Яна со всей ненавистью посмотрела на приятеля, но делать было нечего. Как назло, Ксения застыла над ними ошарашенным столбом. Витольд Леонидович опомнился и повернулся к официантке:

— Спасибо, вы свободны.

Девушка вздрогнула:

— Извините, как скажете… — И отошла от них.

— Алло, — сказала Яна своим голосом в телефон. — Мартин?

— Янка! Ну наконец-то! Что у вас там происходит? Как ты? Витольд тебя не достает? Он, вообще-то, в себе? Мне подъехать?

— У меня голова кругом пошла от твоих вопросов. Все у нас хорошо, Витольд Леонидович меня не обижает. Еды нам больше не надо. Есть какие-то новости?

— Нет пока, — несколько успокоился Мартин, услышав ее обычный голос.

— Ты береги себя, — напомнила ему Яна.

— А ты из морга не выходи, чтобы я понимал, что ты в безопасности. Это самое важное. Целую тебя.

— Я тоже. Пока, — ответила Яна и отдала телефон Витольду Леонидовичу. — Боже! Какой стыд! Сидим рядом и так нагло обманываем!

— Сама этого захотела. А что ты такая грубая? Отдавила мне ногу! Я в кино такое видел, когда женщина хочет привлечь внимание мужчины, то она так изящно трогает ножкой его ногу под столом. Ты, вроде изящная женщина, а наступила, словно слониха, — пожаловался Витольд Леонидович.

— Тебе надо меньше фильмов смотреть, особенно эротической направленности, — ответила Яна, вытирая пот со лба льняной салфеткой. — Я хотела остановить твой монолог. Еще немного, и официантка подумала бы, что мы сбежали из психушки. А еще говорил, что у тебя нет артистического таланта, а тут просто понесло. Звезда импровизации!

— А что мне оставалось делать? Надо было хоть что-то отвечать, — возразил Витольд Леонидович, залпом опрокидывая рюмку коньяка.

Яна посмотрела на Мартина и увидела, как к нему подошла светловолосая девушка. Яна сразу же ее узнала кондитера Василису.

Витольд Леонидович тут же отметил фигуру девушки:

— Ого! Вот это Мэрилин Монро! — чуть ли не присвистнул он.

— Держи себя в руках. Он что, с ней встречается? У них свидание? — запаниковала Цветкова.

— Какая ты ревнивая! Ты же взрослая женщина! Ты что? Он же не будет сидеть на привязи дома. Человек занимается бизнесом, постоянно общается с людьми, да и, как мне показалось, Мартин от природы человек очень коммуникабельный, в отличие от тебя и меня.

— Я знаю, что у них были отношения, Василиса даже ждала от него ребенка, — сказала Яна.

— Даже так? Ну, мало ли что там раньше было? Ключевое слово «было», понимаешь?

Василиса подсела за столик, она что-то мило ворковала и как бы невзначай взяла Мартина за руку. Сердце Яны остановилось. Мартин смотрел на собеседницу совершенно спокойно и, мило улыбаясь, убрал свою руку.

— О чём они говорят? — снова начала потеть под париком Яна.

— Странная ты. А что он должен делать? Орать? Истерить? Прогонять ее? Тем более она его служащая. Правда, мне кажется, что девушка активно клеит своего хозяина, откровенно флиртует с ним. Девка-то пикапер. А Мартин холоден и спокоен, ему всё равно. Человек просто соблюдает правила приличия. Если у мужчины были отношения, то у порядочных мужчин остается некоторое чувство ответственности за женщину, которая ему доверилась.

— А ты, я смотрю, прямо знаток женщин, — усмехнулась Яна.

— Ты даже не представляешь насколько, — совершенно серьезно ответил Витольд Леонидович, посмотрев на Яну таким проницательным взглядом, словно она находилась под рентгеновскими лучами. — А ты что думаешь, Цветкова, что к нему бабы не пристают и не оказывают знаки внимания? — продолжал Витольд Леонидович. — Да с таким мужчиной флиртуют каждый день! Вопрос не в женщинах, которые всегда были, есть и будут вокруг него, вопрос в нем. Я думаю, что он давно свой выбор сделал. Я же видел, как он на тебя смотрел. Сейчас во взгляде на эту Василису у него нет и одного процента тех чувств, что вызываешь в нем ты, Цветкова. Только ты этого не ценишь.

— Я ценю, но я словно не могу переступить через какой-то барьер, — призналась Яна.

— Наберись смелости и перепрыгни.

— Посмотрим. У тебя борода отклеивается. Жир попал, наверное.

— Смотри, Мартин уже собирается уходить. Что-то он не очень долго беседовал с этой особой, — сказал Витольд Леонидович. — Не завязался у них интересный разговор. Что дальше-то?

— Продолжаем следить.

— Ты как это себе представляешь? Кто тебя в таком виде пустит к нему в офис? А если он сейчас на мотоцикле умчится? Ты знаешь, с какой скоростью он гоняет? Конечно, знаешь. Мы на моей колымаге и ста метров за ним не продержимся.

— И что же делать? — спросила Яна.

— Раньше надо было думать, когда ты всё это затеяла. Давай вернемся в морг. Нет, ты пойми, я бы с удовольствием тебя отвез к себе домой. Там не бог весть что, но хоть вода горячая есть. Но надо выполнять распоряжения начальства и сидеть там, где нам сказали. А самое главное, что-то мне подсказывает по виду твоего опечаленного принца, что он не выдержит, сейчас что-нибудь купит, чтобы растопить айсберг твоего сердца, например, охапку цветов, и обязательно заскочит к нам на огонек. И нам с тобой лучше находиться по месту назначения, чтобы его не нервировать.

— Ты так думаешь? — заулыбалась Цветкова. — Я с тобой полностью согласна. Доедай и быстрей поехали назад.

— Смотри-ка, как разрумянилась. — Витольд Леонидович еще раз бросил взгляд на Василису, которая разговаривала с какой-то официанткой, и полез в карман за кредитной картой.

Они вернулись в машину, Яна с трудом завела мотор под комментарии Витольда Леонидовича:

— Ну, давай-давай, детка. Наберись сил для последнего рывка.

Перед больницей Яна остановилась и достала из сумки ватные диски с едкой пахучей жидкостью.

— Что ты собираешься делать? — спросил патологоанатом.

— Грим снять. Ты же не хочешь в таком виде на работу заявиться? Напугаешь покойников.

Целый час Яна потратила на это ответственное дело.

— Тьфу! Этот клей у меня и в носу, и в ушах, снимать грим оказалось еще неприятнее, чем гримироваться, — капризничал Витольд Леонидович. — А этот едкий запах теперь будет преследовать меня в машине.

— А ты, как все артистические личности, капризен и впечатлителен, — заметила Яна.

— Я уже стал артистической личностью? Просто расту на глазах! — удивился патологоанатом.

— Ты великая личность! Монументальная! — подбодрила Яна, проводя ватным диском по его носу, словно ставя последнюю точку. — Олег Адольфович утверждал, что ты гений! А я ему верю, так как знаю много лет.

— Прямо-таки и гений? Я просто чувствую, как у меня начинает что-то расти, только пока не понимаю, что: то ли рога, то ли крылья, то ли копыта, — ответил Витольд Леонидович.

— Надеюсь, что крылья. Рогов вокруг и так достаточно, — вздохнула Яна. — Всё, пошли!

Грим-то они сняли, а вот одежда на них осталась прежняя, допотопная. Витольд Леонидович вместе с Яной направились к шлагбауму, сторожившему въезд на территорию больницы. Около входа в морг стоял крупный мужчина в белом халате и курил.

— Черт! Не успели проскочить, заметил, — задергался Витольд Леонидович.

Мужчина, увидев их, резко бросил окурок в сторону и понесся навстречу.

— Вот он! Витольд, ты с ума сошел? Мне с утра уже весь мозг вынесли! Что в твоем хозяйстве происходит?

— Матвей Григорьевич — наш главный врач, — успел шепнуть Яне патологоанатом, хотя она уже сама поняла, что это начальник.

— А что случилось, Матвей Григорьевич? К чему суета? — спросил Витольд Леонидович.

— Мне сообщили, что в наш морг привезли продукты, а буквально десять минут назад доставили два анатомических матраса. Что происходит, уважаемый? Это же не для покойников? Ты что, там вечеринки устраиваешь?

— Матвей Григорьевич, это спонсорская помощь. Матрасы для ночных дежурств, невозможно же на пластиковых сиденьях спать. А продукты для больных, я уже всё отправил по отделениям.

— Я буду разбираться! Если бы не твои заслуги перед отечеством, медициной вообще и моей больницей в частности… — многозначительно посмотрел главврач на патологоанатома и, казалось, только сейчас заметил его костюм. — А во что это ты вырядился? И кто эта дама? — Матвей Григорьевич наконец-то, выпустив пар, смерил Яну взглядом с головы до ног.

— Яна Карловна, — представилась она. — Я невеста Витольда Леонидовича.

Кустистые брови главного врача поползли вверх. Патологоанатом был человек не совсем обычный. Он был завидным женихом, но с большими странностями. С кем только его ни пытались познакомить. Сам Матвей Григорьевич однажды решил свести местного светилу со своей племянницей, тоже доктором-терапевтом. Девица звезд с неба не хватала, выучилась на платном и пристроилась в поликлинике исключительно благодаря связям дяди. На импровизированном свидании в кафе Витольд сидел с кислой миной на лице. Претендентка в невесты болтала без умолку, несла какую-то чепуху. Витольд скучал и нервничал. Он смотрел на раскрасневшуюся дурочку и думал: «Она будет гробить своих пациентов, а я буду их потом вскрывать и писать липовые заключения, чтобы прикрыть свою жену. Такой семейный подряд».

И вот на тебе! Невеста!

— Ну… поздравляю, конечно. Неожиданно, — растерялся главный врач. — Вы подходите друг другу, и лица у вас одинаково красные. Вы, случайно, не аллергики, нет? Ну, ладно, работайте, мне пора.

Главный врач отправился в административный корпус, три раза оглянувшись на странную парочку. Яна и Витольд Леонидович, взявшись за руки, мило улыбались ему вслед.

— Мы похожи на влюбленных голубков? — спросила Цветкова.

— Скорее на придурков, а лица у нас, действительно, как помидоры. Это от твоей гадости для снятия грима. Ладно, пошли. Быстро твой Ромео выполняет твои просьбы. Уже и матрасы прислал. Почему два?

— Про тебя не забыл, — хмыкнула Яна. — Мартин он такой, он обо всех позаботится.

— Ты укройся в дальней комнатке и займись, чем хочешь, там есть телевизор, чайку попей.

— Не хочу я чаю! Сколько можно есть и пить? — возмутилась Цветкова.

— А я люблю поесть, грешен. А чем еще заниматься в свободное от работы время? Кстати, о работе. Мне надо провести два вскрытия.

— Я поняла! Я из дальней комнаты и носа не покажу! — сразу же откликнулась Яна и убежала в указанном направлении.

Она включила телефон, поставила его на подзарядку и стала ждать звонка от Мартина. По телевизору фоном шел какой-то сериал про любовь. Может, сказалось нервное перенапряжение, предыдущая бессонная ночь на твердом диване или еще что-то, но Яна заснула, да еще так глубоко и хорошо, без всяких сновидений и кошмаров. Очнулась она оттого, что Витольд Леонидович тряс ее за плечо.

— Яна, проснись! Эй! Открой глаза! Темно уже. Что ты ночью будешь делать?

— А что случилось? Мартин звонил? Как же я уснула! — протёрла глаза Яна.

— Помоги мне. Следователю стало плохо. Только на секционный стол не смотри, а то нашатыря на всех не хватит. Не думал, что у нас следователи такие чувствительные. Посмотрел на труп — и в обморок. Хватай его за ноги.

— Ой, так это же Петр Иванович! — удивилась Цветкова, хватая следователя за ноги, а Витольд Леонидович подхватил бедолагу под мышки.

Они проволокли Петра Ивановича в комнату, где она спала, и опустили на еще нераспечатанный матрас в пластике. Ольшанский открыл глаза.

— Ой, что-то мне нехорошо, вроде видел трупы, и не раз, а тут что-то закачало меня…

— Ничего, бывает, — Витольд Леонидович открыл дверь и крикнул санитару: — Гена, закончи там, убери всё! И можешь быть свободен.

Петр Иванович присел, держась за сердце.

— Всё-всё, отпустило. У вас всё спокойно?

— Как в морге, — заверил его Витольд Леонидович.

— Яна, тебе Мартин не звонил? — спросил Ольшанский.

— Нет, а что? — Яна вытащила телефон. — Я тут заснула не вовремя. Господи!

— Что? — вскинулся следователь.

— Ни одного сообщения от Мартина и ни одного пропущенного! — воскликнула Яна. — Так никогда не было! С ним что-то случилось! Так и знала! Я чувствовала! Где он?

— Успокойся! Яна, возьми себя в руки, — подошел к ней Витольд Леонидович и встряхнул за плечи.

— Петр, ты приехал сообщить, что Мартин пропал?

— Да. Надеялся, может, он у вас. Телефон недоступен, его нигде нет, и он никому не звонил.

— Как так? В свете последних событий вы же знали, что ему грозит опасность! Надо же было охранять! — заплакала Яна.

— Да охраняли его. Была «наружка» у его клуба. Опытные сотрудники. И всё вроде было в порядке, пока после обеда он не выскочил как сумасшедший из ресторана и не уехал. Да! «Наружка» не справилась, он ушел от них профессионально на большой скорости, может, даже заметил слежку. Скорее всего, заметил. Он умеет профессионально уходить от слежки.

— Ну, как так-то? Ищите мотоцикл! Ищите машину! Вы хоть что-то делаете? — не могла себя взять в руки Яна. — Вы что, не понимаете, что каждая минуту на счету? Ему же кровь могут всю выкачать! Маньяк добрался до него!

— Конечно, мы работаем, — попытался успокоить Цветкову Петр Иванович. — У нас уже есть подозреваемые.

— Кто? Кто это? Я его знаю? Скажи! Может, я знаю, где его найти!

— Мартин обедал в ресторане. Рядом с ним находилась странная парочка. Ушли сразу же после него. Возможно, действовала банда, — сказал Петр Иванович и показал свой телефон. — Вот, служба наружного наблюдения прислала фотографию. Знаешь их? Хотя вряд ли. Не твоя возрастная категория.

Витольд и Яна посмотрели на фотографию, а потом друг на друга.

— Борода уму не замена… — протянул Витольд Леонидович, потому что Яна вообще потеряла дар речи. — У меня две новости: плохая и очень плохая. С какой начать?

— Вы знаете их? Ну хорошо. Давай постепенно повышать градус. Начинай с плохой, только для кого? — спросил Петр Иванович.

— Для следствия. Эти двое ряженых — мы с госпожой Цветковой. Да-да, в гриме. Яна тоже хотела приглядеть за любимым, чтобы удостовериться, что с ним всё хорошо. Вот мы и заявились в ресторан, — сообщил патологоанатом.

— Да вы что? — оторопел Петр Иванович. — Вы издеваетесь? Как это?

— Грим из моего родного ТЮЗа — и перед вами ведьма и дед Лесовик, — наконец разлепила губы Яна, с ужасом думая только о том, что у следствия нет ни одной ниточки.

Была одна, и та оборвалась. А еще она подумала, что только навредила Мартину. Не заявись они к нему в таком экстравагантном виде и не отвлеки они все внимание на себя, возможно, под наблюдение сыщиков попал бы настоящий преступник.

— Вам же было сказано сидеть здесь и не высовываться! — повысил голос следователь, тоже понимая, что оперативники лопухнулись, переключив внимание на странную парочку. — Хотя к кому я обращаюсь? Это же Цветкова! Ей и закон не закон, и слово — не слово.

— Я не хотела. Просто убедиться бы… — шмыгнула носом Яна.

— Убедились? А мы все силы задействовали, машину ищем. Номера грязью заляпаны.

— А чего ее искать? Моя машина вон с торца морга припаркована, — ответил Витольд Леонидович.

— Тьфу! А что за совсем плохая новость? — спохватился расстроенный следователь.

— Так мне придется извиниться перед Яной. Я назвал ее не очень хорошей гримершей. А тут такой ажиотаж. Хороший грим-то был! — пояснил патологоанатом.

— Ты еще смеешь шутить? — на мгновение перестала плакать Яна. — Тебе смешно, а Мартина сейчас, может, убивают!

— Я не шучу. Я прошу прощения серьезно. И потом, не надо хоронить Мартина раньше времени. Он — крепкий малый, и его ждет очень хороший бонус в твоем лице. Он не умрет, — подбодрил ее Витольд Леонидович.

— Яна, — сказал Петр Иванович, — может быть, это не очень хорошее утешение, но из трех покушений только одно со смертельным исходом.

— Я поняла. Больше шанс, что его просто покалечат, а не убьют, — ответила Яна.

— Значит так! Сидеть здесь и нюни не распускать! А мы будем искать Мартина! — встал Петр Иванович.

— Я с тобой! Я не буду сидеть, как крыса в норке, зная, что любимый пропал, — вызвалась Цветкова. — Теперь меня здесь никто не удержит. Я должна ему помочь.

— Яна, не хватало, чтобы еще и ты сгинула! Мартин тоже говорил, что с ним ничего не случится! Я запрещаю. Оставайтесь здесь. Будут новости, я вам сразу же сообщу. — Петр Иванович пошатнулся и вышел.

— Что делать? — умоляюще посмотрела на патологоанатома Яна.

— Я почему-то чувствую и свою вину, повелся на этот идиотский грим, умеешь ты, Яна, уговаривать. Я обещаю тебе, что помогу.

— Чем? — спросила Цветкова.

— Ты можешь мне не верить, но у меня очень развито логическое мышление, я просто им не пользуюсь, оно мешает жить, но сейчас я его включу. Ты сейчас успокойся, позвони близким людям, это вводит организм в равновесие, и по ходу рассказывай мне всё о Мартине.

— Что именно? — не очень поверила ему Яна.

— Всё, что угодно, про вас, почему расстались, всё, что сможет сдвинуть мой мозг с мертвой точки. Ты слышала, что сказал Ольшанский? Они пробили телефон Мартина, чтобы отследить его последний контакт, после которого он уехал.

— И кто это был? — спросила Яна, чувствуя, что внутренняя дрожь не унимается.

— Гениально! Ему позвонили с его же телефона. На Мартина оформлено несколько телефонных номеров и этот звонок был с одного из этих телефонов. Концов не найти. Но я буду думать.

Яну не очень утешало, что это единственное, на что она должна была рассчитывать. Сердце ее просто разрывалось на части. И словно близкие ей люди почувствовали это и позвонили.

Сначала позвонила мама из Волжска, сказав, что она знает, что Яна застряла в Питере, спросила, всё ли у нее хорошо и что ей привезти, потому что через день она приедет со спектаклем. Чтобы снова не сорваться на слезы, Яна не стала ей пока ничего говорить про Мартина, а попросила привезти своего большого медведя.

— Ты у меня в детство впала, что ли? Хорошо, привезу твоего Мишу.

«Я обещала его подарить. Может, если появится медведь, объявится и Мартин?» — подумала Яна.

— Ты где сейчас живешь? — уточнила мама. — У Мартина или в отеле?

Яна испуганно посмотрела на Витольда Леонидовича, который с умным видом опять что-то уминал, открыв бутылку виски.

— Я? Да найдемся. Позвонишь мне, я всегда сейчас на связи, — ответила Яна, сглатывая нервный ком в горле.

После мамы позвонила Ася, впервые сама за долгое время.

— Привет, подруга, рада тебя видеть, то есть слышать, — вздохнула Яна.

— Я завтра приеду в Питер навестить Виталия, — сказала ей Ася. — А то как-то нехорошо. Я долго думала, взяла себя в руки, многое переосмыслила.

— Вот и правильно! Вот и молодец! Я всегда знала, что ты умная женщина. Зачем на всякие глупости внимание обращать? — поддержала подругу Яна, но всё оказалось не так радужно.

— Ты меня не поняла, Яна. Я никогда не буду с ним вместе. Пусть он живет в своей любви к тебе, но ни нашу дружбу, ни дружбу с Виталием я терять не хочу, и не буду. Всё останется, как раньше. А сейчас мой друг в больнице, а я, как последняя свинья, его не навещаю, вот я и приеду. С тобой тоже встретиться хочу. Яна, мне позвонила только что твоя мама и сообщила, что у тебя что-то случилось. Ей не понравился твой голос. А то, что ты не бросилась убеждать меня вернуться к брошенному мужу, который был не в себе, когда признавался в любви к тебе, так это и меня наводит на грустные мысли. Я согласна с твоей мамой: с тобой что-то случилось.

— Ася… не могу сейчас, приедешь — поговорим. А, может, всё уже и разрешится, дай бог, — ответила Яна.

— Слушай, я могу чем-то помочь? Могу вылететь срочно.

— Нет, Ася. Ты мне не поможешь, до встречи.

Яна опять набрала номер Мартина, и снова эти ненавистные длинные гудки. Она подошла к столу Витольда Леонидовича и обессиленно опустилась на стул.

— Перекуси, выпей, сбрось нервное напряжение. От тебя идет волнами негатив, — сказал Витольд Леонидович, закусывая одесской колбасой и свежим чесноком.

— Как ты можешь есть? Впрочем, тебе Мартин никто, ты не переживаешь, — махнула рукой Яна.

— Я работаю головой, а для мозга необходимо питание. А то, что ты так нервничаешь, как это поможет делу? Только здоровье себе испортишь, нервы — это страшная вещь. Философски надо ко всему подходить. Мы все когда-нибудь перестанем спешить, когда жизнь закончится. А пока не закончилась, надо делать паузы. И ты зря считаешь, что мне всё равно. Я привязался к тебе, ты удивительный человек, Яна. Ты настолько прямая, честная и открытая, что сразу понимаешь, что тебе можно доверить ключи от машины, от квартиры, рассказать все свои секреты, взять тебя в разведку. Поэтому я принял твои проблемы близко к сердцу, ближе, чем это возможно, и начал тебе сопереживать. Ты не заслуживаешь этого кровавого парусника. И я чувствую, как тебе больно, и от этого мне тоже становится больно. Поэтому, ты поверь, я напрягу, как говорил месье Пуаро, все свои серые клеточки в мозгу. А коньяк… так это мне не мешает. Выпей, расслабься.

— Не могу, извини. Ничего в горло не лезет.

— Ты такая субтильная, пара лишних килограммов тебе не помешают.

— У меня такое строение, Витольд. Я всегда была худенькой, уж поверь мне. Но ты меня успокаиваешь, говори мне, говори…

— Не буду, пока не выпьешь и не пойдешь спать. Утро вечера мудренее.

Яна выпила три рюмки коньяка и начала рассказывать про Мартина, как просил Витольд, просто всё подряд, что приходило ей в голову. Она плакала, смеялась, язык ее заплетался всё больше и больше. Вскоре она совсем сомлела. Витольд Леонидович помог ей улечься на новый матрас. Он хотел уйти, но Яна схватила его за руку.

— Как я могу спокойно спать? Мартин так заботился обо мне, стоило только попросить, сразу купил матрас, а сам сейчас нуждается в помощи, а я тупо лежу на его матрасе. Лежать на нем, словно в его объятиях.

— Успокойся! Это нервы. Всё будет хорошо, я уверен, что твой Мартин жив, по крайней мере, пока.

Яна еще что-то лопотала, а потом погрузилась в тяжелый, липкий сон. Во сне она металась по какому-то дому, в котором одна комната была похожа на ее квартиру в Волжске, другая — на квартиру в Москве, коридор — как в квартире Мартина.

Ей было плохо, душно, темно и страшно. Она кружилась по жуткому знакомому и одновременно чужому помещению в поисках Мартина и наткнулась на женщину с большим беременным животом. Яна ее не знала.

— Вы не видели Мартина? — спросила женщину Яна.

— Нет, но его частичка всегда со мной, — ответила беременная и положила ладонь на свой живот.

Яна отшатнулась в испуге, обернулась и увидела, что за ее спиной тесно стоят женщины с грудными младенцами на руках. У них были суровые непроницаемые лица и распущенные волосы — рыжие, черные, седые, светлые… Невидимый ветер шевелил их, и от этого Яне стало еще страшнее.

— Где Мартин? — спрашивала Яна, глядя в их пустые, мёртвые глаза. И услышала ответ:

— Он здесь…

Яна заметила, что женщины постепенно, медленно и неотвратимо сдвигают свой круг вокруг нее, она всё ближе и ближе видела их белые водянистые глаза, непомерно длинные костлявые руки, в прорези кривых ртов мелькали оскаленные зубы.

— Мартин! — вскрикнула она в отчаянии.

Одна из женщин вдруг резко кинула ей ребенка. Яна непроизвольно кинулась за ним и поймала в сантиметре от пола. Она прижала малыша к себе, чувствуя, что сердце сейчас вырвется у нее из груди. Неожиданно женщины с застывшими лицами и звериными оскалами одна за другой стали кидать ей своих детей.

— Бери! Лови! Давай!

А Яна не могла их поймать, потому что для этого ей надо было оставить того, который у нее уже был на руках. И дети с глухим стуком падали возле ее ног. Яна посмотрела на младенца, которого она спасла, и с ужасом увидела, что это обычная детская кукла, резиновый пупс. Хотя могла поклясться, что до этого момента ребёночек шевелился и даже что-то лепетал.

Яна закричала от кошмара и проснулась. Сердце ее бешено стучало, руки тряслись.

В комнате царили полумрак и мёртвая тишина, нарушаемая водой, которая мерно со стуком падала из крана на металлическую раковину. На улице качающийся уличный фонарь пытался разогнать ночную тьму. Витольд Леонидович мирно похрапывал на полу, точнее, на матрасе в полиэтилене. В глазах Яны что-то запульсировало. Она даже не сразу поняла, что это мигает ее телефон.

— Кто это? — схватила она трубку, спросонья отвечая хриплым шепотом.

После небольшой паузы она услышала шипящий изменённый мужской голос:

— Если хочешь увидеть своего Мартина живым, то через два часа будь по адресу… Ты должна прийти одна. Смотри, не допусти ошибку, я не люблю шутить. Повторяю, ты должна быть одна, иначе…

Разговор прервался.

Несколько секунд ей понадобилось, чтобы понять, что она не спит и что ее реально вызывает маньяк. Первой мыслью было сообщить в полицию, но она тут же отогнала ее прочь. Одна так одна, у нее не было выбора, время неумолимо отсчитывало минуты.

Яна быстро надела платье, стянула волосы в хвост, взяла туфли на шпильках в руки и на цыпочках вышла мимо мирно похрапывающего патологоанатома в коридор.

— Прости… — вздохнула она. — Прощай, Витольд. Ты мне на самом деле помог.

Она взяла со стола ключи от его машины и аккуратно прикрыла за собой входную дверь.

Глава 14

Яна снова должна была оказаться в жутком месте, о котором она даже думать боялась. Если бы еще день назад Цветковой сказали, что она добровольно вернется на пляж, где ее смертельно напугали, откуда она бежала так стремительно, что даже не помнит, как оказалась на трассе, она бы просто покрутила пальцем у виска. Однако ей снова предстояло это пережить. Если первый раз попасть на пустынный пляж было неприятно, то теперь — до дрожи страшно.

Жутко Яне стало уже с того момента, как она села за руль автомобиля Витольда Леонидовича. Джип долго не заводился, словно чувствовал, что за рулем не хозяин. В сумку Цветкова положила огромный тесак, который нашла в ящике в патологоанатома. Зачем он врачу, она старалась не думать, просто нашла его и убрала в сумку. Этим оружием она надеялась усыпить бдительность маньяка. Он ее обыщет, найдет этот впечатляющий нож, посмеется над ней и успокоится.

Главное оружие для самообороны Яна запихнула себе под резинку чулок — пару маленьких и плоских скальпелей, которые тоже позаимствовала у патологоанатома. Как смогла, так и подстраховалась. Она давно просила у Виталия Николаевича оружие, но тот только крутил пальцем у виска.

— Ты бы еще именное-наградное себе попросила!

— Ты же сам говоришь, что у меня уникальная способность влипать в истории, угрожающие жизни. Что мне постоянно нужна помощь. И вот если меня начнут убивать, я достану пистолет и…

— И всей преступности в стране настанет конец! То, что на тебя ведутся все маньяки мира, это твоя проблема. Не влипай в такие ситуации, вот и всё! А влипнешь, так мне звони, раз уж ты мой крест!

— Виталик, мне уже будет не до звонков. Может, есть какой-то неучтенный ствол, а? — большими наивными глазами смотрела Цветкова на следователя.

Виталий тяжело вздохнул и остался непреклонен.

— Меньше сериалов надо смотреть, «неучтенный ствол» ей… Ты еще в криминал меня втяни! Ты хоть раз держала в руках оружие, кроме вилки?

А вот сейчас огнестрельное оружие Яне точно бы пригодилось.

Старенький джип Витольда Леонидовича двигался неровными рывками, и из-под капота раздавался пугающий стучащий звук. Яне хотелось ехать как можно быстрее, чтобы успеть помочь Мартину. Но она боялась увеличивать скорость, не хотела привлекать внимание сотрудников дорожно-патрульной службы. Если ее задержат, то она не успеет к Мартину. Так Яна потихоньку доехала до заброшенной территории и заглушила мотор.

Цветкова ожидала, что на нее сразу же набросятся, вытащат из машины и растерзают, но ничего не происходило. Яна вышла из джипа и по незаметной тропинке пошла к причалу сквозь заросли. В темноте это делать было затруднительно, не было видно ни одного просвета. Полуразрушенная беседка в очень слабом свете ночного неба выглядела как костный скелет большого доисторического морского чудовища, который выбрался из моря на сушу и здесь испустил дух. Заброшенная, поросшая бурьяном детская площадка послужила бы отличной декорацией к фильму ужасов, а неухоженная территория и линия пляжа были похожи на кадры из документальных очерков про печально известный город Припять.

Но всё это сейчас Яну не интересовало, у нее поднялось давление, зашкаливал пульс. Ей было страшно, что она осталась совсем одна, но в то же время она хотела, чтобы всё быстрее закончилось. И ей необходимо было проверить, что Мартин жив, это было самое главное. А чтобы в этом убедиться, надо было просто его увидеть.

Держа в руках туфли, Яна босиком обошла пляж. Вообще, было непонятно, для чего она взяла с собой эти дорогущие, умопомрачительные туфли из лакированной кожи на золотых двенадцатисантиметровых шпильках. Сегодня явно был не их день, песок плохая замена подиуму. Из морга она вышла босиком, чтобы не стучать каблуками и не разбудить Витольда. Машиной она тоже управляла босая, потому что в таких туфлях нажимать на педали было невозможно. И по этой опасной местности Яна тоже шла без обуви, потому что можно было сломать ногу, зацепившись каблуком за кочку или корягу. Ноги она уже содрала в кровь, пару раз наступив на что-то острое, кажется, стекло. Но Цветкова не чувствовала ни боли, ни холода. Она хотела только увидеть своего любимого.

— Мартин! — негромко позвала Яна, но кроме шелеста листвы ничего не услышала.

Неожиданно она даже не услышала, а почувствовала за спиной какое-то движение. Дальше — удар по голове и темнота.

Когда Яна с трудом открыла глаза, то первое, что она увидела, склонившийся над ней женский силуэт. Лица не было видно. Яна пошевелилась и застонала.

— Ну, что? Очнулась? — услышала она знакомый голос, но никак не могла понять, кому он принадлежит. Яна попыталась шевельнуться, но снова получила сильный удар.

— Ну, здравствуй, дорогуша, — мерзкая разрушительница моих мечтаний и жизни!

Яна всмотрелась в лицо незнакомки и внезапно ее осенило:

— Василиса? — узнала она. — Что ты…

— Узнала меня? Надо же, королевна знает меня в лицо и даже по имени? Тем лучше.

Яна попыталась дернуться и не смогла. Она была крепко привязана к стулу. Ноги — к ножкам стула, руки — за спиной. Затылок ломило, по шее текло что-то тёплое, без сомнения, кровь.

Напротив нее, точно в такой же позе, сидел связанный Мартин. Вид у него был ужасный: лицо в кровоподтёках, бровь рассечена.

В комнате находился здоровенный парень, видно подельник Василисы.

— Мартин! — воскликнула Яна, не сразу заметив, что у него заклеен скотчем рот.

— Тише-тише, голубка. Сиди и молчи, а то и тебе рот заткнём. Я поговорить с тобой хочу, — сказала Василиса, присаживаясь между ними на третий стул и просто пожирая Яну глазами. — Желаю тебя рассмотреть, так сказать, изучить…

— Давай поговорим, — ответила ей Яна. Губы у нее дрожали, но она нашла в себе силы смело посмотреть сопернице в лицо.

Василиса молодая и красивая женщина, но было совершенно непонятно, почему она такая злая. Откуда в человеке столько ненависти?

— Я с детства влюбилась в Мартина. Понимаешь, с детства! Он всю мою жизнь под откос пустил! Он тогда работал телохранителем у моего отца, был вхож в наш дом. Телохранителей было много, но я сразу же выделила Мартина. Он был красивее всех, круче всех, всегда в хорошем настроении, улыбчивый. Иногда приносил мне шоколадку. Да, я влюбилась в него! А не влюбиться было невозможно. В подростковом возрасте я грезила о нем и мечтала: быстрей бы вырасти и выйти за него замуж! Я для себя решила, что Мартин обязательно станет моим мужем. Обязательно! К тому времени, конечно, Мартин уже не работал на отца, он организовал два своих бизнеса. Одно предприятие — частная охранная фирма, где Мартин руководил. А второй бизнес — это ночной клуб с рестораном. Мартин когда-то спас отца от пули, на него готовилось покушение, поэтому в благодарность отец помог ему материально, научив азам бизнеса. Отец говорил, что Мартин очень талантливый и схватывает всё на лету. Он разработал с Мартином меню, посоветовал лучшего повара, поэтому его ресторан входит в тройку лучших. А ты думаешь, почему отец ему помогал? По старой памяти? Да потому что я ему дома все уши прожужжала: «Мне нужен Мартин, нужен только Мартин и никто другой!» Родители думали, что у меня это пройдет. Как бы не так! Как это может пройти, если все мысли были о нем? Я на кулинара выучилась только для того, чтобы работать с Мартином. Чтобы видеть его каждый день. Я попала в больницу с нервным срывом, когда он женился и тайно радовалась, когда овдовел. Я научилась остро не реагировать на его многочисленных красивых любовниц. Что мне это стоило? Знаешь?! Я чувствую его, как себя! Я прекрасно знаю, что он не влюблен, что не любит ни одну из них. И я ждала, когда же он обратит внимание на меня! Все эти годы я была рядом, я заслужила это счастье как никто другой. Я совершенствовалась в профессии, я для его ресторана выигрывала престижные конкурсы! Клиенты приходили в ресторан, только чтобы отведать мои десерты. Мартин жал мне руку, целовал в щечку и шел в кровать с очередной проституткой. Вы все для меня проститутки! А дальше случилось самое страшное для меня. Он влюбился в какую-то московскую выскочку. Думала, разлюбит, пронесет. Но нет. Зацепило! И чем дальше, тем больше. Я поняла, что теряю его, так остро это почувствовала, как никогда! Тогда я снова слегла с нервным срывом, но поняла, что должна что-то сделать, чтобы счастье не уплыло из моих рук.

Но я не могла даже остаться с Мартином наедине! Однажды я набралась смелости и призналась ему. Хотя только слепой мог не заметить, как я на него смотрю и что чувствую. Он мягко объяснил мне, что отношения невозможны, но мы всегда будем друзьями. Это самое страшное, когда любимый мужчина говорит тебе, что вы останетесь с ним друзьями… Родители уговаривали меня уйти из клуба Мартина, «с глаз долой — из сердца вон». Но я не собиралась просто так сдаваться. Я не понимала, почему всё должно достаться тебе? Это за какие такие заслуги? Я решила: если Мартин не хочет быть со мной по-хорошему, значит, будет по-плохому. Я, как кондитер, в первую очередь подумала об отравлении. Вот уж где я могла развернуться! Я прочитала и изучила всю доступную мне информацию по ядам, по медицинским препаратам, по снотворным, по кардиологическим лекарствам, по их сочетанию, по дозам, по побочным явлениям. Я бы диссертацию смогла написать. В случае с Мартином мне нужен был алкоголь, снотворное и компонент, отбивающий память. Сам бог был на моей стороне, хотя, кто-то скажет, что дьявол. Хорошо ты тогда покувыркалась со своим чешским князем, я видела видео… Я думала, что у Мартина будет инфаркт. Ты мне хорошо помогла! Он сам напился так, что мне особо и не пришлось ничего делать, но несколько капель я ему все-таки добавила. Он ничего не помнил, а и не надо было ничего помнить, потому что ничего и не было! Я просто лежала рядом с любимым всю ночь и была счастлива первый раз в жизни! И это придало мне сил. У меня выросли крылья. Теперь бы я точно не остановилась. Это была моя точка невозврата! — Василиса победно ухмыльнулась и продолжила: — Ох, уж эти виноватые и сконфуженные глаза Мартина с утра! Он попытался элегантно слиться, но не вышло. У меня есть знакомства в медицинской сфере, мне ничего не стоило получить заключение УЗИ о беременности. Я видела, как Мартин обрадовался ребенку, он сразу же сказал, что все расходы полностью возьмет на себя. Однако время шло, а интимной близости между нами не было, он по-прежнему не хотел быть со мной. Но я добилась главного, я развела вас с Мартином в разные стороны. Ты как тупая дура бросила своего мужчину, самоустранилась в гнездышке у своего любовника. А я снова была рядом, но его глаза как будто смотрели сквозь меня. Да, пришлось разыграть выкидыш, я думала, что найду путь в постель Мартина через жалость. Что он станет меня утешать, ну и… Тем более, ты была далеко и с другим. Но, нет. Ничего не удавалось. Он возобновил свои короткие встречи с другими женщинами. А мое сердечко рассыпалось, словно осколки в калейдоскопе. И никак они не складывались в нужную мне картину, пока… — Василиса прервала свой монолог и облизала пересохшие губы.

Яна не знала, как общаться с психами, поэтому молчала, чтобы ничем не спровоцировать сумасшедшую. А еще она не сводила глаз с Мартина, который тоже, не мигая, смотрел на нее. В этом взгляде было все — и любовь, и сожаление, и злость, и стыд.

Василиса достала тот самый тесак, который Яна принесла с собой в сумке.

— Ты серьезно вооружилась, детка. Но тебе это не поможет. — Она приложила лезвие к щеке Яне и повела им вниз. — Ничем не поможет, Яна Карловна Цветкова.

Мартин замычал и принялся извиваться на стуле, напрягая все свои мышцы.

— Успокойся, милый. Не сейчас. Я имею в виду, что не сейчас ее убью. — Она повернулась к Мартину и засмотрелась на его голый торс. — Ты великолепен! Дима, успокой его!

Здоровый парень нанес по шее Мартина сильный удар. Яна вскрикнула.

— Тише-тише, дорогая парочка! Неразлучники вы мои.

Голова Мартина упала на грудь, темно-каштановые локоны свесились вниз. Василиса вскипела.

— Идиот! Ты ему все мозги выбьешь! Ты зачем его вырубил?! Сейчас самое развлечение будет. Я поймала всех птичек в свои силки, а ты лишаешь его такого зрелища. Приведи его немедленно в чувства! Вот уж, поистине, заставь идиота богу молиться…

— Чё я? Сказали же…

— Я тебе деньги плачу! Заткнись!

Дима отошел в сторону, взял ведро с водой и окатил Мартина. Тот вздрогнул. Дима грубо схватил его за волосы и поднял голову.

— Смотри и не дергайся.

Василиса повернулась к Яне, и снова лезвие коснулось ее щеки. Яна сразу же почувствовала боль, по щеке потекла кровь.

— Ой, извини! Это я разволновалась, и руки задрожали. Это Мартин виноват! Видишь, что делаешь? Сиди тихо, а то я и глазки ей могу выколоть. Я просто хотела рассмотреть тебя. Что в тебе такого особенного? Нет, ты баба видная, я бы сказала, специфическая, ни на кого не похожая, яркая, самобытная. Но у Мартина были женщины намного красивее тебя, аппетитнее и сексуальнее. Одна его прима-балерина чего стоит! Красивее Моники Веллуччи и Шэрон Стоун вместе взятых. А какая у нее грация, какая растяжка… И Мартин к ней очень хорошо относился, у нее с ним был бурный роман, и как-то все заглохло… Но ты! Почему ты?! Что в тебе особенного?!

Лезвие тесака скользнуло по шее Яны к области декольте и легко разрезало платье. Яна вздрогнула.

— Я просто заболела тобой, госпожа Цветкова. Я решила, что, если я пойму, что он тебя так сильно полюбил, то я смогу это как-то разбудить в себе. Я наивная, да? Я изучала тебя, Цветкова, как все те яды и лекарства. Я человек, идущий к цели, сметая все препятствия. И знаешь, что я поняла? Ой, — развеселилась Василиса, — у тебя такая маленькая грудь, что даже и лифчик маленький, кружевной, словно подростковый. С твоими-то амбициями, деньгами и богатыми любовниками, неужели никогда не возникло желания увеличить грудь? Тебе, Мартин, приятно тереться об эту доску? Впрочем, я отвлеклась. Я не это в тебе поняла, отсутствие фигуры видно невооруженным глазом. Я поняла, Цветкова, что ты самый большой и сильный наркотик, с которым столкнулся мой Мартин. Ты отравила его, одурманила, изменила его. А от этого яда есть противоядие — открыть Мартину глаза, кого он на самом деле полюбил.

И я ознакомилась с твоей биографией. Ты же, как ядовитая гадюка, отравила жизнь всем своим мужчинам, всем, кого встретила на своем жизненном пути. Неужели Мартин тоже хочет встать в один ряд со всеми этими несчастными влюбленными? Это мазохизм какой-то. И ведь, главное, они все тебя любили! Слепо и бесповоротно. Я, наверное, смогла бы стать твоим биографом, так хорошо я тебя изучила. Первый твой муженек — спившийся неудачник. Я познакомилась с ним, разговорить его под бутылку водки не составило никакого труда. Я сначала просто хотела узнать о тебе побольше, но… Калейдоскоп моей мести и плана сложился при разговоре с Юриком. Ты бросила его, его вынули из петли, он начал пить. И самое интересное, он всё равно тебя оправдывал. Говорил, что ты выше всех женщин на свете, чище их и лучше, что ты просто не полюбила его и в этом не виновата. Что ты как Ассоль, стоишь на берегу и ждешь корабль под алыми парусами. Именно так и сказал. Не принца ждешь, а алые паруса. Вот тогда я и решила подарить тебе паруса. Следующий твой муж Ричард, которого ты тоже кинула и который делает вид, что счастлив в новой семье. Нет, это не я испортила машину, сымитировала аварию. Деньги, деньги в нашем мире решают всё. Наняла ребят, попросила сделать такую инсталляцию. Мол, муж-козел, изменяет, хочу проучить и вернуть в лоно семьи. Что ему должен быть послан сигнал свыше, что он не прав, раз хочет уйти от жены. Его избили и потом засунули в искореженный автомобиль. Нет, можно было бы просто подстроить аварию, но я их убедила, что смерти не хочу, а так процесс становился более управляемым. Как только они получили свои деньги и ушли, я слила из Юры кровь для твоих парусов, Цветкова. Я не смогла найти твоего второго мужа, я не всесильна. Он — редкостный подонок и сейчас числится в пропавших без вести. И не смогла вылететь за границу к твоему Карлу. Зато вот смогла добраться до господина Лебедева, много лет сохнувшего от любви к тебе. А с ним как ты поступила? Скинула с барского плеча своей подруге… На свадьбе мне пришлось импровизировать. Там, где ты, там все время какая-то движуха. Эти контрабандисты, бриллианты… Они чуть не спутали мои планы. Я поняла, что на тебя зуб не только у меня, но и у других людей. Рыцарь бросился тебя спасать, был подстрелен. Я знаю, как уйти от камер в нашем Центре культуры, я там успела поработать и узнала, где и что надо отключить. Я поранила Виталия, чтобы взять и его кровь. Да, каюсь… Он не главный мужчина в твоей жизни, я даже не уверена, что у вас что-то было, но, как говорится, на безрыбье и рак — рыба. Тем более, что я не смогла добраться до второго мужа и Карла Штольберга. Ну, как? Хороша история? Ты — моя центральная фигура, а твой главный мужчина займет место рядом с тобой. Мартин, ты будешь следующим!

Она встала и медленно пошла к Мартину, крепко сжимая в руке ужасающе острый нож.

— Василиса, не надо! Остановись! Ты же его любишь! Не надо! Я твой враг! — закричала Яна.

— Я тобой еще займусь, жди, — пообещала сумасшедшая. — Мою страсть может стереть только смерть. Мне понадобилось много времени, чтобы понять, что Мартин всё равно не полюбит меня. Никогда. Но смотреть, как вы будете счастливы вместе, я тоже не собираюсь. Это уже выше моих сил. — Василиса чиркнула тесаком по груди Мартина. Хлынула кровь. — Наверное, он согласен умереть, только чтобы я отпустила тебя. Да, Мартин? Вот видишь, кивает. Он согласен. Конечно. Но не всё так просто. Я вижу, что Мартина не смущает его выбор, его кровавая фея. Эта женщина далеко не идеал. Почему вы, мужики, так ее любите? Я поставлю точку. Ну, а кто если не я? Я же разворошила это осиное гнездо.

Василиса так же медленно вернулась к Яне, у которой слезы текли по щекам. Она уперлась ножом ей в грудь и разрезала бюстгальтер и платье до талии.

— Я уничтожу твою любовь, Мартин. Я выжгу ее каленым железом. Дима, а ты находишь эту женщину привлекательной?

Подельник сконцентрировался на Яне, вернее, на ее обнаженных частях тела.

— Ну, это… вполне.

— Даже так? И ты туда же? — подняла тонкую бровь Василиса.

— Ты лучше, ты же знаешь, — быстро исправился парень, доказывая, что он все-таки не совсем тупой.

— Иди и возьми ее на глазах у Мартина, — приказала Василиса.

У Димы заблестели глаза, такой приказ ему явно понравился. Он тут же ринулся к Яне. Мартин опять забился на стуле. Он мычал, словно раненое дикое животное. Василиса улыбалась, но глаза у нее были холодные и пустые, как у мёртвой.

Дима быстро отвязал ноги Яны от стула, очень легко поднял ее и понес к столу неподалеку.

— Боже… нет… нет, — шептала Яна, понимая, что абсолютно не может сопротивляться.

Руки за спиной оставались связанными, расцарапать ему глаза она тоже не могла. Конечно, Яна могла откусить ему язык или… Но это при поцелуе.

Василиса словно прочитала ее мысли и громко приказала:

— Не смей целовать ее, эта стерва откусит язык. Торопись! У нас мало времени.

Дмитрий уронил Яну на грязный старый стол, а сам навалился сверху.

— Мне нечем дышать! Ты раздавишь меня! Я сверху! Я сверху! — твердила Цветкова.

— Что? — оторопел насильник.

— Я сверху, я все сделаю, я жить хочу.

Дима заулыбался.

— Я руки тебе не развяжу.

— А я и не прошу, я и так всё сделаю, я же профессионалка, тебе же сказала твоя Василиса.

Дима перевернулся вниз, снимая штаны. Яна оказалась сверху. Волосы ее растрепались. Она сделала резкое движение сверху вниз… словно сильно съехала с горки, и дикий вопль огласил окрестность.

Два скальпеля, спрятанные в чулках, состругали с Димы кожу, словно профессиональная овощечистка с морковки. Он резко оттолкнул Яну, она упала, а парень фонтанировал кровью и корчился, держась за бедра.

— Что?! Что она сделала с тобой?! — испугалась Василиса. — Столько крови!

— Ты же любишь кровь, больная стерва! — крикнула Яна. — Похоже, твой сообщник остался без мужского естества!

Именно в этот момент в помещенье раздались крики:

— Никому не двигаться! Работает ОМОН!

А, кстати, никто и не собирался двигаться, все были словно пригвождены. Яна и Мартин физически, Дима по состоянию здоровья, а Василиса просто впала в ступор.

Яне освободили руки, и она тут же бросилась к Мартину. Его уже отвязывали от стула, пытались остановить кровь и содрали скотч с губ.

— Яна, ты как? — прохрипел он.

— Хорошо, со мной всё хорошо, ты как? — обнимала она его, ничуть не стесняясь чужих людей.

— Прости меня, я не смог тебе помочь, я себе этого не прощу. Любимая моя… — приговаривал Мартин, не в силах ее нормально обнять, видимо, сильно затекли руки.

К ним подошел Ольшанский.

— Ну, вы даете! У меня слов нет! Одни междометия.

— Спасибо тебе, вы очень вовремя, они бы убили нас, — поблагодарила Яна.

— Я тут ни при чем, — несколько смутился следователь. — Если бы не он, мы бы не нашли вас… так быстро и вовремя, — сказал он и оглянулся.

Из-за его спины показался улыбающийся патологоанатом.

— Витольд? Но как… — удивилась Яна, вытирая слезы и размазывая кровь по лицу.

Потому что кровь была везде. Два острейших скальпеля, спрятанных на ее стройных бедрах, сделали свое дело. Они все-таки пригодились Яне в борьбе за честь, достоинство, справедливость и просто жизнь.

— Я же обещал тебе помочь, — подмигнул ей Витольд Леонидович.

Глава 15

— И все-таки, Витольд, как?! — снова повторила свой вопрос Яна, находясь уже в другой обстановке и вполне сносно себя чувствуя.

Они сидели вчетвером в ночном клубе Мартина и наслаждались покоем и вкусной едой. Мартин был несколько бледен и одет в черную рубашку, которая очень шла к его тёмным глазам.

Витольд Леонидович веселился, как никогда, и просто фонтанировал энергией.

— Элементарно, Ватсон, — ответил он. — Почему-то все сразу решили, что маньяк — мужчина, а я вот в этом сомневался. Слишком уж всё романтично было обставлено. Тот же парусник… Травмы, чтобы обескровить жертвы, острым оружием могла нанести и женщина. Все решили, что эти действия были направлены против Яны, да и «подарок» в виде парусника явно приготовили ей. Понятно, что человек ее знает, но если он ее знает и знает очень хорошо, то он уверен, что самый главный мужчина для Яны — это Мартин. И за Мартином не надо ехать в Москву или Волжск, он не прячется, как ее второй муж, не ходит с охраной, как Карл Штольберг. И если Яну напугали парусником в Питере, смею предположить, что и преступник здесь, в Питере. Так почему же он не начал с самого важного для Яны и с самого простого для себя? А у меня есть ответ! Маньяк отложил Мартина на сладенькое. Смущало, что преступник оставил два паруса чистыми, без крови. Он прямо указал, что будут еще две жертвы. Все подумали, что это угроза для Мартина и Карла. А что, если это угроза Яне и Мартину? И все придумано ради этой пары? Я подумал о том, что Яна в такой же опасности, как и ее мужчины. Я понял, что ключевой фигурой в этой истории является Мартин. В основе лежат ревность, злоба и месть влюбленной женщины. Она мстит Мартину и той, кого он выбрал. Вот что я понял. Стал интересоваться биографией Мартина. Да, конечно, женщин у него было немало… — Витольд Леонидович задумчиво посмотрел на Мартина.

— Давай без углублений в мою личную жизнь, — слегка улыбнулся тот.

— Если именно сейчас кто-то так сильно воспылал ненавистью к тебе, значит, история тоже должна быть свежая. А недавно было расставание с Яной, беременность, потеря ребенка. Меня эта история очень заинтересовала. Я понял, что эта женщина уже очень давно находится рядом с Мартином. И если это любовь, то любовь весьма мучительная, выстраданная. Даже ребенок не удержал любимого мужчину рядом. У женщины было время, чтобы сойти с ума, выносить план мести и осуществить его. Для меня кулинарка Василиса стала подозреваемой номер один.

— И ведь ничего не сказал, — отметила Яна.

— Были догадки. И потом, я, как и обещал, включил свои маленькие серые клеточки совсем недавно. Поэтому догадки тоже появились недавно. Я еще в ресторане обратил внимание, как необычно Василиса смотрит на Мартина. Чувства у нее к нему точно не прошли. А уж то, что эти светлые, страстные чувства могли переродиться и принять уродливые формы… Странно, что ты, Мартин, ничего этого не заметил.

— А он привык, что на него женщины всегда смотрят, как маньячки, — хохотнул Петр Иванович.

— Не все же становятся маньячками, — передернул плечом Мартин и поморщился.

— Она слишком долго была рядом с тобой, — развеселился Витольд Леонидович, — так что, Яна, подумай. Согласишься выйти за него замуж, проживешь с ним несколько лет, свихнешься от ревности и тоже станешь маньячкой. Впрочем, ты и сама по жизни странная.

— Теперь меня начал обсуждать! — всплеснула руками Яна. — Ты не отвлекайся от темы.

— Когда пропал Мартин, я понял, что мыслил в правильном направлении и что следующей будешь ты. Василисе нужны вы двое. Приехал Петр Иванович и, схватившись за сердце, повалился в обморок. А когда я утром проснулся, узнал новость, что два санитара слегли в нашу же больницу с сердечными приступами. А Ольшанский поведал, что у него такое впервые. Я поинтересовался, что санитары ели. Я же еду передал от твоего Мартина в «травму». Оказывается, санитары съели пирожные, которые прислали лично для тебя. Такое же пирожное съел и Петр Иванович, когда заезжал в ресторан Мартина. Василиса знала, что Мартин заказывает еду и пирожные для Яны, и отравила их. Хорошо, что ты не съела ни одного, аппетита не было. А Ольшанского отравили, я предполагаю, по ошибке. У Василисы случайно осталось одно отравленное пирожное. Это была, пусть тонкая, но нить, ведущая к кондитеру. Я уже вообще не сомневался, что преступница она. Я догадался, что тебя вызовут на встречу, пригрозив, если не приедешь, убить Мартина. Я оставил тебе ключи от машины, ты оценила?

— Ты так спокойно всё это рассказываешь! Яна отправилась в логово преступников, а ты дрых, да еще ей ключи оставил! — воскликнул Мартин.

— Я не спал… Я позвонил Петру и всё ему объяснил.

— Я, конечно, был в шоке, где теперь искать уже двух пропавших? — подтвердил Петр Иванович. — Но Витольд Леонидович заверил меня, что знает, где вы.

— «Жучок» в машине? — спросил Мартин.

— Ты не поверишь, но и «жучок» в машине, в этой развалюхе, у меня тоже есть. Я несколько раз брал работу на дом. Было дело по молодости, ну, а какая у меня работа, сами знаете. И один раз у меня машину угнали прямо с трупным материалом, который я должен был отвезти в лабораторию. Скандал был страшный, меня чуть не уволили. Тогда я и установил «жучок» — спутниковое отслеживание. Но и без этого я знаю, что такая форма психопатии, как у Василисы, требует завершения обряда. Такие маньяки возвращаются на место своего злодеяния. Закончиться всё должно было там, где она предъявила миру свой кровавый шедевр. Это место, где она так удачно напугала свою соперницу, стало для Василисы своеобразным алтарем. Там она захотела тебя унизить, чтобы видеть, как страдает Мартин, тем самым выводя себя на максимум эмоций, заключительной точкой которых станет убийство Мартина. Она должна была убедиться до конца, что он любит другую и ей всё равно ничего не светит.

Мазохизм как путь к садизму. Хорошо, что эту женщину остановили, она заболела, и болезнь ее бы уже не отпустила, а только прогрессировала. Пошли бы в ход отравленные пирожные всем спутницам Мартина и просто симпатичным блондинкам. Конечно, она совершала бы всё больше ошибок, и в конце концов ее бы взяли. Это вопрос времени. Но сколько народа еще бы пострадало? А, кстати, тот факт, что Мартина вызвали на встречу с его же телефона, еще раз доказывало, что убийца из его ближайшего окружения.

— Когда Василиса была беременна, то есть говорила, что беременна, она потеряла свой телефон, и я отдал ей один из своих. Она и симку свою не стала восстанавливать, стала пользоваться моей, — пояснил Мартин.

— Оно и понятно, ей всё, что связано с тобой, словно мёд для пчелы. Фетишизм свойственен психически нездоровым людям. Думаю, что в ее квартире вы обнаружите много странных вещей, от ресторанной вилки до использованной бумажной салфетки, которые она бережно хранит. На всех этих предметах вы найдете биологический материал объекта ее обожания, то есть Мартина.

— Звучит неприятно, — вздохнул Мартин.

— И всюду будут твои фотографии, разные.

— А фото Яны? — спросил следователь.

— Нет. Думаю, что ни одного снимка. Изображение соперницы и предполагаемой жертвы она держать дома не станет. Это раздражающий фактор для ее психики. А дом — это логово, защита, там ничего не должно мешать ее грезам.

— Я думаю, что так оно и будет, ты просто провидец, — сказала Яна. — Но всё равно вы чуть не опоздали. Мартина избили, порезали, куда это годится?

— Тебя чуть не изнасиловал этот подонок, — отметил Мартин.

— Ну, не изнасиловал же, — стушевалась Яна.

— Это же надо было такое придумать! Острейшие скальпели засунуть в чулки! Да еще мой инструмент прихватить! На вас посмотреть, так неизвестно, кто еще маньяк! — хохотал Витольд Леонидович. — Говоришь, тебя доской обозвали? Ты больше на тёрку похожа! Так мужика оскопить!

— Хватит смеяться! А что я должна была делать? Воспользоваться вручную скальпелями не получалось, но я же помнила, что они там. И когда он полез ко мне между ног, я его и порезала!

— Кстати, этот Дима, помощничек Василисы, тот еще отморозок. Наркоман, бывший спортсмен, дважды судимый. И, похоже, он дошел до ручки и спокойно за деньги убил бы любого, на кого бы она указала. Сначала Яну, потом Мартина…

— Даже не говори так, мурашки по коже, — остановила его Яна.

Ужин в ресторане был прощальный.

На следующий день Ася навестила своего законного мужа Виталия в больнице. Яна и Мартин сопровождали ее. Лебедев чувствовал себя уже вполне сносно и подписал бумагу, что не хочет больше находиться в питерской больнице. Супруги решили вернуться в Москву.

Яна и Мартин попрощались с питерским патологоанатомом.

— Спасибо тебе, Витольд! Ты реально спас нам жизни. Я тебя никогда не забуду! — обняла Яна его на прощание.

— Я тебя тоже никогда не забуду, Яночка. Надеюсь, мы еще увидимся, и не раз!

Мартин пожал ему руку.

— Если что надо, ты всегда знаешь, где меня найти.

— Спасибо. Да уж лучше я к тебе, чем ты ко мне, — засмеялся патологоанатом.

Мартин и Яна вышли в зелёный больничный скверик. Ася и Виталий поймали такси, а Яна и Мартин сели на скамеечку.

— Яна, — сказал Мартин, глядя ей в глаза, — ты моя судьба, моя душа, моя любовь. Мы столько пережили вместе. Теперь ты знаешь, что я не изменял тебе, а я ничего не хочу знать, что у тебя было с Карлом. Помолчи… Я очень волнуюсь. Прошу тебя, сразу не отвечай, подумай. Пожалуйста, выходи за меня замуж. Я люблю тебя и хочу быть с тобой до конца жизни. — Он достал маленькую бархатную коробочку и открыл ее.

В лучах солнца блеснул яркий бриллиант. Кольцо было великолепным, камень розовым.

— Мартин, какая красота! — ахнула Яна.

— У этого камня интересная история. Хочешь, расскажу?

— Конечно! — Яна надела кольцо на палец.

— Это бразильский алмаз. Обнаружила этот камешек рабыня-негритянка, которая принесла обед горнякам. Пока мужчины утоляли голод, она в тенёчке перебирала камешки, и — о чудо! — один камешек засверкал в ее руке. Рабыня отдала камень хозяину, и тот отпустил ее на свободу. Камень чистой воды попал в Европу, был огранен в эту овальную форму. В середине двадцатого века попал на аукцион, а дальше путаными и не совсем праведными путями переходил из рук в руки, пока я не купил алмаз и не вставил его в это кольцо. Прошу тебя, прими его в знак моей любви и верности.

Яна улыбнулась.

— Я подумаю, — сказала она.

* * *

Яна уехала ночевать в отель к Асе. Подруги проговорили всю ночь. А Мартин всю ночь не спал и курил, чего не делал уже очень давно. Он не понимал, почему эта женщина его все время отталкивает, ведь сердцем он чувствовал, что она его любит. А еще он не мог забыть ее взгляд и ту связь, которая образовалась между ними перед лицом смерти, когда они сидели друг напротив друга и смотрели прямо в глаза. Это-то и разрывало душу.

Утром в квартиру позвонили, Мартин открыл дверь и увидел Витольда Леонидовича. Гость держал в руках большого игрушечного медведя, которого Мартин сразу же узнал. В глаза хозяину Витольд Леонидович не смотрел.

— Привет! Извини, что пришел в такую рань. Не разбудил? Яна попросила тебе отдать. Курьеру не решилась доверить. Дорогая вещь.

— Дорогая? — посмотрел на медведя Мартин и только сейчас заметил мешочек у него на шее.

Мартин побледнел. Он сразу догадался, что находится в этом мешочке.

— Значит, Яна так и не набралась смелости, — вздохнул Витольд Леонидович.

— Ты о чем? — Мартин словно очнулся.

— О вас с ней.

— Да ты проходи, — пригласил Мартин. — Что ты в дверях стоишь. Кофе будешь?

— Не откажусь. — Витольд Леонидович прошел в комнату и сел на диван.

Мартин скрылся на кухне и через несколько минут принес две чашки ароматного кофе и вазочку с печеньем.

— Вот угощайся.

Витольд Леонидович взял печенье и посмотрел на Мартина.

— Ночью Яна улетела в Чехию.

— Но почему?

Витольд Леонидович пригубил кофе.

— Послушай, Мартин, мне кажется, что у нее для этого весьма весомые причины.

— Какие?! Я думал, что Янка любит меня, а она…

Витольд Леонидович взял в руки салфетку.

— Знаешь, у меня есть предположение, почему она так поступила. У нее в Чехии ребёнок.

Такого Мартин не ожидал, он даже вскочил со своего места.

— Да с чего ты взял?! — воскликнул он. — Бред какой-то…

— Может, и бред, — спокойно ответил патологоанатом и потянулся за вторым печеньем. — Но я заметил у нее достаточно свежий шрам от кесарева сечения, когда она у меня в морге принимала душ. Мартин, у Яны есть ребёнок. И родился он примерно год назад.

— У Яны ребенок?! Господи… Как она могла не сказать мне?! Теперь я всё понял! Она переспала с Карлом Штольбергом, думая, что это я. Наверное, тогда и забеременела! Убивать ребенка она бы ни за что не стала. Родила… И испугалась мне в этом признаться. Как Яна могла подумать, что я откажусь от нее? Как она могла так подумать про меня? Я жить без нее не могу. Я бы принял ее хоть с десятью детьми! Я люблю детей, а это ребенок любимой женщины, да я бы боготворил этого ребенка, усыновил, сделал что угодно! Вот дурочка! Она из-за этого не приняла кольцо от меня, не захотела обманывать. Он не легла со мной в постель, хотя я чувствовал, что она этого желает. Яна понимала, что я увижу шрам, которого у нее раньше не было, и у меня будут вопросы. Ты открыл мне глаза! Я прямо сейчас вылетаю в Чехию! Я скажу ей, что приму ее любой, и с ребенком тоже! — выпалил Мартин, пребывая в каком-то возбужденном состоянии. — Я ее верну!

Витольд Леонидович посмотрел на возбужденного Мартина и спокойно сказал:

— Ты правда не понимаешь? Что же вы, влюбленные друг в друга люди, становитесь такими слепыми и глупыми? Ты говоришь, что любишь Яну, а почему ты ее совсем не чувствуешь? Цветкова честный человек, если бы она родила от другого мужчины, она бы сразу тебе призналась. Яна гордая женщина, и я уверен, что она не сказала тебе, что родила, именно потому, что это твой ребенок. Она не уверена в твоей любви и не будет шантажировать тебя ребенком, — сказал Витольд Леонидович и взял Мартина за руку так, словно хотел проверить его пульс. — Не глупи, Мартин. Это твой ребёнок, и вы все должны быть вместе.

По щеке Мартина скатилась слеза.

— Может, ты и пол ребенка знаешь?

— Нет. Я не ясновидящий, а по шраму на животе пол ребенка не определить, — ответил Витольд Леонидович. — Не упусти ее. У вас еще всё может быть хорошо.

Мартин вылетел в Чехию сразу, как только смогли подготовить его личный самолет. Мартин как никогда был собран, сосредоточен и задумчив. Стюардесса принесла ему виски со льдом и больше не беспокоила, всё поняв по его взгляду.

Полет самолета чем-то похож на жизнь человека: детство, зрелость и успокоение души. Взлет, полет, посадка. Люди, которые боятся летать, наверное, в какой-то степени боятся и жить. Мартин никогда не боялся ни летать, ни жить, и именно его жизнь сейчас пролетела у него перед глазами. Он сделал много хорошего, он добился большого успеха в бизнесе. Он очень любил свою приёмную мать, он помог своей кровной сестре. А вот в личной жизни… Его единственный брак закончился трагически. И только один раз девушка, хотевшая привязать его к себе с помощью ребенка, забеременела и родила сына.

Сейчас Петру было уже за двадцать, Мартин вложил в единственного сына все силы и средства, какие у него были. И он всегда хотел иметь крепкую семью: любящую жену, еще детей. Мартин принял бы любого ребенка, даже если бы он появился от случайных отношений.

Когда он встретил Яну и понял, что ни одна женщина в мире ему больше не нужна, он специально не говорил на эту тему. Мартин ни разу не спросил прямо: хочет ли Яна еще раз стать матерью? Хочет ли она родить совместного ребенка? Она сама как-то обмолвилась, что с трудом родила сына Вову, а ей тогда было чуть больше тридцати лет. Что ей повезло с мужем, потому что они вместе разделили все заботы о ребенке. Что сейчас, когда ей уже за сорок, она уже ни за что на свете не стала бы рожать, поэтому уже и не надеется создать семью. Ведь всем мужчинам нужны совместные дети, совместные внуки. Тогда Мартин и решил, что они с Яной всё равно будут вместе. У него есть сын, и у нее есть сын, этого достаточно. Он видел себя счастливым только с Яной.

Он всё время питал надежду на прощение Яны, но предположить, что она ушла с его ребенком под сердцем, он не смог. Кем он сейчас себя чувствовал? Редким болваном и идиотом. Удивительная женщина Яна Цветкова, она реально перевернула всю его жизнь! Он мог бы прыгнуть в бесконечность без парашюта, глядя в ее светлые глаза. Такого же цвета, как простирающееся сейчас перед ним голубое небо.

* * *

В аэропорту Мартин взял такси и на английском языке, на котором говорил очень хорошо, попросил отвезти его к замку Штольбергов.

— По-моему, там сейчас приостановлены экскурсии, — на всякий случай предупредил таксист.

Мартин проигнорировал эту информацию. Пошел прохладный дождь, словно Мартин привез его с собой. Дорожка к замку оказалась размытой, ботинки Мартина хлюпали по мокрой земле. Он уже бывал здесь, но сейчас словно заново видел это место.

Замок был просто огромным, башнями он упирался в небо с низкими тучами, а древние седые стены утопали в зелени. Смотровые башни словно уносили взгляд вверх. Дождь шумел по листьям и лил ему за шиворот, зонта Мартин с собой не прихватил. Кованая, ажурная, высоченная ограда ограждала владения. Мартин нажал на кнопку звонка, особо ни на что не надеясь. Он был готов провести всю оставшуюся жизнь под стенами этого замка.

Через какое-то время ответили на незнакомом Мартину языке, видимо, на чешском. Он тут же сказал по-английски:

— Добрый вечер. Я прилетел из России. Передайте, пожалуйста, хозяину замка Карлу Штольбергу, что к нему с визитом Мартин Романович Вейкин.

Его попросили подождать. Мартин промок до нитки, времени прошло достаточно много.

Оно было понятно, замок-то огромный! Радовало одно: ему не сказали, что хозяина нет. Следовательно, Карл находится в замке, и что-то подсказывало Мартину, что он пустит его под крышу. И точно: запор на воротах щелкнул, они плавно открылись, приглашая гостя зайти.

Основная зеленая территория располагалась позади замка. А перед замком был разбит цветник с роскошными цветами, в основном, розами. Под дождем бутоны чуть поникли, но аромат их был великолепен. Дорожки были выложены цветной плиткой, кусты фигурно подстрижены, перед парадным входом, несмотря на дождь, шумел фонтан. На фронтоне Мартин увидел большой герб рода Штольбергов. Дверь открылась, и на пороге Мартина встретил Карл Штольберг в темно-зеленых домашних брюках и черном домашнем халате. Светлые кудри лежали на темном вороте халата, а карие глаза с интересом смотрели на промокшего Мартина.

— Ну, привет, путник из России. Не пешком, надеюсь, как Ломоносов?

— Не пешком.

— Что-то долго ты шел. Ты должен был быть здесь год назад.

— Карл, я всё знаю. — Мартин чувствовал себя, словно проштрафившийся школьник.

— Откуда ты узнал?

— Один патологоанатом открыл мне тайну. Лучше бы я оказался у него на столе, — опустил голову Мартин.

Карл сделал шаг назад.

— Проходи. Тебе нужно согреться.

Мартин вошел и осмотрелся. Холодный мозаичный пол, деревянные своды, потемневшие от времени, каменные стены, огромная старинная люстра, рыцарские доспехи по стенам. Цветные витражные окна просто завораживали взгляд. Картины, гобелены. Два огромных черных дога выбежали к хозяину.

Карл провел Мартина в светлую комнату.

— Сейчас тебе принесут сухую одежду, — сказал он и позвонил в старинный серебряный колокольчик.

На пороге появилась горничная, Карл что-то сказал ей, она скрылась за дверью и через несколько минут явилась снова с одеждой для Мартина.

— Жду тебя в своем кабинете, — Карл улыбнулся. — Горничная проводит.

Мартин снял мокрую до нитки одежду, переоделся в новые джинсы и рубашку, оторвав с них этикетки. Ботинки оказались точно впору, глаз у князя оказался намётанный.

Он вышел в коридор. За дверью его ожидала миловидная горничная. Она проводила Мартина в кабинет хозяина. Карл ждал Мартина, сидя в старинном кресле перед камином, в котором полыхали огромные поленья.

— Спасибо за одежду. Я хочу увидеть Яну, — сказал Мартин.

— Понятно, что ты не ради экскурсии по замку проделал этот путь, — усмехнулся князь Штольберг. — У меня к тебе один вопрос. Как ты мог отпустить Яну, не поверить ей? Изменить? Ты знаешь, как она здесь жила? Угроза выкидыша, капельницы каждый день, пять раз клал ее в частную клинику на сохранение. Врачи не разрешили рожать, знаешь, с каким диагнозом? «Нервное истощение»! А ты всё это время развлекался в Питере! — повысил голос Карл.

— Ты лучше ударь меня! Не рви душу.

— Не хочу я тебя бить! И не могу. — Карл достал из ящика стола документ и протянул Мартину. — Когда родился ребенок, можно было не проводить генетической экспертизы, одно лицо с тобой! А ты, говоришь, ударить! Это такое солнце! Не ребенок, а ангел! Но я всё равно сделал тест на отцовство, надеялся на чудо. Но нет, чуда не случилось. Это не мой ребенок, а значит — твой. Я предложил Яне всё, что мог: удочерить, жениться. Но она любит тебя.

Мартин смотрел на документ в своих руках, и буквы с цифрами расплывались у него перед глазами. Документ был на двух языках — чешском и английском. Из английского текста Мартину стало понятно, что Карл Штольберг не может быть отцом данного ребёнка.

— Это девочка? Дочь… — выдохнул Мартин.

— Ну, хватит, идем.

По винтовой лестнице они поднялись в одну из башен и остановились перед массивной дубовой дверью.

Карл повернулся к Мартину и посмотрел ему в глаза.

— Яна любит только тебя. Ты должен это понимать. Всё, иди… — И он пошел вниз по деревянным ступеням, не оборачиваясь.

Дождь кончился. Ветер разогнал тучи и на небе появилась бледная луна. Лунный свет, пробивающийся сквозь витражи, отбрасывал на белые стены комнаты причудливые, сказочные тени. В комнате приятно пахло жасмином, ванилью и молоком. Горела старинная лампа на высокой медной ножке, освещая мягкое глубокое кресло, в котором сидела Яна, держащая на руках ребёнка. На Яне был шелковый халат, под которым виднелась кружевная ночная рубашка на тонких бретельках. Ее густые длинные волосы струились по спине. Ребенок пил молоко из бутылочки, а Яна тихо напевала колыбельную. Услышав звук открываемой двери, она замолчала, подняла глаза на вошедшего и вздрогнула.

— Ты…

Мартин опустился перед ней на колени и всмотрелся в детское личико. Большие темные глаза с длинными ресницами внимательно уставились на него, малютка перестала сосать и замахала ручками.

— Это твой папа, — сказала Яна, улыбнувшись дочке. — Знакомьтесь, Мартин Романович, эту шалунью зовут Ева Мартиновна Вейкина. Надеюсь, вы подружитесь.

Мартин обнял своих любимых женщин. Он был счастлив.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Луганцева Татьяна Игоревна Суматоха под диваном

Татьяна Луганцева Суматоха под диваном

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15