Евгения Кобрина

Сюрприз

Посвящается автору. Абсурдно, но именно ему.

Глава 1

— Сюрприз! — крикнула Камила и развязала мне глаза, освободив их от красного шарфа. Она завязала шарф еще в своей машине, на парковке у какого-то Клуба в пригороде, приговаривая: «Сюрприз должен быть полным, ты не должна ничего видеть».

Я открыла глаза и быстро осмотрелась. Мы стояли у стойки бара, и первый человек, на котором остановился мой взгляд, заставил меня удивленно распахнуть глаза. Это был худой мужчина в черных обтягивающих шортах и кожаном ошейнике, из которого торчали небольшие металлические шипы. Нет, она не могла привести меня сюда! Или могла? Я же здесь.

— Где мы?

— В БДСМ Клубе.

— Где???

— Ой, только не надо делать вид, что ты не знаешь, что это такое, — сказала Камила и картинно закатила глаза. Это у неё получалось мастерски, будто она каждый день тренировалась перед зеркалом, хотя, наверное, так оно и было.

— Нет, я, конечно, знаю, что такое БДСМ Клуб. Но что мы здесь делаем?

— Мы пришли сюда, потому что тебе хотелось здесь побывать. Но сама бы ты никогда не решилась на это.

Да неужели, Мисс всезнайка! И откуда тебе это знать, скажите на милость? Я попыталась возразить, но Камила перебила:

— И не пытайся это отрицать! Все равно не поверю. Тебе двадцать семь лет, неужели не пора сделать что-нибудь эдакое? — она взмахнула рукой, будто в ней была волшебная палочка. — Невзирая на запреты и правила приличия?

— Ты эту речь долго готовила, хочу спросить?

Вместо того чтобы ответить, эта нахалка с интересом начала оглядывать Клуб. Её излюбленный уход от ответа.

— Что будем пить, дамы?

Я резко повернулась к бару. Перед нами стоял мужчина, наверное, бармен. Хотя на бармена он был похож меньше всего. Завораживающая улыбка, которую видно только в уголке чувственных губ, прямой нос и красивые светлые глаза, которые, казалось, смотрели как рентген. Русые волосы, чуть выше плеч, зачесаны с легкой небрежностью, но так, будто стилист добивался этого эффекта часа два. Одет этот накачанный скандинавский бог был в кожаную безрукавку поверх обтягивающей футболки и кожаные штаны с массивным ремнём. И все это я рассмотрела за пару секунд?

Камила повернулась вместе со мной и сразу растаяла в обольстительной улыбке. Стандартное выражение, но лучше не скажешь. Она томно протянула:

— Здравствуйте. Водку со льдом и… — подруга посмотрела в мою сторону, как бы приказывая заказать что-нибудь приличное и взрослое.

Не дождешься!

— Сок, любой, — как всегда сказала я и села на барный стул.

— Да, сок л-ю-б-о-й, — протянула Камила, с фирменным закатыванием глаз, означавшим что-то типа «горбатого могила исправит» и тоже села.

Бармен-бог улыбнулся и принялся наливать напитки.

— Водка со льдом, и… сок из манго, — он протянул бокалы.

Сок из манго? Необычный выбор.

— Спасибо, — ответила Камила и снова томно улыбнулась.

Интересно, ей совсем не стыдно так улыбаться незнакомому мужчине? Но это же Камила, у меня так никогда не получится, даже если буду сильно стараться. Со стыда сгорю. Я с благодарным кивком приняла бокал и опустила глаза к стакану.

— Не за что, — ответил бармен. — А почему ты не пьёшь спиртное? — спросил он, а его руки тем временем сексуально протирали стакан. Да именно «так» и протирали.

Я подняла на него смущенные глаза:

— Я быстро пьянею и меня клонит в сон. Вам ведь не нужна спящая девушка на вашей барной стойке.

Он улыбнулся:

— Я бы не отказался.

Вот, приехали. И что теперь? Я натянуто улыбнулась, как будто он рассказал смешной анекдот, а сама, наверное, покраснела. Хорошо, что здесь полутень. Меня спас какой-то парень, что позвал бармена с другой стороны, и скандинавский бог отошёл. Слава Небу.

— Ты ему приглянулась, — зашептала Камила и начала оценивающе разглядывать ничего не подозревающего бармена.

— Обязательно это делать?

— Делать что? — невинно осведомилась Камила.

— Ты знаешь, что.

— Не имею не малейшего понятия.

— Мне здесь не нравится, — сказала я, скорее для порядка. — Что, если кто-нибудь накинется на нас?

— На тебя уже давно пора кому-нибудь накинуться.

— Ну, спасибо.

— Да ладно тебе, не обижайся, — Камила улыбнулась. — И не переживай, стоп-слово этого Клуба: «Красный». Если что, кричи его громко и тебя спасут.

— Ты уверена, что спасут? — засомневалась я.

— Да, это очень хороший Клуб, со строгими правилами и жестким отбором клиентов.

— Тогда как мы сюда попали?

— Благодаря Одри, помнишь, это моя однокурсница. Я тебе о ней рассказывала.

— Это та безбашенная девушка, с которой вы влипали в разные истории.

— Да это я!

Я резко обернулась на последнюю фразу, сказанную в нужный момент нужным человеком, как в каком-нибудь фильме. Передо мной стояла красивая девушка лет 25. Блондинка с прямыми волосами, небольшого роста в облегающем корсете цвета морской волны и коротенькой юбочке, которая походила на миниатюрную балетную пачку. Её голубые глаза озорно блестели, а накрашенные губы искренне улыбались. Она мне сразу понравилась.

— Привет. Я Одри. А ты, наверное, Дженифер.

— Да, здравствуйте, — ответила я, улыбнувшись. Если такой милый человек ходит сюда, может здесь не так уж и плохо? — Рада знакомству. Камила много рассказывала о ваших проделках.

— Да, — рассмеялась Одри. — Было время. О тебе я тоже наслышана. Давай на «ты», ладно?

— О-о, это бесполезно, — протянула Камила. — Она «училка», так что это «Вы» у неё в крови.

— Ты заговорила стихами? — спросила я усмехнувшись.

— Ну не одной же тебе дружить с искусством, — ответила Камила.

— Я рада, что вы пришли, — сказала Одри, меняя тему.

— Меня затащили обманом, — пошутила я и отпила из стакана свой манговый сок.

— Если бы я сказала тебе, куда мы идём, — улыбнулась Камила, — ты бы ни за что не пошла. А для пущей надёжности заперлась бы от меня в ванной комнате. Хотя потом, в той же ванной комнате, извернулась бы и дотянулась до своих локтей, что бы их кусать.

— Ты не пробовала писать книги, слог у тебя такой завёрнутый, — огрызнулась я.

— Камила сказала, что тебе интересна наша Тема, — улыбнулась Одри, снова «разнимая» нас, брейк девочки, брейк.

Что она сказала? Я уставилась на Камилу, ожидая её опровержения, что Одри не так поняла. Но, похоже, Одри поняла всё правильно, потому что Камила кивнула:

— Да, её интересует БДСМ, — и отпила из своего стакана.

Ты пьёшь только первый стакан, а уже болтаешь всякую чепуху!

— Стесняюсь спросить, с чего ты это решила?

— Ну, ты ведь читаешь романы в жанре БДСМ.

Понятно, откуда ветер дует, и кто копался в моей электронной книге. Ладно, с этим мы дома разберёмся, а насчёт романов:

— Пару книг, что с того, просто из любопытства. Многие их читают.

— Определяющее слово здесь — «пару» книг. Не одну. Ты прочитала одну книгу и скачала еще одну и даже несколько. Значит, тебе понравилось, — подытожила Камила.

Да, понравилось, мне многое нравится. Мне нравятся исторические романы, но это же не значит, что я побегу записываться в рыцарский Клуб. Это только книги. И может тем они и привлекательны для меня, что не имеют ничего общего с моей реальностью. Но говорить все это Камиле, когда она уверена в обратном, бесполезно. Для неё все мнения делятся на «моё» и «неправильное».

— Ну, в любом случае вы уже здесь. Так что наслаждайтесь напитками, музыкой и, — Одри загадочно улыбнулась, — атмосферой нашего Клуба.

— Отлично, — Камила встала со стула и грациозно потянулась. — Пойду наслаждаться атмосферой. Ты со мной?

— Нет, я пока наслаждаюсь напитками, — ответила я и подняла в подтверждение стакан.

— Понятно, — протянула подруга, а потом наклонилась и громко сказала. — Напитками и барменом, который их разливает.

И не дождавшись моей реакции, грациозно поплыла по залу. Вот нахалка! И зачем так крутить бедрами, но это ведь Камила.

— Она и в институте была такой? — спросила я у Одри.

— Ещё хуже, — засмеялась та.

— Понятно, — я улыбнулась, и о чем, спрашивается, дальше говорить? — А ты давно в этом Клубе?

— Полгода, я еще новичок. Сначала тоже была немного шокирована заведёнными тут правилами, но потом втянулась. Самое главное, что всё добровольно и безопасно. Камила сказала тебе про стоп-слово.

— Да, сказала, «Красный». Но вряд ли оно мне понадобится.

Одри загадочно улыбнулась:

— Как знать.

— А ты доминант или сабмиссив? — спросила я, блеснув своими познаниями в БДСМ теме.

Одри подняла руки и показала мне запястья в красивых кожаных браслетах золотого цвета с маленькими колокольчиками, которые тихо звякнули. Понятно — второе.

— Я саба, — улыбнулась она. — И горжусь этим. Мне хватает храбрости отдать контроль над своим телом доминанту.

И зачем она это сказала? Я ведь её не осуждаю. Или это намек для меня?

— Одри, прости, — к нам обратилась девушка в форме официантки, которая больше походила на отсутствие формы официантки и присутствие формы порно-звезды. — Мастер Ричард зовёт тебя.

— Спасибо, Салли. Прости, Дженифер, — обратилась Одри ко мне. — Мне надо идти. Не скучай.

И она ушла за Салли.

«Не скучай». Не думаю, что в таком месте можно скучать. Одного антуража на неделю впечатлений. Я потянула из трубочки сок и стала осматривать Клуб. Хоть посмотрю. Сам по себе Клуб был обычным, хотя я не часто в них бываю. Большое помещение с приглушенным светом, в котором звучала негромкая медленная музыка. Бар располагался в центре зала и напоминал огромную восьмерку или два разных по диаметру круга, между которыми был проход. По периметру зала было расположено много возвышений, которые походили на небольшие театральные сцены, с более ярким освещением. Возле них стояли полукруглые диваны, чтобы зрителям было все хорошо видно. Я не знала что за «спектакли» там обычно разыгрывались, но догадаться о жанре «постановок» было не сложно. Тамошняя «декорация» направляла мое воображение: небольшие деревянные и металлические столы с кожаными ремнями, высокие стулья, какие-то перекладины и трубы, свисающие с потолка цепи и разные приспособления. В общем БДСМ антураж. Я быстро отвела взгляд, а то мое воображение слишком разыгралось. Слева находился небольшой танцпол, а за ним какие-то ниши, наверное, что-то вроде кабинок для уединения. Справа были двери уборной и входа в Клуб. Там же располагалась большая винтовая лестница, которая соединяла первый, второй этажи и подвальное помещение. Не хочу даже думать о том, что у них в подвале. Вокруг бара, возле которого я сидела, стояли круглые столики со стульями, как в уличных кафе, кожаные диваны, с низкими столами в стиле хайтек, словно только что из офисных зданий; массивные удобные кресла, в которых читают газеты в мужских Клубах и другая мебель. Казалось, всё это разнообразие стилей не должно было бы мирно уживаться под одной крышей. Но выглядело совсем наоборот — стильно, лаконично, удобно. И к тому же каждый человек мог найти для себя комфортное место.

А люди здесь были разные.

Наверное, в самих людях не было ничего особенного, но вот в их одежде однозначно было. Девушки были одеты в короткие корсеты, шортики и юбочки, прозрачное нижнее бельё, обтягивающие комбинезоны и платья, которые скорее открывали, чем скрывали. И всё это в основном было сделано из кожи, латекса, парчи и шёлка всевозможных цветов и выделки. Я в своих черных легинсах и черном свободном платье-тунике была как белая ворона или, скорее, черная. Хорошо хоть волосы не собрала и мои темно рыжие кудряшки волнами падали на спину. Мужчины были одеты более консервативно: брюки и рубашки, как обычные, так и кожаные. Хотя встречались мужчины одетые подобно тому, которого я увидела сразу: в разнообразные костюмы для сексуальных игр. И, конечно, были люди, одежда которых состояла только из кожаных наручников и ошейников, хотя вряд ли это можно считать одеждой.

Я медленно разглядывала Клуб, стараясь подметить интересные детали, когда мой взгляд зацепился за темные глаза. Мужские глаза. Красивый брюнет смотрел прямо на меня. Мне стало неуютно. Я отвела глаза и продолжила изучать Клуб. Не смотри на него, не смотри! Но тело, конечно, жило своей жизнью и не сдержало любопытства. Я снова глянула в его сторону. Мужчина всё также, не отрываясь, смотрел на меня. Он сидел на кожаном диване в лениво-грациозной позе и попивал темную жидкость из широкого стакана. Незнакомец был красивым: темные чуть длинноватые волосы, правильные черты лица, смуглая кожа. Наверное, ему было около тридцати пяти лет, но возможно и больше, с расстояния точно не определишь. Одет мужчина был в черные брюки и светлую рубашку, которая слегка обрисовывала мужественный торс, а закатанные рукава не скрывали сильных рук. В нем все было поистине сильным и мужественным: глаза, плечи, осанка и расслабленная поза, в которой он сидел. Он походил на благородного хищника, готового в любой момент сделать прыжок. А так как он, в данный момент, смотрел на меня, то и прыгнет, в случае чего, тоже на меня. Я покраснела и отвела взгляд. Чего он уставился? А потом снова посмотрела в его сторону, реагируя на движение. Мужчина медленно поднялся и отставил стакан. Он пошел вперед, в ту сторону, куда смотрели его глаза.

Он идет ко мне? Он идет ко мне! Я в панике сжала стакан с соком. Спокойно! Может у него просто закончился напиток, и он идет к бару, чтобы попросить другой. Ага, как же, такой сам не встанет за напитком, он позовет официантку, в этой пародии на одежду, и закажет… «прикажет» ей свой напиток. Пока у меня в голове проносились эти несвязные мысли, мужчина подходил все ближе. И хотя я на него не смотрела, а в панике уставилась в свой стакан, я подсознательно чувствовала, что он не отрывал от меня взгляда. Я ощущала на своем теле его мужское внимание, его мужскую силу. Здесь все мужчины такие? Хотя нет, не все, есть и «хлюпики» в ошейниках. О каком бреде я сейчас думаю! Он через секунду подойдет, и что я буду делать? Что говорить?

Он подошёл и загородил собою зал. Да что там зал — он перекрыл собою всё: свет, людей и даже воздух в моих лёгких.

— Здравствуй, маленькая.

Маленькая! Чего? Я тебе не маленькая!

— «Красный», — как-то слишком поспешно буркнула я, не смотря на него. Мужчина сделал шаг назад. Значит и правда, стоп-слово действует. Я быстро поставила стакан на барную стойку, соскользнула со стула и отправилась, а скорее побежала на поиски Камилы. Всё, хватит с меня на сегодня впечатлений и антуража! Сюрпризы закончены!

Найти Камилу было не сложно, она стояла у одной из небольших освещенных сцен, которая была огорожена красной лентой. Я мельком взглянула на сцену и сразу отвернулась. Но все же успела заметить: на деревянном столе, с закинутыми над головой руками, лежала полуодетая женщина, а высокий мужчина с голым торсом неспешно похлопывал её тело стеком.

— Я хочу домой, — без предисловий сказала я Камиле, которая неотрывно, смотрела на сцену.

Она была так заворожена происходящим, что даже не глянула на меня, продолжая нервно жевать трубочку от своего напитка:

— Мы только пришли.

— Так ты отвезёшь меня домой?

— Нет. И если ты не хочешь одна ночью разгуливать по пригороду, ты остаёшься. Как и я.

— Ты меня запугиваешь? — я начинала закипать.

— Нет, — Камила опять прикусила многострадальную трубочку и примирительно продолжила: — Да ладно тебе, Дженифер, здесь ведь круто.

— Спорный вопрос.

— Джен, ну ещё не долго, а потом вместе поедем. Подумай, тебе потом будет что вспомнить.

Мне казалось, слова выходили из её рта сами собой, без участия Камилы, так как всё её внимание было сосредоточено на страстной парочке на сцене. Я снова посмотрела на них. Теперь женщина избавилась от остатков одежды, а скорей всего ей помогли. Удары мужчины стали сильнее, как и стоны женщины. Я снова отвернулась. Конечно, все смотрят порно, но смотреть его в живую, да еще и со столькими зрителями у меня как-то не получилось.

— Да, мне будет что вспомнить. Особенно того мужчину, который только что чуть не изнасиловал меня у стойки бара, — раздраженно сказала я. С «изнасилованием» я, конечно, перебрала.

— Что? — оживилась Камила и, наконец-то, посмотрела на меня. — Какой мужчина?

— Я сказала ему «Красный». И он, слава Небу, отстал.

Камила уже опять не смотрела на меня, но и на сцену тоже:

— Это такой высокий брюнет в белой рубашке, который сейчас смотрит на нас?

— Что? — я сдержалась в последнюю минуту, чтобы не обернуться, а Камила продолжала смотреть. — Не смотри на него, отвернись! — зашипела я на подругу.

— А он красавчик. Ну, и что ты стоишь возле меня? Такой мужик запал на тебя, а ты хочешь сбежать? Ты идиотка! Нет, ты полная идиотка! Ты знаешь, что если сейчас струсишь и не пойдешь к нему, будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Как бы банально это не звучало.

Я всегда стараюсь держать маску приличия и возмущаюсь, когда говорят о чем-то непристойном. И сама никогда не сознаюсь во многих своих нелицеприятных поступках. Но сейчас я опустила глаза, признавая правоту подруги:

— Знаю.

— Тогда вздохни глубже, развернись и шуруй к бару!

Я задумалась, но лишь на пару секунд. Хотя за эти пару секунд в голове пронеслись мысли о моей жизни. Первая влюблённость, первый неудачный поцелуй, недолгие отношения и годы одиночества впоследствии, которые я называла годами уединения, но от этого они не становились счастливее. И это всё что ты можешь вспомнить за 27 лет жизни? Семья, учёба, книги, друзья, работа… Ах да, еще романтические фильмы и разные кондитерские вкусняшки, чтобы подсластить жизнь. И все? И все!

Давай соберись, это просто! Только один шаг! Хватит трусить! Хватит!!! И я сделала этот шаг. И, чтобы не передумать, развернулась и быстро пошла обратно к бару. Что я делаю???

Мужчина все также неотрывно смотрел на меня, пока я шла. Я этого не видела, уставившись под ноги, но чувствовала. Подойдя к бару, я неуверенно присела на стул рядом с ним, а потом обратилась к стоявшему напротив бармену скандинавскому богу:

— Водки со льдом, пожалуйста, — повторила я заказ Камилы.

— Э нет, девочка, — хитро улыбнулся тот, — сама ведь сказала, что быстро пьянеешь. А у нас в Клубе правило — никаких пьяных. Так что только сок, — он протянул мне стакан.

Что? Зачем я это сказала, а он запомнил? «Девочку» мне нашел! Намек на мою женскую слабость? Мужчины! Я вцепилась в стакан с соком, как в спасательный круг. И что делать дальше? Главное не молчать. Не молчи как идиотка, скажи что-нибудь. Что-нибудь!

— А почему меня заставили разуться при входе в Клуб? — наконец, выдавила я из себя и даже нашла смелость взглянуть на мужчину, что сидел рядом. Если он вообще не захочет со мной говорить после моего грубого «Красный», так мне и надо!

— Все сабмиссивы должны разуваться у входа в Клуб, в то время как доминанты обуты. Это подчеркивает статус.

— А с чего охранник решил, что я сабмиссив? — продолжила я свой допрос.

Красавчик-брюнет и скандинавский бог переглянулись, на их лицах читалась лёгкая улыбка. Отлично, давайте еще и посмеемся с меня, глупенькой «маленькой девочки»!

— А ты считаешь себя доминантом? — спросил брюнет, внимательно посмотрев на меня.

Уже на «ты»? Быстро. Или здесь так принято? Я глупо улыбнулась — моя защитная реакция. Что за нелепая привычка:

— Нет. Но охранник ведь этого не знал.

— Он давно работает в Клубе и, поверь, научился разбираться в людях, — улыбнувшись мне как малому ребенку, сказал бармен и пошёл к другим клиентам.

Ох уж мне эти снисходительные улыбочки. Чувствуешь себя ужасно и, словно, маленькой и бестолковой.

— Но я и не сабмиссив, — возразила я, дух противоречия еще крепок. — Я случайно у вас в Клубе.

— Случайно сюда не заходят, — возразил брюнет, и снова этот всезнающий тон и снисходительная улыбка.

— Это все моя подруга, она решила устроить мне сюрприз. Я не знала куда иду.

— Но ведь она не повела тебя, скажем, на балет, а привела в наш Клуб. Думаю, не случайно.

— А балет, кстати, я люблю, — и зачем я это ляпнула, уже тысячу лет не была на балете. А если он спросит — какой мой любимый? Но он молчал и только смотрел на меня, как будто обдумывая что-то. Я пригубила из стакана сок. Меня сковало это ужасное чувство неловкости, когда неудобно молчать с малознакомым человеком и обязательно надо о чем-то говорить, хотя бы о погоде или новостях спорта. Во втором я разбиралась плохо и уже начали припоминать прогнозы синоптиков на выходные, когда услышала:

— Ты хочешь быть моей нижней сегодня?

Я не подавилась! Я не подавилась? Он и правда это спросил? Лучше отшутиться, как всегда. Я улыбнулась и подняла на него глаза:

— Простите?

— Ты слышала.

Я СЛЫШАЛА!

— Вы хотите, что бы я стала вашим сабмиссивом? — и что за идиотская манера повторять вопрос, когда не готов ответ!

— Да.

«Да» и все! Ну, давай же, помоги мне, давай длинные ответы, чтобы я успевала придумывать свои.

— На этот вечер?

— Да.

Вот черт!

— Не уверена, что хочу, что бы меня привязали и… и сделали что-то подобное, — я неопределённо махнула рукой по залу. Опять трушу, как всегда. А может все-таки хватит решимости?

— Хочешь.

«Хочешь» — лаконично и самоуверенно. И как чертовский верно. О, Небо, как приятно иметь дело с уверенным в себе мужчиной.

— К тому же, ты новичок и я это учту, — продолжил он.

«Учту»? Что он учтёт? Не будет бить меня плетью слишком сильно?

— И у меня будет стоп-слово? — идиотка, зачем ты это спросила? Ты что — думаешь согласиться?!

— Конечно. Только есть еще слово «Желтый». Ты говоришь его, если тебе страшно или что-то неприемлемо. Мы разбираемся в причинах и устраняем их. «Красный», крайняя мера, использовать которую надо разумно, — и, конечно, он улыбнулся, припоминая первые моменты нашей встречи и мое бегство.

— Значит, «Желтый», — протянула я, затягивая с решением. Беги отсюда, беги!!! — И я должна буду делать всё, что вы скажете?

— Да. И называть меня «Сэр» или «Мастер Шон».

Значит, его зовут Шон. На бога он, конечно, смахивает, а вот с добротой еще вопрос (примечание: английское имя Шон имеет значение «бог добрый»).

— Это обязательно — называть вас так?

— Это правило Клуба.

— А что, если я не стану этого делать?

— Тогда я тебя накажу, — спокойно сказал Шон, а у меня пошла дрожь по телу. И не могу сказать, что от страха.

— Накажете?

— Да.

Ох, опять эти односложные ответы. Он замолчал, и запас моих вопросов тоже иссяк, не спрашивать же его, как он собирается меня наказывать? Так что пора определяться со своим решение и ответом. «Да, я согласна быть вашей нижней» или «Это всё очень интересно, но сегодня, наверное, не получится — у меня ещё есть дела, так что…». Да, дела в пятницу вечером, не смеши людей.

— Ты будешь моим сабмиссивом? — повторил Шон свой вопрос, чувствуя мои сомнения.

Время пришло. Подытожим: он красивый, сильный, властный, и он однозначно разбирается в сексе. Я одинокая, неуверенная в себе двадцатисемилетняя трусиха, без перспектив на какую-то личную жизнь. Без малейшего опыта в том, в чем он ас. Я подняла глаза на него и задала последний и самый важный для меня вопрос:

— Почему я?

— Я хочу тебя.

Прямой вопрос, прямой ответ после которого невозможно не сказать:

— Хорошо, — выдохнула я, принимая его игру и правила.

Я согласилась!!! Я согласилась??? Или это не я только что отдала себя и свое тело в руки этого самоуверенного взрослого мужчины?

— Первое правило отношений доминант-сабмиссив, полная откровенность, — сразу начал он. — Ты говоришь мне правду, я говорю правду тебе, от этого зависит многое. Особенно твоё самочувствие и даже здоровье.

Он, похоже, не намерен терять время на светские разговоры. Ну что ж, тогда и не будем их вести:

— Понятно. Еще правила?

— Ты называешь меня и всех верхних в Клубе «Сэр» или «Мастер». Если верхняя женщина, обращаешься к ней «Мэм» или «Госпожа».

— Да, поняла.

— И не говоришь, если я не разрешу, ни со мной, ни тем более с другими.

Это правило уже действует? Я кивнула. А что, если мне нужно что-то срочно спросить, кричать «Желтый»?

— Если тебе нужно что-то сказать, ты спрашиваешь у меня разрешения на это.

Он читает мысли?

— И главное, — сказал Шон. — Твоё тело принадлежит твоему доминанту, то есть мне.

«Принадлежит»? Я сглотнула. Все внутри протестовала против этого слова.

— Тебе нравится твоё тело? — спросил Шон, мастер менять темы.

— Наверное, да, — медленно ответила я и лихорадочно стала вспоминать, когда сегодня в последний раз ела и должен ли мой живот выглядеть прилично.

— «Наверное»? Уточни.

Вот прицепился! Но если я согласилась быть его нижней, значит и правила нужно соблюдать. Будь честной с собой и с ним. Этот вечер не повторится, я его больше не увижу, и какое тебе дело, что он подумает о твоем теле? Ох, еще какое дело.

— У меня есть лишний вес.

— Это тебе врач сказал или ты сама решила.

— Сама, — вот так, я тоже умею быть лаконичной.

— Где твой лишний вес?

Я что — правда думала, что он не спросит:

— На животе и бедрах, — как-то не уверенно сказала я.

— Покажи.

У меня всё похолодело внутри, а сердце ухнуло куда-то вниз. Люди не врут, когда говорят так, чувство именно такое. Как на «американских горках», когда вагонетка медленно перекачивается через горку, а потом резко несётся вниз. Глупо сейчас оглядываться вокруг и спрашивать «Здесь?». И, конечно, он не ждет, что я обтяну свой живот тканью платья, и покажу что там лишнего. Надо снять платье. Как хорошо, что я не люблю колготки и ношу леггинсы. Конечно, придется показать бра (примечание: бюстгальтер, лифчик — предмет женского нижнего белья), но бра и леггинсы лучше, чем бра и полупрозрачные колготки. Однозначно лучше. Я нерешительно соскользнула с барного стула и медленно взялась за край платья. «Помирать так с музыкой, начинайте братцы!». Я потянула ткань и сняла платье через голову. Хотя нет, не я. Эта какая-то другая, неизвестная мне, уверенная в себе женщина сделала это. Но если тебя хочет такой мужчина, наверное, можно стать уверенной, на время. Я зажала платье в ладони, не зная, куда его положить. Шон забрал у меня платье и перекинул через барную стойку.

— Дай мне руки, — сказал он.

Я протянула ему руки. Он отстегнул что-то от своего ремня, а потом одел мне на запястья кожаные наручники: широкие, из грубой кожи черного цвета, с мягкой внутренней подкладкой. Он застегнул их на моем запястье с помощью небольших ремешков, как у часов. Шон проверил, не туго ли затянул маленькие пряжки, а потом сцепил наручники между собой небольшими карабинами.

Спокойно. Дыши. Будь честной, ведь тебе даже понравилось. И, к тому же, здесь много людей и ты не забыла, как кричать «Красный». Он потянул меня за сцепленные руки к себе.

И тут в моей пустой голове, наконец-то, появились панические мысли. Один вопрос начал стучать с силой молотка о наковальню: «Должна ли я признаться?» Я должна сказать или не должна? А что если он дойдет до дела, а, узнав, остановится, не захочет продолжать? Тогда будет ужасно стыдно! Лучше пусть узнает сейчас, пока еще не поздно. Только платье снято, а его легко надеть обратно и с позором убежать. Ты видишь этого мужчину в первый и последний раз, просто открой рот и скажи. Скажи — ЭТО не стыдно. Стыдно быть шалавой, а это не стыдно! Да, утешай себя этим.

— Подождите, — я немного отстранилась от него. Мужчина недовольно сдвинул брови, то ли от того что я отстранилась, то ли от того, что заговорила без разрешения. — Я должна сказать кое-что, ну прежде чем мы начнём…

— Мы уже начали, — напомнил он, перебивая.

— Да, конечно. Я просто хочу, что бы вы знали, и если решите остановиться то без проблем. Я просто надену свое платье и уйду, — да говори уже, чего тянешь!

— Я слушаю.

Смотрите, сама галантность!

— Ну, в общем у меня раньше не было отношений… То есть отношения были, но… Но мужчин не было, — я опустила глаза. Ну вот, слава Небу, сказала!

— Ты девственница, — он не спрашивал, утверждал.

— Да.

«И мне не стыдно, что в свои двадцать семь, я все еще девственница!» Ага, добавьте больше убедительности в голос.

— Ты везде девственница?

Что?! Я же сказала, мужчин не было. Или он имеет ввиду женщин? Или что-то другое, о существовании чего я даже не подозреваю? Успокойся, ты в БДСМ Клубе, вполне нормальный вопрос. Ага, нормальный, а вот ты ненормальная! Я здесь и я-сошла-с-ума.

— Везде.

— Ты хочешь после сегодняшнего вечера остаться девственницей?

Чего он зациклился на этом слове? Заладил, как попугай. О Небо, как стыдно… Всё! Ты взрослая женщина (ну почти), просто будь собой не рисуйся. Не надувайся. Сдуйся!

— Мне двадцать семь лет. Вы хотите повторить свой вопрос?

Он внимательно на меня посмотрел:

— Выглядишь младше.

— Я знаю, — ответила я, разглядывая свои наручники. Главное не расплакаться сейчас, не перед ним. Я сжала кулаки, и ногти впились в ладони, боль должна помочь остановить неуместные слезы.

Мужчина заметил это, так как нежно разжал мои кулаки своими теплыми руками:

— Ты не забыла? Твое тело принадлежит мне. Так что не порти его.

Я подняла на него мутные глаза. Это он про вмятины от ногтей? «Принадлежит мне». Значит, мне не придется надевать платье и с позором убегать? Или лучше сейчас все-таки убежать, даже пусть и с позором?

— Есть что-то ёще, что я должен знать? Твоё здоровье?

— У меня не всё хорошо с поясницей, она болит, если поднимать тяжёлое или от неудобной позы, — поборов наконец слезы, призналась я. Думаю про то, что я не ношу обувь на каблуках по той же причине — ему знать не обязательно. В Клубе ведь всё равно сабмиссивы разуваются. И я здесь в первый и последний раз.

— Хорошо. Что-нибудь ещё?

— Нет, — остальное тебя не касается.

Он снова взял меня за руки и притянул к себе:

— Нет, Сэр. Или ты хочешь, что бы я тебя наказал?

Меня снова пробила легкая дрожь. А от его хрипловатого голоса и мужского прикосновения бабочки запорхали в животе. И, кажется, я возбудилась.

— Нет, Сэр.

— Хорошо, — он переместил свои руки мне на талию, и с легкостью оторвал мое тело от пола. Мужчина усадил меня на стойку бара и поставил мои босые ступни на столешницу, разворачивая боком к себе. А потом слегка надавил на грудную клетку, принуждая лечь.

Лечь на стойку бара в БДСМ Клубе.

Глава 2

Я точно сошла с ума, потому что легла. Легла и попыталась расслабиться. Это было трудно, очень трудно, я закрыла глаза. Дыши, ты сама этого хотела. Отпусти себя. Ты всегда сможешь остановиться, но ведь ты не хочешь останавливаться, будь честной. Будь честной с собой. Я вдохнула и на выдохе расслабилась и открыла глаза. Шон стоял рядом и спокойно смотрел на меня, как будто знал, что со мной происходит. Хотя сейчас догадаться было не трудно, все написано у меня на лице.

— Тебе удобно?

Мне было удобно: я лежала на спине, ноги согнуты в коленях и чуть расставлены, ступни стоят на столешнице. Физически — удобно, психологически — НЕТ. Я без платья, без обуви, хотя, наверное, это меньшее из зол, лежу на столешнице бара и не узнаю себя. Скованные руки я судорожно прижала к груди. Сейчас, наверное, это больше всего выдавало мой страх.

— Мне удобно, — он ведь спрашивает про физическое состояние.

— Ты мне доверяешь? — спросил Шон и положил руки на стойку бара.

Они находились совсем близко от моего тела, но не касались его. Я оценила его деликатность. Но доверие? Нет, доверия не было. Не совсем. Или доверяю? Почему я могу доверять незнакомому мужчине, которого знаю не больше пяти минут? Да ещё в таком необычном мест, как этот Клуб? Может потому, что от него исходит уверенность, спокойствие и полный контроль. Контроль над собой, и уже, похоже, надо мной:

— Наверное, доверяю.

— Наверное?

— Но ведь я должна быть честной.

Он слегка улыбнулся:

— Будем считать, что первое правило ты усвоила. А вот со вторым проблемы, ты продолжаешь упорно его игнорировать.

Второе? А-а-а, «Сэр или Мастер Шон».

— Я исправлюсь, Сэр, — сказала я покорно, не пропадать же моему актёрскому таланту. А немного подумав, добавила, как прилежная ученица: — Простите, Сэр.

«Мастер Шон» называть его не могу, это как-то слишком лично.

— Хорошо, Дженифер.

Откуда он знает моё имя???

Шон взял мои скованные запястья и поднял их у меня над головой, тем самым отвлекая от вопроса о моём имени. Второй рукой он что-то щелкнул на стойке бара и чуть потянул меня за руки, от чего всё моё тело скользнуло за ним по столешнице. Мужчина приподнял мои запястья, и они зацепились за что-то. Я посмотрела на руки: они лежали над головой на стойке бара и были зацеплены за небольшой круглый столбик, который торчал прямо из столешницы примерно на 20–30 сантиметров. Если бы я захотела освободиться, мне нужно было бы только приподнять скованные запястья. Шон обхватил меня за талию и потянул обратно, от чего руки немного натянулась, а ноги снова согнулись в коленях. Теперь чтобы освободиться, нужно проделать больше телодвижений.

Но я не хотела быть свободной, ни от наручников, ни от этого мужчины. Разве могут люди так меняться за несколько минут? Или просто вся накопившаяся лавина чувств, прорвалась через плотину, что сдерживала её долгие годы? Чувства прорвали плотину из сомнений и страхов, неуверенности в себе, запретов и моральных норм, которые придумали незнакомые люди для незнакомых людей. И кому, какое дело, что я делаю и с кем? Ведь это только моё тело, только моя жизнь. Я ведь не принуждаю никого и ни к чему. Почему мне за это должно быть стыдно? Вечный вопрос, и вечный ответ: «Потому что за это ДОЛЖНО быть стыдно!»

Всё, отключись! Хватит думать! Ты лежишь полуодетая перед мужчиной и больше не контролируешь ситуацию. Он контролирует, а ты нет! Ты отдала контроль над своим телом ему, Мастеру Шону. Наверное, для таких неуверенных в себе, трусливых особей женского пола и придумали все это доминирование, чтобы страхи и мысли ни мешали делу.

ВСЁ. Ты больше ничего не решаешь. Он решает, ты нет. Точка.

— Ты слишком много думаешь, Дженифер, — сказал Шон, озвучивая мой внутренний монолог, и положил свою ладонь мне на живот.

Я справилась с дрожью от его нежного прикосновения и сказала, доказывая, что хоть немного его слушала:

— Можно спросить?

Он, молча, сдвинул брови. Я уже выучила этот лёгкий знак недовольства на его лице. Ну, я и тетеря!

— Сэр, — поспешно добавила я.

— Спрашивай.

— Откуда вы знаете моё имя, Сэр?

— Мастер Ян сказал.

— Мастер Ян?

— Бармен.

Понятно: бармен-шпион, у которого в уши встроены локаторы, а в голову записывающие устройство. Надо это запомнить и быть в дальнейшем с ним осторожной. В дальнейшем? Ты ведь больше сюда не придёшь.

— Вернёмся к твоему животу, — напомнил Шон и слегка сжал ладонь, накрывая ею мой совсем не спортивный живот. — Не вижу в нём ничего лишнего.

Конечно, не видишь, я ведь лежу на спине, а не сижу в кресле, согнув ноги. Тогда бы ты лишнее точно заметил. Наверное, он прочитал недовольное выражение моего лица, потому что сказал:

— У тебя красивый живот, ты не должна думать по-другому. Понятно, маленькая?

Что это: теперь его «маленькая» звучит не обидно, а ласкательно. Или это от того, что ему понравился мой многострадальный живот?

— Понятно, Мастер Шон.

Мастер Шон. Так, звучит неплохо.

— Не верю своим глазам? Она спит на моей стойке? Ты все-таки наливал ей спиртное?

Я повернула голову к бару и посмотрела на подошедшего Мастера Яна. Шутит, а вот мне теперь не до смеха. Одно дело лежать без платья перед одним мужчиной, и совсем другое, когда их двое. Я прикрыла глаза и сглотнула.

— Открой глаза, Дженифер, — сразу прозвучала команда от моего доминанта. Моего, на сегодняшний вечер. Я подчинилась, но на него не посмотрела, а уставилась в потолок прямо перед собою. — Видишь, она не спит, просто здесь, на твоей стойке, можно лучше рассмотреть её лишний вес.

— Лишний вес?

— Да. А скорее его отсутствие.

— Можно? — спросил Мастер Ян.

Я не поняла, о чем он спрашивает, но чуть не подскочила, когда ладонь Мастера Шона заменила ладонь Мастера Яна, и он сжал мой живот. На такое я не подписывалась!

— Спокойно, маленькая. Помнишь, твоё тело принадлежит мне, — сказал Мастер Шон и провёл костяшками пальцев по моей щеке.

Я кивнула, медленно осознавая, что это самое приятное прикосновение в моей жизни.

— Голосом, — сказал он.

— Помню, Сэр.

Мастер Ян всё это время продолжал нежно щупать мой живот:

— Красивый, мягкий животик. Мне нравится.

— Мне тоже нравится. А тебе, Дженифер? — спросил мой доминант.

Я немного помедлила, обдумывая ответ, ведь он просил быть честной. Наверное, сейчас, когда мой живот понравился этим красивым мужчинам, мне он тоже приглянулся. Пускай они и врали, пытаясь сделать мне приятно.

— Нравится, Сэр, — наконец сказала я.

— Долго думала, — серьезно отметил Мастер Ян и убрал руку, и сразу мне стало чего-то не хватать.

— Непростительно долго, — подтвердил Мастер Шон. — И будет наказана за это. Позже.

Я не должна была обрадоваться, услышав такое, но почувствовала именно это — радость предвкушения чего-то запретно-сладкого. Похоже, я вхожу во вкус.

Шон тем временем зацепил пальцами пояс моих леггинсов и потянул его вниз, снимая. Я инстинктивно немного подняла бедра, чтобы ему было удобнее снять леггинсы. Снять их?! Он стянул леггинсы с бедер и снял их сначала с одной, а потом и с другой ноги. Леггинсы аккуратно легли поверх платья, перекинутого через стойку бара. Я осталась в одном белье и судорожно сжала ноги. Мастер Шон медленно провёл ладонью по внешней стороне бедра, подымаясь от сгиба колена к ягодице. Он несильно сжал плоть, как бы проверяя её полноту. Зачем вообще я ляпнула про этот лишний вес?

— Правое бедро ничего лишнего не имеет. А левое как?

У кого он спросил? Ах да. Мастер Ян уже поглаживал моё левое бедро, сжимая его намного сильнее, чем Мастер Шон.

— Определённо нет, — и он легонько ущипнул меня за ягодицу, а потом погладил пострадавшее место.

— Мастер Ян, — послышался чей-то мужской голос. — Мне, конечно, неудобно отрывать тебя от такого вкусного десерта, что лежит на стойке бара. Но не мог бы ты все же оторваться на минуту от дегустации и налить мне выпить?

Я вздрогнула, и моё тело покрылось мурашками. Мы здесь не одни? Конечно не одни, идиотка, ты в Клубе, где полно народу. И, возможно, некоторые смотрят именно на тебя и на то, как эти самцы тебя лапают.

— Спасибо за помощь, Мастер Ян, — поблагодарил мой верхний.

— Обращайся, мне понравилась эта неопытная саба, — он еще раз погладил меня по бедру и отошел.

Конечно неопытная! Я здесь в первый раз, дубина, и не знаю, как должна реагировать на ваши прикосновения. Может он ждал, что я начну постанывать, как та женщина на сцене, которую били стеком. Но я так никогда не смогу, даже если и захочу, что вряд ли. Мне кажется это как-то искусственно, слишком картинно и наигранно, как в дешёвом порно.

— О чем ты сейчас подумала? — спросил Мастер Шон, уловив недовольство на моём лице.

Интересно он поймёт, если я совру? Ха, конечно, нет, он ведь не детектор лжи.

— О том, что здесь много людей, Сэр. И, возможно, некоторые из них смотрят на меня, — сказала я полуправду, не решаясь полностью солгать.

— Смотрят. Не некоторые, многие. Тебя это беспокоит?

— Немного, Сэр, — «нет» было бы откровенной ложью.

— Тебя не должно это волновать, твоё тело принадлежит мне. И если я захочу его показать всем, ты подчинишься, — а потом он наклонился прямо ко мне и прошептал. — К тому же почему бы не показать такую красивую маленькую сабу, пусть завидуют мне.

Из всей фразы я услышала только «красивую» и прикрыла глаза. Он считает меня красивой! Еще ни один мужчина не говорил мне такого. Некоторые отмечали красоту моего платья или причёски и то, как бы, между прочим, ничего не значащие вежливые комплименты. Но чтобы про меня саму, да еще таким шепотом. И пускай он врёт, мне всё равно! Вот только зачем врать такому самодостаточному мужчине? Ведь ему хватит одного только взгляда, чтобы любая женщина стала его.

— Спасибо, Сэр, — прошептала я.

— Разве я разрешал тебе говорить? — спросил Шон и тут же добавил. — За что ты благодаришь?

— За ваш комплимент.

— Не припомню, что бы говорил тебе комплименты. Я их вообще не говорю, не в моём характере.

Я не стала спорить. Не хочешь признаваться, твоё дело.

— Ты красивая. Это не комплимент, а правда.

Я слегка улыбнулась. Ага, значит, понял, о чём я.

— Но это не главное, — добавил он. — Ты непослушная — вот это главное.

Чего? И в чём моё непослушание? Может в том, что лежу здесь перед тобой связанная и полуголая? Я уже собралась спросить, но вовремя прикусила язык. Не говорить без разрешения.

— Непослушная и неуверенная в себе, — продолжил он. — Ты считаешь себя красивой?

— Да, Сэр — ответила я. Если ты считаешь меня красивой, значит, и я буду.

— И давно?

Подловил:

— Недавно, — прошептала я.

— И тебя больше не тревожит твой живот, — он нежно сжал последний.

— Нет, Сэр.

— Хорошо, Дженифер.

Мастер Шон снял мои руки со столбика, затем потянул меня, принуждая сесть. Я подчинилась и села к нему лицом, свесив ноги со стойки бара. И это все? Игры закончены?

— Сейчас я сниму с тебя бра или трусики. С чем тебе проще будет расстаться?

Ни с чем! Только не здесь. Зайти так далеко я пока не готова. Игры вовсе не закончены, игры только начались.

— Решай, Дженифер, или я сниму и то и другое.

«Желтый!» Или еще рано это кричать?

— Наверное, с бра, — сказала я и сглотнула, — Сэр.

Шон потянулся к запястьям и расстегнул карабины. Я развела руки. Мужчина отвлекся от меня и осмотрел зал, ища кого-то.

— Салли, — окликнул он девушку-официантку.

Она быстро подошла и… о ужас! стала перед ним на колени.

— Да, Мастер Шон.

— Принеси корсет для моей нижней. Цвет выбери сама, чтобы ей подошёл, — приказал он и отступил немного в сторону, чтобы девушка могла меня увидеть.

Салли быстро подняла на меня глаза. В них за секунду промелькнуло узнавание, удивление, а потом и ужас. Или мне показалось? Девушка быстро справилась с эмоциями и кивнула доминанту:

— Да, Мастер Шон.

— Иди.

Только после этого короткого приказа Салли быстро поднялась и поспешила прочь. Шон повернулся ко мне. Нет не Шон. После такого даже в мыслях его иначе, как Мастер Шон называть не буду. Мужчина провел по моей коже теплой ладонью, от запястья к предплечью, и моя голова потеряла все мысли. Его рука двинулась мне за спину и легонько погладила. Небольшое движение умелыми пальцами и я больше не чувствую давление своего бра. Глаза закрылись.

— Открой глаза, саба, — последовал приказ.

Я подчинилась. «Саба» — это что-то новенькое. И этот командный тон.

— Смотри на меня.

Я подняла глаза и встретилась с его темным взглядом. Я не почувствовала, как его руки стянули с моих плеч шлейки бра, а только ощутила прикосновение прохладного воздуха к моей груди. Моей обнаженной груди. Его пристальный взгляд помог мне не забиться в истерике, но мои руки все-таки двинулись прикрыть плоть.

— Не вздумай, — твердый приказ, и руки как по команде опустились вниз.

Хотя это и была команда. В кого я превращаюсь? Почему не кричу «Красный» или на худой конец «Желтый»? Я что забыла, как складывать буквы в слова?

Он опустил глаза, и начал рассматривать мою грудь, а я наконец-то выдохнула. Своей грудью я не гордилась, но и не стеснялась: небольшая, аккуратная, красивой формы — мне она нравилась. Но понравиться ли ему? О чем ты думаешь? Ему и остальным мужчинам в Клубе. Я немного отклонила голову и попыталась взглянуть на зал, не смотрит ли кто-то.

— Сиди смирно, маленькая. Или хочешь, всем себя показать? — спросил мой доминант с улыбкой. Я застыла и сжалась от осознания того, что он догадался, о чем я думаю. — Впрочем, если очень хочешь, — протянул он и начал отодвигаться от меня. Не осознавая, что делаю, и вместо того, чтобы прикрыть руками грудь, я вцепилась в его плечи, не давая открыть для посторонних глаз свое обнаженное тело. И тут же, ужаснувшись, отдернула руки. А можно ли мне его трогать? Он сузил глаза испросил: — Обожглась?

От этого взгляда у меня внутри всё похолодело. Если бы на моей коже и вправду был ожог, он бы тут же превратился в обморожение. Мой голос отказывался вещать вслух, и поэтому я только покачала головой. И, конечно, сразу услышала тихий приказ:

— Голосом.

Лучше бы он отдавал громкие приказы-окрики, как в армии, потому что от этого тихого тона было просто жутко.

— Нет, Сэр, — кое-как выговорила я.

— Тогда почему одернула руки?

— Не знала, можно ли мне вас трогать.

— Я разве что-то об этом говорил?

— Нет, Сэр.

— Впредь помни — все запреты я оговариваю. Понятно, саба?

— Да, Сэр.

Я перевела дыхание. Вроде пронесло. А могла влипнуть по самые уши. Хотя во все этом есть и плюсы, теперь я, кажется, разобралась: если «Дженифер» — значит норма; если «маленькая» — он мною доволен или хвалит; если «саба» — злится, жди беды.

Пока я разбиралась с его обращениями в мой адрес, он поднял руку и прикоснулся к моей груди. Сначала чуть касался кончиками пальцев, слегка обводя кругами сосок, от чего он мгновенно затвердел, а потом неожиданно сжал всю грудь в своей ладони. Я резко втянула воздух и почувствовала мгновенную острую реакцию своего тела, но гораздо ниже груди. Мне стало ужасно неловко, но глаза я закрыть побоялась, не хотела снова его холодных приказов. Мастер Шон продолжал сжимать мою грудь, ослабляя и снова напрягая пальцы, как будто массируя её.

— У тебя красивая грудь, — наконец сказал он и переместил руку к другой груди. — Надеюсь, хотя бы в этом ты не сомневаешься.

Это утверждение или вопрос? Отвечать нужно? Он сильнее сдавил грудь, как будто побуждая ответить.

— Не сомневаюсь, Сэр.

— Хорошо.

Мужчина отвел руку от моей груди и повернул голову влево. И только теперь я заметила, что возле нас стоит Салли, конечно на коленях, и держит в руках корсет для меня. Так быстро? И давно она там стоит? Мастер Шон забрал у неё из рук корсет и даже не кивнул ей в благодарность. Ну и невоспитанная скот… Стоп! Он умеет читать мысли, не забывай. Но Салли, похоже, ничуть не обиделась, и спокойно продолжала стоять на коленях. Да, ну и порядки в этом Клубе. Мужчина пару секунд рассматривал открытый корсет без шлеек из зелёной парчи с черными короткими кожаными рюшами по верху и такими же рюшами, только длиннее, по низу. Он снова протянул его Салли. Неужели не понравился?

— Помоги моей нижней его надеть, — скомандовал он и отошел в сторону.

Девушка поднялась с колен, а я сползла со стойки бара, медленным жестом поправляя волосы, хотя на самом деле постаралась хоть немного прикрыть обнаженную грудь. Салли подошла ко мне и приложила корсет к моему телу, я быстро перехватила его руками и повернулась к ней спиной. Девушка начала возиться со шнуровкой, а я посылать ей мысленные благодарности, за то, что она выбрала относительно закрытую модель. Верхние рюши корсета прикрывали почти всю мою грудь, а нижние — скрывали большую часть ягодиц и лобка. Ведь не известно надолго ли задержатся на мне мои трусики. Когда тесьма шнуровки была затянута и завязана, девушка отошла от меня. Я повернулась и посмотрела ей в глаза, только так выражая свою благодарность, не решаясь на что-то большее.

— Салли, унеси вещи, — сказал Мастер Шон и показал на мою одежду, которая аккуратно лежала на стойке бара. Девушка подошла и взяла одежду. Стоп! Куда? Так, спокойно. Не думаю, что они позволят мне вынести на себе этот дорогой корсет, так что потом и обменяю его обратно на свои вещи. — Поблагодари Салли, — услышала я от своего доминанта.

— Спасибо, Салли, — улыбнулась я девушке.

— Не за что, саба Мастера Шона, — ответила девушка серьезно.

— Ты можешь идти, — разрешил мужчина.

Салли подчинилась и ушла с моей одеждой в руках. А я, похоже, только что узнала своё новое имя: «Саба Мастера Шона». Двоякое чувство. Неприятно, что тебя как личности как бы не существует, и приятно от осознания принадлежности к этому сильному мужчине. Уверенному, красивому, властному. Который, ласкает тебя своим взглядом и говорит комплименты, а в следующее мгновение сурово сводит брови и отдаёт приказы. Хорошо, что мы еще не перешли к части с наказанием, к которой непременно перейдем. Не думаю, что мой доминант бросает слова на ветер или может не выполнить своё обещание.

— Тебе нравится? — спросил Мастер Шон, кивая на корсет.

— Да, Сэр, — сказала я и разгладила кожаные рюши, а потом неожиданно для самой себя добавила, — Спасибо.

— Зелёный подходит к твоим волосам. Они рыжие от природы?

Если тебе нравится естественность, очень не хочется тебя разочаровывать но:

— Нет, я крашу их хной.

— Какой натуральный цвет твоих волос?

— Темно русый.

— Он тебе не нравится?

— Мне кажется он немного тусклый, рыжий мне больше идет.

— Что тебе больше идет судить мне, саба.

Ну вот, а ничего не предвещало беды. Я покорно опустила глаза:

— Конечно, Сэр, — не могу никак понять нравится ли мне эта необходимая покорность, особого удовольствия не испытываю, но и на «Желтый» не тянет.

— Ты их крутишь?

А вот здесь я тебя не разочарую:

— Нет, Сэр, они вьются от природы.

Он протянул руку и медленно, как будто это самое важное дело в мире, накрутил на палец прядь моих волос. А потом также медленно раскрутил их и потеребил между пальцами.

Я пропала…

Этот мужчина может свести с ума любую женщину, а такую неопытную и обделённую мужским вниманием как я — в два счета. Теперь я сделаю все, чтобы ему тоже было со мной хорошо. Всё или почти всё. На что хватит смелости.

Глава 3

— Повтори правила, — неожиданно сменил он тему.

Ты издеваешься? Я сейчас вряд ли вспомню, где живу, и как зовут моих родственников, не говоря уже про твои дурацкие правила:

— Не заговаривать без разрешения, ни с вами и ни с кем-то другим. Говорить правду и обращаться «Сэр» или «Мастер», — вспоминала я. Ах да ещё, — Моё тело принадлежит вам.

— Ещё одно — ты не должна смотреть в глаза другим доминантам. И ты не выполняешь ничьих приказов, кроме моих. Ясно?

Я кивнула.

— И все ответы даёшь в голос, — сурово напомнил он.

— Да, Сэр.

— Хорошо, маленькая. Иди за мной.

Мужчина развернулся и пошёл по направлению дивана, на котором он сидел, когда мы первый раз встретились взглядами. Это было минут пятнадцать назад, а мне кажется, что прошла целая жизнь. Жизнь от неуверенной простушки в черной тунике до красивой девушки в роскошном корсете. Я шла за ним, уцепившись глазами за его широкую спину, и не смотрела по сторонам, боясь наткнуться на чей-нибудь насмешливый взгляд или снисходительную улыбку. «Ты — саба Мастера Шона. Ты — саба мастера Шона», как мантру повторяла я, только уверенности это не прибавляло. В какой-то момент я решила, что дальше идти уже не смогу и собралась было развернуться, чтобы спасаться бегством. Но не успела, потому что мы пришли. Мастер Шон сел на диван и потянулся к широкому стакану, который оставил здесь, когда пошел к бару, а точнее ко мне. Он отпил из него темной жидкости, и даже не взглянув на меня, приказал:

— Садись, саба.

Мне явно не предлагали сесть на диван, так как там просто не было места. Рядом с моим верхним сидел другой мужчина, а ещё двое на диване напротив. Они о чем-то разговаривали. Возле них сидели сабы, сидели на коленях, прямо на полу. Наконец-то я поняла, что мне предложили. Не летай в иллюзиях, не предложили, а приказали. Одно дело повиноваться ему с глазу на глаз, когда никто не видит и совсем другое при посторонних. Вот и настал момент истины. Подчиниться или нет?

Это оскорбительно сидеть на полу, как собака!

Как быстро ты забываешь свои собственные обещания. Как же сделать всё, чтобы ему тоже было с тобой хорошо? Ведь он хочет именно этого, и если честно, это не так уж и много. А твоему эго никогда, не помешает хороший пинок под зад. А лучше два пинка!

Я опустилась на колени возле его ног. Мельком глянула на других нижних и приняла правильную позу: спина прямая, руки лежат ладонями вверх на бедрах, взгляд опущен. Сама покорность. Сидеть было достаточно удобно — по всему залу Клуба на полу лежали мягкие ковры и, кажется, сам пол был с подогревом. Да, здесь явно хорошо заботятся о «живом имуществе». Чтобы отвлечься от этих нелицеприятных мыслей, я начала прислушиваться к мужскому разговору.

— … Да именно на восемь пунктов, и не пунктом выше, — сказал один из мужчин.

— Посмотрим, на сколько тебя хватит, Эдвард, — ответил другой.

— Вот увидишь, ты же знаешь мою выдержку.

— Да, выдержка у тебя железная, всегда. Только не когда дело касается ретро-машин, — хмыкнул третий.

— Значит, всё-таки вступил в переговоры? — спросил Мастер Шон, и легко погладил меня по голове. От неожиданности я чуть не подскочила на ноги, но сдержалась и только сжала кулаки. Я не собака! Р-р-р-р-гав!

— Вступил, — ответил, мужчина с «железной выдержкой».

Разговор продолжился, а я почувствовала на себе чей-то взгляд настолько сильно, что, казалось, он прожжет меня насквозь. Я чуть подняла глаза и сначала увидела знакомый корсет цвета морской волны, а потом и саму Одри. Она сидела на полу напротив меня, возле мужчины, который участвовал в разговоре про машину. И как я раньше её не заметила? Девушка выразительно посмотрела на меня, а потом на свои руки. Я проследила за ней взглядом и ничего не поняла. «Что ты хочешь?» — спросила я у Одри одними глазами. Она снова посмотрела на меня и на свои руки. Наконец-то я поняла, что она хотела сказать и разжала кулаки на своих бедрах. Неужели это так важно? Я посмотрела на Одри и театрально закатила глаза. Она мне понимающе улыбнулась.

На голову Одри опустилась мужская ладонь:

— Похоже, Мастер Шон, наши нижние сейчас ведут увлекательную беседу, — сказал мужчина. Одри чуть прикрыла глаза и сглотнула, как будто её застукали на месте преступления. Я не удержалась и глянула на мужчину, что сидел возле неё. Он как будто этого ждал, так как пристально меня разглядывал. Наши взгляды на мгновенье встретились — глубокий, пронзительный, его взгляд прожигал меня насквозь. Я быстро опустила глаза. Теперь и у меня появилось ощущение, что меня застукали за чем-то запрещённым и наказание неизбежно.

— Да, и о чем же беседа? — протянул Мастер Шон.

Я в панике напряглась. Это был вопрос? Или нет? Он спросил у меня или у верхнего Одри? Мне отвечать или молчать?!

— Не знаю, — ответил мужчина возле Одри, и улыбнулся. — Но мне кажется, сейчас у твоей сабы, может случиться нервный припадок.

Мастер Шон взял меня за подбородок и поднял лицо к себе:

— Тебе нехорошо? — спросил он мягко.

— Нет, Сэр, — сказала я тихо, справившись с волнением. — Все хорошо.

— О чем ты говорила с нижней Мастера Ричарда?

Я не говорила, я сидела и молчала! Но я не стала умничать и злить его, тем более при всех этих мужчинах:

— Она подсказала мне, как правильно сидеть, — ответила я, понимая, о каком «разговоре» идет речь.

— Одри? — обратился к девушке её доминант.

— Да, Мастер Ричард. Просто Дженифер впервые в Клубе. Ой! То есть саба Мастера Шона, — быстро исправила она свою оплошность. — Простите, Сэр.

— Понятно, — протянул Мастер Ричард. — Значит, вы знакомы?

— Да, Сэр.

— Но ты ведь знаешь, что это не оправдание?

— Да, Сэр, — покорно ответила Одри и развернулась лицом к своему верхнему: — Вы хотите наказать меня сейчас?

Наказать? За то, что хотела мне помочь? Я возмущенно глянула на Одри, но она смотрела в пол, стоя у ног своего доминанта. Тот ответил:

— Да. Восемь ударов.

Деспот!

Я во все глаза смотрела на то, как Одри медленно поднялась на ноги а потом грациозно легла на колени к Мастеру Ричарду ягодицами вверх. Ладонями девушка уперлась в пол, поддерживая равновесия тела. Мужчина не сильно размахнулся и ударил её по ягодицам. Я дернулась, как будто ударили меня, а Одри даже не пошевелилась и только сказала:

— Один.

Она ещё и считает! Мне захотелось вскочить и накричать на мужчину. Он не должен её наказывать, а если хочет кого-то наказать, то пусть это буду я, не Одри. Я уже набрала в легкие воздух, для крика, но неожиданно получила увесистый шлепок по спине. Я пискнула скорее от неожиданности, чем от боли и, не удержавшись, подалась чуть вперёд. Вернув телу равновесие, я резко обернулась к обидчику. Мастер Шон в упор смотрел на меня, сдвинув брови. Не хороший взгляд. Он мной не доволен. Я опустила глаза и села в прежнюю позу. Джени, включи мозги: Одри ведь не кричит «Красный» и вообще не кричит, а только считает. Уже шесть. Шлепок. «Семь». Шлепок. «Восемь». Последний. Одри встала с колен Мастера Ричарда и опустилась на свои колени прямо перед ним:

— Прошу прошения, Мастер Ричард, что разговаривала с сабой Мастера Шона, без вашего разрешения.

— Ты прощена, — сказал верхний и нежно погладил её по голове. Одри приняла прежнюю позу у его ног.

— Теперь ты, — строго сказал мне Мастер Шон. — Так как из-за тебя Мастеру Ричарду пришлось наказать свою сабу, он вправе наказать и тебя, как посчитает нужным.

Ну вот, что хотела, то и получила. Я прикрыла глаза и признала, что это справедливо. Я знала правила Клуба и согласилась на них, а потом нарушила, значит должна быть наказана. Всё просто. Конечно, я могу сказать «Красный» и уйти прямо сейчас, но моё глупое чувство справедливости и ещё более глупая честность не позволяли мне этого сделать. Пускай сначала меня накажет этот незнакомый мужчина, Мастер Ричард, а потом я сразу скажу «Красный» и уйду с гордо поднятой головой. Если конечно смогу после наказания ходить.

— Одри сказала, ты впервые в нашем Клубе. Как давно ты в Теме? — спросил меня Мастер Ричард.

В Теме БДСМ? Чтение женских романов считается?

— Ответь Мастеру Ричарду, — скомандовал мой верхний.

— Где-то минуты двадцать две, Сэр. Но точнее не скажу, часов с собою нет, — пошутила я с серьёзным видом. Вам меня не запугать!

— Посмотри на меня, — сказал Мастер Ричард.

Я посмотрела сначала на своего доминанта, вспоминая правила, хватит с меня наказаний. Получив его одобрительный кивок, перевела взгляд на Мастера Ричарда. Он пару долгих секунд буравил меня взглядом, изучая, а потом спросил:

— Твоё стоп-слово?

— «Красный».

— Хорошо. Будет справедливо, если ты получишь то же наказание, что и Одри. Однако, учитывая, что ты лишь двадцать две минуты в Теме, — он слегка улыбнулся, принимая мою шутку, — а значит, могла и не знать, что сабмиссивам не разрешается вести беседы без разрешения доминантов — даже взглядами, твоё наказание не будет публичным. Тебя накажет твой доминант, когда вы останетесь одни.

И всё? Я приготовилась героический сносить порку кнутом на одной из этих ужасных конструкций, расставленных по залу, и с победоносным видом уходить. А теперь получается, моего героизма даже никто не увидит?

— Мне кажется, или ты не согласна с моим решением, — прищурившись, спросил Мастер Ричард.

— Я со всем согласна, — быстро ответила я и добавила. — Сэр.

Мужчины переглянулись.

— Знаете, она похоже даже расстроилась, что получит так мало, — весело сказал Мастер Эдвард.

Сиди и молчи, тебя не спросили!

— Да, похоже, она надеялась на большее, — поддержал его четвёртый мужчина, которого, кажется, звали Рон.

Это что — сговор или мужская солидарность?

— А теперь правду, саба, — своим холодным командным тоном сказал Мастер Шон.

Я подняла на него глаза. Я не стану позорить тебя враньем:

— Я согласна с наказанием Мастера Ричарда, Сэр. Просто ожидала другого.

— Чего? — уже мене строго спросил мужчина.

— Что меня накажут как Одри, здесь.

— Ты хочешь быть наказана здесь?

— Нет, просто мне казалось это справедливым, — сказала я и быстро добавила. — Но, подумав, я признаю, что Мастера Ричард был объективным.

«Объективным». Чего? Ну я и загнула. И откуда в моей голове вообще берутся такие слова. Но как говорится: «Хочешь жить — умей вертеться». Мастер Шон приподнял мой подбородок и заглянул в глаза:

— Ты действительно так думаешь?

— Да, Сэр — сказала я и это была правда. По его взгляду я поняла, что не разочаровала его. Он отпустил мой подбородок и обратился к мужчинам:

— Вы слышали о разразившемся скандале в компании…

Дальше я не слушала, а переводила дух. Кажется, и здесь выкрутилась, но надолго ли меня хватит, когда следующий промах? И будет ли рука моего доминанта такой же лёгкой, как рука Мастера Ричарда? Я незаметно посмотрела на Одри. Девушка сидела в той же позе у ног своего верхнего и на её лице была… Что это? Счастливая улыбка?

Сумасшедший дом! Мир, в этом Клубе перевёрнутый с ног на голову! А теперь и я, кажется, начинаю ощущать приток крови к голове — я тоже начала переворачиваться вместе со всеми.

Я нервно поёрзала на месте. Не нужно было пить так много мангового сока, налитого барменом скандинавским богом. Мужчины продолжали разговаривать, а как быть мне? Встряну в разговор, опять заработаю наказание, а не встряну… Даже собак наказывают за такое и тыкают носом. Интересно, меня тоже «потыкают» носом. Эта нелепая мысль, развеселила меня, и помогла немного расслабиться. Я ближе пододвинулась к своему доминанту и легонько, почти невесомо, дотронулась внешней стороной ладони до его икры, так, чтобы никто не заметил. Ведь дотрагиваться до себя он не запрещал. Мужчина сразу положил свою ладонь мне на голову, но разговора не прервал. И что дальше? Я снова дотронулась до него и решилась поднять голову. Мастер Шон закончил свою реплику и посмотрел на меня.

— Можно мне сказать? — спросила я шёпотом.

Он кивнул.

— Мне нужно ненадолго уединиться, — сказала я и, наверное, покраснела, давненько я не спрашивала разрешения, что бы выйти в туалет.

Мастер Шон поднял глаза и посмотрел в зал, а потом окликнул:

— Мэган.

Через пару секунд к нам подошла невысокая девушка в местной униформе официантки и, конечно же, опустилась на колени:

— Да, Мастер Шон.

— Отведи мою нижнюю в уборную.

Я еще сильнее покраснела. Обязательно при всех это озвучивать? И я что маленькая девочка, сама не найду дорогу? Мастер Шон посмотрел на меня:

— Дай мне руки.

Я протянула ему руки, и он застегнул карабины на браслетах, соединяя мои запястья. И как, скажи на милость, я справлюсь в туалете с завязанными руками? Доминант потянул меня вверх, помогая подняться, и передал мои скованные руки поднявшейся Мэган. Девушка, не тратя времени, потянула меня за собой, и мне ничего не оставалось, как покорно пойти за ней. Так мы и шли до самого туалета, не смотря по сторонам и не разговаривая. Зайдя в комнату, Мэган повернулась ко мне и расстегнула карабины на браслетах.

— Спасибо, — сказала я, но ответа не дождалась, она только кивнула по направлению кабинки. Понятно, говорить со мной нельзя. Ну и ладно, так даже проще.

Когда я закончила, Мэган снова застегнула карабины и потянула меня к выходу.

— Прости, — все-таки не удержалась я. — Почему ты должна отводить меня в туалет.

Девушка посмотрела на меня, а потом как-то воровато оглянулась, как будто проверяя, нет ли кого-то в комнате:

— Ты нижняя Мастера Шона и не должна ходить одна, — объяснила она, а я ещё больше запуталась.

— Почему?

— Такое правило.

И это всё объяснение? Интересно, сколько весит книга с правилами этого Клуба, наверное, килограмм пять. Мэган снова потянула меня к выходу, но столкнулась с высокой девушкой, заходившей в туалет. Она быстро глянула на женщину и расслабилась, на ней тоже была форма официантки.

— Привет, Мэган, — протянула девушка и посмотрела на меня. — Новенькая?

— Да, — ответила та и добавила шепотом, — Нижняя Мастера Шона.

И я что, не должна была услышать это? Высокая девушка опять посмотрела на меня, но уже по-другому, в её глазах я прочитала сочувствие.

— Этот Мастер Шон, людоед что ли? — ляпнула я и тут же пожалела об этом, так как девушки испуганно переглянулись.

— Ты давно его знаешь? — спросила «высокая».

— Не говори с ней, — испуганно пискнула Мэган. — Накажут всех троих!

— А мы никому не скажем, — заговорщицки подмигнула я.

Теперь уже и «высокая» не выглядела такой уверенной:

— Не лучшая идея обманывать верхнего, тем более Мастера Шона.

— А что в нём особенного? — спросила я и тут же сама себе ответила: «Всё»!

— Он настоящий доминант, а не играет в него, как некоторые. Он давно в Теме и не терпит лжи и нарушения правил.

Сколько я нарушила правил и пока жива. Определяющее слово здесь «пока».

— И сурово наказывает за неповиновение.

— Сурово? — протянула я.

— Всё, идем. Мы и так задержались, — оборвала нас Мэган и потянула меня в зал.

А ведь и правда, что я знаю об этом мужчине? Ничего и даже меньше. Может пока не поздно нужно прекратить разыгрывать из себя Мисс «Смелость». Чем всё это закончится? Но азарт взял верх, и я снова опустилась на колени возле своего доминанта. Слава Небу, он не спросил, почему мы задержались и только расстегнул карабины на моих браслетах. Мэган быстро ретировалась, а за моей спиной раздался знакомый голос:

— Простите, — протянула Камила. — Дженифер, можно тебя на минутку?

Мужчины прервали разговор и медленно перевели холодные взгляды на мою подругу. Я ей посочувствовала.

— К кому ты обращаешься? — спросил у Камиллы Мастер Ричард.

— К Дженифер, — ответила та, смутившись, и указала на меня.

— К нижней Мастера Шона? — спросил Мастер Эдвард. — Ты должна обращаться к нему, а не к ней.

Камила молчала. Первый раз в жизни не знает что сказать? Вот дела!

— Так можно? — наконец протянула она и посмотрела на Мастера Шона.

— Да, — разрешил он.

Я поднялась на ноги и хотела подойти к Камиле, но моё левое запястье обхватила мужская ладонь. Я посмотрела на свою руку и опустила глаза на Мастера Шона, который как ни в чем небывало продолжал говорить с мужчинами, удерживая меня за запястье. Он что думает — я собралась совершить побег? Я снова повернулась к Камиле, которая смотрела на мою руку. Она выразительно расширила глаза и хмыкнула, а потом обратилась ко мне:

— Позвонил Тонни (парень моей подруги), его рейс перенесли, и он может встретиться со мной до отъезда. Так что я собралась ехать домой. Ты со мной?

Захват на моем запястье усилился. А подслушивать, Мастер Шон, не хорошо. Камила тем временем с интересом рассматривала мою одежду, а скорее её отсутствие. Она подняла на меня глаза, в которых читалось одобрение. За это я и люблю её!

— Наверное, нет, — ответила Камила сама на свой вопрос. — Потом закажешь такси и позвонишь мне, продиктуешь номер машины, — сказала она громко, что бы все слышали, что за мной есть кому присмотреть.

— Хорошо, — прошептала я. Со всех сторон одни команды и поучения.

Камила сделала шаг и, подойдя ко мне вплотную, быстро зашептала:

— У тебя все хорошо? Моргни глазами! Хочешь, я останусь?

Я покачала головой.

— Ладно. Если что, можешь во всём положиться на Одри, она не подведёт. Её мужчина хозяин этого заведения, так что в обиду тебя не даст. Кстати, тебе очень идёт этот корсет. Так держать, красотка. Я тобою горжусь!

Камила искренне мне улыбнулась, а потом еще раз спросила:

— Ведь у тебя, правда, все хорошо?

— Хорошо, — прошептала я и почувствовала, как меня несильно потянули за руку. Намек Мастера Шона был совершенно прозрачный.

Я чуть подалась назад, и это не укрылось от моей подруги, она понимающе улыбнулась:

— Ясно, тогда я пойду, не буду тебя отвлекать. Спасибо, Мастер Шон, — громко поблагодарила Камила, отступая от меня, и театрально улыбнулась мужчине.

Ответа не последовало. Но, кажется, Камила его и не ждала, так как, подмигнув мне на прощанье, повернулась и направилась к выходу из Клуба. Она еще раз на меня обернулась, с озорной улыбкой, и подняла вверх большие пальцы. Я улыбнулась в ответ. Обожаю свою безбашенную подругу!

Всё, Камила ушла. Пути к отступлению отрезаны!

Я медленно повернулась к своему доминанту и начала опускаться на колени, чтобы снова сесть на пол. Но мужчина потянул меня к себе и усадил на диван, между своих расставленных ног. Он обхватил руками мои запястья и свел их вместе на моём животе. Я оставила свои руки сведенными, как бы обхватывая живот. А его теплые ладони скользнули по предплечьям и начали медленно подниматься по моим плечам. Он нежно коснулся ключицы, а потом кожи на груди у самой кромки черной рюши. Я с замиранием сердца ждала, что будет дальше. Его руки повторили тот же путь, только в обратном направлении и снова вернулись к моим запястьям. А затем снова поползли вверх, но уже к шее и голове. Он не спеша собрал мои распущенные волосы и завязал их в хвост на затылке, закрепив эластичной резинкой. Должно быть, раздобыл её, пока я ходила в уборную. Его ладони снова вернулись к шее, которая теперь уже была открыта для мужского взгляда и прикосновений, и стали нежно массировать мышцы.

Так, спокойно. Надо отвлечься. Я из-под опущенных ресниц начала рассматривать мужчин, что сидели напротив меня. Значит, Мастер Ричард хозяин этого заведения, теперь понятно, откуда у него такой властный взгляд. Он был красивым взрослым мужчиной, как и Мастер Эдвард, сидевший возле него. Похоже, в этот Клуб не пускают некрасивых мужчин, разворачивают сразу на входе. Или красоты в моих глазах им добавляет уверенность и мужская сила? Разглядывая Мастера Ричарда, я, почему то, даже не сомневалась, в словах Камилы: этот незнакомый мне мужчина и вправду не даст меня в обиду. Я могу на него положиться и…

На этом мои мысли прервались, так как ладонь Мастера Шона, обхватила мою правую грудь и слегка сжала вместе с тканью корсета. Я быстро прикрыла глаза и напряженно выпрямила спину.

— Открой глаза, маленькая, — прошептал он мне на ухо. Откуда он узнал? Я распахнула глаза. Ах да, не забывай, он ведь телепат, умеет читать мысли. — Тебе приятно?

Что он хочет услышать? Мне приятно его прикосновение, но не нравится, что он трогает меня при всех. Или нравится? Нет, не может мне нравиться это! Или все-таки:

— Я не знаю, Сэр, — честно прошептала я.

— А так? — спросил он и быстро запустил ладонь мне в корсет, обхватывая обнаженную плоть. Я дернулась, и нервная дрожь прошла по всему телу. Буду честной — приятная нервная дрожь. Я опустила глаза, не решаясь их полностью закрыть, но и смотреть на мужчин, что сидели передо мною, была не в силах. Хотя, уверена, я им полностью безразлична и скорее всего, они даже не смотрят в мою сторону, продолжая вести свой мужской разговор. Не дождавшись моего ответа, Мастер Шон скомандовал: — Отвечай своему доминанту.

— Да, Сэр, приятно, — выдохнула я, решаясь ответить правду.

— Честная маленькая саба, — похвалил он, а его ладонь обхватила вторую грудь и легонько потёрла сосок между пальцами.

— Похоже, тебе повезло, Мастер Шон, — услышала я голос Мастера Эдварда. — Твоя нижняя… Сколько она в Теме?

— Сорок три минуты, — улыбаясь, ответил Мастер Ричард, глянув на наручные часы.

— Ну вот, твоя нижняя в Теме только сорок три минуты, а уже не скрывает своих чувств.

Значит, на меня не только смотрят, меня еще и слушают!

— Она их сразу не скрывала, — протянул Мастер Шон. — Просто сама не знала, что способна на них.

Его руки продолжали ласкать мою грудь и возбуждать всё тело. Я неосознанно чуть откинулась назад, что бы мужчине было удобней дарить мне чувственную ласку. Такое запретно-сладкое наслаждение. Но внезапно всё прекратилось, он вынул руку из моего корсета и обратно наклонил мою спину вперед.

— Заведи руки за спину, — скомандовал Мастер Шон. Я быстро подчинилась и услышала щелчок карабинов. А потом его пальцы притронулись к шнуровке корсета.

Разгадав его намерения, я наконец-то не выдержала:

— «Желтый», — еле слышно прошептала я, повернув к нему голову.

Его пальцы замерли, и он наклонился ко мне, заглядывая в глаза:

— Всё хорошо, маленькая. Помнишь, мы решили, что у тебя красивое тело. Тебе стыдно его показать?

— Да, — прошептала я.

— Подумай хорошо и ответь еще раз. Тебе действительно стыдно показать своё красивое тело, или стыдно, потому что ДОЛЖНО БЫТЬ стыдно за это.

Я прикрыла глаза и задумалась. А и правда, что я чувствую? Если отринуть все правила и нормы, навязанные нам с детства и честно признаться себе:

— Второе, — прошептала я.

Он вернулся к шнуровке на моём корсете:

— Никто здесь не осудит тебя за это, а наоборот станут уважать за храбрость.

Мой корсет начал медленно расходиться, а мысли в противовес ему быстро сходиться в оду — «Я не смогу!». Его теплые губы прикоснулись к моей коже у основания шеи, успокаивая, и я перестала думать. Теперь я ощущала лишь его, своего доминанта, его силу и уверенность, которые стали наполнять и меня. Корсет на спине распахнулся, но мои заведенные назад руки не давали ему упасть. Мастер Шон провёл ладонью вдоль позвоночника и немного сжал мою шею, а потом начал массировать. Другая его рука переместилась вперед и, ухватив зеленую парчу, он резко потянул корсет, обнажая перед всеми мою грудь и живот. Я осталась сидеть в одних лишь трусиках перед всеми этими мужчинами. От этой мысли мои соски мгновенно затвердели. Я опустила глаза, зная, что нельзя их закрывать, и попыталась сосредоточиться на мужской руке, которая продолжала массировать мою шею, отвлекая. Вдох. Выдох. Вдох… Только не дыши глубоко! А лучше всего и вовсе дышать диафрагмой, чтобы обнаженная грудь не вздымалась, привлекая к себе еще больше внимания. Хоть какая-то, польза от моего творческого прошлого.

— Она закрыла глаза? — спросил Мастер Шон.

— Нет, — ответил ему Мастер Ричард и улыбнулся: — Тебе и правда повезло с нижней.

Моя обнаженная грудь начала привыкать к воздуху, ласкающему её, и мне уже не так сильно хотелось её прикрыть, как впервые мгновения. Непринуждённая искренняя похвала Мастера Ричарда немного успокоила нервы. Я давно перестала себя понимать и узнавать и поэтому даже не удивилась постепенно приходящему спокойствию. Но я рано расслабилась.

— Красивая грудь, — протянул молчавший до этого Мастер Рон, который сидел возле моего доминанта и единственный из четверых мужчин был без сабы. — Можно?

Я нервно сглотнула, поняв суть его вопроса. С замиранием сердца я ждала ответа Мастера Шона:

— Можно, — сказал он и развернул меня к Мастеру Рону, чуть потянув за мои сведенные руки, от чего моя грудь подалась вперёд. Я как в замедленной съемке смотрела на руку Мастера Рона, которая приближалась к моей груди. Смотрела и молчала… Мужчина нежно дотронулся до левой груди, провёл пальцами по соску и обхватил грудь снизу, как бы взвешивая на своей ладони. Большим пальцем он потёр сосок, от чего тот еще больше напрягся. Куда уж больше?! Тоже самое он проделал со второй грудью и медленно убрал руку.

Ещё желающие?!

— Тебе понравилось? — спросил мой доминант, усаживая меня в прежнее положение.

И что он хочет услышать? Или проверяет границы моей честности.

— Мне больше нравилось, когда вы трогали её, Сэр, — сказала я и добавила. — Простите, Мастер Рон.

— Без обид, маленькая саба, — рассмеялся последний. — И прошу, Мастер Шон, не наказывай её за то, что заговорила со мной без разрешения.

Опять нарушила правила! И когда я научусь не делать этого, даже азарт берёт!

— Хорошо, — сказал мой верхний и протянул руку к моей груди. — Значит, так тебе нравиться больше?

Он сжал плоть и не сильно ущипнул за сосок, от чего я чуть было не кончила. Однозначно больше! Через минуту моя грудь постепенно начала ныть от его неспешных, но таких умелых ласк, а потайное местечко наливалось соками. Трусики точно намокли. Я кусала губы, сдерживая тяжёлые вздохи и лёгкие стоны. О, Небо, пожалуйста, пусть это кончится сейчас же или ни кончится никогда! Мне уже было всё равно, смотрит на меня кто-то или нет. Я наклонила голову вперед и сильно зажмурила глаза, борясь с возбуждением, которое волнами накатывало на моё тело. Двадцать семь лет воздержания давали о себе знать.

Руки Мастера Шона, наконец, перестали терзать мою грудь, и я тут же пожалела об этом. Мой подбородок подняла чья-то нежная рука, и я мгновенно распахнула глаза. Взволнованный взгляд Одри сканировал мое лицо. Я уцепилась за её взгляд и, найдя в нем опору, начала возвращается к реальности. Должно быть, Одри увидела проблески осознанности во мне, так как убрала руку и вернулась обратно к своему доминанту, который одобрительно погладил её по голове. Мастер Шон отстегнул карабины и развел мои руки, сама я ими пошевелить была не в силах. А потом, подхватил меня под ноги и усадил к себе на колени, удерживая, словно засыпающего ребёнка. Я осмелилась положить свою голову ему на плечо.

Мужчины продолжали неспешно о чём-то говорить, но я их больше не слушала. Я думала о том, как уютно лежать в сильных руках и как приятно иметь дело с таким мужчиной.

— Не вздумай уснуть, маленькая саба, — улыбнулся Мастер Шон и прикоснулся к моему носу.

Этот невинный жест сломал последний, самый стойкий барьер во мне и я полностью и безоговорочно отдала себя этому мужчине.

Отдала на эту ночь.

Глава 4

— Скоро начнётся постановочная сессия Мастера Луи в зеленой комнате, — сказал Мастер Эдвард, потягиваясь. — Это должно быть интересно.

— Да, — подтвердил Мастер Ричард и протянул руку Одри, помогая ей встать. — Нужно проверить, всё ли готово.

— И занять места, — поднялся Мастер Рон и поставил свой стакан на столик. — На его сессиях всегда многолюдно. Ты пойдёшь? — обратился он к моему верхнему.

— Мы присоединимся к вам позже, — сказал Мастер Шон.

— Если вообще присоединитесь, — загадочно улыбнулся Мастер Эдвард и поднялся, а за ним и его саба. — Я бы с большим удовольствием поприсутствовал сегодня на твоей сессии с этой чувственной маленькой, если бы ты давал её.

— В другой раз, непременно, — ответил мой доминант и посмотрел на меня. — А сегодня с неё хватит публичности.

В другой раз? О чем он говорит? У нас есть только сегодня и больше ничего.

Доминанты и их сабмиссивы ушли на сессию Мастера Луи. А я посмотрела на мужчину, в чьих руках находилась:

— Можно спросить, Сэр.

— Можно.

— Что такое постановочная сессия?

— Это небольшое публичное выступление доминанта и его сабмиссива. Как небольшая театральная постановка, только никакой игры, все действия и ощущения подлинные.

— Как на той сцене, — кивнула я в сторону освещенной конструкций, возле которой недавно разговаривала с Камилой. Или уже давно? Я потеряла счет времени.

— Почти, но с большей фантазией и мастерством, — ответил он. Значит, тоже не одобряет чересчур громких и наигранных криков экстаза.

— А почему мы не пойдем со всеми?

— У нас другие планы, разве нет? Лишить тебя девственности.

Зачем только спросила! Я опустила голову, но он поймал мой подбородок и посмотрел в глаза:

— Это вопрос, маленькая.

— Да, Сэр, — ответила я, невольно переместив взгляд на его губы, которые находились слишком близко.

— А твои губы, тоже девственные? — спросил он, угадав направление моего взгляда.

Я неосознанно облизала нижнею губу и покачала головой, и сразу сама исправилась, ответив голосом:

— Нет, Сэр.

— Сколько мужчин целовало их?

— Мужчины их не целовали, — помедлив, ответила я, вспоминая прошлое. — Только мальчишки-подростки. Их было двое.

— Сколько тебе тогда было лет?

— Четырнадцать и девятнадцать, — ответила я. Первый поцелуй мне не понравился из-за настойчивого языка, который проникал в мой рот. Наверное, многим девушкам в первый раз это не приносит особого удовольствия. Помню, как после усердно полоскала рот с зубной пастой. Потом поцелуи были намного терпимее, но ненамного приятнее. А в девятнадцать лет у меня даже были короткие отношения, но тогда поцелуи меня тоже не заводили, а просто являлись неотъемлемым приложением к парню.

— Тебе нравились их поцелуи?

— Нет, — коротко и ёмко.

— Ты хочешь, что бы тебя поцеловал твой доминант? — спросил он.

Думаешь, я не умею играть в эту игру, умею:

— Если мой доминант хочет поцеловать своего сабмиссива. Если это доставит ему удовольствие, — вот тебе, моя откровенность, ты этого добивался? Не хочу, что бы меня целовали из жалости или просто, потому, что принято целовать, прежде чем лишать невинности. Не хочешь, не надо — я не обижусь. Ты и так уже сделал для меня слишком многое, больше, чем все остальные мужчины вместе взятые.

— Это доставит ему удовольствие, если сабмиссиву это доставит удовольствие, — сказал мастер Шон, не оставляя мне места для манёвра.

— Да, Сэр, я хочу, что бы вы меня поцеловали, — честно сказала я. А насчет удовольствия решим после поцелуя.

— Попроси.

Я посмотрела прямо ему в глаза:

— Пожалуйста, поцелуйте меня, Мастер Шон.

— Не могу отказать такой вежливой маленькой сабе, — ответил он и накрыл мой рот своим в поцелуе. Его губы были мягкие и совсем не настойчивые, он как будто пробовал на вкус мою кожу. Но постепенно его поцелуй менялся, а язык принуждал мои губы раскрыться. Я подчинилась. Похоже, это вошло у меня в привычку, подчиняться этому мужчине. Его язык медленно вошёл в мой рот и стал неторопливо ласкать меня, принуждая ответить. И я ответила, наверное, совсем не умело, но как говорится — что есть. А потом он прикусил мой язык, и всосал его в свой рот и случилось ЭТО. Как будто щелкнул какой-то тумблер, который погасил все мысли в моей голове и включил резкое возбуждение в теле. Мне уже не было просто приятно, я уже не могла дышать от его поцелуя, или без него, и неосознанно прижалась к мужчине теснее, боясь, что он прервётся. Мастер Шон не сильно прикусил мою нижнюю губу и разомкнул губы. Я потянулась за ними.

— Не спеши, маленькая. Вся ночь впереди, — прошептал он мне в рот, улыбнувшись.

Я отстранилась и перевела дыхание.

— Понравилось? — спросил он.

— Да, — честно призналась я и снова уставилась на его губы.

И он снова накрыл ими мои, только теперь без капли нежности. Его губы сминали, терзали, принуждая полностью подчиниться. На одно мгновения я даже подумала, что он меня наказывает, за то, что я снова не сказала «Сэр». Но если такое у него наказание, пусть наказывает, а я специально буду забывать все правила и вести себя плохо, чтобы это заслужить. Мужчина отстранился и посмотрел мне в глаза, пытаясь прочитать в них ответ на только ему известный вопрос. И, похоже, мой беззвучный ответ ему понравился, его лицо загорелось загадочной улыбкой.

— Пойдем, — сказал Мастер Шон и резко поставил меня на ноги, придерживая, пока я обрела равновесие.

И только сейчас я вспомнила, что на мне ничего нет, кроме трусиков, и волосы ничего не прикрывают, потому что собраны на макушке в хвост. Теперь я поняла выражение фразы «Потерять голову от поцелуев». Я потянулась к шее, как бы разминая её и тем самым прикрывая грудь.

— Если ты думаешь, что я не заметил твоих махинаций еще в первый раз, у стойки бара, то ты ошибаешься, саба.

Ну конечно, тогда я тоже попыталась прикрыть грудь, как бы поправляя волосы. Значит, он разгадал язык моего тела еще тогда.

— Простите, Сэр, — сказала я, опустив руки. — Я стараюсь, но мне пока не всегда удаётся.

— Я знаю, — мягче ответил он. — Мне связать за спиной твои запястья, чтобы тебе было проще?

Нет!

— Я справлюсь, Сэр.

— Хорошо, — сказал Мастер Шон и взял в руки мой корсет, лежавший на диване. — Иди за мной. Руки сцепи за спиной в замок и держи там. Поняла?

— Да, Сэр.

И чем это лучше? — то же самое, что связать. Я не успела возразить, как он повернулся и стремительно пошёл вперед, даже не проверяя, иду ли я следом. Я не рискнула ослушаться и, сцепив руки, как он велел, поспешила за ним. Как и в первый раз, я зацепилась взглядом за мужскую спину, не смотря по сторонам. Однако в этот раз далеко я не ушла, а по инерции повисла в кольце незнакомых рук, которые поймали меня сзади. Я попыталась расцепить свои руки и дать отпор, но меня только сильнее прижали к мощной груди. Я глянула вперёд и запаниковала, не увидев знакомую спину.

— Отпустите меня, — снова рванулась я.

— Нет, красивая, я тебя поймал и теперь ты моя, — зашептал мужской голос мне на ухо. Я снова, что есть силы рванулась вперёд, в надежде расцепить удерживающие меня руки, но, похоже, моей силы было не достаточно, так как мужчина даже не шелохнулся.

— Ты у нас не послушная, да? — прошептал он. — Хочешь быть наказанной?

И тут, как говорится, меня осенило. Ну конечно! Какая же я идиотка! Это же БДСМ Клуб, и всё что надо сделать, чтобы освободиться, это четко сказать «Красный» и меня тут же отпустят. Я уже открыла рот, но сразу его и закрыла, наткнувшись на темный взгляд Мастера Шона. Он как Ангел Мщения стоял прямо передо мной, таким я его ещё не видела. Вот теперь я испугалась, очень испугалась.

— Отпусти мою нижнюю, — велел он тихо, и по моему телу прошла дрожь страха.

— Твою? Она не сказала, что у неё есть верхний, — возразил мужчина, но чуть ослабил хватку. — Это твой доминант, маленькая?

Я опасливо посмотрела на Мастера Шона, ожидая его кивка, после которого тихо ответила:

— Да.

Мужчина сразу опустил руки:

— Прости, Мастер Шон. Я не знал что она твоя саба.

— Разве она не держала руки в замке? — спросил мой доминант, и так на меня посмотрел, что я невольно отступила назад. Лучше быть в кольце рук незнакомца, чем под взглядом Мастера Шона. Теперь я, наконец, начала понимать значение сочувствующих взглядов, которые бросали на меня официантки, когда узнавали, кто мой верхний.

— Держала, за спиной, правда, они не были связаны. Прости, это моя ошибка, — повторил свои извинения мужчина, и мне показалось, что ему тоже неуютно под суровым взглядом Мастера Шона. Мы вдвоем: он — высокий и сильный, я — маленькая и беззащитная, одинаково тушевались перед моим доминантом. А уверена ли я теперь, что вообще хочу быть сабмиссивом такого доминанта?

— Хорошо, — сказал Мастер Шон и примирительно кивнул мужчине, который кивнул в ответ. Незнакомец поспешил удалиться, и я подумала, что тоже не прочь последовать его примеру. Но меня не пустил взгляд Мастера Шона, под которым я не посмела сбежать и только снова отступила назад, увеличивая дистанцию между нами.

— Вернись, туда, где стояла, — тихо велел он.

От ярости в его голосе я не сразу сообразила, что он от меня хочет. А когда, наконец, поняла, сделала неуверенный шажок вперёд.

— Ближе, саба — последовал очередной приказ.

Я сжала руки в кулаки, радуясь, что они за спиной, и он их не видит. Не глядя на него, я подошла ещё ближе.

— Смотреть мне в глаза.

Я подчинилась.

— Ты меня боишься?

Еще спрашивает! Я моргнула под его пристальным взглядом и не смогла соврать, все равно догадается:

— Сейчас, да.

— У тебя есть повод бояться меня? Ты в чем-то виновата передо мной?

— Нет… Сэр.

Он пристально смотрел в мои глаза, пытаясь прочитать там, что я лгу. Но ведь я говорила правду. И он это видел:

— Почему ты не сказала другому Мастеру, что у тебя уже есть верхний?

— Я не успела подумать об этом. Всё произошло очень быстро. Я собиралась сказать «Красный», но появились вы и спасли меня.

Он приподнял брови:

— Спас?

— Да, Сэр. Спасли от этого мужлана.

— Ты не должна непочтительно отзываться о других доминантах. И только ты виновата в том, что произошло. Ты должна была сразу сказать ему обо мне.

Только я? А он что не виноват? Схватил меня, без моего разрешения! Наверное, мужчина увидел в моих глазах возмущение, потому что сузил свои:

— Ты хочешь мне что-то сказать?

— Да, Сэр, — не сдержалась я.

— Слушаю, саба.

«Саба» — не хорошее предзнаменование. Я помедлила, растеряв весь свой пыл:

— Мне многому надо научиться и я буду стараться. Прошу только быть со мной терпеливым, Сэр — чего я только что сказала? Точно не то, что собиралась.

— Разве я не терпелив с тобой, Дженифер?

«Дженифер» — уже лучше, начинаем оттаивать.

— Терпеливы, Сэр, — прошептала я и не удержалась: — Вы накажите меня за это?

— За что?

— За то, что произошло сейчас.

— Ты считаешь себя виноватой?

— Нет, Сэр. Если только в слабой сообразительности, — улыбнулась я, пытаясь разрядить атмосферу.

— Если на твою сообразительность повлияли мои поцелуи, — наклонился он ближе: — То я не стану тебя наказывать, маленькая.

«Маленькая»! Ура! Мы победили! А потом он взял мои руки и, соединив их впереди, застегнул карабины:

— Для твоей же безопасности, — строго сказал мой доминант, и повел меня сквозь толпу, держа за скованные руки. Идя за ним, я почему-то улыбалась.

* * *

Мы подошли к винтовой лестнице у входа, и я облегченно вздохнула, когда он повёл меня наверх. Лучше наверх, чем в жуткий подвал. Поднявшись на второй этаж, я увидела два длинных коридора. Мы свернули в правый и пошли вперёд. По обеим сторонам коридора было много закрытых дверей. Когда мы проходили, одна дверь открылась и из неё вышла девушка-официантка, неся что-то в руках. Я мельком заглянула в комнату и успела увидеть только большую кровать и обнаженное тело на ней. Понятно, что в этих комнатах.

— Подглядывать не хорошо, — в шутку пожурил меня Мастер Шон и повёл дальше.

Мы подошли к концу коридора и уперлись в закрытую дверь. Мастер Шон достал электронный ключ и открыл её. За дверью снова продолжался коридор, но дверей было только шесть и они располагались на большом расстоянии друг от друга. Наверное, Vip-комнаты. Мы подошли к крайней, и он, толкнув дверь, вошёл внутрь. Я зашла за ним, и в комнате зажёгся свет. Мастер Шон чуть подтолкнул меня вперёд, чтобы я не стояла в проходе, и закрыл дверь.

Комната оказалась просторной спальней. Большое окно до пола было завешено тяжёлой шторой, возле окна стоял кофейный столик и несколько стульев, а рядом удобное кресло и небольшой диван. Справа была закрытая дверь, наверное, ванная комната, а слева большая кровать. Нет, огромная кровать, с резным, металлическим изголовьем и высокой спинкой. Возле кровати стоял закрытый шкаф. Я не увидела ни красной драпировки (текстиль в спальне был темно синего цвета), ни металлических конструкций и железных цепей, свисающих с потолка. В такой комнате мог спать обычный человек, даже не знающий значение аббревиатуры БДСМ.

Мастер Шон обошел меня и сел на диван. Я осталась стоять напротив, не зная, куда себя деть. Сесть без его разрешения я не посмела, и двигаться, кстати, тоже. Он медленно обвёл меня взглядом, как будто видел впервые, из-за чего моя кожа загорелась румянцем. Но в комнате свет горел намного ярче, чем в полутемном Клубе, поэтому я и сама поддалась любопытству и начала разглядывать его из-за опущенных ресниц. При ярком свете он показался ещё красивее, ещё больше, ещё мужественнее.

И что этот мужчина вообще нашёл во мне? Полную свою противоположность?

— Удовлетворила своё любопытство? — спросил он.

А ты своё?! Я опустила глаза и призналась:

— Да, Сэр.

— Подойди.

Я сделала несколько шагов и остановилась в метре от него.

— Ближе, саба, — приказал он.

Куда уж ближе, на тебя залезть что ли? Я придвинулась ещё и нервно сжала кулаки, моя грудь как раз находилась на уровне его глаз.

— Ты помнишь про своё наказание?

Про какое из двух, хотела спросить я, но сдержалась.

— Да, Сэр.

— Повтори.

— Восемь ударов.

— Хорошо. Ложись, — сказал он и откинулся на спинку дивана.

Я замерла на мгновенье, вспоминая, как грациозно это проделала Одри, и расстроилась — у меня так никогда не получится. Я медленно стала справа от его ног и наклонилась вперёд, упираясь руками в диван, а потом легла животом на его колени. Руки поджала под грудь. Он достал мои руки из-под меня и опустил их вниз к полу. Теперь понятно, зачем такая поза — ужасно неудобно и неустойчиво, а у него полный обзор и контроль.

— Удобно?

Ещё и издевается! Я чуть подвинулась вперёд, удобнее разместив живот и руки.

— Да, Сэр.

— Ты помнишь, что надо считать?

Конечно, помню эту унизительную процедуру. А если не буду считать? Я решила проверить границы дозволенного:

— Я помню, Сэр. Но что если я не стану этого делать?

— Тогда я могу сбиться со счёта.

Ясно, будет меня наказывать, пока не начну считать. Железобетонные границы с колючей проволокой и током.

— Я поняла, Сэр.

Он опустил свою руку на мою ягодицу и погладил кожу, а потом неожиданно ударил. Я дернулась, но совсем не от боли и сказала:

— Раз.

Снова удар, немного сильнее.

— Два.

Третий и четвертый был почти одновременно, и поэтому показались, гораздо ощутимее.

— Три и четыре, — немного тише сказа я, прислушиваясь к ощущениям в ноющих ягодицах. Терпимо.

Пятый удар был сильным с какой-то оттяжкой.

— Только считай, — последовал его приказ.

А я что делаю! Или своё «Терпимо» произнесла вслух? Он еще раз ударил и я сказала:

— Шесть.

— Ты не умеешь считать, Дженифер? После четырёх идет пять.

Что?! Так не честно! Но пока я возмущенно думала об этом, он снова ударил. Я быстро произнесла:

— Пять, — соображай быстрее, а то вместо восьми получишь все двадцать. Теперь ягодицы горели сильнее, будь я барышней понежнее — запросила бы пощады. Но я с детства была терпима к боли и сейчас не произнесла ни слова.

Перед шестым ударом он нежно погладил мои ягодицы. Что — хочешь сбить меня со счета? Не получится!

— Шесть, — четко произнесла я. А удар был очень сильным и отозвался во всём теле. Мне показалось, что Мастер Шон решил проверить мой болевой порог и добивается моего — «Желтый». И как мне быть? Я могу терпеть, терпела и не такое. Но, может, он должен знать, что мне уже реально больно?

Ещё удар. Сильный. Я пропустила вдох и зажмурила глаза.

— Семь, — прошептала я.

Пауза:

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросил он.

Понятно, точно проверяет. Во мне заговорил дух противоречия:

— Нет, Сэр, — ответила я и приготовилась к восьмому удару.

Но его не последовало. Казалось, прошла вечность, а он не бил и даже не прикасался ко мне. И чего мы ждём, играем на моих нервах, оттягивая худшее?

— Тебе больно? — неожиданно спросил мужчина.

— Да.

— Тогда почему не говоришь «Жёлтый»?

— Я могу терпеть, — ответила я честно, не задумываясь о последствиях.

— Ты хочешь, чтобы я перестал?

— Вы мой доминант, вам решать, Сэр.

— Ответь на вопрос, Дженифер, — приказал он.

Хорошо хоть не «саба». И что ответить? Правду?

— Нет. Но хочу, чтобы вы не били так сильно.

Ты хотел правду, я её сказала. Теперь тебе решать — называть меня за неё или нет. Но он снова поменял тему и удивил меня своим тихим вопросом:

— Ты со всеми настолько предельно откровенна, как со мной?

— Нет, — протянула я, больше не слыша в его голосе властных доминантных ноток.

— Тогда почему со мной такая?

Я, не задумываясь, быстро ответила, пока не передумала сказать правду:

— С тобой я хочу быть откровенной. Быть такой, какая я есть. Не хочу бояться делать то, чего действительно хочу. Ты ведь сам сказал — никто здесь не осудит меня за это, — и сразу пожалела о том, что сказала правду, так много правды, вывалила на него как ушат холодной воды. Да еще обратилась к нему на «ты». Не нужно ему столько знать. Он может подумать обо мне плохо, неверно истолковав моё признание. Или наоборот, истолкует его верно и тогда точно осудит.

— Хорошо, что твоя подруга не повела тебя на балет, — помолчав, протянул Мастер Шон и добавил. — Ты истинный сабмиссив, Дженифер.

Из его уст это прозвучало как наивысшая похвала. А последний, не сильный удар по моим ягодицам, показался лучшей наградой за правду.

— Восемь, — сказала я и улыбнулась.

Он помог мне подняться, а затем надавил на плечи, принуждая стать перед ним на колени:

— Теперь извинись.

Я непонимающе уставилась на него, соображая, за что должна извиниться.

— За то, что разговаривала с нижней Мастера Ричарда, — подсказал он и в его голос вернулись нотки доминирования.

— Простите, Сэр, что разговаривала с нижней Мастера Ричарда, без вашего разрешения, — произнесла я речь Одри, и, не подумав, добавила. — Хотя мы не произнесли ни единого слова.

— Мне кажется, ты не поняла, за что только что была наказана, саба, — тихо сказал он.

Спокойно, Мастер Шон. Сейчас я исправлю свою оплошность.

— Мне тоже кажется, что не поняла. Пожалуйста, Сэр, объясните мне, если вам не трудно.

Его губы расплылись в улыбке, а глаза хищно прищурились:

— Ты сейчас похожа на лису, которую поймали с курицей в лапах, а она невинно хлопает глазами, не понимая в чем её вина. И цвет волос подходящий, — протянул он и легко погладил меня по голове. — Ты уверена, что хочешь, чтобы я объяснял тебе элементарные вещи?

— Нет, Сэр, — сказала я и опустила глаза, пряча в них улыбку. Но мои зубы не успели прикусить мой язык: — Просто вы сказали не смотреть на других доминантов, а про нижних ничего не говорили.

Ты уймешься или нет? Ты уже проверила границы дозволенного с этим мужчиной, хочешь снова попасть к нему на колени?

Мастер Шон взял меня за подбородок, принуждая смотреть на него:

— Проверяешь длину своего поводка, саба? — спросил он, уперев в меня свои темные глаза. — И как успехи?

— Короткий, Сэр — произнесла я, задержав дыхание от его пристально взгляда и способности читать мои мысли.

— Еще короче, чем ты думаешь, — сказал он и наклонился к моим губам, как будто собрался меня поцеловать. Я уже приготовилась принять ласку, но мужчина только прошептал: — Повторим наказание. Чтобы до моей лисы лучше дошло, кто здесь хищник.

Мужчина опустил мой подбородок и откинулся назад, подставляя для моего живота свои колени. Добилась своего, несдержанная идиотка? Теперь поднимай свой ноющий зад, для очередной порки. Я встала с пола и, прикрыв глаза, проделала знакомые телодвижения, укладываясь к нему на колени. На этот раз его рука опускалась на мои ягодицы в одном ритме и с одинаковой силой: не слишком сильно, но и не слабо. Одним словом — ощутимо. Я негромко считала, стараясь не отставать от его ударов.

— Восемь, — сказала я и, оттолкнувшись от пола руками, встала на ноги. Не дожидаясь его приказа, я опустилась перед мужчиной на колени. И за что теперь просить прощения?

— Простите, Сэр, — просто сказала я.

— За что ты извиняешься? — не захотел он пойти на компромисс.

— За своё поведение и болтливый язык, Сэр, — покорно уточнила я.

— И ты раскаиваешься?

Конечно, нет! Я отвела глаза и правдиво прошептала:

— Наверное, нет, — а потом быстро добавила. — Но до лисы дошло, Сэр.

Он рассмеялся. Негромко, но искренне. Я удивлённо подняла глаза, не веря, что этот серьезный мужчина вообще может смеяться.

— Это хорошо, — отсмеявшись, сказал он. И, о ужас, снова похлопал себе по коленям, откинувшись назад. Опять?! Я сглотнула, но поднялась на ноги. И долго это будет продолжаться? Всю ночь? А когда, спрашивается, мы займёмся тем, ради чего пришли в спальню? Но теперь мои зубы работали шустрее, прикусывая язык, и я, молча, приняла неудобную позу. Наверное, после стольких тренировок, я научусь делать это так же грациозно, как Одри. Интересно, она мастер в этом благодаря большой практике?

Я усмехнулась, а мой доминант спросил:

— Что тебя развеселило?

— Я подумало об Одри, Сэр — сказала я, и поправилась: — Нижней Мастера Ричарда. Мне она показалась очень грациозной, когда укладывалась у него на коленях для порки. И меня рассмешило, что возможно она научилась делать это так красиво, потому что он её часто наказывал.

Мой доминант погладил меня по спине:

— Ты тоже делаешь это грациозно, маленькая.

Сомневаюсь. Но вслух я этого не произнесла — итак «буду бита».

— Сейчас я накажу тебя за то, что ты не сразу согласилась с красотой своего тела, когда лежала на стойке бара.

Вспомнил! Хорошо хоть накажет за моё молчание, а не за болтливость в третий раз. Хоть какое-то разнообразие. Мужчина медленно погладил мои ягодицы, как будто проверял, выдержат ли они очередную порку. И сколько на этот раз? Его руки ухватились за мои трусики и потянули их вниз, спуская с ягодиц. Я напряглась.

Всё, теперь у меня точно случится припадок!

— Спокойно, маленькая, расслабься, — сказал он, опуская трусики на бедра и оставляя их там. Лучше бы он совсем их снял, а так ещё острее ощущалась моя нагота. Может он этого и добивался? Ведь у него явно имеется опыт в подобных делах.

Расслабиться я не смогла, а легкие поглаживания его пальцев на моих ягодицах, которые должны были этому способствовать, дали обратный эффект — я еще больше напряглась.

— Шесть ударов, — сказал он и добавил строго: — Я начну, когда ты расслабишь ягодицы.

Так вообще не начинай, больно надо! Мне и так хорошо. Джени, идет время, не забывай, зачем ты здесь. Вспомни цель своего визита. Я постепенно привыкла к обнаженности тела и немного расслабилась.

Первый удар был совсем не сильный, и скорее напоминал поглаживание.

— Один, — сказала я и задохнулась, потому что его пальцы нырнули мне между ног и слегка погладили. От неожиданности и интимности прикосновения я не сдержалась, и с губ сорвался легкий стон. Я тут же устыдилась этого звука и прикусила губу. Его рука вернулась на мои ягодицы и снова несильно хлопнула.

— Два, — прошептала я очень тихо, на автомате.

— Громче, — скомандовал он.

— Два, — прохрипела я и, прочистив горло, повторила: — Два.

— Я слышал, — сказал он, а его рука снова проделала путь к развилке между моих ног. На этот раз моё тело ждало этого, и я непроизвольно попыталась свести ноги. Он мне не позволил, он удержал мои бедра второй рукой и приказал:

— Не шевелись, саба.

Легко сказать, трудно сделать! Я увлажнилась ещё после первого прикосновения и сейчас его пальцы немного размазали влагу по моим нижним губам. Он снова вернулся к хлопкам по моим ягодицам.

— Три, — постаралась спокойно сказать я и восстановить дыхание. — Четыре, — произнесла я после его удара, он больше не трогал меня там. «Там» — детский сад какой-то! Называй вещи своими именами. Как там, в женских романах на моей электронной книге: «киска», «женская сердцевина», «половые губы», «влагалище». Нет, это уже скорее ближе к анатомии, чем к эротике. Значит, решено: «киска» вполне подойдет.

— О чем ты думаешь, маленькая? — спросил Мастер Шон.

Я что пропустила удар? Нет, правду не скажу, хоть застрели!

— Ни о чем. Сложно думать, когда вы трогаете… — начала я и прикусила язык.

— Когда я трогаю, что?

Ну вот! Думай, прежде чем открывать рот! Теперь выкручивайся:

— Когда трогаете… меня так.

— Как, так?

— Так… интимно.

Он снова несильно хлопнул, скорее, для порядка, чем из желания наказать. На чем я там остановилась?

— Три, — наугад сказала я.

— Три уже было, — усмехнулся он. — Как впрочем, и четыре. Но если хочешь, пусть будет три.

Вот блин, хорошо хоть не сильно бьёт, подумала я, и он тут же прочитал мои мысли и ударил сильнее.

— Четыре.

Еще шлепок.

— Пять.

И ах! Снова это прикосновение к моей киске. Теперь он слегка потер клитор. А затем ощутимо шлепнул меня другой рукой, одновременно несильно ущипнув мой бугорок. Я резко дернулась и свела ноги в легком оргазме.

В первом оргазме, который я испытала с мужчиной!

— Шесть, — подсказал мне мой доминант и натянул мои трусики на место.

— Шесть, — прошептала я, с благодарностью, то ли за то, что он надел мои трусики, то ли за то, что «помог» с оргазмом.

— Ты что, только что кончила? — спросил он, ничуть не стесняясь.

А чего ему стесняться, у него каждый день такое и даже круче. Это ты у нас мисс-воздержание и мисс-ханжа.

— Да, — ответила я.

— Да…

— Да, Сэр.

— Разве я разрешал тебе кончить, Дженифер?

От сочетания моего имени и слова «кончить», я чуть опять не сделало последнее. Но сдержалась.

— Но и не запрещали, Сэр. Вы сказали, что будете оговаривать всё, что мне запрещено.

— У тебя хорошая память, — протянул он недовольно. И кем он был недоволен: мной, что я помню, или собой, что забыл сказать про этот запрет. — Тебе запрещается кончать, пока я не разрешу этого. А теперь встань на колени и извинись.

Он помог мне сползти с дивана и стать перед ним на колени. Я скоро окончательно запутаюсь в правилах, запретах и этих извинениях непонятно за что:

— Простите, Сэр, — протянула я, вспоминая, за что была наказана. — Простите за то что… что… — я поднесла руки к лицу и закрыла ими глаза. — Я не помню за что.

Мужчина оторвал мои руки от лица и потянул их на себя. Я посмотрела на него.

— За то, что усомнилась в своей красоте, — по-доброму подсказал он.

Я ему благодарно улыбнулась и повторила:

— Простите, за то, что усомнилась в своей красоте… Сэр.

— Надеюсь, это извинение искреннее?

— Это искренне, — ответила я правду. Теперь я на самом деле считаю себя красивой.

Глава 5

Он погладил меня по лицу и, поднявшись с дивана, отошёл. Я осталась стоять на коленях, не решаясь шевелиться без его разрешения. В кого я превратилась: стою в незнакомой спальне на коленях, спина прямая, взгляд опущен, руки скованы в наручниках, волосы собраны в хвост и открывают шею, из одежды только трусики. Но сейчас мне совсем не хочется быть в другом месте. Хочу быть здесь, с этим мужчиной, который считает меня красивой и честной. Который хочет быть со мной…

Всю красоту мгновения испортил мой нос, который совсем некстати зачесался, так зачесался, что невозможно игнорировать или отвлечься. Я подняла скованные руки и украдкой его почесала, надеясь, что мужчина не увидит. А потом, конечно, глянула в его сторону, проверяя, не смотрит ли он. И тут же услышала:

— Я разрешал тебе двигаться, саба?

Я резко вернула голову «на место» и сказала:

— Нет, Сэр. Простите.

Он подошел ближе и дотронулся до моих волос, а потом неспешно надел на глаза тканевую повязку. Свет исчез за плотным черным шелком, я вся обратилась в слух и насторожилась.

— Встань, — велел мой доминант.

Я оперлась скованными руками о диван и поднялась на ноги. Он провел ладонью по моей спине и задержался на шее — ему определённо нравилась эта часть моего тела. Мужские руки прошлись по плечам, предплечьям и опустились к запястьям, расстегнув карабины. Но я недолго оставалась свободной, мужчина завёл мои руки за спину и снова щелкнул замками. Потом повернул меня лицом к себе и его руки пропали с моего тела. Он отошел, догадалась я.

— Сделай три шага вперёд, — скомандовал Мастер Шон.

Я медленно прошла вперёд и остановилась.

— Опустись на колени, — прозвучал очередной приказ. От его командного тона я начала снова возбуждаться. Я сделала, как он велит и постаралась не упасть, не хватало ещё неуклюже завалиться перед ним. На этом команды закончились, и я начала прислушиваться к звукам в комнате. Ничего, полная тишина: либо он стоит на месте, либо умеет летать. Вдруг тишину прорезал звук открывающейся двери, и я чуть не вскочила на ноги. Кто-то зашел в комнату?! Я еще внимательнее прислушалась, опять тишина. Мои нервы меня подвели:

— Сэр?

Ничего. Я запаниковала и сжала руки. Может это он вышел из комнаты?

— Мастер Шон? — позвала я снова.

— Интересно, — наконец раздался его голос. — В каких случаях ты решаешь удостоить меня своим «Мастер Шон»?

О чем он говорит?

— Когда тебе страшно? Или когда ты чего-то хочешь от меня?

Я не знала, что ему ответить, так как совсем не помнила, в каких случаях обращалась к нему так:

— Не знаю, — протянула я, не решаясь сказать ни «Сэр» ни «Мастер Шон».

— Знаешь, — уверенно сказал он.

Я молчала. Лучше молчать, чем говорить ерунду. Верно? И чего он прицепился ко мне, другого дела у него что, не нашлось? А потом к моей спине притронулось что-то мягкое и поползло вниз. Я не знала, что это конкретно было, но моё воображение нарисовало стек, хлыст с широким кожаным наконечником. Вот теперь я действительно напряглась. Сейчас и начнётся настоящий БДСМ, а всё до этого было так — прелюдией, детской игрой. Тем временем стек описал мои бедра и неожиданно пропал с кожи, что бы тут же опустится на неё с пощипывающим ударом. Я закусила губу: не больно, но и особого удовольствия не испытываю.

— Я долго буду ждать твоего ответа, саба? — спросил мужчина и снова повёл стеком по коже.

— Я, правда, не знаю, что ответить.

— Теперь ты решила вообще никак ко мне не обращаться? — заметил он отсутствия моего «Сэр» после небольшой паузы.

Мой мозг разрывался между необходимостью придумывать ответы на его нелепые вопросы и следить за передвижением стека по моей коже. Меня это начинало раздражать.

— С-э-р, — протянула я.

— Мне показалось или ты хамишь? — спросил мой верхний, истек замер на коже.

Я не выдержала:

— Я только хотела узнать не ушли ли вы из комнаты, а вы развели целую полемику, в которой я совсем не нахожу логики.

Реакция была мгновенной, он наклонился и схватил меня за волосы, потянув на себя. Моя голова запрокинулась назад. Правда, надо отдать мужчине должное, было почти не больно, скорее унизительно.

— Ты не находишь логики, саба — протянул он зловещим шёпотом. — Может, ты её найдешь, когда на твоих ягодицах не останется живого места.

А потом так же резко отпустил меня, чуть толкнув мою голову вперед. От неожиданности я завалилась на бок, не имея возможности балансировать со связанными за спиной руками. Всё напряжение этого вечера хлынуло из меня неудержимой волной, и я закусила губу, из последних сил удерживая непролитые слёзы. Мне не было больно, только обидно от того, что я так неуклюже упала перед ним. И ещё обиднее, что могу разрыдаться, проявляя слабость перед этим сильным мужчиной.

Всё, больше я не выдержу!

Я попыталась подняться, но у меня не получилось и стало ещё обиднее, что он видит мои нелепые попытки:

— Развяжи меня, я хочу уйти, — прошептала я, надеясь, что он услышал и мне не придется повторять, иначе точно не справлюсь со слезами.

— Не хочешь, — послышалось в ответ.

— Хочу! — крикнула я этому всезнайке, и предательские слёзы всё-таки обожгли глаза, намочив повязку. Я снова попыталась подняться, но теперь у меня не получилось из-за него, этот нахал толкнул меня обратно.

— Не толкайся! — крикнула я обиженно и уткнулась лбом в пол, пытаясь стянуть повязку с глаз. Мужчина потянул меня за плечи и развернул к себе лицом, а потом поправил повязку. Она снова плотно прилегла к голове. — Развяжи меня, — сказала я сквозь зубы, а слезы продолжали смачивать ткань на глазах.

— Маленькие не командуют.

И я закричала от бессильной злобы:

— Я не маленькая!!!

— Маленькая. Моя маленькая саба, — сказал он и, ухватив мой подбородок, приказал: — Повтори это.

— Не буду, — огрызнулась я.

— Повтори, — грозно сказал он.

— Тебе надо ты и повторяй, — вошла я в раж, не осознавая, где и с кем разговариваю.

Он отпустил мой подбородок, и моя голова снова упала на пол. Я перевела дух, кажется, отстал. Но не тут-то было: Мастер Шон схватил меня за руки и потянул вверх, вынуждая подняться на ноги, а потом буквально потащил за собой. Я запуталась в ногах и чуть не упала, но он поддержал меня, а потом неожиданно расстегнул руки. Свобода! Значит, всё-таки простил. Но то, что он сделал дальше, показало мне всю нелепость моих мыслей: мужчина толкнул меня вперёд, и я уперлась животом во что-то железное (спинка кровати), а потом навалился на меня всем телом, принуждая перегнуться через неё. Мои руки, которые мгновение назад обрели долгожданную свободу, снова её потеряли. Он защелкнул карабины на спинке у самого матраса, сначала один, а потом и второй, широко разведя мои запястья друг от друга. Мужчина отошёл, а я так и осталась стоять перегнутая через спинку кровати. Теперь понятно, почему такая спинка: к резным металлическим прутьям, из которых она сделана, легко пристёгиваются карабины и привязываются верёвки, а высота и округлость верха, позволяет удобно размешать на ней своих «жертв». Сегодня я была «жертвой» и ощущала себя именно так — распятой на этом изголовье, как на позорном столбе.

Всё это он сделал быстро и умело, на всё ушло не более пары секунд. Пара секунд и я чувствую себя еще более униженной, чем на полу. Я взвилась и попыталась разогнуться, но широко разведённые руки удерживали меня на месте, не позволяя даже малейшего движения.

— Ты глухой? Я сказала, развяжи меня.

— Ты идёшь на рекорд, — ответил мужчина.

Я не поняла, о чем он толкует, это немного охладило мой пыл. Я переспросила:

— На рекорд?

— Рекорд, по числу непослушания, нарушения правил, и откровенного хамства своему верхнему. Ты уже давно перешла все границы, но не остановилась и продолжаешь это делать. Ты добиваешься чего-то конкретного?

— Да, что бы ты меня развязал, — медленно отчеканила я, объясняя как несмышленому ребенку.

— Тебе сейчас лучше закрыть рот. Иначе ты и вправду не сможешь сидеть целую неделю.

— Смогу, — сказала я и четко добавила, — На стуле с «КРАСНОЙ» обивкой.

Мужчина неспешно наклонился ко мне и зловеще произнес:

— В этой комнате нет ТАКОГО стула.

Я сглотнула и по-настоящему испугалась, от чего слёзы сразу прошли. Нет худа без добра. Он что не слышал, я сказала «Красный»? Нет, он слышал и осознанно проигнорировал, и сделал это так, чтобы и я это четко поняла. Вот поэтому всех неразумных девочек и предупреждают не разговаривать и никуда не ходить с незнакомыми дядями. Я всегда была разумной, что случилось сегодня? Почему я в этой комнате, привязана к кровати незнакомым мужчиной? Сейчас он меня изнасилует… Ха, глупости! Сначала изобьёт, потом изнасилует и только после этого прирежет и закопает труп в саду. Так и закончится моя жизнь, под ивой в саду БДСМ Клуба. Нет, не может быть так мрачно, не станет он меня убивать, зачем? Я ведь добровольно с ним пошла и на всё согласилась. Любой адвокат это докажет. Да вообще, какой суд, зачем мне туда идти, кто публично признается, что был изнасилован в БДСМ Клубе. Вердикт любого судьи будет однозначным — «Что хотела, то и получила!». Так что нет, после всего он меня, наверное, отпустит. Точно отпустит. Главное сейчас и вправду перестать его злить, что бы всё быстрее закончилось. Что там говорят психологи в таких случаях — расслабься и получи удовольствие? Подыграй ему, подчинись, стань послушной. Ему нужна жертва, а не добровольность. Может и совсем потеряет интерес и отпустит после порки?

Мой разум остудил кипевшие во мне эмоции, я четко и громко произнесла:

— Я признаю свою вину, и приму любое наказание, Сэр.

Но ни покорности в голосе ни «Мастер Шон» выдавить из себя так и не смогла. Он молчал. Оглох что ли? Давай начинай бить, скорее начнем скорее закончим.

— Ты не признаёшь вины, а следственно и не примешь наказания, — сказал он, наконец, как-то глухо. Где он стоит? Или уже опять сидит на диване? Будет наказывать меня оттуда?

Может мне, как всегда, повезло. Может он передумал меня наказывать? Тогда почему не отвязывает и не отпускает. Я проверила почву:

— Я была непочтительна, и признаю это, Сэр.

— Ничего ты не признаёшь, Дженифер. Просто испугалась.

Зачем он назвал меня по имени?! Он больше не казался жестоким насильником, а снова превратился в мужчину, который делал мне комплименты и подарил оргазм.

— Вы меня отвяжете? — с надеждой спросила я.

— Нет.

— Будите бить?

— Нет. Я не бью, что бы унизить или причинить одну лишь боль. А сейчас ты напугана и ничего кроме боли и унижения не испытаешь.

— Тогда отпустите меня.

— Ты не хочешь уходить.

— Хочу, — тихо сказала я.

— Я никак не могу вспомнить момент, с которого ты больше не откровенна со мной, Дженифер. Момент, после которого ты начала врать и мне и себе.

Я молчала. А что говорить, он уверен, что всё про меня знает. А может и правда знает, и я, и правда, не хочу уходить. Что за бред?! Очнись! Тебя унизили, привязали и хотят наказать. Ты не хочешь уйти отсюда, ты хочешь отсюда убежать. Вот только в голове, в самом укромном месте сидела одна затаившаяся мысль: хорошо, что он тебя так и не отвязал, а значит, у тебя нет права выбора.

Я мысленно повторила свою любимую фразу «Сдуйся!» и тихо сказала:

— Нам с вами трудно: я недавно в Теме и совсем не опытная, а вы… Девушки-официантки сказали мне, что вы настоящий доминант и очень серьезно к этому относитесь.

— Назови их имена, — неожиданно, сказал он, и его голос оживился.

— Зачем?

— Назови, — оживление в голосе сменилось нотками доминирования.

Я вспомнила, испуганные глаза девушек и их «Накажут всех троих!» и пожалела, что вообще о них заговорила. Но врать сейчас, даже в малом, совсем не хотелось:

— Я знаю имя только одной, но можно не буду его говорить, пожалуйста.

— Почему?

— Они сказали, что нам нельзя разговаривать, но я вытянула их на разговор. Не хочу, что бы из-за меня их наказали.

— Вытянула? Ты использовала клещи, маленькая?

Никогда в жизни, никакому слову я так не радовалась, как этому «маленькая»!

— Нет, Сэр. Но я использовала оружие посильнее, своё природное обаяние. А перед ним никто не может устоять, — улыбнулась я и поспешно добавила. — Кроме вас, конечно.

— Конечно, — авторитетно подтвердил он.

Мастер Шон оттаивал, а я успокаивалась. Это всё, конечно, хорошо, но мои руки начали неметь, а шея затекала от необходимости поднимать голову, чтобы говорить с ним. Да и поясница после такой «стойки» неделю будет болеть. Пора заканчивать нашу «непринужденную» беседу:

— Я, ни в коем случае не настаиваю, Сэр, только прошу. Не могли бы вы уже решить, что будете со мной делать. Потому что моя поясница уже начала затекать и значит …

Я не успела договорить, как уже была свободна, а мужчина аккуратно помогал мне разогнуться. Он положил свою теплую ладонь на мою поясницу и сказал:

— Прости, Джени. Я совсем забыл о твоей спине. Это полностью моя вина. Болит?

Ответить я не смогла, так как потеряла дар речи, и только отрицательно покачала головой. Сначала «Прости» — он что извиняется?! Потом моё имя в этой уменьшено-ласкательной форме, которая мне нравится больше всего. А затем признание своей вины? Столько нереального в одном предложении. Шон (после такого он уже не был Мастером Шоном) аккуратно потянул меня на себя и помог лечь на кровать животом вниз. Он положил свои сильные руки на мою поясницу и начал её массировать.

— Скажи, если будет больно.

Я только прикрыла глаза от удовольствия. Больно? — нет. Всегда любила хороший массаж, а он был в этом мастер. Постепенно мужские руки перешли на спину и плечи. Я в раю.

— Спасибо, — протянула я.

— Ты не должна за это благодарить. Обязанность доминанта заботиться о своём сабмиссиве, особенно о его здоровье. Я забыл, что ты предупредила о пояснице и это непростительная ошибка, которая больше не повторится.

Еще не слышала от него столько слов сразу, в одном предложении, о чем, не подумав, ему и сообщила.

— Ты общалась со мной только как с верхним, — ответил он. — Все доминанты немногословны со своими нижними, особенно в Клубе.

Было как-то нелепо лежать и разговаривать с ним с завязанными глазами. Я потянулась к повязке, намереваясь, наконец, её снять. Он перехватил мою руку.

— Нет, Дженифер. Тебе пока нельзя снимать повязку.

— Почему?

— Потому что я так сказал, саба, — вернулись мы к отношениям доминант-сабмиссив, а он опять из «Шона» превратился в «Мастера Шона».

Снова-здорово!

— Простите, Сэр.

— Почему ты не называешь меня «Мастер Шон»?

— Учитывая недавнее… происшествие, я не решаюсь.

— Скажи сейчас, Дженифер.

Я облизнула губы. Его «Дженифер» превращалось для меня в какое-то эротическое слово.

— Мастер Шон.

— Еще.

— Мастер Шон, — медленнее произнесла я.

— Говори, пока я не скажу остановиться.

Я что попугай?

— Мастер Шон. Мастер Шон. Мастер Шон, — я медленно вздохнула и снова повторила: — Мастер Шон.

— Вот видишь, совсем не сложно.

— Вам не нравится «Сэр»?

— Мне нравится Мастер Шон.

— Я поняла… Мастер Шон.

Он потянул мою правую руку и медленно застегнул карабин наручника у изголовья кровати. Я облизнула губы, игра снова началась, или она не прекращалась? Тоже самое мужчина проделал с левой рукой, затем встал и отошел. Я опять услышала звук открывающейся двери, и, наконец, до меня дошло, что это дверца шкафа. Я повернула лицо в матрас и улыбнулась. Весь сыр-бор из-за шкафа? Я неуравновешенная истеричка! Что-то притронулась к моей лодыжке, и всё моё внимание снова вернулось к моему доминанту. Он надел на мою лодыжку мягкий браслет и пристегнул его к спинке кровати. Затем зашел с другой стороны и тоже самое проделал с левой ногой. Я растянулась на кровати, привязанная по четырем углам.

— Ничего не жмет? Мышцы не тянет? — спросил мужчина.

Я прислушалась к своему телу и ответила:

— Нет, Сэр. Мастер Шон.

Будь внимательней!

— Хорошо. Теперь ты готова получить наказание за своё недавнее поведение?

Ну конечно, мы ничего не забываем.

— Готова, Мастер Шон.

— За что я тебя должен наказать?

Я задумалась и честно во всем призналась, не хотелось перед ним рисоваться:

— За то, что я истеричка и спутала звук открывающегося шкафа со звуком открывающейся двери, — медленно выразила я свою недавнюю мысль. — За то, что честно не призналась, что мне неловко называть вас по имени. За то, что грубила и обращалась к вам на «ты». За то, что испугалась и подумала про вас плохо. За то, что сказала «Красный» когда для этого не было повода. Кажется все, но я могла что-то забыть. Ах да! За то, что не признала себя вашей «маленькой», — неохотно протянула я.

— Длинный список. А теперь скажи, в чем ты действительно считаешь, себя виноватой и за что примешь заслуженное наказание.

— За всё. Я считаю себя виноватой во всём этом.

Он помолчал и спросил:

— Сколько ударов ты заслужила?

Нет, не спрашивай меня! Так не честно. Если назову меньше, чем ты считаешь, я должна получить, подумаешь, что стараюсь выкрутиться, а если больше — рисуюсь перед тобой:

— Столько, сколько смогу выдержать.

— А сколько ты сможешь выдержать?

— Этого я не знаю. Это знает мой доминант.

— Кто твой доминант?

— Вы, Мастер Шон.

— Ты доверяешь мне?

Я на мгновенье задумалась, а потом призналась скорее себе, чем ему:

— Да, доверяю.

— Тогда скажи, что ты «моя маленькая саба».

Момент истины:

— Я ваша… маленькая саба, — сказала я, а внутри всё протестовало против этого.

— Нет, — просто и лаконично.

Я зажмурила глаза, из которых неожиданно начали просачиваться слёзы. Не мучай меня! Я не могу это сказать! Сказать это, значит отдать тебе не только свое тело, но и часть души, значит поверить, что я нужна тебе, пусть и на эту ночь. Поверить, что я могу быть кому-то нужна. Поверить, что я больше не одинока.

Но ночь закончится, и я тебя не увижу. Никогда больше не увижу!

Но этой ночью я буду с тобой. Я буду твоей. Я буду нужна тебе.

Этой ночью я не буду одинока. Больше нет.

А завтра… Завтра не существует!

— Я ваша маленькая саба, Мастер Шон!

— Моя любимая маленькая саба.

Глава 6

Что-то холодное притронулось к моей коже у бедра и я непроизвольно дернулась.

— Спокойно. Наказания сейчас не будет. Для сабмиссива главное готовность к нему, а не сам факт.

Он немного оттянул мои трусики сбоку и разрезал их. Ножницы, вот что я почувствовала. О каких ножницах ты думаешь, когда с тебя снимают трусики, а точнее просто срезают! Мужчина разрезал их с другой стороны и вытянул из-под меня. Всё теперь я абсолютно голая. Но как ни странно — страшно не было, только чуть неловко. Я пошевелилась, пытаясь хоть немного сдвинуть ноги. Кого ты смешишь?! Ты ведь привязана. Мою кожу на спине погладило что-то. Кажется, я видела такую штуку в интернете: мягкая плеть с множеством тонких кожаных полосок. Только на экране ей не гладили, а били. Но мой верхний меня не бил, а только проводил полосками по телу. Я немного расслабилась, и лёгкое возбуждение стало зарождаться в теле.

А потом он ударил, не сильно, мне было приятно. Я дернулась и закусила губу.

— Не кусай губу, — последовал приказ.

Он видит? Я разжала зубы, и тут же легкий вздох сорвался с губ, когда мужчина снова несильно ударил.

— Отпусти себя. Я хочу, что бы ты перестала думать, только чувствовала. Понятно, саба?

— Да, Сэр… Мастер Шон.

Он ударил сильнее, как будто наказывая за мою оплошность. Пусть наказывает. Возбуждение усилилось, и я снова непроизвольно попробовала сжать ноги, пытаясь его погасить.

— Что тебе не лежится спокойно? — спросил он и снова ударил.

— Мне трудно, Мастер Шон, — призналась я.

Удар.

— Почему?

Я на мгновение задумалась и тут же получила предупреждающий удар:

— Я же сказал — не думать, — сурово произнес он и ударил сильнее. Теперь думать и вправду было сложно, тело горело. Только вот от чего больше от его жалящих ударов или нарастающего возбуждения.

О чем он там спросил?

— Вы бы не могли повторить свой вопрос, Мастер Шон.

Он легко рассмеялся и так же легко ударил меня:

— Вспоминай сама, лиса.

Лиса? Издеваешься? Я напряглась, прокручивая наш разговор, а он тем временем беспощадно меня отвлекал, нанося несильные похлопывания и поглаживания. В какой-то момент, мне показалось, что я вспомнила вопрос, на который должна ответить, но потом мысль снова ускользнула от меня. Её спугнул его очередной удар. Это безумие! Не буду я ни о чем вспоминать! Пусть делает что хочет! Тем более, когда это стало так остро приятно, на грани боли и оргазма — моя киска пылала. Пожалуйста, молила я мысленно, натягивая путы, дотронься до меня там. И он как будто услышал мою мольбу и скользнул своей плетью по моей киске. Я дернулась в ожидании оргазма, но этот мучитель отдёрнул плеть, а вместе с ней и мой оргазм.

— Пожалуйста, — не выдержала я.

— Я разрешал тебе говорить? — сказал он свою любимую фразу.

Я закусила губу.

— Что я говорил про губы? Ты что совсем меня не слушаешь, саба? — недовольно протянул мужчина и совсем несильно ударил меня между ног. От неожиданности в моей голове что-то щелкнуло, и по телу распространилась быстрая дрожь оргазма. Второго за этот вечер.

Я расслабилась.

— Так, — протянул мой доминант. — Похоже, и вправду не слушаешь. Не напомнишь, что я говорил про оргазм, саба?

Какую-то чушь!

— Что мне нельзя… кончать, пока вы не разрешите.

— И…

— Я ослушалась, Мастер Шон. Простите, пожалуйста.

— Ты думаешь отделаться одним «Простите»?

— Нет, Мастер Шон.

— Шесть ударов, — вынес он свой вердикт и начал отстёгивать мои лодыжки.

Похоже, я и вправду иду на рекорд. Вот только выдержит ли его мой зад?

Мужчина отстегнул мои ноги и велел:

— Подогни их под себя.

Я подчинилась, удивляясь, что согласилась так быстро, ведь теперь он увидит абсолютно всё! Я потянулась, сгибая руки, но он дернул меня назад:

— Только ноги, — и сам мне помог, приподнимая за талию. Я проделала этот поистине цирковой трюк и осталась лежать с подогнутыми ногами и вытянутыми руками, что все еще оставались прикованы к изголовью кровати. Он сел возле меня и погладил по спине:- Как поясница? Удобно?

— Да, — сказала я, не чувствуя в ней напряжения.

Первый шлепок был не сильным.

— Раз, — начала я считать. — Два. Три.

После четвёртого несильного удара его руки неожиданно раскрыли мои половые губы и скользнули по клитору.

— Четыре, — выдохнула я.

Его руки не спешили возвращаться к порке, а пальцы продолжали теребить чувственный бугорок. Я снова напряглась в приближении оргазма. Стоп! Он запретил. Соберись. Но моя киска не слушала, а наслаждалась его ласками.

— Можно мне… можно кончить, Сэр, — протянула я. Не уверенна, что смогла бы сейчас выговорить «Мастер Шон».

— Тебе нельзя сейчас даже говорить, не то, что кончать. Начнем наказание сначала, — он хлопнул по ягодицам, не отнимая другой руки от клитора.

— Один, — и как я вообще смогла это выговорить? Он снова ударил, и вместо «Двух» я легко кончила на его пальцы.

— Непослушная саба, — его голос был для меня как в тумане. И снова удар: — Сначала.

— Раз, — прошептала я, а он потер чувственное местечко в моей киске. — Два-а-а…

И снова оргазм, а скорее продление предыдущего.

— Сначала!

Джени, соберись!!!

А к черту, не хочу собираться, хочу снова и снова кончать на его пальцы, кончать за все двадцать семь лет воздержания. А его руки и вправду знали что делать: нежные, теплые и такие умелые. Снова удар. Я молчала, сосредоточившись на его пальцах у моего клитора. Удар. Ещё немного. Удар. Вот сейчас, еще чуть-чуть. На этот раз у меня никак не получалось кончить, оргазм был совсем рядом, но он никак не приходил. Я закусила губу, натянула руки, и кажется, захныкала.

— Не кусай губу. Что, не получается?

— Пожалуйста, пожалуйста, — начала и вправду хныкать я.

А потом случилось это.

Я даже сначала не поняла, что произошло. Его пальцы исчезли, а вместо них в мою киску упёрлось что-то горячее и большое. Его член — только и успела подумать я, как он толкнулся в меня и проник довольно легко, скользя по обилию моих соков. А потом, когда я, наконец, сообразила, что сейчас лишусь невинности, это произошло. Было больно, очень. Я крикнула, и он остановился. Все приятные ощущения разом пропали, осталась только эта жгучая боль. Я боялась шевелиться и даже дышать, привыкая к ней. Но постепенно моё тело расслабилось, и боль медленно начала отступать. Мужчина как будто почувствовал это и чуть подался назад, а потом снова толкнулся в меня. Сильно, и мне показалось, что до конца — так как «там» просто больше не осталось места. Я снова вскрикнула от боли и попыталась отодвинуться, выталкивая его. Но мужчина не позволил и придержал меня одной рукой, в то время, как другая скользнула на мой клитор и начала его неспешно поглаживать. Он не двигался:

— Расслабься, Джени.

Легко сказать! Я зажмурила глаза и заставила свое внимание «цепляться» за поглаживающие пальцы на моём клиторе и отпускать давящую боль. У меня стало получаться и, как ни странно, я снова начала ощущать легкое возбуждение. Боль постепенно ушла на второй план. Я немного расслабилась и подалась назад, теснее прижимаясь к его поглаживающим пальцам. Мужчина снова начал двигаться, несильно вбиваясь в меня, и боль опять начала распространяться по телу и стучать в голову. Я приказала ей заткнуться: «Тебе хорошо. Хорошо с этим мужчиной, расслабься и будет приятно», — повторяла я как мантру. И, кажется, моё тело начало в неё верить. Мужская рука ускорила свои умелые движения, и моё возбуждение стало нарастать. Еще немного, немного…

— Кончи для меня, саба, — скомандовал мой доминант и я подчинилась. Медленно, с легким стоном я кончила, а мои мышцы начали непроизвольно сокращаться, и всё тело приятно натянулось. Его пальцы не остановились, продлевая мой оргазм, но двигаться внутри меня он перестал. И когда я думала, что всё уже закончилось, мужчина снова толкнулся в меня и резко ущипнул клитор. Я крикнула и снова забилась в боли экстаза, только уже более остром и сильном. Разноцветные круги поплыли перед завязанными глазами.

Мастер Шон вышел из меня, но руки не убрал. Он начал медленно поглаживать мою киску, не возбуждая, а напротив, успокаивая.

— Спасибо, — прошептала я и почувствовала несильный хлопок по ягодицам.

— Сколько повторять, не говори без разрешения, саба.

Я улыбнулась. Уже и его «саба» звучала для меня музыкой. Мужчина встал, а я повернула подогнутые колени, укладываясь на бок.

Я больше не девственница, вдруг всплыло в моей голове. Ура!!! И прошло всё хорошо, еще бы с таким-то мужчиной. Спасибо, спасибо, спасибо, — повторяла я мысленно, то ли ему, то ли случаю, что свёл меня с ним. И, конечно, Камиле, за то, что привела меня в этот Клуб. И своей смелости, взявшейся неведомо откуда. Теперь в моей жизни все будет по-другому, мне уже не будет так тоскливо. Наверное.

Я прислушалась. Мужчины рядом не было, только вдалеке негромко журчала вода: принимает душ? И тут другая мысль пронзила меня, и все хорошее настроение мгновенно улетучилось. Он не кончил вместе со мной. Почему? Не захотел? Я не смогла его возбудить? А мне так хотелось, чтобы ему было со мной хорошо. Не летай в облаках, он слишком опытный для такой неумехи как ты. И сразу захотелось скорее уйти, чтобы не видеть его неудовлетворенного взгляда. Но уйти не получится, мужчина ведь не отвязал меня. Наверное, уже и забыл, что я вообще существую. Я медленно потянула руки с глупой надеждой, что карабины могут от этого сами собой расстегнуться. Но, конечно, чуда не произошло.

— Сейчас, — неожиданно услышала я, мужчина подошел и расстегнул карабины на моих запястьях. Я как-то слишком поспешно перекатилась на бок спиной к нему. Медленно села и почувствовала, как между ног неприятно потянуло. Я подняла руки и стянула с глаз повязку, прищурившись от света ламп.

— Ты ведь не ждала от меня ванильного секса? — спросил он напряженно.

О чем он? Конечно, не ждала.

— Нет.

— Тогда в чём дело?

— Ни в чем, — протянула я и, испугавшись неловкой паузы, сразу добавила: — Могу я принять душ?

— Я набрал для тебя ванну.

Значит, всё-таки не забыл обо мне. Только сути это не меняет: просто вежливый мужчина, воспитание которого не позволит выставить женщину за дверь сразу после секса. Даже после неудачного секса.

— Спасибо, — сказала я и вдруг с ужасом подумала, что придется идти в ванную комнату обнаженной. Сейчас это было выше моих сил, разгуливать перед ним, в чем мать родила. Я неловко прикрыла грудь рукой и потянулась за покрывалом, на котором сидела.

— Ты сейчас меня специально злишь, Дженифер?

— Нет, — тихо ответила я, набрасывая покрывало на спину. Но от этого я вовсе не почувствовала себя увереннее.

— Нет… — протянул он, ожидая моего… А собственно чего он ждал? Что я скажу «Сэр» или «Мастер Шон»? Зачем, ведь наша игра и наша ночь закончена. Мужчина тихо спросил: — Боль была настолько сильной, что ты даже забыла моё имя?

Боль? О чем он? Я всё меньше его понимала, как будто мы сейчас говорили на разных языках:

— Какая боль? — спросила я, не сразу осознавая, что вслух.

Он молчал, а потом с яростью произнес:

— Какая? Её что, было так много?

Что-то в его голосе заставило меня обернуться к нему. Мужчина стоял на другой стороне от кровати, одетый лишь в брюки с низкой посадкой. О, Небо, какой торс, совсем не вовремя подумала я, ни лишнего жира ни перекаченных мышц. Умереть можно за такой! Но потом я посмотрела на его лицо, и мне показалось, что я прочитала в его взгляде сожаление.

Нет, только не это!!!

Я вскочила и вцепилась в покрывало, удерживая его на груди, а потом, справившись с первым порывом, спокойно спросила, копируя его:

— Ты ведь не ждал от меня мастерства? Я ведь честно призналась, что неопытна в этом.

— В чем?

Я взорвалась:

— В сексе!!! Неопытна в сексе! Так что не надо сейчас смотреть на меня с сожалением! Если ты хотел чего-то особенного нужно было и выбирать кого-то… кого-то особенного!

— Я и выбрал, — сказал он просто.

Эти его односложные ответы сводили меня сума, поэтому я крикнула «С меня хватит!» и, развернувшись на месте, мгновенно полетела в ванную комнату. Но мне подрезали крылья: мужчина схватил меня за руку и дёрнул к себе. Я натолкнулась на его каменную грудь и попыталась освободиться. Он не пустил меня и рванул покрывало, обнажая моё тело. В мгновения ока, я снова оказалась обездвижена, со скованными за спиной руками. Опять! Я рванулась от него, но мужчина прижал мою грудь к своей, удерживая за неподвижные руки.

— Нет, не честно! — крикнула я.

— А ты чего хотела, саба, грубить своему верхнему безнаказанно?

— Я думала, мы больше не играем в это, — протянула я упрямо.

— Играем? Мы никогда не играли в это, — он наклонился ко мне и зловеще прошептал: — А если ты думала по-другому, это твоя большая ошибка.

А потом он неожиданно меня поцеловал. Поцеловал, наказывая. Я попыталась отвернуть голову, но Мастер Шон, ухватив меня за волосы, в наказание больно укусил губу. Я вскрикнула, а его язык, воспользовавшись этим, скользнул в мой рот и начал там хозяйничать. Я тоже хотела его укусить, но в последний момент, перед тем как сомкнуть зубы, передумала. Не надо его злить, вспомни, чем это может закончиться.

Поцелуй прервался так же неожиданно, как и начался. Я тяжело дышала, восполняя запасы кислорода в крови.

— На колени, — последовал его резкий приказ.

Нет! Не дождешься! Я возмущенно уставилась на него, но добилась только того, что он схватил меня за связанные руки и потянул вниз, принуждая подчиниться. Я упала на колени, больно ударившись ими об пол. Мой доминант снова схватил меня за волосы и потянул, запрокидывая мою голову вверх. Я начала сопротивляться ему, вырывая из захвата волосы и пытаясь встать с колен. Он потянул сильнее, и я поняла, что если продолжу бороться рискую потерять пару-тройку прядей. Не зли его! Мужчина несколько бесконечно долгих секунд смотрел на меня, и мне показалось, что он пытается справиться со своей яростью. Наконец, Мастер Шон спросил своим коронным тихим голосом, от которого мне всегда становилось жутко:

— Ты хочешь, чтобы я закрыл глаза на то, что ты новичок в Теме, и наказал тебя так, как ты того заслуживаешь?

— Нет, — тихо прошептала я, не справившись со страхом.

— Что, имя так и не вспомнила?

— Нет, Мастер Шон.

— Тогда зачем злишь меня, саба? Или думаешь, что тебе это всегда будет сходить с рук?

— Я… я, — слова не шли с языка. Да и как они могли с него сойти, если их не было даже в голове.

— Внимательно тебя слушаю, — дал он мне небольшую отсрочку.

— Я не знаю, что сейчас должна говорить.

— Опять думаешь, что это игра? И у каждого есть заученные реплики?

— Нет, Сэр.

Его глаза сузились, а я поняла свою оплошность и быстро исправилась:

— Мастер Шон.

— Поздно, — перебил он меня и, рывком поднял вверх. Мужчина потащил меня к дивану.

Он что — хочет меня наказать? Нет! Только не сейчас! Я в ужасе дернулась: бедра после секса в крови. Такого позора я не переживу. Я стала упираться всеми конечностями и молить:

— Нет, пожалуйста, не надо! Не надо! Пожалуйста!

Он продолжал меня тащить, не обращая ни на что внимания. Я в панике зажмурила глаза и тут меня осенило. Я начала повторять, как заведенная:

— «Желтый», «желтый», «желтый». Пожалуйста, «Желтый»!

Мастер Шон остановился и чуть ослабил хватку:

— Открой глаза.

Я медленно подчинилась и посмотрела на него.

— Ты боишься наказания? — спросил он спокойно, справившись с гневом.

Я покачала головой и тут же услышала уже более сурово:

— Голосом.

— Нет.

— Тогда что?

— Можно я сначала приму душ?

Секунду он непонимающе смотрел на меня, а потом в его глазах появилось осознание:

— Нет, — неожиданно решил он.

— Почему нет?!

— Ты должна привыкнуть ко мне, к тому, что я всегда рядом и могу видеть тебя любой. Ты не должна меня стесняться.

Что за бред, хотела я спросить, но только произнесла:

— Но это очень… очень личное.

— Ты отдала мне свою девственность. Это, по-твоему, не личное?

Я смутилась и опустила глаза:

— Личное. Но, пожалуйста, не хочу что бы вы видели меня когда… Это выше моих сил. Я так не могу.

— Тебе волнует, что я увижу кровь на твоих бедрах?

До ужаса откровенно! Я кивнула.

— Голосом.

— Да.

— Я уже видел её. Ты забыла, Джени?

Ну, зачем это «Джени»! Так не честно!

О Небо, как стыдно!

— Это не стыдно, — сказал он, как будто прочитав мои мысли. — Что стыдного в естественности твоего тела? Ты мой сабмиссив. А между сабмиссивом и доминантом не может стоять стыда, страха и неуверенности. К тому же, вспомни, твоё тело принадлежит мне. Разве нет?

Я сглотнула, а на глаза навернулись непрошеные слёзы:

— Зачем вы так сильно меня ломаете?

— Потому что иначе ничего не получится, маленькая саба. Ты должна отпустить себя и забыть все, что знала раньше. Теперь только я решаю, что правильно, а что нет, только моё мнение важно для тебя. Я считаю тебя красивой. Я считаю тебя особенной. Мне нравится твоя невинность и неопытность. Мне нравится твоё девственное тело. Так покажи мне его, покажи своё тело своему доминанту, Джени.

Первый раз он назвал меня «Джени», обращаясь как к своему сабмиссиву, и это стало для меня чем-то сакральным. Именно я, простая девушка двадцати семи лет, которая имеет обычную работу и ходит по магазинам; девушка, которая на выходные ездит к родителям и возится с племянниками; девушка, что читает любовные романы и плачет над лирическими фильмами; девушка, которая мечтает, грустит и смеётся; девушка что живет своей обычной жизнью… В общем, простая я стала его непростым сабмиссивом.

— Хорошо, Мастер Шон, — ответила «маленькая саба» и, подойдя к дивану, легла на колени к своему доминанту, подставляя ягодицы для наказания.

Глава 7

Он закончил несильно бить меня, а я негромко считать. Мужчина расстегнул наручники на запястьях и помог мне подняться. А потом неожиданно взял меня на руки и понёс в небольшую ванную комнату. От воды в ванне пар уже не поднимался, слишком долгим был мой путь сюда. Но когда Мастер Шон опустил меня в воду, кожу немного обожгло. Я втянула воздух сквозь зубы.

— Не любишь горячую воду?

— Не очень, — призналась я. — Но сейчас терпимо, просто неожиданно.

— Хорошо, — сказал он и потянулся за мочалкой.

Он что и мыть меня будет?

— Я могу помыться сама, — быстро сказала я и прикусила язык. Может опять ляпнула не то и не во время.

— Я знаю, — ответил мужчина и отдал мне мочалку. — Думаю, моя маленькая саба заслужила немного уединения. Только пусть твоя голова сейчас отдохнет от мыслей. А то она имеет нехорошую привычку строить нелепые догадки и приходить к абсурдным выводам, когда ты остаёшься одна. Не хочу снова наказывать тебя за твоё плохое настроение, что портится из-за всякой чепухи в твоей голове, — он нежно погладил меня по волосам и добавил: — Мойся, у тебя десять минут.

А потом вышел, оставив дверь открытой.

Я, наконец, немного расслабилась и позволила горячей воде успокоить тело и мысли. Было приятно вот так лежать в этой большой ванне, в которой даже не приходилось подгибать ноги. Наверное она такая огромная для удобства доминантов, здесь всё для их удобства. Я начала неспешно мыться, понимая, что десять минут это совсем не много и лучше выйти раньше, иначе Мастер Шон непременно заявится сюда и за волосы вытащит меня из воды. Я постаралась не сильно тереть кожу, ей и так сегодня досталось. Вскоре я закончила мыться и покрутила головой в поисках полотенца. Найдя его на полу, возле ванны, я встала и вытерлась, завернувшись в мягкую ткань. А потом подошла к раковине и глянула на себя в зеркало. И ужаснулась, ну и вид! Глаза в черном ареале от размазанной туши и теней, губы опухли от страстных поцелуев, на голове вообще непонятно что, смутно напоминающее хвост. Но, как ни странно, я всё равно показалась себе красивой — мой взгляд, а с ним и душа светились счастьем. Я открыла воду в кране и смыла остатки макияжа — лучше совсем без него, чем с таким. Воспользовавшись пальцами вместо расчески, снова собрала волосы в высокий хвост. Потом окинула себя придирчивым взглядом и услышала: «Время!».

Успела! Я поспешила из ванной комнаты, придерживая у груди полотенце. Мастер Шон сидел в кресле в расслабленной позе, он успел надеть рубашку, и снова выглядел невозмутимо и элегантно. Мужчина окинул меня быстрым взглядом и недовольно свёл брови:

— Полотенце, — строго сказал он. Мне пришлось расстаться с полотенцем и в очередной раз предстать перед ним обнажённой. Мужчина принялся лениво рассматривать моё тело, лаская взглядом. Что, ещё не до конца все изучил? — Подойди, саба.

Я осторожно приблизилась к нему.

— На колени, — велел он, указав на пол между своих раздвинутых ног. Я нерешительно опустилась на колени, опираясь руками о его бедра, для равновесия. Мастер Шон, похоже, не возражал, что я к нему прикоснулась, и это придало мне немного уверенности. — Глаза, — прозвучал его приказ, и я подняла их. — А теперь скажи, о чем ты думала, после того, как осталась одна в постели.

Что? Зачем ворошить прошлое? Все уже позади, мы во всем разобрались и помирились. Я молчала, не желая говорить правду, а обман он сразу раскроет.

— Не испытывай моё терпение, саба. Ты ведь всё равно во всем признаешься, после того, как я накажу тебя. Так не лучше ли сделать это сразу и сэкономить моё время.

Я хотела выкрутиться, но ничего не приходило в голову:

— Я думала о нас, о том, что произошло.

— Тебя что-то расстроило и оттолкнуло от меня. Что?

Я замялась.

— Боль, — подсказал он.

— Нет. Мне не было больно, — и тут же призналась, заметив его сужающийся взгляд: — Ну, вначале, конечно, было, но потом нет. Потом было приятно.

Он, кажется, мне поверил, потому что его взгляд потеплел:

— Тогда что тебя расстроило?

Я опустила глаза, не решаясь признаться:

— Что… что вам не понравилось… быть со мной.

Он ухватил мой подбородок и поднял его вверх, вынуждая смотреть прямо в глаза:

— Не понравилось? С чего ты это решила?

— Вы… не кончили, — совсем тихо прошептала я.

— Я не кончил, и ты решила, что мне не понравилось? — спросил он, как будто это было самое абсурдное заявление в мире.

— Я, конечно, неавторитетна в этом вопросе, но ведь не круглая идиотка. Вы не испытали оргазм, а значит вам не было хорошо.

Он молча смотрел на меня, обдумывая что-то, а потом легко улыбнулся:

— И это расстроило тебя?

— Да.

— Расстроило, что мне не было хорошо?

Я ведь уже сказала!

— Да.

Он провел пальцами по моему подбородку и щеке, лаская кожу:

— Мне было хорошо с тобой, Джени. Я не кончил, потому что для этого мне надо больше времени. Я давно в Теме и научился не возбуждаться быстро: доминант не может себе позволить получить удовольствие раньше своей нижней. Удовольствие сабмиссива — вот главная задача настоящего доминанта, а не наоборот, как может показаться. Но мне приятно, что моя маленькая, расстроилась из-за того, что я не испытал оргазм. Ты хороший сабмиссив, если думаешь об удовольствии своего верхнего.

Я никак не могла понять — врет он, чтобы не расстраивать меня или говорит правду. Неизвестно, что лучше — считать себя обманутой или несоблазнительной.

— Твой недоверчивый взгляд заставляет меня думать, что ты не веришь мне. Считаешь, что я лгу тебе, саба? — спросил он, пустив в ход свой пугающе тихий тон.

— Нет, Мастер Шон.

— В отличие от тебя, я всегда честен со своим сабмиссивом, — протянул мужчина, намекая, что моё «Нет, Мастер Шон» — ложь.

Градус в комнате понизился. Нужно срочно спасать ситуацию:

— Просто мне трудно поверить, что такой опытный доминант, как вы, может быть доволен мною.

— Ты права, я не доволен тобой, твоим поведением. Ты продолжаешь считать себя непривлекательной, хоть я не раз говорил тебе, что это не так. Одно из двух: либо ты совсем меня не слушаешь, саба, либо таким образом напрашиваешься на похвалу.

Я возмутилась его последним предположением, но заставила себя успокоиться:

— Трудно за час принять что-то, если двадцать семь лет был уверен в обратном.

Он снова зажал мой подбородок в своих железных пальцах:

— Наверное, все-таки, первое, — протянул Мастер Шон. — Ведь о том, чтобы ты забыла все, что знала раньше, я тоже уже говорил. И что мне с тобой делать, «глухая» саба?

От этого «глухая саба» мне неожиданно стало весело, и я невольно улыбнулась:

— Наверное, наказать.

— Нет, — покачал он головой, замечая мою улыбку. — Наказание не должно быть в радость, иначе оно теряет свой смысл. Я просто заставлю тебя сейчас, убедиться в правдивости моих слов. Чему ты там не поверила? Что мне было с тобой хорошо и что я могу кончить с тобой? Кончить в тебя? Сейчас ты в этом убедишься, маленькая.

Я сглотнула, осознавая, что моё упрямство до добра не доведет. Не думаю, что прямо сейчас смогу еще раз выдержать его массивное вторжение в мою киску, которую немного саднило. Но, похоже, у моего доминанта были другие планы:

— Расстегни мои брюки, саба, — велел он четко и я, не будь идиоткой, сразу поняла, что от меня потребуется дальше. Но в противовес моим ожиданиям, не почувствовала отвращения или неприязни, а наоборот мне даже захотелось сделать это. Сделать это для него.

Я протянула руки и расстегнула ремень, а за ним и пуговицы на брюках. Он молчал, предоставляя мне полную свободу действий. Я нерешительно запустила руку в его брюки и, наткнувшись на твердость члена, выпустила его наружу. Впервые в жизни я видела мужской член вживую, а тем более так близко, прямо перед собой. Мои глаза расширились: большой и длинный, хотя, наверное, ещё почти не возбужден.

— Нравится, маленькая? — спросил мужчина, а я подумала, что от скромности он не умрёт.

— Да, Мастер Шон, — прошептала я.

— Но, так как тебе не с чем сравнивать, не будем признавать твоё мнение авторитетным.

Чего? Ты сам понял, что только что сказал?

— Дотронься, сожми в ладони, — велел он. Я обрадовалась, что мной станут руководить в деле, в котором я совсем не имела опыта. Я притронулась к члену и, несильно сжав его, провела рукой по основанию. Плоть легко дернулась и начала расти.

Ура! Возбуждается!

— Твоя искренняя, по-детски наивная радость, возбуждает меня даже больше чем твои нежные несмелые прикосновения, — протянул мужчина, улыбаясь. Я не совсем поняла это похвала или оскорбление? Но я постаралась убедить себя, что все-таки первое и продолжила свои исследования. Его член был твердым, с бархатистой кожей, которая натягивалась под моими пальцами. Я обхватила его повыше другой рукой и потёрла большим пальцем самый кончик, вспоминая его прикосновения к моему клитору. От моей ласки на его головки выступила капелька прозрачной жидкости. От этого мне почему-то стало неловко, и я несмело отняла одну руку.

— Как мне нравится твоё лицо, на котором, как в открытой книге, можно читать все твои чувства и мысли, когда ты увлекаешься и забываешь его контролировать. Ты что, только сейчас вспомнила, что хорошим девочкам запрещают брать в руки, что не попадя?

Я отдернула и вторую ладонь, не решаясь смотреть на него.

— Ты удивляешь меня, маленькая. Скорость, с которой меняются твои чувства и настроение просто феноменальна. Вот ты по-детски радуешься, от того что мой член оживает в твоих ладонях, а в следующую минуту, со стыдом отдергиваешь руки, как будто обожглась. Давай уже определяйся: ты сама поборешь свою стыдливость и закончишь начатое или помочь тебе справится с ней?

Легкий светский тон, с которым он вел этот откровенно-эротический разговор, придавал всему происходящему какой-то сюрреалистический оттенок. Мы, как будто находились на светском приеме в гостиной английской королевы и собирались пить чай. Ха, именно пить чай: я совсем голая на коленях перед его возбуждённым членом! Даже мне такое сравнение показалось ужасно пошлым.

— Так как, помочь? Или справишься?

Но должна ведь я сегодня хоть с чем-то справиться сама?

— Постараюсь, Мастер Шон, — не совсем уверенно произнесла я и попросила: — Только, пожалуйста, поруководите мной, если у меня не совсем будет получаться.

«Поруководите»? Как будто мы на работе!

— Хорошо, — согласился он и добавил: — Но уверен, если ты выкинешь из головы все ненужные мысли и вспомнишь — чья ты, у тебя все получится и без моей помощи, саба.

После его «чья ты» я и сама поверила, что все получится, и принялась за дело. Я снова обхватила член рукой и сжала, проводя ею вверх и вниз, а другой накрыла головку и слегка помассировала. Я начала ускорять свои движения и сжимать руку сильнее, и член продолжал расти от моих неумелых ласк. Потом я оторвала пальцы от головки и переместила их вниз, обхватывая его яички. Кожа на них была еще нежнее, чем на члене. Я продолжала двигать ладонями, не решаясь взять его в рот. «Пожалуйста, помоги мне с этим, прикажи», — просила я мужчину мысленно. Наверное, я и вправду полностью стала его сабмиссивом, раз такие мысли рождались в моей голове.

Мастер Шон меня «услышал»:

— Открой рот.

Я подчинилась, но вместо члена, в мой рот скользнул большой палец его руки. Я подняла на него глаза и зацепилась за его сильный взгляд. Мужчина не в первый раз напомнил мне сонного хищника, который выглядит расслабленным, но в любой момент может накинуться на свою жертву.

— Пососи, — велел Мастер Шон, и я сомкнула губы, не отрывая от него глаз. Это было очень эротично и возбуждающе посасывать его палец, держать в руках его возбужденный член, смотреть на него. — Оближи языком, — неспешно приказал мой доминант, подставляя свой палец под мой язык. Я делала, как он велит, стараясь не думать о том, что совсем не опытна, и возможно мои старания выглядят для него смешно. Он медленно достал палец провел им по моим губам, задевая нижнюю и слегка оттягивая её вниз. Я непроизвольно шире раскрыла рот.

— Сейчас, — сказал Мастер Шон, как будто зная, как трудно мне сделать этот шаг.

Я накрыла головку его члена ртом и немного всосала, повторяя движения, что проделывала с пальцем. Но было совсем не как с пальцем! Мои губы с большим трудом обхватывали его и сосательные движения было делать трудно. Тогда я подалась назад, вынимая его изо рта и начала лизать головку. Я больше не смотрела на него, и не знала, нравится ему или нет. Только его рука, которая легла на мою голову и начала неспешно поглаживать волосы, казалось, поощряла меня. Я не сразу осознала, что за сильными стараниями не почувствовала и своего нарастающего возбуждения, а когда осознала, возбудилась еще больше и сразу растеряла всякую стыдливость и неловкость. Я снова попробовала взять его в рот, обхватывая губами. На этот раз он мне помог, немного запрокидывая мою голову назад, от чего я шире раскрыла рот и начала сосать в рваном ритме.

«Сонный хищник» мгновенно проснулся и ближе придвинулся ко мне, обхватывая голову ладонями за затылок. Больше я не могла делать, что хочу, теперь он полностью руководил мною, не произнося не слова. Его движения то убыстрялись, когда я справлялась, то замедлялись, если я сбивалась и начинала задыхаться. А его член с каждым разом всё глубже входил в мой рот, уже немного проникая в горло.

Пусти лисичку на порожек! Усмехнувшись, я снова подавилась.

— Не отвлекайся! — последовал резкий хриплый приказ. Все мои чувства обострились, услышав несдержанность и возбуждение в его голосе. Толчки Мастера Шона стали глубже и резче, а захват на затылке усилился. Я снова подавилась, не справившись с дыханием.

— Дыши через нос, — скомандовал он, ненадолго выходя из моего горла, и снова в него вошёл ещё глубже прежнего. Куда уж глубже! Но как не странно я больше не давилась, а только сбивалась с дыхания.

Темп его толчков нарастал и моё возбуждение вместе с ним. И вдруг он прохрипел:

— Глотай, — и тут же его сперма струёй ударила мне в горло. Я начала спешно глотать и давиться от обилия жидкости. Но он не отпускал меня и не выходил изо рта, а продолжал конвульсивно сокращается в моём горле. Я начала задыхаться и уперлась руками в его бедра, пытаясь оттолкнуть. Но легче было сдвинуть железобетонный блок, чем этого мужчину. И только через мгновения, когда мне показалось, что сейчас я совсем задохнусь, он вышел из меня, отпустив затылок. Я вздохнула и сильно закашлялась, согнув спину. Мужчина неспешно погладил меня по ней, успокаивая.

— Надеюсь, ты больше не сомневаешься в том, что я могу в тебя кончить? — лениво спросил он, а мне захотелось его пристрелить. — Хочешь пить? — спросил мой доминант и протянул мне пол-литровую бутылку воды. Я с благодарностью приняла воду и сделала большой глоток, смывая терпкий вкус его спермы. — Вот, возьми, намажь губы, — сказал он, забирая у меня воду и протягивая небольшую баночку. Я нерешительно взяла её и открутила крышку, внутри был прозрачный крем, которым я смазала пересохшие губы. Сразу стало легче. Заботится обо мне? Я протянула ему баночку обратно. Он поставил её на широкий подлокотник дивана, напоминающий столик. Потом помог мне подняться с колен и уложил на диван:

— Отдохни немного, — услышала я его тихие слова, и ощутила нежное прикосновение к волосам.

* * *

Наверное, я провалилась в лёгкий сон, потому что вдруг резко дернулась и открыла глаза, когда мужские руки погладили меня по лицу:

— Уснула? — спросил Мастер Шон заботливо, и я не поверила, что этот мужчина может быть таким нежным.

— Наверное.

— Если ты устала и хочешь спать, я отнесу тебя в постель.

— Нет, — спешно сказала я и попыталась встать. Не хватало еще проспать самую лучшую ночь в моей жизни. Я даже не удивилась этой неожиданной мысли. Именно так: Самая лучшая ночь!

Мужчина помог мне подняться и потянулся за моим корсетом, который лежал на спинке дивана, там где он его оставил, когда мы пришли в спальню. Он помог мне одеться, мастерский справившись со шнуровкой. Видно, часто этим занимается. Я медленно осознала, что теперь на мне не будет трусиков, но послушно пошла за ним из комнаты, одергивая рюши юбки каждые три секунды. Мы вышли в большой коридор и спустились по лестнице в главный зал Клуба.

Только теперь всё было по-другому. Я сама была другая. Сцепив руки в замок за спиной, я уверенно шла за своим верхним и не поднимала глаз. Меня больше не волновали люди вокруг. Ну, почти не волновали. Мы подошли к одному из диванов и сели: он на диван, а я на пол возле его ног. Я мельком взглянула на людей возле нас, здесь были те же доминанты и их нижние, с которыми мы недавно расстались и ещё пара незнакомых мне человек. Мужчины начали что-то неспешно обсуждать, но я не слушала их и на саб тоже не смотрела.

Я думала о том, что эта ночь заканчивается, и никакие силы не могут заставить время остановиться. О том, что завтра всё происходящее здесь будет казаться чем-то нереальным и далёким, а о себе я буду вспоминать как о незнакомом мне человеке. Я думала о том, что впредь замечая в городской толпе сильную мужскую спину, моё сердце будет ухать вниз. О том, что больше никогда я не буду прежней. Я с грустью думала о том, что не смогу преодолеть свой страх и вернуться в этот Клуб.

Мужская ладонь опустилась на мою голову и несильно потянула за волосы:

— Она у меня слегка глуховата, — сказал с улыбкой мой доминант, и я поняла, что пропустила какой-то вопрос. Я умоляюще посмотрела на него. — Мастер Ричард спросил: понравилось ли тебе наверху.

Я покраснела и ответила:

— Да, Сэр.

Мастер Ричард усмехнулся:

— Хорошо. А то моя нижняя вся извелась. Слышишь, маленькая, — обратился он к сидевшей возле его ног Одри. — Ей понравилось.

Это прозвучало с таким явным подтекстом, что я покраснела ещё сильнее. Мастер Шон погладил меня по голове:

— Правда, было нелегко. Уж очень много ненужных мыслей в её красивой головке. Но со временем мы это исправим, так, маленькая саба?

Я не стала спорить, что как раз времени у нас и не осталось, и согласно кивнула:

— Да, Мастер Шон.

— Мастер Шон? — улыбнулся Мастер Эдвард. — Прогресс уже на лицо. Чему еще она научилась?

Я сглотнула и напряглась. Только не рассказывай, только не рассказывай. Пожалуйста, не рассказывай им!

— Всему понемногу, — ответил мой верхний, кажется, не собираясь развивать эту тему. Не дождавшись более полного ответа, Мастер Эдвард перевёл разговор и начал обсуждать что-то из политики.

Я придвинулась ближе к своему доминанту, благодарно уткнувшись щекой в его бедро, и закрыла глаза. Возле него со мной не могло случиться ничего плохого, неведомо, откуда я знала это. Мастер Шон нежно погладил меня по голове, но в отличие от предыдущего раза, ни о каком сравнении с собакой я не подумала.

Да, я изменилась.

Глава 8

Я вышла из гардероба и растерянно огляделась. И что дальше? Я не увидела Мастера Шона, но ведь он и не сказал, что будет меня ждать, когда отправлял переодеться. Сейчас я снова облачилась в свою одежду, но почему-то не чувствовала себя увереннее. Так, соберись! Ночь заканчивается, ты ведь знала, что так и будет. Хватит стоять тут, словно каменное изваяние, отправляйся на выход и закажи такси. Но я не смогла себя преодолеть и сразу уйти, а медленно пошла к бару, оттягивая время. Бармен — скандинавский бог, стоял с обратной стороны стойки и внимательно смотрел на что-то, опустив взгляд. Я, улыбаясь, подошла к бару и поднялась на носочки, заглядывая через стойку. Так, что там у него интересненького? А потом резко подалась назад: на коленях перед ним стоя девушка-официантка и увлеченно делала минет. Не забывай, где ты находишься, идиотка!

Я быстро отступила на шаг, в надежде, что он не заметит моего вторжение в его «личную жизнь». Но тщетно, большая мужская рука схватила меня за запястье и потянула обратно к стойке:

— Что-то хотела, маленькая?

— Нет, нет, ничего. Не хочу мешать, — по-идиотский зашептала я, пытаясь высвободить руку.

— Ты не мешаешь, — улыбнулся он. Второй рукой мужчина погладил по голове, стоящую перед ним девушку, поощряя продолжать. — Что ты хотела?

— Пить, — прохрипела я, в горле мгновенно пересохло. — Воды, если можно.

— Для тебя, что угодно, маленькая, — сказал бармен. Не отпуская мою руку и продолжая довольно улыбаться, мужчина поставил на стойку стакан, а потом налил в него воды. — Пей.

Его «Пей» прозвучало приказом. Я быстро вцепилась в стакан свободной рукой и начала пить большими глотками. Бармен не отрывал от меня не своей сильной руки, не своего пронзительного взгляда. Мне стало казаться, что теперь и я стала частью его «личной жизни». Через пару секунд я поставила на стойку пустой стакан.

— Еще? — спросил он и хитро улыбнулся.

— Нет, спасибо.

Мужчина сильнее сжал моё запястье, перед тем как отпустить:

— Беги, маленькая саба, пока не грохнулась в обморок. Мастер Шон не простит мне порчу своего имущества.

Я попятилась назад и, развернувшись, быстро пошла к выходу. За дверью основного зала располагалась просторная прихожая, которую я еще не видела (входя в Клуб, у меня были завязаны глаза шарфом Камилы). В прихожей находилась небольшая полукруглая стойка, за которой сидел внушительных размеров мужчина, наверное, охранник. Возле него стоял большой стеллаж с множеством полок, на которых лежала различная обувь, в основном женская. Я отыскала глазами свои рыжие балетки и сняла их с полки. Мужчина ничего не сказал, видно воровство в Клубе не распространено. Я наклонилась, надевая балетки, и услышала музыку из зала, видно кто-то вышел. А когда я снова приняла вертикальное положение, передо мной стоял Мастер Шон и сурово на меня смотрел. Я отступила на шаг назад:

— Корсет я оставила в гардеробе, — поспешно сказала я, оправдываясь.

— Я и не думал, что ты вынесешь его на себе, — ответил мужчина.

Если он не считает, что я украла имущество Клуба, тогда что так сурово смотрит? А, наверное, ему не понравилось, что я не вернула его кожаные браслеты, они все так же оставались на моих запястьях, прикрытые рукавами туники. Надо было их снять, но мне так не хотелось расставаться с частичкой Клуба, с частичкой этого мужчины.

— Пойдем, — прервал мои мысли Мастер Шон. — Я отвезу тебя.

— Нет, спасибо, я сама доеду…

Мужчина ТАК на меня посмотрел, что я прикусила язык и послушно пошла за ним к выходу. На парковке он молча открыл дверь новенькой иномарки, и я села на переднее сидение.

Ехали мы молча.

— Я не сказала адрес, — вдруг спохватилась я.

— Одри мне его сказала, — ответил мужчина, и снова установилась гнетущая тишина.

Когда через полчаса, все так же, не нарушая тишины, мы подъехали к моему дому, я завозилась с ремнём безопасности непослушными пальцами:

— Спасибо, что подвез, — отстегнув ремень, сказала я. А потом, не глядя на мужчину, добавила: — И спасибо за сегодняшний вечер. Спокойной ночи.

Я потянула за ручку двери, но она не поддалась. Я дернула еще раз, но тщетно — дверь машины была заблокирована. Я быстро глянула на Мастера Шона: он напряженно смотрел перед собой в ночь и молчал. Я не решилась ничего спросить и только еще раз потянула за ручку, которая конечно не поддалась.

— Никогда больше не смей уходить из Клуба без меня, — тихо велел он.

Глупо. Я больше не собиралась приходить в Клуб, так что и уходить из него не придется. Он глубоко вздохнул, как будто справляясь со своим раздражением:

— Я знаю, что иногда нетерпелив, да и ты совсем новичок в Теме, поэтому нам трудно… Слишком много переживаний для тебя на сегодня. Но ты молодец, храбро держишься, — сказал мужчина, а потом посмотрел на меня и немного улыбнулся, — Отдыхай. Я заеду за тобой завтра часов в двенадцать. Тебе хватит времени выспаться?

Что?! Завтра?! О чем он говорит?! Я непонимающе уставилась на него. Его глаза сузились, предвещая беду:

— И по какому поводу это удивление на твоем лице? Ты не думала увидеть меня так скоро?

— Я вообще не думала, что увижу тебя еще хоть раз в жизни, — прошептала я, облекая мысли в слова.

Его глаза вмиг почернели, и мне показалось, что сейчас в них начнёт сверкать настоящая молния. Я вся сжалась.

— Что ты сейчас сказала? — очень медленно и зловеще тихо спросил он.

Нет! Кричи на меня! Ударь, если хочешь! Только не спрашивай этим жутким шепотом, от которого я побелела и вжалась в кресло:

— Я не думала… — стоп! Ты, что совсем больная повторять то, что его так разозлило! — Прости… Просто я думала, что это на одну ночь, ты ведь сам сказал, «сабмиссив на сегодня». Я думала, что ты не захочешь…

— Я не захочу? — перебил он своим жутким шепотом. — На одну ночь? — он сильно сжал руками руль, от чего костяшки пальцев побелели. И мне показалось, что он представляет мою шею под своими пальцами: — Ты моя. Моя нижняя. Ты сама сказала, что я твой доминант. Ты сама признала себя моей маленькой сабой. Это отменило «сабмиссив на сегодня». Ты отдала мне свою девственность. Напомнить тебе, как это было?!

Мужчина прикрыл глаза, а потом разжал руки и быстро вышел из машины. Я тоже воспользовалась моментом, что дверь разблокирована, и выскользнула на улицу. Но далеко уйти не успела, Мастер Шон преградил мне путь. Я отступила обратно к двери, боясь его гнева, который он старался подавить, методично сжимая и разжимая кулаки.

Молчи, молчи. Только молчи сейчас! Но я не молчала:

— Я все помню. И что делала и что говорила. Всё это было правдой, тогда…

— А сейчас нет?

— А сейчас, сейчас мы больше не в Клубе и игра…

Ну почему люди не учатся на своих ошибках, почему наступают на одни и те же грабли? Неужели ты не помнишь, как не нравится ему это слово. А кому понравится, когда его жизнь назовут игрой? Мастер Шон мгновенно подлетел ко мне и дернул на себя, а потом вниз, и я свалилась на колени, прямо на тротуарную плитку.

— Это не игра, — произнес он, чеканя каждое слово. Мужчина запрокинул мою голову вверх, потянув за волосы: — Повтори!

— Это не игра, — испуганно прошептала я.

— Громче, саба!

— Это не игра.

— Если еще хоть раз, я услышу от тебя подобное, я заткну твой рот кляпом на целую неделю. Я буду освобождать его только для еды и моего члена, — сказал он, угрожая. И я поверила, что именно так он и поступит. — Тебе понятно, саба?

— Да, Мастер Шон.

— Хорошо, память возвращается. Мое имя вспомнила. Теперь вспоминай, как признавать меня доминантам, а себя моей нижней.

Я сглотнула и медленно сказала, непослушным языком:

— Вы мой доминант, Мастер Шон, а я ваша маленькая саба.

— Громче и четче.

— Вы мой доминант, Мастер Шон. Я — ваша маленькая саба.

— И как долго ты будешь моей?

Я не задумывалась над ответом:

— Пока мой доминант не скажет обратное.

— Правильно. Запомни это, Джени. Ты моя. МОЯ. Пока я не решу иначе, — а потом он немного ослабил хватку на моих волосах и добавил: — Впредь я запрещаю тебе делать выводы о наших отношениях. Если тебе что-то в них не понятно, спрашивай у меня, саба.

Это был абсурдный запрет, нарушение которого он никак не мог проверить. Но сейчас мне показалось, что и этот абсурдный запрет я буду бояться нарушить.

— А теперь проси прощения.

— Простите, Мастер Шон.

— За что, я должен тебя простить, Джени.

Опять это «Джени»! Что, «Дженифер» я больше не услышу?

— За то, что решила, что у нас отношения на одну ночь и назвала их, — я запнулась и продолжила: — За то, что назвала их словом на букву «И».

Он немного оттаял:

— Ты ведь не пытаешься задобрить меня своим остроумием, лиса?

— Нет, Мастер Шон, — а потом призналась: — Может только чуть-чуть смягчить.

— Смягчить наказание?

— Смягчить свою оплошность.

— Чтобы смягчить наказание?

— Чтобы вы так сильно не сердились.

— И чтобы сильно тебя не наказывал?

Ну заладил: наказание, наказание. У него что, пластинка заела?

— Да плевать мне на твоё наказание! — разозлилась я. — Я просто не хочу, чтобы ты думал, что я тебя использовала! Я, правда, не думала, что наше знакомство продолжится. Что я буду тебе интересна после сегодняшней ночи, что ты захочешь меня снова увидеть. Я реалистка. Таких как я, у тебя, небось, было миллионы и еще больше будет, достаточно только пальцем поманить. Сказок в стиле «Золушка» в реальной жизни не существует: успешные спят с успешными, богатые с богатыми, а красивые с красивыми. Это правило. Исключений не бывает!

— Ты закончила? — спросил он бесстрастно.

— Нет! И не надо мне напоминать, что ты говорил, что я тебе интересна. Тогда в спальне, может ты и сам верил в это. Но ночь заканчивается, а реальность вот она. Мы с тобой никогда бы даже не встретились, не затащи меня Камила в Клуб. Мы разные, совсем разные, а в отношениях законы физики не работают, противоположности не притягиваются. Это сказка, в которую я не верю уже лет пять и вообще, — мой голос становился тише, а под конец совсем пропал, запал закончился. Зачем я так много наговорила ему? Теперь он просто из жалости начнёт меня разубеждать. И как глупо я, должно быть, смотрюсь, говоря всё это стоя перед ним на коленях. Я попыталась подняться. Он удержал меня.

— Я разрешил тебе встать с колен?

Что?! Опять? Нет, хватит с меня на сегодня всей этой чуши с доминированием и подчинением. И как бы он не злился, это всего лишь игра, и я больше не хочу в неё играть. Хватит! Иначе завтра будет еще больнее…

— «Красный», — прошептала я, вынося себе приговор. Но он не только не отступил, но еще сильнее сжал моё плечо. — «Красный». Ты не слышал? — повторила я.

— Мне кажется, это у тебя проблемы со слухом, маленькая. Не у меня.

— Моё стоп-слово «Красный» и я говорю его: «Красный».

— Наверное, — сказал он, рассуждая, — запрет надо ввести не только на слово с буквы «И», но и на слово с буквы «К».

— Хватит! Перестань! Я сказала стоп-слово, ты должен остановиться!

— Должен? Ты будешь говорить мне, что я должен делать? Напомни, когда мы поменялись местами?

Мне показалось, что мы снова говорим на разных языках. Или о разном предмете, имея в виду один, как в каком-нибудь комедийном фильме. От этого на меня навалилась такая усталость, что мне стало всё равно, чем завершится наш разговор, лишь бы поскорее. Я тихо прошептала:

— Давай уже закончим это. Я устала и хочу спать.

Мужчина не ответил, но руку с плеча убрал, а затем помог мне подняться с колен. Я хотела пройти к дому, но он не позволил и прислонил меня к машине. Шон заглянул прямо в глаза, удерживая меня:

— А теперь правду. Больше нет Клуба, нет Темы. Нет доминанта и сабмиссива. Есть просто мужчина и женщина, ты и я. Просто ты и просто я. Ты хочешь быть со мной?

Я смотрела в его красивые глаза и думала о том, что сказок в жизни не бывает. Но ведь это и не сказка: я никак не тяну на Золушку, а он на прекрасного принца и подавно. Скорее, на злого волшебника. Тьфу ты, опять эта сказочная терминология! Отстань! Он обычный мужчина, у которого, возможно, даже больше темных сторон, чем у других. Но его темные стороны не осуждают, не оскорбляют, не унижают, ничего из внушительного списка моих недостатков. Он видит во мне другое, то, что я и сама хотела бы разглядеть в себе. С ним я могу быть собой и не бояться осуждения или надменности. Он всегда будет честным и скажет, если ему что-то не понравится или не устроит. А когда он захочет со мной расстаться, то не станет тянуть с этим из вежливости. Разве не о таком мужчине ты всегда мечтала, мучаясь от бессонницы по ночам? Сильном мужчине, который умеет принимать важные решения и брать за них ответственность. Правдивом мужчине, который сразу признается в желании иметь другую женщину. Уверенном в себе мужчине, который не боится действовать. О таком мужчине, который оценит твою открытость в чувствах, правдивость в словах, откровенность в поступках. О том, кто заставит тебя жить насыщенной, полной жизнью. Он снова научит тебя искренне удивляться, безудержно смеяться и плакать навзрыд. И с ним ты, наконец, узнаешь что такое…

Нет, пока рано об этом думать.

Но разве перечисленного не достаточно? А взамен он просит не так уж и много? Ха, не много: полного подчинения, покорности и откровенности. Полностью отдать ему свою свободу! Свободу? Да кому вообще она нужна? Что с ней делать, с этой свободой? Закладывать в банки и солить, а зимой доставать, и поедать в полном одиночестве? Как там сказала Одри: «Хватает храбрости…» А мне её хватит? Но ведь в жизни всегда есть «Запасной выход», верно? Только вот успею ли я до него добежать, с этим мужчиной? Все, решайся! Хватит тебе храбрости или нет?

Так ты уже жила. Двадцать семь лет жила. Попробуй по-другому!

— Да, я хочу быть с тобой.

Шон всматривался в самую душу:

— Я такой, какой есть и не стану меняться.

— Я и не хочу ничего в тебе менять.

— Ничего? — спросил он, улыбаясь.

— Ну, может, — картинно закатила я глаза, а потом улыбнулась: — Хотя нет. Ничего.

— Я доминант и буду с женщиной, которая станет моим сабмиссивов.

— Значит, я стану твоим сабмиссивом.

— Ты должна хотеть быть нижней.

— Я хочу.

— Ты уверена?

— Да, хочу. Пока хочу, — уточнила я.

— Пока? — переспросил он.

— Да. Пока всё, что ты делал, было терпимо и приятно. Если в будущем ты сделаешь что-то неприемлемое для меня, я могу и передумать. Но сейчас уверена: я хочу быть с тобой, и хочу быть твоей нижней.

— Хорошо, — ответил он, а после секундной паузы добавил: — Тогда мы должны оговорить некоторые детали. Я хотел оставить это на завтра, но теперь вижу, что лучше не откладывать.

Я нахмурилась. Сейчас? А спать мы сегодня не будем?

— Сейчас, — предупредил он, снова «прочитав» мои мысли.

— Может все же утром? Я устала, у меня плохо получится что-то обсуждать.

— А тебе и не придётся ничего обсуждать, только слушать и решать приемлемо это для тебя или нет.

— И я не смогу ничего изменить, никакого компромисса?

— Нет, — коротко ответил он.

— И до завтра это не подождет?

— Нет.

Я смирилась. Решается моё будущее, можно и пожертвовать сном:

— Тогда, может, сядем в машину?

Он ничего не ответил, а просто усадил меня на заднее сидение и сел рядом, когда я подвинулась.

— Слушаю, — протянула я.

— Мы не станем устанавливать отношения 24/7. Ты знаешь что это?

— Да, доминирование 24 часа 7 дней в неделю.

— Наши отношения будут отношениями «Присутствия».

— Это как?

— Когда я рядом я доминирую в том, в чем считаю нужным. Конечно, я не стану говорить тебе, что есть или пить, но если мне не понравиться что-то я буду это запрещать. Насчёт одежды жестче, когда ты со мной ты носишь, только то, что я одобрил. Тоже касается макияжа и причёски. Приемлемо?

— Да. Но если я одна, я одеваюсь, как мне хочется?

— Да. Если одна — выбор за тобой.

— Хорошо.

— Дальше: твоё тело. Его здоровье и внешний вид под моим контролем.

Что? Внешний вид? Никаких диет!

— Ты же сказал, что не станешь контролировать еду?

— Вспомни стойку бара в Клубе и успокойся. Если ты неожиданно не поправишься и не похудеешь на 10 килограмм, ничего в еде для тебя не изменится. Дальше: вредные привычки, они под строгим запретом.

— Они были под строгим запретом и до тебя. Я не курю, не пью алкоголь и никаких наркотиков. Что касается сладкого, у меня бывают «срывы», но не часто и не долго.

— Сладкое не относится к вредным привычкам, — улыбнулся мужчина.

— Мой стоматолог с тобой не согласится, — ответила я. — А лень относится?

— Уточни.

— Я не хожу в спортзал и иногда мне лень готовить еду и убирать в квартире. И еще я «предпочитаю» книгу прогулкам по свежему воздуху.

— Думаю, такая степень лени приемлема. Что-то еще?

— Еще моя работа, иногда она отнимает много времени.

— Моя работа тоже отнимает время. Мы найдем компромисс.

— А говорил — никаких компромиссов, — улыбнулась я.

— Не отвлекайся, лиса. Дальше, твои отношения с другими людьми. Ты свободна в них, если они не мешают нашим отношениям и твоему здоровью.

И как мои отношения с людьми, могут мешать здоровью? Но я не спросила этого и кивнула:

— Хорошо. Значит, я могу общаться с кем хочу и когда хочу, если не занята «общением» с тобой.

— Да, — усмехнулся он. — Именно так. А вот если ты занята «общением» со мной — я доминирую всегда, всегда доминирую в сексе. И всегда в Клубе и в том, что касается Темы.

— Это тоже приемлемо. Только уточни последнее: Клуб понятно, а Тема?

— Это если мы не в Клубе, но встречаемся с людьми из него. Например, на тематической вечеринке у кого-нибудь дома.

— Понятно, — протянула я. — А если я в магазине случайно столкнусь с Мастером Ричардом, я могу просто с ним поздороваться, не опускаясь на колени?

— Можешь, — разрешил мужчина. — И даже обратиться к нему на «ты».

— Значит обязательно узнаю название магазина, в который он ходит. Буду подлавливать его там с веселым: «Привет. Как ТВОИ дела, друг?».

Мужчина усмехнулся:

— Только не переусердствуй. А то можешь услышать в ответ «На колени, САБА!» и придется подчиниться.

— Но ведь я не должна подчиняться приказам других верхних.

— Это правило действует, только если ты со мной. А если одна и ведёшь себя неприемлемо, любой доминант может указать тебе на это и призвать к порядку.

— Призвать к порядку? — протянула я, не совсем понимая, что конкретно другой доминант может себе позволить.

— Не пугайся, наказывать тебя или определенным образом прикасаться никто не может, — сказал он и уточнил: — Без моего разрешения.

— Определенным образом? — покраснела я.

— Интимно. Простое пожатие руки или прикосновение к плечу приемлемо.

Я вспомнила «захват» бармена скандинавского бога, когда подошла не вовремя, и успокоилась. Значит ничего запрещенного.

— Что еще? — спросила я, подавив зевок.

— Это основное, мелочи по ходу. Тебя всё устраивает?

— Да.

— Тогда последнее и главное: ты принадлежишь мне. Это значит, что если я хочу тебя видеть, моё желание закон. Ты бросаешь все дела, и мы встречаемся.

— А если я занята чем-то важным и не могу оторваться, например на работе.

— Ты говоришь мне об этом, и мы решаем вопрос.

— Решаем вопрос?

— Да. Или я жду, пока ты освободишься, если дело действительно срочное, или ты переносишь его. В любом случае сначала наши отношения, а потом всё остальное. Понятно?

— Понятно.

— Приемлемо?

— Приемлемо.

— Тогда сегодня ты ночуешь у меня, — сказал он и начал открывать дверь.

— Как у тебя? Я ведь…

— У тебя важная рабочая встреча на рассвете? — обернувшись, строго прервал меня мужчина.

— Нет, но, — я оборвала фразу, наткнувшись на его тёмный взгляд. — Мы уже начали?

— Мы не заканчивали, — пояснил он. — А начали мы у барной стойки Клуба, когда ты спросила, почему тебя заставили разуться при входе.

Я вспомнила свою первую фразу, сказанную Мастеру Шону, и признала правдивость его слов. Да, начали мы именно тогда. Хотя нет, неточность. Первой моей фразой (а точнее словом) сказанным этому мужчине, было слово «Красный». Главное, чтобы оно же не стало и последним.

Глава 9

До его дома мы тоже ехали молча. Я так и осталась сидеть на заднем сидении, команды «пересесть вперед» не было. За окном мелькали огни ночного города, который в преддверии рассвета субботы и не собирался спать. Мой сон тоже как рукой сняло. В возбуждении от того, что я увижу его дом и буду в нем ночевать, оголило нервы. Машина остановилась возле высокого, современного здания в престижном районе города. Шон (он снова в «него» превратился) помог мне выйти и, не отпуская моей руки, повел за собой. В просторном фойе нас встретил консьерж, больше походивший на вышибалу в ночном Клубе:

— Добрый вечер, мистер Ричардсон, — поздоровался он.

— Добрый вечер, Сэм.

— Здравствуйте, — всё-таки вставила я, не уверенная, что мне можно говорить.

— Здравствуйте, мэм, — поздоровался консьерж.

Так как Шон ничего не сказал и повёл меня дальше, я поняла, что сделала всё правильно. Мы зашли в лифт, и он нажал на кнопку с цифрой «21». Высоковато. Когда лифт остановился, и двери открылись, я увидела просторный светлый холл: на полу лежало мягкое ковровое покрытие, с потолка лился приглушенный свет из ажурных светильников, на стенах висели небольшие картины в латунных рамах. Шик и роскошь. Да, в подъезд моего дома его лучше не пускать. Шон открыл дверь, и мы вошли в его квартиру, загорелся свет и я огляделась. Гостиная была огромной! Большие окна по всей стене с выходом на террасу открывали прекрасный вид на ночной город. Слева находилась длинная барная стойка, а за ней шикарная современная кухня, мечта любой хозяйки. Я не смогла представить этого мужчину в фартуке у плиты, поэтому решила, что кухней нечасто пользуются. Справа вверх поднималась широкая винтовая лестница, соединяя первый и второй этажи. По центру гостиной располагался необъятный диван и много удобных кресел.

— Проходи, — сказал мужчина.

Я разулась и прошла в комнату, оглядывая обстановку: строго, современно, лаконично. Настоящая квартира холостяка.

Стоп! Минуточку. Я ведь этого точно не знаю.

— Ты ведь не женат? — спросила я, обернувшись к нему.

Он усмехнулся:

— Не поздно опомнилась?

— Так ты женат?

— Нет, маленькая, успокойся. Миссис Ричардсон пока не существует.

Я облегчённо вздохнула: не думаю, что он стал бы мне врать. Я медленно подошла к дивану и села, продолжая осмотр квартиры. Мужчина в это время подошел к бару и налил себе выпить. Мне не предложил. Нахал! Хотя, наверное, запомнил, что я не пью спиртное, да и в его «Правилах» алкоголь под строгим запретом. Но воды мог бы все же предложить. Невоспитанный нахал!

— Ты устала? — спросил Шон, облокотившись на стойку бара и разглядывая меня.

Смотря что подразумевает твой вопрос.

— Немного.

Он, молча, продолжил изучать меня ленивым взглядом хищника, а потом поставил стакан на столешницу:

— Тебе нужно отдохнуть, пойдём.

Я встала и пошла за ним по широкой винтовой лестнице, поднимаясь на второй этаж. Наверху находилась длинная терраса с тремя закрытыми дверями. Мы подошли к последней, и Шон открыл дверь в спальню. Большое окно, две двери, наверное, ванная и гардероб, внушительная кровать, всё. Минимализм. Мне понравилось.

— Ванная комната, — сказал он, указывая на левую дверь. — Ложись, не жди меня.

И Шон вышел из спальни, прикрыв дверь. Я пару секунд смотрела на закрытую дверь, что разделила нас, а потом медленно прошла в ванную комнату. Здесь, как и во всей квартире царил современный минимализм: широкий фарфоровый умывальник с большим зеркалом над ним, просторная душевая кабина, отделанная плиткой под натуральный камень, в углу за матовой стеклянной ширмой унитаз и биде.

Я неспешно сняла с рук кожаные браслеты, что все еще были на мне, чтобы не намочить, и положила их на раковину. Потом разделась и приняла душ. Горячая вода сделала свое дело и меня снова потянуло в сон. Я завернулась в один из белых махровых халатов, что висели у душевой кабины, и прошла в спальню. У кровати меня посетил нелепый вопрос: а в чём мне лечь спать? В чем, в чем, совсем глупая, что ли? Я скинула с себя халат и нырнула под одеяло, а потом блаженно прикрыла глаза. Простыни были хлопковые, белого цвета, никакого тебе шелка и чёрно-красных оттенков. Мне начинает всё больше нравиться этот мужчина. С этой мыслью я и уснула, проснувшись лишь на мгновение, когда нежные руки притянули меня ближе к твердому телу.

* * *

Я проснулась и медленно открыла глаза. Незнакомая спальня встретила меня солнечными лучами, что пробивались сквозь хлопковые шторы на окне. Я потянулась и украдкой глянула на мужчину, что спал рядом со мной. Сейчас, во сне, он не казался суровым, хотя своей мужественной красоты не растерял: темные волосы, прямой нос, четкая линия подбородка с проступившей за ночь щетиной, чувственные губы. Я прикусила свою губу и перекатилась на живот, опираясь на локти, чтобы удобнее было его рассматривать. Красивый, сильный, молодой — мечта любой женщины. Я не удержала порыва и протянула руку к мужскому лицу, а потом провела по его очертанию, не касаясь кожи. Волосы, лоб, линия носа, губы…

Мою ладонь неожиданно перехватила мужская рука, не открывая глаз, Шон спросил:

— Не спится, маленькая?

— Доброе утро.

— Еще не утро, а конец ночи и все послушные девочки должны досматривать свои цветные сны.

— Они, наверное, их и досматривают, — пошутила я, намекая, что не одна из них.

— Вот и ты бери с них пример и поворачивайся на бочок, — сказал мужчина и потянул меня, прижимая спиной к груди. — А теперь закрывай свои зелёные глазки и спи.

Когда он успел рассмотреть цвет моих глаз? Цвет его глаз я помню приблизительно. Я расслабилась в его объятиях, но глаз не закрыла, боясь проспать такой приятный момент. Но, похоже, он тоже не собирался спать, его пальцы потянулась к моёму животу и начали вырисовывать на коже замысловатые узоры. Теперь ни о каком сне вообще не могло быть и речи! Одна из самых чувствительных зон моего тела, мгновенно отреагировала, вбирая приятные ощущения и посылая их «ниже». Я начала медленно возбуждаться, а моё тело непроизвольно двигаться в его руках.

— Я сказал спать! — пригрозил мужчина.

— Никогда не была послушной.

— Да? — прошептал он мне на ухо. — А вчера мне так не показалось.

— Вчера я не была собой, — ответила я и прикрыла в удовольствии глаза. — Или наоборот, только вчера собою и была.

Его рука переместилась ниже живота, и он неожиданно спросил:

— Ты брешь волосы на лобке или делаешь эпиляцию?

Чего?! Я дернулась от смущения, весь момент испортил. Он, что и вправду ждет ответа?

— Брею.

— Почему не эпилируешь?

Кошмар! Обсуждать это с ним? Сейчас, во второй день знакомства? А чего ты хотела, глупая, одно из его «Правил» гласит: «Внешний вид тела под моим контролем». Лучше бы я и вправду была послушной и сейчас мирно посапывала.

— У меня чувствительная кожа, она долго заживает после эпиляции.

Он ничего не ответил и только начал гладить лобок, чуть задевая клитор. Я сразу потеряла интерес к его вопросам, моим вниманием завладели его пальцы, его чудесные пальцы…

— Теперь я буду брить тебя.

Чего? Ну, это уже слишком! Спокойно. Не спорь, не сейчас. Сейчас не нужно его отвлекать, позже выкажешь свое недовольство. Но мужчина и сам отвлёкся: убирал руку с моей кожи и вставал с постели. Ты куда? Не честно. Я в протесте что-то тихо проворчала.

— Наслаждение ещё надо заслужить. А ты, непослушная маленькая саба, не дала мне как следует выспаться, — он медленно прошел в ванную комнату, сверкая обнаженным телом. Я, не стыдясь, разглядывала его накаченную спину и то, что пониже спины. — За мной, саба, — услышала я и тут же вскочила на ноги, выполняя его приказ.

Игра началась! Ой! Хорошо, что это только мои мысли. Но не надо забывать, что иногда он умеет их читать.

Я вошла в ванную комнату, Мастер Шон включил воду в душе и повернулся ко мне:

— На колени, — велел он. Понятно, опять за старое. Я медленно подчинилась, принимая нужную позу, и подняла на него глаза. Мужчина продолжил командовать, не отрывая от меня пристального взгляда: — Руки сцепи за спиной в замок.

Я подчинилась. Он медленно перевел взгляд на столешницу раковины, на которой лежали мои кожаные браслеты, а потом вернул взгляд ко мне. Я поняла, что вчера была не внимательна и совершила ошибку:

— Простите, Мастер Шон. Я забыла их одеть после душа.

— Ты не должна была вообще их снимать.

— Простите. Этого больше не повторится.

Он взял браслеты и подошел ко мне:

— Встань, — я поднялась на ноги. — Повернись, — кожаные браслеты снова заняли свое место на моих запястьях, и я услышала звук защелкивающихся карабинов. Мужчина прислонился к моей спине и прошептал на ухо: — Не смей больше никогда их снимать. Это могу делать только я. Тебе понятно?

— Да, Мастер Шон.

Мужчина потянул меня в душ, а я облегченно вздохнула — наказания не последует или оно откладывается. Мастер Шон прислонил меня лицом к стенке душа и, нажав на плечи, заставил опуститься на колени. Всё-то время, что мужчина мылся, я послушно стояла на коленях, прислонившись лбом к стенке и опустив сцепленные руки. Наверное, это было наказание за прерванный сон. Надо помнить, что доминант всегда доминант.

Закончив мыться, Мастер Шон потянул меня вверх, ставя на ноги. Я уже хотела было повернуться, но он не разрешил, удерживая.

— Расставь ноги, — услышала я его приказ и подчинилась. В то же мгновение по моей киске ударила струя теплой воды. От неожиданности я дернулась и привстала на пальцы. Он не трогал меня руками, а вода продолжала бить по клитору. Я медленно, но верно начала возбуждаться, особенно когда струйки воды попадали в самую чувственную точку.

— Пожалуйста…

— Что, хочешь кончить?

— Да.

— Не заслужила, — был его вердикт, и струя воды переместилась с моей киски на спину. — Мойся, саба. Если притронешься к клитору, накажу на целый день.

Он расстегнул мои руки и вышел из душа. Я повернулась за ним: меня, так и подмывало спросить, как он собирался меня наказать за нарушение запрета. Но я не успела, мужчина вышел из ванной комнаты. Неудовлетворенное тело просило разрядки, но я не стала его слушать. Не посмела нарушить запрет моего верхнего.

После душа я натянула на себя одежду, привела в порядок волосы и спустилась на первый этаж. Там меня ждал завтрак из творога с клубничным джемом, свежих фруктов и зеленого чая. Позавтракали мы молча: я дулась на него за несостоявшийся оргазм, а он просто меня не замечал, читая что-то со своего планшета и попивая ароматный кофе. Когда с едой было покончено, мужчина поднялся и, не говоря не слова, направился к двери, а я как послушная собачка пошла за ним.

На улице нас ждала машина, и улыбчивый водитель открыл передо мною двери.

— Куда мы едем? — осмелилась, наконец, спросить я, усевшись в салон авто.

И зря.

— Не помню, чтобы разрешал тебе говорить, — протянул мужчина, даже не глядя на меня.

И что, теперь целый день молчать?

Мы ехали не долго, и скоро машина остановилась на парковке большого торгового центра. И я, кажется, поняла цель нашей утренней поездки: прилично одеть свою нижнюю. А вот и первая проблема.

— Можно мне сказать?

— Говори.

— Если мы здесь, чтобы купить мне одежду, я бы хотела сама за себя платить.

— Что? — спросил мужчина, как будто услышал фразу на китайском языке.

— Я буду сама за себя платить.

Он посмотрел на меня так, как будто видел перед собой аборигена:

— Ты что, еще и феминистка? — протянул он с легким презрением.

Еще и? Это он к девственнице приплюсовал? Я разозлилась на его слова и тон:

— Нет, просто хочу сама за себя платить. Чтобы наши отношения не походили на… — я замолчала, не решаясь озвучить мысли в слух.

— На что?

— Не хочу быть содержанкой!

— Ты не содержанка, а моя нижняя. Разницу объяснять надо?

От его интонации, словно он разговаривал с малым ребенком, я надулась, совсем как малый ребенок:

— Нет, не надо. Я сплю с вами не из-за денег, поэтому платить за себя буду сама.

— Я буду платить за тебя, — сказал он резко. — Всегда, пока мы вместе.

— Меня это не устраивает.

Он сдвинул брови и перешел на свой коронный зловещий шепот:

— Разве я спрашивал: устраивает тебя это или нет?

— Это моё условие, — твердо заявила я, не решаясь смотреть на него. — Я согласилась с вашими, вы должны принять моё.

— Должен?

— Ну, — протянула я, понимая, что своим упрямством накаляю атмосферу: — Ваших условий было много, а моё всего одно. Я думаю, будет честно, если вы с ним согласитесь.

— А я думаю, мы ведем беспредметный разговор. Пора его заканчивать, саба.

Он открыл дверь и вышел из машины. Непробиваемый!

Шофер протянул мне ладонь, вежливо предлагая помощь, я же хмуро глянула на него и скрестила руки на груди. Не сдвинусь с места. Шофер чуть подался ко мне и тихо сказал:

— Мистер Ричардсон не в настроении сегодня, лучше идти за ним, — а потом добавил совсем тихо. — Не самый удачный момент проявлять упорство.

Он снова протянул мне руку. Я тоже не в настроении! Но мне всегда было свойственно так же быстро остывать, как и закипать. Я, вздохнула, произнося в мыслях тираду на тему «Все мужчины такие…», и вышла из машины. Мастер Шон уже подходил ко входу в торговый центр, даже не удосужившись выяснить, иду ли я следом. Я включила третью передачу и догнала его у входа:

— Ладно, платите вы. Но когда наши отношения закончатся, все вещи я вам верну. Сдадите их обратно.

Он даже не удостоил меня взгляда:

— Закрой рот, Джени.

И я его закрыла. Верни моё «Дженифер», оно не звучит так лично!

Мы вошли в торговый центр и мне ненароком бросились в глаза названия брендовых магазинов — я тут же решила, что рада его безаппеляционности. Одно платье здесь стоит как моя месячная зарплата. К нам почти сразу подошла девушка консультант, разобравшись, что у моего мужчины водятся деньги. Моего мужчины? Выкинь это из головы! Он никогда не будет твоим. Никогда.

— Рада приветствовать Вас в нашем магазине. Могу я чем-нибудь помочь? — спросила консультант с вежливой улыбкой.

— Здравствуйте, — поздоровался Мастер Шон и указал на меня: — Нам нужно одеть девушку.

Одеть? А я что раздета?! Может и не совсем одета, если уж быть до конца откровенной, одной части нижнего белья не хватает. Но ведь этого никто не видит.

— Хорошо, — протянула консультант. Она внимательно меня оглядела, видно определяя размер: — Предпочитаете что-то конкретное?

Я не сдержалась и грубо ответила:

— Спрашивайте у того, кто платит.

Девушка смутилась, а мой доминант приказал мне:

— Веди себя прилично. Извинись.

— Простите, — протянула я, осознавая свою грубость и то, что девушка не виновата в нашем «непонимании». — Я плохо разбираюсь в моде, но думаю, вы мне поможете.

— Конечно, — примирительно сказала она и снова улыбнулась. — Пожалуйста, идите за мной.

Следующие три часа моей жизни я разделила на три стадии: вдохновение, безразличие и ненависть. В первый час я с вдохновение мерила и показывала одежду Мастеру Шону, который одобрял её или браковал, второе случалось чаще. Во второй час я начала уставать и мне стало безразлично какую одежду, бельё и обувь на меня одевают, лишь бы поскорее её сняли. В третий час я возненавидела одежду, магазин и всю легкую промышленность вместе взятую.

К концу третьего часа мои мучения закончились, и мы вышли из торгового центра. Водитель был волшебником, он мастерски впихнул в багажник все коробки и пакеты с нашими многочисленными приобретениями. Здесь не было моей месячной зарплаты, наверное, здесь была зарплата за всю мою жизнь. Хотя наверняка я сказать не могу, ни одного ценника я так и не увидела. Зато продавцы точно увидели отсутствие у меня трусиков и присутствие кожаных браслетов, но оставили это без комментариев. Присутствие денег уравнивает отсутствие приличия — вывела я свою теорию.

Мы пообедали в итальянском ресторане, где и вправду я заказала, что хотела, никто меня не контролировал. После Мастер Шон отвёз меня домой.

— Увидимся вечером, — сказал он, прощаясь со мной в машине. — Водитель заедет за тобой в восемь часов. Надень любое бельё из того, что мы купили, а сверху плащ. Больше ничего.

— Понятно.

— Иди.

Я потянулась к выходу, но мужчина задержал меня за плечо и притянул к себе. А потом страстно поцеловал и так же быстро отпустил:

— Иди, — повторил он, и я медленно вышла из машины. Глупая улыбка освещала мое лицо, а усталость, как рукой сняло.

Наконец-то я добралась до своего дома, в котором не была уже целую вечность. На пороге меня встретила разъяренная Камила. Правда, пока водитель заносил пакеты и коробки с вещами, она молчала, но как только за ним закрылась дверь, взорвалась криками и восклицаниями. Камила верещала о том, что очень переживала и всю ночь не спала, что собиралась звонить в морги и больницы, что оборвала мой телефон, который был не доступен.

— Наверное, разрядился, — протянула я, снимая новую обувь, в старой мастер Шон идти не разрешил. Хорошо ещё, что не настаивал на туфлях на каблуках, узнав, что из-за болей в пояснице я их не ношу. Всё-таки пришлось сказать ему и об этом.

— «Наверное разрядился»? Я здесь с ума схожу! Хорошо ещё, что я позвонила Одри, и она сказала, что этот твой мужчина надежный.

— Он не мой, — возразила я.

— А ЧЕЙ тогда мужчина купил тебе все эти вещи? — указала Камила на принесенные пакеты с одеждой и обувью, которые завалили нашу крохотную прихожую.

— Не знаю, чей он, но точно не мой, — ответила я и пошла в свою комнату.

Камила не отставала от меня не на шаг:

— Рассказывай всё!

— Я устала и хочу спать.

— Ну, это как раз понятно, — усмехнулась она.

— Я даже не буду обижаться на твои намёки. Я три часа была живым манекеном и, поверь мне, это ад.

— Зато результат впечатляет. Теперь у тебя много хорошей одежды и я, наконец, выкину твои безликие тряпки.

— Они не безликие и не тряпки, а удобная одежда. Руки прочь от моих вещей, а то подам на тебя в суд!

— Ну, если ты еще можешь шутить, значит, не так устала, как говоришь.

Я улеглась на кровать, даже не сняв новое платье.

— Рассказывай, Джени, — Камила уселась рядом с радостным предвкушением на лице. Теперь казалось, что моё имя, это «Джени», принадлежит только ему и только он может его произносить.

— Спасибо за сюрприз, — сказала я и улыбнулась.

— Знала, что тебе понравится!

Глава 10

Без десяти минут восемь я закрывала дверь своей квартиры. На мне были новые легкие туфли без каблука и черный плащ до колена. А под плащом красивое шелковое бельё приятного шоколадного оттенка, самое закрытое, что я нашла в приобретенных утром обновках. Волосы я собрала в низкий пучок и закрепила шпильками — если ему нравится моя открытая шея, пусть смотрит. И, конечно, на моих запястьях все также красовались кожаные браслеты, Мастер Шон не удосужился их снять перед тем, как отправить меня из машины. Хорошо, что плащ прикрывал тело, а то красоваться бы мне на обложках утренних газет под заголовком «Безумные дамочки в городе!»

Машина уже ждала меня у подъезда, и водитель с вежливой улыбкой открыл дверь:

— Добрый вечер, мисс.

— Добрый вечер.

За окно замелькали пейзажи вечернего города, а вскоре и пригорода. Я начала узнавать местность, едем в Клуб. Водитель припарковал машину у входа и проводил меня до двери Клуба, где нас встретил вчерашний охранник.

— Добрый вечер.

— Добрый вечер.

Меня буквально сдали с рук на руки. И я прошла в фойе.

— Вашу обувь, пожалуйста, — напомнил охранник, и я сняла туфли, ставя их на полку. Он указал на вход: — Проходите.

Я нерешительно взглянула на него:

— А Мастер Шон уже приехал?

— Да, Мастер Шон уже здесь.

— Спасибо, — поблагодарила я мужчину и вошла в Клуб.

Сегодня мне было ещё страшнее, чем вчера. Неизвестность пугает, но если знаешь, что тебя ждет — ещё более страшно. Это как прыгать с парашютом второй раз, я не пробовала, но мне рассказывали. В Клубе звучала спокойная мелодичная музыка, и по залу неспешно прохаживались люди, их было гораздо меньше, чем вчера. Все женщины были одеты в различное нижнее бельё, понятно — тематическая вечеринка. Я огляделась в поисках Мастера Шона и резко обернулась, услышав за собой:

— Привет, маленькая саба.

Передо мною стоял Мастер Рон и внимательно рассматривал моё лицо.

— Здравствуйте, — сказала я и отступила назад.

— Рад, тебя видеть сегодня. Ищешь Мастера Шона?

— Да, — сказала я и добавила, вспомнив: — Сэр.

— Он задерживается и просил, чтобы я тебя встретил. Пойдем.

Мужчина нежно взял меня за руку и потянул за собой, к стойке бара. Я послушно пошла за ним. За стойкой стоял Мастер Ян, бармен — скандинавский бог, увидев нас, он расплылся в широкой улыбке:

— Привет, маленькая саба.

— Здравствуйте, Сэр.

— Садись-ка ближе, я налью тебе сока.

Мастер Рон помог мне сесть на барный стул, как будто без его помощи я бы не справилась.

— Спасибо. Можно просто воды?

— Что, уже и от сока клонит в сон, — пошутил бармен, наливая воду.

— Я чего-то не знаю? — спросил Мастер Рон, заинтересовавшись.

И Мастер Ян его с радостью просветил:

— Нижняя Мастера Шона, быстро пьянеет от алкоголя и засыпает в самых неожиданных местах. Вчера, например, она расположилась на этой самой стойке, — сказал он и похлопал по столешнице. — Я, конечно, был не против и сегодня даже захватил с собой подушку. А вдруг пригодится, да, маленькая? — этот нахал мне подмигнул, а я разозлилась. «Ну и где твоя подушка?», подмывало спросить меня. Но я сдержалась и только глотнула воды из стакана. Но он не унимался: — Сбегать за ней? — это меня окончательно добило, надоели его шуточки. Я не сдержала раздраженного взгляда, которым и наградила бармена. Он мгновенно перестал улыбаться:- Что-то хочешь сказать?

— Ничего, Сэр, — промямлила я и опустила глаза.

— Глаза, саба, — последовал строгий приказ Мастера Яна, и я снова их подняла. — А мне кажется, хочешь.

— Нет, Сэр, — сказала я и добавила, улыбнувшись: — Только хочу спать. Вы не сходите за подушкой?

Он от души расхохотался и Мастер Рон вместе с ним. Теперь я чувствовала себя цирковым клоуном. Отсмеявшись, бармен взял меня за подбородок и прошептал:

— Отлупить бы тебя за дерзость.

— Лучше уложить спать, — предложил Мастер Рон. — Я схожу за подушкой, а ты пока подготовь маленькую сабу ко сну.

Чего? И ты, Брут? Мастер Рон поспешно ушел, а Мастер Ян зловеще улыбнулся:

— Снимай плащ, саба. В нем неудобно спать.

Я медленно сползла с барного стула и сделала шаг назад.

— На твоём месте, я бы этого не делал, — тихо предупредил бармен. — Мастеру Шону не понравится ни твоя дерзость, ни твоё непослушание.

А ему понравится, что вы разденете меня и уложите на стойке бара?! Но, похоже, они не сомневались в этом. Я попытала счастье:

— Здесь прохладно, Сэр, и в плаще будет гораздо удобнее спать.

— Не переживай, в здешнем Клубе тебе никогда не дадут замёрзнуть. Снимай его, саба.

Последнее прозвучало твердым приказом, и могла ли я ослушаться? Могла. Крикнуть «Красный» и всё. Вот только не думаю, что Мастер Шон это одобрит, а я согласилась быть его нижней и пока хотела ею остаться. Я нерешительно потянулась к пуговицам и начала медленно расстегивать плащ. Борта распахнулись, открывая моё тело прикрытое лишь нижним бельем. В этот самый момент, вернулся Мастер Рон и положил небольшую подушку в атласной наволочке на столешницу. Он подошел ко мне и любезно помог снять плащ. Ха, сама галантность! Настоящий джентльмен. Я осталась полуобнажённой, а Мастер Рон протянул мне свою ладонь:

— Давай руку, — я с радостью протянула ему руку, осознав, что бельё останется на мне. Слава Небу!

Мужчина помог мне залезть на стойку бара и уложил на спину, а Мастер Ян заботливо подложил под голову подушку и прошептал:

— Спеть колыбельную?

Ещё и издевается! Я прикрыла глаза, чтобы он снова не прочитал в них негодование. На этом мужчины оставили меня в покое и завели какой-то отстранённый разговор. И долго мне так лежать? Я подложила руку под подушку и повернулась на бок, спиной к залу. Вот будет смех, если я и вправду усну. Но сон, конечно, не шёл. Я расслабила тело и попыталась успокоиться. Шло время, но ничего не происходило. Только пару раз Мастер Рон и Мастер Ян громко шептали кому-то, чтобы они ни шумели и не разбудили меня.

И, наконец (о чудо!), пришёл мой доминант. А я уже потеряла всякую надежду, что дождусь его сегодня.

— И что тут происходит? — спросил он.

Я замерла и не шевелилась, притворяясь спящей. Пусть эти шутники сами выкручиваются.

— Тише Мастер Шон, разбудишь свою нижнюю, — остановил его Мастер Ян. — Она очень устала и попросилась отдохнуть у меня на стойке. Мастер Рон сбегал и принёс ей подушку.

— И она спит? — протянул мой верхний с наигранным удивлением.

Я улыбнулась. Хорошо, что лежу к нему спиной.

— Да, — громко прошептал бармен. — И ей снится что-то приятное, потому что она улыбается во сне.

Заметил!

— Надеюсь, — наклонился ко мне Мастер Шон: — Ей снится её доминант. Просыпайся, соня, пора вставать.

Я картинно потянулась, перевернулась на спину и открыла глаза:

— Доброе утро, Мастер Шон. А я только что видела вас во сне.

— Правда, лиса? — улыбнулся он.

— Да, Сэр.

— И что конкретно я делал?

— Вы, вы, — я утонула в его темных глазах. — Вы меня целовали.

Неужели я это сказала?

— Так? — спросил мужчина и, наклонившись ко мне, нежно поцеловал.

Я потянулась за его губами и села на столешницу, а потом прошептала, хотя, наверное, ответа он и не ждал:

— Так.

— И от чего тебя сморило в сон, лиса?

Я опустила глаза:

— От шуток Мастера Яна.

— Да?

— Да, — улыбнулся бармен. — От моих шуток и своей несдержанности.

— Ты была несдержанна? — спросил мой доминант.

А ябедничать не хорошо!

— Немного, Мастер Шон, — призналась я.

— И она заслуживает наказания? — спросил мой доминант у мужчин.

— Думаю, после «Вынужденного сна», её можно простить, — улыбнулся Мастер Рон, и я прониклась к нему симпатией.

— Хорошо, — кивнул Мастер Шон и снял меня со стойки. — Пойдем, нас ждут.

Кто? Испугалась я, но послушно пошла за ним. Мы подошли к одной из ниш, расположенных по залу, и зашли в vip-зону. Там сидел приятной внешности мужчина, лет сорока и его красивая нижняя, примерно такого же возраста. Женщина была одета в модное прозрачное белье цвета утреннего неба. Мастер Шон опустился на диван, а я, конечно, на пол возле его ног.

— Это она? Красивая, — протянул мужчина, рассматривая меня. — Хотя в твоём вкусе я никогда не сомневался.

— Мне кажется, как-то было дело, — улыбнулся мой доминант.

— Это было давно и тебе должно быть стыдно, вспоминать об этом.

— Ладно, проехали. Что думаешь? — спросил Мастер Шон.

— Думаю, будет интересно попробовать.

Что попробовать? Я напряглась и вся обратилась в слух. Мастер Шон ведь не зайдет так далеко?

— Привози её завтра. Когда тебе будет удобно?

— Часа в три, — ответил мой верхний, а я еще больше напряглась.

Привози для чего? В мой голове пронеслось множество картинок, одна хуже другой: интимная стрижка, пирсинг интимных зон, секс с незнакомцем или что-нибудь похуже.

— Значит, договорились, я вас жду, — ответил мужчина и погладил свою нижнюю по голове. — Ты сам подберешь одежду, или Дэборе этим заняться?

— Всё необходимое мы привезем с собой, — ответил Мастер Шон и встал, я поднялась за ним. — Спасибо.

— Не за что, — сказал мужчина и снова посмотрел на меня: — Мне кажется это должно быть интересным.

Я вышла за Мастером Шоном из vip-зоны, лихорадочно обдумывая услышанное. Значит, будет одежда? Не радуйся раньше времени, может она будет только для того, что бы её снять! Мы подошли к одному из диванов и сели, каждый на своё место. Я приняла нужную позу и посмотрела на свои руки, не решаясь разглядывать кого-то вокруг, слишком дорого мне это обошлось в прошлый раз. Мужчины снова разговаривали о чем-то отстраненном, а я от нечего делать начала разглядывать линии на своих ладонях, хотя в полумраке Клуба это было довольно неудобно. Вот она глубокая линия моего сердца, что тянется через всю правую ладонь. Знающие люди, когда видят её, всегда с улыбкой говорят, что я идеалистка: идеализирую людей, события, жизнь. Вижу хорошее, даже там, где его вовсе нет. Может и сейчас так же? Может мужчина, возле которого я так доверительно расслабилась, совсем не такой, как мне кажется? Может он вовсе не заботливый, не щедрый, не надежный. Может он совсем не такой добрый, как мне думается? Совсем не идеальный? Пусть так, все равно! Главное, что сейчас мне хочется быть только здесь, с этим мужчиной.

Музыка в Клубе стала тише, и я услышала из динамика голос Мастера Яна:

— Прошу вашего внимания. Наш традиционный конкурс начинается. Просьба участниц подойти ко мне, для жеребьевки.

Я заинтересованно посмотрела на барную стойку, возле которой вещал Мастер Ян. А потом услышала голос своего доминанта:

— Иди к бару, Дженифер.

Что?! Я подняла на Мастера Шона испуганный взгляд и сглотнула:

— Зачем?

— Потому что я так сказал, — тихо «объяснил» он.

Ну, приехали! Я перевела напряженный взгляд обратно к бару, к которому начали подходить девушки. А потом на мою голову опустилась рука Мастера Шона, и он несильно потянул меня за собранные волосы, заставляя запрокинуть голову и посмотреть на него:

— Будь послушной, иди, маленькая. Тебя там не съедят, — сказал мужчина с легкой улыбкой. Я кивнула, как будто ему нужно было мое согласие. Я медленно встала с колен и нерешительно пошла к бару.

Мастер Ян расцвел в радостной улыбке, когда я подошла к нему:

— А вот и мой фаворит, — подмигнул он мне и протянул черный цилиндр. Я с опаской покосилась на предмет мужской гардероба в руках бармена. — Не бойся, там нет пушистого зубастого кролика. Только порядковые номера.

Я запустила руку в цилиндр и достала из него круглый жетон на красной ленте. Мастер Ян забрал у меня жетон и поставил цилиндр на стойку:

— Твой номер семь, последний. Давай руку, завяжу ленту.

Я протянула ему ладонь. Семь, моё любимое число, может мне повезет? Тогда конкурс закончится на номере шесть из-за всемирного потопа или схождения ледников.

— А что надо делать, Сэр? — решилась я на вопрос.

Он оторвал взгляд от ленты, которую завязывал и улыбнулся мне:

— Надо получить большинство голосов.

Объяснил!

— А как?

— Как умеешь. Но не волнуйся, два голоса у тебя уже есть: мой и Мастера Шона, — а потом отошел от меня и взял микрофон:- Ну вот, все наши участницы получили свои порядковые номера, и отправляются за стойку моего бара!

Музыка стала громче и я вместе с другими девушками прошла за стойку. Разглядывая других участниц, я решила, что только два голоса у меня и будет, даже если придется делать то, что я умею лучше всего. Девушки были молодыми и красивыми в сексуальном нижнем белье, на их лицах читалась уверенность в своей привлекательности. Похоже, только я была не в курсе того, что нам сейчас предстоит делать. Может спросить у рядом стоящей блондинки? Хотя, наверное, не стоит советоваться с «соперницей», я последняя, поэтому разберусь по ходу дела.

— Итак, первой на мою стойку я приглашаю нижнюю Мастера Джона, Катрин! — объявил Мастер Рон и подал руку невысокой худенькой брюнетке в черном кружевном белье. Она оперлась на предложенную руку и взошла на столешницу по ящикам с напитками, как по ступеням. Зазвучала ритмичная музыка и девушка пошла по стойке бара, как по подиуму, сексуально покачивая бедрами. Я напряженно прикусила губу: так соблазнительно крутить пятой точкой, наверное, учатся в специальной секции или студии, года три. Не стоит и пытаться такое повторить — опасно для жизни! Обнадеживает только одно, что Катрин ничего с себя не сняла. Девушка дошла до края и, развернувшись, пошла в другую сторону, а потом вернулась к Мастеру Яну, который громогласно объявил:

— Аплодисменты первой участнице!

В зале зааплодировали, и Катрин сделала глубокий реверанс. Если бы кто-нибудь из членов королевской семьи в веке так семнадцатом увидел этот сексуальный реверанс, его бы хватил Святой Кондратий. Девушка присела возле Мастера Яна и что-то быстро зашептала ему на ухо, тот кивнул и объявил в микрофон:

— Танец от нашей Катрин! Что-нибудь сексуальное, — сказал Мастер Ян, видимо обращаясь к ди-джею.

Я засомневалась, что музыка может быть такого жанра, но увидев, как девушка на стойке начала двигаться под медленную мелодию, поняла, что может. Её танец походил на стриптиз и в какой-то момент я подумала, что вот сейчас она расстегнет бюсте. Но нет, Катрин только подразнила публику, и бельё сталось на ней. Я перевела дух — раздеваться не обязательно. Первая конкурсантка закончила свое выступление и в зале раздались аплодисменты. Девушка спустилась со стойки с победоносной улыбкой.

— Прекрасное начало для нашего конкурса! Я приглашаю к нам нижнюю Мастера Энтони, Джоанну!

Следующая девушка так же прошлась по барной стойке туда-сюда, а потом исполнила отрывок из песни Beyonce, подпевая оригиналу и пытаясь этот оригинал перетанцевать. Так, понятно, конкурс талантов. Я начала лихорадочно думать, чтобы могла исполнить: петь — однозначно нет, танцевать — возможно. О, я могла бы сыграть на бубне, если бы он у меня был или показать фокус, если бы умела. Очень дальновидно с моей стороны, думать о всякой ерунде, когда очередь медленно, но верно, подходит ко мне. В основном конкурсантки пели под фонограмму или танцевали эротические танцы, а пятая поразила всех еще и поперечным шпагатом. Когда на стойку взошла конкурсантка под номером шесть, на меня напала настоящая паника. Я готова была крикнуть «Красный» вместо выступления, но мне было стыдно проявить трусость.

— Спасибо, Мэган! А на мою барную стойку, приглашается последняя участница. Нижняя Мастера Шона, Дженифер. Прошу! — Мастер Ян посмотрел на меня и улыбнулся, протягивая руку.

Я выдохнула и взошла на стойку, как на эшафот. Зазвучала музыка для дефиле, и я медленно двинулась вперед, заставляя себя не бежать. Спокойно, спокойно, не упади. Я не знала, куда девать руки и поэтому начала сжимать и разжимать кулаки. Не знала, куда девать глаза и поэтому уставилась себе под ноги. Все тело сковал страх и смущение, а потом, вдруг, я так разозлилась на себя, разозлилась за то, что позорю своего мужчину. «Нижняя Мастера Шона», — снова прокрутила я в голове голос бармена скандинавского бога. Мне так захотелось быть красивой и уверенной, чтобы он гордился мной. И какого черта ты трусишь, ты же не первый раз на сцене! Возможно первый раз на стойке бара в одном белье, а в зрителях возбужденные мужчины. Но какая разница, сцена, есть сцена! Я распрямила плечи, расслабила руки, подняла взгляд и немного улыбнулась Мастеру Яну, проходя мимо него. Это просто роль, которую тебе надо сыграть. Уверенной походкой я дошла до конца бара и снова вернулась к Мастеру Яну. Музыка затихла, а мужчина потянулся ко мне, что бы узнать, что я исполню. Я даже не взглянула на него, а нашла в толпе знакомые темные глаза. Я зацепилась за них, черпая силу и уверенность. Выдержав небольшую паузу, своим поставленным низким голосом я громко начала:

— Растрата духа — такова цена за похоть.

И коварна, и опасна, груба,

Подла,

неистова она,

Свирепа, вероломна, любострастна.

Насытившись, —

тотчас ее бранят;

Едва достигнув, сразу презирают.

И как приманке ей никто не рад,

И как приманку

все ее хватают.

Безумен тот, кто гонится за ней;

Безумен тот, кто обладает ею.

За нею мчишься —

счастья нет сильней,

Ее догнал —

нет горя тяжелее.

Все это знают…

Только не хотят покинуть рай,

Ведущий прямо

в ад.

Я закончила читать 129 сонет Шекспира, который каким-то чудом всплыл в моей памяти. В Клубе было тихо, похоже, я перебрала с креативом и надо было танцевать. Мастер Шон поднялся с дивана и неспешно пошел ко мне. Я затаила дыхание. Он подошел к бару и протянул мне руку. Я неуверенно вложила в его ладонь свою и мужчина потянул меня на себя, снимая со стойки. А потом прижал к себе и страстно поцеловал. Вожделенно, сильно, обжигающе.

В Клубе зааплодировали, громко. Кто-то даже крикнул «Браво», кто-то и Мастер Ян, который тут же заговорил в микрофон:

— На этом страстной ноте мы и ставим точку в нашем конкурсе. Пожалуйста, голосуйте! Результаты через полчаса!

Мастер Шон прервал поцелуй и посмотрел на бармена:

— Через час, — поправил он и, подхватив меня на руки, понес к лестнице.

— По просьбам «трудящихся», результаты голосования будут сообщены через час, — объявил Мастер Ян, с нахальным смешком в голосе. Я смущенно уткнула лицо в мужское плечо, осознавая, что все в Клубе поняли, чем мы будем заниматься этот час.

Глава 11

Мастер Шон все время нес меня на руках, и поставил на пол только для того, что бы открыть дверь спальни. Мы зашли в ту же комнату, в которой были вчера и он сразу направился к кровати, а я послушно двинулась за ним. Мужчина сел на постель и широко расставил ноги, я, не дожидаясь его приказа, опустилась на колени между ними. Он поднял мой подбородок и заглянул в глаза:

— Насколько понимаю, это был Шекспир?

— Да.

— Увлекаешься искусством?

— Это моя профессия.

— Поясни?

— Я преподаватель в школе искусств.

Мастер Шон лениво улыбнулся и протянул:

— Преподаватель значит? Интересно.

Он обвел мой подбородок указательным пальцем и спустился к шее, провел по ключице и зацепил бретельку от бюстье, скидывая её с плеча. От этого легкого действия я сразу возбудилась и облизнула губы. Это не осталось не замеченным:

— Ты меня соблазняешь, маленькая? — приподняв бровь, спросил мой доминант.

— Нет, Мастер Шон.

— Соблазняешь. И начала еще там внизу, когда так невинно-сексуально дефилировала по стойке бара, покачивая своими красивыми бедрами. А потом эти слова про «рай, ведущий прямо в ад». Не боишься, что я утяну тебя именно туда?

— Нет, — ответила я, глядя ему в глаза, — я хочу чтобы…

Мужчина быстро наклонился и страстно меня поцеловал, терзая губы и кусая язык. Я начала задыхаться от силы его страсти. Мастер Шон резко прервал поцелуй и встал, а потом потянул меня за талию, вынуждая подняться:

— Руки назад, саба! — прозвучал его властный приказ, и я подчинилась, заводя руки за спину. Мужчина сцепил браслеты, а потом подтолкнул меня к кровати и почти бросил на неё, животом вниз. Он потянулся к моим ягодицам и стянул с меня трусики, приподнимая за живот, а потом отошел, а я так и осталась лежать на животе. Секунды бежали, но ничего не происходило, и я немного сдвинула голову, что бы посмотреть, что он там делает. И тут же получила увесистый шлепок, чем-то широким, кажется это называется «паддл»: — Не вертись.

Я замерла, прислушиваясь к ощущениям в теле, возбуждение от неожиданности чуть остыло. Мужчина погладил меня паддлом по ягодицам и снова несильно ударил. Потом еще раз и еще. Со вторым несильным ударом моё возбуждение вернулось, а с третьим и четвертым возросло. После пятого удара я не сдержала легкий стон.

— Нравится? — спросил Мастер Шон и ударил снова. Мне нравилось и я честно в этом призналась. Он ударил сильнее: — И мне нравится, как ты реагируешь, маленькая.

От его слов я загорелась еще больше и непроизвольно подняла ягодицы чуть выше. Мужчина резко перевернул меня на спину и я, подчиняясь древнему инстинкту, широко развела ноги, согнув их в коленях. Мастер Шон был полностью обнажен, но я не успела его рассмотреть, потому что он стал на колени между моих бедер и толкнулся в меня своим членом. Я была влажно-горячей, и он с легкостью вошел внутрь, почти до конца. Меня охватила саднящая боль, но мужчина не остановился, а наоборот начал наращивать темп, входя в меня. Вскоре боль уступила месту наслаждению, а через пару сильных толчков быстрому и сильному оргазму, который я даже не попыталась остановить, помня о его запрете.

— Непослушная саба, — прорычал он и ускорил темп. Через минуту яростного соития мужчина резко вышел из меня и бурно кончил мне на живот с тихим стоном.

Я была счастлива! Счастлива сейчас!

Через полу-прикрытые веки я начала изучать удовлетворенного хищника, который снова стал медлительным. Он был прекрасен в свой наготе и силе, прекрасен в своем спокойствии. Мастер Шон протянул руку и начал неспешно размазывать сперму по моему животу и груди, втирая её в кожу. Сейчас он и вправду походил на хищника, что оставляет метку своего запаха на завоёванной самке. Я непроизвольно выгнула спину, что бы ему было удобнее. Мужчина оторвал взгляд от моей груди и посмотрел прямо в глаза:

— Моя красивая нижняя. Совсем еще маленькая и такая несдержанная. Учит других, а сама учиться абсолютно не хочет. Что я говорил про оргазм?

— Мне нельзя, пока вы не разрешите.

— Ну, вот с теорией все хорошо, а на практике не очень, — улыбнулся он и встал с кровати. — Но ничего, я тоже хороший преподаватель, научим.

Его «научим» прозвучало скорей сладкой угрозой, чем обещание.

* * *

Мне разрешили принять душ одной, и когда я вернулась в комнату, Мастер Шон был уже одет. Он сидел в кресле и вертел в руках небольшую коробочку. Мужчина кивнул, подзывая меня, и я подошла к нему и опустилась на колени.

— Небольшой подарок для моей маленькой, — сказал он, протягивая мне коробочку.

Я удивленно вскинула на него глаза:

— Нет, не надо. Сегодня хватит подарков…

— Возьми, саба — тихо велел он, и от его приказного тона я нерешительно протянула руки за коробочкой. Она была из плотного картона, покрытого бархатной бумагой. И что там? Главное, чтобы не ювелирное украшение, а то будет ссора. Но все равно, мне было приятно получить от него подарок и я незаметно улыбнулась. — Не радуйся раньше времени, — сказал он, всё-таки заметив мою улыбку. — Тебе вряд ли понравится содержимое, — зачем дарить подарок, если заранее знаешь, что он не понравится? — Но я могу и ошибаться. Так ты откроешь коробку, Дженифер, или так и будешь крутить её в руках?

Я потянула за крышку и открыла свой подарок. И… Понятно, какой мужчина, такой и подарок. Внутри коробки лежала небольшая черная анальная пробка, я не знаток секс-игрушек, но эту узнала. Меня раздирали противоречия: нерешительность и желание. Я осторожно дотронулась до пробки пальцами, как будто она могла вскочить и укусить меня. Гладкая, наверное, из резины, хотя выглядит как блестящий мрамор.

— Значит, понравилось. Неожиданно, — сказал мастер Шон, скорее самому себе. — Или ты просто не знаешь что это?

— Я знаю.

— Знаешь и тебе понравилось, — чуть удивился он, а потом, как будто сообразив что-то, спросил: — Ты пробовала это раньше?

— Нет, — ответила я и покраснела.

— Нет, — протянул он и догадался: — Но хотела попробовать.

Это не был вопрос, и я не стала отвечать. Он наклонился и забрал у меня коробку, а потом взял мои руки и соединил карабины.

А связывать, что — обязательно?

— Развернись ко мне спиной, саба, — велел он, и я, конечно, подчинилась. Поздно строить из себя возмущение и брезгливость, сама виновата, что он читает тебя, как открытую книгу. — Наклонись, — мог бы и не командовать, я и сама представляю, как надо лечь. Я наклонилась и подогнула скованные руки, подставляя ему свои ягодицы. Он подтянул меня за них ближе к себе и поднял их вверх. — Не шевелись, — велел мой доминант. Я удобнее положила на пол голову и замерла в ожидании того, что должно произойти. Моих ягодиц коснулись его руки и развели их в стороны, а затем я почувствовала на своём входе, что-то холодное и пощипывающее. Смазка, сообразила я. Мужские пальцы начали неспешно втирать её в меня, немного надавливая на сморщенное колечко. Я зажмурила глаза и попыталась расслабиться, но было трудно. Одно дело представлять себе что-то, и совсем другое, когда это ЧТО-ТО происходит. — Расслабься, — велел Мастер Шон и шлёпнул меня по ягодицам. Начинается! Я сжала руки в кулаки, а потом неспешно их разжала, представляя, что и всё моё тело точно также расслабляется. Его палец стал настойчивее проникать внутрь, задевая какие-то чувственные точки в моём теле, от чего возбуждение, утихнувшее после секса, вспыхнула с новой силой. И наконец, когда я уже подходила к разрядке, он приставил анальную пробку и неспешно начал её вводить. Я напряглась в ожидании оргазма, но томление разрядки не дало. Неужели я начинаю учиться и теперь без его разрешения и кончить не смогу? Я почувствовала, как анальная пробка, вошла до конца, закрепившись в теле, а его пальцы переместились к моей киске и потёрли клитор:

— Хочешь кончить для меня, саба?

— Да, Мастер Шон, — прохрипела я, подавшись на его пальцы.

— Тогда кончи.

И я сделала это с тихим криком.

Он подождал, пока моё тело успокоится после страстной дрожи:

— Только я могу вынимать из тебя анальную пробку, — сказал он, предупреждая, и немного приподняв меня, уложил набок. Я закрыла глаза «возвращаясь» опять в своё тело и немного пошевелила бёдрами, устраиваясь удобнее с пробкой внутри. — Отдохни немного, — услышала я его тихие слова.

Ощущения были неоднозначными, было не очень приятно от растягивания мышц, но та же наполненность приносила легкое удовольствие. Одним словом — терпимо.

— Могу я спросить, Мастер Шон? — решила я задать один мучивший меня вопрос, а скорее даже несколько.

— Да.

— Зачем вы записали меня для участия в этот конкурсе?

— Это традиционный конкурс, он проходит раз в три месяца. На нем представляют новых нижних. Тебе повезло, не пришлось ждать.

— Представляют?

— Да, члены Клуба знакомятся с ними. Ты, наверное, заметила, что сегодня меньше людей, чем вчера, сегодня в Клубе только его члены.

— Но ведь я не член Клуба?

— Ты моя нижняя, — сказал он, как будто это все объясняло.

— Но, наверное, в Клубе есть членские взносы? Разве я не должна…

Меня прервал ощутимый шлепок по ягодицам, от которого анальная пробка завибрировала не очень приятно.

— Единственное что ты должна, это слушать своего доминанта и запоминать, что он тебя говорит. Мне кажется с этим у тебя большие проблемы, саба.

Я вспомнила его замечания, про то, что он будет за меня платить и притихла.

— Можно еще вопрос?

— Нет, — был короткий ответ.

Я закрыла рот и отругала себя: ну вот, теперь не узнаю, куда мы завтра направимся в три часа и, главное, зачем.

Через минут десять Мастер Шон снова уложил меня на колени и достал пробку. Было не очень приятно. А потом мне разрешили опять принять душ, надеть белье, и мы спустились вниз. В конкурсе я разделила победу с девушкой, что делала шпагат, хотя мы оторвались от других участниц только на одно очко. Вероятно, это было обусловлено тем, что за нас голосовал Мастер Ян. После коронного шествия победителей все по той же стойке бара и вручения главного приза, которым оказался огромный фаллоимитатор, мы с моим доминантом заняли одну из ниш Клуба, в которой были уже знакомые мне мужчины и их нижние. Я, как обычно, села на пол и приняла нужную позу, а мужчины завели отстраненную беседу.

Неожиданно Мастер Шон положил руку мне на голову и приказал:

— Вставай.

Я медленно поднялась и посмотрела на него.

— Забирайся на стол.

Мною, в который раз за этот вечер, овладела паника, но я подавила её и аккуратно шагнула на низкий круглый столик, который стоял по центру. Я снова посмотрела на своего верхнего, ожидая дальнейших приказов, и они сразу последовали:

— Опустись на колени, руки на бедра, — я выполняла его команды, не давая себе не малейшей секунды, задуматься о них. — Хорошо, расставь ноги чуть шире. Так хорошо.

— Одри, присоединяйся к нижней Мастера Шона, — услышала я голос мастера Ричарда.

— Нора, на стол, — скомандовал мастер Эдвард.

— Сара, — сказал мастер Рон, худенькой блондинке.

Теперь на широком столе нас было четверо, мы сидели по кругу, каждая лицом к своему доминанту. Мастер Шон придвинул ко мне стул и провёл рукой по груди, несильно сжимая её, а потом нежно обхватил шею и потер кожу пальцами. Его захват усилился, а вторая его рука потянулась к развилке моих ног и несильно потерла клитор сквозь трусики. Я прикрыла глаза и тут же услышала:

— Глаза, саба. Смотреть на меня.

Я распахнула их, мужчина продолжал не сильно теребить мой клитор, глядя прямо на меня. Его рука не отпускала мою шею, удерживая, я начала заводиться скорее от его взгляда, чем от прикосновений. Он тихо объяснил:

— Это «Клубная рулетка». Правила простые: ты должна продержаться максимально долго и не кончить. Кто последний устоит, тот и выиграл, — я сощурила глаза, осознавая услышанное, я не лучший игрок в такие игры. — В чьих руках ты кончишь, тот оставляет тебя себе до конца тура, — в чьих руках?! Вот теперь меня поглотила паника. Соображай, идиотка, он же сказал «Клубная рулетка». Наверное, Мастер Шон прочитал в моих глазах все страхи, что разом на меня накинулись, так как, улыбнулся:- Продержишь один круг и останешься у меня.

— Ха, — услышала я Мастера Эдварда. — До тебя она точно не продержится, пусть только попадет в мои руки.

Мастер Шон улыбнулся шире и сильнее надавил на клитор. Я прикусила губу и тут же услышала:

— Губа. Кончить у первого Мастера нельзя.

Значит, я нарушу это правило! Но его пальцы ослабили своё давление, и я услышала какой-то негромкий сигнал. Мастер Шон убрал руку с моей шеи:

— Время. Один круг, маленькая, — напомнил он мне и, ухватившись за край стола, несильно толкнул его по часовой стрелке.

Стол небыстро поехал вправо, и через пару секунд я уже сидела напротив Мастера Ричарда:

— Привет, маленькая саба, — улыбнувшись, поздоровался он. А потом протянул свою руку и коснулся моей груди, обводя кожу по линии бюстье. Я сглотнула, от неожиданности чужого прикосновения. Его пальцы проникли под бюстье и потеребили мой сосок, зажав его между пальцами. Я сжала руки в кулаки, стараясь отвлечься от реакции тела. — Разожми руки, — услышала я его тихий приказ и медленно разжала кулаки, не решаясь его нарушить. И как он все замечает! А потом его рука оставила мою грудь и спустилась к животу, нежно поглаживая кожу. Несильные приятные спазмы пронзили тело, он знал все чувствительные точки на моем животе, лучше, чем я сама. Мастер Ричард по-доброму улыбнулся и его рука, накрыла мой холмик, сжав плоть, он начал настойчиво возбуждать меня умелыми пальцами. Я прикусила щеку, не позволяя возбуждению полностью завладеть мною, и услышала его тихие слова:

— Не правильная тактика, маленькая. Тебе лучше кончить в моих руках или в руках Мастера Рона. До своего верхнего ты все равно не продержишься, Мастер Эдвард не позволит. И поверь, попасть к нему в руки на первом же круге не лучшая для тебя перспектива.

— Не слушай его, саба, — громко сказал Мастер Эдвард. — А вы, Мастер Ричард, играйте честно, а то дисквалифицируем.

После этих слов я снова услышала сигнал и Мастер Ричард, улыбнувшись мне, крутанул стол. Я взглянула на Мастера Рона. Он задержал на моем лице серьезный взгляд и протянул руку сразу к развилке ног. Его пальцы сдвинули ткань трусиков и коснулись обнаженной плоти. От неожиданно дерзкого прикосновения, я дернулась и попыталась сдвинуть ноги, но мужчина не позволил, удерживая меня другой рукой. Мастер Рон отрицательно покачал головой, как бы предупреждая, больше так не делать. Его пальцы были очень настойчивыми и очень умелыми. Мне показалась не правильным, что я так легко возбуждаюсь от прикосновений совсем незнакомого мужчины и, тем самым, предаю своего верхнего. Я зажмурила глаза и стала считать про себя от 100 в обратном порядке, пытаясь отстраниться от бурной реакций тела. Мужчина тем временем неспешно ввел в меня пальцы, и я сразу сбилась со счета, где-то на 87. А когда Мастер Рон, не вынимая пальцев, потер клитор, я распахнула глаза, подходя к краю возбуждения, и непроизвольно подалась вперед, чуть шире разводя ноги.

— Кончи, саба, — услышала я властный голос, и доминирующий тон его жесткого приказа, «заставил» меня это сделать. Я несильно кончила на его пальцы, и прикусила губу, что бы хотя бы криком не позорить своего доминанта.

Когда спазмы прошли, Мастер Рон снял меня со стола.

— Не честно! — воскликнул Мастер Эдвард, а Мастер Ричард рассмеялся.

Я быстро повернула голову, чтобы посмотреть на своего верхнего. Я хотела знать, не злится ли он, что я не выдержала полный круг. Но я не смогла увидеть его лица, спина Сары закрывала от меня Мастера Шона. А потом Мастер Рон привлек все мое внимание: он усадил меня к себе на колени, лицом к лицу, широко разводя мои ноги. Мне пришлось ухватиться за его плечи, что бы, не упасть на пол.

— Он не сердится, маленькая, — ответил на мои невысказанные мысли мужчина, и нежно провел пальцами по моёму лицу. — Он бы не стал играть, если бы мог рассердиться на тебя за это.

Мне вдруг стало очень обидно, что Мастер Шон, не сердится, когда меня трогает другой мужчина. Что он не ревнует. Но я напомнила себе, где я и с кем нахожусь и подавила эти чувства. Мастер Рон тем временем высвобождал мою грудь из чашечек бюсте. Когда сосков коснулся холодный воздух, мужчина неспешно потер их своими нежными пальцами, а потом, наклонившись, прихватил ртом. Его губы несильно тянули и сжимали, язык обводил ареал соска влажными кругами, а иногда острые зубы чуть прикусывали плоть. От неспешных ласк Мастера Рона я растеряла все мысли кроме одной: как бы ни свалиться с его колен. Мужчина оторвал губы от одной груди и переместился их на другую, завладевая чувственной вершинкой. И пытка повторилась сначала.

Скорей бы закончилась эта чертова игра, и он отпустил меня! Мастер Рон, как будто угадав мои мысли, поднял голову и посмотрел прямо на меня:

— Глаза не закрывать, взгляд не отводить, — приказал он, и его рука быстро забралась мне под трусики. Я сильно сжала кулаки и подумала, кого черта вообще все это терплю? Но взгляд не отвела и «Красный» не сказала. А продолжила неспешно возбуждаться от сладко-запретного наслаждения.

На его коленях я кончила еще раза два, пока игра, наконец, не закончилась. Победила Нора, саба мастера Эдварда, которая продержалась без оргазма дольше всех. Нас снова усадили на стол, и начался второй тур, только теперь стол крутили против часовой стрелки. Я с легкостью, выдержала прикосновения Мастера Ричарда, и после очередного сигнала, оказалась перед своим доминантом. Мастер Шон нежно мне улыбнулся:

— С возвращением, маленькая, — по его теплому тону, я поняла, что он совсем не сердится. Мужские пальцы стали неспешно теребить клитор, и мне показалось, что он старается в пол силы, даже не пытаясь меня возбудить. Я сильнее подалась на его пальцы, побуждая действовать активнее, но Мастер Шон не внял доводам моего тела и тихо сказал:

— Не старайся, саба. Думаю, на этот раз ты не будешь первой.

Сигнал. Но стол не двигался, я повернула голову и увидела, как Мастер Ричард снимает Одри, которая еще не совсем отошла от оргазма, со столешницы. Я быстро вернула взгляд к лицу Мастера Шона, но было уже поздно, стол снова крутанули. Теперь передо мной были зловещие глаза Мастера Эдварда, в которых прыгали довольные чертики:

— Ну, здравствуй, маленькая, — сказал он и улыбнулся так, что я нервно сглотнула. А потом тихо ахнула, когда его длинные пальцы, не тратя времени, сразу вошли в меня, отодвигая трусики и надавливая на очень чувствительную точку. Я зажмурилась и сжала кулаки, стараясь отстраниться от нахлынувших ощущений, но мужчина пододвинулся ближе и, заведя другую руку мне за спину, проник пальцами между моих ягодиц. Я распахнула глаза, почувствовав, как его пальцы начали массировать мой анус, немного заходя в него. Чувства были настолько сильными и необычно-новыми, что я не успела крикнуть «Желтый», и вместо слов из горла вырвался хрип оргазма. Я кончила и конвульсивно забилась в мужских руках. Мастер Эдвард неспешно потянул меня вперед, усаживая к себе на колени:

— Иди ко мне, маленькая саба. Пора нам познакомиться поближе. Нора, — обратился он к своей нижней, — Надеюсь, ты продержишься гораздо дольше первого раза, а то я тебя накажу.

— И кого сейчас надо дисквалифицировать? — рассмеялся Мастер Ричард.

Мастер Эдвард ничего ему не ответил, а с коварной улыбкой посмотрел на меня.

Глава 12

Эту ночь, а скорее её остаток, я провела дома. Я очень устала, но лежа в своей постели, уснуть долго не получалось. В голове то и дело всплывали картинки сегодняшнего вечера в Клубе.

После того, как Мастер Эдвард заполучил свой приз, в качестве меня, он не стал понапрасну терять время, а сразу приступил к активным действиям. Сначала он жестко и страстно меня целовал, а его руки, кажется, обшарили каждый уголок моего тела. Потом он с такой же страстью начал посасывать мою грудь, а его пальцы переместились в моё потаенное местечко. И когда я уже подумала, что это все, мужчина расстегнул свои брюки и приложил мою ладонь к обнаженному члену, с тихим приказом:

— Поласкай меня, саба.

А вот и не все! Я крайне нерешительно подчинилась, и начала медленно водить ладонью по его члену, чуть сдавливая пальцы. Он не отводил от меня своих горящих глаз, и я, вдруг, подумала: как это у меня получилась, так возбудить этого мужчину? Мужской член в моей руки и сразу был не маленьким, но постепенно стал расти сильнее, и во мне зародилась какая-то первобытная гордость. Наверное, Мастер Эдвард увидел это в моих глазах, так как наклонился и зашептал прямо в ухо:

— Что, нравится, как я реагирую на твою ласку? Осторожнее, маленькая саба, я могу подумать, что ты зазналась и наказать тебя.

Я нервно сглотнула и потянулась к его уху:

— Простите, Сэр. Просто все это ново для меня.

— Я это вижу, маленькая, и от этого возбуждаюсь еще больше.

Он снова заглянул мне в глаза, а я ускорила движения своей руки. Это продолжалось еще пару минут, пока я не услышала: «Время». Мастер Эдвард с явной неохотой оторвал меня от себя и усадил на стол, а потом громко протянул:

— Ой, быть кому-то сегодня битой.

Я сразу подумала, что он говорит обо мне, но потом услышала тихий возглас Норы, и поняла, что мужчина обращался к своей нижней. Мне стало жалко девушку, которая не смогла выполнить приказ Мастера Эдварда и продержаться без оргазма достаточно долго. Через пару невероятно длинных туров, игра, наконец, закончилась, а я так ни разу и не выиграла, побывав в руках Мастера Ричарда и своего доминанта. Я была без сил. Снимая меня со стола Мастер Шон, наверное, понял в каком я состоянии и поэтому, не говоря не слова, сразу отвез домой. На мой вопрос, куда же мы завтра пойдем, он только внимательнее на меня посмотрел:

— Завтра и узнаешь, — а потом нежно поцеловал в губы.

* * *

Из глубокого сна меня вырвал телефонный звонок. Я отругала себя, что не выключила на ночь звук, как делала это обычно, и потянулась к своему мобильному. На экране высветился незнакомый номер:

— Алло?

— Я внизу, открой мне дверь.

— Кто это?

— Пять ударов за то, что не узнала своего верхнего. И еще пять за каждую минуту твоего промедления, которую я жду возле двери.

Я пулей вскочила с постели и бросилась к входной двери:

— Шестой этаж, 37 квартира, — сказала я и открыла дверь подъезда.

И только потом быстро огляделась:

— Камила, ты дома?

В ответ тишина. Слава Небу! Я побежала в ванную, быстро умылась и прополоскала рот, а потом попыталась чуть пригладить волосы. Бесполезно! В дверь позвонили, и я с тяжелым сердцем отправилась её открывать.

Он, как всегда, был безупречен, есть такая порода людей, что всегда хорошо выглядят. Я к таким не отношусь. Мастер Шон зашел в квартиру, закрыл дверь и лениво меня оглядел. А посмотреть было на что: растрепанные после сна волосы, необъятная мужская майка вместо ночной рубашки и шерстяные носки, связанные моей бабушкой еще в прошлом веке. В общем, ужас!

— Я тебя разбудил? — спросил он, и мне показалось, что сдерживает улыбку.

— Да, — буркнула я.

— Чья это майка?

— Моя. Я специально её купила, — быстро пояснила я, откуда на мне мужская одежда.

— Сними, — был его ленивый приказ и я нехотя подчинилась. Под майкой ничего не было, и я почувствовала себя еще глупее, совсем без одежды и в этих чудных носках. Мужчина снял пиджак и повесил его на вешалку, потом разулся и прошел в квартиру. Я быстро посеменила за ним, стараясь не смотреть на нашу квартиру его придирчивым взглядом.

— Где твоя комната?

Я указала направо и вошла следом за ним. Он, кажется, не заметил легкого беспорядка, что царил в моей спальне и, усевшись на кровать, начал расстегивать джинсы.

— Соседка дома?

— Нет, — тихо ответила я, не веря, что он в моей квартире, сидит на моей постели и расстегивает свои джинсы.

— Хорошо, — сказал Мастер Шон и снял джинсы, а за ними и майку. Когда на мужчине совсем не осталось одежды, он посмотрел на меня, а точнее на мои носки. Я быстро их стянула. — Теперь в душ, — был его очередной приказ.

Мастер Шон вошел за мной в ванную комнату. Я включила воду в душе и оглянулась на него, он подтолкнул меня вперед и зашел следом, закрывая кабинку. Мужчина обхватил мои запястья и поднял их над головой:

— Держи руки здесь. Справишься?

— Попробую.

Он легко улыбнулся и поцеловал меня в губы. Потом намылил мочалку и начал меня мыть. Сначала поднятые руки, потом шею, ключицы, грудь, живот, бедра и ноги. Затем развернул меня спиной и проделал тот же путь. Когда я снова стала лицом к нему, Мастер Шон чуть раздвинул мои ноги и запустил намыленную руку к моёй киске. Я стала ещё более неустойчивой. Он погладил складочки и тут же смыл с них пену струёй воды из лейки душа. А потом снова намылил мой лобок и огляделся:

— Где твоя бритва?

Я испуганно указала ему на неё. Мужчина взял бритву, а я зажмурилась.

— Расслабься, маленькая. Стой ровно и не шевелись. Я тебя не порежу.

Пока он неспешно занимался моей интимной стрижкой, я не шевелилась и не открывала глаз. Когда дело было сделано, мужчина вывел меня из душа и растер насухо полотенцем. Мы вернулись в спальню, и Мастер Шон подал мне комплект черного кружевного белья и зеленое открытое платье, которое достал из моего шкафа. Похоже, он чувствовал себя у меня в квартире, как дома, с легкостью ориентируясь в пространстве. Я быстро одевалась, испуганно наблюдая за тем, как мужчина достает из комода другое новое белье и складывает в свою небольшую дорожную сумку.

Я не сдержалась:

— Можно вопрос?

— Нет.

Ясно, намерен и дальше держать меня в напряженном неведении. Я оделась и быстро закрутила волосы в подобие прически. Мы вышли из квартиры, под подъездом нас ждала машина. Мастер Шон сел рядом со мной на заднее сидение и спросил:

— Полагаю, ты еще не завтракала?

Конечно же, нет! Ты ведь достал меня прямо из кровати, где я досматривала цветные сны:

— Нет.

— Адам, отвези нас во Французскую кофейню, что на 39-й стрит, это по дороге.

— Да, Мистер Ричардсон.

Французскую? М-м-м, обожаю свежую выпечку! Главное вовремя остановиться, когда начинаешь ею лакомиться. Мастер Шон снова прочитал все эмоции на моем лице:

— Любишь сладкое?

Я улыбнулась ему и кивнула:

— Очень.

Он несколько долгих секунд внимательно меня рассматривал, а потом сказал:

— Я тоже, — и мне показалось, что он говорит совсем не про выпечку.

Французская кофейня встретила нас ароматом свежемолотого кофе и ванильных булочек. У меня от таких запахов сразу заурчало в животе, хорошо, что этого никто не услышал. Я медленно наслаждалась своим поздним завтраком, а Мастер Шон все это время не отрывал от меня пристального взгляда. Трудно есть, когда на тебя так внимательно смотрят, в какой-то момент я не выдержала и подняла на него глаза:

— Что?

Он приподнял одну бровь в немом вопросе, а потом протянул руку и стер пальцем сахарную пудру, что зацепилась за уголок моих губ. Мужчина медленно облизал свой палец, собирая языком сладкие пылинки, все это время он не отрывал от меня пристального взгляда. Я смутилась, и медленно опустила глаза к кружке с горячим шоколадом. Больше я не чувствовала себя голодной. И тут же мой подбородок приподняли нежные пальцы:

— Что тебя расстроило?

Мне захотелось уйти от ответа и от его прикосновения, но я не посмела:

— Я не такая, как вы.

— И какой же я, по-твоему?

— Вы идеальный. Всегда стильный и сдержанный, спокойный. Кажется, вас ничто не может потревожить, удивить или расстроить. И вы всегда вот такой, — я непроизвольно взмахнула рукой.

— Какой? — усмехнулся он.

— Красивый, как будто только что сошли с обложки модного журнала.

— А ты значит не такая?

— Нет, я обычная.

— Обычная?

Вот прицепился!

— Да. Обычная, — я не стала развивать тему и сделала глоток шоколада.

— Ты не права, ты не «обычная». И сегодня я докажу тебе это. Что касательно меня, здесь ты тоже не права, мое спокойствие и сдержанность в мгновение улетучиваются, когда ты дерзишь и хмуришь брови. И меня расстраивает, что ты совсем меня не слушаешь или не воспринимаешь мои слова всерьез. Наверное, мне надо тебя раздеть, прямо здесь и сейчас, поставить на этот стол и спросить у всех посетителей кофейни, считают ли они тебя красивой. Может это тебя убедит, раз мои слова для тебя не убедительны.

Я вцепилась в кружку и прикусила губу, а потом резко разомкнула зубы и быстро глянула на мужчину. Он откинулся на спинку стула и сложил на груди руки:

— Иногда я чувствую себя попугаем, что повторят одно и то же по нескольку раз на день.

— Простите, Мастер Шон, — прошептала я.

— За что ты извиняешься?

— За то, что прикусила губу, а вы этого не любите.

— Я не люблю, когда в твоей голове возникают ненужные мысли, — он помолчал пару секунд, а потом сказал: — Сними трусики.

Что?! Я быстро огляделась, но свое паническое «Здесь?» не спросила. Мужчина, не отрываясь, смотрел на меня. Я чуть поерзала на стуле, а потом прикрыла глаза и потянула белье вниз, цепляя трусики через ткань платья. Было неловко. Очень неловко! Но я попыталась себя убедить, что никто из посетителей не смотрит, что все заняты своим обеденным кофе. Я чуть привстала и стянула белье с бедер, а потом и с колен. Наклонилась, мгновение и элемент моего гардероба зажат в кулаке правой руки.

— Желаете, что-нибудь еще? — я чуть не подпрыгнула от голоса официантки, что так не вовремя остановилась у нашего столика.

— Дженни? — вежливо поинтересовался у меня Мастер Шон, и мне захотелось запустить в него кружкой с недопитым шоколадом. Я покраснела и отрицательно махнула головой, сильнее зажимая кулак с трусиками. Мужчина кивнул официантке: — Не, спасибо. Счет, пожалуйста, — официантка улыбнулась и отошла, а мужчина протянул мне открытую ладонь. Я сразу догадалась, чего он ждет от меня, и быстро сунула ему в руку свое снятое белье. Он неспешно положил мои трусики в карман пиджака и снова откинулся на стуле:- Ты возбудилась?

Я облизнула пересохшие губы и честно ответила:

— Да.

— Прикоснись к своей коленке, — был очередной приказ, и я медленно его исполнила. — Проведи пальцами дальше, по внутренней стороне бедра. Так высоко, как решишься.

Я подчинилась, не отрывая глаз от мужских губы, что тихо мною командовали. Решилась я не на многое и медленно вернула ладонь на коленку.

— Тебе нравится прикасаться к себе интимно, когда любой может это увидеть?

Я чуть наклонила голову, решаясь с ответом:

— Мне страшно.

— Тебя это заводит?

— Да, — выдохнула я.

— Прикоснись к своим губам.

Я медленно подняла руку и, как бы ни ненароком, прошлась пальчиками по губам. Мастер Шон подался вперед:

— Слева от нашего столика сидит молодой парень, он уже две минуты не отрывает от тебя возбужденного взгляда. Он все видел, и как ты снимала трусики, и как ласкала свои бедра, и как касалась губ, — я в панике расширила глаза, но головы влево не повернула. — Он хочет тебя, Джени. Хочет поднять твое платье по бедрам и увидеть твое возбуждение. Хочет прикоснуться к твоему телу и страстно ласкать. Хочет погрузиться в тебя на всю длину. А ты хочешь этого, Джени?

Я зажмурила глаза. Нет, я не хотела! Не хотела отдаваться незнакомому мужчине, какой бы возбужденной не была сейчас.

— Нет. Я не хочу.

— Открой глаза, — я подчинилась. — Посмотри на него, — я отрицательно закачала головой. — Посмотри, — велел мой верхний грозно, и я заставила себя медленно повернуть голову. На меня и вправду смотрел молодой симпатичный парень, его глаза подернулись дымкой возбуждения, и он обещающе мне улыбнулся. Я снова посмотрела на Мастера Шона. — Он тебе нравится? Ты находишь его красивым?

Я кивнула, не решаясь говорить вслух, боялась, что голос меня подведет.

— Тогда в чем дело? Почему ты не хочешь ему отдаться? Ты ведь очень возбуждена, и он может помочь тебе с этим, — я снова отрицательно замотала головой. Мастер Шон поймал мой подбородок пальцами и тихо спросил: — А если я прикажу сделать это, ты подчинишься?

Вот и настал мой момент истины.

Я вглядывалась в темные глаза, ища мучительный ответ: он и вправду хочет отдать меня незнакомцу? Вот так, как какую-нибудь вещь, игрушку на забаву другому мужчине. Но его взгляд был непроницаемый, я прикрыла глаза и вздохнула:

— Да. А потом скажу «Красный» и уйду.

Пальцы на моем подбородке усилили захват, и я распахнула глаза. Мастер Шон смотрел так, как будто касался моей души, а потом вынес свой вердикт:

— Отдайся ему, саба.

Вот и все. Последний гвоздь в мой гроб вбит.

Глава 13

Я высвободила подбородок из мужского захвата, и Мастер Шон откинулся на спинку стула. Положив холодные ладони на стол, я медленно оттолкнулась ими и встала. Я больше не смотрела на Мастера Шона, он был вычеркнут из моей жизни. Я чуть покачнулась, но взяла себя в руки и подошла к парню, который резко встал из-за стола. Пока не растеряла всей решительной горечи, что наполнила мое тело, я быстро спросила:

— В мужском туалете или женском?

Парень пошло мне улыбнулся и ответил, сразу понимая суть вопроса:

— В женском.

Я быстро развернулась и пошла по направлению уборной, ощущая на себе два взгляда: один возбужденный и горячий едва меня касался, другой темный и холодный жег тело насквозь. «Зачем я это делаю?» — пробилась разумная мысль через горечь пустоты, — «Что и кому хочу доказать?». Я прогнала мысли. Думать буду позже, а сейчас время действовать. Я решительно зашла в женский туалет и прошла вперед, в дальнюю кабинку. Дверь в туалет закрылась, но я не обернулась. Зайдя в кабинку, я оперлась на стену руками и прикрыла глаза. Я горько усмехнулась, скоро можно будет ставить галочку напротив строки «Секс с незнакомцем в общественном туалете». Парень зашел следом и быстро придвинулся к моей спине, упираясь возбужденным членом в ягодицы. От этого меня посетил рвотный позыв, но я сдержалась и глубоко вздохнула.

— Что похотливой сучке не терпится получить большой член? Твой папик тебя не удовлетворяет полностью? — зашептал мне в самое ухо парень, а я подавила второй рвотный позыв. Он начал возиться с ремнем на своих брюках, а я опустила голову вниз, борясь с тошнотой. — Сейчас я тебя как следует трахну, сучка. Так, что ты завоешь в голос и будешь просить еще.

В моей голове замелькали картинки из Клуба. Там тоже был не ванильный секс, там тоже мужчины доминировали, но никто не оскорблял, никто не унижал, ни от чьих прикосновений не хотелось тошнить. Там все было по-другому приятно и возбуждающе. Сейчас же было грязно и противно. Я вцепилась пальцами в бетонную стену, когда ощутила, что мне задирают платье.

Одна мысли засела в мутной голове: «Зачем…»

Парень ухватил меня за талию и резко дернул назад, вынуждая больше прогнуться в спине. Я зажмурила глаза, главное продолжать дышать.

— Сейчас ты получишь свое, грязная шлюшка!

Еще мгновение и я паду так низко, что…

Ненавистные руки пропали с моего тела, и я услышала возмущенное:

— Какого черта!

— Моя Джени, не «грязная», я сам мыл её сегодня, и она не «шлюшка». Шлюха спит со многими мужчинами и за деньги, а Джени спит только со мной и бесплатно.

Я не сдержала нервный смешок, после его «бесплатно», вспоминая, сколько вещей он мне накупил. Я медленно вздохнула и подняла голову, снова вписывая в свою жизнь Мастера Шона. Но, похоже, парень не намерен был так просто отказываться от бесплатного секса, которым повертели у него перед носом:

— Мне плевать. Ты сам отправил девчонку ко мне, чтобы я её трахнул. Или ты любитель посмотреть?

— Посмотреть, конечно, можно, но я люблю хорошо подготовленную импровизацию.

Я отлепила руки от стены и выпрямилась, но поворачиваться и открывать глаза не стала. Все понемногу.

— Слушай, дядя, так не пойдет. Если хочешь смотреть, смотри, если нет, проваливая. А меня ждет горячая киска.

— Сомневаюсь, что она горячая. Маленькая, ты все еще возбуждена? — обратился ко мне Мастер Шон.

— Нет, — разлепила я губы и открыла глаза, упираясь взглядом в бетонную стену.

— Ты был груб, наговорил гадостей. У неё пропало все желание, — объяснял парню Мастер Шон. Я не сдержала улыбки от его поучительного тона, тоже мне педагог нашелся! — Да еще такое непривлекательное место выбрал. В следующий раз тащи девушку в подсобку, там хотя бы пахнет приятнее.

Ну разошелся, демагог. Я медленно повернулась и выглянула из кабинки. Мастер Шон стоял ко мне спиной, преграждая путь парню, которому обломали весь кайф. Тот выглядел взбешенным:

— Ты что — нарываешься на неприятности?

— Неприятности? Я-то в чем виноват? Я её подготовил, возбудил, дело оставалось за малым…

— Ну, все, достал! — крикнул парень и ринулся на Мастера Шона. Тот играючи ушел в сторону, и парень пролетел вперед, натыкаясь на умывальники. Он резко развернулся, в его глазах загорелась жажда убийства. Я не на шутку перепугалась, когда парень поднял кулаки, готовясь к драке, и резко глянула на Мастера Шона.

А потом полное спокойствие опустилась на меня — мужчина сузил глаза и заговорил с противником коронным леденящим шепотом:

— Уверен? — одна фраза, но такая сила была в ней, что парень нерешительно застыл на месте, а потом и вовсе опустил руки. Неужели и я выгляжу также жалко, когда он говорит со мной в таком тоне? Мастер Шон протянул мне руку: — Пойдем, Джени, — я быстро вложила ладонь в его руку, и он вывел меня из уборной.

И только в машине, когда мы тронулись с места, напряжение пережитого дало о себе знать. Я резко повернулась и толкнула Мастера Шона в плечо, а потом еще раз и еще:

— Как ты мог! Зачем? Зачем? Ненавижу!!!

Мужчина перехватил мои руки, блокируя их сзади, и прижал к себе:

— Ты что — решила со мной подраться? Точно уверена в выборе противника?

— Зачем? — прошептала я, заглядывая ему в глаза.

— Нам нужно было знать, — ответил он серьезно.

— Кому нам?

— Тебе и мне.

— Знать что?

— Знать, на что ты готова.

— Я не готова к такому…

— Но все равно подчинилась и терпела бы его насилие. Зачем? — вернул он вопрос.

— Потому что я твоя нижняя. Ты приказал, я подчинилась.

— У тебя есть «Красный», помнишь?

— Все еще есть? Он не канул в небытие вместе со словом на букву «И»?

Мастер Шон порывисто прижал меня к себе и зарылся лицом в волосы:

— Поэтому ты и нравишься мне так сильно. Только ты можешь беззаботно шутить, когда минуту назад пережила ужас. Я понял, Джени, что ты не готова к такому, что не хочешь, я видел это в твоих глазах, когда ты вставала из-за стола. Ты должна была сказать «Красный» и мы бы сразу ушли. Почему не сказала?

— Хотелось быть сильной, как ты.

Мужчина поднял мое лицо к себе, удерживая в ладонях:

— Ты не должна быть сильной, ты должна быть честной. Понимаешь?

— Понимаю. Просто, я доверяю тебе. Ты чаще лучше меня знаешь, чего я хочу, а чего нет, — улыбнулась я.

— Чаще, но не всегда, — вернул мужчина мне улыбку. — Меня радует, что ты мне доверяешь, но даже я не могу предугадать всего. Тебе надо научиться говорить «Красный», если что-то не приемлемо для тебя.

Я помолчала, а потом спросила то, что волновало меня больше всего:

— Тебе бы и вправду понравилось, если бы я с радостью отдалась незнакомому мужчине?

Мастер Шон серьезно посмотрел на меня:

— Если бы я увидел на твоем лице радостное предвкушение, вместо обреченного ужаса, когда ты вставала из-за стола, мы бы сразу покинули кофейню. Я бы отвез тебя домой, и мы бы больше не увиделись. Мне не подходит женщина, которая с радостью отдается другим мужчинам.

— Но в Клубе…

— Там, другое, — перебил меня Мастер Шон. — Там только знакомые мне мужчины, те, кому я доверяю. Они никогда не переступят грань. И я не наблюдаю особой радости на твоем лице, когда кто-то из доминантов трогает тебя, — хмыкнул Мастер Шон. — Ты принимаешь их ласки со стоическим терпением, а оргазм в их руках для тебя как вынужденное «страдание». Это, кстати, открою тебе большой секрет, заставляет их стараться тебя возбудить еще больше, — негромко рассмеялся Мастер Шон.

— Значит, если я буду с радостными стонам «взрываться» в их руках, они в скором времени потеряют ко мне всякий интерес?

— Думаю, ты никогда не переборешь свое природное смущение. А даже если это и случится, поверь, любой верхний найдет, чем снова тебя удивить и заставить твои щеки пылать.

Я услышала, что хотела. Я важна для него, он не хочет делить меня с другим мужчиной. Ну, если только так: ненадолго и не до конца. И главное я сама не хочу принадлежать другому, меня не прельщают открытая грубость, унижение и насилие. Я улыбнулась и уткнулась носом в шею Мастера Шона, а потом снова попытала счастье:

— Куда мы едем?

Он рассмеялся:

— Осталось немного, лиса, потерпи.

* * *

Я опасалась, что Мастер Шон привезет меня в какой-нибудь жуткий подвал, где со мной будут делать всякие непристойные вещи. Но помещение, в которое мы вошли, было оформлено в светлых тонах и залито солнечным светом. А потом мой взгляд остановился на профессиональной фотокамере, что стояла по центру комнаты на большой треноге и я пожалела, что это не «жуткий подвал»:

— Фотосессия? — тихо спросила я.

Мой верхний посмотрел на меня и приподнял бровь:

— Из твоих уст это звучит как четвертование.

Я услышала веселый смех, и посмотрела на винтовую лестницу, по которой спускался мужчина, с которым Мастер Шон договаривался о сегодняшней встречи:

— И выглядит она так, как будто её притащили на плаху. Привет, Шон, — мужчина подошел к нам. — Ты нас познакомишь?

— Это Бэн, лучший фотохудожник которого я знаю. Это Дженифер, моя маленькая лиса.

Мужчина даже не скрывал, что внимательно меня рассматривает, изучая и оценивая:

— Лиса, говоришь?

— Да, хитрющая маленькая саба. Так что будь готов.

Я покраснела, а Бэн расплылся в довольной улыбке:

— И очень стеснительная, как я посмотрю, — он легонько притронулся к моему носу, и мне захотелось спрятаться за спину Мастера Шона. — Это будет интересно, люблю сложные задачки. Дэбора, у нас гости, — чуть громче сказал мужчина, и через пару секунд в комнату вошла женщина, что вчера тоже была в Клубе, в качестве нижней Мастера Бена. Она была одета в короткие джинсовые шорты и белую майку без рукавов, что обрисовывала изгибы красивого тела. Женщина подошла к нам. — Дэбора — это Дженифер, маленькая лиса. Она твоя на час.

Я испуганно перевела взгляд на женщину и та мне по-доброму улыбнулась:

— Привет. Я не кусаюсь.

— Я бы не стал верить ей на слово, — рассмеялся Бэн, а потом посмотрел на Дэбору: — Ты опустила железные решетки на окнах? Дженифер может предпринять попытку к бегству.

Дэбора закатила глаза, выражая этим свое отношение к шуточкам мужчины, и взяла меня за руку:

— Не слушай его, милая. В фотостудии решеток нет, — она потянула меня вперед, а я задумалась «а где же есть?». — Пойдем отсюда, пока они окончательно тебя не запугали, — Дэбора увела меня в другую комнату с большими окнами и усадила за профессиональный стол для визажа. Я неуютно поежилась в большом кресле, рассматривая себя в освещенном зеркале напротив. Дэбора непринужденно опустила руки мне на плечи и легонько помассировала мышцы: — Расслабься, Дженифер. Это первая в твоей жизни фотосессия?

— Да. И не уверена, что хочу.

Женщина улыбнулась:

— Тебе понравится, вот увидишь. По началу, конечно, будет не уютно, но потом ты войдешь во вкус, это у женщин в крови. Я оставлю тебя на пару минут, пойду узнаю, какой образ они хотят на тебя примерить, — Дэбора вышла из комнаты, а я внимательнее оглядела инструменты профессионального парикмахера и визажиста, что стояли на столе. Их было много, очень много. Я перевела взгляд на себя в зеркале и притронулась к волосам, нервно поправляя. Сомневаюсь, что мне понравится.

Я ошиблась.

Целый час Дэбора занималась моим макияжем и прической. Она весело болтала, о всяких мелочах во время работы, и я постепенно расслабилась. Когда по окончанию я увидела себя в зеркале, то не поверила что это отражение мое. На меня смотрела красивая молодая женщина, нет не так. ОЧЕНЬ красивая молодая женщина, загадочная и сексуальная. Дэбора была мастером своего дела, я удивленно распахнула глаза и перевела на неё восхищенный взгляд. Она мне подмигнула:

— Что: «Я не узнаю Вас в гриме», — женщина коснулась моих плеч и придвинулась ближе, заглядывая в зеркало рядом со мной: — Все здесь, Дженифер, в твоих глазах. Посмотри, они светятся счастьем, я лишь подчеркнула это. Дженифер, ты очень красивая. Ты это осознаешь?

Я медленно покачала головой, удерживая слезы, чтобы не испортить такой кропотливый труд. Дэбора развернула стул к себе и притворно-строго сдвинула брови:

— Так, отставить! Нам дали на работу только час, так что у нас нет времени все переделывать. А если мы не уложимся в отведенное время, Бэн из шутливого фотографа мгновенно превратится в грозного доминанта. Он придумает для нас такое наказание… хотя лучше тебе и не знать на что способно его воображение. Не нужно будить в повесе-Бэне, строго Мастера Бэна.

Я кивнула и еще раз оглядела себя в зеркале. Макияж не был броским: он акцентировал глаза, подчеркивал скульптуру лица и чуть выделял губы. Прическа и вовсе казалась чуть небрежной, но я бы никогда сама такую не сделала, убей на это хоть целый день. Мой новый образ был нежно-романтичным, с легким налетом невинной сексуальности. Мне очень нравилось.

— Девчонки, как у вас дела? — на пороге показался Бэн, а за ним и Мастер Шон. Дэбора отошла от меня, предоставляя мужчинам полный обзор. Я медленно повернулась в ожидании их приговора. Бэн внимательно меня оглядел и расплылся в довольной улыбке: — Дэбора, ты умничка. Как всегда уловила самую суть. Шон, одевай свою лису, а мы пойдем настраивать свет.

Бэн с Дэборой вышли из комнаты, и Мастер Шон прикрыл за ними дверь. Он поставил сумку с моим бельем на пол и снова посмотрел на меня. Я боялась дышать, ожидая его оценки. Мужчина подошел ко мне и потянул за плечи на себя, вынуждая подняться. Мастер Шон заглянул мне в глаза:

— Дженни, ты сейчас ждешь от меня комплимента? Помнишь, я не говорю их, — напомнил мужчина и чуть улыбнулся. — То, что ты красивая я видел и знал сразу. Мы здесь только для того, чтобы и ты, наконец, поняла это, — Мастер Шон наклонился и нежно поцеловал меня в губы, а потом отстранил от себя: — Раздевайся.

Я медленно начала снимать с себя одежду, а мужчина отошел к сумке и достал оттуда первый комплект шелкового белья нежно-зеленого цвета, с кружевными вставками. Мастер Шон удивленно приподнял бровь, когда я, из-за неожиданно накатившей стыдливости, замешкалась с трусиками. Выражение его лица побудила меня быстро их стянуть, и я осталась обнаженной. Мужчина подошел ко мне и положил белье на кресло. Его пальцы скользнули по моим плечам, ключице, прошлись по груди к животу, а потом скрылись в складках женственности. Я смутилась: одно дело, когда тебя трогают ночью в полутени Клуба и совсем другое, когда вот так, посреди дня, в комнате, из окон которой льется солнечный свет. Мужчина подался ближе ко мне и его пальцы стали настойчивее:

— Расслабься, маленькая. Или хочешь, чтобы я тебя наказал? Будь уверена, услышав это Бэн непременно явится сюда со своей камерой, и тема сегодняшней фотосессии кардинально поменяется, — я прикрыла глаза и ухватилась руками за мужские плечи, удерживая равновесие. Но расслабиться никак не получалось, обстановка не располагала. Мастер Шон зашептал в самое ухо: — Или ты хочешь этого? Хочешь, чтобы тебя связали, поставили на колени и наказали? Я не откажусь иметь у себя такие фотографии, возможно даже поставлю одну из них на рабочий стол. Там где будет запечатлен твой оргазм, ведь ты непременно кончишь, не дождавшись моего разрешения, — я увлажнилась, оживляя в воображении его слова, и начала неспешно отвечать на мужские ласки. Мастер Шон улыбнулся: — Вот так. Такая отзывчивая, красивая маленькая саба.

Когда я была уже у самой грани, мужчина неожиданно убрал руку, и я удивленно распахнула глаза. Мастер Шон подал мне бельё:

— Одевайся, маленькая. Теперь твои глаза на фотографиях будут светиться нужными красками.

Что? Это против правил! Не честно!

Я послушно натянула белье и нерешительно вышла за своим верхним из комнаты. Бен поднялся с небольшого кресла, держа в руках профессиональный фотоаппарат, с притворно-раздраженным выражением на лице:

— Чего вы так долго? Я уже думал, вы начали фотографироваться без фотографа.

— Ты же сказал, что любишь сложные задачки, — усмехнулся мой верхний.

— Понятно. Твоя лиса заупрямилась? Иди-ка сюда, маленькая, теперь ты моя на ближайшие часы, — мужчина поманил пальцем, и я нерешительно взглянула на Мастера Шона. Тот кивнул, усаживаясь в кресло, и я приблизилась к фотографу. Он внимательно меня осмотрел, а потом улыбнулся, заглядывая в глаза: — Что, тебя подвели к краю, а потом оставили? — я непонимающе уставилась на мужчину, и тот улыбнулся еще больше: — Не разрешили кончить? — я сглотнула и покраснела, отводя глаза. Мужчина сделал пару шагов назад, и я услышала звук фотоаппарата.

Так началась первая в моей жизни фотосессия.

Следующие три часа я была счастлива. По настоящему счастлива. Есть такие моменты, которые остаются с тобой на всю жизнь, и когда ты вспоминаешь их, на твоем лице появляется теплая улыбка. Иногда мужчины задаются вопросом, а что нужно женщине для счастья? Многие выдумывают разные сложности, которые приносят сиюминутную радость, но в воспоминаниях надолго не задерживаются. А есть тривиальные вещи, которые, наверное, актуальны всегда: красная роза утром на подушке, глазированный пирожные в картонной коробке, неуклюжий щенок с белым бантом на шее и еще много других банальностей. Я была лишена всего этого и могла лишь мечтать, что когда-нибудь такие моменты появятся в копилке моей памяти. Но о профессиональной фотосессии я никогда не мечтала, и даже не предполагала, что это может быть так здорово. Что это может приносить настоящее счастье. Чувствовать себя привлекательной, сексуальной, желанной. Быть красивой в глазах других, особенно когда это глаза того, кто тебе не безразличен. На протяжение всей фотосессии Мастер Шон не отрывал от меня внимательного взгляда. И он был прав — Бэн был очень хорошим фотографом. Я не видела его фоторабот, но то, как Бэн вел фотосессию, говорило о его мастерстве. Мужчина подбадривал, шутил, направлял, хвалил и ругал, был серьезным и смешливым одновременно. Через некоторое время, мне уже казалось, что я знаю Бэна всю жизнь и что всю жизнь позирую перед его камерой. Я вдохновилась и стала получать колоссальное удовольствие от процесса фотосъемки.

Время пролетело незаметно. Бэн опустил камеру и сел на стул:

— На сегодня хватит.

Я села в кресле, в котором до этого полулежала, и устало улыбнулась:

— Спасибо большое, Бэн, мне очень понравилось. Вы с Дэборой настоящие профессионалы своего дела.

Женщина улыбнулась мне с дивана:

— С тобой тоже было приятно работать, Дженифер.

— Да, — подтвердил Бэн. — Будем рады повторить еще как-нибудь, в других образах, — сказал он и посмотрел на моего верхнего. — Если Шон не будет против.

— Посмотрим, — ответил мужчина и позвал меня: — Джени иди сюда, — я встала с кресла и подошла к Мастеру Шону, он потянул меня к себе на колени и обратился к Бэну: — Теперь сделай, пожалуйста, пару наших общих снимков.

Бэн быстро поднялся, но я заметила, как он замешкался, подавляя удивление. Что не так? Мастер Шон помог мне принять нужную позу, и Бен сфотографировал нас пару раз, а потом посмотрел на моего верхнего:

— Еще?

— Хватит, — ответил Мастер Шон и медленно ссадил меня с колен. — Иди, одевайся.

Я оставила мужчин и закрыла дверь гримерной. Не успела я расстегнуть бюсте, как за мной зашла Дэбора. Женщина прикрыла дверь и внимательно на меня посмотрела:

— Вы давно знакомы с Шоном?

Я чуть смутилась под её пристальным взглядом:

— Нет, третий день.

— Третий день? — удивилась Дэбора и прислонилась к стене, скрещивая руки.

— А что? — не удержалась я от вопроса.

— Мы с Бэном знаем его больше десяти лет. Нам часто позировали его нижние, но он никогда не фотографировался вместе с ними.

Это плохо или хорошо? Я снова не сдержалась:

— И много у него было нижних? — и сразу пожалела что спросила. — Хотя нет, не хочу знать.

Дэбора понимающе кивнула:

— Думаю, ты вообще мало что о нем знаешь?

Я грустно улыбнулась:

— Если точнее, я НИЧЕГО о нем не знаю.

— Но все равно с ним?

Я пожала плечами:

— С ним мне хорошо.

Дэбора, молча, смотрела на меня пару секунд:

— Возможно, это даже к лучшему, как с чистого листа. Нет прошлого, только настоящее и будущее.

Насчет последнего я очень сомневалась.

Глава 14

Вечером я снова была в Клубе. Снова на мне было надето красивое открытое белье и кожаные наручники. Я снова сидела на полу в покорной позе возле своего верхнего. И снова я хотела быть именно здесь и нигде больше.

Мы были в Клубе уже целый час, но пока ничего не происходило, только пару раз Мастер Шон нежно погладил меня по голове, не прерывая разговора. Я отвлеклась на мысли о работе, ведь завтра понедельник, как вдруг мужчины начали вставать с кресел, а за ними и их нижние. Я тоже быстро поднялась и пошла за Мастером Шоном к бару. Мы подошли и мой верхний подхватил меня за талию и усадил на столешницу. Лучше сидеть на полу! Он заказал выпить и начал говорить с Мастером Яном, кажется, опять забыв обо мне. Было не совсем удобно сидеть на столешнице бара у всех на виду, но лучше сидеть на ней, чем лежать, как в прошлые два дня. Не прерывая разговора, мой доминат достал из кармана шелковую повязку для глаз и медленно одел на меня. Клуб погрузился во тьму, и я напряглась. Мужчины продолжили беседу, а я продолжила, молча, сидеть на барной стойке, только теперь в полной темноте.

— Ты доверяешь мне, Джени? — вдруг услышала я у самого уха, и чуть дернулась.

Вот и началось.

— Да, Мастер Шон.

Текли минуты, но опять ничего не происходило и я начала успокаиваться. И напрасно: мужские руки притронулись к моей спине и расстегнули застёжку на бюстье. Я сжала пальцы в кулаки, заставляя их оставаться на месте. Бретельки спали с плеч, и мужчина снял с меня бюстье. Я осталась сидеть в одних трусиках. Спокойно. Представь, что вы одни. Дыши. На днях ты уже показывала свою грудь и даже давала её трогать. Так что спокойно.

— Заведи руки за спину, — услышала я приказ моего доминанта и медленно подчинилась. Руки тут же сковали между собой. Я сцепила пальцы в замок и прикусила губу. И сразу её отпустила, прежде чем услышала знакомое:

— Не кусай губу.

И чего ему далась моя губа? К моей правой груди прикоснулись чьи-то теплые пальцы и неспешно обвели сосок. Я чуть подалась назад, не уверенная, чьи руки меня трогают.

— Спокойно, саба, — последовал приказ. — Сиди смирно.

Пальцы продолжали теребить сосок, и он сильно напрягся. Возбуждение стало зарождаться во мне. А потом еще одна рука обхватила левую грудь и сильно сжала. Эта рука была другой! Другой человек теперь ласкал мою левую грудь. Меня трогали два мужчины. Вот только был хоть один из них мой доминант я так и не поняла. Я стиснула зубы и услышала на ухо тихий шёпот Мастера Шона:

— Тебе нравится, маленькая? Нравится, когда ты не можешь видеть, кто тебя ласкает, кто сжимает твою грудь? Кто дарит тебе наслаждение? Нравится, когда я распоряжаюсь твоим телом, когда решаю, кто к тебе может прикасаться? — от его слов я возбудилась больше, чем от умелых пальцев на своей груди. Я непроизвольно стиснула ноги и чаще задышала. Еще одни пальцы легли мне на спину и начали выводить замысловатые узоры на ней, иногда задевая бедра и живот. Хотя кто делал это, я не сомневалась: Мастеру Яну с той стороны стойки бара, это было удобнее всего. — Ты возбудилась, саба? — продолжал шептать Мастер Шон. — Возбудилась, от того что позволяешь это делать? Что хочешь этого? Хочешь быть в моей полной власти? В моём полном подчинении?

Я еще сильнее стиснула ноги в ожидании оргазма, но их раздвинули твердые руки и я захныкала. У меня его украли! Украли оргазм! А потом чьи-то пальцы начали ласкать меня прямо через трусики и я не выдержала:

— Можно мне… Сэр, пожалуйста…

— Я разрешал тебе говорить?

— Пожалуйста, я…

И вмиг все руки исчезли с моёго тела, а я по инерции потянулась за ними и чуть не свалилась с барной стойки. Меня потянули назад за связанные запястья, удерживая на месте. Я снова попыталась сдвинуть ноги, попыталась догнать ускользающий оргазм, но их снова удержали, не позволяя двигаться. Я закусила губу и наклонила голову, готовая разрыдаться. Моя киска всё еще продолжала гореть, но уже гораздо меньше. Не честно! Так не честно! Зачем так жестоко!

— Пять ударов. За то, что заговорила без разрешения, — вынес вердикт мой мучитель. Мои руки расстегнули и перевели вперёд, что бы снова застегнуть. Потом кто-то снял меня с барной стойки и развернул к ней лицом. А затем приподнял и уложил на неё животом. Я поджала руки, но их достали из-под меня и потянули вниз. Они повисли с той стороны стойки. Я попыталась поднять голову, но её тоже опустили вниз, надавливая на затылок. Так мне и пришлось лежать: с болтавшимися ногам, свисающими руками и с чьей-то тяжелой ладонью на затылке.

Он ударил. Ощутимо. Я дернулась и произнесла:

— Раз.

— Громче.

— Раз.

Второй удар.

— Два.

Третий удар.

Мне вдруг стало так обидно, от осознания того, что все эти мужчины смотрят на моё унижение. Еще удар, весомее. Я закусила губу и пообещала себе молчать, во что бы то ни стало. Удар. Еще. И еще. Я молчала, ощущая, как загорается кожа на ягодицах. Удар. Я попыталась отстраниться и думать о чем-то другом:

В понедельник…

Удар.

… надо подобрать упражнения для Итана, что бы закрепить достигнутый результат…

Удар.

… в произношении буквы «Р». А еще сказать…

Удар.

Мари о замене урока живописи в старших…

Удар.

… классах. И надо…

Отвлечься не удалось, удары стали реже, но весомее и мозг всё равно возвращался к ним. Интересно он сам закончит, или будет бить меня всю ночь? Удар. Еще. Еще. Еще. Мне показалось, что кожа на ягодицах потеряла чувствительность. Вдруг вместо удара на меня навалилось мужское тело, к уху припали губы и зашептали:

— Кого ты испытываешь, саба, меня или себя? — спросил Мастер Шон. — Если меня, то не советую: я могу бить всю ночь, а если устанет рука, попрошу кого-нибудь другого меня заменить. Желающих много. Или ты испытываешь себя, свой болевой порог и свою волю? Тогда давай я сразу возьму в руки кожаный ремень, после пары таких ударов, ты достигнешь своего порога и потеряешь волю. Сэкономим наше время. Так как, саба?

Храбрый бунтарь, который всегда просыпался во мне в самые неподходящие моменты, необдуманно сказала:

— Берите ремень.

Мужчина молчал, а потом тихо прошептал:

— За что ты наказываешь меня, Джени?

ЧТО? Я его наказываю?! Не он меня, а я его? И опять это «Джени»! Как не вовремя. Слезы подступили к глазам.

— Ты думаешь, мне доставляет удовольствие причинять тебе боль? Нет, не доставляет, — сказал Мастер Шон и отпрянул от меня. — Мастер Рон, вы не могли бы одолжить мне ремень.

Я нервно сглотнула и зажмурилась.

Нет. Я не выдержу. Не стану терпеть! НЕ СТАНУ! Сама напросилась, что тебе не лежалось молча? Все твоя идиотская гордость. Ты ведь сама пришла в этот Клуб, добровольно, никто тебя силком не тащил. Как же не тащил? Меня притащил сюда этот мужчина: его забота, сила, нежность, его глаза, в которых я была красивой и желанной, его страсть. Моя страсть. Моё одиночество. Мои двадцать семь лет одиночества. И всё пойдет прахом из-за глупой гордости? Ведь я не прощу ему, если он сломает меня, не смогу с ним остаться. Да и он вряд ли захочет быть с такой упрямой идиоткой, что заставила причинить боль (я почему-то сразу поверила, что он не хочет её причинять). А что до всех этих мужчин, пусть смотрят, пусть смотрят на меня, смотрят на моё унижение. Но теперь мне не казалось все это унижением, только подчинением. Подчинением самому лучшему мужчине. Самому лучшему? Он бы поспорил с этим, пошутил, что из-за того, что мне не с чем сравнивать, я неавторитетна в этом вопросе. И пусть неавторитетна, он всё равно самый лучший. Да, и сейчас этот «лучший» всыплет мне кожаного ремня до кровавых полос. Если только я не поступлюсь гордостью и не попрошу:

— Можно мне сказать, Мастер Шон? — решилась я.

— Говори, саба, — тут же разрешил он.

— Я хочу извиниться, за несдержанность… Наверное, это мой крест, укладываться на эту барную стойку из-за своей несдержанности, — пошутила я, намекая на вчерашний «сон».

Послышались легкие мужские смешки, а рука на моём затылке, погладила волосы:

— Да, — протянул Мастер Ян. — Могу быть в свидетелях.

Значит, это он держал меня?

— Еще за что-то? — спросил мой верхний.

Я и так переступила через свою гордость! Хочешь закрепить успех?

— За свою неуместную гордыню. Мне было неловко, что вы наказываете меня при всех.

— Разве твоё тело не принадлежит мне, саба?

— Принадлежит, Мастер Шон. Но оно только три дня, как поменяло владельца и ёще не совсем привыкло к этому.

Мужчины вокруг рассмеялись громче, и я поняла, что их стало гораздо больше. Я на корню задушила в себе зародыш паники.

— Всё это красноречие, лиса, что бы не получить ремня?

— Да, Мастер Шон, — честно призналась я.

Он не ответил. А потом на мои ягодицы снова легла его рука в легком шлепке. Я четко произнесла:

— Три.

Удар, больше похожий на поглаживание.

— Четыре.

Еще один несильный удар.

— Пять.

— Мастер Ян, подай мне пожалуйста лед, — попросил мой доминант. — Нужно охладить эту несдержанную попку.

Кубик льда, которым вскоре начали водить по моим ягодицам, казалось, еще больше разжигает боль в них. Но постепенно плоть начала покалывать, а кожа неметь. Хотя, наверно, сидеть сегодня будет крайне неудобно. Меня сняли со стойки и поставили на пол, но глаз не развязали. Мужчина стал сзади и положил мои связанные руки на столешницу. Мне показалось, что это Мастер Шон, но я еще точно не отличала его прикосновений от прикосновений других мужчин. Я начала молиться, что бы это и вправду был он. Мужчина начал неспешно целовать мою шею, и слегка прикусывать кожу. Я наклоняла шею, то в одну, то в другую сторону, для его удобства. Мужские руки переместились на мою грудь и начали ласкать, несильно сжимая соски. Возбуждение вернулось, и с новой силой начало разгораться в теле. Сильные руки спустились на живот и обвели пупок, а затем поползли ниже к кромке трусиков. Я сжала кулаки: «Будь им. Будь им», — повторяла я свою мантру. Но даже если это не Мастер Шон, всё равно, моё тело принадлежит ему, я на это согласилась. Так что если мой верхний захочет его кому-то отдать, это его право. Но ведь Мастер Шон сказал, что не хочет этого, а мужчины в Клубе черту не перейдут. Если, конечно, мой доминант вдруг сам не решит эту черту стереть.

Пальцы проникли под трусики и погладили лобок, а потом нырнули дальше, раздвигая мои лепестки и скользя по клитору. Я сдвинула ноги, зажимая чужую руку, но вторая рука мужчины ухватила меня за внутреннюю сторону бедра и отодвинула ногу. Его палец скользнул внутрь на самый кончик, а я привстала на цыпочки. Палец подался выше вслед за мной, а потом неспешно вышел и вернулся к клитору. Сладкая мука продолжалась и продолжалась, он подводил меня к краю, но разрядки не давал. Я молчала, помня недавний урок, и только вцепилась ладонями в край барной стойки. И когда мне показалось, что сейчас я, наконец, кончу, пальцы пропали, а потом ухватились за трусики и спустили их. Воздух овеял мои влажные складки, и от этого мне неожиданно стало только приятнее. Мужские руки подхватили меня за талию и снова уложили животом на столешницу. Одна рука развела мои ноги и слегка коснулась клитора. Я подалась назад в ожидании оргазма, но рука снова пропала, а я жалобно захныкала. Ну, сколько можно?!

Я была вознаграждена за долгое ожидание, но совсем не так, как предполагала. Толстый мужской член толкнулся в меня, и, скользнув по моей влажности, с легкостью вошел внутрь.

— Кончай, — услышала я приказ, и разлетелась на осколки в объятиях своего доминанта.

Когда реальность вернулась ко мне, я почувствовала, что глубокие толчки продолжаются, а моя плоть снова оживает для оргазма. Темп ускорялся и я, а точнее моё тело, начало отвечать на вторжение, легким покачиванием бедер. Больно не было, только чуть неудобно, от растягивания мышц, но скоро это неудобство начало перерастать в наслаждение. Я услышала свои стоны, но мне было всё равно, что их слышу не только я. Темп нарастал, и сила мужского напора тоже. «Сейчас. Сейчас», — молила я беззвучно.

— Снова хочешь кончить?

— Да.

— Да…

— Да, Мастер Шон.

— Тогда кончи для меня, маленькая саба.

Меня не надо было уговаривать дважды. Во второй раз я увидела яркие искры, прежде чем забиться в сладком оргазме. Мужчина резко вышел из меня, и я услышала его гортанный рык, сперма брызнула мне на спину.

Я медленно приходила в себя. Кто-то влажной тканью вытирал мою спину, и я была благодарно ему за это, ни важно, кем он был. До меня постепенно начало доходить, что только что произошло, а главное где. Я зажмурила глаза. Ты развратная дрянь, очень развратная, грязная дрянь…

Мужская рука прикоснулась к моим волосам:

— Я горжусь тобой, Джени, — прошептал Мастер Шон, и я сразу перестала быть «дрянью». Он поднял меня и усадил на столешницу, я ощутила легкую боль в ягодицах, но не подала виду. Мой доминант снял шелковую повязку, и я открыла глаза. Вокруг были люди, много людей и все они смотрели на нас. Я покраснела и опустила глаза, моя нагота сразу стала ощутимой. — Не стесняйся, маленькая — сказал Мастер Шон, поднял мой подбородок и поцеловал в губы. А потом повернулся к толпе: — Кто хочет поощрить мою нижнюю за смелость, может это сделать.

Он отступил от меня и сел на барный стул, стоявший рядом. А ко мне наклонился Мастер Ян и, развернув к себе за подбородок, легко поцеловал в губы:

— Моя стойка всегда к твоим услугам, храбрая саба.

Не успела я отделаться от легкого шока, как Мастер Рон, ухватил меня за подбородок и повернув к себе:

— Жаль, что в пятницу не я первым заметил тебя, маленькая, — а потом тоже поцеловал.

Он отошел и его место занял Мастер Ричард:

— Я рад, что такой сабмиссив как ты, открыл себя в нашем Клубе.

И конечно поцеловал в губы, как и Мастер Эдвард, который после поцелуя со смешком сказал:

— Как я и говорил, с удовольствием наблюдал за вашей сессией.

Так это была сессия? Об этом что, знали все кроме меня?

Потом потянулся поток мужчин и женщин, которые целовали меня в губы, в лоб или просто гладили по плечу. Некоторые говорили, что-нибудь приятное, а некоторые просто целовали и уходили. Всё это время я, застыв словно статуя, сидела на барной стойке, а Мастер Шон на стуле рядом, попивая свой напиток. Когда последний доминант отошел от меня, Мастер Ян снова повернул меня к себе и поцеловал.

— Не наглей, — услышала я Мастера Шона.

— Что, я уже это делал? — притворно удивился Мастер Ян и хитро мне улыбнулся. — Совсем забывчивым стал. Старею.

Я посмотрела на своего верхнего испросила:

— Можно мне слезть со стойки? — он помог мне спуститься. — А одеться можно?

— Не наглей, — повторил Мастер Шон, теперь уже мне. Он взял моё бельё со стойки бара и, ухватив меня за связанные руки, повёл за собой.

Мы снова пришли в туже спальню наверху, наверное, это только его комната. Он завёл меня в ванную и, включив воду в душе, начал раздеваться. Я смотрела на него, не решаясь поднять глаза выше подбородка. Когда на мужчине не осталось одежды, он ухватил меня за скованные руки и завёл в душ. Прислонив меня к стене, Мастер Шон поднял мои руки и зацепил их за что-то. Я подняла голову вверх: надо мной висела тонкая цепь с металлическим крючком на конце, за этот крючок он и зацепил мои скованные руки. Мужчина крутанул какой-то вентиль, и цепь поднялась вверх, натянув руки. Я снова перевела взгляд на него. Он, как ни в чем не бывало, налил на мочалку геля для душа и начал мыться. Я потеряла интерес к подвешенным рукам, красивое мужское тело с развитой мускулатурой заняло все мои мысли. Я снова подумала о том, что привлекла его полной своей противоположностью. Мужчина смыл остатки мыла с кожи и снова намылил мочалку. Пришёл мой черед.

После душа Мастер Шон отвел меня в спальню и уложил на кровать. Мои руки он так и не расстегнул, только перевернул меня на бок и лег сзади, обнимая за живот:

— Постарайся поспать, — сказал он и крепче прижал к себе. Я закрыла глаза и погрузилась в глубокий сон, в кольце рук своего мужчины.

А ведь обещала себе так о нем не думать.

Глава 15

Меня вывело из сна возбуждение. Мужские пальцы неспешно хозяйничали в моей киске. Я чуть подтянула ногу, что бы «оккупантам» было удобнее.

— Проснулась? — последовал вопрос, после которого меня быстро поставили на четвереньки и раздвинули ноги. В мою киску резко вторгся мужской член, от чего я задохнулась. Он вошёл до конца и остановился. Я попробовала отодвинуться, но мужские пальцы ухватили за талию.

— Нет, саба, — доминирование так и сквозило в его голосе. Он надавил рукой на шею, заставляя прогнуться вниз, опуская голову.

— Не надо, — прошептала я.

Мою шею сжали сильнее:

— Молчать, саба. Забыла, кому принадлежишь?

Зачем ты так?! Я закусила губу и зажмурила глаза.

— Не слышу ответа, — он несильно встряхнул меня за шею.

— Вам, Мастер Шон.

— Мне, — сказал он и подался назад, выходя из меня. А затем снова резко толкнулся до конца: — Мне.

Меня насиловали.

Телу было совсем не больно, он меня подготовил к сексу. Но вот на душе было противно. Каждый его сильный толчок как будто загонял раскаленный железный гвоздь в моё открытое сердце. А не надо было открывать сердце мужчине, которого совсем не знаешь. Вот и правда жизни: сказочных принцев не существует — могла бы и усвоить это за двадцать сем лет. «Самый лучший мужчина» в одночасье превратился в грубого насильника. Я до крови прикусила губу: «Скорей бы он закончил. Скорей бы закончил…»

И он неожиданно закончил, резко выйдя из меня и откатившись к краю кровати. Я медленно повернулась на бок и поджала ноги. Он тихо спросил:

— Почему ты не сказала «Красный»?

И вправду почему?

— Почему ты сделал это? Хотел услышать моё «Красный»? — вместо ответа спросила я.

— Да.

Честно. Горько. Обидно.

— Тогда «Красный», — сказала я, а на глаза навернулись слёзы. Я быстро протянула ему руки, и он их, молча, расстегнул. Я встала с кровати и пошла к дивану, где он оставил моё бельё. Я надела его, стараясь истерично не спешить, и пошла к двери.

— Уходишь?

К чему этот вопрос? Ты же сам хочешь, чтобы я ушла! Я зажмурилась и только кивнула, не сумев ответить вслух. Через пару секунд я услышала его спокойный голос:

— Скажи Конору, охраннику в фойе, что бы вызвал тебе такси.

Я повернула ручку и вышла, закрыв за собой дверь. Вот и всё. Сказка в три дня закончена.

Глава 16

Не помню, как спустилась в зал и как дошла до фойе. Помню только, что преодолела гордость и попросила Конора вызвать мне такси. Дальше помню, что не позволила всё тому же Конору рассчитаться с таксистом, а заплатила сама. Дорогу до дома опять не помню, а вот спасительное тепло своей кровати и нескончаемый поток слёз, в котором и уснула, запомню навсегда.

Утром я позвонила на работу и взяла отгул, а потом снова провалилась в спасительный тревожный сон. Я проспала до обеда и была рада, что когда, наконец, вышла из комнаты, Камилы не было дома. Не хотелось ни с кем объясняться, а мои огромные опухшие глаза у неё бы точно вызвали много вопросов. Первым делом я приняла душ, и вымылась от его запаха, от его прикосновений…

Всё, о НЕМ больше не думаю!

Затем собрала его (ВОТ ЧЕРТ!) вещи и поставила их в прихожей. Надо их вернуть, я одела только пару вещей, остальные еще с этикетками, будет не сложно сдать их обратно в магазин. Пусть возвратит свои деньги, не хочу быть ему (ОПЯТЬ!) должной. Я заказала такси, перегрузила пакеты в машину и поехала, к нему (НЕТ!). Поехала по знакомому адресу. У меня плохая память на имена, не говоря уже о фамилиях, так что мне повезло, что дежурил знакомый консьерж. Он меня сразу вспомнил, и я оставила пакеты для «личности, о которой запрещено думать».

«Теперь точно всё», — решила я и как всегда ошиблась. Вечером пакеты с одеждой вернулись ко мне в прихожую. В семь часов в дверь позвонили, я открыла и увидела на пороге Адама, водителя все той же «запрещенной цензурой личности».

— Добрый вечер, мисс.

— Добрый вечер, — насторожилась я.

— Мистер Ричардсон, просил вам передать, — сказал мужчина и начал переставлять знакомые пакеты в мою прихожую.

Я перехватила пакеты и начала их выставлять на лестничную клетку:

— Мне не надо.

Водитель не удостоил меня даже взгляда, а снова начал переставлять пакеты в квартиру. Я снова начала их выставлять.

Детский сад какой-то!

— Слушайте! — не выдержала я. — Передайте вашему мистеру Ричардсону, что я не шлюха, и платы за услуги не беру!

Водитель остановил миграцию пакетов, и не глядя на меня, ответил:

— У меня есть четкие указания оставить вам эти вещи.

— А у меня есть четкие указания их не брать.

Наконец я удостоилась его серьезного взгляда:

— Я их оставлю, а вы поступайте с ними как хотите.

Я возмутилась:

— Знаете что, я вам не скрытый миллионер, что возить их туда-сюда на такси.

И неожиданно водитель мне по-доброму улыбнулся:

— Я могу вас подвезти.

Сначала я растерялась, а потом согласно кивнула:

— Буду признательна.

Общими усилиями мы спустили вещи вниз и загрузили в машину. Пятнадцать минут, и я снова стою в фойе, надоевшего дома с доставшими меня пакетами, которые любезный водитель помог занести внутрь.

— Еще раз здравствуйте, — обратилась я все к тому же консьержу. — Вы не могли бы снова передать эти вещи Мистеру Ричардсону?

Консьерж окинул хмурым взглядом всех: меня, пакеты с вещами, которые возможно и его достали, водителя, а потом снова посмотрел на меня:

— Мистер Ричардсон дома. Я позвоню ему, и вы сами уладите вопрос, — он потянулся к телефону.

— Нет! — крикнула я, перехватывая трубку и кладя её на место. Увидеть «персону нон-грата» я не готова, и вряд ли буду когда-нибудь готова. — Не надо. Просто передайте вещи.

— Мисс, я конечно передам. Но потом вы будете оплачивать моё лечение? — спросил консьерж.

— Что? — не поняла я.

— Эти пакеты очень дурно влияют на Мистера Ричардсона. Увидев их в прошлый раз, он не на шутку разошелся. И даже позволил себе нецензурные выражения, которые раньше я от него никогда не слышал. Думаю, если он снова увидит ваши пакеты, то, не дожидаясь объяснений, просто спустит вещи с лестницы и меня вместе с ними.

Разошелся, значит? Ну что ж, посмотрим, какие я знаю нецензурные выражения!

— Звоните, — решилась я, одевая на себя невидимые доспехи из негодования, раздражения и злости.

Консьерж, поднял трубку и набрал нужный номер:

— Мистер Ричардсон, это Сэм. К вам тут юная мисс… с пакетами.

— С какими пакетами? — послышался раздраженный голос «моего мучителя» (теперь только так и буду его называть!)

— С теми, что она приносила утром.

Пару секунд из громкоговорителя ничего не доносилось, а потом:

— Вызови такси и отправь её домой, Сэм. И пусть заберёт свои вещи с собою.

ЧТО?! Я перегнулась через стол и выхватила у Сэма трубку:

— Отправь домой? Я уйду домой сама, не беспокойся! А твои подачки мне не нужны! Я не шлюха и платы за секс не беру! Тем более, он был не таким ХОРОШИМ, как ты привык! — и я бросила трубку, а потом, даже не глянув на мужчин, вылетела из дома.

Я быстро пошла по улице, бушуя в своём гневе. «Отправь домой!» «Отправь домой!!!». Идиотка! Идиотка! Идиотка! Последняя идиотка!!! Слёзы полились из глаз сами собой. Лучше быть одной, чем так ошибаться в людях! Ошибаться? Как можно ошибиться в том, кого совсем не знаешь? Идиотка! Всё хватит! Сама виновата: не нужно было соглашаться на долгосрочные отношения, одной ночи бы вполне хватило. Как же, хватило? А после неё всегда бы думала да гадала, что было бы если… Вот теперь ты знаешь «что было бы если». Точно знаешь: «Вызови такси и отправь домой». Как ненужную вещь, с которой наигрались и выкинули, ох, нет, не выкинули — выпроводили с комфортом. Все, хватит себя жалеть. Слезы пройдут, горечь разочарования уляжется, плохое забудется, а хорошее останется в памяти. Ведь хорошего было больше. Я разрыдалась еще сильнее, теперь было жалко, что все закончилось. Что я снова одна, без мужского тепла и внимания, без страсти и заботы, без… Все! Я запретила себе думать, но слезы остановить не смогла. Они не прекращали литься ни на улице, ни в метро, ни даже когда я подходила к дому.

А потом резко пропали: у моего подъезда стояла его машина. Я замедлила шаг, чтобы пойти обратно, но напрасно, он увидел меня и вышел из машины. Тогда я наоборот ускорила шаг, стараясь добежать до подъезда, и скрыться за железной дверью, но и тут меня ждала неудача. Он перехватил меня у самой двери, не давая зайти внутрь.

— Пусти, — попыталась вырваться я.

Он только сильнее сжал предплечье:

— Я никогда не считал тебя шлюхой.

— Что, опыта маловато?

— И у нас был хороший секс, даже слишком хороший.

— И поэтому ты выставил меня вон? — зачем я это сказала?

— Ты сама ушла.

Что?! Я снова попыталась вырваться:

— Вот именно. Пусти, всё кончено.

— Зачем ты вернула вещи?

— Я сказала, что верну их, когда всё закончится.

— А я сказал тебе закрыть рот.

И всё ты помнишь!

— Тогда я его и закрыла, а сейчас ты больше не можешь мне приказывать. Пусти, ты делаешь мне больно.

Он улыбнулся. Что он сделал?!

— Делаю больно? Там, в Клубе, ты терпела и не такое, а сейчас делаю больно?

— Там в Клубе я знала, ради чего терплю, а сейчас…

— И ради чего ты терпела? — перебил он.

Я захлопнула свой болтливый рот и снова дёрнулась.

— Ради чего? — повторил он, я молчала. — Снова оглохла, лиса?

— Не называй меня так! Я больше не лиса.

— Нет, лиса. Всегда ею будешь: моей лисой.

Ну, снова здорово! Вот и пойми этих мужчин. Сначала прогоняет, а потом…

— Так ради чего?

— А ради чего ты прогнал меня? — спросила я.

— Я не прогонял, ты сама ушла.

Что? Так это я во всём виновата?

— Сама ушла? Ты захотел, чтобы я сказала «Красный». А я еще не совсем потеряла самоуважение, что бы быть там, где меня не хотят видеть.

— Я хотел тебя видеть.

— Ты несешь полный бред! Ты сам понимаешь логику своих слов?

— Конечно, — ответил мужчина. — Все просто: ты должна научиться говорить «Красный».

— Но ведь не так!

— А как, Джени? Ты терпишь до последнего, заходишь за свои границы. Я лишь показал тебе, что может случиться, если ты не научишься говорить «Красный». Когда тебе чего-то не хочется, когда тебе больно и неприятно, ты должна останавливать своего верхнего.

Я окончательно запуталась в его мотивах и действиях:

— Всё я устала. Эта какая-то психбольница, и у меня разболелась голова. Подведём итог и разойдемся. Я сказала «Красный», и мы больше не в отношениях, мы расстались, и не важно, из-за чего. Ты не считаешь меня шлюхой, но я не возьму твои вещи…

— Они твои.

— Не перебивай меня! Пожалуйста. Я не возьму эти вещи, чьими бы они не были. На этом всё. Расходимся.

Он молчал, и мне показалось, в его глазах я увидела грусть. Я отринула эти мысли и уже собралась уйти, но мужчина удержал меня за руку:

— В тебе есть зачатки настоящего сабмиссива, Дженнифер. Ты не должна из-за меня уходить из Темы. В Клубе много свободных доминантов и, уверен, многие из них захотят стать твоим верхним.

Он ополоумел, что ли?! Ноги моей больше не будет в том Клубе!

— Спасибо, я учту, — сказала я только, чтобы ни вступать в еще один спор.

— Сегодня там снова вечеринка. Я отвезу тебя.

Нет! Пожалуйста, езжай уже отсюда!

— Если я захочу пойти, я знаю дорогу, спасибо.

— Тебе нужен новый доминант, сегодня.

— Я пока не хочу новых отношений.

— Это понятно, — напряженно кивнул он. — Именно поэтому я и отвезу тебя. Иначе по прошествии времени ты можешь побояться вступить в новые отношения.

Чертов психолог потащил меня к машине. Ты отстанешь, сегодня или нет?!

— Я больше не хочу таких отношений, — стала упираться я.

— Из-за меня?

— Из-за себя! Я поняла, что мне не нравится всё это доминирование.

Он притормозил и внимательно посмотрел на меня:

— А ночью нравилось.

ДОСТАЛ!!!

— Ночью нравилось. А сейчас нет. Больше не нравится. Я хочу обычных отношений с обычным мужчиной.

— Не хочешь.

— Ты надоел говорить, что я хочу, а что нет! Я сама знаю!

— Ты сабмиссив и тебе нужен доминант, — сказал он и снова потащил меня к машине.

— Напоминаю: я не шлюха, а ты не мой сутенёр, что бы подкладывать меня под мужчин.

Наконец, я достучалась до него, и он перестал заталкивать меня в машину:

— Твой рот сегодня надо вымыть с мылом, — сказал он тихо, а я снова начала узнавать своего Мастера Шона.

Нет! Стоп! Больше не моего!

— Этим я и займусь, как только окажусь дома, — сказала я и попыталась вырваться из его захвата.

Но он не отпустил:

— Этим займется твой доминант…

Моё сердце ухнуло вниз. Мой доминант? Ты?

— … который установит с тобой отношения сегодня, — закончил он хмуро.

Моё сердце так и осталось лежать, оно не смогло подняться. А я осознала, что поздно его спасать и мозговая блокада больше не работает. Я влюбилась в этого мужчину. Влюбилась за три дня. Я идиотка. Последняя идиотка. Я влюбилась в незнакомого мне мужчину за каких-то три дня. Всё, по мне точно плачет психбольница. Больше нет сил, с этим бороться.

— Я не хочу, не хочу другого… Пожалуйста, можно я пойду домой?

Он, молча, смотрел на меня.

— Можно пойду? — повторила я.

— Ты ведь даже не пробовала? — как то устало протянул он.

— Я не хочу пробовать. Ты спросил: почему я терпела, ради чего? — его взгляд стал напряженным. Я решила, что он не хочет знать правду. «Не бойся, я не скажу её тебе, не скажу». — Я терпела, что бы получить оргазм, много раз. Что бы лишиться девственности. Что бы попробовать, что-то новое. Я попробовала, теперь мне это не интересно. Теперь я хочу попробовать нежный секс. Ты помог мне стать увереннее в себе, так что я думаю, с мужчинами не будет больше проблем.

Его напряженный взгляд жег меня насквозь, он всматривался в самую душу. В какой-то момент мне показалось, что он её коснулся, и мужские глаза сразу загорелись внутренним светом, поджигаясь от моей души. Мастер Шон тихо спросил:

— Зачем ты врёшь?

Я тихо ответила:

— Потому что ты хочешь, что бы я врала. Тебе не нужна моя правда.

Мужчина вдруг улыбнулся:

— Я ведь, кажется, запретил тебе строить догадки про наши отношения? Теперь к этому запрету добавляется еще один: тебе запрещено решать, что я хочу, а чего не хочу, — сказал он, а потом неожиданно добавил, как будто мыслил вслух: — Ты не можешь быть настоящей, таких женщин не существует.

— Поверь, таких как я миллионы, потому что я самая обычная неуверенная в себе двадцати семилетняя трусиха.

— Трусиха бы не решилась лечь на стойку бара и заняться при всех сексом.

— У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда, и я рад, что ты сделала свой, — он улыбался еще пару секунд, а потом стал очень серьезным, и от его тихих слов меня пробил жаркий озноб: — А теперь встань на колени, маленькая саба, и признайся своему доминанту, почему терпела боль от него. Скажи правду.

Я удивленно уставилась на мужчину.

— Снова, наша глухота, саба?

Я не понимала, что происходит. Что он хочет от меня. То он заставляет сказать «Красный», чтобы отделаться от меня, то говорит, что не хотел, чтобы я уходила. То предлагает мне вступить в отношения с другим мужчиной, то требует, чтобы я открыто призналась в своих чувствах к нему. Весь этот сумбур, наверное, читался на моем лице, потому что мужчина взял меня за руку и тихо объяснил:

— Дженни, если сабмиссив говорит «Красный», это не означает, что отношения закончены. Это только сигнал доминанту, что нужно на время остановиться и выяснить, что нижнего в данный момент не устраивает. «Красный» не конец отношений, «Красный» небольшой перерыв, чтобы во всем разобраться. Понимаешь?

Я неуверенно кивнула, в очередной раз, называя себя «идиоткой». Он не хотел со мной расставаться, он просто учил меня быть с ним откровенной. Этот жестокий урок я запомню на всю жизнь.

Мое лежащее сердце сделало несмелый вдох. Мужчина тихо повторил:

— Встань на колени, маленькая саба, и признайся, наконец, в своих чувствах. Я все еще жду.

Мое сердце сделала второй вдох, уже уверенней, и я медленно опустилась на колени, держась за руки своего верхнего. Меня совсем не заботило, что сейчас день, что я посреди двора жилого дома, что меня может увидеть кто угодно. Я подняла глаза на своего мужчину и тихо сказала:

— Я терпела, потому что влюблена в своего доминанта.

— Я тоже влюблен в тебя, Джени, — ответил Мастер Шон. — И хочу, что бы ты была со мной. Чтобы ты была моим сабмиссивом. Хочу называть тебя своей нижней, своей маленькой сабой.

Я хотела того же и мне было не важно, как долго это продлится: год, пять лет или пять дней, всю жизнь, или закончится завтра. Сейчас я хотела быть с ним. И я буду с ним.

Надеюсь, что все-таки, подольше.

Вместо эпилога

Обычный вечер в Клубе, знакомая обстановка и лица. Я отвлекся от того, что рассказывал Эдвард и пригубил виски. Мой взгляд лениво скользнул по залу, оглядывая людей, в пятницу их всегда было больше, чем обычно.

А потом я заметил её, она сидела у барной стойки в пол-оборота, и напряженная спина выдавала её страх. Я чуть подался вперед, внимательнее всматриваясь в незнакомую фигуру. Милые черты лица, длинные вьющиеся волосы, стройная фигурка, что угадывалась под свободной туникой — все привлекало меня в ней. Я быстро перевел взгляд на её ступни и хищник внутри меня лениво облизнулся — босая. Маленькая саба, совсем одна и без наручников. А потом девушка повернулась, оглядывая Клуб, и я лучше рассмотрел её лицо. Она была молодой, красивой и напуганной: большие глаза, что быстро оглядывали зал и сжатый в пальцах стакан, выдавали её напряжение с головой. Опасное сочетание и такое привлекательное для меня.

Мгновение и испуганно-нежный взгляд задержался на мне на секунду, а потом девушка быстро отвела глаза. Я весь подтянулся, столько невинной сексуальности было в её взгляде. А через пару мгновений она снова посмотрела прямо на меня и что это? Она покраснела?

Все! Я завелся с пол-оборота. Хочу её!

Я неспешно отставил стакан и поднялся, снова ловя на себе испуганный взгляд. Сладкая, нежная, робкая маленькая саба, она манит меня своей природной сексуальностью, которую сама, похоже, даже не осознает. Этим вечером она будет со мной, будет моей, сменив свое имя на новое.

Сегодня все в Клубе будут звать её «Нижняя Мастера Шона».

Content

Евгения Кобрина
Сюрприз

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Вместо эпилога