Эндо Кисаги

Да здравствует король!

Пролог

Вот же дерьмо… Похоже войны с зеленомордыми всё-таки избежать не удастся. Орды орков скапливались на границах королевства, и не нужно быть великим прорицателем, чтобы понять, к чему это все вело. Отчёты разведчиков были неутешительны. Я мрачно посмотрел на своего первого советника, стоящего по правую руку от трона, но профессор, как всегда, был невозмутим.

— Ваше величество, — в приоткрывшейся двери показалась голова слуги. — Посол от орков прибыл. Прикажете впустить?

— Впускай, — сказал я, дав условный сигнал страже.

Загодя проинструктированные бойцы знали, что делать. Эта жирная свинья вскоре на собственной шкуре почувствует, что такое пытка эльфийской лозой. Да и о весёлых человеческих развлечениях можно вспомнить. Дыбе, там, или четвертовании. Хотя, нет, это чересчур милосердно. Лучше обратиться к методам святой инквизиции, в средние века нагонявшей ужас на Западную Европу и нанесшей непоправимый ущерб генофонду многих населяющих ее народов. В любом случае, живым орк отсюда не уйдет!

Да, я прекрасно понимал, что мой поступок повлечет за собой начало войны на истребление, но сейчас у меня нет иного выхода. Оставить без ответа недавнюю провокацию зеленомордых — все равно, что открыто расписаться в собственном бессилии. Ситуацию это никак не исправит, а вот ухудшить может запросто. Почувствовавшие слабину орки все равно ударят по королевству, не оставив нам времени на переброс отрядов к границе. Они-то давно готовы к подобному развитию событий, поэтому и ведут себя столь вызывающе.

Следует отметить, что зеленомордые с эльфами враждовали практически с самого сотворения данного мира. И лично я думаю, что дело не в каком-то древнем конфликте, подробности которого не сохранились даже в легендах, а в природных инстинктах, заставлявших обе расы на подсознательном уровне испытывать лютую ненависть друг к другу. За многие века мелкие приграничные стычки давно стали обыденностью, способом скинуть пар излишне ретивой молодёжи. Но сейчас все намного серьезнее. Грядёт большая война, и это понимали все. Игры кончились. Пришло время уничтожить мерзких тварей, раз и навсегда устранив угрозу с их стороны!

Я сжал изо всех сил подлокотники трона, прошипев себе под нос матерную тираду.

— Держите себя в руках, ваше величество, — спокойно произнес стоявший рядом с троном Эримиэль, давно привыкший к моим вспышкам. — Хотя бы выслушайте то, что скажет посол.

— Хорошо, профессор, я постараюсь.

Глубоко вдохнув, я медленно сосчитал до десяти, пытаясь успокоиться. Проверенный не единожды прием сейчас помогал плохо. Ладно, не будем тянуть время. Я кивнул страже, и огромные створки дверей Зала Заседаний открылись, впуская чрезвычайного и полномочного посла короля орков Зафура…

* * *

Чёрт, да сколько можно?! Опять эти взбалмошные девицы со своими примитивными слащавыми романчиками! Главред что, совсем с ума сошел? Хотя, оно и понятно. Не ему же в итоге приходится мучиться, ломая глаза и насилуя извилины, а мне!

Я прокрутил очередную страницу романа с искрометным названием «Анжелика — маркиза эльфов» и с тоской посмотрел в окно. Эх, кто бы мне объяснил, почему в последнее время многие представительницы прекрасного пола от шестнадцати и до пятидесяти пяти включительно, насмотревшись всякого унылого дерьма, вроде саги о вампирах, внезапно решили стать великими писательницами и начали заваливать издательства своими «нетленками», которые не то, что печатать — читать стыдно? А главное — за какие такие грехи мне приходится изучать все это… «творчество», будь оно трижды неладно?

Так! Соберись, тряпка! Это твоя работа! Ты — всего лишь скромный редактор небольшого издательства, изо всех сил старающегося остаться на плаву. Тебе платят деньги не за то, чтобы получить реальную оценку умственных способностей «писательниц», а за придание их «шедеврам» хотя бы жалкого подобия читабельности!

Тяжело вздохнув, я оторвался от увлекательного вида за окном и уставился в экран монитора, продолжая изучение очередного романа.

«— Ты ничтожество! Ты недостоин целовать даже пятки моих "Лабутенов"! — бушевала Анжелика.

Она была поистине великолепна в гневе. Глаза девушки горели и метали молнии. Её изящный пальчик уперся в грудь обескураженного таким напором эльфийского принца.

— Прости меня, моя королева! Да-да, именно королева! Ибо во всем королевстве эльфов нет никого прекраснее тебя! — принц Амитриэль опустился на одно колено, продолжая покрывать поцелуями руку Анжелики, покрытую белоснежной кожей.»

Пятки «Лабутенов»? А я-то, наивный, всегда считал, что у туфель эта часть называется каблуком. Далее заменяем «упирающийся» пальчик на правильное «уткнулся», ибо Анжелика вроде бы никуда не карабкается, используя грудь принца в качестве опоры, затем подбираем подходящий по смыслу синоним, поскольку трех «королев» для одной строчки явно многовато… И натыкаемся на очередной перл — «покрывать покрытую кожей». Мля-я-я…

Чувствуя, как глаза съезжаются в кучку, я встал и подошел к открытому настежь по случаю жары окну.

— Мой голова не мочь! Мой голова не мочь! — как мантру твердил я.

Помогало плохо. Вернее, вообще никак. Так, надо срочно развеяться! Что бы такое убедительное придумать, чтобы отпроситься у главреда? Бабушка умерла? Ага, конечно! Третья за два месяца. Не пойдет! Шеф — мужик суровый, он меня и вслед за бабушками отправить может.

М-да, ситуёвина… А отвлечься надо срочно и радикально, иначе мне светит уютная комнатка с мягкими стенами и модная дизайнерская рубашечка с длинными рукавами. Еще одна глава этой "Анжелики" — и я на людей кидаться начну… Ладно, придумаю что-нибудь по ходу дела!

Я выскочил из подсобки, гордо именуемой кабинетом, который мне приходилось делить с еще одним работником издательства, Костей Копейкиным, сегодня отсутствующим. К слову, Костян был очень забавным кадром. Так как по батюшке он был Кирилловичем, все наши звали мужика Ку-Клукс-Кланом. Или просто Ку. Костя, умеющий ценить хороший юмор, на это не обижался. Так, на прошлый новогодний корпоратив он заявился в белом островерхом колпаке с прорезями для глаз, а когда подвыпил, предлагал всем вместе отправиться линчевать литературных негров.

Проходя мимо шикарных стеклянных дверей «большого брата», который имел дурную привычку подглядывать за своими сотрудниками, я заметил, что шеф у себя. Вот дьявол! Придав своей физиономии крайне озабоченный вид, я прошмыгнул мимо кабинета начальства и скатился по лестнице на первый этаж. Весело подмигнув нашему контролеру-охраннику-сторожу-а-когда-припрет-еще-и-сантехнику Петровичу, я вышел на улицу, радуясь свободе.

Смог, вырвался, удрал! Пусть завтра меня расстреляют, но это будет завтра! Шеф, конечно, будет орать и брызгать слюной, но всё равно не уволит, ведь других желающих работать за ту зарплату, что мне платят, просто не найти.

— Оковы тяжкие падут, темницы рухнут, и свобода нас встретит радостно у входа! — проскандировал я от избытка чувств.

Впрочем, сделал я это не сразу, а лишь скрывшись за углом офисного здания, в котором наше издательство занимало весь второй этаж. Окна начальника выходили на улицу, поэтому предосторожность не помешает. Так, куда бы мне направить стопы свои?

Не успела данная мысль прозвучать в голове, а взгляд уже зацепился за афишу, висевшую на рекламном щите через дорогу. Футбол, "Зенит" — "Краснодар". Идеально! Сколько себя помню, я всегда любил футбол. И смотрел не только игры нашей сборной, чемпионаты мира и Европы, но даже внутренний чемпионат, один из матчей которого должен был начаться через полчаса. И как я вообще мог о нем забыть? Да уж, с этими долбаными "Анжеликами" голова совсем соображать перестала!

Удачно поймав такси и доплатив усатому водиле за скорость, я летел к стадиону в предвкушении любимого зрелища. Чувствуя, что постепенно начинаю приклеиваться к дешёвому кожзаму сиденья, я опустил боковое стекло и ослабил узел галстука. А потом и вовсе снял эту удавку и расстегнул верхнюю пуговицу. Лето, жара, а шеф заставляет всех соблюдать этот чертов дресскод. Ему-то хорошо, у него кабинет с кондиционером, а остальным как? Но если задуматься, когда это начальство заботили проблемы подчиненных? Ему главное прибыль. Печатное дело последние годы в упадке, многие издательства вообще закрылись, вот мы и гоним всякую пургу, вроде этой долбаной "Анжелики"…

Да что же она меня никак не отпустит-то? Матч скоро начнётся, а я до сих пор не могу забыть это убожество! В голове так и крутятся слащаво-выспренные фразы, коими буквально сочился недороман амбициозной графоманки, еще вчера увлеченно строчившей глупые фанфики по «Гарри Поттеру», а уже сегодня загоревшейся желанием наследить в отечественной литературе.

«— Принц Амитриэль, ну подойдите же ко мне, не будьте таким букой! — Анжелика томно закатила глаза.

— О, милая Анжелика, когда я впервые увидел вас, моё сердце воспылало любовью. Такой же прекрасной и вечной, как эти звёзды, дарящие нам свое неземное сияние! Вы — свет моей жизни!»

ТЬФУ!!! Какая гадость, какая гадость — это ваше женское романтическое фентези! Хуже только фанфики со слэшем! Их я, слава богу, не читал, мой рассудок мне еще дорог, но жутких рассказов лично сталкивавшегося с этим жанром Костика оказалось достаточно, чтобы получить общее представление о данной мерзости.

Я поморщился, как от стакана уксуса, выпитого залпом, и подставил лицо струям бьющего в окно воздуха. Наполненный ароматами выхлопных газов, нагретый раскаленным асфальтом он не приносил существенного облегчения. Чёрт, какая же сегодня жара! Умереть можно!

Внезапно что-то громко хлопнуло, машину повело и вынесло на встречную полосу. Водитель судорожно принялся выкручивать руль, но было слишком поздно. Последним, что я увидел в этой жизни, стал неспешно, словно в замедленной съёмке, надвигающийся на меня грузовик.

Глава 1. Король эльфов

Пробуждение выдалось не слишком приятным. Я бы даже сказал, отвратительным. Из знаменитой серии: «Лучше бы вообще не просыпаться!», знакомой каждому нормальному мужику. Голова трещала и грозила в любой момент треснуть, словно переспелый арбуз, во рту была натуральная Сахара, как будто перед отключкой я закусывал песком, в сознании стоял густой туман, мешающий нормально мыслить, а мышцы превратились в вату. Потрясающие ощущения!

Интересно, где же я вчера умудрился так нажраться? И с кем? Память работала плохо. Покопавшись в недавних событиях, я с огромным трудом вспомнил, как читал жуткую жуть про Анжелику, потом наглым образом смылся из офиса… А вот все, что происходило дальше, было покрыто мраком неизвестности. Надеясь, что окружающая обстановка подскажет мне ответ, я с трудом приоткрыл глаза и огляделся. Хм, а ничего так, гламурненько!

Я лежал на огромной кровати — натуральном траходроме, который наверняка вызвал бы приступ зависти у любого режиссера немецкого документального кино. Как, собственно, и помещение, в котором он располагался. Это был огромный зал с мраморными колоннами, подпирающими потолок с художественной лепниной. В высоченных узких окнах вместо обычных стеклопакетов были вставлены разноцветные витражи, на стенах висели старинные светильники, позолота выпирала изо всех щелей, а притаившаяся в углах резная мебель была сделана явно по эксклюзивному заказу.

Полный песец! Не спальня, а прямо храм какой-то. Добавить несколько икон, картины с библейскими сюжетами — и сходство станет абсолютным. Ох, уж эти новые русские, никакого вкуса! Хотя, какие они, к чертям, новые? Давным-давно старые, и не бандосы-рекетиры, а уважаемые бизнесмены-меценаты. И пусть из-под костюма от Бриони все равно выглядывает малиновый пиджак, мы — люди культурные, а потому закрываем глаза на подобные мелочи. А как иначе? Ведь в кобурах у шкафообразных охранников этих «уважаемых господ» лежат совсем не игрушечные пистолетики, а место, чтобы прикопать тех, кто будет тявкать не по делу, всегда найдется, благо леса в нашей стране бескрайние.

Но это все лирика, а на повестке дня все тот же вопрос — как я здесь оказался? Я что, по пьяни какую-то крутую бизнес-леди соблазнил? В подмышку мне никто не сопел, радующих глаз выпуклостей под тонким покрывалом тоже не наблюдалось, однако, ощупав себя ниже пояса, я обнаружил полное отсутствие нижнего белья и оставил данную версию, как рабочую. Конечно, где-то на задворках разума мелькнула мыслишка, что сюда меня доставили против моей воли, но я решительно от неё отмахнулся. Друзей, любивших подобные розыгрыши, у меня не имелось, а вариант с похищением, глядя на окружающую роскошь, можно смело отбросить.

Помогая себе руками, я кое-как принял сидячее положение и поморщился от приступа головной боли. Черепушка намекала, что рановато я начал эволюционировать до прямоходящего примата, но мочевой пузырь был с ней в корне не согласен. Подползя к краешку кровати, я осторожно спустил ноги на мраморный пол, который показался мне обжигающе холодным. Да уж, дизайнеры этой спаленки явно просчитались. Или заказчики с «понтами» переборщили. Даже мне понятно, что сюда отлично подошел бы дубовый паркет — и стильно, и голым пяткам приятно.

Повертев головой по сторонам, я не обнаружил своей одежды. Ну, и что мне прикажете делать? Встречать хозяйку, или, не дай бог, хозяина всего этого великолепия, сверкая голым задом? Шансы на то, что мои шмотки обнаружатся в одном из шкафов, были мизерными, поэтому, недолго думая, я сорвал с кровати покрывало и обмотался им на манер римского патриция. Не одежда, конечно, но рамки приличия соблюдены.

В помещении было две двери. Одна, монструозная и наверняка рассчитанная на слоновьи габариты, располагалась в конце спальни, другая же, вполне обычного размера, притаилась в стене неподалеку от ложа. К ней я и посеменил, надеясь обнаружить туалет. Потянул за позолоченную ручку, заглянул в комнатку и увидел совмещенный санузел, обустроенный все в том же старинно-церковном стиле. Дорогущая гранитная облицовка на стенах, огромная медная ванна на вычурных ножках, стул со стопочкой полотенец, вешалка с висевшим на ней банным халатом и неразлучная парочка — умывальник с зеркалом. Правда, без сюрпризов не обошлось — вместо унитаза стояла какая-то огромная фарфоровая ваза, затейливо расписанная цветами и листочками. И хотя форма этой посудины не заставляла сомневаться в ее предназначении, делая свое мокрое дело, я поймал себя на мысли, что натурально оскверняю предмет искусства.

Закончив, я попытался найти кнопку или рычаг слива, но безуспешно. Плюнул с досады, подошел к рукомойнику, поглядел на свое отражение и застыл. Потому что вместо родной и привычной физиономии со следами недавней пьянки облаченное в массивную серебряную раму стекло продемонстрировало мне рожу какого-то худощавого парня лет двадцати с длинными остроконечными ушами и шрамом на правой щеке. Пару секунд тупо похлопав глазами, я помахал рукой, приветствуя неизвестного косплейщика. Парень зеркально отобразил мой жест, после чего схватился за один из своих локаторов и с силой дернул.

— Млять! — не сдержался я, ощутив острую боль в ухе.

И обалдел повторно. Мой баритон отчего-то сменился на высокий, режущий слух тенорок. Оторвавшись от отражения в зеркале, я уставился на свои руки. Тонкие пальцы, чересчур бледная кожа, ухоженные ногти… Да я бы в жизни не потратился на такой шикарный маникюр!

— Какого хрена? — в ужасе взвизгнул я.

В голове всплыли десятки прочитанных историй о попаданцах, которые мне по доброте душевной подсовывал Ку. Так сказать, в качестве разгрузки мозгов. Они прорвали какой-то блок в моей памяти, и перед глазами, будто наяву, появилась картинка приближающегося грузовика. Этого мое сознание уже не смогло вынести и погасло с тихим хлопком, как перегоревшая лампочка.

* * *

— Ваше величество!

Обеспокоенный возглас выдернул меня из уютной черноты, в которой нежился мой усталый разум. Открывать глаза не хотелось, но посмевший меня разбудить некто не желал униматься:

— Ваше величество, я вижу, что вы пришли в себя! Пожалуйста, подайте знак, что вы меня слышите! Скажите хоть что-нибудь!

Ну, Эримиэль, ты меня достал! Сейчас я скажу всё, что думаю! О тебе, о твоих родственниках до сто двадцать седьмого колена включительно и о твоей дурацкой привычке будить меня ни свет ни заря… Стоп! Какой ещё Эримиэль? Откуда я знаю обладателя этого противного голоса? И не менее противной физиономии, которая отчего-то возникла у меня в сознании? А память продолжала выдавать фортели, сообщив, что мешающий мне спать субъект является высшим лекарем, ректором и по совместительству деканом факультета целительства в нашем университете… Нашем? Нет, у меня с головой явно что-то не в порядке!

Я открыл глаза и обнаружил, что лежу на все той же огромной кровати, а надо мной склонился эльф с крайне озабоченным лицом. Натуральный такой эльф, каких любят изображать в разных фэнтезийных книжках. Сухопарый, в странном зелёном одеянии, с острыми ушами и длинными белыми волосами, собранными в хвост на затылке. Правда, лука с колчаном за спиной ушастика не наблюдалось. Зато в руке имелся круглый золотой медальон, поблескивающим разноцветными огоньками, которым эльф водил надо мной.

— Уйди, глюк проклятый! — пробормотал я сквозь зубы, отчаянно надеясь, что мне все это снится.

Не мог же я на самом деле стать попаданцем? Причем угодить не в кого-нибудь, а в правителя, судя по обращению придворного лекаря. Это же форменный бред! Наверняка все вокруг является плодом моей больной фантазии, а в реальности я нахожусь в больнице, куда меня оперативно доставили с места аварии.

— Ваше величество, вы очнулись! — радостно затараторил стоявший рядом эльф. — Слава богам! Вы узнаете меня? Я Эримиэль, ваш преданный слуга. Вы помните, что случилось в вашей лаборатории? Мы все так волновались! После взрыва вы неделю не приходили в сознание.

Взрыва? А окружающий меня бред быстро насыщается деталями! Еще немного, и я поверю в теорию переселения душ. Так, нужно поскорее отсюда выбираться! Как там советуют знатоки — чтобы убедиться в нереальности происходящего, нужно ущипнуть себя хорошенько. Отсутствие боли станет весомым аргументом для сознания и позволит проснуться. Недолго думая, я впился пальцами в свою ляжку и сдавленно зашипел. Проверка с треском провалилась. Впрочем, неудивительно, если вспомнить недавний эксперимент с ухом.

— Как вы себя чувствуете? — радость эльфа сменилась тревогой. — У вас что-нибудь болит? Ваше величество, вы меня слышите?

Медальон в его руке замигал пуще прежнего. Опасаясь, как бы неведомый магический артефакт не разоблачил меня, поставив жирную точку в карьере новоиспеченного попаданца, я решительно рявкнул:

— Отставить панику разводить! — лекарь испуганно отшатнулся. — Со мной все в порядке, Эримиэль!

И действительно, несмотря на абсурдность ситуации, чувствовал я себя неплохо. Ощущения сильнейшего похмелья мое сознание не терзали, мысли не путались, да и шевелиться стало не в пример легче. Сев на кровати, я заметил, что в спальне мы не одни. Вдоль стены в шеренгу выстроились штук десять вооруженных ушастиков в форме королевской гвардии… Ну вот опять! Откуда, скажите на милость, мне известно, как должны одеваться члены элитного отряда эльфийской стражи? Неужели вместе с телом мне досталась память его прежнего владельца? Было бы здорово.

— Это что еще за почетный караул? — нахмурив брови, осведомился я у присутствующих.

Выступил вперёд толстый эльф, одним своим видом устроивший мне разрыв шаблона. Ведь абсолютно во всех читанных мною книгах эльфы изображались высокими, стройными, вечно молодыми и поразительно красивыми существами, а этот кадр был низкого роста, коротконогий, с большим брюхом, пухлыми щеками и ярко выраженным вторым подбородком. Натуральный гном, только без бороды! С обычными эльфами его роднили только длинные локаторы, сейчас боязливо жавшиеся к голове.

— Ваше величество, стража услышала какой-то крик из ванной комнаты, поспешила на помощь и обнаружила ваше бесчувственное тело, — торопливо проинформировал меня толстяк. — Служанки, которая должна была неотлучно находиться рядом с вами, в опочивальне не оказалось. Её уже задержали и в данный момент допрашивают.

— Э-э… Как там тебя?

Я попытался напрячь доставшуюся по наследству память, но в ответ она возмущенно фыркнула и показала мне оттопыренный средний палец. Весело!

— Аркуэнон, ваше величество, — пухлый эльф поклонился, оттопырив солидное седалище, и произвел некие телодвижения, живо напомнившие мне двор короля Людовика и все эти книксены, и расшаркивания, которыми обменивались тамошние аристократы.

Похоже, рано я обрадовался. Воспоминания того, чьё тело я занял, мне недоступны, что сулит огромные проблемы. Хотя, толстяк моей забывчивости вроде не особо удивился. Неужто прежнее «величество» маялось рассеянным склерозом? Надо проверить.

— Аркуэнон, напомни-ка мне, чем ты занимаешься? — попросил-приказал я, не сводя глаз с «неправильного» эльфа.

— Я занимаюсь обеспечением вашего дворца всем необходимым, ваше величество, а также отвечаю за слуг.

Толстяк напряжённо улыбался и явно чувствовал себя не в своей тарелке. Его лоб покрылся испариной, а глазки то и дело стреляли в сторону двери. В принципе, волнение эльфа было мне понятно. Косяк со служанкой на его совести, поскольку налицо ошибка в подборе персонала, за которую придется отдуваться управляющему. И все же волнение Аркуэнона мне не нравилось. Пятая точка буквально кричала, что он скользкий тип, и отсутствие служанки могло быть не случайным. Как, собственно, и взрыв, упомянутый ранее Эримиэлем.

По моей спине пробежали мурашки. Неужели, я занял место правителя, которого хотят укокошить «верные» подданные? Это же полный трындец! Попадались мне романы с таким сюжетом. Их героям можно было лишь посочувствовать. Один против всего мира, жизнь в постоянном ожидании нового покушения, многоуровневые политические интриги, наполненные предательствами и лицемерием… В общем, мне бы не хотелось повторять подвиги тех горемык-попаданцев.

— Слушай сюда, Аркуэнон! О результатах допроса доложишь мне лично. Но помни, если в процессе его служанка неожиданно отправится на тот свет, ты окажешься на ее месте. Это понятно? — испуганный толстяк лихорадочно закивал, словно китайский болванчик. — Хорошо. А теперь оставьте меня одного!

— Но, ваше величество… — попытался что-то возразить управляющий.

— Молчать! — гневно зашипел я, входя в роль грозного правителя и с каким-то садистским удовлетворением наблюдая, как округляются глаза и отвисают челюсти у присутствующих. — Распустились тут! Вон!!!

Жаль, сидел я на кровати, а не на троне, и посоха, которым можно было стукнуть об пол со всей дури, у меня не имелось. Но и так получилось неплохо — всех эльфов как ветром сдуло. И только лекарь, хоть и побледнел, но удалялся не столь поспешно. Видать, не робкого десятка мужик. Уважаю! И думаю, он мне ещё пригодится. Надо ведь прояснять ситуацию. Аккуратно так, не вызывая подозрений. А возможные накладки и странности в поведении списать на потерю памяти после взрыва — всё равно других вариантов нет.

— Эримиэль, — не успевший выйти за дверь эльф обернулся. — А вас я попрошу остаться…

Я доброжелательно улыбнулся. Однако лекарь, глядя на мою улыбку, судорожно сглотнул. И чего это он? Чувствует за собой грешки, или прежнее «величество» настолько всех здесь застращало, что даже ободряющий оскал придворные принимают за обещание скорых неприятностей? В таком случае начинать серьезный разговор не следует. Пусть сперва успокоится. Да и мне самому необходим небольшой тайм-аут, чтобы определиться со стратегией поведения и составить список вопросов.

— Присядь, и подожди меня здесь! — приказал я Эримиэлю, а сам поднялся с кровати и поплелся в уборную.

— Ваше величество, вам еще рано вставать! — дёрнулся было лекарь, но я поднял руку в царственном жесте, и эльф осекся.

— Не волнуйся! Я сейчас освежусь немного и сразу вернусь.

Поправив покрывало, в которое до сих пор был замотан, я вошел в смежное помещение и плотно прикрыл за собой дверь. Вот теперь можно спокойно собрать мозги в кучу и первым делом смириться с фактом своего попаданства. Происходящее чересчур реально, чтобы его можно было списать на последствия черепно-мозговой травмы. Поэтому примем, как данность: в той аварии я умер. Только не до конца. Моя душа с какой-то радости отправилась в параллельный… или перпендикулярный мир и заняла бесхозную тушку эльфийского короля, который серьезно пострадал при взрыве. Кстати, надо бы выяснить, насколько серьезно.

Подойдя к зеркалу, я снова уставился на свое отражение. Всклокоченные волосы, покрасневшие глаза, уродливый шрам через всю щеку до самого подбородка… Да уж, красавчик! А что там с остальным телом? Сбросив покрывало, я осмотрел себя. Фигурка у его величества была не фонтан. Худощавая, не способная похвастаться шириной плеч и рельефом накачанных мышц, покрытая многочисленными шрамами и светлыми пятнами, которые явно представляли собой следы от недавних ожогов. Судя по ним, взрыв был нехилым. И слава богам, что королевские причиндалы остались на месте. Без них мне оставалось только вешаться, а так — ничего, жить можно. Тем более, как подсказывала память, эльфийская медицина могла творить чудеса и при должном усердии от всех этих отметин можно избавиться за пару месяцев. Вот только стоит ли? Как-никак, шрамы украшают мужчину. Даже эльфа.

Ладно, хватит страдать нарциссизмом! Нужно срочно придумать, что говорить Эримиэлю. Память прежнего владельца тела нашептывала мне, что эльф он непростой и мозгами пользоваться умеет. Да и как иначе? Ректором магической Академии за красивые глазки не становятся! И напрасно я ему «тыкал». Да, образ грозного тирана не оставлял выбора, но можно было как-то повежливее. Ведь мою версию с амнезией Эримиэль легко может разнести в пух и прах, поскольку, несмотря на доставшиеся мне по наследству речевые и двигательные навыки, основная база воспоминаний все еще остается недоступной.

Черт, да я даже имя своего предшественника не могу вспомнить, не то, что характерные для него привычки и манеру поведения, поэтому «спалюсь» в момент! Так не лучше ли сразу признаться? В отличие от управляющего, лекарь производил впечатление чело… эльфа, которому можно было доверять. И когда он меня осматривал, обеспокоенность в его глазах не показалась мне наигранной.

Вот только я не в глупом романе малограмотного графомана, а значит, шансы на то, что Эримиэль после ошеломляющих откровений сдаст меня службе королевской безопасности, весьма и весьма велики. Он же клялся в верности прежнему монарху, а не какому-то чужаку из соседнего мира. И единственное, что способно заставить лекаря отказаться от подобного поступка — осознание, что после такого в королевстве эльфов разгорится кровопролитная борьба за власть, которая вполне может окончиться сменой правящей династии.

Блин, что же делать? Может, отложить разговор, пока память не восстановится? А она вообще восстановится? Да хрен ее знает! Честно говоря, я уже начинаю завидовать стандартным попаданцам из книг. Как правило, им достается какой-нибудь фамильяр, либо верный спутник, либо неведомая могущественная суч… сущность популярно объясняет герою всю подноготную, помимо всего прочего, наделяя счастливчика страшной магической силой и всякими полезными способностями. А у меня ни живого справочника, ни сил магических …

Хотя, постойте-ка! Отчего я сразу решил, что не обладаю магией? Я ведь даже не пробовал! Ну-ка, что там эти выдуманные колдуны-волшебники первым делом пытаются сотворить для проверки своего дара? Конечно же, файербол! Помнится, рекомендации для его создания выглядят наиболее стандартно, не один десяток лет, кочуя из книги в книгу. Как там в этих магических академиях учат… Надо зажмуриться, вытянуть руку по направлению к цели… Пускай это будет наполненная водой ванна. Далее нужно сосредоточиться и представить огонь, наполняющий сущность мага. Представил. Вроде даже жарко стало, или мне это только кажется? Теперь направить силу в руку, оформив огонь в виде шара и метнуть в цель.

Я сделал короткий замах и представил, как бросаю бейсбольный мячик в сторону ванны. В следующий миг мощным взрывом меня отбросило к двери. Шлепнувшись на пятую точку, я в ужасе распахнул глаза и уставился на ванную, из которой мощно вырывались клубы пара, за несколько секунд превратившие помещение в натопленную баню. Забыв покрывало и недавние рассуждения по поводу Эримиэля, я голышом вылетел из туалета, слыша позади громкое шипение и бульканье. И тотчас наткнулся на глаза лекаря. Огромные в пол-лица, какие любят рисовать своим героям создатели аниме.

— Ва… ваше ве… ве… — заикаясь, попытался произнести эльф.

— Величество, — любезно подсказал ему я. — Моё, чьё же ещё? А с тобой-то что?

Под моим внимательным взглядом лекарь всё-таки смог взять себя в руки, подобрал отвисшую челюсть и членораздельно воскликнул:

— Ваше величество, что это сейчас было? Мой защитный амулет чуть с ума не сошёл!

Эльф продемонстрировал мне зажатый в руке кругляш на витой цепочке, который переливался ярко-красным цветом. Типа, это должно было мне все объяснить. Вот только память не спешила давать мне подсказки, а на попытку ее растормошить скрутила фигу. Мысленно обматерив строптивицу, я многозначительно кивнул и направился к ближайшему шкафу. Во-первых, мне нужно было время, чтобы придумать объяснение для Эримиэля, а во-вторых, достало уже голым задом сверкать. Пусть меня и закинуло в монарха, но врожденной невозмутимостью аристократа я не обладал. Ладонь так и норовила прикрыть причинное место от чужих глаз, что наверняка могло показаться лекарю очень странным.

Отодвинув одну из створок, я восхищенно присвистнул. Вот это да! Костюмеры всех Больших, Малых и прочих театров вместе с Мосфильмом и Эрмитажем поубивали бы друг друга за обладание такой роскошью! Золотая и серебряная вышивка, драгоценные камни, нежнейшие ткани… Быстро напялив на себя что-то вроде привычной рубашки и штанов, я подпоясался обнаруженным на полочке ремнем с дорогущей пряжкой и заглянул в соседний отдел, где хранилась обувь. Первые попавшиеся сапоги из тонкой кожи сели на мои порядком озябшие ноги, как влитые.

Вот, теперь другое дело! Теперь можно и поговорить. Ощущая уверенность в собственных силах, я повернулся к Эримиэлю:

— Итак, на чем мы остановились?

— Амулет, Ваше величество, — терпеливо повторил эльф. — Он показал, что здесь было мощное проявление магии огня!

Лекарь снова продемонстрировал мне странный кругляш. Тот успел потемнеть, но красно-бордовые всполохи на его поверхности все еще были различимы. Пожав плечами, я небрежно обронил:

— Да это я так, воду в ванной подогреть захотел и не рассчитал немного. Файербол слишком мощным оказался.

Ведь если король владел магией, логично предположить, что для него такие фокусы являются плевым делом, на котором не стоит заострять внимание… Ага, щас! То ли я переборщил со спектаклем, то ли логика в этом мире работала через одно место, но анимешные глаза Эримиэля стали еще больше, а сам он застыл в ступоре, отвесив челюсть, словно не ректор магической академии, а какой-то необразованный плебей.

Подойдя к лекарю, я осторожно потряс его за плечо. Ноль внимания. На махание рукой перед глазами ушастик тоже не отреагировал. Пришлось использовать безотказный метод, обычно применяющийся при женской истерике — влепить эльфу пощечину. Настолько смачную, что даже эхо по залу пошло. Это сработало, в глаза Эримиэля сразу вернулась осмысленность. Потерев щеку, он уставился на меня, как на какое-то чудо. Мне даже неловко стало:

— Ну, магия огня, что такого?

— Как, что такого? — взвился лекарь, от избытка чувств размахивая руками, словно бешеная мельница: — Магия огня исчезла вот уже тысячу лет назад! И вы мне говорите, что сейчас сотворили файербол! Это же боевая огненная магия, которой вы никогда не владели! Скажите, как вам удалось? Это — результат недавнего самоубийственного эксперимента, от которого мне так и не удалось вас отговорить? Ваше величество, умоляю, ответьте!

Я мысленно хлопнул себя по лбу. Вот так попал. Но кто бы мог подумать, что в этом мире магия не универсальна? Уж точно не я! Хоть мне по долгу службы приходилось читать романы, в которых существовало разделение магии по направлениям — стихийная, там, некромантия или магия растений, но благодаря «Гарри Поттеру» у меня в голове четко отложилось: сила у волшебников одна, все дело в специальных заклинаниях. А тут все шиворот-навыворот — эльфы могут магией лечить, но создать огонь не способны. Странно, если не сказать больше.

Зато понятно, что так поразило ректора главного магического учебного заведения страны. Это же ниспровержение основ магической теории! Так что с меня он теперь не слезет, пока не добьется внятных ответов. Которые я не могу предоставить при всем желании. Увы и ах, но память продолжала артачиться и не собиралась информировать меня, что за эксперимент проводил прежний владелец тела. Значит, хочешь-не хочешь, а придется колоться. Грубейшая ошибка, допущенная просто по незнанию, наглядно продемонстрировала, что мне жизненно необходим союзник. Причем лично заинтересованный в моем благополучии. Эримиель на эту роль годится. Он ученый, следовательно, должен обеими руками ухватиться за источник новых знаний, он патриот, и посему не допустит грызни за опустевший трон, он опытный и мудрый эльф, а значит, способен подсказать мне, как быть дальше.

Определившись с решением, я тяжело вздохнул и сказал:

— Хорошо, я вам всё объясню. Только давайте сперва присядем, поскольку чувствую, наш разговор будет долгим.

В одном из углов зала нашлось место для низенького столика с тремя шикарными креслами. Плюхнувшись в одно из них, я сделал приглашающий жест, дождался, пока сгорающий от нетерпения эльф усядется напротив, и начал издалека:

— Скажите, Эримиэль, что вы знаете о других мирах?

— О других мирах? — вытаращился на меня собеседник, который явно не ожидал такого вопроса. — Ничего. В нашем университете проводились исследования на эту тему, и вы сами принимали в них непосредственное участие, но результатов не было. А какое отношение…

Я вскинул руку, и лекарь послушно умолк.

— Видите ли, профессор, другие миры существуют. И я — тому доказательство.

Выдержав паузу, я принялся рассказывать о своей жизни. И смерти. Не углубляясь в малозначимые детали, но и не отделываясь общими фразами, чтобы Эримиэль не решил, будто я излагаю ему сюжет своего сна. Пусть красочного, необычного, но все же не имеющего ничего общего с реальностью. Профессор (разумеется, внимательно слушавший меня эльф носил иное звание, но мне так привычнее) поначалу источал неприкрытый скепсис. Недоверчиво хмурил брови, нервно теребил пальцами воротник лекарского одеяния, но после описания моего недавнего пробуждения внезапно чему-то очень обрадовался и остаток рассказа просидел спокойно, время от времени машинально кивая своим мыслям.

Закончил я, когда за приоткрытым окном-бойницей стали появляться первые звёзды. Язык малость подустал от работы, в горле першило, но я мужественно подытожил:

— Теперь вы понимаете, почему я не могу ответить на ваши вопросы по поводу огненной магии. Надеюсь, вы также осознаете причину, заставившую меня признаться в иномирном происхождении. Она элементарна — без посторонней помощи я не смогу достоверно играть роль правителя и закономерно распрощаюсь с новой жизнью, повергнув страну в хаос безвластия. С другой стороны, думаю, лично вам не помешает абсолютно лояльный монарх, внимательно прислушивающийся к советам своего мудрого наставника и оказывающий поддержку в любых его начинаниях. Что скажете?

Эримиэль молчал, переваривая новости. Воспользовавшись моментом, я устало потер ладонью лицо, почесал шрам на щеке и откинулся на спинку кресла. Пауза затягивалась, ожидание давило на нервы, однако я понимал, что решение за профессором, и не торопил эльфа с ответом. Наконец тот поднял на меня глаза и вопросительно произнес:

— Тиларин?

— Да? — на автомате ответил я и только потом осознал, что это необычное слово, судя по всему, было именем предыдущего владельца тела.

Лекарь ухмыльнулся и продолжил:

— Вы же позволите вас так называть?

— Да хоть горшком зовите, только в печку не суйте! — немного нервно заявил я.

— Прекрасно! Тогда, прежде чем озвучить свое решение, я бы хотел задать вам один вопрос. Он очень простой — как зовут моих сыновей?

Удивленно уставившись на собеседника, я уже хотел было ответить, что не знаю, но тут неожиданно очнулась память, и я неуверенно произнес:

— Сыновей? А разве у вас не три дочки?

— Вы абсолютно правы! — довольно улыбнулся Эримиэль.

Не дождавшись продолжения, я уточнил:

— И что же вас так обрадовало?

— Ваше величество, буду откровенным, на краткий миг я позволил себе допустить мысль, что вы погибли, но теперь ясно вижу, что это не так.

— Но…

— Прошу, не перебивайте! — оборвал меня лекарь. — Я выслушал вашу версию событий, теперь послушайте мою. Сейчас вы этого не помните, но последние полгода мы с вами занимались изучением природы магических способностей и открыли удивительные свойства энергетической структуры разумных существ, называемой душой. Именно вы обнаружили связи между душой и телом, влияя на которые, можно было воздействовать на дар мага. Именно вы разработали тот опасный ритуал, который я вам категорически запретил испытывать на себе. Однако вы не послушались своего наставника и самостоятельно провели опасный эксперимент, который серьезно повредил ваше тело и временно отправил ваш дух в соседний мир, позволив прожить в нем несколько десятилетий. Когда же здесь процесс восстановления подошел к концу, это совпало с моментом гибели временной оболочки, и ваша душа закономерно вернулась в родное тело. А поскольку за время странствий она успела приобрести новые возможности и знания, свежие воспоминания вытеснили более ранние. Вот потому-то вы продолжаете считать себя человеком, хотя на самом деле являетесь Тиларином Риваэлем из рода Лиоран. В пользу данной теории говорит тот факт, что вы не испытываете трудностей с языковым барьером. Также я не наблюдаю у вас проблем с координацией, хотя ваше земное тело обладало иными габаритами. А обрывочные сведения, иногда поступающие из памяти, не оставляют сомнения в вашем происхождении. Да, осознанно извлекать их вы еще не можете, но тому виной шоковое состояние, вызванное переносом. Вы просто не верите в происходящее и подсознательно отталкиваете знания, способные пошатнуть устоявшуюся картину мира. Но я уверен, со временем память обязательно вернется. А до того момента я готов оказывать вам любую необходимую помощь и поддержку.

— Спасибо, — облегченно выдохнул я, чувствуя, как расслабляются поджилки.

Разумеется, объяснение лекаря показалось мне откровенно бредовым. Если мне достались двигательные навыки короля-экспериментатора, то нет ничего удивительного в том, что у меня в сознании периодически всплывают обрывки его воспоминаний. А вот гипотеза Эримиэля не выдерживает критики, поскольку тогда получается, что моя душа отправилась в путешествие девственно чистой. Я же в детстве гением не слыл и на чужом языке не разговаривал, то есть никаких знаний из родного мира на Землю не принес. Зато обратный процесс отчего-то получился на «отлично». Неувязочка, однако! Но разубеждать эльфа я не собирался. Пусть думает, что хочет. Может, он выстроил данную теорию, подсознательно отказываясь принимать мысль о смерти своего дражайшего Тиларина, и мне это только на руку.

— Я читал в древних свитках, что раньше эльфы в своих снах могли ходить в другие миры, но полагал, что это всего лишь старые легенды. Сказки, которые рассказывают детям на ночь, — признался Эримиэль. — А теперь понимаю, что в них есть рациональное зерно. Вы говорили, что на Земле популярны истории об эльфах, орках, гномах, которых никогда не существовало. Думаю, они появились благодаря таким, как вы, путешественникам из соседних миров, которые заглянули в эту реальность в поисках силы. Да-да, именно так! Ведь душа, попавшая в мир, где отсутствует магия, должна стремительными темпами развивать свою структуру, чтобы попросту выжить во враждебных условиях. Именно поэтому сейчас вы с легкостью можете оперировать огнем… Нет, мы обязательно с вами должны восстановить тот ритуал! Способ, с помощью которого можно всего за неделю превратить обычного одаренного в сверхсильного мага, может стать главным оружием эльфийского народа! И ваши новые способности — их тоже непременно нужно исследовать!

Глаза профессора горели нездоровым огнем, а пальцы едва заметно подрагивали. Судя по плотоядным взглядам, коими меня окидывал эльф, ему не терпелось приступить к экспериментам. Вот же угораздили боги нарваться на фанатика науки! Интересно, Эримиель удержится от радикальных методов исследований вроде старой доброй лоботомии? Нет, я прекрасно понимаю, что он с радостью покопался бы в моих извилинах, но участь лабораторной крысы меня нисколько не прельщает. Я, знаете ли, жить хочу! Пусть и в чужом теле. Домой-то мне путь заказан.

И тут меня накрыло. Я внезапно осознал, буквально прочувствовал всеми фибрами души, что старая жизнь кончилась. Помнится, все попаданцы в прочитанных мною книгах отчаянно рвались вернуться в родной мир, невзирая на разные плюшки и ништяки, которые им подкидывал автор по ходу сюжета. Я не собирался следовать их дурному примеру, поскольку понимал, что дома меня ждет пустая однушка в хрущевке, низкооплачиваемая работа, а из всех радостей — футбол и пиво.

Нет уж, в задницу такое счастье! Сейчас я был готов благодарить судьбу, за то, что подарила мне уникальную возможность перенестись в тело эльфийского монарха. И пусть в ближайшем будущем мне придется пахать, как проклятому, вживаясь в новые реалии окружения, трудностей я не боюсь! Единственное, что меня страшит, так это мысль, что все вокруг может оказаться бредом, и на самом деле я сейчас пускаю слюни в палате номер шесть краевой психиатрической клиники, а добрая санитарка баба Нюра ставит мне очередной укол галоперидола.

— Ваше величество, что с вами? — обеспокоился лекарь. — Вы как-то побледнели.

— Всё в порядке, лэр Эримиэль, — отозвался я, отгоняя удручающую картинку, нарисованную разыгравшимся воображением. — Просто тяжёлый денёк выдался.

Лэр? Ах, это память решила напомнить о себе, подкинув очередной кусочек сведений. Лэр — вежливое обращение к эльфу. Что-то типа английского «сэра» или итальянского «сеньора». Эльфийку соответственно следовало называть лэрессой. В принципе, не особо нужная мне информация, но, если так и дальше пойдет, адаптация не займет много времени, а спустя недельку-другую я уже смогу показаться на глаза подданным, не опасаясь, что меня уличат в подмене.

— Понимаю, ваше величество, — кивнул эльф. — Тогда ознакомительный курс лекций по мироустройству отложим на утро, а сейчас не хотите ли отужинать?

Мой желудок жалобно квакнул. Ощутив, насколько сильно успел проголодаться, я благодарно улыбнулся Эримиэлю:

— Это было бы очень кстати. Надеюсь, вы присоединитесь к трапезе?

— Почту за честь, — отозвался лекарь. — Как раз успеем вместе набросать план предварительных тестов и выберем приоритетное направление исследований.

Говорю же, фанатик! Проводив взглядом отправившегося за едой эльфа, я вдруг вспомнил хитрую физиономию Аркуэнона, до сих пор не явившегося с докладом, поглядел на лужицу, вытекшую из-под двери туалета, прикинул, что мне в ближайшем будущем может устроить энтузиаст науки, и в который раз вздохнул. Не представляю, как сложится моя новая жизнь, но подозреваю, что легкой она не будет.

Ну и прекрасно!

* * *

«Хорошо быть королем!» — думал я, нежась на пышной перине.

Сна уже не было ни в одном глазу, но я продолжал валяться на огромной кровати, наслаждаясь ощущением покоя и безмятежности. В прошлой жизни мне редко удавалось выспаться в будние дни. Мешала «горячо любимая» работа, которую из-за вечно поджимающих сроков приходилось брать на дом. Но даже если текстов для редактуры не имелось, в дело вступал интернет-фактор.

Уверен, у всех такое бывало — вечером сядешь за компьютер «только на пять минуточек, чтобы почту проверить», а отлипнешь от кресла часа в три ночи. У меня подобное получалось почти каждый божий день. Понятное дело, за оставшееся до невероятно противного звона будильника время нормально поспать не удавалось, и в офис я летел сонной осенней мухой, взбадриваясь только после стаканчика крепкого кофе и грозного начальственного рыка. Здесь же никто не смел прервать утренний сон Его Величества, так что я мог нежиться в постели хоть до самого обеда. Лепота!

Еле слышный скрип заставил меня повернуть голову в сторону двери. В королевские покои осторожно заглянула служанка, наткнулась на мой взгляд и почтительно поинтересовалась, не желает ли Мое Величество притупить к процедуре омовения. Конечно, желаю! Я что — дурак, отказываться от маленьких традиционных радостей, положенных по статусу эльфийскому монарху?

Чтобы полуобнаженная привлекательная девушка ласково терла мне мочалкой спину и прочие части тела, затем долго мяла мои мышцы смазанными ароматическим маслом крепкими пальцами, после чего расчесывала мою пышную гриву и укладывала ее в подобающую прическу… На Земле я о таком мог только мечтать, а в новой жизни быстро привык к тому, что одеваться каждое утро мне помогал личный стилист, что меню моего завтрака составлял личный повар, что распорядком дня заведовал личный секретарь. Да, обслуги у короля насчитывалось немало! Радовало, что должности подтиральщика монаршей задницы во дворце не существовало, а то подобного я бы точно не вынес.

Пройдя в ванную комнату вместе со служанкой, я передал себя в надежные руки профессионалки. К слову, служанка была другой. Ту эльфийку, которой посчастливилось проморгать пробуждение Его Величество, тихо уволили, как не оправдавшую оказанного ей высочайшего доверия. На допросе выяснилось, что ее отсутствие действительно было случайностью, так что Аркуэнону удалось отделаться легким испугом. А новая девушка, приставленная ко мне управляющим, оказалась выше всяческих похвал. Тихая, ненавязчивая, услужливая, но главное — готовая в любой момент помочь мне сбросить накопившееся в организме сексуальное напряжение. Маленькое ушастое чудо!

Вообще, за прошедший с моего «попадания» месяц я успел неплохо освоиться в новом для себя амплуа. Русский человек всегда готовится к худшему варианту развития событий. Не знаю, генетическая память срабатывает, что ли? Помнится, в прошлой я всегда жизни жил по правилу — если что-то начинается хорошо, то обычно заканчивается плохо. А если что-то начинается плохо, то заканчивается ещё хуже. Но все оказалось не так страшно, как я себе нафантазировал. Никто из эльфов раскрывать подмену и вопить во все горло: «А царь-то ненастоящий!» не собирался. Эримиэль, как и обещал, ввел меня в курс дела и официально утвердился в роли моего первого советника, оставив магическую Академию и родную кафедру на заместителей.

Первые дни во дворце были самыми тяжелыми. Я постоянно боялся сделать что-нибудь не то, даже рот лишний раз не открывал, опасаясь ляпнуть какую-нибудь глупость при посторонних. Но человек — существо, которое привыкает ко всему. Спустя неделю я уже не испытывал ни малейшего дискомфорта, отдавая приказы слугам или с умным видом выслушивая доклады начальника королевской гвардии. Разумеется, в моем поведении были мелкие огрехи, которые наверняка бросались в глаза эльфам, давно знавшим своего монарха, однако всех удовлетворило заявление Эримиэля, который объяснил мои странности незначительными проблемами с памятью, вызванных взрывом.

Кстати, тот случай так и остался для всех загадкой. Никто не знал, что на самом деле произошло в лаборатории, поскольку король проводил свои эксперименты в гордом одиночестве. Нет, воспоминание о случившемся наверняка хранится где-то в подвалах моей черепушки, но достать его у меня пока не получается. Даже прогулка на место событий не помогла. Я ведь не поленился и выкроил время, чтобы лично полюбоваться на то, что осталось от помещения. Жуткое зрелище! Температура при взрыве оказалась настолько сильной, что оплавились даже стены, а от мебели и всего прочего остались одни воспоминания в виде кучек пепла и лужиц стекла. Как я умудрился выжить в этом аду — тайна, покрытая мраком… Вернее, не я, а прежний король.

Надо отметить, в последнее время я все чаще мысленно ассоциировал себя с Тиларином. Тому виной доставшаяся вместе с новым телом память, которая периодически подбрасывала мне разные подарочки в виде образов, характерных мышечных привычек или полноценных воспоминаний из «прошлой жизни». А всю последнюю неделю во время изучения выданной Эримиэлем литературы меня не покидало острое ощущение дежа вю. Казалось, все эти книги я однажды читал, просто позабыл об этом. В общем, поневоле мне пришлось смириться с версией наставника об «отпуске на Земле длиною в жизнь». Разумеется, я все так же находил ее бредовой, но объяснение было крайне удобным — этого не отнять. Опять же, быть королем мне настолько понравилось, что я морально уже был готов назвать воспоминания о человеческой жизни кошмарным сновидением.

Честно говоря, поначалу у меня еще имелись смутные сомнения по поводу реальности происходящего, но по мере изучения окружающего мира они постепенно исчезали. Даже несмотря на сотни прочитанных фентезийных романов придумать новый мир с мельчайшими деталями окружения мне точно не по силам — это я четко осознал, когда впервые увидел местное звездное небо. Я не великий астроном, но уж Большую Медведицу или, если по-простому, ковшик с ручкой, опознать способен. Однако созвездия над нами имели совсем другой рисунок, и близко не напоминающий земной. Остатки сомнений развеял Эримиэль, прочитав мне лекцию про населяющих этот мир существ. Разумных, полуразумных и просто мифических.

Думаю, здесь будет уместно сделать небольшой обзор. Если кратко, то королевство, в которое я угодил, располагалось в центре огромного материка и носило название Эльфланд. Понимаю, сочетание эльфа и немецкого «ланд» — то есть «земля», звучит как-то диковато, ведь в Германии эльфов отродясь не водилось. Но тут ничего не поделаешь, перевожу на русский близко к смыслу. Так что пусть будет Эльфланд!

Соседствует это королевство аж с четырьмя государствами. На севере, в дебрях дремучих лесов раскинулся Тролльланд. Впрочем, полноценным государством его назвать сложно. Скорее, это объединение отдельных племен троллей — дикой, агрессивной и чрезвычайно живучей расы, на земли которой без крайней необходимости лучше не соваться. Весь восток материка, отличающийся гористым рельефом, занят Гномландом — как ясно из названия, королевством гномов. Представители этой расы полностью соответствуют земным канонам. Низкорослые, коренастые, с густой растительностью на лицах, они славятся своими умениями работать с камнем и металлом.

На западе территории эльфов граничат с землями дроу — ушастых собратьев, отличающихся от моих подданных лишь цветом кожи и глаз. Ну и менталитетом, разумеется. Темные эльфы — еще те «няшки». Злобные, мстительные, со специфическим чувством юмора и презрительно-снисходительным отношением к другим расам, обитают преимущественно под землей, балуются кровавыми ритуалами и жертвоприношениями. В общем, не самые лучшие соседи. Хорошо хоть к нам особо не лезут, предпочитая собачиться с гоблинами и ограми, в изобилии населяющими запад материка.

Также в той части света можно отыскать земли, на которых ютятся горгоны, леса, занятые сатирами и кентаврами, болота, в которых обитают гидры, но светлым эльфам все они до лампочки. Представителей этих рас на территории Эльфланда не встречали уже полтысячи лет, а прочие разумные виды данного мира и вовсе не заслуживают упоминания ввиду своей малочисленности.

Изюминкой на торте и главной головной болью ушастиков являются орки, чье королевство занимает юг материка. Жители бескрайних степей, прирожденные охотники-скотоводы, не гнушающиеся каннибализмом, издревле действовали эльфам на нервы одним фактом своего существования. Стычкам с зеленомордыми за пограничные территории не было счета. Доходило даже до полномасштабной войны.

Пару тысяч лет назад Эльфладном правил подражатель Петра Первого — тоже постоянно пытался прорубить куда-нибудь окошко. Вот только ни к чему хорошему его поползновения не привели. Конкретно так испортив отношения со всеми соседями, король внезапно решил обеспечить своему государству выход к морю. Ага, прямо через территорию орков! Разумеется, те не пожелали мириться с подобной наглостью, быстренько объединились и надавали обидчикам по щам, вынудив тех убраться восвояси. Окрыленные успехом зеленомордые было сунулись на земли эльфов, но, в свою очередь, получили щедрую порцию трындюлей, которые спровоцировали новое наступление ушастиков…

Согласно историческим хроникам, тот конфликт длился без малого десяток лет и унес множество жизней. Когда же амбициозный правитель понял, что еще немного — и обескровленное государство будет поглощено соседями, он скрепя сердце подписал унизительный мирный договор с потрепанными орками, закрепивший довоенные границы государств. Вожди зеленомордых тоже осознавали, что могут достичь победы лишь ценой уничтожения своей расы, поэтому решили остановить взаимное истребление и спешно кинулись строить собственное государство.

В дополнение к познавательной исторической справке можно также упомянуть, что вскоре после тех трагических событий король эльфов как-то внезапно скончался, и трон Эльфланда занял мой предок. Точнее, предок Тиларина. А два королевства с тех самых пор на ножах. Орки никак не могут забыть старые обиды, но эльфы на них плевать хотели с высокой колокольни. Или чего тут вместо колокольни? С высоты Вечного Дерева плевать они хотели, вот!

К слову, я это дерево собственными глазами видел, когда по настоянию Эримиэля открывал церемонию празднования Дня Плодородия. Не знаю, к какому виду можно отнести данного представителя флоры — в прошлой жизни я не увлекался ботаникой, а поскольку являлся типичным городским жителем, из всей массы деревьев различал только ель и березу. Ну и тополь, конечно же, на пух которого у меня была жуткая аллергия. Ни на одно из вышеперечисленных Вечное Дерево не походило. Оно было огромным, раскидистым и невероятно красивым. А еще — оказалось насыщено живительной силой, коей при должных манипуляциях присутствующих магов щедро делилось с эльфами, принимавшими участие в праздновании.

Солидную ее порцию я почувствовал на себе, после чего остаток дня ходил бодрым и веселым, словно жахнул баночку энергетика, а на следующий день с изумлением обнаружил исчезновение со своей кожи следов от ожогов, которые упрямо сопротивлялись примочкам, зельям и мазям. Жаль только, шрамов это не коснулось. Уродливая отметина на щеке, несмотря на старания лекарей, разглаживаться или хотя бы уменьшаться не собиралась. Остальные рубцы следовали ее примеру. Эримиэль предположил, что они являются результатом воздействия странной энергии, оплавившей потолки и стены в бывшей лаборатории, поэтому ни магии, ни алхимии не поддаются.

Короче, я понял, что писаным эльфийским красавчиком мне уже никогда не быть, но по этому поводу особо не переживал. Во-первых, шрам на холеном королевском лице добавлял мне очков мужественности. Во-вторых, сгоревшие при взрыве волосы благодаря специальным эликсирам успели отрасти заново, и теперь я щеголял шикарной шевелюрой ниже лопаток цвета расплавленного золота, что в сочетании с синими глазами оказывало магическое действие на женщин. Замечая восхищенные взгляды представительниц прекрасного пола, я все чаще задумывался над необходимостью завести себе фаворитку. Или даже двух. Служанка, готовая исполнить любую мою прихоть — это здорово, но статусу нужно соответствовать. А то, что за монарх без фавориток? Помнится, у небезызвестного Карла Второго их было больше дюжины.

Что ещё можно сказать об эльфах? На землях их королевства были и степи, и горы, и даже болота. Вопреки земным канонам, обитали ушастики не только в лесах, предпочитая открытые территории. А вот знаменитая меткость эльфийских лучников оказалась правдой. Неделю назад в качестве почетного гостя я присутствовал на ежегодном турнире, на который собирались лучшие стрелки королевства. Заняв свой переносной трон, установленный в центральной ложе стадиона (по-другому назвать это грандиозное сооружение нельзя), я наблюдал за стрельбой конкурсантов и могу авторитетно заявить, что Вильгельм Телль вместе с Робин Гудом нервно курят в сторонке!

Победитель турнира поразил десяток движущихся мишеней за считанные секунды! И сам при этом не стоял на месте, а быстро перемещался от одного деревянного щита к другому. Эти укрытия разной высоты были расставлены в начале площадки, и благодаря им зрелище, которое мне довелось наблюдать, было очень похожим на тренировку земных спецназовцев по тактической стрельбе. Вручая почетные награды призерам соревнований, я искренне восхищался их мастерством. Теперь-то мне было понятно, почему эльфов так опасались соседи. Презирали долгожителей за высокомерие, ненавидели, мечтали показать им Кузькину мать, но все равно не лезли на их территории. Разумеется, мелкие стычки с орками не в счет.

Жизненный уклад ушастиков чем-то необычным и удивительным похвастаться не мог. В основном, эльфы селились в небольших городках-деревнях. Крупных мегаполисов типа столицы насчитывалось всего десяток на королевство. Оно и понятно — население преимущественно занималось сельским хозяйством, благодаря особенностям своей силы умудряясь собирать по четыре урожая за год. О том, что такое голод, жители Эльфланда не ведали, поскольку магия растений или магия жизни присуща всем ушастикам без исключения. В разной степени, но всем. Например, Эримиэль способен, особо не напрягаясь, за пару минут вырастить из семечка полноценное дерево. Я сам видел! Но это — ректор Магической Академии, то есть, по сути, самый крутой эльфийский маг, а прочим до него очень и очень далеко.

В городах средних размеров, коих в королевстве насчитывалось больше полусотни, располагались разные мануфактуры. Обувные, гончарные, стеклодувные цеха, предприятия по производству тканей и прочее. В Эльфланде имелось даже несколько шахт, в которых добывался металл (в том числе серебро), но на них работали гномы. Эльфы там занимались только административной работой, считая ниже своего достоинства лезть под землю. Они же не дроу какие-нибудь! Им проще нанять коротышек, которые за процент от добычи сделают всю грязную работу и еще спасибо ушастикам скажут.

Вот таким был дивный новый мир, в который мне посчастливилось угодить. Разумеется, одним материком обитаемые земли не исчерпывались. В изученных мною исторических хрониках встречалось упоминание о еще четырех — Ледяном, Скалистом, Песчаном и Лесном (опять же, изыски перевода), на которых в древности тоже жили разумные расы. Но связи с этими землями оборвались еще в эпоху войны с орками, когда перестали работать магические порталы.

Что стало причиной сбоя в отлаженной системе мгновенного перемещения — неизвестно. Эримиэль грешил на какой-то природный катаклизм, сместивший планетарную ось, и я был склонен ему верить. Но факт остается фактом — в один прекрасный день сеть дальних порталов, построенных основателями магической Академии, накрылась без шанса на восстановления. Кое-как оправившись после затяжной войны, эльфы попытались воспроизвести творение великих магов прошлого, но без особого успеха. На сегодня в королевстве действуют всего восемь портальных «станций», услуги которых доступны лишь очень обеспеченным эльфам, поскольку силы стационарным артефактам перемещения требовалось очень много.

Ах, да. Людей в данном мире нет, и не было. Во всяком случае, в эльфийских книгах о них ни малейшего намека. И это при том, что войн на истребление в древности не случалось… Хотя нет, вру! Вампиров точно извели под корень, и с драконами пару тысяч лет назад произошла какая-то мутная история — я еще не успел дочитать. Но факт отсутствия «человеков» неоспорим. И лично мне он казался очень странным, ведь стандарты земного фентези гласят, что люди должны присутствовать в любом магическом мире. Они могут быть менее сильными, менее искусными в ремеслах или магии, однако, как правило, берут своим количеством и поистине крысиной приспосабливаемостью. Как и умением изгадить и поломать вокруг себя всё, что только можно. Мерзкие, в общем, твари…

Так, это что за мысли? Я ведь сам только недавно принадлежал к их числу. Неужели эльфийская натура пытается взять верх? Любопытно! Я как-то читал истории о людях, получивших донорские органы, у которых после пересадки менялись вкусы или появлялись новые привычки. Например, человек мог полюбить чеснок, который всю жизнь терпеть не мог, или внезапно почувствовать непреодолимое желание сыграть что-нибудь на рояле, хотя ранее к музыке никакого отношения не имел. Мне же достался не отдельный орган, а целый организм, который чем дальше, тем больше вносил корректив в мое поведение. Это настораживало.

— О да-а! — довольно простонал я, окончательно разомлев в горячей водичке.

Ободренная служанка с удвоенным рвением продолжила массировать мне плечи, отправляя мое сознание в нирвану. Не знаю, что там будет дальше с моим характером, но, если такова плата за новую жизнь, я не против.

— Ваше величество? — донесся до меня голос Эримиэля.

Вот же, ранняя пташка! И чего ему не спалось? Ах, да, у нас же по плану очередная магическая тренировка. Придется заканчивать с водными процедурами.

— Я здесь, Профессор! — отозвался я, смиряясь с мыслью, что нирвана временно отменяется.

Дав знак служанке, чтобы принесла полотенце, я выбрался из ванны и с помощью девушки принялся вытираться. Надо сказать, Профессором я величал своего советника практически с первого дня новой жизни. Просто своей манерой чтения лекций Эримиэль напоминал моего институтского преподавателя, заслуженного профессора философии, и кандидата наук. И когда после очередного объяснения лекарь поинтересовался: «Все понятно?», я машинально брякнул: «Да, профессор!». Слово, сказанное на русском, очень заинтересовало эльфа. Когда же я объяснил его значение, Эримиэль дал мне понять, что будет не против, если я стану его так называть. С той поры и повелось.

— Доброе утро, Профессор! — поприветствовал я наставника, вернувшись в спальню. — Вы уже успели позавтракать?

— Доброе, ваше величество! — приветливо улыбнулся эльф. — Нет, еще не успел.

— Значит, составите мне компанию.

Вернув улыбку советнику, я передал себя в руки стилиста. Бормоча что-то об именинах Ластивэля Василькового и фиолетовых оттенках, которые сегодня обязательно должны быть представлены в шмотках Моего Величества, знаток обрядил меня в костюм из драгоценного вернийского шёлка, сиреневый, весь в серебряной вышивке и мелких сапфирах. Модником я никогда не являлся и страсти к красивой одежде не приобрел, даже угодив в другой мир. Однако, оценив в зеркале итог, я остался доволен. Как говорила моя знакомая торговка на вещевом рынке, выговаривая букву "г" с украинским акцентом, дорого — богато!

Вместе с Эримиэлем мы отправились в Малый Зал, где слуги уже должны были накрыть на стол. Я терпеть не мог все эти помпезные трапезы, в окружении толпы придворных и прочих лизоблюдов, поэтому предпочитал принимать пищу в Малом Зале наедине с Профессором. С ним у меня установились нормальные дружеские отношения — Эримиэль давно уже не вскакивает при моем появлении и даже называет меня по имени. Разумеется, когда посторонних рядом нет — субординацию еще никто не отменял. И пусть номинально Проф — второе лицо в государстве, эльфийские традиции суровы.

Я прекрасно понимал, что, если начну играть в демократию, меня просто не поймут. Или того хуже — сразу на шею сядут и ножки свесят. Поэтому позволял вольности только первому советнику, а вот остальных старался держать в чёрном теле. Как говорится, тираны и деспоты живут и здравствуют куда дольше, чем демократы-либералы. И за примерами далеко ходить не надо. Меня до сих пор передергивает, когда я вспоминаю заплывшую от постоянного пьянства рожу нашего бывшего президента. Слава всем богам, в этом мире до такой мерзости, как демократия, еще не додумались.

На завтрак нам был предложен супчик из пророщенной пшенички, чечевичная каша со сладкой морковкой и салат. И если первое со вторым я еще осилил, то салат в меня определенно не лез. Но не потому, что был невкусным, а потому, что достало! Сколько можно жрать это сено? На завтрак — салат из одуванчиков, на обед — салат из капусты с петрушкой, даже ужин без этого традиционного блюда не обходится. И гарниры ему под стать, всякие диетические кашки. А моя душа требовала мяса! Причем с каждым днем все отчетливее.

Брезгливо ковыряя в тарелке двузубой вилкой, я поглядывал на Профессора, сидевшего напротив. Вот он никаких затруднений не испытывал, с аппетитом подцепляя из тарелки мерзкую траву. И поделать я с этим ничего не мог. Эльфы — долбанные веганы, не способные понять, что настоящий мужик должен есть мясо! Для них это — табу. Так что даже приказать втихую зажарить мне свежий кусок говядины — не вариант. Если кто-нибудь случайно узнает, что король предпочитает есть мертвечину, на троне я не продержусь и дня, обычаи здесь имеют силу закона.

Вегетарианское меню стало одним из главных минусов моей новой жизни. За истекший месяц у меня сменилось три шеф-повара. Видя, что от их стряпни я мрачнею всё больше и больше, мастера просто уходили из дворца, уверенные в том, что их король — жуткий привереда. Последний, по заверениям Эримиэля, настоящий кулинарный гений, продержался чуть больше недели. Однако, видя, что его изыски не оказывают на меня должного действия, маэстро эльфийской кулинарии побросал свои ножи с кастрюльками и ушел, заявив, что не собирается оставаться во дворце, где его гений не ценят. Теперь дворцовой кухней заведует штатный повар, и я, хоть убей, не вижу разницы, чем его стряпня хуже, чем у выписанного за большие деньги «гения». Трава, она хоть в Африке, хоть в эльфийском королевстве — трава.

В раздражении отбросив вилку, я встал и объявил Профессору:

— Что-то у меня аппетита нет. Лучше я пойду в зал медитаций, разомнусь перед тренировкой.

Лекарь, не отрываясь от еды, кивнул, и я покинул Малый зал. Хотя, если разобраться, не такой уж и малый. В нем без проблем могло поместиться человек триста, которым во время еды даже локтями стукаться не пришлось бы. И что за гигантомания у этих эльфов? Если спальня — то размерами с храм, если столовая — то не меньше футбольной площадки. Дедушки Фрейда на них нет!

Зал для медитаций располагался на третьем подземном уровне дворца, а назывался так потому, что благодаря толстым гранитным стенам отсекал все посторонние звуки и идеально подходил любителям поразмыслить о вечном. Ну а потом пришли мы с Профессором и, недолго думая, приспособили помещение для магических тренировок. О том, что конкретно здесь происходит, знали только мы с Эримиэлем. Специфическое заклинание, наложенное советником на дверь, позволяло войти только нам двоим, а установленный вдобавок к естественной шумоизоляции «Купол тишины» надежно защищал от прослушивания. Кстати, очень полезное заклинание. Я все мечтаю его освоить, но пока тщетно. Это ведь не файерболами кидаться — тут концентрация нужна!

Спустившись в зал медитаций, я уселся прямо на пол в позу лотоса, закрыл глаза и принялся разминаться. Иными словами, гонять по телу магическую энергию… Ах, да, я же еще не рассказал о магии этого мира! Вот, голова дырявая! И это при том, что от прошлого владельца тела мне досталась прямо-таки фотографическая память. Что бы я ни прочитал или ни увидел, мой мозг накрепко запоминал — это я выяснил, когда за один присест умудрился выучить толстенный талмуд с историей древнейших родов Королевства эльфов и их ближайших соседей. Я прекрасно понимал, что все эти знания мне просто жизненно необходимы, и весь месяц с помощью Профессора пытался впихнуть в свою голову столько информации, сколько мог. Жаль, данная полезная способность нисколько не помогала продвинуться в овладении магией… Но обо всем по порядку!

Магия в этом мире — вещь довольно обыденная. Она выступает хорошим помощником в быту, помогает лекарям исцелять больных, применяется на производстве, но далеко не всесильна. Великих Магов, которые могли двигать горы и испарять моря, здесь отродясь не бывало. Наверное, все дело в самой природе магической силы, имеющей характерные особенности у различных рас.

Как я уже упоминал, эльфы поголовно владеют магией растений. Просто тела ушастиков способны продуцировать особую энергию, которая, будучи оформлена в соответствующее заклинание, может выполнять какие-либо действия. Лечить, выращивать цветы, подогревать воду и так далее. У гномов ситуация иная. Некоторые представители племени коротышек способны поглощать и накапливать в своем организме силу, разлитую в окружающем пространстве, а впоследствии оперировать ею по своему усмотрению. Таких магов называют стихийниками.

Магия дроу крепко завязана на культ богини темных эльфов, орки славятся своими шаманами, способными общаться с душами предков, гоблины с троллями владеют магией крови. У прочих разумных рас тоже имеются свои «фишки». Но если не обращать внимания на частности, абсолютно неважно, откуда поступает энергия — из собственного тела, из воздуха или из корчащейся на алтаре жертвы. Важно то, насколько хорошо маг умеет ею управлять. Подготовленный специалист способен из капли силы соорудить полезный амулет, недоучка же потратит море энергии на то, чтобы банально разжечь костер.

Эту простую истину эльфы осознали раньше других, основав свою Академию Магии. В данный момент в знаменитом на весь материк учебном заведении существовало четыре факультета — лекарский, выпускавший целителей всех мастей, факультет магии жизни, усиленно клепавший садоводов-огородников, факультет общей магии, дававший путевку в жизнь специалистам широкого профиля, а также факультет артефактострения. В незапамятные времена существовал еще и боевой, но после той самой войны с орками он был упразднен, поскольку эльфов, владеющих магией огня, тупо не осталось. А магия растений для сражений не годилась от слова совсем, вопреки заявлениям земных писателей.

К слову, эльфийская магия меня совершенно не впечатлила. Может, из-за того, что ушастики предпочитали проводить манипуляции с окружающим миром опосредованно, используя разнообразные амулеты вроде того же лекарского медальона Эримиэля. Зато в создании данных магических приблуд долгожители поднаторели. Холодильник, водяной очиститель, музыкальная шкатулка — все это и многое другое стало возможным благодаря развитию магической науки. Вершиной данного искусства считались порталы и некоторые памятники древности, такие как сложнейшее защитное плетение, встроенное в опоясывающую столицу стену. По словам Профессора, данная структура способна выдержать даже атаку драконов, но еще ни разу на его памяти не была активирована. Как-то повода не было.

— Ну что, ученик, готов начать? — бодро осведомился появившийся в зале Эримиэль.

— Готов! — словно юный пионер, ответил я, поднимаясь на, порядком, затекшие ноги.

— Тогда приступай!

Я послушно сконцентрировался, вытянул руки ладонями вперед, представил перед внутренним взором вязь магических символов, и начал осторожно выпускать свою силу, вливая ее в воображаемое плетение «Печать Огня». Данная конструкция, представляющая собой цепочку из нескольких сложных символов, очень напоминающих китайские иероглифы, служила одной цели — видоизменяла мою магическую энергию. Вернее, должна была видоизменять, поскольку активировать ее мне еще ни разу не удалось.

— Спокойнее, Тиларин! Не спеши!

Стоявший рядом Профессор внимательно наблюдал за моими действиями, держа наготове защитный амулет и периодически выдавая «ценные» советы. Осторожно цедя огненную энергию, я медленно наполнял ею плетение, чувствуя, как лоб покрывается испариной. Ей богу, элементарное действие, по силам любому первокурснику Академии, а кажется, будто я мешки с цементом ворочаю! Так, вроде бы что-то начало получаться. Во всяком случае, символы уже стали светиться багрово-красным светом, который с каждой частичкой добавленной силы становился всё ярче. Теперь главное — не терять контроль. Ну же, еще совсем чуть-чуть…

Плетение внезапно мигнуло, свернулось куда-то внутрь себя и превратилось в шарик ослепительного белого пламени размером с теннисный мяч. Наученный горьким опытом Профессор сразу же активировал амулет. И не напрасно — шарик сорвался с места, врезался в стену и взорвался с оглушительным грохотом. Во все стороны брызнули раскаленные осколки гранита, но нас эта шрапнель не задела, завязнув в мгновенно развернувшемся магическом щите. Поморщившись, я почесал остроконечное ухо, в котором поселился противный звон. Фига себе, термобарическая граната получилась! Хорошо, что толщина стен зала не меньше пяти метров — древние строители не имели привычки экономить на стройматериалах.

Деактивировав амулет, Эримиэль окинул меня укоризненным взглядом. Я понуро вздохнул и развел руками. Ну, не выходит. Опять. А ведь я целый месяц регулярно тренируюсь под руководством Профессора. Нет, в самом начале пришлось немного побыть подопытным кроликом, Эримиэль изучал меня от и до, пытаясь обнаружить механизм, пробудивший огненную магию, но так ничего и не отыскал. По его словам, мои способности не укладывались в стандартные рамки магической теории, а для построения новых гипотез нужны были разнообразные эксперименты и опыты.

Я в этом деле ничегошеньки не понимал, но послушно выполнял все требования ученого, давал себя исследовать, сдавал анализы. Попутно освоил несколько фокусов с огнем. Например, научился работать огнеметом, выпуская из рук струю концентрированного пламени. Еще мог устроить дождик, порождая облако огненных капелек, мог создавать огненную волну, расходящуюся во все стороны. И это все на голом воображении, без подручных средств типа амулетов, заклинаний, специфических плетений или волшебной палочки (и пофиг, что последнего у эльфийских магов отродясь не водилось).

Однако с большой силой приходит большая… Хотя нет, это из другой оперы! Большая сила принесла мне огромную проблему, решением которой я и занимался на тренировках. Все дело в том, что огненная магия относится к стихийному классу. То есть, порождается окружающим миром. А Его Величество Тиларин до взрыва был стопроцентным магом жизни, то есть имел собственное магическое ядро, продуцирующее энергию, и никаких природных механизмов сдерживания не имел. А без них в меня постоянно вливается сила, автоматически преобразовывающаяся в магию огня, концентрация которой повышается день ото дня. И в какой-то момент мой организм не выдержит. Он просто сгорит, мгновенно высвободив накопленные запасы и устроив всем в радиусе пары километров пришествие белого полярного лиса.

Надо сказать, Эримиэль заподозрил неладное еще в начале второй недели экспериментов. Тогда он долго изучал меня с помощью своего лекарского медальона, после чего, не стесняясь в выражениях, обрисовал мне грядущие перспективы. С той поры мы отодвинули эксперименты на второй план и начали усиленно искать способ сохранить мою жизнь. От идеи перекрыть поток поступающей энергии пришлось отказаться сразу. Опыты показали, что замедлить этот процесс не способен даже магический кокон абсолютной защиты. Вариант с преобразованием моей тушки в полноценного стихийного мага был оставлен на самый крайний случай, поскольку для его реализации придется идти на поклон к гномам. И не факт, что коротышки согласятся помочь.

Разумеется, ощущая внутри живой огонь, с каждым днем разгоравшийся все ярче, я пытался избавиться от распирающей меня силы своими «фокусами», но тщетно. Самая энергозатратная техника, которую я окрестил Огненным штормом, приносила лишь кратковременное улучшение. Спустя всего десяток минут энергетический резерв моего тела восстанавливался и более того, самую чуточку ускорял темп своего роста. В общем, становилось только хуже. А просто сливать силу в магические накопители или какие-нибудь плетения не удавалось — огненная магия оказалась крайне разрушительной и ни в какую не желала взаимодействовать с эльфийскими техниками.

Подсчитав, что такими темпами до «Большого взрыва» осталась пара месяцев, Профессор покопался в библиотеке Академии и отыскал старинный манускрипт, чудом не превратившийся в труху от времени. В нем приводилась схема «Печати Огня» и нечто вроде инструкции к ней на староэльфийском. Данное плетение было изначально рассчитано на огненную магию и, как уже говорилось, должно было трансформировать мою силу в обычную энергию, которую можно было с пользой пристроить. Куда именно? Да хотя бы в защитное плетение столичной стены, сотни лет простоявшее без подпитки! Тем более, далеко ходить не надо — управляющие контуры располагались во дворце. Однако из-за недостаточного навыка контроля я до сих пор не мог освоить эту чертову «Печать», будь она неладна!

— Не переживай, у тебя обязательно получится! — заявил Эримиэль. — Давай попробуем еще разок!

Ага, мне бы его уверенность! Мрачно покосившись на наставника, я тяжело вздохнул, кое-как утихомирил свой гнев и снова сосредоточился. Представил перед собой древнее плетение и начал осторожно выпускать энергию. Но то ли неудача оставила отклик в моем сознании, то ли концентрация оказалась недостаточной из-за не до конца утихшего раздражения, а в этот раз иероглифы даже не засветились, прежде чем были сметены потоком пламени, в которое вопреки моему желанию оформилась сила.

— Еще раз! — потребовал Профессор. — Уменьши напор, добивайся более равномерного течения энергии!

Но следующая попытка аналогично успехом не увенчалась. И следующая, и следующая… Через три часа мы вышли из зала медитаций, поскольку находиться там стало откровенно неприятно. Моими стараниями гранитные плиты настолько нагрелись, что обливающийся потом Эримиэль взмолился о пощаде. Я и сам был не прочь устроить перерыв, поэтому не стал возражать. Механично переставляя ноги и краем сознания слушая очередную лекцию учителя, я подводил итоги тренировки.

Прогресса видно не было. Может, я делал что-то не то, возможно, Профессор ошибся в переводе инструкции, также не исключено, что плетение «Печати» было «фейком» — шуткой, какого-то древнего мага со странныс чувством юмора. Однако достойной альтернативы на горизонте не наблюдалось. Я же не могу целыми сутками изображать из себя огнемет? Да и бесполезно это — спустя пару недель такого времяпрепровождения скорость поступления силы превысит ее расход, что снова вернет меня к состоянию ходячей бомбы. В общем, остается только продолжать совершенствовать контроль и надеяться, что спасительное плетение покорится мне раньше, чем таймер досчитает до нуля, оборвав недолгую карьеру «попаданца».

* * *

Убью. Вот сейчас встану, выйду на сцену, и лично, своими руками, придушу этого… /далее следует непереводимая игра слов на эльфийском/ поэта! А ведь утро начиналось не так уж и плохо. Я в то время был не в настроении из-за моих неудач с Печатью Огня, и расстроено пинал шлем, сорвав его с набора доспехов, которые стояли возле стены в моём рабочем кабинете.

— И Березуцкий делает пас Игнашевичу, тот длинной диагональной передачей передаёт мяч Дзюбе, опасный момент, удар, го-о-о-о-л!!!

Шлем от моего кручёного удара влетает точно в открытое окно. Оле-оле-оле-оле! Россия — чемпион! Снизу, там, где приземлился шлем, раздался звонкий удар, мужской вопль, и женский визг. Я подошёл к окну, и выглянул наружу. Это я удачно попал! А нефиг тут у меня под окнами шуры-муры разводить. Молодой эльф, сидевший на цветочной клумбе на своей пятой точке, потирал голову, и бросал злобные взгляды в сторону открытого окно третьего этажа, где как-раз и находился мой кабинет. Его дама, эльфийка приятной наружности, и приятных окружностей, хлопотала над ушибленным на голову, как курица-наседка. Увидев в окне сурового короля, ушибленный резко сделал вид, что ничего не произошло, и вообще, он тут цветочек захотел сорвать для своей возлюбленной. Смешной чудик.

Ещё немного полюбовавшись на эту картину, я отошёл от окна, и упал в глубокое кресло, стоявшее перед вычурным деревянным столиком. Он был просто завален свитками, книгами, и прочей учебной литературой, которую мне приволок из библиотеки Проф, и которую мне кровь из носу, нужно изучить. Чёрт, но как-же это всё скучно! Какие, всё-таки, эти эльфы нудные! Ни поговорить по душам, ни выпить… И с чувством юмора у них прямо беда-беда. Недавно рассказал Эримиэлю анекдот про деда на Запорожце, и нового русского на Мерседесе. Проф долго хлопал глазами, а потом спросил, что такое "Мерседес", кто такой новый русский, чем он отличается от старого, и причем тут какие-то кролики, которых надо разводить?

Вот как с ними? Вообще никакого чувства юмора. Потом я понял, что этот анекдот он в принципе понять не мог, и рассказал ему анекдот про профессора и студентов. Но максимум, чего смог добиться — это вежливой улыбки. Тяжело с ними, всё-таки…

И тут в мой кабинет вламывается Эримиэль, и выдаёт мне радостную новость. Ну, это он так думал. С широкой улыбкой профессор заявляет мне, что сегодня проводится открытый турнир поэтов, где каждый сможет принять участие, и получить свою минуту славы. И что победитель получает переходящее звание Лучшего Поэта Королевства. И что я просто обязан посетить этот потрясающий турнир. Ладно, схожу, всё какое-то развлечение, а то одни тренировки, да изучение учебной литературы. Так и свихнуться недолго.

Сердце моё по тебе страдает.

От жара его льды полярные тают.

В жизни моей без тебя нет смысла.

Увидев твой лик, я дара речи лишился.

Твоя красота ярче Солнца сияет.

Таких, как ты, просто не бывает.

Ответ на один вопрос скажи-ка.

Будешь моей, прекрасная эльфийка?

— подвывая на одной заклинившей ноте, и выставив одну ногу вперёд, декламировал со сцены расфуфыренный в пух и прах эльф.

Нет, мне срочно надо кого-нибудь убить! Причём с особой жестокостью! Турнир поэтов длился уже четвертый час подряд, и конца этому видно не было. Сидевший рядом со мной в импровизированной ложе Проф блаженствовал. С его лица не сходила дурацкая улыбка. Фанатик, что с него возьмёшь. Проф ещё ни разу не пропустил ни одного турнира, и знал не только всех победителей этого конкурса за последние сто пятьдесят лет, но и наизусть все стихи, которые читали победители. У меня есть сильное подозрение, что он и сам тайком пописывает стишата, но шифруется. Во всяком случае на мой прямой вопрос, не пишет ли он стихи сам, Эримиэль ответил уклончиво, и даже слегка покраснел. Но я человек тактичный, и не стал лезть в чужую душу с грязными сапогами.

На сцену вышел очередной конкурсант. Предыдущий удалился, награждённый аплодисментами. А эльфов понабилось на поляну, из которой сделали, точнее вырастили, импровизированный театр под открытым небом — не протолкнёшься! У них тут вообще плохо с развлечениями — раз, два, и обчёлся. И я насчёт раз-два ничуть не шучу. Развлечений здесь действительно, всего два — это турнир поэтов, и конкурс певцов. Турнир лучников — это, всё-таки, для воинов. А для всех остальных — только эти.

Гулял однажды эльф по лугу и встретил там свою подругу.

— Самтамисгульда ты прекрасна! — сказал он ей, но всё напрасно.

Слова героя не достигли цели. От горя зарыдали ели.

Пуская слёзы огорчения, ушёл наш эльф в леса Минасиэлья.

Какой кошмар, она жена Израмиэля.

Мля-я… Пушкин с Лермонтовым в своих гробах сейчас вертятся со скоростью сверла дантиста. Да за такие стихи по морде надо бить канделябрами! Я встал со своего переносного Малого Деревянного Трона, и двинулся по направлению к сцене. Ну, сейчас вы у меня получите! Эльфийская поэзия, как же. С чего это все писатели фэнтези в своих книжонках пишут, что все, просто все до единого эльфа — утончённые ценители прекрасного, и конкретно — поэзии? Бред собачий! Видя моё зверское лицо с налившимся кровью шрамом через всё лицо, эльфы, набившиеся перед сценой, мгновенно испарялись с моего пути, и я шёл, как по коридору со стенами из живых эльфов.

Поднявшись на сцену, высотой где-то в метр, я подошёл к самому её краю, и посмотрел на собравшуюся публику. Толпа затихла. Что бы такое прочесть? И тут мне на память пришли строки, которые я совсем недавно, ещё в той, земной жизни прочитал на одном литературном сайте, и, которые несмотря на то, что я никогда не считал себя любителем поэзии, вбились в мою память намертво.

Я хочу каждый раз в свои горы, как странник домой, возвращаться

И бродить, по камням и по тропам к лугам золотистым подняться.

Под скалой из ручья зачерпнуть ледяного лекарства хочу я.

Этот дар исцеляет меня, утоляет меня и врачует.

Я хочу на рассвете под шум водопада счастливым проснуться

И запястий твоих благодарно губами коснуться.

Остывает зола, ночь, бледнея, ползет к завершенью.

Воздается хвала, остается любовь в утешенье.

Я хочу вместе с горным орлом к поднебесной подняться свободе,

Ведь душа — это хрупкая птица, живущая только в полете.

И пускай в мире больше кипящей смолы, чем цветущей сирени!

Я сильнее судьбы — я твои обнимаю колени.

Наступает в горах золотая пора листопада.

Все меняется вновь, остается любовь, как награда…

Зал потрясённо затих. Как в тех голливудских фильмах, когда хотят подчеркнуть момент тишины, там всегда ещё сверчки цвиркают. Только здесь сверчков не было. Несколько долгих мгновений стояла гробовая тишина, а потом зал взорвался!

* * *

Хорошо быть королём. Все тебя любят, все уважают. Все о тебе заботятся. Я задумчиво потрогал рукоятку метательного ножа, торчавшего из изголовья моей шикарной кровати. А ещё бы чуть левее, и всё, финита ля комедия! В моём дворце заиграла бы траурная музыка, но я бы её не услышал. Шуточки, конечно, мрачные, но сейчас только такие мне в голову и приходили.

Вот, сейчас пытаюсь поэтапно прокрутить вчерашние события, вернее, события вчерашнего вечера, и сегодняшней ночи. Итак, ничто не предвещало беды. Мрачный ворон не каркал над моей головой, и никто мне в ухо не шептал: "Помни, что ты не бессмертен, о Цезарь, ты всего лишь человек. Помни о смерти…" Бр-р-р… Ну да ладно, о чём это я… После вчерашнего оглушительного триумфа на турнире поэтов меня носили на руках. Буквально. Подняли на руки, и понесли в сторону дворца, благо, это было недалеко.

Кому как, а я смущаюсь, когда чьи-то мужские ладони поддерживают снизу мою задницу. Я ещё не настолько толерантен.

Эльфы донесли моё совсем не упитанное тело до ступеней широкой лестницы, ведущей к центральному входу во дворец, и аккуратно поставили на ноги. Глядя на эти радостно улыбающиеся эльфийские лица, на Эримиэля, глядящего на меня обожающим взглядом, ну ещё бы, теперь я его кумир навеки, на молодых эльфиек, стреляющих в меня своими глазищами, я почувствовал какое-то благостное умиротворение. Захотелось обнять весь мир, и сделать что-нибудь хорошее.

А что, пожалуй, и сделаю. Поманив пальцем двух симпатичных эльфиек-близняшек, и приобняв их за тонкие талии, я прямиком направился в свою спальню, по пути шепнув Эримиэлю, чтобы он распорядился насчёт вина и фруктов. Хорошо быть королём!

Эх, учить их ещё и учить. Это ж надо, прожить несколько сотен лет, и оставаться такими необразованными по части секса? Интересно, откуда у них дети берутся? Судя по реакции двух девчонок, которых я притащил к себе в спальню, опыта в этом деле у них никакого. Выпив вина, и налив, естественно, дамам, я перешёл к активным действиям. И не понадобились никакие ухищрения из прошлой жизни, типа курсов пикапа, или крутой тачки. Всего-то надо было прочитать пару стихотворений.

— Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты, как мимолётное виденье, как гений чистой красоты, — проникновенно декламировал я, поглаживая белокурую эльфийку по бедру, и изумлённо наблюдая, как расширяются её зрачки. Эльфийка вдруг распахнула свои и без того огромные, синие глазищи, обхватила меня руками за шею, и сладострастно завопила, сотрясаясь в конвульсиях.

Это что сейчас было? Оргазм, что ли? Я ведь к ней ещё и прикоснуться не успел по-настоящему! Это что, она от стихотворения, что ли? Ну, нифига себе… Совершенно обалдевший от такого результата, и от децибелов голосившей мне в ухо близняшки, я наблюдал не менее огромные глаза и приоткрывшийся ротик её сестры. Кхм… А ротик-то прехорошенький…

Так, прочь похабные мысли! Первая близняшка наконец утихла, руки её разжались, и она обмякла. Перевернув её на спину, я увидел, что она без сознания. Только часто вздымавшаяся грудь и довольная улыбка на прелестном личике говорили о том, что она жива. Вот блин, надо бы поаккуратнее со стихами, а то, кому кайф, а кому тяжести перетаскивать. Ну да, я перенёс бессознательную красотку на кровать, куда ж её девать-то, как была, в одежде, и прикрыл её покрывалом.

Мда… А я ещё надеялся на приятное продолжение банкета. Впрочем, может ещё не всё потеряно? Я плотоядно посмотрел на замершую возле открытого окна, и прижавшую кулачки к груди, вторую близняшку. А вот окно надо было прикрыть, а то, похоже, что концерт в исполнении одной эльфийки слышал весь дворец. Хотя, чего уж теперь?

— Подойди ко мне поближе, милое дитя.

Почему я так странно разговариваю? Как волк из "Красной шапочки". Да и какое это дитя? Она мне в пра-пра-пра, и ещё раз пять "пра"- бабушки годится. Это если по прожитым годам. Ладно, попробуем изобразить прожжённого ловеласа.

— С твоей сестрой всё в порядке, детка, она просто отдыхает. Подойди ко мне, не бойся.

Вот, опять. Не, так не пойдёт. Сестрёнка мне, похоже, нифига не поверила, и сейчас даст дёру.

— Ладно, всё! — я поднял руки вверх. — Сдаюсь! Это было просто хорошее стихотворение. Я его, э-э-э… на днях придумал. Тебе понравилось?

Эльфийка мелко-мелко закивала головой.

— А хочешь, я тебе ещё одно расскажу?

Ещё одна порция киваний.

— Подойди, садись, — я усадил эльфийку рядом с собой на постель, и заглянул в её бездонные, на этот раз, зелёные глаза.

— Ну, слушай. Я вас любил, любовь ещё, быть может, в моей душе угасла не совсем…

Ну да, так я и думал. Вторая порция криков, и очередной труп, э-э-э… то-есть, бессознательное, но явно счастливое тело.

Что ж мне сегодня не везёт-то так? Близняшки беззаботно дрыхли на моей кровати, я лёг с краю, благо, что кровать огромная, и заложил руки за голову. Уже давно стемнело, но было безоблачно, и лунный свет проникал сквозь открытое окно.

И только поэтому я заметил тень, тихо скользнувшую в спальню. Тень резко взмахнула рукой, я инстинктивно вжал голову в плечи, раздался свист разрезаемого воздуха, и стук вонзившегося в дерево металла. Киллер!

В такие моменты думать противопоказано. Пока будешь думать, тебя уже десять раз убьют. Инстинкт быстрее. И он-то меня и спас. То ли очнувшаяся в момент смертельной опасности память тела, то ли неведомый ангел-хранитель вмешался, но я в одно мгновение скатился с постели, выставил перед грудью ладони, и выпустил в нападавшего, успевшего выхватить кинжал, мощную струю огня!

Глава 2. Новые проблемы

Где-то, когда-то я слышал такую фразу: нет запаха прекраснее, чем запах трупа твоего врага. Так вот, враньё всё это. Ни открытые настежь окна, ни баночки с ароматическими маслами, расставленные по всей комнате, ничего не помогало. Я как-то давно, ещё на Земле, забыл выключить газ под сковородкой, где жарилось мясо. Надолго забыл. Вспомнил потом, конечно, но уже было поздно. Вонь стояла такая, что глаза резало. И понадобилась почти неделя, чтобы этот отвратный запах выветрился.

Так вот, запах от сожжённого мной убийцы был куда сильнее. Поднятые по тревоге стражники оцепили дворец двойной цепью, прошерстили все окрестности, но никаких следов так и не нашли. Поднятый среди ночи Проф сидел на корточках возле хорошо прожаренной тушки, и ковырялся в ней карандашом. Меня замутило, и я сглотнул, стараясь успокоить свой желудок.

— Ваше величество, вам лучше на это взглянуть, — по лицу скривившегося Эримиэля я понял, что он обнаружил что-то неприятное.

— Ещё не хватало, — буркнул я. — Может вы мне его ещё и вскрыть посоветуете?

— Боюсь, что у нас проблемы, — Эримиель поднялся, и очень серьёзно на меня посмотрел. — Вам лучше увидеть это собственными глазами.

Ну, что ж делать. Я подошёл к смердящему трупу, и, стараясь дышать через рот, посмотрел на то, на что мне указывал профессор. Мда. Шок — это по-нашему. Разом забыв про запах, я тоже присел на корточки рядом с Профом, и вгляделся в изуродованное магическим огнём, обгоревшее до костей лицо незадачливого убийцы. Зубная эмаль — самое прочное вещество в человеческом теле, да и в нечеловеческом, думаю, тоже. Лица у трупа практически не осталось, так, ошмётки, глаза лопнули и вытекли, нос и щёки исчезли, оголив кости черепа, но зубы, вернее, длинные клыки, сохранились прекрасно.

— Вампир? — спросил я у хмурого профессора.

— Да.

— А что, они ещё существуют? — я поднялся, и озадаченно посмотрел на Профа. — Вы же говорили, что от этой расы почти ничего не осталось, и что после войны, которая длилась почти тридцать лет, вампиры были уничтожены подчистую?

— Видимо, не все. Наверное, где-то остался незамеченный нами анклав, и до поры не высовывался, копил силы. Вампиры очень сильны. В той войне на каждого убитого вампира приходилось по десять воинов-эльфов.

— Да, весело… Из-за чего вообще началась та война? Хотя, это всё потом. Профессор, у вас есть надёжные эльфы, которые могут держать языки за зубами?

Эримиэль кивнул.

— Вызовите их срочно, пусть завернут тело во что-нибудь, и спрячут в надёжном месте. Вы сможете наложить на него заклятье, чтобы он не сгнил раньше времени?

— Да, можно заморозить плетением Холода. Только зачем? — вопросительно посмотрел на меня профессор.

— Да так, вдруг пригодится. На теле что-нибудь обнаружили?

— Нет, только перевязь с метательными ножами, и пару кинжалов. Никаких амулетов, или наложенных заклинаний на оружии, я проверил.

— Хорошо, отдайте распоряжение насчет тела, лэр, а потом возвращайтесь, у меня есть ещё вопросы.

Эримиэль поклонился, и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Так. Похоже, что сказки кончились. Кому-то я явно очень сильно не нравлюсь. Ещё и вампир этот. Почему вампир? Меня сто раз можно было убить, я хожу везде без охраны, в одиночку, или с Профом. Стрела в затылок, и никакой некромант не поднимет.

Некромант! Да, а от услуг такого специалиста я бы сейчас не отказался! Вообще, кто-нибудь здесь практикует это искусство? Надо обязательно спросить у Профа, когда он вернётся. Некроманту труп врать не сможет, и можно будет узнать, кто его нанял. Ну а пока… Пока будем изображать из себя злобного повелителя. А то, что ж получается, меня чуть не убили, и никто не виноват?

— Эй, там! — двери приоткрылись, и в комнату зашёл один из стражей, стоявших на карауле возле моей опочивальни.

— Начальника охраны ко мне, живо!

Хотя, здесь ему делать нечего. Я вышел из спальни, плотно прикрыл за собой двери, и приказал второму стражнику под страхом смертной казни никого не пускать внутрь, кроме Профа и его людей, и добавил, чтобы направил начальника охраны в тронный зал, когда он появится. Страж отсалютовал ударом сжатого кулака в грудь, и отрапортовал, что всё будет исполнено в точности. Я скептически посмотрел на бравого вояку, буркнул что-то вроде: — Ну-ну, посмотрим… — и направился в тронный зал. Я быстро шёл по широкому, длинному коридору, стены которого были украшены вышитыми гобеленами и портретами моих королевских предков. Вот к живописи эльфов у меня претензий не было, тут длинноухие в самом деле великие мастера. Лица на портретах были как живые.

Не люблю я ходить медленно, хоть мне Проф и выговаривал — мол, что это за король, который носится по коридорам, как угорелый. Мол, никакого достоинства. Король, де, должен величественно выступать, а не бегать, как мальчишка. На что я отмахивался, и отвечал, что я король, и мне глубоко пофиг, кто и что там подумает. Королевское величие непосрамляемо есть! Проф хмурил брови и недовольно качал головой.

Пройдя быстрым шагом по коридору, и кивая попадавшимся навстречу эльфам, которые кланялись моему величеству, я прошёл парадную анфиладу комнат второго этажа, и, спустившись по огромной, витой лестнице из белоснежного камня, вышел в тронный зал. Вообще-то замок строили гномы, а не эльфы. Такое огромное, прямо-таки монументальное сооружение, эльфам и в голову не могло прийти построить. Все остальные постройки эльфов представляли собой одноэтажные, максимум двухэтажные строения, с изящными, воздушными башенками, арочками, балкончиками. А этот каменный монстр — мой дворец, просто подавлял своей мощью и толщиной стен. Эльфийской изящности в нём не было ни на грош. Да и дворцом его можно назвать только с большой натяжкой. Скорее, замок, мрачный и суровый.

Тронный зал был не менее монументальным. Толстые колонны, высокие, узкие, стрельчатые окна, больше похожие на бойницы, сводчатый потолок. И Деревянный Трон — символ могущества и власти. Зал подавлял. Наверное, древние строители рассчитывали именно на такой эффект.

Я молча сверлил взглядом стоящего перед троном начальника дворцового гарнизона Охтарона. Он сначала пытался прямо смотреть мне в глаза, и оправдываться, но под тяжестью моего взора всё-же опустил голову, и умолк. По его словам, выходило следующее: вампир возник из ниоткуда, нигде не останавливался, ни в постоялых дворах, ни в трактирах его никто не видел. Летать, превращаться в туман, или в летучих мышей вампиры не умеют. Проф долго ржал, когда я рассказывал ему про то, как вампиры описываются в земных книгах. А я ещё думал, что у эльфов нет чувства юмора. Следов под окнами тоже обнаружено не было.

— Итак, лэр Охтарон, — нарушил я затянувшуюся паузу. — Вы хотите мне сейчас сказать, что сделали всё возможное и невозможное для поиска соучастников и заказчиков покушения, вы ведь не думаете, что это был мститель-одиночка? Нет? Прекрасно. Давайте я подытожу. Убийца каким-то образом узнал расположение моей спальни. Это раз. Смог туда незаметно проникнуть. Это два. Никто не почувствовал присутствие вампира во дворце. Куда смотрели дежурные маги? Это три. Если бы не чистое везение, и моя реакция, то я уже был бы трупом! — я потихоньку начал заводиться, хотя до этого старался сохранять ледяное спокойствие.

— И вы хотите сказать, что никто! В этом! Не виноват?! — я в ярости вскочил с трона, и навис над эльфом.

— Пощадите, Ваше Величество! — Охтарон рухнул на колени.

Внезапно нахлынувшая ярость вдруг исчезла, как будто её и не было. Что-то последнее время меня беспокоят эти скачки настроения: то всех вокруг люблю, то поубивать готов. Климакс, что ли? Хмыкнув себе под нос, я опустил свой тощий зад обратно на трон, и поёрзал на жёстком сиденье, стараясь устроиться поудобнее. Нет, надо в следующий раз определённо прихватить с собой подушку, а то так и мозоли на заднице натереть можно.

— Скажите, Охтарон, как там поживает ваша семья, как жена, как дети? — вдруг резко сменил я тон с грозного на участливый. — Всё хорошо?

Я ласково улыбнулся, и посмотрел на смертельно побледневшего Охтарона. На меня посмели поднять руку? Меня вновь охватила ярость. Уничтожу! Всех! Покушение на короля — страшное преступление. Последнее было лет пятьсот тому назад. И тогдашний правитель, чудом избежавший смерти от отравленной стрелы, долго раздумывать не стал, и просто повесил всех. Со всеми родственниками и домочадцами до седьмого колена. Не только тех, кто был конкретно виновен в покушении, но и тех, кто только мог быть хоть как-то причастен. А также и тех, кто просто королю не нравился. Как говорится, был бы эльф, а статья найдётся.

Охтарона трясло. Но, надо отдать ему должное, полным трусом он не был, и боялся он не только за себя.

— Я приму любую кару, Ваше Величество, — коленопреклонённый эльф поднял глаза, в которых стояла мука. — Только умоляю вас, не трогайте мою семью. Они здесь совершенно ни при чём.

От же ж, блин… Опять это чёртово эльфийское тело надо мной верх взять пытается! Я ведь уже реально думал казнить не только Охтарона и всю его семью, но и весь его род! Какой кошмар. В кого я превращаюсь?

— Так, Охтарон, — я выпрямил спину, и изо всех сил сжал подлокотники Деревянного Трона. — Сроку вам даю неделю. Через неделю на моём столе должен лежать доклад. Наизнанку вывернитесь, но заказчиков найдите. Хоть из-под земли! Иначе… Вам всё ясно? Свободны.

Охтарон поднялся с колен, поклонился, и, провожаемый взглядами королевских гвардейцев, стоявших на карауле, на подрагивающих ногах вышел из тронного зала.

* * *

Мне было плохо. Дьявол! В какого монстра я превращаюсь? Я шёл, не разбирая дороги, по дворцовым коридорам, не обращая внимания на эльфов, попадавшихся навстречу. Надо с этим что-то делать! Что из меня лезет? Я не хочу становиться пугалом, от которого все шарахаются! Мне надо срочно выпить. Нажраться до поросячьего визга! Так, а где я? Погружённый в свои переживания, я не заметил, как забрался в дальнее крыло замка, где я ещё ни разу не был. Вокруг никого, и похоже, что я тупо заблудился. Меня пробил истерический смешок. Да, это смешно — заблудиться в собственном дворце. Я шёл наугад, это ведь не лабиринт Минотавра, куда-то да обязательно выйду, до тех пор, пока не услышал голоса, и мой нос не учуял запахи готовящейся пищи. А, вот куда я забрёл. Кухня! Это интересно, здесь я точно ещё не был. Голоса по мере моего приближения становились всё громче и отчётливее, я невольно сбавил шаг, и стал прислушиваться.

— Говорю вам, он колдун! Слышали о покушении? Мой троюродный брат стоял ночью на карауле возле королевской спальни. Так вот он рассказывал, что там вдруг как огнём полыхнуло! А потом оттуда с визгом девки полуголые вылетели, точно тебе говорю! — раздавался громкий женский голос. Я остановился, и прижался спиной к стене. Ну-ну, интересно. Слуги всё и всегда узнают первыми. Интересно послушать, что там они расскажут.

— А потом оттуда какое-то тело, в покрывало завёрнутое, вынесли. И мясом горелым оттуда до сих пор страх как несёт! Колдун он, точно говорю, колдун!

— Да брось ты! Какой колдун, думай, что говоришь, — раздался из кухни второй голос. — За такие слова тебе и достаться может!

— Туилиндэ, ты и впрямь, держала бы язык за зубами, — раздался густой бас, который я скорее ожидал услышать от какого-нибудь гнома, а не эльфа. Воображение сразу нарисовало передо мной коренастого, поперёк себя шире, гнома, с шикарной, густой бородой, заплетённой в косички, и с секирой за поясом. — Говорят, что король может слышать, когда произносят его имя.

— Ха! Сказки всё это! Да ещё ни один король за всё время существования дворца не появлялся на кухне! Не королевское это дело, на кухню заходить. Ты, борода, говори-говори, да не заговаривайся!

Борода? У эльфа?! Это что ещё за мутант такой? Видимо, я пошевелился, и этот шорох был услышан, так как разговор за стеной резко стих. Чёрт бы побрал этих эльфов с их длинными ушами.

— Эй! Кто там подслушивает? — опять раздался женский голос. — А ну, выходи, чего спрятался? Хальдан, это ты там опять в прятки играешь, негодник? Вот сейчас я тебе уши-то надеру!

Ладно, выхожу. Сами попросили. Я поправил своё королевское одеяние, и переступил порог кухни. Немая сцена, последовавшая за этим, украсила бы любые театральные подмостки. Режиссёр гоголевского "Ревизора" удавился бы от зависти. А у меня в прямом смысле этого слова отвалилась челюсть. Потому-что за большим кухонным столом сидели, и гоняли чаи, дородная эльфийка, и два гнома!

Гномов я ещё в этом мире не видел. Нет, я знал, что они есть, поселения гномов были и в королевстве эльфов, но вот так, нос к носу, я с ними ещё не сталкивался. Или я стал ясновидящим, или одно из двух. Потому что один из гномов, который сидел на высоком табурете, болтая ногами, которые не доставали до пола, был именно таким, каким я его и представил. Широченные плечи, затянутые к кожаную куртку, чёрная, окладистая бородища до пояса, заплетённая во множество косичек, большой, красный шнобель, и маленькие, хитрые глазки.

Второй гном был явно ещё очень молод, борода его была куда короче, и в отличие от своего старшего товарища, была ярко-рыжей. Секир, правда, за поясом ни у кого из них не было, как и вообще какого-либо оружия.

Театральная пауза затянулась. Гномы во все глаза таращились на меня, даже и не подумав встать, пока необъятных размеров эльфийка-повариха не бухнулась передо мной на колени, и не заголосила.

— Ваше величество, простите меня за язык мой! Не со зла я это ляпнула, Вечным Деревом клянусь, не со зла! Это всё Индис, жена управляющего, слухи разносит!

Так, пора прекращать эту истерику. Вид ползающей передо мной на коленях явно немолодой женщины был мне неприятен.

Гномы, видя такое дело, и поняв, кто перед ними стоит, всё-таки слезли со своих стульев и низко мне поклонились.

— Кхм! — громко откашлялся я. — Поесть что-нибудь найдётся для голодного короля? А то с утра маковой росинки во рту не было, — пожаловался я в никуда, с удовольствием наблюдая, как округляются глаза гномов.

— Ах, да как же так?! — мигом вскочила на ноги повариха. — Где ж такое видано, чтобы король голодным ходил?

Толстуха заметалась по кухне, судя по количеству продуктов, которые она с пулеметной скоростью метала на стол, собираясь готовить на целый батальон солдат. — Куда прикажете подать, Ваше Величество? В малый Зал, или в ваш кабинет?

— Нет, не надо. Я здесь поем. Заодно и познакомимся, как следует. Вас как зовут, уважаемые?

Теперь на меня смотрели уже три пары круглых от изумления глаз.

— Димбл, из клана Бирина, — отойдя от удивления, пробасил старший гном, и с достоинством поклонился. — А это мой троюродный племянник, Глим. Обучение у меня проходит.

— Здравствуй, твоё величество! — непосредственно поздоровался маленький гном, за что сразу же получил увесистый подзатыльник от своего дяди.

— Ты как с королём разговариваешь, сожри тебя каменные крысы, — зашипел, как перегретый чайник, Димбл. — Позоришь нас перед его величеством. Что он о нас подумает? Вот ужо я твоему отцу расскажу, уж он-то тебе задаст!

— Только не отцу! Я больше не буду, дядя Димбл! — в ужасе прикрыл руками голову племянник, защищаясь от дядиных подзатыльников.

Это выглядело так забавно, что я не выдержал и расхохотался. После всех этих напыщенных придворных индюков-эльфов, вид двух гномов был для меня как глоток воды в пустыне. И все мрачные мысли испарились из головы, пообещав, что вернутся попозже.

— Ну, а я — король Тиларин. Да, вы и сами уже поняли, — я взгромоздился на высокий табурет, и опустил локти на стол. — Тётушка Туи, так что там насчёт перекусить на скорую руку?

— Сейчас-сейчас, ваше величество! Скоро всё будет! — на плите уже вовсю шкворчало что-то крайне аппетитно пахнущее. Туилиндэ, казалось, одновременно находилась в нескольких местах кухни, умудряясь параллельно и нарезать на разделочной доске какие-то овощи, и помешивать соус в кастрюльке, и добавлять туда какие-то, только ей ведомые приправы.

— Да вы присаживайтесь, уважаемые, в ногах правды нет, — сказал я гномам.

Те, недоумённо переглядываясь, полезли на свои табуреты и настороженно на меня уставились. Нет, так кашу не сваришь… Я привычно почесал шрам на лбу, наткнулся на обруч короны, которую надел перед разговором с Охтароном. А вот здесь она явно лишняя, не на троне сижу. И я, недолго думая, снял её с головы и положил на стол.

— А не отметить ли нам знакомство, уважаемый Димбл из клана Бирина? — улыбаясь, спросил я старшего гнома. — Тётушка Туи, у тебя тут вино есть?

— Вино? А вот вина нет, — виновато повернулась в мою сторону эльфийка. — Вино в винном погребе, а ключ только у виночерпия и у управляющего есть.

— Да? Жаль, — печально вздохнул я.

— Ваше величество, — неуверенно посмотрел на меня Димбл. — Если вы не побрезгуете выпить с простыми гномами, то у нас с собой есть гномья настойка. Её моя матушка на травах настаивала. Только она крепкая очень.

Самогон? Ёкарный бабай! Да где ж вы раньше-то были, родные мои?

— Меня крепкой настойкой не испугаешь! Давай, Димбл, тащи свою настойку! Гулять, так гулять!

— И вот, ты представляешь?! Крысы! Огромные каменные крысы, во-о-о-т такие! — Димбл развёл руки в стороны, показывая, насколько крысы были огромные, не заметив, как смахнул со стола кувшин. — Зажали меня в старой штольне. Я думал, всё, конец, отпрыгал своё Димбл, и хоронить-то будет нечего. Но тут я киркой бью по ржавому крепежу, а сам ныряю в отнорок! И всех этих вонючих крыс завалило породой, всех до единой, не будь я Димблом! — раскрасневшийся, и уже хорошо датый гном победно врезал своим могучим кулаком по столешнице, которая уже явно треснула от проявления гномьего темперамента.

Мы "гудели" уже где-то четвёртый час, точнее не скажу, ибо у эльфов нет часов. Лесной народ умеет определять время по своим внутренним часам, и, как не странно, редко ошибается. Поначалу гномы чувствовали себя явно не в своей тарелке, но, когда я залпом выпил полбокала гномьей настойки, крякнул, и занюхал рукавом, уважительно переглянулись, и явно расслабились. А уж после второй фляги настойки, которая, на мой взгляд, была куда как лучше, и куда крепче, чем хвалёный шотландский виски, мы уже были не разлей вода! Тётушка Туи оказалась мудрой женщиной. Быстренько организовав нам закусь, она тихо исчезла, оставив мужчин со своими мужскими разговорами.

У гномов тут оказалось что-то вроде вахтового метода. Замок-то гномы строили. И хоть подгорный народ и славится своими строителями, но замок древний, и всё-равно что-то где-то иногда и приходится подделать-подремонтировать. Вот гномы и менялись раз в полгода, обычно по двое, старший мастер, и младший, на подхвате. Димбл здесь выполнял функции каменщика, плотника, отделочника, в общем, мастера на все руки. Ну, и, разумеется, по кузнечной части. Тут уж гномам равных нет.

— А вот скажи мне, американец. Тьфу ты… Скажи мне, Димбл, в чём сила? — попытался я сфокусировать взгляд на гноме, который стал вдруг слегка двоиться. Но это не беда, есть проверенный способ. Я зажмурил один глаз, и гном двоиться перестал. Во, совсем другое дело!

— Не знаешь? А я тебе ск-жу! Сила в правде! И чем её больше, тем ты сильнее! П-нимашь?

— Ваше величество! — гном встал, вернее сказать, сполз со своего табурета, и торжественно поднял зажатую в широкой ладони чарку, — Я хочу выпить за мудрейшего короля эльфов, которые только были за всю историю! За вас, ваше величество! Да здравствует король Тиларин!

Как не поддержать такой тост? Я одним махом опрокинул в себя гномью настойку. Последнее, что запомнило моё уплывающее сознание, был мой же голос, вопрошавший:

— А не завалиться ли нам в трактир? А то чё мы тут втроём?

* * *

Ой, мля-я-я… Моя голова… Казалось, что кто-то просверлил в ней дырку, и запустил внутрь стаю дятлов, которые не переставая долбили изнутри мой череп. Да ещё этот чёртов солнечный зайчик, скотина такая, так и норовил засветить мне прямо в глаз. Я застонал, и ухватился руками за голову. Во рту было сухо и мерзко, впечатление было такое, что там нагадила стая койотов. Почему койотов, я не знаю, но впечатление было именно такое.

Чтоб я ещё пил эту гномью настойку… А главное, первые поллитра так хорошо пошли. Кстати, вспомнилось чего-то: вчера пил с русскими, чуть не помер. Сегодня с русскими похмелялся, лучше бы я вчера помер… Только вот русских здесь не было. Как и вообще людей. Зато гномы были, которые этих русских успешно заменили.

— Как ваша голова, ваше величество?

— А, профессор, это вы? — я с трудом, как Вий, поднял свои веки. Комната закружилась перед глазами, и я сразу закрыл их обратно. — Что вчера было? Ничего не помню…

— Зато теперь всё королевство будет помнить, и боюсь, что память о вчерашнем вечере и ночи сохранится на долгие века.

Эримиэль сидел в кресле возле моей кровати, и смотрел на меня с каким-то странным выражением на лице.

— Говорите яснее, профессор, я сейчас не в состоянии разгадывать загадки. И ради Великого Дерева, дайте воды, будьте челове…, тьфу ты, будьте хорошим эльфом, — просипел я умирающим голосом.

Эримиэль подошёл к изящному, резному столику, и налил из стоявшего на нём графина воды в высокий бокал. Я вцепился в него трясущимися руками, как погибающий в пустыне, и жадно выпил до дна. Уф, полегчало. В голове немного прояснилось, и я смог более-менее соображать.

— Давайте по порядку, профессор, — я поднёс руки к лицу, и с удивлением увидел, что костяшки пальцев ободраны. Я что, с кем-то дрался? Нифига себе, новости…

— Я даже не знаю, с чего начать, — Эримиэль скрестил руки на груди, и нахмурился. — Началось всё с того, что вы, в абсолютно невменяемом состоянии, и в сопровождении двух пьяных гномов, выломали двери в винный погреб. Вы кричали, что вы будете не вы, если не угостите своих друзей лучшим вином, которое могут пить только короли. Потом вы учили гномов открывать бутылки по-гусарски, для чего отобрали меч у одного из стражников, которые прибежал на шум ломаемой двери, и обнаружили своего короля чуть ли не в обнимку с бородатыми коротышками. Стражников вы заставляли пить вино, а когда они говорили, что на службе, вы спрашивали, уважают ли они вас? Понятно, что никто не смог ответить нет. Потом вы стали учить всех играть в новую игру под названием булинг. Расставили в коридоре бутылки вина в виде пирамиды и с разбега кидали в них шлемом, который вы тоже отобрали у стражника. И когда сбивали все бутылки, громко кричали "Страк!".

— Страйк… — виновато буркнул я, чувствуя, что то, что рассказывает Эримиэль, ещё далеко не конец.

— Да, точно, спасибо, что поправили, ваше величество! — шутовски раскланялся Эримиэль. — Потом вы, вместе со своими, как вы заявили, "корешами", направились в гномью таверну, прихватив с собой два бочонка драгоценного иринийского вина. Чтобы, как вы мне лично объяснили, еле держась на ногах, угостить "нормальных пацанов".

— Что же вы меня не остановили? Вы же видели, в каком состоянии я находился? — почувствовав, как краснеют мои эльфячьи уши, сказал я.

— А я пытался! Но вы мне ответили, дайте припомнить… Ах, да, вы сказали дословно: "Завали хавальник, эльфячья твоя рожа, не видишь, король с братухами гуляет!" Конец цитаты.

Я уже готов был сквозь землю со стыда провалиться.

— Простите, профессор. Честное слово, я никоим образом не хотел вас обидеть. — виновато поднял я глаза на сурового эльфа. — Надеюсь, я больше ничего не натворил?

Профессор сощурил глаза, ехидненько улыбнулся, и протянул: — Не-е-е-т!

Где он этого набрался? Неужели у меня? Кошмар какой…

— Ладно, Проф, выкладывайте уже. Чего я там ещё отчебучил?

Господи, какой позор!

— Ну, там, в принципе, остались сущие мелочи. Вы выпили с гномами вино, научили играть в булинг ещё и тех гномов, которые были в таверне в тот момент, а было их там немало, только на этот раз вместо бутылок расставляли пивные кружки.

— Потом вы вместе с пьяными в хлам гномами пришли к выводу, что орки — зеленомордые уроды, и им не место в вашей столице. И всей толпой направились к оркскому посольству. Причём вы шли впереди всех, и кричали на весь город, что не позволите этим "собакам страшным" обижать своих друзей. Кто там кого обидел, свидетели путаются, но вы были твёрдо уверены, что орков надо наказать. Подойдя к посольству, вы стали кричать что-то наподобии: "Орки гоу хом!", а потом набили физиономию вышедшему на крики орку-стражнику. Орка держали за руки ваши новые друзья-гномы, поэтому вы справились.

— Посла на месте не оказалось, он, к его счастью, как раз за день до того отъехал по неотложным делам, что вас крайне опечалило. И вы в расстройстве ничего лучше не придумали, кроме как сжечь посольство, разбив окно и кинув внутрь факел! — глаза Профа метали молнии, он явно сдерживался из последних сил, чтобы не сорваться.

Мама, роди меня обратно.

— И что было дальше? — убитым голосом прошептал я.

— А что было дальше? Ничего! Посольство весело сгорело, что очень понравилось вашим друзьям, они подняли вас на руки, и принесли вас во дворец, чуть не сцепившись со дворцовой стражей, которая не хотела их впускать. Гномов еле угомонили, они, видите ли, хотели лично доставить героя, который к тому времени находился уже в бессознательном состоянии, в его спальню.

Господи… Так, всё, завязываю с алкоголем.

— И что же теперь делать?

— Что делать? Вы меня спрашиваете, что делать? — неотвратимым роком навис надо мной Эримиэль. — Готовиться к войне! Орки это так не оставят. Им нужен был только повод к большой войне, и вы им это повод предоставили!

* * *

— Мой повелитель — великий король орков Зафур объявляет о полном разрыве дипломатических отношений, и объявляет войну Эльфланду, — надменно цедил сквозь зубы постоянный и полномочный посол королевства орков Гормог. После того памятного инцидента с пьянкой и весёлым костерком на месте оркского посольства, прошло две недели. Извиняться было уже поздно — Зафур казнил нашего посла в королевстве орков, и прислал его голову, для сохранности запечатанную в бочонке с мёдом. И если эта зелёная образина думала, что меня это испугает, то он очень сильно ошибся. Меня переполняла ярость. Я мрачно сидел на своём Деревянном Троне, и припоминал все пытки, про какие когда-либо слышал или читал. Я даже не ожидал, что смогу вспомнить так много. Человечество, всё же, крайне изобретательно в плане убийства ближнего своего. И насчет мучений тоже шагнуло очень далеко.

— Взять его, — кивнул я заранее предупреждённым гвардейцам. Посла моментально скрутили, и бросили на колени перед троном.

— Вы не посмеете тронуть посла. Вам это дорого обойдётся! — поднял голову Гормог, с ненавистью глядя на меня своими заплывшими, поросячьими глазками.

— Твоего повелителя это не остановило. И если ты, свинья жирная, думаешь, что умрёшь быстро, то ты очень ошибаешься, — чётко проговаривая каждое слово, негромко сказал я.

Видимо, Гормог увидел что-то в моих глазах, потому как вдруг тонко завизжал, став действительно похож на какую-то жирную, зелёную свинью.

— Увести его.

Стражники споро вынесли подвывающего, и явно обделавшегося от страха, судя по запаху, посла из тронного зала, и возле меня неслышной тенью возник Проф.

— Даже не говорите ничего. Я своего решения менять не собираюсь, — предупреждающе поднял я руку, видя, что Эримиэль явно собирается мне возразить.

— Да я и не собирался. Вижу, что вас уже не переубедишь. Видели бы вы себя со стороны, когда сказали Гормогу, что тот быстро не умрёт. Мне аж не по себе стало.

Я непонимающе посмотрел на Профа, и он продолжил:

— О чём вы в тот момент думали?

— Что хорошо было бы эту свинью поджарить.

— Понятно. Примерно так я и предполагал. Должно быть, вы неосознанно применили свою магию огня. У вас глаза стали похожи на два огненных омута. Это было жутко. Пожалуйста, не делайте так больше, — Профа явственно передёрнуло.

Оу. Ничего себе. Пожалуй, надо следить за своими эмоциями.

— Какие новости с границы? Население эвакуировали?

— Да, с этим порядок. Кстати, вас тут ещё гномский посол дожидается. Только сегодня прибыл. Примете?

— Чего он хочет?

— Не знаю, не говорит. Сказал только, что у него есть для вас выгодное предложение.

Оч-чень интересно. Предложение, от которого я не смогу отказаться? Надо глянуть, что там за дон Корлеоне такой.

* * *

Нет, мне определённо нравятся эти ребята. Никакого высокомерия, так свойственного эльфам, или чванливой наглости, присущей оркам, у них не было. Вот деловая хватка, как у бульдога — это да! Но здесь мы ещё поторгуемся. Это я сейчас о гномах. В том, что крупномасштабная война начнётся со дня на день, у меня не было ни малейшего сомнения. И мне позарез была нужна помощь соседей. Королевство гномов находилось севернее нашего, через горную гряду, и тесных контактов с Эльфландом не поддерживало. Эти снобы — эльфийские владыки, ещё до меня успели расплеваться со всеми своими соседями. У гномов даже своего постоянного представительства не было, и сам факт приезда посла от короля Морхина меня крайне обеспокоил.

Поэтому, когда в тронный зал вошёл крепкий, пузатый коротышка с седой бородой, и вышитым золотом широким поясом поверх шикарного одеяния, в сопровождении двух гномов помоложе, я напрягся. С чем он пожаловал? С добром, или с худом? Я вопросительно посмотрел на стоящего справа от трона Профа, но тот приподнял брови, и чуть заметно пожал плечами. Ну что ж, послушаем, что он скажет.

Гном остановился в десяти шагах от трона, строго по протоколу, гулко откашлялся в кулак, и заговорил:

— Ваше королевское величество, приветствую вас от лица короля Морхина. Я — посол Фундин. Прошу принять мои верительные грамоты.

Посол протянул назад руку, в которую тут же были вложены свёрнутые в трубочку листы коричневого цвета бумаги, с висячей замысловатой печатью. Я кивнул, и подождал, пока Эримиэль, подошедший к гному, примет у него грамоту. Проф внимательно осмотрел печать, и утвердительно мне кивнул. Порядок. А то я стал слегка недоверчивым и мнительным после недавнего покушения. Политика — дело такое, никому доверять нельзя. Никому. Мне можно. Да, совсем кстати мне сейчас вспомнилась знаменитая фразочка папаши Мюллера. Как говорится, если у тебя паранойя, это совсем не значит, что за тобой на самом деле никто не следит.

— Мой король узнал о подлом убийстве вашего посла орками, и приносит вам свои глубокие соболезнования. Также мой король также очень обеспокоен чрезмерным усилением орков, и считает, что нашим государствам стоит забыть о старых распрях, и объединиться перед лицом общего врага.

О, Великое Дерево, неужели ты услышало мои молитвы?

— Я рад приветствовать и вас, уважаемый посол Фундин, на земле эльфов, и очень благодарен за предложение помощи. Надеюсь также, что все прошлые обиды, копившиеся столько столетий, будут забыты раз и навсегда, и взаимоотношения наших государств начнутся с чистого листа. Мне так же есть, что предложить народу гномов в обмен, ибо бескорыстная помощь — это прекрасно, но крепкая дружба, основанная на взаимной выгоде — это ещё лучше.

Судя по удивлённо поднявшем брови гному, я попал в цель. Гномы — известные скупердяи, и за просто так и пальцем бы не пошевелили. Видимо, орки хорошо допекли и их, раз уж они решились на такой шаг, как объединиться со старым недругом. Но, судя по всему, старый недруг, и заклятый враг — это разные вещи.

— Не представите ли своих спутников, уважаемый дар Фундин? — учтиво обратился я к гному. Дар — уважительная приставка к имени гнома, как мне тихо подсказал на ухо Проф.

— Мои помощники, Телхар и Нарви. Искусные мастера и маги.

А вот это уже интересно. Краем глаза я увидел, как напрягся Эримиэль.

— И какой же магией владеют ваши помощники? — небрежно поинтересовался я, накапливая внутренний огонь для возможной драки.

— Телхар владеет магией камня. А Нарви владеет магией смерти.

— Некромант? — подался вперёд я.

— Да, ваше величество, некоторые называют это искусство и так.

Вот это удача! Тебя-то мне и не хватало! Теперь будет, кому труп вампира допросить!

— У нас некромантия не запрещена, ваше величество, — видя моё удивление, продолжил Фундин, — Честной сталью и огнём невозможно одолеть то, что иногда выползает с нижних уровней. У нас гномы, владеющие магией смерти, в большом почёте. Они — защитники. Но и их, к сожалению, совсем немного. Мой король отправил дара Нарви вам в помощь и для защиты. Наши информаторы у орков сообщили, что Зафур нанял двух убийц-вампиров, и один из них был, по нашим данным, сильным некромантом. А моему королю совсем некстати, если его союзника вдруг порвёт какой-нибудь костяной дракон.

Чёрт, ну почему гномы об этом знают, а я узнаю только по факту, когда в меня ножиками швыряются? И значит, тот вампир был не один? Похоже, надо ещё раз поговорить по душам с Охтароном, я смотрю, он вообще намёков не понимает.

— Да, с одним из этих убийц я уже имел удовольствие познакомиться, — сделав вид, что для меня какие-то вампиры-некроманты просто на один зуб, сказал я. — Я надеюсь, что уважаемый дар Нарви сможет разговорить то, что от него осталось? Мне бы не помешало знать, где скрывается и что задумал его напарник.

— Почту за честь, ваше величество. Мне знакома эта техника, — склонил голову гном-некромант.

— Ну вот и отлично. Все формальности соблюдены, поэтому приглашаю вас всех в мой рабочий кабинет, там будет удобнее разговаривать. Заодно и перекусим. Вы ведь не откажетесь составить мне компанию? Вот и замечательно.

* * *

Утро красит нежным светом… Да нихрена оно не красит! Ну какой-же этот гном упёртый! Торгуется до последнего. Переговоры на высшем уровне затянулись допоздна, а потом незаметно и утро настало. Стол в моём кабинете был завален картами, черновиками торговых договоров, и уставлен пустыми чашками из-под чая. Ну, на самом деле, конечно, не чая, а что-то наподобие и с похожим вкусом. Вот о чём я жалел из прошлой жизни, так это о кофе! Я всегда был заядлым кофеманом, и сейчас готов был продать полцарства за чашечку капучино.

Гном стелил мягко, да спать было жестко. Они в обмен на военную помощь требовали нереальных торговых и экономических преференций и практически хотели монополизировать всю торговлю оружием и предметами роскоши. Ювелирами гномы тоже были знатными. Я, конечно, не великий специалист в экономике, но то, что гномы в край оборзели, я видел точно.

— Уважаемый Фундин, мне кажется, что нам надо сделать перерыв, — сказал я, с силой потерев глаза, в которые, по ощущениям, песку насыпали. — Продолжим через пару часов, мне нужно как следует обдумать ваши предложения.

Я встал из кресла, и потянулся. Суставы заскрипели, будто у столетнего старца. Нет, эти гномы меня точно ухайдокают.

Дар Фундин также поднялся из своего кресла, и со стоном разогнулся. Тоже не железный, я смотрю, и глаза красные с недосыпу. Но крепкий старикан, уважаю, и хватка у него стальная, своего не упустит.

— Как скажете, ваше величество, нам и в самом деле пора немного передохнуть.

Я позвонил в стоящий на столе маленький колокольчик, и приказал появившемуся эльфу из обслуги проводить дорогого гостя в его апартаменты.

— Чёрт, голова как-будто ватой набита, — вслух пожаловался я сам себе.

— Что думаете, профессор? — спросил я у Эримиэля, который неслышной тенью стоял возле большой карты Эльфланда, висевшей на стене кабинета.

Я подошёл поближе, чтобы рассмотреть, что же так заинтересовало Профа. Карта была шикарной. Не знаю, что за мастера её рисовали, но мне кажется, что без магии здесь не обошлось. Никаких топографических обозначений — закорючек, все изображено в точности так, как будто кто-то рисовал с высоты птичьего полёта. А может, и в самом деле рисовал, кто знает?

— Фундин и его король хотят слишком много. Они прекрасно понимают, что нам придётся худо без их поддержки, вот и наглеют. Недомерки волосатые, — сквозь зубы проговорил Проф.

— Терпимее надо быть, лэр Эримиэль, терпимее. Боюсь, что без их помощи нам сейчас не обойтись. Кстати, а это что за горы? — я ткнул пальцем в участок карты на западе страны.

— Скалистые отроги, одна горная гряда, защищает нас от пустыни. Практически безэльфное место, ближайшее поселение в трёх дневных переходах. А что?

— Да возникла тут у меня одна мыслишка. Что, если мы в обмен на помощь предложим им эти горы? Нет, не насовсем, — видя, как вскинулся Проф, продолжил я. — В моём мире уже был такой случай.

И я рассказал Профу про то, как Китай сдал в аренду Гонконг на сто лет. А потом забрал его обратно, со всей инфраструктурой и налаженными экономическими и торговыми связями.

— Это немыслимо! Границы эльфийского королевства уже тысячи лет остаются нерушимыми! А вы хотите отдать этим… этим… — раздулся от злости Проф. — Настоящий король на это никогда бы не пошёл!

— Лэр Эримиэль, вы хотите меня оскорбить? — ледяным тоном осведомился я.

— Нет, простите меня, ваше величество, я забылся, — пошёл на попятную профессор.

— Эримиель, друг мой, поймите, боюсь, что у нас нет другого выбора. А за эти горы гномы ухватятся руками и ногами. Вы же сами мне говорили, что новых шахт они уже давно не закладывают, недра исчерпаны, а молодым гномам некуда пристроиться. Вот и пусть разрабатывают Скалистые отроги, а мы на этом ещё и крупно выиграем. Сами посудите, налоги они будут платить здесь, вывозить металл, или что они там найдут, мы им не позволим, пусть производят конечную продукцию, с продажи которой мы тоже будем иметь свою долю. Плюс они построят дороги, таверны, постоялые дворы. Понимаете? Надо внести эти пункты в договор, никуда они не денутся. Нам сейчас самое главное, чтобы гномы привели сюда свой хирд. Вы же знаете, что гномов в пешем строю ещё никто не разбивал. Иначе… Иначе мы можем потерять всё.

Я устало облокотился на высокую спинку кресла, и тяжело вздохнул.

— И прошу вас, Эримиэль, как своего ближайшего друга и помощника, никогда больше так не говорите. Мне больно это слышать. Это мой дом, и я буду драться до последнего за эту страну, и её жителей. Как бы пафосно это не звучало. Я наверняка не самый лучший король в истории королевства, но я не позволю каким-то зеленомордым уродам хозяйничать в моём доме.

— Терпимее надо быть, ваше величество, терпимее.

Мы с Профом посмотрели друг на друга и рассмеялись. Возникший внезапно ледок отчуждения был сломан.

Через три часа договор о дружбе и взаимопомощи был подписан. Фундин немного повыкобенивался, хотел ещё что-то выторговать, но я его дожал, пообещав прямые поставки продовольствия по бросовым ценам. У гномов в горах мало, что росло, а на одних грибах, что они выращивали у себя в пещерах, долго не протянешь. Мы с взаимным уважением пожали друг другу руки и распрощались, если не лучшими друзьями, то очень близко к тому. Военный представитель гномов должен прибыть со дня на день для того, чтобы сопоставить наши силы и организовать совместную оборону.

А сейчас мне надо допросить покойника. Боюсь, что второе покушение может произойти в любой момент.

* * *

Меня ждали. Я спустился по узкой винтовой лестнице на самый нижний уровень замка, где меня уже дожидался Нарви, Эримиэль, и Телхар. Проф заранее, по моей просьбе, предупредил гнома-некроманта, и к моему приходу уже всё было готово. Подсознательно я ожидал увидеть что-то вроде мрачного подземелья, с сырыми, холодными стенами, и с коптящими факелами в ржавых держателях. И страшного некроманта, разложившего мёртвое тело в пентаграмме с таинственными знаками. Но, к моему удивлению, всё оказалось совсем не так.

Никакой плесени по стенам, и капающей воды не было и в помине. В очередной раз могу только поаплодировать древним мастерам, построившим этот замок. Наоборот, было сухо, чисто, и даже уютно. Факелов тоже не было. Вместо них под потолком висели несколько магических светильников. Так же отсутствовала и пентаграмма. Обгоревшее тело вампира лежало на низком, каменном столе, перетянутое толстыми кожаными ремнями. На шее трупа был застёгнут металлический ошейник, судя по цвету, серебряный. От ошейника к вделанному в стол толстому кольцу тянулась короткая цепь. Предусмотрительно.

Хотя, насчёт знаков я поторопился. Странные символы всё-таки были. Они были нанесены на лбу, животе, кистях и ступнях дохлого вампира. Хотя, смешно как-то. Вампир ведь и так изначально дохлый? Или здесь вампиры не ожившие трупы, как у Брема Стокера? Как-нибудь, в свободное время, надо будет этим поинтересоваться. А сейчас меня волновал совсем другой вопрос — где его дружок?

— Добрый день, мастер Нарви, — поприветствовал я гнома. — Всё готово?

— Да, ваше величество. Мы ждали только вас.

— Хорошо, начинайте.

Такое не каждый день увидишь. Я ждал, что сейчас Нарви начнёт читать какое-то страшное заклинание, от которого из углов потянутся призрачные тени, и раздадутся загробные стоны и вопли. То-есть, все те спецэффекты, которые я видел в фантастических фильмах у себя дома. Но всё оказалось куда прозаичнее. Видимо, все приготовления были сделаны до моего прихода, и гному оставалось только активировать заклинание. Что он и сделал. Нарви подошёл к спелёнутому трупу, ткнул его пальцем в лоб, туда, где была нарисована какая-то загогулина и прошептал два коротких слова.

В следующее мгновение каменный стол словно взорвался! Гнома от удара когтистой лапы откинуло, как пушинку и впечатало в стену. Тварь, лежащая на столе, подняла лапы с мгновенно отросшими когтями и как тряпку порвала железный ошейник, не дающий ей подняться. Что уж говорить о кожаных ремнях, тварь их даже не заметила. Чудовище продолжало стремительно трансформироваться. С костяными щелчками конечности твари удлинились, челюсти тоже вытянулись вперёд, продемонстрировав набор клыков, которому и нильский крокодил позавидовал бы.

Меня будто парализовало. Я наблюдал за всем этим кошмаром словно со стороны, и в замедленной съёмке. Вот мимо меня пролетает Телхар с секирой наперевес, и с размаху наносит удар по шее чудовища. Но тварь как будто нехотя сдвигается в сторону, пропуская мимо себя тяжёлое лезвие, и бьёт когтистой лапой гнома в грудь. Телхар с разорванной грудной клеткой мешком падает на пол. Кровь. Откуда столько крови? Оживший кошмар поднёс окровавленную лапу к морде и облизал её длинным, чёрным языком. А потом монстр повернул голову в мою сторону. Наши глаза встретились.

Время замедлилось настолько, что почти замерло. Из горящих адским пламенем глазниц чудовища на меня смотрела смерть. Я не мог пошевелиться. У человека есть три реакции на опасность: бегство, агрессия и ступор. Вот в ступоре-то меня и заклинило. События происходили будто помимо меня, а я был просто сторонним наблюдателем в этом театре кошмара. Я видел, как Эримиэль невыносимо медленно вскинул полыхнувший синим пламенем амулет и в монстра ударил поток молний. Но это не помогло, молнии бессильно скатились по костяной чешуе, которой обросло тело чудовища, не принеся ему никакого вреда. Тварь покачала головой, и клянусь Великим Деревом, улыбнулась.

— Бе-е-г-и-и-т-е-е! — сквозь сгустившееся восприятие услышал я крик профессора, который бросился наперерез восставшему неизвестно из какого ада отродью. Но было уже поздно. Жуткий монстр, какого я не видел ни в кино, ни в самых жутких кошмарах, наклонил ко мне свою кошмарную морду и одним движением откусил мне левую руку ниже локтя. Боли, как ни странно, я не почувствовал. Я удивлённо разглядывал обрубок своей руки, из которого потоком хлестала ярко-алая кровь.

Это было даже завораживающе. Абсолютно сюрреалистическая картина.

Но этим сюром я наслаждался недолго. Только до того момента, как ко мне пришла боль. Но, наверное, именно она меня и спасла. Время вернулось в свои рамки, и я смог соображать. Я почувствовал, как вместе с болью во мне поднимается волна огненной ярости. В одно мгновение, в десятую долю секунды я направил пламя в судорожно сжатый правый кулак и ударил им прямо в раскрытую пасть чудовища. Взрывом меня отбросило на несколько метров, хорошенько приложив о каменную опору-колонну, но прежде, чем тьма унесла моё сознание прочь из моего тела, я успел увидеть, что от твари остались лишь кровавые ошмётки. Я мстительно улыбнулся, и провалился во мрак.

* * *

— Э, зёма, ты там живой? Слышь, не?

Чей-то голос резко ворвался в голову, заставив меня зашипеть от боли. Я резко повернул голову на голос, и безумным взглядом уставился на невзрачного мужичка в трениках и майке-алкоголичке, лежащего на соседней койке. Где я? Куда я попал? Где Проф? Это что, галлюцинации?

— О, живой! Это хорошо. А то я думал, что ты того, ласты склеил, а лежать в одной палате со жмуром мне не в кайф.

Палата? Какая палата? Почему я не чувствую своё тело? Что со мной?

— Да ты не бзди, зёма, херня всё это! Главное, что жив остался, подумаешь, ноги оторвало, не голову же! — загоготал мужик.

— Чего? Какие ноги? Где я? — просипел я.

— А, ну да, ты же не знаешь… — веселый сосед почесал грудь, украшенную густой растительностью, и сел на кровати, свесив ноги. — Тебя сюда из реанимации перевели, ты тут уже третий день лежишь и не двигаешься. Подселили, блин, соседа, ни анекдотов не потравить, ни в картишки перекинуться! Ты чё, ничё не помнишь?

Я по-прежнему не чувствовал своего тела, только голова поворачивалась. Вы когда-нибудь отсиживали ногу? Ощущение у меня было похожее, только отсидел я не одну ногу, а весь свой организм. Меня всего кололо, как иголками. Ладно, спокойствие, только спокойствие. Без паники, надо осмотреться. Успокаивая себя таким образом, чтобы не сойти с ума, или не сорваться в истерику, я как мог огляделся по сторонам. Больница. Больничная палата, вернее. Успел за свою жизнь насмотреться, ни с чем не спутаешь. Две кровати, тумбочки с полуотвалившимися дверками, два стула. Тусклая лампочка под потолком. И запах, тот самый въедливый запах лекарств, мочи, хлорки и страданий, который чувствуешь сразу, зайдя в любую палату любой больницы нашей необъятной родины.

— Так вот, я и говорю, — продолжал тем временем словоохотливый сосед. — Ты, вроде на такси с футбола ехал. Кстати, таксисту повезло меньше, чем тебе, его сразу насмерть. Вот. Под Камаза вы влетели. Как ты вообще живой остался? Машина вообще в хлам, один багажник остался, — тарахтел без умолку сопалатник. — А тебя вытащили. По частям, правда. Думали, что всё, каюк, но ты видать живучий, как тот таракан!

— По частям?

— Ну да, ноги тебе оторвало, и полруки. Хорошо, что вытащили быстро и жгуты наложили, а то бы кирдык тебе, кореш, пришел.

— Нет. Нет! Не может быть!

— Да не ори ты! А то щас врачиха прибежит. Чё орать то? На вон, сам посмотри!

С этими словами, мужик подошел к моей кровати, и сдёрнул простыню, которой я был укрыт. Я вытянул шею и увидел вместо своих ног короткие обрубки, перетянутые бинтами.

— Нет! Не-е-е-т!!!

— Что, не нравится? — Мужичок уселся на моей кровати, с улыбкой наблюдая за моими мучениями. — Думаешь, мне понравилось, когда ты меня сжег?

Сосед уже не улыбался. Его лицо искривило ненавистью. Я с ужасом наблюдал, как его глаза проваливаются внутрь, и в глазницах разгорается адский огонь. Нижняя челюсть выдвинулась вперед, вывалив наружу чёрный язык. Кожа на голове истлела, и отваливалась пластами, обнажая кости черепа.

— Тс-с-еперь тс-с-ы будеш-ш-шь с-страда-а-т-с-сь веч-ч-но-о-о… — прошипел монстр, уже окончательно переставший быть человеком. Он протянул свои лапы с черными, загнутыми когтями и схватил меня за горло.

— А-а-а-а-а!!! — сдавленно заорал я.

И проснулся. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Господи, так ведь и отъехать можно. Сон. Это только сон. Но какой же, сука, реальный!

Ноги! Я сбросил с себя покрывало. Слава всем богам, человеческим, эльфийским, гномьим, всем подряд! Ноги были на месте. Я пошевелил пальцами и облегчённо выдохнул. Фух… Приснится же такая хрень. Было темно, шторы на окнах были плотно закрыты, на пропуская ни одного лучика света, так что я даже не знал, день сейчас, или ночь. Я привычно потянулся левой рукой к шраму на лице, и не смог. Моя рука! Воспоминания хлынули в мой мозг, как водопад. Я вспомнил всё: жуткую монстрилу, в которую превратился труп вампира, развороченную грудь Телхара, Эримиэля, бросившегося мне на помощь.

И свою руку, исчезнувшую в пасти чудовища. Я ощупал культю, замотанную бинтами, целой правой рукой. Ничего не болело, наверное, Эримиэль опять наколдовал со своими снадобьями. Кстати, как он там? Привязался я к этому, часто занудному донельзя, эльфу. Как он наперерез твари-то кинулся? Такое не забывается. Я встал со своего королевского ложа, прошлёпал босиком до окна и отдёрнул штору. Было раннее утро. Солнце только начинало всходить, ещё несмело освещая своими лучами прилегающий к замку парк. Я увидел какое-то движение внизу и инстинктивно отдёрнулся. Два покушения на меня уже было, и боюсь, что третьего точно не переживу. Но это был всего лишь страж, стоявший под деревом. Он переступил с ноги на ногу, и это его движение я и заметил.

Я посмотрел на свою изуродованную конечность. Может, ещё отрастёт? Чёрт его знает, какая регенерация у этих эльфов? Вдруг, как у ящериц? Оторвали хвост, а он снова вырос. Хорошо бы… Надо спросить у Профа. Да, а где он? Света по-прежнему не хватало, и я почти что наощупь стал пробираться к столу, чтобы вызвать прислугу. Чёрт, больно! Мизинцем правой ноги я заехал по ножке кресла так, что слёзы из глаз брызнули.

— Уй-й… твою… за ногу… кто тут эти… кресла… расставил! — вспомнил я великий и могучий.

— А? Кто здесь? — услышал я знакомый голос. Проф вскочил из кресла, в котором он, по всей видимости, спал, и направил в мою сторону уже знакомо полыхнувший синим амулет.

— Э-э, Проф, это я! Смотри, не поджарь меня случайно! — я выставил вперёд руки, а то, похоже, Эримиэля поднять подняли, но разбудить забыли.

— Ваше величество, вы очнулись! Слава Великому Дереву! Как вы себя чувствуете? Немедленно ложитесь, мне надо вас осмотреть.

— Как скажешь, папочка, — улыбаясь, пробурчал я, ложась обратно на постель. Приятно, всё-таки, когда о тебе заботятся. Проф засуетился вокруг меня, осматривая со всех сторон, простукивая, прощупывая, и даже, кажется, обнюхивая.

— Хорошо. Рёбра срослись. Яд оборотня нейтрализован. Жить будете, — успокоил меня Эримиэль.

— Чей яд? — вытаращился я на Профа.

— Оборотня. Жуткая тварь, редкая, и крайне ядовитая. Но об этой гадине вам подробнее Нарви расскажет.

— Так он жив?

— Жив, жив. Помяло его хорошо, когда его оборотень в стену впечатал, но гномы — народ крепкий, быстро встал на ноги.

— Телхар? — с надеждой спросил я, но видя, как омрачилось лицо Профа, понял, что спросил зря. С такими ранами не живут.

— Понятно. Сколько я провалялся?

— Два дня. Организм боролся с ядом. Плюс ещё потеря крови. Честно говоря, я боялся, что вы не очнётесь, — Проф отвернулся, но я готов был поклясться, что в его глазах блеснули слёзы. Да не, не может быть. Наверное, мне показалось. Проф — кремень! С чего бы такие сантименты?

— Бросьте, друг мой, подумаешь, яд какой-то занюханого оборотня! Я эльф крепкий, меня этим не проймёшь, — попытался я перевести разговор в шутку. Но Эримиэль даже не улыбнулся.

— Вы ещё не все знаете. Яд, или потрясение от увиденного, но… — профессор замялся, не зная, как продолжить. — В общем, сами смотрите.

Эримиэль подошёл к висящему напротив зеркалу в вычурной деревянной оправе, снял его со стены, и поставил на постель, возле меня. Уже достаточно рассвело, солнце заполнило комнату, и я увидел своё отражение во всей красе.

Фу ты. Я уж думал, что там что-то серьёзное. Хотя, видок, конечно, не ахти — мешки под глазами, бледный, как стенка, лицо осунулось, в общем, не красавчик. Далеко не красавчик. Плюс еще шрам через всю рожу.

— Ну? — непонимающе посмотрел я на Профа, — Что не так-то?

— Ваши волосы. Они… Седые.

Оу. Точно. Я покрутил головой, рассматривая свою спутанную гриву со всех сторон. Да, белые, как у альбиноса. Была б моя воля, так вообще бы состриг этот хаер, дома я привык стричься коротко, чтоб ничего не мешало. Но здесь не поймут — традиции, и всё такое.

— Да и подумаешь. Не смертельно. Забейте, Проф. У меня сейчас есть проблема посерьёзнее, — я продемонстрировал Эримиэлю свою забинтованную культю. — Это так и останется? Вы же самый сильный маг королевства! Сделайте что-нибудь!

— Боюсь, что это невозможно, ваше величество, — опустил глаза Эримиэль. — Если бы вашу руку, к примеру, отрубили, то я бы смог сшить нервы, сосуды, связки и сухожилия, срастить кости, но от вашей руки ничего не осталось после того, как вы уничтожили оборотня. А отращивать конечности мы так и не научились, и никакая магия тут не поможет. Простите. Это только моя вина, что всё так случилось. Я должен был проверить труп вампира, но не сделал этого. Из-за меня погиб Телхар, и чуть не погибли вы.

— Хватит себя корить! Решили всю вину на себя взять? Может, ещё в отставку подадите? Чтобы я тут совсем один остался? — набросился я на Профа. — У вас совесть есть вообще?

— Но…

— Никаких но! И слушать ничего не желаю! Мне не нужен соратник с постоянным чувством вины, да ещё когда на носу война. Я сказал — забить. Это приказ! Вы эльф, или где? Вы на службе, или кто?

— Вы иногда очень странно выражаетесь, ваше величество. Но общий смысл я понял, — распрямил плечи Эримиэль.

— Вот то-то же. Приказы начальства не обсуждаются, — улыбнулся я. — Да что там за шум?

За дверями спальни раздавались приглушённые звуки борьбы и ругань. Я прислушался, и моё лицо ещё больше расплылось в улыбке. Скандалили гномы.

— А я говорю, что не положено! — пытался остановить вторженцев стражник, но он явно проигрывал перед превосходящими силами противника.

— Чего? Да ты хоть знаешь, с кем разговариваешь, морда ты остроухая? Я лучший друг короля! Он сам мне это сказал, при свидетелях! — гулко пробасил один голос.

— Дядя, да что ты с ним разговариваешь? Дай ему в глаз, сразу поймёт! — раздался второй голос.

— Я помощник посла Фундина. И я требую, чтобы меня немедленно пропустили к его величеству!

О, вот и Нарви нарисовался. Похоже, что эту троицу только танком остановить можно.

— Эримиель, друг мой, окажите любезность, впустите их, а то я их знаю, они ведь так дверь выломают, — посмеиваясь, попросил я Профа.

— Гномы… — недовольно пробурчал Эримиэль, но просьбу мою выполнил.

Дверь открылась, и гномы гурьбой завалились в мою спальню. Впереди всех бежал Глим, а сзади степенно шагали Димбл и Нарви. Как же я рад видеть эти гномские рожи!

— Здравствуй, твоё величество! — первым подлетел, и уселся на кровать меленький гном. У Профа аж глаза на лоб вылезли от такой наглости. Он уже собирался отчитать наглого, рыжего недомерка, но я отрицательно помотал головой, и Эримиэль с шипением выпустил воздух из груди. Не любил Проф гномов. Впрочем, он и орков, и троллей, и гоблинов, и далее по списку, не любил. Старый целитель был ярым националистом и сторонником лозунга "Эльфланд для эльфов!" И переломить его убеждения мне казалось делом практически невозможным.

— Привет, рыжий! — поприветствовал я Глима, и тот засиял, как новенькая золотая монета. Димбл и Нарви, похоже, собирались последовать примеру рыжего гнома, и тоже усесться на постель, но перед ними вырос разъярённый Эримиэль, и гномы резко передумали.

— Ваше величество, — синхронно поклонились Димбл и Нарви.

— Присаживайтесь, друзья мои, — я кивнул гномам на кресла. — А я пока оденусь.

Гномы расселись по креслам, а непосредственный Глим так и остался на кровати, забравшись на неё с ногами. Профа, похоже, удар хватит. Едва взглянув на принесенную профессором эльфийскую одежду, я сразу ощутил недостающую руку. Застёжек-молний тут никто не изобретал, а справиться со множеством завязок, ремешков и пуговиц и с двумя-то руками непросто.

Без помощи Эримиэля я точно бы не справился. На бросившегося было помогать Глима профессор зыркнул так, что рыжий гном резко поменял курс, и унёсся рассматривать висящую на стене карту Эльфланда. Проф застегнул последнюю пуговицу, и я направился к друзьям, терпеливо дожидающимся, когда я закончу. Пустой левый рукав неприятно болтался, и я, недолго думая его подвернул. Я сел в подставленное мне Эримиэлем кресло, и позвонил в колокольчик, вызывая прислугу, которая не замедлила явиться. Я приказал принести на всех керта — эльфийского чая, и чего-нибудь перекусить.

— Итак, я слушаю вас, друзья мои.

— Прежде всего, ваше величество, — начал, вставший, и покаянно опустивший голову, Нарви, — Я предаю себя на ваш суд. В том, что произошло, только моя вина. Я…

— Мастер Нарви, — остановил я гнома, — лэр Эримиэль уже в общих чертах рассказал мне об этой твари.

— Оборотне, ваше величество, — подсказал Проф.

— Да, точно. Так вот, он сообщил мне, что нежить эта очень редка, и что предусмотреть всё в той ситуации было невозможно. Вы сами первым пострадали, я же всё видел. И я очень рад, что вы остались в живых. Да, расскажите мне подробнее про эту тварь. Что она из себя представляет, и стоит ли мне ожидать появления ещё одной?

— Вы великодушный король, — поднял наконец взгляд Нарви, — Мне нечего сказать в своё оправдание, но про эту тварь я рассказать могу. Тёмный оборотень — это нежить, специально выведенная давным-давно одним спятившим магом по имени Аардан. Он был из дроу, и что-то не поделил со жрецами их богини Ллос. Он хотел захватить власть, и сотворил из рабов-вампиров целую армию таких существ. Как он это сделал, никто не знает, никаких записей не сохранилось. Оборотни — убийцы, почти неуязвимые для оружия, и магии. Потом была битва, Аардан был захвачен и вскоре казнён. Все его творения были уничтожены с огромным трудом.

Но, как оказалось, не все. Тёмный оборотень — нежить, и если подкармливать её свежей кровью, то существовать может неограниченно долго. И ещё они умны, что делало их гораздо опаснее, чем простые умертвия. Опаснее оборотня только лич.

— Её ведь кто-то направил, не так ли? — вмешался Проф. — Мы ведь так и не нашли второго вампира.

— Да, но его можно найти. Позвольте мне сделать это, ваше величество! И этим хоть немного загладить свою вину, — Нарви умоляюще посмотрел на меня и на Профа.

— Хорошо. Помощь нужна? Чеснок там, осиновые колья, серебряные пули, э-э-э… то есть, стрелы? — не подумав, брякнул я.

Судя по выражению лиц всех присутствующих, я явно сморозил несусветную глупость.

— Зачем чеснок? Вы его что, съесть хотите? — выдал Глим.

До всех сначала не дошло, что ляпнул рыжий, но через мгновение гномы уже попадали со смеха. Спустя пару секунд к ним присоединился и Эримиэль. Смеющийся эльф — редкость, такое зрелище не каждый день увидишь. Эльфы вообще малоэмоциональны внешне. Нет, эмоции они, конечно, испытывают, но держат их внутри. Чем-то они в этом вопросе похожи на японских самураев — для эльфа тоже самое страшное в жизни — потерять лицо.

Отсмеявшись, слово взял Димбл.

— Ваше величество, мы тут, в общем, подумали с нашей общиной и уважаемым мастером Нарви, и решили, что… ну, в общем, вот, — Димбл полез за пазуху, и вытащил оттуда сложенный вчетверо лист бумаги. Развернул его, и с гордостью положил на стол. Это был чертёж какой-то замысловатой конструкции. Я не инженер, поэтому лишь пожал плечами, и недоуменно посмотрел на гнома. А вот профессор явно оживился и схватил лист, чтобы рассмотреть его поближе.

— Это то, о чём я думаю?

— Да, — гордо задрал нос Димбл. — Это чертёж механической руки.

* * *

Блин, зараза! Забывшись, я уже в который раз заехал себе по физиономии металлическим протезом, потянувшись левой рукой потереть шрам на лице. Вот ведь прилипла привычка насмерть! Надо как-то от неё избавляться, а то уже и так с фонарём под глазом хожу, эльфам в глаза смотреть стыдно. Но обо всём по порядку. После того, как гномы притаранили свой чертёж, прошла неделя. Я сильно опасался, что война вот-вот перейдёт в горячую фазу, но орки как будто чего-то ждали, и границу не переходили.

Разведчики докладывали, что армия орков сконцентрировалась на двух участках границы, и им, в принципе, ничто не мешало продвинуться вперёд. Эльфы сильны в лесу — это их территория, но на открытой местности тяжёлые конные копейщики орков раскатали бы эльфийских лучников в тонкий блин. Не знаю, что там задумали оркские военачальники, но это затишье мне не нравилось.

Гномы всё-таки прислали свой непобедимый хирд, и я вздохнул с облегчением — теперь мы точно должны отбиться. Эримиэль мотался по приграничным гарнизонам, обустраивал беженцев, ругался с гномами, прибывшими на подмогу, организовывал доставку продовольствия, сидел над картами с Грамбуром — командиром гномьего хирда, в общем, был очень занят. А я… Я сидел во дворце, и тренировался с Нарви в огненной магии. Ну и привыкал к протезу. Я не военачальник, и ничего не соображаю в военном деле. Я ведь даже в армии не служил. Всегда поражался, как это попаданцам всё удаётся в книгах? Они и войны выигрывают одним мизинцем, и принцесс спасают в нужный момент, ну и до кучи, все до одного знают секрет изготовления булатных мечей, пороха, и огнестрельного оружия. А, совсем забыл, все правильные попаданцы ещё и супербойцы, и гипер-мега-ультра-крутые маги. Да ерунда всё это!

Не бывает так! Ну, допустим, знаю я секрет приготовления пороха. И что? Туда входят, если мне память не изменяет, древесный уголь, селитра и сера в разных пропорциях. И если пропорции ещё можно подобрать опытным путём, то где я ингредиенты возьму? Откуда я знаю, где достать селитру?

Да если бы и знал, то что дальше? Взорвал бы всех? Прогрессорством бы занялся? Секрет пороха всё равно бы узнали, и его стали бы использовать повсеместно. А потом бы и пушки придумали. И ракеты. И войны стали бы куда более кровопролитными. Поэтому нафиг! Никакого пороха, и прочего! Наука — это зло с большой буквы. А меня и так всё устраивает.

Каждый должен заниматься своим делом, а моя функция сейчас — чисто представительская. Как говориться, улыбаемся и машем, парни, улыбаемся и машем! Вот, я и махал. С балкона, целой рукой проходящим рядам эльфийских воинов. Для поднятия боевого духа. Плюс, Проф ещё проконтролировал, чтобы слух о покушении на меня злобными наймитами орков и моём чудесном спасении разошёлся как можно шире. Так что теперь эльфы за своего короля орков зубами рвать готовы. Что такое пропаганда, здесь хорошо знали и без меня.

Охтарона я уволил. По всем законам, писанным, и неписанным, его полагалось казнить, но я грохнул здоровой рукой по столу, и мне не посмели перечить. Пусть живёт. А охрану мою на себя взяли гномы. Нет, неофициально, конечно, но кто-то из сладкой троицы — Нарви, Глим, или Димбл, постоянно крутился рядом, чему я был только рад. Я отдельным указом разрешил им троим носить во дворце оружие, и гномы теперь походили на ходячие оружейные лавки, столько на них всего было навьючено режущего, метательного и ударно-дробящего. Они ходили, задрав носы, и все остальные гномы им жестоко завидовали.

А вот с поимкой второго вампира вышла заминка. Нарви ходил мрачнее тучи. Он использовал все некромантские методы обнаружения, но вампир, как в воду канул. О чём смурной гном и сообщил мне буквально сегодня утром, за завтраком. А завтракать, обедать и ужинать теперь, после того знаменательного случая, я предпочитал на кухне, у тётушки Туи. Придворные эльфы на меня косились, но мне стало абсолютно фиолетово, кто там, и чего подумает. Тем более, что я таки распробовал вегетарианскую эльфийскую кухню, и с удовольствием уплетал стряпню тётушки Туи, которая во мне души не чаяла, и всё время старалась приготовить что-нибудь этакое. Ко мне часто присоединялись гномы, так что скучать не приходилось.

Дьявол! Да сколько ж можно! Я опять заехал железной перчаткой себе по физиономии. После того, как гномы продемонстрировали чертёж механической руки, как они назвали протез, прошло три дня, и вот гордый Димбл разворачивает предо мной, завёрнутое в отрез шёлковой ткани, чудо гномьей техники. Выглядел протез страшновато — тяжёлый, чешуйчатый, из чёрной бронзы, секрет которой гномы не выдавали никому, с какими-то выступами, и сложной системой крепления.

— Круто, — только и мог сказать я, когда Димбл застегнул последнее крепление на моей руке. — Чертовски круто! И как он работает?

Я стоял напротив зеркала, и любовался обновкой. После того кошмарного сна, где я увидел себя безногим, никому не нужным инвалидом, отсутствие руки казалось уже не таким страшным. Я внимательно вгляделся в своё отражение. Ну, седой, ну, морда со шрамом, ну, протез вместо руки. Подумаешь! Зато именно здесь я почувствовал, что такое жизнь. Здесь были настоящие враги, желающие моей смерти, но были и друзья, прикрывающие твою спину. Здесь были настоящие, не мультяшные, эльфы, гномы, орки и вампиры. А что было в той жизни? Экономический кризис, мизерная зарплата, и никаких перспектив на будущее? Я невесело усмехнулся. Ладно, выбросили и забыли!

Вернёмся к этой железяке.

— Так как он работает?

— Вот, тут рычажок, — бросился объяснять Димбл, — нажимаете на него второй рукой, а пальцы сжимаются. Нажмёте ещё раз, разжимаются. А вот тут, видите выступ?

— Вижу.

— Нажмите на него.

Я нажал. Раздался щелчок, и я обалдело уставился на три длинных лезвия, выскочивших из бронзового кулака на добрые двадцать сантиметров. Мне пробил смех.

— Ха-ха-ха! Ой, не могу! Держите меня семеро! Я — Росомаха! Ха-ха-ха!!!

Димбл, кажется, обиделся.

— Ваше величество, — насупившись, начал он. — Если вам не понравилось, то мы можем переделать.

— Нет, нет, Димбл, простите меня, я не знаю, что на меня нашло, — отсмеявшись, стал успокаивать я гнома. — Прекрасная работа, просто мастерская! Кто его делал?

— Глим. Не смотрите, что он молод, он прекрасный механик, — с гордостью за троюродного племянника ответил Димбл.

— Глим? — удивлённо уставился я на стоявшего рядом рыжего гнома, сегодня подозрительно молчаливого. — Вот это да! Рыжий, да ты просто мастер!

Глим зарделся от похвалы, став похожим на рыжий помидор.

— Он ещё и механизмы разрабатывал. Вырастет, великим мастером станет. Если не загордится прежде времени! — притворно нахмурился Димбл, глядя на счастливого племянника.

Глава 3. Огонь дракона

— Ну, ваше величество, покажите мне магию огня. Я столько про неё читал, но никогда в жизни не видел.

Я пожал плечами, и швырнул в стену файербол. Как ни странно, отсутствие руки мне никак не мешало. Мы с Нарви стояли в зале для медитаций, хотя я его называл залом разрушений, ибо здесь уже давно никто не медитировал, а разрушено мною уже было немало. Раздался привычный грохот взрыва, и очередной участок стены оплавился. Мне как-то стало интересно, и я стал размышлять: раз файербол обладает такой температурой, что гранит плавится, то почему я её не ощущаю? Почему шар огня, возникающий на моей ладони, не обжигает меня самого? В общем, попытался подойти к вопросу с материалистической точки зрения. Я спрашивал у Профа, но у него только один ответ на все вопросы — магия.

А потом я подумал: а какая, к чёрту, разница? Вот многие ли знают, как устроено электричество? Или интернет? Однако мы пользуемся и тем, и другим, каждый день. Смотрим телевизор, ездим на автомобилях, разговариваем по мобильному телефону, абсолютно не зная, как они, по большому счету, работают. Поэтому я выкинул эти вопросы из головы, и стал принимать всё, как данность. Магия, значит магия.

Нарви подобрал уроненную челюсть.

— Это потрясающе! Что-нибудь ещё можете? Или вы знаете только файербол? — горящими глазами уставился на меня Нарви.

Ха, кажется, меня подначивают! Ну, ладно, покажем всё, что умеем. И я показал. Струю пламени, как из огнемёта, которой я в первый раз недожарил вампира, небольшой рой самонаводящихся небольших файербольчиков, который направил в каменную колонну, защитное Кольцо огня, и кокон пламени, окруживших меня непроницаемой завесой.

Нарви был явно впечатлён.

— Где вы этому научились, ваше величество?

— Нигде. Сам придумал. И давайте договоримся так, дар Нарви, раз уж случилось так, что мы теперь тренируемся вместе, то наедине больше никаких поклонов и "ваших величеств". Давай на «ты». Договорились?

— Хорошо, ва… То есть, твоё величество. Хотя, конечно, это страшное нарушение протокола и субординации.

— Ты, случайно, в армии не служил? Протокол, субординация, — передразнил я гнома.

— Конечно, служил! Каждый гном, достигший совершеннолетия, обязан в течение пяти лет проходить службу в хирде. Гном, не служивший в хирде, не имеет права называться мужчиной, и не имеет права носить оружие, — гордо задрал нос Нарви.

— А ты там, случаем, не прапорщиком служил? — ухмыльнулся я.

— Кем? — не понял Нарви.

— Прапорщиком. Ну, это такой гном, который несёт флаг, или знамя, — вспомнил я настоящее значение этого слова.

— Да, а вы откуда знаете? — удивлённо уставился на меня Нарви.

— У меня свои источники информации, — сделал я таинственное лицо.

— А знаешь, Нарви, как на военном языке будет называться куст? — совсем развеселился я. — Не знаешь? Так я тебе скажу. Куст — это совокупность веток, торчащих из одного места!

— Откуда торчащих? — непонимающе посмотрел на меня Нарви, и я сполз по стенке от смеха.

— Из… Из… Из одного места! — вытирая выступившие слёзы, сквозь хохот ответил я.

Ну не понимают здесь моего юмора, хоть убейся! Опять же, не так давно на свою голову рассказал Профу анекдот про прапоршика, который объяснял солдатам, что такое смысл жизни. Звучал он так: «Знаете, что такое смысл жизни? Видите, вон там два дома? У одного крыша красная, а у другого зелёная. Вот так и человек — живёт, живёт, и потом раз, и умер!»

Так Эримиэль потом за мной неделю ходил, и задолбал меня вопросом, какое отношение имеет цвет крыш к смерти человека, и причём тут смысл жизни? Еле отвязался от него.

— Ладно, что у нас дальше? — отсмеявшись, и вытерев слёзы здоровой рукой, продолжил я.

— Концентрация, — так ни разу и не улыбнувшись, ответил Нарви.

Мне резко стало не до смеха.

— Да, мне никак не удаётся загнать силу в Печать, что бы я не делал, каждый раз в конце срывается, — хмуро ответил я гному, вспомнив сотни своих неудачных попыток совладать с огнём.

— Я много читал о магии огня, в наших библиотеках сохранилось много манускриптов. Эльфы никогда не пользовались печатями, им просто это не нужно. Это другим расам необходимо накапливать силу в магических печатях, а эльфы всегда могли свободно использовать разлитую по миру магическую энергию. Кроме энергии огня и смерти. Эльфы никогда не владели этой магией.

Гном в задумчивости потёр подбородок.

— Возможно, что Печать просто не может вместить в себя столько огня, в вас слишком много силы. А возможно, дело в другом… — Нарви задумчиво пожевал губами. — Твоё величество, ты можешь показать мне эту печать?

— Да, конечно.

Я быстро начертил на полу «иероглиф».

— Очень интересно. Никогда такой не видел, — Нарви присел на корточки перед рисунком и внимательно его рассматривал.

— Лэр Эримиэль сказал, что всё произошло в лаборатории. Мы можем туда пройти? Мне надо кое-что проверить.

— Да, конечно. Пойдём.

Идти пришлось далековато. Мы вышли из зала разрушений, поднялись на второй этаж, прошли через весь дворец, минуя длиннющую анфиладу комнат и залов, поднялись по винтовой лестнице на самый верх угловой башни, и наконец, вошли в бывшую лабораторию. Здесь абсолютно ничего не поменялось. Оплавленные, потёкшие стены и потолок, толстый слой копоти, выбитые взрывной волной окна. Что здесь можно найти? Всё было сожжено, ничто не могло уцелеть.

Но, видимо, у Нарви были другие соображения. Гном присел на корточки, обмахнул закопчённый пол, и аккуратно поставил перед собой маленький саквояж, который захватил с собой. Это становилось интересно. Нарви достал из кармана ключ со сложной, многогранной головкой, и открыл его.

— Где же они у меня? — негромко бубнил себе под нос гном, роясь во внутренностях саквояжа. — А, вот, нашёл.

Вот я всё был готов увидеть — амулеты, таинственные приборы, свитки с заклинаниями, но то, что вытащил Нарви, я в этом мире точно увидеть не ожидал. Довольный гном держал в руках стеклянные пробирки, точь-в-точь такие, как в земных больницах и поликлиниках, и миниатюрную лопаточку наподобие той, что можно увидеть в пыточном арсенале стоматолога.

Нарви аккуратно соскрёб лопаточкой со стен копоть, отбил таким же миниатюрным молоточком небольшой кусочек от выросшего на полу каменного сталагмита и поместил всё это в пробирку.

Потом вынул из саквояжа горелку и установил её на полу. Я стоял рядом, абсолютно не въезжая в происходящее.

— Что ты делаешь, Нарви? — заинтриговано спросил я у тяжело сопящего гнома.

— Да так, есть у меня одно подозрение… — не отвлекаясь от своего занятия, ответил Нарви. — Дикое, конечно, но вдруг… Скажи-ка, твоё величество, а огонь, который ты используешь, он всегда белого цвета?

Нарви зажёг горелку, накапал в пробирки с собранными образцами какую-то ярко-синюю жидкость из плотно закупоренного бутылька и сейчас сосредоточенно нагревал пробирки на слабом огне.

— Ну, вообще-то не всегда, — озадаченно припомнил я. — Я как-то не особо обращал внимание, но вот ты сейчас спросил, и я вспомнил, что иногда огонь бывает зеленоватым. А что, это важно?

— Зеленоватым… — задумчиво произнёс Нарви, поднеся нагретые пробирки поближе к глазам. — Сходится. Сейчас всё и узнаем…

— Да что узнаем?! — уже не на шутку обеспокоился я. — Что сходится? Нарви, что-то ты темнишь! В чём дело? Колись, давай!

— Угу, сейчас, последний штрих… — гном достал из саквояжа очередной бутылёк, и осторожно, по одной капле, добавил в нагретые пробирки маслянистую жидкость, на этот раз чёрного цвета.

— Я так и думал… — прошептал Нарви, повернувшись ко мне с потрясённым видом, и держа в руках пробирки, которые вдруг засияли ярким, зелёным огнём.

— Да что?! Что думал-то?! — уже не выдержав, заорал я на гнома. Но Нарви, казалось, меня не слышит. Он стоял, прижав горящие зелёным пламенем пробирки к груди, а на лице его сияла блаженная улыбка.

— Мы спасены… Теперь они вернутся, и всё будет, как прежде… — бормотал Нарви, не обращая на меня ни малейшего внимания. Я помахал рукой перед лицом гнома, но он никак не отреагировал. Да что ж такое-то?! Я нагнулся к уху гнома, почти потерявшемся в его спутанной, чёрной гриве, и гаркнул изо всех сил:

— На-а-р-ви-и-и!!!

О, сработало! Гном отлетел от меня, сметённый звуковой волной, и ошалело затряс головой. Ага, кажись, приходит в себя.

— Так что ты там узнал? И чего это рожа у тебя такая довольная, а? — подозрительно присматриваясь к гному, спросил я.

— Мы ждали этого тысячу лет. И вот, наконец, это свершилось! Это чудо! Боги услышали наши молитвы! — глядя сквозь меня, понёс какой-то бред Нарви.

— Нарви, очнись ты уже наконец! — вконец разозлился я. — Что за околесицу ты несешь?

И тут Нарви отколол номер. Он медленно опустился на колени, и запел какую-то песню на гномьем языке. Из его глаз градом катились слёзы, что в сочетании с улыбкой, так и не сошедшей с его лица, выглядело абсолютно дико. Он что, умом двинулся?

— Нарви, ты чего творишь? Поднимись сейчас же! Не люблю я этого! — заметался я. Только спятившего гнома на мою голову не хватало!

Но он продолжал петь. Кстати, неплохая мелодия, надо бы запомнить. Ладно, делать нечего. По ноль-три тут не позвонишь, и скорую не вызовешь. Подождём, пока допоёт. Я выбрал участок подоконника почище, сел, и стал ждать окончания нежданного концерта.

Наконец, Нарви закончил. Он непонимающе посмотрел по сторонам, увидел меня, сидящего на подоконнике, потом перевёл взгляд на пробирки, судорожно зажатые у него в руках. Его глаза понемногу стали осмысленными. Фу-х, слава Вечному Дереву!

Нарви, так и не вставший с колен, протянул мне пробирки, и срывающимся голосом произнёс: — Это пламя дракона!

— Это? В смысле, в пробирках, что ли? — недоумённо посмотрел я на ненормального гнома.

— В чём? — Нарви, наконец, увидел, что стоит на коленях, смутился, и быстро поднялся на ноги.

— Ну, эти стекляшки, что ты сейчас в руках держишь, называются пробирки.

— А, колбы. У нас они колбами называются, — гном отряхнул штаны от копоти. — Ваше величество, прошу вас со всей серьёзностью отнестись к тому, что я вам сейчас скажу. И пообещайте, что никому не скажете о том, что сейчас услышите.

— Это что, тайна?

— Да. Вы теперь главная ценность всего народа гномов. Прошу вас, выслушайте меня.

Нет, похоже, Нарви точно с катушек съехал. Главная ценность, как же… Ладно, послушаем, с психами спорить нельзя, будем улыбаться, и кивать.

— Да, конечно, дар Нарви, я вас очень внимательно слушаю. Может, пройдём в мой кабинет, нам там будет удобнее?

— Нет, там нет гарантии, что нас никто не подслушает.

Похоже, что ещё один интересный вечерок мне гарантирован. Ладно, заинтриговал. Я поудобнее устроился на подоконнике, и приготовился слушать страшную тайну гномов.

— Драконий огонь не в колбах. Он — в вас.

— Чего? — поймал я возле поля нижнюю челюсть.

— Да, именно в вас. Поэтому Печать и не принимала огонь. Та печать, что вам показал лэр Эримиэль, для драконьего пламени не подходит, нужна совершенно другая. Я заподозрил сначала, что здесь что-то не то, вы просто обязаны были загнать огонь в Печать, она рассчитана на большой приток силы. А потом я увидел тот файербол, что вы кинули в зале. Я подумал, что я сошёл с ума, и этого просто не может быть, но, всё-таки, решил проверить. И я оказался прав! — вновь расцвёл в улыбке Нарви.

— Давайте не будем отвлекаться, — прервал я гнома, — Что за драконий огонь, и с чего ты решил, что этот огонь во мне?

— Посмотрите вокруг! Так оплавить стены способно только пламя дракона. Лэру Эримиэлю простительно это не знать, он, всё-таки, эльф. А мы, гномы, всегда жили по соседству с драконами, и хорошо их знаем. Пламя, которое извергает дракон — зелёного цвета! Вспомните, наверняка огонь становился зеленоватым, когда вы злились?

А ведь точно. Помню, как я психанул, когда в очередной раз не смог загнать огонь в Печать. Так действительно, запущенный мной в стену файербол был чистого зелёного цвета. Проф в тот момент отвернулся, и ничего не заметил, а я ему ничего не сказал.

— Да, точно, было такое. Но причём тут драконы, и как их огонь оказался во мне? — запутался я. — И почему я, во имя Великого Дерева, вдруг стал главной ценностью гномов?

— Гномы и драконы взаимосвязаны. Драконы были первыми, кто заселил этот мир. И именно они, древние, создали нас, гномов. Но мы никогда не были рабами драконов, как думают многие, нет! Мы были их помощниками и друзьями. Драконы огромны, и не могут сами добывать так любимые ими драгоценные камни, и золото. И нас создали такими, какие мы есть — подгорными жителями, рудознатцами и шахтёрами. Но это не всё. Драконы — магические существа, они и есть сама магия! И когда они исчезли, магия стала исчезать из мира. Не сразу, постепенно. Сначала перестали срабатывать сложные заклинания, а потом стали исчезать целые направления в магии. Магов огня, например, не осталось совсем, вы — единственный, — Нарви дрожащей рукой вытер вспотевший лоб, оставив на нём чёрные полосы от сажи, и перевёл дух.

— А причём тут пламя драконов, и я?

— Немного терпения, ваше величество, я как раз подхожу к этому моменту. Драконы создали нас, вложив в наш народ частицу своей силы. Когда исчезли наши повелители, гномы стали вымирать. Рождается всё меньше и меньше детей, и если крылатые властители не вернутся, то мы просто исчезнем. А пламя драконов… Дочери крылатых богов не высиживают яйца, как птицы. Они прогревали их своим огнём. Только зеленое пламя дракона может оживить отложенные яйца, простой огонь, сколь угодно сильный, на это не способен. Мы сохранили древние яйца драконов, они — величайшая ценность нашего народа!

Они живы, только крепко спят, мы знаем это! Я не знаю, каким образом в вас попало божественное пламя, да это теперь и не важно. Вы можете вернуть к жизни наш народ! Молю вас, ваше величество! — опять бухнулся на колени Нарви. — Спасите нас! Мы сделаем всё, все богатства гномов, все знания, любая помощь ваши, только скажите! — гнома трясло, он смотрел на меня с такой безумной надеждой, что у меня защемило сердце.

— Встань, Нарви! Не нужно унижаться, терпеть этого не могу. Тебе достаточно было просто меня попросить.

Из глаз Нарви опять побежали слёзы, но он их даже не вытирал, улыбаясь, и глядя на меня счастливыми глазами. Я тактично отвернулся. Не могу смотреть, когда плачет взрослый мужчина. Да уж, история. Делать нечего, придётся помочь. И тут до меня дошла мысль, которая до этого момента скромно стояла в сторонке.

— Так, Нарви, погоди. Я не понял, ты что, предлагаешь мне стать мамой драконов? И высиживать их яйца?!

— Ага! — просто ответил счастливый гном, улыбаясь мне широченной улыбкой.

Мля-я-я… Вот это попадос.

* * *

Ну, конечно, Нарви меня уговорил. Он поклялся самой страшной клятвой, что никто и никогда не узнает, что король эльфов высиживал драконьи яйца. На что я скептически поджал губы. Шила в мешке не утаишь, и рано или поздно, а скорее, всё-таки, рано, чем поздно, все всё узнают. И надо мной будут дружно ржать тысячу лет. Нет, гномы, конечно, не будут. И драконы, думаю, тоже. А вот дроу, орки, тролли, гоблины и прочие не преминут. Да ну и хрен с ними. Пускай ржут. Зато спасу от вымирания аж две расы. Кто ещё сможет этим похвастаться?

Гномов я, конечно, до трусов раздевать не стану, что-то человеческое во мне пока ещё осталось. Но мошну им развязать придётся. А мне деньги уж точно не помешают. Нарви заливался соловьём, и обещал, что мне поставят памятник из чистого золота в три моих роста. На что я ему ответил, что предпочту взять наличными. Нет, я не куркуль какой, и не хомяк, но запас, как говорится, карман не тянет. К тому же, Нарви пообещал, что моим обучением займутся лучшие учителя гномов. Так что мне пора собирать чемоданы. Так, а как мне создавшуюся ситуацию Эримиэлю объяснить? И остальным подданным? Это что получается, эльфы будут воевать, их король свинтит из страны в безопасное место, и бросит их на произвол судьбы? Нет, так не пойдёт! Про чемоданы и путешествие к гномам пока придётся забыть. Пойду, расстрою Нарви.

Я вышел из своего кабинета, и в сопровождении двух стражей, которые сопровождали меня повсюду после последнего покушения, спустился этажом ниже, где в левом крыле дворца расположились посол Фундин и Нарви. Посольство своё гномы возводили быстрыми темпами, но работы ещё было много, и пока посол со своим помощником разместились в гостевых покоях. Да так и удобнее было, в случае чего далеко бежать не надо. Я подошел к дверям гномьих апартаментов и постучал. Королям тоже нужно соблюдать вежливость. Стражи встали по обе стороны двери, и взяли не караул.

Открыл сам посол. О, нет… Нарви успел всё ему рассказать, и теперь на меня, как на чудотворную икону, смотрели обожающие глаза Фундина.

— Ваше величество, вы…вы… — не мог подобрать слов распираемый от счастья гном.

— Я, я, натюрлих… — буркнул я, — Может, разрешите мне войти? Или у гномов принято держать гостей на пороге?

— Да, да, конечно! — засуетился посол. — Проходите, ваше величество, присаживайтесь! Сейчас распоряжусь, чтобы принесли свежего керта.

Фундин носился со мной, как с драгоценной вазой династии Мин — пододвигал мне кресло, отобрал у принёсшего керт слуги поднос с чашками, и лично налил и поднёс мне ароматный напиток. Дай ему волю, так он обложил бы меня подушками и сдувал пылинки. Тут прибежал Нарви, и уже два гнома начали водить вокруг меня хоровод. Надо это прекращать. Как бы им намекнуть поделикатнее, что я никуда сейчас не поеду?

— Ваше величество, — защебетал Фундин. — Всё уже готово к отъезду, мы ждём только вас. Сколько вам понадобится времени на сборы, и сколько эльфов свиты вы возьмёте с собой?

— Планы поменялись. Я никуда не еду, — отвернувшись, чтобы не смотреть в глаза гномам, буркнул я.

Из рук посла вывалилась чашка с кертом, горячая жидкость вылилась на штаны гнома, но он, кажется, этого даже не заметил.

— Как? Почему? — возопили в два голоса гномы.

— Я очень хочу помочь, и не отказываюсь от своих слов! — начал оправдываться я, — Но вы и меня тоже поймите! Как я могу уехать из страны, когда война с орками может начаться в любой момент? Эльфы воспримут это как предательство, и будут правы! Я просто не могу!

— Ваше величество, но это ведь можно объяснить государственной необходимостью, налаживанием военных и экономических связей, к тому же, война ведь ещё не началась, орки не переходят границу, и неизвестно, перейдут ли вообще.

— Дар Фундин, вы — истинный дипломат, в этом нет никаких сомнений. Вы любому можете доказать, что чёрное — это белое, и наоборот. Можно всё, что угодно объяснить государственной необходимостью, но простых эльфов не обманешь, народ, он всё видит, и ничего не забывает. И не прощает. Меня не поймут. Простите.

Дар Фундин не зря стал послом. Он взял себя в руки, и только подрагивающий уголок сжатого рта говорил о том, насколько это для него было непросто.

— Но я уже отправил послание моему королю, — убитым голосом произнёс Фундин. — Что я ему теперь скажу?

— Вот так и скажите. Что Тиларин не может покинуть свой народ в час беды. Ну, или ещё что-либо подобное, мне ли вас учить дипломатии? Или хотите, — пришла мне в голову мысль, — я сам ему напишу? Мне-то он, надеюсь, поверит?

— Да, разумеется, — задумчиво произнёс Фундин.

Посол сейчас наверняка прокручивает в голове возможные варианты. Он — старый волк, своего не упустит, понятно, что ему плевать на всех — эльфов, орков, троллей, гоблинов, вместе взятых, когда на кону стоит вопрос выживания его расы. Надеюсь, до похищения он не додумается? А то уж больно задумчивым взглядом Фундин меня сейчас окинул.

— Что ж, вы ясно выразили свою волю, ваше величество, — официальным голосом сказал гном, видимо, что-то для себя решивший. — Надеюсь, что напряжённая ситуация на границе вашего государства разрешится в самые короткие сроки, чему мы всеми силами будем способствовать, и вы сможете нанести официальный визит в дружеское королевство гномов.

Что значит школа, а? Уважаю.

— Надеюсь, ваше величество, что вы выполните одну мою маленькую просьбу? — продолжил Фундин.

Так я и думал, что просто не отделаюсь. Что он ещё задумал?

— Что за просьба?

— Совершеннейшая мелочь. Я прошу, чтобы дар Нарви неотлучно находился рядом с вами. Неотлучно! Вы ведь понимаете, чем вызвана эта просьба, — видя мои вскинутые брови, настойчиво проговорил Фундин. — Если с вами что-то случится, то… Я даже думать об этом не хочу! Вам нужна круглосуточная, постоянная охрана! Пожалуйста, ваше величество!

— Ладно, уговорили! — видя, что в этом вопросе мне от гнома не отделаться, согласился я. — Это всё?

— Почти. Я хочу вас кое с кем познакомить. Мы называем его Алхимиком. Он мастер алхимии, книжник, но не только. Он обучал и Нарви. Я вызвал его в помощь дару Нарви для того, чтобы помочь в вашем обучении.

— Твой учитель? — перевёл я взгляд на сморщившегося, как от лимона, Нарви. — А чего ты так скривился?

— Эм-м… Видите ли, ваше величество, у учителя, э-э-э… весьма своеобразный метод обучения. Очень действенный, да, но не каждый гном смог его выдержать. И ещё, он не гном.

— А кто? — донельзя удивился я. — Кто ещё может учить гномов в королевстве гномов?

— Гоблин.

Глава 4. Мастер Груммботт

— Ещё пять раз! Сдохни, но сделай, дылда ушастая! Раз! Два! Три! Куда упал на пол?! Я тебе разрешал? — орали мне в ухо в стиле американских сержантов.

Если кто ещё не понял, то "ушастая дылда" — это я. Я в изнеможении валялся на полу, не в силах подняться. Руки отказывались шевелиться, ноги дрожали, перед глазами летали "мушки", а сердце грозило покинуть грудную клетку, и вырваться через глотку. Так хреново мне не было никогда в жизни. Я попытался ещё раз выпрямить руки, упёртые в грязный пол, но не смог оторвать туловище даже на миллиметр. Всё, я щас сдохну. Пристрелите меня кто-нибудь…

Ай! Удар палки ожёг мою филейную часть.

— Ты что, оглох, задохлик вислоухий?! А ну, быстро поднял свою тощую задницу, и десять кругов по залу! Пошёл, пошёл, пошёл!

Злость огненной волной поднялась в моей душе. Ну, погоди, недомерок, мы ещё сквитаемся! Ярость придала мне сил, и я смог, всё-таки, подняться на трясущиеся ноги.

— Шевели распорками, бегом! Что еле ноги передвигаешь, как гзурха беременная? Быстрее, быстрее!

Ещё один удар палкой по моей многострадальной заднице придал мне необходимое ускорение. Этот мерзкий, серый, старый мухомор меня в могилу сведёт! Чёртов гоблин! Ну зачем я согласился на то, чтобы стать его учеником? Где была моя голова?

А началось всё вчера, когда я вместе с Нарви отрабатывал приемы нападения с помощью огненной магии в зале разрушения. Нет, защищаться с помощью огня тоже можно, но особенность этого вида магии в том, что атакующих приемов в ней гораздо больше, и энергии они забирают меньше, чем защитные. К тому же, лучшая защита — это нападение, и с этой мудростью в этом мире были хорошо знакомы.

— Атакуй! Только в четверть силы, а то поджаришь ненароком.

Нарви стоял метрах в двадцати от меня, выставив перед собой руки в защитном жесте. Перед ним подрагивала в воздухе, полупрозрачная серая пленка — щит праха, из арсенала некромантов. Я быстро скастовал файербол, и запустил его в гнома. Нарви шевельнул пальцами, из щита выросло серое щупальце, и просто поглотило мой файербол. Нарви усмехнулся, и подмигнул, мол, старайся лучше. Ах так? Ну ладно, сам напросился. Я направил в гнома рой огненных самонаводящихся шариков, для отвлечения внимания, и пока Нарви отбивался от этой назойливой мошкары, закутавшись на этот раз в кокон тьмы — защитное плетение, которым, в отличие от щита, можно защитить своё тело со всех сторон, кинул ему под ноги свою новую разработку — огненную мину. Причём, чем я особенно гордился, мина срабатывала не только тогда, когда на неё наступишь, но её можно активировать и дистанционно, в любой момент, или вообще поставить таймер.

Подобравшись почти вплотную к Нарви, я выдал кумулятивную струю пламени в его кокон тьмы, с удовольствием заметив, что от моей атаки в коконе появилась прореха, и быстро отбежал назад, и спрятался за толстую каменную колонну, в надежде, что Нарви не заметит подлянки в виде мины, и наступит на неё, бросившись меня догонять. Чёрт, заметил. Обошёл по большой дуге, уже знакомый с моим коварством — в прошлый раз мина сработала за его спиной, хорошенько приложив Нарви о стену. Ну ничего, мы ещё посмотрим, кто кого. Я осторожно выглянул из-за колонны, высматривая своего спарринг-партнёра. Ох ты, а это что-то новенькое! Передо мной стояла стена серого тумана. Запулив в неё пару файерболов, и выпустив струю пламени, которые туман поглотил без малейшего для себя ущерба, я призадумался. Чем можно убрать туман? Ветер я создать не способен, я не маг воздуха. Форточку открыть, что ли? Хихикнув себе под нос, я подошёл поближе к стене тумана, плотной настолько, что казалась живой. Она, вроде, даже дышала. И была очень холодной, изо рта у меня вырывались облачка пара, а протез стал просто ледяным, приморозив черную бронзу к коже. Нарви нигде видно не было, да и как его рассмотришь, за такой завесой? Любопытство сгубило кошку. Краем глаза заметив быстрое движение слева, я развернулся в сторону опасности, но было уже поздно. Из скопившегося внизу тумана, в котором я стоял по щиколотки, ко мне рванулись полупрозрачные жгуты, неожиданно оказавшиеся очень даже материальными, и мгновенно опутали меня с ног до головы.

Моё спелёнутое тело с глухим стуком рухнуло на пол, туман исчез, и ко мне с довольной донельзя улыбкой подошёл Нарви.

— Ну, и как я тебя сделал? Красиво, да?

— Красиво, красиво, — буркнул я недовольно. — Не мог предупредить заранее, что приготовил что-то новое?

— Да ещё чего! Ты что думаешь, тот некромант тебя предупреждать будет? — нахмурил брови Нарви. — Нет, тебе надо быть готовым ко всему. В этом и состоит тренировка — ты должен правильно реагировать на ситуацию. Тебе надо было отойти подальше, а ты, наоборот, изучать полез, и не заметил атаку. В настоящем бою ты был бы уже трупом.

— Нарви, бестолочь, я чему тебя учил? — раздался вдруг визгливый голос.

Нарви ойкнул, и спрятался ко мне за спину. Чёрт, кто здесь? Мы заговорились, и не заметили, как в зал зашли Эримиэль, посол Фундин и какой-то морщинистый коротышка в серой хламиде, наподобие монашеской рясы с капюшоном, перевязанной простой верёвкой. Это ещё кто?

— Лэр Эримиэль, рад вас видеть, друг мой, — улыбнулся я Профу, — Дар Фундин, и вас рад приветствовать. Не представите мне вашего спутника?

— Так это и есть тот самый бестолковый эльф, которого мне надо учить? — визгливым голосом спросил старикашка, и подошёл ко мне вплотную. — И ради этого ушастого недоразумения я проделал такой длинный путь?

Я недоуменно уставился сверху вниз на наглого коротышку.

— Это его величество, король эльфов Тиларин, и вам следовало бы… — начал было возмущённый Эримиэль, но его перебили.

— А мне плевать, кто он такой! Если бы не личная просьба моего друга Морхина, то я бы и пальцем не пошевелил! — продолжал разоряться коротышка.

— Ваше величество, — вышел из-за моей совсем неширокой спины Нарви. — Позвольте вам представить моего учителя, мастера Груммботта.

Ах, вот кто это. Тот самый гоблин — Алхимик. Хотя, судя по его длиннющему носу, и маленьким глазкам, он скорее похож на аптекаря, работавшего в аптеке номер семнадцать, которая находилась в соседнем доме. В той, прежней жизни. Сходство было просто поразительным! Только росточком местный Аптекарь не вышел.

— Ладно, — обойдя меня по кругу, и потыкав острым пальцем в спину, бёдра, и живот, сказал гоблин. — Возьмусь, так и быть! Только чтоб он подписал ученический договор, иначе разворачиваюсь и еду обратно! Всё ясно?

Немного обалдев от этого персонажа, я отозвал в сторонку Эримиэля.

— Профессор, я не понял, это что такое? — набросился я на несчастного эльфа, который не знал, куда себя деть от стыда. — Это что ещё за гоблинский мастер Йода, блин? Он что, совсем берега в тумане попутал?

— Ваше величество, этот гоблин — выживший из ума, несносный мерзкий карлик, от него просто выли в голос все его ученики, но он лучший. И он сильнейший маг нашего времени. Если тебя учил мастер Грумм, то это как знак отличия. Он задаёт высочайшую планку, но если вы выдержите, то станете сильнейшим магом огня, гарантирую это! К тому же, я уже в курсе насчёт Печати, Нарви мне сообщил, как вашему ближайшему советнику и другу. Простите, я старый дурень, мне и в голову не могло прийти, что ваш огонь — это огонь дракона!

— Да бросьте, профессор, на моей прежней родине говорят, кто старое помянет, тому глаз вон!

— Жестокие законы у вас на родине, ваше величество, но не мне их осуждать, — согласно склонил голову Проф.

— Чего? А, ладно, не берите в голову. Что там с печатью?

— Печать Дракона. Я читал о ней в древних свитках. Только она может вместить в себя всю ярость драконьего пламени. Но она никогда не применялась к эльфам, ею пользовались лишь драконы, обучая своих детёнышей. Я даже не знаю, что может произойти, если вы её примените! Мастер Груммботт её знает, он специалист по древним Печатям и манускриптам. Только он сможет вам помочь.

— А какой у меня выбор? Я чувствую, что огонь уже старается вырваться наружу, я сдерживаю его изо всех сил! И что там ещё за ученический договор?

— Договор ученика, дает полную власть учителю над своим учеником. Его нельзя нарушить, его нельзя разорвать, это не простая бумага с вашими подписями, это магия. И если сторона, подписавшая договор, не выполняет обязательства, указанные в Договоре, то он убивает нарушившего. Были случаи. Так что советую вам очень хорошо подумать, ваше величество.

— Да тут думай, не думай, деваться некуда. Скажите этому гоблину, что я согласен.

Эримиэль облегчённо вздохнул, и отправился к остальным, донести до них радостную весть. В это время недомерок распекал Нарви.

— Бестолочь, тролль безмозглый! Что это ещё за фокусы с туманом? Как был дешёвым комедиантом, так и остался! Твои фиглярские приемчики с настоящим противником не пройдут! Если бы этот ушастый использовал огненный взор, он бы тебя мгновенно обнаружил, и ты бы не смог мгновенно переключиться с тумана на защиту, а два заклинания одновременно держать ты так и не научился! Мало я тебя палкой бил, мало!

На Нарви лица не было. Он то краснел, то бледнел, и чувствовал себя явно крайне неуютно.

— Его величество согласен на подписание Договора Ученика, — громко, чтобы остановить разошедшегося гоблина, сказал Эримиэль.

— Согласен? — мгновенно, как кошка, развернулся ко мне коротышка, — Вы сознаёте все последствия своего поступка?

— Да, сознаю. У меня нет другого выбора. Где подписывать? — решил я не тянуть кота за причиндалы.

— Вот здесь, — в руках гоблина как по волшебству появился свиток, который он вытащил из деревянного, покрытого красной краской, тубуса, и маленькая, переносная чернильница.

— Одну минуту, я должен прочесть Договор, — Эримиэль взял из рук гоблина свиток, развернул его, и вчитался в него. Я заглянул через плечо Профа, но не разобрал ни единого слова. Договор был написан на языке, которого я не знал. Придётся довериться профессору в этом вопросе, он у нас полиглот, и знает множество языков.

— Всё в порядке, ваше величество, можно подписывать, — тщательно изучив документ, кивнул мне Эримиэль.

Всё. Подписи поставлены. Мосты сожжены.

— Ну, и что дальше?

— А дальше, мой юный ученик, тебя ждет тренировка, которую ты запомнишь надолго.

Гоблин растянул в улыбке лягушачью пасть, полную мелких, но острых зубов, и меня передёрнуло. Эта улыбка точно не сулила мне ничего хорошего.

Глава 5. Ситана

— Заходи, открыто!

Даже не взглянув в сторону двери, Ситана продолжала резкими маховыми движениями править кинжал. Свободной рукой она оттягивала зацепленный за крюк в стене кожаный пояс.

— Дара Ситана! Дара Ситана!

— А, это ты, Глим! — отпустив ремень, Ситана осмотрела клинок и только тогда повернулась к запыхавшемуся гному.

Похоже, Глим всю дорогу бежал. И бежал издалека.

— Ваш отец… я хотел сказать, мастер Груммботт…

— Что с ним? — подскочила гнома.

— С мастером Груммом все в порядке! Дар Нарви сказал… сказал, беги Глим, беги скорей… приведи дару Ситану! Только она может… спасти…

— Кого? Отдышись!

— Короля! Короля Тиларина! — Глим закашлялся и, наконец, через силу выдавил: — Тренировка…

— Тренировка? — нахмурилась Ситана. — И что?

— Дар Нарви сказал, он его убьет. Или случится война. Или…

— Пошли!

Отправив кинжал в ножны, гнома развернулась к двери. Следом, подстраиваясь под ее широкий шаг, засеменил Глим, но остановившись, схватился за бок:

— Я, это, лучше здесь подожду…

Где находился тренировочный зал, Ситана знала отлично: это было первое, что она осмотрела, когда они с отцом вчера вечером прибыли в замок. Пройти всего несколько коридоров и дальше вниз, вниз…

Двери тренировочного зала были распахнуты — и ни единого звука. Бесшумно приблизившись, гнома осторожно заглянула.

Отца здесь не было точно, короля и подавно, только на полу, опустив голову, сидел какой-то длинноухий. Страшно тощий и в мокрой от пота одежде. Он попытался встать, но словно неведомая сила потащила его куда-то вбок, и он со стоном завалился на каменный пол.

* * *

Дайте мне умереть… Десятью кругами по залу дело не ограничилось. Ещё я качал пресс, держал в вытянутых перед собой руках по камню, находясь в позиции полуприседа. Кажется, что-то подобное я видел в старых китайских фильмах про шаолиньских монахов. Потом опять десять кругов, потом… А потом я не помню. Я просто выпал из реальности. Ноги передвигались абсолютно механически, голова вообще не участвовала в процессе. Как сквозь толстый слой ваты до меня донёсся голос моего мучителя:

— Всё, на сегодня тренировка окончена. Приведи себя в порядок, а то ты похож на дохлую, мокрую крысу! И не забудь, что через три часа у тебя ещё один урок, по теории некромантии! Понял, дылда ушастая?

Я с трудом поднял голову, и кивнул. Говорить у меня уже не было сил. Гоблин-садист мерзко ухмыльнулся своей лягушачьей пастью, и вышел из зала, с грохотом захлопнув за собой двери. Я в изнеможении рухнул на пол, прислонившись спиной к восхитительно-прохладной, каменной стене.

Зачем я на это подписался? А что мне оставалось? Прежде, чем мастер Груммботт взялся за меня всерьёз, он таки снизошёл до моего уровня, и объяснил, что он будет со мной делать, и зачем. Ну, хоть за это спасибо.

Договор Ученика подписывали только в самом крайнем случае, когда нужен быстрый результат, в моём случае это овладение Печатью Дракона. Желающих идти на такие издевательства находилось мало. По сути, ученик превращается в раба, и обязан беспрекословно подчиняться учителю. И неважно, король ты, или последний нищий. Договор — священен, и нарушать его нельзя. Он считается выполненным только тогда, когда учитель подпишет его ещё раз, там есть что-то вроде акта о выполненной работе, как мне сказал Проф, и завизирует его каплей своей крови. Как будто договор с дьяволом заключаешь, только у дьявола сначала плюшки, а потом адское пекло, а здесь наоборот.

А зачем столько мучений в тренировочном зале? Тут все оказалось просто. Моё хилое тело не в состоянии удержать в себе даже простую печать огня. Это тяжело чисто физически, хоть печать и не материальна. Вот гоблин и решил меня таким образом "подкачать". Печать Дракона никогда не использовалась на эльфах. Ею пользовались только драконы, да и то толком никто не знает, как именно. Я сунулся было с этим вопросом к гоблину, на что тот в грубой форме посоветовал мне не совать нос, куда не просят, и не забивать свою тупую голову вопросами.

Да, ещё этот коротышка оказался мощным магом. Чтобы у меня не возникло ненужных иллюзий о моей силе, как он заявил, гоблин продемонстрировал мне кое-что из своего арсенала. Для этого нам пришлось выбраться из дворца, и отъехать на достаточное расстояние, в безэльфную местность. И он показал, да так, что я до сих пор под впечатлением. Мастер Груммботт не разменивался по мелочам, нет. Он предпочитал оружие массового поражения. Кислотный дождь, вызванный им, выжег участок, размером в десять футбольных полей, и для того, чтобы скастовать это заклинание, ему понадобилось не больше нескольких секунд. Этот дождь не был самым страшным заклинанием из его арсенала, но гоблин не стал больше ничего демонстрировать, заявив, что не хочет раньше времени уничтожать столицу. Может быть, позже… Чувство юмора у него тоже было, э-э-э… специфическое, и крайне чернушное.

Чёрт, надо в конце концов собраться, и попытаться встать. Вот только ещё пару минут отдохну… Тихий шорох раздался от входа в тренировочный зал, и я повернул голову, опасаясь, что мастер Грумм передумал, и вернулся, чтобы ещё немного меня помучить. Но это оказался не он. Это была гнома. А она симпатичная! И вовсе неправда, что гномки страшные, толстые и бородатые. Среднего роста, ну, по моим меркам, конечно, и похоже, что на полголовы выше того же Нарви, фигуристая. С длинными, забранными в хвост, каштановыми волосами и серьёзными серыми глазами на очень милом личике.

Блин, что она подумает, увидев короля в таком виде? Позорище… Я сделал попытку подняться, оперся об пол левой рукой, но предательский протез соскользнул по каменному полу, и я завалился набок.

* * *

Неведомой силой оказалась всего лишь механическая рука. Весила она, похоже, не меньше хозяина, а этот дурень, вместо того чтобы оттолкнуться от пола другой, здоровой, елозил неловкими металлическими пальцами по отшлифованному граниту.

— Эй, давай помогу!

Ухватив бедолагу за плечо, Ситана рывком поставила его на ноги. Тот покачнулся, но устоял.

— Благодарю, о прекраснейшая!

Гнома фыркнула: эти длинноухие, они так смешно разговаривают. Дылда — он оказался настоящей дылдой — мотнул несколько раз головой, отбрасывая длинные, слипшиеся от пота волосы. Безбородое, как и у всех его сородичей, лицо пересекал здоровенный шрам.

«Неужели воевал? — Ситана оценивающе глянула на протез, потом снова на шрам. — Нет, — решила она. — Но где же все-таки отец?»

— Не знаешь, где мастер Груммботт и ваш король?

— Они… — замялся длинноухий. И поспешно добавил: — Они только что ушли.

Ситана кивнула.

«Опять этот Глим что-то напутал…»

— А ты сам-то кто будешь?

Зеленые глаза длинноухого, который явно потихоньку приходил в себя, странно вспыхнули.

— Э-э-э… Илмиэль, племянник королевской поварихи Туилиндэ, — он склонил голову. — А могу я узнать имя моей спасительницы?

— Ситана.

— О, прелестнейшая Си…

— Что-то твоя тетка тебя совсем не кормит, — поморщившись, перебила гнома, — на ногах вон еле стоишь. А без нее… — она ткнула пальцем в металлическую руку, — наверно, вообще ветром снесет.

— Пре… дара Ситана еще и проницательна.

«Смеется он, что ли? Кто этих длинноухих разберет?»

— Ладно, мне надо тренироваться, — сказала она вслух.

И оставив нового знакомого подпирать стену, вышла на середину зала.

* * *

Тренировка гномы походила на какой-то смертельный танец, только не с саблями, как у Хачатуряна, а с кинжалами. Сначала она размялась, пробежав несколько кругов по залу, повращала запястьями, потянулась. Причём сделала это настолько, гм… эротично, что я забыл про усталость. Одетая в тонкий, обтягивающий шикарную фигурку, комбинезон, Ситана гнулась в самых немыслимых направлениях, садилась на продольный и поперечный шпагат. Оторвать от неё взгляд было просто физически невозможно. Я всегда любил смотреть художественную гимнастику по телевизору. На пластику, грациозность и красоту движений. Но только в нашем мире этот вид спорта уже давно называют детским, потому как спортсменкам зачастую нет еще и пятнадцати, а здесь я видел настоящую, зрелую, женскую красоту, со всеми выпуклостями в положенных местах.

Осознав, что снова сижу на полу, отвалив челюсть, и чуть не пускаю слюну на прекрасную гному, я попытался отвлечься, что удалось лишь с огромным трудом. Да, у меня всё-таки есть сила воли! Но радовался я недолго. Взгляд, пробежав по стенам и потолку тренировочного зала, как намагниченный, опять притянулся к гноме и прилип к ней насмерть. М-да. Сила есть, воля есть, а силы воли нет.

Гнома тем временем закончила разминку и взялась за кинжалы. Когда-то я увлекался восточными единоборствами. Ну, как увлекался…. Фильмы любил смотреть. Про самураев, американских ниндзя и прочих Брюсов Ли и Джеки Чанов. Так вот, ни в одном фильме я такого не видел. Это был настоящий танец смерти. Кинжалы в руках Ситаны, казалось, жили своей жизнью: они то ткали смертельные узоры вокруг тела гномы, то вдруг вырывались из её рук стремительными, ядовитыми укусами. Гнома перетекала по залу, как ртуть. Рисунок танца постоянно менялся, движения становились обманчиво медленными и плавными, потом вдруг взрывались серией тычковых и секущих ударов.

Не знаю, сколько времени это длилось, я бы мог смотреть вечно. Но всему хорошему обязательно приходит конец. Ситана ускорилась, да так, что движения стали смазанными, за ними просто невозможно было уследить, резко выкрикнула, и два кинжала, молниями вырвавшись из её ладоней, пролетели через весь зал и воткнулись ровно в центр деревянной мишени, которой стражи пользовались для отработки стрельбы из лука.

Кажется, у меня снова отвалилась челюсть.

* * *

Убрав кинжалы в ножны, Ситана повернулась к Илмиэлю. Племянник поварихи выглядел каким-то ошалевшим, но уже вполне здоровым. Даже вроде порозовел.

— Ну, давай теперь ты. Показывай, что умеешь!

— Слово прекрасной дамы — для меня закон.

«Вот болтуны. И это только первый день. Через неделю наверняка отвалятся уши!» — с тоской подумала Ситана.

— … но любезная дара должна меня извинить, ибо…

«Что такое? Струсил?»

— … неотложные дела требуют моего немедленного присутствия…

— На кухне заждались? Так и говори, — перебила Ситана.

— Э-э-э… да.

— А что ты там делаешь?

По лицу Ильмиэля прошла легкая судорога, и он вдруг закашлялся.

— Ну… подношу воду, э-э-э… выношу мусор.

— Выносишь чего? — не поняла Ситана.

— Я хотел сказать, помои. Очистки всякие… кожуру от… — Ильмиэль издал звук, похожий на рыдание, и согнулся в приступе кашля.

— Ладно, иди, — смилостивилась Ситана. — А то и впрямь, от тетки влетит.

— Еще как! — вроде даже обрадовался Ильмиэль. — Я удаляюсь, но прежде не могу не выразить своего восхищения вашей…

Оба повернулись на звук чьих-то осторожных шагов.

— Твоё величество! — ахнул появившейся на пороге Глим. — Живой…

Ситана вопросительно глянула на Ильмиэля. Неестественно прямой, тот стоял, приложив палец к губам.

— Глим, зараза, — наконец выдохнул он.

С криками: «твое величество…» племянник Нарви кинулся к длинноухому, но по дороге его успела перехватить Ситана.

— Что ты несешь? — зашептала она. — Какое еще величество?

— Его величество…

— …король эльфов Тиларин Риваэль из рода Лиоран, — договорил за него Илмиэль.

Затем легко поклонился, здоровой рукой взял руку Ситаны и прижал ее к губам.

— Прошу прощения, дара, но я вынужден вас покинуть. Дела королевства, знаете ли.

* * *

С этими словами я буквально выскочил из тренировочного зала. Глим последовал за мной. Я шёл в свои апартаменты, кляня себя последними словами. Это ж надо было так опозориться!! Что она обо мне теперь подумает? Глим еле поспевал за моими широкими шагами, выбегая вперёд, и обеспокоенно заглядывая мне в лицо.

— Твоё величество, всё в порядке?

— Да, Глим, пока живой, — я сбросил скорость, и рыжий гном немного перевёл дух. — Кто эта гнома? Ты её знаешь? Откуда она вообще в замке взялась? — забросал я вопросами маленького механика.

— Кто? Ситана? Так это, она дочка мастера Грумма, вместе с ним приехала. Воевать с орками хочет!

— Ситана… Какое красивое имя… Подожди! — я резко остановился, и Глим чуть в меня не врезался, — Как это может быть? Она — дочь мастера Груммботта? Он же гоблин! А она гнома!

— Она приёмная дочь! Мастер её удочерил после того, как погибли её родители. На них каменный призрак напал. Вот мастер Грумм её себе и забрал. А она очень красивая, да? — сменил тему разговора Глим.

Ничего себе, новости! Эта гнома-суперниндзя, оказывается, приёмная дочь моего садиста-наставника. Да уж, как говорила Алиса, всё страньше и страньше.

— Кхм. Глим, дружище, я сейчас должен привести себя в порядок, а потом надо ещё на урок по некромантии у мастера Аптекаря, э-э-э, то есть, у Алхимика, успеть. К ужину приходи к тётушке Туи, там мне всё и расскажешь, идёт?

— Конечно, твоё величество, я приду.

— Ну вот и отлично!

Поднявшись на дрожащих ногах по лестнице, я кое-как дошёл до своей королевской спальни. Все эльфы, попадавшиеся навстречу, делали квадратные глаза, отваливали челюсти, и забывали кланяться, застыв соляными столбами. Ещё бы. Не каждый день увидишь короля в таком виде. В мокрой насквозь одежде, со спутанными и слипшимися волосами, на явственно трясущихся ногах, и оставляющим после себя мощное амбре. Потели, и соответственно, пахли, эльфы точно так же, как и люди. Ничего, пускай привыкают. Боюсь, что я теперь частенько буду появляться в таком виде. Какого чёрта бывший владелец этого тела не занимался хотя бы физкультурой? Надеялся на одну магию? Дрищ-ботаник, блин… А мне теперь из-за него мучайся. Хотя, откровенно говоря, я тоже в той жизни, спорт любил только смотреть. Желательно, лёжа на диване, и с пивом и чипсами. Так что терпи, молоток, вырастешь, кувалдой станешь.

Я доплёлся до своих апартаментов, кивнул сочувственно посмотревшим на меня стражам, и ввалился в комнату. Эх, сейчас бы под душ, а потом массаж… Ага, размечтался. До таких благ цивилизации, как горячий душ, эльфы не додумались. ладно, не беда, подогрею ванну старым способом, только файербол в воду в ванной запущу не такой мощный, как в первый раз.

Чёрт, перегрел всё-таки. Я хотел по-быстрому обмыться в чуть тёплой воде, но получив в результате ванну горячей воды, плюнул, и залез в неё целиком. Ох-х, хорошо-то как! Напряжённые мышцы расслабились после казни, учинённой над ними гоблином, я разомлел, нежась в горячей воде, и кажется, задремал.

Твою мать! Я резко подскочил в уже успевшей остыть ванной. Груммботт меня убьёт! Лихорадочно вытираясь полотенцем, и снеся механической рукой подвернувшуюся полочку под зеркалом, я вылетел в комнату, быстро напялил на себя первые попавшиеся шмотки из шкафа, и натянул сапоги на босу ногу. Вихрем пронесясь по коридору, и поднявшись на два лестничных пролёта по лестнице, я ворвался в учебный класс, где меня уже дожидался недовольный мастер Грумм. Ну, как учебный класс… Это я так его назвал. Гоблин просто приспособил под класс одну комнату из предназначенных ему апартаментов. Помнится, он тогда ещё буркнул, что, мол, кому надо, те пусть сами к нему приходят, а он слишком стар, чтобы бегать туда-сюда.

— Опаздывать изволишь, ученик? — нахмурил кустистые брови гоблин. — Я тебе что говорил, дылда ушастая, чтоб тебя пещерный тролль вместо самки попользовал?!

— Виноват, наставник, больше этого не повторится! — выпалил я, прикинувшись шлангом, и вспоминая цитату, приписываемую Петру Первому, о том, что "Подчинённый перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство." Мастер Груммботт ещё какое-то время посверлил меня своими маленькими, злобными глазками, но в конце концов смилостивился.

— Ладно, садись.

Я сел в одно из кресел, и приготовился слушать.

— Что ты знаешь о некромантии? Ничего ты не знаешь! — видя, как я раскрыл рот, припечатал гоблин. — Вы все, выскочки эльфийские, ничего не знаете! Только нос задирать умеете, как же, вы же у нас перворожденные! Тьфу! — Грумм смачно плюнул на вышитый шелковый ковёр, которым был покрыт пол. Я поморщился. Ещё один расист на мою голову. Мало мне Эримиэля, ещё и этот туда же.

— Ты, я вижу, уже познакомился с одним из порождений некромантии, — кивнул на мой протез гоблин. — И должен представлять её возможности. Тёмного оборотня крайне сложно убить, и тебе просто невероятно повезло, что ты остался в живых. Хотя, должен признать, запустить файербол из драконьего пламени ему в глотку — это нестандартный ход.

Это что сейчас было? Мастер Груммботт меня похвалил?! Быть такого не может! Наверное, что-то в лесу сдохло, а скорее всего, передохло вообще всё живое! Вот бы сейчас Ситана это услышала. Ситана… Не имя, а песня. Какая пластика, какие формы… После этих анорексичных эльфиек с двухкнопочным калькулятором вместо груди, гнома просто сражала наповал. Я мечтательно прикрыл глаза и улыбнулся, вспоминая моменты её тренировки. Как тонкий комбинезон обтянул её тело, когда она делала растяжку, облепив оттопыренную попку и задорно торчащие холмики грудей. А ведь там, где-то второй номер, если не больше…

Бац! Я схватился за голову, куда только что пришёлся удар гоблинской палки. У-й-и-и! Больно же!

— Та-а-к Я смотрю, что слова ты не понимаешь, — зашипел мне в лицо разъярённый гоблин. — Придётся переходить от теории к практике. Похоже, что в твою тупую эльфийскую башку знания можно вбить только через боль!

В тот же момент я почувствовал, как меня подняло в воздух, и с размаху припечатало к стене. Руки и ноги оказались стянуты какой-то невидимой сетью, шею тоже перехватила невидимая удавка, да так, что я еле мог дышать.

— Это заклинание называется "невидимая сеть". Она будет медленно стягиваться, удушая свою жертву. У некромантов, придумавших это плетение, было чувство юмора, правда? — растянул лягушачий рот в широкой улыбке гоблин. — У тебя есть примерно минута, чтобы придумать, как освободиться. Время пошло.

Я попытался напрячь мышцы, и вырваться, но всё было тщетно. Невидимая сеть держала насмерть, и чем больше я напрягался, тем сильнее стягивались петли. Дышать становилось всё труднее. Чёрт, что же делать? Думай, голова, шапку куплю. Силой не освободишься, это ясно, да и нет у меня никакой силы. Звать на помощь? Смешно. Да и Грумм вряд ли просто хотел избавиться от меня таким образом. Похоже, что это его метод — бросить щенка в воду для того, чтобы научить его плавать. Думай, думай! Освободиться я могу только с помощью магии, это уже ясно. Сеть стянулась ещё сильнее, и от недостатка воздуха перед глазами замелькали мушки. Главное, не запаниковать. Огонь! Я попытался скастовать файербол, но не смог. Эта сеть блокирует мою магию! Дерьмо! Если я за десять секунд не придумаю, что делать, эта некромантская хрень меня удушит. Мастера Груммботта я видел уже как в тумане. Понял! Всё это время я сдерживал драконий огонь внутри себя, боясь, что он вырвется, и уничтожит всё вокруг. Надо его ненадолго выпустить, иначе мне каюк! Я открыл внутренние шлюзы, и почувствовал, как огонь рванулся по моим жилам, распирая меня изнутри. О, да! Давление на шею уменьшилось, и я смог свободно вздохнуть. Но сеть никуда не исчезла, она боролась, пытаясь стянуть свои кольца. Руки и ноги были по-прежнему связаны заклинанием, но я уже мог пошевелиться. Ну, хорошо. Я позволил огню выйти за пределы моего тела, осторожно расширяя его границы. Да! Сеть натянулась, и вспыхнула зелёным пламенем, на какой-то момент став видимой.

Уф, свободен! Я рухнул на пол, пребольно ударившись коленом.

— Ну что ж, неплохо, ученик, — отступив на пару шагов, сказал мастер Грумм. — Справился. Только огонь убери, а то дворец сожжешь.

Упс. Я глянул в висевшее на противоположной стене большое зеркало, и обомлел. Да уж, видок впечатляющий. Зелёное пламя окружало меня со всех сторон, облегая тело наподобие плаща. Смотрелось довольно круто! Но хватит любоваться, а то уже ковёр, на котором я стоял, тлеть начал. Я сосредоточился, и начал втягивать огонь внутрь себя. И у меня получилось. Зелёное пламя исчезло, вновь сконцентрировавшись где-то в районе солнечного плетения.

— Драконий огонь — хорошая защита от некромантии. Тренируйся чаще, и глядишь, из тебя ещё выйдет толк, — мастер Грумм уселся за стол, и кивком указал мне на ближайшее кресло. — Именно для этого я и настоял на Договоре Ученика. Понял, почему?

Я кивнул. Теперь действительно понятно. Гоблин предпочитал практические занятия, и его жесткий метод обучения явно не мог вызвать восхищение у высшей аристократии. Попробуй-ка быстро обучить какого-нибудь мажористого сынка местного олигарха, или чиновника, точнее, гнома — богача, или эльфа из древнего рода. Эти ведь слов не понимают, их бить надо.

— Да, мастер Груммботт, я всё понимаю, — с уважением поклонился я гоблину.

Наставник удивленно поднял брови:

— Ну надо же. Неужели у эльфа есть мозги? Ладно, садись, и внимательно слушай. То, что я тебе скажу, может спасти твою жизнь.

Гоблин дождался, пока я уселся, и продолжил:

— У тебя, ушастый, большие проблемы. Первая, и на данный момент, самая главная — тебе нужно как можно быстрее овладеть Печатью Дракона. Для того и тренировки. Кстати, — гоблин выдвинул ящик стола, и достал из него небольшой стеклянный пузырёк с какой-то мутной жидкостью. — Выпей это.

Он бросил мне пузырёк. Я откупорил туго пригнанную пробку, и осторожно понюхал. Господи, ну и вонь! Он меня что, отравить хочет?

— Что это? — я заткнул пузырёк пробкой, и отставил от себя подальше, ибо смердело невероятно.

— Меня не зря называют Алхимиком, — задрал длинный нос гоблин. — И нечего тут морщиться! Пей, говорю! Ты слишком слаб, тебе нужно стать сильнее, и набрать побольше мышц в короткие сроки, и этот эликсир в этом поможет. Пей, кому сказал!

Так. Я не понял, он мне что, стероиды впаривает? Фига се! Я покрутил в руке пузырёк. Мутная жидкость никакого доверия не внушала. И что это будет? Я несколько раз видел по телевизору выступления качков, и становиться похожим на мясную лавку с гипертрофированными буграми мышц и вылезшими венами мне совсем не улыбалось. Я как-то избежал в юношестве повального увлечения качалкой, и австрийский спортсмен-актёр и губернатор Калифорнии по фамилии Шварценеггер никогда не был моим кумиром.

— Пей, говорят тебе! И не забудь потом плотно поесть, так как аппетит у тебя после эликсира будет зверский.

Точно, стероид. Помогает восстановиться после тренировок, наращивает мышечную массу, и подстёгивает обмен веществ, оттуда и усиление аппетита. Ну ладно, деваться некуда. Я откупорил пузырёк, и, стараясь дышать через рот, одним глотком выпил находящуюся внутри отраву, которая на вкус оказалась ничуть не лучше, чем запах. Я приготовился к тому, что меня сейчас стошнит, но этого не произошло. Жидкость мягко опустилась в желудок, и взорвалась там горячей волной. Хм, а неплохо! Сразу же жутко захотелось есть. Нет, жрать!

— Что, неплохо, да? — усмехнувшись, подмигнул мне гоблин. — Мощная штука. Будешь принимать по одному пузырьку в день в течение месяца. И будем надеяться, что твоё тело сможет удержать Печать.

— Мастер Грумм, вы говорили, что проблема не одна. Какая ещё?

— Вторая… — наставник нахмурился, и побарабанил пальцами по столу. — Вторая мне нравится ничуть не больше, чем первая. Оборотень появился не просто так. Некроманта ведь так и не нашли? Нарви мне рассказал, что его поиски ни к чему не привели. У него маловато опыта в этом деле, и он не знает одного нюанса…

Наставник тяжело вздохнул, и закончил:

— Оборотнем может управлять только лич.

— И что? — пожал я плечами.

— Похоже, зря я сказал, что у эльфов есть мозги. Или у тебя голова только для того, чтобы корону носить? — вновь разозлился мастер Алхимик. — Что ты знаешь о личах?

— Ну, я, э-э-э…

— Понятно. Можешь не продолжать. Лич — это вид высшей нежити. Получается из дохлых магов. Очень силён, уничтожить его чрезвычайно трудно, потому что и так уже мёртв, а после перерождения в лича становится ещё сильнее. Все личи — некроманты, даже если до смерти маг был простым погодником, или лекарем, и о некромантии даже не слышал. А ещё личи очень умны, они сохраняют свой разум, и не превращаются в зверей, которые умеют только убивать и жрать. И это делает их самыми страшными противниками. Зачем ты нужен личу? Ведь эти покушения не на пустом месте взялись? — остро глянул на меня маленький гоблин.

— Хороший вопрос, мастер Груммботт. Я бы и сам хотел знать ответ, — спокойно выдержал я взгляд наставника.

— Вот ты и подумай. И я подумаю. А пока свободен. Тренировка завтра с утра, не вздумай опоздать, — гоблин отвернулся к окну, дав понять, что я больше его не интересую, и я с облегчением вышел из класса.

* * *

— Тётушка Туи! Я умираю от голода!

Я ворвался на дворцовую кухню. Желудок, похоже, уже начал переваривать самого себя. Таким голодным я был только один раз в жизни, когда поддался на уговоры однокурсников, и согласился пойти с ними в горы. Всю еду мы недальновидно сложили в один рюкзак, который благополучно и утопили, переправляясь через бурную горную речушку. И обратно два дня топали впроголодь.

— О, ваше величество! Всё уже готово. Садитесь, я сейчас подам на стол, — повариха Туилиндэ с добродушной улыбкой на круглом лице начала выставлять передо мной тарелки, кастрюльки, судочки и сковородки. Запахи сводили с ума, и я на какое-то время выпал из реальности.

Ох, как же я наелся… Уф… Я ослабил пояс на штанах, и сыто отдуваясь, откинулся на стуле. Это теперь что, каждый раз после гоблинских стероидов так обжираться буду? Впрочем, не думаю, что я слишком разжирею на вегетарианских харчах, да и тренировки мастера Грумма не позволят мне набрать лишний вес. О, вот и гномы пожаловали. На кухню шумной толпой завалились Глим, Нарви и Димбл.

— Здравствуйте, ваше величество! — пробасил Димбл.

— Ваше величество, — церемонно поклонился Нарви. На "ты" он обращался ко мне только тогда, когда мы оставались наедине, например, когда тренировались, да и то частенько сбивался. На людях, вернее, на эльфах, он общался исключительно на "вы".

— Привет, твоё величество! — Глим упорно отказывался мне "выкать“ несмотря на то, что постоянно огребал за это от дяди.

— Привет, рыжий! Дар Нарви, дар Димбл, — поприветствовал я гномов. — Присаживайтесь. Вы голодны? Тётушка Туи, не накормите трёх голодных гномов?

— Они вечно голодные! Никакой еды на них не напасёшься, — притворно заворчала Туилиндэ, с улыбкой выставляя перед гномами глубокие тарелки с аппетитно пахнущей кашей. В том мире я каши терпеть не мог, а здесь неожиданно распробовал, да так, что за уши не оттянешь.

— Кормилица ты моя дорогая, — ласково пророкотал Димбл, огладив повариху по крутому бедру, от чего тётушка Туи отчаянно покраснела, а гном самодовольно усмехнулся. Похоже, что Димбл подбивает к ней клинья! И дородная эльфийка ничуть не против, так как шлёпнула по шаловливой лапе Димбла, а не по его роже.

Я едва дождался, пока гномы поедят, и перейдут к керту, и закидал Глима вопросами.

— Глим, ну что там с Ситаной? Давай, рассказывай уже!

— Так я же и говорю, она как узнала, что война с орками будет, так сразу сказала, что обязательно поедет, и что ей плевать на то, что её в хирд не берут, — начал было рыжий гном, но его прервал Димбл.

— Ваше величество, не в обиду вам будет спрошено, а почему вы Ситаной заинтересовались?

— Ну, я, это… — смутился я, не зная, что сказать.

— Понравилась она ему очень, я же видел! — влез непосредственный Глим, за что мгновенно схлопотал подзатыльник от дяди. Я почувствовал, что у меня загорелись уши.

— Да, понравилась! — перешёл я в наступление. — И что, нельзя, что ли?

— Да почему ж нельзя? Можно. Но только у гномов с этим строго, если уж нашёл себе подругу, то на всю жизнь, разводов у нас не бывает, — степенно ответил Димбл.

— Ну, мы только познакомились, рано пока об этом говорить, — свернул я с опасной темы. — Просто я был в зале, когда она тренировалась. Я такого в жизни не видел! — восхищённо воскликнул я, вспомнив её танец с кинжалами.

— Да, лучше Ситаны кинжалами никто не владеет, — довольно огладил бороду Димбл, — Да и не только ими. Её сам мастер Дугри обучал, великий воин, у него тогда внучка под обвал попала, вот он к Ситане и прикипел, научил её воинским премудростям. Была бы она мужчиной, цены бы ей в хирде не было. Но женщин в хирд не берут, не ихнее это дело, секирой махать, — нахмурился Димбл.

— Да, Глим говорил мне, что у Ситаны родители погибли. Как это случилось? — перебил я гнома.

— Каменный призрак на них напал, — помрачнел Димбл. — Эти твари иногда выползают с нижних уровней. Мать Ситаны как раз принесла обед её отцу, мы их потом так и нашли вместе. Окаменевших.

— Куда же ваши маги смотрели? Что ж они не вывели эту заразу?

— Если бы это было так просто, — вступил в разговор Нарви. — Призрак потому и называют каменным, что он сквозь любую породу проходит. Камень — его дом. Уничтожить его можно, есть способы, но поймать его трудно. А у каждого гнома по магу не поставишь, да и мало нас, — печально вздохнул Нарви.

— Раньше все эти твари и нос высунуть боялись, когда драконы были! — грохнул могучим кулаком по столу Димбл. — А сейчас осмелели, лезут из всех щелей! Пока одну тварь изведёшь, несколько гномов гибнет! А был бы дракон, так один раз бы дохнул пламенем в шахту, и всё!

Дьявол! Нарви смотрел на меня таким взглядом, что я почувствовал себя последней скотиной. Надо быстрее заканчивать моё обучение и ехать к гномам. Смотрю, дела у них совсем плохи.

— На что похож этот призрак? — спросил я Димбла. — А то мало ли, вдруг встречу?

— Ну, это вряд ли. Откуда бы у эльфов каменному призраку взяться? К тому же, эльфы поклоняются Вечному Дереву, а дерево разрушает камень. А выглядит он как огромный, чёрный ком червей. Он выпивает все жизненные силы гнома, превращая его в камень. Стоит только коснуться его щупальца, и ты покойник.

— Мда, весело…

Разговор как-то не клеился, я встал из-за стола, и попрощался с гномами, сославшись на усталость. Тётушку Туи поблагодарил за прекрасный ужин, чмокнул в щёку, шепнув ей на ухо, чтобы была поосторожнее с Димблом, а то мало ли…

Я поднялся в своё крыло замка, на тяжелых ногах, и не менее тяжёлыми мыслями в голове. Надо было всё обдумать. Зайдя в спальню, я рухнул на кровать лицом вниз. Раздеться сил просто не было.

Сон не шёл. Бывает такое — вроде и устал так, что веки поднять не можешь, а уснуть никак. Из головы не шла Ситана. Зацепила меня эта гнома. Стоило только закрыть глаза, как перед внутренним взором появлялась она. Разгорячённая, в обтягивающем комбинезоне, изгибающаяся в медленном, эротическом танце. Ситана походкой от бедра подошла ко мне. В руке гномы появился кинжал, которым она перерезала бретельки, удерживающие её одеяние на плечах, позволив ему соскользнуть на пол. Ситана осталась только в шёлковых, полупрозрачных трусиках. Её обнажённое тело было божественно. Стройные ноги, тонкая талия, высокая грудь с маленькими розовыми сосками. Ситана медленно провела язычком по своим полным губам, и завела лезвие кинжала за тонкую резинку трусиков.

— Ты хочешь меня? — хриплым от страсти голосом произнесла она. Мне стало жарко.

— О, да. Ты прекрасна!

Эта гнома просто сводит меня с ума. Лёгкий нажим отточенного лезвия, и Ситана осталась абсолютно обнажённой. Прекрасная гнома откинула стройной ножкой последнюю часть своего туалета, и скользнула ко мне на колени, позволив мне рассмотреть её великолепное тело во всех подробностях. Ох, как же жарко!

— Возьми меня! Прямо сейчас!

Я потянулся губами к её шикарной груди, и… проснулся. Чёрт! Это был всего лишь сон. Но мне было действительно жарко. Я упал на кровать не раздеваясь, ставни были закрыты, и я вспотел. Вытерев покрывалом разгорячённый лоб, я сел в постели, опершись спиной о высокую резную спинку. Фу-х, окно надо открыть, а то что-то меня жарит не по-детски. Это из-за сна, или… Я сконцентрировался на месте средоточия моего внутреннего огня. Чёрт, я так и знал. Похоже, во время сна я теряю концентрацию, и огонь стремится вырваться. Мне надо срочно что-то предпринять, иначе во время сна я могу сжечь всё вокруг. Как же это не вовремя!

Внезапно я услышал за окном какое-то шебуршение. Я напрягся. Неужели опять? Я тихо слез с кровати, но не успел сделать и шаг в сторону двери, как ставни сотряс сильный удар. Я не стал ждать нападения, и выпустил в окно сконцентрированную струю огня, от которой ставни снесло с креплений. Получай, сволочь! Я подбежал к оконному проёму, и выглянул наружу. Если убийца ещё жив, то его нужно добить! Но внизу никого не было. Справа сверху что-то шевельнулось, я поднял голову, ожидая неминуемого удара, но вместо убийцы увидел цепляющуюся за растущий по каменной стене плющ Ситану. Какого чёрта здесь творится?

— Безумно счастлив видеть вас в любое время суток, однако не проще было бы постучать в дверь?

Судорожно вцепившаяся в плющ гнома что-то прошептала, и кивком головы указала на стену рядом с собой.

— Что это за…?

Это ведь тот самый каменный призрак, о котором мне Нарви рассказывал!

— Спускайтесь ко мне!

Но Ситана помотала головой, ещё сильнее вцепившись в плетущийся плющ.

— Спускайтесь, тогда я попробую его поджарить!

Гнома опять замотала головой. Да что ж ты будешь делать?! Ладно, попробуем по-другому. Я встал на карниз, выбил ногой оставшиеся в раме осколки стекла, ухватился здоровой рукой за плющ, и подобрался поближе к Ситане. Давай, осторожно, а то плющ может не выдержать. Гнома осторожно обхватила меня одной рукой плечо. Ох ты, а рука то у неё прямо ледяная! В спальне раздался грохот, крики, похоже, что двери вышибли. Вот и кавалерия подоспела!

— Ваше величество! Ваше величество!

Это Нарви. Примчался спасать надежду гномов. Соседнее с моим окно распахнулось, и из него по пояс высунулся мастер Груммботт.

— Держи ее! Смотри, чтобы не коснулась камня! Прижми к себе и не отпускай!

Как скажете, наставник, как скажете.

— Держись за шею, — шепнул я на ухо Ситане, которая наконец отпустила зажатый в руке плющ, и вцепилась в меня мёртвой хваткой, обхватив руками и ногами.

* * *

В первую после переезда ночь Ситана заснула сразу, но сегодня крутилась на постели уже несколько часов. Как тут уснешь, когда нет над головой многих и многих слоев надежной породы? Она ж не птица, чтобы спать на такой высоте. Потом окно. С закрытыми ставнями жарко, а приоткроешь — мешает яркий лунный свет. А кровать? Хоть поперек ложись, все равно краев не видно. Да еще пружинит от каждого движения.

Гнома сбросила на пол одеяло. Легла, но вскоре сквозь него начал пробиваться холод от мрамора. Ситана вернулась на кровать.

А еще эти мысли… Обычно после хорошей тренировки было легко — сейчас же в голове точно ворочались тяжелые каменные глыбы.

«Что за король такой? Разве сможет он справиться с орками?»

Вот и отец тоже весь вечер твердил, что не было у него еще худшего ученика:

— Длинноухие хотя бы неплохо из лука целят! Этот же, ставлю свою палку против трубки моего покойного деда, с трех шагов не попадет и в стоведерную бочку!

Откинув жаром полыхавшие косы, Ситана перевернулась на живот и стала смотреть в полураскрытые ставни. Очень вовремя.

Что-то мелькнуло перед глазами и с едва различимым стуком ударилось в дверь. Ситана вскочила. На ковре, в полосе лунного света лежал крохотный камешек. Несколько мгновений ничего не происходило, затем из него потянулась тень. Не раздумывая, гнома прыгнула на подоконник, оттолкнулась и повисла на плюще, густым ковром оплетавшим стены замка.

«Каменный призрак…»

Ситана хотела закричать, но вместо крика вырвался только тихий сип. Быстро перебирая руками, она переместилась подальше от окна. Запоздало сообразила, что комната отца находится с другой стороны, а возвращаться теперь поздно: из проема, уже потянулись серые дрожащие отростки.

«Надо успокоиться…»

Прямо под ногами находился карниз. Широкий каменный карниз. Но стоит только коснуться камня, как не спасет уже ничего. Каменный карниз, каменные стены, через которые с легкостью просочится призрак. Спасти сейчас могли только деревья: камни боятся живых деревьев, у которых хватает сил прорастать сквозь них. Но деревья в парке, далеко внизу, а здесь только плющ, который растет слишком близко к каменной стене. Через него призрак рано или поздно прорвется, да и сколько она сможет провисеть на руках?

Призрак уже был здесь, прямо под плющом — сразу несколько отростков, выползших прямо из стены, но не решавшихся пока преодолеть живую преграду. От них тянуло холодом так, что немели пальцы.

«Что же делать?»

Замок спал. Позвать на помощь Ситана не могла. Как подать знак? Гнома покосилась на ставню справа. Ставня деревянная. Конечно, это дерево уже давно мертво и не станет преградой для призрака, но все же не камень — призрак не успеет быстро пройти сквозь него. Если ударить в ставню ногой — дотянуться призрак не успеет, а внутри обязательно проснутся. Если, конечно, в этой комнате кто-то есть.

Медленно и глубоко вдохнув, Ситана так же медленно выдохнула и начала продвигаться к заветному окну. Остановилась — прикинула расстояние. Нет, надо подобраться поближе.

Теперь можно. Ситана примерилась — на второй рывок просто не хватит сил. Да и призрак ждать не станет. Надо было решаться.

Ах, если бы она не была босиком! Ситана покачалась на онемевших руках…

«Раз, два, три!»

Стиснув зубы, она со всей силы ударила в ставню правой ногой. От боли потемнело в глазах.

«Кажется, сломала пальцы…»

Но это больше не имело никакого значения.

В комнате послышался шорох, и почти сразу ставни в каком-то огненном смерче вынесло из проема.

— Дара Ситана?

«Ильмиэль… то есть король Тиларин…»

— Безумно счастлив видеть вас в любое время суток, однако не проще было бы постучать в дверь? — Король вдруг осекся: — Что с вами?

Ситана попыталась ответить, но губы лишь беззвучно шевельнулись. Тогда движением головы она указала на затаившегося под плющом призрака. Король пригляделся:

— Что это за…

Он произнес непонятное слово и добавил еще несколько на абсолютно незнакомом наречии.

«Как ему передать, чтобы позвал отца?»

— Спускайтесь ко мне!

Ситана помотала головой.

— Спускайтесь, тогда я попробую его поджарить!

«Пожарить?..» — не поняла Ситана и снова мотнула головой.

— Ладно, — перешагнув через подоконник, король встал на карниз.

В глубине покоев послышался мощный удар: похоже, пытались выбить дверь. Еще удар. Держась здоровой рукой за плющ, король подошел к Ситане.

«Перворожденного каменный призрак не тронет…» — пришла вдруг спасительная мысль.

Осторожно разжав правую руку, Ситана положила ладонь на плечо короля. От неожиданности тот вздрогнул: еще бы — ладонь была ледяной.

«Живой… теплый…» — теперь, когда спасение казалось совсем близко, мысли Ситаны начали путаться.

Грохот падающей двери, топот ног, крики…

— Ваше величество! Ваше величество!

Потом, судя по звуку, где-то недалеко распахнулись ставни и послышался голос отца:

— Держи ее! Смотри, чтобы не коснулась камня! Прижми к себе и не отпускай!

— Держись за шею, — шепнул король.

Ситана оперлась локтем о его плечо; обхватила шею, потом обвилась ногами вокруг его талии и, наконец, отпустила левую руку.

* * *

Я осторожно, стараясь не потерять опоры под ногами, боком, как краб, вдвинулся в оконный проём и спрыгнул на пол. Комната была полна народу. Вдоль стены рассредоточились стражники с луками на изготовку, возле письменного стола со зверской рожей стоял в боевой стойке и с топорами в руках Димбл, а посредине комнаты застыл мастер Груммботт. Встретившись с ним взглядом, я вздрогнул. Сжатые в тонкую линию губы, закаменевшее лицо. Передо мной стоял боец, готовый на всё. Гоблин не был вооружён, в руках он держал какие-то склянки.

— За спину, быстро! — отрывисто бросил наставник.

Я отбежал от окна, и спрятался за столом. И вовремя. Сквозь стену стремительно, выстреливая перед собой щупальца, просачивался каменный призрак. Димбл судорожно всхлипнул, и попятился.

— Димбл, держи девчонку! — крикнул я в лицо гному, — Отвечаешь за неё головой! Уноси её отсюда!

Димбл перевёл на меня взгляд, кивнул, бросил топоры, буквально отодрал от меня клещом вцепившуюся гному, и не сводя глаз с почти полностью вылезшего призрака, попятился к двери.

— Шевели жопой, корова беременная! — сорвался я. Было не до сантиментов. Кажется, дошло, и Димбл рванул с места со спринтерской скоростью. Мне стало чуть спокойнее, на гнома можно положиться.

— А вы какого хрена ждёте? — заорал я на стражей, — Пристрелите эту тварь!

— Нет! Стрелы не помогут! Я сам! — не оборачиваясь, крикнул мастер Грумм, — Не мешайте мне! Ушастый! Как только он полностью выползет, я задержу его заклятьем Инея, это не даст ему улизнуть! И по моей команде бей его огнём, пока я буду его держать! Ты понял?

— Понял, сделаю!

Как ни странно, но страха перед тёмной тварью я не испытывал. Наоборот, от притока адреналина я собрался, мысли стали кристально четкими. Кто бы мог подумать, я ведь всегда был по большому счету паникером и хлюпиком. Каменный призрак уже полностью вполз в комнату. Здоровенная тварь. Высотой где-то метра два с половиной, сплошь состоящая из антрацитово-чёрных переплетающихся щупалец, она вызывала омерзение только своим видом. Беспорядочно хлещущие во все стороны отростки раздались в стороны, открыв пасть, усаженную кривыми клыками. Глаз у чудовища не было.

Гоблин взмахмул рукой, и на пол перед призраком полетела склянка. Раздался хлопок, и тварь окутал синеватый дымок. От воя монстра у меня заложило уши. Что, не нравится, урод? Мастер Грумм скороговоркой пробормотал заклинание, и тотчас бросил вторую склянку. Дохнуло холодом. Призрак явно замедлился, его щупальца покрылись голубоватым инеем, но замедлился он совсем ненамного. Внезапно монстр резко прыгнул вперёд, рассыпая вокруг себя ледяное крошево, и навис своей пастью над маленькой фигуркой наставника.

— Сейчас! Давай!

Пламя Дракона! Поток чистого зелёного огня, закрученный спиралью, ударил в тёмное отродье. Я вложил в этот удар все силы. И, кажется, малость перестарался. В зелёной волне исчез не только призрак, но и письменный стол, кровать, и часть внешней стены. Вытаращив глаза, я смотрел на то, что осталось от моей спальни. Мастер Грумм, кажется, тоже был впечатлён.

— Тебе надо контролировать свою силу, Тиларин. Но этому я тебя научу.

Гоблин назвал меня по имени? Впору начать собой гордиться. А сейчас надо срочно тушить занявшийся ковер и мебель, а то так и замок спалить можно.

— Пойдём со мной, нам надо поговорить, — мастер Грумм, переступая через обугленные обломки мебели, направился к выходу. Прибежавшие эльфы споро залили из вёдер начинающийся пожар, и теперь спальня выглядела как после бомбёжки — закопчённые стены, едкий дым, от которого першило в горле, обгоревшие обломки. Похоже, что отсюда мне придётся съезжать, ремонт тут явно затянется надолго. Полюбовавшись ещё немного на эту печальную картину, я поспешил за наставником.

— Присаживайся, — кивнул мне мастер Грумм, когда мы зашли в его апартаменты. Гоблин подошёл к шкафу, достал из него графин и пару фужеров. — А мне надо выпить. Ты будешь?

— Да, не помешало бы. Только не эту бурду, не люблю я вино, — поморщился я.

— А это и не вино, — усмехнулся гоблин, — Это моя собственная настойка. Вы, эльфы, такую делать не умеете, а вино у вас дрянь, это точно.

Он точно, как по линейке, набулькал в фужеры жидкость голубоватого цвета. Профессионал. Наставник без лишних слов медленно выпил, зажмурился и облегчённо выдохнул.

— Вот. Совсем другое дело. Пей давай, чего смотришь?

Я покрутил в фужере странную настойку. Он туда что, краски добавил, что ли? Вроде, пищевых красителей здесь ещё не изобрели. Хотя, кто их знает? Жидкость была голубоватого цвета, и, кажется, даже слегка светилась. Я осторожно понюхал содержимое фужера, и удивлённо вскинул брови. Пахло какими-то травами, и свежестью. Прямо как в той рекламе про стиральный порошок.

— Не пей залпом, распробуй. Это не ваша гзургова моча, которую вы вином называете, это гоблинская настойка! — гордо бросил учитель.

Гномскую настойку я уже пробовал, и после неё начал войну с орками. Интересно, что будет после этой. А, где наша не пропадала! Гоблинская настойка проскользнула по горлу, и взорвалась горячей волной в желудке, оставив после себя приятное послевкусие. Ух ты! Да эта штука покруче любого французского коньяка будет! Не то, что гномский самогон.

— Значит так, ученик, говорю прямо и без недомолвок. Ты спас мою дочь. И меня тоже. И не надо мне говорить, что это не так, — остановил меня гоблин, видя, что я собираюсь возразить. — Я ведь всё видел. Честно говоря, не ожидал такого поступка от эльфа, тем более от короля. Поэтому наши отношения переходят на новый уровень. Договор Ученика больше не нужен, и денег за обучение я с тебя не возьму. И не спорь! — припечатал ладонью по столу мастер.

Я и не спорил. Наставник достал из ящика стола знакомый свиток, развернул его, и прижал тяжёлой чернильницей. Затем быстро чиркнул невесть откуда появившимся в его руке маленьким ножичком по ладони, обмакнул в выступившую кровь перо, и расписался.

Подпись засветилась красным, потом засиял и весь договор, свиток поднялся в воздух и вспыхнув, исчез, оставив после себя медленно опускавшийся на пол пепел.

Да, спецэффекты на уровне, ничего не скажешь.

Глава 6. Печать Дракона

— Но если ты думаешь, что теперь ты будешь прохлаждаться на тренировках, то ты сильно ошибаешься! — вернулся к своему язвительному тону наставник.

— Тогда в чём разница? — недоуменно посмотрел я на маленького гоблина.

— А разница в том, что я начну тебя слегка уважать, а этого мало, кто добился. А уж среди эльфов такого вообще никогда не было! Не нравитесь вы мне! Заносчивые, высокомерные, ушастые снобы! Впрочем, — сбавил обороты мастер, — даже мне иногда случается ошибаться.

Повисла неловкая пауза. Уф, ну хоть от договора избавился, уже хорошо. Не люблю я эти магические удавки на шее. Хотя проблему мою это всё равно не решает. Надо сказать наставнику про своё ночное открытие, он-то должен знать, что делать.

— Мастер Груммботт, у меня одна плохая новость, и один вопрос, — я крутил в руках фужер, не зная с чего начать. — Ночью я проснулся от жара. Я сконцентрировался на внутреннем средоточии огня, и увидел, что он прорывается наружу. Боюсь, что у меня совсем не осталось времени.

— Ах ты ж, гзургово отродье! — наставник выскочил из-за стола, подбежал ко мне, и приложил ладонь к моему солнечному сплетению.

— Плохо. Очень плохо, — пробормотал он минуту спустя. — Огонь может вырваться в любой момент. Нельзя терять время. Быстро за город, если пламя дракона вырвется, то хоть город уцелеет.

Успокоил, ничего не скажешь. Я чувствовал, что жар наполняет меня изнутри. Быстрее из дворца! Мастер бежал рядом, на удивление прытко переставляя свои короткие ноги, и тревожно заглядывал мне в глаза.

Не успели мы выбежать из замка, как мастер крикнул:

— Стой! У тебя глаза позеленели! Мы не успеем! Быстро в подвал, так хоть какой-то шанс!

Меня продолжало распирать изнутри, как воздушный шарик. Стоит только дотронуться маленькой иголкой, и…

Мы буквально влетели на нижний уровень дворца, в Зал Разрушений, и мастер Грумм захлопнул за нами тяжёлые створки дверей. Хотя, если рванёт, то никакие двери не помогут. Ничто не поможет. Наставник лихорадочно чертил пальцами на пыльном полу магическую фигуру, которая оказалась куда сложнее, чем та Печать-иероглиф, которую мы разучивали с Эримиэлем.

Наконец, добавив последние штрихи, он закончил.

— Смотри, и запоминай! От того, правильно ли ты её запомнишь, зависит твоя жизнь. И не только твоя. Ты понял?

— Да, сенсей, — ни с того, ни с сего выдал я. Почему сенсей? Может потому, что маленький зелёный гоблин в своей хламиде напоминал мне мастера Йоду? Не знаю. Когда жизнь висит на волоске, сознание выкидывает разные фортели.

— Кто? — округлил узкие глаза наставник.

— Неважно. Да, я понял, — успокоил я гоблина, пристально вглядываясь в нарисованную в пыли Печать. Минуту я неотрывно смотрел на рисунок, запоминая его в мельчайших деталях.

— Ты знаешь, что надо делать. Представь печать перед своим внутренним взором, создай канал от средоточия огня, и осторожно перекачивай его в печать. И не торопись, это крайне важно! Пламя Дракона должно заполнять Печать медленно и непрерывно. Никаких рывков! Ты понял?

Никогда ещё не видел мастера настолько обеспокоенным. Я кивнул, и закрыл глаза. Чувствую себя какой-то пароваркой. Огонь яростно бился внутри тела, не находя выхода. Но такой огонь долго не удержишь, всё-таки, моё тело — не тело дракона. Ну, начали. Я глубоко вздохнул, и сосредоточился. Передо мной вспыхнула и зависла в воздухе Печать. Так, теперь канал. Создав его, осторожно прикасаюсь им к мерцающему иероглифу. Есть! Печать начала заполняться, засияв насыщенным, изумрудным светом. Десять секунд, полёт нормальный! Неужели удалось?

Дьявол! Что-то не так! Давление огня внутри вдруг резко поднялось, и зелёное пламя окружило меня со всех сторон, закрутившись в подобие смерча. Я находился в центре этой бури, сквозь огненную пелену наблюдая, как плавится крепчайший гранит под моими ногами. Мастер Грумм отскочил от меня на добрый десяток метров, но смерч только увеличивался в объёме, перекрыв наставнику путь к двери.

— Мастер, что делать?! — заорал я, силясь перекричать ревущее пламя.

— Канал! Расширь канал, или мы все сгорим! — донёсся до меня голос учителя.

Я постарался успокоиться, сосредоточившись на своей задаче. Вот он, канал. Он просто не в состоянии пропустить через себя такое количество чистой энергии, и забился, как труба. Я напрягся до скрипа в зубах, чувствуя, что моё сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Как же это тяжело! Нет, слишком медленно! Зелёный, огненный смерч ещё увеличился в объёме, загнав мастера Груммботта в самый конец зала. Пламя оглушительно ревело, найдя выход, я стоял уже по щиколотку в расплавленном камне, как ни странно, не ощущая от этого ни малейшего дискомфорта. Только одежда и обувь мгновенно сгорела, и я стоял посреди зала абсолютно обнажённый.

Что ж, последняя попытка. Я закрыл глаза, и постарался абстрагироваться от происходящего, как делал это на совещаниях у шефа, когда он громогласно разносил меня, и всех остальных работников издательства, в пух и прах. Тогда помогало, может и сейчас поможет? Я представил себе этот узкий канал в виде пасти льва, упёрся в его челюсти руками, на манер Геракла, и стал тянуть изо всех сил. Что-то мокрое побежало по щекам. Я смахнул влагу ладонью, на мгновение приоткрыв глаза, и увидел, что это кровь. Неважно! Подумаешь, кровавые слёзы! Тянуть! Сильнее! В последнем, запредельном усилии, я расширил канал, чувствуя, как пламя стало стремительно уходить в Печать, как вода уходит из ванны, закручиваясь воронкой против часовой стрелки.

Пламя исчезло. Печать Дракона гордо сияла перед моими глазами. Я стоял, абсолютно голый, уже почти по колено в расплавленном камне, высокий, сводчатый потолок тоже потёк от нестерпимого жара, там, где его касалась верхушка смерча. Так, надо отсюда выбираться, а то, если камень остынет, то мои ноги навечно останутся внутри гранита. С трудом выдираясь из вязкого, расплавленного, каменного месива, я выбрался из эпицентра, и прошлёпал босыми ногами в дальний конец зала. Мастер Груммботт осторожно выглянул из-за колонны, и облегчённо выдохнул. Он практически не пострадал. Огненный смерч, как ни странно, расширяясь, уничтожил всё в своих границах, но снаружи всё осталось нетронутым. Я уже ничему не удивлялся, взяв за постулат точку зрения Эримиэля — магия, и точка.

— Ты как? — обеспокоенно спросил наставник.

Я привычным жестом потянулся рукой к своему шраму на лбу, и только сейчас обнаружил, что что-то не так. Моя механическая рука, она… Она меня слушалась! Я сжал металлические пальцы в кулак, и это у меня получилось! Но как?! Я посмотрел на место крепления протеза к руке. Кожаные ремни, многочисленные застёжки и крепления исчезли. Живая плоть плавно переходила в металл. Вот это да! Мастер Грумм был поражён не меньше меня. Он стоял с выпученными глазами, и смотрел, как я сжимаю и разжимаю пальцы. А ну-ка… Мысленная команда, и три лезвия выскочили из кулака. И я их почувствовал! Я потрогал правой рукой свой протез, и с восторгом обнаружил, что ощущаю прикосновение! Правда, как сквозь толстую перчатку, но это и неважно! Со щелчком убрав лезвия, я квадратными глазами посмотрел на наставника. Он ответил мне таким же взглядом.

— Э-э-э… Пойдём отсюда, ученик, сейчас тут начнётся такая суматоха. И поздравляю с освоением Печати.

— Да, конечно, учитель, спасибо, — в шоковом состоянии прошептал я, идя в сторону выхода. Расплавленный гранит уже схватился, и можно было пройти рядом с четко очерченной границей тёмно-бардового, пышущего жаром камня. Подойдя к невредимой двери, я потянулся к ручке, но тут дверь распахнулась от могучего удара, и внутрь влетела Ситана с кинжалами наперевес.

— Отец! Мне сказали, что здесь… Ваше ве… — наконец заметила меня гнома, глядя почему-то куда-то ниже моих глаз, и сделалась красной, как помидор. Я посмотрел вниз, и инстинктивным мужским жестом прикрыл самое дорогое. Одежды-то на мне не было, и я стоял перед Ситаной абсолютно голый. Но не успел я ничего сказать, как в зал влетел ещё один посетитель. Это был Эримиэль. Он был бледен, и крайне взволнован, причём настолько, что не заметил, в каком виде я нахожусь.

— Ваше величество, орки перешли границу. Война началась.

* * *

— Девчонке — на войну?! — от возмущения мастер Груммботт аж поперхнулся любимой настойкой.

— Девчонка? — Ситана сжала кулаки. — Выходит, мастер Дугри, когда назвал меня своей лучшей ученицей, просто пошутил? А на весеннем турнире, когда я…

— Помню, побила взрослых гномов.

— Может, скажешь, они все мне поддались?

— Нет, они дрались в полную силу. Но война — это тебе не турнир!

— Но отец…

— Не пущу!

Разговор был явно окончен, да Ситана и не особо надеялась, что отец согласится. Однако и отступать не собиралась.

— Ну и денек! — мастер Груммботт, наконец, сделал глоток, но настойка, похоже впервые, не принесла успокоения. — Да где это видано?! Мало тебе каменного призрака?

Ситана инстинктивно сжала медальон с листьями камнеломки. От призрака это не спасет — разве только слегка задержит и даст возможность сбежать, как это случилось сегодня ночью. Или позвать на помощь.

«Помощь!» — хмыкнула про себя гнома, вспомнив, кого приставили в качестве охраны к дверям ее спальни.

Ну да, бегает Глим быстро — тут ничего не скажешь. И голос у него громкий, это точно. Случись чего, весь замок на ноги подымет.

— Чему это ты улыбаешься? — старый гоблин с подозрением вгляделся в лицо дочери.

— Но ведь все закончилось хорошо.

— Хорошо, говоришь… — Груммботт покрутил в руке фужер. — Ты вот что, дочка. Во-первых, забудь про орков: справятся как-нибудь без тебя, а во-вторых… — он снова замялся. — Во-вторых, дурь эту тоже из головы выкинь.

— О чем ты?

— Я не слепой. Тоже, знаешь, был когда-то молодым. Не веришь? — старый гоблин рассмеялся резким каркающим смехом. — Не робкого ты у меня десятка. Мне ли не знать? А потому не верю, что так вцепилась в этого ушастого от одного только страха!

— Но…

— Никаких «но»! — мастер Груммботт хватил по столу кулаком. — Он тебе не пара! Любой из них — а этот особенно! Не знаю, что с ним не так, но чувствую. И дело не в драконьем огне. Хотя и в нем тоже. Что-то еще, только пока не разберу никак.

Ситана опустила глаза. Она действительно страшно испугалась: каменный призрак — ужас любого гнома. Поэтому, когда к ней подошел Ильмиэль… то есть король Тиларин. Ситана вдруг вспомнила, в каком виде застала сегодня короля, и почувствовала, что краснеет.

— Значит, не ошибся, — отставив фужер, отец постукивал ногтем по столу. — А я когда-нибудь ошибался? Было такое? А?

— Нет, — продолжая глядеть в пол, Ситана теребила медальон.

— Так вот иди и как следует подумай.

Кивнув, Ситана поднялась и пошла к двери.

— Чего грустная? — спросил поджидавший у выхода Глим. Он и сам-то выглядел неважнецки: на вечно улыбающейся физиономии застыла непривычная печаль. — Знаю-знаю. Меня ведь тоже на войну не отпускают. Говорят, от тебя здесь будет больше проку. — Он со вздохом перекинул на другое плечо топор и поплелся за Ситаной. — Говорят, хочешь повоевать — охраняй дару Ситану. А от кого тебя охранять?

— От кого охранять… — задумчиво повторила Ситана.

Она вдруг остановилась, повернулась к Глиму и оглядела его с головы до ног, будто видела впервые.

— Ты ведь в хирде служил?

— А как же? — вытаращился гном.

— Да знаю, знаю, — нетерпеливо махнула рукой Ситана. — Пошли, я кое-что придумала.

* * *

— Бежать? Да ты что! — ужаснулся Глим. — Мастер Грумм, если узнает, меня убьёт! Да и потом все сразу поймут, что ты девчонка.

— Это почему же?

— Борода. У тебя же нет бороды! Даже усов нет.

— Нет бороды? — засмеялась Ситана. — Погоди-ка, — бросилась она к походному сундучку. — Отвернись!

Глим послушно отвернулся, а когда Ситана разрешила повернуться, раскрыл от изумления рот: перед ним стоял примерно его ровесник-гном с рыжими усами и такой же рыжей курчавой бородой.

— Что скажешь? — голос, которым был задан вопрос, совсем не походил на голос девушки. — Волосы я подрежу. А кто спросит, скажем, что мы братья Глим и Дили из клана Бирина.

Вместо ответа Глим поднялся и дернул новоиспеченного «брата» за бороду. Он был совершенно уверен, что борода окажется у него в руках, и когда этого не произошло, растерялся уже совсем. Ситана тоненько захихикала:

— Вам бы только бородами меряться. Думаешь, я первая девчонка, которая сбегает на войну? Да этой бороде уже не одна сотня лет. Моя тетка рассказывала…

У Глима пошла кругом голова: накладные бороды, девчонки-воины, тетушки… Он слушал Ситану и твердил про себя, что должен ее отговорить во что бы то ни стало! Но вместо этого спросил, какой у нее план.

— Когда тебя сменят, купи двух пони, припасов на дорогу и жди в таверне. Вот, — и Ситана прицепила к его поясу мешочек с монетами.

Глава 7. Война неизбежна

— Грамбур сообщил, что орки перешли границу в трёх местах — здесь, здесь, и здесь.

Эримиэль стоял возле большого стола с расстеленной на нём картой и втыкал в неё маленькие флажочки. Прям пахнуло чем-то родным и знакомым: будто смотришь старый фильм про войну. Эримиэль в роли Жукова, ну а я — Сталин, понятно. Только вот трубкой пыхнуть не могу: эльфы, увы, не курят; да и ничего умного сказать тоже. Ну не соображаю я ничего в этом, вот и доверил все военные вопросы Профу. И, надо сказать, пока он справлялся блестяще.

На совещании, кроме меня и Эримиэля, присутствовал посол Фундин, заместители командиров полков эльфийских лучников Накилон, Тирон, Халлон и Храванон, заместитель Грамбура — командира гномьего хирда — Рубан и мастер Груммботт.

— Что говорят наши разведчики? Сколько их, какое вооружение?

Ну должен же я хоть что-то спросить?

— Разрешите, я отвечу, ваше величество, — взял слово Накилон и, дождавшись моего кивка, продолжил: — Мои разведчики проникли в глубокий тыл орков и сообщают, что в орде орков около десяти тысяч бойцов. Треть из них — тяжёлые конные латники, остальные — пешие мечники и копейщики. Осадного оборудования нет, но разведчики рассмотрели в обозе инструменты. Видимо, собираются строить осадные башни на месте. Есть десять баллист.

— Ясно. Как у них с магами?

— Маги есть, ваше величество. Вернее, шаманы. Но сил у них хватает, наши маги это почувствовали, — добавил Эримиэль.

— Да, я тоже, — встрял молча сидевший в углу кабинета гоблин. — И у меня для вас плохая новость. С ними идёт повелитель мёртвых. Ваши эльфийские маги не могут его почуять, а я этот запашок узнал сразу.

Все, как по команде, повернулись к наставнику.

— Лич? — невольно вырвалось у меня. — Неужели опять он?

— Похоже на то. Эманации весьма характерны.

— Великое Дерево! — воскликнул Эримиэль. — Это же в корне меняет расстановку сил! Если у них есть лич, то он может поднять павших воинов, и тогда… — Проф сжал зубы. — Да помогут нам боги.

— Я могу помочь. Но я смогу только блокировать его, не убить. Для этого у меня не хватит сил. В открытой схватке я проиграю.

Маленький гоблин печально вздохнул и потёр кончик своего длинного носа.

— Если только… — наставник пристально посмотрел на меня. — Если только король не использует свою силу.

Начался форменный бедлам. О том, что король владеет магией огня, знали уже все. Да и трудно было утаить такое, когда я сначала уничтожил каменного призрака, а потом расплавил половину Зала Разрушений.

Дар Фундин вскочил со своего места и закричал, что не позволит подвергать опасности жизнь короля. Эримиэль его поддерживал. Мастер Груммботт парировал на это, что если не уничтожить лича, то потери будут катастрофическими, а сам он не сможет справиться одновременно с личем и его охранниками-шаманами. И что тогда всё будет бессмысленно. Рубан влез в перепалку и выкрикнул, для убедительности стукнув закованным в латную перчатку кулаком, что его гномы не боятся каких-то там личей и что они всех порубят в мелкую капусту. На что уже Накилон, Тирон, Храванон и Халлон вскочили и гордо заявили, что их эльфы ни в чём не уступят гномам и вообще прекрасно справились бы и сами.

— Молча-а-а-ть!!!

Перебранка мгновенно смолкла, как отрезало. Взоры всех присутствующих сошлись на мне.

— Всем слушать меня и не перебивать, — уже спокойным голосом продолжил я. — Долг короля в том, чтобы заботиться о своих подданных. Даже если это и опасно. Поэтому я отправляюсь на фронт вместе с мастером Груммботтом. Это не обсуждается.

Я осмотрел притихшее собрание, прочистил горло и продолжил:

— Ещё есть что-то такое, что я должен знать?

Посол Фундин, как первоклашка на уроке у строгого учителя, поднял руку.

— Дар Фундин, вы хотели что-то добавить?

— Да, ваше величество, я хотел сказать, что наш король объявил о сборе ополчения. Очень многие гномы решили взять в руки оружие и отомстить нашим извечным врагам. Так что ждите пополнение в рядах вашего войска со дня на день.

— Отличная новость, дар Фундин, просто великолепная! А теперь прошу меня простить, нам надо переговорить с мастером Груммботтом. Нет-нет, останьтесь. Вам ещё многое следует обсудить. Лэр Эримиэль, прошу вас, продолжайте.

И, кивнув всем, в сопровождении гоблина, вышел из зала заседаний. Наставник шёл рядом, непривычно молчаливый.

— Похоже, учитель, что у нас нет выбора.

— Выбор есть всегда, ученик. Всегда. Но ты решил правильно. И ты будешь не один.

* * *

«Ну, вроде все…»

Затянув походный мешок, Ситана перекинула его через плечо, развернулась к окну, но вдруг остановилась.

Медальон. В нем ведь магия отца, а значит, он найдет ее, где угодно.

Ситана торопливо расстегнула куртку и потянула за кожаный ремешок. Волосы она привычно откинула, но тонкий ремень, на котором держался амулет, застрял в бороде, так что пришлось, в конце концов, снять мешок и распутывать.

Без медальона гнома почувствовала себя беззащитной. Сами собой всплыли события позапрошлой ночи, плющ, по которому предстояло сейчас спускаться.

Держа медальон на вытянутой руке, Ситана все никак не могла решиться: казалось, стоило только разжать пальцы — и из стены потянутся змеевидные черные отростки… Гнома потрясла головой. Нет, она докажет отцу, докажет… Не помогло. Потом вдруг вспомнила непривычно серьезного Глима, который заглянул к ней вечером и сообщил, что все готово, и решительно положила талисман на кровать. Затем шагнула к окну и осторожно приоткрыла ставни.

Сегодняшняя ночь была безлунной. Перебравшись через подоконник, Ситана глубоко вздохнула и ухватилась за плющ. Повисела на вытянутых руках, всматриваясь в живой ковер на стене, и только убедившись, что никакие щупальца не тянутся через густую листву, медленно поползла вниз. Торопиться было нельзя: малейший шорох — и может засечь эльфийская стража.

«Эльфийская»… Ситана замерла от удивления. Ну да, именно так она и подумала: «эльфийская стража», а не «стража длинноухих». Потом улыбнулась и двинулась дальше. Вскоре она уже бесшумно спрыгнула на нижнюю галерею, с нее — на землю и боковыми аллеями тихонько выскользнула из королевского парка.

Самое трудное осталось позади: с прибытием хирда гномов на улицах столицы заметно прибавилось — эка невидаль! Главное, поскорей найти таверну. Глим, конечно, рассказал, как туда добраться, но ведь это же Глим! Ситана себя одернула: она все еще невольно продолжала красться, а надо идти открыто, никого не таясь.

Топать в тяжелых мужских башмаках было непривычно и весело. Она все-таки вырвалась, и рядом, наконец, не было отца, который не отпускал буквально ни на шаг. От непривычной свободы кружилась голова, и хотелось смеяться, когда, недовольно морщась, оглядывались идущие впереди эльфы.

«Да, эльфы!» — Ситана мысленно показала язык, всем, кто называл их длинноухими.

Кстати, и таверна нашлась легко. Ну вот зачем смеяться над Глимом? Хороший парень, толковый. То, что он указал кратчайший путь, можно было не сомневаться: группки по двое, по трое бряцавших оружием бородачей направлялись именно туда. На обогнавшую их Ситану никто не обращал внимания: ну, идет себе пропустить кружечку эля паренек и идет.

Таверна встретила дымом и хохотом. В первую минуту Ситана ослепла и оглохла, но ненадолго: приглядевшись, она вскоре приметила сидевшего в одиночестве Глима.

— Привет, братец!

От неожиданности Глим аж подскочил, но не оплошал:

— Привет, Дили! А я уж заждался.

Хлопнув братца по плечу, Ситана с грохотом плюхнулась на скамью:

— Дай-ка хлебнуть, совсем пересохло в глотке, — с этими словами она решительно приложилось к Глимовой кружке.

— Мастер Груммботт меня убьёт, — глядя, как Ситана одним глотком опрокинула в себя эль, прошептал маленький гном.

* * *

Лошадь. А почему, собственно, лошадь? Я скептически смотрел на белоснежного скакуна, стоявшего в стойле королевской конюшни. Или это не лошадь? В смысле, не кобыла? С этого ракурса не видно, что там у неё сзади. Видимо почуяв мою неуверенность, непарнокопытная сволочь ехидно фыркнула мне в лицо.

Что я делал в конюшне? Ну так Эримиэль, чтоб ему пусто было, решил обставить моё отбытие к театру военных действий с помпой: мол, пусть эльфы видят, какой герой их король. Политическая необходимость, видите ли. А по-нашему говоря, простой пиар и понты корявые. Но что для Профа политика, то для меня — геморрой. Я ведь лошадей только в телевизоре да на картинках видел, а уж чтобы ездить на этом — боже сохрани! Я типичный городской житель, какие лошади?

Но король должен обязательно выезжать из столицы верхом на белоснежном скакуне, и никак по-другому, иначе несоблюдение традиций. Хотя традиций этих я уже и так нарушил немыслимое множество, как мне доложил Эримиэль. А то, что я в дружеских отношениях с гномами, многим высокородным эльфам вообще, как серпом по известному месту. Когда Проф мне это сообщил, я впервые захотел кого-нибудь укоротить на голову, раз уж языки за зубами держать не умеют. Ладно, пока не стану ничего предпринимать: не стоит во время войны создавать в самом сердце королевства очаг недовольства. Вот вернусь победителем, тогда ни одна сволочь пикнуть не посмеет: победителей, как известно, не судят. А не вернусь… Тогда мне будет уже всё равно.

Я продолжал недоверчиво разглядывать… всё-таки жеребца: некоторые типичные детали у кобылы бы, точно отсутствовали. Жеребец отвечал мне тем же.

— Ну что, морда ехидная, дружить будем?

Конь пренебрежительно фыркнул и отвернулся. Ладно, попробуем по-другому. Я достал из кармана, специально для этой цели уворованные с кухни тётушки Туи несколько кусочков колотого сахара. Благородная скотина мгновенно перестала изображать из себя недотрогу и заинтересованно потянулась к лакомству.

— Ну вот, другое дело.

Улыбаясь, я наблюдал, как жеребец своими бархатными губами деликатно снял с моей ладони сахар и довольно захрустел. В конюшне было много лошадей, но королевский конь стоял в отдельном стойле, да и спутать его с остальными было тяжело. Высокий, мощный, с переливающимися под лоснящейся шкурой мускулами. Красавец! Как тебя зовут-то хоть? Благо спрашивать никого не пришлось, конюших я выгнал сразу, чтобы они не увидели, что я коня впервые вижу. На стенке каждого стойла была прибита золочёная табличка с именем лошади.

— Обгоняющий ветер? — прочитал я надпись на эльфийском, — Не, не годится. Звучит, конечно, круто, но явно не соответствует твоей сущности. Согласен? — и протянул коню ещё один кусочек.

Конь не возражал.

— Буду звать тебя Ехидная Морда. Или просто Морда, если будешь плохо себя вести, — продолжал я, оглаживая коня по шее.

— Эй, там! — крикнул я. В проёме появился силуэт слуги.

— Оседлайте его!

— Будет сделано, ваше величество, — эльф поклонился и подбежал к длинному столу, на котором были сложены сёдла, уздечки и прочие комплектующие для езды верхом.

Отослав слугу после того, как он поместил седло на спину жеребца, затянул ремни, они, вроде, подпруги называются, и перекинул уздечку через шею лошади, я с ужасом посмотрел на нетерпеливо переступающего с ноги на ногу огромного белоснежного монстра. И как на это залезать? Я вам не донской казак и не ковбой какой-нибудь. Ладно, если гора не идёт к Магомету… Я взял коня под уздцы, и подвёл его к столу с конской упряжью. А что делать?

— Морда, стой, и не двигайся. А то, если я с тебя навернусь, можно и шею сломать.

С этими словами я взялся левой, железной, рукой за край высокого изукрашенного седла, перенёс через него правую ногу, и сел. Конь повернул ко мне голову, и как-то удивлённо на меня посмотрел.

— Морда, будь человеком, только не дёргайся, а я тебе за это ещё сахара принесу, — уговаривал я коня, борясь с приступом головокружения. Это вам не на Ладе-Калине ездить, это очень высоко и неустойчиво! Справившись с головокружением, я вспомнил о стременах. Где-то я читал, что стремена придумали монголы — так было гораздо удобнее приподниматься в седле, и наносить удары саблей сверху. Кстати, остроносые сапоги с каблуками придумали тоже они. И это вовсе не дань тогдашней моде. Просто острыми носами проще попасть в стремена, а каблуки не давали ноге с них соскользнуть. Сплошная польза и практичность.

Так, теперь уздечка. Я взял её в руки. Вроде, принцип не так уж и сложен — тянешь влево, конь поворачивает налево, тянешь вправо, поворачивает направо. Вперёд — но, стоять — тпру. Минуточку, а если здесь в ходу другие команды? Почему я у Эримиэля не спросил?

Пока я раздумывал над этими животрепещущими вопросами, коню надоело стоять на месте, и он бодрым шагом пошёл в сторону открытых ворот. Я судорожно натянул уздечку, но конь вместо того, чтобы остановиться, резко включил третью скорость, и вихрем вылетел во двор. Мама!

— Тпру! Стоять! Место! — орал я, болтаясь в седле, как мешок картошки. Хотя, наверное, у мешка бы и то лучше получилось. — Морда, мать твою, на колбасу пущу!

Я выпустил из рук бесполезную уздечку, и обеими руками вцепился в роскошную гриву коня. Жеребцу было глубоко плевать на мои мучения, он наслаждался свободой. Благо, двор был не такой большой, и коню некуда было ускакать, но и этого простора хватало, чтобы носиться галопом по кругу вдоль забора. Кажется, на десятом круге, я решил, что с меня хватит. Какая-то скотина надо мной издеваться будет! Нет, так не пойдёт.

Я упёрся ногами в стремена, слегка приподнявшись над седлом, правой рукой схватил болтающуюся уздечку, и потянул вправо. Морда послушно взял правее. Ага, рулить всё-таки можно! То ли я как-то приспособился к этому средству передвижения, то ли опять тело вспомнило, что оно что-то умеет, но я болтаться в седле, как некий предмет в проруби, перестал. Ха, да я прирождённый наездник! И тут Морда выкинул фортель. Ни с того, ни с сего, он резко затормозил, упёршись всеми четырьмя копытами в утрамбованную землю, и я свечкой взмыл в небо, наблюдая с высоты полёта двор, постройки, и квадратные глаза Эримиэля, стоявшего за забором. Помахать ему ручкой я не успел. Приземление было… эм-м-м… не столь болезненным, сколь запоминающимся, ибо влетел я точнёхонько в стоявшую в углу тележку с пахучими лошадиными яблоками. И если кто-то думает, что это были те яблоки, которые едят, то он глубоко ошибается.

— Лэр Эримиэль, — выбравшись из благоухающей тележки, и кое-как отряхнувшись, официально обратился я к Профу. — Если об этом прискорбном инциденте кто-либо узнает, то… Лучше бы никто не узнавал. Мы друг друга поняли?

Проф подобрал отвисшую челюсть, и сделал вид, что он только что подошёл.

— Не понимаю, о чём вы, ваше величество, я только спешил сообщить вам, что к завтрашнему отбытию всё готово. Если я вам понадоблюсь, то я буду в зале заседаний.

С этими словами Проф поклонился, развернулся, вздёрнул подбородок, и с прямой спиной, будто палку проглотил, отправился обратно во дворец. Мне показалось, или его плечи как-то подозрительно подрагивали? Профессор завернул за угол, и только тогда мои острые уши услышали звуки придушенного хохота. Ну вот что с ним делать? Одно только радует — кажется, у Профа наконец проснулось чувство юмора. Для начала хоть такое, уже неплохо. Глядишь, и анекдоты мои когда-нибудь понимать начнёт.

Ладно, вернёмся к нашим баранам. Вернее, к одному наглому коню, который преспокойно объедал декоративный кустарник, растущий вдоль каменного забора, окружающего двор конюшни.

— Ну что, Морда, второй раунд? Ну давай, потанцуем…

Я подошел к жеребцу с левой стороны, ухватился рукой за луку седла, вставил ногу в стремя, и одним движением оказался в седле. Ха, кажется, моё тело всё-таки вспоминает, как это делается! Разобрав поводья, я слегка ткнул Морду пятками в бока, и потянул узду налево, обратно к конюшне. Конь шагом направился туда, куда мне было надо. Кажется, я начинаю осваиваться с управлением. А если побыстрее? Где тут у него вторая скорость включается? Блин, опять забыл у Эримиэля спросить про команды!

— Но, Морда, пошёл! — я ударил пятками сильнее, и слегка натянул поводья. Жеребец послушно увеличил скорость. Тело уже окончательно освоилось, и я приподнимался над седлом, и опускался в такт хода коня, абсолютно не задумываясь. Сделав несколько кругов по двору, я решил, что на сегодня верховой езды с меня хватит, наездился. Завтра, на выезде, опозориться не должен. Заехав в конюшню, я спешился, расседлал Морду и завёл его в стойло.

— Вот только попробуй завтра выкинуть такой фокус, и я тебя гоблину на опыты сдам. Или оркам скормлю. Понял? — пригрозил я коню, и показал ему кулак. Жеребец фыркнул, и ткнулся мордой мне в плечо.

— Ладно, ладно, прощаю, — я достал из кармана последний оставшийся кусочек сахара, и скормил его коню.

* * *

Выезд прошёл в торжественной обстановке. Я — во главе на белоснежном скакуне, за мной моя личная Гвардия, сборный отряд гномов-добровольцев, прибывших в столицу, и несколько магов-погодников, приставленных ко мне Эримиэлем. Проф вообще хотел отрядить мне в помощь весь столичный гарнизон, и посол Фундин вместе с Нарви его горячо поддерживали. Вот ведь спелись за моей спиной! Дай им волю, так вообще обложили бы меня со всех сторон ватой и заперли бы в сейфе, чтобы я, не дай бог, не поцарапал пальчик. То и дело натыкался во дворце на Нарви, который смотрел на меня глазами побитой собаки, и приходилось каждый раз торжественно обещать, что я буду очень осторожен и в ближний бой с орками ввязываться не буду.

Гарнизон я всё же оставил. Не дело, если столица окажется без защиты. Подбоченясь, я ехал по главной улице столицы, идущей от моего дворца и до главных ворот. Народу высыпало — тьма! Эльфийки всех возрастов свешивались с балкончиков домов, выглядывали из окон и махали мне букетиками цветов. Ещё бы, не каждый день увидишь парадный выезд и короля в роскошном золотом одеянии, восседавшего на Ехидной Морде. Кстати, этот конь тот ещё артист. Пока мы продвигались сквозь толпу, он то и дело встряхивал своей шикарной, золотистого цвета гривой, гордо задирал голову, демонстрируя себя во всей красе: мол, смотрите на меня, пока есть такая возможность. Но фокусов, подобно вчерашнему, не выкидывал, слава Вечному Дереву.

Эримиэль остался во дворце в качестве моего заместителя и вообще второго эльфа в королевстве, о чём официально было объявлено глашатаями по всей столице. Я видел, что Проф страшно этим гордится, но не показывает вида, дабы не уронить лицо. Город я оставлял в надёжных руках, за это я мог уже не волноваться. Посол Фундин осваивал новое, наконец построенное гномье посольство, и был основным связующим звеном между нами и королевством гномов. Нарви, разумеется, увязался со мной в качестве личного телохранителя. Димбл остался во дворце, так как срок его контракта ещё не истёк, а к договорам и контрактам гномы относятся весьма щепетильно.

А вот Глим с Ситаной… Что-то я их не видел последнее время, хотя с этой войной и неразберихой сам чёрт ногу сломит. Надо будет у мастера Грумма спросить, он наверняка в курсе. Ситана… После того памятного столкновения в Зале Разрушений мы не виделись. А я так хотел с ней поговорить. Кажется, до сих пор чувствую, как её руки тогда, за окном спальни, обхватили меня за шею, тело прижалось вплотную, а огромные серые глаза оказались близко-близко… Так, хватит мечтать! Вон уже наставник, едущий справа на случай очередного покушения, как-то странно на меня поглядывает. Улыбаемся и машем, улыбаемся и машем.

Но вот, наконец, мы выехали за главные ворота, оставив позади дворец, столицу и машущих цветочками эльфиек. Фу-х, слава Вечному Дереву! Я слез с Морды и стал поджидать королевскую карету. Да, такая у меня была. Стану я стану мозолить свою задницу в седле все три дня, пока мы продвигаемся в сторону границы, щас! Предпочитаю передвигаться с комфортом — относительным, конечно. Карета, всё же, не мягкий вагон СВ.

* * *

— Болит?

— Что? — не поняла Ситана.

— Голова, спрашиваю, болит?

Гнома поморщилась.

— А я ведь тебе говорил: не пей целую кружку. Говорил?

От эля было очень весело. И ехать по ночному лесу верхом на пони рядом с Глимом тоже, казалось, очень здорово — пока не захотелось спать. А потом взошло солнце… Высоченные, с густыми кронами деревья давали отличную тень, но все-таки нет-нет, да пробивался лучик. Тогда в голову Ситаны будто впивалась огненная иголка, и начинало мутить.

— К элю надо иметь привычку, — Глим назидательно поднял указательный палец.

— Помолчи, — уже в который раз попросила Ситана.

Глим в очередной раз послушно смолк, но ненадолго: стоило пролететь птице или мелькнуть за деревьями какому-нибудь зверьку, как все начиналось сначала. Он болтал на ходу, болтал, разжигая костер, болтал, помешивая в котелке кашу, задавал вопросы и сам же на них отвечал… К вечеру Ситана, которая в основном кивала, уже привыкла и смирилась, да и голова прошла, правда настроения от этого лучше не стало.

Когда гнома представляла себе войну, то видела сплошные поединки, драки. Вот она, размахивая топором, врывается в самую гущу битвы. А вот пущенный ее рукой кинжал летит в глаз огромному орку… На деле оказалось, что большую часть времени занимают переходы, переезды, поиск подходящего места для ночлега, готовка ужина. Уже к середине первого дня ныло все тело, но еще хуже было то, что Ситана ничего не умела. Разве что собирать хворост. Без Глима она оказалась бы совершенно беспомощной — не смогла бы даже найти воды.

— Откуда ты знаешь?..

— В хирде научили, — пожимая плечами, на все вопросы отвечал Глим.

Утром третьего дня они выехали на опушку леса.

— Поедем по краешку.

— А почему не прямо? — удивилась Ситана.

Она помнила, что сразу за лесом начиналась широкая дорога — именно по ней они ехали сюда с отцом.

— Граница уже недалеко — опасно, — пояснил Глим.

У Ситаны первый раз за два с половиной дня загорелись глаза, она попыталась спорить, но Глим покачал головой и свернул с основной тропы на едва заметную, уходящую вправо тропинку, по которой можно было ехать только по одному.

Скоро лес поредел и сменился кустарником. Тропинка пошла на подъем — сначала довольно пологий, затем все более и более крутой. Усталые пони начали спотыкаться, но непривычно молчаливый Глим упорно ехал вперед.

Привал они устроили, только когда почти поднялись на холм. Съехав с тропинки, Глим спешился и отыскал на склоне небольшую пещерку — там и развели костер. Вернее, костер, как обычно, развел Глим. Пока он устанавливал котелок с водой, Ситана осматривала местность. С этого холма начиналась целая гряда точно таких же, поросших кустарником холмов, слева внизу раскинулась огромная зеленая равнина, по которой вилась та самая наезженная дорога.

— Правильно делаешь — наблюдать надо из-за кустов, — похвалил Глим, когда она вернулась в пещерку.

— Ты что, за мной следил?

— Присматривал, — Глим бросил в похлебку какие-то корешки.

Фыркнув, Ситана присела к огню. Пахло вкусно, но есть совершенно не хотелось, поэтому, когда трещавший без умолку Глим протянул миску, она начала есть только потому, что есть было надо.

— Так и будем прята… — начала Ситана и, не договорив, замерла.

Сейчас отдаленные крики и лязг металла услышал и Глим. Отложив миску с недоеденной похлебкой, он поднялся и скрылся в кустах. Через мгновение за ним последовала Ситана.

— Откуда здесь орки? — спросила она, осторожно раздвинув ветки.

У подножия холма пятеро гномов отбивались от отряда из двенадцати орков — тринадцатый с проломленным черепом валялся на земле.

— Разведчики, — прошептал Глим.

Ситана напряглась в ожидании, что он скажет еще, и с облегчением выдохнула, когда Глим довавил:

— Надо помочь.

* * *

Я ошибся. Карета оказалась весьма просторной и комфортабельной. Гномья работа, как-никак. У неё была пружинная подвеска! Благодаря этому ход кареты был достаточно мягким, и можно было не опасаться отбить себе задницу на выбоинах. До асфальта на дорогах здесь ещё не додумались, а мощёные мостовые были только в столице. Диваны, на которых сидели я, мастер Груммботт, и Нарви, были мягкими, и обтянуты красным бархатом. И, что меня убило, у стенки, под окном, оказался раздвижной столик, точь-в-точь, как в наших поездах! И откидные верхние полки тоже были. Не хватало только характерного перестука колёс, и проводницы, разносящей чай в гранёных стаканах с подстаканниками.

Мастер Грумм сидел возле окна, с мрачным видом озирая окрестные пейзажи.

— Наставник, что случилось? Вы боитесь, что мы не справимся с личем?

Гоблин тяжело вздохнул, и вытащил из кармашка своей хламиды маленький невзрачный камешек.

— Что это? — заинтересованно спросил я.

— Это камень, в котором Каменный Призрак попал во дворец. Я обнаружил его по остаточным эманациям силы. Заклинания, знаешь ли, сразу не развеиваются.

— Так это значит, что…

— Да, призрака во дворец подкинули.

— Но зачем? Кому это было нужно? Что за странное покушение? Я как раз хотел вас тогда об этом спросить, помните?

— Зачем? Включи голову, или что там у тебя вместо неё, и подумай! Каменный призрак не нападёт на эльфа, вы слишком сродни с деревьями, он привык охотиться на гномов. Нет, напасть он может, конечно, но только защищаясь.

— Но тогда, получается, его целью были гномы. О, дьявол…

— Что, дошло? — невесело усмехнулся гоблин, — Всё верно. Посол Фундин к тому моменту ещё не успел переехать в посольство, и жил в гостевом крыле, вместе с Нарви. Только представь, что было бы, если бы посол погиб?

— Но какой смысл было подкидывать один камешек во дворец? Ведь, если бы понакидать таких камешков в гномьем квартале, то жертв было бы куда больше.

— Понакидать? Ты думаешь, что загнать Каменного Призрака в этот камешек так просто? Нет, ученик, это совсем не просто, это может сделать только некромант большой силы. Да и призрака этого не так просто изловить.

Я обхватил руками голову. Это что же получается? Диверсия? Или саботаж? И опять некромант.

— Опять он? — вопросительно посмотрел я на наставника.

— Больше некому. Кому-то ты перешёл дорогу, ученик. И перешёл серьёзно. Все эти покушения исходят из одного источника, и начались они вскоре после того, как у тебя появилось вот это, — гоблин ткнул сухим пальцем в мой шрам. — Что-то ты недоговариваешь, и мне это не нравится.

Мастер прокурорским взглядом пытался просверлить во мне дыру, но меня этим не проймёшь, наш главред был покруче, и своим взглядом мог посрамить самого Мюллера.

— Я не помню, что тогда произошло, учитель. Абсолютно ничего.

Гоблин ещё немного посверлил меня своими глазками, пожевал губами, и наконец засунул камешек обратно.

— Верю. Тебе нет смысла лгать, на кону стоит твоя жизнь.

— Нарви, а ты не видел Глима и Ситану? — повернулся я к гному, решив сменить тему. — Что-то они пропали в последнее время.

— Глим исчез, ваше величество, — отвёл глаза Нарви. — Мы перерыли весь дворец, но так его и не нашли. Димбл обошёл весь гномий квартал, заглянул в каждую таверну, но он как в воду канул.

— Ситана тоже пропала, — произнёс наставник. — Вот что я нашёл в её комнате.

С этими словами мастер Грумм вытащил из очередного карманчика маленький амулет на кожаном шнурке.

— Как пропала?! — вскочил я. — Назад, немедленно! Её нужно найти!

— Сядь, не суетись! — рявкнул на меня гоблин. — Я догадываюсь, где она может быть.

Я рухнул обратно на диван, с надеждой смотря на мастера Груммботта.

— Ситана умная девочка. Этот амулет делал я лично. И она догадалась, что я смогу найти её, где угодно по этому амулету. Поисковое заклятье сотворить недолго. Поэтому она его и оставила, не хотела, чтобы я её нашёл.

— Но зачем?

— Она рвалась воевать с орками, — недовольно проворчал наставник. — У нас вышла размолвка по этому поводу. Вбила себе в голову, что может воевать наравне с мужчинами! Упёртая, как горная хмырза!

Нарви хрюкнул, но, когда мы посмотрели на гнома, сделал вид, что просто закашлялся.

— Димбл говорил, что она постоянно о чём-то шушукалась с Глимом, — прокашлявшись, сказал Нарви. — Его ведь тоже в хирд не взяли, так как у него договор не закончился. Он очень переживал по этому поводу.

— Так вот оно в чём дело. Вдвоём сбежать решили! Ну, поймаю я их, месяц на задницы сесть не смогут! — стукнул по колену гоблин.

— У вас есть хоть какой-нибудь план? — поинтересовался я у гоблина. — Или мы просто приедем и вызовем лича на бой? Не идиот же он. И что конкретно должен делать я?

— Не суетись, ученик. План есть. Лич, конечно, в самое пекло не полезет: он хоть и труп, но, как ты верно заметил, не идиот. Павших орков он может поднять и на расстоянии, — наставник задумчиво потёр подбородок и откинулся на спинку сиденья. — Но у этой техники есть изъян, которым мы можем воспользоваться. Для того чтобы быстро поднять примитивного зомби первого уровня, много сил не требуется, это да. Но поднять и удерживать в поле зрения не одного, а сотни умертвий уже куда сложнее. Понимаешь?

— Пока не очень, — честно сознался я.

— Бестолочь. Летать лич не умеет, и для того, чтобы видеть поле боя, ему надо быть на возвышении. Голову даю, там будет какой-нибудь холм, где он и засядет, — хищно улыбнулся гоблин.

— И что нам это даст? Мне в любом случае надо подобраться к нему почти вплотную, чтобы я смог применить огонь.

— Вплотную… Надеюсь, до этого не дойдёт. Мы с Нарви будем работать издали. Неколько мощных заклинаний я тебе уже показывал, да и Нарви тоже кое на что способен. Мы свяжем лича и его шаманов боем, а Грамбур со своим хирдом раскатает орков в тонкий блин. А кого не раскатает, ваши лучники прикончат. Надеюсь, наших сил хватит, чтобы измотать лича и заставить его отступить.

— Но тогда получается, что я вам, в общем-то, и не нужен? Зачем тогда надо было вытаскивать меня из замка?

— Ваше величество, — вступил в разговор Нарви. — Мы с мастером Груммботтом пришли к выводу, что во дворце есть предатель. Слишком много совпадений. Вампир-оборотень точно знал, где находится ваша спальня, а когда у него не получилось, и вы выжили, почти сразу подкинули призрака. Оставаться во дворце вам было просто опасно.

— То есть вы собирались поставить меня перед фактом? За меня решаете, что мне делать? — начал заводиться я. — Может, сразу поводок прицепите, чтобы не дёргался?

— Простите, ваше величество, — покаянно опустил голову Нарви. — Мы из лучших побуждений.

— Успокойся, ученик, ты в самом деле нужен. Как там всё выйдет, никто не знает, мы можем и не справиться. И тогда вступаешь ты. Только в том случае, когда не будет другого выхода. Ты ведь понимаешь, что, если с тобой что случится, с меня Морхин голову снимет, не посмотрит, что мы старые друзья.

— Могли бы и раньше сказать, — пробурчал я, насупившись.

— Ладно, может, ты и сможешь помочь. Пока доедем, потренируешься в одном заклинании. Я прямо как чувствовал, что может пригодиться. Нарви, достань мой саквояж.

Гном поднялся и вытащил из небольшого багажного отделения, находившегося под сиденьем дивана, потёртый кожаный саквояж. Похожий я видел и у Нарви, когда он проводил химический эксперимент в бывшей лаборатории.

— Вот, изучай, — мастер Грумм протянул мне казавшийся неимоверно древним свёрнутый в трубку свиток. — Как работать с печатями, ты уже знаешь. Принцип тот же: запоминаешь, накачиваешь силой. А потом по мере необходимости разрушаешь печать, и заклинание срабатывает. Древние маги могли удерживать десятки печатей одновременно, им не нужно было заряжать их силой каждый раз. Сейчас я, к примеру, могу удерживать только пять печатей, а во времена моего расцвета, мог и все десять. Сила уходит…

— А что это за заклинание, наставник? — спросил я, вглядываясь в полустёртое изображение очередной загогулины, на этот раз не похожей на иероглиф. Скорее, это походило на какую-то шумерскую клинопись.

— Это заклинание называется Огненный шторм. Сейчас нет мага, способного его применить. Оно слишком мощное. Но ты… — бросил на меня задумчивый взгляд гоблин, — возможно, сможешь. Я не знаю пределов твоей силы, ты полностью закрыт. Такого я не видел ни у кого. Ты полон загадок, ученик…

Я сделал вид, что не расслышал последних слов мастера, и с головой погрузился в изучение свитка. Запоминание самого рисунка не заняло много времени. Я привычно закрыл глаза и сосредоточился. Перед моим внутренним взором возникла печать, тускло светящаяся красным. Создав канал, на этот раз, учтя прошлую свою ошибку, более широкий, я начал осторожно накачивать её силой. Хм, как-то странно… Сила волной исходила из меня, красный цвет печати причудливо переплетался с моим зелёным, не смешиваясь. Так что, и должно быть? Ай!

— Ты что творишь?!

Мастер Груммботт, только что врезавший мне по лбу своим сухим кулаком, стоял надо мной разъярённой фурией.

— Я тебе что сказал? Изучать! Запоминать! А не пытаться применить! Ты что, нас всех угробить хочешь?

— Простите, мастер, я увлекся, — потирая лоб, покаянно ответил я.

— Увлёкся он! — продолжал разоряться мастер Грумм. — В следующий раз сначала думай, а потом делай! Бестолочь! Наказание на мою голову!

Я посмотрел на Нарви, сидевшего напротив. Тот ответил мне сочувствующим взглядом. Уж он-то прекрасно знал, каково мне — наверняка сам частенько отхватывал от старого гоблина.

— Никогда, никогда не пытайся сразу наполнить силой незнакомую печать, — наставник стал успокаиваться и снова уселся на диван, — это может очень плохо кончиться. Но я вижу, что с Огненным Штормом ты справишься. Когда отъедем подальше, в пустынную местность, надо будет его испытать, — учитель хищно потёр ладони. — Заполнишь Печать на четверть, а потом разрушишь. Никогда ещё не видел Огненный Шторм в действии.

Учитель аж светился от удовольствия. Мальчишки и игрушечные автоматы, ну, здесь мечи и луки, маги и заклинания. Мужчины во всех мирах одинаковы, и неважно, гоблин ты, гном или человек — оружие всегда влечёт их к себе.

* * *

Времени на план не оставалось, да и что тут придумаешь? Ситана подхватила глефу и понеслась вниз, благо склон с этой стороны был пологим. Схватив секиру и просунув левую руку в держатели небольшого круглого щита, за ней рванул Глим, однако бегала Ситана куда быстрее.

— Смотри под ноги! — крикнул ей вдогонку Глим.

— Да, папочка!

— Вредная девчонка, — пробурчал гном, прибавляя ходу.

Увлеченные друг другом противники не замечали ничего вокруг, а лязг оружия и крики заглушали остальные звуки, поэтому подобраться удалось довольно близко. Примерно с середины спуска Ситана следила за тем, как гном с длинной черной бородой оборонялся сразу от двух орков. У одного из них был меч, у второго дубина, но не достававший им даже до плеча чернобородый успевал отбивать удары обоих и при этом иногда еще и атаковать.

— Держись!

Один из орков повернулся на крик, взмахнул дубиной, но Ситана, змеёй уклонившись от могучего удара, наверняка переломавшего бы ей все кости, одним лёгким движением глефы вскрыла незащищённое горло орка. Струёй хлынула кровь, орк выронил дубину, схватился руками за горло и рухнул на землю. Краем глаза Ситана увидела, как Глим, вскользь приняв удар меча на щит и заставив противника податься вперёд, развернулся на опорной ноге и одним движением разрубил голову свиномордого.

— Хазад! — выкрикнул Глим боевой клич гномов, одним гигантским прыжком влетел в толпу орков и вбил обе ноги, обутые в тяжелые боевые сапоги в грудь развернувшегося на клич орка.

Свинорылого унесло, Глим, как кот развернувшись в воздухе, приземлился на ноги, железным колобком перекатился к следующему противнику и ударом снизу вверх рассёк того чуть ли не пополам.

Гномы, услышав боевой клич своего народа, воспряли духом, и их секиры замелькали в воздухе с удвоенной скоростью. Вот упал один орк, другой, гномы давили, и орки не выдержали и стали отступать, уже не думая о победе. Ситана, из низкой стойки, вытянувшись над землёй, длинным выпадом снизу вонзила отточенный клюв глефы под нагрудник очередного орка, быстро выдернула оружие и перекатом ушла в сторону. Тело всё делало автоматически, мастер Дугри учил на совесть.

— Ситана! Одного живьём! — сквозь шум схватки выкрикнул Глим.

Ситана кивнула, выцеливая жертву. Одно быстрое движение — и в отставшего орка полетел кинжал, ударив того рукояткой в висок. Орк, как подрубленный, рухнул оземь. Свиномордые оставшись в явном меньшинстве, и видя участь своих товарищей, решили не испытывать судьбу и побежали.

— Не дайте им уйти! Они приведут подмогу! — прокричал гном с седой бородой, зажимая рану на плече.

— Ситана! — крикнул Глим.

Гнома сосредоточенно кивнула, и в спины удирающих орков смазанными молниями полетели метательные ножи. Вдруг стало тихо.

Глава 8. Ловушка

В тот день испытывать новую игрушку не стали. Мастер Грумм немного поворчал по этому поводу, но настаивать не стал. К тому же, мы ещё не выехали к границе степи, а проверять такое заклинание, практически, массового поражения, в густонаселенной местности не стоило. Да и солнце уже начинало садиться.

— Нарви, у нас есть что перекусить? А то так пить хочется, что переночевать негде, — спросил я гнома.

— Подожди немного, мы почти приехали, — наставник поднялся и с кряхтением распрямил спину. — Там будет и выпить, и переночевать.

— Куда приехали?

— Как куда? Мы же обсуждали маршрут, ты что, забыл? В имение Аркуэнона, твоего управляющего. Оно как раз на полпути до границы. О чём ты тогда думал? Больно вид у тебя был рассеянный, — мастер подозрительно прищурился.

— А, да, точно, вспомнил. Аркуэнон, конечно.

Теперь я действительно вспомнил. Тот пухлый коротышка. Он, как управляющий дворцом, присутствовал на совещании по поводу отъезда и настаивал на том, что примет моё величество со всеми почестями. Тогда все мои помыслы были обращены к Ситане, и я согласился, особо не раздумывая.

— Прибыли, — сообщил остроглазый Нарви. — Нас встречает целая толпа эльфов.

Да, встречали действительно помпезно. Как президента иностранного государства, прибывшего с официальным визитом. Хотя, что мне какие-то там задрипанные президенты? Я тут целый король, и не на четыре-шесть лет, как на Земле, а с пожизненным сроком правления. Правда, королевские династии иногда всё же сменяются. И не всегда в добровольном порядке.

К подъехавшей карете бросились два расфуфыренных эльфа и встали по обе стороны от дверцы, а вдоль красной ковровой дорожки выстроились по стойке смирно гвардейцы. Откуда они всего этого набрались? Не было у эльфов в обычае никаких красных ковровых дорожек. Неужели от меня? Убей, не помню, чтобы я о таком кому-то говорил. Вот так и вводится мода. И ведь прилипнет намертво. Только гимна для полной картины не хватает.

Накаркал. Стоило мне выйти из кареты и ступить на расстеленную дорожку, как из-за аккуратно постриженных кустов раздались бравурные звуки какого-то марша. Или гимна. У меня что, и личный гимн есть? Ну надо же… Сделав морду кирпичом, я важно проследовал в сторону поместья, сиявшего в наступивших сумерках разноцветными шарами, как новогодняя ёлка. Мастер Груммботт и Нарви шли по бокам от меня, настороженно вглядываясь в толпу. Граница близко, всякое может случиться. Их настроение передалось и мне, поэтому, когда, проскользнув мимо гвардейцев, под ноги мне бросился совсем молодой эльф, практически подросток, я инстинктивно отпрыгнул назад.

На эльфёнка сразу же нацелились десятки стрел, а мастер Груммботт и Нарви, мгновенно навесив на меня кучу магических щитов, выставили перед собой руки, приготовившись атаковать.

— Стойте! Отставить!

На эльфёнка нельзя было смотреть без содрогания. Один глаз полностью заплыл, в прорехах драного, грязного одеяния виднелись синяки и ссадины. Подросток был сильно избит. Он стоял на коленях на красной дорожке, опустив голову, и ждал своей участи. А потом глаза его закатились, и он завалился набок.

— Нарви!

Но гном уже сам понял, что надо делать. Схватив эльфёныша в охапку, Нарви быстрым шагом взбежал по ступенькам крыльца, оттеснив стоявшего во главе комитета по встрече хозяина поместья Аркуэнона, и исчез в глубине дома.

— Ваше величество! Позвольте мне от всего сердца приветствовать вас… — начал было толкать речь слащаво улыбающийся Аркуэнон, но был грубо прерван мастером Груммботтом, страшно не любившим всяческие торжественные мероприятия.

— Встреча окончена. Его величество очень устал в дороге. Покажите наши апартаменты.

Аркуэнон скривился, злобно стрельнул в гоблина глазами, но тотчас согнулся передо мной в поклоне, и защебетал:

— Как будет угодно его величеству! Ваши апартаменты давно готовы, прошу вас, ваше величество! Я распоряжусь насчёт багажа, не извольте беспокоиться.

— Что? — вскинулся мастер Грумм, — Не вздумайте трогать наши вещи! Нарви!

Выскочивший откуда-то Нарви кивнул, и бегом бросился к карете. Аркуэнон продолжал лебезить и рассыпаться в комплиментах, но его никто не слушал. Пройдя за эльфом по длинному коридору, сплошь уставленному корзинами с цветами, мы зашли в приготовленные мне апартаменты. Здесь тоже было всё уставлено цветами. Аромат стоял как в парфюмерной лавке. Наставник сморщил длинный нос и чихнул.

— Откройте окна, здесь же дышать нечем!

— Как прикажете, ваше величество! Мы приготовили торжественный приём по случаю вашего прибытия, прибудут высокородные эльфы со всей округи…

— Какой приём? — вперил я тяжёлый взгляд в пухлого эльфа, — У нас война с орками, не до приёмов. И вообще, Аркуэнон, что тут у вас происходит? Что это за ребёнок? Кто его так избил?

— Это какое-то недоразумение, ваше величество, — зачастил Весельчак, — Я тотчас же велю во всём разобраться…

— Нет уж, я сам во всём разберусь. Где этот паренёк? Нарви!

Появившийся в дверном проёме, нагруженный нашим багажом по самую макушку, гном с облегчённым вздохом опустил всю эту груду вещей на пол, и перевёл дух:

— Эльфёныш в шоке. Говорить сейчас не сможет. Избит сильно, но ничего серьёзного, внутренних повреждений нет. Я дал ему эликсир из запасов мастера Груммботта, и сейчас он спит. До утра его лучше не трогать.

— Хорошо, подождём до завтра, — не отрывая пристального взгляда от эльфа, сказал я. — А также жду от вас отчёт по продовольствию и снаряжению, которое вы должны были предоставить ещё до нашего выезда из столицы.

— Разумеется, ваше величество, всё будет сделано и предоставлено по вашему первому требованию, — опять склонился в низком поклоне Весельчак, с лица которого не сходила приклеенная улыбка. — Прошу вас, располагайтесь. Слуги принесут вам лучшего вина и фруктов. Или ваше величество изволит отужинать?

Есть не хотелось. Голод, терзавший меня в карете, исчез, как будто его и не было.

— Нет, ужинать не буду. Распорядитесь, чтобы разместили моих людей, и завтра утром жду вас с отчётом.

Я отвернулся от эльфа, дав понять, что разговор окончен.

— Конечно, ваше величество, не извольте беспокоиться.

Кланяющийся, как заведённый, эльф вышел из комнаты и прикрыл за собой двери.

— Не нравится мне он, — сказал Нарви, роющийся в груде багажа в поисках своего саквояжа. — Скользкий он какой-то.

— Угу… — я подошёл к шикарному креслу с высокой спинкой, упал в него, и с наслаждением вытянул ноги. В карете, всё-таки, тесновато, со всеми удобствами не расположишься.

— Учитель, что вы там принюхиваетесь?

— Что-то… — гоблин втянул воздух длинным носом, и смешно сморщился. — Что-то странное… Где-то я уже слышал этот запах. И это не запах цветов.

— А что же это? — поднял голову Нарви, вытащивший наконец свой саквояж.

— Не знаю, — нахмурился наставник. — Не могу вспомнить… Да ещё эти цветы! Нарви, выкинь их в окно к гзурговой матери!

Гном аккуратно отставил в сторону свой драгоценный саквояж, распахнул плотно задёрнутые шторы с золотистыми кистями и открыл окно. Сразу стало легче дышать, а то уже голова начала болеть от насыщенного цветочного аромата. Аркуэнон, как специально, расставил по дому самые сильно пахнувшие цветы. Нарви, ничуть не смущаясь, быстро освободил комнату, выкидывая их в окно вместе с вазами и корзинами. Фух, совсем другое дело…

— И что? — заинтересованно спросил я у мастера, — определили запах?

— Нет. Эти гмырховы цветы всё забили. Но я вспомню. Ладно, пора отдыхать. Нарви, проверь, как там эльфёныш, а ещё лучше перенеси его поближе. Что-то здесь нечисто…

Кивнув, Нарви пошёл выполнять поручение мастера.

Гоблин открыл дверь, ведущую в отведённую ему по соседству комнату, и буркнул:

— Отдохни как следует. Завтра много дел, — и тихо прикрыл за собой дверь.

Раздевшись, и побросав одежду прямо на пол, я забрался на огромную, побольше моей, кровать с шикарным балдахином, и постарался уснуть. Как ни странно, уснул я достаточно быстро, хотя обычно долго ворочаюсь даже в привычной постели.

Крылья. У меня есть крылья! Счастье ликующей волной затопило всё моё естество. Я летел! Каждому, наверное, снилось, что он летает, но здесь было всё настолько реально! Поместье Аркуэнона вместе с примыкающим к нему огромным парком остались далеко внизу. А окинул взглядом своё новообретённое тело, и ничуть не удивился, обнаружив, что это тело дракона. Кожистые крылья, напоминающие крылья летучих мышей. Мощные лапы с когтями, подобными изогнутым кинжалам. Длинная шея, переходящая в мускулистое, покрытое чёрной чешуёй тело. И хвост, украшенный устрашающими даже на вид шипами.

Вот это да! Как же эта туша летает? А впрочем, какая разница? Магия! Я расхохотался, и заложив крутой вираж, полетел в сторону границы. Я ведь всё равно сплю, так почему бы не посмотреть, куда нам дальше ехать, и далеко ли до пункта назначения?

Лететь пришлось недалеко. По воздуху, да с моей скоростью, да напрямую, не трясясь в карете по извилистым дорогам, я преодолел весь путь минут за двадцать. Причём я точно ориентировался на местности — я точно знал, куда лететь, и куда придётся возвращаться. Ага, вот и лагерь. Большой, костров много, я даже считать не стал. Шатры, навесы, обоз… Молодец Грамбур, своё дело он, похоже, знает. А вот и гномы — их красноватые ауры были хорошо видны, как и светлые ауры эльфов. Когда это я научился их видеть и различать? А, неважно! Это же только сон. Ладно, летим обратно, хорошего понемножку. Сделав пару кругов над лагерем, я развернулся и направился обратно. Какой, однако, странный сон. Чёткий, яркий! Так, стоп, драконы ведь умеют извергать пламя! А ну-ка… Я привычно потянулся к средоточию внутреннего огня, и не нашёл его. Я слегка запаниковал, пытаясь внутренним взором найти источник, пока не понял, что всё тело — средоточие огня! Не нужны никакие Печати и заклинания! Дракон сам — магия! Да-а-а! Я проделал в воздухе пару кульбитов, и выпустил в небо рычащий поток чистого зелёного пламени, вырвавшегося у меня из глотки. Причем сделал это совершенно естественно, стоило об этом только подумать.

Невероятный полёт, пламя дракона, умение видеть ауры… Никогда за всю свою жизнь я не был так счастлив! Кстати, а это ещё что за ауры? Какого-то мутно-фиолетового цвета, они во множестве передвигались и скапливались возле усадьбы Аркуэнона. Это точно не эльфы и не гномы, уж их-то цвет я точно научился различать. Неужели… Орки!

— Тревога!

Но вместо крика из моей пасти вырвался лишь рёв. Я спикировал почти к верхушкам деревьев, и на бреющем полетел к усадьбе, едва не обдирая крылья о торчащие ветки. Предупредить наших! Быстрее! Почему я не просыпаюсь? Внезапно от мутно-фиолетовых аур, окруживших усадьбу, отделилась фигура чистого чёрного цвета, и в меня полетел сгусток серого пламени. Увернуться я не успел.

Господи, как же больно! Я подскочил на своей кровати, и тотчас же рухнул обратно. Перед глазами всё мелькало и крутилось. По лицу скатилось что-то мокрое, я провёл дрожащей рукой по лицу и увидел, что это кровь. Знатно меня приложило. Что это был за урод? Я открыл рот, чтобы позвать на помощь, но не смог — желудок скрутило резкой болью, и меня вырвало прямо на постель. Орки… Предупредить… Я перевалился с постели на пол. Ноги меня не слушались, и я пытался ползти на руках. В очередной раз попытался крикнуть, но из горла вырвался лишь слабый хрип, и меня накрыла тьма.

— Тиларин! Ученик! Что случилось? — я очнулся от того, что меня трясли за плечи, попутно отвешивая мне оплеухи. Хороший метод. И главное, действенный. Маленький гоблин влил мне в рот какую-то жидкость из маленькой склянки, и тотчас зажал его рукой, чтобы меня опять не вывернуло — вкус у зелья был премерзкий. Зато в голове мгновенно прояснилось, и я смог связно, хоть и слабо, говорить.

— Орки… Окружили… Тревога…

Глаза мастера Грумма сузились, он прошептал короткую фразу, и нас тотчас окутали магические щиты.

— Трево-о-г-а-а!!! К оружию!!!

Не думал, что наставник умеет быть таким громким. Ему бы в полководцы податься, цены бы не было. Впрочем, он и так на своём месте. Дверь открылась, чуть не слетев с косяков, и на пороге возник Нарви, босой, но с секирой в руках. Обведя безумными глазами комнату, гном увидел меня с окровавленным лицом, наставника, поддерживающего мою голову, и кинулся к нам.

— С ним всё в порядке, жить будет! Где гвардейцы? Орки окружили поместье! Поднимай всех! Мы справимся! — учитель говорил рубленными, короткими фразами. Нарви кивнул и вылетел в коридор, откуда раздался его голос, призывавший эльфов к оружию.

Я уже достаточно оклемался и смог сесть, привалившись спиной к спинке кровати.

— Почему так тихо? Где все? — спросил я мастера, который в это время навешивал на меня всё новые и новые щиты.

Поместье было полно народу, сейчас оно должно походить на разворошенный муравейник. Но… было тихо. Смертельно тихо.

Мастер нахмурился, прикрыл глаза и повёл рукой, видимо посылая поисковое заклинание. Ответ пришёл быстро. Нарви влетел обратно в комнату, держа на руках эльфёнка. Тот уже не спал, и испуганно озирался вокруг. Опустив паренька на пол, гном закрыл за собой дверь и стал подтаскивать к ней кресло, явно сооружая баррикаду.

— Нарви, что случи… — начал было я, но меня прервал наставник.

— Все эльфы мертвы. Слуги, гвардейцы. Все. — Мастер сжал кулаки и выругался сквозь зубы на гоблинском. — Теперь я вспомнил тот запах. Неведомые.

— Что ещё за неведомые? Какого хрена им от нас надо? — гоблинское зелье наконец подействовало, и я смог подняться на подрагивающие ноги.

— Думаю, что скоро мы это узнаем, — невесело проговорил наставник, быстро вытаскивая из саквояжа разноцветные склянки и расставляя их перед собой в одном ему ведомом порядке. — Нас заманили в ловушку, это уже очевидно. Нарви, что у тебя с печатями?

— Три есть. Печать Праха, Серый Вихрь и Упокоение. Больше этого держать не могу, вы же знаете, — ответил гном, не переставая нагромождать перед дверью различную мебель.

— Да-да, помню, — гоблин отобрал несколько склянок и отодвинул их в сторону. — Это на крайний случай. А на самый крайний… — учитель задумчиво перевёл взгляд на меня. — Ученик, помнишь Огненный Шторм?

Я кивнул, пока мало что понимая.

— Если не останется другого выхода, применяй. Надеюсь, наших с Нарви сил хватит, чтобы удержать щиты.

— Да объяснит мне кто-нибудь, что здесь происходит?! — не выдержал я. — Что это за неведомые? Откуда здесь орки? Кто и каким образом убил всех эльфов?!

— Ваше величество, я знаю, откуда взялись орки… — раздался тихий голос эльфёнка, про которого в суматохе забыли.

Все разом повернулись к нему. Молодой эльф подошёл ко мне и преклонил колени.

— Меня зовут Фелидаэль, из рода Весенних Листьев. Я счастлив приветствовать ваше величество.

Подросток-эльф ещё явно был очень слаб, но в глаза смотрел твёрдо.

— Встань, Фелидаэль из рода Весенних Листьев. И больше никогда не вставай на колени.

Эльф поднялся, но ноги его подкосились, и он едва не упал, благо Нарви успел его подхватить.

— Учитель, у вас не осталось ещё того зелья, что вы в меня залили?

Мастер Грумм недовольно пробурчал что-то вроде того, что на каждого не напасёшься, и что самим может пригодиться, и что от этого эльфёныша всё равно никакой пользы, чтобы на него переводить ценные снадобья. Но под моим хмурым взглядом сдался и протянул эльфёнку пузырёк.

— Так что там с орками? — дождавшись, пока Фелидаэль выпьет снадобье, спросил я.

Тем временем Нарви развил бурную деятельность, подтаскивая тяжелые шкафы к окнам. В комнату перестал поступать даже слабый свет ущербной луны, и стало темно, как в могиле. Гоблин щелкнул пальцами и к потолку всплыл небольшой светящийся шар.

— Лорд Аркуэнон. Это он привёл орков. Мы с сестрой играли в лесу и увидели, как лорд встретился с орками и провёл их к поместью. Нас заметили и схватили. А потом… — лицо юного эльфа исказилось от внутренней боли и ненависти. — Потом лорд убил мою сестру. Он бросил в неё какую-то серую тень, и она… она умерла. Меня избили, связали и бросили в подвале. Но я сумел освободиться и убежал. Я хотел вас предупредить, но не смог. Простите… — по лицу маленького эльфа побежали слёзы.

— Боюсь, юный Фелидаэль, что это был не лорд Аркуэнон. Это был Неведомый, который занял его место, — тяжело вздохнул мастер Грумм.

Нарви, который уже закончил превращать комнату в укрепрайон, сейчас быстро натягивал на себя серебристо поблескивающую броню.

— Его запах я и учуял. Неведомые — это древняя, страшная сказка. Именно они уничтожили драконов. Была война между драконами и Неведомыми. Мы думали, что две эти расы уничтожили друг друга, но, похоже, не до конца. Неведомые могут принимать облик любого существа и почти нечувствительны к магии.

— А что там с запахом?

— Я очень стар. Вы даже не представляете, насколько. Я помню ту войну.

Нарви, застёгивающий на предплечьях наручи, застыл и вытаращенными глазами уставился на мастера.

— Это же было тысячу лет назад!

— Маги, достигшие определённого уровня, могут жить очень долго, ученик. Но мы отошли от темы. Я сталкивался с Неведомыми и видел их в истинном облике. Тогда мне повезло, что я остался в живых. Они могут превратиться в кого угодно, правда, не в состоянии скрыть свой запах. Он почти не ощущается, но у гоблинов очень тонкий нюх. И я его запомнил. Думаете, зачем всюду были расставлены цветы?

— А как они пахнут? — спросил по-юношески непосредственный Фелидаэль.

Благодаря зелью, он уже пришел в себя. Кровоподтёки на его лице исчезали прямо на глазах.

— Как раздавленный кузнечик. Они ведь и внешне похожи на кузнечиков, только огромных, черных и вставших на задние лапы.

* * *

— Ничего, это со всеми бывает. Не переживай, — Глим успокаивающе похлопал по плечу бледно-зелёную, саму теперь похожую на орка, Ситану. Гнома кивнула и вновь согнулась за кустом в приступе рвоты.

— Я тоже, когда своего первого орка завалил, блевал дальше, чем видел, — Глим присел на корточки, и стал чертить на земле узоры отломанным от ветки сучком. — А потом ничего, привык.

— Как к этому можно привыкнуть? — Ситана сплюнула кислым, желудок был давно уже пуст, и её рвало одной кислотой. — Как?

— Ко всему привыкаешь, а потом просто делаешь, как обычную работу, — рыжий гном поднялся и поправил щит, закинутый за спину. — Я знаю, как тебе помочь. Ты как, в порядке? Пошли, есть у меня надёжное средство.

Ситана несколько раз глубоко вздохнула, отгоняя подступившую вновь тошноту, и пошла вслед за Глимом. Трупы орков уже убрали, скидав в одну кучу за деревьями, так что почти ничего не напоминало о том, что совсем недавно здесь шёл бой.

— Глим, Ситана! Идите к нам! — сидящий возле костра седобородый гном с перетянутым бинтами плечом, приветливо замахал им здоровой рукой. Кроме него, ещё двое гномов было ранено, к счастью, несерьёзно — гномья броня выдержала удары оркских мечей и копий. Сидящие вокруг костра потеснились, уступив место Ситане с Глимом. Все зашумели, каждый гном старался пожать руку или хлопнуть по плечу, как-то выразить свою признательность за помощь. Видя вокруг улыбающиеся лица, Ситана впервые после побега почувствовала себя как дома.

Глим невероятным способом уже успел со всеми перезнакомиться, подружиться, и даже найти каких-то своих дальних родственников. Тут же была извлечена объёмная фляга знаменитой настойки, в руках гномов как по волшебству появились походные чарки, Глиму с Ситаной также поднесли налитые до краёв чаши.

— Тихо!

Седобородый гном, по-видимому, старший, встал со своего места и приветственно поднял чашу с настойкой.

— Глим, Ситана! Духи Драконов послали вас нам навстречу. Мы все очень признательны вам за помощь, если бы не вы, то многие из нас сложили сегодня свои головы. За вас!

— За вас! — выкрикнули пять лужёных гномьих глотки, и к Глиму с Ситаной потянулись зажатые в руках чарки.

— Глим, я же столько не выпью… — с ужасом смотря на объёмистую чашу, до краёв наполненную гномьим самогоном, прошептала Ситана.

— Выпьешь. Так надо. Это и есть то самое надёжное средство, о котором я говорил. Пей сейчас же!

Ситана поднесла к губам чашу, и под приветственные крики выпила её до дна. На пустой желудок крепчайший гномий самогон сделал своё дело мгновенно. Перед глазами всё закружилось, ноги ослабли, Ситана ещё успела улыбнуться, и тихо сползла на расстеленное на земле походное одеяло.

* * *

— Почему они не атакуют? — натягивая сапоги, спросил я гоблина.

Чувствовал я себя… замечательно! От недавней слабости не осталось и следа, я просто горы готов был свернуть! Оч-чень любопытные у мастера Грумма настоечки, очень…

— Сейчас посмотрю… — учитель снова закрыл глаза и повёл рукой по воздуху: — Стоят вокруг усадьбы. Много. Но не атакуют. Видимо, чего-то ждут. Или кого-то…

— Интересно, кого, — Нарви, уже полностью снаряжённый и сжимающий в руках двухлезвийную секиру, подошёл к заваленной двери и прислушался. — Пока тихо.

— Нарви, — гоблин рассовал бутыльки и склянки по карманам своего балахона и сейчас разминал кисти рук, будто готовясь к рукопашной схватке, — слушай меня внимательно. По моему сигналу ломай печать Праха. Первый навал это остановит. Потом не отвлекаешься от своей главной задачи — охраны Тиларина.

— Но, мастер, — начал было я, но был оборван на полуслове.

— Молчи! Я в этих делах больше соображаю. Применишь свои способности только тогда, когда не будет другого выхода. Не раньше! Понял?

Мастер жёстко посмотрел мне в глаза, и я уступил. Сейчас он командир, и он решает. Мы на войне, а на войне приказы командира не обсуждаются. Спорить можно будет потом, когда выберемся из этой западни.

— Тиларин, присматривай за Фелидаэлем. Отойдите в дальний угол и не мешайтесь под ногами.

— Их слишком много, наставник. Вы уверены, что справитесь?

— Ушастый, ты что, начал во мне сомневаться? — прищурился старый гоблин, и я облегчённо вздохнул: узнаю учителя.

Мы с Нарви переглянулись и одновременно улыбнулись. Орки не знают, с кем связались.

— Король Тиларин! — раздался усиленный магией голос Аркуэнона. Всё. Началось. — Предлагаю вам сдаться. Мой повелитель гарантирует вам неприкосновенность. Ваши друзья не пострадают.

— Твой повелитель? И кто это? — выкрикнул я.

— Не старайтесь показаться глупее, чем вы есть на самом деле, ваше величество, — глумливо раздалось в ответ. — Ваш учитель уже всё понял, не так ли?

— Чего вы хотите на самом деле? К чему были все эти игры с покушениями?

— Догадался… — хрипло рассмеялся Аркуэнон. — Если бы мой повелитель хотел твоей смерти, то ты бы умер. У меня была тысяча возможностей убить тебя во дворце. А насчет того, зачем… Всё, что тебя не убивает, делает тебя сильнее. Ты должен был усмирить внутри себя огонь дракона и стать его повелителем!

— Но зачем? — внутри меня стала закипать ярость. Они что, меня таким образом дрессировали?!

— Сила. Внутри тебя кроется колоссальная сила. Ты даже не представляешь, какой мощью обладаешь. А сила — это власть! С твоей помощью мой повелитель сможет покорить весь мир! Тебе предложена великая честь — стать учеником моего повелителя и вдвоём править миром!

Ох, где-то я уже это слышал… Ах да, конечно! Люк, я твой отец! На тёмную сторону меня склоняет, урод. Я посмотрел на замерших и напрягшихся Нарви, мастера Груммботта, сжавшего кулаки Фелидаэля и залихватски им подмигнул.

— У меня уже есть учитель, и менять его я не намерен! А своему хозяину можешь передать, что он может засунуть своё предложение себе в задницу!

— Щенок! За такое оскорбление ты умрёшь! Орки, в атаку!

Я отбежал в дальний угол комнаты, и вовремя. Раздался рёв сотен глоток, и со всех сторон полезли орки. Дверь сотрясалась от тяжёлых ударов, и долго она явно не выдержит, как и окна, заваленные гномом шкафами.

— Нарви, давай! — учитель выхватил из карманов две склянки и зажал их в ладонях. — Ломай Печать Праха!

Кивнув, гном перекинул секиру в одну руку, выставил перед собой другую с раскрытой ладонью и резко сжал её в кулак. Стена полупрозрачной серой пыли пронеслась сквозь двери, но ни единого крика не раздалось с той стороны, Прах убивал мгновенно. Нарви шагнул вперёд, повёл рукой в сторону забаррикадированных окон, и серая завеса, повинуясь этому движению, обратила в прах всё живое за стеной.

— Больше не могу! — гном уронил руку, с посеревшего лица градом скатывались капли пота.

— Нарви, назад! — крикнул наставник, но слишком поздно.

Раздался грохот, и каменная стена исчезла, будто втянутая воронкой чёрного смерча. Нарви, не успев даже вскрикнуть, скрылся в бурлящей тьме. Дохнуло холодом и разверстой могилой.

— Магия Неведомых! — учитель бросил склянки прямо в жадную пасть тьмы и выставил перед собой щит.

Раздался взрыв, и тьма, взвыв от боли и ярости, отступила, оставив на полу недвижимое тело Нарви. Но тотчас же навалилась с новой силой, заполнив собой всё вокруг.

— Тиларин! — прохрипел гоблин, с трудом удерживая перед собой полупрозрачный щит, в котором уже начинали появляться прорехи.

Пора! Огонь! Наконец-то я смогу выпустить его наружу. Весь, без остатка! Я отстранил мастера и шагнул наружу, оказавшись лицом к лицу с заклятьем Неведомого. Зелёное пламя окружило меня со всех сторон. Огненный Шторм! Печать наполнилась силой в долю секунды, ярко засияв передо мной красно-зелёным пламенем. Получите, твари! Я сломал печать. Подул ветер. Поначалу лёгкий, он усиливался с каждой секундой, за несколько ударов сердца став ураганом, центром которого был я. Струи огня вплелись в ураган, превратив парк в отделение ада. Ветер ревел, заглушая крики заживо сгорающих орков. Деревья вспыхивали как спички, за пару мгновений сгорая в пепел. Уничтожить! Всех уничтожить! Горело всё. Казалось, что пылал уже сам воздух. Земля начала гореть у меня под ногами. Зелёные волны исходили из моего тела, плавя его, как пластилин. Исчезли руки и ноги, обратившись в когтистые лапы, вытянулись вперёд челюсти, оскалившись частоколом огромных клыков. За спиной, покрывшейся чешуёй, развернулись чёрные крылья. Дракон, истинный повелитель магии огня, вновь ступил на эту землю.

Заклятье Неведомого сгорело в красно-зелёном пламени, но сам Неведомый окружил себя щитами и сейчас медленно отходил, стараясь выйти из огненного шторма. Он скинул уже ненужную личину Аркуэнона и сейчас я смог рассмотреть истинное лицо своего врага. Вытянутый лысый череп со жвалами вместо рта, вывернутые коленями назад ноги, чёрные хитиновые чешуйки вместо кожи — вид Неведомого был отвратителен. Но его глаза — вполне человеческие глаза, горели ненавистью. Он пятился назад, и его руки так и мелькали, создавая вокруг себя всё новые и новые щиты.

Не уйдёшь! Я усилил натиск, сконцентрировав всю мощь своего заклятия на враге. Магические щиты сгорали один за одним, но Неведомый с ловкостью фокусника ставил вместо сгоревших новые, и казалось, что слабее он не становится. Ярость, истинная ярость дракона охватила меня. Я прыгнул на Неведомого, в одно мгновение разорвал когтями выставленные щиты и, наклонив голову, перекусил мерзкую тварь пополам. Нижняя половина тела Неведомого ещё какое-то время постояла, а потом рухнула наземь, заливая всё вокруг остро пахнущей чёрной кровью.

Тьфу, гадость какая! Я сплюнул то, что осталось в пасти от кузнечика-переростка. Мерзость! Драконья ярость отступила, и я смог более-менее соображать. Почему заклинание всё ещё действует? Оно должно было уже ослабнуть! Что-то явно пошло не так, потому что Огненный Шторм набирал силу. Огонь выл, горел сам воздух, и вокруг меня начала закручиваться воронка мощного смерча. Как это остановить? Учитель! Он же погибнет! Я огромными прыжками помчался к усадьбе, вернее к тому, что от неё осталось. Вот они! Живы! Мастер Грумм стоял возле тела Нарви. Воздух вокруг него гудел и искрился от множества щитов, окруживших наставника. Фелидаэль прижался к старому гоблину, с ужасом смотря на разверзшуюся вокруг них огненную преисподнюю.

— Мастер, что мне делать? — заорал я, но из пасти вырвался только бешеный рёв. Наставник с явным трудом поднял голову, руки его дрожали, а лицо стало серым от невероятного напряжения.

— Тиларин!!! Если ты меня слышишь и понимаешь, кивни!!!

Я кивнул и упал на брюхо перед мастером, чтобы наши головы находились на одном уровне. В своей драконьей ипостаси я был огромен.

— Заклинание вышло из-под контроля! Ты должен почувствовать его силу и втянуть в себя! Вспомни Печать Дракона! Втягивай в неё пламя! Или мы трупы!

Я попытался ощутить заклинание. Прикрыв глаза бронированными щитками век, я сосредоточился. Пламя. Оно везде! Как отделить мой огонь дракона от огня Печати? Они же перемешались!

— Ученик, быстрее! — мастер держал щиты из последних сил.

Что же делать? Я представил перед собой Печать Дракона и попытался закачать в неё пламя. Но у меня ничего не вышло! Печать не принимала энергию извне. Стоп! А почему бы мне не создать свою Печать? И я не нашёл ничего лучше, чем нарисовать перед внутренним взором пятиконечную звезду — элементарную пентаграмму. Ну же, действуй! Создав канал от звезды к магической буре, бушевавшей вокруг, я начал втягивать энергию. Ура, заработала! Пентаграмма засветилась и начала наполняться силой. Быстрее! Ещё быстрее! Ураган начал стихать. Пламя опало, оставив после себя выжженную, спёкшуюся пустыню. Ещё немного! Последние языки пламени мелькнули возле земли, втянувшись в моё тело. Ветер стих и на нас стал падать, спускаясь с безоблачного ночного неба, пепел. Вокруг потрескивала остывающая земля, изредка выстреливая раскалёнными угольками. Зрелище было фантасмагорическое.

Я повернулся к мастеру, но внезапно боль резанула меня изнутри. Что такое? Боль становилась всё сильнее, скручивая моё тело в узел. Пентаграмма! Она не выдержала мощи пламени, и сейчас раскололась, выпустив внутрь меня всю накопленную энергию. Как же больно! Тело начало обратную трансформацию, истаивая подобно маслу на раскалённой сковороде. Последнее, что я увидел перед тем, как сознание покинуло моё тело, были огромные, испуганные глаза Фелидаеля.

* * *

— Мне плохо… — Ситана, завернутая в одеяло, отпила горячего травяного настоя из кружки, поднесённой Глимом, и скривилась от горечи.

— Ничего, пройдёт, — рыжий гном был деловит и собран. — Давай уже, собирайся, тебя одну только ждём. И не кривись мне тут, этот настой — лучшее средство от похмелья.

Ситана, поморщившись от головной боли, отхлебнула из кружки и посмотрела по сторонам. Гномы вокруг действительно уже собирались, упаковывая последние пожитки в плотные походные тюки.

— Что за спешка такая? Солнце ведь ещё даже не взошло?

— Тот зеленомордый, которого ты рукояткой кинжала по башке тюкнула, помнишь?

Ситана кивнула.

— Так вот, мы ему немного пятки углями поприжигали, он и запел, как пятнистая жаба.

— Вы его что, пытали? Как вы могли? — Ситана возмущённо вскочила на ноги.

— А как ты хотела? — нахмурился Глим. — Это война, а не турнир мечников. Просто так он говорить не хотел, вот и пришлось… Ты думаешь, что мне самому это нравится? — напустился на Ситану маленький гном. — Это была передовая группа, разведка орков. Нам надо срочно уходить, иначе можем напороться на крупный отряд. Они могут быть совсем близко, — Глим сердито засопел и закинул за спину щит, который до того держал в руках.

— Да-да, я сейчас, я мигом… — Ситана заметалась вокруг остывшего кострища, лихорадочно сворачивая походное одеяло и запихивая его в походный мешок. — Где моя глефа?

— Да вот она, — Глим указал гноме на её оружие, прислоненное к стволу дуплистого дерева. — Ножи твои я вытащил и отмыл. Вот, держи, — Глим протянул Ситане её метательные ножи.

— Спасибо, рыжий, ты настоящий друг! — гнома закрепила ножи в креплениях и поправила перевязь. Внезапно Ситана замерла на месте: — Глим! — громко зашептала гнома. — Моя борода! Я ведь не успела тогда её надеть! Все поняли, что я девушка! Что же теперь будет?

Ситана схватилась руками за голову. Как она могла забыть?

— Ха! Да не переживай ты! Ты их здорово выручила вчера, — Глим расплылся в улыбке. — Поэтому никто тебя не выдаст. Тем более, что такой боец в любом отряде пригодится.

— В хирде мне всё равно делать нечего, я же обучение не проходила, — печально сказала Ситана.

— Мы тут посоветовались… Помнишь Вилдура? Ну, это тот гном с седой бородой. Ах, да… Ты уже в отключке была. Так вот, оказывается мой дядя Димбл — сын троюродной племянницы двоюродного брата Вилдура по материнской линии. Или по отцовской? — задумался Глим. — А, неважно! В общем, его старший сын командует всеми разведчиками у дара Грамбура. И Вилдур пообещал замолвить за тебя словечко. Там ты точно пригодишься!

— Глим, ты лучше всех! — расцвела Ситана и расцеловала зардевшегося гнома в обе щёки.

— Ну что, все собрались? — от группы гномов отделился седобородый Вилдур и подошел к Глиму с Ситаной. — Хорошо. Выдвигаемся. Если орк не соврал, то их основной отряд примерно в десяти лигах от нас. По дороге мы не пойдём, если напоремся на крупный отряд орков, то нам не выжить. Поэтому двинемся в обход, по холмам. Глим, Ситана, вы в передовом дозоре, как самые молодые и быстрые. Вы — наши глаза и уши. Тихо ходить умеешь? — сурово спросил Вилдур вдруг заробевшую гному.

— Обижаешь, дядя Вилдур, её сам мастер Дугри учил, — вступился за Ситану Глим.

— Мастер Дугри? Ого! — седобородый гном уважительно посмотрел на гному. — Теперь понятно, откуда она так драться умеет. Все вопросы снимаю. Всё, пошли.

Ситана подхватила глефу, лишний раз проверила, легко ли выходят из ножен кинжалы, и поспешила следом за Глимом.

То ли подействовал настой Глима, то ли слова Вилдура, но голова болеть перестала, и Ситана почувствовала себя бодрой и свежей. Сейчас показалось даже странным, что она так раскисла вчера. Ну, пришлось убить этих орков. А как же иначе? Она ведь на войне. Она на войне! Даже побывала в настоящем бою! И отец еще боялся её отпускать. Жаль, ни он, ни король Тиларин не видели… Хотя нет, наоборот хорошо, что король не видел. Не видел ее после боя.

Задумавшись, Ситана чуть не натолкнулась на Глима. Рыжий стоял, буквально разинув рот. Гнома посмотрела по направлению его взгляда и тоже замерла.

Она не раз видела, как всходило солнце. Как небо постепенно желтеет, потом розовеет… Сейчас же на едва подернувшемся синевой небе над дальним лесом полыхало целое зарево. И не просто полыхало, а разрасталось прямо на глазах. Ослепительно-изумрудное сияние в центре стремительно растекалось вверх и в стороны. На несколько мгновений угольно-черным обрисовались гребни холмов, и тут же резко очерченный контур начали затягивать клубящиеся грязно-серые облака.

— Что это?

— Похоже, пожар. Очень большой… — Глим вдруг запнулся. — Зеленое пламя! Ты видишь? Видишь?! Зеленое пламя…

— …дракона, — договорил неслышно приблизившийся Вилдур.

— Не может быть!

— Может… — прошептала Ситана.

Ведь каменный призрак в ту ночь сгорел именно в зеленом пламени… Гнома зажмурилась, потому что над лесом снова полыхнуло, а когда открыла глаза, оказалось, что на нее уставилось сразу несколько пар глаз.

— Нам нужно туда, — Ситана мотнула головой в сторону леса. — Там… — гнома осеклась, потому что ее дернул за рукав Глим, и покраснела.

И правда, кто она такая, чтобы указывать старшему. И потом что она знает? А если тогда померещилось?

— Так что там? — строго переспросил Вилдур.

— Может, там нужна наша помощь, — выкрутилась Ситана.

Вилдур снова посмотрел на небо. Занимавшаяся заря тонула в черных и темно-серых облаках, края которых подсвечивались то зеленым, то красным, то золотистым.

— Девочка права, — подал голос чернобородый. — Даже если там все закончилось, могут остаться раненые.

— И мы должны узнать, что произошло, — вмешался воин с рукой на перевязи.

— Добро, — кивнул Вилдур.

Была бы ее воля, Ситана сорвалась бы с места, едва прозвучал ответ старшего. Вместо этого члены отряда сначала обсудили увиденное, затем новый маршрут. С одной стороны, гнома понимала, что так и должно быть, с другой… Не давала покоя мысль, что всего в дне пути, возможно, находится Тиларин.

«А что, если с ним еще и отец?» — ужаснулась вдруг Ситана.

И тут же устыдилась: драться с орками — и бояться родительского гнева. Главное, что если отец рядом, то с Тиларином не случится ничего плохого.

Наконец, двинулись: впереди они с Глимом — следом остальной отряд. Неспешно и осторожно, потому что где-то поблизости могли находиться орки.

* * *

Пока шли по длинному, пологому холму, рассвело, но лес скрывала серая пелена, и толком что-то разглядеть было невозможно. А когда спустились в седловину, поросшую молодыми соснами, ближайший холм и вовсе закрыл обзор. Только к середине дня, преодолев перевал и поднявшись по склону, наконец увидели цель пути — огромную дымящуюся проплешину. Ситане даже показалось, что пахнет гарью, но только показалось, потому что ветер гнал дым в противоположную сторону.

Легкий запах гари появился еще на подступах к лесу. Вскоре он усилился; начали попадаться подпаленные стволы, но, видимо, долетавшие сюда искры были очень слабыми, поэтому и не занялось всерьез. Так сказал на коротком привале Вилдур — остальные члены отряда лишь молча закивали в ответ. Сегодня вообще почти не разговаривали, даже Глим, и Ситана поняла, насколько за эти дни привыкла к его веселой, безобидной болтовне. Но главное, никто даже представить не мог, что ожидало там, впереди…

— А говорил, вряд ли кто выжил, — часа два спустя шептала Ситана на ухо Глиму.

— Ну, говорил…

Они залегли за огромным обугленным стволом и оттуда осторожно наблюдали за происходящим в центре пепелища. Вокруг натянутого на четыре жердины то ли тента, то ли плаща копошились какие-то фигуры.

— Не орки точно. Похоже, длинноухие.

Ситана неодобрительно покосилась на Глима.

— Ой, смотри, да ведь это…

— Да тише ты!

Но Глим уже не только замолчал, а даже на всякий случай прикрыл ладонью рот.

— Отец… — потрясенно выдохнула Ситана.

«Значит, и Тиларин здесь…» — она и так это чувствовала, только боялась себе поверить.

— Надо скорей сообщить дядюшке Вилдуру — снова послышался шепот Глима.

— А? — дернулась Ситана. — Давай беги, а я останусь здесь.

— Думаешь?

— Уверена.

Как ни странно, рыжий послушался. Некоторое время Ситана смотрела вслед уползавшему Глиму. Беги, это она, конечно, погорячилась: сюда они, все перемазавшиеся в саже, тоже подползали. А когда повернулась, то замерла от ужаса: прямиком к тому дереву, за которым она пряталась, шел отец.

— Выходи, дочка! Выходи, я знаю, что ты здесь.

Ситана послушно поднялась из своего укрытия.

— Хороша, — осмотрев ее с головы до ног, коротко заметил мастер Гуммботт. — А кто был с тобой?

— Глим. Он сейчас приведет наш отряд.

— Большой?

— Н-не очень… Пятеро воинов. Двое ранены.

— Гномы?

Ситана кивнула.

— Лучше, чем ничего. Пошли, о твоем поведении поговорим позже, сейчас не до этого.

— А-а…

— Он жив, — тонкие губы отца дрогнули, но Ситана не успела разглядеть выражение лица, потому что он тут же отвернулся и пошел в сторону тента.

Отряхивая на ходу одежду, Ситана заторопилась следом.

Только еще больше испачкала руки. И к самому тенту отец ее не подпустил: за несколько шагов сделал предупреждающий жест. Ситана послушно остановилась. Под тентом на еловых ветках, покрытых тканью, лежал помощник посла Нарви и… Тиларин. Уж его-то она не перепутала бы ни с кем. Над ним склонился незнакомый щуплый эльф — обмакивал носовой платок в кружку с водой и смачивал плотно сжатые губы лежащего короля.

«Без сознания…» — ужаснулась Ситана.

Она непроизвольно дернулась, но тут же себя остановила: помочь не сможет, да и грязная вся. Но как же хотелось подойти…

Гнома огляделась. Немного в стороне справа лежали носилки.

Ситана неожиданно сделала для себя открытие: от вида убитых и раненых врагов выворачивало наизнанку, однако стоило подумать о своих, как чуть не скрутило от боли.

Под тент зашел отец, что-то негромко сказал щуплому эльфу, тот отдал кружку и выпрямился во весь рост.

«Совсем мальчик… Хотя на самом деле ему может быть лет сорок».

Юный эльф поднял с земли мех и направился к гноме.

— Дара Ситана, — он церемонно поклонился, — Фелидаэль из рода Весенних Листьев к вашим услугам.

— Что с ним? — гнома указала на неподвижное тело Тиларина. Ей было не до церемонных раскланиваний. — Чем я могу помочь?

— Ничем, — повернулся к ней отец, и только сейчас Ситана увидела, что он еле держится на ногах от усталости. — И никто не может. Я использовал свои самые сильные снадобья, но всё без толку.

— Что здесь вообще произошло? Мы видели пожар, зелёные отсветы, и поспешили сюда, — сказала Ситана, не отводя глаз от Тиларина.

— Да, мне тоже интересно, — раздался голос незаметно подошедшего Вилдура. — Мы ясно видели зелёное пламя. Здравствуй, Грумм, давно не виделись.

— Вилдур? Неужели это ты, старый пень? — гоблин развернулся, изумлённо уставясь на седобородого гнома.

— Нет, королева дроу! — широко улыбнулся Вилдур и обнял гоблина.

— Тише ты, баздурх хмырзов, кости переломаешь! — высвободился мастер Грумм из железных объятий, во все глаза рассматривая старого друга. — Сколько мы не виделись? Ты где пропадал все эти годы?

— Ну, ты же помнишь ту историю с дочерью командира хирда? — хитро усмехнулся Вилдур, оглаживая бороду лопатообразной ладонью.

— Ну да, помню, ты за ней ещё ухлёстывал. А потом я во дворец перебрался, и окончания не знаю. Ну, так и что?

— Что-что… Украл я её. И увёз в дальнее поселение на границе с дроу. Теперь она моя жена. Жаль, детей Крылатые Владыки не дали… — погрустнел Вилдур. — Но эту историю я тебе позже расскажу, за бочонком настойки. Так что здесь было? Мы все чётко видели зелёное пламя. И ты прекрасно знаешь, что это значит.

— Кхм… Что ж… Давай так. Собери свой отряд, и давай сюда раненых, помогу, чем смогу. И предупреди всех, чтобы держали языки за зубами. То, что я расскажу, государственная тайна, и если хоть кто-то проболтается, то… Лучше бы он вообще на свет не появлялся. Ты хорошо меня понял?

Гном испытующе посмотрел на гоблина, перевёл взгляд на лежащего без сознания эльфа, враз посерьёзнел и вышел из-под навеса.

— Дочь, тебя это тоже касается. Твой проступок обсудим позже, и не думай, что я про него забуду. Глим от меня тоже ещё получит, гмырх рыжий.

Ситане резко захотелось провалиться куда-нибудь поглубже от стыда.

— Отец, я…

— Потом! Всё потом. Вот пока, держи, — гоблин поднял с земли ещё один пустой мех и протянул Ситане. — Сходи с Фелидаэлем к роднику. Он знает, где. Наберите воды, её нужно много, — мастер Грумм обеспокоенно склонился над лежащим эльфом и потрогал его лоб. — Пламя не унимается… — непонятно проговорил он. — И поглядывай по сторонам. Возможно, что кто-то из орков всё же уцелел.

Ситана взяла мех и молча пошла вслед за молодым эльфом исполнять указание отца. Она виновата, вела себя, как ребёнок! Возомнила себя великой воительницей, на войну сбежала. Позорище! А об отце она подумала? Гнома шла, опустив голову, и корила себя последними словами. Нет, всё-таки война — дело не женское. Ситана вспомнила трупы убитых ею орков, и её передёрнуло. Идущий впереди эльф вдруг резко затормозил и вскинул вверх кулак в предупреждающем жесте. Задумавшаяся Ситана чуть не врезалась в его спину.

— Что там? — гнома бросила наземь пустой мех и поудобнее перехватила глефу, готовясь в бою. Все мысли насчет неженского дела разом вылетели из её головы. Там лежит раненый Тиларин, и она защитит его любой ценой!

Замерший Фелидаэль приложил палец к губам, пригнулся к земле и прислушался. Около минуты ничего не происходило. Ситана до боли сжала верную глефу, всматриваясь в уцелевший лес, в который они углубились.

— Это не орки, — прошептал с закрытыми глазами эльф. — Это твои сородичи. Только они могут так шуметь, идя по лесу.

— Ну извини, — недружелюбно огрызнулась Ситана, ослабляя хватку на глефе. — Мы не в лесу родились, а под землёй. Посмотрела бы я, как ты по нашим штольням походил, вот бы посмеялась!

— Небольшой отряд, около двадцати гномов, пеших, ещё повозка с двумя лошадьми, — не отвечая на выпад Ситаны продолжил Фелидаэль, приникнув ухом к земле. — Примерно в лиге от нас, будут здесь очень скоро. Надо предупредить мастера! — эльф вскочил с земли и сунул в руки оторопевшей гномы пустой мех. — Ручей там, за тем деревом. Набери воды и возвращайся. А я предупрежу мастера Груммботта.

— Эй, ты чего тут раскомандовался? — возмущённо воскликнула Ситана, но эльфа уже и след простыл. Фелидаэль растворился в зарослях кустарника абсолютно бесшумно, как будто его никогда и не было.

— Выпендрёжник… — буркнула гнома, подходя к бьющему из-под корней могучего дерева прозрачному роднику и наполняя пустые меха.

«Там же повозка! Фели сказал, что у них есть повозка!»

Гнома, как подброшенная пружиной, вскочила на ноги, схватила в одну руку оба меха с водой, другой подхватила глефу и бросилась в сторону лагеря.

«Повозка нужна Тиларину! Его срочно нужно доставить в лагерь Грамбура! А ещё лучше увезти отсюда подальше, вернуться обратно в столицу!» — мысли заполошно бились в её голове, пока она что есть силы бежала обратно.

Она почти успела. Выбежав на выжженное пепелище, Ситана увидела, как с противоположного края пустоши показался отряд гномов.

Глава 9. Путь домой

— Орки восставали из мёртвых. Наши павшие товарищи тоже, — тихо рассказывал гном в иссеченных доспехах. Собравшийся вокруг него отряд Вилдура мрачно внимал. — Хирд просто завалили телами. Эльфы пытались что-то сделать, но что могут их стрелы против магии некроманта и неупокоенных…

Гном осмотрел притихший отряд, бросил взгляд на недвижные тела Тиларина и Нарви.

— Я смотрю, у вас есть тяжелораненые. У нас повозка. Там провизия и снаряжение. Выкидывайте всё к хмырзовой матери, грузите раненых и возвращайтесь, пока не поздно. Война проиграна. Орки продвигаются быстро, наш отряд еле успел выскользнуть из клещей. Возвращайтесь в эльфийскую столицу, а ещё лучше домой. Здесь всё кончено… — гном вытер уставшее, все в разводах грязи и кровавых брызгах после сражения лицо.

— Мой сын, — выступил вперёд Вилдур. — Тамнигол. Он командир разведчиков у Грамбура. Ты знаешь о нём что-нибудь?

— Прости, не знаю. Знаю только то, что дар Грамбур погиб. Его шатёр некромант накрыл каким-то заклинанием. Был ли он один, или нет, мне неведомо. А потом мне было не до того, только знай отмахивайся, — гном устало перевёл дух. — Вода у вас есть? В горле пересохло.

— Да, вот, возьмите, — вскинулась Ситана, протянув хирдману мех с водой, до этого судорожно прижатый у груди. Гном благодарно кивнул и надолго припал к горлышку меха.

— Вилдур, давай своих гномов к повозке, пусть разберутся с вещами и очистят место для раненых, — начал распоряжаться быстро всё понявший гоблин, мрачневший всё больше и больше.

— Дар Орбараг, я мастер Груммботт. От имени короля Морхина я принимаю командование вашим отрядом, — старый гоблин тяжело вздохнул и внимательно обвёл глазами собравшихся гномов, — Мне придётся вам рассказать, делать нечего. Вы все должны поклясться кровью Крылатых Владык, что то, о чём я скажу, не узнает никто. Дело гномов.

Взоры всех присутствующих сошлись на гоблине. Сказать «дело гномов» имеет право далеко не каждый. Это означало, что дело касается вопроса безопасности всего народа. И, если кто-то вдруг сказал такое, и не подтвердил своё право, то кара его ждала крайне суровая. Маленький гоблин вытащил из-под ворота своей вечной хламиды серебряный медальон с оттиском печати подгорного короля и продемонстрировал его столпившимся вокруг гномам.

— Мастер Алхимик, я знаю вас, — ответил за всех Орбараг. — Я клянусь кровью Крылатых Владык, что ваша тайна умрёт вместе со мной.

Один за другим гномы выходили вперёд и клялись кровью драконов — страшной клятвой, преступить которую не в состоянии ни один подгорный житель. Кровь Крылатых Владык священна. Когда прозвучали последние слова, мастер Алхимик просто кивнул на лежащего на расстеленном плаще эльфа.

— Это король эльфов Тиларин Риваэль из рода Лиоран. И он — Возрождённый Дракон из пророчества Алгота Маруна.

— Не может быть… — прошептал Вилдур, во все глаза гдядя на недвижимого Тиларина.

— Может. Посмотрите вокруг. Это сделал он, своим пламенем, когда сражался с Неведомым. Его надо срочно доставить в столицу, к королю Морхину. Ни один волосок не должен упасть с его головы. Наши жизни ничто по сравнению с его безопасностью.

Орбараг стянул с головы шлем и опустился на одно колено. Вилдур, и все остальные гномы последовали его примеру, вознося почести Возрождённому Дракону, надежде всего подгорного народа.

* * *

— Левее смотри… Видишь? Вон они…

Глим с Ситаной залегли в густых зарослях кустарника, росшего на склоне холма, и наблюдали, как отряд орков входит в долину.

— Опоздали! — Ситана ударила кулаком по раскисшей после дождя земле. — Отсюда есть другой путь?

— Надо спросить Вилдура, он здесь бывал, — рыжий гном с ненавистью посмотрел на орду орков, уже полностью втянувшуюся со своими телегами в горную долину. — Отходим, медленно.

Глим стал осторожно отползать назад, Ситана последовала было за ним, но вдруг что-то привлекло её внимание.

— Глим, стой, — прошептала гнома. — Смотри!

На одной из телег, которую тянули низкорослые, мохнатые оркские лошади, стояла большая железная клетка. А внутри…

— Это же наши! — Глим схватился за топор. — Они в клетке! Надо их спасти!

— Стой, куда?! — гнома навалилась сверху на разъярённого Глима, прижимая его к земле. — Сам погибнешь и нас всех подставишь! — зло зашептала она в ухо порывавшегося подняться рыжего. — Ты что, забыл о клятве?

— Но как же… Там пять наших братьев! Мы не можем их так оставить! — из глаз Глима катились злые слёзы.

— Решать всё равно не нам. Отходим. Сообщим отцу, пусть он решает. Не делай глупостей. Договорились?

Рыжий, вернее уже серо-коричневый от грязи и пыли, забившейся в его шевелюре, гном ещё какое-то время яростно посопел, и наконец перестал вырываться.

— Всё, пусти…

— Так мы договорились или нет? — не торопилась разжимать хватку Ситана.

— Договорились. Слово, — пробурчал Глим.

— Вот теперь верю, — гнома отпустила захват и перекатилась в сторону. — Уходим. Быстро.

— Сколько их? — выслушав доклад разведчиков, гоблин скривился, как от зубной боли.

— Отряд около сорока орков, много телег, видимо, обоз, — чётко доложила гнома, бросив предупреждающий взгляд на порывавшегося что-то сказать Глима.

— Вилдур, мы сможем пройти другой дорогой?

— Боюсь, что нет. Из этой долины только один выход, — мрачно ответил стоявший неподалёку седобородый гном. — Глим, да что ты извертелся весь? Говори уже!

— Да что тут говорить? Напасть и перерезать их всех! — Глим кровожадно оскалился и со свистом рассёк воздух топором.

— Утихомирься, Глим, — нахмурился мастер Грумм, обведя взглядом гномов. — Если нам придётся прорываться, а нам, похоже, всё-таки, придётся, то будем действовать по-умному. Вилдур, ты остаёшься со своими бойцами здесь, охраняешь Тиларина. Орбараг, ты со своими хирдманами заходите отсюда, — гоблин вытащил из рукава небольшой нож и начал чертить им на земле. — Дожидаемся предутреннего времени. Сил у меня осталось мало, но и я кое-что ещё могу. Во всяком случае, туман я вам обеспечу.

— Прошу прощения, мастер Груммбот, — неслышно выскользнул из-за дерева Фелидаэль. — Позволите мне сказать?

— Напугал, ушастый, — вздрогнул Орбараг. — Как из-под земли вырос…

— Говори, Фелидаэль, — кивнул гоблин.

— Я здесь единственный эльф, ну, кроме его величества. А вы знаете, что нельзя увидеть эльфа в лесу, если только он сам этого не захочет. Не в обиду будет сказано, но вы, гномы, очень уж шумные.

— Слушай, ты, молокосос, да я отряды водил, когда тебя ещё и на свете не было! — закипел Орбараг. — Ещё какой-то ушастый меня учить будет!

— Остынь, Орбараг! Парень явно что-то предложить хочет. Ведь так? — вопросительно глянул на молодого эльфа мастер Грумм.

— Да, благодарю вас. Я могу пробраться к клетке ночью и вывести ваших товарищей. Меня никто не увидит, обещаю.

— А если с орком нос к носу столкнёшься? В штаны не намочишь? — недоверчиво усмехнулся в густые усы Орбараг.

Фелидаэль резко взмахнул рукой, и метательный нож, мелькнув в воздухе, вонзился в оглоблю телеги, стоящей метрах в десяти от них.

— Не намочу.

— Ха, а наш эльфёнок не робкого десятка! — Вилдур ткнул кулаком в плечо Орбарага. — Просто гроза орков!

— Хорошо, так и сделаем, — улыбнулся гоблин. — Вилдур, баздурх старый, выдай Фелидаэлю свой набор отмычек, он ведь по-прежнему с тобой? И покажи, как ими пользоваться.

— Конечно, со мной! А как же! — гном самодовольно подкрутил седые усы. — Я ведь всё-таки лучший специалист по замкам во всём королевстве! Пойдём, парень, дядюшка Вилдур научит тебя, как вскрывать навесные замки. Попался мне как-то один замочек в пещере дроу…

— Ох, Вилдур, старый плут… — только покачал головой гоблин, смотря, как друг молодости увлечённо показывает своему юному ученику набор отмычек разнообразной формы, которые он выковал собственными руками во времена бурной молодости.

* * *

Ситана ждала условного сигнала, как на иголках. На ночном небе не было ни облачка, полная луна высвечивала всю долину как на ладони. Оставалось надеяться только на то, что отец, потерявший после схватки с Неведомым почти все свои силы, справится с заклятьем тумана. Все заняли свои места. Ситана оказалась на левом крае импровизированного серпа из хирдманов Орбарага. Отец сначала не хотел её пускать, но, когда Вилдур рассказал ему о том, как Ситана с Глимом пришли на помощь его отряду, разрешил. И посмотрел на дочь взглядом, в котором странным образом смешались гордость и печаль.

Сигнал! Плотный туман тяжёлой волной прокатился по склону холма и накрыл долину. Рядом громко сопел Глим, сжимая в руке широкий боевой нож.

— Сопи потише! — прошептала Ситана, ткнув рыжего гнома в бок. — Не дай Властители, орки услышат.

— Не услышат, — прошептал в ответ Глим. — Сейчас час совы, самое воровское время, как дядюшка Вилдур говорит. Дрыхнут они все, вон, даже караульного не выставили. И это им дорого обойдётся… — яростно оскалился маленький гном. — Действовать надо тихо. Режем всех. Как это делать, я тебе уже показывал. Зажимаешь рот и кинжалом в сердце. Не сдрейфишь? — покосился на гному рыжий. — А то ты бледная какая-то…

Ситана сглотнула, прогоняя дурноту. Это не турнир, это война. Орки — враги. А врагов надо уничтожать. Любыми способами.

— Я в порядке. Справлюсь, не беспокойся.

— Ну, смотри… Если что, я рядом буду.

Недалеко тихо свистнула ночная птица.

— Всё, пошли! Эльф справился, вывел наших. Держись рядом со мной, — с этими словами Глим поднялся и шагнул в пелену тумана. Ситана, сжимая кинжал, последовала за ним.

Рыжий оказался прав, когда говорил, что ко всему можно привыкнуть, а потом просто делать, как обычную работу. Зажала рот, удар кинжалом… Все закончилось быстро и практически бесшумно.

— Молодец! — похвалил Глим, глядя, как Ситана, сидя на корточках, обтирает пучком травы лезвие кинжала.

Кивнув, гнома выпрямилась и отправила клинок в ножны. В сторону убитых орков она на всякий случай не смотрела. А потом стало и вовсе не до них.

— Отец! — выкрикнул чей-то голос.

— Тамнигол!

— Слава Крылатым, никак Вилдур сына нашёл?

Любопытный Глим тут же исчез в темноте, правда очень скоро вернулся и сообщил уже подробности:

— Представляешь, он был клетке. Ну, в той, что открыл молодой ушастый!

Но это оказалось не единственной радостью: когда вернулись в лагерь, выяснилось, что очнулся Нарви. Более того, несколько раз даже порывался встать, но под тяжелым взглядом бывшего учителя вскоре подобные попытки прекратил.

Воспользовавшись тем, что отец отвлекся на Нарви, Ситана осторожно приблизилась к носилкам, на которых лежал Тиларин, и едва не вскрикнула: на лице короля эльфов не было шрама… Или только показалось? И это просто отсветы костра?

Толком разглядеть не удалось — Ситана тут же отступила назад, пока не заметил отец. Однако, увиденное не давало покоя, и она так и не смогла заснуть. В путь засобирались, когда только-только начало всходить солнце, и было еще достаточно темно, потом они с Глимом, как всегда, отправились на разведку. Только днем на привале, Ситана улучила момент и смогла снова подобраться к Тиларину.

Не почудилось: его лицо теперь было гладким, как у младенца.

«Что же это такое?.. Отец наверняка знает, но вот как раз у него и не спросишь…»

— Похлебка остынет!

Ситана вздрогнула: задумавшись, она, оказывается, зачерпнула из миски, да так и застыла с ложкой в руке. Быстро доев показавшуюся абсолютно безвкусной похлебку, гнома отправилась к ручью ополоснуть миску.

«Ничего, вот доберемся до дома, там все и выяснится. Только бы он поскорей очнулся…»

Доберемся… Ситана тяжко вздохнула, вспомнив, как быстро можно было добраться еще совсем недавно. До войны. Широкая дорога, никакой опасности, никаких орков, которые могут появиться в любой момент и откуда угодно. Едешь себе в карете… И ведь что-то не нравилось — казалось долго, скучно. А когда в обход, да по горным тропам! И недалеко вроде, но одним только Крылатым Владыкам известно, сколько еще идти: день, два, три?

Все зависело от того, сумеют ли они отыскать тайную тропу. По этой тропе, как рассказал вчера Орбараг, его дед вместе со своим отрядом когда-то прошел меньше, чем за сутки от владений подгорного короля до примерно того места, где они находились сейчас. Ориентиром служили два горных пика. Почти одной высоты и местами покрытые снегом, они напоминали два зуба, которые торчали над зелеными усами из кудрявой рощицы. Дед Орбарага так же сказал, что тропа начиналась в двадцати шагах на восток от огромного, точно мечом рассеченного пополам валуна. Правда Орбараг признался, что был уже очень старый, поэтому мог что-то позабыть или напутать. И все же попробовать стоило.

«Если бы только удалось найти эту самую тропу!»

Стряхивая на ходу капли с мокрой посудины, Ситана побежала назад к лагерю. Искать, конечно, предстояло им с Глимом.

— Где ты там бродишь? Жду-жду, — заворчал рыжий, которому, видимо, не терпелось начать поиски. — Идем скорее!

Ситана молча засунула в походный мешок миску и огляделась. Находившийся на склоне горы лагерь прятался в зарослях кустарника — не так просто заметить из долины.

— Ну?! — не выдержал Глим.

— Пошли, — закинув на плечо мешок, Ситана первой начала подъем к торчавшим к небу «зубам».

«Точно мечом рассеченный? Почему именно мечом… — думала она, выбирая, куда поставить ногу. — Не расколотый, а рассеченный… Слишком ровный скол?»

Трудно представить, что такое могло случиться с огромным камнем. Хотя самое главное сейчас было его найти. А он наверняка весь порос мхом и различить его издали на фоне травы будет не так-то просто.

Прошли рощицу. Дальше склон до самой вершины горы покрывала лишь трава и редкие островки кустарника. Валунов кругом было во множестве, правда все недостаточно крупные, в основном округлые. Однако через несколько шагов начали попадаться совсем мелкие, больше похожие на осколки. Их становилось все больше; в конце концов, дорогу пересек целый ручей из мелких и острых камешков. Там, откуда он брал начало, высился огромный валун. Одна его сторона была точно отсечена гигантским мечом…

— Посмотрим? — шепотом предложил Глим.

Ситана кивнула. Некоторое время они поднимались по склону молча, потом Глим не выдержал:

— Думаешь, это он, тот камень?

— Его половина.

— Я тоже так подумал.

Подозрение, что это именно тот валун, о котором говорил дед, укрепилось, когда оказались вблизи: рядом с уцелевшей половиной в траве обнаружилась и вторая.

А когда отсчитали двадцать шагов на восток, нашлась и тропа. Поначалу она вилась по склону, но потом резко сворачивала на скалы.

— Тут же ни одна лошадь не пройдет… — заметил Глим.

— И повозку не протащить, — поддакнула Ситана.

Тропа вилась по узкому карнизу, среди отвесных скал.

— Но ведь дедушка Орбарага со своим отрядом как-то прошёл?

— Значит, и мы пройдем, — Ситана сощурилась.

Сквозь туман, окутывающий горные вершины, она смутно, но все же разглядела Клык Дракона — вершину, венчавшую границу владений короля Морхина. Они почти пришли…

Глава 10. Король драконов

В себя я приходил урывками. Вроде меня куда-то несли… Выплывая из бездны беспамятства, я сквозь пелену боли иногда видел озабоченное лицо наставника, который что-то говорил и вливал мне в рот снадобья. Иногда я слышал крики и звуки боя. Потом вновь проваливался во тьму…

Где я? Кто я? Нет, положим, кто я — это перебор. Я прекрасно помню, кто я такой, и память терять не собираюсь. Всегда терпеть не мог все эти мексикано-бразильские сериалы. Но вот где я, надо бы выяснить. Чёрт, кажется, это уже было. В прошлый раз я точно так же очнулся в незнакомой постели, а потом оказалось, что я вообще эльф. А ну-ка, проверим… Нет, острые уши остались. Фу-х, хоть какая-то стабильность… Я поворочался в постели, не спеша выбираться из-под мягкого мехового одеяла, сшитого из маленьких шкурок каких-то зверушек. Я провел рукой по короткому, мягкому ворсу. Мда, земные бизнес-вумен передрались бы за шубу из такого меха.

Ну да ладно, хватит валяться. Я потянулся до хруста суставов и откинул одеяло. Хм… А чувствовал я себя, как ни странно, просто великолепно! Страшная боль, терзавшая моё тело, исчезла, как будто её и не было. И это огромный плюс. А вот то, что так и не знаю, где я — это минус. Я сел в кровати и осмотрелся. Куда это меня занесло, пока был в отключке? Вернее, куда это меня занесли? Я повертел головой по сторонам в поисках окон, но такого, привычного аксессуара любого жилища не обнаружил. Как это — окон нет, а свет есть? А, ну да… Под потолком плавал магический шар-светильник, в неярком сиянии которого я рассмотрел своё нынешнее жилище. Каменные стены мягкого красноватого оттенка, высокие потолки со сводами, как у католических храмов, мебель… Постучав по ножке кровати, выполненной в виде драконьей лапы, я убедился, что мебель тоже каменная. Но, в отличие от стен, похоже, гранитных, у гранита бывает такой оттенок, шкафы, стол, стулья были сделаны из какого-то слегка желтоватого плотного камня. Все поверхности, будь то спинка кровати или ножки стоящего рядом стула были покрыты резьбой. Красота! Я такого и в Эрмитаже не видел! Протянув руку, я взялся за спинку стула, и к своему удивлению, легко сдвинул его с места. Хм… это камень такой лёгкий, или я такой сильный? Вообще, в теле ощущалась невообразимая лёгкость, так хорошо я себя не чувствовал никогда в жизни!

Я мысленно потянулся к внутреннему средоточию пламени, и остолбенел. Тело было пропитано энергией! Зелёный огонь пропитал каждую частичку тела. Средоточия не было. Я сам был пламенем! Ух ты! Вот это круто! Я осмотрел тело уже своими глазами, и не увидел ни одного шрама или царапины. Ощупав лицо, я с восторгом обнаружил, что шрам, украшавший физиономию, исчез! Вот только протез никуда не делся. Я с неудовольствием покосился на металлическую конечность, со щелчком выдвинул страшные лезвия и втянул их обратно. Жаль… Ну, что ж делать, и на том спасибо.

Встав с постели, я увидел, что моя одежда аккуратно уложена на небольшой скамеечке возле кровати. Сапоги стояли рядом. Ну что ж, кое-что начало вырисовываться. Судя по каменным стенам и мебели, а также по отсутствию окон, я или в какой-нибудь тюрьме для королевских особ, или… Проведя пальцем по изумительно красивой резьбе, которая украшала круглую столешницу маленького столика, я пришёл к окончательному выводу. Я у гномов. Так украшать камень умели только они. Быстро одевшись, и пригладив рукой волосы, я сел в глубокое кресло и стал ждать гостей. Мне оставалось многое неясным. Меня вырубило после схватки с Неведомым. Потом меня куда-то несли. Кто? Нарви погиб, а мастер Грумм с Фелидаэлем вряд ли бы меня подняли. Нехорошее предчувствие стало закрадываться в сердце. Почему я здесь? Должна ведь быть битва с орками? Что там произошло? Почему я у гномов, а не в своём дворце? Ситана! Что с ней? Она ведь исчезла!

— Гмырх ун казут! — выругался я на гоблинском. Пообщавшись с наставником, волей-неволей запомнишь многие выражения, особенно когда они обращены к тебе.

Хватит ждать! Я вскочил на ноги, и двинулся к выходу, но тут дверь открылась, и я нос к носу столкнулся с… Нарви! Он же умер! Я своими глазами видел его тело! Я отпрыгнул назад, приготовившись к драке. Неведомый. Это Неведомый! Он принял обличье Нарви!

Гном, оскалившись, потянул из-за пояса секиру и принял боевую стойку.

— Умри, тварь! — завопил Неведомый, взвившись в воздух и обрушив на меня мощнейший удар сверху. Но меня на том месте уже не было. Рывком уйдя с линии атаки, я перекатился за большой каменный стол, стоящий посередине комнаты, лихорадочно просчитывая свои действия. Огонь!

— Получай, сволочь! — заорал я в свою очередь, посылая в лже-Нарви струю пламени. Но не тут-то было. Серый щит Праха рванулся навстречу огню, поглотив его без остатка. Некромант! Это он! Ярость бешеной волной ударила в голову, зелёной волной прокатилась по телу, переплавив его, в долю мгновения превратив меня в разъярённого бронированного монстра. Подняв левую лапу, закованную в металл, я одним ударом разнёс в щебень стол, освобождая место для боя. Ну, тварь, сейчас ты мне за всё ответишь! Яростный рёв дракона вырвался из моей глотки. Уничтожу! Всех уничтожу!

— Тиларин! Остановись!

Это ещё кто? Повернувшись в сторону возможной новой угрозы, я хлестнул хвостом, разворотив то, что ещё оставалось в комнате из мебели.

— Ушастый! Ты охренел?!

Ой. Передо мной, уперев кулаки в бока и задрав вверх голову, маленьким злобным демоном стоял мастер Груммботт. Где это он нахватался таких выражений? Неужели от меня? Надо бы следить за своим языком…

— А ну прекращай погром! Ты чего тут устроил, жмырх ты болотный! Давно палкой по заднице не получал? Стоило отлучиться на пару минут, а он тут уже комнату разносит! А ну обращайся обратно! А то я за себя не ручаюсь!

Это точно не Неведомый. Интонации рассерженного наставника не спутаешь ни с чем.

— Назад! — в комнату, снеся с петель дверь, влетел ещё один гном, с ярко-рыжими волосами и топором наизготовку.

Глим?! Маленький гном заозирался в поисках врага, перевёл взгляд с замершего Нарви на гоблина. Потом посмотрел на меня, занявшего своей тушей половину комнатного пространства, и выронил топор.

— Дракон… Настоящий… — рыжий гном медленно опустился на колени, смотря на меня потрясённым взглядом. Нарви-Неведомый последовал его примеру, и теперь уже два гнома смотрели на меня, как на… Даже не знаю, как и сказать… На бога?

— Ну, долго тебя ждать? Превращайся обратно, зараза ушастая! У меня уже шея затекла на тебя смотреть!

Драконья ярость исчезла, и я начал обратную трансформацию. Зелёная вспышка, и вот уже я в облике эльфа. Магия, чтоб её. Как, чёрт возьми, это всё происходит? Мне же не понадобилось никаких усилий для превращения!

— Наставник, это вы? — я шагнул к учителю, но запнулся об один из каменных обломков, густо усеивающих пол и чуть не упал.

— Под ноги смотри, бестолочь неуклюжая, — всё ещё сердито буркнул мастер Грумм. Нет, это точно он, такого не подделаешь! — Ты как себя чувствуешь? — отпихивая обломки, наставник обогнул то, что осталось от стола, и пристально посмотрел мне в глаза.

— Замечательно, мастер! В жизни себя лучше не чувствовал!

— Угу, оно и видно… — гоблин обошёл меня по кругу, потыкал пальцем в разные участки тела, щёлкнул ногтем по металлическому протезу. — Рука, значит, не отросла… Интересно, интересно…

— Да чёрт с ней, с рукой! Мастер! Что вообще происходит? Где я? Почему Нарви живой? Я ведь видел, как он умер? Это вообще Нарви?

— Нарви это, Нарви, — наставник самодовольно усмехнулся. — Вытащил я его тогда. С трудом, но вытащил. Потрудиться, конечно, пришлось, почти весь запас зелий на него извёл.

— А чего ж он тогда на меня с секирой кинулся? Я подумал, что это Неведомый его облик принял, вот я и… — я смущённо окинул глазами то, что осталось от комнаты.

— Вот сам у него и спроси! — хитро ухмыльнулся старый гоблин, явно задумавший какую-то пакость.

Я подошёл к коленопреклонённым гномам, и помахал перед их глазами ладонью.

— Нарви, зараза, ты чего на меня кинулся? Я ж тебя чуть не завалил!

— Кто бы ещё кого завалил… — буркнул Нарви, поднимаясь на ноги, и явно приходя в себя.

— Твоё величество, это правда ты? — Глим тоже вскочил на ноги и смотрел на меня во все глаза.

— Привет, рыжий! Я это, я! А что, не похож? — заулыбался я при виде этой веснушчатой физиономии, потрепав Глима по огненного цвета шевелюре. Как же я рад их видеть!

— Ну, не то, чтобы не похож… — Нарви подошёл к стене, снял чудом уцелевшее небольшое зеркало, отёр его рукавом от каменной пыли и протянул мне.

Я посмотрел на своё отражение и выпал в осадок:

— Твою же ж мать…

Глаза, отразившиеся в зеркале, были жёлтыми и с вертикальными зрачками!

* * *

— Вот так ты здесь и оказался… — наставник пошурудил кочергой в камине и подкинул туда пару небольших полешков. В нём на специальных держателях висели вертела с нанизанными на них тушками какой-то птицы. Рассказ затянулся надолго, и учитель никак не мог нормально поесть, уточняя, повторяя и отвечая на вопросы, которыми я его закидал. В полутёмном зале свет от камина оттенил лицо мастера, сделав его ещё старше и мрачнее. Впору хвататься за голову и посыпать её пеплом, благо, его в камине хватало. Вот только если бы это помогло…

Войну мы проиграли. Все планы полетели жмырху под хвост. Знаменитый гномий хирд орки просто завалили телами. Да и те вскоре вставали, подчиняясь воле некроманта, и набрасывались на подземных воителей. Не избежали этой участи и погибшие гномы. Их изрубленные тела поднимались и нападали на своих бывших соратников. И хирд дрогнул. А потом исчез, погребённый под телами немёртвых. Спастись удалось немногим.

Без поддержки гномов эльфийские стрелки долго противостоять оркскому воинству не смогли. Остатки войска под предводительством Грамбура отступило к столице. Её оркам взять с наскока не удалось. Эримиэль организовал грамотную оборону и иногда делал вылазки, но… Столица была в кольце. О партизанской войне в этом мире не слышали, войны всегда вели регулярные войска.

А я всё это время валялся без сознания! Я ударил бронированным кулаком по подлокотнику кресла, выбив сноп искр, и вскочил.

— Сядь, не дёргайся! Не хватало, чтобы ты опять превратился в дракона и всё тут разнёс. Тебе нужно научиться контролировать свою ярость, ученик. Завтра утром ты встретишься с королём Морхином. Встреча будет формальной, так что ничего конкретного ты не услышишь. Но вот потом, в приватной обстановке… — мастер Грумм снял вертел с подрумянившимися птичьими тушками и положил его на широкое серебряное блюдо, стоявшее на столе. В ноздри ударил запах жареного мяса. Я сглотнул слюну. Меня опять потянуло на мясо? Что за новости? Я же вроде теперь чистый вегетарианец? Или уже нет? Может, это моя вторая сущность даёт о себе знать? Драконы ведь хищники! Мяса захотелось просто до зубовного скрежета! А если об этом узнают эльфы? Что их король стал питаться мертвечиной? А-а-а, пропади всё пропадом! Я схватил вертел с блюда, трясущимися руками сдёрнул с него поджаренную курицу-гриль и стал отрывать зубами огромные куски, проглатывая их почти не жуя. Какое блаженство…

Мастер Грумм квадратными глазами смотрел на то, как я уничтожаю его ужин, но не произнёс ни слова. Только снял с каминных держателей ещё один вертел и положил передо мной.

Уф-ф-ф… Наелся. Как же хорошо… Осоловевшими глазами я осмотрел стол, который был завален птичьими костями, а потом поднял виноватый взгляд на непривычно молчаливого гоблина.

— Простите, учитель. Я не знаю, что на меня нашло.

— Зато я, кажется, знаю. Ты переродился. И теперь не можешь питаться одними овощами, как раньше. Дракон — не овечка, травкой не питается. К тому же ты долго был без сознания, ослаб. Твоему телу нужна энергия. Так что всё нормально.

— Хорошо, мастер, вы меня успокоили. А что с Фелидаэлем, тем эльфёнком, помните?

— Да с ним-то всё в порядке. Мы, когда к горам уже подходили, встретили поселение эльфов. Там нашлись какие-то его дальние родственники.

— У них остался? Это хорошо.

— Остался? Да как бы ни так! — наставник по-доброму улыбнулся, наливая в два бокала вино из высокого графина. — Вцепился в тебя насмерть! Говорит, что его честь не позволит оставить своего короля, — учитель протянул мне бокал и отхлебнул из своего. — Хороший парень. Разведчик и стрелок отменный. Выручал нас не единожды, когда мы мимо оркских разъездов пробирались.

— И где он сейчас?

— Я отослал его в дальние пещеры, собрать кое-какие травки. Из этого эльфёнка неплохой травник выйдет, есть задатки. А там, глядишь, и алхимии его обучу. Хотя, он всё в бой рвётся, не сидится ему. Хоть ты на него повлияй. Для него ты авторитет, и твоё слово закон. Он ведь от тебя ни на шаг не отходил, пока мы тебя везли, да и здесь сидел рядом с твоей кроватью, пока я его за шиворот не вытащил. Узнает, что ты очнулся, прилетит сразу же, вот увидишь.

— Да, конечно, учитель, я с ним поговорю, — я замолчал, не зная, как подступиться к вопросу, который волновал меня больше всего. Я испытующе посмотрел в глаза наставника, и собирался уже спросить, но он меня опередил: — С ней тоже всё в порядке. Она постоянно спрашивает меня о твоём самочувствии. И мне это не нравится, — нахмурил кустистые брови учитель.

— Мы только друзья… — проговорил я, стараясь не встречаться с гоблином глазами.

— Знаю я такую дружбу. Даже мысли об этом из головы выкинь! Ты — эльф, да ещё король, она — гнома из простого рода. Нет у вас никакого будущего! А поиграться с ней и бросить не позволю! У гномов с этим строго. Одна жена на всю жизнь. Закон.

Мы помолчали, думая каждый о своём.

— Ладно, Тиларин, тебе нужно отдохнуть, — гоблин потянулся в кресле и потер покрасневшие глаза. — Завтра предстоит нелёгкий день. Официальная встреча, потом приём по случаю, а потом самое главное…

— Что, главное? — подался я вперёд.

— Тебе покажут великую святыню гномов. Даже я за всё время, что тут живу, и несмотря на дружбу с подгорным королём, никогда их не видел.

— Яйца драконов?

— Да. Хотя сейчас, наверное, главная святыня гномов — это ты. То, что ты можешь обращаться в дракона, знают уже все: твой рёв, по-моему, услышали даже в дальних пещерах. Нарви с Глимом, конечно, всем растрепали. Сам Морхин не прибежал на тебя посмотреть только потому, что невместно королю нестись, как мальчишке, полюбоваться на живого дракона. Но он знает, будь уверен. Да, завтра на приёме тебе нужно будет продемонстрировать свою вторую ипостась и показать всем зелёное пламя. Только смотри, не поломай там ничего, туша неуклюжая, — ухмыльнулся наставник и поднялся. — Ужина ты меня лишил, так хоть посплю. И тебе я советую, как следует, выспаться.

Я смущённо кашлянул, и тоже встал из своего уютного кресла. Плотный ужин и вино подействовали, и меня потянуло в сон. Действительно, надо отдохнуть. А завтра будем решать проблемы по мере их поступления.

* * *

Спалось мне плохо. У меня всегда так. Если знаю, что завтра ответственная встреча, то нормально поспать не могу. Постоянно просыпаюсь, смотрю время на экране мобильника, даже зная, что будильник надёжный и проснусь я вовремя… Иногда проваливаясь в сон, я видел кошмары — изрубленного мечами Глима, поднятого некромантом и тянущего руки к моему горлу. Раненую Ситану, прижатую к стене, и из последних сил отбивавшуюся от орков сломанным мечом. Эримиэля, распятого на дверях Зала Заседаний…

Я проснулся, чувствуя, как сердце колотится в груди. Тьфу-тьфу-тьфу, только бы не сбылось. Хлопнув два раза в ладоши, зажег магический светильник и поплёлся в ванную комнату привести себя в порядок. Быстро умывшись и проведя ладонями по волосам, я посчитал, что этого вполне достаточно. Чай не метросексуал, и так сойдёт. Посмотрев на своё отражение в зеркале, я скривился. Грива шикарных волос, больше подошедшая бы женщине, смазливое личико… Тьфу! И чего бабы в таких находят? Ведь ни грамма брутальности. Но и эту сладкую мечту пятнадцатилетней девочки портили жёлтые драконьи глаза с вертикальными зрачками. Сочетание, конечно, дикое. Надо бы гномов напрячь сделать мне очки с тёмными стёклами. Зеркала же есть, значит и с этим должны справиться. А что, введу новую моду.

Усмехнувшись, я представил себя, сидящего на троне в очках как у Сильвестра Сталлоне в фильме «Кобра», держащего автомат с лазерным прицелом в своей металлической руке. Ну чистый «Янки при дворе короля Артура». Парадную одежду мне уже подготовили — она висела в платяном шкафу. Своей у меня не было, всё сгорело в ту ночь в усадьбе лже-Аркуэнона. Я сжал кулаки. Ну почему так случилось? Если бы не я, то, возможно, итог войны был бы совсем иным…

Так, хватит рефлексировать! Ещё не всё потеряно! У меня теперь есть сила и пламя дракона, а значит, ещё повоюем! Взбодрив себя таким образом, я быстро оделся, натянул сапоги из странной чешуйчатой кожи и перекинул через плечо парадную перевязь с церемониальным мечом. В присутствии короля носить оружие, хоть и чисто парадное, имеет право только другой король. Вытянув узкий меч из богато изукрашенных ножен, я только скривился. Тупой, аки сибирский валенок, из простого железа, им даже капусту не нарубишь, не то, чтобы супостата уконтропупить. Уж гномы-то могли выковать сталь и получше. Ну да ладно, чёрт с ним, мне оружие теперь ни к чему, я сам теперь оружие. Причём массового поражения.

Подойдя к столу, я позвонил в колокольчик, вызывая прислугу. Надо бы перекусить, а то, кто его знает, насколько вся эта церемония растянется. В дверь деликатно постучали.

— Войдите! — ответил я, ожидая увидеть какого-нибудь гнома или гному из обслуги. Но я ошибся. Дверь открылась, и в комнату зашёл Фелидаэль. Подойдя и остановившись в пяти шагах от меня, молодой эльф церемонно преклонил колено.

— Ваше величество, я счастлив видеть вас в добром здравии. Позвольте мне служить вам.

— Фелидаэль из рода Весенних Листьев! Ты ослушался приказа своего короля. Я ведь говорил тебе никогда не преклонять колени. Передо мной в том числе! Встань сейчас же, не позорься.

Фелидаэль встал и несмело улыбнулся. Да, помощник бы мне не помешал. Молодой, исполнительный, преданный. Будет, кому выполнять поручения. А мастер Грумм обломится. Пускай себе ученика из гномов выбирает, я своими кадрами раскидываться не собираюсь. Я подошёл к Фелидаэлю и взялся обеими руками за его плечи.

— Мастер Груммботт рассказал мне, что ты оказал неоценимую помощь ему и отряду, когда вы пробирались через земли, занятые орками. Я это очень ценю и не забуду.

Фелидаэль расширенными глазами смотрел на моё лицо. Ох ты, я же забыл!

— Ты ведь помнишь, как я обратился в дракона тогда, в усадьбе?

Эльфёнок закивал, завороженно глядя на мои глаза. Я отпустил плечи Фелидаэля, и он невольно сделал шаг назад.

— Вот, теперь я могу становиться как драконом, так и эльфом. Но часть дракона будет присутствовать во мне всегда. Понимаешь?

— Д-да, в-ваше величество. Я понимаю.

— Ну а раз понимаешь, то организуй-ка мне завтрак, — уже в своей обычной манере ответил я. — А то я смотрю, с сервисом в номерах у гномов совсем плохо, — я подмигнул Фели, и тот, несмело улыбнувшись в ответ, улетел исполнять поручение.

* * *

— Его величество король Светлых эльфов Тиларин Риваэль из рода Лиоран! — провозгласил степенный гном в богато украшенной ливрее и стукнул об пол церемониальным посохом. Хотя, это больше напоминало боевую дубину — посох был обшит широкими металлическими кольцами, а на конце закреплён нехилый такой булыжник. Голову такой «церемониальной» дубиной можно проломить на счёт раз. Покосившись на мажордома, я вошёл в Большой Королевский Зал. Чёрт. Где память прежнего владельца, когда она так нужна? Я ведь понятия не имел, как себя вести в такой обстановке. Память ехидно хихикнула и хлопнула ребром ладони по сгибу локтя. Ну погоди у меня, я с тобой ещё разберусь! Ладно, как говорится, наглость — второе счастье. А в моём случае, похоже, что и первая. Надев на лицо надменную маску, я медленно пошёл через огромный зал к Каменному Трону. Ну, всё логично: у эльфов трон деревянный, у гномов — каменный.

Зал потрясал. Я думал, что мой Зал Заседаний слишком велик, но, похоже, ошибался. Вот уж где строители, явно больные тяжёлой формой гигантомании, оторвались на полную катушку. Мощные, украшенные самоцветами колонны уходили вверх метров на тридцать, подпирая свод пещеры. Гномы, конечно, сгладили все неровности, но то, что это изначально была пещера, мне было ясно. Яркое освещение давали магические фонари, во множестве висящие на покрытых изразцами стенах и колоннах. Гномов набилось по поводу официальной встречи "глав государств" множество. Я шёл по живому коридору из гномов всех возрастов, цветов и размеров. Мужчины сплошь с бородами, завитыми в косички, с широкими, изукрашенными каменьями и серебром поясами. Бороды были знатные — рыжие, чёрные, белые. По-моему, я даже зелёную заметил. Похоже, что и гномам не чужда мода.

Женщины тоже были. И совсем даже не толстые, и бородатые, как об этом думают у эльфов. Очень даже симпатичные, в красивых платьях, со сложными причёсками, в которых поблёскивали вплетённые в волосы драгоценные камешки. Они стояли возле своих расфранченных мужей и отцов и смотрели на меня во все глаза. Не дойдя до трона шагов десять, я остановился, не зная, что делать. Не оконфузиться бы… Вроде я — гость, и мне положено первому говорить. Или нет? Выручил меня король Морхин.

— Брат мой, Тиларин! — Морхин поднялся со своего трона и радушно мне улыбнулся. — Добро пожаловать! Народ гномов рад приветствовать тебя!

Король спустился по ступенькам с возвышения, на котором стоял трон и заключил меня в объятия.

— Выручай, брат. Покажи этим каменным крысам, что ты тот самый дракон из предсказания, иначе мне не избежать бунта, — по-прежнему широко улыбаясь, сквозь зубы прошептал Морхин. — Некоторые кланы до сих пор мне не верят и грозят расколом.

— Не вопрос, сделаем, — так же прошептал я в заросшее жёстким волосом королевское ухо. — Как сильно показать?

— На полную! Представители тех кланов во-он там, — Морхин указал взглядом на группу гномов, держащихся отдельно от всех.

Ну что ж, всегда рад сделать пакость. То есть, хорошо повеселиться. А уж если мне король даёт полный карт-бланш…

— Рад приветствовать и тебя, брат мой Морхин, — отстранившись, громко, чтобы все услышали, сказал я. — А также весь великий народ гномов!

— И это тот самый дракон из пророчества? Спаситель? — из группы «оппозиционеров» выдвинулся красномордый дородный гном с седой бородой и золотым поясом. Видимо, золотые пояса имели право носить только главы самых влиятельных и богатых кланов. К слову, пояс на Морхине, как и корона, были из простого железа. — Эльф? Брат? Никогда мы не будем братьями! Из-за него мы потеряли хирд, ввязались в войну с орками, которые вплотную приблизились к нашим границам! Это предсказание — сказка, призванная одурачить гномов, чтобы ты смог использовать их в своих целях! Не верьте ему! Кто видел этого дракона? Этот выживший из ума старый гоблин? Это всё ложь! — начал толкать речь золотопоясный.

Гномы вокруг взволнованно загомонили. Похоже, назревал бунт, причём здесь и сейчас.

— Что ж ты, брат Морхин, так их распустил? — негромко, так, чтобы нас не услышали, спросил я.

— Политика, чтоб её, — нахмурился подгорный король. — Корону у нас получает самый могущественный клан, а эти гномы набрали слишком много силы и объединились против меня. Я всё поставил на тебя, и если ты не подтвердишь здесь и сейчас, что являешься тем самым драконом из предсказания, то…

— Я всё понял. Надеюсь, ты не очень дорожишь его репутацией? — кивнул я на выступавшего гнома.

— Даже если ты его сожрёшь, никто плакать не будет, — невесело усмехнулся Морхин.

— Ещё не хватало, совать в рот всякую гадость. Отойди-ка подальше, ваше величество. А то ещё задену ненароком, — я предвкушающе улыбнулся.

Морхин, видимо, что-то понял по моему лицу, так как тоже расплылся в улыбке, кивнул и быстро зашёл за колонну. Ну что ж, это я удачно зашёл. Король гномов будет мне по гроб жизни благодарен за избавление от оппозиции. Развели тут, понимаешь, демократию…

Мысленное усилие, зелёная волна пробежала по телу, и на месте тщедушного эльфа возник огромный дракон. Я развернул крылья и выпустил в свод пещеры мощный поток зелёного пламени. Зал замер. Гном в золотом поясе обернулся, поднял голову и побледнел. Я посмотрел на Морхина. Тот кивнул в ответ, давая добро. Я набрал в лёгкие как можно больше воздуха, нагнул шею и заревел изо всех сил прямо в лицо красномордому «оппозиционеру». Вот, шок — это по-нашему! Как говорится, картина маслом. «Оппозиция» явно обделалась, распространяя вокруг себя характерный запах. Думаю, что теперь авторитет короля взлетит до немыслимых высот. Я поднял было бронированную лапу, чтобы прихлопнуть красномордого и поставить жирную точку в прениях, но подумал, что не стоит пачкаться. Ни один клан теперь и так даже пикнуть не посмеет.

* * *

Я сидел на почётном месте, по правую руку от короля Морхина. Кусок не лез мне в горло, хотя от изобилия яств, выставленных на столах, в глазах рябило. Гномы расстарались, и, несмотря на общую нехватку продовольствия, выставили по такому поводу всё самое лучшее, что нашлось в их погребах. Почки заячьи верчёные, головы щучьи с чесноком, икра чёрная, красная… Только вот заморской, баклажанной икры не увидел. Зато гномы на отсутствие аппетита явно не жаловались — рубали за обе щеки так, что шум стоял. Слева от Морхина, уже хорошо поддавшего на радостях, сидела его супруга — королева Горвира. Она пыталась как-то сдерживать мужа, вливавшего в себя кубок за кубком, но явно безуспешно.

А рядом с женой Морхина сидела его дочь — принцесса Ликена. И вот с ней, пятой точкой чую, я огребу проблем по самые небалуйся. Ликена после моего обращения в дракона в Тронном Зале не отходила от меня ни на шаг. Строила глазки напропалую, как-бы невзначай задевала грудью, наливая мне вино в бокал, в общем, вела осаду по всем фронтам. Мне только этого для полного счастья не хватало. Король с королевой, ясное дело, мгновенно просекли это дело, но никак на поползновения дочки не реагировали.

Нет, она очень даже ничего — кареглазая, с шикарными, чёрными, как смоль, волосами, уложенными в высокую замысловатую причёску, с хорошей фигурой… Раньше я бы и думать не стал — в прежней жизни я был далеко не мачо и знойные красотки мне на шею пачками не вешались. А принцессы, тем более. Но ведь моё сердце занято! Ситана тоже была здесь, сидела за столом рядом с мастером Груммботтом, который по такому случаю решил приодеться, и сменил свою вечную хламиду на парадное одеяние. Выглядело это настолько непривычно, что я вытаращил глаза, увидев учителя в обновке. На что он самодовольно ухмыльнулся и подмигнул, подняв в мою сторону бокал с вином. Ах да, Ситана. С ней я даже парой слов перекинуться не успел. Морхин с женой железной хваткой взяли меня под локотки и потащили за стол, откуда я выбраться не мог при всём желании.

— Ваше величество, — жарко зашептала Ликена мне в ухо, перегнувшись через стол. — Вы должны это попробовать! Наш шеф-повар сотворил это блюдо специально для вас!

При этом содержимое декольте принцессы, и так весьма, гм… смелое, грозило вывалиться мне прямо на тарелку. Я вымученно улыбнулся, стараясь не смотреть на э-э-э… Хотя там было на что посмотреть, это уж точно. Я воровато перевёл взгляд на Ситану. К еде она, по-моему, даже не прикоснулась. Ситана сидела с неестественно прямой спиной и, глядя на Ликену, со зверским выражением лица наматывала длинную серебряную вилку вокруг пальца, делая из неё штопор. Вот это пальчики!

— Благодарю вас, принцесса, я не голоден, — попытался отделаться я от Ликены, но она, похоже, плевать хотела на приличия и условности, и пёрла к своей цели, как танк.

— Совсем не голодны? — промурлыкала принцесса, многообещающе глядя мне в глаза и облизывая пухлые губки кончиком язычка. Где она этого набралась? Здесь ведь явно не показывали "Эммануэль" в видеосалонах.

Со стороны Ситаны послышался приглушённый рык и звон сломанной вилки. Господи, за что мне это? Выручай! И высшие силы меня услышали. Огромные, в три моих роста, украшенные резьбой и позолотой двустворчатые двери, открылись и в зал вошли четыре старых гнома в белых одеждах. Разговоры, звон столовых приборов и бокалов стих как по мановению волшебной палочки. Хотя, какие здесь палочки? Я как-то рассказал Эримиэлю про то, что в наших сказках маги пользуются волшебными палочками, так он удивлённо спросил меня, не идиоты ли они? Лиши мага палочки, и он не сможет ничего? Кому нужны такие маги?

Гномы в полной тишине проследовали через весь зал в нашу сторону, и я понял, что они по мою душу. Хранители Сокровищ. По одному на каждое яйцо. Приблизившись, гномы выстроились в ряд передо мной. Они были невероятно стары. Глубокие морщины избороздили их лица, длинные седые бороды заплетены в сложные косицы и заправлены за зелёные пояса.

— Алгот Марун — Вечный Дракон, оставил нам пророчество, что в тяжёлые для гномов времена явится пришелец с глазами дракона и возродит род Крылатых Владык, — густым басом проговорил один из гномов, видимо, старший. — Мы ждали твоего прихода тысячу лет. Подойди же и прими знак Хранителя. Теперь это твоя ноша. Наша миссия выполнена.

Я встал из-за стола, обошёл притихших гномов и предстал перед хранителями.

— Наклони голову, — дребезжащим голосом произнёс другой гном, вытаскивая из-под белого одеяния ключ на золотой цепочке. В оголовье ключа был вставлен зелёный камень. Я склонил голову, и хранитель надел цепочку на мою шею поверх камзола. Я распрямился. Это что, всё? Но гномы, казалось, чего-то ждали. Взгляды всех присутствующих сошлись на ключе. Камень, вделанный в оголовье ключа, вдруг вспыхнул ярко-зелёным светом. Так вот чего они ждали! Очередная проверка!

— Свершилось! Это он! Камень узнал его! Повелитель снова с нами! — закричали со всех сторон. Гномы повскакивали со своих мест и от радостных воплей заложило в ушах.

— Что это было? — сквозь крики счастливых гномов спросил я мастера Грумма, подойдя к его столу. Ситана широко раскрытыми глазами смотрела на меня, как на какое-то чудо.

— Этот камень принадлежал Королю Драконов! Он признал тебя! В тебе есть кровь Повелителя! Не думал, что доживу до этого момента, — я готов был поклясться, что в глазах старого гоблина мелькнули слёзы. Это что ж получается? Ещё одна корона на мою голову? Мля-я-я…

Глава 11. Как правильно высиживать драконьи яйца

Со страшным визгом несмазанных петель обитая крест-накрест стальными полосами дверь королевской сокровищницы открылась, и я в сопровождении Главы хранителей вошёл внутрь. Было темно. Привычных магических светильников здесь не было. Вместо них в бронзовых держателях в виде головы дракона крепились обычные факелы. Старый гном вытащил один из них и стал, кряхтя, высекать искру кресалом, пытаясь зажечь огонь.

— Дайте-ка я, — я взял из рук хранителя факел, создал небольшой язык пламени на пальце и поднёс к пропитанной закаменевшей от времени смолой обмотке. Да уж, сюда явно давно не заходили. Факел заискрил, а потом разом вспыхнул, распространив вокруг желтоватый неяркий свет. Я поднял его повыше, чтобы осмотреться. Хм… Пусто. Только большой сундук посредине. И это всё? А где же кучи золота и драгоценных камней? Что это за сокровищница такая? Я пренебрежительно фыркнул, что не осталось незамеченным хранителем.

— Ищешь сокровища? — хитро прищурил подслеповатые глаза гном. — Тогда не там ищешь. Да и не так уж их и много, сокровищ тех. Золотом и разноцветными камешками не прокормишься. Вот и приходится закупать продовольствие у соседей. А уж они не стесняются заламывать цены, зная, что нам деваться некуда.

Кхм… А ведь я, в смысле, прежний хозяин моего тела именно так и поступал. Драл с гномов за поставки продуктов даже не три цены, а все десять. Да и дроу, которые также граничат с королевством гномов, наверняка погрели руки на беде гномов. Понятно теперь, почему подгорные жители недолюбливают эльфов. И это ещё мягко сказано.

— Но все те сокровища — тлен под ногами, — продолжал между тем хранитель, подойдя к огромному, мне по грудь, каменному сундуку, в гордом одиночестве стоявшему посреди сокровищницы. — Вот наше главное сокровище.

Старик провёл рукой по обитым чёрной бронзой углам сундука, смахивая вековую пыль.

— Подойди, эльф с глазами Короля-дракона, и открой его.

Я с бьющимся сердцем подошёл к старику и снял через голову цепочку с ключом. Ответственный момент, мне аж как-то не по себе стало. Ну что ж… Я вставил ключ в четырёхлепестковую замочную скважину, и повернул его. Раздались лёгкие щелчки, и я невольно сделал шаг назад, уж больно эти щелчки по звуку таймер напоминают. Чёрт их знает, какая тут система безопасности стоит, рванёт ещё… Ключ тем временем сам собой провернулся ещё дальше по часовой стрелке, потом против, вернулся в первоначальное положение, и… тяжёлая, обитая металлом, крышка с музыкальным звоном поднялась, открыв содержимое сундука.

Так вот оно какое, сокровище… Я завороженно смотрел на четыре огромных идеальных сферы, уложенных каждая в отдельное углубление, обшитое красной плотной тканью, похожей на бархат. Яйца были мне по пояс. И они были… Изумрудные! Огромные изумруды, каждый, наверное, килограмм по двести! У меня отвисла челюсть. Да за одно такое яичко можно было купить целое королевство!

— Эльфы, орки, тролли, гоблины… Все они думают, что мы, гномы, добываем драгоценные камни потому, что жадные, — видя моё обалдевшее лицо, грустно усмехнулся хранитель. — Но это не так. Камни необходимы драконицам для того, чтобы снести яйца. Лучше всего подходят изумруды. Хотя и другие камни подойдут, тут просто какой камень драконице больше нравится. Скорлупа состоит из них. Драконы — магические создания. Они пропитывают магией яйца, и маленькие дракончики внутри усваивают её.

— А как они вылупляются? И вообще, они там живы вообще? — забеспокоился я, глядя на сверкающие зелёным драгоценные яйца.

— Живы. Мы, хранители, это чувствуем. Они спят. Надо только их разбудить.

— Как? Что именно я должен делать? — запаниковал я. — Я ведь не драконица, я не умею!

— Да нет здесь ничего сложного. Просто прогреваешь яйца драконьим пламенем два раза в день, утром и вечером.

— А сколько прогревать? Я их там внутри не зажарю?

— При нагреве яйца становятся прозрачными. Греть надо равномерно со всех сторон, до тех пор, пока не увидишь внутри птенца. Потом переходишь к другому яйцу. Не переживай, всё будет хорошо, — видя мои метания, стал успокаивать меня хранитель. Легко сказать, не переживай. А у меня поджилки трясутся. Такая ответственность за выживание целой расы. Даже двух. Гномам, если я налажаю, тоже кирдык придёт. Я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, стараясь успокоиться.

— Сегодня мы перенесём яйца в драконье гнездо. Оно находится в верхних пещерах. Именно там приходили в мир молодые Крылатые Владыки.

* * *

Я скоро стану папой! Эта мысль уже в десятый раз за день посещала мою голову, растягивая губы в идиотской улыбке. Раньше я никогда об этом не задумывался. С женщинами мне катастрофически не везло, самые длительные отношения были не более месяца. Женщины пошли страшно меркантильные, а простой редактор в небольшом издательстве и с маленькой зарплатой никому оказался не нужен. Да и с внешностью мне не повезло: средний рост, далеко не атлетическое сложение… "Скрипач не нужен, дядя Вова…" — вспоминал я фразу из фильма "Кин-Дза-Дза" всякий раз, когда меня обливала презрением очередная пассия. Конечно, ведь я не могу сводить её в ресторан, да и машины у меня никогда не было. Так что о серьёзных отношениях можно было только мечтать. Что уж говорить о детях…

А тут сразу четверня! Сегодня я впервые увидел, что дракошки внутри яиц пошевелились. Я сменил облик и прогревал яйца одно за другим. Нет, можно было, наверное, и не обращаться в дракона, но я почему-то решил, что это будет правильно. Яйца ещё неделю назад с превеликой осторожностью перенесли в верхнюю пещеру и уложили в каменное гнездо. Я впервые увидел жилище драконов. Пещера была огромна, и рассчитана, наверное, на полсотни драконов минимум. Она была выплавлена в скальном массиве, и в ней… было уютно! Я не мог это оценить, пока был в эльфийском обличии, но, когда я обратился в дракона… Пещера была разделена на секции, в каждой и которых была каменная просторная лежанка и поилка. Как мне объяснил хранитель, Крылатые Властители своей магией вывели сквозь толщу земли и камня родник, так что недостатка воды у них не было. Родник, правда, иссяк, и поилки были пусты, но, когда драконы возродятся, вернётся и магия. Во всяком случае, меня так заверил старый хранитель, и я предпочёл ему поверить.

Ой, он дёрнул ножкой! Я с умилением смотрел сквозь изумрудную скорлупу, ставшую прозрачной после нагрева, как пошевелился маленький дракончик. Меня накрыла волна нежности. Никогда не думал, что стану таким сентиментальным. Ведь когда дракошки вылупятся, то я буду им кем? Раз высидел, значит мамой? Или, всё-таки, папой? А потом их ведь нужно будет как-то воспитывать? А как? Как воспитывать драконов? Надо будет у хранителей спросить, может, у них остались какие-то методички.

А вообще, непорядок получается — дети есть, а жены нет. Мда, жениться тебе надо, барин… Только на ком? На этой, как её, принцессе Ликене, что ли? Бр-р-р… Вот ведь змея подколодная… Я постоянно как-бы случайно сталкивался с ней во всевозможных местах — в коридорах, в кабинете Морхина, когда заходил к нему с какими-то вопросами, даже один раз в собственной спальне. Вернувшись недавно из пещеры поздно вечером, я обнаружил её лежащей на моей постели во фривольной позе, одетую во что-то вроде прозрачного пеньюарчика. На мой прямой вопрос, что она забыла в моей кровати, она сделала непонимающие глаза и заявила, что ошиблась дверью. И вообще, она-де, принцесса, и спит, где хочет. Когда же я сказал ей, что молодой девушке не следует компрометировать себя, появляясь в таком виде в спальне холостого мужчины, она надула губки и показательно потянулась, продемонстрировав всё то, что скрывалось под прозрачной накидкой. Бронетрантспортёр, а не принцесса. И родителей строит, как хочет. Во всяком случае, Морхин явно в курсе дочкиных поползновений и ничего не имеет против. Вот ведь… политик. От Ликены я тогда позорно сбежал, переночевав в гостевых покоях. Но перед этим забаррикадировал двери. На всякий случай…

Ситана. А вот с ней увидиться никак не получалось. И я начинаю подозревать, что это работа наставника. Вбил себе в голову, что она мне не ровня. А кто ровня? Этот танк в пеньюарчике? И вообще! Я тут теперь и царь, и бог, и воинский начальник! Моё слово — закон! Что хочу, то и ворочу! В смысле, вот возведу своим указом Ситану в дворяне, и всё! Хотя, нет, откуда здесь дворяне… Клановая система со всеми прелестями. Ну да ничего, всё равно что-нибудь придумаю.

Я плюнул с досады и вышел на большую площадку перед пещерой. Я называл её взлётно-посадочной полосой. Драконы, всё-таки, здоровенные твари, и им, несмотря на всю их магию, необходимо расстояние для разбега для того, чтобы взлететь. И приземлиться тоже. Подойдя к краю, я глянул вниз. Далеко внизу сквозь острые скалы пробивалась бурная горная речушка. Высоко… Всегда боялся высоты. Да я и сейчас ещё боюсь. Когда в эльфийском облике. А когда оборачиваюсь в дракона, нет. Странно как-то. Да и со своим драконьим телом я ещё не до конца разобрался. Как, ну как такая туша летает?

Я сменил облик и развернул огромные кожистые крылья. Нет, магия — это понятно, но законы физики ведь никто не отменял! Или отменял? Всё-таки эта въедливость и желание докопаться до сути — чисто человеческая черта. У гномов, эльфов и прочих её нет. Работает, и ладно. Даже усовершенствовать уже когда-то изобретённое не пытаются. А зачем? Многие поколения предков пользовались, значит и нам сгодится. А с другой стороны это и хорошо. Прогрессорством я всё-равно заниматься не намерен. Вот такой я неправильный попаданец.

В животе заурчало. Что, опять? Вот что плохо, когда у тебя два тела? А то, что жрать хотят оба! Причём то, что я съедаю в эльфийском теле, для дракона на один зуб. Ладно, слетаю на охоту. Может, поймаю какую-нибудь горную козу. Хотя, вряд ли, коз и горных баранов я поблизости уже всех переловил. Придётся отлететь подальше.

Разбежавшись по взлётно-посадочной полосе, я оттолкнулся от края обрыва мощными задними лапами и расправил крылья. Дракон — не птица, ему не нужно ловить восходящие потоки воздуха, магия держит его крылья. Набрав высоту, я осмотрелся, выбирая, в какую сторону направиться. А слетаю-ка я к границе с дроу, ещё ни разу там не был.

Фух… Наелся. Вырвав из бока харна — местной разновидности оленя, только гораздо крупнее, и с четырьмя рогами, ещё один кусок, я с сожалением посмотрел на оставшиеся полтуши. Впрок я наедаться не умею, да и не взлечу потом, с отвисшим до земли пузом. С собой забрать, что-ли… Пусть повара приготовят что-нибудь для меня в эльфийском обличии. То, что я ем мясо, уже не было ни для кого секретом. Фелидаэль, когда это увидел, был в ужасе, смотря квадратными глазами, как я пожираю мясо. А я полюбил именно непрожаренное, с кровью. Но потом привык, хотя от запаха жареной дичи брезгливо морщит нос. У мастера Груммботта я его всё-таки отбил. Фелидаэль у меня теперь кем-то вроде секретаря, посыльного и доверенного лица. Причём он этим страшно гордится и задирает нос перед гномами. Кстати, его тоже женский пол не обделял вниманием, только вчера застукал его в кабинете, зажимающим в кресле какую-то симпатичную гному из прислуги. Оба вскочили при моём появлении и синхронно покраснели. Гнома, застеснявшись моего грозного величества, убежала, а Фелидаэлю я сделал строгий выговор и объяснил, что у гномов с этим делом строго, женят, и пикнуть не успеет. Кажется, он проникся. Эх, молодёжь…

Сбросив добычу на площадку перед пещерой, я рухнул рядом. Уф-ф… Тяжеловато что-то… Надо бы почаще тренироваться. Магия магией, а крыльями махать всё же приходится. Пока летел назад, и рассматривал зелёные верхушки леса в предгорьях, мне в голову пришла идея, как встретиться с Ситаной. Причём так, чтобы мастер Грумм даже возразить не мог. Через неделю у гномов большой праздник — День Объединения Кланов. Этому празднику уже много тысяч лет. До этого кланы гномов были разобщены и враждовали друг с другом. Это случилось из-за того, что драконы тоже жили отдельными стаями, и короля у них ещё не было. Ну а потом он появился. Он носил имя Алгот Марун. Откуда появился этот дракон, никому неизвестно, ни в какой хронике этого нет. Я специально изучал этот вопрос, да и вообще всё, что связано с драконами. Гномы бережно хранили свою историю, и когда один из хранителей показал мне библиотеку, я зарылся в ней с головой.

Так вот, этот, неизвестно откуда взявшийся дракон смог объединить все стаи под своим крылом. Как он это сделал? Он просто вызывал главу стаи на поединок. А победителю достаётся всё. Вот так просто. Хотя, это с какой стороны посмотреть. Стай было много. Но он всё же справился, и драконы процветали многие века. А потом Повелитель Драконов исчез, оставив после себя пророчество и маленький зелёный камешек, который гномы вделали в ключ. А дальше всё стало плохо. Единая стая раскололась на множество мелких, ведь исчез объединяющий стержень, и некому стало держать всех железной хваткой. Кстати, Алгот Марун так и переводится — Железная Лапа. Мда… Я покосился на свой протез. Вообще, я не верю во все эти пророчества, вернее, не верил, когда был на Земле. Все эти шарлатаны-экстрасенсы всегда вызывали у меня лишь презрительную усмешку. Но здесь, в мире магии… Поневоле начнёшь задумываться.

А ещё через тысячу лет случилась война, стёршая драконов с лица земли. Война с Неведомыми. Сведения о той войне крайне отрывочны. Как я ни рылся в архивах, как ни пытал, в переносном смысле, конечно, хранителей, но никаких сведений о том геноциде я так и не нашёл. И это странно, у меня возникло подозрение, что записи уничтожили намеренно. По крайней мере, я так решил, потому что до того момента записи делались скрупулёзно — мне даже попалась древняя "перепись населения", которую вели гномы. Так вот, ещё три тысячи лет назад насчитывалось более двадцати тысяч драконов! И это только на этом континенте. А ведь были и другие. Вот ещё один вопрос, в котором неплохо бы разобраться. Может статься, что на другом краю мира ещё остались драконы? Эх, жаль, что рядом нет Профа… Он обладал энциклопедическими познаниями, и мог бы мне помочь.

Мда, Эримиэлю сейчас не позавидуешь. Вчера Морхин сообщил мне, что столица держится. Древняя эльфийская магия всё ещё надёжно защищает внешние стены. По крайней мере, так доложили его разведчики. Орки взяли город в плотную осаду, но атаковать уже не пытаются. Была одна попытка, но после того, как сработал защитный периметр, и тысячи орков сгорели заживо, на стены больше никто лезть не рискнул. Мне очень хотелось полететь туда и разнести зеленомордых вдребезги и пополам, но Морхин слёзно умолял меня этого не делать. Сначала я должен выполнить своё предназначение. Ну, ничего, недолго осталось, дракончики скоро вылупятся. С каждым днём они шевелятся всё активнее, думаю, ещё пара недель, и драконы наконец вернутся в мир. А пока надо отбросить тяжёлые мысли. Скоро праздник. И будет что-то вроде бала и костюмированного представления. Будет присутствовать вся знать подгорного королевства. И я буду не я, если Ситаны там не будет! И вот для этой цели я разработал целый план…

— Фелидаэль, разыщи мне Глима, — сказал я своему секретарю, войдя в кабинет и плюхаясь в кресло. — Пусть зайдёт ко мне, и как можно быстрее. А ещё узнай, где сейчас находится глава Хранителей. Просто узнай и скажи мне. Всё понял? Действуй!

Фелидаэль, вставший из-за письменного стола при моём появлении, чётко кивнул и унёсся исполнять поручение. Исполнительный парень, прямо не нарадуюсь. Ждать пришлось недолго, как раз хватило времени, чтобы смыть с себя пот после полёта и выпить чашку керта. В кабинет ворвался Глим, как всегда, забыв постучаться. Следом зашёл Фелидаель, закрыл за собой двери и поджал губы, неодобрительно глядя на маленького гнома. Он прекрасно спелся бы с Эримиэлем, тот тоже большой поклонник дворцового этикета. А вот я всегда терпеть не мог все эти "величества", поклоны и расшаркивания.

— Здравствуй, твоё величество! Звал?

Фелидаэль только глаза закатил от такого непозволительного, по его мнению, обращения к монарху. Нет, не буду я его с Профом знакомить, а то они на пару меня точно в гроб сведут.

— Привет, рыжий! Присаживайся. Разговор к тебе имеется. Керт будешь? Или чего ещё?

— Кертом сыт не будешь, мне бы перекусить чего, твоё величество. А то с самого утра не жрамши.

Слева от меня кто-то явно поперхнулся. Я повернул голову и увидел, как Фели сидя за своим секретарским столом туча тучей, сверлит рыжего полным возмущения взглядом.

— Фелидаэль, принеси нашему гостю что-нибудь перекусить. Скажи поварам, чтобы мяса быстро поджарили, я там как раз пол харна притащил, — стараясь не рассмеяться, сказал я.

— Да, и побольше, у меня аппетит просто зверский! — не преминул добавить Глим в спину эльфа. Скрип зубов секретаря был слышен, наверное, в самых нижних пещерах.

— Так чего звал, твоё величество? — заинтересованно посмотрел на меня маленький гном. — Ты теперь большая шишка, просто так, по-дружески, к тебе уже и не зайдёшь.

— Да ладно, шишка… Слушай, Глим, у тебя есть знакомый ювелир? Ты ведь здесь всех знаешь.

— Конечно, знаю! А как же! Брат мужа моей троюродной тётки по отцовской линии как раз ювелир. Причём, очень хороший. А что?

— Да так, надо один комплектик для дамы сделать, — как о совершенно незначительной детали бросил я. Но рыжий мгновенно вычленил из разговора самое главное слово — «дама», и вцепился в него, как клещ.

— Для дамы?! Это для которой? Для принцессы Ликаны? Я угадал? Во дворце говорят, что ты принцессе предложение делать хочешь. И что король Морхин уже вас благословил.

— Что?! — вскочил я с места. — Вот же ж… С пару минут я вслух поминал на великом и могучем принцессу Ликану, её хитросделанного папашу, её мать, и всех родственников до седьмого колена. Наконец, я выдохся. Глим с раскрытым ртом восхищенно мне внимал.

— Силён ты ругаться, твоё величество! Я этого языка никогда не слышал, но то, что ты ругался, это точно. Научишь?

Я, уже немного успокоившись, налил в бокал воды из графина, и залпом выпил. Нет, вы только гляньте на эту суч… принцессу! Эти слухи сто процентов её работа, к бабке не ходи.

— Нет, Глим, это не для принцессы. Пускай другого лоха ищет. Это для Ситаны.

— Для Ситаны? Вот здорово! Я же ей говорил, что ты на неё запал, а она не верила! — расцвёл в улыбке рыжий.

— Тише ты… А то ещё мастер Грумм услышит, — опасливо посмотрел я в стороны двери, опасаясь увидеть там разъярённого гоблина со своей любимой палкой наперевес. — В общем, так. Скажи своему дяде, или кто он там тебе, что мне нужен комплект для праздничного наряда. Колье, серёжки и кольцо. И быстро.

— Ты хочешь Ситану на бал пригласить? — округлил глаза маленький гном. — Но её туда не пустят! Она ведь не из Старших Кланов. Мастер Груммботт её, конечно, усыновил, но на королевский бал её никогда не приглашали.

— Значит, пригласят! — зашипел я, врезав бронированной рукой по столику. Мраморная столешница толщиной в два пальца не выдержала такого обращения и разломилась пополам. Да что у этих гномов мебель такая хрупкая? Чуть дотронься, и всё ломается.

— Я сам её приглашу. И только пусть хоть кто-то слово против скажет! — я сжал в кулак свой протез и образовал вокруг него шар зелёного пламени.

— Да-да, конечно, ты не сердись только… — Глим вжался в кресло, глядя на меня испуганными глазами.

Чёрт! Опять эта драконья ярость. Надо у наставника какую-нибудь успокаивающую настойку попросить, что ли…

— Прости, Глим, я это… просто немного расстроился, — виновато посмотрел я на рыжего, который мгновенно забыл о моей вспышке и снова заулыбался.

— Ничего, со всеми бывает. Так какие конкретно украшения нужны? Золото, серебро, платина? А камушки надо? Правда, все камушки у хранителей в сундуках, только они ими распоряжаться могут.

— Нет, рыжий. Уже не могут. Ты забыл. Главный хранитель теперь я. Поэтому камешки и всё прочее я тебе обеспечу. Ты ведь в них разбираешься?

— А как же! Что это за гном, который в камнях не разбирается? — возмущённо всплеснул руками Глим.

— Ну вот и отлично, — обрадованно потёр я ладони. — Сейчас вернётся Фелидаэль, ты перекусишь, и мы сходим к хранителю, пусть покажет, где там у него сундуки с камешками. Там сам и выберешь. Да, чуть не забыл. Ситане не слова! И дядя твой пусть держит язык за зубами. Я хочу сделать сюрприз, понимаешь?

— Обижаешь, твоё величество, я могила!

Двери кабинета открылись и внутрь протиснулся, держа на весу огромный поднос, заваленный жареным мясом, Фелидаэль.

— Ты чего так долго? — завозмущался рыжий гном. — Тебя только за смертью посылать.

Нет, это просто зараза какая-то! Все словечки и расхожие выражения из моего мира мгновенно приживались в среде гномов. Да и у эльфов было тоже самое. Ой-ёй… А я только что при Глиме нецензурно выражался. Не дай бог, запомнит, стыда ведь потом не оберёшься…

Гордый Фелидаэль не стал отвечать, только грохнул поднос перед носом у рыжего, задрал нос и проследовал на своё место, где зарылся в бумагах, делая вид, что гнома в упор не видит. Впрочем, Глиму на все эти условности было плевать с Вечного Дерева, он хватал руками большие куски исходящего соком мяса и запихивал в рот. Причём ел рыжий с таким аппетитом, что я решил присоединиться к его трапезе, ухватив себе один кусок, нацепив его на вилку.

— Спасибо, твоё величество, — сказал, наконец отвалившись от подноса, тяжело отдувающийся Глим. — Где бы я ещё так поел? Мне и так друзья из хирда не велят, что я с самим королём драконов запросто разговариваю. Вруном обзывают… — печально шмыгнул носом рыжий.

— Не верят, значит… Слушай, рыжий… А ты сам-то на королевском балу хоть раз был?

— Нет, конечно! Кто б меня туда пустил, простого хирдмана?

— Понятно… Но хотел бы?

— Не, смотреть на эти морды не хочу. Главы кланов нас и за гномов не считают, свысока смотрят. Я уж лучше со своими друзьями в таверне посижу, выпью пива за твоё здоровье.

— А в какой таверне ты сидеть будешь? — как бы невзначай спросил я. — А Вилдур с парнями и Орбараг со своими хирдманами там будут?

— Ну да, мы после того похода теперь как кровные братья, друг за друга горой. А сидеть в таверне "У старого дракона" будем. А что?

— Да так, ничего, просто спросил… Ладно, ты наелся?

Глим в ответ сыто рыгнул, заслужив ещё один уничтожающий взгляд Фелидаэля.

* * *

Если бы Ситане еще совсем недавно сказали, что ее берут в хирд, она бы запрыгала от радости. Сейчас же не знала, что и сказать. Конечно, она скучала по походной жизни, по новым друзьям; часто вспоминала, как они с Глимом ходили в разведку. Но ведь хирдманы живут своим лагерем, и она совсем не будет видеть Тиларина!

Ситана и так видела его всего один раз — и то случайно. Отец сделал все возможное, чтобы они не встречались, а если она будет служить в хирде… И тут до нее дошло:

«Ну, конечно, отец дружит с королем Морхином и уговорил его дать разрешение принять меня в хирд! Чтобы я была подальше от Тиларина…»

— А-а… — растерянно протянула Ситана, но тут же нашлась: — Как же я оставлю тебя?

— Меня? — ехидно прищурился отец. — Не похоже, чтобы ты думала обо мне, когда сбегала на войну.

— Потому, что тогда еще не знала, что такое война, потому что…

— Еще по-настоящему не влюбилась, — перебил отец. — Уже говорил и буду повторять до тех пор, пока ты, наконец, не поймешь: он тебе не пара!

— Почему?

Нет, Ситана прекрасно знала: и почему, и что скажет отец. Даже была с ним немного согласна. Знала, соглашалась, но не сомневалась, что все это ерунда. А еще она запоздало сообразила, что раньше бы не посмела вслух возразить отцу.

— На войне быстро взрослеют, — задумчиво произнес он.

И только собирался что-то добавить, как дверь распахнулась, и в комнату влетел Глим:

— Представляешь! Представляешь…

— Я уже ухожу, — увидев на лице рыжего испуг, отец быстро поднялся и вышел, однако Ситана заметила, что он прячет улыбку.

«Думает, что Глим меня сейчас уговорит…»

— …тебя взяли в хирд! — дождавшись, когда за ним закроется дверь, выдохнул рыжий. — И как только пройдёшь посвящение в хирдманы, сразу отправимся на учения!

— Девушкам нельзя служить в хирде, — покачала головой Ситана.

— Разрешение подписал сам король Морхин!

— Девушка не может и не должна служить в хирде!

— Ты не хочешь? — дошло, наконец, до Глима.

— Не хочу, — уже спокойным тоном подтвердила Ситана.

Наверно, впервые в жизни Глим растерялся. Но ненадолго.

— Да ты что! Это же такая честь! Ты будешь первой девушкой, которую взяли в хирд!

Ситана не ответила.

— Ты же так хотела… — совсем расстроился Глим.

«Еще как!» — подумала Ситана.

Она и сейчас хотела, только еще больше хотела видеть Тиларина.

— Ну ты хотя бы не торопись. Хотя бы подумай. Все равно посвящение будет только после праздника.

Вид у Глима был такой несчастный, что Ситана пообещала.

* * *

Что ж, придётся прогуляться. Главный хранитель сокровищ, точнее, бывший главный хранитель, жил двумя ярусами ниже, довольно далеко. Ну да ничего, пройтись тоже иногда полезно. Я снял с крючка перед дверью длинный плащ с глубоким капюшоном и накинул на себя. А что делать, приходится. Моя популярность в народе возросла настолько, что и шагу невозможно ступить, не наткнувшись на толпу почитательниц. Майкл Джексон, Битлз и Элвис Пресли нервно курят в сторонке. На верхний, королевский ярус, где находились гостевые покои, простых гномов не пускала стража, а вот ниже могли начаться проблемы. Один раз я туда забрёл, искал мастера Грумма, так еле смог вырваться. Все гномы, конечно, были в курсе связи драконов с деторождаемостью, вот толпы гномок, не могущих забеременеть и преследовали меня по всем ярусам. Они почему-то были свято уверены, что, прикоснувшись ко мне, мгновенно исцелятся, и переубедить их было невозможно.

Вот и приходилось шифроваться, благо, ростом я был не настолько высок, чтобы это бросалось в глаза, да ещё и ссутулился, иначе никакой плащ не помог бы.

— Я ужас, летящий на крыльях ночи. Я заноза, застрявшая у вас в заднице. Я — Чёрный Плащ! — хихикнул я себе под нос.

— А? — обернулся идущий впереди Глим.

— Не, это я так, не обращай внимания. Слушай, рыжий, а у тебя подружка есть? — спросил я, спускаясь по огромной лестнице на уровень ниже. Да, сразу видна разница. Чем богаче и влиятельнее клан, тем на более высоком ярусе он проживает. Так было всегда, как рассказал мне учитель. Чем ниже спускаешься, тем беднее становятся дома и одежда встречных гномов. Мне такая система совсем не нравилась, но в чужой монастырь, как говорится…

— Ну, как сказать… — замялся Глим, сокрушённо махнув рукой. Что с ним такое? Обычно весёлый и непосредственный гном сегодня не походил на самого себя.

— Колись, рыжий. Что не так? — заинтересовался я. О личной жизни Глима я, к своему стыду, вообще ничего не знал. Как и о жизни Вилдура, Орбарага, да и всех гномов, спасших мне жизнь. Позорище… Ну, ничего, есть у меня мыслишки по этому поводу, недолго осталось…

— Есть девушка, которая мне очень нравится. Мы с детства знакомы. Но её семья против… — повесил нос рыжий.

Мы спустились на два яруса вниз и теперь шли по длинному, широкому проходу, практически улице, пробитому в горной породе предками гномов ещё в незапамятные времена. Магические светильники, висевшие под потолком, светили тускло, но их света хватало, чтобы разглядеть, как живут простые гномы. Жилища были вырублены в скальном основании по обеим сторонам улицы. Никаких заборчиков, калиточек, конечно, здесь не было. Заглянуть вглубь жилища можно было прямо с улицы. Проходя мимо одного жилища, я увидел, как за застеклённым окном пожилая гнома с посеребрёнными сединой волосами готовит ужин. Наверное, мужа ждёт с работы. Стены дома были украшены искусной резьбой, причём рисунок на жилищах не повторялся, каждый хозяин украшал свой дом сам, показывая своё мастерство. Гномов на улице было немного. Но это и понятно — рабочий день в разгаре, кто в шахте, кто в мастерских. А вот детей я не видел. Совсем. Теперь понятно, почему гномки с ума сходят. Я их последняя надежда. Эх… Печально всё это…

— Прости, Глим, я задумался. Так почему, говоришь, её семья против?

— Ну, я ведь простой хирдман, из бедного клана. А её отец владеет двумя мастерскими, стекло делает, посуду. Хочет дочку за богатого выдать, с другим кланом породниться.

— Простой? Да ты же супермеханик! Вот, — я продемонстрировал гному свой протез. — Это кто сделал, не ты?

— Для её родителей это всё равно. Я ведь не глава клана, а за механика, пусть и хорошего, они дочку не отдадут.

— А её мнения, конечно, никто не спросил. Ясно. Так примерно я и подумал… — задумчиво кивнул я. Вот оно в чём дело. У рыжего личная трагедия. Теперь понятно, почему он такой смурной.

— Да кто её спрашивать будет? Выдадут замуж, и всё! Узе и свадьбу назначили… — совсем опечалился Глим.

— И когда свадьба? — забрезжила у меня в голове идея.

— Сегодня.

Я резко затормозил.

— Она тебя любит? — пристально посмотрел я в глаза маленькому гному.

— Да… Только что толку? Против воли отца она не пойдёт, — рыжий стоял, как в воду опущенный.

— Что толку, говоришь… А вот это мы сейчас и посмотрим, есть толк, или нет. Пошли!

— Куда?

— На свадьбу, куда! — я улыбнулся во все сорок четыре зуба и подмигнул Глиму, в глазах которого забилась сумасшедшая надежда.

* * *

— Поняла теперь? — спросил отец, когда они с Ситаной свернули из Центральной галереи на боковую, ведущую к их покоям.

Ситана только кивнула. Отец оказался прав. Как всегда. За столом после приема она злилась и ревновала, но потом, когда камень Алгота Маруна признал в Тиларене наследника Вечного Дракона, совершенно потерялась.

Ну, кто она такая, чтобы заглядываться на Крылатого Владыку? Простая девчонка. Да и не совсем девчонка даже. Девчонки в куклы играют, бусики из камешков мастерят, а она? Метательные ножи, кинжалы; убитые орки… Сначала отец пытался дарить браслеты, цепочки и колечки, но потом понял, что ее куда больше порадует еще один клинок, и перестал. А тетушка проколола уши и подарила маленькие золотые сережки. Только где они теперь?

«Разве Тиларину… — Ситана привычно произнесла про себя его имя и осеклась: какой он ей Тиларин? — Разве ему такую жену надо?»

Вот и получается, что ее место в хирде. А она еще сомневалась…

— Не печалься, дочка, — отец ободряюще похлопал по плечу.

«Хорошо, что у меня есть друзья. И отец…» — Ситана повернулась, но он уже скрылся в своей лаборатории.

Тяжко вздохнув, гнома толкнула дверь в свою спальню и замерла.

Шкатулка с украшениями, в которую Ситана уж и не помнила, когда заглядывала, была открыта, а перед зеркалом крутилась не кто-нибудь, а принцесса Ликена…

— Явилась, наконец. А то я уже заждалась, — Ликена оторвалась от зеркала и небрежно бросила назад в шкатулку тоненький браслет-змейку с крохотными глазками-изумрудами. — Миленький, только простенький очень.

Ситана набрала побольше воздуха и, как учил мастер Дугри, досчитала до десяти. За столом она только и делала, что вдыхала и считала до десяти. Потому и удержалась — не запустила в мерзавку блюдом с тушеными грибами.

— Чего молчишь? — Ликена подошла и придвинулась почти вплотную. Пахнуло вином и какими-то едкими приправами. — Думала, ты мальчик, но борода вроде не растет, — она издевательски рассмеялась. — Конечно, не поможет, но дам совет: если хочешь кому-то понравиться, не накручивай при нем на палец вилки. Хоть бы платье себе сшила, что ли. Правда, зачем тебе платье?

Подхватив пышные юбки, Ликена развернулась к выходу и добавила уже с порога:

— Запомни: он мой. Не смей на него даже смотреть.

«Как же все просто на войне: вот он, враг, а вот…» — Ситана сжала рукоятку кинжала и зажмурилась, но тут же опомнилась и кинулась к зеркалу.

Ну зачем, зачем она обрезала волосы? Как теперь сделаешь прическу? И лицо загорело — никакие белила не помогут; и губы обветрились, а руки…

Ситана посмотрела на свои руки — красные, шершавые, в царапинах, — и расплакалась.

* * *

— Опоздаем! — на бегу повернулся ко мне Глим. — Они уже в Храме Владык!

О как! У меня, оказывается, и свой храм имеется. Оч-ч-еннь интересно…

— И что там? — пытаясь сохранить дыхание, присипел я. Давненько мне не приходилось так бегать, со времён ученичества у мастера Груммботта.

— Если хранитель наденет им на руки брачные браслеты, то всё кончено!

Мы бежали по улице гномьего города, которая, кажется, становилась всё шире. Пожалуй, что я мог бы… Расстояние позволяет…

— Глим, стой!

Лицо остановившегося гнома выражало отчаяние пополам с с надеждой.

— Эта дорога ведёт к храму? Он в пещере?

— Да, там огромная пещера, там трон Повелителя Драконов и Главный Хлам Владык!

Всё интереснее и интереснее… Почему это мне не сказали, что у меня тут, оказывается, есть свой трон? И храм, кстати, тоже? Ох, возьму я этого хитросделанного Морхина за задницу, что-то он от меня скрывает… Но это всё потом, сейчас есть дела поважнее.

— Рыжий, ты когда-нибудь на драконе катался?

Глим в шоке вытаращил на меня глаза:

— Такого никогда в жизни не было, чтобы крылатый властитель кого-то возил…

— Значит, ты будешь первым. Некогда перепираться! Я сейчас обращусь в дракона и посажу к себе на шею. Держись руками и ногами, понял?

Глим с отвисшей челюстью только и смог, что кивнуть. Зелёная волна, мгновенная трансформация, и вот на улице древнего города гномов стоит огромный дракон. Я наклонил голову и подтолкнул когтистой лапой Глима, который, по-моему, собирался хлопнуться в обморок. Рыжий помотал головой и споро полез на шею, цепляясь за выступающие чешуйки. Я развернул крылья, проверяя, хватит ли мне места для полёта. Вроде, нормально. В три огромных скачка я набрал скорость, и оттолкнувшись задними лапами от гранитной мостовой, взвился в воздух. Где-то сзади послышался вопль. Я повернул голову назад, благо длинная шея это позволяла, и увидел, как Глим, судорожно вцепившись в широкие чешуйки в основании шеи, орёт с закрытыми от ужаса глазами. Видимо, у него боязнь полётов. Летайте драконами Аэрофлота. Хе-хе… Усмехнувшись возникшей в воображении картинке, я не заметил, как вылетел на простор.

Да, эта пещера действительно была огромна! Здесь могли, не теснясь в воздухе, летать сотни драконов! Ага, вот и храм в виде большого круга из поставленных на торцы каменных глыб, чем-то напоминающий Стоунхендж. Как говорится, аве мне! А вон та чёрная с золотыми прожилками скала действительно чем-то напоминает трон. С высоты полёта мне было хорошо видно всё происходящее внизу. Хранитель в белом облачении, выступал в роли священника. А множество гномов, собравшихся у "алтаря"-трона, ему внимали. Если бы сейчас кто-нибудь поднял голову вверх, то крайне удивился.

Ну что ж, не будем заставлять публику ждать. Пора и повеселиться.

Моё появление вызвало эффект разорвавшейся бомбы. Хотя, нет, круче. Ну какой эффект может вызвать разорвавшаяся бомба в толпе народа? Разорванные на куски тела и кишки на стенах? Фу… Я рухнул на чёрный каменный трон и заревел во всю мощь своих драконьих лёгких:

— Это какая же сволочь проводит обряд в моём собственном храме, а меня самого и не пригласила?! А?! Я вас научу родину любить, мать вашу! Будете у меня копать от забора и до заката! А ну, выходи по-одному, щас я вас всех жрать буду! — веселился я напропалую, зная, что из пасти раздаётся лишь рёв и меня всё равно никто не понимает. Каково же было моё удивление, когда из толпы упавших на колени при моём эффектном появлении гномов поднялся хранитель и запинаясь, произнёс следующее:

— Повелитель, мне нет прощения. И если такова ваша воля, то съешьте меня, но не трогайте остальных, они не виноваты!

Я в буквальном смысле сел на задницу. Он меня что, понимает? Обалдеть…

— Ты меня что, понимаешь? — спросил я гнома, в котором узнал Мархуза — одного из четвёрки хранителей.

— Я один из первожрецов, и я обязан знать язык крылатых владык. И прежде, чем вы меня съедите, хочу сказать, что счастлив. Я даже не мечтал, что смогу хоть раз в жизни поговорить на древнем языке с наследником Алгота Маруна, — из глаз счастливо улыбающегося гнома лились слёзы.

Вот это новости.

— Да не собираюсь я никого есть, пошутил я! — пошёл на попятный я. — А к тебе у меня ещё куча вопросов. Но это потом. Мы всё-таки на свадьбу прилетели. Где тут отец невесты? Давай-ка его сюда!

Я повернул голову назад. Глим так и не открыл глаза, застыв на моей шее. Так, я ему что, Карлсон? Он же мне всю шею отсидит! Я легонько толкнул рыжего мордой, и он очнулся. Маленький гном непонимающе посмотрел по сторонам, потом перевёл взгляд на меня.

— Я летал на драконе. Мне никто в жизни не поверит…

Я растянул пасть в клыкастой улыбке и подмигнул рыжему. Тем временем хранитель не терял времени и вытащил из толпы пухлого гнома с густой, до пояса бородой, заплетённой в сложные косички и богато изукрашенном поясом.

— Мархуз, — вновь обратился я к хранителю. — Будешь переводить мои слова. Разговор у меня к этому гному имеется.

— Конечно, повелитель, — низко поклонился хранитель.

— Скажи всем, чтобы встали, хватит коленки протирать.

— Крылатый властитель, повелитель драконов, повелевает всем подняться и внимать его словам!

Тьфу ты… Перевёл, называется. Ладно, пусть. Так даже эффектнее.

Гномы, перешёптываясь и глядя на меня во все глаза, поднялись на ноги. А вон и невеста, в длинном свадебном наряде, смотрит на меня отчаянными глазами. А хорошенькая какая! У рыжего, я смотрю, неплохой вкус!

— Спроси у отца невесты, какого хмырза он выдаёт дочь, не спрашивая её согласия? Он что, вообще оборзел? — я задумчиво приблизил оскаленную морду к затрясшемуся отцу невесты и слегка дохнул дымом сквозь ноздри.

— Повелитель спрашивает, как смел ты, ничтожная каменная крыса, выдать дочь за нелюбимого? И пожертвовать так мало золота храму? Великий дракон в ярости!

Вот ведь прохвост, а? Делает деньги, не отходя от кассы! Положительно, этот гном мне нравится!

— Мархуз, напомни мне после обстоятельно поговорить с тобой насчёт храмов, обрядов, золота, и почему обо всём этом я узнал только сегодня и то, совершенно случайно, — ласково улыбнулся я первожрецу во всю клыкастую пасть.

— Как будет угодно повелителю, — отвёл глаза Мархуз. Ох, чую я, будет у меня серьёзный разговор с Морхином, я ему покажу, как от меня информацию скрывать…

— Я… Я бы никогда… Мне-е… — заблеял трясущийся папаша.

— Что? Не слышу. Значит так! Больше ни одна гнома не будет выходить замуж за нелюбимого. Проверю. Я сказал. Переводи, — проревел я, для убедительности выпустив в воздух мощную струю зелёного пламени.

— Великий повелитель повелел: впредь ни одна гнома не выйдет замуж по принуждению. Великий Дракон проследит за этим лично. И горе тем, кто ослушается его слова! Он лично будет благословлять некоторые пары в этом храме, и его сила будет в их потомках!

Нет, ну как чешет, а? Прирождённый бизнесмен, на ходу подмётки рвёт! Мгновенно всё просчитал, хитрован старый. Ведь все захотят обручиться именно в этом храме, и чтобы Крылатый Властитель их благословил. Гномы начнут стекаться из других поселений, ведь если этот храм главный, то есть и другие. А хранителю один профит — денежки потекут к нему рекой. Не, это не Мархуз, это чистый Абрамович! С ним обязательно нужно дружить, ценный кадр!

Ладно, с ним потом разберёмся, сейчас выход Глима. Я протянул лапу и помог рыжему гному, до сих пор остававшемуся незамеченным, спуститься наземь. По толпе прокатился восхищенный вздох.

— Мархуз, переводи дословно. Это Глим, мой друг. Он любит эту девушку и хочет на ней жениться. Как её зовут?

— Кирена, о великий, — повернулся ко мне первосвященник.

— Кирена, — наклонил я голову к пухленькой молоденькой гноме. — Если ты любишь Глима, то скажи это, и ты выйдешь за него прямо сейчас. Это моё слово, и оно нерушимо.

Первожрец перевёл, и маленькая гнома расцвела в улыбке, не сводя влюблённого взгляда с Глима.

— Да, конечно, я всегда его любила, и хочу за него замуж! — во всеуслышанье заявила Кирена, гордо вздёрнув маленький носик.

— Да будет так! Объявляю вас мужем и женой и благословляю! Глим, не стой столбом, поцелуй её! — подтолкнул я гнома к зардевшейся невесте. Глим всё мгновенно понял без перевода, подскочил к своей возлюбленной и заключил ей в объятия.

— Мархуз, заканчивай. Надевай на них уже эти брачные браслеты, — сквозь восторженные вопли гномов сказал я хранителю. — Сегодня свадьба. Гуляем!

* * *

Свадьба пела и плясала… Да, погуляли мы славно. После незабываемой церемонии, которую все местные гномы уж точно никогда в жизни не забудут, молодые отправились в дом мужа, то есть, Глима. Теперь я хоть знаю, где он живёт. К дому рыжего вместе со мной подошла уже огромная толпа — слух о драконе, устроившего личную жизнь Глима, разнёсся по округе со скоростью молнии. Его родители, не ожидавшие такого нашествия, метались по соседям, стаскивая столы и стулья, и готовя угощение на скорую руку. Я, превратившись обратно в эльфа, дабы не смущать присутствующих, отозвал счастливого донельзя рыжего в сторонку и шепнул ему, чтобы он послал кого-нибудь за Фелидаэлем. Вручил появившемуся молодому гному, видимо, другу Глима, свой перстень-печатку, чтобы его пропустила стража, и тот убежал, провожаемый завистливыми взглядами.

Отсутствовал он недолго. Фелидаэль, с трудом пробившись через толпу гномов, вошёл в гостиную, где меня, как почётного гостя, потчевали горячим кертом, и поклонился.

— Вызывали, ваше величество?

— Да, Фелидаэль. Значит так. Первое. Пиши указ. Организовать мою личную гвардию в составе… Э-э-э… Глим, дружище, сколько гномов было с тобой, когда вы меня на носилках тащили?

— Ну, нас с Ситаной двое, — начал загибать пальцы ещё ничего не понимающий рыжий. — Потом встретили дядюшку Вилдура. С ним ещё четверо было. А уже потом отряд Орбарага присоединился. Там двадцать гномов было. Ну, ещё Фели и мастер Груммботт. Вот. А что?

— Так, значит в составе двадцати семи гномов, — продолжил я диктовать секретарю, который поморщился после того, как Глим назвал его не полным именем. — Как раз, четыре пятёрки-отделения плюс сержант, и командир с двумя замами. Заместителем командира пойдёшь, Глим?

— Чего? — вытаращил глаза рыжий. Гномы, толпившиеся в соседних комнатах, заглядывающие в окна, и прислушивающиеся к каждому слову, замерли. Этого момента я и ждал. Я встал и торжественно произнёс:

— Глим, назначаю тебя заместителем командира моей личной гвардии. Со всеми полагающимися привилегиями. Впредь приказывать тебе могу только я и никто другой. Можешь смело посылать всех, хоть короля Морхина. Понял? Так что, ты согласен?

— Кто, я?

На беднягу Глима в один день свалилось слишком много: полёт на драконе, обретение своей возлюбленной, а теперь ещё такой взлёт по карьерной лестнице. Я бы, наверное, после такого тоже плохо соображал.

— Ты, ты, — очень серьёзно сказал я, изо всех сил стараясь не рассмеяться, настолько уморительной сейчас была физиономия маленького гнома. — Ты можешь подумать, я тебя не тороплю. Посоветуйся с женой, с родителями, друзьями…

Кирена, стоявшая рядом с Глимом, в отличие от него мгновенно просекла ситуацию и как бы случайно наступила ему на ногу. Умная девочка, за рыжего я теперь спокоен. Глим ойкнул, и в его глазах появилось осмысленное выражение.

— Твоё величество, я согласен! — промолвил маленький гном, за что мгновенно получил по подзатыльнику с двух сторон, от жены и от отца.

— Да что такого я сказал? — возмущённо вскричал рыжий, потирая затылок. Я больше не мог сдерживаться, и расхохотался. Рыжий был верен себе, за что я его и люблю.

— Фелидаэль, по поводу указа пока всё. Написал? — спросил я Фелидаэля, когда буря веселья утихла. — Давай сюда, я завизирую.

Эльф протянул мне свиток из тонко выделанной кожи с только что написанным каллиграфическим почерком указом. Я выпустил из пальца небольшой язык пламени, нагрел на нём перстень-печатку и выжег в правом нижнем углу оттиск головы дракона — мой фирменный знак. Этот перстень мне Нарви презентовал пару недель назад, и я до сих пор ещё не наигрался.

— Я могу быть свободен, ваше величество?

— Подожди, не торопись. Сгоняй к управляющему, пусть он выделит поваров и продуктов, видишь, какая тут орава? Пусть там у себя наготовят и сюда волокут. А потом возвращайся, неужели не интересно на гномьей свадьбе погулять?

В общем, как сообщил мне хорошо поддавший отец Глима, такой свадьбы ещё никогда не было. Узнав о том, что произошло в Храме Владык, сюда сбежались гномы со всех ярусов. Даже с верхнего, королевского. Столы с наспех сколоченными длинными лавками расставляли прямо на улице — все хотели принять участие в мероприятии. Гордый до полной невозможности Глим сидел во главе стола, его новоиспечённая супруга рядом, цепко держа мужа за локоть. Оно и понятно, её муж в одночасье стал важным гномом, не простым хирдманом и трудягой, за таким глаз да глаз, как бы не увели.

Познакомил меня Глим и со своим, этим… в жизни не запомню его родственников, кто кому и кем приходится — братом мужа племянника троюродной тётки по материнской линии. Или отцовской? В общем, с ювелиром. Дядька — степенный гном, убелённый сединами, оказался с понятием и обещал сделать ювелирный комплект в кратчайшие сроки. Когда же я заикнулся об оплате, то он замахал на меня руками, заявив, что не возьмёт даже медной монетки. Единственно, попросил, когда уже будет можно, раскрыть, что именно он делал этот комплект по моему заказу. Ещё бы, такая реклама, клиенты после этого к нему потекли бы рекой.

Осталось дело за малым — достать камни. Но это уже завтра, навещу Мархуза, а заодно и поговорю с ним о делах наших скорбных. Этот хранитель тип мутный и себе на уме, но, думаю, мы с ним договоримся.

* * *

— Пятьдесят…

— Тридцать. Вы не представляете, как я вас уважаю, но больше никак.

— Сорок пять.

— Мне неловко вам напоминать, но я всё-таки напомню, что вся, как вы красиво сказали, инфраструктура, уже отлажена давным-давно, и все мои предшественники всегда платили тридцать.

— Сорок пять и пост Главы Ордена. И не забудьте про тот момент, что клиенты идут на меня. Поэтому сорок пять, и ни процентом меньше.

Хранитель Мархуз, точнее, уже не просто хранитель, а глава созданного Ордена Дракона, посмотрел на меня с невольным уважением.

— С вами приятно иметь дело, ваше величество. У вас прямо-таки драконья хватка. По рукам.

Старый хранитель поднялся из шикарного кресла, стоявшего в его кабинете, и протянул руку, которую я с удовольствием пожал. Надо было обзаводиться связями, и я уверенно шёл в этом направлении.

* * *

На следующее после свадьбы Глима утро я отправился прямиком к Мархузу, уже зная, что он будет у себя. Хранитель жил на третьем ярусе, рядом с другими хранителями и главой — тем самым гномом, с которым я впервые увидел яйца драконов. Предстоял серьёзный разговор. Слишком уж много непоняток было в последнее время. Храмы эти… То, что гномы после исчезновения драконов сделали из них культ, это вполне объяснимо, но то, почему от меня скрывалась эта информация, я и собирался выяснить.

Мархуз не стал запираться, сдав короля Морхина с потрохами. Всё оказалось очень просто. До исчезновения крылатых властителей никаких королей у гномов не было — драконы решали все проблемы подгорного народа. Вершили суд, составляли законы. После их исчезновения начался разброд и шатание, вся выстроенная вертикаль власти полетела хмырзе под хвост. Кланов было много, и каждый глава считал, что именно он может править. Была смута и гномьи войны. Мархуз с неохотой рассказывал об этом, видно, что ему было неловко. Но скрывать ничего не стал. На волне той смуты и выплыл первый король подгорного королевства. Система престолонаследования тут была отлична от той, какую я знал по земной истории. Королём становился глава самого сильного и богатого клана, что, впрочем, совершенно не исключало закулисные интриги, грязные политические приёмы, шантаж, в общем, все те прелести, с которыми знаком современный человек.

Оппозицию я устранил ещё тогда, на приёме, но Морхину этого оказалось мало. По древнему закону я, как Повелитель Небесных Властителей и наследник Алгота Маруна, являлся не только королём драконов, но и королём гномов. А Морхин, не будь дурак, властью делиться не хотел. Вот и подговорил хранителей, чтобы они молчали. Если бы не Глим с его бедой, то, возможно, я бы так об этом никогда и не узнал, считая себя всего лишь гостем гномов, а никак не хозяином. Так что теперь у меня номинально целых три короны — эльфов, гномов и драконов. Это что ж получается, я уже целый император, что ли? Обалдеть…

А торговались мы с Мархузом из-за процентов. С тех пор, как гномам, живущим даже в самых отдалённых поселениях, стало известно, что появился я, в храмы начались целые паломничества. Детей в последние годы рождалось крайне мало, и узнав, что драконы возвращаются, гномы воспряли духом. Религия — дело тонкое, тут сплеча рубить нельзя, поэтому я всё решил оставить, как есть. Причем на этом можно неплохо навариться. С пожертвований храмы платили налог в бюджет, вернее, в казну. Тридцать процентов. Это в России попы никаких налогов не платят, но тут вам не здесь, у гномов не забалуешь.

Я решил, что прогрессивная шкала налогов более уместна, нефиг наживаться на моих подданных, вот из-за этого я с Мархузом и сцепился. Бюджет надо пополнять, выплатить компенсации семьям убитых гномов, да и моей личной гвардии платить надо. Мархуз, когда я сказал о компенсациях семьям, запричитал было, дескать, это ж какие расходы, но увидев мои сузившиеся глаза, сразу поменял свою точку зрения. Если в прежней жизни о социальной справедливости можно было только мечтать, то хоть здесь я постараюсь сделать так, чтобы жить хорошо было не только тем, кто живёт на верхних ярусах.

Глава 12. Разборки на нижнем уровне

— Беда! Ваше величество, беда! — в дверь моей спальни забарабанили. Я подскочил на кровати, не понимая, что происходит, и где я нахожусь. Бывает такое, когда человека резко подняли, но разбудить забыли. Какого хрена там происходит? В двери забарабанили с удвоенной силой.

— Да иду я, иду! — я поднялся с постели, дважды хлопнул в ладоши, зажигая магический светильник под потолком, и босиком прошлёпал к двери, запертой изнутри на ключ. Это я от Ликаны закрывался, а то этот носорог в женском обличии в последнее время активизировал свои усилия, пытаясь пробраться ко мне в постель. Не, она симпатичная и всё такое, и с этим делом у меня всё в порядке. Но когда женщина настолько откровенно тебя домогается, то становится несколько не по себе. Я потёр лицо, прогоняя остатки сна, и открыл дверь. На пороге стоял взволнованный Фелидаэль. Стража знала моего секретаря, поэтому пропустила беспрепятственно.

— Что случилось?

— Меня послал мастер Груммботт, — задыхаясь, затараторил Фели. — Он передал следующее: "Ушастый, ноги в руки и бегом к одиннадцатому ярусу. Здесь мощный прорыв нежити. Лезут изо всех щелей. Двенадцатый ярус уже потерян. Нам с Нарви не справиться. Шевели задницей, хмырза беременная!"

Последние слова Фелидаэль произнёс уже мне в спину. Я, как был, в исподнем и босиком рванул по коридору в сторону лестницы на нижние уровни. Условно уровней, или ярусов, было двенадцать. Самый верхний — королевский. Уровнем ниже жили главы богатейших кланов. Ещё ниже располагались торговый уровень, потом казармы хирдманов, мастерские, и так далее. Оставшиеся уровни были жилыми. На самом нижнем жили, как любят писать в земных газетах, представители социального дна. То есть те, кто не смог подняться: подсобные рабочие, мусорщики, ассенизаторы. В общем, бедные гномы. О социальных "лифтах" и равенстве здесь никто никогда не слышал.

Нет, так слишком долго. Что ж я раньше не догадался? Крыльями же быстрее, чем ногами! Мгновенная трансформация, и я уже в облике дракона перепрыгиваю через перила и, расправив крылья, планирую вниз. Спуск продлился недолго. Вот они! Наставник с Нарви, выставив перед собой щиты, медленно пятились вверх по лестнице, изредка огрызаясь атакующими заклинаниями, а перед ними… перед ними бушевало море всевозможной нежити. Каменные призраки соседствовали с трупами гномов, восставших и идущих вперёд с залитыми тьмой глазами. А снизу шелестел ковёр из дохлых каменных крыс. От смрада разлагающихся тел содержимое желудка запросилось наружу. Я тяжело рухнул перед Нарви, придавив лапами пару особо шустрых неупокоенных и дохнул пламенем справа налево, выжигая перед собой целую просеку.

— Тиларин! — заорал мастер Грумм, кидая вниз очередную склянку. — Отсекай их от боковых проходов, они рвутся наверх! Нарви, Копьё Праха в левый коридор!

Я мотнул бронированной головой и начал работать огнемётом, очищая пространство от тварей, которые от соприкосновения с зелёным пламенем мгновенно вспыхивали и превращались в пепел. Слева глухо ухнуло — это сработало заклинание Нарви. Очистив лестницу перед собой, я выжег боковые проходы и повернулся к учителю, ожидая дальнейших распоряжений. Нарви тяжело дышал, припадая на правую ногу. Какая-то тварь добралась до гнома, оставив рваную рану. Наставник вытянул из крепления на поясе небольшую фляжку и кинул её своему бывшему ученику.

— Два глотка, и плесни на рану. Береги силы, Тиларин тебя прикроет.

Я кивнул и встал перед гномом, давая ему время передохнуть и подлечиться.

— Тиларин, надо загнать их обратно туда, откуда они вылезли! Боковые ветки и коридоры мы очистили, остался центральный тоннель. Он ведёт к шахтам. Давай туда и смотри по сторонам! Такого прорыва ещё никогда не было. Нежить как с ума посходила! Только бы не костяной дракон, только бы не эта хмырза дохлая!

Накаркал… В темноте центрального тоннеля раздался низкий рык. Вся неупокоенная мелочь отхлынула назад, освобождая место для своего повелителя.

— Всё. Хана… — тихо сказал Нарви.

Костяной дракон ступил на освещённый участок перед тоннелем, и я смог разглядеть эту мерзость во всей красе. Нет, никакого сходства с настоящими драконами эта тварь не имела. Драконом, судя по всему, её назвали из-за размера и мощных челюстей с огромными клыками. Скелет нежити состоял из сросшихся между собой и деформированных костей от множества трупов. Тварь вытянула вперёд череп на длинной шее и оглушительно заревела. Не знаю, как можно реветь без лёгких и гортани, но факт оставался фактом. Эта вонючая уродина бросала мне вызов! Махнув лапой в стoрону учителя с Нарви, и подав им знак отходить, я поднялся на задние лапы и заревел в ответ. Разборок хочешь? Так щас получишь!

Рой мелких файерболов ему в морду для того, чтобы отвлечь, огненную мину под ноги, и мощная струя зелёного пламени в грудь мерзкой твари! Жри плазму, мразь костяная! Не сработало. Тварь даже не поморщилась. Ничего себе… Я всегда был уверен, что зелёное пламя самое разрушительное оружие в мире. Обескураженный, я сделал шаг назад, не зная, что предпринять.

— Тиларин, это бесполезно! — закричал учитель, поднявшийся на пролёт выше. — Огнём его не взять! Надо раздробить его череп!

Что ж, значит в рукопашную! Нагнув голову, как бык на корриде, я бросился на тварь, попытавшись свалить её наземь и добить в партере. Что-то подобное я видел в боях без правил. В партере обычно побеждал более массивный боец, оказавшийся сверху. Сколько там могут весить эти кости? Но меня ждал сюрприз. Я забыл, что мне противостоит не пластмассовый скелет в кабинете биологии — это магическое создание, и законы физики, привычные мне с детства, могут не сработать. Я будто налетел на стену. Костяной дракон взмахнул лапой, и меня отнесло к подножию лестницы. В груди что-то хрустнуло, и я ощутил в пасти кровь. Мою кровь.

— Тиларин! Вспомни призрака во дворце! Приготовься, у тебя будет только пара секунд!

Перед глазами возникла картинка: мастер, кидающий склянку на пол, стремительно леденеющий каменный призрак… Я понял, учитель. Взрыкнув, я перекатился на живот и поджал под себя лапы, готовясь к прыжку. В воздухе мелькнула, брошенная наставником склянка, разбилась под брюхом костяного дракона и взорвалась синим облаком, окутав тёмную тварь. Сейчас! Я взвился в воздух, ударив костяного дракона всеми четырьмя лапами. Тварь, не успевшая избавиться от ледяного плена, покачнулась и завалилась на бок. Не теряя ни мгновения, я подскочил к пытавшемуся подняться исчадию тьмы, и собрав всю свою ярость в бронированный кулак, обрушил его на череп монстра, раздробив его на мелкие осколки. Скелет костяного дракона застыл, а потом рассыпался на составные части, усеяв пол костями.

Ох, чего-то мне плоховато… Трансформировавшись обратно в эльфа, я устало сел, прислонившись спиной к подножию лестницы. Было тихо. Ни одной твари, кроме тех, что густо усеивали своими телами коридоры и широкую площадку перед лестницей, я не видел. Оставшиеся без управляющей силы немёртвые умерли повторно. Учитель вместе с всё ещё хромающим Нарви подошли и сели на ступеньки рядом со мной.

— Вот, выпей, — протянул мне пузырёк мастер. — Последний остался.

Я благодарно кивнул и влил содержимое склянки в рот. В желудке мягко взорвалась бомба, почему-то со вкусом ментола, по венам как-будто пробежал жидкий огонь. Сразу стало гораздо легче. Я потёр грудь, куда пришёлся удар костяного дракона. Рёбра вроде целы. Уже хорошо.

— Что это всё было? — глядя на усеивающие пол трупы, спросил я.

— Ничего хорошего… — наставник поднялся и подошёл к тому, что осталось от костяного дракона. — Так я и думал, — учитель поднял большой осколок лобовой кости, оставшийся от черепа. — Вот, сам посмотри.

Я взял протянутый осколок. Ничего особенного, кость и кость.

— Переверни другой стороной.

Я перевернул. Внутренняя поверхность черепа была покрыта какими-то символами. Таких я не видел нигде, ни у эльфов, ни у гномов, да и у других рас тоже. Хотя, я ещё очень многого не знаю. Я вопросительно взглянул на гоблина.

— Язык неведомых, — сказал, как плюнул, наставник. — Этого костяного дракона создали.

* * *

На нижнем ярусе погибло более тысячи гномов. Плюс те, кто в этот момент работал в шахтах. Трупы собрали и сожгли. Пепел не сможет отрастить клыки, выкопаться из могилы и вцепиться тебе в горло. Простая мера предосторожности. По прошествии трёхдневного траура по погибшим, я с Нарви, учителем, главой моей личной гвардии Орбарагом и Глимом сидели в таверне. Все остальные гвардейцы, кроме Ситаны, тоже были здесь. У неё внезапно оказалось очень много неотложных дел, и она присутствовать не смогла. Я подозрительно посмотрел на гоблина, закономерно подозревая, что это его козни, но он сделал самое честное лицо, на какое только был способен. Всё понятно. Его работа.

— Ваше величество, — гулко откашлявшись в кулак, начал Орбараг. — Я переговорил с парнями, составил график дежурств, все готовы. Только нам бы… — замялся гном, смущённо теребя длинную бороду.

— Что такое, Орбараг? Говори.

— Со снаряжением у нас нелады. Мы ж тогда от орков и умертвий еле вырвались, посечены доспехи изрядно. А новые сковать не успели. Вот и…

— Фелидаэль, записывай, — кивнул я своему секретарю. — Выдать бойцам личной гвардии в количестве двадцати семи гномов снаряжения и амуниции по их выбору. Пусть Морхин растрясёт свои кладовые. Что-то ещё? Оружие нужно?

— Не, это не надо, — пробасил Орбараг. — Каждый гном куёт себе оружие сам, под свою руку. Мы и доспехи себе справим, только это время нужно.

— Боюсь, что времени у нас нет. Нападение можно ждать в любой момент. Боюсь, что костяной дракон — это только начало. Получите доспехи, подгоните их под себя. Со всем остальным придётся подождать.

— Ригвихур! — поднял я руку, привлекая внимание трактирщика. — Оформи парням ещё по кружке пива.

Ригвихур — небольшого росточка, юркий гном кивнул в ответ, споро разливая из бочонка по вместительным кружкам пенный напиток. Хотя, то, что я назвал пивом, им, конечно, вовсе не являлось. Откуда в пещерах солод и хмель? Пиво гномы варили из какого-то особого мха, но, должен сказать, что на вкус оно было куда лучше, чем та моча, которую продавали в пластиковых бутылках в моём бывшем мире.

Дочки трактирщика — молоденькие гномки в белоснежных передничках уже разносили кружки на огромных подносах, привычно уворачиваясь от загребущих рук хирдманов, так и норовящих шлёпнуть разносчиц по мягкому месту.

— Ну, будем, — сказал я свой неизменный тост, подняв кружку.

— Будем! — рявкнули в голос мои гвардейцы, стукнувшись кружками. Кстати, до меня гномы не знали, что такое тост, и обычая чокаться посудой у них не было. Я и тут их заразил. Отхлебнув из кружки свежесваренного пива, я вытер пенные усы и посмотрел на учителя. Гоблин сидел, нахмурившись, и к пиву почти не притронулся.

— Учитель, что-то не так? Мы ведь, вроде, всё предусмотрели. Яйца будут в безопасности.

— Не знаю, — наставник скрестил руки на груди. — Неведомые могут пойти на всё. В верхней пещере я понаставил сигналок, да и твои гвардейцы будут там неотлучно, но эти твари хитры, и я могу чего-то не учесть.

— Не беспокойтесь. Осталось всего несколько дней, я это чувствую. До того момента я буду постоянно находиться в пещере. Ничего не случится. Скоро праздник, отдохните хоть немного.

— Да, наверное, ты прав, и я сам себя накручиваю. Что там с Морхином?

— Да не стал я его трогать. Так, припугнул немного.

— Немного? Да он заикается до сих пор!

— А нечего было из меня дурака делать! Ну, поревел на него немного в драконьем облике, подумаешь… Да и от вас, учитель, я такого не ожидал. Могли бы и рассказать.

— Морхин мой старый друг, я не мог ему отказать, — опустил глаза наставник. — К тому же, ты и так король эльфов. И драконов. Вот он и убедил меня всё оставить, как было тысячу лет.

— Власть он слишком любит, друг ваш, — буркнул я, в очередной раз прикладываясь к кружке.

— Ну, кто без греха… К тому же, Морхин не самый плохой король из всех.

— Вот поэтому я его и оставил. Пока. Хозяйственник он и в самом деле неплохой, а мне сейчас не до управления королевством. Я влил в себя остатки пива и поднялся.

— Парни, в целом я объяснил, по другим вопросам обращайтесь к Орбарагу или Глиму — его заместителю. Не забудьте, что завтра с утра построение в Королевском зале. Всем быть при параде.

— Так, это, твоё величество, — поднялся Глим. — Ты так и не сказал, зачем?

Гномы замолчали и заинтересованно уставились на меня. Им тоже было интересно.

— Вот завтра и узнаете, — подпустил я таинственности. Мой хитрый план по поводу Ситаны выходил на финишную прямую. Теперь главное, чтобы мастер Грумм не отвертелся.

— Должны быть все. Это касается и Ситаны.

— Но она… — начал было наставник, но был прерван на полуслове.

— Это приказ, мастер Груммботт, а приказы не обсуждаются, — отчеканил я. — Должны быть все. Точка.

Мы немного пободались взглядами, и гоблин всё-таки уступил. Фу-х, сработало. В присутствии такого количества гномов учитель не стал оспаривать мои приказы, на что и был расчёт. Будь мы наедине, он мог по старой памяти и за палку схватиться, с него станется.

* * *

Время прогревать яйца. Я вышел из таверны, расположенной на ярусе торговцев, сказал на прощание Орбарагу, чтобы он послал первую пятёрку в верхнюю пещеру ближе к вечеру, в ночную смену, и привычно обратившись в дракона, взлетел прямиком на королевский ярус. Забежав на минуту к себе и сказав Фелидаэлю, разбиравшему какие-то бумаги, что я в верхней пещере, я поспешил наверх. Фелидаэль оказался просто незаменимым помощником. Как только широкая общественность узнала о моём появлении, меня стали забрасывать просьбами, кляузами, приглашениями, любовными посланиями…

Да, такие тоже были. Одно такое письмо отчаянно покрасневший Фелидаэль принёс мне. Я разрешил ему вскрывать любую корреспонденцию, за исключением писем от официальных лиц, дабы отсеять этот бумажный вал и не зарыться в нём по самую макушку. И до сих пор эльф справлялся. Но здесь растерялся, не зная. что ему делать. Письмо было, э-э-э… весьма и весьма фривольного содержания. Ну, для гномов с эльфами фривольного. Современному человеку, прошедшего через видеосалоны восьмидесятых, чернуху и порнуху девяностых и всемирную паутину двухтысячных, читать завуалированные намёки некой дамы, написанные красивыми завитушками было просто смешно. Я поржал, и сказал Фелидаэлю, чтобы такие опусы выкидывал в мусорное ведро сразу же.

Добравшись до входа в пещеру и кивнув четвёрке стражей в глухом доспехе и вооружённой копьями с широкими листовидными наконечниками, я на цыпочках пробрался внутрь. Вон они, яйца… Лежат на месте, всё в порядке. Рядом никого. А вот это непорядок. Нахмурившись, и уже заподозрив неладное, я, осторожно пригнувшись, двинулся вдоль неровной стены пещеры. Эй, что за… Меня приподняло в воздухе и пришпилило к стене. Знакомое заклинание, подобным меня, помнится, мастер Груммботт пеленал. В следующее мгновение в пещеру ворвался гномий отряд быстрого реагирования с оружием наперевес. Я выпустил немного огня и освободился.

— Ваше величество, ну зачем вы так? — из неприметной ниши в стене шагнул Нарви. — Вторая проверка за день.

— Ничего, не помешает, — сварливо ответил я, подходя к драгоценным яйцам. — Молодцы, хвалю за службу. Нарви, можешь отдыхать, до утра я тебя сменю. Да, завтра не забудь принести то, что я заказывал у… Ну ты понял… Он сказал, что всё будет готово.

Нарви, которого я посвятил в свой небольшой заговор, расплылся в улыбке: — Конечно, ваше величество, будет сделано.

Я вновь трансформировался в дракона, рассматривая изумрудные яйца. Они стояли в ряд, отдельно друг от друга, в небольших, выплавленных в каменном полу нишах. Моя прелес-с-с-ть… Я аккуратно прогрел яйца со всех сторон, с радостью наблюдая сквозь становившимся прозрачным изумруд, что дракончики движутся всё активнее. Скоро. Уже совсем скоро.

* * *

— Эти доблестные гномы, превозмогая трудности и смертельную опасность, пробились сквозь орды орков, и вынесли своих тяжелораненых товарищей. За доблесть и героизм данные гномы награждаются Звездой Дракона — высшей наградой народа гномов, — вещал король Морхин перед строем вытянувшихся гномов в новеньких, начищенных до блеска доспехах. Зал был набит битком. Всем было интересно, что задумал повелитель драконов, поэтому в Королевский зал народу набилось — не продохнёшь. Тяжелораненый товарищ — это я. Ну, сказать правду я не мог, вот и придумал эту хрень в духе раздачи слонов и пряников президентом. В смысле, королём. Награды героям — это тоже моё новшество, до сегодняшнего дня никаких наград в принципе не было. Кстати, идея с орденами и медалями, которую я озвучил Морхину, ему очень понравилась. Наклепать висюлек — плёвое дело, времени заняло всего ничего, но сам принцип! Ни у эльфов, ни у орков, да вообще ни у кого такого ещё не было. Морхин был в восхищении. А я только морщился. Всё это я придумал только для того, чтобы вытащить Ситану на торжественное мероприятие, и только. Похоже, что поневоле я всё-таки становлюсь прогрессором, хоть и в таких, неглобальных вопросах. Кхм… А если подумать, то это ведь далеко не всё. Красная ковровая дорожка для встречи высоких гостей моё нововведение. Боулинг, к которому пристрастились, и в который повсеместно играли гномы, тоже моя работа. Кхм… О том случае даже вспоминать стыдно. Это ж надо было так нажраться… Даже белые переднички на гномочках из трактирной обслуги и то я придумал. Ну, как придумал… Просто сказал как-то, что в передничках было бы симпатичнее. А мои слова услышали. Ну вот, и…

— ….. награды вручит лично Повелитель Крылатых Владык, король эльфов Тиларин Риваль из рода Лиоран, — Морхин отступил в сторону, пропуская меня вперёд. Я подходил к каждому и вешал на шею Звезду Дракона на богатой перевязи, отлитую из золота. Из настоящего золота, а не позолоченную железку, которую вручают на моей бывшей родине. Да и сама награда была довольно увесистой, грамм двести пятьдесят — триста, не меньше. Наконец я добрался до Ситаны, стоявшей в самом конце строя. Вручив награду, и посмотрев в широко раскрытые, серо-зелёные глаза моей любимой гномы, я сделал знак Нарви, который поднёс Ситане и раскрыл перед ней обитую красным бархатом коробочку. Зал ахнул. Брат мужа троюродной тётки по материнской линии не подвёл. Большие, огранённые изумруды, вставленные в трёхрядное колье, длинные серьги и колечко, сияли. Ситана завороженно смотрела на это великолепие.

— Скоро праздник. И я приглашаю вас, дара Ситана, на королевский бал. Примите эти украшения как знак моего восхищения вашей доблестью и красотой. Вы придёте?

Ситана взяла из рук Нарви коробку с драгоценностями, посмотрела на меня засиявшими глазами и тихо прошептала:

— Да.

Глава 13. Золотой дракон и его дети

Последнее время я был не в себе. То ли напряжение от постоянного ожидания нападения неведомых, то ли от недосыпа, то ли ещё от чего… Я просто извел своими придирками Нарви, своих гвардейцев, даже мастеру Груммботту досталось. Я стал каким-то нервным, подозрительным, постоянно находился в драконьем обличии, чтобы не тратить время в случае чего. Учитель, на которого я наорал за то, что он поставил недостаточно магических сигналок по периметру пещеры, ничего мне не ответил, только задумчиво на меня посмотрел и зачем-то поскрёб ногтем мою чешую. Которая, кстати, начала чесаться просто до невозможности. Я уже стал беспокоиться, не подхватил ли я какую-нибудь заразу. Мало ли, вдруг от того костяного дракона что-то подцепил. Я совершенно по-собачьи почесал задней лапой спину, отдирая чешую мощными когтями. Блин, чешусь, как шавка блохастая. А интересно, у драконов бывают блохи?

Я, наверное, уже в сотый раз подошёл к изумрудным яйцам и прислушался. Скребутся, мои хорошие. От умиления слёзы выступили на моей морде. Что-то у меня совсем психика расшаталась — то разорвать всех готов, то плачу, как домохозяйка над бразильским сериалом. Чёрт, да как же чешется! И ведь, паскудство такое, как всегда по закону подлости, чешется в таком месте, где лапами не достанешь — между лопатками, там, где сходятся крылья. Нет, я так с ума сойду! Я подскочил к стене пещеры, поднялся на задние лапы, упершись хвостом в пол, и стал тереться о стену спиной, оставляя на ней целые слои слезшей шкуры. Помогало плохо. Мне нужно срочно помыться!

— Сержант! — завопил я, на мгновение обратившись в эльфа. В пещеру влетел старший пятёрки моих гвардейцев, и отдал честь, гулко ударив кулаком по блестящему нагруднику в области сердца.

— Сержант, вызывай сюда всю гвардию. Всех! Окружить гнездо! Не пропускать к яйцам никого! Никого! Даже если Морхин захочет посмотреть, или хранители, валить всех на месте! Понятно? Выполнять!

Гвардейца как ветром сдуло. Я превратился обратно, мгновенно почувствовав жуткий зуд по всему телу. Не выдержав этой пытки, я заревел и ударил в стену сжатой в кулак когтистой лапой. Боль отрезвила, и влетевшим гвардейцам и Нарви я уже более-менее спокойно поставил задачу по охране, сказав, что отлучусь минут на двадцать. Гвардейцы окружили гнездо плотным кольцом и ощетинились разнообразным оружием.

Спрыгнув с уступа взлётно-посадочной площадки, я камнем рухнул вниз, расправив крылья в самый последний момент. Недалеко была небольшая заводь, образованная отколовшимися, и упавшими в горную речушку большими скальными обломками. Вода была ледяная, река брала своё начало от мощного ледника на вершине, но это мне сейчас и было нужно. Рухнув в заводь, и подняв нехилую волну своей тушей, я с наслаждением растянулся на каменистом дне. Драконы, к слову о птичках, при необходимости могут очень надолго задерживать дыхание. Какое блаженство… Собрав немного речного песка вместе с грязью, я начал тереть зудящее тело импровизированным скребком. Шкура сходила пластами. Так вон оно в чём дело! Я же элементарно линяю! Как змея, или там ящерица. Выбравшись из заводи, я сломал небольшое деревце, росшее неподалёку, и постанывая от наслаждения, стал сдирать шкуру со спины, орудуя деревцем как мочалкой. Ох, хорошо-то как!

Ну, вроде всё. Ошмётки шкуры плавали в воде, висели на близрастущих кустах и валялись на земле. Да уж, устроил я тут срач. Но да ладно, уборкой мне сейчас заниматься некогда. Надо возвращаться. Окунувшись в последний раз, я снарядом вылетел вверх, рывком расправив крылья. Обсохну в полёте, надо торопиться. Мои дракошки вот-вот проклюнутся, пока я тут водные процедуры принимаю. Я прибавил скорости, чаще замахав крыльями. Ветер засвистел вокруг, я нёсся как пуля, вытянув вперёд длинную шею и поджав под себя лапы.

Рухнув на площадку перед пещерой и пробежав какое-то расстояние по инерции, я, снедаемый беспокойством, побежал к гнезду.

— Стой! Ни шагу дальше! — перед гнездом, выставив вперёд копья, мечи и секиры, и закрывшись щитами, выстроились мои гвардейцы. Перед ними с напряжённым лицом, подняв перед собой руки в атакующем жесте застыл Нарви. Чего это с ними?

— Кто ты? Чего тебе здесь надо? — спросил Нарви, отводя сжатый кулак в сторону. Он что, охренел? Он же заклятье Копьё Праха готовит, я видел, как он такое же применил, когда мы от нежити отбивались. Я недоумённо взрыкнул, не понимая, что происходит. Может, неведомые завладели их разумом, пока я отсутствовал? Тогда у меня не остаётся другого выбора…

— Стой, Тиларин! — в пещеру, задыхаясь и хватаясь рукой за правый бок, вбежал мастер Груммботт.

— Это не Тиларин! — не отводя от меня нацеленного заклинания, крикнул Нарви. — Я этого золотого первый раз вижу! Это Неведомый!

Золотой? Что за ерунда? Я изогнул шею, рассматривая своё тело и у меня отпала челюсть. Чешуя приобрела насыщенный цвет золота! Откуда? Почему я этого не видел, когда старую шкуру сдирал? Или это я просто высох, когда летел, и цвет поменял? Или что? Я недоумённо смотрел на хватающего воздух и никак не могущего отдышаться учителя.

— Это он. Он просто перелинял. Я, старый дурень, не сразу догадался. Вот, сам посмотри, — наставник подобрал обрывок шкуры там, где я тёрся о стену и продемонстрировал его Нарви.

— Тиларин, превратись уже обратно, пусть убедятся.

А, ну да, действительно. Зелёная волна, и я уже в теле эльфа.

— Ваше величество, это действительно вы? — опустил наконец руки Нарви.

— Нет, блин, твоя бабушка! Я это, я! — ответил я, переводя дух. — Учитель, вы очень вовремя. Ещё мгновение, и я бы их поджарил. Я подумал, что Неведомые завладели их разумом. Извини, Нарви, — сказал я гному, которого явственно передёрнуло. Он только сейчас понял, чем могло кончиться наше противостояние. Магия на драконов влияет плохо, и у гномов не было ни единого шанса.

— Твоё величество, яйцо пошевелилось! — вдруг воскликнул Глим, который, конечно, тоже был здесь.

— Все вон! — заорал я, бросаясь к яйцам. — Дракончики должны первым увидеть своего отца, а не ваши рожи. Без обид, парни, но так положено.

Крайнее слева яйцо дрогнуло, и его поверхность пересекла трещина. Начинается!

Мои глаза прикипели к изумрудному яйцу, которое начало раскачиваться от внутренних ударов, угрожая вывалиться из гнезда. Боковым зрением я видел, как гномы вместе с учителем распределились вдоль стен и встали цепью на площадке перед пещерой. Свою службу парни всё же знали туго. Ну же, давай, ещё немного! Ох, совсем забыл! Я обратился в дракона, и придержал лапой яйцо, которое раскачивалось всё сильнее. Дракончику первым лучше увидеть меня в своём крылатом воплощении. Трещины на изумрудной скорлупе расширялись и множились, покрыв яйцо сплошной сеткой. Ну же, малыш, ещё чуть-чуть, папа ждёт тебя! Дракончик в яйце, видимо услышал мой призыв, так как изнутри последовал особо сильный удар, от которого скорлупа просто взорвалась изнутри, оставив среди изумрудных осколков крошечного дракончика. Господи, какой же он прелестный! Я наклонил голову, рассматривая это чудо. Свершилось. Драконы снова вернулись в мир.

Маленький, по сравнению с моей драконьей ипостасью, конечно, детёныш пытался подняться на лапки. Падал, недовольно пищал, но пытался снова и снова. Настырный! Я осторожно взял в лапы дракончика, который замер и стал принюхиваться, тыкаясь мордочкой мне в ладони. А потом поднял голову и наши глаза встретились. Это было как удар током. Я окончательно понял, что этот мир окончательно и бесповоротно стал моим. Я обрёл друзей и врагов, впервые в жизни по-настоящему влюбился, у меня только что появился ребёнок. И за всё это я буду драться до последней капли крови.

Дракончик зевнул, поворочался у меня в ладонях, укладываясь поудобнее, свернулся, положив голову на задние лапы и сладко засопел. Уснул… Я стоял, прижав самое дорогое и бесценное в мире существо к груди и на моей морде сияла счастливая улыбка.

— Кхм. Тиларин… — раздался вдруг шёпот слева от меня. Я автоматически отпрыгнул назад и плюнул огнём в то место, откуда донёсся звук.

— Ушастый, ты что творишь?! Это я, твой наставник!

Ой… А вот нефиг ко мне так подкрадываться! Наверное, сработал инстинкт защиты, вот я так и отреагировал. Мастер еле успел отпрыгнуть, гранит на том месте, куда пришёлся мой плевок, оплавился. Если бы не гоблинская реакция и увёртливость, то… Мда. Там и хоронить-то было бы нечего. Я осторожно положил дракончика в ясли — отдельное гнездо, которое приготовили хранители. Оно было выложено мягкой тканью и не давало детёнышам замёрзнуть, если их не грела мама. Но так, как мамы не было, греть дракошек предстоит мне. Придётся, ничего не попишешь.

Я вопросительно рыкнул, посмотрев на учителя, на что он просто ткнул пальцем в остальные яйца.

— За остальными смотри, бестолочь ушастая! — громко прошептал гоблин, неодобрительно качая головой. — Остальные вот-вот проклюнутся.

Ой, и правда! Я дал себе мысленный подзатыльник. Расчувствовался, блин, совсем мышей не ловлю. Остальные три яйца явственно покачивались. Ждать пришлось недолго. Маленькие дракончики выбрались из своего тысячелетнего заточения, и ползали по гнезду, пища и натыкаясь друг на друга. Я по-одному брал детёнышей на руки, дожидался зрительного контакта и укладывал в ясли. Зрительный контакт — это важно. Детёныши драконов рождаются зрячими, и принимают первое лицо, вернее, морду, которую увидят, за маму. Плюс ещё запах запоминают. Это я в древних гномьих хрониках прочитал. Хранители бережно относились к своей истории, и у них осталось много свитков, где подробно объяснялось, как надо ухаживать за птенцами. Вот я и изучал, благо, у меня высший уровень доступа, выше просто не бывает.

Ну вот. Спят, птенчики мои разноцветные. Два зелёных, красный и белый. Не знаю, почему так. Может быть, драконы как кошки? У тех тоже в одном помёте могут быть котята разного окраса. Или яйца были от разных самок? Я спрашивал хранителей, но и они ничего не смогли толком ответить. Сведения об этом после гномьих войн были утеряны. Да это и неважно на самом деле. Какая разница — красные, зелёные… Может, они, как и я, после первой линьки цвет поменяют.

Я сменил облик и поправил сбившееся шерстяное одеяло, которым был накрыт белый дракончик. Он среди всех остальных был самым маленьким и изящным. Девочка? Кстати, вот ещё вопрос на засыпку. Хранители сказали, что пол новорожденных дракончиков сразу определить невозможно. Кто мальчик, а кто девочка, станет ясно позже, где-то через месяц, когда малыши подрастут. У мальчиков вдоль хребта начнёт пробиваться гребень, и расти шипы на хвосте. У девочек такого нет.

Ох, им же ещё имена надо будет дать! Как я об этом сразу не подумал? Как называют драконов? Надо в свитках поискать, там я вроде видел имена древних драконов. Или уже самому придумать? Хотя, нет, я такое понапридумываю… пусть уж лучше хранители составят список имён, а я потом выберу. Решено! А сейчас было бы неплохо отдохнуть. Столько стрессов за один день — линька, рождение дракончиков…

— Эй, идите все сюда! — громко прошептал я и замахал рукой обернувшимся гномам. Они имели право увидеть самое большое сокровище своего народа. Гномы подходили по одному, и в их глазах я видел такую радость и благоговение, что это невозможно передать словами. Внезапно возле стены я услышал слабое журчание. Бросив туда взгляд, я увидел, что поилка, уже тысячу лет стоявшая сухой, наполняется прозрачной водой. Звук услышал не я один, и все гномы, увидев моё изумление, повернулись туда же.

— Магия драконов вернулась… — услышал я рядом шёпот Нарви. — Через тысячу лет. Теперь всё будет хорошо.

* * *

— Пошли скорей, все уже собрались!

— Глим?! — Ситана едва не выронила гребешок. — Ты постучал?

— Ну… ты же девушка. А когда заходишь к девушке, надо стучаться, — Глим смущенно покрутил новенький брачный браслет.

«Не иначе, молодая жена постаралась, — хмыкнула про себя Ситана. — Хоть кто-то научил.

Ей было совсем не до смеха, но сконфуженная физиономия рыжего могла рассмешить кого и когда угодно.

— Так ты идешь? — спросил он.

— Нет.

— Что значит, нет?! Его величество король Морхин будет вручать… — Глим замялся и продолжил уже шепотом: — Это очень большой секрет: его величество будет награждать героев.

— Пусть награждает, я-то тут причем?

— Еще как причём! — возмутился Глим. — Пошли сейчас же!

— Это приказ, дочка.

Ситана оглянулась: таким мрачным, она, кажется, не видела отца еще никогда.

— Приказ Тиларина, — он только заглянул и сразу же вышел.

Перетягивая на ходу волосы кожаным шнурком, Ситана поспешила следом.

В противоположность отцу, который шагал, не оглядываясь, Глим оборачивался к Ситане чуть не на каждом повороте и вообще сиял, как начищенный медный котел. Вскоре, однако, ей стало и не до отца, и не до Глима.

Центральная галерея буквально гудела от множества приглушенных голосов. И сама она, и прилегающие к ней галереи поменьше были запружены любопытными. Не сумевшие попасть в Королевский зал, они толпились по обе стороны — взволнованные, в лучших своих одеждах. К распахнутым дверям Королевского зала вел лишь узкий проход. Да и тот оставался исключительно благодаря усилиям личной охраны короля Морхина.

Первым к дверям проследовал отец, за ним Глим — и уже за ними Ситана.

— Сюда, сюда, — зашептал рыжий.

Хорошо, что он это сказал, а то она так и пошла бы за отцом.

Едва они с Глимом заняли место в строю хирдманов, распахнулись двери, ведущие в королевские покои.

— Его величество…

По мере того, как перечисляли имена и титулы королевской семьи, Ситана чувствовала, как у нее начинает пересыхать в горле. Попыталась сглотнуть, но не получилось. Потом начала бить дрожь. Незаметно сжала пальцы на рукояти кинжала, но не помогло. В конце концов, начали дрожать коленки.

— …Повелитель Крылатых Владык, король эльфов Тиларин Риваэль из рода Лиоран!

Дрожь прекратилась сразу, но теперь Ситана не могла вздохнуть. Тиларин подошел к первому из строя хирдманов, потом к следующему. Он говорил каждому что-то ободряющее, шутил и одному за другим вешал на шею золотую звезду. Ближе, еще ближе…

— Дара Ситана…

Он говорил что-то еще, но Ситана поняла только свое имя. Тиларин был совсем рядом, живой и улыбающийся, и она сразу вспомнила ту ночь, когда, спасаясь от каменного призрака обняла его за шею… Гнома невольно вздрогнула, когда наяву его руки легко коснулись ее волос, и послушно наклонила голову, а когда подняла, увидела его глаза — желтые и с вертикальным зрачками.

Не отрывая взгляда, Тиларин подал какой-то знак, и к ним приблизился Нарви. Собравшиеся ахнули. Опомнившись, Ситана заглянула в раскрытую перед ней коробочку…

— Скоро праздник. И я приглашаю вас, дара Ситана, на королевский бал. Примите эти украшения как знак моего восхищения вашей доблестью и красотой. Вы придёте?

Нет, все это было на самом деле: и коробочка с изумрудами, и принцесса Ликена, почти свернувшая шею, силясь их разглядеть, и Тиларин…

— Да, — Ситана улыбнулась и мысленно показала Ликене язык.

* * *

Ситана почти не удивилась, обнаружив у себя в спальне принцессу.

— Покажи! — сидевшая напротив зеркала принцесса лениво протянула руку.

Злости, как в прошлый раз, после того званого обеда, у Ситаны не было: она все еще помнила улыбающегося Тиларина, мысленно слышала его голос; поэтому просто покачала головой.

— Ты отказываешь своей королеве?

— Королеве? — переспросила Ситана.

— Ну, конечно же, дурочка. Я буду королевой, а ты… Ах, мужчины, они такие… — Ликена закатила глаза. — У них тоже есть свои слабости. Просто умные жены делают вид, будто ничего не замечают. Давай, показывай! — уже с раздражением в голосе добавила принцесса.

— Нет!

Ликена покраснела от злости, но словно передумав, вдруг рассмеялась:

— Обожаю своих подданных, просто обожаю. А они такие неблагодарные. Вот хотела помочь: какое-нибудь мое старое платьице наверняка подошло бы к тем побрякушкам, которые подарил тебе мой дорогой Тиларин…

«А ведь я могла стать ее фрейлиной», — глядя, как принцесса достает из корсета кружевной платочек и промокает невидимую слезу, с отвращением подумала Ситана.

Когда она была еще совсем девчонкой, король Морхин предложил отцу взять ее в свиту принцессы. Но Ситана всегда тянулась к оружию и любила смотреть на поединки.

«Как хорошо, что я пошла учиться к мастеру Дугри…»

— Ох и посмеюсь же я на этом балу!

Ликена убрала платок и уже не сидела, а стояла — похоже, собиралась уходить.

«Слава Крылатым!»

Однако Ситана явно поторопилась воздавать хвалу Крылатым Владыкам, потому что перед тем, как уйти, принцесса обернулась и прошипела:

— Берегись!

И от души хлопнула дверью.

Ситана покачала головой: Ликены она не боялась — гораздо больше пугало другое: где взять платье? Конечно, на бал можно пойти и в одежде хирдмана, но украшения! Тиларин ведь подарил ей изумруды не для того, чтобы они лежали в коробке или в шкатулке. Ситана раскрыла обитую красным бархатом коробочку и замерла. Там, в Королевском зале, она больше смотрела на Тиларина.

«Я даже его не поблагодарила…» — только сейчас со стыдом вспомнила Ситана.

Она повернула коробочку к свету: темно-зеленые камни блеснули льдисто-голубым. Полюбовавшись на игру камней, вытащила сережку и наклонилась к зеркалу примерить. Не тут-то было: похоже, мочка заросла намертво.

«Ну уж нет!» — Ситана закусила губу и с силой надавила на след от прокола.

Получилось. Как ни странно, со второй серьгой мучиться не пришлось: та вошла легко. Покрутив головой перед зеркалом, гнома надело кольцо — оно пришлось на безымянный палец; потом расстегнула куртку и, оттянув ворот рубахи, приложила колье.

«Неужели это я?» — подумала Ситана и улыбнулась, но тут же вспомнила про платье.

Помочь могла только тетушка Добира. Кстати, и бороду надо вернуть.

Сложив украшения обратно в коробочку, Ситана уже хотела оставить ее рядом со шкатулкой, но вспомнила про принцессу Ликену и положила подарок Тиларина в самый низ походного мешка.

* * *

Тетушка Добира жила на два яруса ниже. Сбегая вниз по лестнице, Ситана вспоминала, как в детстве, тоже очень торопилась и, перепрыгнув сразу через несколько ступенек, упала и разбила нос.

— Моя девочка! — всплеснула руками тетушка, и точно так же, как тогда, обняла Ситану. — А я жду-жду. Все думаю, когда же ты ко мне заглянешь!

Ситана покраснела: вроде бы собиралась чуть не каждый день, а дошла только сегодня, и то потому, что понадобилось. Она вытащила из кармана и протянула сверток с бородой.

— Пригодилась? — усмехнулась Добира.

— Еще как!

— Ты проходи, проходи, сейчас керта заварю…

До платья разговор дошел очень нескоро: Ситана подробно рассказала о своем побеге из эльфийского дворца, о первой стычке с орками, о драконьем огне и возвращении домой… О том, как Глим дергал ее за бороду, проверяя, крепко ли держится, тоже не забыла.

— Глим-то теперь важный стал! — отсмеявшись, сказала тетушка. — И женился, и большим командиром стал.

Наконец, добрались до подарка Тиларина и приглашения на бал.

— Не расстраивайся, дочка! У тебя есть твоя тетушка Добира. Так какого цвета камешки?

— Темно-зеленые… Чистой воды.

— Это же Драконьи слезы! — ахнула тетушка.

Ситана кивнула и опустила глаза от смущения. Ей никогда в жизни не делали такие дорогие подарки, и ей стало как-то неудобно, вроде как она хвастается. А когда подняла, тетушка уже рылась в сундуке:

— Это не годится… и это тоже… Вот! — она вытащила сверток шелка бежево-золотистого цвета. Ну-ка, давай прикинем!

Она развернула ткань и набросила на плечи Ситаны:

— И к камням подойдет, и к твоим волосам! Что с тобой, дочка?

Вместо ответа Ситана развязала шнурок и тряхнула головой.

— А-а-а… боишься, слишком короткие? — сразу же догадалась тетушка. — Да я тебе такую прическу сделаю — принцесса Ликена просто лопнет от зависти!

«Хотела бы я на это посмотреть», — усмехнулась про себя Ситана.

* * *

Хранители были в шоке, когда я продемонстрировал им свой новый окрас. Оказывается, золотой цвет очень редок среди драконов, за всю историю этой расы золотых драконов, не считая меня, было трое. И каждый раз золотой дракон появлялся в очень важный для всей расы крылатых властителей момент. И последним до меня золотым драконом был тот самый Алгот Марун, объединитель и первый король драконов. Хранители, кстати, именно так и стали меня называть. Я не препятствовал. Ну, не называться же мне эльфийским именем — Тиларин, или своим старым, человеческим, почти позабытым — Алексей Воронцов? Так что пусть их. А у меня сейчас хоть свободное время появилось. Дракончики были в надёжных руках — мои гвардейцы души в них не чаяли, возились с ними днями напролёт. Все остальные гномы смертельно им завидовали, но мой отряд посчитал "присутствие при родах" своей привилегией, и никого к детёнышам не допускал. Даже короля Морхина. Я их как-то в шутку назвал "сектой свидетелей дракона". Но мою шутку не поняли, и теперь моих гвардейцев именовали именно так. Мда, дошутился…

* * *

— Ученик, есть разговор. И только попробуй удрать, как в тот раз! — наставник закрыл дверь моего кабинета, для надёжности прислонившись к ней плечом. Ой-ёй… После того вручения наград, когда я подарил Ситане драгоценные побрякушки, мастер Грумм смотрел на меня волком и преследовал просто по пятам. Я знал, чего он хочет, и избегал его всеми способами. Один раз даже под столом у Фелидаэля спрятался. Слава Вечному Дереву, моему секретарю не изменила хвалёная эльфийская выдержка, и он ничем не дал понять, что у него под ногами сидит король эльфов Тиларин, он же повелитель драконов Алгот Марун. Он холодно ответил ворвавшемуся в кабинет разъярённому гоблину, что моё величество отсутствует, и когда появится, ему не известно. Так что теперь у нас с Фелидаэлем есть маленькая тайна, о которой, очень надеюсь, никто никогда не узнает.

Но вечно бегать от разговора невозможно. Нет, можно было, конечно, приказать страже не пускать наставника на королевский уровень, но тогда о дружбе можно было забыть навсегда. Старый гоблин таких обид не прощал.

— Фелидаэль, выйди. Нам с мастером Груммботтом надо серьёзно поговорить.

Мой секретарь понятливо кивнул, прошёл мимо посторонившегося гоблина и тихо прикрыл за собой дверь. Сто процентов побежал сейчас за Вилдуром, только он мог успокоить старого друга, когда тот был в ярости. Просто незаменимый парень, как я раньше без него обходился?

— Не буду я удирать, — скрестил я руки на груди, стоя посреди кабинета, и даже не предложив наставнику присесть. — Но и выслушивать в очередной раз ваши глупости я не намерен!

Говорят, что лучшая защита — это нападение. Вот и посмотрим. По крайней мере, первую атаку учителя я сбил.

— Глупости?! Ты чего творишь, хмырза ушастая? Заморочил девке голову, цацки ей при всех вручил! Моя дочь не для тебя!

— А для кого??!! — отбросив всякую учтивость, заорал я на учителя. — Для кого?!

Гоблин ошалело смотрел на меня, не ожидая такого отпора.

— Мне плевать, кто там может чего подумать! Мне плевать, что она не из Высокого Клана! Я её люблю, и пусть хоть кто-то попробует встать у меня на пути! Она будет моей королевой. Я сказал!

Наставник только и мог, что открывать и закрывать рот. Я трясущимися руками откупорил бутылку с гномьим вискарём, которую прятал в своём столе. Как чувствовал, что пригодится. Набулькал в стоявшие на подносе рядом с графином воды фужеры, и впихнул один в руки до сих пор не могущего сказать ни слова гоблина.

— Присаживайтесь, учитель, — рухнул я в кресло, подавая пример наставнику. — В ногах правды нет.

— Её нигде нет, — буркнул немного пришедший в себя учитель, усаживаясь в кресло напротив.

Мы молчали, настороженно смотря друг на друга. Никто не хотел начинать разговор первым. Пауза затянулась, и я всё-таки решился взять слово первым.

— Я влюбился в неё сразу, как только увидел. Тогда, в тренировочном зале, помните? Я ничего не могу с этим поделать. У нас говорят, что сердцу не прикажешь… — я залпом выпил налитый гномьим самогоном до краёв фужер, даже не почувствовав вкуса.

— У вас? У кого это — у вас? У эльфов нет такой поговорки, я на этом свете живу долго, и знаком почти со всеми расами, населяющими этот континент. Может, расскажешь уже правду? Кто ты на самом деле? — гоблин поставил на столик фужер, к которому даже не притронулся и вперил в меня немигающий взгляд. — В тебе слишком много странного было с самого начала, ученик. Я начал подозревать неладное с самой первой нашей встречи. Я, как ты уже, наверное, понял, не очень люблю эльфов. Есть за что. Поэтому и настоял тогда на Договоре Ученика. Думал, что ты откажешься. Но ты согласился, и терпел мои тренировки. Король эльфов, настоящий король эльфов никогда бы на это не пошёл! Ну, и то, как ты общался с гномами, с Глимом и Димблом, мне тоже о многом сказало. Эти твои постоянные непонятные словечки… Ну и самое главное — настоящий король эльфов никогда бы не стал рисковать своей жизнью для спасения моей дочери от Каменного призрака. Да и меня тоже. Как и не покинул бы свой дворец, отправляясь на войну с орками. Ты, хороший эльф, и хороший король. Но ты не тот, за которого себя выдаёшь. А я не могу отдать свою дочь неизвестно за кого.

Что ж, похоже, что меня раскрыли.

— Ну, ученик, тебе есть, что мне сказать? — внимательно глядя в мои драконьи глаза, спросил наставник.

Деваться некуда, придётся выложить все карты на стол.

— Да, учитель, — тяжело вздохнул я. — Мне есть, что сказать.

* * *

— Так кем ты, говоришь, был в своём мире? — спросил наставник, отпив своей знаменитой настойки. Разговор затянулся надолго, ту бутылку гномьего самогона мы усидели, и учитель принёс настойку, из его личных запасов. Обеспокоенный Фелидаэль всё же притащил Вилдура, но открыв дверь, и увидев, что мы спокойно беседуем, старый гном переглянулся с молодым эльфом, подмигнул мне и тихо прикрыл дверь. Тактичные ребята.

— Редактором. Это… как вам объяснить-то… Ну, в общем, я читал рукописи, написанные другими людьми, и отбирал лучшие. Которые потом переписывали много-много раз, чтобы их могли читать другие люди.

— Понятно. Книжник.

Как ни странно, но на гоблина мой рассказ не произвёл особого впечатления. Эримиэль, помнится, вообще был в шоке, а этому хоть бы хны. Пофигист старый. Мне даже как-то обидно немного стало. Я думал, что описания летающих машин, небоскрёбов, беспроводной связи на огромных расстояниях, полётов в космос заинтересуют гоблина, но тот только выпятил губу, заявив, что когда-то их маги творили чудеса и покруче. О теории множественности миров гоблин знал и без меня. Это знал любой выпускник магической академии, коих насчитывалось две — у светлых эльфов и у дроу. Когда-то была и третья, у гоблинов, где преподавал мастер Груммботт, но там случилась какая-то неприятная история, о которой учитель не хотел распространяться. Сказал только, что после возвращения драконов магия вернётся в полном объёме, а может, даже и больше, и что восстановить ту академию не составит большого труда, если его брат не будет против. Когда же я спросил, что за брат, мастер быстро свернул разговор на другую тему. Ладно, у всех есть свои тайны.

— Ну, можно и так сказать. Книг мне пришлось перечитать тысячи.

— Ладно, ученик. С Эримиэлем твоим я ещё переговорю, если возможность выпадет. Ты не лгал, я это вижу. И это хорошо.

— С Эримиэлем… — нахмурился я. — Сначала надо будет столицу освободить, орков выбить. Разведчики доложили, что эльфы пока держатся. Морхин посылал послов к дроу, но те в помощи отказали, уроды тёмные…

— А что ты хотел? Твои спесивые предшественники умудрились испортить отношение со всеми расами, населяющими этот мир. Проще надо быть, тогда и народ к тебе потянется.

Ну вот, опять… Мои фразочки плотно и органично вошли в жизнь как минимум трёх рас — эльфов, гномов и гоблинов. Хотя, гоблина за всё время моего пребывания в этом мире я видел только одного — самого мастера Груммботта.

— Ничего, отобьёшь ты своё королевство, дай только дракончикам подрасти.

А ведь это идея! Я и один — оружие массового поражения, а если нас будет пятеро? Да мы вместе орков в блин раскатаем! Я на мгновение замечтался, представив, как мои драконы на бреющем полёте заходят на позиции врага, сея смерть и разрушение, и солнце сияет на их бронированных боках.

— Тиларин! Ты меня слышишь вообще?

А? Кажется, я что-то пропустил.

— Простите, мастер, я задумался. Что вы сказали?

— Я спросил, если у тебя серьёзные намерения, то, когда ты намереваешься ей об этом сказать? — нахмурился учитель.

А действительно. Чего тянуть?

— А вот на балу всё и скажу, — ответил я. — И если она скажет "да", то я стану счастливейшим человеком… эльфом… драконом этого мира!

* * *

Да куда в него столько влазит? Я протянул на ладони ещё один кусок мяса красному дракончику. Проглот. И самый из всех наглый — всех распихивает, чтобы до мяса быстрее добраться. Остальные уже наелись и сейчас широко зевали, готовясь немного вздремнуть. Дракошки мои за эти несколько дней очень окрепли и подросли. В промежутках между сном и едой они уже начинали играть друг с другом, бороться. Подрастайте быстрее, мои хорошие. Свои планы по поводу использования драконов в качестве штурмовой авиации я оставил при себе, никого в них не посвящая, даже мастера Груммботта. Не знаю, почему. Ну, могут же у меня быть маленькие секреты?

С дракончиками я находился, по очереди меняя облик — то драконий, то эльфийский. Они, впервые увидев меня в эльфийском обличии, сбились в кучку и зашипели, грозно раздувшись, чтобы казаться больше, и оскалив не такие уж и маленькие клыки. Но потом учуяли мой запах и успокоились. А на гномов они вообще не обращали никакого внимания, принимая их, как должное. Наверное, за многие поколения, что подгорные жители жили рядом с драконами, установка "свои" впиталась на генетическом уровне. Вот такой вот своеобразный симбиоз.

Наконец, и красный наелся, и отвалился с раздутым брюхом. Хранители, когда я обеспокоенно спросил у них, нормально ли для малышей столько есть, успокоили меня, сказав, что первые недели птенцы увеличивают свой вес в несколько раз, а за два месяца полностью вырастают во взрослых драконов. Поэтому еды сейчас им надо много. Как можно за такой короткий срок из младенца превратиться в огромную, бронированную махину, я не знаю. Магия. А драконы — это и есть магия.

Ладно. Здесь, вроде, всё в порядке. Укрыв свернувшихся в клубок дракончиков плотными шерстяными одеялами и кивнув очередной пятёрке гвардейцев, пришедших на смену ночной группе, я вышел из пещеры и направился к наставнику за консультацией. Он-то должен быть в курсе. Скоро бал, а я даже понятия не имею, что там происходит. Надо бы разъяснить этот вопрос. А то ведь и опростоволоситься можно, ежели меня вдруг на танец пригласят, на балах, насколько мне помниться из земной литературы, танцевали. А я, ну… как говорится, плохой танцор — хороший папа. Мне ничего не мешает. Да и Ситане предложение делать надо будет. Ох, чего-то я нервничаю… Ещё ни разу в жизни, точнее, в двух жизнях, мне не приходилось говорить этих слов женщине. Так уж сложилось. Ладно, что-нибудь придумаю.

Пройдя по длинной галерее, ведущей от верхней пещеры к королевскому ярусу, и отвечая на приветствия встречных гномов, я дошёл до лаборатории мастера Грумма и постучал в тяжёлые, обитые полосами железа крест-накрест двери. Такую не всякий таран возьмёт, да его и развернуть-то в узком коридоре не удастся.

— Кого там ещё принесло? Я занят! — донёсся сквозь двери раздражённый голос наставника.

— Учитель, это я, Тиларин! У вас найдётся для меня минутка?

За дверью что-то металлически лязгнуло, дверь с жутким скрипом несмазанных петель открылась, и в проеме возник гоблин, в замасленном кожаном переднике, вытирающий руки о какую-то тряпку.

— А, это ты. Заходи, я сейчас закончу.

В гоблинской лаборатории я ещё не был, поэтому с любопытством крутил головой по сторонам. Я подсознательно ожидал увидеть что-то вроде берлоги чёрного колдуна — ну там, сушёных летучих мышей, развешанных под потолком, жабьи лапы и лягушачью икру в банках, кипящий котёл с мутным варевом, куда злобный колдун со зловещим хохотом кидает разные тайные ингредиенты. В общем, всё то, что я видел в фильмах и читал в фэнтезийных книгах в прошлой жизни. Но реальность оказалась совсем другой. Вместо летучих мышей и банок с жабьими глазами был большой, во всю стену шкаф с множеством выдвижных ящичков. На каждом ящичке была выжжена какая-то надпись. Я заинтересованно подошёл поближе. К.Д. 01–08 — гласила надпись на одном из ящичков на уровне моих глаз. И что бы это могло означать? Кровь девственницы, собранная первого августа? Ну, не знаю… Хотя, с этим материалом, думается мне, у гномов проблем нет. Это вам не Россия двадцать первого века, где с таким ингредиентом могли возникнуть серьёзные проблемы, тут-таки Гномланд! Что такое девичья честь, здесь ещё не забыли.

Закопчённого котла я так же не наблюдал. Вместо него я с удивлением увидел практически один в один химическую лабораторию, со всеми аксессуарами — колбами, ретортами, змеевиками, выпаривателями. Внутри что-то булькало, переливалось, шипело и капало в подставленные пробирки. Теперь понятно, почему мастера называли Алхимиком. Он и был алхимиком, самым натуральным.

— Ты присаживайся, — стоя ко мне спиной возле заставленного пробирками стола, сказал мастер. — Как там у вас говорится? В ногах правды нет? Хе-х! Это точно! Хотя, если её нет в ногах, тогда, где она? В голове? Или в заднице? Ха-ха! — развеселился мастер. — Интересные у вас пословицы, надо бы запомнить!

Я осмотрелся вокруг, в поисках места, где можно присесть. Единственный колченогий табурет, стоявший в углу, был завален каким-то хламом, а сверху валялась тряпка, о которую наставник вытирал руки, и которую не глядя бросил в угол. Нет уж, я лучше постою.

Учитель взял пробирку с даже на вид ядовито-зелёным жидкостью, что капала в неё из стеклянного змеевика, перекрыл краник, и отмеряя по три капли, добавил содержимое в выстроенные в ряд на столе знакомые мне склянки. Такие мастер швырял в супостатов при любом удобном случае. А, понятно, чем он занимается. Проводит перевооружение и пополнение арсенала. Да, это дело ответственное, отвлекаться не стоит.

— Фух, всё, — провёл рукой по лбу, смахивая пот, старый алхимик. — Наконец-то. А вот если бы со мной был Фелидаэль, то закончил бы гораздо быстрее! — сварливо вставил наставник. Он всё никак не мог простить мне то, что я забрал у него подающего большие надежды ученика.

— И не отдам! Мне он самому позарез нужен. Такого секретаря днём с огнём не найдёшь. Возьмите любого гнома себе в помощь да научите его, — зарычал в ответ я. Я своими кадрами разбрасываться не привык. Перебьётся.

— Да откуда?! Гномам лишь бы молотом в кузне да киркой в шахте махать. А здесь травы знать надо, да память хорошую. Может, отдашь, а? — решил сменить тактику гоблин, видя, что так меня не возьмёшь.

— Нет. И не просите, — скрестил я на груди руки. — Впрочем, если он захочет уйти сам, то держать не буду. Я не рабовладелец.

— Угу, как же… Уйдёт он, — буркнул учитель, снимая фартук и вешая его на угол приоткрытой двери шкафа. — Он же сейчас целый секретарь, слово-то какое, самого Золотого Дракона! Важный, что сам король Морхин. Ладно, чего хотел-то? Не о Фели же разговаривать? Что-то важное? Иначе чего бы сам сюда пришёл? — кинул на меня острый взгляд наставник.

— Ну, тут, в общем… — замялся я, не зная, с чего начать. — Скоро ведь бал. Ситану я пригласил. А сам понятия не имею, что это за бал, и с чем его едят. А вдруг там танцевать придётся? А из меня танцор, как из тролля эльфийская королева! И вообще! Я собираюсь сделать Ситане предложение, но понятия не имею, как это делается у гномов. А вдруг в лужу сяду?

— Куда сядешь? — выпучил на меня глаза наставник. — На балу? В лужу? Зачем? У вас так что, принято? Странные у вас обычаи…

— Да нет! Вы меня не так поняли. Это иносказательно. В смысле, я боюсь сделать что-нибудь не так!

— А, ну так бы сразу и сказал. Пойдём ко мне, присядем, и я тебе всё расскажу. Там нет ничего сложного.

Учитель быстро расставил пробирки в деревянную коробку с углублениями, загасил спиртовку под ретортой, окинул свою лабораторию взглядом, не забыл ли чего, и вытащил из кармана большой ключ.

* * *

— Левая нога вперёд. Левая! Ты что, право-лево не различаешь? — злился на меня учитель, в тридцатый раз заставляя отрабатывать движения церемониального гномьего танца. Я терпел. А куда деваться, надо… Придя в личные апартаменты наставника, которые он занимал вместе с дочерью, к счастью, сейчас отсутствующей, а то бы я уже сквозь пол провалился от смущения, учитель отодвинул к стене стол и начал меня муштровать.

— Два шага вперёд, поворот. Поворот, говорю, гмырх неуклюжий! Ещё раз! Поворот, правая рука вверх, идёшь вокруг своей дамы против движения солнца. Против, пятнистую жабу тебе за шиворот!!! Заново!

Часа через два начало что-то получаться. Ну не моё это! Руки-ноги путались, я постоянно поворачивал не туда и забывал считать шаги. Измучился весь. И только когда мастер, сузив глаза, потянулся рукой за своей палкой, организм резко понял, что надо делать. Хороший стимул, спина надолго запомнила эту палку, когда наставник гонял меня по тренировочному залу.

— Всё! Лучше уже не получится. Не опозоришься, и ладно.

Уставший мастер упал в кресло, укрытое вытертой шкурой какого-то животного, и вытянул вперёд ноги.

— Тиларин! Возьми в шкафу пару бокалов и бутылку моей настойки. Загонял ты меня совсем.

— Это кто ещё кого загонял, — буркнул я себе под нос, но просьбу мастера выполнил. Наставник любил прикинуться немощным стариком, но на самом деле был здоров как бык, хоть паши на нём.

— Как зять, Тиларин, ты меня вполне устраиваешь, — внезапно сказал учитель. От неожиданности я чуть не расплескал гоблинскую настойку, которую разливал по бокалам. — Ты, конечно, ещё тот раздолбай, но сердце у тебя на месте, и Ситану ты любишь. Я это вижу. Криков, конечно, будет много. Многие кланы хотели бы с тобой породниться, политика, чтоб её, ты же понимаешь. Но возразить никто не посмеет, ты — Золотой Дракон, Повелитель Крылатых Властителей и король светлых эльфов. Побурчат и успокоятся. Как только ты поднесешь ей красную ленту, все поймут, что это серьёзно. А ежели кто попробует только носом дёрнуть, то им же хуже, они меня знают, — угрожающе свёл брови к переносице гоблин.

Красная лента у гномов — это официальное предложение руки и сердца у гномов. Учитель только что вручил мне её, вытащив из глубины ящика стола. Я сразу же положил её во внутренний карман камзола, напротив сердца.

— Не суетись, ученик. До бала ещё пять дней. У тебя будет время потренироваться.

— Спасибо вам, учитель. За всё спасибо, — сказал я, поднявшись.

— Ладно уже, иди давай, ушастый, — буркнул, отвернувшись, наставник, но я точно видел, что он тронут. — Дракончиков кормить пора.

* * *

День Объединения Кланов. Всеобщий праздник, который гномы праздновали с размахом. Каждая семья украшала своё жилище разноцветными гирляндами, одевалась в лучшие одежды и готовила праздничный стол. А в этот раз вообще творилось какое-то сумасшествие. Весть о рождении драконов проникла со скоростью света в самые дальние поселения гномов, и всеобщее ликование охватило всех без исключения. Подгорные жители толпами валили в храмы, особенно, конечно, в центральный Храм Владык, куда я иногда залетал в своём драконьем обличии. Как говорится, ничего личного, только бизнес. За Мархузом глаз да глаз нужен, золото потекло в храм рекой, вызывая лютую зависть у остальных настоятелей храмов в других частях королевства. Туда надо будет тоже слетать, пусть гномы посмотрят на Золотого Дракона. Мне не жалко, а копейка капает. Да ещё какая, только считай. Не думаю, что Мархуз сильно меня нагреет, но приглядывать за ним надо, тип пронырливый просто до ужаса.

Но это ещё не все новости. Как только мои ненаглядные птенчики появились на свет, гномки стали массово беременеть. Так что через восемь месяцев в королевстве ожидается беби-бум. Гномки вынашивают своих младенцев именно восемь месяцев, а не девять, как человеческие женщины. Бездетные семейные пары были просто на седьмом небе от счастья. В общем, всё было замечательно. За одним исключением. Создателя костяного дракона мы так и не нашли. Мастер Грумм облазил и обнюхал своим длинным носом все старые штольни, и нашёл-таки место, где этого самого костяного дракона сотворили. В старой, заброшенной каменоломне. Но сам некромант ушёл. Опять. Наставник был в ярости. Кто-то под самым его носом создаёт нежить высшего класса, а он ни сном, ни духом. Такое мог сделать только очень сильный некромант, и учитель места себе не находил, наставив магических сигналок на каждом углу.

Я, посмотрев на это, в свою очередь усилил охрану верхней пещеры, где находились дракончики. Теперь в пещере постоянно находились две пятёрки вооружённых до зубов гномов, плюс посменно дежурили Нарви с мастером Груммботтом. Ну и я, конечно, почти безвылазно находился там.

Но сегодня бал. На котором я буду делать предложение Ситане. Ох, чего-то я мандражирую. А вдруг она скажет "нет"?

Так, прочь мандраж и ипохондрию! Как говаривал в своё время известный телевизионный экстрасенс, установка на добро! До бала ещё несколько часов, как раз успею немного перекусить сам, и накормить дракошек. Я поднялся в верхнюю пещеру, где меня на входе, выставив вперёд мечи и пики, остановила пятёрка гвардейцев во главе с Нарви.

— Ваше величество, если это вы, то вы знаете, что надо делать, — сказал Нарви, держа наготове Копьё Праха.

Я знал. Сам ведь ввёл такую пропускную систему, во избежание появления Неведомого, который мог принять мой эльфийский облик. Зелёная вспышка, и в узком проходе возник Золотой Дракон. Как ни странно, но Неведомые могли обратиться только во что-то или в кого-то схожей комплекции. То есть, в мышь или дракона они превратиться не могли. Даже у магии, оказывается, есть какие-то законы, что не может не радовать.

Почему я сам стал исключением из этого закона, ведь в своём драконьем теле я куда больше и массивнее, чем в эльфийском, тайна за семью печатями. Мастер Грумм только руками разводил. Проведя обратную трансформацию, я хлопнул по плечу Нарви, облегчённо убравшего страшное заклинание, и пошёл к гнезду, где играли мои драгоценные дракошки. Это уже были не ясли. Птенцы подросли, и их перенесли в большое гнездо, где им было куда просторнее.

— Здравствуйте, мои хорошие, — улыбнулся я кинувшимся ко мне со всех ног дракончикам. — Проголодались? Сейчас папа вас накормит.

Я взял большой таз с нарубленным мясом, принесённый мне старшим пятёрки гвардейцев, и стал по-очереди кормить детишек. Красный, как всегда, полез вперёд, расталкивая всех, за что получил от меня по носу. Дракончик смешно чихнул, выпустив струйку дыма, и сел на упитанную пятую точку. Не, это точно мальчик! Сильный, самый крупный из всех, и самый наглый. А белый, думаю, девочка. Небольшая, изящная и уже явно с мозгами, так как в общую кучу не лезла, зная, что в силовой борьбе проиграет, а сидела в сторонке, умильно смотря на меня своими здоровенными жёлтыми глазищами. А вот с зелёными я еще не разобрался. Я, если честно, постоянно их путаю, насколько они похожи. Наверное, всё-таки, красный и белая из разных кладок, а зелёные близняшки из одной. Что ж, так даже лучше. Когда они все подрастут, не будет проблем с близкородственными связями. Драконам ведь нужно будет размножаться, других-то всё равно нет.

Я покормил дракончиков, и сейчас сидел на каменном полу, поглаживая положившую мне на колени голову белую дракошу. Растите, мои хорошие, и ни о чём не беспокойтесь…

— Да, папа, — раздался вдруг у меня в голове тоненький голосок.

Что это было? Мне что, почудилось? Неужели… Я посмотрел вниз, и увидел глаза моей дракошки, в которых светился нечеловеческий разум. Не может быть…

— Побудь ещё немножко… А то ты всегда так быстро уходишь…

О, господи… Она что, со мной разговаривает?!

— Пап, не думай так громко, а то всех разбудишь, — белый дракончик поднял голову, и теперь наши глаза находились друг против друга. Телепатия? Мысли беспорядочно бились у меня в голове — почему я понимаю, что она говорит? А все остальные тоже так могут, или только одна она? Почему так быстро, ведь они совсем ещё крохи?

— Я только сегодня осознала себя. Это случается у всех в разное время, — вновь раздался в голове голос. — Подожди, совсем скоро и остальные осознают себя, и ты сможешь с ними поговорить.

— Ты назвала меня папой. Почему? — в совершеннейшем шоке подумал я. Ничего получше я придумать не смог. Дракоша фыркнула, и я услышал, как она смеётся. Как серебристый колокольчик зазвенел у меня в голове.

— Папа, ты такой смешной! Мы чувствовали тебя с самого начала. Я, моя сестра Эрта, и братья — Кронх и Терк.

Так, похоже, что затея с именами отменяется. Они уже сами себе дали имена.

— А как зовут тебя?

— Меня зовут Арха. Почеши мне спинку пожалуйста, а то я сама достать не могу.

Да, мне эта проблема знакома не понаслышке. Я почесал Арху между лопаток, там, где сходились крылья, покрытые белым нежным пушком. Арха прикрыла глаза от удовольствия.

— Как мы разговариваем? И вообще, расскажи мне всё, а то у меня голова не соображает.

Арха улеглась поближе ко мне, обвившись длинным хвостом, и опять положила голову мне на колени.

— Мы были в яйцах тысячу лет, — начала рассказ Арха. — Мы были как будто в спячке, но слышали всё, что говорили хранители, изредка приходящие в сокровищницу. Так мы узнали о войне, которая уничтожила нашу расу, о пророчестве Алгота Маруна, и о других вещах. За тысячу лет можно многое узнать даже по обрывочным сведениям. А потом мы почувствовали твоё появление. И ждали. И ты пришёл, — Арха потёрлась головой о мою грудь, и я почувствовал волну любви, исходящей от неё. — А разговариваем мы мысленно. Мы все так делаем.

Ну, ничего себе…

— Мы, это…

— Мы, это драконы. Мы — создания магические, и нам не требуется устная речь, чтобы общаться друг с другом. Язык драконов очень сложен, и только хранители смогли изучить его.

— А как… У меня голова кругом идёт… Откуда ты всё это знаешь?

— Скорлупа яиц дракона впитывает магию. Она везде, она как воздух. Но магия ещё даёт знания. За тысячу лет, что мы находились внутри яиц, мы многое узнали. Поэтому не удивляйся. Мы общались мысленно друг с другом, взяли себе имена… И учились. Наверное, именно это не позволило нам сойти с ума. Почеши мне ещё спинку, пожалуйста… — Арха подставила мне спину, покрытую молочно-белой чешуёй. Только небольшие участки возле крыльев не были ею покрыты, обнажая покрытую пушком кожу. У меня, кстати, никаких участков кожи и пуха не было. Наверное, это только у младенцев, как родничок у человеческих детей. У взрослых он зарастает.

— Вы взяли себе имена? Сами? Они что-то означают?

Мне было не по себе. Маленький детёныш дракона c пушком на крыльях, а рассуждает, как доктор наук. Обалдеть… Интересно, они все такие?

— Да, конечно. Арха означает — мудрая. Эрта — быстрая. Кронх — сильный. А Терк — бесстрашный.

— Дай угадаю, — мысленно хмыкнул я. — Кронх — это красный?

— Точно. Скоро ты сможешь с ними поговорить, я это чувствую. Мы научились чувствовать друг друга.

— А разговаривать мысленно мы можем, только видя друг друга?

— Нет, расстояние не имеет значения. Позови любого из нас мысленно, и мы ответим.

Ничего себе… С одной стороны — удобно. А с другой… жена, читающая мысли своего мужа по своему желанию — это страшно. Ситана! Дьявол! Бал вот-вот начнётся!

— Прости, моя хорошая, но папочке нужно бежать, — сказал я, осторожно убирая голову Архи с колен. — Если что, зови. Я скоро вернусь, хорошо?

— Конечно, папа. Я буду ждать.

Ещё раз ощутив тёплую волну любви, исходящую от Архи, я выбрался из гнезда и побежал в свои апартаменты. Про ужин можно забыть, на это нет времени. Быстро переодеться и в Королевский Зал.

* * *

Я примчался в последний момент. Без меня всё равно бы не начали. Подождали бы, никуда не делись, но заставлять всех ждать… Я человек советской закалки, и такого наплевательского отношения к гражданам, неважно, людям или гномам, не допускал. Ну, сейчас начнётся… Всё строго по протоколу — сначала главы кланов, по старшинству, потом королевская семья. Ну, а потом уже мой выход. Ох, и эта здесь… Ликена. Она решила сменить тактику, и сейчас играла в целомудренную недотрогу. После всех её поползновений и откровенных домогательств это выглядело просто смешно. Но в настойчивости, я бы даже сказал, упёртости, ей не откажешь, это точно.

— … король светлых эльфов, его величество Тиларин Риваэль из рода Лиоран, повелитель крылатых властителей, Алгот Марун, Золотой Дракон!

Высокие резные створки дверей медленно отворились, и я вступил в Королевский Зал. Гномы взорвались приветственными воплями. Королевская семья быстро взяла меня в оборот, потащив за собой и усадив на почётное место. Гномов вокруг было море. Королевская стража оттеснила гномов, которые хотели оказаться поближе к возвышению, где находились высшие сановники и королевская семья. Я чувствовал себя неуютно. Никогда не любил больших сборищ, а это вообще напомнило какой-то концерт в Олимпийском, куда приехала какая-то раскрученная поп-звезда. Где же Ситана? Как её вообще можно рассмотреть в такой толпе? Я нащупал в кармане атласную ленту и сжал её в кулаке. Скорее бы всё это кончилось…

— Папа, всё в порядке? — неожиданно раздался в голове встревоженный голос Архи. — Я чувствую, что с тобой что-то не так.

Она что, и настроение моё может чувствовать?

— Могу. Но ведь ты совсем не закрываешься, тебя очень хорошо слышно. А кто такая Ситана? Ты про неё постоянно думаешь. Расскажи, мне интересно.

— А-а-а… Ну-у-у-у… Понимаешь ли, Арха… Давай так — ты рассказываешь мне, как закрываться, а я тебе расскажу о Ситане. Идёт?

— Идёт! Это просто. Представь свою внутреннюю энергию в виде плаща с капюшоном. Когда ты его надеваешь, то закрываешься. А когда снимаешь, то открываешься. Это совсем несложно. Попробуй!

Ага. Ну, что-то подобное мы уже проходили. Только вместо плаща с капюшоном была печать. Попробуем… Визуализирую плащ. Ага, сделано. Гы-гы… Я — ужас, летящий на крыльях ночи, я — Чёрный Плащ! Вернее, в моём случае — зелёный, в цвет огня. Так, и что? Арха!!! Кажется, работает! Фу-х… Для драконов, может это и в порядке вещей — читать чужие мысли, но я как-то не в восторге. Мысли у взрослых, неважно — людей, эльфов, гномов, они разные бывают. Лучше их не слышать.

Арха! А, забыл. Я снял виртуальный плащ, вернее, втянул энергию в себя, и тотчас же услышал бойкий голосок белой драконицы.

— Вот! Я же говорила, что это просто! А теперь расскажи про Ситану. Ты на ней хочешь жениться? А зачем?

Нет, я был не прав. Она в самом деле ещё абсолютный ребёнок, вернее, подросток, несмотря на тысячелетнюю мудрость. Симпатичный и очень любознательный. Вот как ей объяснить?

— Понимаешь, Арха, Ситана, она… — начал объяснять я, но прервался, так как в толпе расфуфыренных гномов увидел её. Сердце пропустило удар и забилось с бешеной скоростью. Я никогда не видел её в платье. В тренировочном комбинезоне — да, в обычном повседневном наряде — да. В золотистого цвета длинном платье, с красиво уложенной причёской, с искрящимся на высокой груди колье из драгоценных изумрудов, Ситана была просто невероятно хороша. Я встретился с ней глазами, и весь окружающий мир исчез. Как во сне я встал и пошёл навстречу своей любимой, не замечая ничего вокруг. И тут… Принцесса Ликена проходя мимо Ситаны, неловко спотыкается, и вино из её бокала красным пятном расползается по платью Ситаны. Взоры всех присутствующих мгновенно сосредотачиваются на ней. Она это сделала специально! И за нарочито опечаленной гримаской принцессы я ясно вижу злобную усмешку. Как говорится, сделал гадость, на сердце радость. Соперницу устраняет? Ситана прижала кулачки к груди, не зная, куда скрыться от всех этих насмешливых взглядов, развернулась и кинулась бежать к выходу. Ну уж нет!

— Ситана, стой! — крикнул я, но сквозь гомон толпы мой голос не был услышан. Я заработал локтями, пробиваясь сквозь гномов, пытаясь нагнать мою гному. Я так не успею! Мгновенная трансформация, и посреди зала возник Золотой Дракон. Я распахнул на ползала крылья и яростно заревел. Вокруг меня моментально образовалось пустой пространство. Гномы вжались в стены, пытаясь оказаться от меня подальше. Ситана, уже добежавшая до дверей, замерла. Я сменил облик и подбежал к моей любимой гноме, по лицу которой струились слёзы.

— Пожалуйста, не уходи. Я должен тебя спросить. И от того, что ты мне ответишь, зависит очень многое.

Я вытащил из кармана красную ленту и встал на одно колено. Зал приглушённо ахнул. Ну, решающий момент.

— Дара Ситана, не окажите ли вы честь стать моей женой? — еле вытолкнул я слова из пересохшего горла, протянув Ситане ленту.

Зал замер. Гномы затаили дыхание. Об этом моменте они будут помнить всю свою жизнь, и рассказывать о нём внукам и правнукам.

— Я согласна, — прошептала Ситана, вытягивая ленту из моих судорожно сжатых металлических пальцев.

* * *

— Кронх, ты заходишь справа. Терк слева. Вы — загонщики. Арха и Эрта, девочки, вы прячетесь в той ложбинке и не отсвечиваете. Бейте только крупных самцов. А я гоню стадо по центру. Всем всё понятно?

— А чего это мы загонщики? — буркнул Кронх. Он всегда хотел быть главным и не любил оставаться на вторых ролях.

— Потому что я так сказал. И потому, что девочкам тоже нужно практиковаться. Есть такое понятие, как командная работа. Вот Терк понимает, что это такое, я уж про твоих сестёр молчу, а ты всё из себя крутого дракона строишь. Не надоело?

— Ну, пап!

— А-тставить разговорчики! Все по местам. И не жадничайте, пары-тройки оленей нам за глаза хватит.

После того памятного бала прошёл месяц. Я разрывался между невестой и моими дракончиками, которые росли как на дрожжах. На следующий после Архи день заговорил Кронх, а еще через день — близняшки Эрта и Терк. Они закидывали меня вопросами со всех сторон, им всё было интересно! В гнезде им стало тесно, и они то и дело вылезали из него, обследовать пещеру. А ещё через две недели они встали на крыло. Перед этим я рассказывал и показывал своим детишкам, как надо расправлять крылья, поворачивать хвост при повороте, и мы вместе махали крыльями, укрепляя мускулатуру. Магия магией, а тренировки не помешают.

Терк оправдал своё имя, первым прыгнув с уступа площадки. За ним уже и все остальные. Я, конечно, на всякий случай парил чуть ниже. Беспокоился, а как же. Не каждый день твои дети из гнезда вылетают. Ситана, по-моему, меня к дракончикам немного ревновала, хоть и не показывала вида. Сейчас она была вся в заботах — день свадьбы назначили через два месяца, у гномов не было своего Лас-Вегаса, где можно пожениться в тот же день. И теперь моя любимая гнома с упоением занималась подготовкой — выбором платья для себя и подружек невесты, коих у неё оказалась целая куча, рассылкой официальных приглашений гостям, заказ у мужа троюродной племянницы двоюродного брата… Короче, того самого ювелира, родственника Глима, который произвёл неизгладимое впечатление на балу своей работой, брачных браслетов, которые заменяли у них привычные кольца. Подгорные жители в этом деле были крайне старомодны и педантичны. Всё должно быть по правилам. Тем более, что женится не кто-нибудь, а целый император! Да, я всё-таки отстранил Морхина от правления, оставив его на административной работе в качестве своего второго советника. Первым стал мастер Груммботт. Так что теперь номинально я действительно император, хотя чисто территориально у драконов не было своего королевства. Их королевством был весь континент!

Забот, конечно, на меня навалилось будь здоров — управление королевствами ещё не вошло у меня в привычку, во многое приходилось вникать, и я порой до утра засиживался в своём кабинете, пытаясь разобраться в тонкостях сборки урожая грибов на нижних плантациях. Также приходилось ругаться с королевским казначеем — одним их хранителей, который упорно не хотел понимать, что такое пенсия и социальные выплаты. Пару раз мне хотелось его просто сожрать! Ещё торговался с пеной у рта с послом королевства дроу по поводу закупки продовольствия. Вот же ж сквалыги… Видя безвыходное положение гномов, эти тёмные уроды взвинтили цены просто до небес! Ну да ничего, память у меня хорошая, я вам это ещё припомню… Ещё одной неприятностью стали вести от разведчиков. Запасы продовольствия в моей окружённой орками столице должны были уже подойти к концу. У меня кусок в горло не лез, стоило мне представить, как голодают мои подданные. Эльфы, конечно, могли выращивать всё необходимое для своих нужд, но не на покрытых брусчаткой улицах и не в таком количестве. Я постоянно порывался полететь туда, и разнести всех зеленомордых вдребезги и пополам, но наставник каждый раз упрашивал меня этого не делать, и подождать хотя бы до того момента, как дракончики подрастут. Да и Ситана молча смотрела на меня мокрыми от слёз глазами. Ну слаб человек, и я не исключение, хотя, моя прошлая, человеческая жизнь уже покрылась дымкой, и о ней я вспоминал всё реже и реже.

— Терк, гони их к тому холму, — пролетая над верхушками деревьев, мысленно крикнул я сыну. Да, я уже привык называть их своими детьми, тем более что это ни у кого не вызывало сомнений. А папой они называли меня с самого начала.

— Понял, пап! — азартно откликнулся Терк, нырнув вниз, к кронам деревьев и рыком направив стадо оленей в нужном направлении. Главное нужно было вывести стадо на открытое пространство, чтобы не переломать крылья о деревья. Вот я и вспомнил о принципе загонной охоты. Только вместо засадников с ружьями были мои девочки.

— Кронх, не дай им проскользнуть, гони их к опушке!

— Не беспокойся, пап, не уйдут! — красный заложил вираж, камнем рухнув вниз, расправив крылья в самый последний момент. Вот ведь показушник.

— Кронх, не выдрючивайся! Крылья переломаешь!

— А мы ему говорили! — в один голос наябедничали мне Арха с Эртой. Они вообще мгновенно сдружились, держа братьев в ежовых рукавицах. А Терк с Кронхом постоянно пытались превзойти друг друга, выясняя, кто из них круче. Мальчишки…

Девчонки завалили двух оленей. Хватит. Кронх, правда, порывался выгнать стадо ещё раз, но после моего рыка передумал. Дай ему волю, так он бы всю нашу кормовую базу за раз перерезал, олух. Я подошёл к туше оленя, прижал её одной лапой, а другой, металлической, одним движением вспорол брюхо и вырвал печень. Вожак стаи питается первым, это закон. Проглотив парующую оленью печень, я отошёл в сторону, освободив место своим оголодавшим деткам, которые набросились на убиенную дичь, как пираньи. Молодые, быстро растущие организмы требовали много еды.

Плотно пообедав и набив пуза мясом, детишки искупались в небольшой речушке, текущей неподалёку, и сейчас принимали солнечные ванны, развалившись на поляне.

— Пап, а пап, расскажи ещё о своём мире, — подняла голову на длинной, изящной шее Арха. Она вообще из всех моих детишек самая красивая. И самая любознательная. Парням куда интереснее было летать и охотиться, дай им волю, они только этим бы и занимались. Вот ведь интересно: у каждого свой характер. Кронх — могучий, прямолинейный, любит верховодить. Терк — спокойнее, рассудительнее, но такой же авантюрист, как и брат. Девочки тоже разные. Эрта очень быстрая, самая быстрая из всех, даже я не могу её догнать, когда она в небе. Смешливая и эмоциональная. И Арха. Профессор с крыльями. Вдумчивая, даже дотошная, спокойная. Она пользовалась большим авторитетом, на который не посягал даже Кронх. Да, они бы с Эримиэлем точно нашли общий язык. Вот бы была сладкая троица — Эримиэль, Фелидаэль и Арха. Я улыбнулся, представив себе картину, как Арха в профессорской шапочке и мантии читает лекцию в эльфийской академии. А потом улыбка сошла с моей морды. Как они там?

— Папуль, ты чего опять загрустил? — спросила меня Эрта. Она всегда тонко чувствовала малейшие нюансы настроения, и была самой отзывчивой.

— Да так, ничего. Не обращай внимания. В том мире всё совсем по-другому. Я вам уже рассказывал, что там живут только люди. Чёрные, жёлтые, красные, белые… Но они все люди. Но это не мешает им постоянно убивать друг друга и планету, на которой они живут. У людей есть страшное оружие, которым они могут уничтожать огромные города и даже страны. Но после применения такого оружия жить там становится невозможно. Земля и вода становится ядовитой, даже воздух несёт смерть. И самое плохое, что люди не меняются. Если вы когда-нибудь увидите человека, это такой эльф, только с круглыми ушами, убейте его! Люди — это зло. Я знаю.

— Пап, а почему… — собралась было задать вопрос Арха, но её перебил Терк: — Пап, колокол! Ты слышишь?

Я прислушался. Мы залетели довольно далеко, но низкий звук колокола теперь услышал и я. Что-то случилось! Гномы отлили этот колокол и установили его на вершине горы специально для таких случаев. Чтобы я в случае отсутствия смог услышать сигнал тревоги.

— Дети, за мной! — вскочил я. — Боевое построение ромбом. Вспоминайте, я вас учил. Я впереди, с флангов Терк и Кронх. Арха в центре, Эрта в арьергарде. И смотрите по сторонам! Вперёд!

Молодые драконы взлетели вслед за мной, чётко держа дистанцию. Видимо, почувствовали, что это не обычная тренировка, где я гонял их в хвост и в гриву, поэтому обошлось без привычного ворчания Кронха и подколок Эрты. Летели молча, внимательно смотря на проплывающую далеко внизу землю. Вот и пещера. Своим острым драконьим зрением я ещё издалека рассмотрел стоящую на взлётно-посадочной площадке фигурку Фелидаэля. Значит, действительно случилось что-то серьёзное.

— Дети, — на общей волне мысленно обратился я к своим дракончикам. — Оставайтесь на этой высоте, в пещеру лечу я один. Так надо. Мало ли что.

Неизвестно, что там стряслось, но своими детьми я рисковать не собирался.

— Пап, мы уже взрослые, мы можем помочь! Ты же научил нас своему заклинанию Огненный шторм! И мастер Груммботт нам много чего показал!

— Эрта! Вот от тебя я точно не ожидал! Ладно бы твой брат Кронх, но ты?! Оставаться здесь, это приказ! И только посмейте меня ослушаться!

Видимо, по моему голосу дети поняли, что шутки кончились, так как возражений не последовало.

Сложив крылья, я с огромной высоты спикировал к пещере, с хлопком расправил крылья, мгновенно погасив скорость, и рухнул рядом с Фелидаэлем, которого едва не снесло ударной волной.

— Что случилось? Кто напал? Некромант объявился? — сменив ипостась, закидал я вопросами эльфа, нацелив Огненный Шторм на тёмный вход в пещеру.

— Ваше, кха, величес…, кха-кха… — раскашлялся от поднятой моими крыльями пыли Фелидаэль.

— Короче, Фели! Что стряслось?

— Ваше величество, вести из Эльфланда. Из столицы смог пробраться беженец. Он ранен, и им сейчас занимается мастер Груммботт. Мы поэтому вас и вызвали, что боялись, что он не доживёт до вашего прилёта.

Фу-х… А я-то уж боялся, что с Ситаной что- то случилось.

— Дети, отбой тревоги. Спускайтесь, — просигналил я своему семейству. Через несколько мгновений на площадку рухнули, подняв ещё больше пыли, Кронх и Терк. Научил, на свою голову, аварийной посадке. Девочки приземлились чуть позже и гораздо изящнее, спланировав в восходящих потоках тёплого летнего воздуха, и немного пробежав по площадке, выставив в стороны крылья.

— Где они? — спросил я Фелидаэля, устремившись к выходу на королевский ярус.

— В лаборатории мастера Груммботта, — еле поспевая за мной, на бегу доложил секретарь. — Он сказал, что у него там все зелья, а ушастого нельзя трогать, а то он загнуться может.

Узнаю учителя. Промчавшись по длинному коридору, я буквально ворвался в лабораторию наставника.

— Где он?

— Не кричи, ученик. Ты опоздал, — мастер Грумм накрыл лежащее на столе тело простынёй. — Он умер.

— Дерьмо! — выругался я, врезав бронированной рукой по стене. Что мне стоило не отлетать так далеко?

— Он был слишком истощён. Плюс наконечник стрелы в спине. Чудо, что он вообще смог дойти, — тяжело вздохнул наставник. — Мои эликсиры уже ничем не могли помочь. Мне очень жаль.

Я до боли сжал кулаки, смотря на безжизненное, покрытое с головой тело эльфа. В этом мире мёртвым тоже закрывали лица, уж не знаю, почему.

— Он успел хоть что-то сказать?

— Да. Он сказал, что в столице всё плохо.

Мрачный учитель подошёл с стене, вытащил из висевшего на ней небольшого шкафчика объёмистую флягу и открутил крышку.

— Мне надо выпить. Тебе тоже не помешает, — маленький гоблин приложился к фляжке и сделал пару больших глотков. Про рюмки он даже не вспомнил. Выпив и вытерев рот рукавом своей вечной хламиды, мастер протянул флягу мне. Я не стал кочевряжиться, и строить из себя сноба. Взяв фляжку, я привычно выдохнул, зная, что мастер предпочитает исключительно крепкие напитки, и сделал несколько глотков.

Вернув ёмкость наставнику, я, не глядя смахнул с единственного табурета в углу всё, что на нём было, и сел, бездумно уставясь в стену.

— Это всё, что он сказал?

— Нет, — мастер повертел в руках флягу, не зная, что с ней делать, и в конце концов поставил её сверху на шкаф с ящичками. — Он вместе с отрядом эльфов решили пробраться через подземный ход. Но далеко они не ушли. Их обнаружили. Видимо, некромант окружил стены сигнальными нитями, а эльфы, ты же знаешь, не сильны в некромантии. Уйти смог только он один, да и то, получив стрелу в спину. В общем… — замялся учитель, не поднимая на меня глаз, — эльфы начали умирать от голода. Ещё неделя-две, и защитные заклинания падут, так как в живых никого не останется.

Во мне поднялась холодная ненависть. Не обычная огненная ярость дракона, нет. Я абсолютно точно решил, что оркам не жить. Я уничтожу их всех, а те, кто каким-то чудом останется в живых, загоню в такие щели, откуда они тысячу лет выбираться не смогут.

Я встретился глазами с наставником, и он мгновенно всё понял.

— Тебе понадобится помощь. С некромантом тебе одному не справиться. Дай мне пять минут на сборы.

Мастер Грумм, не дожидаясь моего ответа, бросился к шкафу и начал выгребать из ящиков склянки, набивая ими свой саквояж.

— Спасибо вам, учитель. Я предупрежу детей. Найдите Нарви, пусть вас заменит. И Ситане ни слова. А то вы её знаете.

Наставник хмуро кивнул, аккуратно засовывая продолговатые склянки во что-то вроде патронташа, который он перекинул через плечо. Ну что ж, я буду не один, мастер прикроет мне спину в случае чего, в этом я уверен.

Сборы не заняли много времени. Я наврал что-то своим дракончикам о том, что мне надо отлучиться по важному делу, но Эрта мне явно не поверила, хоть и не сказала ни слова. Только задумчиво посмотрела на меня своими огромными жёлтыми глазищами.

Эпилог

— Вы готовы, учитель?

Мы с наставником стояли на площадке. Дети не обращали на нас внимания, о чем-то шушукаясь в глубине пещеры. Вот и хорошо, к нашему разговору прислушиваться не будут.

— Да, я готов, — ответил гоблин, сейчас более всего похожий на революционного матроса, крест-накрест обмотанного пулемётным лентами. Только вместо патронов были пробирки. Из образа выбивался только неизменный саквояж, с которым мастер Грумм не расставался никогда.

— Надо обговорить план действий. Я думаю пролететь вдоль стен и выжечь орков, стоящих возле города. Спускаться не вижу смысла, некромант летать не умеет. Вы, в свою очередь, пока бережёте свои запасы и высматриваете лича. Как только его видите, кричите мне. А там действуем так: никаких дуэлей один на один. Валим его с расстояния крупным калибром, я Огненным Штормом, а вы своим, что у вас там самое убойное?

— Если по площадям, то Кислотный Дождь, если по одиночной цели, то Серое Надгробие.

— Вот и отлично. Надгробие пока приберегите, давайте Дождь вместе с моим Штормом. Если это его не возьмёт, тогда уже всё остальное. Согласны?

— Это, конечно, авантюра и самоубийство, но я вижу, что тебя не остановить. Поэтому я и отправляюсь с тобой. Должен же кто-то прикрыть твой хвост, чтобы его не оторвали, — буркнул гоблин.

— Не волнуйтесь, учитель, я не собираюсь погибать смертью храбрых. У меня свадьба скоро, и если меня на ней не будет, то Ситана меня и на том свете найдёт. И убьёт ещё раз, — улыбнулся я. — Самое главное — освободить город. А с некромантом… Получится — хорошо, не получится — значит, в другой раз. Строить из себя героя и рыцаря в сияющих доспехах не собираюсь.

— Вижу, что остатки мозгов у тебя, всё же, остались, — ухмыльнулся в ответ наставник. — Ладно, полетели, хватит уже, как ты говоришь, языком чесать.

— Держитесь крепче, учитель, — хмыкнул я, и сменил ипостась. Потом нагнул шею и подставил лапу, помогая гоблину взобраться. Повернув голову, я посмотрел, как устроился наставник. Как бы его не сдуло, пока я лететь буду. Он же очень лёгкий. Может, лучше его в руках нести? Нет, тоже неудобно. Хоть седло шей, чтобы меня осёдлывать! Но учитель всё предусмотрел. В его руках я увидел прочную верёвку, которую гоблин перекинул через мою шею и закрепил на своём поясе. Страховка. Ладно, надеюсь не свалится.

Я аккуратно разбежался, и, оттолкнувшись от края обрыва, взлетел. Быстро набрав высоту, я прибавил скорость, слыша, как ветер свистит в ушах. Обернувшись на лету, я увидел, как мастер, сидя с зажмуренными глазами, судорожно вцепился одной рукой в гребень, растущий вдоль моей спины, а другой в свой ненаглядный саквояж. А учитель-то храбрец! Глим, помнится, орал во всю глотку от страха, когда впервые на мне прокатился. Ну, вроде всё в порядке, можно прибавить газу. Я прижал лапы к туловищу, вроде как убрал шасси у самолёта, сделав корпус более обтекаемым, и чаще заработал крыльями. Такими темпами я доберусь до своей столицы минут за сорок. Внизу медленно проплывали горы, вот я перелетел через перевал со снежными шапками на вершинах… Вот и родной Эльфланд. Горы кончились, и далеко внизу потянулось предгорье с редкими вкраплениями леса. Небо было безоблачным, солнце било мне в спину, и только поэтому я рассмотрел с высоты бегущие по земле четыре маленькие тени. Зас-с-с-ранцы…

— Дети! Я вам что приказал?! — рявкнул я в мысленном эфире. — А ну-ка быстро все ко мне! Я вам щас покажу кузькину мать!

— Папочка, ну прости, мы случайно услышали, что ты собираешься на войну, — раздался в моей голове голосок Эрты.

— Да, ты же сам говорил, что семья — это самое главное, и что мы все должны держаться вместе!

Это уже Терк.

— Мы можем помочь, ты ведь сам нас учил! — встрял Кронх.

Сговорились. Вот что с ними делать? И ведь в угол не поставишь и ремня не всыпешь, хотя сейчас у меня было именно такое желание.

— Я их отговаривала, — раздался голос Архи. — Но они меня не послушали.

Ну, хоть на кого-то можно положиться.

Мои дракончики снизились, и теперь летели со мной в одном строю, отвернув головы, чтобы не встречаться со мной глазами и ожидали законной выволочки. Отослать их назад? Нельзя. Они ведь искренне хотели помочь. Это разобьёт доверие ко мне. Да и почти уже прилетели — вон, уже лес начался, а значит, лететь осталось всего ничего. Не поворачивать же?

— Ох и всыплю я вам потом за непослушание! — прорычал я. — Все вверх, как можно выше!

Мы вместе набрали высоту, скользнув за очень кстати набежавшее облачко.

— Значит так, всем слушать очень внимательно. Вниз не спускаться, кто знает, что там в арсенале у этого некроманта. Наблюдать с высоты. Если заметите что-то странное, сразу сообщайте мне. Вы — мои глаза. Выслеживайте некроманта. Он — главная цель. Если мы его уничтожим, то разобраться с орками сможет и одна Эрта. Не нападать! Кронх, тебя это особо касается, горячий финский парень! Всем всё ясно?

— Да. Конечно. Да, пап. Мы поняли, — вразнобой зазвучали голоса моих дракончиков.

— Ну вот и хорошо. Я на вас надеюсь. Всё, начали, — я сложил крылья, и рухнул вниз, с удовлетворением услышав со спины гоблинский вопль. Всё-таки и его проняло. Снизившись, я замедлил падение, перейдя в горизонтальное пикирование. Я повернул голову, посмотреть, в каком состоянии мастер Груммботт. Учитель уже вполне освоился, умудрившись на лету раскрыть саквояж и достать из него несколько склянок с разноцветным содержимым, зажав их в руке.

— Тиларин! — перекрикивая шум ветра завопил учитель. — Мы почти на месте. Я уже вижу лагерь орков!

И точно, вот они, уроды… Лес вокруг города, когда-то густой и красивый, был вырублен. Повсюду виднелись шатры и кострища, где эти зеленомордые твари готовили еду. Лагерь был огромен. Город стоял на возвышенности, и мне с высоты было хорошо видно, что орки окружили столицу со всех сторон. Сколько же их здесь? А впрочем, какая разница? Сколько бы ни было, я сожгу всех!

— Тиларин! — вновь завопил наставник. — Заходи против солнца!

А вот это хороший совет. Так орки не увидят мою тень. Не буду совершать ошибку, которую сделали мои детишки. Заложив вираж, я сместился в сторону, заходя на цель. Ну что, сволочи, не ждали? Щас я вам устрою армагеддец…

Огонь! Зайдя на бреющем полёте вдоль западной стены, я врубил на полную катушку свой огнемёт, выжигая на своём пути всё живое. Сдохните, твари! Шатры вспыхивали, как спички, горящие орки катались по земле, пытаясь сбить пламя. Но драконье пламя сбить невозможно. Оно горит даже под водой, как напалм! Пройдя огненной косой по лагерю свиномордых вдоль западной стены, я набрал высоту, заходя на второй круг. Вокруг царила паника. Я видел, как из красных шатров выбегали орки, видимо, командиры, и пытались что-то сделать, но всё было зря. Против моего огня все их усилия бессмысленны. Плачьте, мышки, лев пришёл. Я выжег ещё одну широкую просеку с северной стороны города, и уже собирался на третий заход, как в голове зазвучал взволнованный голосок остроглазой Эрты.

— Пап, ты просил сказать, если увидим что-то странное.

— Да, говори. Что ты видишь?

— Тут что-то большое! Оно выкапывается из земли!

— Только не лезьте, я сам разберусь! — крикнул я, несколькими мощными движениями крыльев набрав высоту.

Ах ты ж… Подготовился, скотина… Я ясно видел, как, выбрасывая фонтаны земли, на поверхность выбираются костяные драконы. Причём куда большие по размеру, чем тот, с которым мне пришлось схватиться в рукопашную на двенадцатом ярусе гномьей столицы.

— Тиларин, я его вижу! — заорал с моей спины мастер Груммботт. — Лич! Он за костяными драконами! Он ими управляет! Врубай Огненный Шторм, мочи гада!

Теперь и я его увидел. Закутанная в черный балахон с глухим капюшоном, фигура лича стояла в небольшом отдалении, подняв кверху руки. Зловеще оскалившись, я скастовал Печать, мгновенно наполнил её силой, и выпустил заклинание в некроманта. Воздух вокруг лича подрагивал. Видимо, он использовал защитный купол. Ну да ничего, сейчас посмотрим, кто кого. Заклинание достигло земли, и воздух взорвался, свившись в огненный смерч. Но некромант даже не пошевелился! Его защитный купол выдержал первую атаку, и, кажется, стал ещё больше. Вот это силища!

— Тиларин! Подлети поближе! Мне нужно прицелиться!

Мастер Грумм явно собирался применить свой Кислотный Дождь. Я сделал круг вокруг некроманта, снизившись почти к самой земле. Костяные драконы уже полностью выбрались из земли, и смотрели на меня чёрными провалами глаз. Бушевавший вокруг них Огненный Шторм не наносил им никакого урона.

— Получи!

Рядом с моей головой пронёсся сгусток концентрированной энергии, раскрывшись над некромантом. В яблочко! Всеразъедающая кислота потоком обрушилась на защиту лича. Ага, подалась! В защитном куполе появились явно видимые прорехи. Ещё немного! Я изо всех сил напрягся, удерживая заклинание на некроманте. Костяные драконы не страшны, если не подходить к ним близко, все усилия на лича! Я обещал устроить армагеддец, и я его устроил. Поднявшись повыше, чтобы некромант не смог попасть в меня какой-нибудь гадостью, я со стороны наблюдал локальное инферно, образовавшееся после наших с учителем заклинаний. Горела земля, выбрасывая вверх снопы огня, горел сам воздух. Там, где ударило заклинание наставника, земля превратилась в кислотное болото, испаряющее ядовитые миазмы. Мы почти победили!

Внезапно в руке у некроманта появился кинжал, которым он полоснул себя по запястью. Набрав пригоршню крови, он выплеснул её широким веером, как сеятель на старых картинах. Капли чёрной крови упали на костяных драконов, и меня охватило нехорошее предчувствие. Лич выкрикнул какое-то заклинание, и драконы синхронно повернули свои покрытые мощными костяными наростами головы в мою сторону. Пустые глазницы полыхнули адским пламенем, открылись огромные, усаженные чёрными клыками пасти, и из них вырвались сгустки чёрной энергии, ринувшиеся в мою сторону.

Дьявол! Сделав кульбит, и увернувшись от сгустков, от которых тянуло смертью, я попытался уйти на высоту, но тут меня достали. Господи, как же больно! Правое крыло охватил чёрный огонь, и я рухнул на землю, едва не потеряв сознание от страшной боли.

— Папа! — раздался в моей голове отчаянный крик. Я попытался подняться, но не смог, лапы отказывались держать моё тело. Мастер! Собрав последние силы, я повернул голову назад, надеясь, что с учителем всё в порядке, и его не задело. Но я увидел лишь оборванную верёвку, болтающуюся на гребне.

— Папа, мы идём!

По земле скользнули четыре гибких тени, и мои уши заложило от грохота. Совмещённый удар четырёх Огненных Штормов, совмещённых с драконьим пламенем, не сможет выдержать никто.

— Папа, ты как? Ты живой? Скажи что-нибудь, пожалуйста!

Рядом со мной, ломая невысокий кустарник, приземлились мои дракончики. Кронх с Терком кинулись поднимать моё, вновь принявшее эльфийский облик, тело.

— Со мной всё в порядке. Не смертельно, — я попытался пошевелиться, но меня опять скрутило судорогой боли.

— Ну что ж, вот мы и встретились, — раздался вдруг шипящий голос. Из стены огня шагнула высокая фигура, с ног до головы укутанная в длинный, до пят, чёрный балахон с глубоким капюшоном, из-за которого я не мог разглядеть лицо своего врага. Некромант поднял высохшую руку и резко распрямил пальцы, как будто что-то с них стряхивая. Дети оказались мгновенно спелёнуты каким-то заклинанием. — Вы уничтожили моих костяных драконов, но со мной вам не справиться. Не пытайтесь освободиться. Это заклятье не порвать, — рассмеялся мёртвый маг. — Как же давно я ждал этого…

Лич щёлкнул пальцами, и дети закричали от боли.

— Сволочь! Не трогай их! — рванулся я из последних сил, пытаясь достать до некроманта. Но вновь рухнул, не в силах подняться.

— Мой повелитель обещал мне отдать твоих ненаглядных детишек. Их силы мне хватит. А ты… — мёртвый маг откинул капюшон, и я наконец увидел лицо своего врага. — Ты будешь страдать. Страдать вечно! — мёртвое лицо лича исказилось от ярости.

— Я тебя знаю. Я видел тебя в хрониках дроу, — превозмогая боль, прошептал я. Аардан. Тот самый маг, создавший тёмных оборотней. — Но ты же мёртв!

— Конечно, я мёртв! — прокаркал Аардан, изображая смех. — Но повелитель Неведомых вернул меня с полей смерти, и теперь я служу ему. Драконы не должны вернуться! А зелёное пламя должно принадлежать только моему господину!

— Получай! — раздался яростный вопль, и на не успевшего поднять защиту некроманта рухнуло Серое Надгробие. Неслышно подкравшийся учитель, окровавленный, с висящей вдоль тела рукой, но явно несломленный, вытянул вперёд здоровую руку, как будто сжимая что-то невидимое в кулаке. Живой!

— Сдохни, тварь! — продолжая медленно сжимать заклинание вокруг некроманта, прорычал наставник. Аардан застыл, только оскал на его мёртвом лице стал более напряжённым. — Пламя драконов захотел, ублюдок? Сейчас получишь!

Лёжа лицом в грязи, я только мог наблюдать со стороны, не в силах хоть что-то сделать.

— Папа, мы свободны! — заклинание, опутывающее детей, развеялось. Аардан, каким бы сильным магом ни был, теперь вынужден все силы тратить на защиту.

— Дети, пламя дракона, по моему сигналу! — крикнул маленький гоблин. — У нас только один шанс!

Учитель до конца сомкнул пальцы, и фигура некроманта изломалась, будто сжатая в огромном невидимом кулаке. Серое Надгробие действовало.

— Огонь!

Четыре струи чистого зелёного пламени ударили в мага. И он не выдержал. Огонь проник в мёртвую плоть некроманта, и взорвал его изнутри, оставив после себя только оплавленный кусок земли. Всё. Мы победили. Наконец-то. Теперь можно со спокойной совестью потерять сознание.

Правда, долго валяться в отключке мне не пришлось. Я очнулся практически сразу же. Мастер Груммботт влил в меня какую-то мерзкую на вкус гадость из пробирки и аккуратно засунул её в отделение своего "патронташа".

— Хватит валяться, ученик! Ты не при смерти. Это зелье быстро поставит тебя на ноги. Давай уже, поднимайся! — разворчался гоблин.

Я пошевелил ногами-руками и понял, что жить буду. Чудодейственные снадобья мастера Алхимика делали своё дело, да и я оказался крепче, чем думал.

— Где дети? — заозирался я по сторонам, не видя своих дракончиков.

— Орков дожигают. Город уже освободили. Хорошие у тебя детишки, завидую. Не то, что моя Ситана. Я ей ещё за тот побег не всыпал. Ты, кстати, уже решил, где свадьбу делать будем? Я предлагаю и у нас, и у вас. И обидно никому не будет. А, что думаешь?

А я только улыбался, слушая болтовню наставника. Теперь всё будет хорошо.

От автора: книга выложена бесплатно. Вы можете поблагодарить автора, перечислив посильную сумму на карту Сбера: 4276 3000 2391 1988

Content

Эндо Кисаги
Да здравствует король!

Пролог

Глава 1. Король эльфов

Глава 2. Новые проблемы

Глава 3. Огонь дракона

Глава 4. Мастер Груммботт

Глава 5. Ситана

Глава 6. Печать Дракона

Глава 7. Война неизбежна

Глава 8. Ловушка

Глава 9. Путь домой

Глава 10. Король драконов

Глава 11. Как правильно высиживать драконьи яйца

Глава 12. Разборки на нижнем уровне

Глава 13. Золотой дракон и его дети

Эпилог