Иван Чаплыгин

Думай о смысле. Будни переводчика IT-текстов

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Чаплыгин И., 2022

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2022

* * *

Предисловие партнера издания

Мы готовы признать: перевод художественной литературы – отдельный вид искусства. Но как часто мы отмечаем его черты в работе переводчика с проектной документацией или технической статьей?

Эта книга написана руководителем практики перевода IТ-компании КРОК. Она о том, как превратить монотонную работу над коммерческими предложениями и техническими спецификациями в увлекательное путешествие сквозь смыслы.

Книга сплетена из сотен ярких примеров из переводческой практики, которые призваны не оставить открытых вопросов о переводе технических и, в частности, IТ-текстов в англо-русской языковой паре.

Практика переводов CROC Translate появилась в 1996 году. За это время команда вместе с автором книги реализовала тысячи переводческих проектов, поработала с сотнями заказчиков, а квинтэссенция этого опыта собрана в одном руководстве, которое мы так давно ждали.

1. Кто такие переводчики: для тех, кто не в теме

Если вам понравилась эпопея Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» или роман Гюстава Флобера «Госпожа Бовари», но вы ни слова не знаете по-французски, значит, вы читали не то, что написали эти великие авторы, а то, как донес до вас их тексты Николай Любимов. Вы, сами того не осознавая, читали перевод. В каждой книге крупным шрифтом указывается имя автора, что вполне заслуженно, и достаточно мелким – имя переводчика, чей текст фактически видит читатель.

Пока я сам не стал заниматься переводом, пусть и не художественным, я не обращал внимания на эту строчку, зато теперь, работая в переводческом цеху, отношусь к этим незаметным героям с большим пиететом. И все-таки в книге речь пойдет не о них и не о мастерстве художественного перевода. Есть и другие, вполне себе обыденные тексты, которые вы читаете по работе или на досуге, листая ленту в социальных сетях и просматривая новости в агрегаторах. Почти каждая компания, особенно в области информационных технологий, выпускает пресс-релизы, брошюры, аналитические отчеты, описания продуктов и решений; публикует посты в соцсетях и статьи в отраслевых медиа; составляет рейтинги и многое другое. Российские компании часто стремятся расширить присутствие на мировом рынке и переводят свои тексты на английский язык, а их западные визави, выходя на развивающийся российский рынок, переводят материалы на русский. Именно такими переводами я и занимаюсь.

Disclaimer, или Теория относительности хорошего перевода

Хороший перевод – штука относительная, как и работа высокого качества или профессионально оказанная услуга. Все это лишь слова, в которые каждый человек вкладывает разный смысл в зависимости от образованности, квалификации, опыта, принципов и представлений о прекрасном. А посему в этой книге я буду писать о своем понимании хорошего перевода – понимании, которое у меня складывалось в течение четырнадцати лет, когда каждый день меня жестко правили, а потом уже жестко правил я. Мой подход кто-то назовет и, скажу больше, называет фантазерством, потому что в моем переводе часто появляется то, чего нет в оригинале, или, наоборот, исчезает то, что в оригинале есть. Я постараюсь объяснить на конкретных примерах, почему так происходит, а прав я или нет, решайте сами.

2. Переводческая диалектика

Когда я начинал переводить, меня постоянно исправляли. Скажем прямо: 95 % текста, отображаемые красным, не могут вызвать никаких положительных эмоций. Многие правки отдавали вкусовщиной или казались обычными придирками. Надо же и редактору оправдать свое существование. Теперь я сам правлю чужие переводы и смотрю на этот процесс из другой траншеи. Мое глубокое убеждение таково: переводчик и редактор – это две разные роли. Они не соперники, а соратники. Редактор проверяет перевод, а переводчик оценивает правки редактора, чтобы в результате перекрестной проверки выдать достойный результат.

В начале переводческого пути мне не давали покоя два правила, которые мой начальник когда-то выработал для себя и к которым всегда апеллировал, редактируя мои тексты. Главная проблема заключалась не в том, что я не разделял его убеждения, а в том, что эти правила противоречили и, как я тогда думал, исключали друг друга.

Первое – «правило сковородки» – гласило примерно следующее: ты должен перевести так, чтобы у тебя всегда «была сковородка». То есть если заказчик начнет критиковать перевод, то ты должен уметь объяснить, почему ты так написал, – или, иными словами, прикрыть сковородкой свою филейную часть, если вдруг тебе захотят дать хорошего пинка. Это правило возникало из чертогов редакторской памяти, когда шеф хотел максимально приблизить перевод к оригиналу. Если в исходном тексте написан бред, который здравомыслящий переводчик не способен расшифровать, то надо все это бережно сохранить. Соответственно, в случае претензий ответ будет очевиден: мы перевели как написано; все вопросы к автору. Это первое правило – переводческий инстинкт самосохранения, но, по сути, оно оправдывает выдачу заведомо плохого текста. Когда я пытался приукрасить перевод, сделать его более человечным, удобочитаемым, редактор, прикрываясь «правилом сковородки», сводил все мои юношеские потуги на нет.

Второе – «правило домохозяйки» – фактически исключало первое и гласило: текст должен быть переведен так, чтобы даже домохозяйка (no offense, ladies) поняла, о чём речь. Поскольку исходный текст практически всегда оставляет желать лучшего, подчас еле дышит под грудой канцелярита и просто кривых оборотов, страдает многословием и избыточностью, пестрит смысловыми ошибками, переводчику – если ему не все равно и, как говорится, за державу обидно – приходится сначала переводить с русского на русский, праведным огнем выжигая все сорняки, а уже потом – с нормального русского на английский. Когда мой перевод был слишком буквальным, а значит, корявым и не очень понятным, на горизонте возникало «правило домохозяйки», а с ним и повод не оставить камня на камне от моего текста.

Только через пару-тройку лет я понял, как переводческий тезис и антитезис дают синтез. Их дуализм, диалектика и есть залог хорошего текста. Только применяя оба правила сразу, можно балансировать между откровенной отсебятиной и набившим оскомину буквализмом. По моему мнению, каким бы плохим ни казался вам оригинал, это не повод выдавать откровенно халтурный перевод, ибо сие есть грех, за который с вас на Страшном суде спросят Нора Галь и Корней Чуковский. Текст не должен оставлять ощущение, что его автор или переводчик был загнан в прокрустово ложе другого языка, оперирующего совершенно иными смыслами и средствами выразительности. «Кривой» текст не добавит вам баллов к карме, даже если вы перевели именно «так, как было написано». При этом стоит помнить и о другой стороне медали. Творчески переработав очень сложное, заковыристое исходное предложение под реалии целевого языка, остановитесь на минуту, пройдитесь по комнате, налейте себе чашечку бодрящего кофе, а потом посмотрите еще раз – как говорил Михаил Жванецкий, «тщательнее» – на собственное творчество и спросите себя: «А не привнес ли я в перевод того, чего нет в оригинале? Не увидел ли я в исходном тексте то, что на самом деле хотел увидеть и чего там отродясь не было? Действительно ли эта доработка адекватна и имеет право на существование?» Так вы примените «правило сковородки» и сможете найти золотую середину в переводческой диалектике.

Тот же дуализм распространяется и на редактуру. Иной раз, перечеркав весь абзац и фактически переписав чужой перевод заново, я беру паузу, просматриваю последние сообщения в социальных сетях или просто читаю развлекательный пост в чьем-то блоге, чтобы через минуту-другую еще раз взглянуть на этот же абзац. В итоге я иногда отменяю все или почти все исправления, так как вижу, что изначальный перевод на самом деле хорош, а моя версия ничуть не лучше или, по крайней мере, никак не улучшает его.

Далее на конкретных примерах я попробую показать, как переводчик или его редактор может улучшить текст, если немного постарается. Все варианты перевода – как и я сам – несовершенны, их можно шлифовать до бесконечности, но в какой-то момент надо взять себя в руки, оставить текст и идти дальше. И всё же, возможно, те принципы и правила работы переводчика, которые я узнал или выработал для себя за четырнадцать лет, помогут вам сделать ваш текст или перевод немного лучше, чем он был вчера, и тогда я буду считать свою цель достигнутой.

3. О самооценке переводчика

Едва захлопываются за спиной двери alma mater, как молодой специалист с красным или синим дипломом наперевес бросается покорять переводческий рынок. Он думает, что знает все, потому что проучился четыре года, а то и шесть лет и имел пятерки по всем предметам. На самом деле он не знает ничего и переводческое ремесло ему придется осваивать заново. В лучшем случае он неплохо выучил иностранный язык, только проблема в том, что знать иностранный язык и уметь его преподавать – две большие разницы. Аналогично знать иностранный язык и уметь с него переводить – далеко не одно и то же.

Завышенная

Представим довольно типичную ситуацию. Выпускник института решает, как говорится, не обогащать какого-то дядю, а работать на себя, то есть стать фрилансером. Фрилансер получил заказ, перевел, ему заплатили, потом прислали еще один и еще, и вот он уже считает себя востребованным и опытным специалистом, потому что при отсутствии обратной связи наша самооценка взлетает до небес. Откуда ему знать, что у штатного редактора часто нет ни времени, ни желания тыкать переводчика в его огрехи. Фрилансер, может, никогда и не услышит, как матерится штатный редактор, корпя над его переводами, не поймет, что получил очередной заказ не из-за своего профессионализма, а потому что заказ срочный, все штатные переводчики заняты и субподряд – возможность просто выиграть день-другой. Редкий штатный редактор готов тратить время на обучение стороннего подрядчика, поэтому, как правило, рукописи не возвращаются и не рецензируются – проще поправить «кривой» перевод и забыть. Отсюда вывод: всегда полезно поработать в отделе переводов большой или не очень большой компании, где вы будете получать регулярную и подробную обратную связь. Поначалу такая коммуникация вряд ли доставит удовольствие, но в результате вы сможете адекватно оценивать свои силы и возможности, а это дорогого стоит.

Заниженная

Когда устраиваешься в штат, начинаешь с ужасом видеть, что происходит с твоим текстом после перевода и до отправки заказчику. Все это было и раньше, но за закрытыми дверями, а теперь прямо на глазах текст краснеет от правок. Ты пытаешься брыкаться, потому что несколько лет был лучшим студентом, получал пятерки и не знавал ни горечи поражений, ни отповеди разгневанного заказчика, ни обвинений в машинном переводе, а тут такое. Большую часть правок, да что там: если редактор толковый, то почти все правки приходится принять, ибо всё по делу и о вкусовщине речи не идет. И вот тогда начинается крушение идеалов, приходит осознание, что ты идиот и руки не из того места, и переводить ты не умеешь, и, о боги, зачем ты появился на свет. В зависимости от темперамента несчастного формулировки могут разниться, но смысл один, и депрессия маячит на горизонте. Хуже того, с каждым новым переводом правок меньше не становится. Редактор продолжает планомерно закатывать тебя в асфальт, и истинно говорю вам: жизнь – боль в такие моменты. У всех по-разному, но боль эта мучит изо дня в день в течение пары лет, а то и дольше. Это и есть обряд инициации, или посвящения в профессию. Не всем провидение посылает доброго и терпеливого редактора, многим достается редактор злой, который хоть и правит по делу, но еще и унизить тебя норовит. Здесь вообще хоть на стенку лезь. Но все суета и томление духа, и это пройдет. Вопрос, хватит ли у переводчика сил, благородства души, чтобы, будучи оплеванным таким злым редактором на заре карьеры, потом самому не озлобиться, не превратиться в деда, который издевается над новобранцами первого года службы, а, наоборот, помогать им и не слишком корить за промахи. Ведь все мы люди и потому не безупречны.

Адекватная

Одним солнечным летним или, наоборот, зимним морозным утром вы читаете правки редактора и с удивлением замечаете две вещи. Первая – правок стало меньше, и вторая – они вам нравятся. Добро пожаловать в клуб адекватных переводчиков. В зависимости от сложности текста, срочности задачи и состояния переводчика (поругался он утром с женой или, напротив, выбрался на пробежку) правок может быть больше или меньше. Редко бывает, что их нет вообще. Переводчик и редактор – не враги-приятели, пытающиеся подловить друг друга на ошибке, а, скорее, два истребителя, ведущий и ведомый, которые прикрывают друг друга и постоянно меняются местами. Если ваш редактор сделал сложный, запутанный абзац простым и понятным, сохранив смысл оригинала и добавив повествованию легкости, и вам хорошо на душе от того, что текст стал чуть лучше, значит, вы наконец повзрослели. Редакторы тоже люди, они ошибаются, иногда делают перевод хуже, чем он был. Именно поэтому адекватный переводчик, хотя и соглашается с хорошими правками, внимательно следит за тем, чтобы редактор не дал маху. Так эти двое помогают друг другу и делают общее дело.

4. О мастерстве письменного переводчика

В моих воспоминаниях начала нулевых иной раз всплывает одна картина: ушлые студенты факультета лингвистики и межкультурной коммуникации – мои одногруппники и я с ними – мучают неуверенную в себе преподавательницу французского. Оставим в стороне ее уровень языковой компетенции, ораторское мастерство или, скорее, как сейчас это принято называть, presentation skills, хотя, конечно, знания и опыт напрямую конвертируются в уверенность, не позволяющую наглому молодняку даже пикнуть. Ведь студенты – те же вчерашние школьники: чувствуют у преподавателя слабину и бьют в самое незащищенное место.

Среди самых частых шпилек, которые мы ей подпускали, была просьба: «Ой, а скажите, пожалуйста, как это выражение будет по-французски?» Мадемуазель стушевывалась, как-то вся сжималась и тихо лепетала: «Я посмотрю в словаре и на следующей паре вам скажу». Собственно, этого и добивался мучитель, хотя гораздо чаще – мучительница, которая наслаждалась смущением жертвы и краской стыда на ее лице.

Так вот, опытного переводчика вы этим приемом за жабры не возьмете. И дело не в том, что он семи пядей во лбу и мгновенно выдаст вам перевод любого заковыристого оборота (хотя подобное мастерство порой и встречается). Скорее наоборот, он понимает, что не может знать все, и, более того, в целях гигиены регулярно чистит свой переводческий «кеш», то есть совершенно осознанно забывает напрочь, что переводил неделю назад. Мастерство письменного переводчика (в отличие от синхронистов и устных последовательных переводчиков) заключается не в том, чтобы мгновенно извлечь из памяти перевод конкретного слова или выражения, а в том, чтобы из двух десятков предлагаемых словарем вариантов выбрать самый правильный и точный или, наоборот, понять, что ни один не подходит и надо придумывать что-то совершенно новое. Поэтому, если речь не об устном сопровождении на переговорах топ-менеджмента, я спокойно говорю коллегам «я не знаю» и лезу в словарь или на просторы интернета в поисках подходящего варианта. Есть, конечно, термины и распространенные кейсы, характерные для конкретной отрасли или области знания, которые соответствующий переводчик знает на зубок, но моя работа (за что, собственно, я ее и люблю) изобилует нетривиальными случаями, где без полбутылки не разберешься и за правильным ответом порой приходится идти за тридевять земель.

Именно поэтому, принимая письменного переводчика на работу, дайте ему хороший заковыристый тест и право пользоваться всем чем угодно: любыми общими и узкоспециальными словарями, машинными переводчиками, сборниками синонимов и антонимов – всем, до чего он может дотянуться. Ведь в конечном счете именно выбор, который он сделает, взяв значение из словаря или придумав что-то свое, определит уровень его мастерства. Плохой выбор дилетанта вызывает у опытного переводчика несварение желудка и эдакое гадостное чувство, которое испытываешь всякий раз, когда другой человек, сам того не понимая, насилует то, что тебе очень дорого, насилует язык, будь то великий и могучий язык Пушкина и Чехова или не менее великий и могучий – как сказал мне один менеджер по продажам – «язык Шекспира и Абрамовича». А хороший выбор мастера или начинающего переводчика вызывает неимоверную радость и желание обнять этого человека. Ведь, судя по выданному результату, он разделяет твои ветхозаветные ценности и представления о языке, который живой как жизнь и тем прекрасен.

5. На какой из двух языков переводить легче?

Часто друзья и коллеги спрашивают: «На какой язык легче переводить, на родной русский или заморский английский?» Вроде бы простой вопрос, но, как показала практика, ответ со временем меняется.

Сейчас, судя по расценкам многих бюро переводов, перевод на иностранный язык, в том числе английский, стоит дороже перевода в обратную сторону. Можно сделать вывод, что переводить на английский язык должно быть сложнее. Тем не менее у меня другая точка зрения, и, как я уже сказал, она менялась со временем.

Когда человек только начинает изучать иностранный язык – все равно какой, – вполне естественно, что переводить он может только с него на родной, поскольку худо-бедно понимает, что написано в иноязычном тексте, и пытается это выразить на великом и могучем, которым владеет на уровне носителя. Вплоть до уровня upper-intermediate такой подход работает. Например, в случае с моим вторым языком (французским), которым я владею далеко не так уверенно, как английским, я, если и буду когда-либо переводить, то только с французского на русский, а не наоборот. Строить фразы на родном языке проще, чем на иностранном, где ты постоянно спотыкаешься об артикли, нелогичные предлоги, неясный синтаксис и навязшее на зубах ощущение, что из-под твоего пера выходит псевдоанглийский текст с сызранским акцентом. К слову, Сызрань – моя малая родина, поэтому я здесь пишу исключительно про себя (no offense, guys).

Со временем ситуация меняется. Переводчик расширяет словарный запас, постепенно пополняет свою копилку исконно британских или американских выражений, привыкает к особенностям и разным вариантам построения предложений. Постоянное общение с редакторами – носителями языка помогает взглянуть на ситуацию под другим углом и свободнее обращаться с целевым текстом. В результате написание текста на английском уже не terra incognita: наработанный инструментарий и расширенный словарный запас позволяют легко перевести практически любое высказывание с родного языка на неродной. Вместе с этим сами тексты становятся сложнее, и постепенно меняется отношение к переводу с английского на русский. Иностранный текст, в отличие от русского, не всегда удается понять до конца, а значит, уже на уровне понимания есть риск упустить или даже исказить ту или иную мысль. Кроме того, растут требования переводчика к самому себе. Будучи носителем языка, он не может позволить себе написать «кривой» текст на русском, а это вкупе с задачей передать мысль и суть оригинала значительно усложняет процесс перевода и редактуры, особенно в случае с креативными маркетинговыми текстами, где буквальный и пословный перевод редко возможен. Сейчас переводить на английский мне гораздо проще, чем на русский. Возможно, это субъективное ощущение, но именно так обстоят дела.

6. Переводчик с техническим бэкграундом

[1]

Возможно, я сейчас открою страшную военную тайну, но переводчик в IT-отрасли – это далеко не всегда бывший инженер, или разработчик, или специалист по информационной безопасности. У меня, например, гуманитарное образование, и всё, что я знаю об IT, я узнал «в поле», пока переводил разные тексты. Когда лет семь работаешь с материалами по информационной безопасности, невольно накапливается опыт, и физика определенных процессов в конце концов правильными кирпичиками укладывается в голову.

Заказчики могут сколько угодно хотеть, чтобы их тексты переводил человек, регулярно проходивший курсы обучения Cisco Systems или Microsoft (поставьте сюда любого вендора, который вам по душе), но правда в том, что инженер и переводчик – это две разные профессии, и, если вам переводит текст человек с инженерным образованием, скорее всего, он уже много лет переводчик и давно не инженер. Переводчик с относительно широким техническим бэкграундом уже ближе к реальности, и я даже знаю несколько таких индивидуумов.

С каждым новым текстом ваши технические знания будут расти и крепнуть, вы будете чаще замечать то, чего раньше не замечали: например, если в техническом переводе нет логики или она нарушена, то это кейс про полтора землекопа, и надо еще раз все внимательно проверить. Очень трудно решить проблему, которую не видишь. Аналогичным образом вратарю в любом виде спорта сложнее всего отразить мяч, если он пропустил момент удара. Чем больше технических знаний в гуманитарной голове, тем выше вероятность, что переводчик сначала вникнет в физику процесса, текст о котором ему достался, и только потом начнет переводить.

Практически невозможно адекватно перевести то, чего не понимаешь, поэтому сначала нужно уяснить, кто на ком стоял и что из чего вытекает. Википедия, habr.ru, сайты вендоров и, конечно, Google, да и другие интернет-ресурсы вам в помощь. Если есть возможность спросить у более опытных коллег или заказчика, спросите, хуже не будет, только помните, что они не переводчики и мыслят совершенно иными категориями.

Когда инженер заказчика вносит пару правок в перевод и говорит, что его не устраивает качество работы, я смотрю на этот ничтожно низкий процент исправленного текста и считаю его пусть и не произнесенным вслух, но настоящим – по гамбургскому счету – комплиментом мне и моим коллегам, ибо после любого переводчика инженер найдет что поправить. Это нормально. Он же инженер, он свой продукт может на винтики разобрать и обязан разбираться в нем лучше, чем переводчик с самым широким техническим бэкграундом. Жаль, что это понимают далеко не все, причем как на стороне заказчика, так и на стороне исполнителя.

Например, аналитическое агентство IDC в апреле 2019 года выпустило отчет про технологию SD-WAN, который назывался следующим образом:

SD-WAN: Security, Application Experience and Operational Simplicity Drive Market Growth

В первом приближении название перевели как:

SD-WAN: безопасность, опыт применения и простота операций определяют развитие рынка

Все вроде бы логично и здорово, но, имея за плечами определенный технический бэкграунд, невольно начинаешь сомневаться. Ведь application experience можно перевести по-разному, и насколько «опыт применения» логично смотрится именно здесь? А что, если речь вообще о приложениях? Как узнать? Ищем в интернете этот самый отчет IDC (по счастью, он в открытом доступе), находим раздел application experience, а там явно речь о приложениях. Поэтому правим перевод:

SD-WAN: безопасность, работа с приложениями и простота операций определяют развитие рынка

Технические знания, как и любые другие, дают нам великую способность сомневаться в написанном, всегда искать подвох и не расслабляться, даже когда все вроде бы под контролем.

7. Почему английские названия короче?

Давайте рассмотрим один пример, и многое станет ясно.

Отчет о результатах проведения тестирования на проникновение в отношении внутренней сети компании «Рога и Копыта».

Если мы переводим все как есть:

Report on the results of performing penetration testing with regard to the internal network of company Roga & Kopyta.

В принципе, перевод соответствует оригиналу и можно на этом успокоиться. Вряд ли найдется заказчик, который упрекнет вас в буквализме, разве что иностранцы, для которых этот отчет и предназначен, будут долго продираться через много букв к затаенному смыслу.

Попробуем абстрагироваться от методов Google Translate и немного подумать. Есть ли в исходнике слова, которые не несут никакого смысла и которые можно безболезненно удалить? Например, отчет всегда рассказывает о результатах чего-то, а «проведение тестирования» и просто «тестирование» – это одно и то же.

Отчет о результатах проведения тестировании на проникновение в отношении внутренней сети компании «Рога и Копыта».

Report on the results of performing penetration testing with regard to the internal network of company Roga & Kopyta.

Идем дальше. Словосочетание «в отношении» обычно используют от безысходности, и в нашем примере от него легко отказаться, в итоге мы получим «…на проникновение во внутреннюю сеть…». Кроме того, гулять так гулять: очевидно, весь документ посвящен компании «Рога и Копыта» и, скорее всего, название заказчика вынесено на титульную страницу отчета. Так зачем оно нам в и без того длинном заголовке?

Отчет о результатах проведения тестировании на проникновение во отношении внутреннюю сеть компании «Рога и Копыта».

Report on the results of performing penetration testing with regards to of the internal network of company Roga & Kopyta.

Итак, стало чуть короче и понятнее:

Отчет о тестировании на проникновение во внутреннюю сеть.

Report on penetration testing of the internal network.

И наконец, из отчета мы видим, что под внутренней сетью заказчик имеет в виду свою локальную вычислительную сеть, для которой есть общеупотребительная аббревиатура и в русском (ЛВС), и тем более в английском (LAN). А английское «penetration testing» часто сокращают до «pentest»; плюс в английском языке предпочтительнее другой порядок слов. В итоге получаем:

Отчет о результатах проведения тестирования на проникновение в отношении внутренней сети компании «Рога и Копыта».

LAN Pentest Report.

8. Про знаки препинания – в двух языках они разные

Английские знаки препинания – одна из главных неожиданностей для юного, еще не окрепшего в лингвистических боях переводчика. Хотя если быть точным, главная неожиданность не сами знаки, а их использование. В английском тоже есть запятые, точки, точки с запятой, двоеточия, многоточия, тире, кавычки, вопросительные и восклицательные знаки, только не всегда они стоят в привычных русскому человеку местах. Меньше всего проблем с точкой и вопросительным знаком: первая, как и положено, обозначает конец повествовательного предложения, а второй завершает вопросительное. С остальными знаками не все так просто.

1.

Начнем с начала, то есть с обращения в письме:

Уважаемая г-жа Бовари!

Добрый день, Василий!

В русском письме после обращения ставится восклицательный знак, всегда. Часто тут срабатывает межъязыковая интерференция, и люди, которые переписываются с иностранцами, начинают и в русских письмах ставить после обращения запятую, а это не есть гуд. Поскольку сейчас разговор о знаках препинания, я оставлю в стороне Good day, everyone! – прекрасные английские обращения, от которых пахнет или даже разит великим русским духом. В английском после обращений идет либо запятая, либо, если письмо официальное и очень важное, двоеточие.

Dear Mrs. Bovary:

Hi Vasily,

2.

Аналогичные конструкции в двух языках могут обособляться по-разному. Например, «однако» или «тем не менее» в начале предложения отделяются запятой только в английском языке, но никак не в русском:

Они очень старались сделать как лучше. Однако все пошло не так.

They strove to do their best. However, something went wrong.

При этом конструкции, начинающиеся с «несмотря на» и despite, although и т. д., одинаково обособляются в обоих языках:

Несмотря на все усилия, они не смогли получить контракт.

Despite all the efforts, they didn’t win the contract.

Придаточные предложения причины, начинающиеся с «поэтому» или therefore, обособляются по-разному. Точнее, русское «поэтому» не обособляется, кроме случаев, когда придаточное стоит после главного предложения, – тогда по стандартному правилу оно отделяется от него запятой. Английское же therefore отделяется запятой в начале предложения, обособляется запятыми, если начинает вторую часть сложноподчиненного предложения с союзом, или же обособляется точкой с запятой и запятой, если внутри предложения нет союза (то же касается и however). А когда therefore стоит между подлежащим и сказуемым, оно не обособляется вообще. Давайте посмотрим примеры:

Поэтому мы переехали в новый дом.

Мы уже не могли оставаться в старом доме, поэтому мы переехали в новый.

Вариант 1:

Therefore, we moved to a new house.

We couldn’t stay in our old house anymore and, therefore, we moved to a new one.

Вариант 2:

Therefore, we moved to a new house.

We couldn’t stay in our old house anymore; therefore, we moved to a new one.

Вариант 3:

Therefore, we moved to a new house.

We couldn’t stay in our old house anymore and we therefore moved to a new one.

3.

Особняком в двух языках стоит оформление прямой речи и слов автора. Здесь мы говорим о цитатах, например о цитате заказчика в пресс-релизе, и не рассматриваем диалоги, которые преимущественно встречаются в литературных произведениях и оформляются несколько иначе. Возьмем, к примеру, незамысловатое высказывание инженера службы технической поддержки:

«С новым решением мы смогли быстрее реагировать на запросы пользователей», – сказал Андрей Петров, инженер службы технической поддержки компании Microsoft.

И перевод:

“The new solution enabled us to respond to user requests faster,” said Andrey Petrov, Helpdesk Engineer, Microsoft.

Давайте сначала посмотрим на сами кавычки. В русском для оформления цитат используются кавычки-«елочки», а в английском их просто не существует и в ход идут компьютерные кавычки.

Слова автора, стоящие после цитаты, в русском языке отделяются запятой и тире, а в английском вы тире не найдете. Кроме того, сама запятая стоит внутри кавычек в английском тексте и после них – в русском. Если вместо запятой будет, скажем, вопросительный знак, то разница между двумя языками немного уменьшится, так как в обоих случаях вопросительный знак останется внутри закавыченного пространства, при этом в русском после кавычек все равно будет стоять еще и тире.

Если слова автора стоят перед прямой речью, то везде они отделяются двоеточием:

Андрей Петров, инженер службы технической поддержки компании Microsoft, сказал: «С новым решением мы смогли быстрее реагировать на запросы пользователей».

Andrey Petrov, Helpdesk Engineer, Microsoft, said: “The new solution enabled us to respond to user requests faster.”

…с той лишь разницей, что точка в конце предложения останется внутри английских кавычек, но выскочит за пределы кавычек русских.

4.

В некоторых случаях знаки препинания работают одинаково в обоих языках. Например, когда уточнение вводится двоеточием в значении «а именно»:

Я люблю фрукты: яблоки, груши и персики.

I like fruits: apples, pears and peaches.

К слову, здесь речь идет о разных видах фруктов, поэтому fruits, а не fruit.

Другой пример одинакового знакоупотребления: после перечисления идет обобщающее слово и обособляется от всего вышесказанного через тире. Прием отлично работает на длинных предложениях, особенно в английском, когда из-за большого количества букв читатель рискует потерять нить высказывания.

Я люблю яблоки, груши, персики, конфеты и торты – всё, что вкусно.

I like apples, pears, peaches, candies and cakes – everything that is tasty.

Это лишь первый подход к теме межъязыковой интерференции в пунктуации, но уже сейчас видно, сколько нюансов приходится учитывать при переводе самых простых фраз. Так что, товарищи переводчики, будьте всегда начеку.

9. Когда дважды лучше?

«Когда же дважды лучше?» – спросит читатель. «А можно контекст?» – попросит переводчик. И правда, контекст имеет значение. Здесь речь идет не про односолодовый шотландский виски двойной выдержки и не про то, как Эрнест Хемингуэй сорок семь раз переписывал финал своего, пожалуй, самого известного романа «Прощай, оружие!». Речь опять про перевод, точнее про совместную работу переводчика и редактора.

Первым делом скажу пару слов про проверку орфографии (и, конечно, пунктуации), потому что вроде все об этом говорят, но мало кто действительно делает. Ленятся технические писатели, маркетологи и некоторые нерадивые переводчики нажать F7 в MS Word, чтобы в очередной раз убедиться, что все мы люди и ничто человеческое нам не чуждо или, как говорили древние, errare humanum est[2]. Проверять орфографию в свеженаписанном тексте – как мыть руки перед едой или чистить зубы перед сном – хорошая, нужная привычка, отличающая цивилизованного индивидуума от всякого бескультурья, ибо присылать заказчику текст с орфографическими ошибками есть грех великий и печаль большая для всякого порядочного борзописца, не говоря уже о слезах Розенталя – человека и парохода, то есть, пардон, словаря.

Допустим, вы прониклись пафосом предыдущего абзаца и таки проверили орфографию. Вроде бы все замечательно, но нет. Есть ошибки, которые spellchecker не ловит, и не потому, что он плохой, а лишь потому, что слово написано правильно, да не то. Например, как здесь:

Install Widows 10 on your computer.

Установите Widows 10 на ваш компьютер.

Все бы ничего, только название операционной системы переводится как «окна», а не как «вдовы». Оба слова есть в английском словаре, поэтому spellchecker вам ничего не подчеркнет. Приходится искать такие опечатки самому и править Widows на Windows. Другой пример:

Пройдите вперед до препятствия – промежуточного анкера на анкерной линии.

Go forward until you rich an obstacle – an intermediate anchor on the anchor line.

Крайне сложно, если вообще реально, найти опечатку так называемым «замыленным» глазом, когда текст уже переведен и переводчик его несколько раз прочитал. Он просто не видит, что там rich (богатый), а не reach (достигать). То же касается, например, access (доступ, получать доступ) и assess (оценивать). А при переводе на русский в тексте появляются «конченые пользователи» вместо «конечных пользователей», «сраные настройки» вместо «странных настроек» и тому подобное. В общем, и смех и грех.

Справедливости ради заметим, что F7 позволяет искать только орфографические ошибки, но не грамматические. Кроме того, если слово вообще в природе существует, но просто стоит не там, где нужно (как в предыдущем случае), система этого не покажет. Пример из моей переводческой, точнее редакторской, жизни:

The above given example show that Face Control is a multipurpose tool adaptable to user needs ad how performing the prescribed function doesn't make of it a nuclear time bomb ticking away.

В погоне за стилем переводчик немного увлекся и забыл поставить букву «s», хотя все мы с третьего класса знаем, что в Present Simple глаголы третьего лица единственного числа пишутся с «s» на конце. В нашем случае есть два варианта: либо The above given example shows that, либо The above given examples show that. С учетом контекста лучше второй вариант. Кроме того, в предложении есть слово «ad». Само по себе оно существует и часто переводится как «рекламное объявление», только конкретно здесь переводчик хотел написать «and», но почему-то не смог.

И напоследок прекрасный панч от редактора-британца. Нужно было перевести на английский вот такое русское предложение:

В течение месяца они будут изучать soft skills, которые помогут им сделать прорыв в карьере, а также преодолеть гендерные стереотипы.

После перевода и моей редактуры носителю на вычитку отправили:

A month-long soft skills program is designed to level up their carriers and help bust gender stereotypes.

Отдавая ему на откуп артикли, которые носитель языка по определению чувствует лучше, я не мог не снять шляпу перед его мастерством и внимательностью, когда получил в ответ:

The month-long soft skills program is designed to help women advance in their careers and burst gender stereotypes.

Носитель добавил women, чтобы подчеркнуть посыл исходного текста: речь в этой фразе идет именно про женщин. Возможно, advance лучше, чем level up, но, по мне, оба варианта хороши. Возможно, burst лучше, чем bust, но у последнего тоже есть значение «сломать, разбить». И только career однозначно лучше carrier, ибо первое переводится как карьера, а второе – как транспортная компания.

Находить такие опечатки – работа даже не редактора, а корректора. А есть еще и редакторская правка, когда выявляются смысловые ляпы и шлифуется стиль, иногда до полного рерайта. Именно поэтому в идеальном мире, то есть при отсутствии аврала или жесткого дедлайна, перевод, равно как и любой текст, должен вычитываться – и лучше другим человеком, не тем, кто его создавал.

10. Куда грузить будем?

Не только грузчикам на складе, но и переводчикам важно понимать, в каком направлении идет работа.

Сейчас речь не столько о направлении перевода – с английского на русский и наоборот, – сколько о том, как отдельные слова и выражения можно переводить совершенно по-разному в разных ситуациях. Возьмем, к примеру, глагол «выгружать». Поскольку большинство текстов, с которыми мне приходится иметь дело, касаются информационных технологий, «выгружать» там используется не в отношении товара со склада, а в отношении данных. И в зависимости от направления движения этих данных перевод может варьироваться. Давайте рассмотрим четыре предложения со словом «выгружать»:

Выгрузите данные из базы данных.

Выгрузите данные в анализатор угроз.

Выгрузите контент на сайт.

Выгрузите контент с сайта.

Здесь при переводе направление (откуда/куда) имеет решающее значение. Некоторые используют в русском тексте пары глаголов «выгружать на сайт», но «загружать с сайта» или «скачать с сайта», но так поступают далеко не все. Кроме того, при любом раскладе из базы данных все-таки «выгружают». В результате – один глагол и четыре разных значения. Банальная невнимательность может привести к смысловой ошибке, поэтому при переводе таких фрагментов всегда стоит задаться вопросом «Куда грузить будем?». Итак:

Выгрузите данные из базы данных. – Export data from a database.

Выгрузите данные в анализатор угроз. – Import data to a threat analyzer.

Выгрузите контент на сайт. – Upload content to a website.

Выгрузите контент с сайта. – Download content from a website.

Иногда глаголы export и download, как, собственно, import и upload, могут быть синонимами, но в любом случае, как на таможне, не стоит путать экспорт с импортом, дабы не ввести в заблуждение уважаемых читателей ваших текстов.

Хотя иной раз заказчик – а мы же знаем, что он всегда прав, – позволяет себе вот такое:

We export this model into the program.

Но ему-то можно, а переводчикам нет.

11. Не словарем единым

За годы работы я заметил за собой забавную вещь: часто, пожалуй в 80 % случаев, я обращаюсь к словарю, чтобы найти то значение, которое я и так знаю и собираюсь использовать, – просто хочу убедиться, что оно там есть. Для таких быстрых «дабл-чеков» хорошо подходит установленный на жестком диске Multitran. Он по определению быстрее, чем любой онлайн-словарь. Но не всегда все так просто, и часто бывают головоломки, когда одним словарем не обойдешься.

Даже если нужное значение есть в словаре, это не повод расслабляться: ложные друзья переводчика не дремлют и всегда рады оказать медвежью услугу. Возьмем довольно банальную ситуацию, когда переводчику (он ведь в каком-то смысле художник) надоело использовать одно и то же слово. И правда, постоянно использовать выбирать в рамках одного и того же текста всего два-три глагола – как минимум переводческая лень, а как максимум – черствость и дурновкусие, поэтому время от времени нам нужны синонимы. Благое намерение, не так ли? Но мы же знаем, куда ведет дорога, вымощенная благими намерениями. Итак, у нас есть исходная фраза и ее первоначальный перевод:

Экспертиза компании совмещает проектный опыт консультантов, наработки акселератора и партнерскую экосистему.

The company amalgamates project expertise of our consultants, accelerator best practices, and partner ecosystem.

Переводчику, очевидно, надоело везде вставлять навязший на зубах глагол combine, и он таки решил блеснуть: набрал в словаре «объединять», увидел amalgamate и возрадовался. Однако цыплят по осени считают, а осень у нас наступает, когда по вскопанной переводчиком целине идет редактор.

Прежде чем использовать новое слово (что, конечно, прекрасно и заслуживает всяческого поощрения), лучше залезть в словарь, и не один, и не только в словарь. У каждого переводчика есть – или должен быть – любимый англо-английский словарь, где вам покажут без утайки все возможные значения искомого слова, плюс можно проверить комбинаторику, то есть какие предлоги употребляются с тем или иным глаголом или существительным.

Итак, в моем любимом «Лонгмане» глагол amalgamate объединяет разные части в единое целое, и часто это физическое объединение чего-либо, например ингредиентов в растворе или компаний в группу компаний. Я не вижу там вариантов использования amalgamate с чем-то вроде навыков или компетенций.

Затем я открываю строку поиска в Google, ограничиваю потенциальную выборку сайтами с доменом. uk или, например, com и вбиваю в кавычках искомый глагол. Отбрасывая откровенную шелуху и добавляя в кавычки разные слова, я чаще всего вижу комбинацию amalgamate two companies или amalgamate two schools и ничего похожего на наш вариант. В итоге скрепя сердце меняю amalgamate на combine.

Важно не только то, какие значения есть у того или иного слова, а как и в каком контексте оно употребляется в реальной жизни, читай на англоязычных сайтах. Поэтому «дабл-чек» в англо-английском словаре и затем в Google – хорошее подспорье для любого переводчика и редактора.

12. Ахиллесова пята переводчика – сочетаемость

Ничто так не портит перевод в глазах читателя, как неправильный предлог или два несочетаемых слова рядом. Боязнь напортачить в совершенно безобидном месте и заставляет переводчика снова и снова залезать в словарь и нарезать очередные борозды по коре головного мозга.

Расхожую фразу «иметь ключевую важность» мы меняем на «иметь ключевое значение», а еще можно использовать выражение «играть важную роль». Но иногда в письменной и гораздо чаще в устной речи встречаются мутации «иметь важную роль» или «играть ключевое значение», что, безусловно, есть печаль великая и смертная грусть-тоска.

Другой пример – тоже притча во языцех: «принимать меры», но «предпринимать шаги». Как часто в пылу разговора человек хотел использовать одно выражение, потом передумал и выдал «предпринимать меры». Если в устной речи на подобные ляпы можно закрыть глаза, то в письменном переводе им не должно быть места.

В этом смысле английский язык ничем не проще. Да, там нет склонений и спряжений, но каждый глагол употребляется только со своими предлогами. Их нужно просто запомнить, так как они редко поддаются логическому объяснению.

Так, например, increase (увеличивать) и decrease (уменьшать) всегда употребляются только с предлогом in, когда речь о том, что что-то увеличивается или уменьшается. То есть уменьшение продаж – это decrease in sales, и как бы русскоговорящий человек, введенный в заблуждение родительным падежом в родном языке (уменьшение кого, чего? – продаж), ни хотел поставить тут предлог «of», этого категорически нельзя делать. А если речь о том, насколько увеличился объект, используется только предлог by. Увеличение продаж на 20 % = increase in sales by 20 %. Конечно, можно сказать и 20 % sales increase и обойтись вообще без предлогов, но далеко не всегда. И так – абсолютно с каждым глаголом.

Более того, есть так называемые фразовые глаголы, у которых просто море предлогов, и каждый придает фразе другой смысл. Look at – «смотреть на кого-то», look out – «выглянуть», например в окно, или вообще призыв «берегись», look through – «просматривать», скажем книгу, и так до бесконечности.

Поэтому словарь – настольная книга любого письменного переводчика, независимо от стажа. Я предпочитаю Longman Online Dictionary, кто-то из коллег любит Merriam Webster, а кто-то Oxford Collocations. Это вопрос вкуса и привычки, но в любом случае словарь должен быть всегда под рукой, и будь вы хоть на йоту не уверены в самой мало-мальски незначительной фразе, по возможности не поленитесь проверить сочетаемость.

13. Его Величество Контекст

Если речь не о переводе слова dog или cat – хотя я подозреваю, что даже здесь могут быть варианты (например, it rains cats and dogs – льет как из ведра), – практически всегда, спрашивая у опытного специалиста, как переводится то или иное выражение, вы услышите в ответ сакраментальное «давай контекст». Ключевое слово тут – «опытного»: молодой да зеленый сразу выдаст вам несколько вариантов и только со временем начнет осознавать, как в каждом отдельном случае важно написанное справа от искомого выражения, слева, сверху, снизу – и поэтому желательно не мелочиться и прислать коллеге абзац целиком. Более того, порой нужно проштудировать весь текст от начала и до конца, чтобы понять значение одного-единственного слова.

Не будем растекаться редакторской мыслью по переводческому древу и возьмем пример из моей веселой жизни. Итак, переводим фразу box will be checked.

В принципе, ничего сложного. Box – коробка, check – проверять, will be – будущее время, страдательный залог, или, если конкретнее, Future Simple. Сам собой напрашивается хороший рабочий вариант: «коробка будет проверена» или «коробку проверят». Но даже здесь старожилы скажут, мол, context dependable. Давайте разбираться, а почему, собственно?

If any box is left unattended in the airport for more than five minutes, then the box will be checked by police officers to prevent any security issues that may arise.

Если в аэропорту коробку оставляют без присмотра дольше, чем на пять минут, ее проверяют сотрудники полиции.

В этом случае отлично подходит вариант «коробку проверяют». А теперь давайте рассмотрим другой пример с той же «коробкой» или, точнее, все-таки box.

Before you start data migration, make sure that the encryption box is checked.

Перед тем как начать миграцию данных, убедитесь, что коробка шифрования проверена.

Вроде бы все хорошо. Опять наша «коробка проверена», но что-то здесь не так. «Что еще за бред? Какая такая коробка шифрования?» – возмутится читатель. «Так же написано в исходном тексте!» – обидится переводчик, который – как лучник при стрельбе, делающий поправку на ветер, – должен был немного подумать и сделать поправку на контекст.

Check the box – еще и устойчивое выражение, означающее «поставить галочку». Часто при установке или запуске программы мастер установки просит вас выбрать дополнительные модули и проставить галочки в соответствующих квадратиках. Поэтому в данном контексте make sure that the encryption box is checked переводится немного иначе. Например, вот так:

Перед тем как начать миграцию данных, убедитесь, что модуль шифрования включен.

В общем, бежать впереди паровоза – дело весьма хлопотное и небезопасное, поэтому всегда помните, что Его Королевское Величество Контекст может перевернуть с ног на голову практически любое предложение, доставшееся вам на перевод.

14. О защите корпоративного царства от вирусов-вымогателей

В жизни переводчика встречаются абзацы, которые и зубодробительными не назовешь: это не то слово. По смысловому наполнению, языковым средствам и образности подобные пассажи в моей личной квалификации переводческих, как сегодня модно говорить, «челленджей» относятся к наивысшей категории сложности – это «чистая переводческая боль». Я бы не назвал себя чересчур эмоциональным человеком, но почему-то такие случаи неумолимо врезаются в память и, как сабельные шрамы у пирата, остаются с тобой навсегда. Приведу один из таких абзацев вместе с размышлениями о том, как можно его перевести, а как не стоит.

The ransomware threat is only gaining momentum. According to statistics, some 50 % of entities have been hit by at least one such attack during the previous 12 months, and experts estimate this to increase exponentially. While banking and retail are the most probable victims, no entity can feel safe. And what about the cost? Nothing but enormous. Indeed, hackers are making a big business from ransomware. However, to combat this threat successfully and avoid a king’s ransom to be paid, an organization must be properly protected. Instead of buying cannons and preparing boiling oil to be poured on assailants, think about the following few tips to win the war against the ransomware threat and save your business’s realm for the future.

В свое время этот абзац мы предлагали потенциальным подрядчикам в качестве теста. Теперь я понимаю, что это было весьма жестоко. Вместо того чтобы приводить первоначальный перевод целиком, для большей наглядности разберем каждое предложение отдельно.

1.

The ransomware threat is only gaining momentum.

Угроза вредоносного программного обеспечения, требующего выкуп за восстановление зашифрованных данных, только набирает обороты.

Итак, первое предложение и первый вариант перевода. Что в нем хорошего? Единственный плюс, который я вижу, – сохранен смысл оригинала, если не считать небольшой отсебятины о «зашифрованных данных». Однако при переводе маркетингового текста, особенно с английского на русский, более-менее верно передать смысл – мало. Целевой текст должен читаться легко и непринужденно, как будто изначально написан по-русски, а когда переводчик пытается втиснуть свой креатив в прокрустово ложе оригинала, это сразу бросается в глаза. На очереди вариант № 2.

Угроза, исходящая от программ вирусов-вымогателей, – это только начало.

Здесь переводчик был более лаконичен, но, к сожалению, не смог передать смысл, или – как говорят в переводческой «курилке» – попросту соврал. Фраза «это только начало» предполагает не то, что вирусы будут прогрессировать, а то, что, помимо собственно вирусов, грядут еще девять казней египетских, и это уже смысловая ошибка. Смотрим следующий вариант:

Угроза программ-вымогателей только начинает поднимать голову.

Здесь меньше слов, что, конечно, хорошо. Найден – как, впрочем, и в предыдущем примере – оптимальный перевод для сложного термина ransomware, передающий его смысл и при этом органичный для русского текста. Кроме того, переводчик использовал образное выражение «поднимать голову», что, с одной стороны, говорит в его пользу, но с другой – безнадежно портит стилистику. Проблема в том, что «угроза» – абстрактное понятие; у нее в принципе нет ни головы, ни хвоста, поэтому фраза «угроза начинает поднимать голову» звучит смешно. Кстати, перевод маркетингового текста с английского на русский выглядит смешно очень часто, и чем сильнее переводчик стремится сохранить оригинальную образность, тем смешнее в итоге получается. Речь не о том, что в русском тексте нужно написать все по-другому. Просто стоит помнить, что каждый язык живет по своим законам, оперирует своими средствами выразительности и поэтому что американцу хорошо, то русскому не очень. Итак, далее два самых симпатичных для меня варианта:

Угроза программ-вымогателей еще только набирает обороты.

О вирусах-вымогателях заговорили совсем недавно.

Я бы все-таки отдал предпочтение второму. «Программа» или «вирус» – кому что нравится. Но однозначно «набирать обороты» лучше, чем «поднимать голову». В пользу второго варианта говорит и решение убрать слово «угроза» как явно избыточное, ведь и так понятно, что ничего хорошего от вирусов, а тем более вымогателей, ждать не приходится. Плюс здесь же прекрасный и совершенно русский оборот «заговорили совсем недавно», который пусть и отдаляется от оригинала, но точно передает его смысл: вирусы только начинают портить жизнь законопослушным гражданам. Этот пример отлично иллюстрирует переводческий постулат, что надо переводить не слова, а смыслы.

2.

According to statistics, some 50 % of entities have been hit by at least one such attack during the previous 12 months, and experts estimate this to increase exponentially.

По статистике, за последние 12 месяцев хотя бы единожды атаке программ-вымогателей подвергались примерно 50 % предприятий, и по предварительным оценкам ситуация будет ухудшаться в геометрической прогрессии.

Переходим ко второму предложению нашего абзаца. В переводе есть огрехи, причем разного плана. Например, пунктуационные ошибки: переводчик не выделил запятыми вводный оборот «по предварительным оценкам». Выбор пафосного «хотя бы единожды» вместо нейтрального «хотя бы раз» тоже вызывает вопросы. Не очень удачна концовка «ситуация будет ухудшаться в геометрической прогрессии»: «ситуация», конечно, может «ухудшаться», но для геометрической прогрессии нужно что-то исчисляемое, хотя сама замена экспоненциальной прогрессии на геометрическую кажется вполне уместной: наш текст нематематический, и автор хотел лишь подчеркнуть стремительность происходящего. С тем же успехом можно оставить вариант «по экспоненте»: на мой сугубо гуманитарный взгляд, они тут синонимы.

На самом деле это предложение для меня – своеобразная лакмусовая бумажка. По тому, как переводчик справится с ним, можно практически со стопроцентной уверенностью оценить его шансы успешно преодолеть остальные, более сложные препятствия, которых в абзаце предостаточно. Насколько творчески переводчик подойдет к тексту? Насколько он или она готов(–а) работать над тем, чтобы в итоге получился не уродливый карлик, а полноценный перевод, сохраняющий смысл оригинала и при этом не режущий слух русскоязычному читателю?

Речь о двух числах, которые встречаются в предложении: 12 и 50 %. Первое, что приходит на ум, – сохранить в переводе оба, но, на мой сугубо личный взгляд, это не лучшее решение. Когда в русском тексте написано «полгода», в английском, скорее всего, будет six months, то есть шесть месяцев, – и наоборот: английские six months при переводе превратятся в «полгода», потому что так говорят носители того и другого языка. Именно поэтому «за последние 12 месяцев» и «примерно 50 % предприятий» заранее сообщают мне, что переводчик провалит тест. Пусть «12 месяцев» не всегда соответствуют календарному году, но давайте вспомним «геометрическую прогрессию», которая просто означает, что процесс идет очень быстро. Согласитесь, для русского уха «за последний год» звучит гораздо лучше, чем «за последние 12 месяцев». То же самое касается и второго числа: «50 % предприятий» можно перевести как «каждая вторая организация» или «почти половина компаний». И если уже на втором предложении переводчик не нашел в себе сил немножко подумать, то вряд ли он сможет продраться сквозь остальные тернии.

По статистике, за последний год каждая вторая организация понесла ущерб вследствие заражения как минимум одной программой-вымогателем, и, по прогнозам, число пострадавших компаний будет расти в геометрической прогрессии.

Рассмотрим более удачный вариант перевода. Здесь у нас и «за последний год», и «каждая вторая». Единственное, к чему можно придраться (если вообще стоит), так это достаточно длинный и немного неуклюжий оборот «понесла ущерб вследствие заражения», – сразу напрашивается «пострадала от» или «столкнулась с».

…причем каждая вторая организация сталкивалась с ними хотя бы раз за последний год, и ожидается, что их доля будет расти в геометрической прогрессии.

Перед нами еще один и, наверное, оптимальный вариант перевода для второго предложения. Здесь переводчик удачно воспользовался контекстом, причем дважды. Не стоит забывать, что заказчик будет читать текст целиком, поэтому если вирусы-вымогатели упоминались в предыдущем предложении, то дальше можно заменить их местоимением, ведь в контексте не составит никакого труда понять, о чем идет речь. Добавим сюда перевод первого предложения:

The ransomware threat is only gaining momentum. According to statistics, some 50 % of entities have been hit by at least one such attack during the previous 12 months, and experts estimate this to increase exponentially.

О вирусах-вымогателях заговорили совсем недавно, причем каждая вторая организация сталкивалась с ними хотя бы раз за последний год, и ожидается, что их доля будет расти в геометрической прогрессии.

Второе удачное использование контекста – конструкция «их доля», так как вместо повторения уже сказанного можно пойти за исходным this. В таком случае можно подумать о возвращении к варианту «50 % организаций», чтобы читатель однозначно понял, о какой доле речь.

О вирусах-вымогателях заговорили совсем недавно, причем около 50 % организаций сталкивались с ними хотя бы раз за последний год, и ожидается, что их доля будет расти в геометрической прогрессии.

При отсутствии «их доля» лучше был бы вариант без «50 %». Кроме того, с «их доля» возникает другая проблема: непонятно, к чему относится «их» – к вирусам или организациям. Такой двусмысленности лучше избегать, чтобы читатель с первого раза однозначно понял, кто на ком стоял. Итак, финальный штрих:

О вирусах-вымогателях заговорили совсем недавно, причем каждая вторая организация сталкивалась с ними хотя бы раз за последний год, и ожидается, что число жертв будет расти в геометрической прогрессии.

3.

While banking and retail are the most probable victims, no entity can feel safe.

В то время как сервисы банковских и розничных отраслей являются главной целью, от них не защищено никакое учреждение.

Все приводимые варианты, в том числе и этот, взяты из жизни, то есть из полученных мной тестовых переводов. Итак, перед нами прекрасный образчик канцелярита, если к сорной траве применимо такое определение. Фраза «сервисы банковских и розничных отраслей» не только искажает смысл исходника, так как переводчик добавил от себя «сервисы», но и звучит довольно странно. Наконец, вишенка на торте – слово «учреждение», от которого так и веет паспортным столом доцифровой эпохи.

Поскольку услуги в области банковского дела и ритейла являются целевыми отраслями для атак, ни одна из организаций не защищена.

Казалось бы, по сравнению с остальными предложениями, третье довольно простое, но и здесь многим приходится нелегко. Появляются из ниоткуда «услуги», да и в самом нагромождении слов «услуги в области… являются целевыми отраслями» плохо все. Во-первых, услуги – это не отрасли. Приравнивать их друг к другу неправильно и с логической точки зрения, и с филологической: оборот звучит коряво и смешно. Во-вторых, слово «является» – табу для переводчика, да и в принципе для любого пишущего человека, если только речь не о появлении героя (например, Онегин наш явился). Это слово только загромождает текст, никакого особого смысла не несет и легко заменяется на тире.

Хотя банковский сектор и ритейл являются самыми вероятными мишенями, ни одна из этих отраслей не защищена.

Третий вариант перевода более добротный. Но и здесь есть три момента, заслуживающих критики. Во-первых, «являются» – наша притча во языцех. Во-вторых, не очень удачное использование сразу двух определяющих слов «сектор» и «отрасли». В-третьих, внешне безобидное местоимение «этих» приводит к смысловой ошибке: автор имел в виду, что не застрахован никто, а переводчик сузил круг возможных жертв до «этих» двух отраслей.

И хотя в большей степени атаки затронули компании, предоставляющие услуги в банковской сфере и сфере розничной торговли, от угрозы взлома не застрахован никто.

Четвертый вариант тоже неплох. Картину портит лишь сомнительный причастный оборот: «компании, предоставляющие услуги в банковской сфере и сфере розничной торговли» – это просто «банки и ритейл». Кроме того, «the most probable victims» больше про будущее, чем про прошлое, поэтому глагол в прошедшем времени «затронули» можно воспринимать как смысловую ошибку. Давайте немного «допилим» четвертый вариант до финального:

While banking and retail are the most probable victims, no entity can feel safe.

И хотя подобных атак стоит больше всего опасаться банкам и ритейлу, от угрозы взлома не застрахован никто.

4.

And what about the cost? Nothing but enormous.

Прежде чем привести варианты перевода, скажу, что, по моему сугубо личному мнению, это самое сложное место в тексте. Далее россыпь довольно забавных версий на любой вкус и цвет:

И какова же цена? По крайней мере, откровенно завышенная.

А цена? Истинно астрономическая.

Какова же цена? Исключительно высока.

Какова цена выкупа? Скажем кратко, заоблачная.

Что насчет цены? Она разорительна.

А суммы? Они просто грабительские!

Каков ущерб? Непомерный.

А цена? Просто запредельна.

Какова цена откупа? Просто запредельная.

Сразу отбросим первый вариант с отсебятиной переводчика «по крайней мере, откровенно завышенная»: никаких «откровений» в исходном тексте нет. Кроме того, мне кажется весьма спорным перевод слова «cost» как «цены». Вопрос даже не в том, что, если верить словарю, это скорее стоимость, а не цена, потому что «стоимость» здесь тоже не подходит. О какой «cost» идет речь? Очевидно, это деньги, которые жертвы вынуждены заплатить вымогателям, а также репутационные и прочие сопутствующие убытки. Все-таки цену мы обычно платим более-менее добровольно за продукт или услугу. Есть, конечно, устойчивые выражения «цена ошибки» или «заплатить страшную цену», и, возможно, имеет смысл попробовать их обыграть, но я бы не стал. Лучше добавить к «цене» поясняющее слово и получить вариант «цена выкупа» или «цена откупа», но, учитывая контекст, еще лучше перевести «cost» как «ущерб». Этот термин уже не требует пояснений.

Оставляя позади терминологические изыскания, давайте рассмотрим более серьезную – я бы даже сказал, глобальную – проблему и зададим себе вопрос: почему все приведенные варианты перевода кажутся смешными? Ответ прост: из-за пафоса. Особенно часто проблема адекватной его передачи встречается при работе с маркетинговыми текстами. Наш пример не исключение. Английские маркетинговые тексты изобилуют пафосом, но в читательском восприятии он не имеет столь яркой эмоциональной окраски, как его буквальный перевод на русский. По этой причине сохранение английского пафоса в русском тексте практически всегда выглядит вычурно, чересчур эмоционально и, как следствие, смешно. Выход один: снижать пафос до допустимого уровня или вообще удалять его, ведь мы переводим не слова, а смыслы и хотим, чтобы русский читатель получил примерно то же впечатление, что и его английский визави.

В нашем случае пафос кроется не только в слове enormous, но и в синтаксисе. Перевести And what about the cost? вопросом «Какова цена выкупа?» – значит сохранить английский пафос. В середине английского абзаца риторический вопрос смотрится неплохо, но про русский текст такого не скажешь. И именно здесь переводчик должен собрать все силы и побороть практически непреодолимое желание перевести вопрос как вопрос. Решись кто-нибудь удалить вопросительный знак и поставить вместо него точку, получилось бы гораздо лучше.

And what about the cost? Nothing but enormous.

При этом ущерб весьма серьезный.

5.

Indeed, hackers are making a big business from ransomware.

После предыдущей «пафосной мины» на этом предложении можно отдохнуть. Здесь смысл передан предельно ясно и просто. Мы разберем разные варианты, в том числе не очень удачные. Итак, поехали:

Вредоносное программное обеспечение, требующее выкуп за возврат к данным жертвы, – это серьезный бизнес.

Переводчик не знал, как обойтись с ransomware, и взял на себя грех причастного оборота. В отличие от технического и юридического перевода в маркетинговом тексте действуют немного другие законы. Здесь не обойдешься правильной передачей смысла, нужно еще воссоздать красоту и интонацию, или, иными словами, стиль оригинала. Поэтому, используя причастный оборот, переводчик оставляет нерешенную проблему редактору.

Программы-вымогатели бесспорно представляют собой большую проблему.

А этот переводчик допустил смысловую ошибку, ведь речь не о серьезности проблемы, а о том, что программы-вымогатели помогают злоумышленникам грести деньги лопатой.

Бизнес, связанный с программами-вымогателями, действительно большой.

Здесь как раз пропала динамика, которую стоило сохранить, например так:

Вирусы-вымогатели – это действительно большой бизнес.

6.

However, to combat this threat successfully and avoid a king’s ransom to be paid, an organization must be properly protected.

Шестая часть этого сурового абзаца дарит нам выражение king’s ransom и вводит сравнение компании с королевством, империей, царством и т. д. Как можно видеть, параллель продолжится в следующем предложении, и потому переводчик стоит перед сложным выбором: оставлять ее или нет.

От безысходности многие ударяются в откровенную отсебятину, например как здесь:

Поэтому, чтобы выиграть войну с кибернетической угрозой без потери половины доходов, необходимо иметь хорошую защиту.

Чтобы победить в войне с киберугрозой и не платить при этом огромные суммы по требованию, нужна сильная защита.

Но чтобы выиграть в этой войне против киберопасностей, не платя королю вымогателей, вам необходима серьезная защита.

Все три варианта уязвимы для критики, так как выражения «без потери половины доходов», «огромные суммы по требованию», «не платя королю вымогателей» содержат смысловые ошибки. В переводе возникают детали, которых в оригинале нет. Вообще безысходность – состояние для переводчика отнюдь не редкое, так как в прокрустовом ложе исходного текста он практически лишен пространства для маневра. По этой причине иногда редактору приходится брать на себя смелость и в конечном счете ответственность, чтобы сделать готовый перевод более читабельным.

Другие переводчики решили сохранить отсылку к «королевской казне»:

И чтобы победить в войне с киберопасностью, не выплачивая царских выкупов, необходима сильная защита.

Но для того чтобы выиграть войну против такой киберугрозы, не выплачивая выкупов королевского размера, вам потребуется мощная оборона.

Однако чтобы выиграть войну против этой киберугрозы, не заплатив королевского выкупа, вам необходима сильная защита вашего компьютера.

Оставляя за скобками все, кроме king’s ransom, рассмотрим, насколько удачно переводчики вписали «королевскую линию» в абзац, где ничего не предвещало «возвращения короля».

Первый вариант выглядит как попытка локализации: иноземный король превращается во вполне себе русского царя. Но выражение «царский выкуп» сложно назвать устойчивым; смотрится оно странно и особого доверия не вызывает. Вариант «выкупов королевского размера» явно избыточен и проигрывает просто «королевскому выкупу». И в целом при буквальном переводе «королевской линии» на русский язык гораздо сильнее ощущается пафос, нежели в английском тексте. Высказывание кажется чересчур патетичным, а возможно, немного смешным. Кроме того, оставляя «королевский выкуп», переводчик должен будет сохранять этот образ и дальше, что, как мы совсем скоро увидим, не так просто.

Какой же вариант мне кажется оптимальным? Редактируя это предложение, я обратил внимание на причинно-следственную связь между двумя соседними предложениями и решил объединить их. Вполне логично, что если вирусы-вымогатели – это серьезный бизнес, то нужно относиться к этой угрозе соответственно.

Indeed, hackers are making a big business from ransomware. However, to combat this threat successfully and avoid a king’s ransom to be paid, an organization must be properly protected.

Безусловно, вирусы-вымогатели – это большой бизнес и без надежной защиты с ними не справиться. Как же дать отпор новой киберугрозе и не разориться?

Этот вариант мне нравится больше всего. Первая часть второго предложения объединена с предыдущим, что позволяет подчеркнуть логику и при этом разгрузить синтаксис, уйдя от не слишком изящной связки «чтобы… необходимо». Внимательный читатель вспомнит, как еще недавно я выступал против риторических вопросов в русском абзаце. Что было, то было. Но меня извиняет то, что далее идет финальное обращение к потенциальному заказчику, так называемый call to action, поэтому мой риторический вопрос – именно тот, который, вероятно, возникнет у человека, прочитавшего начало и середину этого абзаца. А за ним должен последовать ответ поставщика услуг, «как же заказчику не разориться».

Часто ситуация, когда редактор убирает риторический вопрос в одном месте и добавляет в другом, вызывает у переводчика справедливое негодование и обвинения во вкусовщине. Иногда переводчик прав, но в большинстве случаев редактор, освобожденный от необходимости «вспахивать целину», то есть переводить с нуля, лучше видит контекст и яснее понимает, почему одно и то же переводческое решение работает в одном месте и не работает в другом.

7.

Instead of buying cannons and preparing boiling oil to be poured on assailants, think about the following few tips to win the war against the ransomware threat and save your business’s realm for the future.

Итак, мы добрались до последнего предложения в этом абзаце. Здесь метафоричность автора просто зашкаливает. Отсылка к Средневековью прекрасна, но только не для переводчика, который едва-едва продрался через тернии предыдущих – и, как вы могли заметить, не самых простых – предложений и совсем обессилел. Не зря Александр Сергеевич Пушкин назвал переводчиков «почтовыми лошадьми просвещения»: автор нашего абзаца подспудно понимает, что на этом месте лошадь неизбежно падет и поэтому самое время пристрелить ее из милосердия. Собственно, иначе как «контрольным в голову» последнее предложение не назовешь.

Давайте рассмотрим два первых варианта:

Прежде чем покупать пушки и готовить кипящее масло, познакомьтесь с нашими 6 советами по защите от угрозы программ-вымогателей и станьте владыкой королевства своего предприятия навсегда.

Вместо того чтобы вооружиться пушками и чанами с кипящим маслом, подумайте о следующих шести советах о том, как защититься от угрозы вредоносного программного обеспечения и взять на себя управление королевством вашего предприятия навсегда.

Если бы в предыдущем предложении мы сохранили «королевский выкуп», здесь бы пришлось продолжить ту же линию и переводить realm как «королевство». Посмотрите на два приведенных варианта и на то, как выбивается «королевство» из общего повествования. Как минимум «королевство» и «предприятие» в связке – это, как говорится, too much. Разные переводчики старались как могли, но увы:

…и взять полный контроль над вашим бизнес-королевством.

…и взять ваше королевство под контроль навсегда.

…и впредь успешно управлять своим предприятием-королевством.

…и привести королевство своей компании к процветанию.

…навсегда возьмите под свой контроль королевские земли вашей компании.

…и навсегда взять бразды правления своим королевским предприятием в свои руки.

…и навеки овладеть полным контролем над вашим королевством.

И еще один чуть более удачный вариант:

…взять контроль над вашей индустриальной империей в свои руки.

Проблема еще в том, что это предложение содержит призыв к действию, то есть фраза должна быть мощной и динамичной, а эту задачу «королевство» не решает. К слову, в ходе консультаций с заказчиком было решено удалить все средневековые атрибуты. Подобные кардинальные трансформации (когда из перевода исчезают пушки, чаны с маслом, королевский выкуп и пр.), конечно, лучше согласовывать с заказчиком. В любом случае, отказавшись от «королевского выкупа», переводчик должен последовательно отказаться и от «пушек», «чанов» и «королевства».

Вместо того чтобы вооружаться до зубов, последуйте этим шести советам, и вы сможете защититься от программ-вымогателей, оставив за собой полный контроль над своим предприятием.

Неплохой вариант. В свете вышесказанного замещение «вооружаться до зубов» выглядит особенно удачно, хотя, возможно, немного не в стиль, но лишь немного.

Далее привожу вариант, который вошел в итоговый перевод:

Не спешите строить эшелонированную оборону. Есть другой путь. Предлагаем вам шесть советов, как не стать жертвой вируса-вымогателя и удержать корпоративные данные под контролем.

Конечно, всегда есть пространство для творчества. Я допускаю, что этот фрагмент можно перевести и по-другому. Мой выбор во многом обусловлен контекстом. Помните, у нас в предыдущем предложении был риторический вопрос? После него вполне логично смотрится императив «не спешите», который добавляет высказыванию динамичность и позволяет уйти от громоздкого «вместо того чтобы». «Пушки» и «чаны с маслом», отвергнутые заказчиком, трансформировались в «эшелонированную оборону» – термин, пришедшийся ко двору «королевства информационной безопасности». Далее вставляем короткое мощное предложение «есть другой путь». Чередование длинных и коротких предложений само по себе хорошо смотрится и воспринимается. На коротком предложении читатель может сделать паузу и передохнуть, чтобы с новыми силами преодолеть последний барьер.

Зубодробительное business realm превратилось в «корпоративные данные». На мой взгляд, такая трансформация вполне допустима, поскольку весь текст, первый абзац которого мы разобрали, был посвящен решению для резервного копирования и восстановления данных. То есть при отсутствии такого решения вирусы-вымогатели блокируют доступ пользователя к данным и потом вымогают у него деньги, поэтому «удержать корпоративные данные под контролем» буквально означает «эффективно противодействовать атакам вирусов-вымогателей».

Итак, мы разобрали всего лишь один абзац, но какой! Давайте для наглядности приведем рядом исходный текст и финальный вариант перевода:

The ransomware threat is only gaining momentum. According to statistics, some 50 % of entities have been hit by at least one such attack during the previous 12 months, and experts estimate this to increase exponentially. While banking and retail are the most probable victims, no entity can feel safe. And what about the cost? Nothing but enormous. Indeed, hackers are making a big business from ransomware. However, to combat this threat successfully and avoid a king’s ransom to be paid, an organization must be properly protected. Instead of buying cannons and preparing boiling oil to be poured on assailants, think about the following few tips to win the war against the ransomware threat and save your business’s realm for the future.

О вирусах-вымогателях заговорили совсем недавно, причем каждая вторая организация сталкивалась с ними хотя бы раз за последний год, и ожидается, что число жертв будет расти в геометрической прогрессии. И хотя подобных атак стоит больше всего опасаться банкам и ритейлу, от угрозы взлома не застрахован никто. При этом ущерб весьма серьезный. Безусловно, вирусы-вымогатели – это большой бизнес, и без надежной защиты с ними не справиться. Как же дать отпор новой киберугрозе и не разориться? Не спешите строить эшелонированную оборону. Есть другой путь. Предлагаем вам шесть советов, как не стать жертвой вируса-вымогателя и удержать корпоративные данные под контролем.

15. «Костыль»

Этот пример я назвал «костыль» не только по ключевому слову в исходном абзаце, но и по тому ощущению, которое складывается при прочтении первого варианта перевода. Кажется, переводчик еле-еле ковыляет от одного слова к другому, словно идет на костылях. Такое чувство читатель испытывает всякий раз, когда сложное, длинное, многосоставное предложение старательно и, к сожалению, чересчур буквально переводится с одного языка на другой. Итак, наш исходный текст:

IT specialists realize well enough what the word kludge means, having remembered the distressful ineffectiveness that they used to come across once many products designed to perform a certain job were forced to operate as a single system.

Первоначальный перевод:

IT-специалисты хорошо знают, что значит слово «костыль», поскольку каждый сталкивался с болезненной неэффективностью, которая возникает в ситуациях, когда осуществляется объединение нескольких продуктов, предназначенных для выполнения конкретной задачи, в попытке заставить их функционировать как единое целое.

Перевод получился больше оригинала, что вполне нормально: в среднем слова в русском языке длиннее, чем в английском. Но все-таки что-то здесь не так. Попробуйте прочитать перевод быстро. А еще быстрее? Мой мозг и внутренний голос начинают буксовать уже на слове «которая», и чем дальше, тем больше. В итоге ты просто продираешься через все предложение до точки, как изнывающий от жажды идет по пустыне до замелькавшего на горизонте оазиса. И хотя предложение структурно и по смыслу соответствует оригиналу, оно, формально соблюдая нормы целевого языка, абсолютно пренебрегает его возможностями и потому читается с большим трудом.

В переводе никакие исходные смыслы не потеряны, просто переданы довольно «криво». Попробуем это исправить и, как говорится, «допилить» целевой текст. Главная проблема здесь – множество придаточных предложений, беспощадно нанизанных друг на друга. Давайте разберемся со вторым придаточным, которое начинается со слова «поскольку». Явно «IT-специалисты» и «каждый» – это одни и те же лица. Что же нам мешает убрать союз «поскольку» и сделать два однородных сказуемых? Например, вот так: «IT-специалисты хорошо знают, что значит слово “костыль”, и часто сталкиваются…»

Идем дальше. Что такое «болезненная неэффективность»? Это просто боль, которую испытывает айтишник оттого, что ничего не работает. Кроме того, что нам мешает сократить фразу «которая возникает в ситуациях, когда» до просто «когда»? Ничего не мешает. Слов меньше, смысл тот же. Так давайте вместо «сталкивался с болезненной неэффективностью, которая возникает в ситуациях, когда» напишем «сталкивались с болью, когда». Однако «сталкиваться с болью» звучит не по-русски. Лучше – и раз уж это своеобразная травма детства любого IT-специалиста – «помнят боль, когда». Наконец, добавляем немного пафоса – даем читателю почувствовать, что нашему герою было и правда больно: «помнят эту боль, когда». Итак, с первой частью предложения разобрались. Наш промежуточный вариант выглядит так:

IT-специалисты хорошо знают, что значит слово «костыль», и помнят эту боль, когда осуществляется объединение нескольких продуктов, предназначенных для выполнения конкретной задачи, в попытке заставить их функционировать как единое целое.

Уже лучше, но это не предел. Очевидно, «осуществляется объединение» легко заменить на «объединяются». Подобные глаголы-пустышки, к которым, помимо «осуществляться», относятся, например, «выполняться» и «являться», почти всегда появляются от безысходности. Их можно легко заменить активными глаголами.

Разгрызаем следующий крепкий орешек – «продуктов, предназначенных для выполнения конкретной задачи», – и превращаем его просто в «точечные продукты» (то есть узкоспециализированные, заточенные под конкретную задачу).

В нашем промежуточном варианте есть явное дублирование: с одной стороны, «осуществляется объединение нескольких продуктов», а с другой – «заставить их функционировать как единое целое». «Объединение» и «единое целое» в одном предложении – перебор. Убираем «объединение» вообще.

Далее меняем корявый оборот «в попытке заставить» на «пытаться заставить», и, наконец – хотя это уже вкусовщина, но ничто человеческое мне не чуждо, – вместо «функционировать» берем более русский глагол «работать». Итак, получаем:

IT-специалисты хорошо знают, что значит слово «костыль», и помнят эту боль, когда пытаешься заставить несколько точечных продуктов работать как единое целое.

Мне получившийся вариант нравится: в нем передана настоящая боль айтишника, но, возможно, сама «боль» стилистически выбивается из повествования, и тогда можно снять еще пару стружек с нашего костыля. Например, так:

IT-специалисты хорошо знают, что значит слово «костыль» и как тяжело заставить несколько точечных продуктов работать как единое целое.

Для наглядности:

Было

IT-специалисты хорошо знают, что значит слово «костыль», поскольку каждый сталкивался с болезненной неэффективностью, которая возникает в ситуациях, когда осуществляется объединение нескольких продуктов, предназначенных для выполнения конкретной задачи, в попытке заставить их функционировать как единое целое.

Стало

IT-специалисты хорошо знают, что значит слово «костыль» и как тяжело заставить несколько точечных продуктов работать как единое целое.

16. Такой разный support

Перевод – штука непредсказуемая, и всякое бывает. Иногда понять значение одного-единственного слова можно, лишь переведя весь текст. Его Высочество Самобытный Автор не дает переводчику скучать, и потому приходится напрягать извилины, оценивать контекст и рассматривать в принципе любые толкования проблемного отрывка, содержащие хоть толику здравого смысла. Итак, очередной ребус из моей переводческой практики. Все имена, пароли и явки изменены, а любое совпадение с нашей действительностью случайно и нереально.

More support. Better support.

Not only does Nokia support more, but our top-notch client support is there to help you along the way.

Первоначальный вариант перевода выглядел так:

Наша поддержка шире и лучше.

Услуги поддержки Nokia более широкие, и оказывает их лучшая в своем классе команда поддержки заказчиков, которая всегда готова прийти на помощь.

В принципе перевод неплохой, суть оригинала передает и звучит по-русски весьма аутентично. Единственное, что смущает, так это слова «шире» и «широкие». Спрашивается, как физически поддержка может быть более широкой. С другой стороны, в первой строке в обоих случаях написано support – термин как-никак, который по всем канонам должен переводиться одинаково, по крайней мере в одном тексте и тем более в одном абзаце. Но, как говорится, из каждого правила есть исключения, и наш случай – как раз одно из них. Здесь Nokia – не сама компания, а некое ее решение, о котором шла речь в листовке (и это не мобильный телефон). Это решение что-то «поддерживает», например работу с разными гипервизорами или в разных облаках. Иными словами, это решение совместимо с разными гипервизорами и облачными платформами, то есть, работая с ним, вы также сможете использовать разные гипервизоры и облачные платформы, и под каждый новый гипервизор не придется устанавливать отдельный шлюз и еще какое-то промежуточное устройство. Получается, первый support – это про совместимость, а второй – уже про поддержку.

Итоговый вариант после редактуры:

Больше совместимость. Лучше поддержка.

Nokia обеспечивает не только более широкую совместимость с другими решениями, но и лучшую в своем классе клиентскую поддержку на всех этапах миграции.

Конечно, столь разное смысловое наполнение для одного и того же слова встречается крайне редко. Просто помните, что и такое бывает, и, даже увидев значение конкретного слова в словаре, не спешите отключать голову и автоматом вставлять его в перевод. Ведь именно гибкостью мышления человек-переводчик и отличается от движка машинного перевода.

17. Когда перевод правильный, но неправильный

Эта история про придирчивого редактора, который взял да исправил правильный перевод и оказался прав, – по крайней мере, мне так кажется, потому что я, собственно, и исправлял, а переводчик в итоге согласился с правкой. Итак, вот наш исходный текст:

We are really good at what we do, but you don’t have to take our word for it.

Мы отлично делаем свою работу. Но не надо верить нам на слово!

Иногда перевести правильно одно предложение недостаточно. Нужно посмотреть на абзац целиком и убедиться, что вы не нарушили общую логику повествования. Например, здесь, во-первых, сама фраза «не надо верить нам на слово» достаточно скользкая. Мол, не стоит нам верить, мало ли что, мы и соврем – недорого возьмем, поэтому, уважаемый вы наш заказчик, держите ухо востро. Во-вторых, важно обратить внимание на то, что идет дальше.

We are really good at what we do, but you don’t have to take our word for it.

The Forrester Wave™ Report 2019 named us a leader with the highest scores in three categories…

После «не стоит верить нам на слово» компания приводит рейтинг уважаемого аналитического агентства Forrester, непосредственно подтверждающий ее способность «отлично делать свою работу».

Мы отлично делаем свою работу. Но не надо верить нам на слово! Согласно отчету Forrester Wave™ за 2019 г., наша компания получила высшие баллы сразу по трем категориям…

В общей логике повествования, призванной объяснить потенциальному заказчику, что компания – надежный, проверенный на реальных проектах и уважаемый в отрасли подрядчик, призыв «не верить на слово» не работает, а потому требует правки, например вот такой:

Мы отлично делаем свою работу, и это не просто слова. Согласно отчету Forrester Wave™ за 2019 г., наша компания получила высшие баллы сразу по трем категориям…

Вот так иной раз и правильный перевод оказывается не совсем правильным. Поэтому, если есть время, всегда лучше прочитать еще раз переведенный текст, посмотреть на него как на самостоятельное произведение, не привязанное к оригиналу. Часто именно на этом этапе и выявляются стилистические промахи и несуразности, из-за которых заказчик может поднять переводчиков на смех.

18. Переводческие слияния и поглощения

Иногда заказчик присылает неудобоваримый текст, а на выходе хочет шедевр английской классики. Так не бывает. Хотя нет, бывает, но крайне редко, и называется это по-другому – «рерайт». Для меня рерайт – это когда переводчик берет общий смысл и основные тезисы оригинала и переупаковывает в совершенно новый текст. В этом случае возможно превращение из Золушки в принцессу при условии, что у Золушки, помимо трюизмов, было хоть какое-то содержание. Перевод – задача другого типа, так как он всегда нерушимо связан с исходным текстом. Переводчик просто не имеет права, ни юридического, ни морального, написать то, чего нет в оригинале. Более того, в некоторых областях, например при переводе материалов следствия, такая отсебятина – подсудное дело. Именно поэтому если вы прислали текст на перевод, то по умолчанию получите именно перевод, а не рерайт. Если бы уважаемые заказчики всегда помнили об этих двух опциях и понимали разницу, проблем было бы меньше.

И все же иногда можно позволить (я позволяю) себе определенные вольности. Давайте поговорим об одной из таких вольностей, которую я бы назвал «переводческие слияния и поглощения».

Слияния и поглощения – это когда из двух или даже трех-четырех исходных предложений на выходе получается одно. Слияние имеет смысл, когда в тексте присутствуют неоправданные повторы, или когда мысли, между которыми есть явная причинно-следственная связь, находятся в соседних и вроде совершенно не связанных друг с другом предложениях, или же когда в оригинале, как говорится, просто много букв, то есть автор писал так, как мысль течет (например, как я в этом конкретном предложении), и не особо заботился об адаптации своего рассуждения под письменную речь.

Часто слияния и поглощения работают при переводе с русского на английский. Итак, пример:

Сроки вывода на рынок новых сервисов и услуг постоянно сокращаются. Это требует от инфраструктуры компаний максимальной скорости работы и адаптивности. На поддержание функционирования сети IT-специалисты тратят более половины своего времени.

Переводчики обычно говорят, мол, мы сначала переводим с русского на русский, имеется в виду с языка инженеров, маркетологов, юристов и прочих специалистов на общечеловеческий, а потом уже на английский. Такие трансформации редко кто замечает, и, может быть, оно и к лучшему. В нашем примере «Сроки вывода на рынок новых сервисов и услуг постоянно сокращаются. Это требует…» можно подрезать, убрав «это» и превратив сказуемое из первого предложения «постоянно сокращаются» в определение. Например, так: «Постоянно сокращающиеся сроки вывода на рынок новых сервисов и услуг требуют». Поскольку речь идет о трансформации с прицелом на синтаксис английского языка, подобное преобразование обосновано: «постоянно сокращающиеся» можно перевести одним прилагательным ever-reducing. Кроме того, третье предложение «На поддержание функционирования сети IT-специалисты тратят более половины своего времени» в русском никак не связано с двумя предыдущими. Идет просто констатация фактов одного за другим: «это требует», а «IT-специалисты тратят», хотя по логике то, что «IT-специалисты тратят более половины своего времени», прямо вытекает из необходимости поддерживать «максимальную скорость работы и адаптивность». По этой причине в переводе мы присоединяем последнее предложение к основному высказыванию. В результате получаем:

Ever-reducing time to market for new services requires enterprise infrastructure to be as fast and adaptive as possible, with IT specialists spending half of their working hours on network maintenance.

К слову, приведенный перевод отправлялся на редактуру британскому нативу, и наш уважаемый редактор в этом предложении ничего не поправил.

19. Ключ под ковриком

Как следует из заголовка, речь пойдет про приглашение, только не воришки и не в ваш дом, а партнеров на конференцию. Иногда приходится прочитать весь документ от начала до конца, чтобы перевести одну-единственную фразу: например, в нашем случае это заголовок презентации. Иначе же, не ведая контекста и не чувствуя оттенков того или иного высказывания, переводчик рискует попасть впросак. К слову, в отличие от русских заголовков, в английских презентациях, пресс-релизах и иных текстах все значимые слова (кроме предлогов и артиклей) часто пишутся с заглавной буквы, а артикли вообще опускаются.

Итак, наш исходный текст и его первоначальный перевод:

Приглашение для потенциальных партнеров банковской конференции

Invitation for Potential Partners to Banking Conference

Что ж, перевод выглядит более чем адекватно, повторяет структуру русского текста, все слова на месте и употреблены в правильном значении. Так к чему же я собираюсь придираться? Ответ прост – к общему смыслу высказывания. Русский текст допускает двоякое толкование, переводчик этого не увидел и, проигнорировав все прочие слайды презентации, перевел практически дословно. Теперь из перевода можно решить, что есть некие потенциальные партнеры и их приглашают посетить банковскую конференцию, послушать доклады, пообщаться с коллегами и т. д. Однако далее в презентации детально описываются разные партнерские пакеты и приводится стоимость каждого из них. Так мы понимаем, что вендоров или заказчиков приглашают, чтобы стать партнерами, читай спонсорами банковской конференции. А это уже совсем другое дело, которое требует совершенно другого перевода, например такого:

Invitation to Become Partner of Banking Conference

Такие предложения отлично подходят для проверки переводчика. Когда вам возвращают перевод без комментариев, вопросов по спорным местам, а потом в ответ на претензии заявляют сакраментальное «я перевел так, как там написано», это повод задуматься, а нужен ли вам в команде переводчик, который не умеет или не хочет шевелить мозгами. Ведь именно гибкость и изворотливость ума отличает переводчика-человека от машины, работающей над текстом пусть и с привлечением нейросетей, но все равно по определенному алгоритму. Иногда нужно придумать и написать совершенно не то, что дано в исходном тексте, или, как говорят переводчики, нужно «отдалиться, чтобы приблизиться». Порой это единственный способ адекватно передать смысл оригинала.

20. Когда «списать задолженность» не так просто

При переводе, помимо контекста, нужно помнить о множестве других вещей, например об отраслевой специфике. То, что абсолютно нормально для юристов, может не сработать при переводе бухгалтерских документов. Свои жаргонизмы есть у страховщиков, банкиров, транспортников и прочих широких специалистов узкого профиля. Здесь, как и везде, ignorantia non est argumentum[3], так что, если не знал что-то, а потому неправильно перевел, пеняй на себя. Итак, пример. Нужно перевести эту фразу:

Списание задолженности № ___ от _____2020 г.

Вроде никаких засад. Залезаем в Multitran, видим вариант debt relief, спокойно вставляем в перевод и идем дальше. А потом так же спокойно получаем нагоняй за плохое переводческое поведение.

Проблема тут не в самом словосочетании «списание задолженности», а в том, что под ним имел в виду бухгалтер в нашем конкретном случае. Вариант debt relief подойдет, когда кому-то частично прощается сумма долга, и даже в этом случае relief – взгляд на ситуацию со стороны должника, ему же полегчало. Бухгалтеру же не особо полегчало, потому что сумма, на которую уменьшена задолженность, не может просто исчезнуть из бухучета, ее нужно куда-то определить. Прощенная часть долга списывается в расходы, и тогда, учитывая, что речь не обо всей сумме, корректнее использовать вариант debt write-down. Если вдруг должник обанкротился и, соответственно, вообще ничего нам не заплатит, получатся уже так называемые безнадежные долги. Они будут в полном объеме списаны в расходы, и при таком раскладе самый адекватный вариант перевода debt write-off.

Списание задолженности № ___ от _____2020 г.

Debt write-off No. ____ of ______2020

Вроде разобрались, но не тут-то было. Для полноты картины стоит открыть исходный документ и посмотреть, в каком столбце обосновалось наше многострадальное «списание задолженности».

Из таблички следует, что наш контрагент был нам должен, скажем, 20 долларов. Возможно, оплачивая наши услуги, заказчик забыл про банковскую комиссию за перевод средств, и в итоге нам дошла не вся сумма. Затем заказчик опомнился и доплатил недостающие 20 долларов. В этой ситуации поступление денежных средств отражается в столбце «Кредит», и мы понимаем, что бухгалтер списывает задолженность не в расходы, а в доходы. Фактически это означает удаление строки о задолженности из учета в связи с погашением долга. Зная все это, мы теперь можем адекватно передать букву и смысл этой бухгалтерской операции, а именно перевести «списание задолженности» как «погашение долга».

Списание задолженности № ___ от _____2020 г.

Debt repayment No. ____ of ______2020

В переводческом деле, как, собственно, и в жизни, очень часто что-то оказывается не тем, чем кажется на первый и даже на второй взгляд. Именно поэтому я стараюсь общаться как с коллегами по цеху, так и с профессионалами из других отделов: они могут просветить меня по тому или иному вопросу и научить чему-то новому.

21. Успешный успех, или Как переводить не стоит

Приходилось ли вам слушать не очень уверенного докладчика? У него в голове, как птица в клетке, бьется великая мысль, откровение, которым он жаждет поделиться, но, поскольку спикер сомневается в своем ораторском мастерстве или в когнитивных способностях слушателей, он начинает одну и ту же мысль бессчетное число раз переливать из пустого в порожнее, надеясь добиться цели если не качеством «месседжа», то количеством повторений.

Подобные огрехи встречаются и в письменной речи. Например, автор хочет подчеркнуть, что решение принято бесповоротно и пересмотру не подлежит, и потому пишет «абсолютно окончательное решение», хотя прилагательное «окончательный» уже несет в себе значение «абсолютности». То же касается затертой до дыр фразы «исключительно по собственному усмотрению», где первое слово можно опустить, не потеряв ни капли смысла.

В переводе подобные ляпы тоже не редкость. Переводчик пытается сохранить все тонкости оригинала и попадает впросак, забывая, что у каждого языка свои средства выразительности и свой эмоциональный тонус. Итак, давайте перейдем от теории к практике. Берем вот такое английское предложение:

Your databases are mostly behind the scenes, but they’re mission critical to keeping your business running.

…и переводим его на русский:

Ваши базы данных расположены «за кулисами», но они имеют ключевую важность для вашего бизнеса.

В переводе есть два момента, которые хотелось бы разобрать.

Продолжая тему, давайте признаем, что «иметь ключевую важность» – это чересчур. «Важность» по определению ключевая, иначе она уже и не важна вовсе, простите за каламбур. Именно поэтому лучше написать, что для вашего бизнеса «они имеют ключевое значение» или просто «они важны», и так избежать избыточности.

Второй момент – буквальный перевод behind the scenes как «за кулисами». Мне, как въедливому и вредному редактору, решение переводчика представляется довольно спорным хотя бы потому, что вне контекста не очень понятно, к чему наши «кулисы» относятся и при чем здесь противопоставление «но».

В общей логике повествования: хотя заказчик не видит ваши базы данных, без них бизнес не построишь, поэтому правим перевод следующим образом:

Пусть ваши базы данных не видны клиенту, они имеют ключевое значение для вашего бизнеса.

Теперь понятны и значение «закулисья», и суть противопоставления, а значит, целевой аудитории не придется перечитывать наше предложение дважды, чтобы уловить таящийся в нем смысл.

22. За спрос не бьют. Бьют, когда без спроса

Плохой или недостаточно хороший перевод – часто следствие того, что переводчик не понял автора. Конечно, кто-то из этих двоих явно недорабатывает, но кому от этого легче? В любом случае, если вы не понимаете, что написано в оригинале, то и перевод будет ни о чем, с максимально расплывчатыми формулировками, чтобы охватить все возможные значения и смыслы исходного текста.

Дабы не попасть впросак, очень рекомендую общаться, общаться и еще раз общаться с коллегами-переводчиками, заказчиками-авторами и техническими экспертами, которые могут объяснить вам физику того или иного процесса. Практически всегда человек голосом объясняет гораздо лучше, чем пишет; соответственно, если есть подозрение, что в исходнике что-то не так, лучше позвонить автору (если у вас, конечно, есть такая возможность) и спросить, что же он тут имел в виду. Ведь в конечном счете читатели увидят и будут судить только ваш текст. Они могут и не знать, что это перевод, что есть где-то корявенький или как минимум неоднозначный оригинал на русском. Все претензии, мол, «тут непонятно, что написано» или «американцы так никогда не напишут», будут к переводчику и только к нему. Справедливо ли это? Наверное, не совсем. Просто зная наперед, что так будет, я трясу своего автора до умопомрачения, если он, на мой взгляд, не потрудился написать нормальный текст.

В частности, в моей переводческой практике был такой случай. В блоге о современных технологиях эксперт вещал миру об интернете вещей, или IoT, и в тексте была следующая фраза:

Что может помешать внедрению IoT-решений в аэропортах? В основном по-прежнему отсутствие спроса со стороны конечного потребителя.

What can hamper IoT adoption at the airports? The main obstacle here is still the lack of demand from the end consumer.

Выше – практически окончательный вариант перевода. Наверное, всем и так понятно, кто такой здесь «конечный потребитель». Просто для меня тогда – да, что уж греха таить, и сейчас – это совершенно не очевидно. Первое, о чем я подумал, как, кстати, и мои коллеги-переводчики, – что «конечный потребитель» = конечный пользователь. А кто конечный пользователь в аэропорту? Мы с вами, законопослушные граждане, которые куда-то летят или откуда-то прилетают. Спрашивается, зачем пассажирам интернет вещей? Мало ли какие сейчас тенденции? Но все-таки оставались небольшие сомнения. Звонок автору. И что бы вы думали: конечный потребитель – это руководство аэропорта, мол, именно ему IoT пока не особо нужен.

После такого откровения пришлось, естественно, править перевод:

What can hamper IoT adoption at the airports? The main obstacle here is still the lack of demand from the airport management.

Этот случай, и не он один, заставляет меня сохранять в списке переводческих принципов нетленный императив «не уверен – спроси», ибо за спрос не бьют, а бьют сами знаете за что.

23. Не повторяй «повторяй»

Наша устная речь почти всегда избыточна. Мы так хотим донести мысль до собеседника, что повторяем ее разными словами не раз и не два. Часто этот недуг кочует из устной речи в письменную. То, что можно сказать просто и понятно, по мановению волшебной палочки обрастает ненужными подробностями, повторами и неуместными средствами выразительности. Конечно, есть исключения из правила «не повторяй “повторяй”», например Бора-Бора или Баден-Баден, но в остальном с неоправданными излишествами стоит бороться и, как уже говорилось, «отрезать все лишнее к чертовой матери».

Переходим к примерам:

Интерактивное взаимодействие

Интерактивный интерфейс

Мне кажется, каждый хоть раз слышал оба словосочетания, а возможно, и ничтоже сумняшеся переводил как:

Interactive interaction

Interactive interface

Особенно красноречиво нашу проблему иллюстрирует перевод interactive interaction. Необязательно писать два одинаковых слова подряд, чтобы нарушить священное правило «не повторяй "повторяй”», достаточно нанизать друг на друга одинаковые значения. Например, «взаимодействие» уже подразумевает интерактивность, поэтому выражение «интерактивное взаимодействие» избыточно и опытный переводчик просто обязан «интерактивное» помножить на ноль и оставить только interaction. Аналогичная ситуация с «интерактивным интерфейсом». Интерфейс предназначен именно для взаимодействия пользователя с системой и посему интерактивен по определению. Пусть в русском тексте подобная избыточность не так очевидна, задача переводчика и тем более редактора – всегда быть настороже.

Есть еще одна шикарная русская фраза:

Услуги сервисного обслуживания

Если каждое слово по отдельности переводить на английский, то во всех трех случаях перевод будет один: «услуги», и «сервисный», и «обслуживание» – всё это service. По-русски было бы логичнее вместо «услуги сервисного обслуживания» использовать либо просто слово «сервис», либо, наоборот, конкретизировать как «услуги сопровождения и поддержки». При переводе текстов IT-тематики в подавляющем большинстве случаев речь идет о сопровождении и поддержке, поэтому переводчик вправе перевести «услуги сервисного обслуживания» так:

Maintenance and support

Таких примеров в нашем великом и могучем довольно много. Русский язык не успевает ассимилировать новые термины и концепты, которые по мере развития цифровых и не только цифровых технологий все чаще и быстрее появляются в английском. Слова просто калькируются – так у нас и появились «комплаенс», «кикоф», «митап» и совсем уже родной «челлендж». В результате русское «взаимодействие» оказывается рядом с калькой «интерактивное»: человеку кажется, что так звучит круче, хотя на самом деле звучит не очень.

24. Не переводите канцелярит канцеляритом

Тексты, написанные на русском языке, часто грешат длинными, тяжелыми конструкциями или, проще говоря, канцеляритом. Конечно, в науке существует точное определение этого явления, но в сугубо практическом смысле, то есть в контексте перевода и редактуры, я воспринимаю канцелярит чуть шире, скорее как неоправданное многословие, когда совершенно очевидно, что ту же мысль можно было выразить гораздо короче и проще.

Перевод – это всегда и передача смысла, и трансформация текста. Бывает, что переводчик совершенно сознательно берет слова и выражения, которых нет у автора. И это нормально. Плохо, когда переводчик привносит канцелярит, которого в исходном тексте не было. Опытные специалисты себе такого практически не позволяют, но, как говорится, и на старуху бывает проруха, особенно при переводе с английского на русский, когда переводчик не может «поместить» исходную мысль в прокрустово ложе целевого языка и получается эдакий уродец явно искусственного происхождения.

Другое дело – канцелярит в исходном тексте. Что с ним делать? Оставить как в оригинале – все-таки это перевод, а не сочинение – или же «взять скальпель и отрезать все лишнее»? Если вы успели полистать книгу, то уже знаете ответ на этот каверзный вопрос. Давайте рассмотрим пару примеров:

1.

За последние несколько лет я получил немало опыта общения с заказчиками разных телекоммуникационных систем.

In recent years, I have gained rich experience in communicating with customers of various telecom systems.

И пусть смысл оригинала сохранен, нам все равно нужен редактор. Переводчик забыл сначала перевести текст с русского на русский, и если в оригинале по-канцелярски пафосный оборот «получил немало опыта общения» смотрится еще терпимо, то в английском тексте он превращается в нечто совершенно невразумительное. Давайте вступимся за великий и могучий русский язык, ибо он здесь жертва. Фраза «получил немало опыта общения» значит «часто общался» или «много разговаривал», и поэтому при переводе не слов, а смысла мы получим:

In recent years, I’ve talked a lot with customers of various telecom systems.

2.

Как любит говорить мой дорогой шеф, «кто ясно мыслит, тот ясно излагает», и если не вспоминать Канта, Гегеля, Пруста, Вулфа, Фолкнера и Джойса, у которых ясность не была целью художественного замысла, то практически всегда переводчику стоит немного покорпеть над той или иной формулировкой, чтобы потом читателю было не так больно.

Еще один пример из жизни:

Ну а помимо этого, пока никуда не девается исторически сложившееся разделение и противостояние разработки и безопасности.

And, besides this, that historical separation and even confrontation between development and security functions still persists.

Всем, кто в теме, понятно, что «разработка и безопасность» – это не процессы, а люди, то есть разработчики и специалисты по информационной безопасности. В принципе в современном английском function – совершенно нормальный перевод, даже когда речь идет о людях. А вот фраза «пока никуда не девается исторически сложившееся разделение и противостояние» означает, что разработчики и ИБ-специалисты просто «всё еще недолюбливают друг друга» или, как весьма остроумно получилось во второй версии перевода, «всё еще не лучшие друзья и никогда не были таковыми»:

And, besides this, developers and security officers still are not the best friends and never have been.

25. Убийственные дополнения

Многие пишут по наитию. Они не структурируют текст, не оттачивают отдельные фразы, а просто выливают мысли на бумагу. Не задумываясь о качестве результата, такие авторы способны выдавать по две тысячи слов в час. А все потому, что для них сам текст не главное, у них другие KPI, будь то количество технико-коммерческих предложений, подготовленных за месяц, или общая сумма сделок, закрытых за отчетный период. Текст – лишь побочный продукт, даже если вас уверяют в обратном. Но для переводчика и его редактора, напротив, KPI – именно текст. Переводчик не знает, какой план продаж у менеджера, приславшего задачу, не знает, сколько договоров не хватает администратору проектов до месячной нормы, не знает кучи других – для кого-то очень важных – вещей.

Но опытный переводчик всегда видит, когда тексту уделили недостаточно внимания, когда он скомканный и сырой, когда текст пестрит ошибками, звучит неубедительно и не способен объяснить читателям, зачем вообще был написан.

Если текст льется как поток сознания, основная часть предложения постоянно разбухает от всевозможных уточнений. В результате возникает убийственная цепочка дополнений и никто, кроме самого автора, уже не способен понять, какое из них что дополняет. Эта болезнь характерна для текстов на русском языке, поэтому здесь мы поговорим о переводе с русского на русский.

Итак, наш пример:

Узнайте больше о том, как избежать аварий и травм на производстве с помощью внедрения в процесс обучения сотрудников виртуальной реальности.

Автор создал адскую цепочку «с помощью внедрения в процесс обучения сотрудников виртуальной реальности». «Тут все понятно», – скажут вам. «Конечно», – ответите вы. Что непонятного: в процесс обучения внедрены сотрудники виртуальной реальности. Сотрудники виртуальной реальности – кто они? Роботы? Или, может, люди – специалисты по VR? Нанизав несколько дополнений одно на другое, автор в конце концов скрепил нерушимыми узами ничего не подозревающих соседей – «сотрудников» и «виртуальную реальность».

На самом деле суть следующая: технологии виртуальной реальности делают процесс обучения более наглядным, и сотрудники лучше усваивают, что можно делать на заводе, а что нельзя, и в результате при работе в цеху и на реальном станке меньше травмируются.

Давайте отделим мух от котлет. Сотрудники проходят обучение, то есть «процесс обучения сотрудников» – одна связка. А в этот процесс внедряются технологии виртуальной реальности, значит, «внедрение» и «виртуальная реальность» – другая связка. В результате получаем:

Узнайте больше о том, как избежать аварий и травм на производстве с помощью внедрения технологий виртуальной реальности в процесс обучения сотрудников.

После того как мы перевели с псевдорусского на нормальный русский, можно переводить дальше: с нормального русского на любой другой язык. Без такой предварительной работы переводчик-человек рискует попасть впросак, в то время как переводчик-машина о подобных рисках даже не подозревает.

Больше двух дополнений подряд – всегда повод задуматься, насторожиться и перечитать, что же там все-таки получается. Но вы не сможете этого сделать на скорости в две тысячи слов в час, равно как не успеете затормозить перед пешеходным переходом, выжимая больше 130 км/ч. Хороший текст, как и любая добротная работа, требует времени, особенно это касается сложных, заковыристых абзацев, где быстрый перевод приводит к убийственной цепочке дополнений и прочим лингвистическим огрехам.

26. Отрезать все лишнее к чертовой матери

Переводческий труд, особенно когда речь идет о переводе технико-коммерческих предложений с русского языка на английский, напоминает работу хирурга или скульптора: нужно взять скальпель или резец и отсечь все лишнее. Справедливости ради скажем, что не только технические писатели грешат многословием, излишества встречаются практически в любом тексте. По этой причине сначала приходится переводить с русского на русский, а потом уже на английский, или, как любит говорить мой коллега: «Отрезать все лишнее к чертовой матери».

Примеров подобной хирургии великое множество:

Исполнитель обязуется выполнить работы в рамках оказания услуг по техническому обслуживанию системы.

Исполнитель обязуется обеспечить техническое обслуживание системы.

The Contractor shall maintain the system.

Работы, которые были выполнены в ходе оказания услуг по оценке рисков, включали в себя следующее:

Оценка рисков включала в себя:

Risk assessment included:

* * *

Программный продукт обеспечивает выполнение функций автоматизации процесса сбора и анализа лог-файлов со следующих компонент:

Программный продукт автоматизирует сбор и анализ лог-файлов c:

Software automates log file collection and analysis for:

Список можно продолжать до бесконечности, но суть одна. Авторы нанизывают слова одно на другое, не задумываясь над их смысловым содержанием. Возможно, им так быстрее пишется, или так просто принято, или они не могут по-другому, или, что самое вероятное, они держат в голове цель проекта (продать решение заказчику) и не особо думают о словах. А вот переводчики именно о словах и думают и видят не только то, что автор хотел написать, но и то, что в итоге написал. Именно поэтому приходится резать, резать и еще раз резать, и никакой канцелярит в исходном тексте не оправдывает канцелярита в переводе, ибо сие есть неуважение к языку и его замечательным представителям, таким, например, как Нора Галь («Слово живое и мертвое») и Корней Чуковский («Живой как жизнь»).

27. Три в одном

Мы уже говорили о переводческих слияниях и поглощениях. Иногда для передачи смысла с одного языка на другой опытному переводчику нужно гораздо меньше слов, чем предлагает оригинал. Такой подход может сработать не только на уровне предложения, но и на уровне словосочетания.

Simple-to-understand, affordable licensing.

Простая для понимания и приемлемая по цене схема лицензирования.

Перевод во всех смыслах соответствует оригиналу, и все же в русском языке фразу «простая для понимания» (simple-to-understand) можно уложить в одно слово – «понятная»:

Понятная и приемлемая по цене схема лицензирования.

Кажется, прием «три в одном» можно повторить и со второй конструкцией «приемлемая по цене»: affordable часто переводится на русский одним словом – «доступный». Но тут не все так просто. Как говорит мой коллега, есть риск в погоне за красотой переврать смысл.

Понятное и доступное лицензирование.

Убрав слово «схема», мы подвесили в воздухе с таким трудом добытое прилагательное «понятное», потому что словосочетание «понятное лицензирование» может вызвать вопросы. Второе прилагательное «доступный» допускает разные толкования. Помимо нашего – «доступный по цене» (affordable), – возможны варианты: «имеющийся в наличии», или «то, что можно купить/заказать» (available), или же «то, к чему есть доступ» (accessible). Любая двусмысленность, если только ее не было в оригинале, не делает чести переводчику, поэтому возвращаемся к предыдущему варианту:

Понятная и приемлемая по цене схема лицензирования.

Можно попытаться найти адекватное определение, но всегда стоит помнить, что в ваших руках обоюдоострый меч и использовать его надо с осторожностью. Мне на ум приходит «экономичный» вариант:

Понятная и экономичная схема лицензирования.

* * *

Рассмотрим еще один случай перевода с английского на русский.

The solution saved us significant monthly cost and provided us an easier to use product at the same time.

Решение значительно снизило наши ежемесячные расходы и в то же время улучшило простоту использования продукта.

Есть что-то не очень русское во фразе «улучшило простоту использования». Сразу просится вариант «упростило использование» или «облегчило использование»:

Решение значительно снизило наши ежемесячные расходы и в то же время упростило использование продукта.

Контекстуально понятно, по крайней мере в оригинале, что решение и продукт – это одно и то же. Так давайте не будем делать вид, что это две разные сущности:

Продукт гораздо легче использовать, не говоря уже о значительном снижении наших ежемесячных расходов.

28. Для тех, кто в танке

Не раз и не два каждый слышал сакраментальное «еще раз для тех, кто в танке». Когда кто-то из собеседников не уловил суть вашей пламенной речи, приходится давать дополнительные разъяснения, то есть объяснять все то же, но другими словами. Как же часто неуверенный в себе оратор начинает переливать из пустого в порожнее, надеясь если не качеством, то количеством повторений донести бесценные мысли до зевающих слушателей!

Письменная речь не исключение. Авторы, как и ораторы, постоянно грешат самоповторами. Проблема в том, что, дублируя мысль, обозначенную в предыдущем предложении, человек пишущий, в отличие от своего декламирующего визави, не может использовать те же самые слова, что и раньше. В лучшем случае в ход идут синонимы. В худшем опухоль косноязычия поражает бедный, несчастный абзац, ибо что может быть печальнее и плачевнее бессодержательного текста?

Избыточность и самоповторы убираются еще при подготовке предложения к переводу. Переводчик анализирует высказывание, его основную мысль, подтверждающие подробности и разъяснения автора, а потом через объединение или перегруппировку предложений удаляет избыточные части.

Наш пример перевода с русского на русский:

Большинство инцидентов в промышленности вызвано человеческим фактором. Об этом говорят данные Минтруда: он лежит в основе почти 70 % причин всех несчастных случаев и обусловлен низкой культурой безопасного труда, несоблюдением и игнорированием норм и правил.

Автор решил начать с общего тезиса, а затем подкрепить его конкретными цифрами. Притча во языцех «человеческий фактор» появляется в первом предложении. Как сказать про него же в предложении № 2? Ответ: никак. В отчаянии автор цепляется за местоимение «он» и являет миру весьма сомнительную конструкцию «он лежит в основе», чье положение становится еще более шатким из-за «Минтруда». Не ровен час, читатель подумает, что «он» – это «Минтруд» и Минтруд несет ответственность за 70 % несчастных случаев. Дальше проблемы растут как снежный ком. Мы-то с вами догадываемся, что «он» – это «человеческий фактор», но тогда получается, что «человеческий фактор… обусловлен низкой культурой безопасного труда». На самом деле автор хотел сказать, что люди совершают роковые ошибки из-за незнания элементарных правил безопасности, то есть тут не «человеческий фактор», а «ошибки, вызванные человеческим фактором».

Давайте прооперируем этот текст – под общим наркозом, конечно.

Большинство инцидентов в промышленности вызвано человеческим фактором. Об этом говорят данные Минтруда: он лежит в основе почти 70 % причин всех несчастных случаев.

Понятно, что «большинство инцидентов» = «70 % причин всех несчастных случаев», а «вызвано человеческим фактором» = «он лежит в основе».

Кроме того, налицо лишние конструкции: «об этом говорят» и «причин всех». В первом случае достаточно сказать «по данным Минтруда», а во втором – если есть конкретные проценты, ясно, что это доля от целого, и слово «всех» лишнее. А «причины» не нужны хотя бы потому, что причина есть у каждой аварии, как говорится, по умолчанию. Итак, сжимаем и объединяем:

По данным Минтруда, почти 70 % несчастных случаев на производстве вызвано человеческим фактором.

Отдельно скажу о том, что в английском языке называется set phrase, а в русском – устоявшееся выражение. «Инциденты в промышленности» у нас не говорят, а вот «несчастные случаи на производстве» – очень даже.

Этот же комментарий касается выражения «низкая культура безопасного труда». Оно вполне может украсить обращение прораба к строителям, а вот письменную речь – вряд ли. Суть-то проста: работники не соблюдают технику безопасности либо по незнанию, либо по упрямству/разгильдяйству. Почему бы так не написать?

И напоследок: «несоблюдение и игнорирование норм и правил». Вполне допускаю, что «нормы» и «правила» не одно и то же, хотя для нашего неюридического текста это синонимы. Плюс где та тонкая грань между «несоблюдением» и «игнорированием»? Боюсь, она безнадежно размыта.

…работники не соблюдают технику безопасности или игнорируют правила поведения на площадке.

Даже сейчас остается соблазн удалить «или игнорируют правила поведения», но давайте остановимся, а то переводить будет просто нечего.

Для наглядности:

Было

Большинство инцидентов в промышленности вызвано человеческим фактором. Об этом говорят данные Минтруда: он лежит в основе почти 70 % причин всех несчастных случаев и обусловлен низкой культурой безопасного труда, несоблюдением и игнорированием норм и правил.

Стало

По данным Минтруда, почти 70 % несчастных случаев на производстве вызвано человеческим фактором: работники не соблюдают технику безопасности или игнорируют правила поведения на площадке.

29. Отглагольные существительные как вселенское зло

Испортить любой перевод достаточно легко. Например, можно воспользоваться отглагольными существительными. Имена существительные, которые когда-то давно появились на свет из-за мутаций активного глагола, обеспечат усложнение и удлинение вашего текста. Конечно, из любого правила есть исключения и иногда отглагольное существительное бывает весьма кстати, но всё же при переводе как на английский язык, так и на русский их лучше избегать, заменяя неказистого потомка на его более совершенного пращура, то есть на глагол или, как вариант, на словосочетание из глагола и наречия.

Итак, переводим с английского на русский следующее предложение:

Reduce the cost and complexity of backup, without sacrificing speed or reliability.

Можно, конечно, перевести «в лоб»:

Уменьшить стоимость и сложность резервного копирования не в ущерб скорости и надежности.

Но, как это часто бывает при переводе «в лоб», результат звучит не совсем по-русски, особенно «уменьшить сложность» прямо-таки вопиет о своей вторичности. Опытный переводчик понимает, что текст не должен оставлять после себя ощущения перевода, и тогда наступает время искушений. Хитрый змий тихонько насвистывает вам на ухо, что отглагольные существительные и не зло вовсе, а достойный выход из сложившейся ситуации. Переводчик – человек, а посему ничто человеческое ему не чуждо – и вуаля:

Удешевление и упрощение резервного копирования не в ущерб скорости и надежности.

Так отглагольные существительные появляются в переводе, ибо змий все еще жив, а переводчик грешен. Но на самом деле наши два монстра – «удешевление» и «упрощение» – означают лишь то, что резервное копирование становится проще и дешевле. Самое время вернуться к истокам:

Сделайте резервное копирование проще и дешевле, сохранив его скорость и надежность.

Заменив отглагольные существительные на глагол и два наречия, мы сделали фразу динамичнее, а затем еще добавили скорости, поменяв «не в ущерб» на деепричастие «сохранив». Теперь все просто, понятно и, главное, совершенно не режет ухо русскоговорящему читателю.

Давайте попробуем перевести пару отглагольных существительных в обратную сторону, с русского на английский. Например, из-под пера русского технического писателя вполне может выйти вот такое совершенно безобидное предложение:

Обнаружение и устранение угроз безопасности путем выявления поведенческих аномалий.

В принципе, без шуток, с русским предложением все в порядке. Так вполне себе говорят, и, если вы так напишете по-русски, никто не подумает бросить в вас камень. Другое дело – перевод на английский язык. Сохрани вы все отглагольные существительные на своих местах, наверное, совесть ваша будет чиста:

Detection and elimination of security threats by identification of behavior abnormalities.

Единственное, что пострадает, так это чувство прекрасного, а без него переводить и не в радость вовсе. По крайней мере, мне. Что же у нас получилось: одно предложение, пять существительных, два прилагательных, которые в сущности своей существительные (вы уж простите за каламбур), и ни одного глагола. Тоска… Давайте «оглаголим» эту чересчур номинативную конструкцию:

Detect and eliminate security threats by identifying abnormal behavior.

Стало явно короче. Минус два предлога «of», что тоже не может не радовать. Вместо трех отглагольных существительных – два глагола и причастие. Кроме того, из еще одного существительного abnormalities мы сделали прилагательное abnormal. В результате наша фраза стала английской не только потому, что там латиница, но и по ряду других, на мой взгляд, вполне очевидных причин. Ура!

30. Пересборка предложений

Синтаксическая трансформация – сильный прием, который позволяет переводчику пересобрать целый абзац без потери смысла. Иногда новая разбивка на предложения облегчает целевое высказывание, помогает правильно расставить акценты и достичь вселенского счастья. Однако синтаксическая свобода может сыграть с переводчиком злую шутку, ибо, как известно, свобода без ответственности неизбежно ведет к анархии.

These relatively frequent repair works combined with disk capacities that are growing faster than data transfer rates, have made using more resilient data protection schemes and shrinking rebuild times critical design objectives in modern arrays since short rebuild times reduce the “window of vulnerability” that opens every time an HDD or SSD fails.

…и перевод:

Эти относительно частые ремонтные работы накладываются на быстрорастущую емкость дисков – быстрее, чем скорость передачи данных. Из-за этого укрепление защиты данных и сокращение времени пересборки стали критически важными задачами при проектировании современных массивов, поскольку быстрое время пересборки закрывает «окно уязвимости», которое открывается каждый раз, когда выходит из строя жесткий диск или твердотельный накопитель.

Переводчик разбил длинное предложение на два, но не очень удачно. Даже тире не спасает ситуацию. Получается, что «работы накладываются на емкость дисков быстрее, чем скорость передачи данных», хотя, будь я машиной, я бы понял наше довольно витиеватое английское предложение так же. На самом деле емкость дисков растет быстрее, чем скорость передачи данных, а вдобавок ремонт приходится проводить все чаще, то есть жизнь – боль и надо что-то менять. Можно воспользоваться имеющимся оборотом «из-за этого» и начать предложение с обстоятельства причины. Например, так:

Из-за относительно частых ремонтных работ и наращивания дисковых емкостей (которые растут быстрее, чем скорость передачи данных)…

Поместив скоростное сопоставление в скобки, мы избегаем двусмысленности и добавляем темпа.

Пора разобраться с громоздкой и не особо эстетичной конструкцией «укрепление защиты данных и сокращение времени пересборки стали критически важными задачами при проектировании современных массивов». Если в английском тот же набор слов отторжения не вызывает, то перевод «в лоб» оставляет желать лучшего. Предложение и так тяжелое для восприятия, поэтому стоит пойти навстречу читателям и немного его облегчить. Развернем перевод и превратим «проектирование» в глагол:

…современные массивы проектируются…

Дальше вместо «стали критически важными задачами» просится что-то покороче, например «с упором». А унылые отглагольные существительные «укрепление» и «сокращение» можно заменить на мощные прилагательные «более надежную» и «ускоренную». В итоге получаем:

…современные массивы проектируются с упором на более надежную защиту данных и ускоренную пересборку…

Вообще обороты а-ля «стали задачами», «превратились в проблему» и прочие в большинстве случаев можно поменять на нечто более живое и легкое, и читательское счастье будет вам наградой. Теперь остается лишь исправить «закрывает» на «уменьшает», ибо в исходнике написано «reduce», и вот финал:

Из-за относительно частых ремонтных работ и наращивания дисковых емкостей (которые растут быстрее, чем скорость передачи данных) современные массивы проектируются с упором на более надежную защиту данных и ускоренную пересборку, что уменьшает «окно уязвимости», возникающее при каждом отказе жесткого диска или твердотельного накопителя.

31. Вводные конструкции как панацея

Перевод многосоставных, распространенных предложений чреват определенными трудностями, часть из которых мы рассматриваем в этой книге. Главный риск в том, что читатель вообще не воспримет написанное, потому что много слов нанизаны одно на другое, постоянно прерываются причастными оборотами и придаточными конструкциями, и в конце абзаца сложно вспомнить, что было в начале. Кроме того, в больших предложениях может обитать много разных идей и мыслей, а переводчик должен передать их все. Можно взять основной посыл и потом дополнять его разными придаточными, но часто после двух оборотов, начинающихся с «который», читатель теряет нить повествования.

Самое естественное решение – «пересборка» абзаца, когда он разбивается на несколько более простых предложений. Еще одна палочка-выручалочка – вводные конструкции, которые, будучи относительно емкими, могут вместить много смыслов. Итак, поехали:

This document demonstrates that, in most environments, the concerns of IT Directors and Storage Architects about how storage consolidation increases the size of fault domains are groundless as advanced multi-controller scale enterprise arrays that have been market validated can effectively ensure 100 % availability.

…и перевод:

Настоящий документ опровергает опасения IT-директоров и архитекторов хранилищ о том, что консолидация хранилищ ведет к увеличению доменов сбоя в большинстве сред, и показывает необоснованность такого мнения, так как современные массивы предприятий со множественными инструментами масштабирования прошли рыночную валидацию и эффективно обеспечивают стопроцентную доступность.

Давайте посмотрим на наш перевод и попробуем его доработать. Грамматически все верно. Все запятые стоят на своих местах, выделяя придаточное предложение внутри основного. Однако, несмотря на запятую перед «и показывает», нелегко сразу понять, что «ведет» не однородный член для «опровергает» и «показывает». Кроме того, у нас дубль: «опровергает опасения» и «показывает необоснованность такого мнения» по сути про одно и то же.

Но как выйти на вторую часть предложения без вынужденного повтора? Ответ прост: нужна вводная конструкция. Если вместо «опровергает опасения IT-директоров и архитекторов хранилищ о том, что» мы введем оборот с «несмотря на» (например, «несмотря на опасения IT-директоров…»), жить станет гораздо легче.

В настоящем документе наглядно показано, что, несмотря на опасения IT-директоров и архитекторов хранилищ данных, в большинстве сред консолидация хранилищ не ведет к увеличению доменов сбоя…

Так мы избавились от дубля про «необоснованность мнения» и упростили синтаксис. Осталось правильно перевести advanced multi-controller scale enterprise arrays, заменив «предприятия» на «корпоративный класс», а «множественные инструменты масштабирования» на более близкое к тексту и технически верное «многоконтроллерные масштабируемые».

…так как современные многоконтроллерные масштабируемые массивы корпоративного класса…

И наконец, «неологичную» фразу «прошли рыночную валидацию» меняем на вполне устойчивое русское выражение «проверенные рынком». Итак, наш финальный вариант:

В настоящем документе наглядно показано, что, несмотря на опасения IT-директоров и архитекторов хранилищ данных, в большинстве сред консолидация хранилищ не ведет к увеличению доменов сбоя, так как современные многоконтроллерные масштабируемые массивы корпоративного класса, проверенные рынком, могут эффективно обеспечивать стопроцентную доступность.

Вводная конструкция с «несмотря на» взяла на себя серьезную смысловую нагрузку и тем самым позволила построить достаточно прозрачное предложение, которое относительно легко воспринимается и без повторного прочтения.

32. Запретный плод пассивного залога

Про пассивный залог сказано и написано немало, так что мой пассаж не будет отличаться оригинальностью. Общее, давно устоявшееся мнение таково: пассивный залог – это плохо и практически всегда его стоит заменять на активный. Вспоминая свои первые годы работы переводчиком, когда редактор терпеливо переделывал мои страдательные конструкции в активные, я попробую объяснить и вам, и себе самому, почему пассивный залог, как вредная привычка, столь притягателен и почему его так же, как курение, трудно бросить.

Юные переводчики, не чувствуя уверенности в собственных силах, часто идут за исходным текстом и повторяют синтаксис оригинала, так что от их английского текста за километр веет великим и могучим. Как же так получается? Все дело в том, что авторы аудиторских отчетов, технико-коммерческих предложений и даже креативных маркетинговых текстов сами заставляют читателей, а значит, и переводчиков «страдать» буквально в каждом доморощенном абзаце. Уважающий себя технический писатель не опустится до банального: «Исполнитель поставил, установил и настроил приборы слежения». Нет, он напишет: «Приборы слежения были поставлены Исполнителем, оказавшим также услуги установки и настройки» или «Исполнителем были поставлены приборы слежения, а также оказаны услуги установки и настройки». Именно поэтому старательный переводчик и выводит сакраментальное:

Tracking devices were supplied, installed and configured by the Contractor.

А если предложение чуть более пространное, вероятность страдательного залога возрастает в разы. Ведь если «Исполнителем были поставлены приборы слежения на условиях Приложения 3 к Договору оказания услуг № 21, а также оказаны услуги установки и настройки», то гораздо проще поставить «на условиях…» уже после «Исполнителя»:

Tracking devices were supplied, installed and configured by the Contractor as per Annex 3 to Service Agreement No.21.

Еще интересный момент: если у вашего договора, приложения или иного документа есть дата выдачи или номер (как в нашем примере), то перед английским названием будет нулевой артикль.

Пассивный залог плох тем, что в большинстве случаев делает текст громоздким, канцелярским и тяжелым для восприятия. Это не значит табу на веки-вечные – нет, иногда подобные конструкции очень даже кстати. Тем не менее, прежде чем поставить в предложении точку, посмотрите на него еще раз – убедитесь, что страдательный залог здесь абсолютно оправдан и никакая активная конструкция не окажется лучше.

The Contractor supplied, installed and configured tracking devices as per Annex 3 to Service Agreement No.21.

На самом деле и в английском языке, и в русском действительный залог предпочтительнее страдательного, поэтому никакой пассив в исходном тексте не оправдывает пассива в переводе. «Страдательный залог» оставляет переводчика, как только тот начинает понимать, что передает на другой язык не отдельные слова и буквы, а смысл высказывания. А при передаче смысла совершенно необязательно сохранять исходные корявости, будь то неоправданное многословие, пассив или самоповторы.

Конечно, трансформация из пассива в актив и вообще перевод с канцелярского русского на общечеловеческий русский – задача утомительная и, более того, совершенно непочетная, так как об этом, кроме вас и вашего редактора, никто никогда не узнает. Но мы же моем руки перед едой и чистим зубы два раза в день, хотя этого никто не видит и никто нас за это по головке не гладит. Все равно мы почему-то это делаем изо дня в день. В народе совокупность подобных действий называется гигиеной. Так вот, внимательное отношение (не полный запрет, конечно) к страдательному залогу – часть переводческой гигиены, а в здоровом теле, как мы знаем, здоровый переводческий дух.

33. Прямые заимствования из английского как переводческая проблема

На каких бы континентах ни создавались новейшие продукты и концепции, они так или иначе рождаются внутри англоязычного мира. Немцы, китайцы или русские, разрабатывая прорывную технологию, мечтают о международном признании и сознательно вписывают ее в англоязычный контекст, откуда новые идеи попадают в другие языки, трансформируясь под влиянием ассимиляции.

Со временем борьба между прямым заимствованием и попыткой перевода сходит на нет, так как носители языка (в данном случае – русского) выбирают самый удачный вариант, все чаще отдавая ему предпочтение в разговоре. Например, «компьютер» давно победил «ЭВМ», или «электронно-вычислительную машину». Аббревиатура еще в ходу, но используется в разы реже, чем раньше, и уже атавистична. Та же ситуация со «смартфоном». Сейчас никому не придет в голову назвать свой карманный аппарат «умным телефоном». В неформальную речь активно проникли и другие английские синонимы, такие как гаджет или девайс, которые можно часто увидеть на специализированных форумах и не только. А вот переводной вариант «планшет» отстоял свои позиции – слишком уж похож на таблетку английский tablet.

Когда исторически выбор сделан, переводчик просто берет устоявшийся термин и идет дальше. Однако сейчас все меняется очень быстро, новые концепции возникают одна за другой, и на ассимиляцию просто нет времени. В результате многие термины перекочевали в русскую речь без изменений. В неформальной беседе за утренним кофе это вполне уместно, а вот в речи письменной – вряд ли.

Иногда новая концепция легко переводится «в лоб». Например, «цифровая трансформация» – буквальный перевод фразы digital transformation – смотрится в русском языке весьма органично и не вызывает никаких вопросов. Хотя то же самое можно сказать об «интернете вещей», «искусственном интеллекте» и «машинном обучении», буквальный перевод выручает далеко не всегда.

Challenge

Давно и часто используемое в устной речи, хрестоматийное «челлендж» редко можно увидеть на письме. Есть разные варианты перевода: вызов, проблема, задача, трудность, сложность, но все они лишь частично отражают двойственную природу английского challenge. Это слово объединяет «сложную ситуацию, требующую решения» и «возможность для развития». По этой причине каждый раз переводчику приходится смотреть на контекст и изобретать велосипед заново, ведь «новые вызовы» и «новые проблемы» воспринимаются, мягко скажем, по-разному.

Compliance

Это замечательное слово тоже дается переводчикам непросто. Фактически под ним понимаются усилия и результат усилий, которые компания предпринимает, чтобы ее деятельность соответствовала ее собственным внутренним политикам, отраслевым стандартам, нормам законодательства и требованиям регулирующих органов (например, для IT-отрасли это Роскомнадзор). Мы переводили compliance как «нормативно-правовое соответствие», а теперь представьте, как на слайде презентации вместо одного короткого английского слова появляются фактически три длинных русских. От безысходности и нехватки места пару раз мы делали кальку – «комплаенс», но легче не становилось. Сейчас рабочие варианты перевода – «соответствие требованиям регуляторов» или «соблюдение требований регуляторов» – короче не получается. В идеале нужно переводить compliance как «соответствие требованиям внутренних и внешних регуляторов», потому что так мы показываем необходимость соблюдать как собственные правила организации, так и стандарты, установленные извне. Возможно, когда-нибудь переводчики будут спокойно писать «комплаенс». Как говорится, поживем – увидим.

Insight

Если бы существовала премия «Слово года», то в 2019 году с явным преимуществом победил бы «инсайт». Ориентир на данные как нашу главную ценность и инструменты, которые позволят эту ценность извлечь, поднял на гребень волны замечательное и совершенно непереводимое слово insight. Во всех английских, да и русских, текстах, даже не относящихся к аналитике данных, авторы делились инсайтами нещадное количество раз. Insight – это полезная информация, тайное знание, скрытая закономерность, откровение, эврика, гениальная идея, которая всплывает на поверхность в результате обработки и анализа больших массивов информации. Если бы русские былины слагали в XXI веке, то фраза «прознал богатырь, как Соловья-разбойника победить» звучала бы как «получил богатырь инсайт, что…». Смех смехом, а переводить как-то надо, поэтому переводчики, морально не готовые сделать кальку, извивались, да и сейчас извиваются словно ужи на сковородке, пытаясь контекстуально обойти или заменить сей тренд на нечто более-менее русское. В каких-то случаях insight переводили как «выявление скрытых закономерностей», «результат глубокой аналитики» или просто «результаты», но каждый раз это «челлендж» и танцы с бубнами. Остается лишь немного подождать, пока инсайт массово перейдет из «курилки» на страницы пресс-релизов и других официальных публикаций.

Service

По сравнению с предыдущими примерами здесь, с одной стороны, все проще, а с другой – сложнее. Проще, потому что есть нормальные варианты перевода на русский – «услуга» или, скажем, «обслуживание», – а сложнее, потому что в IT-отрасли внутри термина service возникло несколько параллельных смыслов, каждый из которых живет своей особой жизнью.

Первое и самое понятное значение service – «услуга», то есть некое полезное действие, которое один человек или группа людей выполняет по запросу заказчика. Например, перевод с английского на русский – это услуга. Отсюда вытекает другая популярная связка XaaS, или Anything-as-a-Service, когда что-то предоставляется в аренду или как услуга, например программное обеспечение или инфраструктура – SaaS (Software-as-a-Service) и IaaS (Infrastructure-as-a-Service) соответственно. Эти английские аббревиатуры часто и не переводятся вовсе: например, «решение предоставляется по модели SaaS». Опять-таки здесь service = «услуга».

Второе значение service – «сервис» или «обслуживание системы», когда инженеры устанавливают патчи, обновления и поддерживают работоспособность продукта. При переводе на английский такой «сервис» лучше переводить как maintenance, а при переводе на русский maintenance или service в значении maintenance хорошо переводится как «техническое обслуживание».

Третье значение service – «сервис» или «обслуживание пользователей / конечных заказчиков», когда у них «все накрылось медным тазом» и они обращаются в службу технической поддержки. Такой «сервис» и есть техническая поддержка, переводится на английский как technical support, а иногда и просто support. Бывает еще сервис как обслуживание в более широком смысле, когда речь идет не только о работоспособности системы, а вообще о решении любых проблем заказчиков.

Четвертое значение service – «служба», причем это и служба Active Directory, и служба судебных приставов, оба выражения на английский будут переводиться как service, другое дело, что в случае с AD само слово service часто можно опустить.

И наконец, пятое значение service – сервис в смысле «программа или приложение, которым заказчик может пользоваться, скажем по подписке». Более того, в русском мире IT за русским же словом «сервис» или часто во множественном числе «сервисы» это значение уже закрепилось и спокойно сожительствует с другим – «сервис» как обслуживание заказчиков. Например, поездка на такси – это услуга, которую таксист оказывает пассажиру, то есть один человек трудится на пользу другого (наше значение № 1), а приложение, через которое пассажир заказывает такси, – это уже сервис, то есть транспортная компания предоставляет человеку возможность заказать такси через смартфон всего за пару кликов (значение № 5).

И каждый раз, когда переводчик в английском исходном тексте видит слово service, он должен понять, о каком из приведенных выше значений идет речь (подозреваю, что мой список неисчерпывающий). Если же в одном предложении слово service используется несколько раз и в разных значениях, нужно «развести» их в переводе: передать каждое по-разному, чтобы читатель сразу уловил смысл высказывания.

Однажды мы переводили для одной компании, занимающейся информационной безопасностью, презентацию с русского на английский. И вот на слайде возникают три небольшие таблички, каждая с заголовком и списком решений/опций, предлагаемых компанией. С первым заголовком «Продукты» проблем не возникло. Products и в Африке products. Второй и третий заголовки гласили «Сервисы» и «Услуги» соответственно. К сервисам относились система электронного документооборота, цифровая подпись и прочее, а к услугам – аудит, консалтинг и помощь в соблюдении требований регуляторов (на английский-то переводится легко – compliance assistance, например). Понятно, что в данном случае сервисы и услуги не одно и то же и, конечно, нельзя их перевести одинаково как services и services. Сервисы не только приложения, и как applications или apps их не переведешь. Вообще сервисы получается перевести только как services, остается лишь вопрос, что сделать с услугами. Начинается долгое переливание из пустого в порожнее в тщетных попытках уловить то, что, собственно, отличает услуги от всех остальных значений термина service. Что такое услуги у данной компании? Аудит, консультации, помощь с запросами регуляторов – по сути, некая забота о заказчике, о том, чтобы ему было хорошо или не стало внезапно плохо, когда на него как снег на голову посыплются письма от Роскомнадзора. В итоге родился вариант customer care, который нам показался наиболее удачным и был благосклонно воспринят компанией-заказчиком. Customer care – это, скорее, про обслуживание в более широком смысле (значение № 3), но с учетом наших ограничений, то есть невозможности использовать перевод services, такой вариант сыграл нам на руку. И все же далеко не факт, что customer care сработает в следующий раз и моим коллегам опять не придется изобретать что-то совершенно новое.

34. А не заадоптить ли нам сие эз из?

Давайте продолжим тему прямых заимствований из английского языка. И пусть фраза, вынесенная в заголовок, покажется вам откровенной ересью, многие поймут ее без перевода. Английский глагол adopt (осваивать, принимать, перенимать) и выражение as is («как есть», без добавлений и улучшений) часто мелькают в корпоративной переписке русскоговорящих офисных работников, да и сам я не без греха.

Другой вопрос, насколько выражения, абсолютно нормальные «для курилки» или неформальной переписки, подходят для официальных письменных документов, например маркетинговых листовок о продуктах и услугах. Язык быстро меняется, особенно в корпоративной среде. Менеджеры легко «приземляют» на русскую почву не только исконно русские слова наподобие «апгрейд», но и уже упомянутые нами «инсайты», «комплаенс», а также «коммитмент» и «визибилити». Однако то, что разрешено на митапе при разборе кейсов для улучшения customer experience, вряд ли подойдет письменному переводчику. С учетом всего вышесказанного давайте разберем следующий пример:

Red Pill is pleased to unveil that Red Pill Sputnik 5.3 beta is available to current Sputnik customers. This release focuses on new and improved integrations as well as security feature and content management enhancements.

Переводчик написал:

Компания Red Pill с радостью объявляет, что теперь пользователям решения Sputnik доступна бета-версия Red Pill Sputnik 5.3, в которой основное внимание уделено новым и усовершенствованным интеграциям, а также улучшены функции безопасности и управления контентом.

Сразу оговорюсь, меня смутило лишь одно место – «новым и усовершенствованным интеграциям», в остальном перевод более чем адекватен. Однако через неделю после того, как я отредактировал этот текст, другой заказчик прислал нам документ для перевода на английский, где уже по-русски были написаны наши «интеграции с другими продуктами», то есть я вполне допускаю, что рано или поздно, а может быть, уже сейчас фраза «новые и усовершенствованные интеграции» будет восприниматься как нечто само собой разумеющееся. И все-таки пока она, повторюсь, вызывает у меня определенные вопросы.

Что автор понимает под new and improved integrations? С высокой степенью вероятности интеграции – это способность Red Pill Sputnik 5.3 работать с другими решениями, что часто называют совместимостью. Другое дело – new and improved. В случае improved речь о том, что версия 5.2 была совместима, скажем, c облаком Amazon и эту совместимость доработали в новом релизе, то есть версия 5.3 работает с облаком AWS лучше, чем ее предшественница. New означает, что добавлена совместимость с новыми решениями, которые не поддерживались в версии 5.2. Теперь, зная все это, давайте слегка отредактируем наш перевод:

Компания Red Pill с радостью объявляет, что теперь пользователям решения Sputnik доступна бета-версия Red Pill Sputnik 5.3, в которой добавлена совместимость с новыми решениями и улучшена – с теми, что использовались раньше, а также расширены функции безопасности и управления контентом.

Конечно, гораздо проще сделать транслитерацию всего и вся, чем погрязнуть в поиске удобоваримых русских эквивалентов. Главное – всегда помнить, особенно при переводе, что устная и письменная речь – это две большие разницы и то, что хорошо для пир-ту-пир ток, далеко не всегда подойдет переводчику.

35. Когда все и так понимают, о чем речь

Помните, что маркетинговый текст должен быть «продающим», то есть убедительным, ярким и легким для восприятия. Ключевое слово здесь – текст. Не предложение, а текст. Именно поэтому задача редактора и в какой-то степени переводчика – смотреть чуть шире, выходя за рамки конкретного предложения, чтобы можно было увидеть текст целиком, ведь, цитируя классика, «большое видится на расстоянии».

Итак, перед вами отрывок из маркетинговой брошюры одного из наших заказчиков:

Below, are several key advantages of an integrated endpoint data security solution:

• More data control – An integrated endpoint data security solution brings mission-critical data kept on laptops and cloud shares back into IT’s control and reduces risk of data breach, while providing a single data repository where end users can access files without giving up data ownership.

• Better data visibility – With an integrated endpoint data security solution, anytime search and collection of user data for eDiscovery and compliance purposes across laptop and cloud share data is guaranteed.

• Greater storage efficiencies – An integrated endpoint data security solution delivers reduced storage overhead by providing a single virtual storage point for storing and de-duplicating laptop data and cloud share data – very often overlapping data.

И его перевод:

Ниже приведены ключевые преимущества комплексного решения по защите данных на пользовательских устройствах с функцией безопасного совместного доступа:

• Больше контроля над данными: комплексное решение для защиты данных на оконечных устройствах вернет IT-отделу контроль над критически важными данными, хранящимися на ноутбуках и в облаке, и сократит риск их утечки. Кроме того, решение послужит как единое и полностью интегрированное хранилище данных, где за конечными пользователями сохранится не только доступ, но и владение данными.

• Более подробная картина данных: комплексное решение для защиты данных на оконечных устройствах гарантирует постоянный поиск и обнаружение электронных данных в юридических целях (eDiscovery) и для соблюдения требований регуляторов, в том числе на всех ноутбуках и общих данных в облаке.

• Более эффективное хранилище: комплексное решение для защиты данных на оконечных устройствах сократит избыточные данные и освободит место в хранилище за счет единой виртуальной точки хранения и дедупликации повторяющихся данных из ноутбуков и совместных облачных файлов.

Не считая мелких шероховатостей, которые легко поправить, перевод соответствует оригиналу. Тем не менее не показалось ли вам, что и в исходном, и в целевом тексте что-то постоянно повторяется? Посмотрим еще раз:

Below, are several key advantages of an integrated endpoint data security solution:

• More data control – An integrated endpoint data security solution brings mission-critical data kept on laptops and cloud shares back into IT’s control and reduces risk of data breach, while providing a single data repository where end users can access files without giving up data ownership.

• Better data visibility– With an integrated endpoint data security solution, anytime search and collection of user data for eDiscovery and compliance purposes across laptop and cloud share data is guaranteed.

• Greater storage efficiencies – An integrated endpoint data security solution delivers reduced storage overhead by providing a single virtual storage point for storing and de-duplicating laptop data and cloud share data – very often overlapping data

Переводчик в каждом из четырех случаев аккуратно перенес выделенную конструкцию в русский текст, поэтому вы без труда найдете четырехкратное «ура» «комплексному решению для защиты данных на оконечных устройствах». Зачем, если все и так понимают, о чем речь? В первом предложении сказано, что «ниже приведены ключевые преимущества комплексного решения…», а значит, далее название можно безболезненно опустить: меньше букв, легче воспринимать написанное.

1.

Больше контроля над данными: комплексное решение для защиты данных на оконечных устройствах вернет IT-отделу контроль над критически важными данными, хранящимися на ноутбуках и в облаке, и сократит риск их утечки. Кроме того, решение послужит как единое и полностью интегрированное хранилище данных, где за конечными пользователями сохранится не только доступ, но и владение данными.

Убирая подлежащее, можно «передать» его права IT-отделу, и тогда именно он вернет себе контроль, сократит риск утечки и, идем дальше, получит хранилище данных. В результате мы имеем:

Больше контроля над данными: IT-отдел вернет себе контроль над критически важными данными, которые хранятся в облаке и на ноутбуках сотрудников, сократит риск утечки и получит единое и полностью интегрированное хранилище, где за конечными пользователями сохранится не только доступ, но и владение данными.

Всем же ясно, какое решение даст IT-отделу все вышеперечисленные блага, не так ли?

2.

Более подробная картина данных: комплексное решение для защиты данных на оконечных устройствах гарантирует постоянный поиск и обнаружение электронных данных в юридических целях (eDiscovery) и для соблюдения требований регуляторов, в том числе на всех ноутбуках и общих данных в облаке.

К слову, термин eDiscovery расшифровывается чуть раньше, поэтому его можно оставить латиницей. Концовка «в том числе на всех ноутбуках и общих данных в облаке» провалилась и должна быть ближе к «поиску и обнаружению». Плюс совершенно непонятно, что переводчик имел в виду под «общими данными». И наконец, мы договорились убрать отсюда мегасупердлинное подлежащее.

Более подробная картина данных: гарантированный поиск и сбор пользовательских данных в любое время, в том числе на ноутбуках и в облаке, для eDiscovery и соблюдения требований регуляторов.

3.

Более эффективное хранилище: комплексное решение для защиты данных на оконечных устройствах сократит избыточные данные и освободит место в хранилище за счет единой виртуальной точки хранения и дедупликации повторяющихся данных из ноутбуков и совместных облачных файлов.

В третьем пункте кое-кто ждет не дождется, когда освободится место подлежащего. Ведь на самом деле здесь все происходит благодаря «единой виртуальной точке хранения и дедупликации». Кроме того, стоит сделать более прозрачной причинно-следственную связь между дедупликацией и освобождением места в хранилище. Итоговый вариант перевода:

Более эффективное хранилище: единая виртуальная точка хранения и дедупликации стирает повторяющиеся данные на ноутбуках и в облаке, тем самым освобождая место в хранилище.

Такая избыточность часто встречается в буллетированных списках, и при переводе от нее можно совершенно безболезненно отказаться, ведь всем и так понятно, о чем речь. Зачем нагромождать лишние слова, когда мысль можно выразить гораздо короче?

36. Английские сравнения: и хочется, и колется, и…

Тексты на английском изобилуют сравнениями, эмоциональными оборотами и прочими стилистическими изысками, которые, к сожалению, редко поддаются переводу. И проблема здесь не в квалификации конкретного переводчика, а в том, что у двух языков, английского и русского, разный эмоциональный фон. То, что смотрится нормально и даже образно в английском, становится чересчур пафосным и порой смешным в русском. Именно поэтому, как бы ни хотелось сохранить исходный троп, приходится искать менее эмоциональный русский аналог или просто удалять английское сравнение без какой-либо компенсации.

1.

You may get up to 25 % performance degradation. Here, using the phrase “up to” is not a subtle “get out of jail free card,” but an acknowledgment that sharing the increased workload across several remaining machines can even more mitigate the impact of failure.

…и перевод:

Производительность может упасть максимум на 25 %. Использование оборота «максимум на» – это не уловка, как «карточка бесплатного выхода из тюрьмы» в «Монополии», а лишь подтверждение того, что распределение повышенной нагрузки между несколькими оставшимися машинами еще сильнее уменьшает влияние сбоя.

Сравнение «как “карточка бесплатного выхода из тюрьмы” в “Монополии”» понятно и в России, где одноименная игра давно пользуется заслуженной популярностью. Однако здесь оно выпадает из общего рисунка, по крайней мере в русском предложении. Сравнение осталось в целевом тексте, однако мы рекомендовали заказчику его удалить. На мой взгляд, от хирургического вмешательства предложение только выиграло:

Использование оборота «максимум на» – это не уловка, а лишь подтверждение…

2.

Life before this product implementation was kind of like having a newborn baby. I sleep through the night now.

Это предложение выпило немало переводческой крови. Хотелось найти близкий и, главное, емкий эквивалент на русском. Суть оригинала проста: «Пока мы не внедрили решение, наша жизнь была сущим адом как у молодых родителей, когда жена только что вернулась с новорожденным из роддома и ребенок постоянно орет, а теперь, после внедрения, бессонные ночи уже в прошлом».

Осталось лишь все это втиснуть в одно и, желательно, не слишком длинное предложение. В итоге переводчик «родил» следующий вариант:

Жизнь до внедрения этого продукта была словно первая неделя после роддома. Теперь я спокойно сплю по ночам.

На мой взгляд, смысл передан адекватно, да и само сравнение без потерь перекочевало в русский текст. Тем не менее заказчик не оценил столь интимных подробностей и попросил заменить «роддом» на более нейтральный оборот.

Жизнь до внедрения этого продукта была сплошным кошмаром. Теперь я спокойно сплю по ночам.

Заказчик одобрил второй вариант со «сплошным кошмаром», а, как известно, заказчик всегда прав.

Иногда английские сравнения могут сработать и в русском тексте. По возможности стремитесь их сохранить. Внимательно читайте перевод, чтобы убедиться, что сравнение не выбивается из целевого текста ни по стилю, ни по смыслу. Перевод английских сравнений на русский – очень тонкий лед, провалиться под который гораздо проще, чем выйти сухим на берег. Тем не менее старайтесь прибегать к удалению как можно реже: только когда у вас есть железобетонные основания для подобной хирургии.

3.

Еще один пример из моей переводческой практики, когда образность удалось-таки сохранить, но не будем забегать вперед.

Английский текст дается в форме диалога. Один гуру предлагает вариант решения проблемы, а его визави прыщет ядовитой критикой.

– We can make the public cloud more cost effective.

– Until someone actually meets the tooth fairy in person, that avenue is not possible.

И перевод:

– Можно повысить экономическую эффективность публичного облака.

– Можно, как только кто-нибудь лично встретится с зубной феей.

Наш перевод максимально близок к оригиналу, и все вроде бы неплохо, только зубная фея в России не настолько раскрученный персонаж, как по ту сторону Тихого или Атлантического океана. Конечно, дети иногда кладут зуб под подушку и ждут, что на утро вместо зуба та самая фея принесет им денежку. Приходится ставить напоминание на телефон, а то фея забудет зайти, и ребенок расстроится от столь вопиющего пренебрежения.

Как вы уже поняли, нас интересует именно второе предложение. В нем можно выделить два отчасти перекрывающих друг друга смысла. Первый – «этого никогда не случится, потому что никто никогда не видел, да и вряд ли увидит зубную фею во плоти». Второй – «это случится, только если вы найдете некий магический предмет, исполняющий любые желания». В конце концов, вы же хотите сделать публичное облако более экономичным. Возможно, кому-то и зубная фея подойдет, но мы решили пойти дальше и, возможно, немного согрешили, занявшись «улучшайзингом».

Поработаем с первым смыслом. Что первое приходит на ум?

– Можно повысить экономическую эффективность публичного облака.

– Можно, как только рак на горе свистнет после дождичка в четверг.

Все русскоговорящие сразу поймут, что это саркастическое «никогда». Вопрос в том, насколько уместен подобный оборот в маркетинговой листовке. Наверное, «когда рак на горе свистнет» звучит грубовато и стилистически выбивается из общего рисунка. Попробуем вариант № 2 и введем в канву повествования магический предмет. Тут возможны варианты, главное, чтобы они подходили стилистически и однозначно трактовались носителями языка, в данном случае русского. Можно «поймать золотую рыбку» с четкой и всем понятной отсылкой к знаменитой сказке А. С. Пушкина, или «потереть лампу Аладдина», или же «найти четырехлистный клевер». Мы в итоге остановились на «цветущем папоротнике».

– Можно повысить экономическую эффективность публичного облака.

– Это вряд ли, если только вы не найдете цветущий папоротник.

Так мы сохранили «магию» оригинала, но передали ее средствами, более привычными русскому уху. Конечно, локализация уместна не всегда. Часто дюймы остаются дюймами, а, скажем, Билл и Стив ждут не Деда Мороза, а Санта-Клауса, и без контекста тут не разберешься.

37. Мощь имен прилагательных

Краткий, емкий текст получается далеко не всегда. Зачастую гигантские объемы и жесткие дедлайны не оставляют переводчику выбора. У него просто нет времени «допилить» сложный абзац, и вся надежда на последующую редактуру, если она вообще случится. Именно поэтому от безысходности или боязни ошибки приходится делать развернутый перевод. Однако если время есть, стоит взять небольшую паузу и… попить кофе, посмотреть в окно, побродить по социальным сетям, а через пять минут вернуться к проблемному месту и еще немножко подумать.

После некоторых размышлений станет очевидно, что причастный оборот можно заменить одним прилагательным, тем самым придав высказыванию динамичности. Имена прилагательные – хорошие друзья переводчика, которые помогают экономить место и делать текст точнее и сочнее.

Очередной пример из жизни:

With storage arrays historically being rather expensive, complex pricing models, and aggressive one-time discount negotiations, there is no unified rule to accurately assess actual TB cost per month.

…и перевод:

Принимая во внимание, что так исторически сложилось, что массивы хранения данных относятся к дорогостоящему оборудованию, у них сложные модели ценообразования, а переговоры о разовых скидках на них ведут до последнего, нет никакого универсального правила, по которому можно было бы точно оценить фактическую стоимость одного ТБ в месяц.

Адекватность перевода у меня сомнений не вызывает. Есть небольшое многословие, да и только. Просто на этом примере хорошо видно, как имена прилагательные могут сработать на пользу переводимому тексту.

1.

Принимая во внимание, что так исторически сложилось, что массивы хранения данных относятся к дорогостоящему оборудованию…

Сюда так и просится связка «традиционно высокая стоимость»:

Учитывая традиционно высокую стоимость массивов хранения…

И текста стало в два раза меньше, и читается гораздо легче – при полном сохранении смысла.

2.

…переговоры о разовых скидках на них ведут до последнего…

Здесь нам поможет еще одно сильное прилагательное: жесткий.

…жесткие переговоры о разовых скидках…

Итак, между делом меняя «по которому можно было бы» на «чтобы», получаем финальный вариант:

Учитывая традиционно высокую стоимость массивов хранения, сложные модели ценообразования и всегда жесткие переговоры о разовых скидках, нет никакого универсального правила, чтобы точно оценить фактическую стоимость одного ТБ в месяц.

Имена прилагательные – мощное оружие в переводческом арсенале. Главное – помнить о нем и уметь им пользоваться, и тогда ваши переводы засияют новыми красками.

38. И один в поле воин

Сейчас речь не про русского богатыря, а про слово. И одно слово может поменять смысл целого высказывания, главное – не пройти мимо. А то проглядел маяк на горизонте – и переводческий ковчег безнадежно сел на мель или, того хуже, разбился о рифы.

Исходный текст:

With current unstable market, are you comfortable making a 3 year commitment to a new storage solution upfront? Probably not.

…и перевод:

Сегодня на рынке установился такой климат, при котором трехлетние инвестиции в создание нового хранилища уже не кажутся надежным решением.

В целом перевод адекватный. Замена синтаксической конструкции с вопроса-ответа на одно предложение кажется вполне оправданной. Оборот 3 year commitment, который буквально означает «трехлетние обязательства», переведен как «трехлетние инвестиции», что тоже весьма недурно. Картину портит всего одно пропущенное переводчиком слово – upfront.

Upfront значит «авансом». Без этого слова схема оплаты не совсем прозрачна. Давайте заполним пропуск и немного переформулируем:

При текущем нестабильном рынке готовы ли вы заплатить авансом за новую СХД, которую получите через три года? Наверное, нет.

Мы вернули исходную конструкцию «вопрос-ответ» и сделали высказывание гораздо понятнее, добавив лишь одно пропущенное существительное «авансом». Подчас маленькое незаметное слово или знак препинания имеет решающее значение, ведь и один в поле воин. Именно поэтому переводчику, да и редактору, всегда нужно быть настороже.

39. А не сыграть ли нам в прятки?

Почти все в детстве играли в прятки. Суть проста: все прячутся, а кто-то один ищет. Так вот, старайтесь не играть в прятки с читателем, ведь он вряд ли верно воспримет ваш текст, если потратит все силы на поиски смысла. У филологов есть два умных термина – тема и рема. В наших сугубо практических целях мы можем (да простят меня поборники изящной словесности за столь вопиющую бестактность) приравнять пару «тема-рема» к паре «подлежащее-сказуемое». Когда подлежащее и сказуемое находятся слишком далеко друг от друга, смысл неизбежно ускользает даже от вдумчивого читателя. Чем больше и сложнее предложение, тем риск непонимания выше. А ведь, как сказал классик, счастье – это когда нас понимают.

Итак, очередной пример:

But given increasingly mobile staff generating more sensitive information beyond IT’s traditional domain, need to access information anytime anywhere, the probable expense and risk of compliance and eDiscovery requirements, worrying about confidential information in non-protected cloud environments and unknown (to IT) locations, many organizations moved endpoint data protection to the forefront.

…и его перевод:

Однако всё больше мобильных сотрудников создают больше и больше критически важной информации за пределами традиционного ареала IT-отдела. Наряду с этим требования к доступу к информации в любое время в любом месте, потенциальные расходы и риски, сопряженные с соблюдением законодательства и требованиями к обнаружению электронных данных (eDiscovery), опасения за конфиденциальные данные в незащищенных облаках и неведомых (IT-отделу) местах вывели защиту данных на оконечных устройствах на первый план во многих организациях.

Попробуйте прочесть перевод вслух, а прочитав, с ходу понять, кто же «вывел защиту данных на оконечных устройствах на первый план». Вряд ли удастся. Придется перечитать весь абзац и, возможно, даже подчеркнуть все однородные подлежащие. В конце концов вы докопаетесь до истины, но интересно, будет ли читатель утруждать себя столь подробным разбором, особенно в наш цифровой век, когда информация поглощается с бешеной скоростью. Скорее всего, он пропустит непонятный абзац и пойдет дальше или вообще закроет документ, и ваше опосредованное общение на этом закончится.

Проблема в том, что между первым подлежащим и сказуемым очень много букв. В оригинале автор сделал огромную вводную конструкцию на три строки и добавил к ней хвостик с грамматической основой – не самый удобочитаемый вариант. Переводчик вполне обоснованно превратил вводную конструкцию в однородные подлежащие, но в какой-то момент позабыл о читателе, а зря.

План спасения прост: нужно разбить абзац по-другому и добавить активных глаголов. Итак, поехали.

1.

Однако всё больше мобильных сотрудников создают больше и больше критически важной информации за пределами традиционного ареала IT-отдела. Наряду с этим требования к доступу к информации в любое время в любом месте…

Оставляя за скобками шероховатости в виде «традиционного ареала IT-отдела» (тут выигрышнее будет «традиционный корпоративный периметр», который по умолчанию IT-периметр), давайте подумаем, кто предъявляет «требования к доступу к информации в любое время в любом месте». Очевидно, речь о персонале, прежде всего о мобильных сотрудниках. Кому еще нужен доступ в любое время в любом месте? И вот он повод отщипнуть немного слов от огромного второго предложения.

Однако растет число мобильных сотрудников. Они создают всё больше критически важной информации за пределами традиционного корпоративного периметра и хотят получать доступ к информации в любое время и в любом месте.

2.

Разбираемся с остатками нашего многобуквенного монстра:

…потенциальные расходы и риски, сопряженные с соблюдением законодательства и требованиями к обнаружению электронных данных (eDiscovery), опасения за конфиденциальные данные в незащищенных облаках и неведомых (IT-отделу) местах…

Здесь перечисляются другие корпоративные «болячки». Проблем у компаний осталось две: соблюдение требований и риск утечки данных. Вполне допустимо использовать два однородных сказуемых даже в сильно распространенном предложении. Например, вот так:

Вместе с тем организации сталкиваются с требованиями регулирующих органов и требованиями к электронному обнаружению данных (eDiscovery), что чревато определенными рисками и расходами, а также опасаются за свои конфиденциальные данные, которые хранятся в незащищенных облаках и неведомых IT-отделу местах.

Как видно, мы еще поменяли местами «соблюдение требований» и «потенциальные расходы и риски». Так яснее, что главное («соблюдение»), а что производное («расходы и риски»).

3.

…вывели защиту данных на оконечных устройствах на первый план во многих организациях.

Заключение таково, что, мол, из-за всего вышесказанного «защита данных на оконечных устройствах выходит на первый план». Вывод можно оформить отдельным предложением и тем самым отсечь у нашего Змея Горыныча еще одну многобуквенную голову.

В результате на первый план во многих организациях выходит защита данных на оконечных устройствах.

Итоговый вариант перевода с новой разбивкой на предложения:

Однако растет число мобильных сотрудников. Они создают всё больше критически важной информации за пределами традиционного корпоративного периметра и хотят получать доступ к информации в любое время и в любом месте. Вместе с тем организации сталкиваются с требованиями регулирующих органов и требованиями к электронному обнаружению данных (eDiscovery), что чревато определенными рисками и расходами, а также опасаются за свои конфиденциальные данные, которые хранятся в незащищенных облаках и неведомых IT-отделу местах. В результате на первый план во многих организациях выходит защита данных на оконечных устройствах.

Текста стало больше, чем в первой версии. Кроме того, два предложения превратились в четыре. Этот случай – классическое исключение из моего же правила, что «короче практически всегда лучше». Иногда стоит поставить дополнительную точку, чтобы читатель не заплутал в словесных дебрях и осилил абзац целиком. Так ваш текст в буквальном и переносном смысле дойдет до адресата. Ведь вы именно этого и добивались, не так ли?

40. В поисках причины и следствия

Когда в абзаце слишком много разных действий, недолго и запутаться, кто на ком стоит и что из чего вытекает. Именно поэтому переводчику стоит заранее разобраться с причинно-следственными связями. В противном случае велик риск допустить неточность.

1.

Organizations are striving to regain data control and standardize data access policy to minimize risk and boost staff performance without having to spend too much of scarce resources.

В попытках взять собственные данные под контроль и стандартизировать политику предоставления доступа к данным организации бросили все силы на то, чтобы свести к минимуму риски и повысить продуктивность работы сотрудников, стараясь не тратить и без того ограниченные ресурсы.

Переводчик перепутал местами непосредственное действие и желаемый результат. Получается, что организации пытаются «свести к минимуму риски и повысить продуктивность работы сотрудников», чтобы «взять собственные данные под контроль и стандартизировать политику…». Однако на самом деле всё с точностью наоборот: организации берут данные под контроль и унифицируют политику, чтобы снизить риски и повысить продуктивность.

Компании пытаются вернуть контроль над собственными данными и стандартизировать политику предоставления доступа, чтобы минимизировать риски и повысить продуктивность сотрудников, не тратя при этом и без того ограниченные ресурсы.

2.

Причинно-следственные связи часто выходят за рамки одного предложения, что позволяет за счет контекста делать перевод короче и легче. Например, возьмем следующее предложение из этого же абзаца.

To address these challenges, they are opting for the latest generation of data protection solutions featuring much better automation and backup performance, even in case of networks with low bandwidth, than earlier generations of similar products.

Чтобы справиться со всеми этими задачами, организации обращаются к новейшему поколению решений для защиты данных, ведь по сравнению с прошлыми поколениями таких продуктов современные обеспечивают гораздо более высокий уровень автоматизации и производительности резервного копирования даже в сетях с узкой полосой пропускания.

Предложение – как английское, так и русское – перегружено и тяжело для восприятия. Попробуем облегчить его. Поскольку задачи, стоящие перед организациями, подробно описаны ранее, вводную фразу «чтобы справиться…» можно легко заменить одним словом «поэтому», а оборот «обращаются к» – глаголом «выбирают».

Поэтому организации выбирают новейшее поколение решений для защиты данных…

Кроме того, два «поколения» на одно предложение – это чересчур. Можно оборот «по сравнению с прошлыми поколениями таких продуктов» спокойно заменить на «по сравнению с предшественниками», и тогда получаем:

Поэтому для защиты данных организации выбирают новейшее поколение решений, ведь по сравнению с предшественниками они обеспечивают гораздо более высокий уровень автоматизации и производительности резервного копирования даже в сетях с узкой полосой пропускания.

Выстраивая причинно-следственные связи в целевом предложении и параллельно убирая из него дублирующиеся элементы, которые уже не несут особого смысла, мы создаем адекватный текст, понятный без сверхусилий.

41. «Непрозрачный» перевод

Как я уже писал, на мой сугубо личный взгляд, мастерство письменного переводчика заключается прежде всего в способности выбрать правильный вариант из двадцати предложенных. Если вы не знаете перевод того или иного слова, это не страшно: есть много словарей, как англо-русских, так и англо-английских, причем последние обычно гораздо полезнее. Но словарь не сделает выбор за вас. Выбрать конкретное слово и правильно истолковать его значение с учетом контекста – главная задача переводчика. Иногда у вас в голове уже крутится интересный вариант, и тогда вы рискуете попасть впросак, сознательно игнорируя все значения, идущие вразрез с вашей гипотезой. Здесь важно не увлечься фантазиями на заданную автором тему.

Бывают ситуации, когда, наоборот, словарь не балует россыпью вариантов, но, вставляя выбранное слово в целевой текст, вы сами не очень понимаете логику или, как у нас иногда говорят, физику высказывания. Это серьезная проблема. Ведь переводчик, который не уловил смысл высказывания, сродни вратарю, пропустившему момент удара. Двигаясь вслепую, не понимая, к чему клонит автор, вы с высокой вероятностью где-нибудь ошибетесь. Именно поэтому, подставив в текст значение из словаря, убедитесь, что вам все понятно. В противном случае надо думать дальше или, на худой конец, спрашивать заказчика, потому что «непрозрачный» перевод не делает вам чести.

Наш пример как раз про transparency, или, судя по основному значению этого слова, «прозрачность»:

The program runs transparently with no end-user intervention and the backup consumes minimum capacity, so there are no slowdowns or interruptions, and employees always stay fully productive.

Программа функционирует прозрачно и не мешает работе конечных пользователей, а процесс резервного копирования задействует минимальное количество ресурсов, поэтому никакие замедления или прерывания не отвлекут сотрудников от работы.

Есть два момента, которые хотелось бы обсудить. Первый – «функционирует прозрачно». Что это значит? «Прозрачно» в смысле «понятно», то есть пользователям ясно, как работает программа, в ней нет скрытых алгоритмов? Но тогда какая связь между этой частью предложения и фразой «не мешает работе конечных пользователей»? Связь так себе, а какая, собственно, вам разница? В словаре написано transparently = прозрачно, а что это значит, пусть другие разбираются. Оставляем как есть. Или все-таки думаем дальше? Думаем. Какие еще могут быть толкования для слова «прозрачно», раз словарь более-менее подходящих альтернатив не дает? Прозрачный предмет – тот, сквозь который мы можем что-то увидеть. А если предмет настолько прозрачный, что мы его даже не замечаем? Что, если пользователи не замечают, как программа работает? Если не замечают, то она, соответственно, им не мешает. Уже теплее. В таких ситуациях обычно говорят, что программа функционирует в фоновом режиме. Итак, новая версия перевода:

Программа запускается в фоновом режиме и не мешает работе конечных пользователей…

Так «прозрачно» превратилось в «фоновый режим», и если хорошо поискать, то в англо-английских словарях такое толкование отыщется. Но даже при отсутствии словаря можно «докрутить» исходное «прозрачно» до адекватного варианта, попадающего и в контекст, и в логику высказывания.

Второй момент – «замедления или прерывания». Переведено точно, но как-то не по-русски. Вы когда-нибудь хотели в ярости бросить ноутбук в стену из-за замедлений или прерываний? Вряд ли. В жизни мы используем другое словосочетание: «система тормозит». Стоит сказать, что программа тормозит, и каждый однозначно поймет, о чем речь. Единственное, слово разговорное, поэтому стоит взять его в кавычки. Наш итоговый вариант:

Программа запускается в фоновом режиме и не мешает работе конечных пользователей, а процесс резервного копирования потребляет минимум ресурсов, то есть системы не «тормозят» и сотрудники работают как обычно.

После перевода важно выдать «прозрачный» текст, который не нужно перечитывать дважды. Если же одного прочтения недостаточно для полного понимания, значит, результат оставляет желать лучшего.

42. Мелодия vs какофония

Всегда стоит помнить, что вы переводите связный текст. И пусть каждое предложение по отдельности звучит хорошо, если при прочтении абзаца получается не мелодия, а какофония, надо что-то делать. Разница между ними настолько тонка и субъективна, что зачастую редактор не может обосновать правку. Читая перевод, он толком не понимает, в чем проблема, – лишь чувствует подвох.

Итак, на этот раз переводим с английского на русский:

Apps have become business-critical for organizations looking for skyrocketing growth. They facilitate customer reach worldwide and can be used as the primary business model. These apps are to be protected from cyber threats, while end users require high availability and uninterrupted operation, which can make balancing rather tough.

Приложения стали критически важными для организаций, стремящихся расти быстро. Они помогают охватывать заказчиков по всему миру и могут выступать в качестве основной бизнес-модели. Эти приложения нужно защищать от угроз, а конечным пользователям нужна высокая доступность и бесперебойная работа, что может потребовать жесткой балансировки.

Первое предложение переведено отлично, да и все остальные тоже весьма недурно. Тем не менее чем дольше я вчитывался в этот абзац, тем больше ощущал некий разрыв между первым предложением и вторым. Возможно, все субъективно и я ищу черную кошку в темной комнате, хотя никакой кошки нет и в помине. И все-таки мне было важно подчеркнуть причинно-следственную связь: «приложения стали важны, потому что они помогают…». Кроме того, «охватывать заказчиков» не самая удачная конструкция. После долгих раздумий все это вылилось в следующий вариант:

Организации стремятся быстро расти и поэтому делают ставку на приложения как на способ эффективнее работать с заказчиками по всему миру или даже как на основную модель ведения бизнеса.

Допускаю, что и этот перевод не оптимален, но в тот момент на большее меня, к сожалению, не хватило.

«Потребовать жесткой балансировки» – еще одна формулировка, стабильно вызывавшая редакторский зуд. В английском так и написано – tough balancing, но в русском «жесткая балансировка» звучит странновато. Поищем эквивалент. Смысл здесь в том, чтобы и волки были сыты, и овцы целы, то есть и пользователи довольны, и приложения не взломаны. Но найти баланс или, например, золотую середину между требованиями безопасности и желаниями пользователей весьма проблематично. Давайте так и напишем:

Эти приложения необходимо защищать от угроз, а конечным пользователям нужна высокая доступность и бесперебойная работа, так что найти золотую середину здесь совсем не просто.

Итоговый вариант:

Организации стремятся быстро расти и поэтому делают ставку на приложения как на способ эффективнее работать с заказчиками по всему миру или даже как на основную модель ведения бизнеса. Эти приложения необходимо защищать от угроз, а конечным пользователям нужна высокая доступность и бесперебойная работа, так что найти золотую середину здесь совсем не просто.

Возможно, какофония мне лишь привиделась и все эти правки весьма субъективны, но жизнь нам дается в ощущениях, а своим ощущениям я стараюсь доверять.

43. Вокруг да около

Иногда мы ходим вокруг да около, пытаясь передать смысл исходного высказывания через пространные описания. Так часто бывает, когда мы идем за оригиналом и переводим практически дословно. В самом по себе буквализме ничего плохого нет. Напротив, у читателя подчас возникает ощущение более точного и правильного перевода, потому что в русском тексте слова стоят на тех же местах, что и в английском, и даже человек, не особо сведущий в вопросах перевода, может открыть словарь и убедиться, что значение этих слов сохранено. Такая точность вызывала бы безусловное одобрение и даже восхищение, если бы не одно но. Русский и английский, притом что оба оперируют буквами, словами и предложениями, – это две разные семиотические системы со своими средствами выразительности, и игнорирование их специфики рано или поздно выйдет переводчику боком.

Не будем далеко ходить за примером:

Route tickets by categories such as application or hardware support to make sure your ticket isn’t spending time going through the wrong channels. Get it to where it needs to be immediately.

…и перевод:

Маршрутизируйте заявки по категориям, таким как поддержка приложений или оборудования, и вы будете уверены, что ваша заявка не тратит время на прохождение не по тем каналам. Сразу же отправьте ее туда, где она должна быть.

К первой фразе у меня никаких вопросов нет. Более показателен тут дословный перевод второй части: «и вы будете уверены, что ваша заявка не тратит время на прохождение не по тем каналам. Сразу же отправьте ее туда, где она должна быть». В принципе смысл передан и, наверное, можно оставить все как есть. Тем не менее в русском языке найдутся более изящные обороты, объясняющие, что, отправляясь из Москвы в Петербург, не надо ехать через Новосибирск. Вместо того чтобы «ходить вокруг да около» или, еще лучше, «идти окольными путями», а именно это и означает фраза «прохождение не по тем каналам», заявки пойдут напрямик, то есть будут приземляться туда, куда нужно.

Маршрутизируйте заявки по категориям, таким как поддержка приложений или оборудования, чтобы ваши заявки не шли окольными путями, а сразу попадали туда, куда нужно.

Преданье старины глубокой, которое во всех нас сидит как некий культурный код или архетип, помогло нам получить на выходе подлинно русское предложение. Инструментарий русского языка, как, собственно, и английского, действительно безграничен, осталось лишь научиться пользоваться им или хотя бы малой его частью.

44. Перевод слоганов как вид искусства

Переводческие трудозатраты заказчик обычно оплачивает либо по словам, либо по переводческим страницам (по умолчанию одна страница – это 250 слов). Так что неважно, насколько мелко набран ваш текст. Можно целое соглашение уместить на одной странице, взяв 5-й или 6-й кегль. Количество переводческих страниц от этого не изменится, и, если на одной странице MS Word вы умудрились уместить 1000 слов, заплатить все равно придется за четыре страницы, а не за одну.

Считается, что переводчик может перевести одну страницу в час, но нюансы почему-то всегда остаются за скобками. В частности, даже непрофессионалу ясно, что тексты бывают разной сложности и переводить, скажем, типовой договор о неразглашении гораздо проще, чем маркетинговую листовку о программно-определяемых хранилищах. В этой череде не самых простых текстов, перевод которых никак не укладывается в норму 1 страница в час, особняком стоят разные девизы и слоганы. На краткие и емкие выражения, состоящие всего из нескольких слов, уходит уйма времени, а также сил и нервов.

Так, у одного из наших заказчиков есть слоган Be ready. Напоминает пионерский призыв «будь готов», и сразу просится ответ «всегда готов». Идея в том, что с решениями этой компании вы всегда будете готовы к любым неприятностям или сложным задачам, которые с кондачка не решаются. В одной презентации слоган сократился до одного слова – ready, причем сначала приводилась какая-то задача или проблема, а под ней красноречивое ready и больше ничего.

Иногда слоган получается перевести в лоб или почти в лоб, но только переводчик знает, сколько ушло времени на то, что кажется таким естественным и простым, как Drive Your Dream и «Управляй мечтой». Мы тоже сначала попытались перевести «ready» как «готов», добавив к первой строчке довольно-таки прискорбно смотрящийся предлог «к».

Но кошки скребли на сердце. Плюс наши потуги потерпели фиаско на фразе Bob accidentally deleted all files but needs them back. Вставить конструкцию «к ситуации, когда», добавить «Боб случайно удалил все файлы, и ему нужно их вернуть» и увенчать все по-пионерски звонким «готов» уже не представлялось возможным.

Мы стали думать дальше, оперируя уже не словами, потому что сие оказалось бесполезно, а смыслами. Что значит готов? Раньше запросы регуляторов всегда падали как снег на голову, выливаясь в жесткий аврал, крики начальства и дамоклов меч штрафов, скажем от Роскомнадзора.

Вообще все перечисленное в презентации – это проблемы.

• Чтобы провести горизонтальное масштабирование, нужно оформлять закупку у вендора и по полгода ждать поставки новых серверов.

• Чтобы своевременно ответить на запросы регулирующих органов, или попросту регуляторов, нужно сохранять и держать под рукой кучу всяких данных.

• Чтобы извлекать пользу из имеющихся данных, их нужно как-то собирать, хранить, архивировать, классифицировать – да бог весть что еще делать.

• Чтобы Боб не удалил все файлы без возможности восстановления, нужно иметь какую-то волшебную кнопку, которая вернет всё на круги своя.

Итак, все, что написано в верхней строке, – это проблемы. Но вторая строка говорит о том, что теперь, с решением нашего заказчика, ни одна из перечисленных проблем больше таковой не является. Бинго! «Это уже не проблема» или «больше не проблема».

Горизонтальное масштабирование

Больше не проблема

Запросы регуляторов

Больше не проблема

Данные

Больше не проблема

Боб случайно удалил все файлы, и ему нужно их вернуть

Больше не проблема

В результате мозгового штурма мы смогли избавиться от ненавистного предлога «к» в первой строке, передать смысл слогана и сделать это действительно по-русски. Какой бы вариант заказчик в итоге ни выбрал, этот кажется мне довольно удачным и как минимум нетривиальным. На перевод одного слова – ready – ушло больше времени, чем на перевод нескольких страниц, но, на мой сугубо личный взгляд, оно того стоило.

45. Про того, чье имя нельзя называть

В 2020 году каждый человек на планете выучил как минимум одно новое слово – коронавирус. О том, как COVID-19 повлиял и до сих пор влияет на разные компании, отрасли и общество в целом, было и еще будет написано несчетное количество текстов. Стремительность перемен оставляет авторам постов и комментариев очень мало времени, потому что нужно обработать инфоповод, пока он еще горячий. В итоге копирайтеры работают на износ и часто присылают на перевод сумбурные тексты. Итак, давайте попробуем перевести следующий абзац:

Перемены возникли по причине роста недоверия людей к физическим каналам коммуникации, а именно: к местам, где сложно соблюдать социальную дистанцию; к бизнесам, на общение с которыми тратится много времени; и к компаниям, для получения услуг которых надо стоять в очередях.

Как правило, переводчик не может адекватно перевести то, чего не понимает. Именно поэтому сначала нужно расшифровать послание, исходя из логики и здравого смысла, или позвонить автору и спросить, что тот имел в виду.

«Физические каналы коммуникации» вызывают недоверие не только у людей в целом, но и у переводчиков в частности. Про какие каналы пишет автор? Вероятно, речь о том, что раньше люди сами ходили по магазинам и разным конторам, а теперь всё больше предпочитают покупать товары через интернет.

Продолжение – «к бизнесам, на общение с которыми тратится много времени» – больше похоже на прямой поток сознания, который очень сложно понять. На переводческое счастье, автор дублирует мысль – «к компаниям, для получения услуг которых надо стоять в очередях». Речь о том, что в некоторых местах, например в банке, на почте или в поликлинике, люди могут долго ждать оказания услуги, стоять в очереди и подвергать себя риску заражения.

Если бы мы предварительно не перевели этот текст с русского на русский, а сразу взялись за перевод на английский язык, то наш результат мог бы выглядеть вот так:

Rampant trust issues caused change. Firstly, it was hardly possible to practice social distancing at some places during conventional real-world communication. Secondly, communication with business consumed too much time. Thirdly, queuing was inherent to receive some companies' services.

Не очень понимая, о чем речь, переводчик старается держаться оригинального текста, сохранять синтаксис и последовательность смыслов. Тем не менее налицо попытка как-то упорядочить высказывание: переводчик использует вводные конструкции «во-первых», «во-вторых» и «в-третьих», которых в исходнике нет. Более того, «физические каналы коммуникации» адекватно переданы как conventional real-world communication, то есть традиционное общение в реальном мире.

И все же чувствуется недостаточная подготовительная работа: переводчик на свой лад переиначил фразу «к бизнесам, на общение с которыми тратится много времени» – communication with business consumed too much time, получив в итоге другой смысл: «на общение с бизнесом уходит слишком много времени».

Главная же проблема заключается в сумбурности русского текста, в том, что автор, сознательно или нет, опустил главный «триггер» 2020 года – того, чье имя нельзя называть. В результате пострадали причинно-следственные связи и логика всего предложения, которую еще больше исказил относительно буквальный перевод. Если бы вначале уточнялось, что именно из-за коронавируса люди опасаются личных встреч и посещения общественных мест, а, в свою очередь, эти опасения приводят к переменам в бизнесе и жизни, тогда все было бы прозрачнее.

Конечно, подобные вольности лучше согласовывать, но практически всегда заказчики не против небольшого рерайта. В результате у себя в голове мы перестраиваем исходное предложение следующим образом:

Из-за угрозы заражения коронавирусом люди старались не общаться очно, как раньше, понимая, что в очереди или при разговоре с сотрудником компании вряд ли получится обеспечить необходимую социальную дистанцию. Эти опасения привели к дальнейшим изменениям.

…и переводим на английский:

Due to the coronavirus threat, people tried to avoid conventional real-world communication realizing that it was hardly possible to practice social distancing while waiting in a queue or talking to a service provider staff. Those worries fueled the change.

В результате мы получаем логичное английское высказывание с причиной (угроза коронавируса) и следствием (опасения людей) и можем эффектно расставить акценты, выделив фразу про перемены в отдельное короткое предложение. Оно отлично смотрится после длинного и придает тексту необходимый ритм. Кроме того, далее речь пойдет как раз об изменениях, поэтому лучше поставить эту фразу не в начало абзаца, как было в исходном тексте («Перемены возникли»), а в конец – fueled the change, ибо здорово же, когда тебя понимают.

46. Почему современным переводчикам не стоит бояться Google Translate

Нашего брата уже лет десять как пугают восстанием машин. Мол, скоро машинный перевод заменит человеческий и переводчики останутся не у дел, как в свое время, после изобретения автомобилей, это случилось с извозчиками. Кто сейчас вспомнит лихих бородатых мужиков, которые за дополнительный рубль на водку нещадно стегали тройку, чтобы доставить барина по назначению? Машинный перевод действительно эволюционирует, особенно в последнее время, с привлечением нейронных сетей. Подчас это облегчает работу с типовыми текстами, например с договорами о неразглашении конфиденциальной информации или пунктами контракта про обстоятельства непреодолимой силы и ограничение ответственности. Самый, пожалуй, популярный переводческий движок на сегодня – Google Translate, чье название уже стало нарицательным. Так стоит ли современным переводчикам бояться конкуренции с Google Translate и его собратьями? Нет, не стоит, и вот почему.

Причина 1. Пока исходные тексты создают люди, переводить их тоже придется людям. Авторы часто пишут не то, что хотят сказать, а порой им просто сказать нечего. В результате переводчик сидит и гадает, что же имел в виду глубокоуважаемый технический писатель или маркетолог, а машина, какой бы интеллектуальной она ни была, гадать не умеет и все смысловые ляпы, зубодробительные обороты и рожденную в творческом экстазе околесицу аккуратно переносит в целевой текст. К машине никаких претензий, а вот к человеческому фактору, как сейчас принято говорить, вопросы имеются. Пока авторы безбожно издеваются над русским языком и не боятся, что за ними темной ночью явится грозный демон Розенталя, не переведется в переводчиках нужда на Руси-матушке, вы уж простите за каламбур. То же касается и английских текстов, которые пишут индусы, французы, голландцы. Да и носители языка по обе стороны океана тоже не без греха.

Приведу один пример из своей переводческой практики. Нам прислали текст на перевод с русского на английский, и некоторые абзацы уже были на языке нашего незабвенного Вильяма Шекспира, с припиской «английский можете не смотреть, там и так все правильно». Так вот, если у вас есть время, обязательно проверяйте места, где «и так все правильно», потому что «правильно», «срочно», «качественно» – понятия, к сожалению, относительные и верить тут на слово никому нельзя. Итак, наше «уже правильное английское» предложение:

In case of emergency, SOC team provides required notifications with all proper information to responsible stockholders of the systems from the customer side.

Предложение можно подсократить без потери смысла, заменив required notifications with all proper information на detailed notifications, потому что уведомления по умолчанию необходимы, а если в них еще и есть вся нужная информация, то это всего лишь подробные уведомления, или detailed notifications. Но это не ошибка, а просто много букв.

Другое дело – замечательное слово stockholders, которое тут совершенно не к месту. Это именно человеческая ошибка: машина ошибается иначе, и такую ошибку машинный переводчик (а иногда даже и человек) не заметит и исправить не сможет. Автор спутал два похожих слова – stockholder и stakeholder. Stockholder – акционер, владелец доли в акционерном капитале компании, а stakeholder – заинтересованное лицо, то есть вместо того, чтобы отправлять подробные уведомления заинтересованным лицам (менеджерам по продуктам, инженерам, руководству компании), команда центра безопасности (SOC team) решила отправлять их акционерам. Но и это еще не всё. Подключаем к процессу редактуры логику и здравый смысл – самые мощные инструменты в нашем переводческом арсенале. Неужели уведомления об инцидентах информационной безопасности будут рассылаться всем заинтересованным лицам? Вряд ли. Кроме того, исходный текст дает нам подсказку responsible stockholders, то есть рассылка идет только людям, непосредственно ответственным за продукт. В английском языке таких менеджеров называют product owner. Исходя из всего вышесказанного, давайте подкорректируем «и так правильный» текст:

In case of emergency, SOC team provides detailed notifications to system owners on the customer side.

Мало кто из авторов знает, что происходит с их шедевром в процессе перевода. Они могут лишь догадываться о тонкостях переводческих трансформаций по частым и порой не очень приятным вопросам, прилетающим от переводчиков. Самый популярный звучит примерно так: «А что ты, дорогой друг, тут хотел сказать?»

Многие придерживаются другого мнения и принципиально не правят исходный текст, переводя все как есть, чтобы читатель увидел именно то, что создал автор. Каждый имеет право на собственное мнение, но лично мне переводческий подход shit in, shit out – или, как говорят по-русски, «из дерьма конфетку не сделаешь» – глубоко чужд. И если переводчик думает по-другому, то я, как редактор, оставляю за собой право камня на камне не оставить от такого шибко прямолинейного перевода.

Причина 2. Маркетинг, маркетинг и еще раз маркетинг. Мы живем не только в цифровую эпоху, но и в эпоху маркетинга, когда мало создать крутой продукт, нужно еще его правильно п(р)одать. По этой причине все пишут или пытаются писать «продающие» тексты, полные бурлеска, неожиданных виньеток, двойных, а то и тройных смыслов. Перевести такой креатив может далеко не каждый, ведь, помимо собственно передачи смысла, целевой текст должен быть красивым, опять-таки «продающим» и – что не менее важно – словно написанным на родном для читателя языке. При всем уважении к современным технологиям машинный переводчик такое не потянет. Зачем далеко ходить? Лучше один раз увидеть, чем сто раз сами знаете что.

У одного нашего заказчика маркетолог ушел в отпуск, а технари, обновляя контент на сайте, все тексты, для которых еще не было перевода на русский, просто прогнали через Google Translate. Вышло прелестно.

Solutions for transforming headaches into brainpower

Решения для превращения головных болей в умственные способности

Маркетолог вернулся из отпуска, зашел на корпоративный сайт и оторопел. Пришлось срочно делать рерайт. Собственно, есть претензии к переводу? Вроде бы никаких. Все слова на месте и переведены правильно, только по-русски фраза звучит смешно.

В отличие от Google Translate переводчик, особенно из департамента маркетинга, работает не со словами, а со смыслами: сначала он должен понять суть и пафос исходника, а потом попытаться подобрать эквивалент на целевом языке. При адекватной передаче маркетингового высказывания сохранить исходные слова удается очень редко. В описанном выше случае мы предложили вариант:

Наши решения превратят ваши трудности в точки роста.

Возможно, это не самый оптимальный перевод, но заказчик остался доволен.

Еще один пример маркетингового перевода машинными средствами:

Wherever you are in your data journey, we’ve got the product to help you level up.

Где бы вы ни находились в вашем путешествии, у нас есть продукт, который поможет повысить уровень.

Нейронные сети, определенно, очеловечивают машину, и здесь она, как настоящий Homo sapiens, ничтоже сумняшеся «выбросила» из перевода слово data (данные) и «забыла» о разнице в восприятии текста на разных языках. Для английского весьма характерны слегка оборванные предложения, когда читатель автоматически достраивает концовку. Например, ответом на вопрос Do you like music? будет Yes, I do, а не Yes, I like music. Однако на русском, особенно вне контекста, такая оборванность высказывания бросается в глаза. Сразу задаешься вопросом: какой уровень можно повысить и насколько? Для адекватной передачи смысла оригинала нужно сначала понять, о каком путешествии идет речь, а потом выбрать немного другую конструкцию, более естественную для целевого языка. Так мы предложили вариант:

Как бы хорошо вы ни работали с данными, наши продукты помогут вам стать еще лучше.

Пусть пропала метафора «путешествия», зато мы смогли передать смысл, заключив его в совершенно естественное для русского уха (и глаза) предложение, кстати тоже оборванное.

Причина 3. Важные тексты. Никогда не знаешь, как в той или иной ситуации сработает алгоритм машинного перевода, как он справится с подчас иррациональным повествованием или иронией, когда человек вроде пишет одно, но из контекста ясно, что он имеет в виду совершенно другое. Еще не один десяток лет пройдет, прежде чем можно будет без опаски доверить машине перевод чертежа, важной инструкции, речи на международном саммите и даже типового договора. Никто ведь не захочет брать на себя риск, подписывая «машинально» переведенный документ.

Именно поэтому, задумываясь о выборе профессии, не сбрасывайте переводческое дело со счетов: в XXI веке работы переводчикам точно хватит. Если вам нравится работать со словом и вечная тяга к идеальному предложению не дает вам заснуть, возможно, вы один из тех, для кого красота и стройность фразы никогда не будут пустым звуком. А к этой когорте я отношу и переводчиков.

47. Когда конкурентное преимущество не совсем конкурентное

В чем конкурентное преимущество машины перед человеком? Огромные вычислительные мощности, строгие алгоритмы выполнения задач и чрезвычайно быстрое, постоянное самосовершенствование. Машина вряд ли пропустит слово в предложении или напишет «отсебятину» из творческих или иных соображений. А в чем тогда конкурентное преимущество человека перед машиной? На мой взгляд, и слабости, и преимущества наши коренятся в человеческой природе и, что еще важнее, в понимании этой природы.

В отличие от машины, которая правильно и дотошно переведет некорректные входные данные, переводчик-человек понимает, что автор может допустить ошибку, или в какой-то момент отвлечься на забежавшего в комнату ребенка и написать не то, что хотел, или забыться и нашпиговать текст жаргонизмами, понятными только его коллегам. Да мало ли что может произойти в голове пишущего и смешать все карты?

Есть расхожее выражение «ложные друзья переводчика». Английское слово сильно напоминает какое-то русское или наоборот, но по значению они совершенно не совпадают. В примере, который мы сейчас рассмотрим, автор заложил в тексте фугас, превратив жаргонизм из «курилки» в ложного друга переводчика. Итак, поехали – переводим с русского на английский:

В текущем проекте заказчик готов закупить дополнительно 50 конкурентных лицензий.

…и получаем:

The customer is ready to purchase 50 more competitive licenses for the current project.

Все бы ничего, да не совсем понятно, что значит «конкурентных лицензий». Переводчик может попытаться оправдать автора, то есть объяснить себе, что тот имел в виду, – перебрать ворох возможных значений в отчаянной попытке докопаться-таки до смысла. Возможно, лицензии текущего поставщика не устроили заказчика и он хочет купить их у конкурента, вот вам и «конкурентные лицензии» в смысле «лицензии от конкурента». Логично ведь. Или, допустим, лицензии дороже аналогов и покрывают меньше функционала, и заказчик готов их закупить, если поставщик сделает их конкурентными, то есть снизит цену или увеличит срок действия. И в этом толковании есть толика смысла. Но в любом случае правильнее уточнить у автора, что тот имел в виду, и именно это «имел в виду» написать, добавив причастный оборот или второстепенное предложение, ибо одним прилагательным тут, к сожалению, не обойдешься.

А как насчет «ложных друзей» наоборот? Если бы в английском предложении фигурировали concurrent licenses, неопытный переводчик мог бы опростоволоситься и родить «конкурентные лицензии». Кроме того, в жаргонную речь английские слова мигрируют легко и непринужденно без какой-либо ассимиляции, ведь все собеседники прекрасно понимают, о каких конкурентных лицензиях идет речь. Уточняем нашу догадку у автора и правим текст.

The customer is ready to purchase 50 more concurrent licenses for the current project.

Concurrent licenses не конкурентные, а многопользовательские лицензии, которые разрешают сразу нескольким людям работать с системой. То есть если кто и конкурирует здесь, то пользователи.

Здравый смысл и воображение – серьезные козыри в рукаве переводчика-человека. Именно поэтому, как бы однозначно ни выглядел перевод, стоит включить логику и немного подумать, чтобы, как в той хрестоматийной задачке, у вас на выходе не получилось полтора землекопа.

48. Перевод наоборот

Перевод наоборот – еще один аргумент для тех, кто боится конкуренции с Google Translate и другими движками машинного перевода. Машина практически всегда переводит «в лоб» и допускает небольшую вариативность в зависимости от того, каким корпусом текстов оперирует. Иными словами, чем больше разных текстов в ее базе данных, тем более адекватный перевод она способна выдать. Однако иногда верное переводческое решение находится вне математической логики, по которой работают машинные алгоритмы, и тут без творческого «человеческого» подхода не обойтись. Давайте рассмотрим очередной пример:

We’re paying a small price to avoid lost business and bad customer experiences.

Мы платим небольшую цену за то, чтобы не допустить потери бизнеса и неудовольствия заказчиков.

Сразу оговорюсь, перевод сделан человеком. В противном случае мы бы, скорее всего, увидели «отрицательный потребительский опыт», а не «неудовольствие заказчиков». Другое дело, что при всей близости к оригиналу предложение довольно странно звучит по-русски. Точнее, оно звучит не по-русски, так как два отрицания подряд – «не допустить неудовольствия» – явно перебор. Как быть? Попробуем сделать перевод наоборот. Превратим нашу отрицательную фразу в положительную. Ведь «не допустить неудовольствия заказчиков» – значит «сделать все, чтобы заказчики были довольны» или «обеспечить удовлетворение заказчиков». Уже лучше, но все равно недостаточно хорошо. А «обеспечить удовлетворение заказчиков» – значит «сохранить их среди своих заказчиков» или – докручиваем фразу – «сохранить их лояльность», ведь довольный заказчик = лояльный заказчик.

Мы платим небольшую цену за то, чтобы не допустить потери бизнеса и сохранить лояльность заказчиков.

Пора разобраться с другим ребусом avoid lost business, который переведен как «не допустить потери бизнеса». Словосочетание «потеря бизнеса» мы однозначно понимаем как «банкротство компании», то есть предприниматель не нашел нужного решения, не смог адаптироваться под требования рынка и разорился. Но это ли значение заложено в английском lost business? Скорее всего, нет. Вспомним другое расхожее словосочетание to win business, которое чаще всего переводится как «заполучить новый контракт». Соответственно, lost business – ситуация противоположная: когда контракт получить не удалось или, хуже того, когда у компании был контракт, но при неблагоприятном стечении обстоятельств заказчик ушел к конкурентам. Итак, наша первая версия «не допустить потери бизнеса» превращается в «не допустить потери контракта» или «не допустить потери заказчика». Опять два отрицания подряд, как и в случае с «неудовольствием», только теперь у нас явное отрицание «не допустить» и скрытое отрицание «потери». Можно воспользоваться уже знакомым инструментом – переводом наоборот: «не допустить потери заказчика» – это то же самое, что и «сохранить заказчика», и в итоге мы получим:

Мы платим небольшую цену за то, чтобы сохранить заказчиков и их лояльность.

Или же можно вместо перевода наоборот просто сжать фразу «не допустить потери заказчика» до «не потерять заказчика». Ведь здесь глагол «допустить» особого смысла не несет, что дает нам полное право избавиться от ненужного балласта. Этот последний вариант лично мне кажется более изящным.

Мы платим небольшую цену за то, чтобы не потерять заказчиков и сохранить их лояльность.

Из перевода пропали слова business, bad и experience, но мысль автора передана довольно точно. Все дело в том, что хороший переводчик жонглирует словами, чтобы адекватно транслировать смысл изначального высказывания. И чем вы опытнее, тем больше вариантов сможете подбросить в воздух в каждом конкретном случае.

49. Креативная механика

И еще немного про машинный перевод. Все мы видим, что машины худо-бедно переводят и дальше будут только эволюционировать. Вопрос в том, перевод какого качества будет устраивать заказчиков в будущем. Какой уровень проработки, или, читай, переводческого толкования текста, будет считаться достаточным?

Заказчики не слишком любят буквальный перевод, особенно когда речь заходит о маркетинге и продажах, но даже в относительно техническом тексте творческий подход существенно влияет на результат.

Итак, переводим с английского на русский:

Moreover, conventional products faced performance issues (e. g. long backup windows and performance degradation during backup), which limited the adoption of endpoint backup.

В первом приближении получаем:

Кроме того, у традиционных продуктов страдала производительность: длинные окна для резервного копирования и ухудшение производительности в процессе резервного копирования не способствовали применению резервного копирования на оконечных устройствах.

В принципе, смысл передан, и, возможно, многим заказчикам этого будет достаточно. Разве здесь можно что-то оптимизировать? Давайте попробуем. Начнем с дубля: фактически автор сначала заявляет, что «страдала производительность», а потом дает подробности: «длинные окна…» и «ухудшение производительности». Если убрать первое обобщение, мы ничего не потеряем.

Кроме того, для традиционных продуктов характерны длинные окна для резервного копирования и ухудшение производительности…

Идем дальше. Что значит «длинные окна для резервного копирования»? Фактически смысл в том, что бэкап шел медленно, занимал много времени. А «ухудшение производительности» обычно выражается в замедлении работы пользователей: процессы тормозят, страницы еле-еле грузятся.

Кроме того, у традиционных продуктов резервное копирование занимало много времени и существенно замедляло работу пользователей…

Превратив «резервное копирование» в подлежащее, мы решаем проблему второго дубля: трижды в переводе фигурирует «резервное копирование», которое очень хочется оставить лишь один раз. Кроме того, облегчаем тяжелый оборот «не способствовали применению» на «редко практиковалось» и получаем:

Кроме того, у традиционных продуктов резервное копирование занимало много времени и существенно замедляло работу пользователей, а значит, довольно редко практиковалось на оконечных устройствах.

И последний штрих… Что такое «у традиционных продуктов»? У продуктов, которые традиционно применялись раньше, пока не появились новые решения, как раз описанные в этой листовке. Ключевое слово здесь – «раньше». Оно вполне отражает нужный нам смысл. Итого:

Кроме того, раньше резервное копирование занимало много времени, существенно замедляло работу пользователей и, как следствие, довольно редко практиковалось на оконечных устройствах.

Как говорится, почувствуйте разницу, if any.

50. Перевод как командный вид спорта

Попробуйте по-русски рассказать анекдот аудитории, не знающей русского языка. А как насчет лекции для убежденных коммунистов про развитие демократического общества в постсоветской России? Затея так себе. В лучшем случае непонимание, в худшем – скандал, а то еще и поколотят. На самом деле идейные установки и принципы обнаруживаются практически в любой профессии, в том числе и в переводческом ремесле.

Если чье-то переводческое кредо ограничивается «правилом сковородки», то есть переводом слов, а не смысла, и на все претензии следует ответ, мол, переведено так, как написано в оригинале, то с этим человеком мы вряд ли сработаемся.

И наоборот: нет смысла брать в команду того, кто забывает об исходном тексте в угоду своим фантазиям и на любые вопросы об отсебятине заявляет, мол, я художник, я так вижу.

Мне повезло работать среди единомышленников: коллеги и я сосуществуем в одной системе координат, в одной системе ценностей и критериев качественной работы. Тот буквально телепатический уровень взаимопонимания, который возникает между нами, и та синхронность осознания того, что красиво, а что нет, превращают команду переводчиков в единое целое, которое гораздо сильнее каждой своей части в отдельности. И конечно, без этого командного духа и постоянных дискуссий о том, каким должен быть перевод, я бы никогда не написал ту книгу, которую вы сейчас читаете.

Так, пару лет назад довелось нам с коллегой переводить текст про технологию распознавания лиц. Дескать, завсегдатай одной сети кофеен случайно оказался в другой части города, заходит в кафе этой сети и говорит: «Мне как обычно». Система, распознав постоянного клиента, точнее его лицо, сразу оформляет заказ, хотя конкретно в этой локации он впервые. После чего следовала вот такая фраза:

Распознавание лиц способствует формированию индивидуального подхода.

Коллега переводит так:

Face recognition contributes to a personal approach.

Меня, как редактора, смущает approach, и я даже толком не могу сформулировать почему. Может быть, потому что это официальное выражение и нет в нем теплоты и уюта любимой кофейни. В итоге я меняю approach на attitude, хотя сейчас, через два года, понимаю, что в данном случае attitude скорее будет исходить от самого человека, а не проявляться в отношении него. И после замены approach на attitude между нами происходит такой диалог:

– Approach не то, не могу аргументировать, но не пойдет.

– Согласна, но и attitude тоже не очень. Не могу аргументировать.

– Да, согласен. Надо придумывать что-то еще. Что такое индивидуальный подход вообще?

– Наверно, это когда внимание обращено именно на человека и только на него, как при рукопожатии.

– Да, пожалуй. Эдакое личное касание…

– Точно.

– Тогда, может, так и напишем? Personal touch?

– Да, отлично! Мне нравится.

Face recognition contributes to a personal touch.

Когда работаешь с коллегами на одной волне, часто переводческая проблема решается на уровне ощущений, потому что аргументы лежат в подсознании у обоих и никак не артикулируются, а собеседник тем не менее понимает, что ты имеешь в виду, – синергетический эффект ни больше ни меньше.

Послесловие

Историй, подобных описанным в этой книге, великое множество, и происходят они со мной и моими коллегами каждый божий день. По большей части все переводческие метаморфозы остаются за кадром. Заказчики получают готовый текст, не подозревая, в каких дубовых бочках он настаивался и через сколько рук прошел. Иной раз, конечно, они просят отредактировать уже готовый материал и тогда, получая текст в режиме правки, словно приподнимают крышку ящика Пандоры. Мне захотелось рассказать, что же происходит за кулисами и почему иногда перевод чуть сложнее механической «копипасты» первого попавшегося значения из словаря. Надеюсь, у меня получилось и вам не приходилось особо скучать.

Эта книга о переводе, переводчиках и их редакторах, но не только. На самом деле она обо всех пишущих или пытающихся писать хорошие тексты на английском или русском языках и о том, что хороший текст, будь то написанный с нуля или переведенный, всегда создается с мыслью о его конечном бенефициаре – читателе. Думая о читателе и ценя его время, вы не позволите себе махнуть рукой на канцелярит или закрыть глаза на длинное непонятное предложение. Думая о читателе, вы вряд ли сможете написать откровенную чушь или бесконечно забавляться с одной и той же скудной мыслишкой. Через уважение к читателю вы учитесь уважать собственный труд и его плоды, а посему в какой-то момент становится лениво делать перевод абы как и количественные показатели отходят на второй план, уступая место качественным. Что я пишу? Для кого? Достаточно ли просто и ясно изложена мысль? Можно ли еще что-то удалить из текста без потери смысла? А вообще надо ли это писать или лучше промолчать, ибо молчание – золото? Эти и многие другие вопросы обступают вас за письменным столом и, словно броня переводческой или, берите выше, писательской адекватности, защищают от явления миру никому не нужной ерунды и мещанской ереси.

Мне нравится жонглировать словами и смыслами, решать переводческие и авторские головоломки, шевелить извилинами: так рабочие часы пролетают незаметно, оставляя тонкое послевкусие приятной усталости. В любом деле есть своя красота, не видная со стороны и часто ускользающая даже от тех, кто в профессии давно и, кажется, зарабатывает этим на жизнь уже целую вечность. Я поделился с вами своим субъективным представлением о красоте в том деле, которым занимаюсь, в надежде, что вы сможете разделить его со мной или же откроете чертоги прекрасного в вашей, возможно, совершенно другой профессии, если они до сегодняшнего дня были от вас сокрыты.

Спасибо за чтение!

= Конец =

Над книгой работали

Издано при поддержке IT-компании КРОК

Руководитель редакционной группы Светлана Мотылькова

Ответственный редактор Анна Красова

Литературный редактор Екатерина Гришина

Арт-директор Алексей Богомолов

Дизайн обложки Юлия Бельцына

Корректоры Евлалия Мазаник, Юлия Молокова

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Сноски

1

Слово ни разу не русское, но у меня тут прямо просится, так что прошу прощения у тех, кто на дух не переносит англицизмы.

2

Человеку свойственно ошибаться (лат.).

3

Незнание не аргумент (лат.).

Content

Иван Чаплыгин
Думай о смысле. Будни переводчика IT-текстов

Предисловие партнера издания

1. Кто такие переводчики: для тех, кто не в теме

2. Переводческая диалектика

3. О самооценке переводчика

4. О мастерстве письменного переводчика

5. На какой из двух языков переводить легче?

6. Переводчик с техническим бэкграундом

7. Почему английские названия короче?

8. Про знаки препинания – в двух языках они разные

9. Когда дважды лучше?

10. Куда грузить будем?

11. Не словарем единым

12. Ахиллесова пята переводчика – сочетаемость

13. Его Величество Контекст

14. О защите корпоративного царства от вирусов-вымогателей

15. «Костыль»

16. Такой разный support

17. Когда перевод правильный, но неправильный

18. Переводческие слияния и поглощения

19. Ключ под ковриком

20. Когда «списать задолженность» не так просто

21. Успешный успех, или Как переводить не стоит

22. За спрос не бьют. Бьют, когда без спроса

23. Не повторяй «повторяй»

24. Не переводите канцелярит канцеляритом

25. Убийственные дополнения

26. Отрезать все лишнее к чертовой матери

27. Три в одном

28. Для тех, кто в танке

29. Отглагольные существительные как вселенское зло

30. Пересборка предложений

31. Вводные конструкции как панацея

32. Запретный плод пассивного залога

33. Прямые заимствования из английского как переводческая проблема

34. А не заадоптить ли нам сие эз из?

35. Когда все и так понимают, о чем речь

36. Английские сравнения: и хочется, и колется, и…

37. Мощь имен прилагательных

38. И один в поле воин

39. А не сыграть ли нам в прятки?

40. В поисках причины и следствия

41. «Непрозрачный» перевод

42. Мелодия vs какофония

43. Вокруг да около

44. Перевод слоганов как вид искусства

45. Про того, чье имя нельзя называть

46. Почему современным переводчикам не стоит бояться Google Translate

47. Когда конкурентное преимущество не совсем конкурентное

48. Перевод наоборот

49. Креативная механика

50. Перевод как командный вид спорта

Послесловие

Над книгой работали

Сноски