Евгений Юллем

Навь

Книга 6

Пролог

— Так где твой бог, святой отец? — безумный хохот отразился от высоких сводов церкви жутким эхом.

Тело в сутане безвольно висело, прибитое за ладони пятидюймовыми гвоздями к кафедре. Окровавленные губы священника шептали слова молитвы, обращенные к Господу.

— Заткните ему пасть! — недовольно рявкнула фигура в рогатой маске.

Раздался треск разрываемой ткани. Две полуголые девицы с размалеванными черной и белой краской лицами оторвали подол от сутаны падре и засунули ему в рот, не обращая внимание на кровь из разорванных губ.

— Вы все будете поклоняться Рогатому Богу, — склонилась маска над священником. — А твой бог мертв, его нет. Как нет и всей вашей «святой церкви».

Толпа из полутора десятков человек, размалеванная, в ритуальных одеждах, похожих на тот трэш, в котором ходят упорыши-готы зашумела, заулюлюкала и захохотала.

— Подарим же тебе встречу с твоим господином! — рогатый взял канистру, стоящую у ног, и густо полил священника прозрачной жидкостью. В воздухе запахло бензином.

Толпа рассыпалась по церкви обильно поливая из канистр сидения кресел, кафедру и алтарь, стараясь оросить как можно больше.

— Пойдемте, дети мои!

Беснуясь и приплясывая, толпа пошла к выходу вслед за рогатым.

— И вот так будет со всеми, кто отрицает приход Рогатого Бога! — чиркнул отломанной от пачки спичкой рогатый, и бросил занявшийся огонек в дорожку бензина, вспыхнувшую оранжево-синим пламенем.

Метрах в ста от церкви рогатый обернулся, с наслаждением глядя на дело рук своих. Храм бога-противника его бога горел, пламя вырывалось из лопнувших от жара витражных стрельчатых окон, наконец занялась и крыша. Горящий крест на фоне пожарища — что может быть лучше для Него, Неназываемого? За такое зрелище не жалко и душу Ему продать.

— Пастырь, пойдемте отсюда, — не выдержала одна из молодых сектанток. — Сейчас сюда приедет полиция!

— Пусть едет. И не называй меня никогда этими прозвищами чужих прислужников, я верховный жрец нашего ковена, а не раб мертвого ложного бога! Ладно, пойдемте отсюда, для полиции еще рано, потом будет время разобраться с этими псами, когда мы разберемся с их хозяевами. Хвала Рогатому Богу!

— Хвала Рогатому Богу! — хором грянули его последователи.

И группа растворилась в ночи, оставив за собой лишь догорающий дом божий.

Глава 1

Бззз… Бззз… Противное жужжание телефона, усиленное верхней панелью тумбочки, вырвало меня из объятий Морфея. Ну что за фигня! Это явно не будильник, тот бы мне сейчас ирландскую джигу играл бы — одна из самых бодрых мелодий для пробуждения.

Я с трудом разлепил глаза, и, прищурившись, посмотрел на горящие кровавым светом в темноте цифры электронных часов. Два часа четыре минуты… Кому надо звонить в такую рань? Что вообще стряслось?

Я тихонько освободил руку, вызвав недовольное сопение Елизаветы, и потянулся к телефону. На нем крупными буквами горело «Козьма». Мда, видать дело серьезное — какого-то черта мне звонить, когда мы были с ним в довольно прохладных отношениях после моего возвращения из САСШ, хотя прошло уже почти полгода, вон, июль на дворе.

— Да, — шепотом сказал я, нажав кнопку приема.

— Кресислав убит, приезжай, — лаконично сказал Козьма. — Машину я за тобой уже выслал.

И Козьма повесил трубку, избавив себя от посылания мной на три веселых буквы. Машину он уже вызвал… Хотя да, приехать стоило бы.

— Что там такое? — сонным голосом осведомилась Лизок.

— Кресислава грохнули.

— Что? — округлившиеся глаза моего синеглазого чуда были размером с блюдце, а от сонной истомы не осталось и следа.

— Дед звонил, — я кивнул на телефон. — Требует меня.

— Чертов старый хрыч! — бросила Лизок. — Пойдем, кофе тебе сделаю.

— Спи, моя девочка, — я поцеловал ее в щечку. — Я сам.

— Да уснешь тут с вами, — раздосадовано сказала она, и бессильно откинулась на подушки.

Я полез в шкаф, быстро снял свою одежду с вешалки, и начал неуклюже одеваться — сон еще не прошел, как говорил я «еще сосновый», координация не та. Даже вон брюки не поддавались моему очарованию, никак в штанину не попасть… Наконец справившись с одеванием, я секунду подумал, и взял из прикроватной тумбочки кобуру на клипсе с моим «Вальтером ППК», вдруг понадобится. Если что, у Лизки свой есть в тумбочке с ее стороны, да и охрана у дома соответствующая.

— Все, спи, — я аккуратно притворил дверь спальни и торопливо спустился вниз, на кухню. Сам себе кофе сварю, не доверяю я этот важный и сложный процесс никому.

Когда я вышел из дома, небеса все еще так же оставались белесые — белые ночи, все-таки, хотя и последний период. В округе истерически орали коты — они не понимали, что такое творится последние две недели, почему ночи с привычной темнотой нет. Шах и мат вам, блохастые, подумал я. В вашем мирке, ограниченном миниатюрной черепной коробкой, таких понятий нет.

У крыльца меня уже ожидал руссо-балтовский тяжелый джип СО ЕИВ. Вроде все свои — проверив на морок, я успокоился, а водителя деда я знал довольно хорошо.

— Прошу, господин граф, — он предусмотрительно открыл дверцу салона.

— Спасибо, Иван, но я привык спереди, — я открыл дверь рядом с водителем. — Ответственность на мне.

Иван покосился на меня, но решил не давить своими инструкциями и правилами. Джип выехал в распахнутые кованые ворота моей резиденции под пристальными взглядами двух охранников с автоматами на въезде.

Этот дом — один из бесчисленных подарков Воронцова Елизавете. За городом, но в случае чего домчать до городской черты можно за двадцать минут, а можно и еще быстрее — внутри периметра оборудованная вертолетная площадка, к которой, как и к гаражу, есть укрепленные подступы, чтобы можно было добраться даже под огнем противника. Правда, при этом не уточнялось, как уцелеет сама вертушка, но это типа мелочи. Воронцов заботился об охране капитально — в доме сейфрум, набитая до отказа оружейка, пассивные и активные системы безопасности, а сам дом конструктивно укреплен еще на стадии строительства. Плюс к тому, постоянно шесть охранников из его СБ несут службу. Сначала я как бы стеснялся этих излишеств и немного жалел охранников, а потом подумал, и перестал — им за это платят очень хорошие, просто неприличные деньги за право взять на себя пулю, предназначенную семье. И конкурс в личную охрану внутри его СБ очень высокий, за эти места просто чуть ли не дерутся. Так что все нормально.

— Так что случилось? — спросил я у Ивана, пока мы ехали по трассе.

— Никто ничего не знает, — пожал тот плечами. — На месте я еще не был. Меня срочно из постели вырвали, приказали заехать за Вашим Сиятельством и привезти на место.

— Ладно, — сказал я, и откинулся на подголовник. Не буду радио включать, можно и вздремнуть чуток.

Вот и дом Кресислава, весь в сполохах от красных и синих мигалок, как полицейских машин, так и черных фургонов и джипов без опознавательных знаков — здесь работало СО ЕИВ, все-таки Кресислав был советником Его Императорского Величества. По глазам больно резанула вспышка от блица — криминалисты СО свое дело знали, и производили фотофиксацию места преступления.

— Пропустите его, — махнул рукой папА автоматчику в черной форме. — Привет, Саша.

— Ты тоже здесь? — удивился я. Хотя, чему удивляться — когда убивают такую фигуру, начальник главка должен примчаться одним из первых на место преступления. Тем более папА теперь не просто начальник, он же советник императора по безопасности, Козьма все-таки пропихнул его на свое место перед отставкой.

— Да. И Козьма тоже.

— Не успокоится никак старый пердун, — пробормотал себе под нос я, смотря на князя Горчакова, возглавившего теперь СО вместо Козьмы.

— Никак, — раздался голос сзади, я аж подпрыгнул от неожиданности. Козьма, старый черт, подкрался с тыла. — Здравствуй, Саша.

— Здравия желаю, Ваше Сиятельство, — кисло сказал я. — Ну а я-то зачем здесь? Тут и без меня хватает народа, причем всякого — как профи, так и ваших.

— Вот ты-то мне и нужен, причем во многих ипостасях. Ничего не екает?

Вот ведь старый, знает, на что бить. Это он про черный след похитителя душ намекает.

— Нет, ничего. Может пройдемте туда? — я махнул рукой в сторону щелкающих аппаратами криминалистов.

— Пойдем, — согласился дед Козьма.

Да, похоже побоище тут было нехилое, шесть трупов в разных позах, живописно разбросанные по тротуару. Точнее семь — как раз криминалист закончил съемку, и Кресислава накрывали брезентом. Я сделал предупредительный жест рукой, и подошел к телу Кресислава. Синее лицо, искаженное мукой, и ритуальный атам с черной рукояткой, торчащий из его шеи, пробивший горло. Вот тут зверь заворочался внутри меня. Я всмотрелся. Эмблема на заляпанной кровью рукоятке показалось мне смутно знакомой — два полумесяца, смотрящие рогами в разные стороны и диск между ними, должно быть изображающий Солнце.

— Не пойму, — сказал я. — Что-то смутно…

— Ритуальный атам поклонников Триединой богини, — сказал Козьма.

— Вот сейчас что-то шевельнулось. Что вообще здесь произошло? — я окинул взглядом разбросанные тела.

— Видимо, его поджидали у дома. Внутрь им было не попасть, после тех незваных гостей он его хорошо защитил. И осуществили нападение.

И еще более странно — Кресислав был мастером Кощной Потворы, старинного боевого искусства черных волхвов, адептов Чернобога. Он мог остановить сердце врага усилием воли, погасить огонек жизни не прикасаясь к человеку. Правда, за одним исключением — пытаясь напасть на меня он крепко получил по щам, и мастерство ему не помогло. Но ладно, это исключение из правила. Кому же он проиграл?

Я подошел к другой кучке, и носком откинул брезент. Человек как человек, обычно одетый. Вот только я чувствовал кожей, что это не русский, иностранец.

— Не наш, — я прокомментировал результат своих наблюдений.

— Да, по документам турист из Германии, как и остальные господа, точнее тела.

— Немцы? С чего бы вдруг? — недоуменно спросил я. То, что это рядовые исполнители, было понятно и так — зверь безмолвствовал. Группа силового прикрытия, не иначе. И Кресислав их всех положил. Всех, да не всех… — Один или два человека ушло. Причем тот, кто убил Кресислава, жрец или волхв, не скажу сразу.

— Скорее всего, — сказал Козьма. — Ладно, твоя работа тут закончилась, сейчас скажу, чтобы отвезли обратно. Но завтра ты мне будешь нужен здесь, у дома.

— Один? — сказал я, намекая на Лизку. Она ведь тоже почти витязь, пусть и ниже уровнем.

— Да, Лизу пока не бери, — сказал Козьма. И вот это «пока» мне не очень понравилось.

Какая уж тут ночь… Вернувшись от дома Кресислава к пяти, я долго ворочался в кровати, и забылся только к семи, чтобы в десять быть разбуженным Козьмой.

— За тобой заедут к двенадцати, — сказал он, и бросил трубку.

Ну к двенадцати, так к двенадцати… Я спустился вниз с одуревшей от сломанного режима дня башкой, и сел за стол рядом с недовольной Лизкой. Впрочем, ее недовольство было направлено на Козьму, не на меня.

— Опять поедешь?

— Угу, — сказал я с набитым ртом, пережевывая бутик с колбасой.

— Старый козел, как он достал! — с чувством сказала Лизок, кутаясь в легкий шелковый халатик. — Никак не отстанет.

— Ага, — подтвердил я, делая глоток кофе.

— Ну что угу да ага? Скажи ему это сам, — попыталась надавить на меня жена.

— Придет время — скажу. По-моему, я уже дал ему понять, что нехрен меня в свои подковерные разборки втягивать, — спокойно сказал я. — И так ясно. Но на кое-что в доме Кресислава я и сам глаз положил. Шикарная у него библиотека и артефакты. Можно кое-что из этого отмутить.

— Беду в дом с ними не принеси, — тихо сказала Лиза.

— Не бойся, не принесу.

К дому Кресислава меня также доставили на машине. Трупы уже убрали, криминалистов и полиции не было, как впрочем и безопасников… внешне. Выйдя из машины, я сразу же почувствовал чужое внимание с нескольких точек. Рука сама скользнула к кобуре…

— Спокойно, это мои люди, — Козьма стоял вместе с еще двумя спутниками, в которых я безошибочно распознал волхвов по характерному цвету оболока. — Не пристрели кого-нибудь из них по ошибке.

— Если не будут в меня целиться. А то вон на том чердаке снайпер меня разглядывает в прицел. Скажите ему, чтобы не наводил на меня, а то в оптику сможет только асфальт рассматривать, и не глазом.

— Отбой, — Козьма прижал к уху гарнитуру. — Все, можно идти.

Я выразительно покосился на спутников Козьмы, тот уловил намек без слов.

— Знакомьтесь, это Александр. А это Болемысл и Радомир.

— Очень приятно, — я пожал руки волхвам, а зверь внутри меня недовольно заворчал. Болек и Радик? Ну прямо цирк какой-то. А еще мне не понравилось, с каким прищуром на меня смотрел Радомир, с таким интересом энтомолог смотрит на насаженного на булавку особенно редкого жука с безжизненно застывшими лапками, прикидывая, какое место он займет в его коллекции. С таким интересом мне грозило стать одним из почетных трофеев. Ну-ну…

— Болемысл, прошу. А мы все отойдем назад.

Волхв кивнул и начал делать пассы, отзывающиеся свечением и прочими невидимыми обычным зрением спецэффектами. Долго он танцевал, минут пять. Затем обернулся к Козьме, вытер пот со лба…

— Можно!

Козьма удовлетворенно кивнул.

В доме Кресислава я уже был не раз, поэтому ориентировался в нем свободно. Но только я сделал шаг за Козьмой…

— Александр, Радомир, оставайтесь здесь. Мы с Болемыслом пойдем пока, осмотримся.

И все. Я разочарованно прислонился к одной из дверных панелей. Из доступных развлечений — только наблюдать за Радомиром. Парень — да, впрочем, какой он парень, мужик лет тридцати — был непрост. В качестве разминки я попытался посмотреть его оболок. Да, боец, витязь и довольно неплохой, энергетика прокачана дай боже. И ему это явно не нравилось, судя по прищуру болотно-зеленых глаз.

— Посмотрел? — издевательски спросил он.

— Посмотрел, — пожал плечами я. — А что, нельзя?

— Не рекомендую, — процедил он.

Да и хрен с тобой, золотая рыбка. Ты же явно попытался меня сам сосканировать — это я заметил, только вот наткнулся на серую непрозрачную стену моей ауры, которую я получил после уничтожения артефакта атлантов. И теперь, стоишь и гадаешь, кто же или что же перед тобой, условно нейтральная цель, которую ты бы может и попробовал бы на зуб, если бы не дед Козьма.

Я отвернулся от него, смотря на пляску пылинок в луче света из окна. Мало их здесь, но они все-таки есть. Раздались шаги сверху, потом по лестнице

— Вы здесь? — задал банальный вопрос спустившийся сверху дед Козьма.

Да здесь, мы здесь, ты хотел спросить, не передрались еще? Близко, почти. Только теперь мне твои витязи на один зуб.

За дедом, пыхтя от натуги, пер средних таких размеров сундук Болемысл. Похоже, дед решил устроить тут мародерку, забирая все, что плохо или не очень хорошо лежит. Моя внутренняя жаба схватилась лапами за голову, и накапала себе валерьянки — похоже меня ждал полный облом с моими желаниями, дед делиться явно не собирался. Точно. Болемысл чуть не обгадился, крякнув от натуги и поставив сундук на пол в центре гостиной, а Козьма направился в библиотеку Кресислава.

Ну и какого хрена я здесь стою? Я подошел к любимому креслу волхва, сидя в котором он любил вешать мне лапшу на уши, закинул ногу на ногу в типичной американской четверке, и с ухмылкой, прищурившись, начал смотреть на Радомира. Люблю, знаете ли, побесить людей.

А гора предметов в гостиной все росла. Ящики, коробки, свертки и сумки — такое впечатление, что Козьма решил хапнуть побольше, и все за один раз. Жаба уныло посмотрела на это, и хлопнула стакан вискаря. Я злорадно ухмыльнулся при виде красной морды Болемысла, который исполнял при деде роль еще и носильщика. Вот живая иллюстрация о том, что сверхкомпетентность губит — нам низзя, вдруг какая хитрая ловушка попадется, от покойного можно было ожидать любой гадости.

Ну все-таки рано или поздно всякому веселью приходит конец. Козьма после очередного похода вытер пот со лба и достал смартфон.

— Подъезжайте, — бросил он в трубку лишь одно слово. Услышав рык моторов за окном, я отклонился, чтобы увидеть, кто это к нам пожаловал. А пожаловали…

Сначала я увидел монструозный бронированный джип «Руссо-балт», на котором обычно перемещался Козьма в бытность свою начальником охраны, за ним — черный грузовик-полуторка с закрытым кузовом, и завершал все это великолепие — тут у меня отпала челюсть — «Фалькатус» СО ЕИВ. Дед не мелочился, и заказал неплохое трассовое сопровождение. Видимо то, что сейчас вывозят, имеет огромное значение, об этом говорит и пулеметчик на крыше броневика, готовый открыть огонь в любую секунду.

Дед отворил дверь, и впустил внутрь четырех солдат с автоматами наперевес.

— Берите все это, и заносите в грузовик. А вы что стоите? Александр, Болемысл, ну-ка взяли! — бросил он нам.

Я насладился страдальческой гримасой Болемысла, которому уже пришлось поработать грузовым лифтом, и взялся за ближайший тюк, чуть не выронив его от неожиданности. Неподъемная хрень, судя по весу, там железо, наверное, ритуальные и боевые мечи Кресислава. Кряхтя и охая — вот расплата за мои грехи! — я чуть ли не волоком потащил тюк к распахнутому чреву грузовика, охраняемому бойцами Козьмы. Хоть боец в кузове помог мне эту хрень приподнять и опустить на дощатый пол. И опять в дом, опять таскать…

К тому моменту, как мы закончили перетаскивать все это хозяйство, мне самому стал необходим душ. И пиво. Не обязательно в какой последовательности, роли это не играло.

— Что теперь? — спросил я у деда, стоя посреди пустой гостиной.

— А что теперь? Теперь вы с Болемыслом едете со мной, грузчики мне нужны. А потом поговорим. Радомир, остаешься в доме. Никуда не лезь, ничего не трогай. Я пришлю Влесослава и Молнезара на смену. Задача — не пускать никого, кроме них, в дом, разрешаю использовать все, что можешь и умеешь, — сказал Козьма своему цепному песику.

Радомир кивнул, а я еле удержался от комментария «Куть-куть-куть», уж слишком преувеличенно серьезный вид стал у него.

— Пошли! — скомандовал нам дед, и мы потянулись за ним.

Люди в оранжевых комбинезонах рабочих, шли как толпа зомби под чьим-то командованием. Потом мужчины в женской одежде, массовая оргия, изображающая совокупление, евнухоподобный ангел с женской грудью…

Когда большой муляж отрезанной головы с тканью, изображающую текущую кровь, надели на одну из участниц действа, директор БНД про себя перекрестился и прочитал молитву, внешне оставаясь невозмутимым и нацепив дежурную улыбку. Выражать свое отношение было нельзя — вон сколько лидеров государств и высокопоставленных лиц присутствовало здесь, и попробуй только выказать неодобрение, мигом схавают! Это сатанинское действо, оргия — но такова политика. И вот среди чудовищ, на фоне огромного глаза на экране, появился он — Рогатый Бог, Люцифер, Бафомет, как его ни называй. Лихо отплясывая по подиуму среди склонившихся перед ним чудовищ и ангелов, он делал вид, что управляет ими, а вот уже на огромном экране появилось и его лицо среди троих огромных навозных жуков — подходящая компания.

Бафомет тем временем на экране превратился во множество глаз, смотрящих на зрителей, продолжая выкидывать коленца на сцене. Потом остановился, притянул к себе ангела и изобразил совокупление среди кружащихся вокруг в судорогах пляски чудовищ. Сатана изобразил свою победу на фоне карикатурных монахов позади себя, корчивших идиотские рожи на потеху толпе. «И дано было ему вести войну со Святыми и победить их; и дана была ему власть над всяким коленом и народом, и языком и племенем. И поклонятся ему все живущие на земле, которых имена не написаны в книге жизни у Агнца, закланнаго от создания миpa», вспомнил герр Штюрмер писание. То, что он увидел, было самым настоящим сатанистским шабашем, чего он терпеть не мог, как истинно верующий христианин в не первом уже поколении, даже ходивший в церковь — уже тайком, сейчас это было уже предосудительно. Да какие там христианские ценности? Наркомания, эти, как их там, неопределившиеся с полом, педерастия с лесбиянством — все мерзкое и богопротивное стало теперь нормальным, и нынешние извращенцы — это старомодные мужчины и женщины, не желающие признавать все, что осуждается в писании, живущие по законам Божьим. Был уже такой безумец когда-то, Шикльгрубер, тоже сатанист. Слава Богу, его пристрелили в Мюнхене, не дав прийти к власти. Тогда все решалось просто и ясно. А теперь… Все разноцветные, не только голубые и розовые, вылезли на свет. Понаехали черные, которые начали устанавливать свои порядки в городах — немецких городах! Изнасилованные и убитые женщины, зарезанные в своих домах мужчины, иноязычные районы, где белому лучше не появляться, шариатские патрули… Но… Как канцлерин сказала — так и будет. Есть у нее тайна, есть. Которую знают хозяева, и их хозяева, управляющие САСШ, позволяющая держать ее на коротком поводке. Фрау была замазана по уши, да не абы в чем, а в шпионском скандале. Когда-то славянофилка, уехала учиться в Российскую Империю, в Императорский Университет. И там же на почве этой славянофилии была завербована русской разведкой. Успешно отучившись в вузе, и защитив докторскую диссертацию, она благополучно вернулась в Германию, став одним из успешных молодых политиков. Русские уже потирали ручки в предвкушении такого агента влияния, которого потом можно будет провести на высшие посты в государстве, но…

Как всегда, гниль находится везде, даже в спецслужбах. Так и один русский резидент в САСШ, проворовавшись, под угрозой отзыва на родину и неба в клеточку, перебежал на сторону противника. А знал он много, очень много. За голову хватались не только в Петербурге, но и в Вашингтоне, таким ценным носителем информации он был. Ну и как вишенка на торте — будущая канцлерин, с которой он раньше работал, и много чего о ней знал, от оперативного псевдонима до участия в операциях.

Это только в фильмах и дешевых детективах разоблаченных агентов ликвидируют. Разведка работает тоньше, особенно с перспективными активами — а что может быть лучше такого? Ну естественно, последовало предложение, от которого у госпожи политика не хватило дамских сил отказаться. Или разоблачаем, как русского агента со всеми вытекающими, или все продолжается как сейчас, но теперь ты работаешь на нас. Мы даже поможем занять место канцлера, но вот сейчас ты будешь делать все, что прикажем мы. Президент САСШ, которому доложили об этом, наверно заорал «Йо-хо» так, что обосрались вороны, сидевшие на деревьях рядом с Белым Домом. Получить ручного зверька для управления целой страной, да еще самой мощной в свободной Европе — русских в расчет не берем? Да, конечно же да!

Только вот американцы не подозревали, что не одна Берлинская станция УСС вербует своих шпионов в БНД. В эту игру можно и даже нужно играть вдвоем. Так и у Штюрмера имелся высокопоставленный крот в УСС — помилуйте, какие в разведке могут быть союзники? Только временные партнеры. И агенты в спецслужбах «дружественных» держав. Когда крот слил ему такую информацию, Штюрмер сначала не поверил, но осторожно по крупицам, чтобы не насторожить «гестапо», как называли службу внутреннего контроля, он все-таки нашел подтверждение этому. Это была его самая главная и страшная тайна, о которой знали только несколько человек в РИ и САСШ.

Другой бы на его месте опустил руки или застрелился, но Штюрмер был боец, и сдаваться не собирался. Зато можно было разом ликвидировать трех агентов УСС в БНД — какой смысл в их существовании, если все равно самые большие тайны идут на стол главному предателю? Только под ногами путаются. А еще он активизировал работу против русских — нужно выяснить, к кому можно обратиться в случае чего, главы разведслужб все-таки люди приличные и джентельменское отношение друг к другу у них в ходу. Не беспредельщики какие-то и не бандюки, все-таки… Тем более, он был лично знаком с руководителем русской СБ Драбицыным, встречались на регулярно проводимых взаимных консультациях на высшем уровне по вопросам терроризма.

Также Штюрмер организовал свою личную тайную службу, невидимый отдел, который маскировался под одно из хозяйственных подразделений. И занимался этот отдел только тем, что приказывал он. Сейчас надо будет заняться этой сатанинской мессой, подумал он, садясь в свой бронированный «Майбах». Тут уже что-то нечисто, и если главы конфессий, бывшие на празднике, могут ограничиться кислыми рожами по поводу увиденного, то он решил раскопать побольше на этот ритуал, поскольку уже несколько лютеранских приходов были сожжены неизвестными сектантами. И слишком их почерк был похож на то, что он сегодня увидел. Всем своим чутьем Штюрмер чувствовал, что это неспроста, и может привести к нехорошим последствиям. Ну что же, посмотрим…

Глава 2

Драбицын курил уже третью сигариллу за утро, крепчайший дым кубинского табака продирал аж до пятой точки. А учитывая то, что уже вторая чашка крепчайшего, черного как ночь, кофе улетела, как вода…

Причиной столь плачевного срыва и потакания своим вредным привычкам был разговор, проведенный с утра императором. Даже точнее монолог. Без вазелина. Драбицын сразу пожалел, что у него нет такого талисмана, как у начальника дежурной части, приколиста и хохмача — у того в кабинете на подоконнике стояла покрашенная изнутри в розовый цвет трехлитровая банка с этикеткой «Розовый вазелин».

Ну и естественно, разговор был посвящен только одной теме — убийству Кресислава. Драли их вдвоем — теперь и Горчаков, нынешний глава СО ЕИВ, стоял с ним навытяжку рядом, император замутил свой любимый тройничок. Смысл беседы был один — найти и покарать. И очень быстро. С одной стороны, император был прав — убийство персоны столь высокого ранга, действительного тайного советника по табели о рангах и личного советника императора без всякой табели, требовало не просто действий, а действий решительных, вплоть до нанесения ракетного удара для демонстрации силы и решимости. А с другой…

С другой — кому Кресислав только не насолил. Кланы, церковь, жрецы чуждых культов… Человек он был жесткий и бескомпромиссный, можно сказать даже, что и беспринципный по отношению к другим, интересов было всего два — Империя и Славянская вера. И все, что шло вразрез с этим, рассматривалось с двух сторон — подчинить или уничтожить. Так что скорее всего, как любят писать журналюги, «это было связано с его служебной деятельностью». А что он мог еще сказать? В тощей папке на волхва лежала пара листочков — личной жизни нет, в свое время Драбицын даже рассматривал версию, гомик он или скопец, чьи «корабли» время от времени всплывали и прямым курсом всем «экипажем» шли со своим скопческим трудолюбием и прилежанием копать урановую руду в Туркестан. Вроде, как показало наблюдение и разговор с Козьмой по инициативе последнего, ни то, ни то не было верным. А уж волхв по определению не может быть ни одним из этих извращенцев. Происхождение и возраст Кресислава были тоже неизвестны, как выяснил Драбицын, он просто время от времени менял паспорта, подгоняя дату рождения под свой внешний вид. Можно было, конечно, поговорить на эту тему с Козьмой, но вряд ли тот удостоит его своим ответом, тайны волхвов — это их тайны, да и какая собственно разница. А последний листок в папке был высочайшим запретом вести какую-либо деятельность в отношении Кресислава. Так что здесь пришлось уйти не солоно хлебавши. И вот теперь этот запрет обернулся против своего хозяина.

А фигуранты, которые в виде тел оказались на асфальте, были весьма интересными. Делегация протестантской церкви общины Геттингена, приехавшая на открытый христианский форум, проводимый в Санкт-Петербурге. Похоже? Даже очень, у церкви были на волхва очень большие зубы, причем у любой конфессии. Их теософские разборки обычно заканчивались не очень хорошо, порой доходило и до рукоприкладства, хотя тут волхв был на высоте. И вот тут как раз и крылась загадка ночного происшествия. Да, протестанты вроде как вписывались в эту схему идеально, опять что-то не поделили и решили устранить волхва, помешавшего им чем-то. Вот именно, что «вроде». Безусловно, будет разговор и с главой лютеранской общины, герром Мюллером, вот только он ничего не даст, тот будет разводить руками и клясться богом, что никто и никогда, как можно…

Потому что след был слишком явный, настолько явный, что от него аж разило. Только самый неопытный следак мог на такое клюнуть, да и посыл был прозрачный — бей немчуру поганую, она русского убила! А если учитывать, сколько обрусевших немцев было в Питере, и какую пользу они принесли со времен матушки-Екатерины, то стравить две нации было на руку врагам. Да что там говорить, основатель Жандармского корпуса граф Бенкендорф сам был из остзейских немцев, а если посчитать, сколько их дослужилось до высших чинов…

Короче, эту версию Драбицын, лично возглавивший расследование по монаршему повелению, отмел как второстепенную и несостоятельную. Проверить, и только. Тем более, никакой христианин даже в руки не взял бы ритуальный нож языческой богини. А вот кстати, что у нас там с этим непонятным культом? Можно конечно поискать в сети, но лучше дождаться Козьмы, который под честное слово забрал эту улику для изучения. И что еще не понравилось графу — Козьма опять привлек к делу Александра. Он хорошо помнил, чем кончился прошлый раз. Надеюсь Александр сам сообразит, когда спрыгнуть с поезда Козьмы, как всегда летящего под откос…

— Ну а теперь мы узнаем на самом деле, что случилось с Кресиславом, — Козьма стоял необутый, в одной лишь холщовой рубахе и подпоясанных расписным кушаком штанах на месте Силы.

— Как? — спросил я. — Вызовете его дух?

Козьма что-то темнил с самого начала, с тех пор, как мы приехали в его особняк. Сначала он отослал Болемысла, а потом мы спустились к нему в подвал, где Козьма переоделся в свои треники, как я называл это подобие русского кимоно.

— Ты-то сам переоденься, — он критически осмотрел меня. — Ну хотя бы ботинки сними, на себе оставь только рубаху и штаны.

Я подчинился. Очень хотелось посмотреть, что удумал дед.

— Нам с тобой предстоит путешествие.

— Путешествие? — непонимающе спросил я.

— Увидишь, — и Козьма положил мне ладонь на макушку. Вспышка!

Место, куда я каким-то образом переместился, выглядело очень странно. С одной стороны — вроде как среднерусская равнина, а с другой… Солнца нет, это было первое, на что я обратил внимание. Серая пелена облаков вместо голубого неба, а освещение такое, какое бывает при солнечном затмении — ни день и ни ночь, сумерки, но странные такие, какие-то неправильные. Видимо, из-за такого света пожухлая трава под ногами была какой-то серой, а лес неподалеку с реликтовыми деревьями-гигантами чернел темно-зеленой, почти черной, листвой. Да и в моем облике многое что изменилось. Во-первых, увеличились мои размеры. Если в обычной жизни я был нормальным парнем обычного телосложения и стрижкой «под ежик» — не любил я длинный волос — то теперь я раздался, покрылся буграми мышц, которых отродясь не было, не помогала даже качалка без метана, химию я избегал, а грива длинных волос спадала мне на плечи. Да и одет я был как-то странно — архаичная холщовая рубаха и такие же штаны. И к тому же я был босой. А вот дед Козьма…

Я чуть не открыл рот от изумления. На нем был полный доспех русского витязя. Шелом с коническим наголовником, пластинчатые наручи, бригандина… Да и одет он был более богато, и не босой — на ногах были юфтевые сапоги традиционно лубочно-картинного красного цвета, сандал для покраски видимо был еще в ходу. Добавлял аутентичности и меч в ножнах на боку.

— Что рот раскрыл? — усмехнулся он. — Одежда сообразна окружению. Место это непростое.

— А что это за место? — вполне естественно вырвалось у меня.

— Лядь, — «поручики, молчать!», добавил я про себя, уж очень созвучно название. — Междумирье между Явью и Навью, двумя мирами. Через него проходят души, лишившись своего физического воплощения, чтобы пересечь огненную реку Смородину и попасть из Яви в Навь. Некоторые живущие могут попасть в Лядь и выйти обратно, но пока тебе это недоступно, сейчас я твой проводник.

Я поежился. Как от места, так и смысла его слов. К тому же вопреки распространенным свидетельствам про переход души через белый светящийся тоннель к райским вратам, это место ну никак небеса не напоминало.

— Пойдем, — сказал Козьма, и зашагал к высоченной стене реликтового леса. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

Да, это место точно не для живых, уж очень неуютно я себя здесь чувствовал. К тому же звуков, кроме наших шагов, я не слышал никаких — ни хотя бы завалящего чирикания какой-нибудь пташки, ни стрекотания кузнечиков или жужжания какой-нибудь пчелки…

Упс, а вот и песец. Хотя это никакой не песец, а черный саблезубый котяра плавными крадущимися движениями приблизившийся к нам и вставший на пути деда Козьмы. Эта разожравшаяся до размеров тигра скотина выглядела до омерзения реально, горящие желтым адским огнем глаза, клыки размером с мою руку, лапки толщиной уже даже не с мою ногу с кинжалами когтей… Твою же мать…

— Брысь, гаденыш! Пшел вон, скотина, своих не узнаешь? — потянулся за мечом дед Козьма.

Котяра обиженно прижал уши, и в его взгляде проскочило разочарование.

— Хвост оторву, зараза! — и Козьма шагнул вперед, видимо намереваясь пнуть ногой адское создание по откормленной, лоснящейся черной шерстью заднице.

Котяра с обиженным мявом прыгнул с нашего пути и, дав по газам, исчез в лесной чащобе.

— Побежал другую жертву себе искать, — сказал Козьма.

— Что это было? — я непроизвольно сглотнул слюну.

— Это? А, это кот Баюн, — дед загнал наполовину вытянутый меч обратно в ножны. — Одна из тварей междумирья. Обожает пугать свежие души, особенно гонять их до Смородины. Очень, говорит, забавно смотреть, как они через огненную речку прыгают в ужасе.

— Он еще и говорит? — я выпучил глаза.

— Даже заболтать может. Это же сказочник еще тот.

— И много тут таких?

— Есть немного. Это же междумирье. Но не бойся всякую тварь, особенно бойся тех, что о двух ногах. — сказал дед Козьма досадливо, но уточнять не стал.

Мы углубились в лесную чащобу. Да, это было похоже на те реликтовые корабельные леса под Питером, где была заимка деда. Так, петляя между древесных стволов мы пришли туда, куда меня изначально и вел волхв.

На огромной поляне стоял древний скит, каким я себе его и представлял. Огромный частокол из заостренных отесанных бревен, поставленных так, что просвета между ними не было, образовывал круглую стену, охватывающую это место.

— Нам туда, — бросил мне дед, направляясь к резным воротам со сложным руническим славянским орнаментом. При нашем появлении ворота открылись сами. А внутри…

Внутри было самое настоящее языческое капище. Резные деревянные идолы, расставленные по кругу и кострище в центре. Алтарь-жертвенник, впрочем, чистый, никакой крови или еще каких подозрительных пятен я не увидел. Это радовало.

— Садись, — указал мне Козьма на место под одним из идолов.

— Я знал, что вы придете, — похожий скорее на голографическую проекцию, чем на человека из плоти и крови, пройдя сквозь одного из идолов, возник Кресислав.

У меня открылся рот на ширину приклада.

— Но как?

— Не мешай, — сморщившись, отмахнулся Козьма. — Молчи и слушай.

— Это точно, — подтвердил грустный Кресислав. — Я и так задержался, пользуясь властью над Лядью. У меня мало времени, мне потом отправляться в Навь, как и положено павшим.

— Так что произошло? — спросил Козьма.

— Их было девять, неполный ковен. И я узнал их — последователи Рогатого Бога.

— Только этого не хватало, — пробормотал себе под нос Козьма. — Этих отродий Карачуна.

— Скольких я убил? — спросил Кресислав.

— Восьмерых. А ты говоришь, их было девять?

— Значит, один ушел. Сильный черный маг, не волхв.

— Кто, не знаешь?

— Ну кто у нас поклоняется Бафомету? Почти все сатанисты мира. Искать вам.

— Спасибо. И мир душе твоей, волхв.

— И вам. Прощайте.

Силуэт Кресислава, тающий на глазах, прошел сквозь бревенчатую стену скита и исчез.

— Все понял? — спросил у меня Козьма.

— Да, — сказал я, хотя толком ничего и не понял.

— Ладно. Пора возвращаться в Явь, — и Козьма легонько хлопнул меня по плечу.

Та же вспышка света, и мы вновь оказались в его подвале. Я с недоверием осмотрел себя — нет, вроде я опять обычный, какой и был. То же телосложение, та же одежда…

— Никаких изменений, — сказал я вслух.

— А что ты хотел? — спросил дед Козьма, наблюдавший за моими самокопаниями. — Мир и междумирье — разные уровни. Это все равно, что сравнивать ветку и лист, который на ней. Лядь — ветка всемирного древа, ведущая к Нави, вспомни, что я тебе рассказывал.

— Так значит можно напрямую общаться с теми, кто в Нави? Своими предками?

— Не совсем так, — поморщился Козьма. — Да, теоретически — можно, но дело в том, что души могут уйти на перерождение, или наоборот утилизированы Навью. Да и оттуда никого просто так не вызовешь, есть причины. Просто сильный волхв, такой как Кресислав, смог после смерти на некоторое время задержаться в Ляди, сохранив свою душу нетронутой. Чем мы и воспользовались. Чтобы вызвать душу из Нави нужно гораздо большее количество сил. В общем, много рассказывать и показывать. Сейчас же ты, побывав в Ляди, сможешь войти в нее снова, сила в тебе есть. Запомни эти ощущения.

Я кивнул. Вроде запомнил. Но в то место без нужды больше не сунусь.

— Ну а теперь одевайся и пойдем наверх, — дед Козьма распоясался. — Надо посмотреть, что осталось от Кресислава, что у него и меня есть по сектантам Рогатого. Кстати, отец у себя? Сегодня надо бы его навестить.

Лезвие пело под аккуратными прикосновениями точильного камня. Тао Сунь снял клинок с подставки, и посмотрел на свет. Идеальная прямая линия, переходящая в невидимую глазу режущую кромку. Кто знает, что идеально отточенный клинок имеет в самой тонкой части кромки несколько атомов, ученые сделали снимок на электронном микроскопе? Сунь взмахнул рукой, и неосторожно пролетавшая мимо муха распалась на две половинки, упавшие мокрыми грязными комочками на циновку на полу. А то перышки, волоски… Остроту клинка можно проверять и другими способами.

Сунь ласково провел пальцами по лезвию сбоку и аккуратно, словно клинок был из хрупкого стекла, без стука задвинул его в ножны. Нет, увы, но старинный фамильный клинок останется дома, в Российскую Империю с ним не пустят. Ну ничего, он справится и так, не обязательно использовать меч там, где многое могут решить деньги, а где не могут — тут все решит мастерство и прокачанная биоэнергетика.

О Драбицыне-младшем он узнал случайно. Для начала год назад нарушилось равновесие Хрустальных сфер — кто-то из высших темных покинул свой чертог. Но самое странное, ухода в темное царство не последовало, а это значит произошло вселение в кого-то из живущих, кто-то стал его аватарой. Невелика беда — своему темному, которому он поклонялся, это урона не нанесло. Сунь просто взял это на заметку, проследить при случае. Это не его епархия, пусть там сами разбираются. И случай представился внезапно.

Тогда он выполнил контракт по подготовке боевиков для Триад, работавших непосредственно с Вэй Линем. Собственно говоря, дело было мутное — где кончались Триады и начиналось руководство Республики Китай, не знал никто. Но ему платили не за политику, а за обучение солдат, и не просто солдат, а подготовленных киллеров, превосходящих японских ниндзя, которых готовила якудза — с джапами Сунь не связывался принципиально, их разделяла многотысячелетняя вражда. И похоже они-то и ликвидировали Вэй Линя, в официальную историю с неудавшимся ограблением Сунь не поверил, оставим сказки маленьким детишкам.

Когда Линя ликвидировали, связавшиеся с ним люди попросили найти убийц и показательно покарать их. Сунь тогда хмыкнул, пожал плечами — да легко, любой каприз за ваши деньги. Эту задачу он поручил одному из лучших своих учеников, который в свое время, став мастером, остался с ним. Ну поскольку следы вели в страну северных варваров, ученик отправился к одному из бизнес-партнеров Линя с непроизносимой фамилией «Радзиловский», чтобы поучаствовать в разборках кланов этих глупых северян и заодно выйти на след заказчика. Поучаствовать-то он поучаствовал, но внезапно наткнулся во время одной из акций возмездия на того самого аватару. Беспрекословно исполняя приказ мастера, он не стал вступать в бой с ним, а как и учил Сунь Цзы, благоразумно отступил и доложил учителю о том, что видел.

Сунь был весьма озадачен — обычно темный овладевал аватарой, вызывая внешнее безумие, заставляя тело беспрекословно исполнять любые приказы. Тут же дело обстояло наоборот — складывалось такое впечатление, что не темный управлял аватарой, а наоборот, смертный получил власть над темным, чего стоили те же приемы боя, основанные на экстрасенсорике и силе. У русских конечно были великие бойцы-характерники, но бойцов такого класса он знал лично и мог пересчитать по пальцам. Хотя бы того же Козьму Ярого, который сейчас вышел в отставку, а до этого работал на многих императоров Российской Империи. Этого пацана он не знал. Но очень хотел разобраться с ним — по поверью, убивший аватару темного, получал его способности. Ну а Сунь был весьма близок к такому уровню, и на его стороне был опыт и немало проведенных схваток — не надо говорить, что он выходил из них победителем, иначе бы его пепел был развеян по ветру еще давно. Это будет очень интересный поединок.

Сунь тщательно сложил багаж, не оставив ничего, что могло привлечь внимание русской таможни — он собирался изобразить из себя туриста, одного из тех, чьи соотечественники, подобно макакам, визжат от восторга и ведут себя как и их голожопые предки в величественной столице Российской Империи, Санкт-Петербурге. Сунь аж мысленно сплюнул, вспомнив репортажи о тех непотребствах, которые творили его, к несчастью, соотечественники. Не зря их в РИ терпеть не могли, за их наглость и бесцеремонность называя «макаками» и «желтомордыми чертями» — впрочем, так они называли всех азиатов, не делая разницы между китайцами, японцами, корейцами, любыми азиатами. И это оскорбляло его еще больше — как можно спутать такие разные, тем более ненавидящие друг друга нации? Только глупые северные варвары были на это способны.

План был прост — сначала он как небедный турист, коммерсант средней руки, доберется до Владивостока на теплоходе, потом по Транссибу проедет через всю РИ, останавливаясь в разных городах якобы для утоления любопытства, а на самом деле проверяя старые контакты, а потом наконец прибудет в Санкт-Петербург и займется поисками Драбицына. И как ни странно, то, что раздражало его в его же соотечественниках, ему и поможет — ну подумаешь, «чудит китаеза», как и его собратья, русские уже к этому привыкли и к фортелям туристов относятся без подозрения, считая их людьми второго сорта. А зря. Они — жители Поднебесной, которая существовала еще тогда, когда их предки кутались в звериные шкуры и лазали по деревьям. Что зачастую играет с ними злую шутку — Сунь помнил, как сорвался один из его соотечественников, бывший аспирантом в одном из университетов. Как обычно, перед защитой положено собрать критические отзывы, ну и как обычно, на диссовете его разнесли в пух и прах. Только вот терпеть такое от низших варваров, посмевших раскритиковать сына Поднебесной, он не стал. В результате факультет лишился декана, а совет — его оппонента, он их банально прирезал за нанесенное оскорбление. То, что считалось обычным делом среди варваров, было смертельным оскорблением для китайца.

— Лао, — крикнул Сунь в окно, где на лэйтае его ученик оттачивал мастерство владения дао.

Ученик прервал тренировку, и подбежал к учителю.

— Да, мастер! — отвесил он ему церемониальный поклон.

— Ты остаешься за старшего. Школа на тебе.

— Хорошо, мастер! — вновь поклонился ученик.

И все — хорошо налаженное взаимодействие не требовало других указаний. Лао знал, что делать и без него, зря что ли он был его правой рукой долгие годы. Больше ничего не требовалось.

Сунь вернулся в комнату, и продолжил отбирать вещи, соответствующие его легенде.

Его Святейшество был очень сильно обеспокоен. Да что там обеспокоен — зол. По всей Европе уничтожались приходы, гибли священники, притом не только католические — доставалось и протестантам, и православным. Кто-то объявил войну христианству, и этот таинственный «кто-то» явно не принадлежал к авраамическим религиям — мечети и синагоги тоже попали в список, хотя их и было в разы меньше, организованные общины встали на защиту своей религии, и погромщики, напуганные этим, видимо решили не связываться. А вот сами погромщики были интересными — на местах их преступлений попадались предметы, явно не принадлежащие ни одной из религий, кроме одной. Сатанисты. Папа недовольно нахмурился, вторя своим мыслям. Здесь нужен был опытный человек, причем не только и не столько священник и экзорцист, но и солдат. Надо будет поручить своей разведке подыскать подходящую кандидатуру. Год назад он бы и не сомневался, поручил бы это дело Лоренцо Герре, но тот оказался отступником, и его посмертное отлучение от лона церкви ничем ему не грозило — в ад и души тот, похоже, не верил. Как, впрочем, и многие из его пастырей. Нужен был надежный, не засветившийся здесь человек, притом обладавший боевым опытом. А такие люди есть, в том же «Опус Деи», его персональной прелатуре.

— Винченцо, позвоните Прелату Эрнандо, пусть прибудет ко мне для приватного разговора, — Его Святейшество скомандовал персональному помощнику брату Доминику.

— Да, Ваше Святейшество. Будет исполнено, — склонил голову тот.

— Да пребудет с тобой Господь, — сделал жест рукой папа, и протянул Доминику для поцелуя свою старческую морщинистую руку, испещренную пигментными пятнами.

Глава 3

— Никуда ты не поедешь! — заявила Лизок, топнув ножкой.

Я застонал. Ну по первоначалу надо вспомнить небольшую предысторию этого разговора. Сначала меня взял в оборот Козьма, ходил вокруг меня как кот возле миски со сметаной, типа чтобы я подписался на работу по его заданию. Он, видите ли, нашел зацепку в Германии, и хотел, чтобы я туда отправился.

— Я там засвечен по уши, меня ищет БНД и остальные структуры их партнеров, какая к черту Германия!

— Ну пойми, надо.

— Кому надо? Зачем надо? — заупрямился я.

— Империи.

— Господин генерал, давайте начистоту и без патетически-патриотической шелухи, уж мне-то можно мозги не промывать. Зачем вам нужен именно я? У вас и у отца хренова туча агентов за рубежом, и как я подозреваю, некоторые из них тоже обладают необычными способностями. Вам же подавай мою голову. Еще раз — зачем?

— Нужен свободный агент, не состоящий на службе ни в одной из спецслужб РИ…

— …на случай, если его поймают и предъявят для опознания всей любимой либеральной прессе? А то, что он — сын начальника СБ и советника императора, а также зять олигарха Воронцова, это ничего не значит и не увеличивает его ценность как пленника и заложника в разы? — подколол я Козьму.

— Ну по крайней мере, будут брать живым, а не прислонят сразу же к ближайшей стенке. Сам сказал — представляешь ценность, — плотоядно ухмыльнулся Козьма.

— Меня это ничуть не утешает. От слова «совсем», есть такое в словаре Даля, посмотрите, если забыли его значение. Своих паранормов не можете послать?

— Боюсь, что у меня таких нет.

— Как это? — опешил я. — У вас целая куча отставных агентов, куча волхвов — и никого? Да ладно, позвольте не поверить.

— Такого молодого и наглого, да еще и в одном флаконе — нет. Старики по большей части засвечены, волхвы не имеют оперативной подготовки, — сказал Козьма.

— Я и первое, и второе в этом списке. Так что ищите среди своих, я пас. А что умеют волхвы, я как-то не понаслышке знаю, не держите меня за идиота.

Ну а вторая оплеуха была от папА. Что-то Старший совсем от рук отбился, если посылает сына на самоубийственную миссию.

— Ну я повторю тебе то, что я сказал Козьме. Я — засвечен, я плохой оперативник, я никогда не работал в Германии и уж тем более не специализировался для работы в Европе, это не мой целевой регион. Ты бы отправил другого оперативника с такими отрицательными характеристиками? Что еще?

— Не отправил бы. Но проблема еще в том, что я могу тебе доверять, а другим — нет, и это самое главное. А по поводу остального — придумаем, как нейтрализовать вот это все. Мне это надо, ты понял?

Я скорчил самую кислую мину, на которую только был способен. Но в душе я его понимал. Если бы не все то, что я перечислил…

— Я даже готов дать тебе дипломатическое прикрытие. Подумай. Да, Лизе можешь сказать, ей можно. Но только ей.

И вот теперь вполне ожидаемая реакция Лизки, к которой я был готов. У меня и без того душа к этому не лежала.

— Так что никуда ты не поедешь! — безапелляционно и ожидаемо заявила Лизок. Я было выдохнул… — Без меня!

— То есть? — я опешил.

— Я еду с тобой. Забыл, что я тоже прошла подготовку и посвящение? Или ты меня вообще в расчет не берешь?

— Ну ты блин даешь! Какая из тебя разведчица? Ты еще больше засвеченная-пересвеченная чем я, светская львица, наследница и известное всему миру лицо?

— Это и делает меня такой. Я — наследница рода Воронцовых, у папы большие бизнес-интересы в Германии и принадлежащая ему недвижимость и заводы, солидные партнеры и контрагенты. Вполне естественно, что Воронцова-младшая имеет полное и абсолютное право проинспектировать эти заводы, когда-нибудь все равно они будут моими. И еще более естественно, что я беру с собой столько охраны, сколько мне вздумается, и ни одна сволочь даже приблизиться ко мне не сможет. Ну что? — Лизок подмигнула мне и совсем по-детски высунула язык. — Съел?

— Туше, — сказал я. Да, деньги и интересы открывают те двери, куда бесполезно ломиться с оружием. И тем более, такая поддержка плюс личная армия… Почему бы и нет?

— Какой ты у меня глупенький, — Лизок притянула меня к себе. — Ну неужели ты думал, что я тебя брошу?

— Ннет, — немного ошарашенно сказал я.

— Ну вот и хорошо. Я поговорю с отцом. Мне давно хотелось развеяться.

— Подожди, сначала я со своим.

Сначала папА был не в восторге. Но после того, как я ему изложил текущую диспозицию, его мнение переменилось.

— Авантюристы хреновы, — хмыкнул он. — Вот точно, муж и жена — одна сатана. И у обоих по шилу в пятой точке. Ладно, поговорю я с князем, а там как он решит. А тебе придется пройти экспресс-подготовку. Завтра я за тобой заеду, и тобой займется один из отставников, как раз сорок лет проживший в Германии, сейчас на пенсии. Не будем привлекать официальные каналы.

Драбицын опять листал материалы по делу Кресислава. Зацепок было мало, ох как мало. Несмотря на отданный приказ резидентуре в Германии, сколь-нибудь стоящей информации пока не поступило.

— Ваше Высокопревосходительство, — ожил поликом на столе голосом секретарши. — На проходной требует встречи иностранец, Джордж Кнехт, гражданин САСШ.

У Драбицына поползли наверх брови от удивления. Такое на его памяти было в первый раз. Если агент — то договариваются по другим каналам о встрече, если инициативник — то являться в Главное управление СБ среди бела дня признак идиотизма, официальные лица из конкурирующих спецслужб противника тоже договариваются не так. Хотя и богом обиженных на голову тоже хватало — то барабашки из розеток хотят информацию государственной важности у дурика своровать, то сосед сверху ночью отправляет секретные сообщения в МИ-6 и УСС заодно секретным стуком по батарее…

— Ну так сплавьте его к какому-нибудь оперу из молодых, пусть с ним поговорит, — поморщился Драбицын. Он сильно не любил, когда его отвлекали.

— Он просил передать одно слово — Кресислав.

Палец Драбицына остановился в миллиметре от кнопки отбоя.

— Проводите его в отдельную переговорную для посетителей, глаз не спускать, пусть ждут, — наконец принял решение Драбицын. Черт его знает, может вот это она и есть, зацепка-то.

Драбицын вышел из лифта на первом этаже и направился к приемной. Дело это было хлопотное — приходилось постоянно отмахиваться рукой от попыток отдания воинского приветствия, постоянно повторяя «Вольно». А единственной альтернативой была бы клоунада со строевым шагом и отдачей в свою очередь ответного приветствия, чего он терпеть не мог — не на плацу, чай, и СБ — не армия.

— Где? — вместо ответа вытянувшему по стойке «смирно» сотруднику кивнул граф.

— Здесь, Ваше Высоко…

— Да расслабься ты, — раздраженно бросил Драбицын, и вошел внутрь помещения.

На стуле сидел обычный типичный американец, неповторимым обликом янки от которого разило за версту. Рядом стоял вытянувшийся во фрунт дежурный.

— Свободен, — бросил ему Драбицын.

Несколько мгновений будущие собеседники оценивали друг друга. Наконец, американец кивнул.

— И? — спросил Драбицын на хорошем английском?

— Здравствуйте, господин граф. И выключите, пожалуйста, запись.

— С чего бы? — хмыкнул Драбицын.

— Речь пойдет о том, что никому, кроме вас, знать необязательно. Нет-нет, ничего компрометирующего, я не собираюсь с вами играть, — предупредительно поднял ладони собеседник. — Впрочем, запись можете оставить, а там сами решите, стирать или нет.

— Так и сделаю. С чем пожаловали?

— Для начала — позвольте представиться. Джордж Крафт, иезуит. А еще я экзорцист. И еще, я действую по поручению Его Святейшества Папы Римского.

Драбицын чуть не поперхнулся. Это был полный сюр — один из врагов РИ сидел перед ним на стуле и спокойно излагал свою принадлежность, прекрасно зная, насколько это опасно и необычно.

— Я слышал, что случилось с советником императора, Кресиславом.

— И что же вы слышали? — поинтересовался Драбицын.

— Что он был убит в результате нападения неизвестных лиц.

Убью ту суку, которая проболталась, подумал граф. Только ты еще не все знаешь, а делиться с тобой информацией, полученной от Козьмы, я не собираюсь.

— На самом деле лица не неизвестные. С вашего позволения, я сейчас медленно достану документы, они абсолютно безопасны — никакого яда или прочих наших сюрпризов, вон та милая собачка их проверила, — кивнул Крафт в сторону маленького смотрового окошка на здоровенного волкодава-кавказца из спецпитомника у кинолога на шлейке.

Крафт действительно медленно и аккуратно достал из стоящего рядом портфеля не слишком объемистую папку.

— Вот все, что у канцелярии Святого Престола есть на ваших фигурантов.

Драбицын взял папку, бегло просмотрел несколько листов. Да тут просто кладезь информации! Надо будет обязательно все это обработать после тщательной проверки в техотделе на предмет в том числе и экзотических сюрпризов. Но если все чисто…

— Я полагаю, папкой дело не ограничивается? — спросил Драбицын.

— Я знаю, что вы считаете Святой Престол врагами вашего государства и веры, — медленно, словно бы тщательно подбирая слова, сказал Крафт. — Но поверьте, сейчас мы с вами заодно и у нас есть общий враг. Я в курсе, что ваша семья когда-то столкнулась с интересами Святого Престола, и пострадал ваш сын, да и потом мы доставили вам кучу неприятностей. Если вы не захотите вести сотрудничество по данному вопросу, в том числе и по личным мотивам — дайте мне знать. Я остановился в «Рэддисон Ройял», вы сможете меня найти там в течение трех дней. Если я не получу от вас ответа за это время, я покину страну и больше вы обо мне не услышите. В любом случае эти документы останутся у вас.

— Хорошо, я подумаю, — сказал Драбицын. Да, послал черт «союзничка»… С такими друзьями и враги не нужны, потому что они и есть враги. Старые и заклятые. И если они хотят сотрудничать, то это значит, что их самих припекло так, что задницы горят. Ладно, надо изучить информацию от Святого Престола и принять решение. — Можете идти.

И Драбицын нажал кнопку вызова охраны.

Клаус Ноймайер катил по автобану по Саксонии, прекрасной в это время года, впрочем, таковой она была всегда. Клаус любил Германию. Прожив в ней без малого двадцать лет, он стал больше немцем, чем сами коренные обитатели, впрочем, он и был этническим немцем, только вот не из Саксонии, откуда почти четыре сотни лет назад приехали его предки, а из Сарепты. Потребовалось немало усилий преподавателей саксонского диалекта немецкого языка, чтобы привести его произношение и словарный запас от архаичного гернгутерского говора к современной языковой норме, над которой, впрочем, издеваются и сами немцы.

Закончив Хемницкий технический университет (впрочем, после Петербургского технологического, о чем сами немцы и не подозревали, кто знал, что на самом деле студенту не восемнадцать, а двадцать четыре, с таким субтильным-то видом), Ноймайер осел там, где и учился — а зачем куда-то переезжать, если здесь работы для IT-инженера полно, тем более такого студента, который блестяще закончил курс обучения и обратил на себя внимание? «IT-Services and Solutions GmbH» — крупнейшая саксонская компания, дочка «Голубого гиганта» IBM, это лучшее место для оперативника управления «Т» — техническая разведка. Так что он рос и рос в должностях и окладах, пока не дорос до заместителя начальника отдела перспективных проектов, а тут для разведчика было золотое дно. Разработки оборонных систем для Бундесвера — так теперь называлась армия Германии, отказавшаяся от самоназвания «Вермахт» в восьмидесятых, после реорганизации и кадрирования — причем систем не абы каких, а передовых, которые только вот-вот будут разработаны и внедрены… И эти сведения здорово помогут оборонным НИИ РИ в разработке таких же систем и их противодействию. Ведь цель научно-технической разведки не ограничивается кражей чужих секретов, но и анализом чужих неудач — восемьдесят процентов НИОКР летят в мусорку, а данные об ошибочных путях и тупиковых ветвях и есть самое главное. Каким путем не надо следовать, где были допущены ошибки — это очень сильно экономит чужое время и деньги.

И вот теперь пришло новое задание, которое надо было выполнить, и сделать это как можно скорее. Но удивительно, что не по его профилю НТР. Задание пришло по закрытому каналу связи — а что, с появлением сети все сильно упростилось. Прошли уже те времена, когда шпионы, привязав к подошвам сапог коровьи копыта, пробирались с чемоданами, набитыми секретными документами через границу или отбивали морзянку где-нибудь в сарае на окраине. Так же, как и личные встречи со связными — все, что не относилось к объектам материального мира, передавалось удаленно и так же и получалось, протоколы на эту тему были отработаны давно и прочно.

А сделать-то надо было всего ничего — на выходные выбраться за город, и остановиться в пансионате «Браунхалле» в маленьком городке Саксе, скорее, большой деревне. Центр интересовал человек, живущий в этом маленьком и аккуратном немецком городке, настолько кукольном, что, казалось, он сошел прямо со страниц сказок братьев Гримм.

Остановившись в пансионате и оставив машину на стоянке, Ноймайер решил побродить по городку под видом обычного отдыхающего, туриста. Взяв для легенды фотоаппарат и одевшись, как подобает городскому туристу в яркую рубашку и шорты — главное, чтобы выглядело поаляпистей и как можно более безвкусно — Ноймайер не спеша отправился на прогулку. Городок маленький, за пару часов можно изучить его вдоль и поперек, тем более, что все уже было заучено вдоль и поперек до этого по картам и снимкам из сети. Вот только как без подозрений подобраться к объекту? Да все так же. Главное, вести себя непринужденно среди таких же туристов, которых потянуло на выходных на природу заниматься краеведением, таких, как оказалось, было достаточно.

Ноймайер обошел все магазинчики с сувенирной продукцией, купив несколько безделушек, зашел в местную пивную и продегустировал пару кружек лагера с бретцелями. Потом внешне якобы хаотично начал бродить по мощеным камнем улочкам, приближаясь и приближаясь к нужному ему дому на Линденштрассе, фотографируя виды городка по дороге.

Наблюдать днем на оживленной улице с прохожими бесполезно. Ноймайер на ходу делал снимки с разных ракурсов так, чтобы в кадр попадал дом и, возможно, его обитатели.

Уже к вечеру, сидя у себя в номере он рассматривал отснятые кадры в увеличенном изображении — слава богу и цифровой технике, пусть фотографы и говорят, что снятое не на пленку лишено души и вообще не то. Но когда на первый план выходит удобство, а фотокамера с высоким разрешением — все прекрасно видно. Дом как дом, только вот все окна закрыты шторами. Обитателей тоже не видно. Следовательно, нужного человека он так и не смог найти. Жаль, но придется уезжать ни с чем. Можно, конечно попробовать проследить в темноте…

Ноймайер собрал свои сумки — ночевать он здесь явно не собирался.

— Уезжаете, герр Ноймайер? — спросила его хозяйка пансиона, когда он спустился вниз.

— Да, фрау Майя, — Ноймайер положил на стойку ключи от комнаты с большим брелоком.

— Жаль. Остались бы хоть на пару дней.

— Дела, фрау Майя, дела.

— Дела — это святое. Ну заезжайте к нам, когда у вас не будет дел. Будем всегда рады, — улыбнулась ему хозяйка.

— Обязательно.

Фрау Майя проследила, как Ноймайер вышел на улицу, и сняла трубку старомодного телефона.

Ноймайер уже почти выехал на автобан, как вдруг раздался хлопок, и машину повело влево. Вот черт, такая неприятность…

Он вышел из машины, и склонился над колесом. Чувство опасности взвыло слишком поздно, и успев почувствовать сильный удар по затылку, Ноймайер потерял сознание.

…Пробуждение было неприятным.

— Ну-ну, просыпаемся, герр Ноймайер, или как вас там на самом деле! — почувствовав хлесткие удары по щекам, он открыл глаза. Что за черт!

Он висел голый, растянутый на цепях, прибитых к полу и потолку в позе святого Андрея. Дернувшись пару раз, он понял, что освободиться не удастся. А перед ним стоял человек в козлиных шкурах и рогатой маске. На заднем плане за всем этим наблюдало человек десять с размалеванными лицами, живописно одетых в стиле готов, среди которых Ноймайер с удивлением увидел и хозяйку пансиона фрау Майю.

— Мы не любим сильно назойливых туристов, или тех, кто выдает себя за них, — местный ряженый черт взял с разложенных на полу его вещей фотокамеру, и начал просматривать снимки. — Хорошие кадры, видна рука мастера. И самое главное, дом снят во всех ракурсах.

Рогатый вновь положил камеру на пол.

— Кто вы, герр Ноймайер? Журналист, полицейский, или просто слишком любопытный тип? Который на свою беду уж очень интересовался моим домом?

Клаус молчал.

— Молчите? Ну хорошо, молчите и дальше, — рогатый нагнулся, и взял с пола набор хирургических инструментов. — Сейчас вы все скажете.

— Мне нечего сказать, — обронил Ноймайер. — Я турист, и меня найдет полиция, а потом и вас.

— Полиция? Вы уверены?

Один из раскрашенных сзади шутливо отдал честь.

— По данным полиции вы выехали из Саксе, а сейчас ваша машина благополучно въехала в Хемниц, и теперь уже на стоянке. То есть вас никто не будет искать, и тем более здесь. Итак, у вас есть что сказать? — рогатый поиграл скальпелем в тусклом свете лампы, подвешенной к потолку. — Последний шанс уйти быстро. Мы просто принесем вас в жертву, и все. Или?

Клаус молчал. Он проиграл, и знал это.

— Ну как хотите, — пожал рогатый плечами, и подошел к Ноймайеру.

— Ваша Светлость, разрешите? — Градов с флешкой в руках стоял в дверях кабинета Драбицына.

— Ну ты уже зашел, Сергей. Заходи, что уж там. Что у тебя? — устало потер глаза, уже болевшие от монитора, граф.

— Интересное видео появилось сегодня в даркнете, — полковник протянул Драбицыну флешку.

— Ну посмотрим, — граф вставил накопитель, и щелкнул мышкой.

— Звук лучше отключить, — посоветовал Градов.

Драбицын покосился на Градова, но громкость уменьшил.

На экране был виден интерьер какой-то хозяйственной постройки и распятый на цепях человек. Ракурс был сзади, поэтому лица его палача было не видно, только полностью закрывающая голову шлем-маска с рогами.

Распятого человека резали заживо. Палач умело орудовал скальпелем, медленно превращая дергающееся человеческое тело в наглядное пособие для анатомического театра. Драбицын промотал видео вперед, минут на двадцать.

— А теперь мы принесем жертву Ему, Рогатому Богу! — громко провозгласил палач.

В кадре появилась бензопила. Палач дернул стартер и визг мотора огласил сарай, перебивая громкое скандирование стоящей сзади толпы — «Ба-фо-мет! Ба-фо-мет!».

Палач провел бензопилой, и под дикий крик отрезанные ноги несчастного упали на расстеленную на полу полиэтиленовую пленку. Несчастный испустил дух, и палач, не торопясь, отпилил ему голову, упавшую вниз со стуком. Затем мастерски доделал расчленение тела, отпилив по очереди руки, причем последнюю уже с висящего на одной цепи тулова. Палач отложил бензопилу, и поднял за волосы голову бедняги, под торжествуюший ор и аплодисменты.

— Так будет со всеми врагами Рогатого Бога! — палач ткнул отрезанной головой в камеру. — Во славу Бафомета!

Видео кончилось.

Драбицыну стало нехорошо. Ну ладно, погибнуть от пули или ножа, но подвергнуться диким пыткам и потом быть распиленным? Страшная, мученическая смерть.

— Опознали, кто это был? — спросил глухо Драбицын.

— Да, господин генерал. Подполковник службы внешней разведки Вальтер Лемке, он же Клаус Ноймайер. Только вот его задание… Этого в базе нет и не может быть.

— Я и так знаю. Отнесите это криминалистам, господин полковник, пусть исследуют это видео от первого до последнего кадра, мне нужно полное экспертное заключение, — Драбицын взял листок из бумаги для заметок, и написал несколько слов. — Отдадите эту записку начальнику экспертно-криминалистического управления, я хочу, чтобы это исследование было проведено в тайне и результаты доложены мне лично.

— Есть, господин генерал!

Оставшись один, Драбицын задумался. На чем мог проколоться агент? Предательство исключалось, тем более на этом уровне. Значит, грамотно поставлено контрнаблюдение. Посмотрим, что найдут экушники. И даже что бы они не нашли, это к делу не приложишь — не пойдешь же в полицейский коммисариат и не скажешь: «вот у нас был агент, с заданием проследить за вот этим вот господином, но его зверски убили». Даже если бы это было возможно, то чтобы отыскать доказательства, надо перерыть носом всю Саксонию, и найти их место для шабаша. А потом их отпустят, если только дома у потенциального фигуранта не находится сам труп и бензопила. Так что оставалось пока утереться. И перетерпеть гнев начальника первого управления, который хоть и подчиняется формально Драбицыну, но является резкой и неприятной в общении личностью, которого терпят исключительно за то, что он жесткий профессионал. Единственное, что может смягчить гнев — только то, что в той же компании есть и другой независимый от первого агент, готовившийся ему на смену, так что поступление разведданных не прекратится. А то было бы совсем плохо. Но все равно, это прокол и большой.

Глава 4

— Ну вы даете, господа! — неодобрительно покачал головой Воронцов.

В этой компании мы с Лизкой были, наверное, лишними. Воронцов, Старший и Козьма — фигуры не нашего ранга, нас пригласили просто как статистов, точнее, исполнителей главных ролей.

— Ну ладно, я понимаю, что Александр — это просто ходячий магнит для неприятностей, у него приключения на роду написаны. Он может и ядерную войну походя начать. Но вы его засовываете в самую сердцевину нового кризиса как детонатор, и еще пытаетесь засунуть туда мою дочь!

— Но папа, я…

— Цыц! Молчи, пигалица, тебе слова не давали! — цыкнул князь на дочь.

— Мы только просим вашей поддержки, Ваша Светлость, — мягко и просительно сказал Козьма.

— До каких пор мои дети будут фигурами на вашей шахматной доске? — зло прищурился Воронцов. — Я не собираюсь ее ни хоронить, ни оставлять вдовой. И вы, граф! Сколько можно совать вашего сына во все свои оперативные дырки? Удача, знаете ли, она дама такая, один раз может и отвернуться.

— Этого требуют интересы Импе…

— Можете не продолжать, граф. Я знаю, что такое интересы Империи, и вы тоже знаете, что я знаю. Сколько раз мы уже вставали вместе плечом к плечу? Так что на это можете меня не брать. А у них вы уже, я думаю, спросили без меня, так? — он кивнул в нашу с Лизкой сторону.

— Так, — честно сказал Старший.

— Долго уламывали?

— Долго, — вздохнул я.

— Ладно. Я вам помогу и на этот раз. Вот только в этот раз правила в этой игре определять буду я. Или — категорически откажу, — твердо сказал князь.

— Мы согласны, — сказал папА.

— Итак, куда вам нужно их послать?

— У нас есть несколько зацепок. Баден-Вюртемберг, Тюрингия, Саксония. С нее, кстати, лучше всего и начать.

— Я составлю список своих предприятий и интересов на этих землях. И официально, а по большей части так оно и будет в самом деле, наследница клана Воронцовых ездит по заграничным владениям отца, чтобы вникнуть в дела семейного бизнеса. Естественно с большой охраной, как и полагается, с материально-техническим обеспечением. Ни в каких боевых операциях она не будет участвовать, подчеркиваю, ни в каких! Вам ясно, господа?

— Папа, — попыталась что-то пискнуть Лизок.

— Молчи, я сказал!

— Мы согласны, — ответил Старший.

— И полностью обеспечить безопасность моего зятя.

Вот тут обеим графам пришлось проглотить язык. Ибо они эту самую мою безопасность обеспечить-то и не могли. Да и кто может дать гарантию за жизнь оперативного агента?

— Я сам обеспечу свою безопасность, даю вам слово… — чуть не вырвалось «слово офицера», но об этой тайне Воронцовым знать не следовало. В секрет моего появления в этом мире остались посвящены только двое — Старший и Козьма.

— Ладно, — скептически произнес Воронцов. — Если уж эти два старых имперских фанатика не могут ничего обещать, придется положиться на твое слово. Ну а пока, дети, выйдите, нам, старшим, есть что обсудить и без вас.

Когда мы вышли в коридор, и двери за нами захлопнулись, Лизок обняла меня.

— Ну куда ты лезешь, маленькая? — сказал я с нежностью. — Оно тебе надо?

— Надо. Я люблю тебя, и хочу, чтобы мы были вместе долго. И очень долго. Поэтому я буду всегда с тобой.

— Лизонька, ну это игры не для девочек. Тут может случиться всякое, — папА мне описал, что сделали с агентом адепты Рогатого Бога, а я не стал ее расстраивать. С другой стороны, со мной это будет проделать довольно затруднительно, сраться по углам будут они. Но все-таки, я не хотел подвергать ее неоправданному риску.

— Молчи! — прошептала она, и запечатала пальчиком мои губы. — Все будет хорошо, потому что этого хочу я. И я всегда готова ко всему, я знаю, за кого выходила замуж. И знала, что рано или поздно это произойдет, ты не можешь сидеть на месте, ну не офисный ты планктон. Не помню, кто это сказал — «даже если весь мир будет против тебя — я буду тихонько стоять за твоей спиной и подавать патроны».

— Спасибо, малышка! — я крепче обнял ее и зарылся лицом в ее волосы. — Я люблю тебя.

Темный лес корабельных сосен обступал большую поляну, обнесенную частоколом. Внутри было языческое капище — копия того, что находилось в Ляди. Только на этот раз волхвы высшего ранга встречались в Яви, решив прибыть лично. А сделать это было непросто — тайное место Силы находилось далеко от Петербурга, в лесной глуши губернии.

Козьма знал их всех. Когда-то он их подбирал, учил, взращивал, как в свое время и Кресислава — все-таки славянское братство было малочисленно и разрознено, мало осталось наследников древних родов. Да и выглядели они по-современному — скинув современную одежду и облачившись в родовую все равно весь их облик не соответствовал традиционному старославянскому. Такими они были только в Ляди.

Козьма молча встречал вошедших внутрь, приветствуя их легким прикосновением к плечу. Так же молча волхвы, ведуны и единственная среди них женщина-ведунья рассаживались в сени древних идолов вокруг священного огня, разведенного посередине. Проводив к костру последнего, Козьма и сам закрыл ворота и присоединился к остальным.

Все молча смотрели в очищающее пламя священного костра.

— Вы знаете, зачем мы здесь собрались, — начал Козьма. — Убит наш брат, Кресислав. И кровь его взывает к отмщению. Более того, угроза, нависшая не только над нами, серьезнее, чем кажется.

— Известно, кто это сделал?

— Да. Это сказал мне сам Кресислав перед уходом в Навь. Рогатые, последователи Бафомета.

— Неужели опять подняли голову? Сколько уже лет прошло — двести или больше? — спросил холеный мужчина на вид лет сорока, хотя ему было намного, в разы больше.

— Двести пятнадцать, Ведазар. Ты тогда только принял посвящение.

— И сразу успел поучаствовать в охоте, — усмехнулся Ведазар. — Откуда вылезли эти черти?

— Германия. С лужичанских земель. Но есть такое подозрение, даже уверенность, что это только один из ковенов. По нашему анализу, точнее информации СБ, сейчас большое количество этих ковенов раскидано по всей Европе. Сатанисты объединяются.

— Неужели они думают, что их Чернобог явится сюда в образе Бафомета и возглавит их, чтобы ввергнуть Явь в царство тьмы? Это сюжет дешевых голливудских боевиков, — насмешливо сказала Всемира, ведунья и целительница.

— Чернобог не явится, но вот то, что среди них есть люди, владеющие паранормальными способностями и могущие вести за собой других, вызывает тревогу. Ковены многочисленны, и слишком активны — на сегодняшний день список храмов всех конфессий, уничтоженных ими, перевалил за четыре десятка.

— Что нам вера ромейская, чужеродная? — спросил Перемышль, один из самых старых волхвов.

— Там не только ромейская, еще иудейская и магометанская, все авраамические религии. И вот похоже они начали охоту на остальные конфессии. Нападение на Кресислава тому свидетельство. Они уничтожают веру, любую веру, всех, кто может остановить их. Особенно исконные славянскую и православную.

— Ну да, — хмыкнул опять Перемышль. — Европу они уже, наверное, захватили давно, раз там поощряется мужеложество и прочие противоестественные извращения. А что стоят сатанинские шабаши, устраиваемые на потеху толпе? Как вам открытие тоннеля?

— Они вверху, среди властей, — промолвил молчащий до того Остромысл. — Этим поражена их верхушка. И с этим ничего поделать нельзя.

Вдруг Козьма насторожился, и поднял руку в предупреждающем жесте.

— Мы не одни. Кто-то из вас замечал что-нибудь необычное сегодня?

Отрицательное молчание было ему ответом.

— Все с охраной?

— У меня один водитель, — сказала Всемира.

— У меня четверо, — потер переносицу Ведазар.

Остальные тоже отчитались о сопровождающих. Козьма прикинул — выходило около сорока человек.

— Много у вас людей, да толку мало. Есть у кого в охране витязи или вои? — Козьма имел в виду славянских паранормов.

— У меня характерник — начальник охраны, — сказал один из присутствующих, Светолик.

— Витязь, он же водитель, — подала снова голос Всемира.

— У нас почти у всех в охране бывший спецназ всех служб, — сказал Тревзор.

— Боюсь, это им не поможет. Ну что, братья и сестра, тряхнем стариной? — Козьма встал на ноги. — Брать живьем, если нет — уничтожать на месте. Пошли!

— Главное, чтобы старина не отвалилась, — по привычке буркнул себе под нос Перемышль.

Боевики ковена скользили между древесных стволов, бесшумно ступая по рыжему ковру опавшей прошлогодней хвои. Их было пятнадцать, прошедших особую подготовку, превосходящую не только общевойсковую, но и сил специального назначения, впрочем, откуда они и были родом. Как всегда, лучшим местом, где можно было получить отличную подготовку и боевой опыт, был французский иностранный легион, где не особо заморачивались прошлым кандидата, а, следовательно, и не надо было готовить легенду. Молод? Здоров? Беспринципен? За убийство не в розыске? Вэлкам. Будь добр, отслужи пять лет — тогда можешь попробовать получить французское гражданство. Как правило, находились и такие желающие, особенно если на родине их не ждали или ждали с ордером. Ну и естественно такие тренировочные возможности с неба не падали — гонять туземцев в колониальных Индокитае или Африке, не выбирая средств, уничтожая всех, кто был против политики империи.

Несколько ковенов, объединившись между собой, выдвинули их для этой операции, которая должна была вывести из игры славянских жрецов, по привычке именуемых «язычниками» с легкой руки тех, кто когда-то огнем и мечом утверждал на Руси новую веру. И теперь была проведена шикарная подготовительная операция — на тех, кто исповедовал старую веру и старался держаться поодаль от политики, был вылит поток грязи в социальных сетях, где «язычников», а по сути приверженцев старых славянских богов, обвиняли во всех смертных грехах, обличали как чуть ли не исчадий ада, выставляя врагами России и империи, а также призывая их уничтожать. Снова русских стравливали с русскими, теперь уже на религиозной почве, и заказ шел из-за бугра, то-то комментаторы были из эмигрантов из РИ. А дискредитировали их и ряженые «славяне», по недомыслию игравшие со славянскими верованиями, создавая свою новую псевдорелигию, не зная старой, и естественно, не имевшую никакого отношения к религии истинной, больше представляя собой экстремистские группировки.

Ну и вишенкой на торте было убийство советника государя императора Кресислава, истинного волхва. А сегодня они должны были ликвидировать всю верхушку славянского братства, одиннадцать оставшихся волхвов и ведунов. Для этого боевики ковена прихватили с собой тяжелое вооружение — РПО и легкие пехотные минометы для окончательного решения славянского вопроса.

Кольцо охраны они прошли на удивление быстро, отстреляв или вырезав те патрули, которые стояли на пути и мешали им пройти — все-таки спецназ обычный спецназу из паранормов не помеха, они не умеют работать с такой эффективностью, выработанной годами запредельных тренировок в астрале. Скорость, чутье, работа на высших энергетических уровнях — они значительно превосходили своих противников.

Тактика была простой — работа тройками, один оператор тяжелого вооружения и двое стрелков, его прикрывающих. От снайперов отказались — если их люди могут уклоняться от пуль, то и сами волхвы наверняка это умеют. А вот от осколков и объемной детонации увернуться куда труднее, даже жрецы, поймав такое на себя, вряд ли сумеют выйти целыми и невредимыми. Ну а дальше — добивание ритуальным холодняком с обязательным обезглавливанием, только так можно гарантированно убить волхва.

Вот только все пошло не совсем, точнее совсем не по плану. Перед первой тройкой неожиданно возникла молодая красивая женщина, простоволосая, в длинном холщовом платье.

— Привет! — она улыбнулась своей ослепительной улыбкой.

Тройка внезапно почувствовала дрожь в ногах, волшебное чувство нежного трепета и неги сковало их, заставив забыть о том, зачем они здесь. С восхищением смотрели они на неземную красавицу, готовые упасть перед ней на колени.

— Кто готов служить мне вечно? — лукаво посмотрела на них красавица, ее взгляд томных черных глаз пробрал всю троицу до самых пяток, заставив гулко ухнуть сердце. — Мне нужен самый сильный из вас, а слабаки пусть умрут.

Троица схватилась за ножи и сцепилась в рукопашной схватке. Несколько секунд — и перед красавицей лежали три истекающих кровью тела, хрипя перерезанными глотками и блестящими в свете луны выпущенными наружу внутренностями.

— Не сложнее, чем с собаками, — пожала плечами Всемира, ведунья, чье призвание было внушать неземную любовь и повелевать разумом. Она брезгливо сморщила носик — смерть пахнет не только кровью, но и испражнениями, нечистыми соками бренного тела — отвернулась, и мгновенно скрылась из виду между деревьями.

Вторая группа напоролась на Козьму.

— О, к нам пожаловал сам Ярый! — старший группы отложил РПО в сторону и потянулся за ножом, а автоматчики нажали на спуски.

Через секунду лязг затворов и короткие хлопки подавленных супрессорами выстрелов прекратились, троица с удивлением на лицах миг постояла недвижно, а затем три отрубленных головы покатились на землю отдельно от падающих на подгибающихся ногах тел. За спиной тройки возник дед Козьма, неодобрительно покачал головой, и опять исчез, словно растворившись в призрачном лунном свете.

Третья троица передвигалась особенно осторожно, стараясь выйти кругом к другой стороне скита. Причиной осторожности, а точнее, медлительности была дура пехотного миномета на спине оператора вооружения и сами мины у сопровождающих его стрелков. Подобраться метров на восемьсот, и…

— Здравствуйте, братья! — перед ними возник солидный мужчина в длинном одеянии волхва, окруженный сиянием, внушая веру и обещая прощение грехов, так, по крайней мере, показалось трем боевикам.

Троица упала на колени, сложив перед собой ладони, как перед алтарем, ощущая незримую божественную силу, которой обладал встречный. Средний даже не обратил внимание, что ствол висевшего за спиной миномета больно дал ему по затылку.

— Примите милость божию, и узрейте лик его! Ниц!

Боевики упали ниц, касаясь лбами земли.

— Этот или этот? — пробормотал Божетех, волхв, утешающий божьим словом. — Наверное, этот.

С этими словами он пронзил наконечником своего посоха, ударив в затылки, головы двоих боевиков, а третьего приложил плашмя навершием по темечку, отправляя того в здоровый травматический сон, или рауш-наркоз. Покопавшись в оболоке пленного, обездвижил его, подсадив гвора в стогну Устье — никуда теперь не денется, даже если и очухается. Постояв немного, волхв налился сиянием, и исчез в ослепительной вспышке.

Командир четвертой тройки приказал остановиться, подняв вверх кулак. На пригорке сидел, закрыв глаза, мужчина в белом одеянии. Сделав несколько жестов, командир взял его на прицел, и только собрался нажать на спуск…

Тревзор практиковал Кощную Потвору. Боевиков он почувствовал издали, и теперь решил атаковать из астрала, благо эти трое были видны, как на ладони. Да, видно фиолетовое свечение оболока, это не простые люди. Но — люди. Более яркое свечение энергетических центров — стогн, увеличенный оболок — явно практиковали эзотерические практики, но не славянские. Уровень примерно витязя или начинающего жреца-воина, если перевести на привычный язык. Ладно, пора прекращать ломать комедию, а то вон зашевелились, стогны начали хаотично вспыхивать. Тревзор нанес моментальный астральный удар, ударив двоим в стогну Середце, останавливая сердце, а третьему в Охлупень — обширный геморрагический инсульт, теперь у него в голове мешанина обрывков сосудов и серого вещества, коктейль-болтушка а ля волхв. А нечего было лезть куда не надо. Он открыл глаза, и посмотрел туда, где шагах в пятидесяти между деревьями темнели кучки, похожие теперь на наметенные ветром скопления листьев.

Пятая, и последняя тройка вышла на Остромысла. Командир вскинул штурмовую винтовку… винтовку? Он держал в руках змею, которая изогнув шею смотрела ему в глаза, змея зашипела, и бросилась ему в лицо. С криком командир отбросил от себя змею, и выхватив нож, отскочил в сторону.

— Помогите! — заорал второй, обнаружив вместо РПО за плечами удава, обвивавшего его шею.

Командир тройки ударил ножом этого удава, потом нож второго боевика ударил его в шею, увидев змею… Секунд десять, и все было кончено. Изрезавшие друг друга боевики корчились на земле, истекая кровью.

— Жестко ты их, — сказал подошедший Козьма. — Не мог сразу прикончить.

— А зачем? — поднял брови Остромысл и весело хмыкнул. — Так прикольнее.

Козьма неодобрительно посмотрел на него, борясь с желанием дать самому младшему из волхвов подзатыльник, затем вышел в астрал.

— Общий сбор. И охрану свою, из тех, кто уцелел, пошлите к трупам, пусть заберут тела и снаряжение.

… - И кто его будет допрашивать? — Козьма посмотрел на прикрученного к тагану жертвенника боевика, единственного оставшегося в живых пленного.

— Давайте я, а? — предложила Всемира. — Он у меня быстро все выложит от неземной любви.

— Он у тебя раньше в штаны спустит, — сказал Божетех. — Лучше на страхе божием.

— Кого я научил на свою голову? — покачал головой Козьма. — Позорище, а не волхвы. Не стыдно? Ладно, сам его допрошу.

Козьма положил ладонь на макушку до сих пор остающегося без сознания боевика…

… Карл открыл глаза. Он находился в странном кирпичном здании без окон, подсвеченным только пламенем жертвенника, горевшего у алтаря, да черными свечами. На стене за алтарем был нарисован черными, словно из адской тьмы красками знак Его — перевернутая двумя лучами вверх пентаграмма.

— Где я? — вслух сказал Карл и посмотрел на себя.

Он был одет лишь в какие-то непонятные холщовые штаны, босые ступни неприятно холодил каменный пол.

— Я призвал тебя! — раздался громогласный голос, словно бы исходивший отовсюду и пронизывающий насквозь все существо Карла.

Вспыхнул огонь на алтаре, и за ним появилась фигура Его. В жизни Бафомет был еще более страшен, чем по рассказам и книгам — трехметровая фигура с козлиной головой, увенчанной огромными острыми рогами, облаченная в черную мантию с перевернутой вышитой золотом пентаграммой. Там, где материя не закрывала тело, была видна черная курчавая шерсть. Карл не заставил себя ждать, сразу же пав ниц.

— Кто направил тебя именем моим? — от голоса Бафомета казалось исходило неземное могущество.

— Альдус.

— Кто такой Альдус? Не знаю такого!

— Ну как же, Владыка, он же глава Эльзасского ковена…

— Он ложный пророк. Я не знаю его. Расскажи о нем!

И Карл начал рассказывать, долго и со всеми подробностями. И о своей жизни, и о эльзасском ковене, о брате Альдусе, о выполненных миссиях по ликвидации духовных лиц, и о этой, последней, окончившейся внезапно вызовом в чертоги Его.

— Ложный пророк должен быть уничтожен, как и нечестивцы, прикрывающиеся именем моим! — голос бился в голове Карла с такой силой, что он обхватил ее ладонями. — Ты меня понял?

— Да, Владыка!

— Тебя отвезут верные рабы туда, откуда ты сможешь вернуться и исполнить волю мою.

— Да, Владыка!

Бафомет сделал пасс руками, блеснули зловещими красными отблесками рога, и, превратившись в столб ослепительно-кровавого пламени, исчез, втянувшись в каменный потолок. И опять для Карла наступила тьма.

— Ну вот и все, друзи мои! — Козьма встряхнул головой, посмотрев на все так же обвисшее тело боевика, только теперь у него из безвольно открытого рта тянулась ниточка слюны. — А то любовь, страх… Поклонение своему ложному богу, Чернобогу, и желание служить ему… Тут чувствуется наведенная суггестия, только вот делал это маг средней руки.

— Он вроде жив, — мельком глянул на тело Остросмысл.

— Глубокомысленное замечание. — хмыкнул Козьма. — Естественно жив. Мне он нужен живым и даже здоровым. Зато теперь у нас есть не просто эфемерная ниточка следа, а самый настоящий и осязаемый след. Теперь я знаю, кто их послал. И он вернется обратно к заказчику. Но увы, его хозяин — лишь один из, как говорится. Есть другие ковены, и другие хозяева. Вот только думая, что они поклоняются Чернобогу, или сатане, они всего лишь тупые исполнители воли других людей, которые не гнушаются использовать этих кукол в своих целях.

— Так он рассказал все? — спросил Тревзор. — Вам нужна какая-нибудь помощь от нас?

— Нет, — посмотрел Козьма на пленника. — Разве что донести его тело до машины, я с ним еще не закончил. Договорим с ним в Питере.

Дед был в своем репертуаре. Позвонил ни свет, ни заря — на часах было семь — наказав быть в десять у него. Как же меня достали эти ночные побудки! Лизок уже не обратила внимания, проснулась, сонно поинтересовалась кто звонит, потом услышав имя Козьмы, дернула ногой под одеялом, пожелала ему провалиться в ад, перевернулась на другой бок и продолжила давить массу.

Я же продолжил стандартный маршрут утреннего зомби — ванная-кухня-прихожая. В отличие от обычного, дед за мной даже машину не прислал, расслабился, старый хрыч. Ну ладно, мы не гордые, поеду на своей. Заодно и мобильность повысится, надо будет затариться в городском гипере, а то «экономка» из охраны уже пару раз «забыла» купить коньяк, видимо по наущению Воронцова, который думал, что мы сейчас собираемся делать детей. Ага, щаз, прямо по приказу, приложив копыта к черепу и громко гавкнув «Есть». Нет уж, дорогой тесть, когда захотим, тогда и сделаем, а пока это в наши намерения не входит. Ладно, что там дед-то хотел?

Подъехав к дому Радогорцева и поставив машину у входа, я поднялся на крыльцо. Дед меня встречать не вышел. Пройдя в гостиную, я заозирался по сторонам. Скрипнула дверь сзади, я обернулся.

— А, ты пришел? — дед вытирал руки какой-то тряпкой, стоя у двери в подвал. — Пойдем.

Пожав плечами, я спустился вслед за Козьмой. Опаньки! А что это за человек лежит тут, в его додзе?

— Вот, знакомься, Карл Штанге, — Козьма подошел к лежащему.

— Он что, спит?

— Пока да. Я навел ему сон. Присмотрись повнимательнее.

Я перешел на астральный план.

— Ого. Он паранорм? — зверь внутри меня зацарапался, заурчал, почувствовав Силу.

— Да. Один из тех, кто хотел сегодня ночью напасть на нас.

— А остальные?

Дед сделал неопределенный жест пальцем, типа воронки, задрав глаза к потолку.

— Понятно. А этот для чего?

— Это — наглядное пособие. Я бы не сказал, что это штучная работа, скорее результат творчества неумелого мага средней руки. Но да, он сильнее, быстрее и опаснее обычного человека, примерно на уровне «янычар» Герры, про которых ты мне рассказывал.

— И что? — я так и не понимал, зачем дед приволок сюда «наглядное пособие».

— Хочется увидеть, как легко сможешь ты с ним справиться. Дело в том, что там, куда ты направишься, такие люди будут.

— Какая у него подготовка, кроме янычар? — кивнул я на тело.

— Французский иностранный легион, второй парашютный полк.

— Десантура, значит, — констатировал я.

— Скорее, спецназ.

— Ну что, поднимайте куклу, — я стянул легкую ветровку и закатал рукава рубашки.

— Только не попорти мне его, — торопливо сказал дед. — Он мне нужен живым и относительно здоровым.

Я удивленно глянул на Козьму. Дед в своем уме или нет?

— Тогда нечего и пробовать, — сказал я. Действительно, работа с такими практиками не предполагает легкого поглаживания. Я и сам могу огрести, хотя… — Либо фулл-контакт и магия, либо оставим в покое.

— Ладно, тогда нет. Внимательно изучи его и выясни его слабые места. Да, как выяснилось, они очень восприимчивы к гипнозу, в том числе и эмпатическому. Но это уровень не твой, их уработали высшие волхвы, — заметил дед.

— Посмотрим, — я, пожав плечами, присел над телом.

Глава 5

Мой видавший виды каршеринговый «Опель» доставил меня из Берлина в Хемниц за четыре часа, по автобанам А13 и А4, я выбрал самый короткий маршрут. Легенда была железная, разработанная вместе с куратором-ветераном из внешней разведки, отданным мне на растерзание папой. Ну поскольку я за немца мог сойти только в страшном сне и только у туземных племен, поскольку мой стиль поведения отличался от немецкого, а по-немецки я знал «цурюк, швайне» и «их бин дойчемоторизиренполицай», ну может еще «ахтунг» и «хенде хох», я опять надел привычную личину бесцеремонного янки. Ну а профессия? Какая к черту профессия? Самая что ни на есть понтовая — блоггер. Их развелось с тех пор, когда статью за тунеядство отменили, как собак нерезаных. Ну и естественно, есть успешные блохеры, есть неудачники. Я как раз из тех блохеров-неудачников, откуда-то СБ нарыло видеоархив кого-то из блохеров — или из оперативных съемок, или просто кого-нибудь попросило поделиться. Ну и естественно, сюда же ложились все блохерские привычки, нужные для оперативного агента, работающего в незнакомом окружении и не пытающегося сойти за своего — быть бесцеремонным, не знать местные обычаи и язык, вести себя вызывающе, ну и куча всего того, что как можно больше раздражает людей, но не может привести в кутузку, хотя в Германии это может случиться чаще, чем где-нибудь в Европе. Если конечно ты не черный и прочий мигрант, а также не представитель секс-меньшинств — тех все облизывают и прощают им то, за что белая цисгендерная мразь вроде меня может получить срок.

Лизок с ее командой спецназа юристов, бухгалтеров и прочих подай-принеси, а также группой охраны были уже здесь — и повод был просто замечательный. Тут был радиоэлектронный концерн «Воронцов-Сименс АГ Хемниц», в который клан Воронцовых вложил небольшое такое состояние, став вторым крупным акционером кроме самого «Сименса». Вообще конечно Карл-Маркс-Штадт нашего мира и Хемниц мира этой Германии отличались очень сильно. Начать с того, что Второй Мировой здесь не было, город так себе и развивался без подарков в виде ковровых бомбардировок союзников, а промышленность здесь была в изобилии — от всевозможного технического и химического машиностроения до текстиля и игрушек. Оптика, станки, химия, электроника, даже моторостроение — вон, на проспекте даже были видны фото корпусов завода «Фольксваген». Были вузы и НИИ, музеи и театры. В общем и целом, здесь народ не бедствовал.

Почему мы выбрали первым местом остановки Хемниц? Тоже очень просто. Здесь пропал агент СВР, которого отправили проехаться по Саксонии по известным адресам, данным иезуитом. Точнее, он не пропал, а погиб, видео в даркнете это подтверждало. Теперь предстояло нанести повторный визит, только вот уже моими силами, как собственными, так и приданными — не зря свита Елизаветы наполовину состояла из охраны, причем это были лучшие элитные спецы, все бывшие сотрудники групп «Хоругвь» и «Перун», большинство было паранормами, подтянутыми дедом. Лучше перебдеть и передавить крыс волками, чем поставить против них обычных котов. Судьба агента это только подтверждала.

Поскольку меня не интересовала ни промышленность, ни культурная программа, я поселился подальше на окраине, в Рерсдорфе, заехав в «Амбер отель». Ну а на вечер оставил встречу со связным от Воронцова. Но надо сначала оставить о себе весточку, что я прибыл — а вот с этим проблем не было. Никаких тридцать три утюга на подоконнике и променадов в буденновке и парашюте по улицам мирного немецкого города, никаких крестов мелом и нецензурных надписей на немецком языке на фонарных столбах и подворотне — все гораздо проще.

Я уже говорил, что Воронцовы — семья публичная, и еще какая, поэтому на каждый визит члена этой семьи журнашлюхи и блохеры слетаются, как мухи на, скажем так, мед. Полистав на ноуте местную прессу, я обнаружил с десяток заметок о визите «русской принцессы», как ее назвали в одном издании, с фотографиями и кучей комментов, от откровенно злобных до восхищенных. Местные шакалы пера даже соревновались друг с другом, пытаясь выяснить цель визита — официальное «ознакомление с зарубежной собственностью концерна» их не устраивало. Поэтому я только хмыкал, читая статейки, в которых рассматривались все гипотезы — что у старшего Воронцова смертельная болезнь и наследница хочет побыстрее вступить в наследство, до того, что в их семье крупный разлад, и наследница собирается побыстрее провести раздел имущества, чтобы забрать причитающуюся ей долю. Также прокатились и по мне, как «безродной собачонке из семьи главного сатрапа и душителя свобод РИ, оставленной охранять дом» и прочего журнашлюхского дерьма, да так, что я на миг испытал желание навестить репортера и пробить ему голову чем-нибудь тяжелым. Увы, нельзя, вздохнул я. Это будет немного непрофессионально. Хотя и приятно, черт возьми…

Поэтому я оделся как обычный молодой раздолбай, а чтобы быть неузнанным, одел кепку и темные очки, помимо наведенного мной морока. Сомневаюсь, что в их базах есть мои реперы, так что уличные видеокамеры мне не страшны, главное не попасть к местным полицаям, вот тогда кирдык обеспечен.

Так, где у нас сейчас «русская принцесса»? Я вспомнил расписание визита. Ага, среда. В 14.00 она выйдет из ресторана отеля и будет доступна минуту по пути следования к машине. Основная задача — вступить в визуальный контакт с объектом и не быть при этом застреленным охраной. Ну в этом мне поможет большой красивый значок с сиськами, на котором написано «вечные ценности» по-английски. Помимо высокой художественной значимости этого предмета, он служил опознавательным знаком для охраны, второго такого значка не было — я изготовил его в лаборатории СБ, решив немного похулиганить. Любой, кто не относится к охране Лизки при виде такого покрутит пальцем у виска, ну это и хорошо.

Все прошло, как по маслу. В другое время я бы полюбовался на свою красавицу, идущую к машине с видом принцессы в дорогом деловом костюме. Но сейчас я просто защелкал объективом камеры, заметив, как отступил охранник из оцепления, скользнув взглядом по значку. Все, контакт установлен — Лизок посмотрела прямо на меня, не показав вида, что узнала, и села в машину под неусыпным взглядом охраны.

Визуальный контакт был нужен, чтобы показать, что я жив, я — это я, и работаю не под контролем. Теперь пошататься по городу, набитому достопримечательностями, и выйти в условленное место.

Такое нашлось в глуби зеленой аллеи городского парка, по причине рабочего дня почти пустынного — немцы народ дисциплинированный и смыться с работы под любым предлогом — страшный, просто смертельный грех. Поэтому, когда я сидел на лавочке и листал фотки, сделанные сегодня, появился молодой человек, одетый по местной рабочей моде, я понял, что это ко мне.

— Можно? — он указал на место рядом со мной.

— Битте шен, — блеснул я знанием своего убогого немецкого.

— Вечные ценности? — он с усмешкой посмотрел на мой значок.

— А вы знаете другие?

— Только пиво, — сказал он отзыв. Затем поставил передо мной на скамейку небольшой кожаный кейс. — Здесь все, что вы просили.

— Как и договаривались, без номеров и опознавательных знаков?

— Лучше, — он улыбнулся. — Все используется агентурой САСШ, так что, если что и утеряете, след приведет не туда.

Немножко не о том я просил, учитывая, что я сейчас по паспорту их гражданин, но воронцовские спецы решили по- своему.

— Теперь запоминайте. Машина стоит на Фридрихштрассе, вот ключи, в ней все остальное, что вы запрашивали. Ее тоже можно спокойно потерять, она принадлежит покойному дедушке с Франкфурта-на-Майне. На всякий случай — вот доверенность. Но лучше обойтись без полицейской проверки.

Вот открыл мне глаза, капитан очевидность! Да я и сам знаю, что лучше полиции не попадаться.

— На этом я вас покидаю. Остальные протоколы вы знаете.

— Да, — я кивнул. — Спасибо.

Связной встал, и, не прощаясь, покинул скамейку. Я подождал минут десять, а потом, найдя в навигаторе Фридрихштрассе, пошел за машиной — не понесу же я кейс, полный спецтехники и оружия в свой номер отеля?

Я лежал в темноте, наблюдая за домом на Линденштрассе, тем самым, которым до меня интересовался безвременно почивший агент. Да, вот они все здесь, тринадцать человек, ковен в полном составе. Мирный такой сходнячок из роли семейных вечеров. Но мне-то он мешал — столько целей сразу, устроить массовую резню? Тогда на хвосте будет вся федеральная полиция. А в мои цели это не входило.

Даже добраться сюда было проблемой — в городок и тем более в пансион я решил не соваться, замаскировал машину в труднодоступном месте на подходе, а дальше — пять километров ножками, то-то икры побаливают с непривычки, отвык я от оперативной работы с ее пробежками.

И самое главное — я не знал немецкого. Поэтому хоть лазерный микрофон нормально передавал все, что говорилось в комнате, для меня это было китайской грамотой. Может хоть спецы потом разберутся…

Но пока дело шло плохо. И вроде ничем предосудительным они не занимались, если смотреть через окуляры моего хитрого флировского бинокля, которому шторы на окнах были по барабану. Ну и сколько здесь можно лежать, надеясь на удачу? Я тяжело вздохнул. Ну вот нет во мне той усидчивости армейского снайпера, который может сутками лежать почти без движения и ходить под себя, чтобы потом сделать один-единственный выстрел. Да и ребятам из наружки не позавидуешь, им тоже приходится проявлять терпение, которым я особо не отличался.

Тем временем в доме началась какая-то движуха, люди начинали вставать. А куда это они собрались? Я сложил два и два — если держать парадный вход под наблюдением, то можно видеть чинных гостей, расходящихся по своим домам, что мне совершенно неинтересно. Пригибаясь, мелкими перебежками, я переместился на точку, откуда был виден черный ход.

Точно, угадал! Фигуры, закутанные в темные плащи, выходили с задней стороны дома, туда, где в полукилометре темнела стена деревьев, местный лес. Я немного подождал, дождался, пока все тринадцать человек не оторвутся метров на сто, и осторожно поспешил вслед за ними, время от времени поглядывая в окуляры, чтобы не выдать себя отблеском подсветки на лице.

После того как они, а затем и я, вошли в лес, скорость моего перемещения замедлилась — нет ничего хуже ночной прогулки по незнакомой пересеченной местности. Либо нашумишь, хрустнув какой-либо сухой веткой, либо споткнешься о сук или корень дерева. Вздохнув про себя, я запомнил направление, в котором шли сектанты, и отпустил их подальше.

Наконец, пройдя еще с полкилометра, я уперся в какой-то старый, очень старый сарай из потемневших от времени бревен. Ну наверняка это место их сбора. Спрятав бинокль в сумку — через бревна он видеть не может по определению — я тихонечко подкрался к большой двери. К сожалению, она была сколочена со всей немецкой основательностью, без щелей, было только слышно, как несколько глоток что-то громко читают нараспев. Где там мой эндоскоп в сумке? И снова, попытка найти пригодное для проникновения зонда отверстие успехом пока не увенчалась. Чертов сарай был построен так, что ни окон, ни чердачных окошек не было. Я вернулся к двери, чтобы попытаться просунуть зонд между полом и полотном…

И чуть не полетел на пол от ее резкого распахивания.

— Тащите его сюда! — и двое дюжих мужиков, один из которых, кстати, был местным полицаем, втащили меня в сарай — кстати, самый простой способ попасть внутрь.

Протащив метров пять, они с силой усадили меня на колени. Ой, какой пол болючий, я аж зашипел от удара. Ну это вы зря, теперь-то вам точно писец, хотя вы об этом еще не знаете. Ладно, тайная миссия провалена, теперь наступает боевая ее фаза.

— ???? — что-то сказал успевший надеть маску козлиной головы глава ковена. И, поняв, что я его не понимаю, перешел на плохой английский. — Чей ты шпион?

Ну зверь, не подведи! Меня сейчас как в том мультике «наверное, будут убивать».

— Ничей, — сказал я, и тьма вырвалась наружу.

Мужики, державшие руки на моих плечах, разлетелись в стороны, раздались вопли остальных сектантов, схватившихся за голову — ментальный удар был силен. Я спокойно встал с колен, готовый разорвать всю эту кучку сектантов голыми руками.

— Ну что, животные? — я не смог перевести на английский «баста, карапузики, кончилися б. ки», пришлось импровизировать. И только я сделал шаг, намереваясь свернуть башку козломордому, как тот внезапно упал передо мной ниц.

— Прости ничтожных своих рабов, господин, мы тебя не признали! Возрадуйтесь, к нам снизошел Он!

Зверь успокоился и вернулся на свое место, пока я судорожно возвращал челюсть в исходное положение. Это что, эти упоротые подумали, что имеют дело с Бафометом? Да, вот что курение травы и прочие трансовые методики делают с людьми. Хотя обычно черти вроде бы бывают у алкоголиков, кажется.

Я обвел взглядом это место. Да, то самое, где казнили агента, вон даже цепи свисают с потолка. И та самая бревенчатая стена на заднем плане. Логово ковена.

— Встань, раб! — за меня словно говорил мой темный зверь.

— Да, господин! — споро поднялся на ноги главсектант.

— Кто тебе велел убивать во славу мою? — я надеялся, что чушь, которую я буду сейчас нести, будет убедительной.

— Эйгорн, ваш раб, мой господин!

— Где мне его найти?

И тут сектант достал свою мобилу. Меня чуть не разобрал смех — раб беседует с богом, и показывает ему контакты на телефоне.

— Вот, все здесь! — он разблокировал телефон и показал мне список контактов.

Я отключил блокировку и сунул телефон в карман.

— Все телефоны — сюда, — я достал из сумки пакет.

Подбираясь на полусогнутых, дрожащими руками, сектанты клали телефоны мне в кулек.

— А зачем они вам, владыка?

Что-то ты осмелел, много вопросов задаешь. И вообще, что с вами делать? Ну это не вопрос. На вас висит столько крови и убийств, достаточно убийства агента русской разведки, это уже смертный приговор. И я его осуществлю.

Не отвечая на глупый вопрос, я просто взял его за голову и подбородок и резко дернул, услышав треск ломающихся позвонков. С самым главным покончено. Я осмотрел сарай, мазнув взглядом по кучке всхлипывающих и сбившихся в кучку от ужаса сектантов. Господи, что за мерзкие людишки! Как кого-то мучать и убивать, прикрываясь верой в Бафомета, а на самом деле, я больше чем уверен, ради острых ощущений и пьянящего чувства вседозволенности и власти над другими людьми, так все нормально, а как за это отвечать — кишка тонка? Ну ничего, теперь вы это испытаете на себе. О, да тут и канистра с бензином есть! Я, не обращая внимания на кучу перепуганных инфузорий, щедро облил стены сарая, и вылил остатки на покрытый соломой пол.

— Ну а теперь счастливо оставаться! — я вышел из сарая. Запалив кусок соломы от зажигалки, я бросил его в проем на пол, успев заметить, как весело занялось пламя под визг сектантов, захлопнул дверь и быстро вогнал в петли брус, которым сарай запирался снаружи.

А вот теперь надо делать ноги. Но объяснить полиции кто есть ху тоже не мешало бы… Чтобы не думали про белых и пушистых жертв. Ладно, оставим приветик в доме главы этой секты — телефончик со снятым видео казни агента. Как маленький бонус местным полицаям. Пусть лучше работают, чтобы знали, кто у них под боком живет.

Тао Сунь не составляло труда выяснить, где обосновался молодой Драбицын. Почему бы не нанести ему визит вежливости, который может закончиться и смертью последнего? Но сначала следовало экипироваться. Официально китайских кварталов в Питере не существовало — политика властей и полиции упорно препятствовала созданию этнических районов в городе, это не Париж и Нью-Йорк с их чайнатаунами. Но китайские лавки в городе были — а где их в мире только не было? Пробирающиеся как тараканы желтые бестии лишь притворялись кивающими болванчиками, но где один — там начинали роиться и остальные, в основном нелегальные мигранты, которых в свое время все-таки завезли на стройки Империи, повторяя ошибку САСШ и других стран. Что поделаешь, мигранту, особенно нелегальному, можно платить чисто символически, а закрыть околоточному глаза можно не только и не столько за деньги, сколько бесплатной работой на стройках в том числе и государственных объектов. Чуть подшаманил бухгалтерию — и по документам строили небольшие объекты русские артели за вполне вменяемые и идущие в карман полицмейстеру и его свите деньги. Да, надзор за полицией со стороны СБ был жестокий, но иногда и удавалось обмануть бдительные органы на местах.

Антикварный магазин Яо Чанглина, или дядюшки Чанга, славился в Петербурге, как лавка раритетных древностей. Здесь помешанному на Поднебесной — это было модно- можно было найти хоть черта лысого с узкими глазами, чего только не было. Было и то, что не указано ни в одном каталоге и амбарной книге.

— Здравствуйте, достопочтенный Чанглин, да продлятся ваши дни! — поклонился Тао Сунь.

— Здравствуйте, вы покушали? — ответил дядюшка Чанг традиционным китайским приветствием.

— Да! Благодарю Вас! А Вы?

— Да.

— Я к вам от вашего племянника, Кианфана, — Сунь заметил, как старый китаец непроизвольно вздрогнул. Ну еще бы, один из старых знакомых, Хэ Кианфан, был помощником босса одной из знаменитых китайских триад.

— Что вы хотели? — перешел на холодный деловой тон старый китаец.

— Мне нужны вот эти древности, — подал ему записку с иероглифами Сунь.

Разумеется, никакими древностями там и не пахло. Оружие и снаряжение, необходимое для его миссии, которое мог достать старый китаец по своим каналам.

— Я думаю, что эти вазы можно будет достать. Но продаю их не я, а один мой знакомый. Вот его адрес, — дядюшка Чанг накорябал несколько иероглифов на обороте записки.

— Благодарю вас, — приподнял шляпу Сунь. — До свидания!

Старик даже не удостоил его ответом. Ему не доставляло никакой радости помогать таким людям, и, если бы не грехи молодости… Впрочем, что о них теперь вспоминать. Все это в прошлом, которое иногда дает о себе знать.

Сунь остановился у входа в парадное одного из доходных домов на Черной речке, пережитка более чем столетней давности, которые, однако, оставались еще в Петербурге. Освежив в памяти записку, он прошел внутрь, прошел холл, выложенный протертой за сто лет метлахской плиткой, и подошел к старомодному, допотопному лифту, совершенно неавтоматическому, требующему закрывать и открывать двери кабины самостоятельно. Критически осмотрев его, китаец хмыкнул — нет уж, в лифтах ездят только новички, да и то не все, лучше лифта ловушки нет. Придется подниматься по крутой выщербленной ногами бесчисленных жильцов каменной лестнице, что, учитывая высоту этажей, было совсем нетривиальной задачей.

Быстро взбежав по лестнице на площадку третьего этажа, китаец посмотрел на номера квартир. Да, именно сюда направил его дядюшка Чанг. Скривившись, Сунь повернул ручку допотопного как дерьмо мамонта механического звонка, родственника велосипедного, неаккуратно покрашенного охрой, как и старая, покрытая не одним слоем краски дверь.

— Кто? — раздался из-за двери дребезжащий старческий голос.

— Доставка, — по-русски сказал Сунь. — Вам письмо от Иван Иваныча.

Раздалось позвякивание дверной цепочки, а затем грохот отодвигаемого засова.

— Входите, — на пороге полуоткрытой двери стоял почтенный пожилой мужчина в старомодном пенсне.

Сунь пожал плечами и вошел. И попал в прихожую, вот только уже совершенно не старомодную. Экран системы видеонаблюдения, укрепленный короб металлической, как оказалось, двери, помигивающий разноцветными огоньками пульт сигнализации… Волк в овечьей шкуре. Если берлога хозяина такая изнутри, то что же прячется под личиной старика?

— Проверять не советую, — раздался насмешливый голос хозяина. Сунь аж вздрогнул от неожиданности. — Мне звонил ваш почтенный дядюшка. Итак?

Сунь покорно достал из кармана записку с иероглифами. Старик, скорчив гримасу и поправляя пенсне, взглянул на текст.

— Я полагаю, у вас есть платежные средства на подобный заказ? — с прищуром поинтересовался он.

Сунь молча открыл атташе-кейс, принесенный с собой.

— Ну что же, подходит, — старик мельком глянул на перевязи банковских пачек. — Это обойдется вам в сто пятьдесят тысяч рублей.

Сунь про себя поморщился. Однако, деваться было некуда — да, сумма, надо мягко сказать, немаленькая, особенно в русских рублях, но в его работе он привык к хорошим инструментам. Не будет же хирург оперировать сапожным ножом, а ювелир — стамеской? И пусть этот инструмент — на один раз, в такой работе лучше не мелочиться. Иначе проще зайти в магазин «Имперская охота» и затариться новоделом и любительскими инструментами. Только вот его дичь была крупная и кусачая, и простыми средствами с ней было не справиться.

— Ждите здесь, — сказал старик, отобрал нужную сумму из кейса и исчез в длинном коридоре квартиры.

Вернулся он минут через пять, таща тяжелую объемистую сумку.

— Прошу вас, — хозяин поставил сумку на стол и сделал приглашающий жест.

Сунь открыл молнию, и начал осторожно вынимать предметы, переложенные пузырчатой пленкой. Ну аппаратуру можно и не проверять, хотя так же можно было бы не проверять и все остальное — хозяин отвечает головой за покупку. Но Сунь привык проверять оружие сам. Достал из сумки короткий пистолет-пулемет, проверил вхолостую работу механизма и отщелкал затвором весь магазин, чтобы исключить утыкание и клин, затем не торопясь набил магазин патронами опять — пружина подавателя ослабнуть не успеет, сегодня он нанесет визит цели. А затем взял продолговатый предмет, отложенный в самом начале, и аккуратно снял с него пленку.

Да, чувствовалась старина — это явно было сделано в эпоху династии Цин. Меч водао, или «японский», как его называли в Китае. С полноразмерным мечом в коридорах и прочих ограниченных пространствах делать нечего, а вот с коротким метровым водао — вполне. Сунь вынул меч из ножен, проверил балансировку и оценил качество стали — подходит, все на уровне. Это не декоративная поделка и не пылесборник, вешающийся на ковер в коллекции любителя, это настоящий боевой меч. Пусть и не эксклюзивная работа, но хорошая. Сунь посмотрел на пяту клинка — да, на месте три и четыре точки, выгравированные на стали, разделенные длинным штрихом — это бэйдоу цисин, семизвездие Северного ковша, на котором проживают духи-покровители воинов. Бережно задвинув клинок в ножны за обмотанную шнуром рукоять, он опять замотал его в пленку, и упаковал в сумку сверху. Все на месте, теперь он готов к встрече с младшим Драбицыным.

Глава 6

Я валялся на кровати в номере отеля, занимаясь ничегонеделанием, или пользуясь буддийскими терминами, «созерцанием» и занимаясь йогой, практикуя две самые важные асаны — «лежание на спине» и «лежание на животе». Вчера, вернувшись с шабаша, который пошел немного не по плану — для сектантов, естественно — я до восьми утра систематизировал полученную информацию, сливая ее из трофейных смартфонов, и безбожно при этом мусоря. Раз — телефон подключается к ноуту, два — летит на расстеленный брезент на полу с куском рельса, подобранным на помойке, три — два удара молотком по телефону по процессору и памяти, главное вынуть перед этим аккумулятор, чтобы он не превратился в маленькую ручную гранату. И так повторить двенадцать раз, тринадцатый смартфон с роликом я полицаям оставил. Надеюсь, проблюются. И пусть до посинения ищут мстителя, кто превратил сектантов в шашлык по-бафометски, это займет у них много времени. После этого я прогулялся по городу и в укромном месте подключился к военному спутнику, передавшему пакет информации лично Козьме, как руководителю операции. Получив указание ждать, я отправился с инспекцией в бар отеля, проинспектировать и продегустировать не особенно нравившееся мне знаменитое немецкое пиво — не люблю крафтовые сорта, неизвестно на чем они их настаивают, да и вообще, по вкусу мне больше чешское нравится. А что еще оставалось делать? Лизок занималась своими делами, навестить я ее не мог — представляю, под каким она и ее свита колпаком со стороны немецких государственных и не очень спецслужб. Там, наверное, у каждой горничной подол удлинен настолько, чтобы не было видно яиц и кобуры. Короче, я оказался в привычном мне одиночестве, от которого уже успел отвыкнуть за последнее время.

Дед вызвал меня, когда я от безделья серфил по сети, читая всякие левые новости.

— На меня вышли люди, которые хотят встретиться с тобой.

— Кто?

Дед замялся. Видно, не хотелось ему говорить все это, хоть и телефон был с шифрованием, и сигнал шел через военную «Радугу», висящую на геостационарной орбите.

— Венеды.

Этим-то что надо? И какого черта они выходят напрямую на меня? Не могли через Лядь напрямую с дедом связаться. Или у них другая Лядь, не той системы? В общем, одни вопросы. Насколько я помнил, дед ни разу не упоминал, что мы ведем с ними дела, восточноевропейские славяне как бы существовали сами по себе, отдельно от русичей.

— У меня с ними был разговор в Ляди. Но нужен им ты.

Ну вот, теперь уже более предметно. Значит, междумирье у нас общее. Но возникает еще один вопрос.

— Для чего? — недоуменно спросил я.

— Вот и узнай, — и Козьма отключился.

— А где… — я даже не успел произнести «информация». — Тьфу, старый черт!

Вряд ли меня дед ждет в Ляди, теперь есть более быстрые и емкие источники передачи данных, которыми я и пользовался — начиная от встроенных мессенджеров в игрушках и кончая моими же примочками в облаках. У деда был стандартный, древний, как дерьмо мамонта, и такой же надежный неотслеживаемый способ обмена данными — почтовый ящик. В смысле не слать друг другу письмо, а класть его в черновики и выходить для редактирования под тем же логином и паролем.

Слив себе на ноут инфу, я получил полную информацию. Связного звали Алекс Редигер, фото в анфас и профиль прилагается, ну и рожа… Мне предстояло длинное путешествие в северные земли Германии — на тот самый знаменитый и легендарный у всех славян остров Рюген. Мой путь лежал в Переднюю Померанию.

Сунь проклинал себя за поспешность. Дом, в котором жила молодая чета Драбицыных, он нашел без особого труда, диаспора помогла. А вот то, что его не было не месте, никто из его осведомителей не знал — паранойя в семье Воронцовых-Драбицыных была на высоте. Что хозяйка в отъезде, он был в курсе — медийные лица пасутся всеми шакалами пера лучше любой разведки и об их передвижениях чешут языки все, кому не лень. А вот их супруги не всегда попадают в объектив, если этого не хотят. И вот что прикажете теперь делать?

Самое простое было временно отступиться, вернуться в Петербург и подождать, пока не появится сам молодой Драбицын. Но как бы не казалось это самым разумным выходом, Суня это не устраивало. Вернуться обратно придется, но раз цели нет на месте, нужно нивелировать его превосходство на его территории. А для этого надо оставить весточку, которую он поймет правильно, и, очертя голову, бросится за обидчиком на его территорию. А вот там уже не будет ни поддержки СБ, ни охраны, ни законов — только он и его цель. Хотя, вряд ли молодой Драбицын настолько теряет голову, слишком уж долго он жив — любой молодой и нетерпеливый как правило жил недолго.

Сунь, как мог, использовав все свои таланты тщательно провел разведку объекта, что хоть и было вещью тривиальной — для него, естественно — но представляло собой определенную опасность, все-таки, насколько он срисовал охрану дома, персонал был хорошо обученным, выше уровня его учеников. Есть большая разница между гангстером, пусть и прокачанным, и волкодавом из Службы Охраны ЕИВ, а что охранники были оттуда родом, пусть теперь и на частных хлебах, Сунь нисколько не сомневался. Противника всегда лучше переоценить, это позволит сохранить голову на плечах.

Его захлестнуло профессиональное ожидание, поиск решения задачи. Прямая атака «в лоб» на дом исключалась, тем более он один, мяса, на перемалывание которого отвлекутся охранники, нет. Перехват на дороге бронированного фургона, который менял смену и завозил продукты для оставшейся охраны — тоже, ему никто не позволит ни под видом, ни на плечах пересечь ворота, дураков здесь нет. Остается скрытое проникновение. А вот тут-то и начинались сложности. Драбицын в силу то ли профессиональной паранойи, то ли непрофессиональной, превратил дом в особо охраняемый объект, поставив чертову уйму всевозможных датчиков и ловушек как на периметре, так и на полосе отчуждения. Куда ни сунься, везде датчик на датчике, и сенсором погоняет. Бдеть конечно не вредно, Сунь и сам страдал этим, но не до такой же степени! Придется более подробно выяснить, как обойти все хитроумные системы защиты.

Наконец после двух суток наблюдений с великой осторожностью китаец выявил основное количество датчиков охранных систем, а также маршруты патрулирования охраны и время смен. Шесть человек — многовато для обычного взломщика, но для него, мастера, это было нормально.

Сунь видел ночью так же хорошо, как и днем, поэтому решил начинать в два часа ночи. Время между пересменками прошло, а «собачья вахта» даже для тренированных людей все равно вызывает рассеяние внимания. Теперь оставалось избегнуть расставленные в зоне отчуждения ловушки, даже хитроумные. А особенно его позабавило, что у забора был якобы черный ход, через большую трубу водостока, прямо-таки манивший любого желающего воспользоваться им, и вроде как не имеющий внутри датчиков. Ага, как же. Еще одна ловушка для лохов, как сыр в мышеловке. Если тебя прямо-таки приглашают воспользоваться лазейкой в такой параноидально обставленной системе охраны, то это приглашение в один конец.

Надев «совиные глазки» для отслеживания источников инфракрасного излучения и невидимых лазерных датчиков, он осторожно преодолел полосу, и через час был уже у высокого каменного забора дома. Здесь датчики были вмонтированы в сам забор, обходить их было бесполезно. Но хорошо, что хозяева решили не оскорблять себя тюремным видом в виде козырьков из колючей проволоки и пущенной по верху шипастой спирали «концертино», она же «егоза». Ограничились малозаметными острыми шипами, вмурованными сверху в забор, и датчиками. Это заставило поломать голову, но в конце концов Сунь подстраховался заранее, поэтому циновку, которую он собирался использовать для таких заграждений заранее армировали стальной сеткой. А вот дальше придется работать с максимальной быстротой, на которую он способен — датчики дадут сигнал, как только он окажется наверху стены.

Сунь про себя прочитал одну из мантр, и развернув циновку, накинул ее на стену. А теперь быстро, входим в режим ускорения! Перемахнув через стену, он рванул в стоящую отдельно сторожку, заметив, что охрана начала двигаться, но медленно — все-таки не он такой один, стража была тренирована по похожим методикам. Влетев в сторожку, он увидел, что охранник тянется к тревожной кнопке. Взмах водао — и рука охранника перечеркнута красной полосой, поддев ее ребром меча Сунь придал отрубленной руке нужное направление движения, после чего практически без замаха снес охраннику голову. Теперь осталось заняться остальными. Подскочив к одному из автоматчиков, он вогнал клинок в подвздошную область, а второму отрубил на ходу голову. Минус три, осталось трое.

Сунь побежал к дому, мельком заметив вспышку на втором этаже. Ну вот, проснулись и стрелки. Мимо со скоростью шарика для пинг-понга пролетела пуля, взрыв гравий на том месте, где он только что был. Сунь, не останавливаясь, бросил аньци в окно стрелка. Попал-не попал — смотреть времени не было, не превращаться же в неподвижную мишень? Его защита сейчас — скорость. Что пулю не обгонишь — ерунда, даже для не владеющего такими способностями бойца и в обычном режиме. Пулю — да, а вот движение руки, направляющей эту пулю, при достаточной скорости реакции — вполне.

Входная дверь разлетелась под ударом ноги — ох, потом и болеть будет, но то потом. Сунь легко ушел от сомнамбулически двигающегося противника, пытающегося достать его очередью из пистолета-пулемета, но на такой скорости это выглядело как череда движений на замедленной съемке. Вспышка, вылет пули, движение затвора назад… Вот как раз на этом этапе Сунь вогнал лезвие водао в глазницу стрелку, пробив мозг и разнеся череп. Минус еще один.

Сунь рванул вверх по лестнице на второй этаж. Вот и медленно спускающийся по лестнице еще один охранник. Сунь ударил его колющим в шею, почти отделив голову от туловища, пробив гортань и перебив позвонки. Вынув клинок, он позволил истекающему кровью телу медленно падать на ступеньки, проскользнув мимо него.

А вот и пуля, летит прямо ему в лоб. Сунь упал на площадку второго этажа, немилосердно разрывая ткань комбинезона. Давешний стрелок стоял у противоположного окна коридора, и жал на спуск. Плохо же вас учили… Или наоборот, всего вам не давали. В работе на ускоренном режиме огнестрельное оружие можете выкинуть, бойца можно поразить только лишь взрывом, потому что скорость детонации и разлета осколков намного больше пуль, или холодным оружием, если боец примерно одного уровня и может двигаться с такой же быстротой. Эти — явно не могли.

Сунь проехался на пятой точке по натертому паркету прямо к стрелку, и снизу вверх вогнал ему острие водао в живот. Все, готовы все шестеро.

Вскочив на ноги, Сунь вышел из боевого режима. Снова обрели слышимость звуки, в том числе хрип и стон умирающего охранника. Этот точно не жилец. Можно конечно и добить, но сейчас ему нужна его кровь, толчками бьющая сквозь прижатые к ране пальцы.

Сунь набрал крови в ладонь. Нет, дом он уничтожать не будет — наоборот, оставит послание тому, кто ему нужен.

Китаец начертил на бежевой стене коридора кровью охранника несколько иероглифов — послание его будущему врагу. Вот пускай и ищет по указанному адресу…

Дах! Раздался сзади выстрел, и пуля обожгла плечо Суня, попав чуть ниже в правое предплечье. Китаец зашипел от боли, и резко повернулся. Ну точно, его чернильница перед тем как отдать богу душу, последним усилием воли нажала на спуск. Теперь она точно мертва, со струйкой крови, текущей изо рта и начинающими медленно стекленеть глазами. Сунь чертыхнулся про себя — надо было сразу обезглавить противника, крови из натекшей лужи хватило бы, так нет… Неужели он теряет хватку, и пробитое предплечье тому подтверждение? Обидно-то как, упустил такую мелочь, как добивание врага… Непростительно и преступно. Вот теперь и расплачивайся за это. Сунь вынул из кармана индпакет, рванул его зубами, и намотал бинт прямо поверх комбинезона. А остальное — уже у дядюшки Чанга, придется тому потерпеть неприятное соседство и лишние хлопоты. В гостиницу соваться в таком виде смысла не было.

Редигер меня встретил на въезде в Штральзунд. Неприветливый мужик, одетый в потертые джинсы и линялую футболку с принтом «Мановар», с обветренным лицом — так и не скажешь, что он имеет какое-то отношение к волхвам.

— Тебя ждут что-ли? — он сплюнул на песок обочины.

— Смотря кто спрашивает, — усмехнулся я.

— Ну тогда держись за моей фурой, — сказал он, и пошел к своему тяжелому «МАНу». Приветливый, ничего не скажешь.

Дальнейшее путешествие представляло собой автопробег, только не по бездорожью и разгильдяйству, а сначала по мосту Цигельграбенбрюкке, а потом Рюгендаммбрюкке, черт, без стакана и не выговоришь. А потом поездка пошла веселее. Но петляли мы знатно. До Кап Аркона, которое и было моим местом назначения, предстояло пересечь остров вдоль с юга на север, а поскольку прямого пути не существовало, пришлось проехать через все курортные городки, которые немцы устроили себе здесь и куда возят туристов.

За полтора часа, пока мы ехали до Арконы, я уже успел почувствовать звоночки, которые вызывали желание съехать на обочину и совершить святотатство, которое не придет в голову ни одному нормальному немцу, но неутомимый дальнобой пер вперед без остановок, не давая облегчить душу. Наконец мы заехали в Путгартен, это была конечная точка с парковкой, на которой можно было остановиться. И я сразу побежал искать то самое милое заведение. Вообще они какие-то странные, может у них дикость варваров-венедов в крови осталась? Достаточно сказать, что они даже в туалетах принимают только наличку, пластик можно даже и не совать, не возьмут. И еще прикол — при таком количестве иностранных туристов они говорят только по-немецки, может это им позволяет почувствовать свое превосходство, что ли.

— Слил конденсат? Тогда пошли! — Редигер развернулся на каблуках.

— А куда?

— До Арконы еще два километра. Пройдешь пешком или на этом поедешь? — насмешливо спросил он, кивнув на сине-белый «паровозик» с надписью «Кап Аркона» спереди, из-под фальшбортов которого предательски выглядывали автопокрышки. К паровозику были пристыкованы платформы, местные неплохо наживались на туристах, которым лень было ходить пешком.

— Пешком пройдусь, — буркнул я. Вообще меня мой проводник уже начинал порядком бесить.

И мы двинулись пешкодралом по дороге из Путгартена, которая вела через поле. Ветер лениво колыхал зеленое море травы, а свежий балтийский воздух я любил всегда.

Вот уже показалась часть восстановленной крепости Аркона, древнейшего святилища балтийских славян, когда-то разрушенной до основания.

— Нам сюда, — мой проводник показал мне на поле.

Ну сюда так сюда, пожал я плечами. Мы прошли метров двести, углубляясь в зеленое море.

— Садись, — указал мне проводник на один из малых каменных кругов, еле угадывающихся под зеленым ковром, и сам сел по-турецки. — Ну а теперь наше путешествие начинается.

И он коснулся моего плеча, точь-в точь как дед Козьма. Вспышка!

Опять Лядь, я уже начал чувствовать ее мрачное безысходное давление на психику. Вот только не лес был вокруг, а стены древней крепости — Аркона предстала во всей своей красе, словно и не разрушили ее когда-то. Каменная крепостная стена, выглядывающие из-за нее крыши древних зданий…

— Иди за мной, — теперь уже Редигер предстал во всей своей красе, в древнем языческом одеянии и седовласый, в руке его был посох.

Мы прошли чуть поодаль, и я увидел капище ругов — большой бревенчатый частокол, раза в три больше того, в который водил меня дед.

— В саму Аркону и храм Святовита нам нельзя, туда могут входить только посвященные, — величественно и немного высокомерно заявил Алекс. — Посвященные Внутренней верви выслушают тебя в капище.

Ну ладно, а то я самонадеянно думал, что меня в гости пустят. А тут как у «Лимонадного Джо» — «туда нельзя, сюда нельзя, никуда нельзя». Я даже начал про себя насвистывать мотив этой старой забытой песни.

Большие деревянные ворота распахнулись. Да, если ты видел одно капище, то ты видел их все. Тот же алтарь с жертвенником, те же идолы древних богов, правда, было их побольше. И подле некоторых сидели люди, от которых просто веяло седой стариной, только вот одетые по-разному. Их было семеро, но потом подошел Алекс и сел на причитающееся ему место, отвесив поклон видимо главному из этого братства — почтенного вида мужику, седому, с усами и окладистой бородой, одетому в хламиду из непонятной ткани, расписанную рунами. В руке же этот волхв держал вычурный резной посох с навершием, слабо светившимся в полутьме Ляди.

— Здравствуйте, — поздоровался я. В непонятной ситуации и при встрече с незнакомцами следовало быть вежливым… до определенного времени.

— И ты здрав будь, отрок, — кивнул мне незнакомец. — Добро пожаловать в нашу вервь. Я — Хранитель, сберегаю наследие предков. Представлю тебе остальных. Это Вратник.

Я посмотрел на сидящего. Ничего похожего на старославянскую одежду, скорее похож на приказчика века этак девятнадцатого в соответствующем костюмчике, на носу блестело пенсне в золотой оправе.

— Вратник — это учитель, дает посвящения и обучает.

Вратник приветствовал меня кивком, блеснули стеклышки пенсне.

— Очень приятно, — сказал я.

— Это — Проводник, — кивнул он мощному мужику с обветренным лицом, словно он много времени проводил на жаре или морозе, одетому почти как лубочный персонаж — рубаха, порты из крепкой сермяги, на ногах крепкие полусапоги. Типичный, да вот не совсем — рубаха была просто испрещена рунами, а на груди на веревочке висел Велесов триглав. — Проводник ходит по разным мирам, зная все тропы и открывая новые пути. Он может вытащить из любого мира, даже умирающего, а также из любого тупика.

— Очень приятно, — опять сказал я. Чувствую, что придется повторить эту фразу еще четыре раза.

— А это Летописец, — Хранитель указал на почтенного старца с окладистой бородой, чье лицо почти терялось в тени капюшона плаща, накинутого на голову. И вправду, похож — вылитый Нестор-летописец, каким его изображают скульпторы и художники. — Он записывает стойкие события во всех альтернативных мирах, опорные точки, которые в разных мирах одни и те же, но вот события меж этих точек вариативны.

Старец кивнул мне без всякого интереса. Видимо, я для него был неважен.

— С Ключником ты уже знаком, — при этих словах Хранителя кивнул мой связной. — Он может подобрать ключи к любым системам или восстановить старые, обеспечить контакт с другими вервями.

Я посмотрел на моего неприветливого проводника другими глазами. Слишком уж резкий контраст был между назначением того в Яви и места его в верви.

— Это Воин, — Хранитель сделал жест в сторону одетого в исторические доспехи, со смешением разных восточных и западных стилей. Видимо, со временем он выработал набор необходимых вещей по своему вкусу. Так же и спецназ всего мира без зазрения использует лучшее из иностранных образцов, не обращая внимание на «мэйд ин» и ложный патриотизм. — Воин защищает свою вервь и нападает на другие при необходимости.

Воин лишь переменил положение — видимо ноги затекли, и мельком глянул на меня, презрительно скривив губы. Видимо, в его глазах я никто — да и ладно, не больно-то и хотелось.

— А это наш Книжник, — показал нового персонажа Хранитель. — Он заполняет пробелы между стойкими событиями.

Да, колоритный персонаж. Одет, как какой-нибудь путешественник из романов старых писателей — не знаю почему это мне пришло в голову. Толстые линзы очков и записная книжка с карандашиком в руках, и все время что-то строчит в своем блокноте, поглядывая на меня, как студент на лектора. Ну пусть пишет, заполняет пробелы.

— И наконец Творец, — Хранитель как-то более почтительно указал на одетого в какую-то ремесленную старомодную одежду черноволосого и вусмерть бородатого мужика с крепкими руками, торчащими из засученных рукавов. — Он создает новое на основе старого, воздвигая систему на основе предыдущей и знает суть каждой вещи.

Честно говоря, я уже пропускал это мимо ушей. Все эти Хранители, Вратники, Ключники… Венеды похоже себе понапридумывали сверхусложненную систему верований и знаний, в которой надо хорошо разбираться.

— Очень приятно познакомиться с вами, Посвященные, — сказал я. Хватит разводить политесы, пора переходить к делу. Тем более, как я понял, наши верви-общины сильно различались, и к ним я не принадлежал. — И все-таки, зачем я здесь?

— Нетерпелив он, — подал голос воин. — И чему только Ярый его учил?

— Мы хотели посмотреть на того, кого Хранитель вашей верви избрал исполнителем своей воли. И способен ли он сразиться с аватарой Чернобога.

Ну тут у меня уже уши свернулись в трубочку. Не, конечно, я грибочки люблю, особенно соленые рыжики под ледяную водку, но тут похоже грибы не той системы. Мультяшные. После которых собачки летают и Чебурашки на велосипедах ездят. Посмотрели? Хорошо. А дальше что?

— Ты должен пройти испытание и доказать, что…

— Уважаемые господа, я никому ничего не должен, — четко отчеканил я. — И доказывать тоже. Здесь я гость, причем невольный — вы хотели меня видеть, а я вас нет. Я не знаю, что и как вы обговаривали с моим бывшим — подчеркиваю, бывшим — наставником. Но меня ваши с ним договоренности не касаются, я не вещь и не раб, и не младший волхв из вашей верви. Если у вас все, давайте на этом закончим нашу встречу на пока хорошей ноте. Дикси.

Хранитель так и застыл, разинув рот. А для деда Козьмы у меня было только одно нецензурное определение. И так, внемля его чуть ли не мольбам ввязался в это дело, а теперь еще меня собрались гонять, как дрессированную обезьяну, на потеху чужим волхвам? У меня уже возникало желание послать деда Козьму подальше и вернуться к своей нормальной жизни, без всяких там потусторонних вывертов, зарекался ведь, как та свинья… Ну с ним разговор еще будет. Я хлопнул в ладоши и вывалился из Ляди.

Сидящий напротив меня Редигер открыл глаза. Я поднялся, и отряхнул джинсы под его неприятным взглядом.

— Ауфвидерзеен, — я шутливо отсалютовал ему двумя пальцами, прижатыми к виску. Развернулся, и пошел обратно к дороге, через поле. Разговора с венедами не получилось.

Глава 7

Дед Козьма ожидаемо позвонил мне. Но домашняя заготовка с гневной отповедью и возможным отказом от миссии не пригодилась — повод, оказалось, был совсем другим.

— Ты нужен в Питере. Кое-что здесь произошло.

Ну в Питере, так в Питере. Представляю перекошенное от бешенства лицо Елизаветы, когда ей будет звонить Козьма. Сразу вспоминается анекдот про тещу, на которую напал тигр — «сам напал, пусть сам и защищается». А Лизок тигра еще та, и порвет деда на тряпочки, если ей покажется, что ее права нарушены, она менее щепетильна в подобных вопросах.

Ну а выбираться мне предстояло нелегально, хотя и недалеко — порт Засниц на Рюгене имел прямое паромное сообщение с Санкт-Петербургом. Ну а паром «Петербург» — самое подходящее место для эксфильтрации, особенно если документами тебя снабжает сам капитан парома на пару с особистом из СБ. Все-таки в некоторых вещах Козьма свое дело туго знал.

Все прошло гладко. Я все это время провел в резервной каюте, которую господин жандарм держал для особых гостей, наслаждаясь видом Балтики через иллюминатор и с удовольствием треская матросскую пайку из камбуза для персонала. Ну а по прибытию я сошел на берег с командой, и был встречен лично дедом Козьмой.

По пути домой я мрачнел, пока Козьма пересказывал мне новости с невидимого фронта. Кто-то неизвестный вломился ко мне в дом, перерезал охрану, как котят, и оставил мне послание, указав, что ждет меня в Новом Шанхае по определенному адресу — я так и не понял, было ли это бахвальство или подстава.

— Мы проверили через резидентуру — там отродясь не было его, — Козьма кинул мне пачку фотографий, изображающих моего нежданного визитера во всех ракурсах. Нападающий не учел, да и не знал, что при любых резких звуках, к которым автоматика отнесла выстрелы, включается абсолютно автономная система видеозаписи, и изображение она берет не с «помидорок», развешенных под потолком, а с замаскированных камер. Так что у нас есть еще и…

— А видео?

— Есть, — сморщился Козьма. — Полное. Начиная с первого выстрела до конца. Твой оппонент тоже владеет необычными способностями, причем как бы не превосходящими твои. Школа — не наша, какая-то восточная, Лин Куэй или ниндзюцу. В любом случае, тебя ждет достойный противник.

Я вздохнул. Только ниндзя или, как их там, линкуев на мою бедную задницу не хватало. Отсиженная на сиденье джипа пятая точка недовольно подтвердила мои слова.

— Ну что делать, я пойду до конца. Ваши дела — это ваши дела, а это уже мои личные проблемы. Кстати, как там дела с этими дикарями-венедами?

— Как ни странно, несмотря на твой демарш, они согласились. Будут рады помочь, — покосился на меня Козьма.

— Желаете поговорить по поводу демарша? — живо поинтересовался я. У меня заранее был припасен ха-ароший такой монолог.

Козьма промолчал, лишь злобно зыркнул на меня. Ну зыркай, зыркай, от меня не убудет.

Наш с Лизкой дом я не узнал — похоже, тут нагнали охрану почище какого-нибудь объекта СБ. Я вздохнул, глядя на стоящий у ворот бронетранспортер, выворотивший всеми восемью своими немаленькими колесами мне дерн и выкорчевавший всю систему датчиков, вон один из них даже сиротливо поблескивает в колее.

Водила требовательно забибикал, и два бойца в полной выкладке, осмотрев машину, отошли в сторону от раскрывающихся створок ворот. Мать моя женщина! Да Воронцовы сюда взвод что ли пригнали в полном составе? Ну взвод не взвод, а отделение тут точно было. Вот никогда не понимал эту страсть махать кулаками после драки — какой толк от бэтра и вооруженных до зубов бойцов, когда дело уже сделано? Что, они рассчитывали, что убийца вернется сюда и они одолеют его своими силами? Рассчитывайте дальше. Никого здесь не будет. Убийца выяснил, что хотел, оставил памятку для психологического воздействия и ушел, сейчас где-нибудь у себя в Китае отдыхает, попивает коктейли и потрахивает местных узкоглазых девок.

Я выскочил из машины, и начал осматриваться, включив все свои паранормальные чувства. Так, убили здесь и здесь, возмущение астрала еще чувствуется. Я, как тот комиссар Рекс, пошарился по первому этажу, чувствуя, как внутри ворочается потревоженный зверь, потом поднялся на второй. Вот она, настенная живопись китайца, до Бэнкси ему конечно далеко. Я критически осмотрел иероглифы, нарисованные кровью охранника… А вот это что? Я перевел взгляд на пол. Кровь, да только не та, что на стене.

— Здесь еще была чья-то кровь?

— Сейчас, спрошу у криминалистов, — сказал внимательно наблюдавший за моими действиями дед Козьма, и достал мобилу.

Я попытался отстроиться от реальности. Явь тоже имеет слои, и эту неоднородность надо использовать в своих целях.

— Да, была, — дед Козьма нажал на отбой и убрал свою лопату в карман. — Похоже, эта кровь нападавшего, в базах она не проходит. Он был ранен.

— Мне она нужна, — отчеканил я.

— Сейчас отдам распоряжения, — подозрительно легко согласился Козьма.

Я спустился на первый этаж, и подошел ко входу в подвал, который я перед отъездом опечатал. Легкая проверка — нет, в него не спускались, и даже не пытались открыть, в этом им очень повезло. Открыв дверь, я спустился вниз, в свое хранилище, деактивировав систему защиты — если уж быть маньяком, то маньяком во всем, монку я ставить не стал, но автоматический дробовик на станке с вольфрамовой картечью тоже не подарок. Козьма все так же продолжал наблюдать за мной, теперь уже из открытой двери. Ну что ты пристал, как банный лист к пятой точке? Хотя что ты тут увидишь, хрен старый… Я отвалил дверь сейфрума, вошел внутрь, и захлопнул ее перед любопытным носом деда. Мигнув, зажглись лампы дежурного освещения и засветились экраны видеонаблюдения. Отлично. А вот теперь самое главное. Открыв дверь большого сейфа, я достал оттуда сундучок шамана навахо, мастера находить людей. Кровь, говорите? И нигде поблизости нет моего потенциального визави? Это теперь проблемой не является, судя по тому, как оживился зверь внутри меня, словно подсказывая, что мне делать. Нужна только кровь, а изготовить артефакт и провести ритуал я и сам смогу. Главное, чтобы никто не мешал и не совал свой любопытный волхвовский нос туда, куда собака хвост и не только не сует.

Слава богу, через часок, до того момента, когда привезли кровь, Козьма наконец-то отбыл восвояси — видимо, торопился. Да и в конце концов, почему он должен торчать у меня? Максимум, что я могу ему предложить, это пару бутиков из того, что лежит в заполненном охраной холодильнике, и рюмку шустовского. А из культурной программы — ну совсем ничего, разве что зомбоящик. Ну а когда курьер из СБ наконец вручил мне крохотную пробирку с бурым засохшим веществом, еле покрывшим донышко, я принялся за работу. Мне хватит и той крохи засохшей крови, это пусть криминалисты прогоняют ее через свои приборы — токсикология и ДНК меня абсолютно не волновали.

Запершись в сейфруме, я достал из хорошо запираемого сейфа старый, ветхий рукописный томик — «Черный заговорник волхва». Ну а что, кто сказал, что я не должен собирать свою библиотеку? Другое дело, что при виде содержимого сейфа любой церковник попытается изгнать из меня бесов наложением креста, тяжелого такого, желательно настенного и обязательно с размаху, чтобы уж наверняка. Да и с Козьмой разговор будет непростым, если он это увидит. Ну а что делать, Кощная Потвора, сиречь славянская черная магия штука опасная, волхвы не зря с ней борются, охотясь на ее адептов. Хотя и сами с удовольствием ее используют, не без этого.

Так, с чего начнем? Наверное, заговор порчи на крови, или в других школах она же Сигнальное Проклятие. Заговаривать на смерть бесполезно, хороший маг может отразить это заклинание, которое краешком зацепит и атакующего. А вот порча — самое то. Хорошо, что в Потворе не надо столько атрибутики — вон в одной книжке черных колдунов там нужен жрец в черной мантии, обнаженная жрица на алтаре, госпожа в красной мантии и паства обязательно в черных мантиях, опоясанных красными шнурами. Поэтому и вырезали всех черных колдунов запада, уж больно сложный антураж нужен. Ну а мне — нет. Тем более, когда я ознакомился с трэшем из сундучка шамана, и провел тщательный анализ его артефактов. Нужен предмет, который я буду использовать в качестве компаса. А еще он понадобится мне для ориентации в ближнем бою — явно у нас с китаезой будет схватка на мечах или еще с каким холодняком.

Шаманские посланцы использовали браслет с камнем. Хорошая штука, но браслет надо изрисовывать так, как умеют это делать только колдуны навахо, я не они. Значит, будет просто браслет, под видом «целебного» магнитного, который можно в случае чего использовать и как запястье наруча, спокойно приняв на титановый корпус удар. И что важно, в нем есть отделения как раз на такие случаи, когда его надо усилить магически. Вот и вставим туда один из трофейных камней. Готово! И, как говорил персонаж одного из фильмов «щас колдану».

Да, тряхнуло неслабо — и меня и сейфрум, словно тугая волна силы прошла через нас, исходя из магического круга. Видимо, переборщил я со своими усовершенствованиями. Интересно, а китаеза сейчас икает или нет? Вон он, где-то там, куда упирался теперь поисковый луч, видимый красным шнуром в волховском зрении, и сейчас, наверное, дергается, не ожидал подвоха. Зверь внутри довольно заворчал. Еще бы, все-таки чернота чувствуется. А еще противнику теперь точно не поздоровится при нашей скорой встрече, сюрприз в браслете есть.

Ну а ночью, лежа в нашей постели, я размышлял над будущей тактикой и стратегией. За китайцем придется ехать сейчас и завершить с ним дело — вызов на поединок чреват не тем, что рано или поздно наша с ним разборка состоится, а тем, что она может попасть ну очень уж не вовремя. А вот что делать с домом, к которому я уже привык, и который стал считать родным? Нет, по поводу паранормальных вещей я не опасался, лично провел все ритуалы, которые знал, предварительно выставив за дверь охрану. С этой точки зрения дом безопасен и более чем. Но вот моральный осадочек остался. Хотя я и особо не рефлексировал, но все равно, что-то царапало. Да и Лизок, когда вернется, чувствую будет не в восторге от того, что эта тварь осквернила наше жилище и убила здесь шестерых. Я бы на ее месте поменял бы место жительства. Этот желтомордый плюнул мне в лицо, и за это я его убью, в самом что ни на есть полном смысле этого слова. Ладно, прокатимся в Новый Шанхай, памятный мне по этой олимпиаде народов мира, в котором у меня хватило приключений. Ну а после — решим. Все-таки дело, на которое я подписался, сейчас легло на не особо-то и хрупкие женские плечи — уж в жене-то я уверен на все двести.

Проснулся я, как и полагается, от звонка мобильника — что-то в последнее время это стало дурной традицией. Звонил Старший.

— Заедешь ко мне? Есть разговор!

— Хорошо, — позевывая, простонал я от удовольствия, довольно потягиваясь после сна.

Старший только хмыкнул, и повесил трубку. Опять тайны…

Но сюрпризы только начинались. После того, как я в кабинете отца, прихлебывая горячий кофе из чашки, изложил ему результаты, раздался стук в дверь, и вошла Мадлен, собственной персоной.

— Собственно поэтому я тебя и вызывал, — отец встал из-за стола. — Госпожа подполковник выразила соизволение с тобой побеседовать, зная о том, что у вас произошло дома.

— Весь внимание, — я снял ногу с ноги, американская привычка сидеть в позе «четверки» никуда не делась.

— Я думаю, вы будете беседовать не у меня в кабинете, — недовольно нахмурился папА.

— Намек понял, — я встал из кресла. — Пойдемте, госпожа подполковник.

— Разрешите идти? — Мадлен обратилась к папА.

— Да, — папА не по-уставному сделал нам ручкой.

Мы прошли через приемную, по коридору, затем Мадлен нажала ручку одного из кабинетов.

— Ваня, — она обратилась к следователю, сидящему за столом.

— Понял, понял, исчезаю! — молодой следователь снял со спинки стула пиджак, и поспешно покинул кабинет.

— Так у тебя здесь и приткнуться негде? — спросил я Мадлен, уже удобно устраивающуюся за чужим столом.

— Откуда? — пожала плечами она. — Я же в академии. Вот заедешь в гости, угощу чаем, или кофе.

— Если пропуск выпишешь. Я все-таки штатский.

— А зря, — спокойно заметила она. — Мог бы сделать такую карьеру…

— Ну не начинай! — картинно заныл я. — Мне уже об этом все уши прожужжали. Ходить в столовую строем под «Солдатушки — бравы ребятушки»? А потом что? Зарабатывать заслуженный геморрой, потому что невыездной и в стоп-листах всех иностранных разведок? Да и в вашей академии клубок змей один. Спалюсь на раз, я же не испытываю почтения ни перед кем. Тем более «золотого мальчика» с большим папой всегда будут считать именно таким, невзирая на все заслуги.

— Ну про академию никто и не говорит, — Мадлен спокойно протянула мне папку.

— Что это?

— Я так поняла, ты собрался решить вопрос с тем китайцем.

— Ага, — я открыл папку. Личное дело какой-то китаянки, хм, довольно красивая, судя по фото.

— И естественно, тебе нужна помощь.

— Ну вообще-то да, — не стал я отрицать очевидное. — Так что это?

— Мой актив в Новом Шанхае. Не актив Службы, заметь, а лично мой. Подруга.

— Мия Линь, — прочитал я. — Ого, мать у нее русская.

— Да. Поэтому и получилась такая красавица. Если мать европейка, а отец — азиат, именно так и выходит. А вот если наоборот…

— Не знал, — хмыкнул я. — А что в главе «профессия» стоит прочерк?

— Ну у нее довольно необычная профессия. Она охотник за головами. В полном смысле этого слова.

— Ловит беглецов?

— Ну и не только беглецов, а всех, кого оплатят. Или в моем случае — попросят, — Мадлен задумчиво взяла со стола карандаш и завертела его в пальцах. — Ну что?

Я пролистал досье. Ну довольно приличный послужной список.

— Четвертый дан айкидо? — у меня глаза на лоб полезли от удивления.

— Ага, — безмятежно ответила Мадлен. — Она сэнсей, если пользоваться их терминологией. А еще у них своя семейная школа.

— Серьезно, — покачал головой я. — Беру. Итак, что я буду должен?

— Ничего. Сказала бы «не подставить» и «не струсить в бою», но тебя я знаю.

— Хорошо. Как с ней связаться?

— Я ей позвоню, а там договоримся. Пойдет?

— Конечно. Спасибо, Мадлен!

— Для тебя — все, что угодно, — заявила она на полном серьезе. И в этом была вся Мадлен.

Новый Шанхай встретил меня жарой. Нет, конечно я знал, что лечу в самые жаркие месяцы лета, но тридцать два в тени… И это после прохлады салона «Сикорского», аэробуса авиакомпании «Империя», делающего регулярные рейсы в Пудун… Попытка спрятаться от жары в автобусе, перевозящем пассажиров от трапа в терминал, успехом не увенчалась — та же хрень, только еще приправленная ароматом выхлопных газов. Поэтому, выбравшись из этого газенвагена, я первым делом рванул к торговым автоматам за ледяной минералкой — не пить, так хоть запотевшую бутылку к голове приложить, влажной горячей кожей ощущая всю прелесть более холодного климата для здоровья. Черт, я уже и забыл, как мотался по юго-восточной Азии, страдая от прелестей местного климата…

Аккуратно попивая ледяную воду, от которой ломило зубы — только ангины мне еще не хватало — я бродил по терминалу, ожидая выдачи багажа, рассматривая витрины местных киосков. Ну местный ассортимент ненамного отличался от того трэша, который я помнил по своему миру. Китай — он и в Африке Китай. Остановился, разглядывая киоск с прессой — ну а что, собственно, ее разглядывать? Тут в полном смысле китайская грамота, мне эти иероглифы уже в зубах навязли. Да и не собирался я изучать китайский, минимум в пятьдесят тысяч иероглифов для того, чтобы считаться образованным, мне не нужен. А тем более, что только ленивый в Китае не владел русским или английским, или двумя сразу.

— Ты, что ли, Александр? — раздался сзади меня звонкий девичий голос.

Я обернулся. Ну точно, та самая Мия, фото которой я видел в досье Мадлен. Только вот фото мало передавало реальную красоту той девушки, которая до этого стояла за моей спиной. Кукольные черты лица, точеная фигурка без малейшего признака обрюзглости, шмотки в облипку, великолепно подчеркивающие нужные выпуклости и вогнутости. Я аж сглотнул слюну, но потом вспомнил, что женат, и теперь подпись «ЯБВ» в соцсетях лучше не ставить — ну только если легендировать ее как «я браку верен». Я машинально взглянул на ее оболок… Ого! Аура просто звенела, переливаясь зеленью и золотом, девчонка явно долго и упорно занималась энергетическими практиками. Да и внешне она напомнила мне молодую пантеру, чьи мускулы перекатываются под бархатной шкурой, готовую в любой момент нанести удар.

— Налюбовался? — усмехнулась она.

— Да. Я Александр.

— Ну ты тоже лучше, чем на фото. Что стоим, кого ждем?

— Багаж.

— Ну тогда пошли, заберем. Время, Александр, время!

И точно время. Сняв с ленты свой чемодан, в котором практически ничего и не было, я повернулся к девушке.

— Это все? — она кивнула на небольшой кейс.

— Ну да. Это удивляет? — я всегда путешествовал налегке, если только ничего не планировал специально, в таких трипах самое важное — деньги. Зубную щетку можно купить на каждом шагу, а то, что нельзя провозить, вроде оружия, в багаж не положишь.

— Тогда пошли! — скомандовала она мне, и повернулась, демонстрируя великолепный вид сзади.

Волк из мультика внутри меня облизнулся, а внешне я просто последовал за ней.

— А куда мы собственно?

— На маглев, аэроэкспресс. Он как раз идет до станции метро Лунъянлу, а дальше — увидишь, — она протянула мне пластиковую карточку. — Да, кстати, держи. Тут билет на маглев и один день на метро впридачу.

Ну да, увидишь… Маглевы тут летают со скоростью самолета — до станции мы добирались всего семь с половиной минут. Точно не московский аэроэкспресс с его сорокаминутной поездкой, правда, это по ощущениям того мира, здесь я еще в Москве не был.

А вот метро меня не впечатлило, совсем. Нет, все на уровне — стекло, металл, пластик, да и поезда не ушатанные. Но… Все однотипное. Если ты видел одну станцию — ты видел их все, они как одни и те же китайские поделки с али. Но само метро огромное, пока мы ехали, я изучал карту на стене вагона. Питер с его роскошным метро отдыхает. Я даже попытался примерно посчитать станции, но после сотни сбился, и бросил это занятие.

Несмотря на то, что в вагоне было достаточно народа, хоть и не час пик, я заметил, что вокруг нас образовалась небольшая социальная дистанция.

— Что это они?

— Ты о чем?

— Ну об окружающих. Я что, неподобающе одет?

— А, ты об этом! — рассмеялась она. — Привыкай. Им не нравится твой запах.

— Запах? — я аккуратно втянул носом воздух. Ну да, душ конечно мне бы не помешал, он никогда не мешает, но особо резких запахов от себя я не чувствовал.

— Можешь не принюхиваться. Для меня ты вполне нормально пахнешь. А вот для чистокровных китайцев запах варвара неприятен.

— Прикалываешься?

— Нет, на полном серьезе. Это так.

Ну надо же, я покачал головой. Этнография, блин. Кто бы мог подумать.

После метро наше путешествие продолжилось на такси. По шумным забитым народом улицам мы выбрались из центра, и покатили в «одноэтажный Китай», как бы я перефразировал классика. Стекло и металл небоскребов остались позади, а дальше уже шли дома и пониже и пожиже, старой постройки. Наконец мы остановились в одном из средних кварталов на окраине. Я сунул пять сотенных бумажек таксисту, поверив счетчику, и вслед за Мией выбрался из душного чрева салона.

— Вот мы и на месте, — она кивнула на приземистое здание. — Это — тренировочный центр.

— Туда?

— Нет еще. Сначала мы подыщем тебе жилье. Иди за мной.

Ну а что еще делать? Я безропотно последовал за своей провожатой. Она вошла в какое-то двухэтажное здание, где нас встретила миловидная старушка с лицом, как печеное яблоко, таким же сморщенным и с таким же цветом, впрочем, вполне дружелюбная.

— Ни хао! — поклонилась старушка.

— Ни хао! — ответила ей Мия.

— Здравствуйте, — пробормотал я. Ну не знаю я местных обычаев, пусть лаоваем считают.

Старушка с Мией начали что-то щебетать и мяукать по-китайски, мне оставалось только стоят и слушать.

— Почтенная матушка Нин пустит тебя на постой, — наконец перевела Мия. — Ну тут обычаи строгие — не бухать, девок не водить, в комнате не курить, ну и там все остальное.

— И в мыслях не было, — подтвердил я. — Водку пьянствовать и беспорядки нарушать не буду.

Мия окинула меня подозрительным взглядом.

— Ну тогда плати. Триста юаней. С пансионом — пятьсот.

— Легко, — я вынул стремительно худеющий бумажник. Хорошо, хоть еще в Питере местными фантиками запасся.

Старушка с легким поклоном взяла плату, и сделала жест, видимо означающий последовать за ней на второй этаж. Я со вздохом подхватил чемодан.

— Завтра я зайду за тобой часов в десять, и мы пойдем на тренировку, — сказала мне вслед Мия.

— Хорошо, — кивнул я, поднимаясь по скрипучей, еще деревянной, лестнице. — До завтра!

Глава 8

Дзынь, бзынь, дрынь — пели клинки водао, сталкиваясь в воздухе и высекая искры. Ну тут пели — слово громкое, гораздо больше подошло бы «бряцали». Мия работала четко и отточенно, мне пришлось уйти в глухую оборону. Даже ускорение меня не спасло, я попытался сжульничать — но этот номер не прошел. Мия тоже владела этими практиками, и легко и непринужденно взяла мой темп.

— Все, стоп! — она остановила учебный бой.

Я пытался отдышаться, держа меч острием вниз, и наблюдая за мокрой майкой партнерши. Вот капелька пота скатилась с шеи и поползла к…

— Хватит на мои сиськи пялиться, — заявила Мия, тяжело дыша. — Желтому Тигру ты тоже на них пялиться будешь?

— Вряд ли.

Знала его Мия, знала. То ли в силу ограниченности круга мастеров, то ли в силу своей безбашенной профессии… Но утром, когда я показал ей фотографии из дома, ее аж перекосило. Судя по эмоциональному фону в ауре, он был и ее врагом тоже.

— Желтый Тигр, он же Тао Сунь. Убийца, наемник, мастер боевых искусств. Своя школа подготовки. А шлейф за ним тянется такой, что сам сатана ему в аду персональный котел полирует.

— Он сильнее тебя?

— Да, — серьезно кивнула Мия. — Намного.

— И этот человек вызывает меня на поединок?

— Странно, да? — она окинула меня заинтересованным взглядом. — Может, ты тоже мастер?

Угу, прям мастер-бластер Стиви Уандер, как ходила в наше время поговорка.

— Тогда хватай водао, — она мельком бросила взгляд на фотографию. — Скорее всего, он будет использовать его, как у тебя в доме. — И поехали, покажи мне, на что ты способен!

И вот теперь, судя по ее разочарованному лицу…

— Извини, конечно, но ты не то, что ему, ты мне в подметки не годишься. Из тебя мечник, как из…

— Про говно не слова, — попытался я шуткой разрядить обстановку. — Все так плохо?

— Да, — подтвердила Мия. — И поэтому интересно, что ему от тебя надо.

— Убить хочет, — пожал я плечами. Зверь заворочался внутри, теперь невидимый — он научился прятаться так, что через оболок его было не почувствовать.

— Ну тогда еще страннее.

— Что-то можно сделать?

— Для тебя? — она хмыкнула. — Ну только заказать букетик на могилку и расходы на кремацию. Урну я помогу выбрать.

— Спасибо тебе, добрая женщина, — теперь хмыкнул уже я. — Я еще собираюсь пожить долго, счастливо и регулярно.

— Ну тогда тебе стоит рассмотреть вариант ухода от поединка. Уезжай к себе и береги спину…

— Вечно ожидая удара в эту самую спину? — оскалился я. — Ты же знаешь, что он не отступится, пока кто-нибудь из нас кого-нибудь не прикончит. Так что это — не выход.

— Ну тогда готовься к смерти. А чтобы не было скучно ее ждать, давай продолжим тренировку. Может что-то и удастся вложить, продержишься на пару секунд побольше. Поехали! — Мия встала в стойку, выставив перед собой водао.

Герман Крафт стоял в темной парижской подворотне, наблюдая за окнами дома в не совсем благополучном квартале девятнадцатого округа, который соседствовал с совсем неблагополучным двадцатым, который местные иначе как «Вавилонвилем» и не называли. Если в девятнадцатом ситуация более или менее наладилась, работали и дешевые магазинчики, и отели, а из особо опасных мест была только улица Кюриаль, то в соседнем был клоповник из эмигрантов и прочего сброда.

Ну здесь ему ничего не грозило — он был не один. Даже при наличии банды из местного сброда два его помощника из папской разведки могли легко из режима наблюдения перейти в боевой режим, и тогда уже придется спасаться бегством уже нападающим. Впрочем, это бы не помогло — уйти им боевики не дадут, те только умрут уставшими. Но сегодня цветные гопники в безопасности, Крафт планировал налет на один из парижских ковенов. Все-таки сотрудничество с русскими принесло свои плоды, как ни сомневался по этому поводу Ватикан — информация пришла оттуда, причем информация полная и подробная. Откуда взяли ее русские — неизвестно, потом конечно можно будет провести анализ на определение их источников, но Крафт был больше чем уверен, что она тщательно дозирована и обработана на этот случай, разведка РИ не лаптем щи хлебала и уж такие проколы не допускала.

В кармане зажужжал вибромотором телефон — пора выдвигаться. Эту булочную, в которой проходило молитвенное собрание приверженцев Рогатого, они пасли уже второй день, и сейчас, выждав двадцать минут после сбора всех участников, добросовестно отщелканных объективом с длиннофокусной оптикой с большого расстояния, они собрались навестить собрание. Дабы небольшим религиозным юмором разбавить скучные сборища сатанистов.

Хоть булочная была и закрыта, но Крафт знал, что внутри есть наблюдатель, не зря они ошивались в округе два дня. За это время они нашли слепые зоны видеокамер, через которые и следил приставленный к ним человек, а также его рабочее место. Проскочив с трех сторон в слепой зоне, Крафт дал отмашку, натягивая противогазную маску. Боевик кивнул, и, навинтив глушитель на ствол, навел его на рольставни по заранее просчитанной директрисе стрельбы.

Бам! Получилось довольно громко. Бронебойная пуля, из тех что прозвали «убийцей полицейских» гулко ударила в металл, и, прошив его, умчалась в глубину зала. Ну а теперь счет пошел на секунды. Отработанными движениями боевики подняли рольставни, и, выбив стекло, влетели внутрь. За ними проскочил и сам Крафт.

Расчет оказался верен — на полу булочной корчился и хрипел наблюдатель, которому пуля попала в грудь. Один из боевиков, практически не целясь, выстрелил в голову бедняги, заставив того затихнуть. А теперь, если они не ошиблись — в подвал, откуда уже раздавались возбужденные голоса.

Боевик выбил дверь, а второй кинул внутрь газовую гранату. А вот и клиенты поперли косяком, пытаясь выбраться из подвала. Ну дальше уже работа боевиков — Крафт видел на что они способны в деле. Это, конечно, не «янычары», которых готовил когда-то Герра в качестве своей личной группы, но все же… Крафт увидел только, как две смазанные тени кинулись вниз по головам стада, прущего с лестницы, и сосредоточился на отстреле тех, кто кашляя и давясь слезами тупо лез вверх. Этот? Нет. Нажатие на спуск, и вот уже тело валится вниз под визг лезущих, сбивая с ног идущих за ним. Этот? Нет. Снова выстрел, подавленный супрессором, и новая порция визга.

Пора, наверное, и вниз, там сейчас основное веселье. Крафт ударил подошвой сапога в чью-то захлебывающуюся слезами и соплями морду, заставив ее врезаться в остальных, и начал работать тыльной стороной рукояти пистолета, прокладывая себе путь и преграждая его остальным.

Да, антураж был соответствующий. Темно-красный, выглядящий черным в неверном дрожащем свете черных же свечей бархат обивки стен, алтарь у стены, на самой стене вышитая золотом по бархату перевернутая пентаграмма. Крафт опустошил магазин, вглядываясь в ползающих по полу в дыму людей, перед тем, как нажать на спуск.

Помощник вынырнул из дыма, наполнившего помещение, и утвердительно кивнул. Крафт сделал знак, и затем, сменив магазин, продолжил увлекательное занятие по истреблению скверны. Когда помощники поволокли связанного по рукам и с мешком на голове жреца наверх, он окинул взглядом помещение, заваленное мертвыми телами. Пора, наверное, и прибраться. Конечно хорошо бы оставить ажанам весь антураж, но оставлять им слишком много следов… Все равно замнут на самом верху, сатанизм тут в моде.

Обыскав всех присутствующих и отобрав все их вещи и документы, он решил закончить дело феерически, как и положено. Прихватив один из подсвечников с горевшими черными свечами, Крафт поднялся на первый этаж. Дождавшись, когда помощники уволокли жреца наружу, он взял лежащий неподалеку тяжелый разводной ключ, и одним ударом разбил фланец противно зашипевшей газовой трубы. Теперь чуть подождать, и от этого места останутся головешки, а то, что уцелеет, и ажаны найдут внизу — их добыча. Все равно, гильзы собраны, а остальное после взрыва опознаванию уже не будет поддаваться, пистолеты чисты и через час будут лежать уже на дне Сены. Но ночь еще только началась.

Жреца вывезли за город, там, где был небольшой деревенский домик, принадлежащий Святому Престолу, хотя это нигде не фигурировало. Оглушенного, без сознания от пропофола, его пристегнули кандалами к специальной железной кровати, и Крафт принялся за дело. Открыв двери и завесив их материей, он разложил на столике подле кровати распятие, молитвенник, свечу и чашу со святой водой. Крафт облачился в белый стихарь и пурпурную епитрахиль. В роли ассистентов выступали те же его боевики — ведь при изгнании дьявола экзорцист может ослабеть до такой степени, что ему самому потребуется помощь. Правда, на его памяти такого не было уже давно, бесогонством он занимался с принятия сана. Но правила есть правила. И даже несмотря на то, что сейчас перед ним лежал закованный в цепи плюгавый мужичонка, сила беса не в физическом теле, оно лишь место его обитания, и выйдя из него он способен на многое.

— Очнулся, — сказал один из подручных Крафта.

— Отлично. Начнем. О, ты, душегубец окаянный, дьявол, несчастный дух, искуситель, лжец, еретик, пьяница, безумец! Заклинаю тебя, именем Господа нашего… — Крафт начал читать заклинание. Никакого эффекта, мужичонка лишь мерзко хихикал, как будто ему щекотали пятки.

— …не делай ему вреда, ни ему, никому другому, провались в преисподню ада и оставайся там до дня Страшного суда!

Никакого эффекта. Крафт остановился в недоумении. Он же чувствовал беса, овладевшего этим телом, и знал, что может его изгнать.

— Ты думаешь, святоша, что во мне бес? — вновь захихикал мужичонка. — Ну проверь, обезьянья ты задница. Как раз что-то пить мне захотелось, дай-ка мне вон ту чашу. Вода хоть святая?

Так. Тут что-то не то. Неужели это сборище сатанистов всего лишь любители халявного секса и наркоты в готическом антураже?

— Я верую в Бафомета, а вы прислужники своего мертвого бога, будете гореть в аду.

— Раз так, тебе же хуже, — посмотрел на жреца Крафт. — Несите жаровню!

Боевик кивнул, и удалился в соседнюю комнату. Пленник слегка побледнел, и хихикать перестал.

— Ну тогда, раз ты не одержим, значит ты не будешь против методов дознания Святой Инквизиции? А, вот как раз и инструментарий подоспел!

Боевик высыпал угли в принесенную жаровню, похожую на мангал, полил их жидкостью для розжига, и щелкнул трубочной зажигалкой. Вспыхнуло пламя.

— Ну а инструменты что не принес? Неси весь набор, — недовольно сказал Крафт, снимая епитрахиль, и закатывая рукава стихаря. — А мы пока подготовим испытуемого к нашей беседе.

Сказать, что Мия меня удивила своей низкой оценкой моих способностей, значило бы покривить душой. Я не мечник, я рукопашник, и во время своей той первой службы чаще пользовался огнестрелом, чем ножом или уж мечом, этим вообще никогда. Только на тренировках при методике защиты от клинкового оружия. Поэтому данная в свое время дедом Козьмой методика фехтования была в общем-то моей единственной подготовкой, которую я считал анахронизмом. Оказалось, зря. Кто же знал, что знаменитое китайское из фильмов с Брюсом Ли «мое кунфу сильнее твоего» пригодится тут? Вот одна из засад для попаданца.

Место встречи, назначенное этим желтым тигром, как нельзя лучше подходило для подобного рода разборок — старый заброшенный дом на окраине, двухэтажная хибара еще колониальной постройки. Обитали в нем местные шанхайские бомжи — такая же гопота, как наши, у которых одна радость — нажраться вонючей ганжи и при случае взорвать косячок. Хотя здесь может и опиаты в ходу — герыч в основном. Наши здесь поработали, уж не знаю под какой личиной, прошерстив бомжатник и его обитателей. По крайней мере папА сказал, что здесь никого не обнаружили. И я очень сильно сомневаюсь, что этот Сунь-Вынь обитает здесь и только и делает, что ждет меня день напролет, больше ему делать нечего. А значит, надо нанести визит невежливости.

Да, словами это было точно не передать. Запах нечистот я учуял еще шагов за двадцать до этой халупы. Брезгливо поморщившись, натянул толстые хозяйственные перчатки и маску— не хватало еще подхватить какой-нибудь тропический дизик, от которого будешь фонтанировать в потолок, лежа на больничной койке, или еще какую-нибудь местную гадость. Бомжам все пофиг, они как крысы переносят все, и не всегда болеют этим сами, а вот мой нежный организм лаовая этой заразы может и не выдержать.

Задержав дыхание, я толкнул сломанную дверь и шагнул за порог. В зобу дыханье сперло, как у той вороны дедушки Крылова, только не от радости, а от непередаваемого зловония.

Внутри от здания оставалась только одна коробка из несущих стен и перекрытия. А вот пол… Шприцы, строительный мусор, пустые бутылки, бычки, подозрительные кучки, над которыми кружили толстые зеленые мухи… Короче, где жрали, там и… Ну, понятно. Тут было четыре тела в разной степени упоротости — кто-то лежал на этой всей грязи в полном отрубе, кто-то полусидя подпирал собой стену. Да, странное место для будущего поединка выбрал Сунь. Да это и не место поединка, просто «сигналка», знак того, что я появился в городе. Ну точно.

— …? — одно тело, шатаясь, встало и что-то проквакало на своем.

— Не понимаю. Да и пошел ты… — злобно сказал я.

Вдруг откуда не возьмись у тела в руке оказался кусок арматуры, и он бросился на меня. Отшаг, нырок, рука на излом… Фу, как от него воняет… Я ударил ступней по обратной стороне колена противника с дошагом на его голень, заставив того упасть на колени, и прихватив его голову за подбородок и затылок резко повернул. Хряп! Щелчок ломающихся позвонков, и тело противника обмякло, повалившись лицом в мешанину мусора. С чего это вдруг, кроме наркотического угара, он на меня напал? Брезгливо морщась, я обыскал лежащее тело, и обнаружил дешевый предоплаченный телефон. Вот и попка отыскался, точнее дятел, который стучит. Не повезло, карма такая. Остальные бомжи и глазом не повели, точнее они их так залили, что и вести было нечем. Ну не будем нарушать их здоровый пьяный сон, пойдем-ка отсюда… Для очистки совести я посмотрел на невидимую нить, связавшую мой артефакт с Сунем. Она указывала куда-то туда, проходя сквозь стену, и явно конечная точка была не здесь.

Ну что же, пора найти Тигра самому. На какой-либо честный поединок рассчитывать не приходилось, его бы и не было — это из серии «только ты адын приходи, мы тоже адны придем». Прошагав несколько кварталов пешком, я убедился в отсутствии слежки, и сделав пару маневров отрыва на всякий случай, я вышел в более или менее приличное место, где смог вызвать такси. Благо оператор владел английским, и почувствовав мой нарочно подпущенный гнусавый американский акцент, ответил мне на языке родных гикори. Видимо почувствовал, что с янки можно слупить больше и зелеными бумажками, в случае чего.

Ну а поиск по артефакту был плевым делом. В данном случае триангуляция, а тут даже было не три замера, а восемь с разных точек города, работала точно. Я делал остановки, выходил из машины, замечал приметные ориентиры и ставил их отметки на карте смартфона. В результате двух часов катания, кроме облегчения кошелька, я получил еще и точное плюс-минус лапоть местоположение искомого объекта.

В конце концов, пару раз сменив машины и платя наличными, я добрался обратно до дома, но пошел я не в пансион, а сразу в тренировочный зал к Мии. Нашел я Мию на татами, готовившуюся крутить ката с мечом, или как там это у них в Китае называется.

— Я нашел его, — заявил я ей с порога.

— Ну и? — она встала в стойку, отведя горизонтально меч назад.

— Хочу попросить тебя об одолжении, — сказал я. — Нужно оружие.

Мия сделала несколько па с мечом, которые мог заметить только я, для обычного человека это все смазывалось в одну нечеткую картинку, наконец замерла, вздохнула, поклонилась противоположной стене зала.

— Какое?

— Клинок, — сказал я. Остальное оружие бесполезно. Про пули я уже говорил, по той же причине не подходило и метательное. Кроме клинка остановить характерника или вот такого Лин Куэй могли только фугасы или монки с поражающими элементами, скорость фронта детонации или разогнанного во много раз быстрее звука пучка шрапнели превышала нужную для уклонения реакцию.

— Пойдем, — она вытерла испарину со лба. — Все-таки решился?

— Да, — сказал я.

Мы вышли в соседнюю с залом комнату, и тут у меня буквально отвалилась челюсть. Все стены были завешены клинками — от катан до ножей и сюрикенов. Причем было видно, что оружие — не обычные пылесборники, покупаемые горе-коллекционерами, а вполне себе боевые образцы.

— Хорошая коллекция, — сказал я.

— Ну а как же, — не без ноток гордости в голосе подтвердила Мия. Она подумала с полминуты, ища глазами в плотном ряду клинков нужное, потом вынула один образец. — Вот, тебе подойдет.

Я взял водао, мельком отметив, что это старинная работа, лет сто пятьдесят ей было.

— Пойдем, потренируемся. Привыкнуть хотя бы чуть надо.

— Да мне вообще-то некогда…

— Дилетант, — с умешкой припечатала она. — Свое оружие нужно знать наизусть, оно не просто железка, а продолжение твоего тела, как рука или нога. Сейчас да, у нас нет на это времени, будем рассчитывать на удачу, хотя я бы тебя не выпустила одного. Может быть, поедем вместе?

— Не хочу тебя впутывать, — сказал я Мие. — Это не твоя война.

— И все-таки отпускать тебя на заклание…

— Нет. Не в этот раз.

— Я предлагала. Ну тогда в стойку!

И вновь зазвенела сталь мечей. И самое интересное, действительно меч мне подходил идеально, я моментально это почувствовал. Теперь я больше не все время был в обороне, а даже, проведя пару удачных контратак, дотронулся острием до шеи Мии.

— Ладно. Верь в удачу, — она опустила меч. — Скидывай, куда собрался мне на смартфон, чтобы знали, где концы искать в случае чего.

Последние слова прозвучали довольно зловеще. Мия вытерла лоб полотенцем, потом достала из валяющихся джинсов ключи.

— На мотоцикле ездить умеешь?

— Еще как, — ухмыльнулся я.

— Во дворе за домом стоит моя ласточка. Не поцарапай, а то я сама тебя убью.

— Есть, — я поймал ключи, выхватив их из воздуха прямо у лица. Нервничает девчонка за меня. Да я и сам нервничаю.

«Ласточка» у нее была хороша — шестисотая спортивная «Ямаха», черная, сверкающая лаком и хромом. Да, придется оставить ее на охраняемой стоянке, а то такую мигом уведут. Ну и меч не потащишь же в открытую? На этот случай есть тубус для спиннинга, он точно в глаза не бросится, в портовом городе-то…

Добравшись до места, я долго изучал в монокуляр виллу, на которую указывал амулет. Что-то мне в ней определенно не нравилось — ну, во-первых, я не видел внешней охраны, ни в доме, ни в маленьком дворике. А во-вторых, никаких средств наблюдения типа видеокамер или датчиков, а также колючки или еще чего-нибудь на заборе. Тут или поразительная беспечность и уверенность в собственной неуязвимости — могло и это быть — или как я любил делать, ловушка для дураков. Скорее всего, и первое, и второе — охрана-то точно есть, а мастеру меча нечего бояться каких-то залетных грабителей, а при случае и прихватить их на горячем. Ну что же, все равно никуда не денешься, придется идти. Я пару раз обошел виллу кругами, наметил точку проникновения, и под ускорением пересек небольшую зону безопасности. Бинго! А вот и стена. Поискав ловушки ведунским зрением, все-таки нашел датчик проникновения. Хорошо он спрятал его, я бы и сам так сделал. Интересно, какой у него порог срабатывания? Датчики уличные, на пролетевший мимо листок или птичку срабатывать не должны. Я примерно прикинул зону детектора, и на ускорении перемахнул через забор, мягко приземлившись на хозяйский газон. Пересек задний дворик… Нет, не пересек. Меня тут явно ждали. И их было пятеро — четверо бойцов с обнаженными мечами по углам воображаемого квадрата, и сам Сунь.

— Я ждал тебя, — сказал он, свободно держа в руке меч.

— И что? — хмыкнул я.

— Ничего, — так же спокойно ответил он. — Ты умрешь.

— Не давай обещания, которые не сможешь выполнить.

— Посмотрим, — он криво улыбнулся, обнажив крепкие желтые зубы, и сделал знак своим четверым бойцам.

И тут зверь опять вышел наружу. Четверых бойцов сдуло мощным ментальным ударом, повалив их как кегли, Сунь покачнулся, но устоял, с перекошенной от страха и изумления мордой. А потом — внезапно — дал стрекача! На полном ускорении перемахнул через забор, сделав сальто, и рванул со всех ног. Я, не обращая внимания на копошащихся в траве как слепые котята его подручных, добежал до забора, и сам повторил его трюк, хотя с тубусом за плечами мне было это делать не сподручно. Так, веди меня, путеводная нить! Ага, вот ты где!

Измотал он меня прилично, лавируя между застывшими прохожими, перебегая через дорогу прямо по капотам машин. И отрыв между нами все увеличивался — прием каратэ «Изматывание противника бегом» работал на все сто. Вот он нырнул в подземку. Я немного расслабился — сам зашел в ловушку — но зря. Он раньше меня оказался на платформе, и тут ему повезло, а мне — нет. Он вскочил как кошка или даже не кошка на крышу последнего вагона уходящего поезда, и активировал какую-то хрень из своего арсенала, озарившую все мощнейшей вспышкой. И пока я промаргивался, он куда-то исчез, видимо пробежав по неподвижно стоящему для нас с ним составу. Точнее, ясно куда — нить указывала на тоннель метро, изредка перемещаясь — путал следы, гад. Ну и что теперь делать? Преследовать его сейчас — бессмысленно, но найти его все-таки придется. А сейчас придется вернуться на «базу», и думать, как его достать.

— Я ждал тебя, — сказал Сунь, глядя на обычного молодого парня, стоящего поодаль. Так вот ты какой в жизни, Драбицын-младший. Посмотрим, какой ты будешь в смерти.

— И что? — издевательски спросил тот.

— Ничего, — так же спокойно ответил Сунь. — Ты умрешь.

— Не давай обещания, которые не сможешь выполнить, — опять осклабился парень.

— Посмотрим, — Сунь криво улыбнулся. Пусть для начала этим наглецом займутся его ученики. И им практика, и лаоваю наука, жаль, что последняя. Сунь шевельнул рукой… И испытал подлинный, животный ужас.

На том месте, где стоял Драбицын, внезапно возник рогатый черный трехглазый демон в короне из черепов — бог смерти Яньло-ван, или Яма, как его зовут и изображают последователи Будды. Злой и безжалостный. Разошедшаяся от него кругами волна ударила в учеников, опрокинув их на землю, ломая кости и взрывая сосуды. Даже ему, привычному к путешествиям в ментале и видевшему там разное, эта черная волна причинила сильную боль. Это аватара не просто темного, а одного из богов, которому он в своей самонадеянности бросил вызов.

Бежать! Эта мысль теперь билась в голове, вытеснив все остальные. К такой встрече он не был готов. Хорошо, тело еще помнило рефлексы, само подкинуло в воздух, перелетело на автомате через забор. Сунь рванул туда, где мог хотя бы на немного оторваться от преследующего его ужаса. В подземку, только в подземку! Он знал эти тоннели, приходилось когда-то самому выполнять некоторые заказы, которые нельзя было доверить ученикам.

Убегая, он чувствовал, что аватара преследует его — не в обычаях бога смерти оставлять свои жертвы в живых. Проклятый аватара не отставал, заставляя лишь прибавлять темп на предельном ускорении, чувствуя, как тают резервы. Лишь бы успеть!

Успел. И опробовав на Драбицыне фокус с временным ослеплением, он дал себе небольшую отсрочку. Пробежав по вагонам, он углубился в тоннели метро, которые хорошо знал — а вот теперь его уже не поймаешь, преследователь потерял темп и скорее всего, потерял его из виду. Обманул смерть, на бегу думал Сунь. На сегодня обманул. А вот что дальше будет… Вот он, грех гордыни, подвела самонадеянность. Но кто же знал…

Глава 9

— Хорошо, — я нажал кнопку отбоя на экране.

Разговор с папА не удался. Он был очень недоволен, что я так и не решил вопрос с китайцем по-тихому. Ну а что я могу сделать? Немного поостыв после стычки, я повторил свой поиск, и нашел его следующее лежбище, но вот только вот фокус с визитом повторно провернуть уже не удастся. Следующая лежка, вилла за городом, охранялась уже по высшему разряду — начиная от наблюдения, и кончая охраной. Одних только охранников я насчитал штук двадцать, как автоматчиков, так и его подручных с холодняком на поясе. Боялся Сунь, ох как боялся! Что же ему привиделось такое, что он дернул от меня, как от черта, пачкая штаны?

А еще он подключил к поискам спецслужбы РК, что уже было совсем не айс, плохой мальчик. Ну вот точно он помогал спецслужбам РК готовить их агентов, а то и сам был их активом. ПапА воткнул мне и за это, потому что их СБ связалась непосредственно с ним. Разумеется, после жесткого разговора и упоминания о силе и длинных руках империи, вопрос был снят, но окончательно не похерен. РК на голубом глазу уверяло, что не располагает данными о местонахождении Суня, огульно обвиняемого СБ РИ в массовом убийстве — ну еще бы, такого носителя информации отдавать, проще самим ликвидировать — а в случае нахождения такового просило передать информацию им. Ага, щас. В том, что будет после, сомнения не было — его опять отошлют в его вотчину тренировать «борцов за свободу Азии», только теперь еще и приставят свою охрану, чтобы помешать одному наглому молодому мстителю расквитаться с потерявшим берега киллером. Ну и РК выразило надежду, что, хотя оно не имеет понятия, где сейчас находится младший Драбицын, он благополучно и в добром здравии доберется домой прямым рейсом Новый Шанхай — Санкт-Петербург. Намек я понял, но вот следовать ему я не собирался. Придется уходить на нелегальное положение, но сначала нужно все-таки осуществить правосудие, не месть — шестеро погибших в моем доме были и моими людьми, людьми Воронцова, а в прошлом папиными и деда Козьмы. И ни одна иноземная сволочь, которую не приглашали, ради потехи не имеет право убивать русских на русской земле.

А вот это было проблематично. С одной стороны, меня просили не шуметь, целее буду, и может быть сумею улететь домой не по частям в разных посылках. С этой же стороны китайцам было выгодно, чтобы я тихо и спокойно умотал в Питер, проглотив обиду и потеряв лицо — иначе при возможных осложнениях и потере контроля над ситуацией китайцы огребали по полной, вплоть до массового отстрела своей известной агентуры и срыву многих операций, о которых было известно Старшему. Здесь уже он пойдет на все, чтобы осложнить им жизнь за гибель или арест сына, китайцы его жесткий норов и возможности знали. С другой стороны, ну не мог я, просто не мог потерять лицо, и уж азиаты, у которых понятие чести и кровной мести впитывается с молоком матери, это великолепно понимали.

Так, рассмотрим варианты. Взять на вилле его не удастся — по крайней мере, без шума. Нанести визит тоже — охрана там серьезная, причем не эти парни с пукалками, в которых за версту видно переодетых полицейских, а те, другие. Ну ладно, с четырьмя я справился без проблем, выпустив зверя, который, кстати, уже рос и матерел, привыкнув к своему новому хозяину. Но их там будет не четверо, а минимум в три-четыре раза больше, я столько не потяну, да и эффект внезапности утерян — теперь они знают, на что я способен. Отпадает.

Взять его на маршруте следования? Те же грабли, здравствуйте родные, это снова я. Самый легкий вариант, но сразу вспоминается напутствие папА «притормозить», при этом погибнут оперативники СБ РК, что в свою очередь повлечет ответные меры и осложнит отношения.

Ну а про нападение на него на его земле в его логове я даже и не рассматривал. Придется задействовать резервный вариант, который обойдется мне дороговато по деньгам, зато гарантированно. Эх, жаль, не выпадет мне лично чести прикончить эту скотину!

В некоторые районы Нового Шанхая лучше не соваться. Да в принципе лаоваю лучше никуда здесь не соваться, белых здесь не любят, вот такой расизм по-китайски. А еще здесь ненавидят японцев за все их зверства на оккупированных территориях, впрочем, в нашем мире их ненавидят все расы, от индонезийцев и корейцев до лаосцев и камбоджийцев. Там, где ступала нога воина японской императорской армии лилась кровь, причем реками. А уж отсечение головы мечом у низших рас практиковалось массово и обыденно — и почему все азиаты независимо от расы уверены, что они и есть потомки богов, а их соседи — нет?

Поэтому, когда я назвал адрес, таксист вылупился на меня, как на сумасшедшего. В районе Губэй, куда я направлялся, жила японская диаспора, богатый такой район, хороший, но абсолютно закрытый для белых. Тем более русских — получив много раз по наглой узкоглазой морде от русского императора, и не одного, джапы нас ненавидели почище остальных. Ну у меня была охранная грамота на эти места, о чем таксиста я предупреждать не стал. Зато забавно было наблюдать, как высадив меня у одной японской закусочной, он газанул так, как будто за ним бежали черти — этот точно сюда больше не сунется забрать меня обратно. Да он, наверное, и уверен, что после такого неосторожного визита меня порубят на сашими тончайшими прозрачными ломтиками. Не будем его в этом разубеждать.

Я толкнул деревянную дверь, и вошел в полутемный зал, накуренный так, что хоть топор вешай — японцы курят так, что приверженец ЗОЖ повесится от тоски — и прошел к барной стойке, не обращая внимания на злобные и оценивающие взгляды сидевших японцев самого что ни на есть бандитского вида.

— Один шот «Сантори», — я положил на стойку приметную монету, которая не была в ходу уже лет полтораста.

Здоровенный зататуированный с головы до пят всякими там драконами и прочей животной нечистью детина мгновенно оценил ситуацию, взял монету и повертел ее в руках.

— Иди за мной, — сказал он по-английски, и с неожиданным для его комплекции проворством выбрался из-за стойки. Взгляд у завсегдатаев мгновенно стал разочарованным — не удалось с гайдзином потолковать по душам.

Детина завел меня в одну из комнаток в служебном коридоре.

— Садись здесь, — он показал мне место за столом, на котором стоял ноутбук.

Ловко лавируя среди иконок с иероглифами на экране курсором, он выбрал одну из них. Открылся незнакомый мне интерфейс видеочата. Я услышал звонок вызова, но только не привычный, а какой-то на японских мотивах. Затем соединение прошло, но экран не зажигался — собеседник с той стороны предусмотрительно выключил камеру. Я покосился на стоящего рядом со столом детину, который так меня и не оставил одного, и тут экран зажегся.

Ну, кто бы сомневался, кто мог быть на другом конце провода — Нобу Кабаяси, собственной персоной.

— Здравствуйте, — он не стал называть имена, пусть связь и защищенная, да и мессенджер написан явно по заказу, но лишний раз называть друг друга не стоило. Затем Нобу пролаял несколько гортанных фраз на японском, которого я не понимал еще больше чем китайского, и детина, что-то ответив, поклонился Нобу, и вышел за дверь, оставив нас одних.

— Я так понимаю, у вас серьезные проблемы, — прищурился Нобу.

— Да. Иначе я к вам бы не обратился.

Ну почему вот я настолько не доверяю онлайн-общению? Впечатление такое, как будто открыл окно и выставил голую задницу напоказ, искренне надеясь, что ее не увидят. Так то может быть и так, но…

Я переборол свои комплексы и подробно изложил Нобу проблемы, которые сейчас у меня были.

— Как вы хотите, чтобы он отправился к предкам? Или вам он нужен живым?

— Нет, живым он мне не нужен. Как — все равно, но с гарантией, чтобы он не воскрес и больше не пакостил ни мне, ни моим друзьям, — я тонко намекнул Кабаяси, что не только я в этом заинтересован. Ни мысли, ни эмоции не промелькнуло на этом словно вырезанном из камня лице. Кабаяси пару секунд помолчал, словно компьютер, затем взял со стола листок бумаги и начеркал на нем несколько строк.

Ну и расценки у них, подумал я. За такую цену… Ну куда деваться, мне это было нужно. Я молча достал смартфон, и перевел со своего счета на счет, указанный на листке, требуемую сумму.

Пискнул мой смартфон, на том конце провода пискнул его, лежащий на столе рядом с ноутом. Кабаяси спокойно проверил сообщение, кивнул, и положил смартфон.

— Ваша проблема будет решена в течение суток.

— Спасибо.

— Не за что. Рад был с вами работать, впрочем, как всегда. Да, вы сказали, что здесь замешана СБ РК? Я думаю, что вам необходимо покинуть страну до вечера, обеспечив себе алиби.

— Понял вас.

— Обратитесь к вашему провожатому, Иоширо. Он вывезет вас в город, нам не нужно, чтобы следы вели к якудза, — и экран опять погас.

Я спокойно встал, и подошел к двери комнаты.

Как быстро выехать из страны, не бронируя билеты, не смотря на номера рейсов, и не ожидая вылета? Да очень просто — сделать так, чтобы тебя из нее выперли. Я попрощался с Мией, оставил чемодан со своим трэшем старушке-китаянке, а сам, почти не скрываясь, сменив несколько такси и пройдясь пешком оказался недалеко от того особняка, где засел Сунь. Ну а чтобы скоротать время купил какое-то китайское химическое эскимо, и стал с аппетитом уплетать его в видимости дома, находящегося под наблюдением, гадая, когда ко мне подойдут. Неторопливые, однако, ребята — я не только успел эскимо доесть, но и запить его химической колой, основной компонент которой, ортофосфорная кислота, является восстановителем ржавчины.

— Господин Драбицын? — раздался сзади голос с небольшим акцентом. Я обернулся.

Ну вот и они, двое из ларца, одинаковых с лица. Или точнее однояйцевые близнецы — одно яйцо на двоих. Двое неприметных китайцев, одетых, несмотря на жару, в черные дешевые казенные костюмы.

— Вы что-то хотели?

— Служба безопасности Республики Китай. Пройдемте, пожалуйста, с нами.

— Одну секунду, — я нажал на экран смартфона в кармане с заранее набитым сообщением «Задержан СБ РК» и адресованное папА. — Все, все, иду.

Я шутливо поднял руки, показывая, что согласен и бузить не буду.

— А собственно, на каком основании я задержан? — я остановился перед открытой для меня дверью черного джипа.

— Вы не задержаны, но для вашей же безопасности будет лучше, если вы примете наше приглашение, — попытался скроить улыбку на своей роже китаец. Вышло страшно — такие маски тужащегося демона я бы на Али для хэллоуина прикупил, ну или ворон отпугивать, чтобы на лету облегчались. И главное, делают очень тонкие намеки на возможное развитие событий.

— Хорошо, — я залез в салон на заднее сиденье. Ну ладно, поиграем по вашим правилам. Хоть обезьянника или непробиваемого стекла сзади не было, обычная оперативная машина, а то бы я обиделся — эти провожатые были мне на один зуб. Но пока наши желания совпадают, я потерплю.

Не останавливаясь на светофорах и изредка включая спецсигналы под капотом, мы домчали до Пудуна с ветерком. Но и дальше мои провожатые не отстали. Меня чуть ли не силком протащили через паспортный контроль по служебным коридорам, где мне поставили большой уродливый штамп в паспорт.

— Вам запрещен въезд в Республику Китай сроком на пять лет, — тыкая пальцем в штамп перевел мне один из сопровождающих. Я чуть не рассмеялся — не очень-то и хотелось ваши рожи видеть.

Дальше меня повезли под охраной на летное поле, и сдали с рук на руки перепуганному от такого нежданчика командиру корабля.

— Счастливого пути, господин Драбицын, — издевательски сказал один из китайцев.

— Ага, и вам того же. Да, кстати, меня всю дорогу мучал один вопрос, — скорчив серьезную мину, словно обдумывая вселенскую проблему, сказал я.

Китаец весь обратился в слух.

— Какой?

— Кто из вас актив, а кто пассив? — весело спросил я, и взлетел по трапу, оставив китайцев с отвисшими челюстями. Ну а что, мне хамить не надо, я и сам прекрасно умею это делать.

И лишь только тогда, когда самолет поднялся в воздух и взял курс на родину, я перевел дух. Эх, сейчас бы заказать стюардессе бутылочку холодного пивка, да ведь не дадут, восемнадцать еще не исполнилось. Странное дело, мотаться по свету и выполнять задания можно — а пиво нет. Ну и черт с ним, закажу сельтерской. Все равно, надо запить этот гадский кислотный привкус колы.

Сунь с облегчением повесил трубку на рычаг. Слава богу, этот проклятый Драбицын покинул страну, хотя конечно и жаль, что поспешно — ему не сообщили. А то бы можно было сделать так, чтобы самолет не приземлился, аватара летать вряд ли умеет. Хотя его кураторы из СБ РК ненавязчиво намекнули, что никаких опрометчивых действий предпринимать не стоит, только на таких условиях они окажут помощь и разведут их с Драбицыным, которого теперь китаец боялся до жути. То, что вытворял сынок начальника русской СБ, выходило за грань не только обыденного, но и необычного.

Ну а теперь, когда аватара отбыл восвояси, оставалось только вернуться к себе домой, на тренировочную базу, услугами которой пользовалось и разведуправление Республики Китай. И, естественно, в составе военного конвоя, собранного для его охраны. Полноценно они его вряд ли смогут защитить, но создадут для аватара такие сложности, которые отобьют всякую охоту прорываться до личного поединка с ним — да как и на этом объекте, охраняемом его людьми пополам с ротой охраны из разведки. Так что теперь успокоиться, сделать дыхательную гимнастику и привести свои чувства в гармонию с природой.

Старенький, еще еле державшийся на вооружении БПЛА «Илун», взлетел с авиабазы ВВС РК под Шанхаем. Но несмотря на возраст, машина была довольно грозная — нелицензионная копия одного из беспилотников САСШ, оснащенная нелицензионными же ракетами AKD-10– тоже копия американского «Хеллфайра» — была способна на многое. Сейчас на подвеске у нее было две ракеты — больше и не надо для рутинной задачи патрулирования границы Желтого и Восточно-Китайского морей, в ближней морской зоне. Разумеется, не для поражения вонючих от запаха испорченной рыбы джонок вечно голодных корейских браконьеров, и не для вечных неистребимых «контрабасов» — тех пусть ловит береговая охрана. А вот возможные вооруженные корабли различных флотов, как мелких, так и не очень, да и просто пираты были потенциальной угрозой — РК вела жесткую политику в отношении своих территориальных вод, как по конвенции по морскому праву, так и по собственному желанию и разумению. Разумеется, корабли САСШ и РИ никто в здравом уме и трезвой памяти топить не собирался, нота протеста лучше, чем повод для войны, но вот всякая мелочь непонятных борющихся за независимость республик Индокитая, да и прочее… Кто знает, что на уме у капитанов этих флотов? И в ракетных шахтах кораблей тоже? Поэтому, не дожидаясь корабельного соединения ВМФ РК, проще провести разведку на месте и в случае необходимости нанести ракетный удар. Хотя на памяти обслуживающего персонала такое было раз пять за четверть века патрулирования акватории. Но все когда-то бывает впервые.

Когда беспилотник оторвался от полосы, набрал высоту и лег на курс, случилось то, что можно назвать страшным сном оператора. Беспилотник перестал отвечать на команды с земли. Мало того, он развернулся в сторону Нового Шанхая, ложась на ведомый ему одному курс. Оператор, перепробовав все мыслимое и немыслимое, под контролем столпившихся в центре управления офицеров, дал команду на самоликвидацию — тщетно. И пока кто-то бегал вокруг и связывался с базой ВВС, требуя поднять истребители, беспилотник продолжал жить своей жизнью, транслируя картинку с камер наблюдения. Вот в камеру попал жилой дом на окраине, забегали по экрану прицельные метки… Раз! Камера ослепла на миг, транслируя изображение ракеты, наводящейся на цель. Два! И пошла вслед за первой вторая ракета, транслируя увеличивающуюся в размерах крышу дома. Беззвучный взрыв на экране, а за ним второй — и все заволокло облаком пыли и дыма. Оператор в ужасе посмотрел на телеметрию — беспилотник пикировал точно в это облако, намереваясь совершить суицид. Вот он нырнул в облако, мгновенно ослепив все телекамеры, а потом экран почернел — «Илун» перестал существовать, добавив свою лепту в симфонию разрушения, творящегося внизу.

Минут через десять у Кабаяси зазвонил смартфон. Он снял трубку, молча выслушал сообщение, и нажал на отбой. Очередная сделка с Драбицыным завершена, а он получил кроме денег еще и уважение контрагента.

Комитет по встрече у трапа самолета представлял собой пару человек из СБ на черном джипе, в который меня сразу же запихнули и повезли на ковер к папА.

— Твои художества? — с порога бросил папА, причем и в прямом смысле слова, снимки упали передо мной на стол, только я успел опуститься в кресло.

— Что там еще? — недовольно протянул я, и взял их в руки, с неудовольствием отмечая прилипание глянца к пальцам. Ну блин, не могли на матовой напечатать!

Я прямо любовался проделанной работой, перекладывая один снимок за другим. Эх, хорошо! Как же это было сделано?

— Удар с беспилотника, — озвучил мои мысли папА. — Республика Китай уже заявила протест по нашим каналам.

— Ну они могут по потолку еще побегать от злости, — спокойно заметил я. — Я-то тут при чем?

Не, ну от Кабаяси я такого, конечно, не ожидал. Хотя за такую смекалку и выдумку, с огоньком, чтобы встряхнуть задницы их чекистов, ему пять с плюсом. Ну и хорошая сумма в долларах, соответственно.

— Ты поверишь, если я скажу, что ни при чем? Нет? Ну и правильно. Ну да, дал я Кабаяси заказ. Но китайцы пусть всем своим богам молятся, пытаясь привязать меня к этому. В этот момент я спокойно летел в самолете сюда, и уж тем более не подозревал, как Нобу решит эту проблему. Тем более, это было личное, а личную месть я оплачиваю сам, из своих средств.

— Вот и китайцы не верят.

— Ну и пошли их к козе в трещину, — хватит, надоело быть вежливым. Я приметил на столе отца недопитую бутылку минералки — усугубил, что ли, вчера господин граф? — Вопрос веры оставим им, пусть лучше в Будду своего верят. А пока это все на уровне подозрений, насколько бы обоснованными они не были. Ну совпадение случилось, хотя их и не бывает. Надо перед ними дипломатично отмазаться? Ну возьми с меня объяснительную, что пока я летел в самолете, ничего не делал и понятия не имею, что там у них стряслось. Дата, подпись. Покажешь китайцам, чтобы успокоились. Тем более, в ближайшие пять лет я их морды точно не увижу — отказали мне во въезде.

— Боюсь, они откажут тебе во въезде еще лет на пятьдесят, — ухмыльнулся папА.

— Ага, — безмятежно ответил я. — Как отказали, так и отменят. Кто там у нас, находясь под санкциями госдепа, летал прямым рейсом в Вашингтон на совещание спецслужб САСШ и РИ по борьбе с терроризмом и всяческими прочими угрозами? А вроде как на американской территории ты вообще нон грата и въезд тебе туда пожизненно запрещен?

— Хватит меня злить, — сказал папА, и, откупорив сельтерскую, налил полный стакан под аккомпанемент жалобного позвякивания горлышка по ободку. Дрожат ручки-то, дрожат. Ладно, не буду его подначивать про лучшее хобби — алкоголизм, не поймет еще.

— Так все, разнос окончен?

Папа покосился на меня как конь лиловым глазом поверх стакана, жадно глотая воду, аж кадык туда-сюда заходил.

— Наглый ты стал, аж жуть, — попенял мне Старший. — Это пока еще не разнос, так, уточнение.

— Ладно, что по поводу нашего дела? Не говори, что я наглый, имею право знать, как непосредственный исполнитель.

— Тут есть интересный материал. Придется тебе добираться в Германию через Францию.

— Интересный маршрут.

— Как и материал тоже. Ты же помнишь, я говорил, что у нас на связи человек из Святого Престола.

— Да, Крафт, кажется, — я поменял положение ног, а то правая на левой затекать начала.

— Вот ему необходимо с тобой встретиться.

— С какого перепугу?

— Он узнал кое-что важное при допросе главы одного разгромленного ковена.

— Что именно? — я уже начал терять терпение.

— А не сказал. Требует тебя лично.

— Потенциальная ловушка? — хмыкнул я. Мне это уже начинало не нравиться.

— Вряд ли, но все может быть.

— Я не доверяю иезуитам, ты же знаешь. Мне фокусов Анджея-Герры хватило за глаза.

— Я тоже, — поморщился Старший. — Но тут вряд ли тот случай.

Он достал папку и передал ее мне.

— Изучи легенду, маршрут и общие детали. Завтра вылетаешь в Шарль-де-Голль прямым рейсом, а там по обстоятельствам. Связь как обычно.

— А Лизок-то в курсе? А то давно я с ней не общался.

Вот тут папА перекосило так, как будто хватанул вместо минералки уксуса.

— Зато мы с Козьмой с ней общались.

— Ну и как? — вкрадчиво, злорадным голоском спросил я, предвкушая удовольствие.

— Веселишься? — отец посмотрел на меня профессиональным жалким взглядом собакина. — У девочки есть зубки, и большие. Она нам с Козьмой дала по первое число. И кроме того, пообещала кары небесные, да и земные, если мы не вернем тебя обратно к ней.

— Моя девочка! — с удовлетворением и злорадством сказал я. — Правильно она вас протащила.

— Ну вот не надо, за китайцем ты рванул сам, а мы лишь пытались ей это объяснить, — сморщился опять Старший.

— Это да. В чем прелесть моего независимого отношения в перспективе поступить к тебе на службу. И ее тоже.

— Если вы, штатские, такие умные, то почему в столовую строем не ходите? — страдальческим тоном произнес отец, и с сожалением покрутил в руке пустую бутылку из-под минералки. — Ненавижу работать со штатскими.

— Вот поэтому. Ладно, я пошел. Или может угостишь родного сына хоть кофе с булочкой, я в самолете последний раз перекусил? И вообще, лучшее средство от похмелья — бутерброд с жирной свининой и сигара, — зловредно заметил я, наблюдая за игрой цвета лица Старшего, прикидывая, позеленеет он или нет. Нет, видимо уже отошел, цвет, что твой кракен, не поменял.

— Тебе что, здесь кафетерий, что ли? — но все-таки нажал кнопку поликома, вызывая секретаршу. — Сделай нам, пожалуйста, два кофе. Черных. И прихвати пару булочек. Ну что, доволен?

Последняя фраза относилась ко мне.

— Да, — довольно сказал я, и откинулся на кресле, сцепив руки на пузе. Обожаю перекусить, а кофе папина секретарша варит божественный, конечно, хуже моего, но все-таки.

Глава 10

Париж встретил меня моросящим дождем, еще в самолете после посадки иллюминаторы покрылись снаружи разводами и следами от капель, стекающих по стеклу. Эйр Франс, как всегда, не подвел, и наш «Эйрбас», пробив низкую облачность произвел безукоризненную посадку на мокрой полосе.

На паспортном контроле я как всегда изображал американского туриста из Аризоны, по извращенной воле папиных спецов, сделавших мне такой набор документов. Ну я и выдал им полный набор американизмов с диким южным акцентом, которые зачастую и жители других штатов-то не понимали, веселясь над чисто говорящей на бритиш сотрудницей таможни. Глумиться — так по полной. Так что Ник Николс если и запомнился, то только как тупой реднек на все двести процентов с ужасным английским.

На выходе с рейса в зале прилета меня уже ждали. Ну тут тоже была нотка сюрреализма — меня встречал словно проглотивший доску сухощавый кюре при полном католическом прикиде, с которым плакат с моим именем, намалеванный от руки фломастером, смотрелся довольно дико.

— Вы мистер Николс?

— Да, я.

— Пойдемте.

Мы выбрались из здания аэропорта, среди шума и гама многоязычной толпы и пошли на автостоянку. Ну тут кюре был на высоте, двигаясь как ледокол между арабами-таксистами. Даже когда на стоянке нас заинтересованно, с гастрономическим таким интересом, окинули оценивающим взглядом стоящие кучкой негры, святой отец даже и бровью не повел.

Путешествие по Парижу и окрестностям запомнилось мне только как езда по помойке — очень грязный город. Да, Париж уже не тот. Грязные улицы, мусор в мешках и без, исписанные граффити стены убогих запущенных домов, шатающиеся без дела негры и арабы… То ли кюре провез меня по таким этническим кварталам для обретения необходимого настроения, то ли черт его знает. Поэтому, когда мы выбрались за город, я перевел дух, с удовольствием вырвавшись из этого каменного мешка с тараканами и крысами.

На крыльце милого деревенского домика встречал меня сам Крафт, его лицо я хорошо изучил по многочисленным фотографиям, как сделанным в управлении, так и позже наружкой, которая его вела по Питеру.

— Как долетели? — дежурной фразой спросил меня он, прекрасно зная, что все прошло нормально.

— Вашими молитвами, — ответил я. — Так зачем я здесь?

— Сразу берете быка за рога?

— Ну вообще-то я прибыл сюда не для пустых разговоров, — сухо заметил я. Как-то после всех своих приключений я не питал привязанности к Святому Престолу и его приверженцам.

— Хорошо, пойдемте, — он пропустил меня в дом и сразу указал на лестницу.

Мы поднялись по скрипучим деревянным ступеням на второй этаж. Открыв одну из дверей комнат, Крафт жестом показал мне на ноут, стоящий на столе.

— Тут есть любопытная запись. Надеюсь, у вас крепкие нервы?

Я окинул его насмешливым взглядом, опускаясь в кресло.

— Ладно, я вас предупредил, — он навел мышку на иконку видеофайла.

Да, уж на что я разбираюсь в методах оперативного получения информации, это превосходило все мои скромные и нескромные ожидания. Экзорцисты явно не парились моральными вопросами, без малейшей рефлексии. Первые пять минут приведения клиента в требуемое для допроса состояние я промотал — там кроме воплей и дыма плоти от соприкосновения с каленым железом не было ничего интересного. А вот дальше я проматывал уже выборочно.

— Слушайте, а у вас нет стенограммы? — спросил я.

— Нервы? — он насмешливо посмотрел на меня.

— Нет. Просто мне лень тратить время на это ваше домашнее порно и вслушиваться в вопрос-ответ.

— Есть, — Крафт закрыл видеозапись. — Вот.

Ну вот это уже лучше. Так, почитаем… Воды здесь было много. Прочитав раз, я начал помечать цветом, что меня заинтересовало. Все было не просто плохо, очень плохо. Для начала ковенов по всей Европе было аж тридцать два, это только те, о которых знал подозреваемый. Чую я, что на самом деле их больше. Больше всего их было в Германии, чуть меньше — во Франции. Великобритания, Голландия, Италия…

— Хорошая память у этого вашего ближнего.

— Он не наш ближний, — поморщился Крафт. — А регрессивный гипноз каленой кочергой в промежность приносит хорошие результаты.

Кто бы сомневался. Ладно, читаем дальше. Так, вот промелькнуло имя Альдуса из Эльзасского ковена. А вот только маленькая загвоздка — есть ли у Воронцовых что-нибудь в Эльзасе? Это все-таки Франция. А с другой стороны, почему бы не спросить у Крафта в лоб?

— Так как вы предлагаете действовать? И где?

— Это вы про Эльзас? Его можете оставить нам. Да вот как раз мы там будем чувствовать себя, как дома, там большая католическая община, основная, можно сказать. Так что про Францию можете не беспокоиться. А вот с Германией, хоть я и сам этнический немец, сложнее. Там нас около трети, как и лютеран. Остальные верят во что угодно, только не в бога. Это если еще цветных не учитывать.

— На семнадцать немецких ковенов у вас не хватит людей? — я удивленно поднял брови. — А как же ваши боевики, да если еще швейцарцев подключить?

— Ну на самом деле боевых групп у нас мало, открою вам страшную тайну. А своих любимых солдатиков из Гвардии папа не даст, да и у них типично армейская тактика. Как вы представляете штурм в немецком городке силами спецназа? Да и их всего сто десять, это все вооруженные силы Ватикана. А наемников мы не собираемся привлекать. И все должно быть синхронно, чтобы эту заразу уничтожить в один день.

— Ладно, — я потер подбородок ладонью. — Что-нибудь придумаем.

А подумал я про венедов. Раз они готовы выступить с нами единым фронтом — пусть работают. Все равно без них мы не справимся — резидентура разведки РИ в бой не ходит, может помочь только в точечных акциях, а воронцовские — ну их действительно слишком мало, да и русский спецназ в немецком городке будет воспринят примерно же так, как спецназ швейцарской Гвардии папы.

— Я постараюсь решить проблему с Германией, — аккуратно сказал я. Предстоял большой разговор с Козьмой. — Но пока точно ничего не могу сказать.

— В Италии — понятно, там их уничтожат без проблем, все-таки Рим. В Голландии будут проблемы. Как и в Великобритании.

Ну это уже ваши проблемы, подумал я. Наше дело — зачистить сатанистов там, где можно это сделать. Я вернулся к протоколу.

А вот похоже у допрашиваемого были связи с государственными чиновниками из ЕС, что меня не удивило. Проскочила фамилия «фон Штюргк». Где-то я уже эту косточку видел… Ладно, потом в сеть влезу, посмотрю. Еще вроде бы знакомые по новостям фамилии… Все-таки я не понял, зачем меня вызывали. И тут я почувствовал легкое колебание оболока. Ну точно. В волховском зрении я увидел, как экзорцист пытается проникнуть в мою ауру. Теперь понятно, еще один хочет посмотреть мои возможности. Да что вы, сговорились что ли?

— Будет больно, — я посмотрел в глаза Крафту, выбрав взгляд потяжелее.

— Извините, — бесстрастно ответил Крафт. — Профессиональная привычка.

В принципе этого от экзорциста можно было ожидать, паранормов сейчас развелось, как собак нерезаных.

— Видите ли, у меня тоже есть свои профессиональные привычки. И они могут быть пренеприятными. Так что давайте договоримся оставаться в рамках деловых отношений и не щупать друг друга за свадхистану и муладхарами меряться.

— Ладно, ладно, — примирительно поднял ладони Крафт. — Просто про вас ходит множество слухов.

— И некоторые из них правдивы, — я достал смартфон. — Вы позволите?

Я отщелкал камерой листки с протоколами допроса. Уж я найду, как это переправить в Центр. А там будем работать по обстоятельствам.

На этом в принципе все и закончилось, как и мое общение с Крафтом. Поэтому я в этот же день рейсом «Люфтганзы» вылетел в Дрезден, как ближайшую точку путешествия, а потом автобусом добрался до Хемница. Опять старый паспорт, в котором не было отметки о пересечении границы, опять номер в «Амбере». Теперь оставалось связаться с Воронцовыми.

— Я все бока в багажнике ради тебя отлежала, а ты! — Лизок притворно надула губки.

— Иди сюда, — я привлек ее к себе, и нежно поцеловал в ее лебединую шейку.

Встречу в стиле «Штирлиц с женой» решили не устраивать, просто Лизку привезли на одну из конспиративных квартир, где впервые за столько времени мы могли не только встретиться, но и провести ночь вдвоем. Про упоминаемый багажник — да, это правда. Братва из воронцовской охраны была мастерами на все руки, и из старой неприметной «Ауди» сделали довольно комфортабельный гроб на колесиках для скрытной перевозки людей. А дальше — процедура простая. Из отеля выезжал черный затонированный джип, который использовался для трассового сопровождения, а в его отсутствии как развозная машина, чем и примелькался журналистам и обывателям. Они уже и внимания на него не обращали, зная, что на нем возят избалованной наследнице всякую мелочь, а сама княгиня ездит исключительно на шикарном лимузине «Руссо-Балт», и никогда в другую машину не сядет. Но в этом они сильно ошибались. В точке рандеву, убедившись в отсутствии наружного наблюдения, рядом появлялась ушатанная «Ауди», минутная остановка — и машины разъезжались каждая по своим делам, немного поменяв состав пассажиров.

Какая необходимость? Да соскучились мы друг по другу, какая еще? Невозможно изображать из себя стойкого оловянного зольдатика двадцать четыре на семь, да еще и на протяжении такого времени. Ну и параллельно обговорить дела, благо информации хватало. И даже очень.

— Ну и куда мы отправляемся теперь? — Лизонька вопросительно взглянула на меня.

— Выбирай, — я открыл на смартфоне протокол допроса, полученный от Крафта.

— Так, — забавно сморщив кончик носа, она листала список. — Штутгарт, Данциг, Гамбург, Эрфурт… Подожди, я думаю.

Лизок отмахнулась от меня, когда я попытался проделать некоторые манипуляции с ее топиком.

— Вот, скорее всего. Гамбург.

— Там-то мы что забыли? — удивился я. — Тем более по плану он у нас не входил в старый список.

— Ну, во-первых, папа хотел провести переговоры с «Эйрбасом», он хочет поставлять им не сырой титан, а уже изделия из него. А второй интерес — морской порт. А там уже я подключу Сашеньку с ее семьей. А в-третьих — ты сам сказал, там один из крупных ковенов. Остальное — думай сам.

— Козьма что думает?

— На твое усмотрение. Тебе еще раз придется встретиться с венедами, и передать им список целей.

— Вот не было печали, — скривился я. Что-то с этими мутными венедами работать мне не нравилось. Послал бог, или черт, союзничков… Впрочем, и так на чертопоклонников собиралась свалиться такая сборная солянка — волхвы, иезуиты, русская разведка, венеды. Кто там у нас основатель сюрреализма? Ему бы и в страшном сне такое бы с точки зрения геополитики бы не привиделось.

— Ладно, отбросим пока дела, — я взял из ее рук смартфон. — Ну что, по бокалу шампусика?

— Давай, — Лизок откинулась на кровать, скидывая туфли. — А то тут сидишь на диете, и смотришь, как немцы на приемах на халяву давятся икрой и шампанским, как свиньи, честное слово!

— Европа, — пожал плечами я. — Свиньи и есть.

Опять этот чертов мутный Алекс. Ну теперь я не стал входить в Лядь, и тем более ехать в Аркону. Перетопчутся. Пусть сам едет в Хемниц.

С ним мы встретились на окраине города, там, где не стояли камеры видеонаблюдения.

— Смартфон с собой? — спросил я более для проформы, чтобы у немца не было смартфона? — Вот список городов и адресов, где есть ковены.

— Информация точная? — с немецкой педантичностью уточнил он.

— Тепленькая, — усмехнулся я. — Точнее, была неделю назад, когда тепленьким был ее обладатель.

Немец шутку не оценил.

— Давайте. Я так понял, вы просите нашей помощи?

— Никто ни у кого ничего не просит, — пожал плечами я. — Просто мы-то на своей территории отобьемся, как вы знаете, а вот вы — вряд ли. И когда, а это обязательно, придут за вами, Аркона падет второй раз, и теперь уже окончательно. Так что это мы делаем вам услугу, а не вы нам. Но и рвать только свою задницу за ваши интересы мы не собираемся. Идет война, если вы этого еще не поняли.

Немец, поморщившись, остановил меня жестом.

— Хорошо. Что от нас требуется?

— План такой. Одним махом зачищаем ковены в Германии, Франции и Италии. Возможно в Голландии и Великобритании тоже. В один день и один час. Германия, кроме Гамбурга — за вами. Вам следует подготовиться, и дать нам знать. Тогда мы уже скоординируем дальнейшие действия и конкретное время.

— Связь с вами?

— Я думаю, мое начальство об этом позаботится.

— Принято.

Ну вот и хорошо. А то развели, понимаешь, бардак, подумал я, посмотрев вслед удаляющемуся немцу.

Все-таки любил я европейскую погоду, так что в отношении климата Гамбург напомнил мне Питер. Те же плюс двадцать три по цельсию, тот же свежий морской бриз, только не с Балтики, а с Северного моря. Красота.

Двор Воронцовых пока только готовился к отъезду из Саксонии, а я, как нелегал, продолжил свое путешествие самостоятельно. Сняв номер в «Гиперион отель», я отправился погулять по городу, заодно и провести разведку. Достопримечательностей в Гамбурге очень много, но все они были мне как-то неинтересны — что я забыл в музее кукол или оперном театре? Максимум, за что зацепился глаз в путеводителе — музей эротического искусства и «белый лебедь Южной Атлантики «Кап Сан-Диего».

Но мне вообще-то надо было в Бергердорф — милый такой райончик в сельской местности рядом с зоной Шлезвиг-Гольштейн. Этакая пасторалька — природа, сельская местность, дорогие дома и стадо богатых фрицев-пенсюков, Санта-Барбара по-немецки. И имя одного из главных жрецов — Клаус Вильке.

Ну легенда на этот случай у меня была так себе — хотел молодой американский миллионер присмотреть себе летнюю резиденцию в Бергердорфе, с кем не бывает? А раз американский — значит беспардонный, тупой и уверенный в своем превосходстве настолько, что не в курсе, что здесь янки просто ненавидят как раз за все их национальные качества, которые они полагают своими достоинствами. Так оно и получилось.

Я изъездил район вдоль и поперек на шикарном спортивном «Астон-Мартине», снятом напрокат, чем еще больше уязвил местных обитателей, уверенных в превосходстве немецкого автопрома. Реакция была, как у кошки на веник, немцы захлебывались желчью и захлопывали двери прямо перед моим носом — ну вот не было здесь войны и оккупационных войск, которые вели себя как победители. Попробовали бы в моем мире так повыделываться. Так что так и уехал оттуда не солоно хлебавши. Но однако поколесив по городу и якобы поискав жилье, надоедая всем своим видом и вопросами, я присмотрелся к симпатичной такой вилле, которую занимал герр Вильке, засняв ее скрытой камерой. Снова мания светобоязни? И у этого гражданина свободной страны все было занавешено плотными ночными шторами. Дальше борзеть я не стал, и отбыл восвояси, собираясь дожидаться кочующего цирка княгини Воронцовой, как я называл ее свиту.

А вот Козьма меня немного озадачил. После разговора с ним я слегка офонарел. Мне надо было забрать посылку с далекой родины. И посылка эта была непростая.

Я подъехал вечером к порту Гамбурга, заранее озаботившись необходимыми пропусками, на стареньком трудяге «Фольксваген-транспортер», снятом за сущие копейки. Ориентируясь по карте на смартфоне, выехал на пирс, к которому был пришвартован наш, русский сухогруз «Стрелец». Значит, и Муромцевы уже в деле, их судно-то.

У трапа они поставили часового, иначе как еще можно объяснить наличие переминающегося внизу матроса, одетого в явно не по размеру бушлат, под которым что-то выпирало.

— Джон Смит, — сказал я по-английски. — У меня письмо к вашему капитану.

Часовой осмотрел меня внимательно, и кивнув, освободил дорогу. Похоже, в лицо меня знали.

Я полез по крутому трапу, чертыхаясь и матерясь — ненавижу такие вот сварные громыхающие конструкции, да еще и пачкающие ржавчиной ладони перила.

Попав на борт, я отряхнулся, и подал ладонь подошедшему мариману кажется в форме капитана — не особо я разбираюсь в их полосках и ромбиках.

— Я принес вам письмо, — кодовая фраза об отсутствии наблюдения и работе не под контролем. Иначе было бы «посылка» или «весть».

— Пойдемте за мной, — кивнул капитан.

Мы спустились вниз, где находились каюты экипажа, прошли по корабельному коридору.

— Вот здесь, — он показал мне на глухую без иллюминатора железную дверь рукой.

Я постучал — три удара, пауза, одиночный стук, два удара, пауза, одиночный стук. Не надо мне, чтобы меня встретили огнем.

Мне открыли дверь, и в лоб тотчас же уперся глушитель пистолета. Я аккуратно отвел его пальцем, не люблю, когда оружием в голову тычут.

— Нервишки шалят, ребята? — сказал я по-русски.

Сопровождающих в каюте было двое, и сейчас оба целились в меня. Ну вроде их отпустило, только второй слегка опустил пистолет с длинной сарделькой глушителя на стволе.

— Извините, но мы должны были убедиться, что это… — начал первый.

— Я это, я, собственной персоной. — недовольно сморщившись, сказал я. — Фото мое видели. И привет вам от Жука. Где моя посылка?

Моя посылка сидела на койке в ступоре, глядя перед собой невидящими глазами. Во-во, тот же самый боевик, которого последний раз я видел в подвале у Козьмы, только уже в более приличном виде.

— Он у вас вконец обдолбанный, что ли? Как я его поведу?

— Встань, — коротко скомандовал один из сопровождающих.

Боевик встал, не выражая никаких чувств.

— Он находится в трансовом состоянии, суггестия, — пояснил мне сопровождающий. — То есть все, как обычно.

— Ну я бы не назвал его обычным, — усмехнулся я. — Зомби-лайт какой-то. Тут уже не «МК-ультра», тут черной магией попахивает.

— Что имеем, — пожал плечами сопровождающий, и достал запечатанный конверт. — Здесь кодовая фраза для его активации.

Я разорвал конверт и прочитал про себя четыре слова, хмыкнув. Кто-то явно был поклонником трясущего копьем, в смысле Шекспира, а фраза была на староанглийском. Тоже верно, если боевик не попадет в литературный кружок, а ему там явно делать нечего, то ничего не произойдет.

— Понял. Где расписаться?

К моему удивлению, мне сунули стандартный формуляр. Шутка не удалась.

— Ладно. Вывести поможете?

— Нет. Теперь вы сами. Да не беспокойтесь, прикажите ему идти за вами.

— Ну тогда до свидания, — я шутливо прижал два пальца к воображаемому козырьку. — Эй, зомбяк, за мной!

На мое удивление, зомбяк довольно бодро спустился по трапу, и сел в кузов фургона. Первая часть сделана. Осталось передать по назначению.

Выехав из порта, я проехал почти пол-Гамбурга, пока не выехал за окраину, и тут меня ожидал получатель.

— Привезли? — спросил опершийся задницей на капот невзрачного «Опеля» Крафт.

— Да, — я распахнул заднюю дверцу фургона. — Выходи.

Ни слова, ни полслова. Зомбяк вылез из фургона.

— Чем это вы его так? — покачал головой Крафт.

— А не знаю, — ответил я. — Мне велено его вам передать. И все. Вот фраза активации.

Я передал Крафту разорванный конверт. Тот хмыкнул, но ничего не сказал.

— Дальше, я думаю, вы справитесь сами?

— Да. Спасибо. Это все.

— Тогда до свидания.

Дальнейшее меня не касалось, пусть обговаривают сами, что с ним делать. Я примерно представляю, на что этот тип способен, а после суггестивной магии — это бомба замедленного действия. А раз ее дали Крафту, значит она сработает в Эльзасе, при зачистке ковена с их магическим главнюком, Альдусом. Но меня это уже не волнует.

Глава 11

Прошла почти неделя, пока шли приготовления и согласования. И наконец этот день наступил.

— Все помнят свои роли? — командир группы, одетый в форму немецкой полиции, проверил свой МП7.

Наконец-то часть охраны Елизаветы превратилась в тех, кем и была раньше — бойцами группы «Хоругвь». Бывшими я бы их не назвал, в нашей жизни бывших не бывает. Я был у них сбоку припека — приглашенный специалист, и у меня была своя роль. В частности, захватить живым Вильке. А остальное должна была исполнить боевая группа — не в одно же лицо брать ковен, один раз мне уже повезло, но во второй раз может не повезти. Поэтому мне и придали в усиление группу поддержки. Склад, снятый на окраине, превратился в штаб и операционную базу, откуда мы и собрались действовать.

Загрузившись в два «Геландевагена» наша группа двинулась по Хамбургер Ландштрассе почти до границы Гамбурга со Шлезвиг-Гольштейном, а затем свернула налево.

— Вот он, — командир сверился по карте и моим снимкам.

— Мой выход, — я осторожно открыл дверь машины.

Ну что, помчали? Вот только осторожно, тут могут быть сюрпризы. До дома Вильке я добежал на ускорении, а вот потом пришлось выйти из него, стать видимым для постороннего глаза. Нет ничего необычного — стояла стандартная объемка на движение и несколько датчиков. Ладно, не буду звать штатного сапера, обойдусь сам.

А вот теперь предстояло проникнуть в дом, и сделать это надо было не привлекая внимания. Я достал свои любимые, подаренные еще когда-то Яном отмычки, и осторожно завозился с замками. Хорошо, что на снимках можно было четко различить личинки, так что на этих типах замков я успел попрактиковаться, делал все на автомате.

Брызнув на петли двери ВДшкой, подождал полминуты, и затем осторожно, по миллиметру, потянул на себя дверное полотно. Бинго! Бесшумно отворившаяся дверь мне очень помогла.

В доме было ни звука, хозяева, видимо, легли спать. Ну не будем их будить. Я прислушался к звукам внутри — первый этаж чист. Значит, надо подниматься на второй по деревянной лестнице — а вот здесь уже вдшка не поможет, придется либо облазить это все ручками, либо сделать проще и по-любительски — осторожно подниматься на четвереньках, что я и сделал, предварительно разувшись.

Повезло, очень повезло — ни одного скрипа не издала предательская лестница. А вот теперь опять на ускорение, и мало заботиться о скрытности. Где, по идее, должны быть хозяева? Ну правильно, в спальне. Я подбежал к той двери, которая, как мне казалась, была нужной, и ударил пяткой рядом с ручкой. Ай-яй-яй, неудачно — перед тем, как слететь с петель дверь треснула, и я больно оцарапал себе ногу. Твою же мать!

Но зато оба они были здесь, спали до моего появления сладким сном — хозяин и хозяйка, жрец и жрица. На такой скорости я только и успел заметить, как медленно начали светиться их оболоки, переходя ото сна к бодрствованию, и то, что я в них увидел, мне не понравилось. Ладно, разберемся с вами потом. Ласковое поглаживание по голове одного, затем другой — на этой скорости было равносильно скользящему удару — и оба так и остались в кровати, бессильно обмякнув.

Я вышел из ускорения, достал из кармана лазерную указку, и подсветил отсюда приборную доску одного из джипов. Этого знака группа и ждала. Я видел, как трое бойцов вышли из переднего джипа и не спеша, не привлекая внимания, пошли к дому. Ну а пока надо подготовить клиентов к допросу. Где мой добрый друг скотч? Вяжем им лежащих без сознания, да не жалеем слоев, если я правильно понял, то сила у них не человеческая. Вон, какая чернота в гворах, аж мой зверь беспокойно зашевелился внутри.

Подвал был у супружеской четы — просто заглядение, прежде я такого не видывал. Выкрашенные темно-красным стены, каменный алтарь с резными рунами, заляпанный чем-то красным, черные свечи. На стене, над алтарем висело Сигил или Колесо Бафомета, представлявшее собой позолоченную литую металлическую пентаграмму в круге, поверх которой была наложена голова длиннорогого козла с пентаграммой поменьше на лбу и адским пламенем меж рогов, с надписью по кругу «solve et coagula». И, в дополнение — две статуи, стоявшие сбоку от алтаря. Одна, представлявшая трех женщин, прижавшихся спинами друг к другу и держащих в руках факел, ключ и кинжал, и вторая — того самого козлорогого демона, с крыльями и почему-то женскими сиськами.

В электрическом свете нескольких тусклых ламп все это выглядело как декорации дешевого паноптикума или комнатки ужасов какого-то провинциального передвижного цирка. Я взял со столика рядом с алтарем тяжелую книгу, рассыпавшуюся от старости, на обложке которой потускневшим золотом был вытеснен тот же Сигил, открыл ее. Понятно, сатанинская библия, да еще написанная на каком-то диалекте немецкого языка. Ничего, пойдет мне в коллекцию в тот самый сейф. Хотя фонит злом от нее здорово, зверь реагировал. Мне-то это безвредно, а вот на других может подействовать.

Старший группы вопросительно глянул на меня.

— А что? Начинайте.

Сначала к алтарю приковали самого герра Вильке, как раз разложив его, как положено. Обнаженное тщедушное старческое тело с жалким сморщенным писюном и клочками волос выглядело жалко, это тебе не в плаще и козлиной маске ходить, дедуля.

— Задаю вопрос, — сказал я. — Имена и адреса ведьм и колдунов вашего ковена.

Дедок что-то выкрикнул на немецком, я только разобрал «фик» и «шайзе», а затем начал надтреснутым голосом читать что-то нараспев.

— Заткните его!

Бойцы сделали это самым простым образом — накинули на морду деду тряпку и полили сверху водой из канистры. Самая эффективная из пыток без ущерба для внешнего вида клиента, да и вообще одна из самых эффективных.

— Повторяю, — сказал я, а один из бойцов пролаял на немецком. — Имена и адреса.

Дедок опять начал читать нараспев свою мудню. И что мне не нравилось, гвор в его ауре пульсировал, словно стараясь выпрыгнуть наружу. Бойцы снова накинули тряпочку деду на морду и влили на нее литров пять воды.

Дед отфыркался, откашлялся, собрался с силами и опять стал что-то читать.

— Может, мы его по-своему допросим? — спросил один из бойцов. — Пальцы на ногах по одному отстреливать — больше двух, как правило, не выдерживают, колятся до задницы.

— Подождем, — скептически посмотрел на него я. — Если на него системные пытки не действуют… Давайте займемся фрау. По идее, в культе триединой главная она, а Бафомет — ее муж. Кладите ее на алтарь, а этому закройте рот и примотайте так, чтобы он все видел.

Снова та же история. Фрау упорно не желала колоться, а дедок смотрел на все это выпученными глазами и мычал что-то через заклеенный скотчем рот. Ну что же ты будешь делать!

— Мне это уже надоело, — старший группы достал «вишню» с черной рукояткой. — Разрешите?

— Отставить, — негромко скомандовал я. — Вот что, подождите наверху, я поговорю с ними по-своему, раз не получилось по-плохому.

— Есть.

Я дождался, пока бойцы выйдут из подвала.

— Только не рассказывайте, что не говорите по-английски или по-русски, — я подошел к дедку. — А также, что вы тут ни при чем.

Я ткнул его прямо в гвор, бесшумно завизжавший и пошедший волнами от такого бесцеремонного проникновения чужой ауры.

— Последний шанс. Нет? Ну извините, — и зверь вырвался наружу.

Когда я поднялся наверх, то выглядел не лучшим образом — конечно, получше двух бывших прислужников Бафомета внизу. Бог знает, что подумает полиция, когда обнаружит их тела. Но теперь я знал все.

— Записывайте, — я закрыл глаза и стал надиктовывать имена и адреса членов Гамбургского ковена.

Когда я их открыл, командир ставил на планшете отметки на карте.

— Слишком раскиданы, — недовольно сказал он.

— Берите всех, кого сможете. Дальше я один, мне оставьте вот этих двух поблизости, — ткнул я пальцем в отметки.

— Справитесь? — с некоторым сомнением в голосе спросил старший в группе.

— Да. Идите уже. И вещдоки не забудьте, — я кивнул на трофейный ноут и смартфоны. — Расходимся!

Ну а мне предстояла пробежка по местности. Черт, прогулка обещала быть долгой, а машины не предвиделось. Здесь все друг друга знают и появление машины четы Вильке с незнакомцем за рулем может привести к близкому знакомству с немецкой полицией.

К первой цели я подошел в самую что ни на есть «собачью вахту», когда все спят сладким сном. Некоторые — последним. Вот и старый, еще, наверное, помнивший кайзера Вильгельма кирпичный дом в трех кварталах от дома Вильке. Вот только нужный мне адепт жил на втором этаже, а дверь по традиции была заперта, с рядом кнопочек, подписанных по орднунгу фамилиями жильцов. Я примерился. Ну входную дверь открывать — кого-то можно разбудить, а вот наружная стена, местами выщербленная, да еще и увитая плющом — самое то. Остается только надеяться, что ведьма, живущая в этом доме, спит крепко. В случае чего попробую использовать свои ведовские способности в паре с рокклаймбингом.

Я аккуратно подергал плющ — нет, меня эта живая веревка не выдержит, только как подстраховка. И я начал свой путь вверх по стене, медленно, как человек-паук цепляясь за все выщербины и неровности.

Вот и нужное мне окно. Я осторожно выглянул из-за подоконника, подтянувшись на руках. Спит. Видно ровное еле заметное колебание оболока. И небольшой, размером с лещину, гвор, черной точкой виднеющийся на уровне Середца. Как же до тебя добраться и не разбудить? Эх, слабоват я в Кощной Потворе, надо было ей заниматься…

Зверь решил проблему за меня. Из моей ауры вытянулось словно бы щупальце эктоплазмы, и мгновенным ударом пробило черную точку. Тело ведьмы захрипело, заметалось на кровати, затем начало усыхать на глазах. Все, дело сделано. Я бы покачал головой, если бы не висел в это время на четырехметровой высоте. Да, мои способности растут, но я не скажу, что это сильно меня радует, уж не на пути ли я к темной стороне ведовства?

Оттолкнувшись от стены, я сделал кульбит, и приземлился на траву под окнами. Приземлился я мягко, по-кошачьи, почти не потревожив ночную тишину. Ну а теперь надо добраться до дома второй цели.

Вторая цель, отведенная мне, жила в обычном сельском доме. Ну тут явно раздолье для взломщика, правда, с моими задатками. Вроде бы все тихо. Я сосканировал палисадник — нет, ничего необычного, охранных систем нет. Только разве что в доме, на входной двери и окнах, куда уж совсем без охраны…

Я, отключив сигнализацию снаружи, побрызгал петли ВДшкой, затем покопался во входной двери, тихо щелкнувшей замком. Все тихо, в доме ни ду… Сглазил! Прямо в лицо мне уперся ствол дробовика. И квадратная веснушчатая рожа держащего его немца словно сошла с экрана фильмов о войне. Только вот одет он был не по форме — в майке-алкоголичке и сатиновых трусах.

— …? — что-то спросил он по-немецки, я так и не понял, что.

Это только в фильмах героя или злодея вдумчиво выспрашивают под дулом ружья на предмет отношения к жизни и его планов на будущее.

Я перешел на ускорение, ушел в сторону подальше от ствола, и пробил ему горло ударом ладони, наблюдая выпученные глаза еще не понявшего, что уже умер, немца. Ну а теперь ствол вверх, а приклад вниз, по дуге, ломая пальцы незадачливого стрелка.

Фух! Вроде готов. Выхожу из ускорения, поддерживая тело немца, падающего назад, отворачивая лицо от горячего фонтана крови, бьющего из шеи.

— Тихо-тихо, тс! — зажимая рот булькающего кровью бедолаги, медленно опускаю его на ковер.

— Ханс, …?

Вот же, спалился! На ступенях лестницы, ведущий на второй этаж, вглядываясь вниз, стояла женщина в ночной рубашке, ох уж эти немцы, одеваются как в монастыре. Глаза ее расширились, когда она увидела нас, сейчас пройдет мгновенный шок, вот уже раскрывает рот, чтобы заорать…

Переход на ускорение и мгновенный рывок наверх. Удар в челюсть отбросил ее на ступени, а дальше гравитация сделала свое дело. Ох, и нашумел я! Ну ничего не поделаешь. Фрау тоже была в курсе, чем занимался ее муж, да скорее всего, они делали все это вместе, как образцовая немецкая семья — Кайзер, кирхе, кюхе, киндер.

Я посмотрел на гаснувший гвор в груди женщины, становящийся серым, словно сдуваемый ветром дым. Ну что же, не надо было заниматься черной магией. А вот что надо — надо теперь осмотреть второй этаж. Я, уже не таясь, прошел вверх по лестнице. Так, это спальня — дверь открыта, скомканное одеяло на кровати. Смартфоны выключить и в карман, потрошить будем потом. Я включил волховское зрение. Нет, в спальне все чисто. Вон только шкатулка с украшениями стоит… В карман их, пусть полиция думает, что это было ограбление.

Я оставил открытыми двери в спальню. Прошел несколько шагов по коридору и повернул ручку двери. Мать твою!

Это была детская. И два белокурых ангелочка, беззаботно посапывающих на кроватях, еще не знающих, что только что стали сиротами. Дети… И у каждого гвор в оболоке. Я разозлился не на шутку. Ну вот дети-то в чем виноваты? Будь проклят тот, кто сотворил с ними это. Убить ребенка? Ну уж нет, прервал я недовольное урчание зверя. Придется делать быструю операцию.

Я одновременно коснулся обоих детей указательными пальцами, погрузив их в еще более глубокий сон без сновидений. Вытянув эктоплазму из своего оболока вырвал черный мешочек, вынув его наружу, и как мог восстановил ауру. Чавк! Зверь внутри меня внезапно вырвался и поглотил мешочек, довольно урча. Теперь надо повторить это со вторым ребенком… Ну вот и все, вроде порядок. Со временем раны затянутся, как телесные, так и вызвавшие их астральные, но дети будут жить, я не детоубийца. Им и так достанется — не знаю я немецких законов и порядка, но по идее или к родственникам под опеку, или в какое-нибудь казенное учреждение. Не знали их родители, на что обрекли детей, такое часто случается.

Я полюбовался на дело рук своих — теперь у мирно спящих детей были чистые ауры, без малейшего следа гвора. Подоткнул одеяльце девочке, и вышел из детской. Вот теперь можно со спокойной совестью порыться в доме.

Рабочий кабинет бюргера не таил в себе ничего интересного — да и что там можно было увидеть? Счета за коммуналку, за расходы и покупки? Ну уж настолько пунктуальными могут быть только расчетливые немцы — все по папочкам, все подшито, пронумеровано и учтено. Это только мы выбрасываем чеки из супермаркета, сверхэкономные немцы с истинно тевтонской тщательностью и упорством собирают все. Чтобы, например, обнаружив в семейном бюджете недостачу в несколько пфеннингов, ну или теперь евроцентов, поднять всю годовую бухгалтерию и скрупулезно перепроверить, не обсчитали ли его на незначащие гроши, или не слишком ли много он дал детям на мороженое. Так что для проформы прошарив кабинет и не найдя ничего интересного, как и тайников, я оттуда удалился, прихватив ноутбук хозяина с собой.

А вот и лестница на чердак — опускающаяся, складная. Я раздвинул хлипкую конструкцию, и поддев головой крышку люка, осмотрелся волховским зрением, чтобы не будоражить соседей внезапно зажегшимися окнами, в глухую-то ночь. Чердак был очень, подозрительно чист — ну то есть почти вообще. Это не наши чердаки, где можно найти все, что носили еще в веке девятнадцатом, да и прочую антикву. Здесь ничего этого не было. И даже пыли на деревянных полах не было, окна закрывались плотно. Исключение из правил составляли несколько кабелей связи, в том числе и от спутниковой тарелки на крыше. Почесав репу, я спустился обратно на второй этаж. Ну значит идем опять вниз.

Обходя тела, я спустился в гостиную. Кухня, ванная комната, кладовка… И где, спрашивается, что искать? Ну прямо до отвращения чистое с точки зрения обыскивающего место, никаких тайников и закладок. Ага, вот и дверь в подвал. И к тому же запертая. Меня прямо-таки чуть не затрясло от предвкушения. Повозившись с отмычками, я наконец отпер ее.

Бинго! Когда я спустился вниз, то понял, что попал точно по адресу. Вот и Сигил на стене, только поменьше, чем у жреца, вот и алтарь с черными свечами в вычурных литых старинных подсвечниках…

А вот и сейф. Ну наконец-то! Напольный сейф в углу подвала, закрытый фальшпанелью. Я осторожно подцепил ножом пластиковую плиту, и обнажил кодовую панель на дверце. Как хорошо, что меня подучили, как вскрывать эти нехитрые бытового уровня тайники!

Ну тут еще играют роль и мои способности — ни стетоскопа, ни других каких-то хитрых приборов я не использовал, полагаясь на свою сверхчувствительность. Крутим ручку в одну сторону, ощущая зацеп колесиков, в другую, повторяем… Все! Щелчок замка радостно оповестил меня о доступе внутрь. Я откинул крышку. Ого, да тут куча ништяков. Несколько тугих пачек евро и долларов, перетянутые резинками, три кредитки, документы на разные имена — да, непростые хозяева были. Ну ничего, выгребем все под ноль — не стоит федеральной полиции эти улики оставлять. А вот и ценный приз, деньги я таковым не считал — «Деланомикон», библиографическая редкость и одна из тех книг, авторов которых исследовали инквизиторы на предмет теплотворной способности на открытом огне, устраивая финал «Битвы экстрасенсов». Только вот в отличие от более поздних копий эта была что ни на есть самая настоящая. От нее шла чернота, от которой зашевелился мой внутренний зверь. А еще мое внимание привлек переплет из очень странной кожи, от которого меня передернуло. Давненько я не сталкивался с переплетом из человеческой кожи, хотя несколько подобных книг и хранились в моем домашнем запаснике.

Я сунул книжку в свою сумку, потом на досуге посмотрю. А вот это уже интересно — папочка с несколькими листами бумаги, на которых были списки с именами и адресами. Я остановился. Похоже, нам дали неверный адрес, мы считали верховными жрецами этого ковена ту пару, с которой начали. Но откуда у этого вроде бы рядового члена ковена вся эта информация? Ну-ка, прикинем. Деньги во всех видах, от наличных до анонимных банковских счетов, адреса… Похоже, я нашел казначея этого ковена. Тогда все совпадает.

Засунув к себе за плечи все находки, я направился к выходу из дома. Здесь мне больше делать нечего. Жаль маленький салют в моем стиле сделать не удастся — здесь патриархальная Германия, а не ниггерский район ЭлЭй, тут сразу налетят яйцелопы и с их немецкой педантичностью начнут копать и хватать. Это бы меня конечно не остановило — иногда меня отмораживает — но вверху спали двое детей, так что дом придется оставить целым на потеху криминалистам. То-то они удивятся тому, что найдут в подвале.

Мы лежали с Лизком на кровати в конспиративной квартире, разгоряченные после нашей с ней очередной встречи, попивая шампусик и смотря зомбоящик, по которому расписывалась волна насилия, захлестнувшая Европу. Даже на немецком смотреть не пришлось — я включил англоязычный канал. Сработали неплохо — насколько я понял, зачистка прошла успешно, большинство ковенов были разгромлены. Я ушел на дно, поэтому не знал как там отработали инквизиторы и венеды, но судя по тому, что английская КОБРА собиралась, как и все соответствующие структуры Евросоюза, ввести повышенный уровень террористической угрозы, шороху мы наделали немало.

— Опять Россия спасает Европу, — сказал я, отпивая глоток уже теплого шампанского.

— Опять? Почему? — навострила уши Лизок.

Вот так разведчики и прокалываются, на мелочах. Она же не знала, откуда я, и что в том мире в сорок пятом Советский Союз раздавил фашистскую гадину, освободив от нее Европу.

— Да просто так, к слову пришлось. Россия всегда приходила на помощь, — отшутился я в какой-то мере. Да и правда, сто с лишним лет тому назад во время Первой мировой и не случившейся революции, Россия прошлась по Европе и размазала Кайзера и его сателлитов тонким слоем. — Вспомнил Первую мировую.

— А, — разочарованно сказала Лизка. — Ты бы еще поход Суворова через Альпы вспомнил. Вечно тебя в историю несет. А то, что рядом с тобой молодая красивая жена, тебя не интересует.

Она стала играться с волосами на моей груди. И тут зазвонил телефон, запрыгал на тумбочке.

— Подожди, — я дотянулся до лопаты. — Я. Что случилось? Что? Подробности?

Вот это называется удар под дых. Я ошарашенно нажал кнопку отбоя.

— Что случилось? — она встревоженно посмотрела на меня, в ее васильковых глазах появился страх.

— Ваш отель взорван. Эпицентр — в твоем номере. Судя по докладу, в него запустили какую-то гранату из ПТРК или граника. Много погибших, информация еще не в новостях.

Мгновение — и рядом со мной вместо пушистой кошечки уже лежала тигрица, приготовившаяся к смертельному прыжку.

— Добрались, все-таки… — она спрыгнула с кровати и начала одеваться в темпе старшины-сверхсрочника, или унтера, как здесь.

Я тоже одевался, быстро приводя себя в порядок.

— Я должна быть там! — она потянулась к трубке.

— Не должна, — я мягко отвел ее руку. — Тот, кто наносил удар, должен быть уверен, что ты погибла. — Пока разгребут завалы, пока будут искать твое тело — есть вариант попытаться уйти незамеченной.

— Дай хоть папе позвоню!

— На, — я достал спутниковый телефон. — Это самое разумное решение.

— Да, я. Ты еще не слышал? Взорвали отель, погибли наши люди. Где я? С Алексом. В безопасности. Что? А, хорошо, — она передала мне трубку. — Тебя.

— Да, Ваша Светлость.

— Запоминай. Для всех Елизавета мертва. Тебя в Германии нет, ты отдыхаешь в сибирской тайге, где нет связи, позвоню сейчас Вильчицким. По вашей эксфильтрации — позвоню через час. А пока уходите оттуда. Квартира может быть засвечена. Понятно?

— Да. Все понял.

— До связи.

— Что он сказал? — спросила Лизок, когда я отбился.

— Ноги в руки и уходим. Нам нельзя оставаться ни здесь, ни в другом месте. Отключаем мобильники, я оставляю только спутниковый. Ты мертва, запомни это. И меня тоже как бы не существует здесь.

— Это вместо того, чтобы быть на месте и руководить своими людьми…

— Такова учесть генералов, запомни это. Да ты и так это прекрасно знаешь. Бывают генералы от инфантерии, кавалерии, а бывают и генералы от бизнеса.

— Да ладно, не читай мне нотаций! — огрызнулась она. — Сама прекрасно знаю. Пошли!

— Все, понял, — я повесил трубку.

— Ну что? — спросила меня Лизок.

— Все нормально, передам тебя из рук в руки отцу.

— Как это? — удивленно спросила она.

Было от чего удивляться. Гамбург был перекрыт. Полиции здесь было меряно немеряно, а все двадцать шесть полицейских комиссариатов рыли носом землю почище свиней в поисках трюфелей. Только в поисках неведомых террористов, устроивших покушение на русскую промышленную делегацию клана Воронцовых. Это не прирезанный в подворотне пьяный турист, это некоронованный король русской экономики, да и политик высшего ранга.

Честно говоря, я не представлял, как мы сейчас будем выбираться из города, в такой-то обстановке — один бы я нашел выход, отсиделся бы, выбрался бы скорее всего морем, как уже было. Но не с Лизкой. Конкурентка пресловутой Пэрис Хилтон, только на наш манер, которую знали в лицо почти все? И так до вечера приходилось скрываться на улицах города, в тех районах, куда обычно полиция носа не кажет, а срок жизни камеры видеонаблюдения — десять минут, поэтому их там и нет. Так что короткое «Ждать!» Воронцова для меня было загадкой. И вот она разрешилась.

— Он приезжает сюда лично. Покушение на его делегацию, множественные жертвы, тело дочери не найдено — да любой другой на его месте бросил бы все и примчался сюда, рассыпая по дороге громы и молнии, гоняя немчуру ссаными тряпками.

— Как он это сделает, не раскрывая меня?

— Да так же, как и привезли тебя сюда. Главное ему сейчас увести хвост за собой, а там… Сейчас мы едем в Русский Гостевой Дом. Нас там ждут.

Что такое это за Дом? Ну в переводе на мои реалии, это культурный центр. Не обязательно делать политику в высоких кабинетах, но можно ее осуществлять путем хлебосольного приема во вроде бы частных особняках, где все дышит китчевым псевдорусским лубком, а разряженные в русский народный наряд официантки — экскурсоводы поят гостей настоящей русской водкой от поставщика двора ЕИВ и потчуют настоящей белужьей икрой. Разумеется, для некоторых гостей существуют и апартаменты с теми же официантками для культурной беседы, отчего процент вербовок зашкаливает, видеофотофиксация полнейшая. Короче, это совместный проект МИДа, СБ РИ, и самого ЕИВ. А поскольку это такая же территория Российской Империи, как посольство или консульство, то надежнее укрытия не подыскать. Только вот за посольством и консульством наблюдают множество пар глаз — немецких, американских и наших, а за Домом — меньше в разы, только когда там собирается остановиться ВИП-персона, не пожелавшая останавливаться в клоповнике вроде «Хилтона». На этот случай в нем существует императорский люкс.

— Насколько я знаю, твой папА еще не объявил, где остановится, но на всякий случай для отвода глаз снял этаж в «Хилтоне».

— Он его терпеть не может, — Лизок сморщила носик. — Говорит, что это американский бомжатник для американских же реднеков. Не его стиль.

— Ну красиво жить не запретишь, — я ухмыльнулся. Снять этаж в «Хилтоне»? Ну это уже пижонство с моей точки зрения.

— Ты говорил про бизнес-генералов? — подколола меня Лизок. — Привыкай, теперь ты в их генштабе.

— Точнее, в свите, — буркнул я. Никак к роскоши не привыкну, но черт возьми, в ней есть свои плюсы. — А вот это, похоже, за нами.

Я загородил Лизку собой, глядя на подъезжающий черный джип с дипломатическими номерами Российской Империи.

Джип притормозил метрах в двадцати, оттуда вышел парень из лизкиной охраны, которого я хорошо знал. Медленно, чтобы я мог его сосканировать и определить на морок, пошел к нам.

— Точно, за нами. Пошли!

В Русский Дом нас провезли служебным въездом, через подземный гараж. Ну все вроде, наконец в маленьком анклаве Империи в чужой стране! Сразу выделили один из номеров «для своих» — в нем не стояли ни видео, ни фотокамеры.

— Фух, как я устала! Я в душ! — сказала Лизка, и скинула одежду прямо посреди номера. — Да, а ты что расселся? Кто мне спинку потрет?

Глава 12

Воронцов явился лично через пару часов, прямо из аэропорта.

— Ну рассказывайте, дети, что вы тут устроили!

— Мы — ничего, — пожал я плечами. — Что в отеле?

— В отеле — все плохо. Двадцать девять погибших, почти все из делегации, — заиграли желваки на скулах Воронцова. — Ты числишься пропавшей без вести, эпицентр взрыва в твоей комнате. Слава богу, тебя на месте не было, и если бы сразу не позвонила, то уже пришлось бы принимать империю в свои руки.

Воронцов потер грудь слева, выглядел он неважно.

— Кто, не выяснили?

— Пока нет. Работают, — он сделал неопределенный жест рукой, который означал видимо всю королевскую рать в погонах и без. — Рабочая версия — рогатые, мы крепко прихватили их за хвост. Ну а там — на выбор, список длинный. Так что, Лиза, я тебя забираю домой, а вот ты, Саша…

— Я остаюсь. Долги отдать, да и задание мое еще в силе.

— Пусть так.

— Ты так хочешь остаться один? — на глазах Лизки появилась влага.

— Пойми, маленькая, — я обнял ее, — Это не твоя игра. Моя. И правила в ней знаешь, какие.

— Саша прав. Нечего тебе в эту игру играть, — вступил в разговор князь. Короче, я тебя забираю. Легенда такая — ты инкогнито убежала в Сибирь на встречу с мужем, не поставив никого в известность. Потом тебя случайно нашли и перевезли в Петербург, учитывая неудавшееся покушение.

— А я? — навострил я уши.

— Ты? По-прежнему отдыхаешь в Сибири, не в курсе происходящего. До тебя не дозвониться, вы там по приискам и заимкам с младшим Вильчицким шатаетесь — нормальный мужской отдых на свежем воздухе, рыбалка там, охота, водка… О жене и Германии тебе не сообщили, чтобы лишний раз не беспокоить.

— Понял.

— Это еще не все. Вот тебе пакет документов, переданный Радогорцевым, — князь полез в свой любимый кожаный портфель и достал увесистый сверток, запечатанный сургучной печатью с орлом. — Лично, совершенно секретно.

— Что там? — Лизок не на шутку заинтересовалась пакетом.

— Цыц, — прикрикнул на нее отец. — Не лезь, Лизавета. Не твоей компетентности дело.

Наверное, хотел сказать «не твоего ума». Лизок сразу надулась, как мышь на крупу.

— Ладно, сейчас посмотрю.

— В комнате для совещаний. Там посторонних глаз и ушей нет.

— Хорошо, — я прибрал пакет по другую сторону от Лизки, дабы не искушать ее. — Что-то еще?

— Нет, можешь идти. А с дочкой я хочу поговорить наедине.

— Понял, Ваша Светлость. Убываю, — я встал с кровати.

Князь только кивнул. Ну да, я лучше пока документы посмотрю. Их семейный разбор полетов не для меня.

Я оторвался от окуляров большого бинокля, стоящего на треноге. Ну вот какого бы эту чертовому фон Штюргку, блин, язык сломаешь, не жить где-нибудь в центре города, где можно было бы беспрепятственно вести наблюдение? Так нет, у него шикарный дом в Штеглиц-Целендорфе. А вот там, скажу я вам, вести наблюдение очень и очень непросто.

Сложив бинокль и треногу в багажник снятого напрокат «Опеля», я поехал в сторону Берлина, в свою маленькую съемную квартирку. Нет, надо все-таки поговорить с Козьмой, пусть снимает меня с этого задания. Тут профессиональные топтуны нужны.

Все произошло очень быстро — визг тормозов, полицейский разворот, и впереди меня объявился черный «Гелендваген». Кто? Да какая разница, кто? Я переключил передачу на заднюю, и только собрался газануть, как второй такой же джип возник позади, взяв меня в коробочку. И куда деваться на узкой улочке? А некуда. Я потянул нож из ножен — если будут брать, просто так не сдамся, да и взять меня будет проблематично, для этого нужны профессионалы, владеющие минимум теми же навыками, что и характерники.

Я только потянул ручку двери — ненавижу прыгать с выбиванием лобовухи — как пассажирская дверь стоящего впереди «геленда» открылась, и из нее вышел мужчина средних лет, неброско одетый. Вышел, спокойно ступив на асфальт, и пошел к «Опелю», приподняв руки. Неужели поговорить хочет? Или внимание отвлечь?

Я дал ему спокойно подойти к машине, приспустив стекло двери.

— Разрешите к вам присоединиться? — характерный немецкий акцент в английском был заметен.

— Попробуйте. На пассажирское сиденье, рядом. И без фокусов.

Мужчина спокойно обошел капот и, открыв дверцу, сел рядом.

— Мистер Николс? Ник Николс?

Вот как. Значит меня целенаправленно пасли. БНД? Да скорее всего.

— Или может быть Александр Драбицын? — сказал немец на довольно приличном русском. — Не надо, я пришел с миром.

— С миром?

— Михель Штюрмер, — представился мне он. — Я…

— Я хорошо знаю, кто вы, — ну еще бы, у меня на слуху было много имен, да и портретов тоже. Если сделать поправку на студийное освещение и грим, то это действительно Михель Штюрмер, сомнений быть не может. Я сделал пробу на морок, взглянув на него волховским зрением — да, он настоящий.

— Ну в таком случае, это облегчает дело.

— Какое дело?

— Ладно, не будем ходить вокруг да около. Вас ведут очень давно, хоть вы временами и выпадали из поля нашего зрения. Я могу перечислить, что и где вы делали, и кто ваши жертвы. А сейчас вы нацелились на фон Штюргка, одного из влиятельных людей Евросоюза.

— Не знаю, о чем вы говорите, — хмыкнул я. Когда схватили за задницу, лучшая позиция — голимое отрицалово. Я не я, лошадь не моя, вы меня с кем-то спутали.

— Знаете, — мягко сказал Штюрмер. — Позвольте?

Он демонстративно осторожно полез во внутренний карман двумя пальцами, и достал оттуда конверт с чем-то твердым внутри.

— Здесь все, что мы собрали на вас за последнее время, чем вы занимались на территории нашей страны. Сами понимаете, нам это не нравится.

— Еще раз говорю, вы меня с кем-то путаете.

— Скажем так, посмотрите флэшку, поразмышляйте на досуге.

— Вы хотите завербовать меня?

— Я не настолько наивен, — усмехнулся Штюрмер. — Скажу так — у нас сейчас один общий враг, вы поняли, о ком я. Мы можем или объединить усилия, или я просто по-тихому вышлю вас из страны, обратно к папочке. Гадить здесь я больше не дам. По крайней мере, без моего ведома. Как бы вы относились к тому, если бы наш агент вместе со своей боевой группой устроил мочилово на территории Российской Империи? Аплодировали бы? Или выслали всех в двадцать четыре часа, а некоторых еще и в кутузку посадили?

— Хорошо, — я взял конверт. — И?

— И все. Поезжайте домой, посмотрите материалы, обдумайте мое предложение о совместном сотрудничестве, передайте привет папе. И я так думаю, генералу Радогорцеву тоже. Насколько я понимаю, все это затеяно с непосредственного приказа его и Его Императорского Величества. Обсудите со своим руководством мое предложение. А когда обдумаете — позвоните лично мне. Это дело не государственное, личное. Поэтому больше о нем никто не должен знать, — Штюрмер протянул мне визитку, на которой кроме номера телефона, ничего не было. — Я полагаю, времени до утра вам хватит. Жду вашего звонка по этому номеру в десять поутру. Да, квартира ваша чистая, ни жучков, ни наружного наблюдения не ведется именно потому, что я вам уже сообщил. Так что до свидания, герр Драбицын.

Штюрмер вылез из салона, аккуратно притворив дверь, спокойно дошел до своего «Гелендвагена»… Вновь показушный разворот, и оба джипа исчезли так, как и появились, оставив меня в легком офигении. Ну что, придется организовывать сеанс связи с руководством, а там — как они решат. Говорил я папе…

«И в конце службы надо говорить «аминь», а не «все, п. ц, приехали» — примерно так я мог охарактеризовать свое досье, переданное директором БНД. Оказывается, вели они меня еще с Хемнитца, после бойни, которую я устроил сектантам в пансионе. Точнее, тогда они этим заинтересовались — сработал какой-то сторожок, поставленный на эту информацию. Ну и естественно, контрразведка заинтересовалась, кто это был такой быстрый и прыткий. Тут они прикинули хрен к носу, и начали следить за делегацией Воронцовых, резонно предполагая месть с их стороны одному из ковенов, Кресислава никто прощать не собирался. Сначала они разрабатывали их и их окружение, но особого успеха не достигли — я решал свои дела в Китае. Сели они мне на хвост уже после Парижа, после моего возвращения в Хемнитц, резонно предположив, что я один из ликвидаторов СБ. А дальше — дело техники и наружки, если по тебе работают лучшие профи, то ты не узнаешь об этом до тех пор, пока тебе не вынесет дверь спецназ и не положит мордой в пол.

Надо будет сохранить для истории эти снимки, жаль не положишь в инсту с тегами «Лето, отпуск, Германия». А пока я отправил содержимое флэшки в родную папину контору, пусть на пару с Козьмой покрутят, полюбуются на недостойное поведение своего отпрыска — пиво хлещет, сектантов мочит, да и ведет прочий аморальный образ жизни. Отправив это, я сразу же позвонил папА на предмет получения инструкций, как жить-то теперь дальше с таким моральным ебликом. Наткнулся на рык, выслушал матерную тираду, и с наслаждением нажал на «отбой».

Да, ночка выдалась бессонная — и главное, ничего не выпьешь, а то заснешь, а спросонья и похмелья общаться адекватно нельзя, мозг еще не работает. Так что моим спутником стала кофеварка, от четырех чашек кофе подряд я начал чувствовать биение своего сердца, наверное, давление рвануло. Если бы не строгое предупреждение в этом долбаном доходном доме, я бы еще прокурил всю хату, хотя особо и не курю, так, иногда балуюсь. Самое тягостное — это ожидание. Но в чем я был уверен — что папА с Козьмой сейчас не спят, а скрип мозгов стоит на всю Князевку. Рушились все хитроумные оперативные комбинации, весь выстроенный СБ план. И новый выстраивать времени не было — это не план попойки в офицерском собрании, оставалась слабая надежда на мозговой штурм.

Поэтому, когда я все-таки задремал, часов в девять раздался долгожданный звонок.

— Соглашайся, — усталый голос Старшего в трубке излучал неудовольствие. — И вытяни из них все, что им известно. Не сможешь связаться — действуй по обстоятельствам.

— Понял, — позевывая ответил я. — Соглашаюсь.

Ну в принципе я так и подозревал. А что еще он мог сказать?

— И попробуй сделать так, чтобы он вышел с нами на связь.

А вот тут я раскрыл рот. Подобные неформальные контакты на таком уровне мало того, что не одобряются, могут служить основанием для внезапного обширного инфаркта или еще какого несчастного случая. ПапА видимо запасся индульгенцией ЕИВ, а вот немец… Ну в любом случае, это их проблемы, как и что. Я только тонко намекну.

— Есть, — вяло ответил я, почесывая грудь.

Шлепая голыми ногами подошел к кофеварке, и несмотря уже на изжогу от кофе, запустил процесс приготовления очередной чашки. Прибил бы того, кто придумал капельную кофеварку, в ней не кофе, а моча какая-то в офисном стиле САСШ получается. Только цвет понасыщенней.

Ну и соответственно решил троллить немца его же способом. Дождался, пока до десяти останется десять секунд, и набрал номер с визитки.

— Штюрмер, — сразу же отозвались на другом конце трубки. Очевидно, что моего звонка здесь ждали.

— Да, — сказал я.

Не скажу, что немец испустил вздох облегчения, по звуку этого слышно не было.

— Пересечение Инвалиденштрассе и Брунненштрассе, на углу парка Вайнберг в двенадцать ноль-ноль, — и Штюрмер повесил трубку. Вот они, немцы — никаких прелюдий, в койку шагом марш!

А теперь есть время привести себя в порядок, и по дороге закусить в каком-нибудь кафе плотным завтраком — в щедрости немецкой разведки я сомневался, да и что-нибудь у них употреблять себе дороже, боевая химия у них на высоте. Так что прихвачу что-нибудь с собой на будущее в магазинчике. Хотя бы колу, в которой дикое количество кофеина и сахара, а еще ей хорошо ржавчину сводить, проверено. Надеюсь, мой желудок выдержит энное количество ортофосфорной кислоты?

Ну снова шпионские игры в нашем стиле. Ровно в двенадцать «нуль-нуль», как любил говорить один мой знакомый старшина еще в моем старом мире, около меня затормозил черный «геленд», и лысый детина в черных очках на заднем сиденьи, здорово смахивающий на эсэсовца из фильмов, поманил меня рукой. Издеваешься, сука? Если бы не ехали сейчас к твоему шефу я бы переломал тебе ручку в трех местах, чтобы ты со своей вавой от меня шарахался. Видимо, подручным не сказали, с кем они имеют дело. Пришлось показать средний палец для поддержания дружеских отношений. Детина осклабился и открыл дверцу. Я пожал плечами, и спокойно сел рядом с ним на сиденье, ментально подпустив немного страха. Тот слегка отпрянул от меня, странно уставившись — жаль только я не видел его глаза. Ох уж эта фишка спецслужб с очками! Любят они надевать темные или зеркальные стекла, чтобы другие не видели направление их взгляда. Да мне вообще-то пофиг. На автомате я проверил состояние их ауры — да нет, вполне себе нормальная человеческая, без чужеродных внедрений. Только вот цвет ауры сопровождающего и водителя мне не понравился — головорезы еще те, у каждого не один труп на счету.

Мы долго петляли по этому райончику, по его узким улочкам и проулкам, причем мне ровным счетом этот маршрут ничего не говорил — ну не знаю я Берлин, совсем. Я расслабился, и получал удовольствие — в основном от ерзавшего рядом «эсэсовца», которому было здорово не по себе. Ну хамить не надо было.

Минут через пятнадцать мы остановились у какого-то старого трехэтажного дома — в Берлине этого мира их сохранилось достаточно, его не бомбили все, кому не лень, и уличных боев тут не было.

— Выходите, — эсэсовец с облегчением показал мне на дверь.

Я вылез, и вслед за водителем вошел в открывшуюся старинную дверь, за которой стояли двое автоматчиков в штатском со вполне себе современными МП7 — квадратиш, практиш, гут, как в рекламе. Все, что не делал сумрачный тевтонский гений, делалось прочно и обычно квадратно.

— Вам на третий этаж, — сообщил водитель, и занял свое место между лестницей и дверью, вынужденно заставив меня сделать шаг на ступени. Ладно, третий так третий. Я поднялся по лестнице, преодолевая высокие пролеты, прямо как в Питере.

На третьем этаже меня встретил сам Штюрмер. Ручкаться, однако, не стал, показывая дистанцию.

— Пойдемте за мной, — он по-прусски четко повернулся на каблуках, и двинулся по коридору. Надо же, сохранил привычку со времен службы в ГСГ — у меня вчера оказалось на него полное досье, переданное папА по электронке. Ну а что, раз пошла такая пьянка — карты на стол, ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь. Без обиняков и рефлексий.

— Заходите, — он придержал передо мной дверь.

Да, а вот это помещение мне сильно не понравилось, очень напоминает допросную. Стены без окон, даже без полупрозрачного зеркала, два стула и стол, на котором лежали несколько папок. Я без приглашения плюхнулся на стул, Штюрмер опустился на свой напротив, через стол. Нажал какую-то кнопку, и своим обостренным чутьем я почувствовал высокочастотные колебания — ну явно какое-то специзделие, в радиоканале наверное тоже дикий шум стоит. Значит, разговор будет в высшей степени приватный.

— Я так понимаю, вы имели беседу со своим руководством, — начал Штюрмер.

— Имел, — пожал плечами я. — Только не с руководством. Я не состою на службе в разведке РИ, ни на действительной, ни в действующем резерве. Можете поправить это в моем досье.

— Вот как? — брови немца поползли вверх. — Вы частник?

— Я это я. Но у меня есть друзья и я выполняю их просьбы.

— Хорошо. Они, наверное, просили узнать, что известно нам?

— И больше того, они выразили желание лично установить контакт с вами, — что уж таить, это и так ясно. Любой на моем месте получил бы аналогичное задание.

— Я их удивлю. Приятно или нет, не знаю. Вот все, что известно на этих фигурантов, — он подвинул ко мне первую папку.

Неплохо! Сомневаюсь, что у нас есть подобное досье. Розыскные листы с фотографиями и анкетными данными, адреса, имена. Стоп! Российская Империя? Вот за это папА душу отдаст, да еще и приплатит. Хорошая информация!

Штюрмер с истинно немецким спокойствием подождал, пока я бегло ознакомлюсь с содержимым папки.

— Ну что, вас устроит такая информация?

— Скорее всего — да. Но об этом может сказать только мой отец и его друзья.

— Понятно. Информация будет передана непосредственно графу Драбицыну. Я думаю, что его это устроит.

Ну устроит или нет — не в моей компетенции это решать. Меня лично это бы устроило.

— Вы знаете о массовой бойне сектантов в Европе?

А вот это — нет. Я знаю, что она была, а вот с каким счетом — нет.

— Имею только общее представление.

— Вот, ознакомьтесь точно, — он пододвинул ко мне вторую папку, потолще.

Да, тут было на что посмотреть. Фотографии с мест преступлений, отчеты, список адресов… Ага! А вот список-то неполный.

— Это полный список? — я вынул лист из папки и показал Штюрмеру.

— Насколько я знаю, да, — у немца загорелся в глазах огонек интереса. — Вы можете дополнить?

Дополнить? А, была не была. Трех адресов в Германии, которых я помнил по тому списку целей, здесь не было. Значит, или что-то случилось с группами венедов, направленными туда, или что-то произошло на месте.

— Сначала давайте определимся, зачем это вам, — сказал я, держа список в руке. Я не верю в альтруизм и немецкую непрактичность, этого не бывает.

— Вы плохого мнения о нас. Но здесь альтруизм отсутствует. Вы же знаете историю толерантности в европейском обществе?

— В общих чертах, — сказал я.

— Сейчас наросла критическая масса. Толерантность насаждают те, кого до середины семидесятых кастрировали причем иногда принудительно. Не морщитесь так, это стандартная европейская практика, да и в САСШ это существовало до середины семидесятых.

— Скатываемся к нацизму и евгенике? — поддел я его.

— Нацизм сейчас проводят те, кто превращает европейцев в вымирающую расу, — отрубил Штюрмер. — Извращенцы всех мастей, от педерастов до членодевок и иже с ними. А также тех, кто отвращает молодежь от духовных ценностей и привлекает их к противоестественным и богопротивным культам. А вот сейчас они перешли уже к неприкрытому насилию, стараясь полностью разложить наше общество.

— Это в вас говорит ревностный католик. Но могу вас заверить, что мы здесь ни при чем. В Российской Империи подобные извращения запрещены, как и сатанинские культы. Либо в тюрьму, либо в дурку, а в тяжелых случаях — к стенке.

— А у нас это для традиционных. Только что к стенке еще не ставят, просто доводят до самоубийства. И вы правы, для меня это личное. Да вы и сами знаете.

Я знал. Самоубийство четырнадцатилетней дочери-подростка два года назад, распавшийся после этого брак. Ну вот теперь и причина известна, в досье этого не было. Затравили девчонку-католичку до того, что наложила на себя руки.

— Соболезную вашему горю.

— Пустое, — исказила гримаса лицо Штюрмера. — Вот теперь вы знаете, почему я борюсь с этой заразой. Но вот только одно вам неведомо — она идет с самого верха.

— Ладно, дайте бумагу и ручку.

Я начал писать известные мне адреса на территории Германии.

— Вот, те места и фамилии верховных жрецов ковенов. Только знайте — они не совсем люди.

— Как так?

— Есть некоторые нюансы, — я не собирался говорить ему про подсаженные гворы, с этим еще предстояло разбираться. — Считайте их одержимыми, но не демонами, экзорцизм тут не поможет. А вот разрывная в голову или заряд картечи — вполне. В плен не брать.

— Учту. Но только прекратите гадить мне здесь. Это дело немцев, и немцы должны это решить.

— Хорошо. А вы думаете грешным делом, что по всем этим адресам работали русские разведгруппы? Нет, конечно, — ну тут я немного покривил душой. В Гамбурге и под Хемнитцем работали мы, да и координация интербригад-антисатанистов шла через нас. Теперь, похоже, с этим предстояло попрощаться. Раз уж хозяева убедительно просят, придется оставить это дело им. В конце концов, я не увидел еще несколько адресов, не только на немецкой земле. А вот там меня не просил никто. Я должен докопаться, кто стоял за ликвидацией Кресислава.

Командир группы ГСГ9 из 1-го оперативного отряда находился в оперативном центре, среди стекла и мониторов. Задача была спущена свыше, и уж совсем непонятно, почему БНД привлекло полицейский спецназ, а допустим не тот же армейский КСК. Хотя после КСК обычно остаются одни головешки, перед ним все бежит, а после только дорожка из трупов. Армейцы — те еще отморозки. ГСГ9 в этом отношении большие профессионалы. Цель, даже три цели — дома в Кельне, Штутгарте и Эрфурте. Причем основным требованием было одновременное выполнение задания. Вот и приходилось одновременно смотреть на мониторы и получать оперативные сводки от помощников.

— Кельн. Вышли на позицию, — один из координаторов, прикрыв ладонью гарнитуру в ухе, обратилась к командиру.

— Статус?

— На позиции, в доме до пятнадцати гражданских, вооружены или нет — неясно, — раздался искаженный шлемом голос старшего.

— Штурм!

Экран монитора рассыпался на квадратики, передавая изображения с нашлемных камер бойцов. Вот три мгновенно озарились вспышкой — сработал заряд на двери, другие — комнаты, орущие люди…

— Эрфурт на связи, — тормознул его другой координатор.

— На позиции, к штурму готовы, — доложил командир группы, работавшей в Эрфурте.

— Штурм!

Теперь приходилось напряженно переключаться между двумя картинками со множеством мельтешащих экранов.

— Штутгарт…

— Штурм!

Командир на секунду закрыл глаза — от стробоскопического эффекта мельтешения у него уже разболелась голова, так недолго и до не случавшегося до этого эпилептического припадка. Вдруг в колонках раздалась знакомая трель пулемета.

— Где? — спросил командир.

— Штутгарт.

— Мы под огнем! Трое погибших! — прорвался через треск стрельбы голос командира группы.

Он не ответил — все было расписано заранее, и доведено до него сначала директором БНД, затем уже им до командиров групп. Работать как САС — те не брали пленных во время штурма. Максимально жестко, подавляя огнем даже потенциальные очаги сопротивления.

Бахнул громкий взрыв, на экране с разных камер была видна неслабая вспышка и вырвавшееся из окна пламя, а затем заволакивающий все дым.

Впрочем, стрельба уже шла со всех сторон, со всех трех экранов. Стрекочущие звуки МП7, гулкие выстрелы ружей, хоть больше не стрелял пулемет, и то ладно, огневую точку подавили.

Пара минут, через которые все стихло, показались вечностью. Потом конечно эти записи отсмотрят, проанализируют как в БНД, так и здесь, но пока.

— Кельн?

— Докладываю. Погибших нет, двое легкораненых. Потери противника — пятеро, восемь захвачено живыми.

— Штутгарт?

— Пятеро убитых, — голос командира группы был искажен от боли. Трое раненых. Противник уничтожен полностью.

Командир сжал кулак так, что побелели костяшки пальцев. Таких потерь не было давно, очень давно. Чтобы противник оказал такое ожесточенное сопротивление? Было такое, только года четыре назад, во Франкфурте, когда обычная на первый взгляд антитеррористическая операция обернулась кровавой бойней.

— Эрфурт?

— Погибших нет, двое тяжелораненых. У противника восемь погибших, четверо раненых.

Ну хоть немного отлегло от сердца. Хотя все равно потери велики. Надо было поддаться интуиции, наплевать на закон и уничтожить эти дома вместе с террористами. А вот теперь лично хоронить погибших, присутствовать на траурной мессе и ловить на себе полные горя и слез ненавидящие взгляды членов семей и родственников. Ну а сейчас пусть делом займутся криминалисты. Не зря же террористы с таким остервенением защищали свои логова.

Глава 13

— Куда-то собираетесь? — Штюрмер постучался ко мне в квартирку, когда я собирал вещи. А что мне здесь еще делать? От отца поступило задание — выбираться из Германии во Францию, и выйти на связь с экзорцистом. У того, кажется, возникли кое-какие сложности, надо бы ему помочь и скоординировать дальнейшие действия.

— Да, уезжаю из Германии, если вы не против. Знаете ли, дела.

— Собственно, не против — Штюрмер оперся о косяк. — И желательно, господин Драбицын, чтобы вы не посещали больше Германию, ну или хотя бы делали это с дипломатическим паспортом и на свое имя.

— Обязательно, — шутливо отсалютовал я.

— Просто в следующий раз я вас арестую, — не принял шутки Штюрмер. — Посидите в Штаммхайме или Ландсберге годика три, пока ваши не наловят достаточно наших, или не возьмут кого-нибудь крупного, на кого можно будет обменять сына главы СБ РИ. Считайте это обещанием, которое вы не захотите проверить, как я думаю.

— Ладно. Но не сейчас?

— Не сейчас. А вот сейчас вы мне нужны, — Штюрмер опустился на колченогий стул. — С кем мы имеем дело? Вы сказали, что они не совсем люди.

— Так оно и есть. Вы что-то нашли в захваченных домах?

— Много чего, — поморщился Штюрмер. — Сатанинской мерзости полно. От козлиных рож на стенах и предметах просто уже рябит в глазах.

— Пленные?

— Двенадцать членов ковенов из двух городов. В третьем пришлось уничтожить их полностью вместе с домом. Спасибо за подсказку, взяли тяжелое вооружение.

— Хотел бы я вам показать, чтобы вы видели своими глазами, с чем столкнулись… Хотя можно попробовать.

— Давайте и попробуем. Они сейчас в одной из тайных тюрем.

— ЦРУ, то есть УСО?

— При чем тут САСШ? — у Штюрмера глаза полезли на лоб. — И что такое ЦРУ?

— Да так, иногда мы называем так их управление стратегических служб, — вот блин, оговорился, а немец не тот человек, чтобы не обратить на это внимание. В этом мире ЦРУ не было, вместо него продолжало цвести и пахнуть УСС, правда запах у него был как у цветущей раффлезии — отдавал мертвечинкой.

— Ну так как, можете показать?

— А поедемте, — я бросил недособранный чемодан обратно на кровать.

Мы спустились по ободранной лестнице, и сели в ожидавший Штюрмера, ставшим уже привычным черный джип.

— Далеко отсюда? — спросил я Штюрмера.

— Представьте себе, нет. Минут двадцать.

Так оно и оказалось. Тайная тюрьма снаружи выглядела как какая-то старая котельная, хотя оно и понятно — по старинной немецкой традиции тела кремировали. Недалеко они от рейха ушли в этом отношении.

Чем дальше, тем больше это мне напоминало концлагерь из старой кинохроники — ограждение из труб с натянутой металлической сеткой, концертино-егоза, пущенная поверх… И везде таблички с их вечным «ферботен», а дальше моих познаний не хватало.

Охранники правда были без касок и автоматов, в нейтральной форме их какого-то гражданского ЧОПа, но на поводках у них были восточноевропейские овчарки, а выправка указывала на армейское происхождение.

Да что там, джип Штюрмера пропустили только по документам, хотя прекрасно знали его в лицо, а собачки и досмотровые зеркала довершили процесс аутентификации. И лишь после этого ворота, увитые колючкой, открылись, а платформа с шипами спряталась опять под гравий.

— От меня не отставать, резких движений не делать, подчиняться полностью, по-русски не говорить, — сказал Штюрмер, вылезая из джипа. Да понял я, понял…

Зато внутри невзрачной старой котельной располагалась вполне себе современная тюрьма. Стальные решетки, двери камер и до зубов вооруженные вертухаи, в том числе и с фирменными МП5 и новейшими «вальтерами» в кобурах. А собственно, зачем вертухаю автомат? Только для того, чтобы пистолет не отобрали. А пули, наверное, экспансивные, не дающие рикошета от бетонных стен.

Тут Штюрмера уже не спрашивали.

— ???? — он бросил вертухаю, тот кивнул. Наверное, сказал, «со мной», или что-то вроде этого. — ????.

Вертухай еще раз кивнул, и выдал Штюрмеру большой ключ, типа от камеры. Штюрмер мотнул мне головой, я кивнул, и встал за ним, ожидая, пока откроется дверь тамбура. Мы зашли, мигнула красная лампа, решетчатая дверь за нами закрылась, а перед нами открылась, выпуская нас в тюремный коридор.

Я пошел за немцем мимо дверей камер, невольно поежившись. Не люблю я такие места, как тюрьмы и кладбища, не добавляют они мне оптимизма, хотя философам это нравится, типа напоминает им о бренности бытия и тому подобной хрени. Мне вот как-то нет.

— Вот здесь похоже один из их жрецов, — шепнул мне на ухо Штюрмер. — Покажете?

Я кивнул, и он открыл дверь камеры. Да, постарались подчиненные на славу, славные традиции гестапо перешли внукам. На человеке, сидевшем в камере, не было живого места, а вместо глаз были две лиловые сливы, почти не открывавшиеся.

— Ну вы даете, — тихо сказал я. — Зачем материал так портить?

— Молчит — пожал плечами Штюрмер. — Даже водой пытали, бесполезно. Может вы что попробуете?

Я глянул на пленника волховским зрением. Гвор черным карманом висел на ауре, и был он большой, больше чем у остальных, с которыми я до этого сталкивался.

— Попробую. А вы попробуйте увидеть моими глазами. Расслабьтесь и закройте глаза, не сопротивляйтесь, — я положил на лысеющую макушку немца ладонь.

Просверк, и Штюрмер отшатнулся.

— Что это?

— А что вы видели?

— Он как будто в серой оболочке и посередине черный шар.

— Верно. Аура у него плохая, а черный шар — это и есть гвор, подсадка.

— Чья подсадка?

— А вот это мне и предстоит в будущем выяснить. Поэтому я вас и покидаю.

— Вы можете из него что-нибудь вытащить?

— Попробую, — я сосредоточился. Зверь внутри меня издал рык, и я, выпустив эктоплазму, воткнул ее прямо в непроглядную черноту гвора, раздавливая ее, заставляя пленника биться в конвульсиях от боли. — Можете спрашивать, только напомните ему, что если он откажется отвечать, то ему будет не просто больно.

— Как вы это делаете? — пораженно сказал Штюрмер, глядя на меня уже по-другому. Наконец-то ты понял, с кем имеешь дело, а также тщетность своих угроз в будущем.

— Привычно, — усмехнулся я, ворочая эктоплазмой внутри гвора. — Спрашивайте же, черт вас возьми! Он долго не протянет!

Ну тут у них пошла оживленная беседа на немецком. Если пленник запинался, я помогал ему сосредоточиться, держа на коротком поводке и каждый раз устраивая ему болевое внушение. Так продолжалось минут пять.

— Все, он больше мне не нужен, — сказал Штюрмер, и я выпустил зверя, моментально схватившего гвор заодно с аурой. Моему симбионту надо было чем-то питаться.

Ба! Я взглянул на застывшего и выпучившего глаза Штюрмера, потянув носом. Нет, вроде не обосрался от страха, увидев чудовище во всей своей красе.

— Эй, — я тихонько позвал его. — Проснитесь!

— Ввы тоже не человек? — пролепетал Штюрмер, глядя на меня с ужасом.

— Напротив, я самый настоящий человек. Только чуть больше, — я игриво подмигнул ему, от чего того передернуло. — Поэтому в следующий раз не давайте обещаний, которые не сможете выполнить. Да, о чем это я? Ну так вы узнали, что хотели? Поделитесь?

— Поделюсь, — сказал еще пристукнутый немец. — Но вы, похоже, справитесь и без меня.

— Ну я не пытаю так союзников, пусть временных и особо опасных. Ну что, пройдемся по другим камерам с задержанными, или как?

Белоснежные купола базилики Сакре-Кер словно парили в голубом парижском небе, освещенные ярким солнцем. Когда-то ее воздвигли на месте того монастыря, где давал обеты сам Игнатий Лойола, будущий Генерал Ордена Иисуса, основатель ордена иезуитов. Ну а теперь, в веке двадцать первом это было популярным туристическим местом, куда съезжались на выходные отдыхающие со всей Европы, чтобы хорошо и культурно провести время, отдыхая среди зелени, высаженной на холме Монмартр.

Вот только не все из отдыхающих были туристами. Трое мужчин неприметного вида, самой что ни на есть обычной европейской внешности поднялись на холм. Один пошел ко входу в базилику, двое других встали у лестниц, ведущих на холм, словно дожидаясь чего-то.

У всех троих синхронно сработали будильники наручных часов, а дальше они действовали, как автоматы — достать из объемистой сумки безотказные русские АТ, примкнуть магазины, взвести затворы… Уже раздавались вокруг недоуменные и испуганные возгласы туристов, когда трое боевиков открыли огонь. Две лестницы, на которых всегда было полно народа, и небольшая каменная площадь на возвышении — лучше целей для террористической атаки нет. Особенно если в руках старые русские АТ еще под первый промежуточный патрон, которые стояли на вооружении Российской Императорской Армии до семьдесят восьмого — машинка в отношении кучности и точности не очень хорошая, но зато очень, даже избыточно мощная.

Очереди косили беспорядочно бегущих туристов, причем боевики стреляли длинными, водя от пуза стволами по толпе — мишеней тут хватало. Отстреляв по паре магазинов каждый и поднявшись к базилике один достал из сумки баллончик с краской и у входа прямо на каменных плитах мостовой нарисовал пентаграмму в круге с подписью «месть».

А затем троица вошла в базилику, и открыла огонь по тем, кто спрятался внутри. Проходя под сводами базилики они короткими очередями отстреливали туристов и священнослужителей, попавшихся им навстречу.

— Вы помните нашу задачу, — бросил двум своим товарищам старший из них. — Ни один поп не должен уйти живым. Впрочем, как и остальные.

Они кивнули друг другу, и, взвалив на спину все еще тяжелые сумки, разошлись в трех направлениях, искать выживших.

— Мать честная, в первый раз вижу такую бойню! — полицейский наряд, подъехавший к подножию холма при звуках стрельбы, рот раскрыл от вида заваленных трупами лестниц. — Вызывай подкрепление!

Через полчаса, когда звуки стрельбы внутри базилики и ее окрестностях стихли, базилика и ее окрестности были оцеплены поднятыми по тревоге нарядами парижской полиции.

— Сколько их там? — спросил Дюпре, глава комиссариата восемнадцатого округа, в чьей зоне ответственности был Монмартр.

— По свидетельским показаниям — три-четыре человека с автоматами.

— И все это, — он выделил слово, — устроили они?

— Да, господин комиссар.

— Сколько уже? — он не стал говорить кого, и так было ясно.

— По предварительным оценкам, более двухсот погибших, раненых еще считают.

— И это все устроили несколько человек с автоматами?

— Почерк белых националистов, — молоденький бригадир неосторожно обронил замечание.

— Малыш, когда я тебя спрошу, тогда и будешь вякать, — комиссар бросил на ажана злобный взгляд. — Ты-то что знаешь о белых националистах, сопляк? Еще у папы в яичках пищал, когда я их по тюрьмам рассаживал.

Дюпре был зол, очень зол. Дивизионный комиссар Дорнье, возглавлявший UCLAT, пообещал ему несколько эротических удовольствий не из квартала Красных фонарей, если по завершении собранного им экстренного заседания группы кризис не будет преодолен. Только возглавить комиссариат, ожидать повышения в звании согласно должности, вот-вот — и такая подлянка от неизвестно кого.

Комиссар покосился на подъехавшую группу GIGN, на которую ставилась задача провести штурм захваченной базилики и освободить потенциальных заложников, буде таковые иметься. Но сначала надо отправить к террористам переговорщика, хотя эти черти и не собирались, похоже, вести пустопорожний треп — первая же попытка подняться по лестницам привела к ранению двух полицейских, подступы с лестницы хорошо простреливались с огневых точек засевших в базилике боевиков.

— Готовы? — он посмотрел на бледного полицейского переговорщика, которого сейчас одевали в броник и каску.

— Готов.

Дюпре взял мегафон.

— Мы отправляем к вам переговорщика! Не стреляйте!

Полицейский, размахивая большим белым флагом, стал медленно подниматься по лестнице. Дюпре все гадал, до какого места он дойдет, прежде чем его подстрелят. Переговорщик преодолел верхнюю ступеньку лестницы и застыл, ожидая неизбежного. Нет, из базилики не стреляли. Был слышен далекий окрик, видимо переговорщика просили подойти поближе. Держа белый флаг, полицейский скрылся за балюстрадой.

— Что там?

— Пока его не видно, наверное, зашел внутрь базилики…

И тут раздался взрыв, над базиликой взвились облако обломков и белый дым.

— Что за дерьмо? — присел от неожиданности комиссар, закрыв голову руками.

— Видимо они привели в действие взрывное устройство, — командир группы GIGN сам отряхивался от долетевших сюда мелких осколков.

— Теперь ваша работа… — начал было комиссар. И его изуродованное тело упало на землю, как и остальных, стоящих рядом. Место сбора было заранее заминировано «лягушками» М16, которые, взорвавшись в воздухе, превратили собравшихся полицейских в фарш. Месть свершилась.

В это же время в Лондоне, на Трафальгар-сквер, молодой человек с рюкзаком, сидевший у фонтана со стороны Национальной галереи разогнал стаю голубей, потом на глазах недоумевающих и крутящих пальцем у виска туристов стал из аэрозольного баллончика рисовать на брусчатке большую пентаграмму. Нисколько не обращая на столпившихся вокруг туристов и блеск вспышек снимающих его мобильных телефонов, он закончил свое художество.

— И придет царство Бафомета на землю! Да сгинет мертвый бог и последователи его! — громко декламировал он.

Заметив полицейских в жилетах и традиционных касках, пробивавшихся сквозь толпу, собравшуюся посмотреть на фрика, молодой человек полез под куртку, и нащупал там чеку простейшего выключателя из прищепки с двумя кнопками.

— Бафомет! — заорал он, и рванул чеку. Пятнадцать килограмм самодельной взрывчатки сдетонировали, и превратили толпу в кровавое месиво, от ближестоящих не осталось ничего, кроме разлетевшихся ошметков мяса, а над площадью поднялся огромный столб белого дыма и стаи голубей.

— Включите телевизор! — крикнул ворвавшийся в мои апартаменты один из людей Штюрмера, дежуривший у моего дома, чтобы подобрать меня и добросить до аэропорта.

Да чтоб тебя! Могу я, наконец, собрать чемодан или нет? Второй раз уже отрывают меня от этого занятия. Я в сердцах сильно надавил кнопку пульта.

— … число жертв теракта в Париже окончательно не установлено, по предварительным данным около трех сотен. Также, по неподтвержденным данным, погибло больше пятидесяти полицейских. Список погибших и пострадавших уточняется.

— Твою мать, — сказал я в сердцах по-русски.

— Именно. И в Лондоне тоже, но там жертв меньше. Зато ударили по национальной гордости англичан — Трафальгар-сквер, — сказал эсэсовец с каким-то непонятным удовлетворением.

— Вас это забавляет? — я покосился на него.

— Нет, — сделал тот серьезную мину.

— А где ваш шеф?

— На заседании правительства, срочно собранном после терактов во Франции и Великобритании. Не все же ему с вами общаться, не до вас, — подколол меня подручный Штюрмера.

— Все остается в силе?

— Боюсь, что нет. Европа сейчас закрыла границы, особенно Франция, куда вас велено отправить. Так что ждем указаний от шефа. И ждать придется долго. А пока, чтобы вам было комфортно, к вам приказано приставить охрану, — осклабился эсэсовец.

Ну спасибо, блин! Перестраховка Штюрмера или его малюток? Боятся, что я начну безобразия учинять? Правильно делают. Мне как-то ждать не резон. Значит, придется проработать маршрут эксфильтрации самому. Беда в том, что чтобы попасть из Берлина в Париж, нужно пересечь всю Германию, а потом и Бельгию. А теперь мне это стало не с руки, от слова «совсем». А вот забрезжила у меня мыслишка рвануть в противоположную сторону — до границы с Российской Империей в два раза поближе-то будет, чем до городу Парижу, вон они, Ченстохов и Лодзь, как рукой подать. Придется требовать резервный коридор эксфильтрации от папА с Козьмой. Только надо сначала избавиться от этой наглой эсэсовской морды, скалящейся мне в лицо. Ну ничего, зубы я тебе пересчитаю, когда решу уехать.

— Так что, господин Николс, вы находитесь под нашей опекой, — вновь осклабилась морда, не делая даже попыток выйти из квартиры.

— И что, вы будете здесь торчать у меня в гостиной? А может еще и подержите?

Немец злобно смотрел на меня, но попытки накинуться не делал — видимо, получил приказ от начальства не портить мою драгоценную шкурку.

— Не пытайтесь выйти из квартиры, мистер Николс, — немец чуть отодвинул полу куртки, показывая мне пистолет, непрофессионально, напоказ засунутый за пояс. — Может произойти несчастный случай.

— Ага, например, тот, что ты отстрелишь себе яйца, — безмятежно сказал я. — И будет твоя фрау вдовой при живом муже.

Этого эсэсман выдержать уже не смог, и выскочил из квартиры, хлопнув дверью так, что посыпалась древняя штукатурка.

Итак, я под домашним арестом. Да и пусть себе. Отсюда я выберусь только один раз, когда решу сделать ручкой БНД. А для того, чтобы это сделать, нужно поговорить с Центром по спутниковому, который мне так любезно оставили. И разговор будет долгий…

Как ни странно, ни папА, ни Козьма ничуть не удивились тому, что теперь меня держат под арестом. И совсем не напряглись, что уж было вовсе непонятным. По моим прикидкам, меня должны были вытаскивать, как я привык — с шумом, стрельбой, погоней, все как у нормального спалившегося разведчика. Так нет же, похоже с оперативной фантазией у них было совсем плохо.

Я два дня просидел на квартире, ожидая феерического вызволения героя из плена. Охрана слава богу позаботилась — продукты мне привозили, но по ехидной роже отбритого мною эсэсмана я понял, что разносолов не будет. И точно — всякая бодяга типа химических немецких эрзац-консервов и растворимых досираков, а из питья — только минвода, ту жидкость, которая текла в трубах не могли пить и тараканы, она их убивала на лету. Так что даже пивка скаредные немцы не подкинули. А вот на третий день за мной пришли.

— Поднимайтесь, мистер Николс.

Я непонимающе посмотрел на подручного Штюрмера. Тот был донельзя серьезен, что для него было совсем нехарактерно.

— Итак, запрос об экстрадиции, поданный властями Российской Империи, решено удовлетворить. Срок исполнения — немедленно. Так что одевайтесь, и прошу проследовать за нами, — немец сунул мне в нос бумагу, я только и успел краем глаза схватить «Ник Николс» и «преступления». Ай да папА! Ну, удружил — выставил сынка уголовным преступником. Хотя это наверняка было согласовано со Штюрмером, во избежание, так сказать.

Я молча кивнул.

— А будешь выделываться, наденем наручники и засунем в клетку, да так и повезем, — наклонился ко мне и негромко сказал эсэсовец. Помнит, сука, не забыл…

Вот таким макаром меня и освободили. Сначала завезли на какой-то аэродром, где стоял вертолет, опознанный мной как мессершмиттовский трудяга Bo 105 в полицейской раскраске, короче — "мусоршмитт". Меня запихнули под конвоем в салон, и машина на полной скорости полетела на восток.

После полутора часов полета над пасторальными видами Германии машина села на аэродроме, принадлежащем немецким погранцам, и меня культурно, но настойчиво запихнули в размалеванный под древесную лягушку «Геленд», точнее «Вольф», и мы поехали к финальной точке моего путешествия — КПП «Калиш».

Вот тут меня ждал небольшой культурный шок. Точнее, ждала меня небольшая делегация из погранцов и жандармов, которым передали меня немецкие коллеги. И наши же сразу заковали меня в браслеты, как беглого и разыскиваемого преступника, и тут уже без сантиментов затолкали в раздолбанный польскими дорогами «Лесснер». Сидя в обезьяннике этого воронка, я пытался было заговорить с конвоирами, но после нескольких тычков палкой через решетку, от которых я благополучно уклонился, делать я это перестал.

Наконец машина остановилась, меня довольно жестко выволокли из нее, заломав руки, и препроводили в черный «Руссо-Балт», где меня уже ждал Козьма.

— А это было обязательно? — спросил я у деда, протягивая ему руки, скованные железными обручами.

— А ты как хотел?

— Может хватит уже еврейских ответов вопросом на вопрос? — разозлился я.

— Почувствуй себя спалившимся агентом, — хмыкнул дед. — Ты по документам Ник Николс, разыскиваемый по обвинению в мошенничестве. И передавали тебя именно как преступника. Ты что, хотел фанфар с литаврами, цветов и восторженных воплей — «наш дорогой агент наконец-то вызволен из немецкого плена»? У погранцов и жандармов языки длинные, они это мигом обсосут, прикинут хрен к пальцу, а потом это дойдет и до немцев. Мало того, что граф приложил все усилия, чтобы вытащить тебя по-тихому, не привлекая внимания, так и Штюрмер тебе помог. А тут будет такая подстава, и ему может прилететь по полной. Так что никшни.

— Сейчас, ноги ломаю, — буркнул я недовольно. Заодно и от наручников избавился — это была старая модель, открывавшаяся любым подручным предметом, просунутым под дужки. Не, точно — провинция она провинция и есть, все эти пшедрищенски как были задворками Империи, так и остались.

— Но сейчас-то куда? В Калиш? Или Ченстохов?

— Нет, напрямую в Питер. Вот, кстати и наш транспорт — Козьма кивнул на стоящий на перекрестке «Сикорский».

— О, нет! — взмолился я. Попробуйте поболтаться в геликоптере полтора часа, и при звуке лопастей у вас начнется идиосинкразия.

— Ага, — сказал Козьма, и съехал на обочину, отсалютовав рукой местным «людям в черном», чью машину он позаимствовал в калишском управлении. — Пошли, браслеты можешь не надевать, это свои.

— Ну хоть на этом спасибо, — я защелкнул стальные дуги на каркасе подголовника.

Ну вот теперь уже видно, что вертолет черный и без опознавательных знаков, только номер на хвостовой балке.

— Забирайся, домой едем.

Как добраться домой и не стать жертвой изнасилования? Да никак. Лизка, встретившая меня в Питере после написания хреновой тучи отчетов, видать хорошенько изголодалась, превратившись из скромной когда-то девочки в законченную нимфоманку. Так что пару дней, пока папА с Козьмой читали мою писанину и скребли свои лысые репы, мы с Лизком вылезали из постели только чтобы скромно перекусить и переждать рефрактерный период. А потом меня ожидаемо выдернули из постели, чему моя насытившаяся, точнее обожравшаяся пантера совсем не препятствовала, изобразив что-то ручкой на последнем издыхании. Тогда я понял того мужика из анекдота, которого будит жена. «- Что? Опять??? — Нет, на работу. — На работу, на работу!»

— Тебя изо всех сил ищет Крафт. Он вроде бы как нашел, где скрывается Альдус, и хочет его прижать, — папА постучал по столу карандашом, потом тщательно изучил его кончик и перевел взгляд на меня. — Жалкое зрелище. А еще гусар!

— Я не гусар, — расслабленно заметил я. — И ваши эти гусарские баллады, как вы чайник поднимали, из серии «Усела землица-то».

— Кто тебе это рассказал? — подозрительно прищурился Старший.

— Ты думаешь, в разных мирах мужики сильно отличаются друг от друга? Разочарую тебя, но нет. Не сильно. И старая забава с чайником тоже в ходу.

— Ладно, оставим подробности половой жизни животных Брему или его продолжателям. Крафт сейчас во Франции, и очень ждет тебя.

— Легально туда не попасть, граница вроде бы закрыта.

— А когда нас это останавливало? — сказал Старший. — Доставим нелегально. Как у тебя с подводным плаванием?

Глава 14

Про подводное плавание, слава Богу, Старший пошутил. Но в широком смысле оно и было таковым — меня высадили прямиком в открытое море с подводной лодки, за пределами территориальных вод. Финт ушами в исполнении ВМФ был очень крут — подобрать меня с плавбазы, впихнуть в черную тушу субмарины, а потом после четырехдневного плавания высадить в надводном положении в нейтральных водах. Слава богу, хоть не как боевых пловцов через торпедный аппарат — это в мои навыки точно не входит, да и клаустрофобия у меня приличная, чтобы болтаться в тесной трубе, наполняющейся водой. Просто лодка всплыла, меня в гидрокостюме высадили на надувную лодку типа мелкой рыбацкой, и заставили болтаться в море, пока через три часа в ту же точку не пришла донельзя ушатанная с виду рыбацкая шхуна из Марселя, больше похожая на плавучий сортир.

В кубрике, когда я стучал зубами и пил горячий кофе с бренди в пропорции один к одному — все-таки здорово подмерз, температура не способствует купанию, а сиднокарб папа не дал использовать — я все думал, а какого хрена? Что, крутой экзорцист не может сам свалить этого приспешника рогатого, надо звать меня в качестве кавалерии?

Хотя конечно вышло у них не очень — пленника, которого пытались внедрить обратно, нацелив на Альдуса и прочих, расстреляли еще на подходе, так что гениальная в кавычках затея Козьмы окончилась громким пшиком глушителя и красивым красным облачком выбитых пулей мозгов. Чем, кстати, и объяснялось количество уцелевших ковенов — в Германии облажались венеды, расслабились, думали не будет такого ожесточенного сопротивления, которое потом оказали ребятам из ГСГ. Сейчас уцелевшие члены ковенов уходили в подполье, умело переходя на нелегальное положение. И Крафту пришлось здорово попотеть, чтобы выйти на след сектантов. Единственное, Штюрмер был на высоте, зачистив Германию, но он нарисовал на себе мишень — почистили-то рядовое стадо исполнителей, солдат, пушечное мясо. А вот те, кто за ними стоял… Ну пускай разбираются сами, у него теперь есть большинство карт в рукаве. А также возможность устроить несчастные случаи вышестоящим. Мне же предстояла более важная работа — с помощью иезуита добраться до Альдуса, чтобы убрать эту сволочь раз и навсегда. Хотя я и чувствовал, что тут будут сюрпризы, и, как всегда, неприятные — когда это мне выпадало что-то другое? Как говорят в моих любимых САСШ, век бы их не видеть, карма — это такая сука… Иногда я был с этим согласен.

Высадили меня в Гавре в крупнейшем порту — место вавилонского столпотворения, смешения всех рас и морского народа со всего мира. Ну Гавр был только отправной точкой, выбранной за возможность проникнуть относительно незаметно и затеряться в потоке мариманов, где плохо одетый, небритый и говорящий на ужасном английском-американском молодой человек не мог вызвать ни малейшего подозрения, тут таких полно. На самом деле путь мой лежал в Руан — столицу Нормандии, где и ждал меня Крафт. Какого лешего ему понадобилось в любимых местах Клода Моне, я не знал, это предстояло выяснить. Слава богу, хоть добираться было недалеко — меньше сотни кэмэ. На поезд я ломиться не стал — ну, во-первых, документы у меня все-таки в который раз американские, а повышенные меры безопасности, в том числе и на транспорте заставляли ажанов усилить бдительность до неприличного предела, будут еще ходить по вагонам и трясти подозрительных лиц. Как только мои отпечатки окажутся в базе или рожу обработают на совпадение — вот тут-то мне и кирдык настанет. Ладно, в Германии обошлось, но я сильно сомневаюсь, что в DST со мной будут церемониться. Поэтому я поехал автостопом, в кабине рефрижератора, уходившего в Руан из Марселя с грузом мороженой рыбы. Водила оказался общительным, правда английский знал с грехом пополам. Ну я и загрузил его по полной программе, рассказывая о родной флоридщине и южных морях, о которых все-таки имел представление. Так что почти два часа поездки я рассказывал ему о теплом море, знойных красотках и прочих ужасах капитализма, встреченных мной во всех америках, вместе взятых. Расстались мы с ним чуть ли не лучшими друзьями, тем более на прощание я взял ему два сикс-пака «Бланше чего-то там, не смог прочитать» в качестве платы за дорогу. Не думаю, что французские водилы отличаются от американских, пиво хлещут только так. Это, кстати, по поводу заблуждения, что во Франции любят вино — они любят все, что хотя бы отдаленно имеет запах алкоголя, и пиво тут успешно конкурирует с другими видами косорыловки.

Ну а сойдя на землю, я первым делом направился в ближайший магазин готового платья — не верьте в сказки про то, что все французы одеваются «От кутюр», это не для среднего достатка. Набрав ворох одежды, и выкинув старье прямо в магазине я нашел поблизости от него приличную цирюльню, где меня побрили, почистили и постригли по местной моде, чтобы я внешне не сильно отличался от француза. Хотя зоркий взгляд ажанов и может распознать во мне приезжего, из толпы лучше не выделяться ни одеждой, ни внешностью — так меньше вероятность провала.

Сняв номер в дешевой гостинице, я оделся по-молодежному, и пошел на встречу с Крафтом. Встречались мы с ним в одном тихом кафе, выбранном им.

— Ну как ваши успехи? — спросил я его после ничего не значащего обмена любезностями.

— Мы нашли Альдуса.

— И как его будем брать? Или сразу ликвидировать?

— Теперь это будет не так-то просто, — Крафт покосился на наряд жандармерии, фланирующей по улице с автоматами за плечами. — Придется действовать без шума.

— Без шума быть не может. Какова диспозиция?

— Да хреновая. Альдус сейчас с группой последователей закрылся на вилле за городом.

— Ну и в чем же проблема? Заходим, ликвидируем, уходим.

— Тут сейчас копов полно, — поморщился Крафт. — И баланс сил не в нашу пользу. Их двадцать против семерых моих и вас. И это уже люди, прошедшие серьезную подготовку, не обычные тупые бараны. Так что не все так просто.

— Есть план виллы и ее окрестностей?

— Давайте смартфон.

Булькнул вай-фай, и я получил все, что было у Крафта по этому делу.

— Давайте так. Сейчас я просматриваю все, что у вас есть, потом встречаемся здесь еще раз в пять пополудни, я говорю вам свои соображения и план, мы это обсуждаем, и приходим — или не приходим к единому мнению. Я не для того пробирался через границу, чтобы попить дешевого винца и полапать мамзелей в борделе.

— Хорошо. Буду ждать, — кратко сказал Крафт и встал из-за столика.

Я допил пиво, наблюдая, как он толкнул дверь бистро. Все-таки что-то он темнит, впрочем, как всегда.

Ну план у меня созрел быстро, примитивный и логичный, так я и объяснил Крафту.

— Ну да, чем проще, тем лучше, — хмыкнул Крафт.

— Проще уж некуда. Тем более как раз наших сил хватит. Снайпер у вас есть?

— Есть.

— Огневую позицию оборудуем здесь, — я постучал ногтем по стеклу смартфона, а засаду поставим здесь.

— Вы уверены, что он будет отходить этими путями?

— А других путей отхода и нет, — пожал плечами я. — Только с воздуха, но я сильно в этом сомневаюсь. Вертолетной площадки я здесь не вижу, да и сильно сомневаюсь, что сейчас не запретили полеты частных геликоптеров.

— Ладно, давайте разберем позиции. Я с четырьмя бойцами перекрою эту дорогу, вы — эту с тремя. Берем живым?

— По возможности. Если нет — ликвидируем. Только с гарантией. С отсечением головы.

— Так все же, — он с интересом глянул на меня. — Вы так и не разобрались, что же они такое?

Видимо мучало профессиональное любопытство нашего экзорциста, ох мучало. Как же, вроде и одержимый, а вроде бы и нет…

— Разобрались. Что вас интересует?

— Они одержимые?

— И да, и нет. Но скорее нет в вашей терминологии. Духи, неупокоенные души и прочие библейские сказки тут ни при чем, как бы вам этого не хотелось. Я допускаю существование того, против кого вы боретесь, но это немного другое. Вам знакомо понятие «аура»?

— Ну естественно, — усмехнулся Крафт.

— А это — подсадка чужого сознания в ауру. Некая форма чужого сознания внутри астрального тела, обособленная, выглядящая как черный шар или пузырь. Располагается она вот здесь, в районе стогны Ярло. Внутри нее — Космы, уродующие тело гвора. Вот тут как раз больше по вашей части — если прорвать гвор, то чужое сознание начинает доминировать и овладевает человеком, становится похожим на одержимость.

— Я знаком с вашими верованиями, — дипломатично заметил Крафт. — И хоть я их и не поддерживаю, но примерно понимаю, о чем вы. И как же убить такого адепта?

— Ну если мы берем адепта низкого ранга, то просто снести ему голову, отрубить или отстрелить, без разницы, гвор сам растворится вместе с исчезающей аурой. А вот если это маг или волхв… Тут уже не просто декапировать, а еще и вогнать ритуальный заговоренный клинок или энергетический удар в разрушаемый гвор, иначе Косма, вырвавшаяся из него, может подчинить себе на некоторое время тело, хотя оно уже и мертво. Были случаи.

— Ну прямо бабушкины сказки, — осклабился Крафт.

— А вы попробуйте. Хоть в ваши догмы это и не вписывается.

— Откуда берется этот гвор?

— А вот на этот счет как раз имеется много мнений. Западок может поставить как темная сущность из астрала, так и ее адепт, очень сильный адепт. Боюсь, что как раз таковым является Альдус.

— Ну что же, посмотрим, как он отреагирует на освященное железо. Куда, говорите, надо бить?

— Я бы не был столь самонадеян. Попробуйте ударить вот сюда, но лучше если он выйдет на меня, — покачал я головой. Вроде взрослый дядька, духов изгоняет, а относится легкомысленно к тому, что не входит в систему его верований.

— Ладно. Приступим к подготовке?

— Приезжайте, тут стрельба! Это те же бандиты, что и в Париже! — визг женщины на фоне треска автоматных очередей и взрывов звучал довольно естественно.

— Мадам, где вы находитесь?

— Рю-де-Рон 28, тут…

Я нажал кнопку отбоя.

— Должны клюнуть, — заметил Крафт.

Хорошо, когда можно на обычном компьютере смонтировать саундтрек из боевичков и частотной манипуляции голосом.

— Посмотрим. По крайней мере, пошлют наряд проверить адрес. Или не наряд, но тогда вступает в действие план «Б».

Под планом «А» у нас числилась нейтрализация полицейских и выход на их частоте с просьбой о подмоге, а вот план «Б» был жестче, обстрел полицейской машины и ранения офицеров, вот тут и нужен был снайпер. Главное, сделать так, чтобы ажаны схлестнулись с сектантами, причем желательно со стрельбой. Что вынудит Альдуса начать отход, а нам позволит его перехватить на приличном расстоянии от места боестолкновения, чтобы самим ажанам под горячую руку не попасть и не оказаться внутри полицейского оцепления.

Мы рассредоточились на путях предполагаемого отхода, и принялись ждать. Эх, жаль бинокля нет, а широкополосная связь сразу же будет засечена.

Я лежал на обочине дороги, где, как планировалось был один из путей отхода. Даже не дорога это, а так, протоптанная тропа, спуск с пригорка. Есть вариант что Альдус пойдет здесь. Ну а в другом месте — пусть Крафт со своими бойцами встречает. Я бы послушал полицейскую волну, но мне французский — что китайский, владею в объеме «оливье, пардон, минет». Один из бойцов Крафта, напряженно слушавший эту самую волну в наушнике, неожиданно улыбнулся и сделал жест «ОК» большим и указательным пальцами. Неужели сработало? Ай да мы!

Через пару минут со стороны дома раздались приглушенные расстоянием выстрелы. Боец Крафта выдернул наушник, и показал мне знаком «приготовиться». Ну тут уже меня охватило знакомое ощущение прилива адреналина, сейчас начнется!

Вслушиваясь в нарастающую перестрелку — сейчас она уже стала напоминать ту запись — и вой приближающихся полицейских сирен, я ждал. Никого и ничего. Что за черт!

Выстрелы раздались оттуда, откуда я не ждал — со стороны позиции Крафта. Не сговариваясь, мы перешли с бойцами на режим ускорения, и побежали в их сторону.

Крафт был еще жив. Он валялся среди других тел, которых явно прибавилось, и кровь пузырилась из его рта, а из груди торчала рукоятка того самого освященного ножа, искрившегося в волховском зрении голубыми огоньками. Вот он дернулся пару раз в агонии, и затих. Что же ты, экзорцист? Смеялся? Досмеялся. Надеюсь, теперь ты отправишься в рай к Богу. А вот мне забот прибавилось.

Я аккуратно вынул нож из раны, обтер его платком и положил в карман. Никто и не протестовал.

— Что стоим? Ходу!

Мы долго бежали, удаляясь от места боя, пока, наконец не вышли туда, где припарковали машины.

— Какие планы? — отдышавшись, спросил я.

— Мы с вами, — сказал один из бойцов. Ринальдо, кажется.

— Уверены?

— Мы так и не поймали того одержимого. Кроме того, у нас есть должок. Вендетта, знаете такое слово?

— Знаю. И активно и часто использую. Вы готовы быть под моей командой? Предупреждаю сразу — или так, или мы расходимся.

— Готовы, — переглянулся Рональдо со своими друзьями.

— Где снайпер? — я оглянулся по сторонам.

— Здесь я, — раздался сзади меня голос, и появился боец с объемистой сумкой.

— Слышали наш разговор?

— Я с вами. До конца.

Я уже не стал уяснять, что подразумевает «конец» в их интерпретации. Разберемся с этим позже. А пока у меня наконец появилась хоть какая-то подмога, задание никто не отменял.

Мы смотрели запись, сделанную снайпером. Сначала к дому, сверкая огнями, подъехала полицейская машина, из нее вышел один ажан с пистолетом наизготовку, второй, с автоматом, его страховал. Пригибаясь, осторожно, первый приблизился ко входной двери.

Бах! За кадром хлопнула винтовка.

— Это я, — немного смущенно сказал Марко, снайпер. — Увидел одного из караульных. Уж лучше, чем ни в чем не виноватого ажана убить.

Выстрел Марко вызвал цепную реакцию — первый ажан растянулся на дорожке для стрельбы лежа, второй взял на прицел дверь. И понеслось веселье! По полицейским открыли огонь, первого срезали сразу. Второй успел скрыться за багажником и вызвал подмогу, потом тоже лежа отстреливал короткими очередями все, что двигалось в районе входной двери. По нашему плану, это было и нужно — входная дверь должна быть недоступна для эвакуации.

Долго один полицейский сдерживать такую ораву, тем более стреляющую по нему не мог, но это особо и не требовалось — через несколько минут тут уже была орава из жандармерии, которая с удовольствием вступила в перестрелку. Теперь уже обороняющимся пришлось туго.

— Ну а дальше я не снимал, — сказал Марко. — Как только подъехала жандармерия — ноги в руки и сюда.

— Правильно сделал. А теперь уезжаем. У вас есть укрытие?

— Да. Дом в Руане, вот адрес, — Рональдо написал строчку на спичечной пачке.

— Ну тогда ждите меня, я заберу свои вещи из отеля и вернусь.

— Принято.

Драбицын просматривал информацию, полученную от Штюрмера. Вот только была ли она достоверной? Добровольно и слишком любезно предоставленной директором вражеской разведслужбы? Вполне возможно, что это попытка его руками снять с доски мешающие немцам фигуры. Но делать было нечего, все десять были взяты в разработку и теперь денно и нощно находились под неусыпным наблюдением наружки. Отдел обеспечения специальных технических мероприятий давно не получал такой заказ на выдачу всевозможной аппаратуры.

Вот только поправочка — не десять, а девять. Десятого под наблюдение брать не стали — им оказался молодой волхв, Радомир. Причем этот волхв входил в ближнее окружение деда Козьмы. Ну вот с ним пусть Козьма и разбирается, а у нас есть дела и посерьезнее, и поделикатнее. Тем более, что это связано с Муромцевыми. Нет, сам глава клана был не при делах, тем более входил в ближний круг самого Драбицына — его дочь была теперь уже невестой Вильчицкого, друга Александра и Елизаветы. Ну а кроме дружеских чувств и оказываемых лично кланом услуг по некоторым операциям СБ, где нужен был транспорт, в том числе и международный, сам Муромцев был имперцем, таким же верным и преданным государю императору, как и все окружение Драбицына. Но вот здесь… В свое время после неудавшегося мятежа и передела собственности мятежных кланов Муромцевы поглотили фирмы клана Бахметева. Поглотить-то поглотили, но вот заразу оттуда похоже до конца так и не вычистили. По крайней мере, теперь трое фигурантов по делу, представленных Штюрмером, были из «Муромцев Лайн», пассажирского морского пароходства. Пусть и мелкие должности, но позволяющие таскать контрабанду в обход таможни, особенно деликатного свойства. Теперь стало понятно, как немцы из группы, убившей Кресислава, провезли на территорию Империи всякое ритуальное барахло, типа того атама, и кто им в этом помог. Вот только интересно, что еще пришло через этот канал? Ну Муромцева в известность никто ставить не стал, чтобы не сломать игру, потом Драбицын собирался с ним приватно побеседовать, да заодно и устроить к нему в СБ парочку своих отставников, которые решили не возвращаться на государственную службу. Именно устроить, а не внедрить — у графа и так была агентура в серьезных компаниях, и все были вынуждены мириться с этим, таковы правила игры. Пусть знают, что государево око неусыпно следит за всеми, какие бы человеческие отношения не были, но долг превыше всего.

А остальные — так, якобы мелкая шушера, на которую околоточные даже и внимания не обратят, настолько невзрачны они с виду. Антиквар средней руки, владелец небольшого доходного дома, ведунья частной практики — так, шушера. Вроде бы. Вот только наблюдение за антикваром показало, что он торговал не только побитыми молью и потертыми временем предметами старины, а имел огромные связи среди преступных кланов и мог достать все, что угодно — от наркотиков и оружия до боевых ОВ и частей техники и вооружения. Потом, когда его возьмут, с ним прицепом пойдут десятки людей, в том числе и из ВКР, протеже бывшего начальника СБ, на которых не было компромата.

Владелец доходного дома? Сядет, причем по таким статьям, за которые в Уложении положена вышка. По крайней мере госизмену и пособничество террористам доказать легко. Предоставлять место всяким уголовным элементам — это еще куда ни шло, хотя тут многие полицейские вылетят с волчьим билетом, если не сядут. Развели коррупцию, б. ди. Но когда он дает приют лицам, находящимся во всех розысках за терроризм и экстремизм — тут уже либо хороший срок при полном сотрудничестве со следствием, либо веревка для особо упертых. А тем более, если он еще позволяет квартиры своего дома использовать под склады для всевозможного опасного и незаконного груза, ему при всех раскладах грозит веревка.

А вот с ведуньей очень интересная история. И уж очень ей заинтересовался Козьма, аж лысина вспотела от волнения. Выяснилось, что она вовсе не обычная мошенница или слабая самоучка с волховским даром, а хорошо известная Козьме черная ведьма, которая когда-то после разгрома одного из ковенов в южной России перебралась в Петербург и занялась кощным ведовством. Привороты, отвороты, заклятия на болезнь или смерть и прочие черные штучки. Единственное, что осторожность она соблюдала, а еще умела выбирать клиентов. Ну сейчас за ней следили ребята Козьмы, соответствующим образом подготовленные. И что вполне естественно, никакого суда над ней не будет, ее отправит к хозяину сам Козьма, волхвы сами решают свои дела.

А у младшего сейчас свои дела, и дела похоже швах. Из Германии его выпихнули, там сейчас рулит Штюрмер, причем рулит по тем материалам, которые ему слил сам Драбицын. Пускай. В конце концов, не спускает все на тормозах, успешно зачищает низовое звено и подбирается к верхам, причем сам — не все материалы ему слили, кое-что Драбицын приберег и для себя. Кто сказал, что властная верхушка не замазана? Еще как. И надо будет собраться узким кругом, в том числе и Воронцов, и министр иностранных дел, и Козьма… Да может быть и сам император. Это игра на нескольких досках, и причем многоходовка — как, когда и кого скинуть, и возможные последствия. Чтобы получить выгодный для Империи ход событий и по максимуму повлиять на политическую и экономическую ситуацию в Европе — все разведки всего мира делают это с переменным успехом. Поэтому Штюрмер пусть землю роет сам, а направлять его будет исподволь русская разведка, подкидывая в нужный момент сведения. Да и вообще пора сделать источник информации для БНД — организовать повод для вербовки кого-нибудь из своих, пусть думают, что держат руку на пульсе. С САСШ же так получилось, и теперь полковник из УРАФ СБ РИ весело похихикивая сливает резиденту УСС САСШ то, что дал ему Драбицын. Все довольны, все смеются, гонорары полковника пополняют черные фонды СБ, а америкосы настолько его ценят, что обещают своему агенту виллу в Майами и пожизненную пенсию. «Бери!» — сказал ему тогда Драбицын, и дал для передачи УСС хорошую дезу. Теперь пора проделать то же самое с БНД. Вот с англичанами и французами незадача — первые действительно внедрились в СБ, но их агент вскоре трагически погиб, застрелившись двумя пулями в голову. Вторые же никак не могли найти подход, прокололись, и атташе по вопросам культуры, а параллельно начальник питерской резидентуры ДГСЕ был объявлен персоной нон грата и выдворен из страны пинком под зад с устным обещанием устроить следующему несчастный случай. Французы намек поняли, и следующий атташе по культуре, по сообщениям наружки вел себя тихо и к сотрудникам СБ с интимными предложениями по продаже Родины не приставал.

Альдуса младший упустил. С одной стороны — плохо, с другой — глупая случайность, русская рулетка, камора барабана встала единственным патроном к стволу. Причем шансов было пятьдесят на пятьдесят. Экзорцист со своими папскими спецами не справился, значит Верховный был очень силен, сильнее прочих. Но вряд ли сильнее Александра, при виде которого Козьма, если бы был православным, осенял бы себя крестным знамением. После возвращения граф присматривался к сыну, но ничего подозрительного не замечал, разве что появилась в нем такая нотка властности, которой раньше не было. И между ним и волхвами словно бы черная кошка пробежала, а что произошло — ни он, ни волхвы не говорили, объясняясь исключительно обиняками. Что-то у них там стряслось на почве взаимных разборок, у кого карма толще и эктоплазма длиннее. Но тем не менее, Радогорцев все-таки обратился к нему, когда возникло это вот ЧП с Кресиславом.

Надо дать срочное задание всей резидентуре во Франции — границы до сих пор закрыты, в стране идет контртеррористическая операция, уж слишком напугали их приверженцы Рогатого, которые впали в беспредел. Подобное творили только РАФ тогда, когда он только закончил школу и собирался поступать в академию СБ, те еще отморозки. Хотя потом по долгу службы он узнал, что им еще и опосредованно помогала Российская Империя. Но кто помогает этим? Явно не мы, подумал граф, дестабилизировать обстановку можно и другими способами. Александр кое-что выяснил, и теперь его коротенький, на одну страницу, аналитический отчет внимательно изучался Козьмой по его просьбе. Потому что отдел по изучению всего паранормального и сверхъестественного был традиционно в СО ЕИВ, с незапамятных времен, когда и служба называлась по-другому как часть Тайной Канцелярии. Ладно, даем задачу агентуре, пусть ищут Альдуса на территории Франции.

Драбицын пододвинул к себе блокнот с бланками шифртелеграмм.

Глава 15

— Ты готов войти в высший круг посвященных? — строго спросил Козьма, насупив брови.

— Да, готов, учитель! — с трудом сдерживая восторг, сказал Радомир. Как же долго он к этому шел! Несмотря на то, что он был потомственным волхвом и волшба давалась ему без особого труда стать одним из посвященных было нелегко, очень нелегко. Для начала надо было, чтобы освободилось место в Круге, а это было непросто — волхвы жили долго, очень долго, в отличие от обычных людей. По крайней мере каждому из них было несколько сотен лет, что кажется нереальным… До тех пор, пока не столкнешься со славянской волшбой. Сила Рода, сила Круга была непредставимой для непосвященного. И Радомир, которому очень хотелось стать одним из Тех, прилагал к этому огромные усилия. Постоянное совершенствование в духовных практиках, постоянные усилия позволили ему занять место возле Козьмы, стать одним из лучших и доверенных его учеников. Однако место во внутреннем Круге не освобождалось, никак. И Радомир решил поспособствовать этому.

Из доступных был Кресислав. Ну и что, что он волхв высшей ступени посвящения? Слишком самонадеян, вот что. Ездит без охраны, да и живет тоже один, постоянно на виду, постоянно доступен — бери, не хочу! Конечно, взять его голыми руками не удалось бы, слишком силен господин советник. Но если обратиться за помощью…

О возрождении культа Рогатого Бога Радомир узнал по некоторым отрывкам из разговоров Козьмы с остальными. Волхвы пока терпели эту нечисть, по большей части потому, что их и Российской Империи она не касалась — в традиционном консервативном нормальном и здоровом обществе подобные религиозно-сексуальные отклонения не приветствовались. Углубившись в источники по данному вопросу, как серьезные, так и мусор вроде «Сатанинской библии», он с удивлением заметил разницу между чтивом для быдла, любящим группенсекс под травку от реальных действий настоящих скрытых последователей Рогатого Бога. Его и Триединую богиню использовали только как публичную символику для последователей из плебса, а вот кто стоял за настоящими — было непонятно. Неужели сам Чернобог решил выбраться из своего Кощного царства и подчинить себе цивилизацию, заняв место христианского бога? В любом случае истинного положения дел не знали ни волхвы, ни другие священники авраамических религий и других верований. Впрочем, адепты Рогатого почему-то особой ненавистью пылали именно к христианам всех конфессий, попутно истребляя приверженцев остальных богов. Вот тогда-то у Радомира созрел план, как возвыситься среди остальных и с чьей помощью освободить себе место.

По существу, он стал инициативником, сам выйдя на контакт с представителями секты — имея под рукой точные сведения о них, он знал, где и как искать. При первой встрече с господином явно из-за границы, говорившим с характерным немецким акцентом, он изложил некоторые сведения и оставил пару предложений, которые были выслушаны, после чего адепт предложил ему встретиться через неделю, пообещав проинформировать свое руководство. Радомир согласился, попутно отметив про себя, что речь идет не о кучке каких-то сектантов, но о серьезной организованной структуре классом выше, иначе откуда бы здесь взялось загадочное «руководство»? Встреча через неделю была более плодотворной. Да, руководство рассмотрело предложения Радомира. Да, оно согласно помочь ему, но на одном условии — волхв будет работать на них. Нет, ничего экстраординарного делать не надо, в империи тоже, но вот сообщать о интересующей их оперативной информации — надо. А также о некоторых других вещах, вот, господин Радомир, возьмите список интересующих нас вопросов. Ну а мы повысим ваш статус так, чтобы вы смогли войти в Круг посвященных. Вы нас пока интересуете постольку поскольку, но, когда мы разберемся с представителями других религий в Империи, тогда мы доберемся и до последователей вашей малочисленной, но опасной для нас старославянской веры, к некоторым адептам которой прислушивается сам Государь Император. И вы нам в этом поможете. Так что будем на связи.

Так и стал Радомир чужим среди своих. И работал довольно успешно, особенно в последнее время — то сдаст место собрания Круга, то об участии венедов в охоте на секту Рогатого, то об интересах католической церкви… Другое дело, что не о всех делах он был осведомлен, и многое проходило мимо него. Но вот когда он войдет в Круг…

— Ну так что, собирайся и поехали! — кивнул Козьма.

Радомир с радостью последовал за ним.

Такое важное событие, как это, нельзя было провести обычной рутинной встречей в Ляди. Поэтому Козьма с Радомиром лично проследовали к капищу в Яви, где собирались лично все члены Круга, только вот на этот раз под надежной охраной из витязей. Впрочем, витязи выглядели как обычные люди — так же одетые по современной моде, так же ничем не отличающиеся от обывателей. Разницу невооруженным глазом, если не владеешь волховским зрением, не заметить. Разве только то, что у каждого ножны на поясе — витязи практически не пользовались огнестрельным оружием, при работе на ускорении оно попросту бесполезно.

Радомир с трепетом в душе глядел на открывающиеся ворота древнего капища. Это была его мечта на протяжении всей жизни, цель, к которой он шел, невзирая на средства. Козьма кивнул, и пропустил Радомира вперед, к очагу в центре, горевшему ярким огнем. Затем не торопясь прошел на свое место под идолом и сел на землю.

— Итак, братия и сестра, предлагаю вам рассмотреть кандидата на место девятого члена нашего круга, — торжественно сказал Козьма. Прошу высказываться.

— Требуется испытание, — сказал Перемышль, сидевший одесную.

— Прошу, — кивнул Козьма.

Всемира кивнула, и проведя рукой, вызвала волну любви и нежности, окутавшую Радомира. Тот, даже не двигаясь, развеял ее чары, презрительно скривившись — ну видно уже, что тетка не первой свежести, даже поры на лице. Сколько ей на самом деле — Кощей ее знает, выглядит на тридцать пять или чуть побольше. У Радомира даже не шелохнулось на ее прелести.

— Он точно не скопец? — спросила у Козьмы Всемира.

— Да вроде полноценный муж.

Всемира разочарованно нахмурилась. Силен ученик волхва, силен. Сопротивляться ее чарам мог только тот, кто не был мужчиной или, как в этом случае, довольно сильный волхв.

— У меня нет возражений.

Тревзор атаковал неожиданно. Кощная Потвора была сильной, и направленной на стогну Середце. Радомир лишь отбил большую часть удара, почувствовав неприятный укол в груди, загудел и восстановил форму оболок, на который пришелся удар Тревзора.

— Силен, — одобрительно сказал Тревзор. — Не возражаю.

И тут же Остросмысл сотворил сильнейший морок, окутавший тело Радомира огнем, причем ощущения соответствовали мороку. Радомир лишь убедил себя, что это всего лишь иллюзия, мысленно укрепив оболок в районе Чела. И иллюзия пропала, схлынула, а тело вновь ощутило ночную прохладу и жар, исходивший от горящего очага.

— Одобряю, — хмыкнул Остросмысл.

— Посмотрим! — Божетех кинул сильное заклинание подчинения, но Радомир даже не моргнул глазом, лишь еще больше подкачав Чело. Ну кривляется перед ним дяденька и кривляется, это действует на обычное быдло, а он-то волхв.

— Ну что я могу сказать, — вздохнул Божетех, так и не добившийся успеха. — С моей стороны возражений нет.

Остальные молчали. Что толку мучать кандидата, если он уже показал свою силу? Ну метнет в него Светолик огненный шар, так ненароком и капище можно подпалить, и лесу достанется. А от взгляда Ведазара он легко может и закрыться, заклинания разума на него не действуют.

— Я так понимаю, ни у кого возражений нет? — Козьма обвел взглядом присутствующих, в его глазах плясали языки пламени костра. — И теперь слово за мной?

Радомир внутри ликовал. Наконец-то это свершится и он станет одним из них.

— Мой ответ — нет! — твердо сказал Козьма.

Радомир бы упал, как громом пораженный, если бы его тело ему повиновалось. Но вот в чем проблема — это уже не было испытанием, оболок трещал, проломленный во многих местах, все восемь волхвов контролировали все его стогны, управляя телом физическим. Это засада, они все знали, с горечью подумал Радомир.

— Ведазар, считай его мысли, — Козьма выразительно посмотрел на волхва.

Радомир почувствовал, как в его голове, вызывая дикую головную боль, копалась чужая воля, вытаскивая воспоминания и ощущения. Это, казалось, продолжалось вечность, но наконец боль отхлынула, и совершенно измученный Радомир почувствовал полное опустошение.

— Твое слово, Ведазар.

— Виновен, — спокойно сказал тот. — Факт черной волшбы, сговор с врагом, измена вере.

— За измену и сговор с врагом, а также за организацию убийства члена высшего Круга, бывший волхв Радомир приговаривается к смерти и вечному проклятию. Да будет он проклят во веки веков!

Козьма обнажил свой меч, покрытый чернотой, не имеющей цвета — Кощная Потвора для смерти души, поглощающий душу без остатка, не дающей ей уйти в Навь.

— Прощай, Радомир! — Козьма взмахнул мечом, и отрубленная голова, пару раз подпрыгнув как мячик, скатилась к его ногам. Одновременно клинок изменил цвет, стал обычным, пропала пугающая чернота бездны.

— Ну и зачем был этот спектакль, Ярый? — спросила Всемира, поднимаясь на ноги и отряхивая джинсы. — Ведь ты и так об этом знал, даже нас просил подыграть. Сопляк как ни пыжился, был слаб, до Кресислава, да и любого из нас ему еще пыхтеть и пыхтеть.

— Я должен был убедиться, — сказал Козьма. — В конце концов, ты сама знаешь, предательство среди волхвов — это нонсенс. И ладно бы, переманил бы его на свою сторону Чернобог, но сговор с Рогатыми и убийство Кресислава? Я такого близко не помню. И главное, за что? Чтобы утолить свою гордыню и самолюбие?

— Я согласен, — сказал Ведазар. — Многое чего я увидел интересного внутри него. Потом мне нужно будет сесть спокойно и все изложить. Диктофон только возьму или этот новомодный планшет.

— Не мешало бы, — согласно кивнул Козьма. — Сегодня мы все покарали предателя. Спасибо вам, что собрались и помогли мне в этом. А сейчас нас будут ждать непростые времена.

— А вот это ты добавь в питье того, кого хочешь приворожить, — Жизнеслава на глазах изумленной клиентки превратила несколько волос, собранных той у парня, на которого та положила глаз, в черное зернышко. Но вот беда — у него уже была своя зазноба, и дело у них шло к свадьбе. Но клиентка твердо решила, что не отдаст парня другой, пусть для этого надо будет прибегнуть к волшбе. Одна ее подруга посоветовала сходить к ведунье, и так уж расхвалила ее… Отчаявшаяся от неразделенной любви так и сделала. Только вот внешность у ведьмы была нетипичной — клиентка ожидала увидеть старую каргу, сморщенную, и с бородавкой на носу, но с удивлением узрела перед собой красивую молодую женщину в дорогом костюме, с шикарной копной черных волос, собранных в дорогую прическу, больше похожую на старшего приказчика какой-нибудь серьезной компании. Да и кабинет был вполне соответствующий — строгий деловой интерьер, никаких сушеных мышей или лягушек, свисающих с потолка, ступы с метлой тоже не было.

— Заходите, — крикнула та робко заглянувшей клиентке, и затушила сигариллу, наполнившую ароматом помещение, это вместо запаха ладана что ли?

— Я…

— Да вижу, вижу, — снисходительно глянула на нее ведьма. Парня приворожить или разлучницу со свету сжить?

— Парня, — робко сказала клиентка. Как-то быть замешанной в смерти другой ей совсем не хотелось, не до такой же степени? И потом, без приворота парень наверняка погорюет-погорюет, и уйдет к другой, а вот этого ей совсем не хотелось.

Ведьма быстро сделала приворотное зелье — никаких глиняных горшков с непонятными отварами, а просто превращение на глазах волос в зернышко.

Клиентка молча расплатилась ассигнациями — тут явно не любили известность и налоговую отчетность — и поблагодарив от души вышла.

— Иди, иди, дура, — губы ведьмы скривились в усмешке. — Все равно с такой рожей и жопой тебе счастья не видать. Только погибель парню принесешь, но ты же этого и хотела?

Ведьма смела ассигнации в ящик стола. Нет, все-таки хорошо дела шли в столице. А ведь когда-то она бежала из Екатеринодара, затравленная, как зверь волхвами, для которых она была только одним — жертвой. Но те времена давно забылись, быльем поросли. Надо было только раз в тридцать лет менять офисы в разных концах города, чтобы у клиенток — в основном именно сумасбродных пустоголовых баб — не возникало вопросов, почему они становятся со временем старыми и жирными, а ведьма не меняется совсем, оставаясь такой же молодой и красивой. Ведьмы тоже жили долго, как и волхвы — если конечно те, кто на них охотился, не находили их раньше и не решали вопрос продолжительности жизни не в их пользу.

Ведьма закинула свои безупречные точеные ножки одна на другую, и потянулась к сигарному ящику, как вдруг дверь широко распахнулась. Ведьма вдруг поняла, что оцепенела, увидела деформацию своего оболока… На это способны были немногие. Она глянула на вошедшего и глаза ее широко распахнулись от ужаса.

— Ты?

— Ага, — довольно сказал Козьма, и пройдя от двери сел на стул напротив нее. — Узнала, я вижу. Жизнеслава, говоришь?

Он взял ее визитки и умехнулся.

— Что же не написала «Черновида»? Потомственная черная ведьма из екатеринодарского ковена?

— Зачем ты здесь? За мной?

— Угадала, — усмехнулся Козьма. — Но вот только я еще не решил, отправить мне твою душу в Навь, где может ты и сможешь когда-нибудь переродиться, или просто уничтожить ее. Совсем.

— Что ты хочешь? — прошептали губы ведьмы.

— Да есть у меня к тебе несколько вопросов, — с напускной скукой сказал Козьма. — Отвечаешь — просто убью, молчишь — убью и душу. Сомневаешься?

— Нет, — прошептала ведьма, и глаза ее сузились до размеров точки. Это был Ярый, который сотню лет назад уничтожил их ковен, ее мать и сестер, занимавшихся черной волшбой. — Спрашивай!

— Ну вот и славно, — с улыбкой сказал Козьма и хлопнул себя по колену. Итак…

— Что? Запоминаю. Все ясно. Отбой.

Взгляды четырех пар глаз вопросительно скрестились на мне.

— Нашли. И скрывается он в Орлеане, — на самом деле, в его окрестностях, но папистам этого знать не требуется. Они союзники временные, и об их истинных целях никто не ведает, по крайней мере к таким в бане нельзя задом поворачиваться.

— Ну что? Отбываем? — Марко спросил меня, как врио командира нашей уж очень разношерстной группы.

— Отбываем. Только рассредоточившись и разными маршрутами.

— Зачем? — Марко переглянулся с другими. И этот взгляд мне не очень понравился. Оболок его пошел сполохами — значит задумали что-то плохое. — Вместе проще.

— И потом ты будешь объяснять дорожному полицейскому, которого прикрывает блокпост жандармерии, какого хрена пятеро молодых людей делают в одной машине, причем внешность у них явно подкачала и рожи чисто уголовные?

— Ладно, едем порознь. Точка рандеву?

— Я полагал, вы знаете?

— Давайте вашу. У вас же должна быть лежка в Орлеане?

— Церковь Сен-Жан, в деревне Ляфлер, недалеко от Орлеана. Спросишь кюре Жана-Батиста, он проводит, — наконец решился Марко.

— Принято. Встречаемся там ночью, предупредите его, — я поднял свой походный рюкзачок. — И заодно завтра на месте спланируем акцию.

— Сказали бы адрес, мы бы разведали, — ангельским тоном почти пропел Рональдо, только что ресничками как невинная девушка не захлопал.

— И сорвали бы в очередной раз операцию, — сказал я, подумав на самом деле, что не так просты хлопцы, как кажутся. Есть у них своя цель, есть. И ради своей цели они без малейших рефлексий воткнут мне нож в спину — я им не сват, не брат, и не гомосексуальный партнер. — Альдус не дурак и не обычный человек.

Впрочем, что я им это объясняю? Прекрасно сами знают, только прикидываются.

— Может, я все-таки пойду с вами? — спросил Марко.

— А что, — остановился я. — Это мысль! Только косметики на рожу наложи и губы накрась, сойдем за двух голубков. Ажаны их не проверяют, брезгуют. Пошли!

Марко сплюнул на пол. Ну а как ты хотел? Кому сейчас легко? Я принял его плевок за знак отказа, и вышел, закрыв за собой дверь.

Хорошо-то как на улице! И не подумаешь, что для кого-то настало время умирать. Хотя может и не хочется, а надо.

Ну и как мне теперь попасть в Орлеан, не вызывая подозрений? Поеду на автобусе, их меньше трясут. Я зашел в камеру хранения, и выгреб комплект одежды, больше подходящий подростку. Самое оно, меньше всего подозрений вызовет белый подросток, без особых примет, беззаботно ведущий себя. Переоделся в переулке, на радость клошарам — вот кому-то свезло так свезло — а после, пройдя по улице, огляделся в витрину. Да вполне нормально, наложить еще на морду морок, так вообще. Ну а теперь на автобусную станцию!

На станции Руан я сел на автобус Гавр-Руан-Париж — прямого сообщения с Орлеаном здесь не было, как я успел убедиться — смешного перевозчика «Блаблабас» — для моего уха это звучало довольно весело. Красно-бело-синий, похожий из-за зеркал заднего вида на большого кузнечика. Ехать предстояло два часа, я зарядил в рот бабл-гам, и, усердно жуя жвачку, всунув наушники в уши, как и все современные подростки, изредка поглядывал в окно на проносящиеся мимо сельские пейзажи. Нафиг мне путешествовать в компании сомнительных типов, я сам себе компания, и еще более сомнительная..

Вопреки всяким там усилениям нас ни разу не остановили ни полицейские, ни жандармы — видимо, волна беспокойства сошла на нет, а поцы тоже ведь не железные. Так что я без приключений добрался себе до городу Парижу, а конкретнее до станции Париж Ибис Клиши Батиньоль, или как я услышал в динамике Парибисклишибетиньоль, язык сломаешь! Как Франция могла стать одной из ведущих мировых империй с таким языком — ума не приложу. У них и слышится не так как пишется, а произносится вообще по-дурацки, я вспомнил тщетные попытки овладения азами французского, которые закончились через полчаса уверенностью, что это точно не мое. Но это личное мнение, миллионы французов и негров со мной не согласятся.

Ну ладно, это все лирическо-лингвистические отступления. Дальше мне предстояло двигаться исключительно по железной дороге. Хорошо, все рядом! Прошел двести метров до Порт де Клиши, проехал полчаса на поезде до станции Аустерлиц, еще полкило пешочком до уже Пари Аустерлиц и еще часок на синеньком пригородном поезде до Орлеана — да, вся Европа уместится в одной-двух губерниях Российской Империи, где расстояния — действительно расстояния, а поезда дальнего следования могут идти больше недели.

Все, я на месте. Зато прибыл гарантированно раньше, чем мои непутевые союзнички из головорезов. А зачем мне это надо? А затем, что я иногда пятой точкой чувствую, хоть и не гомик, когда меня хотят поиметь. А у папистов это довольно четко прослеживалось.

И вот точно, так оно и было. Пользуясь превосходством во времени, я успел не только экипироваться, но и найти этот приход. А вот тут я оборудовал наблюдательный пункт и стал ждать — нафиг мне нужен этот кюре? Вон, поливает цветочки на клумбе, светя лысиной, а потом, наверное, к вечерней мессе будет готовиться.

И вот тут-то и явились наши голубчики. Гнали, наверное, во весь опор. И хватило же ума припереться вчетвером на одной машине, как только их жандармы не тормознули! Хотя, судя по времени, они добирались сюда кружным путем. А выйдя из машины и переговорив с кюре, они стали готовиться. Переоделись в камуфляж, двое с оружием пошли в церковь, один засел недалеко от дороги, а последний, наш снайпер Марко, заспешил к заранее намеченному мной пригорку, который и я бы использовал, как снайперскую лежку.

Ну и считаем теперь, на кого же они объявили охоту? Уж явно не на Альдуса, который по всем моим прикидкам, был сейчас километрах в двадцати-тридцати отсюда. Карты на стол, господа. И действовать придется быстро, по всем их прикидкам я вот-вот должен появиться, они прождут максимум до утра и поймут, что их поимели. Ну вот только я не настолько беспечен, чтобы бегать потом по всей Европе, таща за собой хвост из профессиональных убийц. Так что извините, господа, но вам придется умереть, ничего личного, это бизнес такой, в котором вы тоже как бы не новички.

Я бесшумно заскользил в траве по заранее разведанной тропке, ведущей на холм. А где же наш Марко? Умно, хорошо замаскировался, даже сеточкой Гилли накинулся. Только вот для моего волховского зрения это все — детские игрушки. А вот теперь проверим, насколько я бесшумно двигаюсь…

Марко лежал с винтовкой на сошках, смотря поверх оптического прицела на вход в церковь. Ну вы меня совсем за дурака держите, ребята.

— Ку-ку, — громко сказал я, и перешел на ускорение. Марко резко, как он считал, повернулся на спину с ножом в руке, и тут же ему прилетел в лоб мощный удар каблуком «Мародера». Да, над реакцией вам надо поработать, что мне на руку — паписты были слабее «янычар» Герры, двигались медленнее и с большим трудом. Я снял с него амуницию и качественно упаковал нашего бывшего снайпера — или бывшего нашего, как правильнее? В любом случае, вне зависимости от лингвистических особенностей, никуда он не денется, главное, как и в продажах — правильная упаковка.

Так, ну что, снимем дозорного? Вот еще одна слабая точка кажущейся неуязвимости характерников и иже с ними — их можно застать врасплох, не будешь же все время жечь энергетику на ускорении?

Я проверил винтовку Марко — неплохая штучка, «Акьюраси интернешнл», хорошая модель, мне нравилась. Теперь проверим, как она пристреляна. Я выбрал в перекрестье голову дозорного, пытающегося изобразить кочку на обочине, и потянул спуск. Хлоп! Неплохо звучит, примерно как мелкашка, а бьет еще лучше — моментальное облако брызг, и дозорный уткнулся простреленной головой в землю. Шарман, бля, — как говорил когда-то мой бывший командир.

Но это был единственный выстрел — как сигнал «фас» для рвущихся со шлейки собак. На порог церкви выбежал кюре. Ладно, что не сделаешь для желающего пораньше встретиться с богом, хотя сильно сомневаюсь, такого, наверное, черти в аду заждались. Хлоп! И кюре с простреленной башкой сломанной куклой повалился на порог церкви, испачкав дверь брызгами из своего затылка.

А вот теперь романтический момент скрытности потерян. Я вскочил с холма, отбросив винтовку, и, петляя как заяц, побежал к церкви. Теперь только кто кого переиграет в прятки, плавно переходящие в фулл-контактные салочки.

Внутрь церкви, беленого прямоугольного здания с острой крышей, я входить пока не стал, там меня ждут с распростертыми объятьями. Что здесь надо сделать? Правильно, уменьшить количество дверей и окон, в простреливаемой коробке прятаться будет труднее. Хорошо, что в разгрузке у Марко были гранаты, до боли знакомые M67. Против двоих оставшихся противников они вряд ли мне помогут, а вот вынести двустворчатую дверь и стекла — вполне. Другое дело, что пока они на такой скорости сработают, я десяток кругов вокруг этой халупы нарежу.

Выдернув из обеих гранат кольца, я положил их на невысокое крылечко по одной около каждой створки. Время текло медленно, поэтому рычаги даже и не шевельнулись, переваривая отсутствие стопора в своем темпе. Где же прячутся эти уроды?

Я, пригибаясь, начал обходить окна, аккуратно заглядывая под острым углом в каждое. Первое — нет, никого не видно, только ряды пустых церковных скамей для прихожан. Перебежал пригибаясь, заглянул во второе — то же самое. А вот в третьем было заметно шевеление. И сразу — треск, в обычном темпе это был бы «бзынь» стекла. Окно разлетелось брызгами, и медленно, словно нарушая законы гравитации из окна кувырком вылетел один из нападавших. Да, ребята, плохо вас учили — не то что характерники, ребята Герры посмеялись бы, движетесь, как сонные мухи. Пока ниндзя-лайт, а это был Рональдо, летел из окна, я успел, примерившись, нанести ему с десяток ран ножом, так что приземлился на землю уже его труп, истекающий кровью.

Но где же второй? Спрятался и хорошо. Ладно, будем импровизировать. Вон уже и запалы гранат догорают, еле-еле сочась сизым дымком замедлителя…

Хорошо, что я спрятался за угол — ну таких ошибок, как подрыв на собственной гранате я избегал. Уловил отблеск вспышек, а потом мимо меня пронеслась куча осколков, откалывая от стены белое крошево, поднимая каменную пыль. Я дождался окончания свиста железного облака, и нырнул рыбкой в то, что осталось от двери. Приземлился в проходе, и перекатом вышел на колено.

Все-таки сработало! А нечего ждать меня около входа, а теперь тупо разевать рот и пучить глаза, переживая все прелести контузии. Я бросил нож, попав врагу точно в горло. Затем не торопясь подошел к разевающему рот, и вынув нож, махнул им ему по горлу. Вроде все.

Я не стал копаться в вещах кюре, у меня было не так уж много времени, пока кто-нибудь не среагирует, либо ажаны, либо еще кто-нибудь. Хорошо, что церковь стояла на приличном отшибе от села. Ну а теперь у меня оставалось еще одно дело — надо было разобраться с Марко, и вообще понять, какого черта им было надо.

Я подогнал творение местного автопрома, сделанное в уродливых традициях французского постмлятьмодернисткого дизайна колымаг, с формами от укуренного лесоруба, работавшего топором и пилой к холму, и перегрузил Марко в багажник. Ну а теперь ходу, пока местные пейзане не прибежали на звуки гранат и перестрелки.

Километров через двадцать я остановился, съехав в редкий лесок, и выкатил уже начавшего приходить в себя Марко из машины, просто перевалив его через бортик багажника и бросив на землю. Все равно ему кирдык, что уж церемониться.

— Скажешь все — умрешь быстро. Или медленно и болезненно. А это для поддержания разговора, — я вогнал ему нож в ногу. Время для церемоний и пустых разговоров прошло. Тем более, я знал, что они бы сделали со мной в случае их успеха, там порезать на ремни было бы пустяком, легкой разминкой. Человеколюбием ребята Крафта не страдали.

Марко замычал от боли через кляп из его же кепки во рту.

— Ну ты меня понял, — я посмотрел на него, и дернул кепку за козырек.

— Ты сатана, Драбицын! — прокашлявшись, сказал Марко.

— Не угадал, но близко к этому. Давай, колись, у меня времени нет. Зачем вам был нужен я?

— Ты? Да ты нахрен не нужен. Поймали бы и допросили на предмет местонахождения Альдуса.

— И снайперская винтовка у тебя просто так? Для того, чтобы меня поймать?

— Ты слишком быстрый, — он опять закашлялся. — Быстрее нас. А с одной ногой далеко бы не ушел.

— Зачем вам Альдус?

— Не знаю. У меня приказ — тебя допросить и устранить, Альдуса схватить и доставить по адресу.

— Какому?

— Ватикан, Святой Престол — его окровавленные губы сложились в издевательской ухмылке. — Устроит?

Я выстрелил из пистолета с глушителем ему в ногу.

— Ааа, Драбицын, скотина, я правда больше ничего не знаю!

— Следующая пуля — в правую руку. Потом в левую и яйца, — спокойно и по-деловому ответил я. Что у него еще спросить? Явки, пароли и остальное клише из шпионских триллеров? Время нет выяснять. Да и Альдус меня ждет с нетерпением.

— Ну если у тебя нечего больше мне сказать… — я навел ему пистолет в лоб.

— Подожди, дай хоть помолиться! — взмолился он.

— Праведники и так попадают в рай. А прочие гондоны — в ад, — я нажал на спуск, и Марко, дернувшись, затих, глядя невидящими глазами в небо, отлетая, наверное к боссу. Хотя нет, всех их ждет персональный котел с автоподогревом для жарки во фритюре.

Я подобрал гильзы, и сунув их в карман, поспешил к машине — меня ждало сегодня еще одно, и главное, дело.

Глава 16

Альдус боялся, сильно боялся. Иначе бы не закрылся в доме в лесной глуши, не приняв все меры предосторожности. И эти меры безопасности меня сильно напрягали.

Домик был хороший, основательный такой. Одна подъездная дорога, хорошо отслеживаемая и защищенная — почти километр длиной, среди своеобразной зоны безопасности. Любой незваный визитер оказывался как на ладони, а импровизированный КПП должен был задержать гостей на дальних подступах и дать возможность отхода Альдусу по резервному маршруту — вон вертолетная площадка с «Экюреем», сиротливо свесившим лопасти, без экипажа в кабине.

А тех, кто не желал навестить жреца по дороге, а предпочитал двинуть к нему через лесную чащу, ждали многочисленные сюрпризы в виде всевозможных датчиков и ловушек, от фотосенсоров до сигнальных мин. Я, чертыхаясь про себя, пробирался, избегая этих чертовых датчиков, видя их волховским зрением. И, учитывая изобретательность начальника СБ Альдуса или просто его наемников, это было делом непростым и медленным. Как бы то ни было, я все-таки продрался на его левый фланг, рассматривая теперь его без использования оптики — черт его знает, может там какая разновидность «антиснайпера» стоять, уловит отблеск и пульнет лазерным лучом, выжигая сетчатку. А мне глаза дороги как память, впрочем как и остальные части тела.

Кроме того, тут были и магические ловушки, на базе амулетов. Лазерный луч, говорите? Ага, только вот его можно увидеть в ПНВ, а вот магические нити — нет, только волховством. Ну да, типа тех, которые использовались в поисковых амулетах, магические растяжки, так сказать. Поэтому скорость моего передвижения была равна таковой столь любимыми гастрономически аборигенами улиток, бр-р, как можно эту хрень жрать по доброй воле. Да еще и специальные сковородки для них делать, эскарготьерки называются. Так что вышел я к дому уже в темноте, что, впрочем, ни для ПНВ, ни для волхва препятствием не является.

И кто тут у нас есть? С КПП меня не заметят, он довольно далеко, промчусь мимо как вольный ветер. На небольшой водонапорной башне сидит караульный, настолько расслаблен, что даже ходит туда-сюда красная искорка сигареты. Все зависит от того насколько он быстрый, если такой же, как и я, успеет рассмотреть — я никогда не недооценивал противника, поэтому может до сих пор и жив. Ну и ходят возле дома два рыла с автоматами, негромко переговариваясь. Этих придется ликвидировать в первую очередь. Как хорошо, что возле дома нет собак! Они чувствовали своим очередным непонятным науке чувством измененных, и исходили лаем, заходясь чуть ли не в собачьей истерике от ненависти. Вот, кстати, и нам будет на заметку. Не зря же ходят легенды, что кошки и собаки чувствуют призраков, духов и остальную нечисть, которую не видят люди? На гвор они тоже реагировали однозначно.

Значит, первыми гарантированно падут двое патрульных, а потом прилетит курильщику на водонапорке. Я медленно подобрался, чтобы ничего не мешало на пути, и рванул на ускорении, быстро сокращая дистанцию. Нет, здесь мне повезло, фигуры патрульных застыли с открытыми ртами, продолжая вести неспешную беседу. Я только вытянул руку с ножом, но тут вмешался зверь, который уже давно беспокойно ворочался, чувствуя мой адреналин. Оболоки патрульных словно взорвались, разлетевшись разноцветными лоскутами, и оба тела, мгновенно став мертвыми, застыли, чтобы потом, в реальном времени бессильно упасть на траву. Я взмахнул рукой в направлении патрульного на башне, и увидел тот же сполох разлетающихся лоскутов. Зверь вырвался наружу, уже неуправляемый.

Я подбежал к двери дома и рванул ее на себя, выдирая с мясом из петель. А вот и наш дорогой Альдус — у кого еще чернота огромного гвора закрывала половину оболока? Как будто беременный на последнем месяце — так велик был его гвор. Смотри-ка, как его перекосогребило, морда аж исказилась. Но вот проблема — Альдус был так же быстр, как и я.

Альдус взмахнул рукой, и меня как будто окатило сильнейшим ментальным ударом. Да ты, оказывается, еще тот паранорм, на уровне волхвов… Он, наверное, думает, что это меня остановит? Зверь внутри меня лишь фыркнул от тщетности потуг жреца, и зарычал. Альдус испуганно отскочил, и… исчез!

Ну уж нет! Теперь меня вел зверь, и он точно представлял, куда исчез Альдус.

Я оказался под темным небом Ляди. А впереди, метрах в двадцати, если здесь вообще действовали расстояния, маячила уродливая туша демона — вот так здесь выглядел Альдус. Но только вот незадача — он, вместо того, чтобы принять бой, бросился бежать без оглядки от испуга.

— Стой! — заорал я, и рванул за ним по черной в этом призрачном свете жесткой траве.

Я моложе и быстрее, но в этом мире это не играло никакой роли. Мы в междумирье, в котором, как утверждал Козьма, действуют свои законы. Но как Альдус оказался в славянском мире? Вот вопрос.

Альдус добежал до Темного Леса и нырнул между стволов корабельных сосен. Я припустил за ним, но… Где же ты спрятался, гаденыш? Придется искать, но учитывая что я в Ляди новичок… Этого еще не хватало!

— Помочь? — рыкнула возникшая передо мной черная кошачья морда. Я отшатнулся. Опять этот блин Лютый Зверь Междумирья нарисовался, кот Баюн — Не бойся, этот беглец из Нави мне здесь не нужен.

— Помоги, — согласился я, опасливо поглядывая на кота.

И туша ломанулась напролом, я попытался следовать за ним, да куда там! Словно черная ракета просвистела по лесу под треск веток и дикий мяв.

Я выбежал на полянку, огляделся вокруг. Никого. Вдруг раздался треск веток, и на полянку, опасливо озираясь выбежал Альдус.

— Вот так встреча! — сказал я.

Демон опасливо заозирался, собираясь рвануть в кусты, но тут из чащи вылез Баюн, и начал бить хвостом, словно сильно рассердился.

— Ну и что ты хочешь? — жалобно спросил Альдус.

— Тебя, — коротко ответил я. — Ты убил многих, но особенно я тебе выставлю счет за Кресислава.

— Бог выставляет мне счет за волхва? — скривился Альдус.

— Я не бог, — сказал я. Ну уж кто-кто, а был бы я богом…

— А то я не вижу, какую аватару ты себе взял!

Твою же мать, а я за всеми этими половецкими плясками и дебильными скачками не обратил внимания! Точно, то-то я чувствую, что у меня бежать получается легко и быстро.

Во что я превратился в Ляди, я и сам не знаю, но человеком оно не было. Скорее, какой-то рептилией, подобной той, которой стоит памятник в Чиклайо, в Перу. Так вот оно что. Значит человек-игуана, бог Морроп, посредник между мирами живых и мертвых, вот почему я спокойно перехожу в Междумирье, куда соваться всем подряд категорически не рекомендуется.

Я осмотрел себя. Мощные когтистые нижние конечности, руки почти человеческие, но все тело покрыто зеленой чешуйчатой кожей. Морду я свою щупать не стал, я примерно знаю, как сейчас выгляжу — эту зеленую тварь, которая вручила ацтекам того божка, я не забуду до смерти. И когда я разрушил тот артефакт, его часть стала мной, моим зверем. А теперь вот как обернулось.

— А ты кто?

— А какая разница? — хихикнул Альдус. — Я один из верных служителей Его, Бафомета, или Чернобога и Кощея по-вашему. И я не самый сильный, есть сильнее.

— А еще он вероотступник, темный волхв, низвергнутый в Кощное Царство, — прорычал, оскалившись, Баюн. — Об этом он забыл сказать.

— Ты делаешь подсадки своим адептам?

— Я лишь служу своему господину.

— Кончай эту тварь, — Баюн продолжал бить хвостом по бокам, каждый удар — как будто палкой по толстому матрасу.

— Кто за тобой стоит? Кого ты обратил?

— Тебе этого не узнать! — и Альдус бросился на меня.

Как снести демону голову — да очень просто, лапой. Когтистая рука оторвала голову Альдусу, и обезглавленное тело медленно истаяло в воздухе.

— Ну вот, так ничего и не узнал! — обиженно заявил Баюн. — А еще аватара!

— Я не… — попытался возразить я, и тут же оказался в Яви, в доме Альдуса, чье обезглавленное тело лежало сейчас передо мной.

— Ну и какого хрена? — сказал я по-русски. Меня выкинуло обратно. Да может ничего этого и не было, может ментальный удар так подействовал, и я пришиб его, находясь под глюками?

Но что он был мертв, полностью и абсолютно, это точно. Мертвее не бывает. А вот то, что он сказал, меня сильно беспокоило. Что он не один, и что не самый сильный. Если это так, то забот будет полон рот. Ну а пока никого не хватились с КПП, надо по-быстрому провести обыск. Или заняться другими адептами, а потом спокойно и методично выпотрошить здесь все? Ладно, решим…

Я вел вертолет на бреющем, отключив транспондер — какой к черту флайт-план и диспетчерская? Тут побыстрее бы убраться отсюда, и явно не на машине. На радарах меня могут увидеть только военные, и то, если я вот так вот опасно не буду стричь траву лопастями. Содержимое маленького чемоданчика, взятого в доме Альдуса, было настолько ценным, что я примотал к нему скотчем гранату — не в те руки оно попасть было не должно. А вот чтобы попало в те руки, надо еще очень постараться. По крайней мере, летать тоже слишком долго не стоило.

Я посадил вертолет в первой попавшейся лесополосе. Первым делом, конечно, я позвонил Козьме, с которого от моих пояснений мгновенно слетел всякий сон. И запросил я всего-то немного — экстренную эвакуацию.

Ну как обычно — дед выслушал меня, бросил «Жди» и отключился. Учитывая содержимое тайника Альдуса, сюда даже не жалко выслать и парашютно-десантную дивизию, вот только на это никто не пойдет.

Я ласково погладил бок вертолета. Прости, родной, но свое ты отлетал. Нашел в инструментах подходящую железяку, и покопавшись, пробил ему бак — мне совсем не нужно, чтобы его отсюда отгоняли своим ходом. А чтобы уж гарантированно ничего не осталось, засунул ему под лыжи с разных сторон расчекованные гранаты — вдруг кому-то перевезти его захочется?

Оглянулся еще раз на воздушного коня, и, держа чемоданчик, пошел к ближайшей дороге, обозначенной на карте.

Часика через четыре после начала своего марш-броска, когда я уже почти стер ноги и отчаялся поймать попутку, мне позвонил Козьма.

— Париж, Рю де Плесси 48, полдень, — и отключился.

Отлично! Теперь оставалось только добраться до Парижа какую-нибудь сотню километров. Слава богу, страна уже просыпалась, и на шоссе появилось довольно интенсивное движение. Я вышел на обочину шоссе Н20, и стал голосовать машинам, двигающимся на север, в сторону столицы. Лучше всего конечно большегрузы, иногда водилам скучно и они подбирают на дороге путников, если это не запрещено правилами компаний. Но иногда…

— ???? — возле меня остановился потрепанный и знавший лучшие времена старенький «Ситроен».

— Извините, я не говорю по-французски, — виновато сказал я, глядя на водителя, точнее на женщину, сидевшую за рулем.

Возле меня остановилась пожилая монахиня в традиционном для французских монастырей одеянии. Внутренне я воспрял духом — как раз тот типаж, на который мой интеллигентный и скромный вид оказывает наибольшее влияние. А что, я обаяшка, когда хочу быть им!

— Англичанин? — спросила строго монахиня.

— Американец, мэм.

— Куда направляешься?

— В Париж, мэм. Хочу посмотреть на святые места Парижа, — слетело само у меня с языка. А что, в Нотр-Дам де Пари, я бы с удовольствием побывал, если его восстановили после пожара.

Монахиня пару секунд испытующе смотрела на меня, потом кивнула.

— Клади чемодан в багажник, и садись.

Вот тему святых мест я удачно затронул, или неудачно, как смотреть. Сестра Клара из монастыря визитанок на авеню Данфер-Рошро вывалила мне столько информации, что всю дорогу до Парижа я только запоминал, и записывал в смартфон. Параллельно она меня щупала и на предмет религии, но здесь я был в теме. По крайней мере в христианстве точно, а так познания у меня были по всем авраамистическим религиям, ну нравилось когда-то мне все это. Так что, когда сестра убедилась, что имеет дело действительно с разбирающимся в теме веры человеком, она раскрепостилась и стала гораздо более приятным собеседником. Поэтому расстались мы в лучших отношениях, меня на дорогу перекрестили и пожелали, чтобы хранил Господь. Я взаимно и честно пожелал ей того же. Все-таки встречаются чистые и светлые божьи люди среди того дерьма, в котором я барахтался.

Ого! Уже одиннадцать часов утра! Пора спешить. Забив в навигатор место назначения, я взял темп и бодрым шагом направился по зеленой стрелке.

— Вы уверены, что здесь действовал один человек?

— Так точно, сир! — молоденький ажан стоял навытяжку перед человеком в сером плаще.

— Свободны, — бросил комиссар Лефевр.

В доме практически было ничего не тронуто. Кто-то действительно умелый и находящийся в теме, провел профессиональный обыск, не переворачивая все кверху дном. И изъял все ценное, что представляло смертельную опасность для нескольких лиц из верхушки. Пропало содержимое сейфа — а вот там Альдус хранил просто информационную бомбу, в том числе и документы на других вышестоящих членов ковена. Настоящего ковена, а не сборищ мелких сатанистов, которые в свое время поручили организовать и возглавить Альдусу. И сейчас это пропало. А если еще рванет и его страховка на случай убытия в мир иной, к Бафомету? Мерзавец был умен, три страховки его обезвредили, причем объединенными усилиями причастных из сопредельных спецслужб. Но где гарантия, что где три, там нет четырех и больше? Поставить на автоматическую рассылку сообщения с большим информационным пакетом сейчас может даже дворник, не говоря уже о такой параноидальной твари, как Альдус. А то, что тот был тварью, абсолютно точно. Если все во Внутреннем Круге такие… Лефевра передернуло. Да, он был посвященным, но не носителем черного пузыря, ему это было не нужно, как и не нужно Им. По иерархии он был выше Альдуса, болтаясь посередине примерно между ним и членами Внутреннего Круга Триединой. И убирать здесь точно ему.

Он начал осмотр тела Альдуса. Такое впечатление, что здесь поработал какой-то оборотень — оторванная голова жреца была отделена от тела не инструментом, а словно когтистой лапой. Но это могло быть только в двух случаях — либо тут поработал медведь, либо схватка произошла в междумирье, куда Лефевр попасть не мог, вот она, одна из обратных сторон обычной жизни. А еще такое впечатление, что все органы внезапно отказали, как у тех тел, которые он осматривал во дворе или на дороге. Их надо обязательно отвезти к посвященным, чтобы они внимательно исследовали трупы, на которых отсутствовали следы физического воздействия.

В кармане запиликал смартфон.

— Да! — бросил Лефевр в трубку.

— Нашли вертолет, на котором улетел подозреваемый.

— Сейчас выезжаю!

— Э-э, — замялся собеседник. — Там нечего осматривать.

— Как это?

— Ну мы попытались сдвинуть его с места, чтобы погрузить на платформу…

— И?

— И он взорвался. Подозреваемый заминировал вертолет.

— Где были ваши долбаные глаза? И почему собаки кинологов не учуяли?

— Там был разлив топлива. Собаки в данном случае бесполезны.

— Все равно выезжаю.

Это становилось все интереснее и интереснее. Итак, у нас есть некто, обладающий навыками диверсионной работы, способный работать с тонкими мирами и без малейшей рефлексии. А также настолько сильный, что смог одолеть Альдуса голыми руками. Но кто это? После разгрома ковенов в Германии и Франции была информация, что к этому причастны как венеды, так и люди Святого Престола, последняя стычка с которыми и заставила Альдуса залечь на дно. Однако поступила информация, что тот же некто неопознанный уничтожил группу Святого Престола недалеко отсюда, но действовал проще и обычными методами. Кто же это? Надо поднять все дорожные камеры и искать совпадения между двумя точками — где-нибудь, да засветится. Ничего, для высокопоставленного служащего DGSI это проблемой не является. А пока нужно побывать на всех местах преступлений и найти хоть какие-то зацепки. Архив Альдуса не должен уйти из страны и попасть в чужие руки. Слишком много мерзавец собрал информации. Критически важной информации.

Я стоял на углу Рю де Плесси, чувствуя себя не очень уютно. Нет, не от обилия камер и ажанов, совсем наоборот — это граница между девятнадцатым и двадцатым округом, который иначе как «Вавилонвиль» и не называли. Скопище негров, арабов и прочей иноземной чуждой белой когда-то Франции публики, рассадник наркомании, заразы и прочего — далее по списку, довольно длинному и неприятному. Нет, за себя я не опасался, отбиться от толпы гопников с моими талантами не привыкать. А вот выдать этим себя — да.

И тут около меня остановился черный «Рено», видавший виды, но все равно еще довольно приличный.

— Йо, снежок, подь сюды! — черномазая до предела безобразная рожа обратилась ко мне на английском, прямо как в Бронксе.

— Ты мне чтоль? Не ошибся часом?

— Ты же Ник Николс? Тебе тетя Мадлен привет передает!

Все понятно. Хоть привет от «тети Мадлен» меня и не особо успокоил. Я, не выпуская из рук чемодан, аккуратно сел на заднее сиденье.

— Как там моя тетушка поживает?

— Не хворает, и вам того же желает. Все норм?

— Ну да, — один из наших с Мадлен паролей негру известен быть не мог, их мы лично когда-то с ней обговаривали. Ну раз не хворает, значит связному можно доверять. Довольно странному, надо сказать, связному.

Негр врубил какой-то забойный рэп, отчего у меня уши свернулись в трубочку, и тронул машину. А вот дальнейшее мне не понравилось — он как раз поехал в сторону «Вавилонвиля».

— Не ссы, снежок, — усмехнулся он мне, бросив взгляд в зеркало заднего обзора. — Никто тебя здесь не тронет. Я, кстати, Франсуа.

— Очень приятно.

— Если кто-то пристебется, скажи, что ты от Рыжего, Ру, то есть от меня. Мою банду здесь все знают. Но думаю лучше тебе из хаты не выходить, во избежание.

— Я тоже так думаю, — теперь хмыкнул уже я, не представляя, за что можно здоровенного черного лысого негра назвать Рыжим.

Франсуа вел свою колымагу по улицам постапокалиптического Парижа. Как после атомной войны, чесслово. Улицы засраны так, что представить себе трудно. Какие-то оборванные личности, вон даже два негра развели костер в бочке — то ли погреться, то ли что-то пожарить, хрен его знает. Черномазая ребятня стучит мячом по облупленной стенке дома, на углу стоит шалава, предлагая свои увядшие прелести…

— Что-то не вижу арабов…

— А им здесь делать нечего, — опять глянул на меня в зеркало Франсуа. — У них свои кварталы, у нас — свои. И друг друга мы не любим.

— Понятно, — сказал я.

Наконец мы доехали до старого облупленного дома, около которого тусовалось с десяток негров, тоже с откровенно бандитскими рожами.

— Ну что, выгружайся, приехали.

Я покинул машину, кожей ощущая на себе испытующие взгляды. Мой связной вылез из тачки, и тут негров словно подменили, они мгновенно подобрались. Тут хоть статью пиши в ВАКовский журнал — самоорганизация сплоченного коллектива (банды) из отбросов.

Я пошел за Франсуа, вальяжно шагающим по грязной мостовой. Тут уже было не до меня, они подскочили к нему с подобострастным видом и что-то затараторили на французском. Наконец, вдоволь натрещавшись, Франсуа показал им пальцем на меня, и что-то сказал. Негры закивали, и взгляд с враждебного сменили на настороженный.

— Пошли! — Франсуа махнул мне рукой.

Мы вошли в подобострастно распахнутую одним из негров дверь. Ну а что, внутри было не в пример чисто, даже старый паркет выглядел более-менее прилично. Я стал подниматься за связным по крутой широкой лестнице.

— Проходи сюда! — когда мы уже поднялись на третий этаж и вошли в холл, он постучал в большую двустворчатую дверь, отделяющее правое крыло.

Охранник с «АТ» на плече распахнул перед ним дверь, и мы попали внутрь святая святых этой необычной банды.

— Морис, ко мне никого не пускать, понял? — Франсуа взялся за ручку ближней двери.

— Да, мбвана! — чуть ли не вытянулся по стойке «смирно» негр.

Да уж, на обиталище гангстера это не тянуло, скорее, на кабинет управляющего какой-то крупной корпорации. Правда, немного старомодной, кожаные кресла и деревянная мебель напоминали прошлый век. Но все было оригинальное и добротное. И как часть экзотики — на каминной полке стоял здоровый фаллообразный божок с искаженными чертами лица, а за спинкой кресла Франсуа висел большой африканский щит и скрещенные копья.

— Ну, садись, — на чистом русском без малейшего акцента сказал Франсуа. У меня аж челюсть отвисла. — Что так удивлен? Русский — мой родной.

— Понятно, — пробормотал я. Ну негров в России было некоторое количество, но очень, исчезающе мало. Наверное, сын каких-нибудь политэмигрантов, из тех, что искали убежища в Империи. Ну а с такой фактурой только в разведку и идти, где еще может прижиться расово правильный негр, кроме как в своей среде? Хотя этих племен там…

— Я в курсе ваших затруднений. Мне дали приказ организовать тебе передержку в несколько дней, пока не отыщут маршрут эксфильтрации.

— Но здесь? — я сделал жест рукой, как будто бы обводя это место.

— Здесь — самое безопасное место, — ухмыльнулся Франсуа. — Сюда не суются ажаны, и посторонних тут нет. Как и камер наружного наблюдения, которые мои обезьянки сразу же ломают, пробовали их ставить, но потом плюнули на это грязное дело. Тем более, у меня под рукой сотни две бойцов, не думаю, что кто-то сюда сунется свои порядки наводить, мы здесь закон и порядок. А лягушатникам терпеть приходится, они же до жути боятся расовых волнений.

— Понятно.

— Ну вот и хорошо, что понятно. Есть, что передать в Центр?

— Не, — я мотнул головой. — Меня только что.

— Тебя пока нельзя, — вздохнул Франсуа. — Тем более сейчас — тебя будет искать контрразведка. Так что сиди ровно и отдыхай. Апартаменты есть, а там начальство пускай решает, как тебя вытащить. Если что надо — обращайся сразу.

Он кинул мне одноразовый телефон.

— Ну а теперь пойдем, я тебя провожу, — Франсуа встал из-за стола. — Не удивляйся, у твоей комнаты будет охрана, но это не от тебя, а для тебя — есть у нас отморозки, которых хлебом не корми, дай белого прирезать. Я понимаю, что прирезать тебя не удастся, ты сам такой, но во избежание эксцессов не вали никого на глушняк, по ушам можешь дать. А то не хватало мне еще проблем со властью в моей банде. Предъяву кинут, мол ты белого притащил, а он наших братьев порешил. Ну а на самый крайний случай…

Франсуа вытащил из ящика ствола «Беретту».

— Спасибо, у меня есть, — я приподнял подол толстовки. — Да и не люблю я это, как ты говоришь, грязное дело. Нож надежнее.

— Ну, как знаешь. Ладно, пойдем.

Глава 17

Дня три я маялся от безделья. В основном, перечитывал карбонки, которые оказались в сейфе Альдуса. Это была просто бомба. И становилось понятно, что, как и предполагалось, эта игра в сатанистов была всего лишь игрой. Да, все эти ковены были лишь инструментом влияния, мясом, нужным лишь для силовых акций. А все ниточки вели наверх, к тем, кто заказывал музыку. Упоминались лица из руководящей верхушки всего «свободного мира», от САСШ до Японии. Счета, даты, фамилии… И многие знакомые по телерепортажам новостных каналов.

Что было на съемном диске я и не пытался посмотреть, как и включать ноутбук Альдуса — для этого у папы есть форензики, которые гораздо лучше подготовлены и не сотрут все, смогут обойти защиту и расшифровать эти файлы. В конце концов любая лаборатория, бывшая в их распоряжении намного лучше, чем агент-любитель с ноутбуком, валяющийся на кровати в негритянском квартале «Вавилонвиля».

А Франсуа? Ну что, нормальная работа у парня. Конечно, я думаю, не об этом он мечтал, приняв предложение работать во внешней разведке. Но тут куда уж Родина пошлет. Как я уже говорил, многие так и проживают жизнь в жопе мира, занимаясь тихой и неприметной, зачастую непрестижной и неприятной работой. А этот, с его характером, нашел свое место, видимо психологи постарались и подогнали легенду. Организовал свою банду, подмял под себя несколько кварталов, и занялся ослаблением обороноспособности одного из главных европейских противников Империи — банча наркотой, занимаясь контрабандой и незаконными финансовыми операциями. Что хуже для врага — лучше для Империи. Да увольте, какие, нахрен, моральные принципы — все разведки мира делают это, стараясь развалить страну вероятного противника изнутри, белопольтовцы могут идти в задницу стройными рядами. В ход идет все — наркотраффик, купленная на корню оппозиция, организованная преступность… Понемногу, снимая слой за слоем, развалить чужую страну изнутри, не прибегая к атомным бомбардировкам. Даже цветную революцию можно устроить, пользуясь методичками того же Шарпа, которые активно изучают обе стороны — одни, чтобы претворять идеи в жизнь, другие — чтобы организовывать противодействие. А уж про оргпреступность — я помнил, когда в семидесятые в моем мире согласно поправке Джексона-Вэника, в штаты под видом евреев было выслано столько криминальных элементов и воров в законе, что Бруклин начали называть «Бруклинградом», а «Маленькая Одесса» приобрела статус одного из центров организованной преступности. И, спевшись с «Козой Нострой», начала шерстить Нью-Йорк, наводя свои порядки. Разумеется, среди криминала были и разведчики, хотя достоверно известно только о нескольких ренегатах, которые предпочли на новом месте показать средний палец бывшим работодателям из КГБ и ГРУ, и стать одними из самых жестоких мафиози Нового Света, нагибая США и ее правоохранительную систему. Так и здесь я не видел ни малейшего противоречия.

Наконец, на четвертый день, когда я изучил все щели на потолке и выщербины на не особо чистых шпалерах, Франсуа пришел за мной.

— Все, пришло твое время. Собирайся.

Я вопросительно посмотрел на него, подняв левую бровь.

— Сегодня я тебя передаю по инстанции.

— Ну хорошо хоть, что не по этапу, — буркнул я.

— Это не моя работа, — не принял шутки Франсуа.

Собраться мне было делом нескольких минут. Вещей — что на себе и в чемоданчике, да, пожалуй, и все.

В машине Франсуа на заднем сиденье было постелено одеяло.

— Ляг под него, там, куда едем, будут дорожные камеры. Светиться не стоит.

— Разумно.

Я положил чемоданчик в головах, лег на сиденье, и натянул одеяло.

Ехали мы минут двадцать, то убавляя, то ускоряя ход, а также делая резкие повороты. Все-таки «Рено», несмотря на свою внешнюю угребищность из-за формы машина вместительная, я помню, как в моем мире на «Логане» как-то раз мы ехали всемером — шесть взрослых, подросток и еще одна не особо мелкая собака, комфорт относительный, но агрегат выдержал, да и мы тоже.

Потом машина заехала куда-то на малом ходу, преодолев небольшой пандус.

— Все, вылезай! — Франсуа откинул одеяло.

Я пару секунд проморгался, потом поднялся на сиденье.

— Мать моя женщина! — вырвалось у меня. В темном гараже, куда мы заехали, стояло несколько катафалков. Да и запашок еще тот — перебивая запах бензина и смазочного масла в нос шибало формалином. Морг?

— Крематорий, — пояснил Франсуа. — Вылазь, что ли, печка ждать не будет, тут очередь большая.

Тьфу, блин, шутник хренов. Не нравятся мне подобные шуточки, слишком близко по грани хожу.

— Этот? — к нам подошел пожилой мужчина, одетый как типичный кюре.

— Да. Ну а так, как мы говорили. Инструкции вам должны были передать.

— Не беспокойтесь.

— Ладно, — Франсуа подал мне руку. — Удачи.

Я пожал протянутую руку.

— Так, молодой человек, — «кюре» прищурился, оценивая меня, словно снимая мерки. — Пойдемте подберем вам гроб.

— В смысле???

— Вам что, не пришло подтверждение? Тьфу ты, ну конечно же, — он шлепнул себя ладонью по голове. — Совсем забыл!

Ага, забыл ты. Склеротиков в разведке не держат. Скорее всего что-то оценивал и сопоставлял, проверял меня и связника.

— Вот, — кюре протянул мне листок с ладонь, на котором было написана какая-то белиберда. Вроде хаотичные числа и буквы, похожие на ключ активации винды, только гораздо более длинный, тем можно только было вызвать дух Гейтса. А этим…

Все в порядке. Папа не стал мучать меня работе с шифрблокнотом, могло оказаться так, что ни его ни времени для этого не будет. Поэтому заранее заготовленные комбинации, которые знали только он и я, и которые могут быть переданы не только номерной радиостанцией, которые уже почти сошли на нет, но и любым другим способом. Подстава исключалась, только адресат знал, когда и на какой волне принять сообщение. Все было в порядке, мне советовали доверять этому связному.

— Хорошо, — я достал зажигалку и сжег листок. — Пойдемте.

И тут началось. В пустом гараже была подготовлена выставка гробов. Лакированные, деревянные с позолоченными ручками и без… На одну, две и три секции, с разными обивками внутри. Нахрена это покойнику — ума не приложу, ему это сугубо фиолетово. В смысле, уже. Но зато мягкая внутри обивка…

— Ну как, удобно? — склонился надо мной кюре.

— Спасибо, — поежился я, лежа на скользкой ткани. Блин, я же не утырок-гот, которые в гробах спят.

— Нет, этот все-таки маловат, — задумчиво бросил кюре. — Вам же еще груз в ноги класть.

Хорошо я понял, что он имел в виду чемоданчик. А то разное может быть.

— Вот этот будет в самый раз, выставочный экспонат для людей высокого роста, — кюре похлопал по лакированной крышке. — Попробуйте!

Я лег в деревянный ящик. Да, если тут подушки подложить — в самый раз.

— Подходит.

— Ну тогда беритесь за ручки и несем его в фургон — кюре кивнул на черный лакированный «Рено» с нарисованными золотом финтифлюшками по бокам.

Мы засунули ящик в недра фургона.

— Значит так, объясняю. Пункт назначения — Марсель. А дальше инструкции вы получите на месте.

— Ну мне что, все это время в гробу лежать?

— Зачем? Можете выбираться, заколачивать его никто не будет. Только на время проверки на дорогах, да и то, я думаю, что они имеют почтение к мертвым, особенно к погибшим при исполнении служебных обязанностей полицейских, уроженцев Марселя, — кюре сделал неопределенный жест, показав мне на портрет в траурной рамке, на которой красовалась моя улыбающаяся рожа в пилотке французского полицейского. Убей бог, качественно они так сделали фотомонтаж, я бы поклялся, что это я. — Единственное, вам надо отработать подтягивать флаг так, как будто он просто сбился по дороге.

Кюре показал взглядом на валяющийся на лавке фургона сложенное полотнище.

— Ну что, едем? — вздохнул я.

— Не спешите, — притормозил мой вялый энтузиазм кюре. — Полицейские могут попросить и открыть гроб. И как вы думаете, что будет, когда они обнаружат там вполне себе живого и здорового человека?

— Первая реакция — святой Кондратий, вторая — очередь в упор. И что вы предлагаете?

— Пойдемте, покажу.

Кюре усадил меня в уголке перед зеркалом, и начал красить так, как красят покойников. Постепенно моя рожа стала превращаться в подобие зомби. Ну теперь только в «Ночи оживших мертвецов» играть, или каком другом трэшовом ужастике. Кюре или кто он там на самом деле, был мастером. Теперь, глянув в зеркало, я был сам не уверен, что жив, настолько хорошо он меня разукрасил.

— Вот теперь все в порядке, — он удовлетворенно глянул на меня. — Похож.

— Спасибо за сомнительный комплимент, — хмыкнул я.

— Вот теперь прошу.

— Спасибо.

Я влез в лакированный ящик из мореного дуба, а кюре захлопнул две секции из трех, оставляя свободным верхнюю.

— Приятной поездки, — подмигнул он.

— Спасибо, — отозвался я, поудобней устраиваясь на подушке.

Ну и поездочка была, однако! Катафалк был жутко плохо подрессорен, поэтому мой ящик подскакивал на каждой кочке. Время от времени я выбирался со своего скорбного ложа, делал разминку и забирался опять — покойником быть жутко скучно, скажу я вам. Никаких развлечений, лежи себе и разлагайся. Да еще вспомнился навязчивый мотивчик, который преследовал меня почти всю поездку — песенка «Дискотека с улицы морг», группы «Крематорий».

Пару раз нас останавливали, тогда мне приходилось захлопывать крышку, натянув перед этим кое-как флаг. Но внутрь никто не лез, наверное, только приветствие отдавали двумя пальцами, видя гроб, накрытый национальным флагом, и портрет в форме с траурной ленточкой. Никто не мог подумать, что кто-то может пойти на такое кощунство. Ну извините, когда не хочется лежать в этом ящике на постоянку, и не так раскорячишься. В данном случае цинизм уместен, такая работа. А остальное — для антуража.

Вот так, с шутками, прибаутками, напевая про себя веселые песенки мы и оттарабанили восемь часов из Парижа в Марсель, особо не тревожась. После этого — небольшие подготовительные операции. Кюре стер покойницкий грим с моего лица, я переоделся в другую одежду, и выпорхнул из фургона снова живым человеком. Как жить-то хорошо!

А дальше мне предстояла выемка из тайника. Кто бы его не закладывал сильно не старался, действовал хрестоматийно. Когда я получил координаты на спутниковый телефон, то в принципе, знал где искать — где еще можно заложить тайник на шоссе? Ну обочина, но по ней надо пройти с двух сторон, пиная ногами всякий мусор. Или осматривать каждый столб, привлекая этим неизбежное внимание. А есть стандартные места закладок, чтобы не приходилось ломать голову, откуда все это взять. Такие, как дренажные трубы. Вот тут искать особо не пришлось, повезло с первого раза, с первого же конца трубы. Я сунул туда руку, и нашарил небольшой сверток.

Да, а вот теперь все не очень радужно. Документы на катер, и координаты, куда надо попасть в нейтральных водах, выйдя за морскую границу Франции. Да сбрендили они, что ли? Я покрутил в руках оранжевый маячок, из той серии, что выдавались летчикам и еще были в комплекте спасательных шлюпок. Ну ничего не поделаешь, пойдем делать вид, что рыбку ловить будем.

Вье-Пор де Марсель, или Старый порт настолько ощетинился мачтами яхт, что я поначалу растерялся, слишком много тут плавсредств. Поискав по указателям, я все-таки нашел свое место стоянки.

На рыболовную лодку это походило мало. Бывший в употреблении, но довольно в хорошем состоянии красно-белый «Стингрей». Хотя он и терялся на фоне остальных яхт, для моих целей это было самое то. Так я и перелез на палубу с чемоданчиком в одной руке и большим пакетом с антуражем в другой — надо же не вызывать подозрений.

Для начала отвязал концы от кнехтов, а потом усевшись на место, включил мотор. Да, газовать явно не стоит — утробистый ровный рык мотора показывал, что эта посудина сильная и быстрая.

На малом газу я повел катер к выходу из бухты Вье-Пора, глазея по сторонам на стоящие в марине яхты. Попутно сглатывая при этом слюну — некоторые красавицы стоили целого состояния, и состояния не маленького. Эх, ну почему я не яхтсмен? Видимо потому, что рассматриваю средства передвижения исключительно с оперативной точки зрения, только как транспорт. А вот адреналиновые виды спорта у меня желания заняться ими не вызывают — мне и так адреналина по жизни хватает, даже сверх меры.

Вот, наконец, я вышел из гавани, теперь буду идти только под навигатором в ту точку, где меня должны были забрать. Но сначала нужно будет сделать вид, что я вообще-то просто решил побездельничать — у богатых свои причуды, а потихоньку и полегоньку продвигаться к границе территориальных вод.

Слава богу, тот, кто планировал мой отход, позаботился о многом — по крайней мере хорошие рыболовные снасти на борту нашлись. Конечно, это сюр — ловить рыбу с прогулочного катера, но законом не запрещено. Я расставил удочки вдоль борта и закинул пустые лески в воду — на рыбу мне отвлекаться не следовало. Как и на паруса яхт, которых тут было в изобилии, народ любил отдыхать несмотря на закрытие границ. Расположившись на носу позагорать, я заранее открыл бутылку пива и теперь из-под солнечных очков смотрел на катер пограничной охраны, вздымающий белые буруны. Пусть бдят, я даже отсалютовал им бутылкой, правда они вряд ли это заметили. Теперь надо засечь время, когда он появится в той же точке, чтобы выбрать удобное окно для прорыва из территориальных вод. А куда спешить? До заката еще пара часов, темнеет поздно, прорываться будем в сумерки. А пока закатное солнце, соленый морской воздух и ласково плещущаяся о борт вода — прям отдыхал бы и отдыхал! Даже пиво, вынутое из переносного кулера, холодное, истекающее слезами конденсата по темному стеклу бутылки… Как мало, однако, мы умеем радоваться жизни, тем простым вещам, из которых она и состоит? Мы их просто не замечаем.

Дозагорался я до чертиков, и когда постепенно над водной гладью сгустились сумерки, я был уже готов. Не знаю, как меня будут эвакуировать, но маячок я уже включил заранее, чтобы было на что ориентироваться команде эвакуации, пора им уже выдвигаться, пока я дойду до точки рандеву. По моим прикидкам погранцы сейчас должны быть далеко, вот и попробуем поиграть в догонялки.

Я дал малый газ, и постепенно разгоняясь, пошел по дуге к нейтральным водам — пусть теперь гадают, что задумал владелец одиночного катера, мирно ловивший рыбу тире бухавший пиво в почти пограничных водах. Да, скорости этой машинке не занимать — пустой катер летел на воде, как стрела, оставляя за транцем только пенные буруны из-под винтов.

Под противное попискивание аварийного маячка, я правил вслепую, по навигатору. Разумеется на катере сейчас аврал, наверняка сейчас я у них на радаре цель номер один. А если еще у них установлен и пеленгатор, способный засечь мой маячок…

Ну вот и точка рандеву. И — никого. Неужели опять подводная лодка? Да ну, вряд ли. Не в этих водах. Однозначно.

Я глянул в бинокль. Ой, что-то мне это не нравится… Вон уже видно далекие огоньки патрульного катера. А наших — нет. Засунув под рубашку вынутый из чемоданчика пистолет, я вынул оттуда еще и гранату. Сдаваться живым без боя я не собираюсь, а если я правильно понял, меня и живым-то брать не будут, просто расстреляют катер на безопасной для себя дистанции, а потом пройдутся сверху пару раз. При всех моих талантах мне они вряд ли помогут.

И тут загорелись огоньки в небе, довольно близко от поверхности воды. Вот они! И похоже, у меня будет веселое приключение. Я пристегнул чемоданчик наручниками к руке.

Через пару минут рев вертолетных лопастей усилился, и я увидел, как черная туша приближается ко мне. И наконец, разгоняя волны потоком от винтов надо мной завис «Сикорский» с таким родным Андреевским флагом на брюхе.

— Быстрее! — перекрывая рев турбин рявкнули из мегафона. Тут же сверху упал трос с поясом. Пляшущими руками я застегнул эту сбрую на себе, и вертолет дернул меня из катера, даже не выбирая трос.

Над водой раздался отдаленный рев корабельной сирены и зажглась иллюминация, как на елке — патрульный катер в паре миль отсюда включил все свои огни. А я болтался, как известный предмет в проруби, понемногу подтягиваясь на сматываемом лебедкой тросе. Вот уже днище вертолета близко, вот меня хватают несколько пар рук и затаскивают в кабину…

— Ракета! — орет один из моряков.

— Хрен им!

Краем глаза вижу вспышку ПЗРК на палубе катера. Но ракета ведет себя нелогично — вместо того, чтобы воткнуться в турбину, делает пируэт и уносится в сторону. Как раз туда, где остался мой катер. Взрыв! Вспышка от огненного шара озарила сумерки.

— Кого-то ты сильно достал, парень, — оскалился в злой усмешке капитан-поручик в куртке морпеха. — Если бы не «Рычаг», пиши пропало.

— Ну это им повезло, — сказал другой, поправив наушники на голове. — Нападение на ВМФ Империи в нейтральных водах — это серьезный инцидент. Могли бы и ответить.

— Отставить разговорчики! У нас строгий приказ, и мы его выполнили, — чуть повернув голову сказал пилот. — Груз принят на борт.

А я немного передернулся — то ли от летней ночной прохлады, то ли от холодного потока от винтов, то ли просто от нервов.

— Ну хоть скажите, куда мы летим? — спросил я.

— БДК «Граф Перепелицын», слышал о таком? — прокричал мне в ухо морпех. Наушники мне не дали, видимо не полагались.

Ну еще бы, кто не слышал. Серия плавучих аэродромов с большим количеством техники и десанта на борту. Тоже для визитов вежливости к берегам не особо дружелюбных стран. Не авианосцы, конечно, но зато для завоевания плацдарма и зачистки самое оно, в чем убедились на себе некоторые туземные царьки, имевшие неосторожность нападать на суда под имперским триколором.

Сейчас, похоже, визит вежливости проходил в Средиземном море, над которым наш вертолет нарезал винтами небо.

Через полчаса наконец-то мы приземлились. Я похвалил себя за предусмотрительность по поводу маячка, пока сопровождающие вели меня к капитану, прямо в его каюту.

— Оставьте нас, — после рапорта сопровождающих кивнул капитан. — У меня на ваш счет совершенно определенные указания.

— Какие, господин капитан первого ранга?

— Можно просто Александр Федорович, вы же штатский, насколько я понял.

— Хорошо. Так какие?

— Доставить вас и ваш груз как можно более срочно. Ради этого мы даже сменили курс.

Неплохо папА напряг мариманов. Видать, что-то сильно их прижало.

— Каким образом?

— На истребителе когда-нибудь летали?

— Нет, не приходилось, — я аж рот раскрыл.

— Ну вот и полетите. На базу РИФ в Алжире.

— Когда?

— Прямо сейчас, — ответ капитана поставил меня в тупик.

— Ну если надо так надо…

— У меня приказ, — твердо сказал капитан, и снял трубку старомодного телефона с железками, крепившими его видимо при качке. — Господин майор, зайдите пожалуйста ко мне.

Ну а я переминался с ноги на ногу, стоя перед капитанским столом. Видимо, знаменитое флотское гостеприимство на меня не распространялось. Ну или капитан хотел показать, что выбеленная морем и солнцем кость не чета штафиркам от жандармов. Ню-ню. Флотский снобизм был столь же знаменит, как и гостеприимство, значит мне досталось второе. Ладно, как-нибудь перетопчусь. Тем более, ждать пришлось недолго.

— Господин капитан первого ранга, майор Климчук по вашему указанию прибыл! — вошедший в форме морской авиации с синими просветами на флотских погонах лихо приложил руку к козырьку.

— Вот ваш груз, о котором предупреждали.

— К выполнению поставленной задачи готов. Истребитель полностью готов к вылету.

— Выполняйте, — по неуставному кивнул капитан. — Удачи вам, голубчик.

Это уже он мне. И то ли насмешка, то ли просто пожелание, что было в его тоне я так и не понял.

— Ну что, пойдемте? — пилот пропустил меня вперед.

Я еле поспевал за ним, идущим по коридору корабля.

— Летали раньше, я имею в виду не на рейсовых?

— Легкие самолеты и легкие вертолеты. Не пилот, но управлять могу.

— Понятно. Значит, сейчас пройдем краткий курс, что надо делать и не надо делать, а там и полетим.

Мы вошли в комнату предполетной подготовки, наверное, таблички на двери не было. Тут мне Климчук помог облачиться в противоперегрузочный костюм, попутно излагая мне премудрости своего ремесла в изложении «для чайников». Главное, что я понял из его объяснений — сидеть на пятой точке ровно, и ничего не трогать, как в том анекдоте про представителя одной народности.

— Готовы? Прошу, — он сделал приглашающий жест рукой.

Мы вышли на палубу, где уже стоял истребитель, и к его кокпиту была прислонена лесенка.

— Михалыч, все в порядке? — спросил он техника в комбинезоне без знаков раздичия.

— Лично все облазил и проверил, все в норме.

— Ну дай бог, — летчик поплевал через левое плечо. — Помоги пассажиру.

— Сейчас.

— Да ладно, не надо, — стушевался я.

— Надо-не надо, а слушай меня, пассажир! — Михалыч что-то там покопался, и сидеть мне стало во много крат удобнее.

— А теперь ремни… Вы бы, господин хороший, убрали бы свой портфель куда-нибудь, а то не ровен час при катапультировании переломает или башку оторвет.

— Если башку оторвет, пусть так и будет, без него мне не жить и так.

— Ну, хозяин — барин, — Михалыч махнул рукой, и фонарь тесной кабины стал опускаться. Раздался рев, переходящий в свист, и взлетная палуба резко поехала вниз.

— Приготовьтесь, — предупредил меня пилот.

И мы полетели. Как можно управлять таким реактивным зверем — ума не приложу. Вот почему когда-то в детстве хотел быть летчиком, но так им и не стал, думал я, пытаясь сориентироваться, где сейчас находится мой желудок. Перегрузки при резких маневрах, воздушные ямы… Короче, эти полчаса полета я запомню на всю жизнь. И естественно, никакого желания что-нибудь тронуть — тут только вцепиться покрепче, и стиснуть зубы.

На аэродроме назначения меня пришлось вынимать из самолета. Но даже после разоблачения от летного комбинезона и шлема вдохнуть жаркий средиземноморский воздух мне не довелось — меня сразу пересадили на джип, и повезли на другой конец летного поля, где уже стоял готовый к вылету бизнес-джет. Из опознавательных знаков на нем был только трехцветный круг на киле, и больше ничего, даже номера. Ну хоть полечу домой с комфортом…

Комиссар Лефевр мрачно нажал кнопку отбоя. Это был полный провал. Даже несмотря на то, что на смазанной фотографии удалось опознать потенциального убийцу Альдуса, последующие события показали, что он недооценил тех, кто стоял за охотником. Огромную границу Франции невозможно закрыть целиком, всегда остаются какие-то дыры. Если суша и воздух как-то были под контролем, то вот морская граница… Как убийце удалось выбраться из Парижа, где все отсматривалось и отслеживалось было непонятно, зато теперь понятно, кто это был. И инцидент в нейтральных водах лишь показал, что это были русские. Вот теперь все стало на свои места. Подготовка агента, нестандартные ходы и даже помощь в эксфильтрации — стандартный почерк русской разведки. А значит…

Комиссар Лефевр испытал озноб. Знать бы, что в материалах этого урода Альдуса. Если там то, о чем он подозревает, Европу ждут потрясения. А трясти это дерево будет русская разведка. Самая эффективная и безжалостная. Самому бы уцелеть. Поэтому даже разнос с самого верха казался теперь легким и незначительным событием, так, на уровне няни, отчитавшей ребенка. В игру вступили действительно серьезные игроки.

Глава 18

С такой помпой меня еще ни разу не встречали. Видимо, так сопровождали только ВИПов при официальных визитах. Как только мы сели в Левашово, тут же подъехал тяжеловооруженный кортеж из двух бронированных «Руссо-Балтов» и одного «Фалькатуса» — я на мгновение почувствовал гордость. Разумеется, все это не только и в общем-то не столько из-за меня, я тут был только приложением к архиву Альдуса, и до тех пор, пока я не сдам его лично отцу, он будет под моей защитой и охраной.

Как только я влез в средний джип, «Фалькатус» включил мигалки, и, порыкивая спецсигналом, поехал к выезду с летного поля, возглавляя нашу небольшую кавалькаду.

Мы летели через весь Питер, заставляя встречных и попутных притормаживать и прижиматься к обочине — сияющая как новогодняя елка колонна с броневиком во главе заставляла вызывать уважение. Таким макаром мы доехали до здания СБ, где охрана ЕИВ взяла меня в коробочку, и сопроводила внутрь.

Ох и тяжкая эта работа, карабкаться по лестницам до этажа, где сидело руководство — в подобных ситуациях пользоваться лифтом запрещается, он — превосходная ловушка. Но ребятам из СО было не привыкать, они взобрались со мной вверх, даже ни капельки не вспотев — чувствуется школа подготовки Козьмы, любит он из своих подчиненных биороботов делать.

Наконец я распахнул заветную дверь.

— Привет!

— Ну здравствуй, сын! — папА встал из-за стола, еще чуть-чуть, и заключит меня в свои объятия.

Батюшки, к чему такой пафос, сейчас прямо расплачусь. Видать, действительно стареет граф. Или принял любимой шустовской конины на пару вон с тем лощеным господином, выглядевшим так, как будто он только с приема у государя? Может, папА просто на публику играет?

— Кстати, разрешите представиться, князь Горчаков, — испортил романтический момент лощеный господин. Да знаю я, кто ты, не надо держать меня за лоха. Протеже Козьмы, возглавивший сейчас уцелевшее после царственных штормов СО ЕИВ.

— Очень приятно, Ваша Светлость, — кивнул я, сказав вслух другое.

— Привез?

— Вот он, весь его архив, — я водрузил чемоданчик, проделавший столь долгий путь, на стол и отстегнул сам себя от наручников. — Теперь это ваше. Все, пост сдал.

— Граф, раз он у вас на службе не состоит, может я его к себе возьму? Как раз и обойдем запрет непосредственного подчинения? — с неподдельным интересом вивисектора, присматривающегося как лучше вскрыть очередную лягушку, спросил Горчаков. — Грех такого специалиста не использовать.

Все бы вам шуточки да прибауточки, господа хорошие. Ну уж нет.

— Спасибо, Ваша Светлость, вынужден отказаться.

— Не хотите послужить России? — прищурился князь.

— Только этим и занимаюсь, как видите, — я кивнул на добычу.

— Ловушек внутри нет? — спросил Старший, осматривая чемоданчик.

— Я все снял, — я потянул кейс к себе, и открыл замки. — Прошу!

Ну прям как два школьника, списывающие домашку — князь встал за плечом графа, листающего документы.

— Электронику я не трогал, пусть ваши специалисты сами этим займутся, — уточнил я. — Они это лучше сделают.

— Сейчас же отдам распоряжения, — рассеянно кивнул граф, впившись глазами в очередной документ.

Воцарилось молчание, прерываемое лишь шелестом перелистываемых страниц.

— Ну а мне, наконец, что делать?

— Езжай домой, отоспись да с женой встреться, — так же рассеянно ответил граф.

— Я распоряжусь, — оторвался от подглядывания из-за плеча Горчаков. — Вас подбросят до дома.

— Честь имею, господа! — кивнул я, и потихоньку вышел из кабинета. Чувствую, на радостях папА с Горчаковым нажрутся, такую конфетку, даже конфетищу я им притащил. Как и всей Российской Империи. Ну а мне действительно пора домой. Свое дело я сделал, пускай теперь СБ невер слип. Я чувствую, что бдение над документами затянется на несколько суток, не зря же у папы отдельный хозблок за дверью в торце кабинета — гостевые апартаменты со всеми удобствами для спаивания очередных высокопоставленных гостей.

— Только не по газону, — взвыл я, наблюдая через бронестекло «Фалькатуса», как водитель, газанув, развернулся на пятачке перед въездом в наш особняк. Что бывает с дерном, когда по нему прокатываются армейские колеса с грунтозацепами, говорить не надо.

— Виноват, — улыбнулся, показав белоснежные зубы водитель. Ему было весело.

Броневик въехал в распахнутые охраной ворота. Ба, да охраны-то у нас прибавилось.

— Спасибо, — я вылез из машины. И тут же из дверей дома выпорхнула Лизка, повисла на мне, не стесняясь прячущих невольную улыбку охранников. Я поцеловал свою девочку, и подхватив ее, понес на руках в дом под сдавленное гиканье охранников.

— Я так тебя ждала!

— Я знаю, — попытался сказать я, но Лизок приложила пальчик к моим губам.

— Сначала в душ, — строго сказала она.

— Есть! — шутливо отсалютовал я. — Потрешь мне спинку?

— А как же! — с вызовом сказала Лиза.

— Ну тогда в душ! — я снова подхватил ее, и понес в душевую.

Какое это счастье вновь отдыхать на чистых простынях, рядом с любимой женщиной! Я дома. Теперь дома.

— Я не буду никуда не переезжать, — сказала Лизок.

— Ну, как скажешь. Мне и самому здесь нравится, несмотря на то, что…

— Я все проверила, — сказала Лизок. — Не забывай, меня учили с уклоном в ведовство. Все чисто. А то, что здесь погибли ребята…

— Вечная им память. А мы — будем жить.

— Да. Будем.

— Надеюсь, ты развязался по долгам Козьмы?

— Я тоже очень на это надеюсь, — честно сказал я. Хватит мне чужих долгов и забот, надо хоть пожить самому за себя. И может быть, пора уже заводить маленьких Драбицыных-Воронцовых? Закралась у меня уже такая мыслишка…

— Ваше Сиятельство, разрешите?

— Заходи, Сергей, — махнул рукой Драбицын.

Полковник Градов плотно затворил за собой дверь. Граф нахмурился, предчувствуя недоброе — так обычно вел себя Градов, когда дело пахло керосином.

— Мы смогли полностью взломать код на диске Альдуса.

— И?

— Там много интересного, сейчас это все копируется и перешифровывается в трех экземплярах, как вы и велели. Но кое-что, по моему мнению, вам следует узнать первому, перед Горчаковым и Государем императором. Сами почитайте, господин генерал, — Градов подал Драбицыну тонкую папку.

Драбицын исподлобья глянул на полковника, положил перед собой папку…

— Вот так вот, значит? — не удержался, вслух прокомментировал Драбицын. — Этому можно доверять, господин полковник?

— Как и любой другой развединформации, — пожал плечами Градов. Могу только ручаться за то, что эта информация — точно с диска Альдуса. Сам проверял лично. И все признаки за то, что запись подлинная, файл не подменяли.

— Хорошо, спасибо, господин полковник. Папку мне оставьте.

— Разрешите идти, господин генерал?

— Идите.

Граф в очередной раз перечитал содержимое папки. Все выходило не плохо, а очень плохо. И в этом замешан настолько высокий род Империи… Вот только кто из рода и как. В любом случае, действовать надо. А вот планировать операцию придется самому…

— Ну и как я выгляжу? — Лизок вертелась перед зеркалом в который раз.

— Божественно, — в который раз повторил я. Шикарное вечернее платье больше обтягивало и оголяло, чем скрывало.

Приглашение на ужин от младшего из клана, княжича Голицына застало нас врасплох и было полной неожиданностью. Начнем с того, что у нас с этим кланом не было хороших отношений. Начиная с того, что они тогда, в первый мой год приютили Потоцкого-Герру, и вставляли палки в колеса нашей семье. Потом, правда, все переиграли, и отношения перешли в разряд деловых, в том числе и помощь в подавлении мятежа, и реставрации отца на его троне в СБ. Так что деловые партнеры, не более того. Голицыны делали только то, что было выгодно их клану и Империи, и естественно делали это всеми доступными им методами — да как и все, собственно говоря. Чего уж лукавить. Но вот чего-чего, а симпатии, не говоря уж о дружбе, между нами не было. Тем более с Михаилом, наследником, с которым мы всегда были на ножах. Ну и соответственно, получив приглашение, я сначала подумал, что адресат перепутал меня с кем-либо еще. Но ничего не поделать, отказ в таком обществе считался оскорблением, с большим успехом можно было только бросить перчатку в лицо.

Что же этому балбесу реально от меня и Лизка надо? Ну тут фантазия могла развернуться по полной. Наследница Воронцовых и сын начальника СБ, рукопожатный при дворе — да он и сам тоже не промах, Голицыны не были беднее Воронцовых, тут разворачивалась тайная битва гигантов, точнее их возможностей. Я ему точно нахрен не нужен. Хотя и он изображает себя пай-мальчика — по настоянию княгини окончил факультет международных отношений Санкт-Петербургского университета, и уже, однако, третий секретарь посольства в Лондоне. Это минуя все младшие промежуточные должности крутой дипломатической лестницы. Ну что поделать, все-таки их род — один из столпов государства, трудно что ли замолвить словечко за молодого и перспективного, тем более такого? С руками оторвут, с учетом будущих преференций. Не удивлюсь, что через пяток лет он доберется до посольской должности, чему я был бы не очень рад — большого ума я за ним не замечал. А дурак на должности посла в одном из основных государств-противников Российской Империи мог наломать таких дров…

Принимал нас Голицын-младший в одном из небольших гостевых особняков. Небольшой по их меркам, но шикарный по моим. И приглашенных нас было всего двое, с хозяином вместе — трое. Не считая охраны и прислуги, конечно. И тут я понял, зачем я здесь. При обмене приветствиями и рукопожатиями, княжич немного ослабил самоконтроль, и тут я увидел огромный гвор, висящий у него в ауре. Черт! Вот только этого не хватало! Все сразу встало на свои места — Лондон, сектанты, наше приглашение… Мы с Лизком оказались в самой настоящей ловушке.

Ну соблюдал этикет Михаил безукоризненно — видимо, сказалось хорошее обучение на дипфаке и практика в посольстве.

Я, улучив момент, показал Лизку знак «Опасность», моя умница все поняла, лишь на миг прикрыла глаза. Вот за что люблю, что не задает лишних вопросов, а принимает к сведению.

После шикарного и обильного ужина княжич видимо решил, что настало время для разговоров.

— Ну и каковы ваши дальнейшие планы на жизнь, Александр? — Михаил вертел за ножку тонкий бокал с бургундским.

— Пока еще не решил, — я откинулся на спинку стула. — Ищу себя в различных областях.

— Я слышал, вы много времени провели за границей? О ваших путешествиях слагают легенды.

Это кто же обо мне интересно легенды слагает? Большинство моих подвигов и похождений засекречены настолько, что о них знают либо непосредственные участники, либо очень узкий круг посвященных, которых можно пересчитать по пальцам рук.

— Поверьте, княжич, — махнул я рукой. — Это всего лишь легенды, не более того. Ну поездил я немного по свету, посмотрел, как люди живут. Все везде одинаково. Как и у нас, только с поправками на местную специфику.

— Очень интересно! А не встречали ли вы часом каких-нибудь необъяснимых с точки зрения обычного человека явлений? Все-таки есть же магия, это доказано, причем вон те же волхвы вовсю ей пользуются, как и остальные жрецы и шаманы? — княжич аж подался вперед, перегнувшись через стол.

Ага, так я тебе все и рассказал. Большинство и Лизок-то не знает, ей не положено по штату. А уж про волшбу, другие ветви Древа и путешествиях между ними — извини, это уже из разряда государственных и прочих тайн.

— Ну встречал я проявления магии, — пожал я плечами. — По мелочи. Приворот-отворот, порча и прочее. Вампиров не встречал, оборотней тоже. А от всего прочего и от черной магии меня спасает амулет, его и магия не берет.

Я расстегнул ворот рубашки и показал Квадрат Сварога, носимый как талисман, ни от чего он естественно не спасал. Но я, пользуясь магией индейских шаманов, сделал из него хорошую обманку, фонившую в астрале как источник чуждой силы. Как раз на этот случай.

— Как интересно! Можно посмотреть? — с неподдельным интересом возбужденного фетишиста посмотрел на меня княжич.

Я со вздохом, который должен был символизировать творимое мною сейчас святотатство, осторожно снял с шеи амулет, переливающийся в волховском зрении голубыми искорками и время от времени вспыхивающий неоново-синим цветом. Красота, да и только.

— Так вот значит, чем ты обязан силе. Интересно, — княжич уже перешел на «ты». Я сделал Лизок знак «Внимание!». Если следит за моими руками, поняла. — А без нее?

Зажав амулет в кулаке, княжич встал из-за стола, медленно наливаясь силой. И не он один — у слуг, присутствующих в зале и охранников в руках мгновенно оказалось оружие — у кого пистолеты, а у кого и короткие автоматы.

— Что вы себе позволяете, Ваша Светлость? — я вроде бы удивленно и испуганно поднял брови.

— А ничего такого, — сально улыбнулся княжич. — Все, как и должно быть.

— Объяснитесь, княжич. Или получите вызов на дуэль!

— Дуэль? — расхохотался Голицын. — С кем? С мелким волхвишкой, сила которого в финтифлюшке на шнурке. Вы меня уморили, мелочь. Ты, граф безродный, сделал очень плохой поступок, взяв вещь, принадлежавшую нам.

— Вам? Я вроде ничего голицынского не брал.

— Нам — это нам, и род не имеет никакого значения, эта шелуха скоро отпадет. Чуть позже. А вот месть за нарушение наших планов ждать не будет. Зато какая она будет изощренная! Драбицын-младший убивает самого патриарха Голицына, и идет на плаху или каторгу, хотя нет, в живых ты не останешься. Будешь убит охраной после удачного покушения.

— Не много ли на себя берешь? И как ты меня заставишь это сделать?

— Сейчас ты станешь одним из нас. Но ненадолго. Как раз на это время. И никто не сумеет мне помешать!

— Я сумею, — раздался в зале старческий надтреснутый голос, и в зал вошел старый князь Голицын собственной персоной.

Немая сцена, однако длившаяся недолго.

— Ты? Да тебе давно было пора сдохнуть, старикашка ты зассанный! Зато какое удачное стечение обстоятельств! Никуда и ехать не надо, все решится прямо здесь! Ну что, Драбицын, пора!

И князь, сделав шаг ко мне, попытался выбросить эктоплазму, целясь мне в Середце. Ну сам виноват, напросился. И наружу вышел зверь. От сильнейшего ментального удара повалились все, кто был в зале, за исключением нас с Лизком и обоих Голицыных. Моя черная аватара рванулась к княжичу, и выгрызла его гвор, даже не подавившись, заставив его лицо исказиться от страха и удивления.

Это длилось не более мгновения. Теперь страх и изумление было у Лизка и старого князя, а княжич рухнул на пол. Я подошел к телу, и посмотрел на его ауру, а ауры-то уже и не было. Ее словно разорвали в истаявшие клочья, а княжича словно высосали изнутри.

— Мертв, — я приложил пальцы к шее княжича. — Ваша Светлость, я готов понести…

— Всем лежать! Работает «Перун»! — большие стекла окон брызнули ножами осколков, и в зал влетели бойцы СБ с автоматами наизготовку.

Одна группа сразу же бросилась наверх, на второй этаж, другие мигом рассыпавшись по залу и взяв на прицел лежащих слуг и охрану, вязали их пластиковыми стяжками. Ну как всегда кавалерия немного запоздала. А затем в зал вошел папА собственной персоной, держа пистолет в руке.

— Как я вижу, ты сам обошелся. Впечатляет, — хмыкнул он, пряча пистолет в кобуру и с удовольствием наблюдая картину Репина «Звиздец, приплыли», выложенную телами задержанных на полу.

— Что это было? — глаза Голицына можно было пририсовать любой сове, или той какающей мышке из анекдота — большие и навыкате.

— Это? Это вам привиделось, господа, — папа спокойно стоял посреди зала. — Стресс, нервы, и так далее. У ПТСР глаза велики.

Молодец Старший. Сориентировался в ситуации и сразу навешал дошик на уши. Разумеется, никто в это не поверит, но пусть хоть так.

— Все в порядке, Лизок.

— Ты кто? Ты вообще человек? — ее глаза не уступали по размеру чайным блюдцам из сервиза, стоящего до сих пор на столе.

— Еще как человек!

— Да не человек он, а высший волхв, — втер ей папА, за что я ему был благодарен. Я конечно не высший, но для нее это объяснение сойдет, она себе примерно представляет, на что такие способны. — Новой формации.

— Ваша Светлость, я готов понести любое наказа… — подошел я к Голицыну, но он меня перебил.

— Не нужно, молодой человек, — старик массировал область сердца. Я глянул на его оболок — э, да у него сейчас инфаркт будет! Ну-ка подправим ему немного форму Пузыря и подкачаем стогны. Теперь я умел и это. — У меня нет внука. А тот, чье тело вы видели, это чужой человек. И человек ли вообще. Вы чисты перед кланом Голицыных. Напротив, оказали нам услугу, мы вам должны.

Я промолчал. Ну что тут сказать? С одной стороны — да, а с другой — основная ветвь рода Голицыных теперь прервется, хотя есть еще и младший сын и дочь. А влезть в долги таким способом — увольте, даром не надо.

— Ну что, господа, — обратился к нам папА. — Я думаю, не стоит вам находиться на месте преступления, тем более здесь сейчас будут следственная группа и эксперты криминалисты.

Деликатен отец, слишком деликатен. Это он перед князем Голицыным так распинается, чтобы его старая светлость не включила энцефалопатию от обиды и злости.

— Да-да, господин граф, конечно, — внезапно заторопился старый князь. — Позвольте откланяться, не буду мешать вашим людям. Я пришлю сюда приказчика, пусть поможет в обыске, не церемоньтесь. Делайте, все что положено в таких случаях.

— Э. э, а что делать…

— С телом? — с отвращением взглянул на бывшего внука старик. — На ваше усмотрение. Только прошу, никакой огласки.

— Само собой, Ваша Светлость. Будем ждать обращения вашей пресс-службы.

Я хмыкнул про себя. Ну конечно, биг политик. Трагически погиб, хотя нет, что это я, так обычно о самоубийцах пишут. Внезапная кончина, тромб наверное оторвался, или что еще другое напишут — так тоже легендируют тех, кому устраивают нечастный случай. Да и что я за них буду голову ломать? Сами напишут, шакалы пера на содержании у него хорошие.

— Подойди сюда, — поманил меня пальцем папА. — Извини, Лиза, нам сейчас надо перекинуться парой слов.

Я с обреченным видом подошел к отцу.

— Это то, про что говорили волхвы?

— Ага.

— Опасный у тебя талант. Ты что, не мог его по-другому остановить?

— Слушай, а как бы ты остановил его сам? Он паранорм, охрана с десятком стволов, причем тоже паранормы, но низкого уровня. Он меня атаковал, мне пришлось защищаться на энергетическом уровне. Тем более о вашем появлении я и не подозревал. Как вы вообще оказались здесь?

— Вовремя расшифровали диск Альдуса, а мой главный аналитик вычленил из всей информации самого известного из фигурантов. Когда я поехал к Голицыну с этим, он дал санкцию на предварительное задержание внука для дальнейшего разбирательства, хотя ему очень сильно это не понравилось. А дальше — сам понимаешь, я узнал, где сейчас Михаил. И тут мне докладывают, из вашей охраны, кстати, что ваши светлейшие головы поехали на званый ужин к княжичу. Ну и как следствие, я поднимаю «Перун», тут навязался этот старпер хренов со своим «разговором начистоту», ну и мы запустили его, как приманку, чтобы понял, что никто ни за что никого не задерживает. Сам знаешь, насколько обидчивы и подозрительны Голицыны, он бы никакой оперативной записи не поверил бы. Тем более, если сразу вызовут на опознание трупа, чего я и опасался.

— Мне теперь еще с Лизкой объясняться…

— Твоя жена — твои проблемы. Разберетесь, — махнул рукой папА. — Вас подкинуть?

— Да, пожалуй. Только не на броневике, они мне весь газон опять разворотят.

— Твой газон… — опять начал папа.

— …мои проблемы, я понял. Этот анекдот про проблемы, по-моему, я тебе и рассказал.

— Про графа, его жену и горничную? Да. Так что брысь с места преступления, точнее несчастного случая, пока я тебя подозреваемым не сделал. Протокол опроса свидетеля сам нарисуешь, только чтобы прокатил у обычного следака, никакой мистики и покушения, не надо народ возбуждать. Понял?

— Понял. Внезапно во время беседы за столом князя хватил святой Кондратий, или чем-то подавился. Автоматчиков и вооруженной прислуги не было.

— Ну примерно так, схватываешь на лету. Нам нужно и светлую, мать его, память для наследника рода создать, и сделать вас невиновными. И разумеется, без всякой волшбы. Так что, — папА сделал кому-то знак рукой у входа, — езжайте домой. А протокол жду завтра. Все, уезжайте.

Ну а дома у нас с Лизок был серьезный разговор, и слава богу, закончился он хорошо. По крайней мере, без последствий. Ее очень сильно заинтересовало с ведовской точки зрения, что же я сделал на самом деле, и когда это, черт возьми, я успел стать высшим волхвом? Пришлось наплести с три короба, что вот так вот, случайно, попал под действие одного артефакта и он усилил мои способности. Про зверя я ей не сказал, да и незачем ей это знать, хотя она и видела что-то черное, вышедшее из моего оболока на долю мгновения. Это я списал на свои тайные занятия с Козьмой и Кресиславом Кощной Потворой по программе обучения славянского жреца-воина, и Голицына я приголубил именно ей. А так я вообще белый, местами пушистый и за всякое добро против всякого зла. Не знаю, насколько Лизок мне поверила, но по крайней мере сменила гнев на милость, что было выяснено опытным путем на атласных простынях.

На самом деле, на душе у меня скребли кошки — ничего еще не кончилось. До верхушки Рогатых мы не добрались, уничтожена только внешняя публичная часть секты. Ну проредили мы их, и даже не до конца — насколько мне известно, кроме Германии и Франции в остальных странах ковены пострадали меньше, и при поддержке профильтрованных ими властей, со временем эта зараза возродится. Этой змее нужно рубить хвост по самые уши, и мы только начали его шинковать. Надеюсь, архив Альдуса поможет СБ и СО проредить эту гадость более основательно, а в РИ выжечь с корнем. А еще теперь мне не избавиться никогда от внимания и интимных предложений спецслужб. Они видели, на что я способен. Наверно, мечтают, чтобы я стал со временем клоном Козьмы Ярого, которым до сих пор пугают некоторых непослушных отпрысков в тех местах, где он побывал проездом. Ну уж дудки, работайте сами, вам за это деньги платят. А уж если облажаетесь, и на кону будет жизнь моих близких или существование Империи, тогда я подключусь. Но не раньше. Пока со всеми интимными предложениями идите медитировать на гору Кху Ям, дорогу я покажу. Да и вообще, дайте мне отдохнуть, черт возьми!

Эпилог

— Итак, у нас пока ничего не получается, — лощеный господин, сидящий в кресле, покачал коньяк в боуле, и, поднеся к носу, вдохнул терпкий аромат с нотками солнца и ванили, получаемый выдержкой этого дорогого сорта в бочках лимузенского дуба.

Солнца здесь не было — была глубокая ночь, и промозглость старого замка, в зале которого сидели собеседники, вызывала неприятные ощущения.

— Ключевое слово — «пока», — возразил ему второй, зябко поежившись.

— Меня беспокоит то, что было в архиве Альдуса, — мягко прокатил по небу крохотный глоток ароматной жидкости первый.

— Вам можно не беспокоиться. Если то, что было в трех изъятых страховках Альдуса, то о вас там ни слова. Некоторые из круга засвечены, это да.

— Я надеюсь, вы позаботились об их молчании?

— О троих — да. О других троих позаботились русские.

— Главное, чтобы не успели проболтаться. Вас-то, Наместника, они знают.

— Не успеют. Круг хоть и понес потери, но вновь возродится. Те, о ком Альдус не знал и не мог даже подозревать.

— Будем считать так, — кивнул первый, посмотрев на пляшущие в камине языки пламени поверх бокала, окрашивающие ароматную жидкость в темно-багровый цвет. — И все же, надо будет позаботиться о безопасности. Отнеситесь к этому серьезно. Ну а ваше положение в Кабинете Министров позволит вам это сделать.

— Конечно, не извольте беспокоиться. Все будет сделано.

— Рад это слышать.

Собеседники замолчали, и в этой тишине, царящей в зале были слышны только звуки костра в камине. Огонь продолжал гореть.

Content

Евгений Юллем
Навь
Книга 6

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог