Ричард Мэдли

Сегодня ты особенно прекрасна

Richard Madeley

THE WAY YOU LOOK TONIGHT

Печатается с разрешения автора и литературного агентства Intercontinental Literary Agency Limited.

© Richard Madeley, 2014

© Перевод. Т. Осина, 2018

© Издание на русском языке AST Publishers, 2021

⁂

Посвящаю своей семье

Прелестный ангел, светоч красоты,

Храни вовек волшебные черты!

Готов твердить восторженно и страстно:

Сегодня ты особенно прекрасна.

Пролог

Он смотрел на темный бархат залива, на крошечные кудрявые буруны, родившиеся мощными волнами за тысячу километров к западу от мексиканского берега, а сейчас устало и покорно ложившиеся к его ногам. Без возрождающей силы урагана они с трудом добирались до безмятежных островов Флорида-Кис[1]. И все же, подумал он, в этой жалкой ряби оставалось больше жизни, чем в девушке, чье тело вяло, медленно, размеренно покачивалось на мелководье.

Следовало предъявить себе две претензии. Первая оплошность заключалась в том, что она умерла слишком быстро; гораздо быстрее, чем он предполагал. Виноваты нервы: в конце концов, первый опыт.

А вот второй просчет казался нелепым: несмотря на кропотливую подготовку и даже репетиции неожиданных помех и препятствий, он забыл найти ответ на самый главный вопрос.

Что делать с ножом?

Некоторое время он стоял неподвижно, обдумывая внезапно возникшую проблему, что-то тихо мурлыкая себе под нос и совсем не опасаясь разоблачения. В самый темный час ночи никто не забредет в мангровые заросли.

Решение оказалось настолько очевидным, что он удивился, почему не догадался сразу.

Изо всех сил сжал костяную рукоять ножа и вертикально вонзил длинное узкое лезвие в глаз мертвой девушки. Выбор оказался случайным, но он заметил, что инстинктивно попал в левый. Это будет моим «фирменным знаком» подумал он, вымыл руки в теплой, ласково плещущей воде залива и кивнул на прощание своей первой жертве.

Часть первая

Глава 1

Невероятно! Самолет летел уже сорок минут, однако только сейчас мисс Эрнолд заметила, что забыла в зале ожидания лондонского аэропорта сигареты, а заодно и золотую зажигалку – подарок деда на двадцать первый день рождения.

Она повернулась налево, к иллюминатору, и в отчаянье уткнулась лбом в стекло. Крылья самолета остались сзади, за спиной, но если постараться и изо всех сил вытянуть шею, то можно было увидеть, как сияющими кругами вращаются два огромных пропеллера. Вместе с такими же мощными двигателями по другую сторону фюзеляжа они несли ее в штат Массачусетс с фантастической скоростью в триста пятьдесят миль в час, и все же до Бостона оставалось еще целых одиннадцать часов полета. Нет, без сигарет никак не обойтись; напряжение и так слишком велико. Что ни говори, а летела она впервые.

– Все в порядке, мадам? – осведомилась британская стюардесса: очень молодая, с ярко накрашенными губами, в туфлях на высоких каблуках, в темно-синей форме и крошечной шляпке, показавшейся мисс Эрнолд милой, хотя и глупой. Должно быть, некое подобие пилотки осталось в костюме от стиля милитари, запоздало замененного новым. Трудно представить, что еще недавно бедные девушки одевались так, словно служили в британских военно-воздушных силах. Все четыре стюардессы были одеты одинаково – темно-синий жакет, белая блузка, узкая юбка-карандаш – и, несмотря на экстравагантный головной убор, выглядели шикарно.

– Не совсем, – ответила пассажирка. – Забыла сигареты в зале ожидания и теперь мучаюсь.

Стюардесса сочувственно кивнула.

– Понимаю. Сама только что выкурила одну. Никак не могу работать без никотиновой поддержки. – Она открыла сумочку, достала недавно начатую пачку и вытряхнула несколько сигарет. – Пожалуйста, возьмите мои. Ментоловые; надеюсь, подойдут.

Мисс Эрнолд с благодарностью взяла одну и торопливо сунула в рот.

– Зажигалку тоже забыла, – пробормотала она невнятно.

Стюардесса рассмеялась.

– Что-то подсказывает мне, что вы летите впервые. – Она достала бензиновую зажигалку, нажала на крышку и поднесла дрожащий огонек.

– Спасибо… наконец-то… да, действительно в первый раз. Как вы догадались?

– Главным образом, по выражению лица во время взлета: вы и сами не понимали, страшно вам или интересно.

Стюардесса присела в пустующее кресло у прохода.

– Ужасные шпильки! Забыла удобные туфли и уже едва хожу. А к концу рейса щиколотки распухнут и отекут. – Она тоже закурила. – Нарушаю правила. Нам разрешено курить только во время перерывов, но сегодня в салоне первого класса почти никого нет. – Она показала на ряды широких пустых кресел. – Еще пара пассажиров, да и те уже спят, надвинув на глаза маски. Так что заботиться придется только о вас. К моменту приземления почувствуете себя настоящей королевой. Знаю, что зовут вас мисс С. Эрнолд. Что за имя скрывается за буквой «С»?

– Стелла.

– О! А меня зовут Кассандра. – Стюардесса протянула изящную руку. – Будем знакомы.

– Очень приятно… Кассандра. Кажется, она была греческой богиней и все знала?

– Почти. Только не богиней, а пророчицей. Да, все ее предсказания сбывались. Она предвидела даже падение Трои. Беда в том, что никто не верил ни одному ее слову, и, в конце концов, бедняжка потеряла рассудок.

– В таком случае, лучше не говорите, что мы летим в Америку. Все равно не поверю, и вы сойдете с ума.

Обе засмеялись, а потом некоторое время просто сидели рядом и молча курили. Стелла смотрела в иллюминатор, на расстилавшиеся внизу валлийские долины. А впереди – там, куда летел самолет, мерцал океан.

– Относительно взлета вы не ошиблись, – наконец заговорила Стелла. – Шум немного раздражал. Эти самолеты ужасно ревут на старте, правда?

Стюардесса кивнула.

– Это все из-за пропеллеров. Говорят, новые реактивные лайнеры намного тише и в то же время значительно быстрее. Правда, я на таких еще не летала. – Кассандра посмотрела на Стеллу. – Вы путешествуете одна. Дела в Бостоне?

– Нет. То есть не в Бостоне. Там я не задержусь, сразу поеду в Нортгемптон. Это около часа на машине.

– Нортгемптон? До чего же они любят давать своим городам английские названия, правда? Надеюсь, их Нортгемптон лучше нашего. Однажды ездила туда к парню и больше не хочу. Абсолютная дыра. А что предлагает американский вариант?

Стелла улыбнулась.

– Образование. Собираюсь получить степень доктора философии в колледже Смит.

Ответ произвел должное впечатление.

– О, я много слышала об этом колледже. Должно быть, вы ужасно умная, Стелла. Смит – один из лучших женских университетов Америки, так ведь?

– Да, это правда, – подтвердила Стелла. – Мне очень хотелось попасть именно в Смит; по обмену к нам оттуда приезжала студентка и целый семестр жила со мной в комнате. Судя по ее рассказам, там просто восхитительно. Мне невероятно повезло.

Кассандра посмотрела на нее внимательно и глубоко затянулась.

– Девочка из Оксбриджа[2], не так ли?

– Да, из Кембриджа. Колледж Гертон – тот самый, где училась мама. А теперь преподает там современную политологию. Подобно Смиту, женское царство.

– Наверняка получили диплом первой степени.

Стелла слегка смутилась.

– Как сказать… если честно, то даже не первой, а высшей степени. Мой предмет – психология.

Кассандра воздела руки в шутливом испуге.

– О, господи! Надо срочно прекратить разговор! Должно быть, вы уже и так все обо мне узнали: выведали все секреты, поняли все пороки. Психологи умеют читать человека, как книгу, правда?

Стелла рассмеялась.

– Нет, на самом деле все иначе, поверьте! Да я и не психолог. Только получила диплом по этой дисциплине.

– Хм… что же, допустим. Но все равно, пока не приземлимся в Бостоне, лучше держаться настороже. – Кассандра снова затянулась и взглянула на пассажирку с откровенным любопытством. – И чему же будет посвящена докторская диссертация? Вы наверняка выбрали какую-нибудь потрясающую тему. Сумасшедшие? Убийцы? Знаете, как тот парень в фильме «Психо», вышедшем пару лет назад. Как его звали?

– Норман Бейтс.

– Да, точно! – Кассандра хлопнула в ладоши, и пепел попал на блузку. – Черт… так вот, – продолжила она, осторожно отряхивая одежду, – изучаете что-нибудь подобное?

Стелла неохотно кивнула.

– Вроде того. Да, наверное, так и есть. Собираюсь заняться психопатией. Вот только большинство реальных психопатов совсем не похожи на Нормана Бейтса. К тому же он вдобавок страдал раздвоением личности. Но в жизни психопаты редко убивают. Их определяют по… – Стелла не договорила. – Простите, не хочется вдаваться в терминологию.

Кассандра холодно улыбнулась.

– Не беспокойтесь. Пусть я всего лишь вожу по проходу тележки с едой, однако не безнадежно глупа.

Стелла покраснела.

– Простите, – повторила она смущенно. – Дело в том, что психопаты, как правило, не способны сопереживать – проникать в проблемы другого человека, вступать в эмоциональную связь. Поэтому часто кажутся бесчувственными, даже жестокими.

– Возможно, потому, что они действительно бесчувственны и жестоки, – сухо заметила Кассандра. – На мой взгляд, довольно точное описание Нормана Бейтса. Но почему вас заинтересовала именно эта тема?

Толстый серый занавес, отделяющий салон первого класса от остальной части самолета, быстро раздвинулся. Вошла стюардесса постарше и строго взглянула на коллегу.

– А, вот ты где, Кассандра, – произнесла она деловито. – Нужно срочно идти на кухню. Командир приказал подать обед как можно раньше: через пару часов мы попадем в зону турбулентности. Заметив тревогу Стеллы, она с улыбкой покачала головой. – Повода для волнений нет, мадам. Турбулентность – обычное воздушное явление. Такое же, как качка на море. Мы всего лишь не хотим, чтобы пассажиры расплескали соус и испачкались.

Кассандра уже успела незаметно погасить сигарету во встроенной в подлокотник пепельнице и быстро встала.

– Долг зовет. Не желаете ли что-нибудь выпить перед обедом, мадам? – В присутствии старшей коллеги ее голос зазвучал официально. Видимо, та доводилась Кассандре начальницей.

– Непременно. И если в первом в жизни полете меня ожидает беспокойный вечер, пусть это будет двойная порция джина с тоником.

– Разумеется, мадам.

Стелле показалось, что Кассандра едва заметно ей подмигнула.

Как только стюардессы вышли, она снова посмотрела в иллюминатор.

Теперь уже летели над морем.

После обеда она заснула, а когда открыла глаза, самолет углубился в бескрайнее пространство над Атлантическим океаном. Казалось, он пытался догнать заходящее солнце – почти неподвижный, бледно-красный диск, лениво повисший над горизонтом и неспешно, незаметно погружавшийся в воду. Такого неохотного заката Стелла еще не видела.

Обещанной турбулентности пока ничто не предвещало.

Двое других пассажиров первого класса – средних лет американец со стрижкой «ежик» и в ярком клетчатом пиджаке, а также сидящая через проход от него пожилая дама в экстравагантных очках и шляпке с искусственными вишнями – уже проснулись и что-то старательно писали на обычной в самолетах до прозрачности тонкой голубой бумаге. Стелла открыла сумочку и достала полученное три дня назад письмо из Нортгемптона.

«Дорогая Стелла!

Мечтаем наконец-то встретиться с тобой в четверг. Кажется, что по письмам успели хорошо тебя узнать! Конечно, когда твоя мама жила у нас в прошлом году, во время работы в колледже Смит, она постоянно рассказывала нам о тебе и показывала фотографии. Вы с ней так похожи, что вполне могли бы быть сестрами!

Все здесь очень рады появлению английской студентки. Мы уже придумали, чем тебя занять, но несколько дней на отдых все-таки дадим. Джеб говорит, что во время последнего перелета из Лондона самолет из-за сильного встречного ветра совершил вынужденную посадку в Исландии для заправки. Он утверждает, что ты полетишь на DC7 или чем-то подобном, чтобы пересечь Атлантику. А я ответила, что не способна отличить Дуглас DC7 от вертолета H20!

В любом случае, до начала твоего первого семестра в колледже Смит остается еще пара недель. Можешь жить у нас, сколько захочешь; не спеши переезжать в общежитие. Наш дом на Бэнкрофт-Роуд расположен в двух минутах ходьбы от колледжа, практически через дорогу. Будем рады, если ты останешься у нас на все время учебы.

Стелла, я знаю, ты хочешь сразу начать заниматься, но нужно и немного отдохнуть. Мы с Джебом распрощались с преподаванием на все лето и не намерены возвращаться к работе до последней минуты. Джеб постоянно повторяет, что Смит еще на каникулах. Так и есть, хотя на календаре уже сентябрь. Мы и Сильвия, которая всего лишь на год моложе тебя, с радостью покажем Массачусетс, Мэн и Новую Англию в целом. Продлим лето для дорогой гостьи!

А в это воскресенье собираемся поехать на остров Мартас-Винъярд, где по-прежнему продолжается летний сезон. Все мы приглашены на барбекю на пляже – разумеется, частном. Из авторитетных источников слышала, что среди гостей будут…»

Уже в сотый раз Стелла прочитала перечисленные имена. Голова слегка закружилась. Мысль, что ей удастся встретиться, поздороваться, а может быть, даже поговорить счленами семьи, так небрежно упомянутыми гостеприимной хозяйкой из Нортгемптона… одна лишь мысль об этом волновала и тревожила больше, чем недавний взлет.

В соседнем кресле материализовалась Кассандра.

– Довольны обедом? Что заказали?

– Бефстроганов. Да, очень вкусно. Спасибо.

Стюардесса кивнула на письмо.

– Пишете или читаете?

– Читаю. Это от Рокферов – той семьи, где я буду жить в первое время. И муж, и жена преподают в колледже Смит. В прошлом году мама приезжала читать лекции и останавливалась у них. – Стелла перевернула листок. – Рассказывают о планах на выходные. – Она немного помолчала, словно сомневаясь, но все-таки продолжила: – Кажется, в воскресенье поедем на остров Мартас-Винъярд; приглашены на барбекю на частном пляже.

– Мартас-Винъярд? – переспросила Кассандра изумленно. – Боже мой, дорогая, вы же встретитесь с самыми влиятельными людьми Америки! Это курорт для миллионеров и сильных мира сего. Вот повезло! Уже известно, кто там будет? Из тех, о ком пишут в газетах?

Стелла кивнула.

– Да, моя хозяйка перечислила гостей. О большинстве из них пресса упоминает едва ли не каждый день.

Стюардесса не скрывала откровенного любопытства:

– Так кто же? Кто?

Стелла глубоко вздохнула.

– Наверное, не стоит говорить, но… семья Кеннеди. Роберт Кеннеди, его жена Этель и дети. А если верить письму, – она помахала тонким листком, – вполне возможно, что приедет и брат Бобби, Джон Кеннеди. Сам президент! Вместе с Джеки! Даже не знаю, кого мечтаю увидеть больше – его или ее.

Кассандра долго смотрела неподвижно, не находя слов, и, наконец, восторженно пролепетала:

– С вами я готова лететь даже в Тимбукту!

Глава 2

Стелла жалела, что не успела объяснить Кассандре, почему решила изучать именно психопатию. Хотелось поделиться с молодой стюардессой сокровенными мыслями.

Почти все знакомые удивлялись ее выбору столь сложного пути, особенно для девушки. Психология и психиатрия все еще оставались привилегией мужчин. Однако ситуация менялась, пусть и медленно, а наука о сознании постепенно становилась все более модной. В новом просвещенном десятилетии привычная подозрительность по отношению к «трюкачам» медленно, но верно отступала. Многие молодые люди уже принимали и даже признавали ту самую дисциплину, которую их родители называли не иначе, как колдовством.

Действительно, вышедший в 1960 году фильм Хичкока «Психо» во многом изменил восприятие. Два года назад, когда он появился в кинотеатрах, Стелла оказалась первой в очереди.

Грубое, сумбурное, сенсационное изображение определенных, клинически установленных ментальных состояний показалось ей ложным и даже глупым. Но сейчас, сидя в упрямо прорывающемся сквозь атлантическую тьму самолете, она размышляла о том, что своим спорным фильмом Хичкок коренным образом изменил отношение общества к психиатрии.

Ее собственный интерес к этому сумрачному уголку человеческого сознания не имел ничего общего с модой. С самого детства – а если говорить точнее, то с десяти лет – Стеллу притягивали темные глубины психики.

Задолго до представленного Хичкоком хозяина мотеля, ставшего символом кровавой одержимости, она встретилась с реальным психопатом.

Подобно Бейтсу тот казался обаятельным, вызывал расположение и доверие.

Подобно Бейтсу таил невероятную опасность.

Он был отцом Стеллы.

– Осталось лететь три часа!

Стелла вздрогнула: стюардесса плюхнулась в соседнее кресло.

– Простите, дорогая. Испугала?

– Немного, – призналась Стелла. – Задумалась о своем.

– Расскажете?

Стелла сомневалась. Недавно она где-то читала, что некоторые люди испытывают потребность излить душу совершенно незнакомому человеку во время долгого путешествия, особенно ночью. Кассандра отличалась умом и дружелюбием. К тому же казалась ровесницей. Форма придавала ей некоторую важность, и даже имя звучало символично. Неожиданно Стелла рассмеялась и пробормотала:

– Пророчица и экстренный психоаналитик.

– Еще раз?

– Экстренный психоаналитик, – повторила Стелла более внятно. – Недавно прочитала статью о том, как незнакомые люди в самолетах рассказывают друг другу о самом личном. Так влияет путешествие в неизвестность и то обстоятельство, что в воздухе вы… нигде. Кажется, статья называлась «Экстренная психотерапия во время полета» или что-то в этом роде. Вот я и подумала…

– Что я – ваш доктор! Забавно, если вспомнить, какой у вас диплом… но так и есть: между континентами, на высоте в двадцать тысяч футов люди действительно многое о себе рассказывают. – Кассандра наклонилась и, словно по секрету, пояснила: – Совершенно незнакомые люди нередко открывают душу. Недавно по пути из Нью-Йорка мне пришлось выслушать настоящую исповедь пассажира, который признался, что изменяет жене.

Стелла улыбнулась.

– О, я на такие откровения не способна. У меня даже парня нет, так что изменять некому.

– В таком случае, вся надежда на Джона Кеннеди и воскресное барбекю на пляже. – Девушки дружно рассмеялись.

Стюардесса зажгла две сигареты и одну отдала Стелле.

– Так о чем же вы хотите мне рассказать? Не бойтесь, я умею хранить секреты. Тем более что моим словам все равно никто не верит. Я ведь Кассандра, не забыли? – Она покачала головой.

Стелла молчала. Нет, этого нельзя делать… решение пришло неожиданно.

– Хорошо, – наконец заговорила она. – Вы ведь спросили, почему меня заинтересовала тема именно человеческого сознания… но продолжению беседы помешала начальница. Она ведь начальница, правда?

– Злая ведьма с запада? Еще бы! Всю ночь меня грызет. Говорит, что я нарочно забыла удобные туфли, чтобы щеголять по самолету на каблуках. А мне теперь несколько дней хромать! Но продолжайте. Впервые в жизни я разговариваю с женщиной – психологом или психиатром… не знаю, как это у вас называется.

Стелла вздохнула.

– Я же сказала, что не то и не другое… по крайней мере, пока. Я всего лишь учусь. Но что касается выбора, то, честно говоря, его определил страх.

Стюардесса удобно устроилась в кресле и уютно поджала ноги.

– Правда? И кто же вас так напугал?

– Отец. Точнее, то, каким он был… что делал. – Стелла снова умолкла, сомневаясь. Может быть, все-таки не стоило начинать рассказ?

Однако следующая фраза Кассандры послужила бесспорным сигналом к продолжению.

– А я своего никогда не знала. Он погиб на войне. Еще до моего рождения ушел в море топить германские подводные лодки, но они его потопили раньше.

Стелла взглянула на стюардессу.

– Невероятно! Мой отец тоже погиб на фронте до моего рождения. Служил пилотом истребителя и был сбит над Францией.

Кассандра вскинула тщательно подведенные брови.

– В таком случае, как же он мог вас напугать? Непонятно.

– Дело в том, что на самом деле он не погиб. Действительно исчез, а командование военно-воздушных сил пришло к поспешному выводу: пропал без вести; числится убитым. Он выпрыгнул с парашютом за мгновение до того, как самолет загорелся, и дезертировал: пробрался на юг Франции, как-то там устроился и не давал о себе знать. Долго-долго. В конце концов, мама снова вышла замуж. Судьба распорядилась так, что отчим увез нас в Ниццу.

Стюардесса понимающе кивнула.

– О, догадываюсь! Однажды вы внезапно…

– Внезапно столкнулась с отцом. Да. Вернее, сначала его встретила мама. Между ними… завязался роман. Очень короткий; только до тех пор, пока не стало ясно, что отец – преступник и убийца. Занимался в Ницце жестоким рэкетом.

– Чертовски интересная история, Стелла! Вам бы книгу написать.

– Может быть, когда-нибудь и напишу. Короче говоря, отец начал вымогать у мамы деньги. А когда она не поддалась на шантаж, выследил меня. Я узнала его с первого взгляда.

– Но как? Вы же никогда прежде не встречались! – Внезапно Кассандра приложила палец к губам и встала. – Подождите, Стелла. Не отвечайте, пока не принесу нам обеим выпить. Все это так увлекательно, что без джина с тоником не обойтись.

Она исчезла, а спустя пару минут вернулась с двумя полными стаканами.

– Ваше здоровье. Теперь все в порядке. Продолжайте.

Стелла пригубила терпкий напиток.

– Узнала по фотографии, которая, сколько себя помнила, стояла на столике возле кровати. Мама поставила ее специально: чтобы дочка знала, кто ее отец и как он выглядел. Ах, до чего же он был хорош в военной форме! Сфотографировался за месяц до крушения, но спустя десять лет почти не изменился.

Стюардесса смотрела на пассажирку потрясенно.

– Боже мой! Вы, должно быть, решили, что это призрак!

Стелла коротко рассмеялась.

– Хорош призрак. Негодяй похитил собственную дочь и две недели держал в какой-то ужасной квартире, пока дедушка – мамин отец – не примчался из Лондона с выкупом. После этого отец сразу улетел домой, в Англию, и больше я его не видела.

Стелла отвернулась к иллюминатору и посмотрела в ночную тьму. Молчание затянулось, наконец, Кассандра робко спросила:

– Удивительная история, Стелла, но простите… Не понимаю, каким образом этот страшный человек заставил вас изучать психологию.

Стелла взглянула на стюардессу.

– Непосредственно он, конечно, не заставлял. Но через несколько лет, когда мне исполнилось шестнадцать, мама посадила меня на диван и рассказала все, что знала об отце. О том, как еще до войны он соблазнил ее, ложью и манипуляциями заставил полюбить и выйти замуж… а потом, уже в Ницце, признался, что всегда интересовался исключительно деньгами ее отца. Рассказала о его страшных преступлениях на Ривьере, о злодеяниях и убийствах… он был абсолютным чудовищем. Самым настоящим психопатом. Внешне обаятельным, но пустым и холодным, как лед. Опасным, как бывают опасны только психопаты. И это мой отец. – Стелла прикрыла глаза. – Дело в том, Кассандра, что меня не покидала мысль, что психопатия способна каким-то образом передаваться по наследству. Что я могла перенять ее от отца… и даже от деда. Своего рода психологическая засада с обеих сторон.

Кассандра прищурилась.

– Насчет отца понятно. Но дед? Неужели он тоже психопат?

Стелла решительно покачала головой.

– Нет-нет, ничуть. Чудесный человек. Добрый, щедрый и милый. Но в то же время обладает определенными… качествами. Той ночью, когда он передал выкуп, случилось нечто ужасное, а на рассвете мы уехали из Ниццы. Но простите, больше ничего не могу сказать.

Стараясь успокоить, стюардесса взяла Стеллу за руку и крепко сжала ладонь.

– Конечно. Секреты должны оставаться в семье. Вы уже и так многим поделились. И все же не понимаю вашего страха за себя. – Она улыбнулась. – Поверьте, вы абсолютно в своем уме.

Стелла неуверенно улыбнулась.

– Правда? Откуда такая уверенность? Психопаты, подобные моему отцу, прекрасно умеют скрывать свою истинную природу. Так что не исключено, что я такой же обаятельный убийца, как и он.

– Проклятье! Но закончите свою историю. Почему же вы решили заняться психологией?

Прежде чем ответить, Стелла медленно отпила из своего стакана.

– Я решила, что самый надежный способ избавиться от страхов – противостоять им. Как гласит античное изречение? Познай себя. Чем глубже я погружалась в психологию и в сознание, тем больше убеждалась, что нахожусь в границах пространства, которое условно можно считать нормальным. Разумеется, я не психопат. Но знаете, Кассандра, должна признаться, что я полностью очарована и захвачена этими людьми.

Стелла задумчиво помешала джин серебряной трубочкой, которую Кассандра заботливо опустила в стакан вместе с лимоном и льдом.

– Понимаете, они совсем не похожи на нас, – продолжила она, немного помолчав. – Ничуть, ни капли. Словно создания из параллельного мира. Цель моих занятий в колледже Смит – постараться понять, рождаются ли эти люди психопатами или становятся ими по мере взросления. Где кроется первопричина – в природе или в воспитании?

Кассандра медленно допила свой джин и только после этого заговорила:

– И что же вы думаете сейчас? Что предполагаете?

Стелла покачала головой.

– В науке нет места фантазии. Но если бы можно было позволить себе такую роскошь, то я сказала бы… – Она отвернулась к иллюминатору и, глядя в кромешную тьму, проговорила особенно внятно: – Сказала бы, что они явились прямиком из ада.

Глава 3

Он решил, что изрядно потрепанный фургон «Форд» принадлежит ее парню. Наклейки команды «Майами Долфинс» и куча рыболовных принадлежностей сомнений не оставили: она приехала на машине, принадлежащей мужчине.

Все утро он сторожил ее возле одного из новеньких универсамов «Кей-март», приглядываясь к «персикам». Сколько себя помнил, всегда мысленно называл красоток «персиками». И вот, наконец, увидел, как она остановилась на предназначенной для служащих парковке под зеленым навесом и легко выпрыгнула из кабины.

Он подумал, что выглядит она настоящей студенткой: теннисные туфли, синяя юбка в складку, белая блузка с короткими рукавами. Розовая губная помада и собранные в конский хвост светлые волосы.

Скорее всего, «Кей-март» принял ее на временную работу, на лето. А когда спустя десять минут он вошел в супермаркет, то увидел, что она сидит за одной из касс и улыбается, отсчитывая сдачу.

Дальше следить за ней не составляло труда. Она жила с родителями и братом в бело-розовом деревянном одноэтажном доме с полукруглым выступом, на тихой улице неподалеку от Морского шоссе. Дорога эта вела из Майами, по арочным мостам, соединяющим острова Флорида-Кис, к самой южной точке континентальной части США на последнем из островов, Ки-Уэст.

Проезжая мимо домов, он видел, как между пальмами и увитыми бугенвиллией домами сверкает на солнце океан.

Теперь он знал, что каждый день она ездит на работу на машине брата. Судя по всему, никакого парня у нее не было, она встречалась только с подругами.

Что же, он готов.

В тот день он нарочно встал в очередь к ее кассе, чтобы именно она продала тот нож, который он выбрал специально для нее. Ему казалось, что так будет красивее. Когда же она улыбнулась и спросила, для чего предназначен нож – для рыбалки или охоты, он едва не рассмеялся, но сумел сдержаться, хотя, видит бог, это оказалось нелегко.

Во, второй раз дело пошло значительно лучше, чем в первый. Девушка продержалась в два раза дольше, чем первая жертва, а кричала волнующе громко. По пустынной протоке он заплыл очень далеко, так что бояться было нечего, тем более что украденная лодка оказалась достаточно глубокой, чтобы крики улетали прямиком в ночное небо. Ну, а отчаянный стук пяток о дно тонул в тишине. Никто не смог бы придумать лучше.

А когда все закончилось, только он услышал особую песню – ту самую, которую решил всегда петь напоследок.

Раздражало лишь одно обстоятельство: после первого убийства газеты не сообщили о его «фирменном знаке», но скорее всего, полицейские специально скрыли информацию. Что-то вроде глупой игры в кошки-мышки. Однако на этот раз они наверняка захотят, чтобы все узнали о его «автографе». Он доказывал, что действует не случайный убийца; даже полицейские, несмотря на тупость, это поймут. А о газетах и говорить нечего: журналисты любят смачные подробности.

Да, надо признать, «автограф» получился на редкость убедительным и сильным, хотя на ножи уйдет куча денег. Он покупал только лучшие: чувствовал, что девочки этого заслуживают.

Он в последний раз взглянул на жертву, вылез из лодки и побрел вверх по каналу. Жаль, что потрясающий образ скоро побледнеет, сотрется из памяти.

В следующий раз надо будет обязательно захватить фотоаппарат.

Глава 4

– Это же не машина, профессор Рокфер. Настоящая лодка на колесах.

Женщина, стоявшая рядом со Стеллой на парковке аэропорта Логан, рассмеялась.

– «Линкольн Континентал», дорогая. Гордость и радость Джеба. Особенно после того, как президент Кеннеди месяц назад выбрал такой же для официальных выездов. Согласна, с опущенным верхом он действительно напоминает моторную лодку. Но мы подумали, что в такой прекрасный день по дороге домой тебе захочется ощутить солнце на лице и ветер в волосах.

Джеб Рокфер аккуратно остановил у тротуара сияющий серебром открытый седан. Довольный маневром, с улыбкой соединил большой палец с указательным: «ОК».

– Добро пожаловать в Новую Англию, Стелла, – приветствовал он торжественно. – Садись, дорогая! Знаю, что будет тесно, но как-нибудь поместимся.

– В жизни не видела такой большой машины, – со смехом возразила гостья. – О, господи! Двери даже сзади!

Джеб уже открыл ближайшую дверь.

– Да. Задние сдвигаются вперед. Неплохо, правда? Совсем как в старинных дилижансах. Позволь, возьму чемоданы.

– Спасибо, профессор.

Джеб Рокфер поставил в багажник два чемодана и многозначительно взглянул на жену.

– Тебя она тоже так называет?

– Так и никак иначе, с первой минуты.

– Понятно. – Он помог гостье устроиться на заднем сиденье и сел за руль, а жена привычно заняла место рядом.

– Слушай внимательно, Стелла, – заговорил Рокфер, заводя мотор и выезжая со стоянки. – В нашей с Дороти жизни немного строгих правил, но существует одно неоспоримое, и нарушать его не советую. Отныне и впредь никаких «профессоров». Договорились? Только Джеб и Дороти. Точка. Надеюсь, ты не собираешься обращаться к нашей дочери «мисс Сильвия»?

Стелла артистично изобразила королеву и ответила медленно, с манерным придыханием:

– Нет, думаю, «мисс Рокфер» будет более уместно.

Супруги дружно расхохотались.

– Вот уж настоящее яблоко от яблони! Шутка совсем в духе твоей мамы! – заключил Джеб, отсмеявшись. – Отлично подражаешь, Стелла… Дотти, мы с тобой находимся в присутствии высочайшей особы! На заднем сиденье нашей машины расположилась сама королева Англии! Как ты этому научилась, дорогая?

– Изобразить королеву способен почти каждый, – ответила Стелла, входя во вкус игры. – Ничего сложного, сейчас научу. Что вы вдыхаете?

– То есть?

– Ну же, совсем просто. Что вы вдыхаете?

– Ну ладно… Air (воздух), – ответили оба.

– А что у вас на голове?

– Hair (волосы). – Дороти засмеялась. – Кажется, начинаю понимать, к чему это идет. Не зря же преподаю лингвистику.

– Еще вопрос, – продолжила Стелла. – Лиса прячется в своей…

– Lair (норе)! – радостно закричал Джеб, сворачивая на ведущее из города шоссе.

– Верно. А теперь сложите три слова вместе. Что получилось? Раз, два, три…

– Air-hair-lair!

– Вот так королева произносит «O, hello» (здравствуйте), – пояснила Стелла. – Я же говорила, что совсем просто.

Дороти Рокфер захлопала в ладоши, обернулась и посмотрела на гостью сияющими глазами.

– Знаешь, милая, Сильвия сразу в тебя влюбится.

Удивительно, как свободно она себя чувствовала с едва знакомыми людьми. Конечно, Стелла слышала, что американцы наделены особым талантом легкого, естественного дружелюбия, однако не ожидала, что с самого начала отношения сложатся настолько гладко. Что ни говори, а супруги Рокфер – интеллектуальные, глубокие люди. Дороти читала лекции в колледже Смит, а Джеб писал увесистые, но в то же время отлично продаваемые книги по истории США и считался экспертом по вопросам рабства, Гражданской войны и биографии президента Линкольна.

Оба ничуть не походили на типичных профессоров Кембриджа. Красивую, обаятельную маму Стеллы можно было считать исключением, подтверждающим правило. Абсолютное большинство преподавателей и профессоров держались сухо, одевались однообразно, тускло и скучно. А до чего же важно и тяжеловесно несли свои академические звания, до чего кичились ученостью! Некоторые из преподавателей колледжа Гертон не могли говорить ни о чем другом, кроме своей узкой темы.

«Ходячая говорящая паутина» – так отзывалась о коллегах мама.

Рокферы оказались совсем другими. Прежде всего, оба излучали неотразимое обаяние. Стелла подумала, что назвать Дороти безусловной красавицей трудно, но взгляд она определенно притягивает. Выйдя из багажного отделения в зону прилета, Стелла сразу ее заметила: высокая, стройная, с прекрасно уложенными каштановыми волосами, миссис Рокфер была одета в заправленные в лыжные ботинки свободные черные брюки и черный свитер; темно-зеленую лыжную куртку она сняла и перекинула через плечо. Настоящий секретный агент из голливудского шпионского фильма.

Ее муж почему-то напомнил редактора газеты. Твердый подбородок – несмотря на полдень, уже подернутый щетиной; блестящие короткие черные волосы, классически зачесанные назад и покрытые гелем; кипенно-белая рубашка от личного портного заправлена в тщательно отглаженные серебристо-серые брюки. Такой же пиджак (сняв на красном светофоре, хозяин назвал его курткой), аккуратно сложенный, теперь лежал на заднем сиденье рядом со Стеллой и выглядел почти шелковым. Рукава Джеб закатал до локтей и крепко сжал руль мускулистыми руками. Должно быть, часто и много играет в теннис, подумала гостья.

Внезапно она вспомнила рассказ мамы: в прошлом году, когда та жила у Рокферов, Джеба вдруг пригласили на одну из самых популярных развлекательных программ – «Шоу Эда Салливана».

– Это эстрадное представление, – объяснила Диана, – а совсем не то место, где ожидаешь встретить уважаемого профессора истории. После легкомысленного музыкального номера, где фигурировал Авраам Линкольн, Эд Салливан обратился к Джебу как к знатоку биографии президента. И он – то есть Джеб – держался неподражаемо. Чрезвычайно просто и остроумно. Мы с Дороти сидели дома и смотрели, не отрываясь. Так нервничали, что даже не разбавили виски. Однако напрасно волновались. Когда выступление закончилось, мы протянули бокалы к телевизору и выпили за успех. Помню, как я сказала, что ни один британский профессор ранга ее мужа не смог бы сделать ничего подобного. Можешь представить, что доктор Вудмен из Гертона придет на шоу «Воскресный вечер в лондонском зале “Палладиум”», чтобы поболтать с Брюсом Форсайтом? Трудно вообразить зрелище более странное и невероятное, правда? Совершенно невозможно!

Внезапно «Линкольн» нырнул в глубокую выбоину. Послышался громкий стук и стон подвески. От удивления Стелла негромко вскрикнула.

– Эй, как там, сзади? Все в порядке?

– Да, спасибо. Прошу прощения: немного задумалась. Где мы?

Широким жестом Дороти обвела рукой расстилающиеся по обе стороны дороги возделанные поля.

– Дарованные Богом земли, самый красивый пейзаж во всей Америке. Я родилась здесь, на ферме, так что знаю не понаслышке.

– Да, действительно чудесно, – согласилась Стелла. – С тех пор, как мы выехали из Бостона, я постоянно смотрю в окно и думаю, насколько очаровательным и аккуратным выглядит все вокруг. Похоже на лоскутное одеяло: поля разного цвета и размера, луга, повсюду множество прекрасных старинных деревьев. Как в фильме «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура». Не ожидала, что Америка окажется такой… благородной и старомодной. А на какой ферме вы выросли, Дороти?

– О, здесь есть из чего выбирать. В Массачусетсе их огромное разнообразие. Ранчо, где разводят лошадей, молочные и мясные фермы, фруктовые сады… а я выросла на одной из таких. – Она показала на зеленый луг, где комбайн, похожий на красный амбар на колесах, медленно косил высокую траву. – Мой папа заготавливал сено в такие же ясные дни, как сегодня… а я любила сидеть у него спиной и читать книги. Иногда он оборачивался и говорил: «Дочка, тебе мало чтения в школе?» В ответ я молча улыбалась. Знала, что он понимает: женой фермера я никогда не стану. Впрочем, ему было все равно, за кого выйду замуж. Папа хотел лишь одного – чтобы я была счастлива. Так что одному богу известно, как сложился этот долгий союз. – Она шутливо ткнула мужа в бок.

– Эй, не нападай на водителя! Кстати, девочка спросила, где мы находимся, а не откуда ты явилась.

Через плечо Джеб обратился к Стелле:

– Мы проехали примерно три четверти пути. От Бостона до Нортгемптона и колледжа Смит всего сотня миль. Федеральная автострада номер девяносто, главная магистраль штата Массачусетс. Видишь впереди мост? Он пересекает реку Коннектикут. Когда-то ее называли Великой рекой. Течет из Квебека на север, так что на плоту можно доплыть до Лонг-Айленд-Саунд. Хороший способ увидеть Нью-Йорк, правда? – Он притормозил возле платежного терминала и запустил руку в пепельницу.

– Черт возьми! Где моя мелочь?

Дороти слегка растерялась.

– Ммм… купила в аэропорту сигареты. Я снова забыла дома кошелек.

– Отлично. Как всегда. – Он остановился у заграждения, обернулся и виновато посмотрел на Стеллу. – Очень неудобно занимать деньги после такого короткого знакомства, но, дорогая, не найдется ли у тебя монетка в двадцать пять центов?

С удовольствием наблюдая за смущением профессора, Стелла кивнула. Почему-то ее неудержимо тянуло подразнить Джеба.

– Удивительно, но найдется. Вчера перед отъездом мама обнаружила в ящике мелочь и отдала мне. – Она поджала губы, старательно изображая задумчивость. – Но только прежде вам придется спеть.

– Издеваешься над стариком? И что же именно я должен спеть?

– Исполните, пожалуйста, «Дружище, дай монетку». Любой куплет.

Несколько мгновений Джеб гневно смотрел на гостью, а потом мрачно повернулся к жене.

– Можешь представить, что случится, когда эта хулиганка подружится с Сильвией? Моя жизнь пойдет под откос. Давай лучше отвезем ее в молодежную женскую христианскую организацию.

Водитель стоявшей сзади машины нетерпеливо посигналил, и Стелла зазвенела монетками.

– Итак, хотите получить мелочь или нет?

Джеб откашлялся.

Глава 5

Чтобы найти именно то, что хотелось, пришлось ехать на север, в Корал-Гейблс.

Девятисотая серия. Поступила в продажу всего лишь около года назад. Ни в одном из магазинов на островах Флорида-Кис такого фотоаппарата не нашлось, а покупать устаревшие модели, которые усердно навязывали продавцы, он не желал.

Так же как и ножи, для «персиков» нужен лучший фотоаппарат.

Он бы поехал еще вчера, но по четвергам в колледже проходили вечерние занятия, а съездить в Корал-Гейблс после работы и вернуться он бы не успел. Конечно, по такому случаю лекцию можно было бы пропустить, но в этом семестре изучали «Потерянный рай», а он чертовски любил Мильтона и его интерпретацию истории Люцифера и Адама с подружкой. Зверски любил. Многие студенты в группе ныли, что поэма жутко длинная, запутанная и скучная, но он не понимал, о чем они говорят. Прочел книгу меньше чем за неделю и теперь читал во второй раз. Уже начал писать эссе объемом в три тысячи слов и собирался попросить преподавателя добавить еще хотя бы пятьсот слов. Очень многое хотелось сказать. Произведение потрясающее. Шедевр, иначе не назовешь.

К «Полароиду» прилагалась пленка, но он купил еще две, про запас. Вернувшись на стоянку, достал фотоаппарат из картонной коробки и вставил двойной рулон пленки: один для фиксации снимков, а второй для моментального проявления. Он впервые держал в руках «Полароид»: камера оказалась намного тяжелее обычных. Все еще не верилось, что фотографии будут проявляться моментально. Долго не мог решить, на чем испытать аппарат, но, в конце концов, сделал несколько ракурсов своего «Додж Дарт-61». Как же он любил эту машину с вогнутой алюминиевой решеткой и роскошными длинными плавниками над огромным задним фендером! Неудивительно, что полиция округа Дейд и Майами выбрала в качестве патрульных машин именно новые «Доджи». Официальный черно-белый вариант выглядел круто, но он предпочел темно-красный «Дарт Феникс» ограниченной серии и сам аккуратно нанес на оба крыла золотисто-кремовые всполохи – напоминание о закатном небе Флориды.

Спустя несколько минут он уже с восхищением рассматривал фотографии. Он никогда не был настолько глуп, чтобы верить в чудеса – в отличие от мамы с ее святой водой, четками и обращениями к Деве Марии. Но вся эта ерунда не помешала отцу бросить ее в ожидании первого и единственного ребенка. Никакие молитвы не помогли вернуть подлеца.

И все же моментальные снимки казались магическими. Он знал, что объяснение кроется в школьном курсе химии, но все равно при одном лишь взгляде на возникшие из воздуха образы ощущал почти первобытное суеверие. А как только вспомнил, что за цель появится в видоискателе уже этой ночью, руки слегка задрожали, а в пересохшем рту появился металлический привкус. От возможности в любой момент возвращаться к былым подвигам и пересматривать собственные достижения закружилась голова.

Но существовала и еще одна важная причина, побудившая купить фотоаппарат. Газеты снова умолчали о «фирменном знаке», оставленном на трупе второй девушки. Наверняка полиция держит газеты в неведении; журналисты не смогли бы устоять против такой смачной подробности. Ради бога, чего бы стоили одни лишь заголовки! Он ясно видел жирные буквы:

«НОЖ В ГЛАЗУ»

К черту копов, сегодня он сделает два снимка: один для себя, а другой для пишущей братии. Пошлет фотографию в «Кис Курьер». Они наверняка напечатают, чтобы обскакать осторожную «Майами Гералд». «Кис Курьер» не сможет устоять против шокирующего свидетельства. А как только первыми опубликуют скандальный материал, сразу продадут другим изданиям за изрядную сумму.

Не пройдет и двух суток, как он чертовски прославится от одного побережья до другого.

Он положил фотоаппарат и снимки на пассажирское кресло и сел за руль. Заводя мотор, тихо засмеялся. Он придумал еще один заголовок, отлично подходящий для «Кис Курьера»:

«МЕСТНЫЙ ПАРЕНЬ ОТЛИЧНО ЗНАЕТ СВОЕ ДЕЛО».

Глава 6

«Дорогая мама!

Бэнкрофт-Роуд великолепна, правда? А какой дом! Дубовые полы покрыты коврами; сквозь высокие окна свободно льется свет; в комнате, которую они называют «большой», красуется массивный морской сундук, а в центре, прямо в полу, устроен открытый камин. Знаю, что это банально, но многое здесь напоминает американские фильмы; многоуровневая гостиная и этот очаг заставили вспомнить лыжный пансионат в «Светлом Рождестве». Помнишь, как Бинг Кросби целует у камина Розмари Клуни и при этом поет «О, как ты прекрасна»?

Тебе известно, что дом построен в стиле колониального возрождения? Я даже не поленилась поинтересоваться в домашней библиотеке, что это значит. Выяснилось, что не успели обитатели Новой Англии добиться независимости, как сразу начали тосковать по тем временам, когда жили в британской колонии. Выкрашенный в белый цвет деревянный дом с верандой и ставнями на окнах – дань ушедшей эпохе. Надо сказать, что таких домов здесь очень много».

Стелла бросила ручку. Письмо можно закончить и позже, после барбекю. Она встала с кровати и направилась в ванную, чтобы оценить масштаб вчерашней катастрофы.

Сердито посмотрела на собственное отражение в зеркале. Надо же было настолько потерять осторожность! Она просидела на веранде слишком долго: сначала сплетничала с Сильвией, а потом писала письма. И совсем не заметила, как коварное солнце Массачусетса покинуло балкон над головой и переместилось прямиком на незащищенное лицо. И вот результат: лоб и щеки горят, к коже больно притронуться.

– Самый настоящий вареный лобстер, – пробормотала она. – Ехать на барбекю в таком виде нельзя.

Сильвия только что зашла в соседнюю спальню, чтобы взять ремень для новых джинсов, услышала ворчанье и заглянула в ванную.

– Боже мой, Стелла! – воскликнула она со смехом. – Выглядишь так, будто только что вернулась с полигона, где испытывали водородную бомбу! Что случилось?

– Могла бы предупредить! Ты ведь тоже вчера сидела на веранде. Почему ничего не сказала? И почему сама не сгорела? Посмотри на себя – настоящая шоколадка.

– Просто я выросла в Массачусетсе, – пояснила Сильвия, подавляя смех. – Мы здесь начинаем загорать уже в апреле.

– Воображала! А что теперь делать мне? Разве можно знакомиться с семьей Кеннеди в таком виде? Разве можно вообще с кем-нибудь знакомиться в таком виде?

– Не переживай. У меня есть то, что надо. Волшебное средство. – Сильвия побежала в свою комнату.

Стелле она нравилась. Девушки были похожи даже внешне – обе высокие, с вьющимися волосами до плеч и с челками. Однако Стелла унаследовала от отца голубые глаза, а у Сильвии они были карими. И хотя американку украшала истинно голливудская улыбка, открывавшая неестественно безупречные зубы, именно Стеллу, в ее двадцать два года, все чаще сравнивали со знаменитой актрисой Элизабет Тейлор. Обеих красавиц отличали аккуратные, но решительные подбородки, миндалевидные глаза и тонкие, изящные руки и ноги. И хотя Стелла не обладала впечатляющим бюстом кинодивы, в этом отношении природа ее тоже не обделила.

Больше того, когда неделю назад она вошла в зал ожидания первого класса Лондонского аэропорта, фотографы, привычно слоняющиеся по вестибюлю в надежде на появление знаменитости, тут же принялись деловито щелкать аппаратами, однако вскоре поняли ошибку и извинились.

– Простите, дорогая, приняли вас за Элизабет Тейлор, – виновато оправдался один из репортеров.

– Спасибо, – недовольно парировала Стелла. – Только она почти на десять лет старше.

– Примите ошибку за комплимент, милая.

Сильвия вернулась, держа в руках что-то похожее на тюбик зеленой зубной пасты.

– Это крем, – пояснила она. – Творит чудеса.

– Но он же зеленый! – в отчаянье воскликнула Стелла. – Разве можно мазать им лицо? Я стану похожей… не знаю, на кого. На злую ведьму из «Волшебника страны Оз» или на марсианку.

– Доверься моему опыту, – уверенно заявила Сильвия и принялась сама осторожно наносить крем. – Краснота скоро спадет. Немного макияжа, и будешь выглядеть великолепно загорелой. Наш с тобой маленький секрет.

Через двадцать минут стало ясно, что Сильвия права. Краснота действительно магическим образом исчезла даже с носа, хотя еще недавно он напоминал горящий габаритный фонарь «Линкольна».

Стелла подошла к двери спальни и высунула голову в коридор.

– Что ты наденешь, Сильвия? – спросила она громко.

– Джинсы, джемпер и теннисные туфли, – донесся из-за соседней двери приглушенный ответ. – Надо выглядеть скромно. Если приедет Джеки, то непременно в джинсах или в свободных брюках. Нельзя же перещеголять первую леди. А ты как?

– Не знаю, не могу решить. – Стелла вернулась в гардеробную и грустно осмотрела привезенные из Англии вещи. Прошлогодние летние платья, юбки и блузки сейчас казались устаревшими и скучными. Она уже попыталась экспериментировать с новыми моделями весны 1962 года, но ни одна из них для барбекю не годилась. Простые расширенные книзу юбки (вдохновленные непринужденным и вызывающим всеобщее восхищение стилем миссис Кеннеди) и купленные в дорогом лондонском магазине «Урбан Аутфиттерс» шикарные твидовые костюмы с сумочками в тон не имели ничего общего с океаном и пляжем.

Стелла вышла в коридор.

– Сильвия! – окликнула она жалобно.

– Что?

– Помоги!

Час спустя Рокферы вместе с английской гостьей сели в «Линкольн» и отправились на пляж океана. По словам Джеба, все выглядели «чертовски круто». Дороти надела просторные розовые брюки и белый кардиган, а Джеб появился в ярко-синем свитере и лихо заломленной морской фуражке.

Стелла предстала в голубых джинсах (которые великодушно одолжила Сильвия), в белой трикотажной рубашке с крупной черной надписью «Бостон» на груди и ярко-красной «Ред Сокс» на спине и в высоких кедах. Образ завершала бейсболка «Ред Сокс» (также от Сильвии). Задорный и кокетливый конский хвост выглядывал в прорезь застежки.

Дороти обернулась и взглянула на Стеллу с откровенным восхищением.

– Дорогая, ты больше похожа на янки, чем мы втроем, вместе взятые. Очень эффектно выглядишь. Не сомневаюсь, что Роберт постарается привлечь тебя в предвыборную команду шестьдесят четвертого года!

Стелла улыбнулась в ответ.

– Как знать, может быть, и соглашусь… Джеб, сколько нам ехать?

– Пару часов до Вус-Хоул, оттуда на пароме к острову Мартас-Винъярд, а дальше снова на машине в Оук-Блафс, где нас ждут.

– Кеннеди тоже пользуются паромом?

Все засмеялись.

– Прости, Стелла, – извинился Джеб. – Конечно, ты не обязана знать местные подробности… видишь ли, в местечке Хайаннис, на полуострове Кейп-Код у Кеннеди есть семейное поместье с… собственным водным транспортом. Так что, скорее всего, они явятся в Оук-Блафс на семейной яхте «Виктура». Поверь, эта лодочка чудо как хороша. Старина Джо худого не держит.

Стелла задумалась.

– Если Джон Фицджеральд Кеннеди и в самом деле приедет и мне доведется с ним побеседовать, то как же к нему обратиться?

– Мистер президент, – хором ответили Рокферы.

– Не волнуйся, – добавила Дороти. – Он очень прост в общении и не признает церемоний. Уже через пару минут ты забудешь, что разговариваешь с самым могущественным человеком на земле. Обещаю.

– Вряд ли, – усомнилась Стелла. – Но откуда вам это известно? Неужели вы встречались?

– Конечно, много раз, – удивленно ответила Дороти. – Разве Сильвия тебе не рассказала?

– Не люблю хвастаться, мам, – смущенно вставила дочь. – Извини, Стелла, просто не знала, как завести разговор и при этом не показаться зазнайкой. Существует что-то вроде молчаливого согласия не распространяться на подобные темы. Мучительно слушать, как люди пытаются пустить пыль в глаза.

Стелла торопливо кивнула.

– Да-да, понимаю. Но продолжайте, теперь уже придется открыть тайну. Как вы познакомились с семьей Кеннеди?

Джеб притормозил возле платежного терминала, опустил руку в заново наполненную монетами пепельницу и многозначительно взглянул на жену.

– Ничего особенного. – Он пожал плечами. – Во время избирательной кампании шестидесятого года Бобби попросил составить историческую справку для речей брата. Несколько раз я приезжал в Хайаннис, чтобы помочь с черновиками, и Джон обычно тоже принимал участие в работе. Мы быстро поладили, а когда он победил на выборах… видишь ли, Кеннеди не забывают друзей. Сейчас я уже зачислен в команду шестьдесят четвертого года, так что мы поддерживаем связь. – Он передал несколько монет служащему, обернулся и посмотрел с улыбкой. – Только не вздумай попасть под обаяние Джона. Джеки жутко ревнива.

Глава 7

– Что за мерзость!

Художественный редактор «Кис Курьера» с отвращением отбросил сделанный «Полароидом» снимок. Несколько минут неподвижно сидел во вращающемся кресле, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя, а потом медленно, словно нехотя, снял телефонную трубку.

– Соедини с редактором новостей, милая. – Пару мгновений девушка переключала штекеры на коммутаторе, а потом послышался чуть надтреснутый голос.

– Новостной редактор слушает.

– Генри, это Глен. Иди сюда. Сейчас же.

Детектив полиции Майами бережно, металлическим пинцетом взял со стола снимок и поместил в прозрачный пластиковый пакет для вещественных доказательств. Спокойно повернулся к стоявшим рядом редакторам газеты. Забавно, что оба были одеты в своеобразную журналистскую униформу: мешковатые серые брюки с подтяжками и отворотами, белую рубашку с закатанными выше локтя рукавами. За ухом у каждого торчала дешевая шариковая ручка. Прически тоже выглядели одинаковыми: зализанные назад не первой свежести волосы. Ничего не стоило принять их за братьев.

– Кто-нибудь прикасался к снимку?

Художественный редактор с готовностью кивнул.

– Только я. Не знал, что… что там. – Он с трудом сглотнул. – Генри ничего не трогал. – Он уже догадался, что речь идет об отпечатках пальцев. – Но я…

Коллега перебил:

– Подождите секунду, офицер! Фотография доставлена в «Кис Курьер», следовательно, принадлежит газете. Разумеется, я понимаю, что вы должны ее забрать, но прежде необходимо снять копии. Завтра же мы напечатаем сообщение, а уже послезавтра продадим другим изданиям. Так что будьте добры, верните снимок на некоторое время.

Полицейский решительно покачал головой.

– Ни за что. Печатать такое? Шутите? Половине читателей за завтраком станет дурно. Больше того, распространение улики по пятидесяти штатам помешает расследованию.

– Черт возьми! Каким же образом это может помешать расследованию? Нам, а не полиции решать, что смогут переварить наши читатели. К тому же жуткие подробности мы обязательно прикроем – на нож и глаз поместим черный прямоугольник. Но это уже наши дела. А сейчас прошу вернуть снимок, причем немедленно.

– А как насчет семьи бедной девочки? Вы не подумали, как фотография в утренней газете подействует на родственников?

– Плевать я хотел на семью. Это жареная новость. Сенсация.

– О, я восхищен. У вас действительно крепкая задница, правда? Однако придется доказать это моему шефу. Снимок отправится в Майами вместе со мной.

Ничуть не обеспокоенный противостоянием, детектив посмотрел по сторонам. Стены кабинета были увешаны заключенными в рамки первыми полосами газет с громкими материалами и хвалебными отзывами. Почетное место над дверью занимал кричащий заголовок: «Победа Кастро!» Речь шла о прошлогодней провальной операции американской армии в заливе Кочинос.

Он кивнул в сторону огромного пустого стола, занимающего самое выгодное место в комнате – напротив венецианского окна, откуда открывался великолепный вид на залив Баттонвуд со множеством необитаемых – и непригодных для жизни – заросших платанами островков.

– А где сегодня ваш босс?

– Главный редактор отправился на рыбалку в Ки-Уэст, – мрачно ответил Генри. – Но сейчас, черт возьми, уже наверняка возвращается. Как только он услышит о вашем небольшом фокусе, немедленно отправится к полицейскому начальству и наведет порядок. А вы лишитесь офицерского жетона.

Детектив зевнул.

– Служу уже двадцать лет, так что иных чувств, кроме глубокой благодарности, не испытаю. Не возражаете, если присяду?

Несколько мгновений редактор новостей смотрел на него в упор, а потом неохотно показал на небольшой стол в углу.

– Вон там.

– Спасибо. – Детектив без стеснения развалился на стуле. После первого убийства прошло уже несколько изнурительных недель, и сейчас он ощущал себя скорее на семьдесят, чем на сорок лет. – Итак… – Он снял пиджак и повесил на спинку стула. Достал из кармана блокнот и ручку и медленно повторил: – Итак… Я – лейтенант Фрэнк Коултер. А вы кто? Попрошу назвать полные имена.

– Генри Стюарт. Редактор отдела новостей.

– Глен Мортон. Художественный редактор.

– Благодарю. А теперь, джентльмены, задам несколько вопросов. Однако все, что я здесь говорю, совсем не для протокола. Понятно?

Редактор новостей нахмурился.

– Нет, совсем не понятно. У нас тоже есть к вам вопросы, причем для протокола. – Он показал на торчащий из кармана пиджака пакет с фотографией. – Очевидно, что это – Люси Твен, жертва с островов Флорида-Кис. Пропала пару дней назад. Даже несмотря на устрашающую штуковину в глазу, ее легко узнать по тем семейным снимкам, которые мы опубликовали вчера. – Стюарт наклонился. – Но вы, ребята из полиции, даже не упомянули об этой незначительной подробности. Возникает вопрос: над двумя другими жертвами убийца надругался тем же способом? А если так, то сделал это до или после убийства? Почему вы молчали?

Коултер смерил журналиста ледяным взглядом и спокойно произнес:

– Не горячитесь, приятель. Первым задаю вопросы я. И я решаю, что вам рассказать, а о чем умолчать. Не стоит позволять хвосту вилять собакой. Согласны?

Редактор отдела новостей ответил таким же холодным взглядом.

– Отлично. Задавайте ваши вопросы. Но потом наступит моя очередь.

Коултер не стал возражать.

– Хм… что же. Начнем, пожалуй… Вы сказали, что фотографию не прислали по почте, а принесли в редакцию. Она была в конверте?

Мортон кивнул.

– Да. В обычном белом конверте с надписью шариковой ручкой: «В художественный отдел». Он и сейчас лежит на моем столе, в комнате напротив.

– Кто-нибудь, кроме вас, к нему прикасался?

– Думаю, что секретарша в приемной, когда ей отдали конверт. А еще наш курьер, который принес его мне.

Коултер выпрямился.

– Подождите. Вы хотите сказать, фотографию принесли непосредственно в приемную, а не опустили в почтовый ящик у входа?

– Вы сделали правильный вывод, детектив. Больше того, секретарша готова с вами побеседовать.

Однако ничего полезного девушка не рассказала. Да, конверт действительно принес мужчина, но она едва на него взглянула, потому что в этот момент разговаривала по телефону с отделом распространения. Кажется, посетитель был одет в джинсы и футболку, но она не уверена. На лицо не посмотрела, но, кажется, тот был в солнечных очках и в бейсболке. Да, наверное, так и есть. На руки внимания не обратила, поэтому насчет колец и прочего ничего сказать не может. Возраст? От двадцати до пятидесяти. Нет, ничего не говорил. Просто отдал конверт и ушел. Наверняка белый, но вполне мог оказаться латиноамериканцем. Жаль, что не смогла помочь.

Как только секретарша ушла, детектив Коултер попросил проводить его в художественный отдел и аккуратно поместил в пакет конверт, по-прежнему лежавший там, куда его бросил Мортон.

Вернувшись в редакцию новостей, он решительно заявил:

– Потребуются отпечатки пальцев секретарши и курьера. А также ваши, мистер Мортон. Кстати, конверт был заклеен?

Мортон покачал головой.

– Нет. Клапан просто засунут внутрь.

– Проклятье! По слюне можно было бы узнать группу крови.

Пару мгновений Коултер сидел молча, в глубокой задумчивости. Наконец вернулся к действительности и заговорил:

– Хорошо, мистер Стюарт. Задавайте ваши вопросы, хотя ответов не гарантирую.

Редактор отдела новостей открыл блокнот.

– На вчерашней пресс-конференции ваш представитель огласил мнение полиции о том, что все три девушки – Люси Твен, Дженнифер Элстон и Эстер Вейнрайт – погибли от рук одного убийцы. Об этом свидетельствует одинаковый характер нанесенных увечий: жертвы получили многочисленные удары ножа. Нож в глазу девушек является визитной карточкой преступника?

Коултер улыбнулся, поскреб подбородок и встал.

– Понимаю, к чему вы клоните. Извините, мистер Стюарт, но подобные вопросы выходят за рамки моей компетенции. Лучше задайте их начальнику полиции. Полагаю, как только ваш босс явится в управление, чтобы забрать мой жетон, то непременно это сделает. – Он направился к выходу.

– Эй! Еще секунду! Мы же с вами сотрудничаем! По крайне мере, обещайте, что когда решите, что фотография больше не вредит следствию, позволите нам первыми ее опубликовать!

– Опять-таки вне моей компетенции. Кстати, скоро придет специалист, чтобы снять отпечатки пальцев.

– Боже милостивый! Ответьте хотя бы на один вопрос! Отпечатки с мест убийств у вас есть? Например, с ножа, оставленного в глазу Люси Твен?

Коултер остановился возле двери.

– Не исключено, – произнес он лаконично и вышел.

Побагровев от злости, редактор новостей повернулся к коллеге.

– Можно верить этому парню? Что за мерзавец! – С минуту он нервно барабанил пальцами по столу, а потом в ярости взглянул на художественного редактора. – Скажи на милость, что помешало тебе сфотографировать снимок из «Полароида», прежде чем явился этот Коултер? Боролся с приступом рвоты? Что за беспомощность, Глен!

Мортон вздохнул и достал из внутреннего кармана пиджака миниатюрную «Лейку».

– Плохо обо мне думаешь, Генри. Сфотографировал трижды.

Глава 8

– Джон? Можешь на минуту подойти?

Роберт Кеннеди уклонился от слепящих лучей – ранней осенью в Массачусетсе солнце светит по-летнему, провел ладонью по волосам и перечитал текст, только что выданный стоявшим в кабинете телетайпом.

– Господи! Вот это настоящий геморрой!

Через несколько мгновений стеклянная дверь распахнулась. Размахивая белым полотенцем, с просторной лужайки в комнату вошел старший брат. Одетый в шорты и тенниску, Джон заметно вспотел.

– Бобби, мы с твоей женой уже почти обыграли команду Тедди в футбол! Этель страшно разозлилась, что ты меня позвал, так что от расправы тебя спасет только по-настоящему важное дело.

– Победили? С твоей-то спиной? Да ты теперь только в тренеры годишься! Но дело действительно важное.

– Важное с точки зрения члена семьи или с точки зрения генерального прокурора?

– Второе. Вот, прочитай сам. – Роберт протянул фрагмент телетайпной ленты.

Джон шлепнулся на кремовый кожаный диван, одной рукой убрал со лба мокрые волосы, а другой взял документ.

– Спасибо, господин генеральный прокурор. Откуда это?

– Из Флориды. Отделение ФБР в Майами. На островах Флорида-Кис возникла серьезная проблема. Да прочитай же, наконец!

Спустя полминуты Джон Кеннеди снова посмотрел на брата и тихо присвистнул.

– Да уж, действительно… и что же с этим делать?

Роберт плюхнулся на диван рядом с президентом.

– Явной политической подоплеки не видно – конечно, если этот тип не принадлежит к какой-нибудь кубинской эмигрантской группировке. В этом случае могут появиться дополнительные сложности. Скорее, дело касается закона и порядка… но может отрицательно сказаться на туризме. Обратил внимание, что заявил мэр Майами? Четвертый абзац. Он считает, что если не поймать преступника немедленно, зимний поток приезжих из северных штатов значительно сократится. Люди не захотят лететь на острова, особенно с дочерьми, если маньяк останется на свободе. Только подумай, Джон! За три недели три жертвы! Такими темпами ко Дню благодарения получим двузначное число!

– А почему мы не узнали об этом раньше?

Брат печально вздохнул.

– Скорее всего, потому, что местная полиция старалась утаить дело и поймать преступника прежде, чем пар вырвется из-под крышки. Однако тот всех перехитрил: отправил фотографию своей работы в местную скандальную газетенку, убил еще одну девушку, а «Кис Курьер» напечатал снимок в утреннем номере. Так что не далее как завтра новость разлетится от побережья к побережью.

– Итак… кому поручим дело? Министерству юстиции?

– Непременно. Без ФБР никак не обойтись. Поручу Гуверу следующим же самолетом отправить на острова кого-нибудь очень толкового.

– Нет, Бобби. Не ты ему поручишь, а я лично его попрошу.

– Ради бога, Джон, не начинай снова. Кто здесь глава исполнительной власти – ты или Гувер? Отлично, он – директор ФБР, но ты же президент!

Джон потянулся к стоящему на кофейном столике телефону.

– Я уже говорил тебе, Бобби. Точно так же, как говорил вице-президенту. Пусть лучше этот ублюдок стоит в палатке и мочится на улицу, чем стоит на улице и мочится в палатку. – Он начал набирать номер и на миг остановился. – Я справлюсь, Бобби.

– Надеюсь.

Глава 9

Он не ожидал, что «Кис Курьер» напечатает фотографию так, как есть, в оригинальном виде, и сейчас обрадовался, что редакторы почти ничего не скрыли. Лезвие и часть ручки ножа спрятали за черным прямоугольником, сам глаз прикрыли белым кругом, однако понять идею не составляло труда, особенно если прочитать подпись внизу: «Это ужасная визитная карточка, оставленная преступником, совершившим в этом месяце все три убийства во Флорида-Кис: нож, послуживший орудием расправы и воткнутый в левый глаз жертвы. “Убийца, несомненно, маньяк, – сказал вчера вечером “Кис Курьеру” детектив, лейтенант Фрэнк Коултер. – Однако он неосторожно оставил на месте преступления отпечатки пальцев и прочие улики. Так что задержание и опознание – лишь дело времени. Повода для тревоги, а тем более для паники на островах Флорида-Кис нет и быть не может”.

Историю целиком читайте на страницах 3, 4 и 5».

Смешно. Неужели они до сих пор не поняли, почему он ничуть не беспокоится об отпечатках пальцев? Или о ножах? А что касается паники… все еще впереди. Он ведь только начал.

Разворачивать газету он не стал. Зачем? Это его история, а не их; они даже не смогут точно ее рассказать. «Убийства во Флорида-Кис» – отвратительно. Что за убогий заголовок! «Удар в глаз» – неужели не ясно? Возможно, имеет смысл написать им письмо. Но таков «Кис Курьер». Настоящие, большие газеты – такие как «Лос-Анджелес Таймс» или «Нью-Йорк Таймс», скорее всего, сумели бы дать верное заглавие. Не забыть завтра купить в «Кей-март» свежие номера, ведь публикации обязательно появятся.

Он отодвинул поднос с недоеденным завтраком на противоположный конец пластикового стола в закусочной и зевнул. Ночь выдалась долгой. Судя по тишине и спокойствию на залитом утренним солнцем Морском шоссе, проходящем рядом с парковкой, четвертую девчонку еще не обнаружили.

Впрочем, скоро начнется суета. Он взглянул в окно в сторону заводи, где оставил жертву – всего лишь в полумиле на юг по шоссе, сразу перед мостом Исламорада.

А вот и они. Не заставили себя ждать. По меньшей мере, полдюжины грифов уже кружились в безоблачном небе точно над местом. Вот один отделился от стаи и упал в заросли платана. Почти сразу за ним последовали еще две птицы.

Лучше бы кто-нибудь поскорее ее обнаружил, а то ничего не останется.

Глава 10

С берега донеслись душераздирающие крики. Подобно зазубренным ножам они разорвали смех и легкий разговор на пляже. Головы всех отдыхающих дружно повернулись в сторону внезапного шума. Послышались новые вопли – еще более отчаянные, а вскоре им на смену пришел протяжный вой.

Дороти с улыбкой повернулась к Стелле.

– Вот почему Джон и Джеки не разрешают Кэролайн и Джону-Джону играть с детьми Бобби и Этель, – пояснила она. – Во-первых, они оказываются в катастрофическом меньшинстве, а во-вторых, Джеки говорит, что в вашингтонском зоопарке, в вольере с тиграми, и то было бы безопаснее. Смотри, вот бегут Кэтлин и Джо. Они старшие и самые опасные.

Стелла увидела несущихся по берегу, сестру и брата, воинственно размахивающих огромными водяными пистолетами. С шерстяных купальных костюмов стекали соленые струи.

– Ну, держитесь! – воскликнула она громко, получив заряд прямиком в лоб. – Еще поплатитесь за это!

Дети не обратили внимания на угрозу и промчались мимо вверх по пляжу, к стоявшему чуть поодаль белому двухэтажному деревянному дому, перед которым выстроились в ряд столы для пикника и яростно дымили несколько барбекю.

– Милые крошки, – буркнула Стелла, огорченно потирая лоб тыльной стороной ладони. – Сколько их всего?

– Начиная с пятьдесят первого года, Этель не пропустила практически ни одного года, – ответила Дороти. – Кажется, даже они с Бобби уже начали терять счет. Помоги Господь, если однажды родятся близнецы. Кэтлин, Джо, Роберт… – молча шевеля губами, она считала детей и загибала пальцы сначала на одной руке, а потом и на второй. – Да, наверное, все. Получилось семеро.

– Семеро? – недоверчиво повторила Стелла. – Но ведь Этель всего-то немногим больше тридцати!

– Да, в апреле исполнилось тридцать четыре. И уже три дочери и четыре сына. Младшей, Керри, в сентябре исполнится три. – Дороти пожала плечами. – Ирландские католики, это их обычай. К Рождеству Этель наверняка опять забеременеет.

Стелла посмотрела по сторонам. На барбекю собралось примерно пятьдесят-шестьдесят человек. Почти все стояли на пляже, но теперь, когда воинство Бобби и Этель скрылось в доме вслед за вожаками, кое-кто потянулся к воде.

Некоторых из гостей Стелла узнала сразу.

– Могла я видеть в газете фотографию вон того джентльмена? – шепотом спросила она и незаметно показала пальцем.

Дороти ладонью прикрыла глаза от солнца.

– Упитанного парня средних лет, в гавайской рубашке?

– Да, который разговаривает со стоящим к нам спиной высоким мужчиной.

– Ха! Уверяю, что как только этот высокий обернется, ты сразу его узнаешь. Тед Кеннеди. Должно быть, самый красивый из присутствующих мужчин. А та свиная отбивная, с которой он разговаривает, – не кто иной, как сенатор от штата Массачусетс Бенджамин Смит. Близкий друг семьи. Когда два года назад Джон победил на выборах, должность в сенате, разумеется, пришлось оставить. Бенджамин сменил его, но лишь для того, чтобы согреть кресло для Тедди.

– В каком смысле «согреть»?

– Тогда Тедди еще не достиг положенного по закону возраста, – пояснила Дороти. – Однако пару месяцев назад ему исполнилось тридцать, так что осенью самое время заступить на пост.

– Ясно… но куда же отправится мистер Грелка?

– О, за него не волнуйся. Кеннеди друзей не забывают.

Стелла задумчиво отпила поданный официантом персиковый коктейль.

– Почти королевская семья, правда? – спросила она наконец.

Дороти рассмеялась.

– Разумеется! Иначе с какой стати мы называли бы весь этот круг Камелотом?

Стелла хотела спросить что-то еще, но высокий мужчина обернулся, посмотрел ей прямо в глаза, непринужденно помахал и с театральным поклоном приветственно поднял стакан.

Она смущенно и чуть суетливо помахала в ответ и тут же повернулась к Дороти.

– Силы небесные, ты права: он действительно неотразим, – пробормотала она тихо. – Если бы не занимался политикой, то вполне мог стать кинозвездой.

– В определенных отношениях он именно так себя и ведет, – сухо отозвалась Дороти. – Неисправимый бабник. Видишь вон ту девушку в зеленом шарфе на голове и в солнечных очках в тон? Его жена, Вирджиния. От переживаний бедняжка скоро сопьется.

Стелла постаралась как можно естественнее отвернуться от прямого, призывного взгляда Тедди.

– Значит, то, что я слышала о братьях Кеннеди – правда?

– Имеешь в виду супружеские измены? Конечно. Просто газеты договорились об этом молчать. Образ Камелота и весь этот по-американски счастливый семейный стиль – красивые жены, золотые детки – до того прекрасны, что не хочется разрушать сказку. Джеб говорит, что большинство редакторов искренне считают: историю похождений братьев Кеннеди лучше спрятать в темный чулан и держать взаперти. Приоткрыть дверь хотя бы на дюйм непатриотично. Плохо для благостного образа Дяди Сэма. К тому же во всех остальных отношениях это такие замечательные парни! Великолепно управляют страной и прочее. Уверенно ведут нас в светлое будущее. Правда. Подожди, вот познакомишься с Джоном и Бобби. Джеб говорит…

Легок на помине, Джеб Рокфер материализовался собственной персоной.

– Дотти, Этель хочет поздороваться. К тому же и она, и парни мечтают познакомиться с нашей английской розой. Пойдемте, девочки. А где Сильвия?

Дороти кивнула в сторону шумной молодой компании.

– Играет с ребятами в пляжный бейсбол.

– О!.. Что же, не будем ее отвлекать. Пойдемте.

Однако Стелла приросла к месту.

– Джеб… проговорила она растерянно. – Под «парнями» ты же не имеешь в виду…

Он с улыбкой взял ее под руку.

– Да-да, совершенно верно. Как раз это и имею в виду. Сейчас тебе предстоит выпить с двумя самыми могущественными людьми на планете.

Джеб и Дороти уверенно провели гостью сквозь защитную цепочку сотрудников секретной службы в неуместных на пляже темных костюмах и галстуках. На почтительном расстоянии те окружали самый большой из мангалов.

Подойдя ближе, Стелла услышала, как президент спорит с братом, долго ли еще должны жариться на решетке стейки. Над углями аппетитно ворчали два десятка огромных кусков мяса.

– Пора снимать, Джон! Мы ведь уже дважды перевернули. Все готово. Джеки, скажи ему!

– Не втягивай меня, Бобби, – отозвалась через плечо первая леди, отвлекаясь от разговора со свояченицей. – Это даже не ваш пикник. Сами встали к решетке, никто вас не просил. Так что теперь доведите дело до конца и не ссорьтесь, как дети. – Она снова повернулась к Этель. – Прости, Эт. Кажется, я говорила, что единственный способ справиться – это… о, Дороти!

Широко улыбаясь, подошла Дороти.

– Приветствую, Джеки… Этель. Вот, решили, что настало время навестить великих поваров и получить из их рук свою порцию еды.

Через плечо жены Джеб взглянул на решетку.

– Эй, парни! Кажется, стейки готовы. Корова наверняка сдохла.

Бобби благодарно обернулся.

– Именно это я и пытаюсь доказать, Джеб. Слышал, Джон? Два голоса против одного. Так что не пытайся спорить. – Он хлопнул в ладоши и оповестил всех, кто был готов услышать призыв:

– Эй, скорее сюда! Еда готова! Становитесь в очередь, ребята! Джон, сними же, наконец, этот нелепый колпак! Он тебе не идет. Становишься похожим на толстощекого рождественского повара из универмага «Мейси».

Глава 11

Вот уже двадцать минут братья Кеннеди деловито раздавали вооруженным бумажными тарелками и пластиковыми приборами гостям аппетитные куски жареного мяса. Пока Стелла не чувствовала себя официально представленной. Джеб успел произнести лишь первую фразу:

– Парни, вот наша английская роза, о которой я вам говорил.

Братья приветственно помахали, но в этот момент на них напала голодная толпа.

Пока Джеб терпеливо стоял в очереди с тремя тарелками в руках, Стелла украдкой рассматривала обоих Кеннеди.

Она напрасно пыталась представить британского премьер-министра Гарольда Макмиллана стоящим на пляже босиком и в шортах, со смехом перебрасываясь дружескими колкостями с толпой гостей и проворно раздавая еду.

Больше того, аристократа Макмиллана трудно было представить даже за сотню миль от барбекю. В этот самый момент, на пять часов опережая время восточного побережья, господин премьер-министр, должно быть, отдыхал в своем клубе на Пэлл-Мэлл или на Даунинг-стрит. А может, проводил время в официальной загородной резиденции Чекерс, в графстве Бакингемшир. Одетый в удобный воскресный твидовый костюм, попыхивал любимой трубкой, неторопливо цедил предобеденный бренди и сквозь полукруглые очки для чтения лениво просматривал свежий номер «Санди Таймс».

Совсем не похоже на Камелот.

Стелла сосчитала, что Джон Кеннеди моложе Макмиллана меньше чем на двадцать лет, и все же американский и британский лидеры принадлежали совершенно разным эпохам. Премьер-министр одной ногой стоял в прошлом, в то время как президент Кеннеди уверенно воспринимал современность и твердо шагал в будущее.

Как и брат, он отличался здоровым загаром и даже сейчас, давно разменяв пятый десяток, мог похвастаться плоским животом и мальчишеским лицом. Вполне мог бы стать звездой спорта и даже знаменитым киноактером. Ничего удивительного, что женщины его обожают. Если честно, она и сама вполне могла представить, что…

Приятные мечты прервал женский голос.

– Только посмотрите на этих двоих! Это ведь даже не их пикник!

Обернувшись, Стелла увидела рядом миниатюрную особу в джинсах и голубой рубашке. Та протянула узкую ладонь и представилась:

– Этель Кеннеди, жена Бобби. А вы – Стелла, английская роза Рокферов. Верно?

Стелла рассмеялась и пожала ее руку.

– В Америке всех английских девушек называют розами?

– Только не обижайтесь. Если угодно, можем звать вас вонючками.

Стелла широко улыбнулась.

– Нет, миссис Кеннеди, роза вполне меня устраивает.

– Называйте меня Этель, пожалуйста. Впрочем, Дороти предупредила, что вы склонны к формальностям.

Она кивнула туда, где муж и деверь снова спорили – теперь уже насчет того, сколько кусков мяса класть на решетку.

– Честное слово, где бы эти ребята ни оказались, сразу пытаются взять дело в свои руки и начать командовать. Еще успеете с ними познакомиться. А пока расскажите о себе. Джеб сообщил, что вы собираетесь защищать диссертацию в колледже Смит. На какую тему?

Стелла лаконично ответила, что изучает психопатию.

Этель явно заинтересовалась.

– То есть таких ненормальных, как в фильме Альфреда Хичкока? Почему британцы так сосредоточены на психах?

Стелла засмеялась.

– На самом деле, миссис Кеннеди, самые смелые и передовые исследования ведутся как раз на вашей стороне Атлантики. Только вчера читала, что в университете Беркли…

– О, умоляю! Этель, пожалуйста! Но продолжайте.

– Простите… Этель… – с трудом выдавила Стелла. – Сейчас возникли новые идеи насчет диагностики психопатов и особенно насчет того, как вычислить и определить их в случае криминального поведения. Хотя, разумеется, большинство страдающих психопатией людей вовсе не склонны к преступлениям.

Однако Этель пропустила последнюю фразу мимо ушей.

– Какое именно криминальное поведение?

– Видите ли, – осторожно пояснила Стелла, – в крайних случаях приходится говорить о серийных убийцах, подобных Джеку Потрошителю; главным образом в прошлом веке, когда психиатрия находилась в начальной стадии своего развития. Больше того, до Фрейда и Юнга эта сфера мысли вообще не считалась наукой. Даже сегодня многие неглупые люди считают ее чем-то вроде бессмысленного бормотания.

– Хотите сказать, что если бы ваш брат-психиатр существовал уже в то время, то маньяков, подобных Джеку Потрошителю, можно было поймать?

Чтобы не показаться высокомерной, Этель улыбнулась.

Однако Стелла отнеслась к вопросу вполне серьезно.

– Как сказать… возможно, это действительно удалось бы сделать. Проблема заключается в методике. Недавно я прочитала замечательную статью как раз на эту тему. Автор – немецкий психиатр, в настоящее время работающий в Гарварде. Постараюсь вспомнить…

Подобно школьнице, она заложила руки за спину, основательно уперлась ногами в песок, закрыла глаза и процитировала:

«На пустынном пляже лежит тело молодой женщины. Ее убили ножом. С места трагедии ведет одна-единственная цепочка оставшихся на песке следов, в точности совпадающих с теми, которые привели на пляж. Так какую же цепочку важнее проследить? – Стелла открыла глаза. – Итак, Этель, что думаете?

Во взгляде собеседницы вспыхнул интерес. Вызов явно ее вдохновил.

– Здесь все ясно, – заявила она уверенно. – Надо идти по следам, ведущим с пляжа.

Стелла покачала головой.

– Нет. Профессор считает иначе. Следует двигаться в обратном направлении. Если проникнуть в прошлое, можно понять, кем именно является убийца, откуда пришел, чем занимался. В таком случае есть шанс предсказать, предупредить его следующий шаг и даже поймать преступника.

Этель презрительно хмыкнула.

– Но это же нелепо! Нужно как можно быстрее догнать убийцу!

Стелла вскинула руки в шутливой обороне.

– Разумеется, – согласилась она. – Но немецкий профессор создал простую модель, заставляющую нас остановиться и задуматься. Если слепо устремиться к неизведанному пустому горизонту, не останется времени для осмотра оставшейся за спиной более обширной картины. Разве не так? К тому же, все силы уйдут на беготню.

Рядом возник официант в пластиковых сандалиях, широких шортах и ярко-розовой рубашке с короткими рукавами.

– Напитки, леди? – Он протянул поднос, уставленный наполненными до краев высокими голубыми стаканами.

– Что это? – требовательно поинтересовалась Этель.

– Понятия не имею, мэм.

Миссис Кеннеди показала на его следы на песке.

– В таком случае, вернитесь туда, где вы их взяли, и выясните.

Официант растерянно кивнул и ушел выполнять приказ.

– Видите, Стелла? – гордо заявила Этель. – Я не хуже других способна впитывать новые идеи.

Стелла восторженно захлопала в ладоши.

– Ничего не скажешь, чрезвычайно практичное применение психиатрической теории. Поистине впечатляюще.

Этель широко улыбнулась.

– Жаль только, что мы с вами остались без напитков, не так ли?

– Так. Но рано или поздно напитки появятся, зато уже не придется гадать, что именно налили в бокалы.

– Если этот парень вообще вернется.

Собеседницы дружно рассмеялись.

Спустя мгновенье Этель заговорила серьезно.

– Итак, дорогая, действительно ли вам известно о психопатах все или почти все? Можно ли, за неимением более подходящего термина, назвать вас экспертом?

– Да, – без тени колебания ответила Стелла. – Я и есть эксперт. Вот уже два года, если не дольше, я читаю все новейшие исследования и теории в этой области; все, что появляется по обе стороны океана и даже в Австралии. Правда, оттуда долетает немного. Несколько моих работ были опубликованы в различных научных изданиях. Не думаю, что без диссертации по вопросу психопатии Кембриджский университет присвоил бы мне сразу две высших степени. Правда, если говорить честно – здесь я наверняка не заблуждаюсь – скорее всего, я знаю о психопатии больше, чем любой из членов комиссии, оценивавших мою работу.

Миссис Кеннеди взглянула холодно.

– А вы вполне в себе уверены, правда?

– В том, что касается избранной темы, да. К тому же здесь нет ничего плохого. Вот, например, ваш муж и деверь, – Стелла кивнула туда, где братья все еще колдовали над барбекю. – Важно знать себе цену, понимать, на что способен. И в любом случае… – впервые с начала разговора Стелла смутилась и умолкла.

– Продолжайте. – Этель склонила голову и пристально посмотрела на девушку. В эту минуту она напоминала любопытную птицу.

– Дело в том, что… простите, не хочется вдаваться в детали, но я обладаю личным опытом общения с психопатами. По крайней мере, с одним.

Несколькими часами ранее, во время морского путешествия в Мартас-Винъярд, встревоженный Роберт поведал жене о трагических событиях во Флорида-Кис.

В этот момент Этель Кеннеди приняла решение.

– Подождите здесь, дорогая.

И ушла, чтобы привести мужа.

Глава 12

В итоге он все утро просидел в кафе, за столиком у окна. Вафли с кофе плавно перешли в ранний ланч, состоявший из мидий с рисом и фасолью. Официантка уже унесла пустые тарелки, а он медленно цедил вторую кружку пива «Бад». Пропустить такое представление было невозможно.

Сначала с включенной сиреной и мигалками на крыше по Морскому шоссе промчалась патрульная машина. Там, где к воде сворачивала грунтовая дорога, росли высокие раскидистые сосны. Честное слово, он даже видел, как возле них вспыхнули тормозные огни. А потом машина резко свернула влево и съехала с асфальта, утонув в клубах пыли.

Через минуту-другую в воздухе появились темные точки: грифы принялись лениво кружиться в сотне футов над тем самым местом, где, по его подсчетам, в эту минуту полицейские выворачивались наизнанку от душераздирающего зрелища.

Уже через час дорога напоминала выступление полиции на ежегодном параде округа Дейд, только движение происходило гораздо быстрее. Дежурные экипажи, специальные бригады, автомобили технической поддержки и три «скорых помощи». Интересно, зачем целых три? Тело-то всего одно. Может быть, ее нашли сразу несколько человек – например, собравшаяся на пикник компания – и им стало нехорошо, как сказала бы его мама.

– Что там, по-вашему, происходит?

Официантка принесла кофе, который он не заказывал. На одну-единственную безумную секунду захотелось сказать ей правду.

«Видите ли, мэм, полагаю, они обнаружили ту самую девчонку, которую я зарезал ночью. Представляю, как она выглядит после пиршества грифов».

Однако вместо этого просто показал на висевший над входом календарь.

– Сегодня выходной, мэм. Скорее всего, достойные офицеры решили хорошо отдохнуть и приготовить воскресное барбекю из того, что удастся раздобыть на месте.

Официантка взглянула озадаченно и что-то произнесла, однако ее ответ утонул в грохоте внезапно возникшего в небе полицейского вертолета.

Он мысленно поздравил себя с победой.

Все-таки они приняли его всерьез.

Наконец-то. Давно пора.

Глава 13

– Вы верите в… хм… интуитивную прозорливость, мисс Эрнолд?

– Имеете в виду счастливые совпадения, мистер президент?

– Да, именно.

– Никогда всерьез об этом не задумывалась, сэр.

Стелла слышала себя не просто со стороны, а как будто издалека. Казалось, в эту минуту она смотрела пьесу или фильм и в то же время каким-то абсурдным образом принимала участие в действии.

Совсем недавно она завороженно наблюдала, как Этель пытается вырвать мужа из плотной толпы голодных гостей и что-то тихо, но настойчиво ему говорит. Роберт бросил на Стеллу быстрый взгляд, коротко, но ободряюще улыбнулся, помахал рукой и снова повернулся к жене. А когда та наконец завершила монолог, кивнул, поцеловал в кончик носа и отправился на поиски брата, который, устав от кухонных хлопот, прогуливался по пляжу под руку с Джеки.

В уютном пляжном домике, кроме Стеллы, Роберта и Джона Кеннеди больше в комнате никого не было. Казалось слегка неуместным, если не сказать неприличным, то обстоятельство, что все трое тонули в огромных бобовых пуфах, расставленных вокруг низкого соснового стола, усыпанного прибитыми к берегу щепками и гигантскими бело-розовыми морскими раковинами.

Сквозь обращенное на пляж панорамное звуконепроницаемое окно Стелла наблюдала, как Этель и Джеки собирают детей. Должно быть, семейству Кеннеди уже пришла пора возвратиться в Хайаннис. Нос их яхты, длина которой достигала двадцати шести футов, призывно выглядывал из-за скалы. Ничего удивительного, если Этель возьмет на себя руководство и начнет отдавать команды экипажу. Она, несомненно, обладает выдающимися…

– Хм… мисс Эрнолд?

Стелла едва заметно вздрогнула.

– О! Извините, мистер президент. Немного задумалась. Вы, конечно, понимаете, что ситуация для меня… крайне необычна. Боюсь, я слегка растерялась. Еще два часа назад казалось, что, возможно, удастся поздороваться с вами или с вашим братом. И вот я сижу в этой чудесной комнате и беседую сразу с обоими. Положение захватывающее и… невероятное.

Роберт широко улыбнулся.

– Мы с братом сформулировали правило пяти минут. Большинство новичков, если позволите так выразиться, мисс Эрнолд, успевают прийти в себя за то время, которое требуется, чтобы выкурить сигарету. Вижу, что вы со своей уже почти справились.

Стелла удивленно взглянула на руку.

– Честно говоря, даже не заметила, как закурила, – призналась она с усмешкой. – Впрочем, должна признать, что, скорее всего, вы правы. Звон в ушах уже стихает.

Братья рассмеялись.

– Что ж, Бобби, мисс Эрнолд уже шутит, – заметил Джон. – Наверное, можно начать.

Они действительно говорят с бостонским акцентом, подумала Стелла.

– Пожалуйста, зовите меня по имени, – напомнила она. – И еще: извините, но почему вы именно сейчас спросили об интуитивной прозорливости, мистер президент?

– Джон, пожалуй, будет лучше, если отвечу я.

Роберт сполз с пуфа и удобно устроился прямо на полу, обхватив ладонями колени. Загорелые ступни выделялись на фоне светлых досок. Стелла подумала, что с этой растрепанной челкой генеральный прокурор выглядел не старше девятнадцати лет.

– Этель рассказала нам о том, что именно вы изучаете или собираетесь изучать в колледже Смит, – начал он. – Судя по всему, вас смело можно назвать знатоком психопатов, мисс Эрнолд… то есть Стелла… особенно опасных экземпляров.

Она взглянула с уважением.

– Подумать только! Вы понимаете разницу! Услышав это слово, большинство людей, даже умных и образованных, представят лишь железный ошейник и нож. Однако мы начинаем сознавать, что психопаты принимают самые разные обличья, причем многие из них вовсе не несут опасности. Больше того, одна из теорий утверждает, что успешные промышленники и особенно политики вполне могут обладать психопатическими наклонностями. Я же полагаю… – Она в ужасе прикрыла рот ладонью. – О, простите, ради бога! Я вовсе не хотела сказать… даже не пыталась намекнуть…

Однако собеседники от души расхохотались.

– Вот так тебе, Джек! – поддразнил Роберт, ущипнув брата за ногу. – Не зря же я твержу, что главный псих в нашей семье – это ты. Как видишь, наука полностью меня поддерживает! Стелла, обязуюсь при первой же возможности угостить вас пивом.

Стелла удрученно улыбнулась.

– Я всего лишь имела в виду, что…

– Все в порядке, мы понимаем. Однако давайте сосредоточимся. Опасные психопаты. В частности, серийные убийцы. Расскажите о них.

Она собралась с мыслями.

– Что же, не собираюсь изображать ложную скромность, – заявила Стелла спокойно. – Я считаю себя специалистом в области новейших достижений в изучении криминальной психопатии. Конечно, если не углубляться в методы психиатрического лечения и тому подобные тонкости… но даже здесь обладаю достаточно серьезными теоретическими знаниями.

– Отлично. Просто замечательно, – одобрил Роберт. – А теперь повторите нам с Джоном то, что несколько минут назад говорили моей жене на пляже.

Стелла послушно пересказала свою краткую лекцию и добавила:

– За несколько недель до отъезда из Англии я участвовала в конференции на эту тему. Если честно, то пришла к выводу, что знаю ничуть не меньше, если не больше ведущих докладчиков. Полагаю, многие европейские ученые до сих пор относятся к американской науке с неоправданным высокомерием, а потому не следят за проводимыми здесь новейшими исследованиями.

Роберт задумчиво кивнул.

– Верно. Следовательно… просто в качестве примера, Стелла… если бы вам представили обстоятельства современного случая серийных убийств – кого убивают, каким образом, как выглядят тела и тому подобное – вы смогли бы сделать выводы относительно личности преступника?

– В принципе, да, – осторожно подтвердила Стелла. – Однако многое будет зависеть от объема информации. При разумном количестве данных, скорее всего, я смогу определить тип убийцы. В частности, указать примерный возраст, предположить возможный род деятельности и сделать кое-какие выводы о его прошлом. – Она улыбнулась. – Разумеется, при попутном ветре и удаче.

Джон Кеннеди улыбнулся в ответ и заговорил впервые за несколько минут.

– Вы не станете возражать, если наши люди наведут о вас кое-какие справки? Например, свяжутся с Кембриджским университетом и побеседуют с вашими преподавателями в колледже Смит?

Стелла удивилась.

– Конечно, я не стану возражать… но зачем вам все это, мистер президент? Вы до сих пор не объяснили цель нашей беседы.

Джон Кеннеди привычным жестом переплел пальцы.

– Вот здесь, Стелла, наконец-то на сцену выходит интуитивная прозорливость.

Глава 14

Переход из полиции Детройта в президентскую секретную службу вовсе не обрадовал Тодда Джонсона. Он представлял картину куда более эффектную. Видел себя сопровождающим лимузин президента, когда тот ехал сквозь ликующие толпы граждан, и даже мечтал о коротких, но восхищенных взглядах первой леди в те моменты, когда приходилось прижимать пальцем наушник и выстреливать в пришпиленный к лацкану пиджака микрофон четкие, резкие команды.

Но только не это. На деле пришлось часами сидеть одному в обшарпанной, далеко не новой машине радиосвязи, где к тому же сломался кондиционер, и страдать от безделья в ожидании сообщений, которые не поступали. Ни единого звука с начала дежурства.

Другие парни свободно разгуливали по пляжу, разглядывали женщин и попутно загорали. Когда же Тодд решился выйти из машины, чтобы подышать и на несколько минут поднять лицо к солнышку, откуда-то из-за дюн, подобно злому волшебнику, тут же материализовался начальник и принялся кричать:

– Немедленно возвращайся в чертову машину, Джонсон, или выметайся обратно в свой Детройт!

Очень хотелось курить, но было страшно. Наверняка, словно черт из табакерки, из-за песчаных холмов снова выскочит несгибаемый страж порядка и теперь уж точно настрочит рапорт. Тодд вздохнул. Если в ближайшее время обстоятельства не изменятся к лучшему, то придется всерьез задуматься о возвращении в родной городок Дирборн, в автомобильный салон брата.

От громкого стука в окно офицер подпрыгнул так, что едва не пробил головой крышу.

– Какого дьявола…

Возле машины стоял полицейский из Мартас-Винъярд. Три полоски на рукаве свидетельствовали о звании сержанта. Тодд опустил стекло.

– Да?

Сержант широко улыбнулся.

– Прости, сынок. Вовсе не хотел напугать. – Он показал служебное удостоверение. – Документы есть?

Тодд выудил из внутреннего кармана пропуск секретной службы.

– В чем дело, офицер?

Сержант кивнул на прикрепленный к приборной доске коротковолновый приемник.

– Эта штука работает? Битых двадцать минут вызываем тебя на связь с базой. А по дороге сюда я пытался докричаться из машины. Все напрасно.

Тодд пощелкал выключателями и с досадой хлопнул ладонью по молчащему аппарату.

– Заглох окончательно. А я-то удивлялся, что так тихо… когда приехал сюда, все было в порядке, – добавил он беспомощно.

– Ладно, благодари Бога за то, что тот создал Телеграфную службу США.

Тодд взглянул с удивлением.

– Прошу прощения?

Сержант достал из кармана смятую телеграмму.

– Похоже, сынок, не мы одни тебя разыскивали. Вот это сообщение несколько минут назад пришло из ФБР Майами. Срочно, для генерального прокурора. Надеюсь, он все еще здесь. – Сержант кивнул в сторону пологого берега. – Заметил, что «Виктура» до сих пор стоит на якоре за мысом. Отнеси ему телеграмму немедленно, сынок. Здесь все сказано открытым текстом, так что коды вашим ребятам не потребуются.

Тодд вышел из машины.

– Значит, вы прочитали.

– Не смог устоять, приятель. Правда, ничего не понял, так что не исключено все-таки, что сообщение зашифровано. Речь там идет о каком-то номере четыре. – Он пожал плечами. – Ну, мне пора. А ты живо почини радио. Черт, что если русские уже идут?

Сержант со смехом направился к своей патрульной машине.

Тодд взглянул на бланк. Вот так. Персональное послание брату президента. А ему и только ему выпал жребий доставить телеграмму по назначению.

– Телеграмма из ФБР? Что же, черт возьми, случилось с радио, Джонсон?

Старший из трех офицеров секретной службы, охранявших веранду пляжного дома, смотрел с нескрываемым возмущением, агрессивно выставив подбородок.

– Почему-то не работает, сэр. Я только что…

– Тогда сейчас же отправляйся на пляж, вон туда, и сообщи старику. Нужно забрать с «Виктуры» запасной приемник и немедленно запустить в работу. Господи, Джонсон, что если русские уже идут?

Охранник выхватил телеграмму из безвольных пальцев Тодда и повернулся, чтобы войти в дом.

– Но, сэр, я собирался…

Дверь захлопнулась, и слабое возражение повисло в воздухе.

– На твоем месте, Джонсон, я бы не пошел на берег, а побежал со всех ног, – равнодушно заметил один из оставшихся охранников, спрятав глаза за солнечными очками. – Но все равно не могу обещать, что это день не станет для тебя последним на службе. Так что постарайся получить максимум удовольствия.

Не успел президент заговорить, как в раздвижную дверь настойчиво постучали.

– Проклятье! Да, войдите…

Створка отъехала, и появился охранник.

– Прошу прощения, мистер президент, но из ФБР Майами только что получена срочная телеграмма на имя генерального прокурора.

Роберт со смехом взял листок.

– Телеграмма? Кажется, скоро ребята Гувера вспомнят о конной почте.

Охранник смутился.

– Возникли проблемы с машиной радиосвязи, сэр. Устраняем неполадки.

– Понятно. – Генеральный прокурор развернул телеграмму, а охранник поспешил как можно быстрее и незаметнее исчезнуть.

С минуту Роберт пристально смотрел на несколько скупых строчек, а потом устало закрыл глаза и двумя пальцами сжал переносицу.

– Вот дерьмо…

– Эй, Бобби! – Президент взглянул на Стеллу.

– Что? О… прошу прощения за грубость, мисс Эрнолд… то есть Стелла. Позволите ли нам на минуту остаться вдвоем?

– Конечно. – Стелла попыталась встать. – Мне выйти?

– Нет-нет. Пожалуйста, оставайтесь здесь. Джон, давай прогуляемся.

Оставшись в гостиной, Стелла смотрела в окно, как развлекаются самые влиятельные люди Америки, а в это время, на лестнице, президент о чем-то шептался с братом.

Даже ее богатое воображение не могло представить такое развитие и без того неправдоподобного сценария.

И все же она рассмеялась.

– Четвертая! Они уверены?

– Вполне. ФБР утверждает, что до судебно-медицинской экспертизы абсолютно ясно, что убийство совершено точно таким же способом, как и три предыдущих. Джекон, проблема более чем серьезная. Кроме того, кое о чем я тебе еще не сказал.

Президент сидел на ступеньке, обхватив голову руками, и сейчас вопросительно посмотрел на младшего брата.

– Да, парень, с каждой минутой становится все веселее. Так что же ты еще не сказал и почему?

– Завтра из Майами в Вашингтон летит сам Феррис Брайант, а во вторник, с утра пораньше, он хочет с тобой встретиться. А на вопрос «почему» отвечу, что он позвонил мне перед самым отплытием из Хайанниса. Не хотелось тебя огорчать.

Президент откинул со лба волосы.

– Отлично. Итак, ровно за три недели мы имеем в штате Флорида четырех убитых и обезображенных женщин, а губернатор, тем временем, идет войной на Вашингтон. Хвала всем святым, что Брайант хотя бы демократ.

– Утешение слабое… – Роберт на миг задумался. – Завтра, по пути в Вашингтон, я все подробно тебе объясню, но суть проблемы в том, что Брайант пытается привлечь серьезные инвестиции, чтобы превратить Флориду в популярный зимний курорт. Для этого он собирается построить новые дороги, мосты и всевозможные туристические центры. Зреют огромные финансовые сделки. Но главный козырь… – пожалуйста, Джек, не злись, клянусь, что для меня это тоже стало новостью… в том, что Брайант начал секретные переговоры со студией «Уолт Дисней» о создании нового Диснейленда, и пока дело находится на самой ранней стадии. Так что сейчас единственное, чего ему горько не хватает, это рыщущего по югу Флориды серийного убийцы. Понятно, что губернатору не терпится выяснить, что мы намерены делать со всем этим дерьмом.

– А утром, во время телефонного разговора, он еще не знал о четвертом убийстве?

– Не знал. Думаю, что в Хайаннисе, на автоответчике, меня ждут его милые, полные ласковых слов сообщения. Если бы машина радиосвязи не забарахлила, то наверняка я услышал бы их и здесь.

Президент посмотрел на дверь, за которой их терпеливо ждала Стелла.

– И что же, не далее как во вторник Брайант явится в овальный кабинет собственной персоной? И потребует ответы?

– Наверняка. Можно смело делать ставки.

Старший брат медленно кивнул.

– Понятно. В таком случае, необходимо сообщить парню по-настоящему хорошую новость. Давай скажем, что пригласили блестящего, если не лучшего в мире, молодого эксперта в сфере одержимой убийством психопатии, и, начиная со вчерашнего дня, ученая леди занимается этим делом в качестве специального советника ФБР.

Роберт взглянул удивленно и коротко рассмеялся.

– Не кажется ли тебе, Джон, что подобное заявление смахивает на чрезмерное продвижение по службе? Да, девочка действительно сияет, как новенький пенни, но, понимаешь… ей не больше двадцати одного года. Максимум двадцать два.

– Это известно нам с тобой, Бобби, но не Брайанту. Представим ее как некое чудо. Ну же, помоги мне это устроить. Ненадолго. Надеюсь, не больше чем на неделю. А ты, тем временем, раздобудешь у ее научного руководителя в Кембридже какую-нибудь блестящую рекомендацию. Бумагу, которой можно гордо помахать перед носом Брайанта. Необходимо успокоить парня всего на несколько дней – до тех пор, пока ребята из ФБР не отыщут верную тропу. А они это сделают, не сомневайся. Ради бога, это же Флорида-Кис, а не Дикий Запад! Всего-то горстка маленьких островков. Кто знает, вдруг попадем в точку? Что, если эта девочка действительно сможет нам помочь? Выглядит она вполне уверенной в себе, да и говорит умно и убедительно.

Джон Кеннеди встал.

– Пойдем. Официально возложим на малышку новые обязанности.

Глава 15

Стелла услышала, как за спиной открылась раздвижная дверь, обернулась и увидела, как в комнату входит Джон Кеннеди. Один.

– О!.. А где ваш брат, мистер президент?

– Решил сбегать за холодным пивом. Полагаю, что после делового разговора вы не откажетесь выпить. Как и мы.

Он дружески улыбнулся и попытался опуститься на пуф, однако внезапно сморщился от боли.

– Ммм… если не возражаете, мисс Эрнолд, лучше постою.

– Разумеется. Вы нормально себя чувствуете?

– Лучше не бывает, уверяю вас. Просто немного затекла спина, и все.

Он опустил руку в карман, выудил маленькую коричневую бутылочку и отвинтил крышку.

– Аспирин, – пояснил президент деловито. – Помогает в подобных случаях. Не передадите ли вон ту воду?

На небольшом столике возле окна стоял поднос с голубым стеклянным графином и такими же стаканами. Стелла наполнила один из них и протянула Джону.

Только что она подала стакан воды тридцать пятому президенту Соединенных Штатов и не ощутила ничего странного, подумала Стелла, глядя, как мистер Кеннеди запрокинул голову, чтобы проглотить лекарство. На долю мгновения маленькая ярко-красная таблетка мелькнула на языке. Такой аспирин ей видеть еще не приходилось.

– Спасибо, – поблагодарил президент, возвращая стакан, и улыбнулся. – Должен признаться, Стелла, что ваше появление здесь и сейчас стало замечательным, судьбоносным совпадением.

– В каком смысле?

– Вы можете нам помочь. Больше того, помочь всей нашей стране. – Он посмотрел внимательно. – Доводилось вам слышать об островах Флорида-Кис?

– Конечно. Как и все, я смотрела фильм «Ки-Ларго» с участием Хамфри Богарта. А с тех пор, как увидела «Светлое Рождество» с великолепными ночными сценами во Флорида-Кис, мечтаю туда попасть.

Президент рассмеялся.

– Что же, еще одно проявление интуитивной прозорливости. Дело в том, что именно туда мы с Бобби хотим вас направить. На острова Флорида-Кис. Если можно, уже завтра. В крайнем случае, во вторник утром.

Стелла с трудом сдержалась, чтобы не открыть рот от изумления, и с трудом сглотнула.

– Хотите послать меня во Флориду? Но зачем? И почему так поспешно? Простите, мистер президент, ничего не понимаю.

За спиной послышалось тихое звяканье. Стелла обернулась и увидела Роберта, прижимающего к груди несколько открытых, запотевших бутылок пива. Дверь он закрыл ногой.

– Не волнуйтесь, Стелла. Как только вы узнаете, что происходит, сразу все поймете. Джон, неужели ты до сих пор топчешься вокруг да около? Давно пора добраться до сути! – Он поставил бутылки и повернулся к Стелле. – Дело вот в чем. У нас здесь завелся один сумасшедший. Бегает и убивает молодых женщин. Четыре жертвы за последний месяц… точнее, за три недели. Это само по себе плохо. Но еще хуже то, что, прежде чем убить, он творит с ними ужасные вещи.

Стелла мгновенно насторожилась, от растерянности и недоумения не осталось ни следа.

– Понимаю. Что именно он делает? Прошу, как можно больше подробностей. – Она удобнее устроилась на своем пуфе, спокойно посмотрела на младшего Кеннеди и жестом попросила его сесть. – Каким именно способом убивают? Нет, подождите. Сначала скажите: до смерти жертв и после сценарий из раза в раз повторяется? Верно?

Внезапное изменение манеры поведения, откуда-то появившаяся острота поразили Роберта Кеннеди. Восхищенный холодной профессиональной собранностью, он, как прежде, опустился на пол. Возможно, интуиция не подвела брата. Не исключено, что этой девочке действительно удастся сделать что-нибудь полезное.

– Да, – кивнул он, обхватив руками колени. – Преступник похищает девушек по вечерам. Местная полиция считает, что применяет что-то типа хлороформа – чтобы они не сопротивлялись и не кричали. На несколько часов где-то прячет, а потом перевозит к воде.

– Вы имеете в виду океан? – перебила Стелла.

Роберт Кеннеди кивнул.

– Почему, по мнению полиции, он это делает?

– Не исколючено, что любит тишину и покой. По ночам там никого не бывает. Крадет плоскодонную лодку, обычно маленький скиф, и отправляется в мангровые болота. Приплыв туда, позволяет жертве прийти в себя, а потом… – он взглянул настороженно. – Разумеется, полной картины у меня пока нет. Сообщения продолжают поступать.

– Пожалуйста, не осторожничайте. Просто расскажите все, что знаете. Разве не для этого вы позвали меня сюда?

Джон тихо хмыкнул.

– Это выговор в твой адрес, Бобби.

Стелла стремительно обернулась.

– Прошу прощения?

– О, ничего особенного. – Президент вдруг заинтересовался видом из окна.

Роберт не улыбнулся.

– Сообщу то немногое, что знаю сам, мисс Эрнолд. Но я в самом деле еще не получил ничего, напоминающего подробный отчет. – Он неопределенно взмахнул рукой. – Пока что мы пытаемся угнаться за событиями.

– Да, конечно… извините, я вовсе не хотела грубить. И по-прежнему прошу называть меня по имени.

– Постараюсь запомнить… как бы там ни было… – Роберт глубоко вздохнул. – Смерть наступает в результате множества порезов. Он связывает свои жертвы и принимается истязать ножом.

Стелла кивнула.

– И характер ран совпадает на всех четырех телах?

– Слышал, что так. Но если вы согласитесь туда отправиться, то непременно увидите полицейские фотографии.

Стелла взглянула удивленно.

– Что значит «если»? Разумеется, я поеду. Абсолютно потрясающая история.

Братья переглянулись.

– Вы должны понять, Стелла, – спустя мгновенье добавил Роберт, – что никакой… официальной роли у вас не будет. Придется действовать неформально, под началом старшего агента ФБР. И, конечно, ни малейшей опасности. Вы будете работать в качестве специального консультанта, в тени.

Стелла задумалась, почти его не слушая. Глядя в пол, рассеянно провела ладонью по руке.

– Вы правы, – проговорила она, наконец, подняв голову. – Вопросы действительно лучше задавать во Флориде. А сейчас, если можно, скажите лишь кое-что еще, чтобы собраться с мыслями в дороге. Каким именно образом убийца окончательно расправлялся с жертвами?

Роберт бросил мимолетный взгляд на брата, и тот едва уловимо пожал плечами.

– Что же… приканчивал ударом ножа в сердце. Но только после того, как заставлял девушек пройти через невыразимый ад.

– Затыкал рот?

– Нет.

– Ага, значит, любит слушать. – Стелла прикусила губу. – Еще что-нибудь важное?

Роберт Кеннеди кивнул.

– Как раз собирался сказать, мисс Эрнолд… Стелла. – Он глубоко вздохнул, а прежде чем выдохнуть, запрокинул голову. – Убийца оставляет то, что можно назвать чрезвычайно характерной меткой.

Глава 16

Вечером, в доме на Бэнкрофт-Роуд, Стелла лежала в ванне по подбородок в густой пене. Дверь оставалась открытой, чтобы можно было болтать с Сильвией, которая растянулась на кровати гостьи.

Завтра предстояло собраться в путь. Отъезд из Массачусетса назначили на вторник. После того, как починили машину радиосвязи, Роберт Кеннеди не меньше четверти часа провел в переговорах с различными агентствами, организуя тщательную проверку кандидатуры мисс Эрнолд и отдавая распоряжения.

– Ты понимаешь, что целых двадцать минут оставалась с ними одна в пляжном доме? – спросила Сильвия. – Папа говорит, что послы, власть имущие и даже короли не удостаиваются такой чести. Двадцать минут! О чем же вы говорили все это время? Сейчас мы дома, в безопасности, так что не бойся рассказать.

Стелла вздохнула.

– Честное слово, Сильвия, не могу. По крайней мере, пока. На обратном пути я уже объяснила, что братья особенно это подчеркнули.

– Хм… что же, пусть так. Но, по крайней мере, скажи, кто из братьев показался тебе более привлекательным. Лично мне нравится Бобби. Такой пляжный парень.

Стелла задумалась.

– Да… понимаю, что ты имеешь в виду. Роберт производит впечатление молодого, полного кипучей энергии человека. К тому же, он и в самом деле поразительно хорош собой. По телевизору, в выпусках новостей, это почти не заметно: там он всегда выглядит худым и серьезным, даже немного нервным, а живьем… согласна, он действительно великолепен.

– А старший брат?

– Хм… из них двоих именно он наделен… не знаю, Сильвия, в ходу ли у вас такое слово, но в Англии мы называем это свойство сексапильностью.

– Конечно, мы тоже так говорим! Но почему президент показался тебе более сексапильным, чем Бобби?

– Ну, даже не знаю… Он отличается необыкновенным самообладанием, уверенностью, прекрасно выглядит. Но есть и что-то еще. Думаю, связанное с властью. Он излучает могущество, но совсем не так ужасно, прямолинейно, как некоторые. Кажется, что он почти не сознает собственного величия. Очень, очень по-мужски и очень, очень обаятельно. Особенно когда остаешься с ним наедине.

– Что? Разве ты оставалась с президентом один на один?

– Представь, Бобби уходил на пять минут, чтобы принести холодного пива. Генеральный прокурор Соединенных Штатов бегает за напитками! Так что на короткое время я осталась в обществе президента.

Сильвия заволновалась, явно сомневаясь, стоит ли говорить то, что пришло на ум. Но все-таки осмелилась:

– О, господи! Это с его-то репутацией! А что бы ты делала, если бы он начал к тебе приставать?

– Страшно представить, – спокойно ответила Стелла. – Но со мной президент держался совсем иначе. Я все время чувствовала себя рядом с ним в полной безопасности. Послушай, давай сменим тему, пока снова речь не зашла о том, что они хотели со мной обсудить.

Сильвия удобнее устроилась на кровати.

– На самом деле я точно знаю, что происходит, а все это время, дорогая, просто тебя дразнила.

– О, неужели? Так просвети же!

– Совершенно очевидно. Ты – британская шпионка, правда? Тебя разоблачили, и теперь они… как же это называется… ах, да… завербовали тебя. Будешь работать на нас в качестве двойного агента.

Стелла от души расхохоталась.

– Было бы здорово вести такую потрясающую жизнь! – проговорила она, отсмеявшись. – Но честное слово, Сильвия, напрасно стараешься. Не могу сказать ни единого слова ни тебе, ни твоим родителям. Никому. Мне дали это понять абсолютно ясно. После ухода обоих Кеннеди у меня состоялся ужасный разговор с одним из сотрудников секретной службы… или ФБР, точно не знаю. Он показал удостоверение лишь на миг и снова спрятал в карман.

– И чем же он так ужасен?

– Прежде всего, стрижкой «ежик». Нелепо для человека его возраста. Но главное, он мне угрожал. Сказал, что если я произнесу хотя бы слово о беседе с братьями Кеннеди, то буду жалеть до конца своих дней. Сразу захотелось отменить свое согласие им помочь.

Стелла услышала скрип матраса и шорох простыней. Сильвия села на кровати.

– Ага! Попалась! Первый прокол, мисс супершпионка! Значит ты предложила им помощь? Это уже что-то! В чем же именно?

Из ванной донесся утомленный стон, а потом послышался глубокий вдох и плеск: Стелла с головой ушла под воду.

Во вторник утром она стояла рядом со своими гостеприимными хозяевами на парадном крыльце дома на Бэнкрофт-Роуд. Возле тротуара ждал блестящий черный седан с одетым в темный костюм водителем. Только что он молча, без усилий, погрузил в багажник солидный чемодан Стеллы.

Сильвия одобрительно посмотрела на автомобиль.

– Маккьюансы с Франклин-стрит только что купили такой же. Это «Олдсмобиль Дайнэмик», правда, пап? К тому же совершенно новый. И наверняка принадлежит ФБР. – Она принялась прыгать на одной ноге. – Так и знала, – запела она радостно. – Все ясно. Стелла теперь – специальный агент…

– Замолчи, Сильвия, – приказал отец с несвойственной ему строгостью. – Ты ведешь себя отвратительно. Достаточно. Стелла получила президентский приказ молчать. Это не шутка и не игра.

Сильвия надулась и обиженно пробормотала что-то невразумительное.

Джеб повернулся к Стелле.

– Можешь, по крайней мере, сказать, когда вернешься?

Она покачала головой.

– Честное слово, понятия не имею. Надеюсь, что до наступления осени. Не хотелось бы пропустить первый семестр в колледже Смит. Я еще даже не успела посмотреть кампус. Но в любом случае отстану в учебе.

Дороти улыбнулась:

– Ничего, на факультете все поймут и пойдут навстречу. Да и мы замолвим словечко перед деканом. Правда, непонятно, что говорить… вся эта секретность… – Внезапно ее осенило. – О, господи! Как же я не подумала об этом раньше? Как же твоя мама? Можешь написать об этом Диане, хотя бы немного?

Стелла кивнула.

– Полагаю, да. Самую малость. Задала тот же вопрос «Ежику», и он разрешил сообщить, что я уезжаю по официальному распоряжению правительства США. Только без подробностей. Однако все письма придется предоставлять для цензуры. Наверное, лучше написать в самолете, по пути…

Напряженное молчание заставило закрыть глаза и в отчаянье покачать головой.

– Ну вот, я абсолютно безнадежна! Мне запретили упоминать даже о том, что куда-то лечу, а я только что проговорилась.

– Не переживай, милая, мы ничего не слышали, – улыбнулся Джеб, хитро подмигнув.

Водитель коротко посигналил.

– Ну…

Рокферы по очереди обняли и расцеловали гостью.

– Увидимся, когда получится, – заключила на прощанье Дороти. – Как только сможешь, позвони или напиши; хотя бы сообщи, что все в порядке.

– Обещаю. – Стелла неожиданно растрогалась. – Вы так чудесно меня встретили, и вот приходится расставаться. Меньше чем за неделю мне удалось так много узнать о жизни в Америке.

– Не только тебе, – сухо отозвался Джеб, взяв ее под руку и проводив к машине. – Я теперь точно знаю, что нельзя сразу после приезда представлять свою гостью братьям Кеннеди. Особенно если она так же красива, как ты. Неприятностей не оберешься. – Он открыл заднюю дверь и бережно положил ладони на плечи мисс Эрнолд. – Желаю удачи, дорогая Стелла. Будем думать о тебе каждый день. Возвращайся к нам целой и невредимой.

Спустя пару мгновений правительственная машина увозила Стеллу Эрнолд прочь от дома на Бэнкрофт-Роуд, а Рокферы долго стояли на крыльце и махали вслед. Ее окно оказалось запертым, так что пришлось изо всех сил размахивать руками в заднее окно с толстым стеклом.

«Олдсмобиль» мягко свернул за угол. Стелла медленно опустилась на сиденье.

И внезапно оказалась в полном одиночестве.

В какую историю она позволила себя втянуть?

Глава 17

Пришлось признать собственную растерянность.

Газеты должны были описать, как именно он захватывал девушек. Гвозди, хлороформ.

Полицейские уже наверняка выяснили все подробности. Вторая жертва должна была ясно показать его методы, а третьей предстояло подтвердить истину и уничтожить последние сомнения.

Однако даже после четвертой – статья, о которой называлась «Позор на островах» (ему понравилось; звучало стильно) – так и не появилось описания способа похищения; того, что один напыщенный коп назвал «modus operandi».

Утром, по дороге на работу, он купил «Кис Курьер» и «Майами Гералд». Естественно, четвертый номер оказался на первых полосах. Однако как ни старался, все равно не нашел ни слова о том, как именно «срывал персики с деревьев». А продолжение на дальних страницах «Кис Курьера» под названием «Психически больной» посчитал не только глупым, но и откровенно оскорбительным.

Он отметился в конторе, снял с доски ключи от своего такси и вышел на стоянку.

Первым делом следовало решить, где начать смену. Начальник оставлял выбор за водителями. Очень тянуло на юг, в Чика-Лодж, на острова. Так можно было бы проехать вплотную к тому месту, за которым он вчера наблюдал из окна кафе.

И все же не стоило этого делать. В прошлый раз он почти три часа просидел за столиком, наблюдая за возрастающей суетой, и официантка начала бросать на него откровенно любопытные взгляды. К тому же полиция могла установить кордон в том самом месте, где от шоссе отходит грунтовая дорога. Не то чтобы это обстоятельство вызывало острое беспокойчтво, особенно сейчас, на начальном этапе. Но игра предстояла долгая, а потому не хотелось запомниться наблюдательным копам в качестве парня, который постоянно топчется на месте преступления. Именно так попадаются в ловушку глупцы.

То же самое относилось и к постоянному… как выразился этот болван? Ах, да, «modus operandi». В ближайшее время придется изменить тактику.

Убивать он, конечно, будет тем же самым, отточенным до мастерства способом. Слишком много наслаждения, чтобы изменить хотя бы мелочь.

Однако придется придумать новую ловушку. Следствие, несомненно, скрыло от журналистов фокус с гвоздями, чтобы поймать его в сети. Кажется, они считают, что он только вчера родился.

Но все это неважно. Он разработает новый симпатичный план и обведет их вокруг пальца.

Он выехал на Морское шоссе и для разнообразия свернул на север. Наверное, имеет смысл доехать до Ки-Бискейн, где сейчас крутились большие деньги.

А где присутствуют большие деньги, там обязательно найдутся отборные «персики».

Глава 18

Днем, когда Стелла вылетала из Бостона, в Массачусетсе было жарко, как в печке. Однако волна горячего пара, хлынувшего в салон, как только двери самолета открылись после приземления в Майами, едва не сбила с ног.

Такого влажного воздуха она еще не встречала. Стоя в нескольких футах от ближайшего выхода, откуда предстояло спуститься по трапу на бетонный перрон, Стелла мечтала вернуться в прохладу салона.

– Кошмар, – пробормотала она, обращаясь к стоявшему впереди элегантному мужчине в льняном сером костюме и плоской соломенной шляпе. – Неужели в Майами такая погода считается нормальной?

Незнакомец обернулся и взглянул с интересом.

– В это время года? Конечно, милая! – Очередь начала медленно продвигаться, и джентльмен покрепче сжал ручку черного чемодана из крокодиловой кожи. – Иначе, с какой стати нас прозвали бы столицей кондиционеров? Ничего, постепенно привыкнете.

Вслед за ним Стелла вышла на небольшую металлическую площадку трапа и оказалась в лучах невероятно яркого, горячего солнца, какого не встречала еще ни разу в жизни. Она невольно ахнула от изумления и тут же почувствовала, как по лбу, шее и спине текут ручейки пота.

– Боже мой! И сколько же придется привыкать?

Мужчина пожал плечами.

– Неделю-другую. Жизнь заставит принять обстоятельства. Постарайтесь не жаловаться и вообще не говорить о жаре. Необходимо занять правильную психологическую позицию. – Он посмотрел, слегка прищурившись от нестерпимо яркого света. – Полагаю, вы сможете это сделать?

Стелла не ответила; она боролась с еще не испытанным ощущением. Казалось, будто вдыхаешь нечто, отвратительно напоминающее жидкий воздух.

– А что за запах? – наконец проговорила она. – Как будто в горячей прачечной гниют фрукты.

Мужчина рассмеялся.

– Ничего особенного, мэм. Всего лишь специфический летний аромат Солнечного штата. Привыкнете и к нему тоже. Возможно, даже полюбите.

Он быстро спустился по трапу. На спине безупречного льняного пиджака не проступило ни капли пота.

Сквозь горячий туман Стелла посмотрела на терминал аэропорта. Капли соленого липкого пота уже висели на бровях и медленно стекали в глаза, вызывая болезненный зуд.

Это было ужасно.

Вспомнилась толстая пачка крупных купюр, полученная непосредственно перед отлетом из Бостона.

Может быть, самое правильное решение сейчас – купить обратный билет в Англию и покончить со всем этим кошмаром?

Внезапно послышалось урчание дизельного двигателя, и возле трапа остановился автобус. Джентльмен в сером костюме обернулся и взмахнул рукой.

– Быстрее заходите! Здесь отличный кондиционер! – Он показал на плотно закрытые окна. – Настоящая камера холода! – И скрылся в автобусе.

Стелла поспешила следом. В Англии в жаркие дни распахивали все окна. Здесь, наоборот, их держали закрытыми.

Может быть, во Флориде удастся как можно больше времени проводить в помещении?

Минуту-другую спустя автобус медленно тронулся и поехал по раскаленному бетонному полю в сторону аэровокзала.

Путешествие продолжалось не дольше пяти минут, однако за это время солнце успело скрыться за жирной черной тучей, и по крыше забарабанили тяжелые капли. Небо прорезала молния, а в зал прибытия пришлось бежать под устрашающими раскатами грома. Казалось, прямо над головой раскалываются стволы огромных деревьев.

Джентльмен улыбнулся.

– Еще один чудесный день в раю. Сколько времени вы намерены провести во Флориде?

Стелла обреченно смотрела на неожиданный тропический ливень – такой яростный, что дальше пятидесяти ярдов ничего не было видно.

– Если бы я знала.

Профессор Кембриджского университета – пожилая леди – положила телефонную трубку, задумчиво посмотрела на стоящий у противоположной стены книжный шкаф и проговорила с тяжелым вздохом:

– О, господи!

Можно было честно утверждать, что такого поразительного звонка не случалось со времен войны.

Звонили не откуда-нибудь, а из Вашингтона, непосредственно из Государственного департамента Соединенных Штатов. Чрезвычайно вежливый американец просил ее – ее! – представить Белому дому общую характеристику бывшей студентки колледжа Гертон, Стеллы Эрнолд. Оценить ее надежность, честность и, самое главное, академическую компетентность в области психопатии в целом и криминальной психопатии в частности.

Ответ профессора Хэрриет Доннели прозвучал холодно.

– Можно узнать, с какой стати вас это интересует?

С расстояния в три с половиной тысячи миль приятный голос пояснил, что кандидатура Стеллы Эрнолд рассматривается для специальной стажировки в Белом доме, а этот звонок – всего лишь часть обычной проверки.

– Понимаю, – заключила профессор Доннели. – В любом случае, могу дать только блестящую рекомендацию. Мисс Эрнолд пользуется безупречной репутацией, за это я ручаюсь. Что касается специальных знаний в сфере криминального психопатического поведения, то, учитывая крайнюю молодость эксперта, их следует назвать выдающимися. Прошлым летом на научной конференции в Париже мисс Эрнолд…

Приятный голос перебил и объяснил, что окончательное решение о стажировке должно быть принято в течение суток и требует письменного заключения. Если профессор Доннели соблаговолит изложить основные положения характеристики в телеграмме, сотрудничество будет с благодарностью принято. О финансовых затратах беспокоиться не стоит: количество слов не ограничено, поскольку стоимость будет немедленно возмещена.

Профессор подошла к письменному столу и включила лампу под зеленым абажуром. Открыла большой блокнот в кожаной обложке, взяла авторучку и принялась сочинять сдержанный панегирик самой талантливой студентке, которую имела удовольствие и честь учить за долгие годы своей работы в университете.

Часть вторая

Глава 1

Когда Стелле исполнилось шестнадцать, ей рассказали все. О нем; о том, кто он такой на самом деле и кем был всегда.

Многое она, конечно, давно подозревала. Отцы редко похищают собственных детей ради выкупа.

Самым большим шоком стало известие о том, что он давно умер. Почему-то всегда смутно представлялось, что отец и сейчас ведет таинственное, скрытное и в то же время безудержно криминальное существование где-нибудь на Лазурном берегу – за счет огромного выкупа, заплаченного дедом за ее освобождение.

Она всегда презирала его, и сообщение о смерти ничего не изменило.

Однако когда мама неторопливо переворачивала страницу за страницей их общего прошлого, смерть отца перестала казаться самым потрясающим событием.

Потому что маме пришлось сказать кое-что еще.

Точнее, пришлось признаться деду.

Стелла сидела вместе с мамой в утренней комнате Дауэр-Хаус – загородного дома в покрытой лесами холмистой местности графства Кент, где Диана росла до войны. Здесь она встретила Джека Блэкуэлла – человека, сначала укравшего ее сердце, а потом, спустя десять лет, на два жутких дня похитившего дочь.

После освобождения Стеллы они с мамой сразу вернулись с юга Франции в Англию, и родители Дианы настояли, чтобы дочь и внучка остались жить у них.

– Хотя бы на некоторое время, – убеждал Оливер. – До тех пор, пока обе окончательно не придете в себя.

Однако, как нередко случается, временное условие превратилось в постоянное. Стелла поступила в закрытую школу для девочек в соседнем графстве Суссекс, где проучилась шесть лет, а Диана приняла приглашение своего колледжа в Кембридже закончить прерванную войной работу над диссертацией. Защитилась в Гертоне докторскую диссертацию и с тех пор там же преподавала политологию.

Каникулы мать и дочь неизменно проводили в Кенте, у Оливера и Гвен. Одним солнечным августовским утром спустя четыре месяца после шестнадцатого дня рождения Стеллы, Диана с огромным трудом заставила себя начать разговор, которого так боялась.

– Может быть, не стоит рассказывать все? – едва ли не умоляла она отца накануне поздним вечером, когда Стелла уже спала. – Она не спрашивает ни о нем, ни о том, что случилось.

– Значит, много об этом думает, – спокойно ответил Оливер. – Однажды она неожиданно потребует ответа и застанет тебя врасплох. И не примет никаких отговорок – ты же знаешь ее характер: если что-то твердо решит, остановить уже невозможно. Так что единственный выход, дорогая, – взять инициативу в свои руки. Причем, чем быстрее, тем лучше для тебя и честнее по отношению к девочке.

– Но, папа… помимо прочего, что я скажу о твоей роли в этой истории? Никто, кроме нас с тобой и мамы, не знает, что ты сделал. Стелла придет в ужас.

Оливер подошел к стоявшему посреди гостиной карточному столу, взял серебряный портсигар и снова сел на диван рядом с дочерью.

– Несомненно, девочку ждет потрясение, – признал он после долгой паузы. – Но в то же время и своего рода освобождение. Не обманывай себя, Диана: Стелла отнюдь не питает к отцу нежных чувств. Напротив, всей душой его ненавидит. В любом случае, рациональное начало в ней настолько сильно, что она непременно увидит логику в моем поступке… в том, что мне пришлось сделать той ночью.

Он зажег сигарету и глубоко затянулся.

– Вспомни, как твердо Стелла пережила свое похищение. В десять лет ничуть не испугалась. Когда я принес негодяю деньги, тот заявил, что девочка постоянно находится в состоянии ярости. Она даже умудрилась напасть на него: помнишь укусы и царапины, которые я заметил на лице и руках?

Диана улыбнулась. Дед так гордится внучкой и ее боевым духом!

Сквозь сигаретный дым она искоса взглянула на отца. С той фантастической ночи в Ницце он почти не изменился. Возможно, волосы слегка поседели на висках, да талия стала чуть шире, и все. Оливер Эрнолд занимал положение одного из ведущих адвокатов по делам о клевете. Сейчас, поздно вечером, он все еще оставался в том самом темно-синем костюме-тройке, в котором утром выступал в суде. Впрочем, запонки уже были расстегнуты, а галстук висел свободно.

Иногда, оказавшись в Лондоне во время какого-нибудь громкого процесса отца, Диана пробиралась на галерку, чтобы послушать, как он проводит перекрестные допросы. Наблюдая, она спрашивала себя, что бы подумали трепещущие свидетели, если бы знали, что всего несколько лет назад этот солидный, медлительный, облаченный в парик и мантию юрист без тени сомнения и малейшего угрызения совести…

Отец прервал размышления вопросом:

– Диана, ты слышала, что я только что сказал?

– Прости, нет. Немного задумалась. Повтори, пожалуйста, пап.

– Когда ты расскажешь Стелле все, что нам известно об ее отце, я сам изложу то, что касается его и меня. То, что действительно произошло той ночью. Конечно, если ты не считаешь себя обязанной сообщить и эту часть истории.

Диана вздохнула с облегчением.

– Именно этого я и боялась больше всего. Честное слово, будет намного лучше, если расскажешь ты. Но… не тревожит ли тебя перспектива откровенного признания в отчаянном поступке, который пришлось совершить, чтобы защитить нас обеих?

Оливер Эрнолд улыбнулся дочери.

– Ни о чем не беспокойся. Думай об этом как о заключительной речи.

Глава 2

Машина только что миновала Катлер-Ридж – единственную возвышенность в южной части штата Флорида, особенно уязвимую в сезон ураганов, и мчалась в сторону болот и топей, отделявших материк от первого из островов Флорида-Кис.

Стелла наклонилась, чтобы заговорить с водителем.

– Еще далеко?

Он сделал паузу в сложном процессе поглощения чипсов – Стелла с растущим изумлением наблюдала, как стремительно исчезает пачка за пачкой. Кажется, с тех пор, как они выехали из аэропорта, это была шестая. Во всяком случае, в происхождении огромного живота, плотно прижатого к рулю, сомневаться не приходилось. Должно быть, ее вез самый толстый агент секретной службы Соединенных Штатов.

– До Ларго-Лодж, мэм? – уточнил водитель, отчего с его губ на приборную панель посыпались крошки. – Давайте посчитаем. До Ки-Ларго осталось тридцать миль, а оттуда до Ларго-Лодж еще пять. Так что приедем минут через сорок, если мост через пролив не будет поднят для прохода одного из роскошных судов. Тогда придется добавить еще четверть часа.

– Спасибо. – Стелла снова откинулась на спинку сиденья. Пейзаж за окном утомлял: бесконечные плоские поля с ровными рядами фруктовых деревьев и сетками оросительных каналов. Время от времени на обочине дороги попадались неряшливые пальмы. Не терпелось приехать туда, где, если верить найденной на сиденье мятой карте, слева к шоссе подступает Атлантический океан, а справа подходит Мексиканский залив. Там начинается цепь островов Флорида-Кис и…

И что еще? Стелла до сих пор точно не знала, чем придется заниматься. Порылась в сумочке и выудила карточку с несколькими рукописными строчками, которую ей дали утром, перед отлетом из Бостона.

«В аэропорту Майами вас встретит служебная машина. По прибытии в Ларго-Лодж агент Ли Фостер введет в курс дела».

И все, если не считать телефонного номера, по которому следовало звонить в экстренном случае.

Интересно, как выглядит агент Ли Фостер?

Хорошо бы не так, как агент «Ежик».

Глава 3

Стелла часто спрашивала себя, как бы отреагировали профессора колледжа Гертон, если бы на первый вопрос она ответила со всей откровенностью.

– Почему вы решили изучать психологию? – серьезно спросил один из членов отборочной комиссии, состоявшей исключительно из женщин.

«Потому что мой отец был психопатом-убийцей, и мой дед его застрелил. Казнил без суда и следствия. Мне важно понять, унаследовала ли я от них склонность к жестокости, а для этого необходимо серьезно изучить вопрос. Устраивает ли вас подобный стимул?»

Вряд ли бескомпромиссная прямота способствовала бы поступлению в Кембридж, а потому пришлось ограничиться более безобидным вариантом.

И все же запретный ответ был бы абсолютно искренним. С того самого утра, когда Стелла узнала, что отец был не просто гангстером, а безжалостным убийцей, и дед застрелил его холодной, не дрогнувшей рукой, она постоянно задавала себе вопрос: не перешла ли жестокость к ней по наследству?

Нет, она никогда не сравнивала отца с дедом, особенно с точки зрения морали. Джек Блэкуэлл воплощал эгоистичную порочность; Оливер Эрнолд всегда оставался добрым и любящим человеком. Стелла это знала. И все же ее беспокоила странная легкость, с которой сознание приняло откровенный рассказ деда об убийстве отца.

Глава 4

Ки-Бискейн не оправдал надежд на удачную охоту.

Однако он оказался абсолютно прав относительно щедро захлестнувшего остров потока новых денег. С тех пор, как два-три сезона назад он побывал здесь в последний раз, на береговой линии воплотили в жизнь новые амбициозные проекты. Главным образом, закрытые жилые массивы, совершенно для него бесполезные. За электрическим ограждением, на оснащенных кондиционерами пропускных пунктах дежурили охранники в форме. Он быстро заметил – чтобы попасть на закрытую территорию, легковым машинам и грузовикам требовалось иметь на ветровом стекле специальный знак, особый для каждого кондоминиума.

Медленно катаясь по улицам, он заметил, что время от времени через ворота проезжали такси. Однако, судя по всему, каждый из водителей имел специальный пропуск, который предъявлял охраннику. Тот сверялся со списком, что-то помечал и только после этого открывал ворота.

В диспетчерскую службу его компании в Ки-Ларго никогда не поступали вызовы с далеких северных островов. К тому же, в образцовые жилые комплексы приезжали такси куда более щегольские, чем тот потрепанный седан, за рулем которого он сейчас скучал. Протиснуться мимо охранников не представлялось возможным – это он сразу понял. Другой уровень.

Но даже если каким-то чудом удалось бы попасть за забор, там оказалось бы так много домов (главным образом, двухэтажных, выкрашенных в бело-розовые цвета), вокруг которых бродили владельцы в брюках для гольфа и рубашках «Аэртекс», что о чем-то особенном думать не приходилось. Сквозь зеленый сетчатый забор он видел, как садовники-латиноамериканцы старательно подстригали и без того безупречные газоны и заботливо ухаживали за обрамляющими тротуары куртинами субтропических растений. Время от времени трейлеры бережно везли к частным причалам легкие катера, чтобы спустить их на мягко плещущие волны.

Безнадежно. На поездку сюда и праздное любопытство он угробил почти полдня, а в итоге не получил ничего: ни зацепки, ни плана действий, ни даже законной оплаты за проезд. Непонятно, о чем вообще думал.

Он пришел к выводу, что Ки-Бискейн превратился в близкий пригород самого Майами. Произошло это в результате законченного несколько лет назад строительства дамбы имени Рикенбакера. В результате Ки-Бискейн утратил атмосферу настоящих Флорида-Кис – его Кис, расположенных в шестидесяти милях к югу, где острова начинают дугой отступать от обширных соленых болот района Эверглейдс, устремляясь к Кубе.

Настоящее население Кис представляло собой пеструю, колоритную смесь выходцев с Карибских островов, кубинцев и самых разных американцев; ничего общего с этим прилизанным раем. Добро пожаловать в город совершенства.

Мысленно проклиная все на свете, со скрипом и визгом шин он развернул тяжелый старый «бьюик» прямо посреди улицы и поехал обратно, к шоссе. Посмотрел на часы. Скоро окончательно стемнеет. В Ки-Ларго туристы уже стягиваются в бары и рестораны, чтобы с коктейлями в руках устроиться поудобнее и насладиться вечным ритуалом: самым красивым в мире закатом. Все дружно поднимут бокалы в тот миг, когда солнце утонет в теплых водах Мексиканского залива, чтобы спустя несколько часов, обновленным и свежим, подняться из холодной Атлантики.

Движение на шоссе оказалось не слишком плотным, так что, если нажать на газ, можно успеть в любимый бар с морской кухней как раз к началу зрелища. Небо выглядело чистым, если не считать нескольких высоких перистых облачков. Погода обещала великолепный закат в красных и золотых тонах. Если горизонт останется безоблачным, а океан спокойным, возможно, даже удастся поймать таинственную зеленую вспышку – явление невероятно редкое. Он прожил во Флорида-Кис большую часть своих тридцати двух лет, но лишь однажды увидел странный, пронизывающий изумрудный луч, осветивший океан подобно прожектору в тот самый момент, когда последний сегмент мерцающего солнца изчез за горизонтом.

Однако внезапно сверкнувший в зеркале яркий луч оказался вовсе не зеленым.

Он был красным.

А в следующий миг послышался прерывистый, настойчивый вой сирены.

– Будьте добры, предъявите водительское удостоверение штата, лицензию на управление такси и сертификат округа.

Патрульный офицер выглядел его ровесником, однако сказать наверняка было трудно. Форменная фуражка низко спускалась на зеркальные очки.

Он послушно кивнул и поднял руку, чтобы опустить солнцезащитный козырек и достать документы.

– Пожалуйста. Надеюсь, что здесь все в порядке.

Личные вещи хранились в незапертом бардачке справа.

В том числе нож, веревка и полупустая бутылка хлороформа.

А еще пистолет.

Он приказал себе сохранять спокойствие. Обычная проверка, не больше.

– Спасибо, сэр. Выйдите из машины, пожалуйста.

Он терпеть не мог, когда приказывали, что делать, однако подавил желание достать пистолет. Если потребуется, с этим типом можно будет справиться голыми руками.

Его остановили в пустынном месте. Воды Атлантического океана и Мексиканского залива плескались по обе стороны узкого двухрядного шоссе. В этих топких болотах на краю земли Эверглейдс, утыканных сухими соснами, не осталось прочного места для построек. Мертвые деревья отбрасывали редкую, призрачную тень на двух людей, а солнце опускалось все ниже, готовясь к торжественному финалу.

– Пожалуйста, зайдите за багажник и оставайтесь там, пока я проверю салон.

– Как скажете, офицер. Надеюсь, я не превысил скорость. Спешил встретить закат в «Сентиментальном Джо».

Полицейский что-то пробормотал, наклонился и через водительскую дверь заглянул в салон. В следующий момент снова заворчал, открыл заднюю дверь и осмотрел пространство перед сиденьями и пустые сетки для мелкого багажа.

– Откройте багажник, пожалуйста.

Он поднял крышку, и коп тщательно изучил запасную шину, домкрат и сумку с инструментами. Больше в багажнике ничего не было.

– Хорошо. Закройте, пожалуйста.

Он подчинился. Инстинкт подсказывал, что последует что-то еще, причем не квитанция на штраф.

– Вы работаете в… – полицейский заглянул в документы, которые все еще держал в руках. – Такси «Пеликан», в Ки-Ларго. Так?

– Верно, офицер.

– Как же оказались здесь, на полпути в Эверглейдс?

– Выполнял заказ в Ки-Бискейн, офицер. Поездка в одну сторону. Между нами говоря, левая работенка. Вне учета. Наверняка знаете, как это бывает.

Полицейский снова что-то буркнул. Черт возьми, потрясающее красноречие! Или все не так просто?

– Значит, почти весь день у вас не было радиосвязи с базой.

К чему же все это?

– Хм… да, наверное. На верхних островах приемник почти не ловит. А что?

– То, что иначе вы бы уже знали, что сегодня утром мы вроде как завербовали таксистов.

– Ничего не слышал. В чем дело?

Коп снял очки и принялся методично протирать зеркальные стекла концом галстука. Без очков он выглядел старше. От глаз к вискам веером расходились морщины, а на лбу, прямо над переносицей, залегли глубокие вертикальные складки. Солнце Флориды безжалостно.

– Дело в сумасшедшем подонке, за которым мы уже несколько недель охотимся. Какой-то псих бегает и убивает женщин. В прессе до сих пор не сообщают, как именно он ловит жертвы, но шериф решил посвятить таксистов в эту часть истории. Надеется, что вы сможете помочь.

О, это просто замечательно. Даже слишком хорошо. Почему в такие моменты всегда разбирает смех? Когда-нибудь он себя выдаст. Но сейчас все-таки удалось напустить на себя озабоченный вид.

– Псих, офицер? О, господи! Но чем же мы способны помочь?

Коп показал на прибор двусторонней связи.

– Используйте эту штуку, если увидите что-нибудь подозрительное.

– Но ведь мы и так сразу сообщаем в случае нестандартной ситуации, полиции об этом известно… следует ли обращать внимание на что-то особенное?

– Да. На парковках негодяй подкладывает трехдюймовые гвозди под передние шины машин своих жертв. В итоге через пару миль колесо спускает, и сукин сын тут как тут. Скорее всего, исполняет роль дорожного рыцаря, вызволяющего дамочку из трудной ситуации. Кто знает…

– Надо же! Кажется, офицер, здесь действует расчетливый тип.

– Так и есть. Поэтому, как только заметите машину – любую машину – с которой, возможно, что-то не так, сразу сообщайте нам. Сразу, на месте. Но если заподозрите прокол шины, то бейте тревогу, не теряя ни секунды. Ясно?

– Конечно… Простите, а что, если девушка сидит в машине?

– Шериф доработает сценарий. Но ведь мы, южане, всегда защищаем своих женщин. Верно? Так что поступайте, как положено сознательному гражданину. По меньшей мере, наблюдайте за дамой до нашего приезда. Я бы, например, остановился в непосредственной близости и предложил помощь джентльмена.

– А если вдруг покажется сам преступник?

Коп слабо улыбнулся и водрузил очки на место.

– Служили в армии?

– Конечно. В Корее, два года. Участвовал в специальных операциях.

Улыбка стала шире.

– В таком случае, я бы сказал… действуйте по собственному усмотрению, сэр.

Глава 5

– Похоже, кое-кто заработал штраф. Таксист. Вот уж кому положено безукоризненно соблюдать правила!

Стелла посмотрела в пассажирское окно и увидела патрульную машину с мигалкой на крыше, остановившуюся почти вплотную за грязным белым такси. Полицейский повернулся спиной к дороге, однако лицо таксиста она успела заметить. Образ оказался мимолетным и неподвижным, почти как фотография, однако сложилось явственное впечатление, что…

– Вряд ли ему выписали штраф за превышение скорости, – заметила она задумчиво.

– Правда? Почему? Как вы это поняли, мэм?

– Успела взглянуть мельком, но почему-то уверена, что водитель с трудом сдерживал смех.

Отель «Ларго-Лодж» оказался вполне приятным местом. Дюжина белых деревянных домиков с аккуратными верандами и симпатичными, увитыми бугенвиллией крылечками расположилась вокруг солидного двухэтажного строения. На втором этаже разместились смежные спальни, а на первом – зона приема гостей с небольшим рестораном и баром. Несколько массивных сосновых столов осталось под крышей, но большая часть вольготно переместилась на песчаный пляж, откуда открывался роскошный вид на залив.

Водитель донес чемодан до конторки администратора и без единого слова удалился.

Чудесно. Должно быть, спешит за очередной порцией чипсов, подумала Стелла, расписываясь в журнале.

– Что предпочтете, мэм – отдельный домик или комнату в главном здании? – Администратор оказался веснушчатым полным человеком лет пятидесяти, с мягким, как бархат, южным выговором и самыми добрыми глазами, которые Стелле довелось видеть в жизни.

– Что посоветуете?

– Конечно, домики, мэм. Они на три доллара дороже, но зато с каждой веранды можно любоваться закатом. К тому же, на мой взгляд, там больше личного пространства. Сейчас гостей немного, так что могу предоставить выбор. Если честно, то пока занят лишь один.

Стелла порылась в сумочке и достала карточку, которую получила утром.

– А этот гость, случайно, не мистер Фостер?

Служащий заметно удивился.

– Да, мэм, вы правы. Но я… – он вдруг закрыл глаза и горестно покачал головой.

– О, господи. И где только мои мозги? Должно быть, вы… – он перевернул журнал, чтобы прочитать подпись. – Вы и есть мисс Эрнолд, верно? – Добрые глаза наполнились тревогой и раскаяньем. – Мистер Фостер особо подчеркнул, чтобы, как только вы появитесь, я немедленно направил вас к нему. Крайне настаивал. Полагаю, он здесь с важной официальной миссией. Ах, какое упущение, что за невнимательность!

Стелла попыталась успокоить администратора:

– Не переживайте, все в порядке. Я же зарегистрировалась всего минуту назад. Вы ничего не упустили. Где мне найти мистера Фостера?

Продолжая страдать, служащий нервно махнул в сторону пляжного ресторана за раздвижной стеклянной дверью – плотно закрытой, чтобы сохранить прохладу кондиционера.

– Сейчас он в ресторане. Молодой человек в бермудах, сидит за столиком в одиночестве. Приехал в костюме и галстуке, но сразу переоделся. Если он здесь не по правительственному делу, то я – француз. Надеюсь, ничего страшного не произошло. У нас респектабельный отель. Сейчас же распоряжусь, чтобы ваш чемодан отнесли в ближайший к океану домик под названием «Моллюск». Ах, какая досада, какая досада!

Нервные, несвязные восклицания сыпались, словно с телеграфной ленты.

Следуя за провожатым к своему новому жилищу, Стелла думала, что агент Фостер, должно быть, сильная личность.

Несмотря на волнение администратора, Стелла решила разобрать вещи и освежиться. На ней по-прежнему были темно-синяя юбка и кремовая блузка, надетые еще утром, в Бостоне. Перелет и жара не пошли костюму на пользу. А главное, она впервые в жизни с немалым смущением заметила на блузке темные следы пота, причем не только под мышками, но даже на спине.

Раздевшись и бросив одежду и белье в корзину, она решила быстро принять душ.

Несколько минут спустя, когда она вытиралась, на столике возле кровати зазвонил телефон.

– Стелла Эрнолд слушает.

– Агент Фостер. Какого черта вы там возитесь?

– Я… прошу прощения… просто…

– Просто что? Наслаждаетесь сиестой после напряженного трехчасового перелета в первом классе? Вам было строго приказано встретиться со мной немедленно, как только приедете.

Стелла отняла трубку от уха и испепелила ее яростным взглядом, с трудом удержавшись, чтобы не бросить. Досчитала до десяти и только после этого нашла силы вернуться к разговору. К этому моменту голос Фостера поднялся на полтона и зазвучал еще более гневливо:

– Алло! Алло! Почему молчите? Вы еще здесь? Алло!

Стелла глубоко вздохнула.

– Да, я по-прежнему здесь. Успокойтесь.

– Что? Послушайте, вы обязаны…

– Нет, это вы обязаны вести себя прилично. Я не летела сюда первым классом и вовсе не сплю, хотя, если бы захотела отдохнуть, то непременно бы это сделала. Ясно? А что касается немедленной встречи, то если это так важно и срочно, то почему бы вам не подождать меня в холле, у стойки регистрации? Вместо того чтобы загорать в бермудах на пляже? Как, по-вашему, агент Фостер?

Несколько мгновений в трубке раздавалось только потрескивание статического электричества, и вот, наконец, снова зазвучал голос, причем намного спокойнее.

– Хорошо, хорошо. Кажется, мы выбрали неверный тон. Я…

Стелла решила поддержать тактику примирения, при этом ни на дюйм не отступая.

– Нет, агент Фостер, это вы выбрали неверный тон. – Она выдержала драматическую паузу и холодно добавила: – Присоединюсь к вам через пять минут. Не попросите ли принести меню? Умираю от голода.

Стелла не спешила, так что отправилась в ресторан только минут через двадцать, не раньше. Волосы еще не успели высохнуть после душа, а из косметики она ограничилась тушью и блеском для губ. Полученный в Массачусетсе солнечный ожог за несколько дней успел превратиться в здоровый загар.

Светило уже опустилось к самому горизонту, однако продолжало распространять безжалостную жару, неведомую в Англии в этот поздний вечерний час. Однако красные, розовые и желтые оттенки, которые, по слухам, превращали закаты Флориды в фантастическое зрелище, на небосводе пока не появились. Может быть, это не больше чем художественное преувеличение? Рассчитанный на туристов миф? Небо оставалось самым обычным, лазурно-голубым.

На мягком белом песке стояло не меньше дюжины столов. Большинство пустовало, только за двумя-тремя сидели пары, в ожидании бесплатного красочного шоу терпеливо потягивая пиво и коктейли. Однако над каждым из столов уже горели разноцветные ветряные фонари. Все они держались на крючках, привинченных к верхушкам высоких, воткнутых в песок шестов. Крепчавший ветер раскачивал фонари, создавая волшебный, мерцающий свет.

Отель обладал собственной бухтой и доком, встроенным в южную часть пляжа. Стелла увидела, как в маленькую гавань осторожно, на низких оборотах навесного двигателя, вошел катер. Из кабины появилась стройная загорелая женщина в бикини и одним умелым движением бросила на берег швартов. Служащий ловко его поймал и быстро привязал к металлической крепительной планке.

На волнах мягко покачивалось еще несколько катеров – возможно, сдаваемых в аренду. Стелла решила это выяснить: при случае было бы интересно выбраться на рыбалку. К тому же в океане гораздо прохладнее, чем на берегу. Духота по-прежнему угнетала, хотя здесь, на берегу, ветер немного освежал.

Агент Фостер сидел возле самой воды. Стелла решила, что это он, поскольку больше одиноких гостей заметно не было, а на его столе красовались две до нелепости громоздкие папки меню в форме лобстеров. Однако одет он бы не в шорты-бермуды, а в легкие брюки цвета хаки и белую рубашку из хлопка. Должно быть, сменил наряд после ее язвительного замечания.

Она тоже пришла в белом – простом кружевном платье, которое Сильвия щедро отдала накануне отъезда с Бэнкрофт-Роуд.

– Если только тебя отправляют не на Аляску, необходимо что-нибудь летнее и красивое, – мудро заметила подруга. – Конечно, немного коротковато, но с твоими шикарными ногами можно позволить себе такую роскошь.

Идти по глубокому мягкому песку оказалось трудно, так что пришлось снять босоножки и нести их в руке.

Лица Фостера она не видела. Агент читал книгу в мягкой обложке, высоко подняв ее к последним лучам заходящего за спиной солнца и совершенно спрятавшись от посторонних глаз. Подойдя ближе, Стелла рассмотрела название: «Повесть о двух городах». Странно, что сотрудник ФБР читает Диккенса.

– Это были лучшие из времен, это были худшие из времен, – произнесла она, остановившись в нескольких футах.

Фостер опустил книгу.

– Это был век мудрости, это был век глупости, – ответил он негромко.

Никакого «ежика». Просто короткая стрижка. Хотя темно-каштановые волосы были зачесаны наверх, непокорный чуб упрямо пытался сползти на правый глаз. Выглядел он не столько американским агентом, сколько выпускником английской закрытой школы, причем немногим старше ее. Не больше тридцати лет.

– Всегда забываю следующий абзац, – призналась Стелла, подавая руку. – Что-то о весне надежды и зиме отчаяния. Я – Стелла Эрнолд. Здравствуйте.

– Ли Фостер. – Он встал и ответил коротким крепким пожатием. – Да, эти строки следуют за словами о времени света и тьмы и так далее. Но, если честно, по-моему, в начале романа Диккенс выжал лимон до последней капли. Вполне хватило бы строчки насчет лучших и худших времен. Все остальное – лишнее. – Он на миг задумался. – Послушайте, мисс Эрнолд… прошу прощения за резкость по телефону. Очень долго летел из Лос-Анджелеса, а едва приземлившись в Майами, получил отвратительное сообщение от Ферриса Брайанта.

Стелла села напротив, но не пожелала так легко закрыть тему.

– Вы разговаривали не резко, а чрезвычайно грубо, – заявила она категорично. – Меня прислали, чтобы помогать в работе, а не выслушивать оскорбления… Брайант – это губернатор штата, верно?

Фостер кивнул.

– Да. Причем из-за этих убийств абсолютно бешеный.

Он сунул руки в карманы, откинулся на спинку стула и посмотрел на нее в упор. Стелла поняла, что в эту минуту ее оценивают, а потому спокойно сложила ладони на коленях и дождалась продолжения разговора.

– Видите ли, мисс Эрнолд…

– Стелла, пожалуйста.

Агент Фостер помолчал, а потом подчеркнуто произнес:

– Если не возражаете, предпочел бы обращение «мисс Эрнолд». Не думаю, что знакомство продлится достаточно долго, чтобы называть друг друга по имени. В любом случае… – он вытащил руки из карманов и сложил на столе. Язык тела ясно говорил, что новый знакомый спешит закрыться. – В любом случае, дело вот в чем. Я понятия не имею, зачем Вашингтон вас сюда прислал, но, говоря откровенно, вы мне мешаете, мисс Эрнолд. Гувер поручил мне это расследование, потому что я уже успел набить руку на подобных делах. Не впервые ловлю серийных убийц и умею это делать. Торчал себе в Калифорнии, где занимался расследованием своего третьего дела, и вдруг начальник ФБР перебросил мою бедную задницу через океан и поручил срочно решить новую проблему.

Он попытался привлечь внимание проходившего вдалеке официанта, однако не смог и продолжил:

– Поэтому я примчался сюда и обнаружил это чертово «предписание», где губернатор строго предупреждал, что работать придется с ребенком, еще даже не окончившим колледж. К тому же с английским ребенком. Прошу прощения, мисс Эрнолд, но это ни в какие ворота не лезет. И этого не случится, понятно? Как бы там ни было, а я подчиняюсь Гуверу, а не Брайанту или какому-то другому чертову политику. Прошу прощения за прямоту.

Он умолк, ожидая реакции.

Стелла смотрела на него спокойно.

– Вполне понимаю ваши чувства, мистер Фостер. Итак, вы уже решили, что будете есть? Хочу сделать заказ. Как вам известно, я умираю с голоду.

Он явно не ожидал столь легкой победы и сейчас выглядел слегка удивленным и довольным.

– Ммм… да, пожалуй, я тоже. Возьму молодых моллюсков в остром соусе и пасту. А вы?

– То же самое. В таком случае, закажу для обоих, пока вы будете звонить.

Фостер взглянул озадаченно.

– Кому звонить?

Стелла достала из сумочки полученную утром заветную карточку.

– Вот по этому номеру. Мне сказали связаться в случае серьезной проблемы. Однако проблема возникла не у меня, а у вас, мистер Фостер, так что вам и звонить.

Агент взял карточку и скептически изучил цифры.

– Не узнаю ничего, кроме кода Вашингтона. Чей это номер?

Стелла помахала проходившему мимо официанту.

– Будьте добры, мы готовы сделать заказ.

Молодой человек кивнул и поспешил к столу.

Она назвала блюда и улыбнулась растерянному агенту.

– Недавно вы сами упомянули его имя. Полагаю, беседа с боссом не помешает. Когда-нибудь общались с ним лично? На вашем месте я бы проявила осторожность. Генеральный прокурор предупредил, что мистер Гувер очень не любит, когда его беспокоят дома, особенно за ужином.

Фостер вернулся через пять минут, красный и злой.

– Отлично. Спасибо за ловушку.

Стелла вскинула брови.

– С какой стати? Я же предупредила, чей это номер. Да и зачем мне вас подставлять? Я прилетела, чтобы помочь, хотя, честное слово, совсем сюда не просилась. Меня вежливо, но очень твердо направили.

– Гувер предупредил, что вы здесь по высочайшему распоряжению, вот только до подробностей не снизошел. Что же, черт возьми, происходит? Между делом сослались на генерального прокурора. Это серьезно? Вы знакомы с Бобби Кеннеди? Он за всем этим стоит? – допрашивал Фостер с гневом и любопытством. – Поверить не могу.

Стелла закрыла глаза и медленно провела ладонями по волосам. В Америку она приехала, чтобы написать докторскую диссертацию и получить ученую степень. И сейчас должна была приятно проводить вечер в Массачусетсе: наслаждаться обществом новых друзей и готовиться к началу семестра, а вовсе не препираться с негодующим детективом в тропической духоте островов Флорида-Кис. Может быть, действительно стоит отправиться в международный зал аэропорта Майами и купить билет на ближайший рейс домой? В конце концов, все это не ее проблемы.

Прежде чем она успела ответить, официант вернулся с тарелками, аромат от которых ощущался даже на расстоянии. При виде еды Стелла слегка взбодрилась.

– И еще вина, пожалуйста, – попросила она. – Мистер Фостер… что бы вы посоветовали?

– Что? Ах, да… Полагаю, калифорнийское шардоне прекрасно подойдет. Будьте добры, два бокала.

– Конечно, – с готовностью ответил официант. – Кстати, будет нелишним слегка остудить блюдо. Соус только что кипел.

Когда они снова остались наедине, Стелла перегнулась через стол.

– Буду рада объяснить ситуацию, мистер Фостер, но прежде попрошу убрать с лица хмурую гримасу. С первой минуты вы прожигаете меня злым взглядом.

Фостер слегка смутился.

– Не сознавал, что хмурюсь, – ответил он сухо.

– Еще как! Ну вот, уже немного лучше. А теперь, пожалуйста, послушайте меня. Ничего сложного нет. Здесь я оказалась потому, что в прошлое воскресенье, на барбекю в Мартас-Винъярд, случайно встретилась с Этель Кеннеди. Ее муж также присутствовал. А еще, если хотите знать, президент и первая леди. Этель поинтересовалась, зачем я прилетела в Штаты. Пришлось объяснить, что собираюсь написать диссертацию в колледже Смит на тему психопатии. О психопатии я знаю очень много, мистер Фостер, особенно об опасных ее проявлениях. Как только вы успокоитесь, мы сможем побеседовать на эту захватывающую тему. Так вот, миссис Кеннеди чрезвычайно заинтересовалась и рассказала об этом мужу. Я оказалась в обществе генерального прокурора и президента, и имела с ними беседу, содержанием которой не хочу вас утомлять, после чего попала на самолет, направляющийся не куда-нибудь, а именно в Майами. – Она откинулась на спинку стула и достала из сумочки сигареты и зажигалку. – Вот почему в данную минуту мы с вами сидим здесь и вместе ужинаем. Я же сказала: ничего сложного. Кстати, вы снова хмуритесь.

Фостер пристально посмотрел на мисс Эрнолд.

– Да, просто великолепно! Вы отправляетесь на этот… этот… этот великосветский ужин в Мартас-Винъярде и…

– Это был не ужин, – невозмутимо поправила Стелла, – а ланч.

– Какая, черт возьми, разница? Несомненно, вы являетесь во всем блеске, со своим неотразимым английским акцентом, хлопаете ресницами, обводите вокруг пальца президента и его брата, а в итоге я оказываюсь тем идиотом, на чью голову вы свалились, едва здесь появившись. Я – агент ФБР с большим стажем, мисс Эрнолд, а вовсе не нянька. Моя задача – поймать убийцу, причем крайне хитрого, изощренного и жестокого. Завтра утром мы с вами можем проснуться и узнать о пятой жертве. Честно говоря, при его прыти, скорее всего, так и случится. – Он взял кусок хлеба и, мрачно уставившись на закат, разломил пополам. – Не сомневаюсь, – заговорил Фостер снова после недолгого молчания, – вы читали о психопатах в своих учебниках и в научных статьях, обсуждали их на конференциях и даже писали блестящие эссе. И теперь считаете себя непревзойденным экспертом. Но доводилось ли вам, мисс Эрнолд, выслеживать психопата-убийцу? Пытаться его арестовать? Целиться из пистолета за долю мгновенья до того, как он прицелится в вас? Боже праведный! Вот уж ни за что не поверю.

Официант принес вино и начал извиняться за то, что заставил ждать. Стелла наклонилась и невозмутимо ткнула сигарету в песок.

– Теперь можно есть.

Пара минут прошла в сосредоточенном молчании. Стелла нарушила его первой.

– Вы задали три вопроса, и ответ на каждый, конечно, отрицательный. Я не полицейский. Не арестовываю людей и, тем более, не целюсь в них из оружия. Однако знаю, как эти психопаты думают, агент Фостер. Знаю, что они чувствуют. Из того немногого, что мне удалось услышать о вашем убийце, я успела составить примерный портрет.

Он отправил в рот моллюск и запил глотком шардоне.

– О, уже все поняли? В таком случае, просветите же меня, умная англичаночка. Кого, по вашему осведомленному мнению, следует искать?

– Пожалуйста, не зовите меня англичаночкой. Это глупо. Чарлза Диккенса вы так назовете? Или Кэри Гранта? Или Чарли Чаплина?

Фостер вздохнул и потер глаза.

– Нет, конечно же, нет. Извините. День выдался адским, и теперь я выпускаю пар. Послушайте… почему бы не продолжить разговор утром? Ясно, что нам придется работать вместе. Гувер только что не оставил сомнений. За завтраком вы сможете прочитать свою лекцию.

Стелла встала и бросила салфетку на стол.

– Не имею ни малейшего намерения читать лекции ни вам, ни кому бы то ни было другому, – парировала она ледяным тоном. – Тем не менее расскажу все, что знаю о серийных убийцах, об их поведении и возможных способах поимки. В Вашингтоне меня снабдили краткими заметками по данному делу. В самолете я их прочитала и, как уже сказала, получила некоторое представление о составе преступлений. Но если вас, агент Фостер, подобное сотрудничество не устраивает, улечу обратно в Бостон. Признаюсь, я сделаю это с радостью. Так что выбор за вами. Повторяю, это ваша проблема, а вовсе не моя.

Он смотрел с изумлением.

– Подождите, куда вы? Я ведь только что сказал, что готов работать. В любом случае, надо закончить ужин, допить вино и полюбоваться закатом. Взгляните на небо. Действо уже началось. Здесь, на юге, все происходит быстро.

Стелла повернулась к океану. Бледно-голубой цвет сменился ярко-желтым, как серединка нарцисса, с красными прочерками. С такой скоростью освещение меняется только в театре.

– Благодарю, но посмотреть на закат я смогу со своей веранды. Как, впрочем, и вы.

Она надела босоножки, повесила сумку на плечо, взяла в одну руку бокал с вином, а в другую тарелку с едой и осторожно пошла по песку к своему домику. Однако, сделав несколько шагов, остановилась и оглянулась.

– Поверьте, я искренне хочу помочь. О, не вам лично, конечно, – добавила она, спохватившись, – а тем бедным девушкам, за которыми охотится маньяк. Нам предстоит поймать очень опасное, очень хитрое чудовище. Вот ваш враг. А вовсе не я. – Стелла на миг задумалась. – Согласна, сегодня ночью может появиться еще одна жертва. Кем бы ни был местный убийца, по сравнению с ним Джек Потрошитель выглядит учеником. Полагаю, впрочем, вы уже обнаружили его ахиллесову пяту?

К счастью для агента Ли Фостера, Стелла Эрнолд удалилась прежде, чем он успел придумать достойный ответ.

Глава 6

Пятого убийства той ночью не произошло. Два дня «Кис Курьер» полоскал четвертый случай, а этим утром ограничился небольшой заметкой о том, как преступник похищал свои жертвы: «Убийца из Флорида-Кис начинал с того, что прокалывал шины на машинах девушек».

Неплохая новость, подумал Генри Стюарт, возвращаясь в кабинет с утренней летучки. К тому же сенсационная, полученная благодаря водителю такси, чьи услуги газета оплачивала уже несколько лет.

Вот уже три недели, начиная с первого убийства, продажи выросли неимоверно; особенно хорошо раскупались номера, выходившие наутро после обнаружения очередного трупа. Сегодня цифры тоже порадуют: люди жаждут подробностей.

И все же ничто не сравнится со свежей кровью.

На столе ждала записка от секретарши. Утром, во время летучки, позвонил один из пресс-атташе губернатора – бывший журналист «Кис Курьера» – и сказал, что обладает информацией, способной заинтересовать издание.

Редактор отдела новостей подошел к подоконнику и налил из вечно работающей кофеварки крепкого черного кофе. С кружкой в руках вернулся к столу. Набрал номер. На другом конце трубку сняли со второго гудка.

– Привет, Грег! Это я, Генри. Как дела? Говорят, ты звонил. – Уже через пару секунд Генри Стюарт застыл и плотнее прижал трубку к уху. – Да, понимаю. Продолжай. – После долгой паузы он произнес всего одно слово: – Источник? – А спустя миг усмехнулся. – И я тоже. Но трудно винить парня за усердие. Рад услышать новость именно от тебя, Грег. Вот только ответь на вопрос: с чего это ты так добр ко мне? – Услышав ответ, он рассмеялся. – Всегда торгуйся, прежде чем раскошелиться, друг мой. Вряд ли старик согласится столько выложить, однако посмотрю, что можно сделать. Благо, сейчас он в отличном настроении: тиражи подскочили, да и за перепечатку фотографии неплохо заплатили. Короче говоря, перезвоню. Спасибо, Грег.

Он нажал на рычаг и тут же набрал одну цифру. Секретарша ответила из соседней комнаты.

– Шейла? Скажи старику, что сейчас зайду и сообщу новость, которая согреет его холодное иссохшее сердце.

– Так сколько же хочет этот человек? И надежен ли его источник?

Стюарт улыбнулся владельцу газеты. Шеф сидел за огромным тисовым столом и напоминал старую морщинистую черепаху. За те десять лет, что редактор новостей проработал в «Кис Курьере», Вильям Бринкс ничуть не изменился.

– Можно подумать, он мне скажет, Билл. Или тебе. Однако из его слов я сделал вывод, что это кто-то из сотрудников Белого дома. А если скажу, сколько он просит, то тебя тут же отвезут в больницу с третьим инфарктом. Однако не сомневаюсь, что он будет счастлив, получив пару сотен и приглашение для себя и жены за главный стол на балу прессы.

– Пусть скажет спасибо, что я не подал на него в суд за превышение расходов, когда он работал у нас, – проворчал старик. – Впрочем, думаю, что справлюсь. Случалось платить больше за меньшие услуги.

Шеф поднял очки в золотой оправе на лысую загорелую голову и сразу стал похож на пожилого банковского кассира. Кассира, у которого на коленях, под прилавком, лежит револьвер.

– И как же собираешься подать материал, Генри?

– На первой полосе, с большой фотографией.

– Девушки?

Редактор отдела новостей кивнул.

– Конечно. Сегодня же организуем фотосессию. Грег уверяет, что она настоящая английская роза… во всех отношениях. У меня есть ее имя и название отеля, где она остановилась. Вряд ли удастся получить хотя бы маленькое интервью, но я уже отправил туда крепкого парня. Добудет все, что можно.

– А как с правами на синдицирование? Не забывай, что английские газеты тоже захотят поучаствовать.

– Ради бога, Билл, я ведь пока даже не написал эту чертову статью!

– И этот лентяй все еще торчит у меня в кабинете и болтает о пустяках!

Стюарт засмеялся, вернулся к себе и сел перед верной машинкой «Корона», на которой печатал уже четверть века – с тех самых пор, как окончил факультет журналистики.

Взял лист синей копировальной бумаги, положил между двумя чистыми страницами формата А4, вставил в машинку и поставил ограничительную планку на два дюйма от верхнего края.

Обычно он поручал придумывать заголовки старшему помощнику редактора, но только не сегодня. Он размял пальцы, как всегда делал, прежде чем взяться за статью, и принялся с общей для всех журналистов мира тупой грубостью бить по клавишам двумя указательными пальцами.

А минуту спустя уже гордо смотрел на завтрашний заголовок.

«Английская роза для убийцы из Флорида-Кис».

Глава 7

Стелла не знала, что в то самое время, когда в кондиционированной прохладе ресторана она заканчивала завтрак, состоявший из кусочков дыни, ананаса и пары французских тостов, Генри Стюарт вносил заключительные штрихи в статью, посвященную ее персоне. Она отодвинула тарелку и достала из сумочки записку от Ли Фостера, чтобы прочитать еще раз. Должно быть, пока она спала, он сунул листок под дверь.

«Дорогая Стелла (если позволите запоздало называть вас так).

Должен принести извинения, причем не такие неуклюжие, как вчера вечером.

В оправдание собственной грубости скажу, что только что проработал двадцать три дня подряд над делом в Лос-Анджелесе, а накануне перелета сюда совсем не спал (история долгая, но другого способа завершить работу не представлялось).

Так что во Флорида-Кис явился вконец обалдевшим, хотя это и не дает права срывать зло на других.

Сегодня утром, хорошенько выспавшись впервые за месяц, проснулся и обнаружил телеграмму из главного офиса ФБР в Вашингтоне. Оказалось, что вы не пошутили, сказав, что кое-что знаете о психопатах. Университетская наставница поручилась за вас, да еще как! Усомнившись в вашей компетентности, я ошибся. Теперь понимаю, что академические знания способны принести реальную пользу. Так что снова прошу прощения.

Сейчас отправляюсь в местное отделение полиции за полным отчетом. Как только вернусь, сразу поделюсь информацией, и тогда мы сможем начать работу. Уверен, что сотрудничество пойдет успешно.

До встречи

Ли.

P.S. Возьмите свежий номер «Кис Курьера» (на стойке администратора). Там неплохо описано, как преступник ловил свои жертвы, и даны краткие биографии девушек. Пока их четыре: мы ошиблись, ожидая, что утром появится пятая. Может быть, на сей раз убийца промахнулся. До сих пор ему непростительно везло».

Стелла сложила листок и убрала обратно в сумочку. Протягивая руку за газетой, которую принес официант, она подумала, что столь великодушное извинение невозможно не принять. В любом случае, полезно установить дружеские отношения с молодым агентом ФБР. Фостер, несомненно, отличался умом, а теперь, когда обида и гнев растаяли, следовало признать, что и… внешней привлекательностью. Однако, разворачивая газету, Стелла решительно подавила легкое волнение. Скорее всего, агент Фостер женат.

Хотя она так не думала.

Несколько минут спустя она отложила газету. Совсем забыв о Ли Фостере, Стелла невидящим взглядом уставилась сквозь стеклянную стену ресторана на пляж. Человек, ради которого она сюда прилетела, отличался несомненной методичностью. В статье сообщалось, что гвозди, которыми он протыкал автомобильные шины, имели неизменную толщину и длину в три с половиной дюйма. Четыре гвоздя он ставил парами в бороздки правого переднего колеса. Как только автомобиль трогался с места, гвозди прокалывали покрышку, и через пару миль колесо сдувалось. Полиция считает, что преступник выбрал переднее колесо потому, что при его повреждении машина тут же должна накрениться. Водитель сразу заметит неисправность и остановится, в то время как на испорченном заднем колесе можно ехать довольно долго, не сознавая проблемы.

Следов сопротивления и борьбы возле покинутых машин не обнаружено. Двери всегда аккуратно заперты, а сумочки и другие личные вещи жертв отсутствуют. Невозможно сказать определенно, но, судя по всему, девушки добровольно уходили со своим убийцей.

Стелла снова взяла газету, чтобы внимательно прочитать краткие биографии погибших. Каждая из заметок занимала примерно четверть полосы и сопровождалась черно-белой фотографией. Ей показалось странным, что все девушки позировали на выпускном вечере, в мантии и академической шапочке, и все, кроме одной, сжимали в руке блестящую картонную тубу с аттестатом. Фотографии выглядели относительно новыми. Стелла отметила, что самой старшей из жертв исполнилось двадцать четыре года, а самой младшей – девятнадцать.

«Первая жертва – Эстер Вейнрайт. Родилась 13. 06. 1942 г.

В последний раз родители видели Эстер живой три недели назад, когда та направилась в вечерний колледж в Хомстеде. Домой девушка не вернулась. Машина, белый «Шевроле» с откидным верхом, позднее была обнаружена аккуратно припаркованной у центрального травяного ограждения на Морском шоссе меньше чем в двух милях от дома, с проколотой шиной.

Известий о мисс Вейнрайт не поступало до следующего утра, пока выехавшая на рыбалку компания не обнаружила ее тело в мангровых болотах к югу от открывающегося в ближайшее время Государственного подводного парка имени Джона Пеннекампа, расположенного в верхней части острова Ки-Ларго. Как и все последующие жертвы, Эстер скончалась от потери крови в результате многочисленных колотых ран на всех частях тела.

Мисс Вейнрайт училась на гостиничного менеджера. Следующим летом собиралась выйти замуж. Обезумевший от горя жених, арестованный и допрошенный вскоре после обнаружения тела, был освобожден от любых подозрений.

Вторая жертва – Дженнифер Элстон. Родилась 23.04. 1940 г.

Кассир универсама «Кей-март» Дженнифр Элстон родилась в Англии, в городе Саутгемтон, но после начала Второй мировой войны была эвакуирована в США. Родители погибли в 1941 году во время немецкой бомбардировки, и вскоре малышку удочерили Гарольд и Бекки Элстон, проживающие в Ки-Ларго.

В старших классах школы девушка получила американское гражданство, а значительную часть зарплаты из «Кей-март» откладывала для оплаты годичных курсов косметологии, окончив которые, по словам приемных родителей, мечтала открыть собственный салон красоты.

Мисс Элстон исчезла, возвращаясь домой с работы, а впоследствии ее машину обнаружили припаркованной на обочине с проколотым передним колесом. Подобно всем остальным жертвам, мисс Элстон была обнаружена в мангровом болоте вдалеке от жилых и деловых зданий. Первоначальное обследование показало, что она скончалась от потери крови, шока или того и другого вместе.

Третья жертва – Люси Твен. Родилась 03.03.1938 г.

Люси Твен серьезно занималась подводным плаванием и состояла в команде аквалангистов, готовивших яркую церемонию открытия первого в мире естественного подводного парка имени Джона Пеннекампа, которая на будущий год должна состояться в Ки-Ларго.

Родившаяся и выросшая во Флорида-Кис, в своем прошлогоднем интервью нашей газете мисс Твен сообщила, что парк непременно привлечет множество гостей как со всей страны, так и из-за границы.

Мисс Твен была похищена, когда возвращалась домой с организационного собрания в Пеннекампе. Однако поскольку она жила одна, об исчезновении никто не сообщил.

В конце концов, полиция обнаружила ее красный «форд-пикап» в двух милях от Пеннекампа, при въезде на заброшенную бензоколонку. Произошло это только после того, как патрульный катер, проверявший мангровые протоки возле пролива Баттонвуд, обнаружил тело. Мисс Твейн стала самой старшей из жертв серийного убийцы.

Четвертая жертва – Бекки Хупер. Родилась 30. 06. 1943 г.

На этой неделе, после обнаружения тела самой молодой жертвы, начали проявляться странные совпадения.

Девятнадцатилетняя Бекки Хупер была единственной дочерью Стивена и Саманты Хупер – супружеской пары врачей-терапевтов из Ки-Ларго, приехавших из Нью-Йрка в 1955 году и практиковавших на северных островах. Подобно Вейнрайт, Элстон и Твен, мисс Хупер обладала стройной фигурой и хорошеньким личиком. Но имеет ли значение цвет волос? Первая из жертв – темноволосая; у второй волосы светлые; третья – брюнетка, а мисс Хупер – соломенная блондинка. Итак: темная, светлая, снова темная и снова светлая. Окажется ли следующая жертва брюнеткой?»

Стелла презрительно хмыкнула. Глупая, спекулятивная чепуха. Рассуждать о значении цвета волос преждевременно. В раздражении она склонилась над газетой, чтобы прочитать заключительный абзац.

«Изуродованное тело мисс Хупер обнаружила возле моста Исламорада катавшаяся на лодке компания. На сегодняшний день это самая южная из трагических находок. Подобно остальным жертвам, девушка погибла от многочисленных ран и потери крови. Смертельное оружие – нож – был глубоко воткнут в левый глаз. “Это подпись”, сообщил «Кис Курьеру» вчера вечером близкий к следствию источник. “Он говорит нам: это снова я. Я вернулся”. Он гордится свой работой. Парень тяжело болен».

Оставив газету на столе, Стелла вышла на пляж. В половине десятого утра солнце стояло уже высоко, хотя палило еще не так нещадно, как вчера днем, когда она вышла из самолета в аэропорту Майами.

Когда она шагала по песку к своему бунгало, рядом внезапно возник молодой человек в мятом полотняном костюме.

– Стелла Эрнолд?

Стелла остановилась и повернулась к незнакомцу.

– Да, это я. А кто…

Он обворожительно улыбнулся.

– Должен преподнести вам вот это. – И протянул красную розу на длинном стебле.

Стелла озадаченно посмотрела на цветок.

– Но от кого? – Она подняла голову и увидела перед собой объектив фотоаппарата.

– Наилучшие пожелания от газеты «Кис Курьер», мисс Эрнолд, – ответил молодой человек, несколько раз быстро щелкнув затвором. – Добро пожаловать во Флорида-Кис.

Повернулся и быстро ушел.

Глава 8

– Черт возьми, Стелла! Это может плохо кончиться.

Ли Фостер и Стелла сидели на высоких табуретах у стойки пляжного бара. Вчера вечером она не заметила этого уютного местечка: оно спряталось за небольшим доком, где пришвартовался катер.

Вернувшись из полиции, Фостер позвонил ей в номер. Они договорились о встрече в баре, и Стелла сразу рассказала о встрече с сотрудником местной газеты.

– Зачем им понадобилось меня фотографировать? Откуда известно мое имя и то, что я остановилась здесь? Честно говоря, ничего не понимаю.

– А я, к сожалению, понимаю, – ответил Ли, отхлебнув кока-колу прямо из бутылки. – Боюсь, произошла утечка информации. Кто-то из администрации или из сотрудников Брайанта сообщил «Кис Курьеру» о вашем приезде сюда.

– Но зачем?

Он пожал плечами.

– Вы – валюта. Любая история моментально становится валютой. Уже представляю завтрашний заголовок в газете: «На поимку убийцы из Флорида-Кис президент завербовал прекрасную англичанку».

– Но ведь я в жизни не поймала ни одного убийцы, – жалобно запротестовала Стелла.

– Неважно. Они все равно так напишут. Потому что это хорошая история. Представляет Вашингтон и губернатора Брайанта в выгодном свете: якобы они крайне озабочены ситуацией. Им нужно, чтобы люди поверили в их причастность.

Стелла покрутила в руках стакан апельсинового сока и с искренним недоумением заметила:

– Мне никогда даже в голову не приходило, что может случиться нечто подобное. Неужели не существует способа их остановить?

Фостер допил кока-колу.

– Нет. Ни единого. Пресса в нашей стране свободна, и для журналистов вы действительно специалист по ловле убийц. Разве вы не эксперт в области психопатии? – Он задумчиво потер подбородок. – Честно говоря, если не считать доставленного ФБР раздражения – Гуверу не понравится, что история вылезла на белый свет, особенного вреда не вижу. Несколько глупых заголовков не изменят ни ход расследования, ни ваш вклад в процесс. – Фостер встал. – Пойдемте. Забудем об этом. Я реквизировал единственный в этом отеле большой номер под наш рабочий кабинет. Сейчас там уже должны установить дополнительные телефонные линии и телетайп. Спрячемся за закрытой дверью, и я расскажу все, что знаю сам. Работу можете начать с чтения вот этих документов. – Он похлопал ладонью по пухлому коричневому конверту и широко улыбнулся. – Сделаете выводы и сообщите мне, что представляет собой наш убийца. Я быстренько его поймаю, и тогда отправимся на день-другой на рыбалку – прежде чем начальство не спохватится и не отошлет нас по домам. – Он подписал представленный барменом счет и протянул Стелле шариковую ручку. – Советую держать этот инструмент наготове. Завтра «Кис Курьер» выйдет с вашей фотографией на всю первую полосу, и придется без устали давать автографы.

Когда они вошли в номер, оборудованный под кабинет, Фостер объяснил, каким образом распределена работа.

– Полиция штата занимается своими делами, местное отделение ФБР решает собственные задачи, а мне отведена роль посредника. Координатора. Вот только взять вас с собой в штаб-квартиру не могу. Поверьте, ваше появление подействует подобно ведру помоев. Они здесь странно относятся к женщинам. Ни один не признает, но неформально все придерживаются политики «без женщин» – примерно так же, как в некоторых штатах еще действуют ограничения по цвету кожи.

– Шутите! Не может быть!

– Еще как может! Знаю, что на дворе шестьдесят второй год, но мы на юге, Стелла. Ваше появление рядом со мной вызовет реакцию куда более резкую, чем высадка Кастро на пляже Майами с красным флагом в руках. Так есть, и здесь ничего не поделаешь. К тому же вы не просто женщина, а еще и англичанка… – он выразительно пожал плечами.

– Ваши коллеги хотя бы знают, что я здесь?

Фостер покачал головой.

– Так что же случится, когда утром моя физиономия появится в газете?

– Не волнуйтесь, разберусь. Я же руководитель операции. Все обязаны думать так, как я прикажу. Главное, чтобы не совали свои длинные носы, куда не надо. – Он передал ей конверт. – Пора заняться делом. Вам надо начать вот с этого.

Стелла извлекла четыре отдельных папки, на каждой из которых стояло имя убитой девушки, уселась в скрипучее кресло на колесиках и открыла первое дело.

С каждой минутой становилось все яснее, что образ действий убийцы оставался неизменным – или почти неизменным. Руки и ноги жертвы он связывал конопляной веревкой средней толщины, какие продаются в любом хозяйственном магазине. Никаких следов кляпа или других попыток заставить жертву замолчать не обнаружено, однако на коже вокруг рта и носа присутствуют идентичные химические следы. От двух девушек – чьи тела были обнаружены вскоре после убийства – исходил слабый, но определенный запах растворителя или моющего средства.

Тесты доказали, что это хлороформ, как справедливо указал Бобби Кеннеди. Стелла знала, что эту летучую жидкость когда-то широко использовали в качестве ингаляционного анестетика, особенно в стоматологии. Детективы полагали, что средство было использовано специально, чтобы лишить жертвы сознания и беспрепятственно перевезти к месту убийства, где им позволялось прийти в себя.

В каждом случае в левом глазу торчал вонзенный нож длиной не меньше пяти дюймов. Холодное оружие неизменно отличалось высоким качеством и имело сходный дизайн: стилет с узким лезвием. Лица погибших были залиты глазной жидкостью, однако отсутствие крови свидетельствовало о том, что «фирменные знаки» были нанесены посмертно.

Смертельные увечья, вне всякого сомнения, наносились на торс, ноги, руки, гениталии. И снова картина поразительно повторялась: от пятидесяти до шестидесяти проколов, каждый из которых сам по себе не был достаточно глубок, чтобы вызвать фатальную потерю крови. Многие порезы представляли собой длинные, почти параллельные линии вдоль рук и ног. Бросались в глаза сексуальные пытки: грудь каждой жертвы глубоко и многократно проткнута, а живот и вульва испещрены дюжиной жестоких ран в форме кривой турецкой сабли. Завершающий удар неизменно наносился в сердце.

Однообразная картина увечий нарушалась лишь одним исключением, и Стелла моментально отметила его важность.

Раны первой жертвы оказались заметно глубже по сравнению с ранами остальных жертв, так что она должна была умереть от потери крови быстро – возможно, в течение десяти минут.

Однако на телах других девушек остались поверхностные проколы и порезы, что могло привести к медленной смерти – не исключено, что до получаса.

– Быстро учится, – заметила Стелла вслух.

Фостер поднял голову от своих документов.

– В каком смысле?

Она показала на отчеты.

– Специально совершенствует технику, чтобы увеличить время страданий. Мало обратить внимание на глубину ран. Вот, например, первая девушка… как ее зовут? – Стелла заглянула на первую страницу. – Да, Эстер Вейнрайт. Бедняжка! Веревки на руках и ногах оставили сильные ожоги – Эстер пыталась сопротивляться. – Она отложила папку и взяла следующую. – Но смотрите, что происходит с Дженнифер Элстон. Здесь уже не просто ожоги от веревок. Одно запястье порезано до кости, а правое ахиллово сухожилие почти оторвано. Состояние двух оставшихся и того хуже.

Фостер взглянул пристально, с прищуром. Он просматривал фотографии с мест преступлений, но сейчас положил их на стол, откинулся на спинку стула и сцепил пальцы на затылке.

– Сможете выдержать, Стелла? Фотографии жуткие, но холодные описания кажутся мне еще более страшными. По-моему, вы побледнели.

Она нетерпеливо покачала головой.

– Ерунда. Я в полном порядке. Но ведь это дело… особенное, правда?

Фостер кивнул и подошел к кофеварке, о которой позаботился заранее.

– Точно. По сравнению с этим затейником маркиз де Сад кажется добрым старым Санта-Клаусом. – Он налил две кружки. – Сливки? Сахар?

– Если можно, и то, и другое. – Стелла отодвинула папки подальше. – Я изучила множество известных истории случаев психопатических убийств, – проговорила она медленно. – В большинстве присутствовали элементы садизма, часто сексуального садизма, но это… Признайтесь честно, Ли, вам доводилось сталкиваться с подобной жестокостью?

Фостер покачал головой.

– Если честно, то нет. Большинство маньяков, известных по собственному служебному опыту или по отчетам коллег, сосредоточены в первую очередь на самом убийстве. Но, как вы справедливо заметили, наш герой старается максимально оттянуть финал. Для него смысл действа заключается в боли и в возможности как можно дольше причинять мучительные страдания. Смерть жертвы становится досадным неудобством, а удар ножом в глаз наносится не ради убийства: к этому времени девушки уже мертвы. Это своего рода автограф. Вы уже добрались до отпечатков пальцев?

– Нет. Но уже знаю, что он не надевает перчаток. То есть не боится оставить на месте преступления конкретные следы. – Стелла снова открыла папку. – Не беспокойтесь; избавлю вас от хлопот. Его отпечатки остались на всех ножах – по крайней мере, на ручках, потому что с лезвий они стираются во время ударов. Он просто об этом не заботится.

– Не странно ли?

– Странно. Обычно именно после убийства в состоянии страсти преступник пытается замести следы. Но ведь эти убийства совершены не по страсти, верно? Они скорее похожи на хирургические операции, тщательно продуманные от начала до конца. А вот в отношении отпечатков пальцев убийца проявляет странное легкомыслие. Пока не понимаю, что за игру затеял этот парень.

Стелла задумалась, рассеяно вытряхнула из лежавшей на столе пачки сигарету и закурила.

– О, простите, Ли, – проговорила она неожиданно. – Вам не предложила.

Фостер отмахнулся.

– Не сейчас, спасибо. Но я рад, что вы назвали меня по имени.

– Что? Ах да, конечно… итак, вот эти отпечатки. Судя по всему, пока соответствие не найдено.

– В полицейских отчетах Флорида-Кис, Майами и всей южной Флориды не обнаружено ничего похожего. Естественно, мы расширяем область поиска.

– Хмм… – Стелла выпустила кольцо дыма и покачала головой. – Готова поспорить, что все равно ничего не найдете, сколько ни расширяйте.

Фостер вскинул брови.

– Откуда такая уверенность?

– Простите, но, по-моему, объяснение вполне очевидно. Небрежность к отпечаткам пальцев абсолютно не вяжется со всеми остальными действиями. Не так ли? Полагаю, убийца еще ни разу не вступал в конфликт с законом, а потому уверен, что его отпечатков нет ни в одном отделении полиции. Следовательно, отследить его по этому параметру невозможно.

– Верно. Однако, поймав его по другим следам, мы уже через десять секунд установим соответствие и отправим молодца прямиком на электрический стул.

– Хотите сказать, если поймаете. Но он-то как раз и верит, что этого не произойдет. Вот объяснение, Ли. Как большинство психопатов, убийца отличается крайней степенью самовлюбленности, нарциссизма. Дразня вас намеренно оставленными отпечатками пальцев, он испытывает огромное наслаждение. Классический случай вызывающей игры в кошки-мышки. Своего рода «поймай, если сможешь».

Фостер заметно расстроился.

– Мне это совсем не нравится. Если вы правы, то отпечатки останутся бесполезными до тех пор, пока… пока мы его не поймаем.

Стелла покачала головой.

– Не стоит отчаиваться. То обстоятельство, что преступник достаточно дерзок и самоуверен, чтобы так себя вести, само по себе означает уязвимость. Именно это я имела в виду вчера, упомянув про ахиллесову пяту. Надо еще хорошенько подумать, но основную слабость личности мы, кажется, уже определили: высокомерие. Теперь осталось обратить ее в своих интересах. Дайте мне немного времени на раздумье.

Агент ФБР посмотрел на Стеллу с нескрываемым изумлением.

– Должен признать, что вы мыслите совсем по-особому, – произнес он после долгой паузы. – Но когда мы наденем на него наручники, он все-таки пожалеет об оставленных отпечатках?

Впервые с начала разговора Стелла рассмеялась.

– Конечно же, нет! Едва справившись с шоком он возьмет на себя всю ответственность за убийства. Гарантирую, что сразу признает себя виновным. Он ведь так гордится собой, так восхищается собственной изобретательностью и хитростью.

Фостер потер подбородок.

– Хорошо. Кто же он в итоге? Умный безумец или глупый безумец?

Стелла ответила без тени сомнения:

– О, несмотря на дикое поведение и искаженный нарциссизмом образ мысли, этот человек представляется мне очень одаренным. Знаю, что вы пользуетесь терминами «синий воротничок» и «белый воротничок».

– Продолжайте.

– На мой взгляд, преступника следует отнести к «синим воротничкам», что вовсе не отменяет его блестящий ум. Человек практического склада, однако обладает богатой интуицией и даром убеждения. Возможно, очень обаятелен. Обаяние – общая черта самых опасных психопатов. Простите, Ли, не сомневаюсь, что вы это уже знаете, и вовсе не пытаюсь учить. Обаяние помогает уговорить девушек: наверняка в дело вступает какая-нибудь убедительная история. Скорее всего, он даже их смешит, так что бедняжки чувствуют себя в полной безопасности.

Фостер посмотрел на нее растерянно.

– Вы все это знаете?

Стелла покачала головой.

– Не могу сказать, что твердо знаю… но каким-то странным образом понимаю подобные обстоятельства. В телеграмме из Англии упоминалась майская конференция в Эдинбурге, где я участвовала?

Фостер покачал головой.

– Психиатры и психологи заседали три дня. Я представила доклад о предсказуемом поведении. А в последний день нам предложили совсем новое занятие под названием профилирование. Представили характеристики шести серийных убийц из Европы и Америки, причем определенную ключевую информацию изменили или скрыли, чтобы мы не смогли узнать, о ком идет речь. Все убийства были раскрыты. Нам предстояло определить тип личности преступников.

– И?

Стелла слегка смутилась.

– Дело в том, – ответила она неуверенно, – что в каждом из случаев я попала в точку. Верно определила социальное происхождение, примерный возраст, коэффициент умственного развития. Например, речь шла об убийце из Брюсселя, задушившем пять женщин. Я сказала, что, скорее всего, он работал кондуктором автобуса, и не ошиблась. Был отравитель из Италии… не помню, откуда конкретно. Я сразу поняла, что он учитель. Так и оказалось. Больше того, заместитель директора школы.

Фостер присвистнул.

– Признаюсь, восхищен. И чем же, на ваш взгляд, зарабатывает на жизнь наш герой?

Стелла откровенно удивилась.

– Чем же здесь восхищаться? Это же очевидно… то есть понятно в общих чертах, если задуматься о том, как он похищает и увозит девушек, прежде чем напасть.

– Так просветите же.

Она аккуратно сложила папки, неторопливо убрала в конверт и только после этого снова заговорила.

– Как бы там ни было, а его работа связана с машинами.

– Внимательно слушаю.

– В каждом из случаев автомобили жертв заперты, ключей в замках не обнаружено, а все личные вещи – сумочки и прочее – девушки забрали с собой. Никаких следов борьбы. Данные обстоятельства позволяют сделать вывод, что жертвы ушли добровольно, в спокойном состоянии. Не забыли ни свои вещи, ни даже такую мелочь, как ключи от машины.

Фостер разочарованно кивнул.

– Но ведь все это уже признано. Где же связь с…

Стелла остановила его жестом.

– Это еще не все. Мы должны спросить себя, почему четыре молодые девушки ушли с незнакомцем – при условии, что он незнакомец. Кроме того, надвигались сумерки, лишь усиливавшие ощущение опасности. Попытаюсь сложить все факторы, указывающие, что бедняжки полностью утратили инстинкт самосохранения. – Она принялась загибать пальцы на правой руке. – Первое. Преступник должен держаться очень убедительно и обнадеживающе. Другими словами, очаровывать. Мы уже отметили, что это классический признак психопата. Однако, изображая рыцаря в сияющих доспехах, почему он не предложил поднять машину домкратом и сменить колесо? Логично ответить, что заранее заготовил убедительную версию против подобного сценария. Может быть, лгал, что запаска тоже неисправна, или убеждал, что возиться в темноте опасно, или не находил нужных инструментов. Главное здесь – видимость абсолютной компетентности. Жертвы верили каждому слову.

– Очень хорошо. Но я до сих пор не понимаю, причем здесь машины.

– Сейчас поймете. – Стелла нахмурилась и на миг умолкла. – Итак, второе. Думаю, он не просто говорил убедительно, но и выглядел убедительно. Понимаю, что захожу слишком далеко, однако интуиция подсказывает, что я на верном пути. Полагаю, убийца потому внушал особое доверие в отношении машин, что имел к ним непосредственное отношение. Точнее, профессиональное.

Агент ФБР посмотрел на нее с особым вниманием.

– Хотите сказать, что парень может оказаться копом? Офицером патрульной машины?

– Возможно. Необходимо изучить маршруты и отчеты патрулей в интересующие нас дни на предмет возможных подозрений. Но разве офицеры дежурят не по двое?

Фостер кивнул.

– Обычно, хотя и не всегда. В любом случае, я все проверю. Продолжайте.

– Третье. Думаю, что решающий фактор доверия девушек заключается в том, что машина преступника добавляла уверенности. Скорее всего, он предлагал довезти до дома, и несчастные охотно соглашались. – Стелла снова умолкла в раздумье, и продолжила после глубокой паузы: – Я уже сказала, что мы считаем этого человека незнакомцем главным образом потому, что никакой связи между жертвами не обнаружено. Но что, если каждая из них знала его в лицо? Или уже видела машину, на которой он ездил? То есть воспринимала как пусть и дальнего, формального, но знакомого. Поэтому все четыре девушки добровольно отправились с ним на смерть.

– Таким образом, мы вплотную подошли к четвертому и решающему пункту.

Стелла глубоко вздохнула и заключила:

– По-моему, убийца – местный таксист.

Глава 9

Проснулся он в тревоге и печали. На полу возле кровати валялись разрозненные страницы шедевра Мильтона; даже гениальная поэма не смогла подарить желанный душевный покой.

Ровно в семь послышался привычный шлепок брошенного на крыльцо свежего номера газеты «Кис Курьер». Он встал и медленно побрел к двери. Сегодня на первой странице о нем не расскажут. Не заслужил.

А уже через пять минут он описывал восьмерку за восьмеркой между крохотной кухней и такой же миниатюрной гостиной, резко поворачивая возле электроплитки «Беллинг» в одном углу своего компактного дома и переносного телевизора в противоположном.

Кажется, никогда еще он так не волновался – во всяком случае, с того дня, когда решил воплотить в жизнь фантазии, безжалостно разъедавшие сознание ровно столько, сколько он себя помнил.

Увидев «шапку» на первой полосе, он едва не задохнулся. Руки затряслись с такой силой, что пришлось положить газету на кухонный стол: только так удалось прочитать заметку под великолепным, роскошным заголовком и невероятной фотографией.

Поистине английская роза.

Для него.

Только для него!

Да еще по приказу долбаного президента Соединенных Штатов Америки. Это даже не воплощение мечты, потому что никогда, ни на одну секунду он не осмеливался представить, что получит столь драгоценную награду. Меньше чем за месяц работы!

Он заставил себя успокоиться и включил кофеварку. К «Кис Курьеру» вернулся, лишь зажав в ладонях горячую кружку лучшего колумбийского кофе. И теперь уже сосредоточенно, не пропуская ни слова, прочитал поразительную статью на первой странице.

«Английская роза для убийцы из Флорида-Кис

Генри Стюарт

Джон Фицджеральд Кеннеди лично занялся убийствами на островах Флорида-Кис. На этой неделе на помощь полиции и ФБР президент пригласил лучшего британского эксперта по серийным убийствам.

«Кис Курьеру» стало известно, что в качестве специального советника будет работать сногсшибательная выпускница факультета психологии английского университета Стелла Эрнолд (на фото). В свои двадцать с небольшим лет мисс Эрнолд успела приобрести в Европе репутацию уникального авторитета в сфере криминальной психопатии.

Источник, близкий к губернатору Флориды Феррису Брайанту, вчера вечером подтвердил, что мисс Эрнолд прилетела в Майами во вторник и уже провела совещание с возглавляющим расследование агентом ФБР.

«Кис Курьеру» известно местонахождение мисс Эрнолд, однако эта информация удерживается из соображений безопасности».

Он расхохотался. Что за милая шутка! Снова посмотрел на фотографию. Частокол и пальмы на заднем плане он узнал, едва подняв газету с крыльца. Все сомнения улетучивались при одном взгляде на дощатое строение с ведущей к воде деревянной лестницей, отчетливо заметное в правом углу. Ресторан отеля. Только в этом году ему приходилось не меньше дюжины раз отвозить в этот отель и забирать оттуда пассажиров.

Она остановилась в «Ларго-Лодж». Он сосредоточился на заключительных абзацах статьи.

«Известно, что специальные знания мисс Эрнолд включают относительно новый опыт «профилирования» – определение типа личности, социального положения, а иногда даже профессии серийного убийцы. Данный фактор способен значительно сузить область поиска.

“Профилирование представляет собой весьма перспективный метод, – сообщил «Кис Курьеру» Эрнест Реймонд, профессор криминологии университета Майами. – Охота на преступника становится более концентрированной. Все равно что вместо невода взять в руки снайперскую винтовку. Если этот английский эксперт оправдает надежды Белого дома, то можно считать, что дни убийцы из Флорида-Кис сочтены”».

От нового бурного приступа смеха только что проглоченный кофе вернулся в горло и через нос и рот выплеснулся на нижнюю часть страницы. Он успел отдернуть газету и сохранить фотографию в неприкосновенности. Она собирается охотиться на него? Неужели они ничего не понимают? После всего, что ему удалось достичь? После всего, что он доказал? Он снова посмотрел на фотографию.

Удивительная, редкая красавица. И по праву принадлежит ему. Настоящий подарок. Разве газета этого не написала?

Отлично. Он обязательно ей займется.

Глава 10

– Давно тебе известно об этой сучке, Фостер?

Низенький толстый детектив из Майами бросил газету на пол и смерил агента ФБР яростным взглядом. Собравшиеся в комнате офицеры поддержали выпад невнятным бормотаньем.

Явившись в полицейское управление Ки-Ларго, Ли обнаружил, что травля началась, и понял, что обязан нейтрализовать поток ненависти прежде, чем расследование утонет в уязвленной профессиональной гордости и раненом самолюбии южных мужчин.

Едва перешагнув порог комнаты, он обнаружил столпившихся вокруг утреннего номера «Кис Курьера» детективов. С первой страницы на них испуганно смотрела Стелла. Один из оскорбленных парней тыкал коротким пальцем в фотографию со словами:

– Лично я не собираюсь выслушивать советы, а тем более приказы заносчивой английской дамочки. Поверьте моему слову, ребята!

Все дружно повернулись к Ли в ожидании ответа. Он же прямо посмотрел в глаза тому, кто бросил вызов.

– Давно ли? Значительно дольше, чем потребуется времени, чтобы освободить вас от этого расследования, лейтенант. Поверьте, уже в полдень я могу отправить вас регулировать дорожное движение. Видит бог, в свое время я увольнял даже тех, кого называл друзьями. А вы даже симпатии не вызываете.

Толстяк заморгал, нервно облизал губы и посмотрел на товарищей.

– Похоже, агент Фостер, что вас уже успели изрядно затюкать.

В три шага Ли преодолел пространство и швырнул лейтенанта в кирпичную стену. А когда тот по инерции отскочил, правой рукой двинул в челюсть, отчего бедняга моментально задохнулся и теперь напрасно пытался откашляться.

– Эй! – крикнул один из товарищей. – Нападение на полицейского!

Не оглядываясь, Ли рявкнул:

– Не в первый раз, приятель, а если сейчас же не заткнешься, то гарантирую, что не в последний.

Офицер ничего не ответил.

– Вот так. – Ли сжал лейтенанту горло, заставив замолчать, и заговорил громче: – Слушайте внимательно. Стелла Эрнолд знает об убийце больше, чем все вы, вместе взятые. И больше, чем знаю я. Она приехала не для того, чтобы командовать, а чтобы посоветовать, как быстрее поймать подонка, прежде чем тот убьет еще одну, а может быть, и не одну девушку. А приказываю здесь только я. Понятно? Понятно, лейтенант?

Он внезапно ослабил хватку, и бедняга сполз по стене, беспомощно кашляя и отплевываясь.

Не обращая на него внимания, Ли повернулся к остальным.

– Проведем голосование. Каждый, кто хочет бросить это дело, поднимите руки сейчас же. Мне не нужны слабаки, пасующие перед двадцатидвухлетней девушкой. Ну, давайте. Поднимайте свои трусливые потные ладошки. А потом можете забирать шмотки и валить по домам. Затем я решу, что с вами делать.

Никто не пошевелился.

Ли позволил тишине устояться и только после этого коротко кивнул.

– Понятно. Вернемся к работе. Кто-нибудь принесите лейтенанту стакан воды.

Он подошел к школьной доске в углу комнаты и начисто вытер ее висевшей на веревочке губкой.

После чего крупными печатными буквами написал одно-единственное слово и постучал по нему пальцем:

МАШИНЫ

Офицеры вопросительно переглянулись.

– Он имеет отношение к машинам. Возможно, механик. Или работает в арендной компании. Но скорее всего водитель такси. Начнем с последнего варианта. Необходимо срочно посетить все таксопарки здесь, в Ки-Ларго. Затем, если потребуется, обследуем гаражи и арендные компании. Ищем довольно молодого мужчину – возможно, до сорока лет. Возможно, симпатичного. Возможно, умеющего складно говорить. Возможно, работающего достаточно долго. Необходимо получить отчет о передвижении машин в конкретные четыре вечера. Каждого, кто не сможет внятно ответить или вызовет малейшее подозрение, доставляйте сюда. Если потребуется, в наручниках. Будем снимать отпечатки пальцев до тех пор, пока не найдем того, кого ищем.

Едва отдышавшийся лейтенант хрипло прокаркал:

– Этих ребят много. Уйдет несколько дней. А у нас мало народу. Коултер, который вел это дело, вчера слег в больницу. Подозревают аппендицит. Так что не вернется еще…

Ли посмотрел в его сторону.

– Расслабься, свиная отбивная. Прежде чем прилететь сюда, я разговаривал с Коултером по телефону. Справимся. А сейчас отправляйся в диспетчерскую и принеси отчеты патрульных машин за каждый из четырех вечеров. Обращай внимание на любую подозрительную мелочь.

– Что? Полагаете, что это коп? Всерьез? – раздался чей-то голос после долгой изумленной паузы.

Ли пожал плечами.

– Все возможно. Приступим кработе, джентльмены.

Ли Фостер родился двадцать девять лет назад, в разгар Великой депрессии. Отец Лоренс работал архитектором в Фениксе, однако заказов больше не получал. Мать Франсес владела собственным парикмахерским салоном, где вдруг не стало посетителей. Когда Ли исполнилось полгода, ипотечный банк отозвал кредит, выданный родителям два года назад для покупки салона. Лоренс продал свой «Форд» за двести долларов, мебель немногим дороже и купил билеты на поезд до Лос-Анджелеса – в один конец.

– Все говорят, что в Лос-Анджелесе дела обстоят не так плохо, – заверил он жену. – Снимем какую-нибудь квартирку и начнем строить жизнь заново. Все будет хорошо, вот увидишь.

Его обещание сбылось, когда Ли исполилось три года. Благодаря развернутой программе общественных инвестиций Лоренс получил работу в мэрии, а Франсес воспитывала сына и ждала, когда мальчик пойдет в школу, чтобы поступить в юридический колледж. Когда Ли учился в старших классах, мама уже получила диплом и практиковала в сфере исков о несчастных случаях и телесных повреждениях. В 1941 году она выиграла громкий процесс в пользу профсоюза водителей грузовиков – определила стратегию группового иска о безопасности водителей во время дальних рейсов, и Фостеры смогли купить трехэтажный дом на окраине Беверли-Хиллз.

В середине пятидесятых годов Ли с отличием окончил Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе и задумался, чем бы заняться с новеньким дипломом специалиста по английской литературе. Немного пофантазировал относительно преподавания, но потом честно признался себе, что заниматься этим не хочет.

Однажды вечером, когда родители уехали на благотворительный вечер, молодой человек остался дома один и от нечего делать принялся переключать телевизионные каналы; на одном как раз началась очередная серия криминальной драмы. Спустя полчаса, к моменту финальных титров, мир перевернулся.

«Городской детектив» рассказывал историю жесткого, но талантливого лейтенанта полиции из Нью-Йорка. Главную роль исполнял актер по имени Род Кэмерон.

Фильм захватил еще до первой рекламной паузы. Глубиной сюжет не отличался – Ли определил преступника уже через десять минут, однако в душе вспыхнул огонек. Грубо, но бесповоротно сериал определил его жизненный путь.

Ли решил, что будет ловить преступников. Спасать людей.

Станет полицейским детективом.

Офицер Фостер прослужил в полиции Лос-Анджелеса меньше трех лет, после чего ФБР заметило его талант и без шума призвало в свои ряды. Он отличался редкой способностью увидеть любое дело в трех измерениях. Какие бы факты, пусть даже крайне скудные, ни представали перед ним, он умел взглянуть на проблему со всех сторон.

– Обладаешь перспективным мышлением, Фостер, – похвалил непосредственный начальник. – Умеешь увидеть то, что скрыто за углом. А большинство из нас видят плоскую картинку, как в обычном кино. – Он изобразил, как надевает очки. – Тебе досталось трехмерное зрение. Отсюда глубина понимания. В нашем деле это редкий и ценный дар, сынок.

Сейчас, разослав подчиненных по таксомоторным паркам Ки-Ларго, Ли спросил себя, куда пропало трехмерное зрение. Почему он сам не установил связь с машинами? Стелла несомненно права. А его до сих пор не посетило ни одно полезное прозрение. Правда, прилетел он меньше суток назад к тому же невероятно устал. Лето на западном побережье выдалось изнурительным, да и трехчасовая разница во времени не прошла даром. Не за что себя казнить.

Фостер зевнул. В глубине сознания родилась мысль, которую он никак не мог поймать. Он рассеянно нагнулся и поднял смятый номер «Кис Курьера». Газета по-прежнему валялась там, куда двадцать минут назад ее швырнул тупой возмущенный лейтенант. Ли расправил страницу и посмотрел на невинное, прелестное лицо Стеллы.

Туманная, бесформенная мысль медленно прояснилась и вошла в фокус.

Разумеется. Если она права насчет его работы таксистом – а интуиция подсказывала, что права, то маньяк, которого они так старательно ловят, постарается как можно скорее разрушить нелепый сценарий. Как только он узнает, что коллег массово проверяют, сбежит из Ки-Ларго и скроется в голубой дали.

– Ум не пошел на пользу, – пробормотал Фостер себе под нос.

На лестнице послышались тяжелые шаги, и в комнату вошел тот самый толстый лейтенант, которого агент ФБР едва не задушил. В руке он держал кипу бумаг – расписания дежурств патрульных машин за последний месяц – и с преувеличенным вздохом бросил их на стол.

– Отложи это на время, – распорядился Фостер. – Сейчас нам вместе нужно сделать кое-что более важное. Как можно скорее.

– Что же именно… сэр?

Фостер пропустил едва скрытое оскорбление мимо ушей.

Принеси два экземпляра «Желтых страниц». Придется обзвонить все таксопарки во Флорида-Кис. Если в течение нескольких ближайших дней хотя бы один из водителей не явится на работу или скажется больным, они должны известить нас сразу. Немедленно, не теряя ни минуты. Это очень важно – доведи до сознания.

Заметно заинтересовавшись, лейтенант отправился выполнять поручение.

Когда он вернулся с телефонными справочниками, Ли открыл оба на разделе такси.

– Двигайся вверх от Z, а я начну с А. Сразу зови начальника и предупреждай, чтобы никому не говорил о звонке.

– Понятно. Надо сообщать, что скоро их навестит один из наших сотрудников?

Фостер на миг задумался и покачал головой.

– Нет необходимости.

Возможно, не получится помешать птичке вылететь из клетки, сказал он себе, набирая первый из номеров, зато удастся схватить ее за хвост быстрее, чем это сделает падающий с небес ястреб.

Негодяй не успеет понять, откуда нанесен удар.

Глава 11

Одним из первых оценил масштаб проблемы молодой сержант по фамилии Хикс. Вместе со старшим, более осторожным напарником он посетил два таксопарка и после этого не побоялся связаться по рации непосредственно с Фостером и сообщить плохую новость.

– Дело вот какое, сэр, – начал он, прислонившись спиной к полицейской машине и слегка пощелкивая ногтем по проводу, соединяющему овальный микрофон с размещенным под приборной доской передатчиком. – Эти мелкие фирмы не ведут нормального учета. Отмечают только, кто в какую смену работал, сколько миль проехал и что показывал счетчик при включении и выключении. Ведется учет предварительных заказов и регулярных рейсов, однако срочные звонки и случайные пассажиры возле отелей и баров остаются вне зоны контроля.

Ли нахмурился.

– Иными словами, учетные ведомости ни о чем не говорят.

– Только о том, кто из водителей выезжал из гаража в интересующие нас вечера. И все, сэр. Я уже связывался с другими ребятами: у них те же результаты.

Пытаясь сосредоточиться, Ли привычно забарабанил пальцами по столу.

– Хорошо, – произнес он после короткой паузы. – Кажется, я знаю, что следует делать. Только сначала необходимо отдать кое-какие распоряжения и позвонить.

Тем временем в отеле «Ларго-Лодж» Стелла уже начала скучать. Отчеты она изучила в мельчайших подробностях, а теперь спрашивала себя, имеет ли смысл оставаться во Флорида-Кис и дальше. Конечно, если вывод о связи преступника с автомобилями не ошибочен. В этом случае потребуется заново все продумывать, причем серьезно.

Да и вообще, есть ли кому-то дело до абстрактных умозаключений?

Она собралась прогуляться по пляжу, пока жара окончательно не рассвирепела, но в этот момент зазвонил телефон.

Ли.

– Необходимо срочно совершить важнейший прорыв. Сейчас же, – заявил он, едва она сняла трубку.

– Постараюсь.

– Отлично. События развиваются стремительно. Сегодня же мне предстоит вызвать множество таксистов для допроса и снятия отпечатков пальцев. Это кошмар, поэтому нужно по возможности ограничить их количество и не тратить время на тех парней, которые, по вашему мнению, находятся вне подозрения. Иными словами, необходимо как можно определеннее обозначить возрастные границы. Вы уже сказали, что, скорее всего, убийце еще нет сорока лет. Почему? Маньяку, которого я только что поймал в Калифорнии, уже исполнилось шестьдесят. Он убил пять женщин. Так с какой же стати этот преступник должен оказаться значительно моложе?

Стелла попыталась собраться с мыслями.

– Понимаете, Ли… это не точная наука. Профилирование пока переживает детский возраст. Не стану скрывать: часто приходится блуждать в темноте и… – она испуганно прикрыла рот рукой. – О, я вовсе не это хотела сказать!

Фостер мрачно усмехнулся.

– Все в порядке, Стелла. Сравнение вполне подходящее. Но продолжайте, пожалуйста. У меня мало времени.

– Постараюсь… итак… причина, по которой мне кажется, что убийце может оказаться – подчеркиваю, может – меньше сорока лет или вообще тридцать, заключается в том… вам покажется очень странным… что в его манере действий есть что-то почти щенячье. Я еще раз внимательно просмотрела посмертные фотографии: в жестокости определенно сквозит буйный энтузиазм. Раны обильны и разнообразны; он просто не мог остановиться. А ведь есть и первая девушка, убитая намного быстрее других. Понимаю, что звучит странно, но для меня это свидетельство юношеского нетерпения и пылкости. Покраснев от смущения, скажу даже, что, по слухам, так ведет себя молодой мужчина, впервые встречающийся с женщиной в постели. Очень часто все заканчивается прежде, чем начинается. Не так ли? Однако уже в следующий раз процесс проходит медленнее… совсем как у нашего героя. И еще два обстоятельства. Первое – частота убийств. Он очень торопится, Ли. Волнуется, как ребенок в кондитерском магазине. Второе – отпечатки пальцев. Убийца слишком самоуверен и дерзок. Не могу представить, что человек в солидном возрасте способен вести себя настолько безрассудно. – Она перевела дух. – Ну и как, найдется что-нибудь полезное?

Несмотря на жестокость темы, Фостер улыбнулся в трубку.

– Даже больше, чем можете представить. Отлично. Сейчас необходимо срочно решить кое-какие вопросы, но потом непременно увидимся. У меня есть переносной коротковолновый приемник, так что ничто не помешает нам пообедать вместе в «Ларго-Лодж». От отеля до полицейского участка не больше мили, так что, если позвонят, через пять минут вернусь на место. Надеюсь, что к тому времени я сумею добыть новую информацию. Должен признаться, что вы – настоящий клад.

Глава 12

Происходило что-то нехорошее. Он точно это знал.

Сегодня утром выехал на смену в десять. По Морскому шоссе не только шныряли полицейские машины, но многие из них останавливались возле таксопарков конкурентов. Неправильно. Абсолютно неправильно. Больше того, по пути в Чика-Лодж за постоянным пассажиром – мать хозяина отеля каждый месяц ездила в парикмахерскую делать перманентную завивку, он услышал по радио, как кто-то из водителей шутливо обращается к коллегам:

– Эй, парни, дорожный патруль задает вопросы. Так кто же из нас плохо себя ведет? Кто… Эй! Какого черта, офицер, я просто…

Связь резко прервалась. Не требовалось богатого воображения, чтобы догадаться почему.

Закусив губу, он степенно ехал на юг, в сторону моста Исламорада. Слева плескались темно-синие воды Атлантики, а справа расстилалась бирюзовая гладь Мексиканского залива. Наконец впереди поднялась махина одного из новеньких бетонных понтонных мостов. Старые деревянные конструкции так часто страдали от ураганов, что Флорида и Вашингтон смирились с неизбежностью расходов и вложили огромную сумму налоговых средств в эти неподвластные стихии сооружения.

Надежность обновленной дороги длиной в девяносто миль, соединившей Ки-Ларго с последним из островов цепи, Ки-Уэст, не подвергалась сомнению. Дальше существовала только Куба. Местные жители с удовольствием рассуждали, что если Кастро когда-нибудь отправится куда подальше, над неглубоким и нешироким проливом вознесется легкий, воздушный мост, и скоростное шоссе свяжет Ки-Уэст с Гаваной.

Однако сегодня он об этом не думал, а пытался понять, каким образом копы догадались об участии такси.

Несмотря на его неизменную осторожность.

Он всегда парковался за машинами девушек, чтобы едущие в обоих направлениях водители не заметили стоящего рядом такси. Выключал фары и действовал в сумерках, так что никто не мог его увидеть. Если бы это произошло, «Кис Курьер» обязательно сообщил бы. А полиция непременно предупредила бы молодых женщин, чтобы в случае неисправности те не принимали помощи от таксистов.

Значит, во всем виновата эта чертова англичанка. Наверняка. Его роза. У суки острые шипы. Болтун из Белого дома не ошибся, сказав «Кис Курьеру», что девчонка умна. Чертовски умна. Непонятно, каким образом ей удалось так быстро догадаться. Прилетела сюда всего-то… когда? Три дня назад. Но об этом можно подумать потом.

И решить, как заставить ее заплатить сполна.

Сейчас в его распоряжении оставался небольшой и быстро сжимающийся временной промежуток, чтобы решить, как себя вести. Краткий, но достаточный.

Он заставил себя успокоиться. Единственный способ обнаружить причастность к убийству – снять отпечатки пальцев. Но прежде полиции придется исключить десятки других таксистов, обслуживающих Ки-Ларго. Процедура растянется на долгие часы, если не дни.

Глава 13

Фостер положил трубку, вытянул длинные ноги и оттолкнулся; кресло на колесиках послушно и легко отъехало от стола. Ли ладонями потер лицо и сумел подавить желание выпить очередную чашку кофе. За несколько часов это была бы уже седьмая.

Мысленно проверил список неотложных дел. Не забыл ли чего? Нет, кажется, все в порядке.

Внизу, в комнате, которую офицеры называли «приемной», уже оперативно прошли проверку несколько дюжин молодых таксистов: каждый оставлял отпечатки пальцев, которые тут же сравнивали с искомыми. Пока соответствия обнаружено не было, но ведь к проверке предстояло привлечь еще не меньше двадцати человек. Скорее всего, завтра к этому часу процедура закончится.

Рассуждая реалистично, Ли не верил, что убийца явится в участок, а операцию по массовому снятию отпечатков пальцев рассматривал как эффективный способ взбодрить вялую команду. Поняв, что происходит, преступник моментально скроется.

Каждый таксопарк получил строжайшее предупреждение немедленно сообщить, если кто-то из сотрудников внезапно отключится от радара и выйдет из зоны контроля.

Последним звонком Фостер закончил организацию эффективного перекрытия дорог, ведущих из Ки-Ларго. Расставил полицейские заслоны в обоих концах острова: один на востоке, где Морское шоссе резко сворачивает на север и, пересекая мелководье, ведет в Хомстед и Майами, а второй на юго-востоке, запечатав путь к подвесному мосту в Тавернье. Все машины и личности водителей тщательно проверялись. Офицеры прошли инструктаж и получили подробное описание преступника, а на каждом из кордонов были срочно установлены привезенные из Майами мобильные устройства для получения отпечатков пальцев. Каждый, кто хотя бы отдаленно соответствовал необходимым параметрам, немедленно оставлял следы в аппарате. Слава богу, что еще не прилетели «зимние пташки» – тогда очереди на кордонах оказались бы нескончаемыми. Но до Дня благодарения оставалось еще несколько недель, так что полицейским приходилось проверять ограниченное число главным образом местных, хотя и изрядно раздраженных водителей.

Фостер посмотрел на часы. Скоро ужин. Почти все таксисты дневной смены уже прошли проверку и благополучно покинули участок. Самое интересное начнется часа через два, когда выйдут на работу парни из ночной смены.

Особенно если – точнее, когда – один из них не выйдет.

Фостер схватил со спинки стула пиджак, поспешно сунул в карман лежавшие на столе сигареты и зажигалку. Повернулся к толстому лейтенанту, который все еще методично, хотя и возмущенно трудился над расписанием дежурств патрульных машин.

– Есть что-нибудь ценное, лейтенант?

Тот покачал головой.

– Ничего. Но ведь мы просто хотим убедиться, что здесь все чисто, а не ищем полицейского. Верно?

Несмотря на формальный вопрос, вывод прозвучал утвердительно.

Фостер устыдился утренней агрессивной вспышки.

– Да… но все равно работу необходимо закончить… Послушайте, лейтенант… что касается нашего столкновения…

Офицер смерил его холодным взглядом.

– Если вы намерены извиниться, агент Фостер, то расслабьтесь. На мой взгляд, вы крупно переусердствовали, однако постараюсь стерпеть унижение. Кстати, где выучили этот захват? В Корее?

Фостер покачал головой.

– Не призывался и не служил.

Лейтенант хмыкнул.

– Значит, в тренировочном лагере ФБР. Жаль только, что заодно там не научили держать себя в руках.

– В любом случае, прошу прощения.

– В любом случае, катитесь к черту.

Сегодня закат выглядел живописнее, чем в предыдущий вечер. Стелла и Ли сидели на пляже за тем же самым столом, что и вчера, однако атмосфера между ними стала теплее и свободнее.

То и дело потрескивая и попискивая, рядом из песка торчала рация ФБР.

– О, господи! – воскликнула Стелла, увидев, как Фостер тащит аппарат по пляжу. – Кажется, вы сказали, что эта штука портативная, а на самом деле напоминает пиратский сундук с сокровищами.

– Должен заметить, что это новейшее средство коммуникации, – мрачно ответил агент ФБР, с облегчением опуская ношу возле стола. – Уже заказали?

– Да. То же самое, что вчера. А еще коктейли с лаймом. Согласны?

– Вполне.

Несколько минут он рассказывал о событиях дня, деликатно умолчав о задушенном в зародыше утреннем бунте, а когда закончил, Стелла улыбнулась.

– Вы почему-то не сообщили, как сотрудники встретили статью в «Кис Курьере».

Ли пожал плечами.

– Кое-кто немного поворчал, не без того. Ничего особенного. Пришлось немного их приструнить, так что теперь все в полном порядке.

Стелла покачала головой.

– Не хитрите. Офицеры пришли в ярость, правда?

Фостер немного помолчал.

– Хорошо, вы правы – такой момент присутствовал. Но я твердо заявил, что, если они немедленно не успокоятся, отстраню от расследования. А если серьезно, то действительно все в порядке. Работа продолжается. Как я уже сказал, ждем, когда убийца себя выдаст. Это непременно произойдет в ближайшие часы. Один из таксистов не выйдет в ночную смену, и тогда можно будет ставить сто к одному, что он тот, кого мы ищем.

Официант принес тарелки с горячей едой и по обыкновению заботливо предупредил, чтобы гости не обожглись.

Стелла задумчиво пригубила вино. Босоножки она сняла и с удовольствием погрузила ступни в еще теплый песок. Посмотрела в океанскую даль, на разноцветное небо, где красные, желтые и фиолетовые полоски освещались золотыми лучами из-за парящего над горизонтом розового облака. Однако в эту минуту красота субтропического заката не трогала душу.

– А что, если я ошиблась, Ли? – неожиданно спросила она. – Что, если моя грандиозная теория относительно машин и бурной, импульсивной молодости – не больше чем болтовня? Что, если этот отвратительный тип в итоге окажется… даже не знаю… шестидесятилетним школьным сторожем? Или хозяином отеля? Или рыбаком? Что, если он…

– Хватит. Послушайте меня.

Он поймал ее ладонь и крепко сжал. Стелла заметно удивилась, но руку не убрала.

– Вам еще не приходилось делать ничего подобного, – произнес Фостер спокойно. – Конечно, вы изучали полицейские отчеты, участвовали в университетских конференциях, писали работы и читали доклады, но ни разу не ловили серийного убийцу. Вот где теория соединяется с реальностью; вот где сливаются воедино разум, осведомленность и интуиция. Причем повсюду снуют живые люди, события происходят здесь и сейчас. От этого становится особенно страшно, потому что каждый неверный шаг чреват непредсказуемыми последствиями. Понятно, что вас одолевают сомнения. Меня они тоже терзают, причем на каждом новом деле, которое приходится расследовать. Доверьтесь своим знаниям – всему, что успели выяснить и понять. Ведь так называемая интуиция основана именно на накопленных знаниях и жизненном опыте. – Он улыбнулся. – Позвольте признаться, что мне еще не доводилось слышать такого глубокого анализа ограниченных фактов, какой я получил от вас сегодня утром. Вы поразительны, правда. На основе вашего анализа я развернул целую оперативную стратегию. Поверьте, я не стал бы рисковать, если бы в глубине души не чувствовал, что ваша теория верна. Значит, мы вместе, так что не терзайте себя понапрасну. – Он выпустил ее руку и показал на тарелки. – Ну, а теперь давайте, наконец, поедим. Не знаю, как вы, а я жутко проголодался.

Однако прежде чем заметно покрасневшая Стелла успела ответить или кто-то из них взял со стола вилку, рация под столом запищала и положила решительный конец так и не начавшемуся ужину.

Глава 14

Он спрятал такси за окрашенным в зеленый цвет электрогенератором. Громоздкий аппарат стоял в дальнем конце гостевой парковки на тот случай, если ураган или тропический шторм повредит централизованную линию.

Постарался поставить машину так, чтобы ее не заметили ни с территории отеля, ни из-за столиков пляжного ресторана. Не то чтобы это имело особую важность; пока еще никто не станет искать именно его. Однако осторожность никогда не помешает.

Вряд ли удастся ее увидеть, а спрашивать администратора рискованно. Просто по дороге домой, за вещами, он вдруг решил свернуть в отель «Ларго-Лодж». В вечерний час она вполне могла ужинать и любоваться закатом.

Так почему бы не взглянуть?

Он снял куртку, галстук, туфли, носки и аккуратно сложил одежду на заднем сиденье. Подвернул джинсы и сверху донизу расстегнул рубашку. Теперь он ничем не отличался от обычного отдыхающего, мечтающего пройтись босиком по песку и восхититься легендарным закатом Флориды.

Бетон на парковке еще не остыл от жаркого солнца и обжигал ноги, так что песок показался прохладным и приятным. Он внимательно осмотрел столы. Примерно половина оказалась занята, главным образом парами, однако с краю, спиной к нему, в одиночестве сидела женщина и читала меню.

Он спокойно подошел к ближайшему свободному столу, сел и снова посмотрел, теперь уже на ее профиль.

Да, это была она.

В жизни английская роза оказалась еще красивее, чем на фотографии – поистине прекрасной. Подзывая официанта, она повернулась в его сторону. Удивительные миндалевидные глаза мягко сияли на загорелом лице, оттененном темными, мягко спадающими на плечи локонами. Обтягивающая шелковая кремовая блузка подчеркивала восхитительную фигуру – не то чтобы пышную, но, несомненно, волнующую. Она сидела в белых коротких шортах, вытянув длинные стройные ноги и медленно шевеля пальцами в песке.

Мысль о том, что он сделает с ней, когда придет время, вскружила голову и сбила дыхание. Интересно, англичанка будет кричать по-другому? Не так, как кричат американки? В эту минуту, как будто специально, чтобы разогреть его аппетит, к ее столу подошел официант. Сейчас он услышит ее голос.

– Добрый вечер, мэм. Добро пожаловать. Уже определились с выбором?

– Да, еще раз здравствуйте… хочу заказать ужин для себя и своего друга. Он придет через несколько минут. Пожалуй, повторим вчерашнее блюдо – горячих молодых моллюсков. И два бокала шардоне, пожалуйста.

Что за акцент! Говорит, как английская королева! Еще ни разу в жизни ему не доводилось слышать таких чистых интонаций, разве только в кино. Интересно, все англичанки так великолепно разговаривают?

Официант спросил, не желают ли они попробовать фирменный закатный напиток.

– Мне очень неловко… что это такое?

Официант засмеялся.

– Кажется, вы называете их коктейлями, мэм.

Она тоже рассмеялась, показав безупречно белые зубы и розовый язычок.

– В таком случае, да. И побольше льда, пожалуйста.

Он мог просидеть вот так, смотря и слушая, целый вечер, однако инстинкт самосохранения настойчиво твердил, что пора уходить.

Ничего. Следующая встреча состоится наедине – как только стихнет шум.

И тогда все существующее в мире время будет принадлежать только им. Уж он-то позаботится.

Он встал и зашагал обратно к своему такси. А когда повернулся, чтобы взглянуть на нее в последний раз, она тоже поднялась и пошла вдоль кромки океана. Лучи вечернего солнца отражались в легких волнах, превращая пышные волосы в золотой нимб.

«Боже, она похожа на ангела!» – мысленно воскликнул он.

И вдруг понял, что с ней сделает, когда придет время.

Будет по-настоящему круто.

И специально, исключительно для нее.

Глава 15

Ли схватил микрофон.

– Да, сержант. Агент Фостер слушает. Говорите. – Ли посмотрел через стол на Стеллу. – Думаю, то самое.

Устройство немного похрипело и снова ожило.

– Только что позвонили из такси «Пеликан», сэр. Сообщили, что не могут связаться с одним из водителей. Два часа назад он должен был забрать женщину в Чика-Лодж и отвезти в Марафон-Ки, однако не появился. Прием.

Ли нажал кнопку передачи.

– Два часа назад?! – рявкнул он возмущенно. – Почему же они так долго молчали? Прием.

– Пассажирка – пожилая леди. Решила, что сама что-то перепутала. Позвонила на фирму только полчаса назад, и тогда там поняли, что дело неладно. Как я уже сказал, попытались с ним связаться, но бесполезно. Кстати, подчеркнули, что подобного с этим водителем никогда не случалось. Всегда отличался аккуратностью. Прием.

– Соответствует описанию? Прием.

Сержант усмехнулся.

– Как перчатка, сэр. Тридцать два года, работает в компании около четырех лет, так что многие жители острова знают его в лицо. Все именно так, как вы сказали. Зовут его Джон Генри Вудз. Живет здесь же, в Ки-Ларго. Мы уже отправили людей по домашнему адресу и объявили облаву по регистрационным номерам его такси и личной машины, «Додж-дарт». Прием.

– Ребят на дорожных кордонах предупредили? Прием.

– Я же сказал, сэр, объявили облаву. Затребовали из таксопарка его фотографию с документов. Как можно скорее размножим и распространим. Прием.

– Отличная работа, сержант. Сейчас явлюсь, чтобы координировать дальнейшие действия. Пока позвоните на телевизионные каналы Майами и сообщите все, что есть на данный момент. Можете назвать Джона Генри Вудза из Ки-Ларго в качестве главного подозреваемого. Скажите, что в течение пары часов передадим фотографию. И соберите пресс-конференцию в полицейском управлении. Через… – он посмотрел на часы. – Ровно через час. В семь тридцать. Вернусь не позднее, чем через десять минут. Конец связи.

Он встал и восхищенно улыбнулся Стелле. Она тихо сияла.

– Кажется, вы что-то говорили насчет ошибочности предположения? Боже праведный, да ведь вы – настоящая чародейка! – В порыве благодарности Фостер наклонился и поцеловал ее в губы.

В первый миг Стелла испуганно отшатнулась, но почти сразу ответила. Постепенно поцелуй утратил жар и превратился в мягкую, нежную ласку. Наконец они медленно, неохотно расстались и удивленно посмотрели друг на друга.

– Скажите, что мне можно не извиняться за то, что я сделал, – тихо проговорил Ли, бережно погладив ее по щеке.

Стелла улыбнулась.

– Хмм… даже не знаю… вы всегда целуете подчиненных, когда те хорошо справляются с задачей?

Ли рассмеялся.

– Все впервые. Поверь, и это тоже. – Он помолчал. – Послушай, Стелла… хотелось бы, чтобы не пришлось…

Она сжала его ладонь и легко коснулась губами пальцев.

– Знаю. Тебе пора идти. Позвони, когда сможешь.

– Обязательно.

Он вытащил рацию из песка и помедлил.

– Если повезет, то сообщу, что сукин сын в наших руках. Далеко не уйдет.

– Хочется верить. Не забывай, Ли, он хитер, как лиса, и скользок, как угорь.

– Да и я непрост. Мы обязательно его поймаем.

Глава 16

Хозяин и рабочие мастерской автомобильного утиля уже больше часа назад разошлись по домам, и двор опустел. Ворота не запирались – кому придет в голову украсть пригнанную под пресс машину? Так что створки он открыл простым тараном. Несколько царапин и вмятин на корпусе возлюбленного «Доджа» теперь уже не имели значения. Он пообещал себе, что в один прекрасный день обязательно купит новый автомобиль.

Медленно проехал мимо вереницы обреченных седанов, пикапов и редких ржавых фургонов, пока не нашел пространство, достаточное для «Доджа». Заехал как можно дальше, пока передний бампер не уперся в развалину, ожидавшую своей печальной участи на соседней линии.

Достал из ящика отвертку и с трудом вылез из кабины, едва протиснувшись между своей машиной и разбитым «Шевроле». Добрался до задней таблички с номерами, открутил ее и забросил под смятый гнилой «шеви».

Открыл багажник и забрал рюкзак, торопливо собранный в доме, которого, скорее всего, никогда больше не доведется увидеть.

Проверил содержимое, хотя и понимал, что не сможет вернуться, даже если что-нибудь забыл. Как только полицейские поймут, что он бросился в бега, первым делом явятся туда. Такси он открыто оставил на улице, возле дома; прятать машину бессмысленно. К тому же хотелось, чтобы копы сосредоточились на поиске «Доджа».

Все необходимое благополучно лежало в черном полотняном рюкзаке. Все деньги – пара тысяч; может быть, немногим больше. Если экономить, то на несколько месяцев вполне хватит. А еще обычные предметы, нужные парню в непредвиденном отпуске. Он пошарил в поисках самой важной вещи, но сначала на смог найти. Сердце тревожно забилось.

Наконец пальцы наткнулись на пластиковую бутылку, и он вздохнул с облегчением. Конечно, это здесь: сам же положил всего пятнадцать минут назад. Он приказал себе успокоиться.

Сунул бутылку обратно в рюкзак, застегнул молнию и опустил крышку багажника.

Все в порядке. «Додж» спрятан, по меньшей мере, на четыре фута глубже, чем остальные машины в ряду. Если не изучать место досконально – а кто и зачем станет это делать? – машина практически невидима. Если не случится непредвиденной неприятности, пройдет много дней, прежде чем кто-нибудь обратит на нее хотя бы малейшее внимание. Но на всякий случай он все-таки набрал полные ладони пыли и грязи и размазал по багажнику, а потом изо всех сил несколько раз топнул по заднему бамперу, пока тот не прогнулся почти до земли. На миг задумался, поднял бесформенный кусок железа и с силой стукнул по заднему стеклу. Теперь машина выглядела такой же избитой и никчемной, как соседние развалины.

Он пошел к выходу. Следующая остановка – маленький темный бар в трех-четырех минутах отсюда. Еще пять минут потребуется, чтобы провести необходимые манипуляции, и все. Можно отправляться в путь.

Он точно знал, какую красавицу украдет взамен своего возлюбленного «Доджа». По дороге в утиль специально проехал мимо и посмотрел. Конечно, она стояла на месте, терпеливо ожидая хозяев – богатого любителя зимнего отдыха и его семью. Сами они, как обычно, прилетят во Флориду из Ричмонда, штат Вирджиния, только через неделю после Дня благодарения. Почти через два месяца. Парень не садился за руль с Пасхи.

Зато он садился.

Ключи зажигания уютно устроились в заднем кармане джинсов.

Глава 17

– Залег на дно.

Голос Ли прозвучал в трубке спокойно и уверенно. Стелла подумала, что в интонации слышен опыт.

Кордоны на обоих концах Ки-Ларго по-прежнему оставались на месте. В обозримом будущем никто не собирался их отменять. Нужный «Додж-Дарт» до сих пор не проезжал, хотя несколько молодых водителей этой модели уже успели испытать пристальное внимание полиции.

Шел одиннадцатый час вечера, и все местные выпуски новостей сосредоточились на главном событии. Федеральные каналы сообщали о ходе поисков вторым или третьим пунктом повестки дня.

Стелла лежала на кровати с включенным телевизором.

– Подожди, Ли. Вот снова говорят о нашем деле. Хочу посмотреть и послушать; пропустила прошлый выпуск.

– Хорошо. Я тоже посмотрю, а потом снова позвоню.

Она взяла с кровати пульт дистанционного управления. Поначалу ей потребовалось немало времени, чтобы выяснить, что это за хитрое устройство. Оказалось, что с его помощью можно переключать каналы, регулировать звук и яркость, не подходя к телевизору.

Сейчас она увеличила громкость, и комнату заполнил голос диктора:

– Подозреваемый в убийствах во Флорида-Кис наконец-то определен. Вчера, поздно вечером, полиция штата и Федеральное бюро расследований провели совместную пресс-конференцию, где в качестве главного подозреваемого в кровавых преступлениях, совершенных в течение последних четырех недель, назвали тридцатидвухлетнего водителя такси Джона Генри Вудза. Все жертвы жили и погибли в Ки-Ларго.

На экране появилась черно-белая фотография, скорее всего, изъятая из документов фирмы. Стелла выпрямилась и с любопытством посмотрела в лицо человека, которого, судя по всему, успешно определила по крайне скудным данным.

Из опыта научной работы она знала, что эти чудовища редко похожи на чудовищ. На первый взгляд убийца из Флорида-Кис вполне соответствовал правилу.

Газета писала, что у Вудза каштановые волосы, однако даже в черно-белом изображении они показались скорее серыми. Точно так же и глаза, описанные как карие, скорее имели тусклый, водянистый оттенок.

Стелла знала, что на подобных официальных фотографиях никто не выглядит так, как в жизни. Собственная фотография в паспорте казалась ей типичным портретом дурочки.

И все же… здесь присутствовало некое эфемерное качество, упрямо пробивающееся сквозь внешность. Оно напоминало о чем-то ускользающем, что никак не удавалось схватить. Зычный голос и весомые слова диктора растаяли в пространстве. Она пристально смотрела в невыразительное лицо Джона Генри Вудза, в его бледные глаза. Он казался… она постаралась услышать, что шепчет голос в интуитивной области сознания… он выглядел…

Телефон зазвонил снова, и она схватила трубку.

– Ли? Подожди, сейчас уберу звук… да, продолжай.

– Шикарная подача, правда? Думаю, это должно помочь. Еще парочка подобных сообщений, да утренние газеты в придачу, и мы…

В сознании что-то тихо щелкнуло.

– Он издевается над нами, Ли.

– Что? О чем ты, Стелла?

– Он нас дразнит. Дразнит весь мир. О, господи, что за самомнение у этого человека! Ты видел сейчас его лицо?

На другом конце провода повисла долгая пауза.

– Ты открывала мини-бар?

Стелла не смогла удержаться от смеха.

– Нет. Конечно, нет. Понимаю, что я похожа на отвратительного лживого медиума, и все же. Знаю, что сейчас далека от науки, но… помнишь, что ты говорил в ресторане о необходимости довериться интуиции? До какой степени она основана на реальном опыте? В эти минуты моя интуиция пытается что-то сказать. О, трудно объяснить внятно… – внезапно она щелкнула пальцами. – Да, конечно! Изображения нацистов. Официальные партийные фотографии. В лицах некоторых ведущих членов партии сквозит жестокость – таковы, например, Гиммлер, Гейдрих, Гесс. От их портретов несет высокомерием и заносчивостью. То же самое относится к лицу нашего преступника. Для официального снимка он постарался изобразить приличную физиономию, однако, подобно убийцам в мундирах, не смог скрыть внутренней надменности.

Теперь засмеялся Ли.

– Прости, Стелла, но, кажется, мы уже определили в парне эти черты. Разве не так?

Погруженная в собственные мысли, она кивнула.

– Да, конечно, но это лишь часть того, что я хочу сказать. Есть кое-что еще.

После долгого молчания Ли напомнил о себе:

– Стелла? Ты здесь или ушла?

– Подожди минуту. Есть что-то еще! Черт возьми, что же? Что-то в его лице…

– Не спеши, прислушайся к себе. Я привык доверять твоей интуиции.

В следующий миг озарение вспыхнуло ярким светом, и Стелла в шоке выдохнула:

– Я его видела! Да, я видела его!

– Что? Где? Когда? Почему считаешь, что это был…

– Видела дважды, Ли! Впервые в тот самый день, когда ехала сюда из Майами. Мы проезжали такси, остановленное патрульной машиной с мигалкой. Офицер разговаривал с водителем, и тот стоял лицом ко мне… я говорю о таксисте. И это был он! Совершенно точно! Помню, как сказала своему водителю, что этот человек старается сдержать смех. В тех обстоятельствах мне это показалось странным. То же самое выражение застыло на его лице на фотографии.

Ли присвистнул.

– Вот это да! Если ты права, то совпадение знаменательное.

– Конечно, права!

– Хорошо, хорошо… а когда и где ты видела его во второй раз?

– Сегодня вечером! Здесь, в отеле, на пляже.

– Что?!

– Никаких сомнений. За одним из соседних столиков сидел человек. Примерно за десять минут до твоего прихода. И пристально на меня смотрел. Я почувствовала себя неловко и пошла к воде. А когда вернулась, он исчез. Могу поклясться на Библии, что именно этого мужчину я только что увидела на экране. И он же три дня назад стоял на обочине. Что же могут означать подобные совпадения?

Фостер лихорадочно думал.

– Видишь ли, первая встреча, как я уже сказал, – простая случайность, – решил он, наконец. – Пусть и странная, но случайность. – А вот сегодня – другое дело. – Голос зазвучал озабоченно. – Думаю, что утром он увидел в «Кис Курьере» твою фотографию и узнал место. Должно быть, за годы работы успел съездить в «Ларго-Лодж» не одну сотню раз. Скорее всего, захотел увидеть тебя перед отъездом из города и зашел на пляж в надежде встретить в ресторане, за ужином. Черт возьми, все равно отвратительно.

– Думаешь, мне грозит опасность?

Фостер ответил не сразу.

– Не принимай мое заявление за подтверждение, потому что всерьез я так не думаю, однако, начиная с этой минуты, тебе положена круглосуточная охрана – в первую очередь в моем лице. Немедленно возвращаюсь в отель. Сейчас же запри дверь и не выходи из комнаты.

Стелла глубоко вздохнула.

– Спасибо. Честное слово, этот человек оказался еще более самоуверенным, чем я думала. Им движет невероятное чувство собственного превосходства. Как он рисковал сегодня! Что, если к этому времени ты бы уже определил его, увидел фотографию и оказался здесь, когда он появился? Но все равно…

Она умолкла.

– Все равно что? – подсказал Фостер.

– Ну… характер рождает судьбу, разве не так? Чрезмерная вера в собственные силы и самолюбование – качества далеко не положительные, и все же они способны завести человека очень далеко, особенно при таком везении, какое выпало на долю Вудза.

– О чем ты?

– Пытаюсь сказать, что не верю в возможность задержать его на дорожных кордонах. Больше того, не исключено, что вы его вообще не поймаете.

– Что же, благодарю за доверие.

– Не принимай это на свой счет. Просто я полагаю, что… о, сама не знаю, что я полагаю. Объясню более внятно, когда вернешься. Честно говоря, я еще не пришла в себя после того поцелуя на пляже.

– И я тоже. Не будешь возражать, если поцелую снова?

После выразительной паузы Стелла проговорила:

– Больше того, буду крайне разочарована, если этого не случится… кажется, ты сказал, что сейчас вернешься?

Звук аккуратно опущенной на рычаг трубки послужил самым красноречивым ответом.

Глава 18

Войдя в бар, он отправился прямиком в туалет. Бармен средних лет отчаянно флиртовал с двумя вульгарными особами неопределенного возраста – единственными посетительницами. Его появления никто не заметил.

Заведение было маленьким, так что туалет вмещал один унитаз и раковину. Таким образом, запертая дверь защищала от постороннего вторжения. Оградив себя от сюрпризов, он вытащил из рюкзака пластиковую бутылку, маленькую расческу и подошел к висевшему над раковиной потрескавшемуся зеркалу.

Для того чтобы нанести на волосы и брови лосьон на основе перекиси водорода, много времени не потребовалось. Инструкция на бутылке предупреждала, что средство необходимо смыть в промежутке от тридцати до сорока пяти минут после нанесения, и он подсчитал, что успеет к самому концу этого срока. Должен успеть, иначе волосы станут ярко-желтыми.

Бросил пустую бутылку в мусорный бак, вымыл расческу и руки, а когда выскользнул за дверь, бармен по-прежнему самозабвенно общался с женщинами, так что покинуть помещение тоже удалось незаметно.

Предстояло пройти пешком не меньше двадцати минут, но сейчас уже почти стемнело – здесь, в субтропиках, где солнце падает за горизонт едва ли не вертикально, сумерки очень коротки. Главное – держаться в стороне от Морского шоссе и от маршрутов полицейских машин, однако это труда не составляло: дойти до цели можно было по тихим жилым улицам, которые он хорошо знал.

Должно быть, шагал он быстрее, чем предполагал, потому что уже через четверть часа оказался почти на месте. Миновал небольшой клочок пустующей земли и вышел на украшенную пальмами жилую улицу. Это был тупик: увитые бугенвиллией коттеджи и дома с полукруглыми фронтонами внезапно обрывались в нескольких ярдах от того места, где Мексиканский залив спокойно лизал белый песок.

У воды он свернул влево и прошел по выбеленной солнцем дощатой пешеходной эстакаде, ведущей к небольшой бухте в южном конце пляжа. Док обладал лишь одним скромным стапелем, однако с Морским шоссе его связывала отличная крепкая дорога, чтобы судовладельцы имели возможность подгонять трейлеры непосредственно к воде.

В тридцати швартовочных отсеках стояло всего лишь шесть-семь судов, а вокруг не было ни души. Что ни говори, а зимний сезон еще не начался.

Самой большой оказалась яхта длиной в сорок футов с высокими бортами и просторной кабиной, вмещавшей кухню, душевую и две маленьких, но удобных спальни. Красавица мягко покачивалась в самом дальнем отсеке.

Он достал из кармана ключи от кабины и уверенно шагнул на палубу.

Вот уже два года он работал на хозяина, появлявшегося только в зимний сезон. За двести долларов в месяц приглядывал за яхтой, заряжал батареи, очищал корпус и палубу от пеликаньего помета и время от времени запускал двигатели, чтобы те окончательно не разленились. По выходным на несколько часов выводил яхту в океан, иногда совмещая служебные обязанности с неофициальной рыбалкой для местных парней – разумеется, не бесплатно, а за десять долларов с головы. То, о чем хозяин не знал, не могло его встревожить.

А хозяин точно не подозревал, что больше никогда, никогда не увидит свое великолепное судно.

Он стремительно направился в расположенную на корме крошечную, сияющую чистотой душевую кабину.

Первым делом следовало смыть с волос эту гадость.

Глава 19

Приведенное Стеллой сравнение преступника с неопытным в любовных делах юношей основывалось не только на теории.

В течение трех лет учебы в Кембриджском университете она пользовалась нескончаемым вниманием товарищей-студентов (и даже преподавателей), так что к моменту окончания университета, по словам подруги, уже «обладала некоторым опытом».

По большей части она разделяла его с юношами своего возраста. Правда, однажды уступила впечатляюще упорным ухаживаниям женатого профессора философии и разочаровалась: реальность победы до такой степени потрясла ученого мужа, что бедняга сконфузился и не смог подтвердить свой пыл на деле. Настойчивые заверения, что прежде такого фиаско никогда не случалось, оказались еще утомительнее того обстоятельства, которое их возбудило. Точнее, мрачно подумала Стелла, одеваясь, которое ничего не возбудило.

Ли Фостер постучал в дверь меньше чем через десять минут после телефонного разговора, закончившегося приглашением к новому поцелую. Однако, впускакя его в комнату, Стелла нисколько не жалела. После раздраженного, колючего знакомства они быстро оценили друг друга и теперь чувствовали себя совершенно легко. Стелле нравилось, что его не отпугнула бескомпромиссная твердость ее поведения. Многие мужчины чувствовали угрозу как в ее уме, так и в откровенной прямоте, и вот появился человек, способный понять, принять и даже поддержать независимый женский характер.

Более того, сейчас, глядя, как Ли стоит у двери с бутылкой напитка, похожего на шампанское, и широко улыбается, Стелла подумала, что он невероятно привлекателен. И не только благодаря внешности. Агент Фостер обладал несомненной аурой властной компетентности и авторитета. Вне всякого сомнения, утром ему пришлось отстаивать ее доброе имя, однако по рации голос офицера звучал не только вежливо, но и почтительно. Да и сам Ли выбрал единственно правильный тон и не поскупился на похвалы, что свидетельствовало о таланте руководителя.

Помахав бутылкой, он заговорил:

– Прости, Стелла, но в магазине не оказалось шампанского. Поэтому пришлось купить вот это – какую-то калифорнийскую шипучку. Уверен, что гадость, но нужда заставила.

– И что же за нужда, Ли?

Он рассмеялся.

– Нужда снова тебя поцеловать… для начала.

Не произнеся больше ни слова, он шагнул ближе, обнял ее свободной рукой и привлек для значительно более глубокого и обстоятельного общения, чем то, которое состоялось на пляже.

Внезапно из коридора донесся щелчок, а затем сквозь треск пробились голоса.

Ли ошеломленно отстранился.

– Прости, Стелла… был вынужден захватить эту штуку с собой. Должен сразу узнать о победе. Ты понимаешь…

Она поцеловала его в лоб.

– Конечно, понимаю. Только скажи, что они не смогут услышать нас.

– А что, если смогут? – невинно спросил он, выходя в коридор, чтобы забрать коротковолновую рацию. – Всего лишь выпьем по паре бокалов «поммери» и обсудим ход расследования, пока я буду охранять тебя от возможной опасности.

– Если это единственное, чем вы планируете заняться, агент Фостер, – сухо возразила Стелла, – то можете доверить бутылку мне и отправиться спать в свой номер. Ну, а уж я как-нибудь справлюсь.

При приглушенном свете одной лампы она долго рассматривала лицо спящего агента ФБР. Челка упала на лоб и закрыла правый глаз. Сейчас он выглядел мальчишкой лет пятнадцати, не больше.

Стараясь не разбудить, Стелла осторожно вытащила из-под него руку, размяла затекшие пальцы и запястье.

Когда кровоснабжение восстановилось, дотянулась до стоявшей на тумбочке бутылки и вылила остатки напитка в кружку для чистки зубов: ее пришлось пустить в дело, поскольку принести бокалы Ли забыл.

Его предсказание полностью сбылось: вино оказалось ужасным – приторным и вязким. Но все равно лучше, чем ничего, подумала Стелла, сделав несколько глотков. В эту минуту она праздновала нечаянное счастье – пусть молча и в одиночестве.

Свидание с агентом ФБР оказалось восхитительным. Ли обладал крепким, сильным, загорелым телом, и она даже поддразнила его относительно загара.

– Кажется, ты сказал, что работал в Калифорнии, – заметила Стелла, стаскивая с него рубашку.

– Материалы дела можно с таким же успехом читать как в кабинете, так и возле бассейна, – проворчал Ли, расстегивая пуговицы на ее блузке. – Да и кто бы говорил? Сама совсем не похожа на белокожую мисс. Полагаю, этот загар приобретен в Мартас-Винъярде, в обществе братьев Кеннеди.

На этом связные разговоры прекратились.

Стелла посмотрела на часы: почти два. В противоположном конце комнаты на столе лежал вчерашний номер газеты «Кис Курьер». С первой страницы на нее смотрела ее собственная фотография.

Решение пришло быстро.

– Ли. Ли… – она погладила его по плечу. – Ли, проснись. Пора возвращаться в свою комнату.

– А? Что случилось? – он шумно вздохнул, просыпаясь. – В чем дело?

– В тебе.

– Почему?

Стелла выскользнула из постели, подошла к столу и показала газету.

– Вот почему. Сейчас, когда вы назвали имя человека, подозреваемого в преступлении, история перейдет на другой уровень. Только представь, с какой радостью газеты сообщат, что протеже президента и лучший агент ФБР… ну… какое слово они используют?

– Трахаются?

Стелла в ужасе прикрыла рот рукой.

– О, господи! Нет, конечно! Не так грубо…

Фостер сонно рассмеялся.

– Да я просто тебя дразню, милая. Но ты права. История действительно получится забавной. Пожалуй, заберу свои вещи. Но не уйду до тех пор, пока рядом с бунгало не появится полицейская машина. Договорились?

Он начал одеваться, а Стелла лежала на кровати и безмятежно любовалась мужской красотой.

– Это было невероятно, – проговорила она наконец. – Сегодня ночью.

Он с улыбкой подошел, присел на край матраса и нежно провел ладонью по прекрасному телу.

– И для меня тоже. Ухожу только потому… потому… – он показал на смятую газету.

– Понимаю. Больше того, я сама предложила тебе уйти.

– Конечно. – Он поцеловал ее в лоб и крепко сжал обе руки. – Послушай, Стелла. Мы с тобой едва знаем друг друга, несмотря… на все, что произошло. Ты скоро вернешься в Массачусетс, а меня отправят куда подальше, и все же… ты мне по-настоящему нравишься. Очень хотелось бы встречаться с тобой и впредь, даже если для этого придется то и дело прыгать в самолет и пересекать три временные зоны. Ты согласна?

Она кивнула.

– Согласна. Ты прекрасен, Ли. Восхитителен, и я…

Сигнал рации не позволил договорить.

– Штаб-квартира вызывает агента Фостера.

Он взглянул на Стеллу торжествующе.

– Вот оно! – Схватил микрофон и ответил: – Фостер на связи. С кем говорю? Прием.

– Сержант Томпсон, сэр. Простите, что разбудил. Вудз исчез. Испарился. Как вам известно, он побывал дома до нас, но я лично организовал повторный обыск. Обнаружен спрятанный в стене сейф – открытый и опустошенный, так что логично предположить, что он забрал все сбережения и скрылся. К тому же, сэр, обнаружить его «Додж» в Ки-Ларго не удалось. К кордонам он не приближался, а по вашему распоряжению мы прочесали все улицы. Ничего не нашли. Возможно, он сбросил автомобиль с мола в глубокий док или даже в океан, но в таком случае, каким образом намерен улизнуть с острова? Прием.

Ли потер небритый подбородок.

– Общественный транспорт проверяете? Прием.

– Конечно. – В голосе сержанта послышалась обида. – Запечатали остров так, что мышь не проскочит. Прием.

– Связь с береговой охраной поддерживаете, как я велел? Вдруг он попытался сбежать на лодке?

– С этим сложнее, сэр. Нужно время. Полиция Майами направила к нам пару патрульных катеров, но здесь так много частных яхт и прочей мелочи, что необходимо хотя бы примерно представлять, что искать. Я сказал, что, если вдруг получим сообщение об угнанном судне, немедленно сообщим.

– Хмм… Хорошо, сержант, сейчас буду. Нужно все обдумать. А вы, тем временем, отправьте патрульного офицера в отель «Ларго-Лодж». Пусть припаркует машину возле бунгало мисс Эрнолд. При встрече объясню, зачем. Конец связи.

Он опустил микрофон и заметил на лице Стеллы странное, отрешенное выражение.

– Что? Что случилось?

Она медленно встала с постели и потянулась за висевшим на двери ванной купальным халатом.

– Видишь ли, – проговорила Стелла, завязав пояс и откинув со лба волосы. – Большое спасибо за заботу и за полицейскую охрану, но после этого небольшого совещания сомневаюсь, что здесь потребуется патрульный офицер. Прости, Ли, но, по-моему, мистер Вудз давным-давно покинул остров. Скорее всего, удалился сразу после заката.

Фостер упрямо покачал головой.

– Невозможно. Он должен до сих пор прятаться где-то здесь. Иначе мы бы его поймали.

Стелла вздохнула.

– Ах, Ли… я же сказала, что он скользкий и увертливый, как угорь. Все ясно. Нырнул в воду, и все. Ушел по океану.

Часть третья

Глава 1

Осень прочно обосновалась в Массачусетсе. Хотя дни по-прежнему радовали великолепными солнечными лучами и упрямо хранили остатки летнего тепла, ночи уже стали холодными и долгими, безжалостно поглощая часы естественного света. Из окна своей спальни на Бэнкрофт-Роуд Стелла наблюдала, как листья растущих по обе стороны улицы американских вязов меняют цвет, становясь из зеленых золотыми.

– Ты вернулась в мое любимое время года, – сказала Дороти, обнимая ее в аэропорту Логан. Встречать она приехала одна: Джеб читал первую в новом семестре лекцию, а у Сильвии начались занятия. – В октябре здесь чудесно. Ах, до чего же приятно снова тебя видеть, дорогая! А как замечательно выглядишь! Загорелая, с сияющими глазами! О, господи! – неожиданно воскликнул она. – Уж не влюбилась ли ты там?

Стелла залилась краской, забормотала что-то невнятное и в конце концов закашлялась. Дороти рассмеялась.

– Так-так, понятно! Непременно расскажешь о нем по пути домой. А еще я хочу знать обо всем, что там происходило. Ах, дорогая, ты даже не представляешь, как мы поразились, увидев тебя в газетах и поняв, где ты и чем занимаешься! А уже через день-другой полиция назвала главного подозреваемого. Признайся честно, твоя работа?

Стелла кивнула.

– Да, в некотором роде. Правда, толку все равно мало. Они не могут найти убийцу. Честно говоря, не уверена, что вообще найдут.

Джон Генри Вудз и в самом деле словно растворился в воздухе. Однако после его исчезновения лучшие американские журналисты провели тщательное расследование, обнаружили подробности его биографии и опубликовали в газетах, выходящих по всей стране.

Агент Фостер и его коллеги внезапно почувствовали, что пишущая братия одержала верх.

– Сегодня получил нагоняй от самого Гувера, – мрачно поделился Ли, когда на четвертый вечер после бесследного исчезновения Вудза они со Стеллой сидели в ресторане. – Босс позвонил из Вашингтона рано утром и прорычал, что собирается заменить меня главным репортером «Нью-Йорк Таймс». О, господи!

Быстро выяснилось, что отец Вудза бросил жену, когда та ждала их первого и единственного ребенка. Как и сын тридцать лет спустя, Вудз-старший бесследно пропал. В последний раз он дал о себе знать, когда работал на картонной фабрике в пограничном мексиканском городке Тихуана. Случилось это пятнадцать лет назад, а сейчас ходили слухи, что он обитает где-то в Венесуэле. Или в Боливии.

Мать Вудза умерла от рака желудка, когда сыну было двадцать лет. Всю жизнь она проработала горничной в отеле. Однако, что удивительно, сумела накопить на банковском счете солидную сумму. Все свои сбережения завещала сыну. Вступив в наследство, тот первым делом съехал с арендованной квартиры и потратил депозит на дом, в котором с тех пор постоянно жил.

Сводки военного ведомства сообщили, что во время смерти матери Вудз служил в американской армии, причем в Корее.

Именно там история совершила первый зловещий виток.

Журналисты разыскали некоторых сослуживцев Вудза. Стараясь ни в малейшей степени не запятнать себя, ветераны осторожно упоминали, что ходили слухи о жестоком обращении с гражданским населением. Было это весной 1951 года, когда двадцатиоднолетний солдат Джон Генри Вудз в составе специальных сил служил на Азиатском полуострове.

Долгие годы распространялась молва о зверствах в отношении мирных граждан, совершенных обеими воюющими сторонами, но официальных признаний так и не последовало. И все-таки под нажимом вездесущих репортеров и с помощью конвертов, набитых банкнотами в двадцать долларов и незаметно скользивших из ладони в ладонь, некоторые из бывших однополчан Вудза слегка раскрыли рты.

– Не могу утверждать наверняка, – заявил съемочной группе вечерних новостей канала «NBC» один из товарищей Вудза по взводу, – потому что в тот вечер получил увольнительную и уехал в Сеул. Но слышал, что наши самолеты расстреляли беженцев в деревне под названием Но Ган Ри[3]. Конечно, всего лишь глупое совпадение. Вудз входил в состав отряда, посланного на место бойни, чтобы определить, насколько все плохо. Поговаривали, что некоторые из корейцев были еще живы, но умирали медленной мучительной смертью. Медицинского снаряжения отряд не получил, поэтому бойцы совершали акт милосердия и добивали несчастных выстрелом в голову.

Журналист за кадром спросил:

– Джон Вудз участвовал в этой операции?

Ветеран попытался уйти от прямого ответа.

– Не утверждаю, что участвовал, но и не утверждаю, что не участвовал. Если честно, кто-то говорил мне, что именно он предложил убивать страдальцев, причем сразу, как только наши люди вошли в деревню. – Ветеран посмотрел на свои руки и добавил так тихо, что звукооператору пришлось срочно повысить уровень громкости:

– Слышал, что он получал удовольствие. Огромное удовольствие. А ведь некоторые из тех, кого он прикончил, смогли бы выжить. Понимаете?

Осенью того же года Вудз был ранен в плечо снайперской пулей и вернулся в Соединенные штаты, получив медаль «Пурпурное сердце» и пенсию. Шесть или семь лет трудился в Ки-Ларго автомехаником, а в 1958 году устроился водителем в такси «Пеликан» и с тех пор там работал. Фирма отозвалась о нем как об образцовом служащем с безупречной репутацией. Вудз не получил ни единого нарекания от полиции; даже штрафа за превышение скорости.

Обыск в доме не выявил практически ничего, если не считать фотоаппарата «Полароид» – по мнению полиции, того самого, которым преступник делал снимки, переданные затем в редакцию «Кис Курьера». Но ни фотографий, ни ножей так и не нашли. Скорее всего, эти и другие убедительные вещественные доказательства или были уничтожены, или остались в багажнике «Доджа», до сих пор не обнаруженного.

Никого не удивило, что снятые в доме отпечатки пальцев полностью соответствовали отпечаткам, оставленным на месте преступления – в частности, на ножах. Таким образом, статус Джона Генри Вудза изменился с «главного подозреваемого» на «срочно разыскивается».

С каждым днем Стелла все острее ощущала собственную бесполезность. Помочь следствию она больше ничем не могла, а Ли почти все время проводил в штаб-квартире, руководя охотой на Вудза. В отель «Ларго-Лодж» возвращался очень поздно, изможденным и погруженным в собственные мысли. Они провели вместе еще одну ночь, однако она прошла без пыла и романтизма первой встречи. Потом Ли извинился:

– Прости, я доставил тебе мало радости… слишком устал, милая. И не могу ни на миг отключиться от мыслей о подонке. Куда, черт подери, он подевался?

Стелла, конечно, все поняла, однако спустя неделю после исчезновения Вудза, после ланча в одиночестве – если не считать полицейского офицера, целый день не отходившего от нее ни на шаг, – приняла окончательное решение.

Днем Ли позвонил из управления.

– Первая удача! – сообщил он радостно. – Береговая охрана обнаружила брошенную моторную яхту. Судно дрейфовало примерно в двадцати милях к югу от Ки-Уэст. Руль заблокирован, топливный бак пуст. Выяснили, кто хозяин. Оказался зимней пташкой и…

– Прости, Ли, – перебила Стелла. – Что еще за «зимняя пташка»?

– О, так местные жители называют гостей с севера, приезжающих во Флорида-Кис на зиму, в поисках тепла. Так вот, этот парень считал, что яхта спокойно стоит здесь, в Ки-Ларго. Это очень важно, поскольку хозяин сообщил, что по контракту Вудз присматривал за судном в его отсутствие. Вот каким способом сукин сын скрылся.

– Все это замечательно, – задумчиво произнесла Стелла. – Но почему же в таком случае хозяин не позвонил в полицию сразу, как только телевидение и газеты обнарадовали фотографию и имя преступника?

– Находился в командировке в Европе. Вудзу снова повезло, правда? Сегодня утром мы разыскали бизнесмена в Западном Берлине. Я сам позвонил ему в номер отеля.

– Понятно… итак, считаешь, что сейчас Вудз обитает в Ки-Уэст?

– Возможно. Или прячется в окрестностях. Надувной лодки в трюме нет, так что, скорее всего, он включил автоматическое управление, а сам сел в лодку и на веслах поплыл к берегу. Негодяй попытался открыть кингстоны, чтобы яхта постепенно затонула, однако в спешке схалтурил. Отверстия забились водорослями и прочей дрянью. Но даже так к тому моменту, когда подоспели ребята из береговой охраны, судно уже успело значительно погрузиться в воду. Спустя какое-то время оно исчезло бы бесследно. Сейчас мы снимаем отпечатки пальцев, но это чистая формальность. – Фостер вздохнул. – Как обычно, ты оказалась права на сто процентов. Убийца скрылся по океану.

Стелла улыбнулась.

– Что же, ты заметно взбодрился, и это обстоятельство радует. Но послушай… у меня тоже есть новость.

На другом конце провода повисла долгая тяжелая пауза.

– Улетаешь обратно в Массачусетс, верно? – тихо спросил Ли.

– Да. Завтра. Через несколько дней начинается мой курс, а здесь уже нечего делать. Пора браться за свою работу.

– Конечно, – согласился Фостер. – Не волнуйся, я все понимаю. Но как только поймаем Вудза и посадим за решетку, сразу прыгну в самолет и полечу в Бостон. Потому что буду очень по тебе скучать.

– И я буду скучать, Ли. Честное слово. Возвращаюсь только потому, что…

– Стелла, я действительно все понимаю. – Он снова замолчал. – Но послушай… должен еще кое-что тебе сказать. Точнее, попросить. Но оставлю это до ужина. Увидимся.

Вечером на пляже отеля «Ларго-Лодж», как только принесли коктейли, Ли взял Стеллу за руку.

– По телефону я предупредил, что хочу кое-что тебе сказать… так вот, я намерен это сделать сейчас же.

Впервые с момента знакомства Стелла почувствовала, что он нервничает.

– Дело вот в чем… думаю, что я тебя люблю. Черт возьми, до чего же глупо! Знаю, что люблю. Влюблен по уши… но это не какое-то легкое… увлечение. Мне уже почти тридцать, так что есть, с чем сравнивать. Нет, Стелла, это совсем другое чувство. Ты – самый невероятный человек, которого мне довелось встретить, и самая красивая женщина, которую довелось увидеть. С ужасом думаю, что завтра нам суждено проститься. Тебя ждет блестящая карьера, а для этого придется провести в колледже Смит, по меньшей мере, четыре года. Неизвестно, куда тебе предстоит отправиться потом, но до тех пор, пока я составляю часть твоей жизни, мне все равно.

Стелла улыбнулась.

– Хм. Не кажется ли тебе, что для предложения пока рановато? – поинтересовалась она насмешливо.

Ли смущенно засмеялся.

– Конечно. Не волнуйся, я не собираюсь опускаться на одно колено и протягивать кольцо. Но в то же время это своего рода предложение. Хочу спросить, не сможем ли мы… знаю, что для человека моих лет это звучит глупо, но сказать иначе никак не получится… не сможем ли мы стать парой? Позволить отношениям развиваться? Что ответишь?

Стелла поцеловала его в губы.

– Отвечу, что ты удивительный человек. Никто еще не предлагал мне стать парой, как ты выразился. Ничего лучше и быть не может. Мой ответ – да.

Поведав обо всем, что с ней случилось во Флорида-Кис, Стелла не удержалась от искушения слегка подразнить Дороти.

– Честно говоря, должна сказать, что он сделал мне предложение.

– Что? Не может быть! Шутишь! Вы же знакомы всего пару недель! Что ты ответила?

Стелла откинулась на мягкую кожаную спинку сиденья, вытянула длинные ноги и запела, указательными пальцами подчеркивая ритм:

– Вот идет невеста, вот идет невеста…

Дороти в ужасе вздрогнула.

– Не верю! Нельзя выходить замуж за того, кого едва…

Стелла расхохоталась.

– Прости, Дороти. Конечно, шучу. Но он действительно сделал предложение. Спросил, не сможем ли мы – о, так мило! – стать парой. И я согласилась. Он чудесен, Дороти. Учитывая бурное знакомство, мы неплохо ладим.

Старшая подруга вздохнула с облегчением.

– Ради бога, дорогая, только не бросайся в омут с головой. Скажи, пожалуйста, ты его любишь?

Стелла безмятежно улыбнулась.

– Если бы ты спросила вчера утром, не знаю, какой бы ответ получила. Но, проснувшись сегодня, я поняла, что влюблена. Вчера вечером он сказал, что любит, и признание, видимо, повернуло в моем сознании какой-то ключик. И еще одно. Я знаю, что произнесу банальность, и все-таки – я уже скучаю.

Глава 2

– Странно.

Стелла вошла в гостиную, где Рокферы собирались, чтобы посмотреть вечерние новости.

Сильвия взглянула с любопытством.

– Что именно странно?

Днем Сильвия примчалась с занятий, ворвалась в дом, ураганом налетела на Стеллу, которая только что разобрала чемодан, и с восторгом завопила:

– Ты поймала его! Поймала это чудовище, этого ужасного, ужасного маньяка! Я так тобой горжусь! Мы все тобой гордимся!

Едва не упав, Стелла отступила перед бурным напором.

– Эй, осторожнее, Сильвия! Собьешь с ног! – Она с трудом устояла и крепко обняла подругу. – Тем более что я никого не поймала, а только помогла определить преступника. Неизвестно, где он прячетя сейчас. Но главное – я очень рада, что вернулась. Каждый день хотела тебе позвонить, но мне ясно дали понять, что это невозможно. С тех пор, как я улетела во Флориду, даже с мамой ни разу не разговаривала.

Стелла могла бы поклясться, что Дороти и Сильвия обменялись многозначительными взглядами. В следующую секунду в дом вошел Джеб, который отменил последнее занятие. Он схватил Стеллу за руки и закружил по комнате. Момент утонул в радости новой встречи.

И вот теперь, спустя несколько часов, Стелла плюхнулась на диван рядом с Сильвией и недоуменно покачала головой.

– Четыре раза пыталась дозвониться маме, но она не отвечает. Даже позвонила в колледж, но там сказали, что ее сейчас нет – уехала в отпуск. Странно. Через пару недель начинаются лекции, и она должна готовиться. Мне не терпится поделиться новостью о нас с Ли. Ума не приложу, куда она могла деться.

Джеб старательно возился с трубкой.

– Уверен, что скоро ты сможешь с ней поговорить, – наконец произнес он, выпуская клубы дыма. – Попробуй еще. Сейчас в Англии время ланча, так что, скорее всего, Диана пошла куда-нибудь с друзьями. Только, пожалуйста, не предлагай оплачивать звонки. В наши дни трансатлантическая телефонная связь уже не настолько дорога, как раньше. Недавно прочитал, что скоро даже американское и английское телевидение смогут общаться вживую, со звуком и изображением. Только представь! Фактически, я…

Стук в дверь прервал вдохновенный монолог. Джеб вскочил и подошел к выходящему на улицу окну.

– Возле дома стоит такси из аэропорта, – объявил он с наигранным удивлением. – Интересно, кто может к нам приехать? Дороти? Сильвия? Никто из вас не ждет усталого путника издалека?

Стелла с подозрением посмотрела на каждого по очереди – все трое с трудом сдерживали смех.

– Эй, что здесь происходит?! – воскликнула она возмущенно. – Вы явно что-то скрываете! И почему никто не спешит к двери?

Дороти первой взяла себя в руки.

– Потому, дорогая, – ответила она не слишком уверенно, – что, возможно, это лучше сделать тебе. Ну-ка, посмотри, кто стоит на крыльце.

Стелла с улыбкой встала с дивана.

– Понятия не имею, что все это значит, но так и быть, посмотрю.

Она прошла ко входу и открыла парадную дверь.

Спиной к ней на крыльце стояла женина и расплачивалась с водителем такси. Наконец она обернулась и нахмурилась.

Стелла остолбенела от изумления.

– Ну же, – наигранно строго заговорила женщина, – неужели не хочешь обнять и поцеловать мать? Что ни говори, а я прилетела, чтобы встретиться с тобой.

– Мама!

За спиной послышались торжествующие крики и аплодисменты Рокферов. Одновременно плача и смеясь, Стелла упала в объятья матери.

– Я так рада тебя видеть! Ужасно скучала. Я должна столько всего тебе рассказать! Какое счастье, что ты прилетела!

Диана горячо обняла дочь.

– Да, милая. В общих чертах я, кажется, кое-что знаю. Джеб и Дороти каждый день читали мне американские газеты по телефону, хотя и наша пресса тоже не дремала. Я очень, очень тобой горжусь, детка.

Через пару секунд Стелла слегка отстранилась и вытерла нос ладонью.

– Но есть еще кое-что, чего ты знать не можешь, – заметила она со смехом, – потому что это случилось только вчера вечером.

Диана удивленно застыла.

– О, господи! Неужели полиция все-таки нашла нужного человека?

Стелла покачала головой.

– Нет. А вот я своего, кажется, нашла.

Глава 3

Никогда еще ему не приходилось так жить. В новом обличье.

Оказалось, что перемена внешности странным образом освобождает.

Достаточно просто стать блондином: никто не проникает глубже первого впечатления. Но он решил не рисковать. Разрезав резиновую лодку на мелкие куски и закопав на ближайшей мусорной свалке, направился прямиком на Дюваль-стрит – главную, самую оживленную улицу Ки-Уэст.

В десятом часу вечера почти все вульгарные, кричаще яркие магазины еще работали. Он вошел в салон мужской одежды, расположенный напротив бара «Дыхание кабана». «Дыхание кабана лучше, чем никакого дыхания!» – гласила грубо намалеванная вывеска над качающейся дверью салуна, оформленного в стиле Дикого Запада. Немного осмотревшись, он выбрал одежду, наилучшим образом завершавшую преображение. Белые, обтягивающие джинсы. Высокие остроносые ботинки. Короткий вельветовый пиджак бежевого цвета и вельветовые брюки в тон (еще уже, чем джинсы). Несколько хлопковых рубашек с высоким воротником и рядами бесполезных пуговиц от манжет с оборками до локтей. Большая голубая полотняная сумка через плечо на длинном бежевом ремне.

Затем посетил дешевый ювелирный магазин, где приобрел несколько ярких браслетов и пластиковых колец, а также прямоугольные солнечные очки в тонкой металлической оправе, с бледно-желтыми стеклами.

Вернулся в магазин одежды и купил стильную кепку из белой джинсовой ткани, с искусственной жемчужиной на макушке.

Пересек улицу, вошел в бар «Дыхание кабана» и направился прямиком в туалет. Заперся в кабинке, разделся и с удовольствием облачился в белые джинсы, ботинки и фиолетовую рубашку. Вышел, засунул старый костюм в мусорный бак и переложил в новую сумку покупки и содержимое рюкзака, а сам рюкзак и пакеты из магазина смял и бросил в бак поверх одежды.

Надел желтые очки и нанизал на запястья и пальцы браслеты и кольца – все до единого.

Закончив маскарад, посмотрел в грязное, потрескавшееся зеркало.

Теперь его не узнала бы даже собственная мать.

Он улыбнулся своему отражению.

Готов.

Глава 4

– Честное слово, не знаю, когда ты сможешь с ним познакомиться. – Намазав тост мармеладным джемом, Стелла подвинула банку с джемом маме. – Сейчас Ли даже не в Ки-Ларго. Как только обнаружили яхту, он сразу переехал в Ки-Уэст. – Она отправила в рот изрядный кусок тоста и взяла стакан апельсинового сока. – Проблема в том, – прошамкала с набитым ртом, – что пока ему никак не удается выкроить пару свободных дней и прилететь сюда, чтобы повидаться со мной и, разумеется, познакомиться с тобой. Несмотря на горячее желание. Ли звонил недавно, перед завтраком. Считает, что подобрался к преступнику вплотную, поэтому не может терять ни секунды. Вудза поймать труднее, чем дым.

Диана кивнула.

– Понимаю, дорогая. Конечно, все понимаю. Жаль только, что уже через неделю я улетаю домой. Хотелось бы встретиться с Ли. По твоему рассказу он очень мне понравился.

– Настоящий красавчик! – пропела Сильвия со своего конца стола. – Стелла уже показала его фотографию?

Диана покачала головой, а дочь хлопнула себя по лбу.

– Как я могла забыть! Вчера утром, перед вылетом, Ли подарил свою фотографию. Сейчас принесу.

Едва она убежала, в комнату вошел Джеб с утренней почтой в руках.

– Всем привет! Доброе утро, Дотти, доброе утро, Диди. Как вам идет это чудесное октябрьское солнце! И до чего же не хочется покидать теплую компанию и идти на работу. Итак, давайте посмотрим, что здесь у нас. Письмо тебе, Дотти, одно… нет, два мне. Дочке ничего, что совсем не удивительно. Современная молодежь предпочитает болтать по телефону, а не писать письма.

Сильвия показала отцу язык.

– Нет, кажется, я ошибся. – Джеб перевернул толстый белый конверт, прочитал имя адресата и вскинул брови. – Так-так! Кто бы мог подумать? Наша Стелла продолжает вращаться в высоких кругах.

Стелла вернулась, запыхавшись.

– Вот, мама, смотри. Это и есть Ли. Правда замечательный парень?

Диана взяла фотографию, внимательно посмотрела и покачала головой.

– Да, хорош, ничего не скажешь. Вчера ты действительно ни капли не преувеличила. Он и в самом деле… как это здесь говорят? «Годится на главные роли». Какой красивой парой вы станете!

Стелла смущенно рассмеялась.

– Ну, насчет этого не знаю… но не сомневаюсь, что при встрече он очень тебе понравится. Ли такой классный!

– Хм, – подал голос Джеб и помахал над головой белым конвертом. – Прошу всеобщего внимания. Полагаю, что я держу в руке нечто не менее впечатляющее, чем фотография красивого молодого человека. Стелла, посмотри-ка, что принес тебе почтальон. Письмо из Вашингтона.

Стелла нахмурилась.

– Но у меня нет знакомых в Вашингтоне.

– Есть, – возразил Джеб. – Проживают по адресу: Пенсильвания-авеню, дом тысяча шестьсот.

Стелла недоуменно пожала плечами.

– В жизни не слышала такого адреса.

Сильвия и Дороти сидели прямо, в напряженном ожидании.

Наслаждаясь моментом, Джеб покачал головой в шутливом сожалении.

– Ай-яй-яй! Что за невежество! И это несмотря на так называемые особые отношения. Все же, полагаю…

– Джеб! Перестань дразнить ребенка! – укоризненно воскликнула Дороти и повернулась к Стелле. – Пенсильвания-авеню, дом тысяча шестьсот – это адрес Белого дома, дорогая, – пояснила она. – Если нелепое кривлянье моего мужа означает то, что я думаю, то тебе пришло письмо от президента.

Стелла изумленно ахнула, а Джеб засмеялся.

– Прости, Стелла. Что-то я действительно не в меру разошелся, сам не знаю почему. Да, действительно, письмо из Белого дома. Вот, сама посмотри. – Он повернул конверт и показал президентский герб и крупную надпись: «Из офиса президента Соединенных Штатов Америки».

Стелла с трудом перевела дух.

– Не могли бы вы вскрыть конверт, Джеб? – попросила она неуверенно. – Я что-то разнервничалась.

– Конечно, милая. – Он взял со стола нож и разрезал запечатанный белый прямоугольник. – Наверное, я совершаю государственное преступление, вторгаясь в общение президента с третьим лицом, но какого черта… – Он достал сложенный листок. – Итак, мы имеем… – Спустя мгновенье Джеб тихо присвистнул. – Даже не нужно смотреть на подпись – с первого взгляда узнаю его почерк. – Он взглянул на Стеллу. – Написано лично Джоном Кеннеди. Я под огромным впечатлением. Во время избирательной кампании сам получил от него несколько посланий, но все они были надиктованы и напечатаны, с короткой припиской от руки. – Джеб почтительно взглянул на листок. – Советую поместить в рамку, под стекло. Когда превратишься в пожилую леди, повесишь на стену в кабинете.

Сильвия шлепнула ладонью по столу, и все вздрогнули.

– Прекрати паясничать, пап, и дай Стелле прочитать письмо. Нам не терпится узнать, о чем там идет речь, а ты только и делаешь, что болтаешь!

Джеб стушевался, как это случалось всегда, когда дочка его отчитывала.

– Прости, Сильвия, ты абсолютно права… Стелла? – он передал ей письмо.

Однако Стелла покачала головой.

– Нет уж, читайте вслух. Не меня одну мучает любопытство.

– Можешь сказать это снова, – вздохнула Диана. – Ради бога, Джеб, не томи!

Повторять приглашение не пришлось.

– Что же, если вы так уверены… – он откашлялся. – Здесь наверху страницы есть штамп: «Со стола президента». Полагаю, это означает, что Джон действительно писал в Овальном кабинете. А ниже идут строки, написанные его рукой. Кстати, он всегда пользуется авторучкой. Итак, ребята, слушайте…

«Дорогая мисс Эрнолд!

Во-первых, должен заметить, что, обращаясь к Вам с просьбой отправиться во Флориду и помочь с расследованием происходивших там ужасных событий, мы с братом Робертом возлагали на Вас большие надежды.

И Вы в высшей степени превзошли наши ожидания.

Передо мной на столе лежит отчет о Вашем вкладе в общее дело, по моей личной просьбе составленный возглавляющим операцию сотрудником ФБР и в полной мере подтвержденный начальником службы. Чтение крайне увлекательное, а потому я отложил оба документа для пересылки Вам или Вашей семье, как только позволят соображения национальной безопасности. Может пройти некоторое время, однако президентский указ исполняется неукоснительно, так что уверяю: вопрос только в сроках.

В настоящее время подозреваемый, определенный ФБР в качестве разыскиваемого преступника, еще находится на свободе, однако сам факт его точного описания на основе весьма скудных данных – определение свойств личности, возраста, рода занятий и возможного маршрута бегства – вызывает глубочайшее восхищение. От лица народа Соединенных Штатов Америки приношу Вам самые теплые поздравления и искреннюю благодарность.

А теперь хочу сделать два предложения.

Первое: чтобы наряду с занятиями в колледже Смит, в удобное время, Вы сотрудничали с ФБР в качестве неофициального (но должным образом оплачиваемого) консультанта во всех будущих ситуациях, где могут потребоваться Ваши выдающиеся способности.

Второе: приглашаю Вас и ближайших родственников, находящихся сейчас в Соединенных Штатах, присоединиться ко мне, миссис Кеннеди, генеральному прокурору и его супруге во время обеда в Белом доме. Надеюсь, что вечер 14 октября Вас устроит.

Моя канцелярия свяжется с Вами, чтобы подтвердить согласие.

Примите наилучшие личные пожелания и благодарность.

Джон Фицджеральд Кеннеди».

Глава 5

На самом деле Ли Фостер вовсе не походил на уверенного агента ФБР, только что объявившего своей девушке, что вот-вот раскроет дело.

Горькая правда заключалась в том, что он совершенно не знал, что делать дальше, а потому чувствовал себя сбитым с толку, растерянным и глубоко разочарованным.

Логика подсказывала, что Джон Генри Вудз должен быть где-то здесь, в Ки-Уэст.

Повсюду ощущалось присутствие крупной авиационной базы военно-морских сил, расположенной на соседнем острове Бока-Чика-Ки – в четырех километрах к востоку. Каждые несколько минут взмывали и садились военные самолеты, напоминая стерегущих свое гнездо встревоженных ос. Сам же относительно небольшой городок представлял собой пеструю, уютную и слега бестолковую череду улиц, застроенных деревянными домами и спускавшихся к самой южной точке не только Флориды, но и всей страны. Рядом, на противоположной стороне тропика Рака, притаилась Куба. Любой из реактивных истребителей, с ревом взлетавших с базы, при необходимости мог через считаные минуты промчаться над мятежной головой Фиделя Кастро. Деревянный знак, отмечавший южную точку США, сообщал, что расстояние до острова Куба составляет ровно девяносто миль.

Ли мрачно смотрел в окно пансионата, снятого для себя и своей команды. Сейчас, рано утром, Дюваль-стрит пустовала, однако ко времени ланча жизнь здесь заметно оживлялась, а тротуары наполнялись толпами разнообразной публики: туристами, жуликами, проститутками и праздными бездельниками. Неожиданно мимо окна медленно проехала колонна затянутых в кожу байкеров в красно-синих банданах и с грозными надписями на спинах: «Ангелы ада. Команда Таллахасси». В любое время дня и ночи Дюваль-стрит обладала своеобразным ветхим обаянием, сейчас заметно усиленным листовками, расклеенными на каждом столбе, дереве и любой плоской поверхности, начиная отсюда, с северного конца улицы, и до южного побережья.

Крупные красные буквы кричали: «Срочно разыскивается!» С фотографии на прохожих равнодушно смотрел Джон Генри Вудз, а надпись внизу взывала: «Видели этого человека? Джон Генри Вудз. Предположительно находится в Ки-Уэст. Награда в 10000$ за информацию, способствующую аресту».

С северных островов и юга Флориды были привлечены дополнительные силы полиции. Они стучались во все двери, заглядывали в каждый бар, проверяли каждый отель и пансионат, в гавани осматривали каждый катер и каждую яхту.

Агент Фостер лично участвовал в облавах. Однажды мелькнула тень надежды – владелец одного из небольших отелей сообщил, что несколько вечеров назад у него поселился относительно молодой человек. Заперся в номере, а еду попросил оставлять на подносе возле двери. Хозяин недавно отнес ланч и крикнул, чтобы постоялец его забрал. В ответ донеслось приглушенное ворчание. Значит, жилец у себя. Хозяин не успел его рассмотреть, однако уверен, что возраст его немногим старше тридцати.

Фостер немедленно вызвал подкрепление, и уже через несколько минут окружавшую здание веранду заполнили полицейские. Охрана стояла и возле белого деревянного забора, защищавшего дом с прикрытыми от яростного южного солнца розовыми ставнями.

– Вот дела, – покачал головой один из офицеров. – Похоже, собираемся брать штурмом дом Имбирного человечка.

Несколько минут спустя Фостер ворвался в номер с пистолетом наготове и тремя дюжими вооруженными парнями за спиной.

Выяснилось, что отшельник – автор детективных романов, на время покинувший жену с малолетними детьми, чтобы в срок закончить очередную книгу. Едва оправившись от шока после налета федеральных сил закона и порядка, писатель принялся горячо благодарить за свежую идею и заявил, что непременно использует оригинальный сюжетный ход в следующей главе.

Простой и печальный факт заключался в том, что Вудза нигде не было. Ни одна живая душа не видела его в Ки-Уэст. Прошлым вечером Фостер и его люди смешались с толпой, по обычаю любовавшейся закатом с пирса Мэллори. Офицеры без устали показывали фотографию, однако окружающие лишь пожимали плечами и качали головами.

Уверенность Фостера в близком присутствии Вудза усилилась после важной находки – в мусорной свалке были обнаружены остатки резиновой лодки. Внимательный водитель мусоровоза заметил среди отбросов что-то странное и не поленился вытащить вещественное доказательство. Утром он прочитал в местной газете, что убийца из Флорида-Кис, возможно, добрался до берега в надувной лодке, от которой впоследствии избавился. Обнаружив куски резины, он сделал правильный вывод и позвонил в полицию.

– Вудз должен быть где-то здесь, – второй раз за утро произнес Фостер.

Однако он понятия не имел, каким образом выгнать зверя из укрытия. Больше того, не знал, прячется ли Вудз в глубокой темной норе или, хитроумно изменив внешность, свободно разгуливает по оживленным улицам среди яркой, непредсказуемой толпы.

В любом случае, рано или поздно преступник себя выдаст; это неизбежно.

Вопрос на шестьдесят четыре тысячи долларов – когда?

Глава 6

В 1961 году расположенный на Среднем Западе штат Иллинойс первым в Америке отменил репрессивные законы против гомосексуалистов. С тех пор жители Ки-Уэст стали называть свой остров «Заливом Иллинойс».

Больше того, бар, где он работал с того самого вечера, когда выбрался на берег, с недавних пор величал себя «Таверна Спрингфилд», в честь столицы гуманного штата.

Местная полиция относилась к «сомнительным заведениям» вполне терпимо. Наряду с определенными районами Нью-Йорка и Сан-Франциско Ки-Уэст превратился в излюбленную обитель мужчин, предпочитающих общество друг друга.

Конечно, сказал свое веское слово и так называемый «свободный доллар». В результате власти не обращали внимания на такие бары и собиравшиеся в них компании, которые в других частях «Глубокого Юга» непременно спровоцировали бы жестокие нападения толпы, массовые аресты и суровые преследования.

Все эти обстоятельства он, конечно, знал. Именно потому и выбрал новый облик, который пока справлялся с задачей отлично. Просто замечательно.

Когда он вышел из туалета бара «Дыхание кабана», элегантно уселся на высокую табуретку возле стойки и заказал бокал шардоне, бармен широко улыбнулся.

– Парень, ты попал, куда надо. Полагаю, первый раз в нашем городе.

– Вообще-то да… как ты догадался?

Бармен рассмеялся, разглядывая яркий, сверхмодный костюм блондина и желтые очки. Дружелюбно кивнул и подвинул бокал на противоположную сторону полированной стойки.

– Да по твоей одежде, вот как. А еще по тому простому обстоятельтву, что ты зашел выпить ко мне. Дальше по улице, в сторону Мэллори, есть несколько баров, которые подошли бы куда лучше. В твоем стиле, если понимаешь, о чем я.

Вудз изобразил высокомерие.

– Нет, не понимаю. В моем стиле? Хочешь сказать, что я – какой-то дерьмовый…

Бармен добродушно рассмеялся.

– Эй, остынь, парень. И не забывай, что ты в Ки-Уэст. Я всего лишь хочу сказать, что в таком месте, как «Таверна Спрингфилд», тебе будет уютнее и веселее. Я стараюсь помочь, больше ничего. Порядок?

– Ну, если так… Порядок, конечно. Спасибо. Сколько я должен?

– Расслабься. Первый напиток до девяти подается за счет заведения. Добро пожаловать в Парадиз, дружище.

«Таверна Спрингфилд» оказалась чертовски подходящим местом. Начать с того, что в связи с приближением горячего сезона заведению требовался еще один бармен, и Вудз сходу устроился на работу. Помог давний опыт: вернувшись из Кореи, он несколько недель проработал в «Голубом фламинго» в Ки-Ларго, и только потом нашел место механика. Во всяком случае, представлял, как смешивать коктейли. А главное, к работе прилагалась пусть и маленькая, но вполне приличная комнатка наверху. Идеальное место.

Хозяин бара Том переехал сюда из Арканзаса в конце пятидесятых, когда его тайный дружок – а городок Литл-Рок нетерпимо относился к подобным людям – услышал, что в самой южной точке Соединенных Штатов их брату живется и дышится намного легче.

Оба продали свои квартиры, а здесь на двоих купили бар, который в то время носил эксцентричное и нелепое название «Коралловый бык». Вскоре, однако, дружок безудержно влюбился в некоего юриста, явившегося во Флорида-Кис на собственной яхте длиной в шестьдесят футов, и вместе с ним отправился жить на Багамы.

Том встретил измену с достоинством, выкупил долю партнера и стал полновластным хозяином одного из лучших и самых прибыльных баров во всей округе.

Еще по пути в Ки-Уэст на украденной яхте Вудз сочинил правдоподобную историю о том, что сбежал от властей штата Техас, которую и поведал новому боссу. Рассказал, что попал в классическую полицейскую засаду: переодетый коп подкатил к нему в одном из баров Далласа и начал откровенно и недвусмысленно приставать. А едва он согласился, тут же оказался под арестом в полицейском управлении, где ему предъявили обвинение в нарушении общественного порядка и непристойном поведении. Чистой воды подстава.

Он сумел заплатить залог и немедленно сбежал из города. Слышал, что здесь, в Ки-Уэст, дела обстоят значительно лучше. Дорога из Далласа заняла два дня, а ночевать пришлось прямо в машине.

Том предложил место на стоянке, однако Вудз на ходу придумал отговорку: якобы ему были нужны деньги, поэтому он продал машину на автомобильном рынке и добавил, что в настоящее время живет под вымышленным именем Деннис Клэнси. Вудз также попросил не упоминать, что появился здесь недавно – особенно если полиция сунет нос. Вряд ли, конечно, но кто их знает.

В ужасе от несправедливых гонений, выпавших на долю симпатичного молодого человека, Том пообещал хранить тайну.

– Предупрежу и других ребят… Деннис. Поверь, никто здесь не выдаст тебя этим негодяям.

Вудз благодарно улыбнулся, поднялся в свою комнату и начал распаковывать вещи. Револьвер и бутылку с хлороформом спрятал на шкафу, под запасным одеялом.

Некоторое время ни то, ни другое не понадобится.

Так он думал.

Глава 7

«Линкольн Континентал» Джеба Рокфера миновал малоизвестный контрольный пункт с тыльной стороны Белого дома и теперь ехал за двумя одетыми в темные костюмы агентами секретной службы, которые легко бежали перед машиной на скорости пять миль в час.

– Готов поспорить, что эти ребята совсем не рады бабьему лету, – заметил Джеб, не обращаясь ни к кому конкретно. – Пока добегут до боковой двери, будут все в мыле.

Профессор Рокфер уже несколько раз бывал в Белом доме, а потому хорошо знал правила. По пути из Нортгемтона он развлекал Дороти, Стеллу и Диану рассказами о торжествах в пьянящие дни победы на выборах 1960 года.

– Когда Джон и Бобби пригласили меня отметить это событие, первые восторги еще не улеглись, – пояснил он. – Джон и Джеки с детьми тогда только переехали сюда. Судя по всему, в первый день все сходили с ума. Бобби признался, что с утра до вечера съезжал по перилам в парадной части дома, а Этель добавила, что, будь она в штанах, сделала бы то же самое. Дети носились по комнатам, а потом все купались в бассейне на цокольном этаже и играли в боулинг на личной аллее президента.

– Кто выиграл? – тут же уточнила Стелла.

– Шутишь? – рассмеялся Джеб. – Конечно, команда Этель. Этель Кеннеди – самая азартная леди Америки. Родись она лет на пятьдесят позже, наверняка стала бы первой женщиной-президентом США.

– Она будет сегодня на обеде? – поинтересовалась Диана. – Хотелось бы с ней встретиться. Хотя все очарованы Джеки, лично мне больше импонирует Этель.

– Конечно, будет. Мы вчетвером плюс президент, Джеки, Бобби и Этель. – Джеб с улыбкой обернулся, и машина опасно вильнула.

– Джеб! – пронзительно закричала Дороти. – Смотри, куда едешь!

– Прости, дорогая. – Он выровнял «Линкольн». – Всего лишь хотел сказать… Стелла, братья Кеннеди искренне тебе благодарны. Во-первых, ты избавила их от гнева Брайанта – говорят, переговоры с Диснеем возобновились. А во-вторых, все согласны, что требуется лишь время, чтобы золотой мальчик в Ки-Уэст надел наручники на этого… Вудворда… нет, Вудза. Правильно? Зимним пташкам абсолютно безразлично, как его зовут и когда поймают. Главное, что преступник скрылся в неизвестном направлении, и острова Флорида-Кис снова стали безопасными для жен и дочерей. Кризис миновал, преимущественно благодаря тебе, дорогая. Дотти, зажги мне сигарету, будь добра. – Через пару мгновений Джеб вернулся к своей теме. – Президент всерьез намерен принять тебя на службу в качестве советника ФБР. Он ни за что не предложил бы пост без согласия старика Эдгара. Гувер, возможно, сукин сын, но этот сукин сын любит результаты. Поверь мне, уж он-то найдет способ присвоить себе твои заслуги. Возможно, заявит, что это он придумал позвать тебя, а потом убедил президента и генерального прокурора. – Джеб коротко рассмеялся. – Вы даже не представляете, насколько этот человек ненавидит Джона и Бобби.

Стелла, которая смотрела в окно на появившиеся пригороды Вашингтона, пожала плечами.

– Мне абсолютно безразлично, если какой-то Гувер присвоит себе мои заслуги. Судя по отзывам Ли, это отвратительный тип. Одержим властью и готов идти напролом. Большинство сотрудников ФБР терпеть его не могут, а политики боятся, потому что он знает все их секреты.

Дороти с улыбкой обернулась.

– Джон справедливо его опасается, однако Бобби совсем не боится. А его жена тем более. В прошлом году Этель водила детей на официальную экскурсию по штаб-квартире ФБР. Рассказывала, что на стене тира висел почтовый ящик с большой надписью: «Подскажите нам, как сделать ФБР лучше». Этель достала красную ручку – все знают, что она пользуется только красной ручкой – и написала: «Найдите себе нового директора». Молодец Этель!

– Хм… в точку, – отозвался муж. – Джон не напрасно осторожничает. Не стоит превращать этого человека в личного врага.

– Ах, Джеб, не будь таким скучным.

Через полчаса «Линкольн» почти достиг цели. Женщины дружно потребовали остановиться, чтобы привести себя в порядок и поправить макияж.

– Волнуешься, мам? – спросила Стелла, передавая Диане пудру в обмен на губную помаду. – Я очень нервничаю, притом что уже знакома с президентом и даже разговаривала с ним с глазу на глаз.

– Есть немножко, – призналась Диана, пудря носик. – Да и как иначе? Но, судя по твоему рассказу о Мартас-Винъярд, думаю, что через несколько минут все будет нормально. Тем более что Джеб и Дороти отлично знают каждого из членов семьи. Верно?

– Да. Твоя мама права, Стелла, – ответил Джеб, зажигая новую сигарету и открывая окно. – Мне доводилось видеть людей, которые перед встречей с Кеннеди с ума сходили от страха, а спустя пару минут разговаривали с ними, как с добрыми знакомыми. – Он обернулся и взглянул на Диану неожиданно серьезно. – Один совет, дорогая, причем очень важный. Джон – отличный парень, но ловелас. Ничего не может с собой поделать. А ты – красивая женщина, к тому же свободная. Впрочем, такие подробности его не интересуют. – Он лукаво взглянул на жену. – Запомни: когда президент предложит, чтобы вы с ним…

Дороти зажала рот мужа ладонью.

– Тихо, Джеб! Это может подождать до следующего раза.

Она повернулась к Диане.

– Но он прав. Если уж Джон Кеннеди не поленился зацепить такую старую сушеную муху, как я, – она не обратила внимания на шумные протесты вокруг, – тебя он никак не пропустит. Поэтому держись в общей группе и не принимай предложения президента об экскурсии в Овальный кабинет.

Спрятав улыбку, Диана захлопнула пудреницу.

– Не тревожьтесь, ребята, – ответила она сдержанно. – Хотите верьте, хотите нет, я сумею за себя постоять. Итак… все готовы?

«Линкольн» медленно тронулся в сторону дома № 1600 по Пенсильвания-авеню.

Глава 8

Ли Фостер находился в Ки-Уэст уже десять дней. Ничего другого, кроме как сидеть, сложа руки, и терпеливо ждать, он придумать не мог. Не успев проснуться, он неохотно набрал междугородный номер.

Бывший начальник департамента ФБР Тед Брэдли снял трубку с седьмого звонка. Он только что вернулся с обязательного купания в бассейне своего дома в Скотсдейле, штат Аризона. Спустя год после ранней отставки в 1959 году они с женой переехали сюда из Вашингтона. В шестьдесят с небольшим Брэдли пал жертвой артрита, три десятилетия назад убившего отца, и доктор порекомендовал сменить Вашингтон с его то морозной, то сырой зимой и теплым влажным летом на сухую жару степей юго-запада Америки.

Как накануне заметила жена, перемена пошла на пользу.

– Ты движешься легче, чем за два года до отставки, – сказала она за ужином. – По крайней мере, хуже не стало.

Тед что-то недовольно проворчал. Несмотря на оптимизм верной спутницы жизни, трубку он снял распухшими непослушными пальцами.

– Брэдли слушает.

– Тед, это Ли. Как поживаешь?

Бывший босс сухо усмехнулся.

– Прекрасно, Ли. Занимаюсь тем, что жду твоего звонка. До сих пор не надел на него наручники, так?

– Не надел. Но чувствую, что он где-то рядом. Просто не могу прорваться. Вот и подумал, что, если поговорю с тобой, ты заметишь что-нибудь такое, что я упускаю из виду.

Брэдли кивнул в трубку.

– Конечно. Дай только выпить кофе и съесть оладьи, которые Хелен как раз начинает печь. Тогда и поговорим. Сможешь позвонить около половины девятого?

– Непременно. Спасибо, Тед. Передай привет Хелен.

В ФБР Брэдли неизменно опекал и поддерживал Фостера. Интуицию талантливого детектива он оценил давно – еще в то время, когда пришлось расследовать похищение малолетнего сына мэра Цинциннати.

Местные сотрудники подозревали причастность к делу городской мафии. Во время избирательной кампании мэр провозгласил открытую войну с преступностью, и записки с требованием огромного выкупа содержали закодированные призывы к безудержному борцу за правду умерить пыл и отменить крестовый поход.

Однако Фостер сомневался. То, что политехнические заявления перемежались с требованием выкупа, вызывало недоверие. Поэтому он углубился в запутанную личную жизнь мэра. Семь лет назад градоначальник развелся с пьющей, неверной первой женой, не выдержав ее очередного скандального похождения. Пропавший ребенок родился во втором, счастливом браке.

Фостер пошел по следу и в конце концов обнаружил первую жену в грязной, запущенной квартире в восточной части города. Установил слежку и в течение суток нашел другое, еще более убогое жилище, где ее дружок – мелкий мошенник – прятал ребенка. Неуклюжие намеки на мафию потребовались сообщникам, чтобы направить следствие по ложному пути.

Брэдли всеми силами поддержал интуицию молодого сотрудника, так что успешный исход громкого дела положительно отразился на карьере обоих. На почве взаимного доверия и уважения зародилась глубокая дружба. Даже работая в разных частях страны, они нередко звонили друг другу, чтобы посоветоваться.

Узнав, что начальник собирается уйти в отставку, Фостер впал в отчаяние.

– Кому же мне теперь звонить? – горестно пробормотал во время прощального застолья.

– Мне, разумеется, – ответил удивленный Брэдли. – Ради бога, Ли, я же не сдаю голову вместе с жетоном.

Позвонив снова, Фостер почти десять минут говорил, не умолкая, а завершил монолог такими словами:

– Ну вот, примерно так, Тед. Возможно, существует шанс, что он куда-то сбежал, но я в это ни на секунду не верю. Смотрю в окно на улицу Дюваль и всем своим существом чувствую, что он где-то здесь, в двух сотнях ярдов от меня.

– Да… напоминает дело Кливдона. Помнишь? – задумчиво проговорил босс. – Больше месяца тот заливал бензин на заправке в ста ярдах от меня. А я чувствовал себя примерно так же, как ты сейчас. Отвратительно, когда знаешь, что убийца прячется где-то рядом, и не можешь поймать. Вудз залег в укрытие, это ясно, – продолжил Брэдли. – Давай предположим, что знаменитая интуиция Фостера работает исправно, и преступник по-прежнему обитает в Ки-Уэст. Поэтому неплохо бы немного пораскинуть мозгами и проанализировать основные факты. Если честно, я думал о твоем деле, основываясь на газетных статьях и телевизионных новостях, и знал, что ты позвонишь. Подожди секунду, я закурю трубку. Никотин помогает старым мозгам не заржаветь.

Спустя миг Ли услышал стук выдвинутого и снова задвинутого ящика, а потом характерный звук вспыхнувшей спички. После этого Брэдли откашлялся и хриплым голосом заговорил:

– Ты еще здесь, Ли? Прости за голос. Первая утренняя трубка всегда идет косо. Еще секунду…

После очередного приступа кашля он смог продолжить разговор.

– Итак, давай рассуждать. Во-первых, побег Вудза в Ки-Уэст. Считаю его незапланированным и во многом случайным. По твоим словам, свидетельств его пребывания там в последние месяцы нет, поэтому сомневаюсь, что он устроил подобие убежища, с едой и прочим. Больше того, парень явно не предполагал, что полиция нападет на след в самом начале новой блестящей карьеры. Самоуверенность психопата, так? Одна из слабостей, которые, к счастью, их объединяют… в любом случае, ему пришлось спешно убегать из Ки-Ларго, как только выяснилось, что вы с мисс Эрнолд буквально дышите в спину. Кстати, очень хотелось бы с ней познакомиться. Во-вторых, Вудз вовсе не супермен. Должен есть, пить, спать, ходить в туалет, мыться. Следовательно, он вынужден общаться с людьми, пользоваться их неосведомленным содействием. Именно неосведомленным: кто в здравом уме и твердой памяти согласится помогать беглому маньяку-убийце? Никто. Значит, логично предположить, что люди не знают, кто он такой на самом деле. И здесь мы переходим к важнейшему третьему пункту.

– О, господи! Я уже точно знаю, что ты скажешь дальше, Тед.

Бывший начальник рассмеялся.

– Конечно, знаешь. Когда-то мы называли это мантрой Шерлока, помнишь? Ну-ка, освежи мою память. Как она звучит?

– Можно подумать, ты забыл. Хорошо. «Когда отбросишь невозможное, то все, что останется, каким бы невероятным ни представлялось, должно оказаться правдой».

– Отлично сказано, агент Фостер. Ваша память польстила бы Конан Дойлу. Итак, где же таится зерно правды?

Ли вздохнул.

– Черт возьми, в разговоре с тобой все так очевидно… он изменил внешность, верно? Причем кардинально. И теперь спокойно расхаживает у всех на виду. Как же я сразу не догадался?

Брэдли поспешил его утешить.

– Не распинай себя. Лучше вспомни, что еще Холмс сказал Ватсону в том же рассказе. «Ничто так не проясняет сознание, как подробное изложение событий внимательному слушателю». Чтобы сосредоточиться, всем необходимо время от времени высказываться. Насколько я помню, тебе еще ни разу не приходилось ловить преступника, который изменил внешность. Такие случаи более необычны, чем хотелось бы, и не отмечены очевидностью. Я только один раз столкнулся с подобным маскарадом и долго не мог понять, что же происходит.

Ли принялся горячо благодарить, однако Тед не пожелал слушать.

– Ты бы и сам пришел к такому выводу. Ну, а теперь знаешь, что надо делать. Удачи тебе, Ли Фостер. Не думаю, что ты снова позвонишь по этому поводу.

Десять минут спустя два лучших офицера стояли перед агентом Фостером и записывали приказы:

– Найдите талантливого полицейского художника. В Майами такой должен быть. Сегодня же доставьте сюда на вертолете. Закажите ему портреты Вудза и разошлите по редакциям. Если поспешим, то успеем разместить их в утренних номерах газет и сегодня в вечерних новостях телевидения. Сейчас же позвоню на центральные каналы.

– Сэр, – перебил один из офицеров, – почему бы вам самому не пойти с рисунками на местный канал? Будет куда эффективнее. – Он кашлянул, скрывая легкое смущение. – Я слышал, как одна девушка в офисе маршала сказала, что вы будете прекрасно выглядеть на экране.

Фостер рассмеялся.

– Хорошо, обязательно об этом подумаю. Так вот, рисунки. Если художник появится, когда меня здесь не будет, скажите, чтобы полагался на фотографию Вудза, но сделал несколько возможных вариантов внешности: блондин, брюнет, бритый, заросший, в очках, без очков… Один из этих вариантов непременно попадет в точку, и тогда посыплются звонки. Все должны быть на месте, абсолютно все. По каждому из сообщений придется высылать наряды. Нельзя позволить ему снова скрыться. Хватит промахов.

Второй офицер кивнул и зажег сигарету.

– Все выполним, как приказано. Но извините, сэр, вопрос без тени иронии: почему мы не сделали этого раньше?

«Чертовски хороший вопрос, – подумал Фостер, и заслуживает достойного ответа. Например, потому, что я без отдыха занимаюсь этим делом с того самого дня, как приземлился во Флориде, и зверски устал. Потому, что уже прилетел из Калифорнии зверски усталым. Потому, что нуждаюсь хотя бы в коротком отпуске, но не нашел мужества признаться в этом директору ФБР. Потому, что здесь нет Стеллы – мудрой, глубокой, тонко чувствующей Стеллы. Сколько причин вам нужно?»

Но вслух произнес другое:

– Потому, что прежде я об этом не подумал. Это называется провалом, сержант. Причем провал мой личный и больше ничей. Остается надеяться, что еще не слишком поздно.

– Никто не подумал, сэр, так что не казните себя.

«Сегодня утром я слышу эту фразу уже во второй раз», – мрачно подумал Фостер.

– Уже казнил, – ответил он лаконично. – Итак, давайте займемся рисунками. Если сегодня днем они будут готовы и мне удастся попасть на шестичасовой выпуск новостей, все должны собраться здесь в четыре. После эфира наверняка последует реакция, но даже если ничего не произойдет, соберем всех к пяти утра, к свежим выпускам газет. Необходимо сделать большое число копий рисунков, чтобы уже рано утром развесить их во всех барах и на всех столбах. Он прячется где-то здесь, парни, в Ки-Уэст. Точно. Осталось только найти его и схватить.

Глава 9

Служащий в темном костюме проводил гостей в небольшую комнату. Ожидание затянулось. Со стен благосклонно взирали портреты бывших президентов, а полированный стол в центре украшала огромная ваза с лилиями.

Сидя в глубоком, обитом ситцем кресле, Джеб нетерпеливо взглянул на часы и пробормотал:

– Странно. Обычно Кеннеди лично встречают гостей, как только те приезжают. Интересно, в чем дело?

В эту же минуту дверь распахнулась, и в комнату вошла Джеки Кеннеди.

Стелла затаила дыхание. Джеки, которую ты видела на пляже, в свободных легких брюках и рубашке, бесследно исчезла, уступив место поразительной иконе стиля, недостижимому идеалу всех женщин мира. Сегодня миссис Кеннеди предстала в лаконичном черном платье до колен, с рукавами три четверти, и в черных туфлях на низком каблуке. Украшения ограничивались ниткой жемчуга на шее и такими же серьгами. Волосы, на фотографиях и телеэкране выглядевшие черными, в жизни оказались ярко-каштановыми. Сегодня они свободно спускались к плечам, оставляя открытым высокий лоб. Минимум макияжа.

Стелла взглянула на маму. Диана изумленно застыла с чуть приоткрытым ртом и неподвижно смотрела на видение, улыбавшееся всем, стоя у двери.

– Добрый вечер. Простите за промедление, – произнесла хозяйка, и чары развеялись.

Гости встали.

– Случилась неприятность. Думаю, планы на вечер придется изменить, – продолжила она, подходя и протягивая руку Диане, приехавшей на прием в темно-зеленом платье без рукавов и такого же цвета туфлях на каблуке дюйма на два выше, чем у первой леди. – Вы, должно быть, Диана. Я – Джеки. Добро пожаловать в Белый дом. О, вы действительно прекрасны! Джеб не преувеличивал, когда говорил об этом.

В ответ Диана что-то пробормотала так тихо, что никто не услышал, а Джеки повернулась к Стелле.

– Приятно снова встретиться, Стелла. В прошлый раз из-за крика детей Бобби и Этель нам почти не удалось поговорить.

Стелла рассмеялась.

– Да, вот уж веселая компания, миссис Кеннеди. Видела собственными глазами.

Первая леди взмахнула рукой:

– По имени, пожалуйста, – и повернулась к Рокферам. – Дороти, Джеб. Чудесно выглядите.

– Подозреваю, что все мы приоделись напрасно. Кроме как в отель идти некуда, – улыбнулся Джеб. – Но вы, Джеки, как всегда, прекрасны. Свободных вечеров не бывает никогда?

– Подозреваю, что сегодня как раз выдался такой вечер, – ответила Джеки. – Не могу вдаваться в подробности, но только что случилось нечто серьезное. Очень серьезное. Бобби жонглирует семью телефонными трубками одновременно, а президент должен присоединиться к нему в ближайшее время. А вот и он собственной персоной.

В комнату вошел Джон Кеннеди. В прошлый раз Стелла видела его в пляжных шортах и видавшей виды рубашке-поло. Сегодня же он выглядел настоящим, безупречным президентом: прекрасно сшитый темно-серый костюм, белоснежные манжеты рубашки, застегнутый воротник и узкий серебристый галстук.

Позднее, вспоминая этот вечер, Стелла и Диана согласились, что один лишь взгляд на него был подобен удару электрическим током.

Он улыбался гостям, однако в выражении лица ощущалось напряжение.

– Джеб, Дороти, Стелла… а вы, должно быть, Диана, – приветствовал президент, бессознательно повторив фразу жены. – Добро пожаловать в Белый дом. Джеки объяснила, как сегодня сложились обстоятельства?

– Разумеется, – ответил за всех Джеб. – Джеки сказала, что возникла проблема, причем серьезная. Политическая неувязка, мистер президент? Могу ли я чем-нибудь помочь?

Улыбка Джона Кеннеди заметно побледнела.

– Спасибо, Джеб, но в данном случае вряд ли. Даже Бобби ошеломлен, несмотря на свою боевую закалку. Однако ему придется справиться. Нет, проблема не имеет отношения к политике и не связана с домашними делами. Наверное, справедливо сказать, что мы неожиданно оказались в неведомых водах. Ваши прекрасно подготовленные речи и пресс-релизы здесь не помогут, это точно.

– Подумать только! – воскликнула Дороти. – Богатая пища для воображения! Собираетесь обнародовать ход событий, Джек?

Услышав свое уменьшительное имя, президент немного успокоился и покачал головой.

– Нет. По крайней мере, не сейчас. Пока мы пытаемся оценить ситуацию. Но если предположения оправдаются, то, скорее всего, через день-другой я выступлю по телевидению.

Джеки обняла мужа за талию.

– Все уладится, Джек, вот увидишь. Вы с Бобби – толковые парни. Сумеете справиться без постороннего вмешательства.

Джеб посмотрел на свою компанию.

– Как бы там ни было, а нам лучше избавить Белый дом от своего присутствия, мистер президент. Вернемся в отель «Виллард», где остановились, и поужинаем там.

Президент кивнул.

– Искренне прошу прощения, особенно у вас, Стелла, и глубоко сожалею. Я мечтал услышать, как вам удалось совершить интеллектуальный прорыв. Но, видимо, придется отложить беседу до другого раза. – Он в упор посмотрел на Диану. – Слышал, что через несколько дней вы возвращаетесь домой, в Англию. Может быть, в следующий приезд в Америку дадите нам знать, чтобы мы могли пригласить вас вместе с дочерью и вот этими двумя… бездельниками.

Какие удивительные у него глаза, подумала Диана, машинально произнося слова благодарности, в то время как Дороти запустила в президента ответную шутливую колкость. Зеленовато-серые. И пронзают насквозь.

Президент задержал взгляд на миг дольше, чем следовало, и Диана ощутила, как заливается краской.

Он обратился к жене.

– Джеки, сейчас я захвачу кое-что необходимое внизу, в холле, и на весь вечер запрусь в кабинете вместе с Бобби. Не жди меня, это надолго. – И снова повернулся к гостям. – Еще раз прошу прощения. Обещаю, что в следующий раз встреча пройдет должным образом.

Президент удалился.

– Что же, – задумчиво проговорил Джеб. – Если кто-нибудь проводит нас к выходу, то мы сейчас же отправимся в «Виллард». Джеки, не желаете ли поужинать вместе с нами?

Первая леди покачала головой.

– Нет, спасибо, Джеб. Чувствую, что сегодня должна остаться дома. Но очень мило с вашей стороны меня пригласить.

Диана, еще не оправившаяся от чересчур пристального взгляда президента, подняла руку.

– Прошу прощения, но чувствую необходимость попудрить носик… миссис Кеннеди, где ближайшая дамская комната?

Первая леди улыбнулась.

– Боюсь, Диана, что наш запланированный ужин полностью зависит от вашего согласия отныне и впредь называть меня по имени.

Диана улыбнулась в ответ.

– В таком случае, с восторгом, Джеки.

– А я с восторгом вас провожу. Пойдемте.

Они вышли в коридор, а спустя миг оставшиеся услышали смех.

– Вот это да! – удивленно воскликнула Стелла. – Никогда еще не видела маму такой скованной. Словно окоченела. Но сейчас, кажется, уже приходит в себя.

– О, все слегка столбенеют, впервые увидев кого-нибудь из этой пары, а тем более обоих сразу, – равнодушно заметила Дороти. – Вполне естественная человеческая реакция. Я в свое время определенно окаменела. Особенно страшно, когда президент пронзает своим поразительным взглядом. В немецком языке для этого существует специальное выражение – führer-kontakt[4]. Человек, наделенный огромной властью, вместе с ней получает гипнотическую силу – будь то во благо или во вред. – Она повернулась к мужу и заговорила тише. – Ты обратил внимание, как президент только что на нее посмотрел? Надеюсь, что Джеки не заметила.

Джеб пожал плечами.

– Может быть, и заметила, но кто знает, что происходит в браке, Дотти? Мы ведь это уже обсуждали. Несмотря на все недостатки, она его любит и будет любить до последнего дня.

Интересуясь дамской комнатой, Диана не использовала распространенный эвфемизм; ей действительно потребовалось срочно попудриться.

Джеки пообещала подождать в коридоре, чтобы проводить обратно. На пару минут Диана осталась в полном одиночестве в ароматном, устланном мягкими коврами зале, перед огромным зеркалом в золоченой раме.

Собственная скованность перед четой Кеннеди немного смутила и расстроила. Но эти двое представляли самую знаменитую, самую прославленную пару мира. В следующий раз – если таковой действительно представится – надо будет непременно подготовиться заранее.

Она захлопнула пудреницу, сполоснула пальцы под краном и открыла дверь.

Президент Кеннеди стоял в коридоре с большим черным кожаным блокнотом в руке.

– Вот, нашел, – проговорил он с обворожительной улыбкой. – И захотел найти вас, прежде чем вы уедете.

Диана взглянула удивленно.

– Но как вы узнали, что я здесь, мистер президент?

– Вышел из комнаты в конце коридора, увидел, как вы скрылись за этой дверью, и решил подождать.

Все с той же очаровательной улыбкой он шагнул ближе.

Диана привыкла к повышенному вниманию мужчин и всегда безошибочно чувствовала, когда те выходили на охотничью тропу, однако этот самец оказался быстрее и проворнее всех своих собратьев.

– Дело в том, Диана… дело в том…

В следующую секунду он уже целовал ее, слегка касаясь щеки тыльной стороной свободной ладони.

Она почти начала отвечать – точнее, вспоминая поразительный момент, была вынуждена признать, что действительно начала отвечать – однако сумела остановиться и отстраниться, с силой оттолкнув его двумя руками. Несомненное возбуждение уступило место внезапному порыву смеха. Да, ситуация оказалась попросту смешной!

– Послушайте, мистер президент, – произнесла Диана как можно тверже, – это абсолютно невозможно. Я только что познакомилась с вашей прелестной женой. Сейчас она в соседней комнате. Помимо всего прочего, что, если миссис Кеннеди выйдет и увидит, как вы меня целуете? Я сию же минуту возвращаюсь к дочери и друзьям. Притворимся, что ничего не произошло. Договорились?

Джон Кеннеди ничуть не смутился и не растерялся.

– Напротив, Диана, воспоминание о чудесном поцелуе поддержит меня в самый трудный вечер за все время моего президентства. Но вы, конечно, правы – сейчас не время и не место. В следующую нашу встречу я непременно все устрою и с удовольствием проведу время наедине с вами.

Теперь Диана рассмеялась вслух.

– Поверьте, этого не случится! Можете не сомневаться, сэр!

Джон Кеннеди прищурился и тоже засмеялся.

– Увидим, Диана. Поживем, увидим. Я всегда говорю…

Диана так и не узнала, что именно всегда говорит тридцать пятый президент США, потому что в этот миг из дальней комнаты вышла Дороти и громко ее окликнула:

– Диана! Ты не заблудилась?

Увидев президента, Дороти изумленно умолкла. Джон Кеннеди, как ни в чем не бывало, дружески ей помахал.

– О! – она инстинктивно помахала в ответ. – Ты готова, Диана? Мы уезжаем.

– Да, – ответила та. – Сейчас иду.

Она повернулась и протянула руку, которую президент пожал с подчеркнутой формальностью, продолжая, однако, неотразимо улыбаться.

– До свидания, мистер президент. Желаю удачи в разрешении внезапно возникшей сложной проблемы. Уверена, что ваша жена права – в конце концов, все уладится.

Улыбка президента слегка побледнела.

– Должно уладиться, Диана. Ради нашего общего блага.

Глава 10

Босс вернулся в «Таверна Спрингфилд» в отвратительном настроении. Меньше чем через час после того, как отправился приятно провести время с новым, чрезвычайно таинственным приятелем.

– Думал, что ты оставил меня за главного до вечера, – заметил Вудз, когда хозяин встал за стойку и налил себе щедрую порцию виски. – Сказал, что не вернешься до шести.

– Так планировалось, – мрачно ответил Том. – Но едва Брюс снял оружие и форму, ему позвонили и сообщили, что дневное увольнение отменяется. Все должны срочно собраться в штаб-квартире из-за убийцы из Флорида-Кис. Готовится облава. Полиция считает, что преступник все еще скрывается где-то здесь, в Ки-Уэст, и следствие совершило какой-то прорыв.

Он постарался сохранить внешнее спокойствие и продолжил методично расставлять на полке еще горячие стаканы, только что вымытые в автоматической посудомоечной машине – первой, с которой довелось иметь дело. Однако уточнил как можно беззаботнее:

– Форма? Штаб-квартира? Уж не хочешь ли сказать, что твой новый друг – коп?

– Да, и он великолепен. Вот только сегодня так и не удалось прикоснуться к его фантастическому телу. И, судя по обстановке, не удастся еще долго. Конечно, если им вдруг не повезет. Брюс сказал, что в деле появились какие-то сдвиги, так что «свистать всех наверх».

Вудз принялся вытирать барную стойку. Осторожно, предупредил сам себя. Не проявляй интереса. Не стоит пугать лошадей.

– Что ж, отлично. – Голос звучал абсолютно беззаботно. – Честно говоря, надоело на каждом шагу утыкаться носом в лицо этого парня. Когда его поймают, хотя бы снимут со столбов эти ужасные картинки. От них мурашки по коже бегут.

– Правда? Лично мне он кажется вполне симпатичным. Однако твое желание вполне может исполниться. Брюс сказал, что фотографию снимут, потому что от нее никакой пользы. Скорее всего, преступник изменил внешность и теперь выглядит совсем по-другому.

Так. Главное, оставаться невозмутимым.

– Класс! Это и есть прорыв? И что же они намерены теперь делать? Зачем собирают людей?

– Сначала Брюс и сам не знал, ему просто приказали как можно быстрее вернуться в участок. Когда он ушел, я оставался в постели: смотрел какое-то глупое дневное шоу, ел шоколадный кекс, который принес ему – Брюс любит шоколадные кексы – и допивал бутылку шардоне, которую мы начали вместе. Но перед самым моим уходом он позвонил со службы. Конечно, старался говорить очень осторожно. Если вдруг выяснится, что он… ну, ты понимаешь… его тут же уволят, а возможно, и посадят. Для копов это особенно опасно. Брюс сказал, что полицейскому художнику заказали портреты убийцы в нескольких вариантах внешности, которые он мог принять. Например, блондином, как ты, или наоборот, брюнетом. В очках… эй, снова похож на тебя, Ден! Осторожнее, а не то арестуют как знаменитого убийцу из Флорида-Кис! – Том засмеялся.

– Опасные шутки, Том! Забыл, что я сбежал из-под залога? И нахожусь в розыске? Ради всего святого, я совсем не хочу вернуться в Техас и предстать перед судом по сфабрикованному обвинению в домогательстве.

Босс искренне смутился.

– Конечно, нет… прости, Ден, мне очень жаль. Просто не подумал. Глупая шутка… В любом случае, через пару часов мы увидим, как они представляют себе этого парня. Его физиономия в разных видах должна появиться в шестичасовых новостях Майами. Тех, которые ведет Тодд Роджерсон. Кстати, он вовсе не так крут, как сам думает. Но он покажет рисунки. Вот почему Брюсу и всем остальным приказано быть на месте – ждут звонков зрителей. Он сказал, что первым начнут проверять тот портрет, который соберет больше отзывов. Возможно, преступника арестуют уже через несколько минут после выпуска новостей. Что ни говори, это Ки-Уэст, а не Майами. Здесь далеко не убежишь. Но если сразу не получится, рисунки появятся в утренних газетах. Страшно интересно, правда? Всегда любил хорошую облаву!

Радуясь собственному остроумию, заметно повеселев, Том предложил заменить Денниса, если тот хочет уйти на поздний ланч.

– Спасибо, Том. Пожалуй, действительно выйду, вот только поднимусь к себе на пару минут и кое-что возьму. Вернусь к вечеру, когда соберется народ. Идет?

Пять минут спустя Вудз выскользнул через заднюю дверь, чтобы босс не видел, что уходит он с тем же самым рюкзаком, с которым явился неделю назад. Мелькнула мысль перед уходом прикончить Тома, однако вокруг толкалось слишком много свидетелей – и сотрудников, и посетителей. Все видели, что он работает в этом баре, а всех не убьешь.

Выйдя на Дюваль-стрит, он сунул руку в задний карман узких вельветовых брюк и достал карточку, навязанную изрядно потрепанным геем.

– Красавчик, если я не здесь, то у себя дома. Навести как-нибудь, осчастливь старика.

Прищурившись, Вудз попытался разобрать залитый пивом номер, который тот нацарапал красной шариковой ручкой, прежде чем уйти из бара. Что это – тройка или восьмерка? Впрочем, какая разница? Можно набрать оба номера.

Не оглядываясь на «Таверна Спрингфилд», послуживший надежным и уютным убежищем, он направился к телефонной будке на углу улиц Дюваль и Уэст. Посмотрел на часы.

Половина пятого.

Времени в обрез.

Нужная улица находилась в сотне ярдов от старого пирса, построенного на земле, больше ста лет назад отвоеванной у мангровых рощ. Почти забытый уголок самой южной точки Соединенных Штатов представлял собой цепочку облезлых деревянных домов, обрывавшуюся у давно заиленного, обмелевшего, дурно пахнущего канала, когда-то выходившего в Мексиканский залив. Местные жители утверждали, что именно здесь выводится половина всех комаров Ки-Уэста, и требовали от властей залить канал бетоном и устроить на его месте автостоянку или что-нибудь другое, не менее полезное.

Старик обрадовался звонку. Ответил с фальшивым английским акцентом, еще больше заметным по телефону. Однако тут же радушно пригласил:

– Зайди и выпей чаю с королевой, милый!

Некоторое время Вудз прогуливался по улице, чтобы убедиться, что вокруг никого нет. Местечко оказалось пустынным, только у края тротуара на просевших пружинах стояла пара побитых машин. На разрушенных крылечках никто не сидел, а дощатые настилы вдоль домов или превратились в развалины, или исчезли без следа.

Убедившись в безопасности, он быстро пошел по названному адресу. Дом стоял в дальнем конце улицы, а строение напротив оказалось заколоченным. Хорошо.

Поднялся по ступеням к парадной двери и нажал потрескавшуюся керамическую кнопку звонка. Где-то глубоко внутри послышалось звяканье, а потом, после долгой паузы, когда он уже собрался позвонить снова, раздались шаркающие шаги.

Дверь открылась, и в проеме, приплясывая от восторга, показался старый пердун – напудренный и нарумяненный до отвращения. Боже. Даже тушь на ресницах. Гниющая марионетка, иначе не скажешь.

– Дорогой мальчик, ты все-таки пришел! Вчера, вернувшись домой, я решил, что напрасно потратил на тебя время и очень большие чаевые.

Вудз улыбнулся, произнес что-то насчет выдержанного старого вина – и откуда только взялась эта чушь? – а спустя миг уже стоял в прихожей и закрывал за собой дверь.

– Подумал… почему бы и нет? Выдалась пара свободных часов. Так почему бы, черт подери, нет?

Старик явно огорчился.

– О, если это всего лишь визит сочувствия…

Он положил руку на плечо старика и слегка сжал, успокаивая.

– Эй, не стоит так сразу обижаться. Пришел, потому что ты меня пригласил. Разве не так? Кстати, полагаю, мы здесь вдвоем?

– Конечно, мой дорогой мальчик. Я же сказал вчера, что давным-давно живу один.

– А телевизор у тебя есть?

– Что? Конечно, есть. Разве сейчас у кого-то нет?

Дружеское пожатие хилого плеча внезапно превратилось в железную хватку. Вудз резко замахнулся и с силой ударил старика в лицо.

Немощное тело пролетело больше ярда и упало. Голова стукнулась о голый пол, отскочила к груди в гротесковом кукольном поклоне и окончательно откинулась, обнажив худую, как у цыпленка, шею.

Он перешагнул через потерявшего сознание человека, всем весом своего тела наступил на горло и надавил. Через пару секунд тело задергалось, а пятки лихорадочно застучали по полу. А потом, гораздо раньше, чем он ожидал, первобытная, инстинктивная борьба за жизнь прекратилась. Тело застыло в неподвижности.

Вудз прикинул, что старый хрыч умер меньше чем за тридцать секунд.

Глава 11

– Шутите! Неужели ради этого придется нанести макияж?

Девушка вздохнула. Подобные восклицания она слышала почти от каждого мужчины, приглашенного на «Вечерние новости южной Флориды».

– Да, мистер Фостер, придется. Все это делают. Иначе будете выглядеть бледным, как привидение, а спустя минуту под студийными прожекторами покроетесь потом и превратитесь в привидение, на которое выплеснули банку масла. Я же не даю вам советы, как следует работать, так позвольте и мне сделать свое дело.

– После такой отповеди остается только извиниться. Отдаюсь в ваши руки.

Услышав, что президент Кеннеди всегда гримируется перед телевизионными выступлениями, он слегка успокоился.

– Помните предвыборные дебаты с Никсоном в шестидесятом году? – спросила девушка. – Никсон отказался от макияжа, и в итоге выглядел потным, блестящим и вообще не достойным доверия. Одним словом, плохо выглядел. А Кеннеди казался спокойным и собранным, потому что не постеснялся нанести немного тонального крема и пудры. Причем, знающие люди говорят, что во время рекламных пауз он обновлял грим. Так что не беспокойтесь, сэр. То, что дозволено президенту, дозволено и вам.

Не прошло и десяти минут, как Фостер уже сидел перед камерой и ждал начала программы. Красная лампочка мигнула раз, другой и осталась включенной. На экране появилась заставка новостей: парящие над сияющим морем пеликаны, взмывающий с крыши небоскреба вертолет, шикарные автомобили, несущиеся вдоль бесконечного белого пляжа, выходящие из морской пены красавицы в бикини.

Наконец возникло изображение студии. Фостер увидел популярного ведущего и себя, сидящих за столом.

Стало страшно.

Безупречно одетый и причесанный, невероятно загорелый даже по стандартам Флориды, ведущий свободно и уверенно заговорил, глядя прямо в камеру. Судя по всему, сотни тысяч зрителей ничуть его не смущали.

– Добрый вечер, уважаемые телезрители, – начал он бархатным баритоном. – Вы смотрите «Вечерние новости южной Флориды», которые веду я, Тодд Роджерсон.

Камера повернулась к Ли, уже покрывшемуся потом. Вся надежда на толстый слой грима.

– Рядом со мной в студии агент ФБР Ли Фостер. Он и его коллеги полагают, что печально известный убийца из Флорида-Кис не только по-прежнему находится в Ки-Уэст, но и ловко скрывает свою истинную внешность. – В этот момент на экране появилась фотография Вудза. – Привлеченные нашей программой полицейские художники, – Ли поднял брови, – постарались представить, как сейчас может выглядеть разыскиваемый Джон Генри Вудз. Например, так…

На экране возникло изображение преступника с черными волосами.

– Или так…

Теперь на лице появилась темная щетина.

– Или так…

Вудз предстал блондином; сначала с небольшой бородкой, потом бритым, а затем в очках с цветными стеклами.

Через несколько секунд на экране появилось несколько изображений, которые медленно сменяли друг друга, позволяя рассмотреть возможную внешность убийцы.

– Агент Фостер, вам слово.

Перед эфиром энергичный продюсер поведал Ли, что охват зрительской аудитории программы – от мыса Канаверал на севере до Ки-Уэст на юге, от Тамма и Нейплса на западе до Багамских островов на востоке, но там выпуск показывали в записи спустя шесть часов после прямого эфира.

Собственно, географический размах Фостера абсолютно не волновал. Его интересовали исключительно жители острова Ки-Уэст.

– Спасибо, Тодд, – заговорил он, стараясь скрыть нервную дрожь. – Как вы справедливо заметили, мы всерьез подозреваем, что Вудз обитает в Ки-Уэст, изменив внешность. Иными словами, скрывается у всех на виду. Если какой-то из представленных на экране образов напомнил зрителям человека, встреченного недавно или даже сегодня, мы просим немедленно нам позвонить. Эээ… я должен назвать номер, Тодд?

Ведущий покачал головой.

– Нет необходимости, сэр. Номер сейчас показан внизу. Звонок бесплатный, так что не придется потратить ни цента. Насколько, по вашему мнению, преступник опасен сейчас? С ночи последнего убийства прошло уже немало времени.

Фостер кивнул.

– Да. Очевидно, он затаился. Но все же представляет исключительную опасность. В частности, потому, что убийца загнан в угол и способен действовать непредсказуемо. Если кто-то из зрителей увидит человека, похожего на одно из изображенных здесь, подходить ни в коем случае нельзя. Скорее всего, он вооружен. А если сочтет нужным убить вновь, ни на миг не усомнится.

Стоящий возле камеры режиссер подал ведущему знак заканчивать интервью.

Тодд демонстративно сложил листки с текстом и произнес:

– Спасибо, агент Фостер. Боюсь, наше время истекло. Все сотрудники канала желают вам и вашей команде скорейшего завершения операции.

Ли поднял руку.

– Еще одно замечание, пожалуйста.

Тодд не смог скрыть раздражения.

– Только коротко, сэр. Время и реклама не ждут.

– Да. Хочу напомнить, что этот человек недавно появился в Ки-Уэст и находится в городе не больше двух недель.

– Я вас понял, агент Фостер. Еще раз спасибо. После паузы – команда «Майами Долфинс». Отчаявшаяся и обреченная на поражение в матче против «Денвера»? Скоро вернемся.

Началась реклама. Тодд вытащил из уха миниатюрный телефон и протянул гостю руку.

– Отличное выступление, мистер Фостер, особенно для новичка. Вы созданы для телевидения. Составили мне серьезную конкуренцию. – Он засмеялся.

Ли с улыбкой пожал мягкую ладонь.

– Шутите. Сердце колотилось, как кузнечный молот. Я нервничал больше, чем во время первой перестрелки. В любом случае, спасибо за возможность выступить.

Появилась гримерша и принялась обрабатывать нос ведущего огромной пуховкой.

– Не стоит благодарности. Кстати, вы действительно считаете, что убийца все еще в Ки-Уэст?

Ли встал и направился к двери.

– Я точно знаю, что он здесь. А теперь и он знает, что я знаю.

Глава 12

Вудз выключил телевизор, взял из лакированной бамбуковой шкатулки еще одну сигарету и зажег золотой зажигалкой «Ронсон», лежавшей на элегантном полированном столе.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Нарисованный художником портрет человека со светлыми волосами и в очках с тонированными стеклами вполне мог оказаться фотографией, сделанной сегодня днем камерой «Полароид».

Он подошел к огромному барочному зеркалу, укрепленному под подозрительным углом напротив резной кровати с пологом на четырех столбах, и посмотрел на собственное отражение.

Провал. Если Том или кто-то из сотрудников бара «Таверна Спрингфилд» смотрел выпуск новостей, то в эту минуту наверняка звонит в полицию. Ни один из этих говнюков не откажется от награды в сто тысяч долларов, не говоря уже о постоянных клиентах заведения. По этой картинке его узнает любой: чтобы не узнать, надо быть слепым или глупцом. Даже сушеный стручок, которого он прикончил и оттащил в погреб, останься в живых, наверняка сейчас семенил бы по Дюваль-стрит в отделение полиции, чтобы его заложить.

А ведь в игру вступят завтрашние выпуски газеты. Пугающе похожее изображение появится на всех первых полосах. В «Кис Курьер», «Гералд» и, возможно, даже в тупом «Кис Шоппер».

О, господи.

Вудз глубоко затянулся сигаретой. Пришло время посмотреть в глаза реальности. Дело продвигалось значительно быстрее, чем он предполагал вначале. Когда, собственно, началась гонка? Боже, не прошло еще и двух месяцев. А он-то всерьез полагал, что полиция и ФБР нападут на след не раньше Дня благодарения или даже Рождества. К этому времени, прежде чем псы правосудия подошли бы близко, он уже успел бы свалить из штата с новеньким удостоверением личности.

И вот теперь они наступают на пятки. Благодаря его английской розе. Видимо, у этой суки ядовитые шипы.

Он отвернулся от зеркала и подошел к стоявшему у окна комоду. Открыл двустворчатые дверцы и поморщился. Верхнюю полку заполняли сексуальные игрушки; главным образом, огромные причудливые фаллосы. Но ниже расположилась круглая вращающаяся платформа, заставленная экзотическими напитками. Среди множества дорогих ликеров он обнаружил виски – почти полную бутылку – и жадно схватил.

А пару минут спустя уже стоял в кухне и копался в старом грязном холодильнике в поисках льда. В итоге обнаружил слипшийся в единый кусок купленный в аптеке пакет ледяных кубиков. Вудз несколько раз швырнул его на пол и таким способом добыл несколько пригодных обломков.

Не найдя чистых стаканов, он сполоснул лежавший в мойке, в куче грязной посуды, хрустальный бокал и смешал огромную порцию виски со льдом. Воду добавил прямо из-под крана.

Вернулся наверх, в спальню, и прямо в одежде плюхнулся на кровать.

Предстояло все обдумать и спланировать.

Полет, скорее всего, близится к завершению, но путь он закончит на своих условиях.

«Английская роза для убийцы из Флорида-Кис» – вот что кричали заголовки газет.

Да. Чертовски верно сказано.

Пришло время взять то, что принадлежит ему по праву.

Глава 13

Когда к вечернему наплыву посетителей Деннис так и не вернулся, Том не только удивился, но и слегка рассердился. У него работали еще два парня, но смена есть смена: он терпеть не мог, когда сотрудники пользовались добродушием хозяина.

Он поднялся в свою квартиру на втором этаже, по пути напомнив себе призвать нового бармена к порядку – впрочем, не слишком строго. До сегодняшнего дня Деннис трудился добросовестно. Тем более странным казалось опоздание.

Том всегда переодевался к вечернему выходу и требовал того же от персонала. Должно быть, обычай он перенял от родителей, которые никогда не являлись к обеду в том, в чем провели день.

В гостиной он включил портативный телевизор, перенес его в спальню и настроил антенну. Картинка получилась отличной, а звук он оставил минимальным. Шла реклама новейшей модели «Кадиллака». Том нетерпеливо взглянул на часы. Без двух минут шесть. Отлично. Сейчас начнутся новости Тодда Роджерсона, к которому, если говорить честно, он питал некоторую слабость. Том никогда не встречал в колонке сплетен «Майами Гералд» ничего такого, что указывало бы на ориентацию холостого ведущего, однако подозревал, за какую команду тот играет. Что-то подсказывало – если бы Роджерсон приехал в Ки-Уэст, то в «Таверна Спрингфилд» почувствовал бы себя более уютно чем в пабе «Дыхание кабана».

Том открыл гардероб и задумался, что надеть – купленный во время последней поездки в Нью-Йорк пиджак из индийского хлопка или новый капитанский блейзер с медными пуговицами, всего несколько дней назад приобретенный в соседнем магазине мужской одежды.

Остановив выбор на индийском пиджаке, Том занялся рубашкой и галстуком, и в этот момент услышал голос Тодда Роджеросна. Выпуск новостей начался, и ведущий что-то говорил о Ки-Уэст. Значит, Брюс прав. Том подошел к телевизору и усилил звук.

Роджерсон сидел напротив другого парня – тоже красавчика, как заметил Том, и говорил об убийце из Флорида-Кис и какой-то маскировке. Том сделал звук еще громче.

– …как сейчас может выглядеть разыскиваемый Джон Генри Вудз. Например, так…

Вместо Тодда и его гостя на экране появился монтаж из нескольких изображений преступника. После двух-трех первых картинок Том пожал плечами и отошел к гардеробу. Никого похожего он не встречал.

Снял с вешалки голубую рубашку и, надевая, снова повернулся к телевизору.

Пальцы замерли на верхней пуговице.

– Или так…

С экрана на него смотрел тот самый человек, которого он два часа назад отпустил на поздний ланч.

Изображения медленно сменяли друг друга, в то время как коп, или кем бы он ни был, говорил о поисках убийцы. Всякий раз, когда на экране появлялось лицо Денниса – так похожее на Денниса – Тома словно били кулаком в живот.

Полицейский предупредил, что, если кто-то из зрителей узнает преступника, подходить к нему ни в коем случае нельзя. Следует срочно позвонить на бесплатный номер, указанный внизу экрана.

Том рухнул на край кровати, так и не застегнув рубашку. Невероятно. Перед уходом на рекламу коп добавил, что убийца недавно появился в городе – живет здесь неделю-другую, не больше.

Когда Деннис явился в «Таверна Спрингфилд»? Да дней десять назад.

– Боже, я нанял на работу кровавого психопата, – прошептал хозяин бара. Вдруг стало жутко.

Что, если он вернется?

Так и не одевшись до конца, нараспев повторяя номер телефона, чтобы не забыть, Том скатился с лестницы, ворвался в бар и бросился к телефону.

– Пит, Гарри, заприте все двери, – крикнул он по пути. – Немедленно!

Бармены застыли в изумлении.

– Но у нас клиенты, – возразил один. – Мы не можем их запереть, они…

– Я сказал, заприте чертовы двери! Сейчас же!

В следующий миг Том начал набирать номер дрожащими пальцами, после каждой цифры подталкивая диск, чтобы тот быстрее возвращался на место.

Наконец послышались гудки.

– Давай, давай! – шептал он. За спиной хлопнула входная дверь и стукнула упавшая на место тяжелая щеколда. Один из посетителей возмутился. Мог бы и прогуляться.

Наконец на другом конце провода сняли трубку.

– Полиция. Горячая линия относительно убийцы из Флорида-Кис. У вас есть информация?

Том глубоко вздохнул.

Глава 14

Едва Фостер успел выехать с автостоянки телестудии Майами, как рация на приборной доске ожила. Говорил сержант, оставшийся за главного на горячей линии.

Ли схватил микрофон.

– Говори, Бен. Есть звонки?

– Количество невелико, – ответил сержант. – А вот качество отменное.

– Продолжай.

– На изображения с бородой и черными волосами реакции практически нет, сэр. А вот портрет блондина в очках пользуется успехом. Уже поступило пять звонков от людей, уверенных, что видели этого человека в Ки-Уэст, причем или на Дюваль-стрит, или в гей-баре «Таверна Спрингфилд». Три звонка указали на это место. Два человека пожелали сохранить анонимность, по понятным причинам, а вот третий назвался владельцем бара. Зовут его Томас Билсон. Он сообщил, что нанял бармена, точно соответствующего изображению блондина, причем в тот самый вечер, когда Вудз высадился на острове. Поселил в комнате наверху. Это он, сэр.

Фостер торжествующе взмахнул кулаком, но произнес как можно спокойнее:

– Согласен. Сколько человек ты туда отправил?

– Шесть, сэр. Но приказал держаться на расстоянии и следить за баром.

– Как? Почему?

– Билсон пояснил, что около четырех отпустил Вудза – кстати, тот назвался Деннисом Клэнси – на поздний ланч, и тот до сих пор не вернулся. Странно, потому что обычно он пунктуален.

Ликование Фостера померкло.

– Надолго опаздывает?

– Должен был вернуться к вечернему наплыву клиентов – не позднее, чем к половине шестого. Так что уже почти на час.

Фостер кивнул собственным мыслям и произнес голосом, в котором ясно слышалось разочарование:

– Вот этого я и боялся. Должно быть, Вудз увидел выпуск новостей. Например, сидел в баре, где был телевизор. Неважно. Теперь это лишь вопрос времени. – Он задумался, а потом продолжил: – Вот что надо сделать. Продолжайте следить за «Таверна Спрингфилд», а если Вудз не появится до семи, входите в бар. Получите показания хозяина и обыщите комнату Вудза. А пока поставьте кордон на шоссе при въезде в Ки-Уэст. Он мог украсть машину или даже угнать вместе с водителем. Если же Вудз попробует сбежать на лодке, то здесь не так много причалов, как в Ки-Ларго, так что на этот раз удастся его поймать. Отправь отряд в бухту. Чтобы ни одна лодка не вышла в море без нашей проверки. Передай катеру береговой охраны, который со вчерашнего дня стоит на выходе из главного канала, чтобы обыскивал и регистрировал все убывающие суда. Отправь туда еще пару катеров. Каждая яхта, не оговоренная особо, должна быть остановлена и тщательно осмотрена. И последнее: всех оставшихся сотрудников отправь на улицы – пусть проверят каждый угол, где можно спрятаться. Я бы начал с церквей. В это время дня там довольно спокойно. Но действуй по собственному усмотрению. Все ясно, Бен?

– Абсолютно ясно, сэр. Немедленно займусь. Во сколько планируете вернуться?

– Около десяти. Но я постоянно на связи. Если муха пукнет, сразу сообщай. Конец связи.

До заката оставался еще целый час, однако с запада надвигались высокие перистые облака, и Фостер спрашивал себя, скоро ли пойдет дождь.

Вспомнил только что отданные приказы. Упустил что-нибудь важное? Вряд ли.

Если к его возвращению в Ки-Уэст Вудза еще не схватят, Ли точно знал, кому надо звонить в первую очередь.

Стелле. Она сразу все разложит по полочкам.

Фостер мчался по мосту Исламорада со скоростью, на двадцать пять миль в час превышающей допустимую, и думал о Стелле.

Вот кого ему чертовски не хватало.

Глава 15

Пять посетителей, оказавшиеся запертыми в баре «Таверна Спрингфилд», перестали жаловаться, как только Том объяснил, что до появления полиции все напитки подаются за счет заведения.

Клиенты с готовностью воспользовались предложением и сейчас пребывали в состоянии глубокого опьянения. Том выдохнул с облегчением, когда услышал громкий стук в дверь и решительную команду:

– Полиция! Открывайте!

Пьяные гости были вежливо выведены на улицу Дюваль и предоставлены самим себе.

Сержант допрашивал потного от волнения хозяина заведения. Том всегда нервничал в присутствии полицейских – разумеется, за исключением нового дружка. В прошлом пришлось пережить несколько крайне неприятных эксцессов, связанных исключительно с сексуальной ориентацией. Ки-Уэст оказался первым местом, где закон позволял жить спокойно.

Особенно его пугал один вопрос, и когда тот неизбежно последовал, Том ощутил, что краснеет, как рак. Так случалось всегда, когда приходилось изворачиваться или лгать. А сейчас он собирался сделать и то, и другое.

– Вы сказали, что этот человек добросовестно работал и отличался пунктуальностью, – заметил сержант. – Так почему же, на ваш взгляд, он внезапно изменил себе и исчез? Куда мог отправиться? Есть какие-нибудь предположения?

Это ужасно, поистине ужасно. Денни – нет, надо прекратить так его называть – сбежал потому, что он, Том, выдал секретную информацию, за что вполне мог отправиться в тюрьму. Что уж говорить о бедном Брюсе? Ни один из них не собирался навредить, но что же ответить этому полицейскому, который и без того смотрел с подозрением?

– Почему не вернулся? – переспросил Том с небрежностью, которой вовсе не ощущал. – Честное слово, не знаю, сержант… может быть, посмотрел в каком-нибудь баре выпуск новостей и понял, что попался. Должно быть, так.

Сержант Бен Мосс не сводил взгляда с владельца бара. Бен служил в полиции больше двадцати лет, сразу чувствовал любую увертку и знал, что прямой подход действует наиболее надежно.

– Хорошо, мистер Билсон. Задам вопрос еще раз, потому что чувствую, что это не самый искренний ответ, который вы способны дать. Не забывайте, что расследуется дело о серийных убийствах, так что разговор вполне может продолжиться в отделении.

Том задрожал.

– Уверен, что нет необходимости…

– Нет необходимости ни для чего другого, кроме как для ваших правдивых ответов на мои вопросы. Так что давайте попробуем еще раз… знаете ли вы причину, по которой человек, настоящее имя которого Джон Генри Вудз, не вернулся после перерыва?

Нет, невозможно. Он просто не умел врать. Опустив голову, Томас Билсон обреченно пробормотал:

– Ну… да, да. Полагаю, что все-таки знаю. Видите ли, сержант, у меня есть… друг, которого я навестил сегодня днем в его квартире. Наш разговор прервал телефонный звонок. Ему приказывали срочно вернуться в… в то самое здание, куда вы только что угрожали меня доставить.

Бен Мосс удивленно вскинул брови.

– Я правильно понял, что ваш друг – офицер полиции?

– Эээ… да. Но, пожалуйста, не спрашивайте имя этого человека, потому что я ни за что его не назову. – Том поднял голову и посмотрел с вызовом. – Ни за что. Это сугубо частная дружба.

Сержант спокойно выдержал его взгляд. К вопросу о личности полицейского можно будет вернуться позже, а сейчас следовало выяснить более существенные обстоятельства.

– Хорошо, мистер Билсон. Если хотите, можем оставить эту тему. Как офицер объяснил необходимость срочного возвращения на службу? Не спешите. Мне нужен правдивый ответ.

Тыльной стороной ладони хозяин бара вытер застилавший глаза пот.

– Он сказал, что должен срочно вернуться из-за облавы на этого парня, которого, как выяснилось, я приютил у себя… впрочем, точно он не знал. Но примерно через час позвонил, чтобы извиниться за испорченный… ланч. Предупредил, что вечером также будет занят, и рассказал о портретах, телевидении, газетах и прочем.

Сержант кивнул.

– Вы вернулись в бар и все выложили Вудзу.

Том снова опустил голову.

– Да, – ответил он грустно. – Мне очень-очень жаль. Но разве я мог знать, кто он такой на самом деле? К тому же новость его не заинтересовала. Он задал несколько вопросов и ушел на ланч. Если и встревожился, то не показал этого.

Бен Мосс вздохнул.

– Послушайте, все так. Вы не могли знать. Но все равно поступок постыдный. Если бы вы не предупредили убийцу, то сейчас мы схватили бы его тепленьким.

– Понимаю… и глубоко раскаиваюсь. Сержант… вы полагаете, он может сюда вернуться?

Офицер коротко рассмеялся.

– Шутите? Вы бы на его месте вернулись? Расслабьтесь, мистер Билсон. В следующий раз вы увидите Джона Генри Вудза по телевизору. В наручниках и кандалах, когда его поведут в суд. Оставайтесь здесь, пожалуйста, мы еще не закончили беседу. Мне необходимо срочно связаться с начальством.

Выслушав отчет сержанта Мосса, Фостер в бессильном отчаянье стукнул по рулю.

– Черт возьми! Дьявольски досадно! Значит, он заранее знал, что вечером появится в телевизионных новостях? Потому и испарился, как дым. Когда же этому подонку изменит удача? Кажется, что за плечом у него стоит какой-то черный хранитель и всякий раз при нашем приближении предупреждает об опасности. – Он нервно побарабанил пальцами по панели и снова включил микрофон. – Ты выполнил все мои распоряжения?

– Да, сэр.

– Тогда продолжай допрашивать Билсона. Увидимся в участке через час. На вертолете было бы быстрее. Но послушай, Бен, положение осложняется. Имея в запасе пару часов, Вудз наверняка что-нибудь придумает. Он ни за что не станет прятаться в темном углу какого-нибудь грязного бара или в церковном чулане. Обязательно изобретет хитрый план. Умный негодяй. Но я тоже умен. И знаю кое-кого, кто умнее нас с Вудзом, вместе взятых. Как только вернусь, сразу позвоню этому человеку.

Глава 16

Он посмотрел на изящную пепельницу из голубого фарфора, содержимое которой уже вываливалось на прикроватную тумбу, и сосчитал окурки.

Семнадцать. Почти пачка. План семнадцати сигарет. Восемнадцати, если учесть труп в погребе. Вудз мысленно рассмеялся собственной шутке. Иногда ему удавалось сказать что-нибудь по-настоящему забавное, но только наедине с собой. За всю жизнь он ни разу не пошутил вслух, просто не видел смысла веселить других людей.

Вудз еще раз спокойно продумал только что выработанный план, который наверняка заставит английскую розу снова прилететь сюда, в Ки-Уэст. Из интервью, данного Фостером «Кис Курьеру» на прошлой неделе, он узнал, что Стелла Эрнолд вернулась в Массачусетс, успешно установив «особенности личности» убийцы.

Следовало отдать девочке должное: она действительно сумела сделать выводы из минимальных данных. Умна необыкновенно. Он должен был на нее злиться, но никакого зла не чувствовал. Напротив, мечтал провести с английской розой время наедине, и не только из-за того способа, которым решил с ней расправиться. Нет, для начала их ждет приятная философская беседа у камина.

Вудз вспомнил напечатанное в газете тупое интервью агента ФБР и усмехнулся. Тот не сомневался, что поймает его за несколько дней, если не за несколько часов. Вот козел! Всем, чего добился, он обязан исключительно девушке. Правда, Фостер честно признал это в интервью.

Что же, он устроит так, что в ближайшее время Фостер снова обратится к ней за помощью. Трудно гарантировать, что новый план сработает немедленно, что малышка сразу прыгнет в самолет до Майами и прилетит сюда, но шанс существует. А если с первой попытки не получится… придется попробовать еще и еще раз, до достижения положительного результата.

А когда она приедет сюда? Вудз уже все продумал, по крайней мере, в общих чертах. Конечно, кое-что придется решать на ходу, но ему всегда хорошо это удавалось. Например, в той деревне, в Корее… Газеты об этом не написали, потому что не знали, что с миссией милосердного убийства он явился уже после того, как всласть навеселился. Показал пример ребятам, вышибив мозги старухе, которая действительно умирала в муках, хотя посмотреть было бы приятно. А потом Вудз с удивлением обнаружил, что убийство заразно. Некоторые из сослуживцев получали не меньшее удовольствие, чем он сам.

Мысли вернулись в настоящее. Приходилось признать, что похищение и пытка англичанки станут последним подвигом. Он еще не решил, хочет ли пойти под арест, чтобы в зале суда насладиться собственным успехом. Некоторые пикантные детали свершений наверняка повергнут самых чувствительных присяжных в обморок, а видавшие виды юристы потребуют перерыва и нюхательной соли. Но покончив с розой, было бы неплохо совершить парадный выход. В любом случае, его ждет электрический стул, так что вышибить себе мозги прямо здесь, в этом самом доме – значит, до конца сохранить контроль над ситуацией.

Не обязательно решать это прямо сейчас, у него будет еще время подумать.

Вудз взглянул на старинные часы, тикавшие на полке возле окна. Окно выходило на приговоренный к сносу дом на противоположной стороне улицы. В безлунную ночь здание оказалось практически невидимым. Хорошо. Чем темнее, тем лучше для его плана.

Почти одиннадцать. Выходить из дома пока опасно, даже в новой одежде из хозяйского гардероба. Горемыка явно любил маскарад: аккуратно сложенные женские платья и парики хранились рядом с обычной одеждой – той, в которой старик регулярно ходил в «Таверна Спрингфилд» и неуклюже, но настойчиво пытался заигрывать с новым барменом. Вудз постоянно его отшивал, но, к счастью, догадался сохранить телефонный номер. Должно быть, подсознательно ощутил, что может пригодиться.

Он зевнул. Хотелось спать, но надо было работать.

Встал с кровати и потянулся. Хотелось верить, что у мертвого старика где-то хранились инструменты. Ничего особенного не потребуется – достаточно пилы, молотка и нескольких гвоздей.

Засунув обе руки под матрас, он сумел его приподнять. Отлично. Основание кровати составляли примерно двадцать деревянных планок. Ему хватит и шести.

Вернул матрас на место и спустился на кухню. Поиск инструментов лучше начать отсюда. Если повезет, то к тому времени, как стемнеет настолько, что можно будет выйти на улицу и осуществить первую часть своего плана, удастся сколотить для английской розы нечто особенное.

Он снова зевнул. Предстояла нелегкая ночь.

Глава 17

Когда Фостер наконец вернулся в Ки-Уэст и лично поговорил с сержантом, миновала полночь – слишком поздно, чтобы звонить Стелле в дом Рокферов.

Разумеется, Вудз не оставил никаких следов – ни единого намека, где он мог прятаться. Фостер по-прежнему не сомневался, что преступник скрывается в Ки-Уэст, хотя личный звонок Гувера с угрозой немедленного увольнения вряд ли способствовал уверенности в собственной правоте. Мерзкий ворчун. Интересно, когда он сам в последний раз успешно закрывал дело?

Сержант Мосс сидел в соседней комнате и печатал отчет. Среди ночи стук печатной машинки странным образом успокаивал, напоминая, что не он один бодрствует, когда все нормальные люди спят.

В сотый раз после возвращения в Ки-Уэст Фостер подошел к окну и посмотрел на Дюваль-стрит. Там и сейчас кипела жизнь, вот только попрошаек и уличных музыкантов сменили проститутки.

Он задумался о подробно переданных Моссом словах хозяина бара. Судя по всему, преступник безупречно сыграл роль спасающегося от преследования гомосексуалиста. Вот только как же ему удалось выдержать неизбежный натиск других парней?

– Вудз изворотлив, – ответил на вопрос сержант. – Билсон вспомнил, что стоило одному из барменов проявить недвусмысленный интерес, как Вудз с легкостью его отшил. Заявил, что так пострадал от полиции в Далласе, что до сих пор ничего не хочет. Объяснил всем работникам бара, что соблюдает своего рода «пурду» – затворничество. Билсон признался, что был вынужден выяснить значение слова в словаре. Если честно, сэр, я тоже впервые его услышал. Билсон сказал также, что человек, которого он знает под именем Денниса Клэнси, значительно превосходит его в умственном отношении.

– То есть?

– Очень быстро соображает. Необычайно быстро. Начитан. Иногда, уходя на перерыв, брал с собой книгу «Потерянный рай» Мильтона. Однажды вернулся из музея Хемингуэя на Уайтхед-стрит со стопкой купленных там книг и предложил Билсону почитать. Кажется, «Прощай, оружие!».

Фостер вскинул брови.

– Мой любимый роман Хемингуэя. Читал что-нибудь, Бен?

– Нет, сэр.

Фостер вздохнул.

– Не уверен, что понимание литературных вкусов Вудза поможет нам в расследовании. Мы ведь уже и так знаем, что негодяй умен, правда? Может быть, во время убийства он читает жертвам стихи? Прости, Бен, ничуть не смешно. Просто день выдался слишком длинным. Но вернемся к другому обстоятельству: мы можем быть уверены, что Вудз не вступил в связь с мужчиной даже ради прикрытия? Например, чтобы обеспечить себе лазейку на тот случай, если дерьмо полетит на вентилятор? Вполне возможно, он прячется в доме какого-нибудь простака. Убил его и сидит себе спокойно, обдумывает следующий шаг.

Мосс покачал головой.

– Версия красивая, но ни малейших свидетельств в ее пользу нет, сэр. Билсон утверждал, что Вудз держался особняком. Отрабатывал смену, вежливо общался с клиентами, но никогда не отвечал на заигрывания. Спал один в своей комнате, иногда выходил в соседнюю закусочную и бургер-бар. То есть вел себя именно так, как должен вести человек, сбежавший из-под залога и желающий остаться незаметным.

– Хмм… И все же, Бен, мне кажется, что мы что-то упускаем. Пожалуй, утром зайду к этому Билсону и сам с ним поговорю. Ничего личного, сержант.

– Я не обижаюсь, сэр. Во время беседы со мной он явно находился в шоке. Может быть, хорошенько выпив и выспавшись, вспомнит что-нибудь еще. Намечу посещение бара на десять. Пойдет?

– Отлично. Заканчивай отчет, и пойдем спать. Встретимся здесь в восемь, проведем с ребятами ободряющую беседу. Потом я навещу Билсона, а к ланчу решим, что делать дальше. Знаю, что на въезде в Ки-Уэст стоит кордон – сам недавно имел дело с этими ребятами. Мимо них даже комар не пролетит. А что с лодками?

Мосс рассмеялся.

– Ни одна яхта не отчаливает и не причаливает без нашего ведома. Боюсь только, что популярность береговой охраны от этого не возрастает. Один богатенький судовладелец устроил скандал, когда парни не выпустили его без досмотра в Драй-Тортугас. Ничего удивительного – в нижнем отсеке яхты прятались две несовершеннолетние мексиканские шлюшки, а с ними солидный пакет кокаина. Похоже, потянет лет на десять, не меньше.

Фостер улыбнулся.

– Что же, приятно знать, что в ожидании главного блюда нам приносят закуски. Еще одно: завтра утром я собираюсь позвонить в Массачусетс, Стелле Эрнолд. Хочу ввести ее в курс дела. Она обладает свежим взглядом и может подсказать, куда двигаться дальше.

Мосс склонил голову.

– Правда, что вы с ней больше чем просто коллеги и друзья? Быстро сработано, сэр.

Фостер кивнул.

– Да, правда. Вот только неизвестно, когда снова встретимся.

– Я видел только фотографию в газете. Красавица, ничего не скажешь. Значит, она сейчас в Массачусетсе?

Фостер снова кивнул.

– Да. И прекрасно проводит время. В последнем письме рассказала, что недавно вместе с матерью и друзьями вернулась из Вашингтона. Они встретились с президентом и Джеки и должны были остаться на обед – в качестве благодарности Стелле за то, что она здесь сделала, но в последнюю минуту званый вечер расстроился. Возник какой-то серьезный политический кризис. Президент сказал, что собирается сделать заявление по телевидению, но так и не сделал – во всяком случае, пока. Возможно, проблему удалось уладить без шума.

– Ого! Интересно узнать закрытую информацию. Что, если и нас пригласят в Белый дом – после того как прижмем Вудза к стенке?

Оба рассмеялись.

– По-моему, надежды нет, – ответил Фостер. – Ты, конечно, хорош собой, Бен, но не так, как Стелла или даже ее мама. Стелла прислала мне фотографию, где они вдвоем. Так вот, войди любая из них в зал, где царствует Элизабет Тейлор, та сразу побежит пудрить нос. Завтра первым делом поговорю со Стеллой. Важно услышать ее мнение.

Однако утром Фостер не смог позвонить в Массачусетс и тем более не смог допросить Томаса Билсона.

Пришлось заниматься совсем другими, куда более срочными делами.

Глава 18

Вудз бросил молоток и отступил на шаг, чтобы оценить работу.

Неплохо. Совсем неплохо. Грубовато, конечно, но оригиналы выглядели не лучше и вовсе не претендовали на звание произведений искусства. Мысль вызвала улыбку. Да, порою он по-настоящему остроумен.

Что лучше – оставить конструкцию лежать на полу спальни или прислонить к стене? В конце концов, он решил поставить ее вертикально, однако в таком положении она выглядела неустойчивой. Вудз отпилил от кровати еще одну планку, чтобы добавить в основание два клина, достал из банки с гвоздями и шурупами самый большой гвоздь и вбил его в верхнюю часть, чтобы конструкция крепко держалась у стены. С силой тряхнул, однако конструкция едва покачнулась. Хорошо. Английская роза не увидит его так, как видит он сейчас; перспектива окажется иной.

Последнее, что осталось сделать – отрезать несколько кусков веревки от катушки, найденной в том же шкафу, где и все остальное, и бросить в угол. И все. Он задвинул изуродованную кровать как можно дальше, чтобы освободить место для маневра, и посмотрел на часы. Без четверти два.

Самое время для новой порции виски со льдом. А потом придется переодеться.

Проститутка, стоявшая на углу улиц Смит и Корал, сказала себе, что после следующего клиента уйдет домой. Надоело. Последний тип – низенький, толстый, с ужасной вонью изо рта, оказался настоящим геморроем. Не смог ничего сделать и заявил, что по этой причине платить не собирается. Ночь выдалась длинной, так что она не стала спорить; просто ткнула коленкой в яйца, а пока тот корчился, забрала бумажник и ушла. В итоге прижимистый слабак заплатил раза в четыре, а то и в пять больше, чем если бы не пытался обмануть. Поделом.

Досадно, что раньше, во время бурной встречи с возбужденным юнцом она потеряла часы и сейчас не ориентировалась во времени. Наверное, скоро три. Жизнь в квартале постепенно затихала.

Простояв еще несколько минут, проститутка решила вернуться домой, где сестра приглядывала за ребенком. Люси всегда приходила на помощь, когда подводила ненадежная нянька. Вдруг за спиной послышался мягкий голос:

– Мэм? Прошу прощения?

Она вздрогнула, так как не услышала шагов, и обернулась.

– Боже, вы испугали меня… сэр?

Рядом стоял явный трансвестит. Это она видела ясно, хотя фонари на этом перекрестке, как всегда, едва светили. Установленные еще до войны, они давно требовали замены. Да, ничего не скажешь – забавное завершение ночи.

Иметь дело с трансвеститами ей доводилось лишь пару раз. Непонятно, какое обращение они предпочитают – как к мужчине или как к женщине, поэтому она решила подождать. Клиент сам объяснит, чего хочет.

Макияж был вызывающим. Помада неровно лежала на губах и комками сбивалась в углах рта. Румяна выглядели слишком яркими, а слой пудры казался чересчур толстым и грубым. В неверном освещении определить цвет парика не удавалось, но ей он показался медно-рыжим. Костюм состоял из длинной клетчатой юбки и мятой блузки кремового цвета. Плечи прикрывала светлая шаль.

Клиент напоминал самого нелепого циркового клоуна.

– Ну же, – подбодрила она, так и не дождавшись слов. – Этой ночью ты у меня последний. Хочу лечь спать через полчаса, не позже. Чего желаешь, милашка?

«Милашка», пожалуй, и есть самое подходящее обращение.

Он заговорил тем же мягким голосом, которым окликнул:

– Хочу сделать это сзади. Понимаю, как выгляжу, но способен только когда… когда одет вот так. Жена меня не понимает, поэтому… поэтому приходится… – Он немного помолчал и спросил: – Куда пойдем? И сколько хотите?

– Пятьдесят, милашка, – деловито ответила проститутка. – Прости, но для чудиков двойная цена. Сегодня уже случилась пара неприятностей, так что не обижайся: деньги вперед. Продолжим или разойдемся по домам?

Вместо ответа он пошарил в юбке и достал три мятых бумажки.

– У меня только двадцатки.

– Прости, милашка, сдачи не даем. Все еще не остыл?

– Конечно. Куда пойдем?

– Сюда.

Она взяла его за руку и повела за угол, на небольшой пустырь возле заброшенной бензоколонки.

– Видишь вон ту стену? Зайдем туда, хорошо? Хочешь, чтобы я стояла или лежала?

– Стоя, пожалуйста.

– Хорошо, тогда пойдем. Господи, чем это от тебя пахнет? Напоминает кабинет стоматолога. Ты, случайно, не стоматолог?

Он кивнул.

– Вообще-то да.

Она засмеялась.

– Никого не минует. Теперь постарайся не шуметь. Не хватало еще, чтобы соседи пожаловались.

Она первой зашла в укромный угол, повернулась лицом к стене, уперлась ладонями в кирпичи и расставила ноги.

– Я без трусиков, так что просто подними юбку и делай, что хочешь.

Эти слова стали последними в ее жизни. В следующий момент к носу и рту оказалась прижата пропитанная хлороформом тряпка. После короткой отчаянной борьбы, едва заметно вздрагивая, она упала к Вудзу в объятья.

Он достал нож, аккуратно разрезал всю одежду и приступил к основной работе.

Глава 19

Наступило последнее утро на Бэнкрофт-Роуд. Днем Диане предстояло лететь обратно в Лондон. Она приняла душ и решила сначала закончить сборы, а потом присоединиться к остальным за поздним завтраком.

Защелкнув замки чемодана, она спустилась в холл и услышала, как возле входной двери зазвонил телефон. Из столовой доносились голоса хозяев и Стеллы, поэтому Диана сняла трубку.

– Дом Рокферов. Будьте добры, кто звонит?

После паузы в трубке послышался короткий смех, а потом мужской голос произнес:

– Судя по восхитительному акценту, я разговариваю или с королевой Англии, или с мамой Стеллы.

Диана рассмеялась в ответ.

– Говорит Диана Эрнолд. Ни капли голубой крови. А вы кто?

– Агент ФБР Ли Фостер. Доброе утро, миссис Эрнолд.

Диана снова засмеялась.

– Как сказали бы мои добрые хозяева, и вам того же, Ли. Можно называть вас по имени? А вы должны обращаться ко мне не иначе, как Диана. Пожалуйста, впредь никаких миссис Эрнолд. Оставим это для банковских служащих.

– Согласен, – ответил Фостер. – Оказывается, вы еще не вернулись в Англию, Диана?

– Улетаю сегодня днем. Очень жаль, что нам так и не удалось встретиться. Стелла так много о вас рассказывала, что мне сразу стало ясно: она от вас без ума.

– Как и я от нее. Ваша дочь особенная. Пожалуйста, не сочтите за грубость, но времени у меня в обрез. Сегодня ночью во Флорида-Кис произошло кое-что очень плохое, причем непосредственно связанное с расследованием. Поэтому мне необходимо срочно побеседовать со Стеллой не как со своей девушкой, а как со специальным консультантом ФБР. Дело не терпит отлагательства. Не исключено, что мне придется просить ее сегодня же прилететь во Флориду, так что в аэропорт Логан вы сможете поехать вместе. Передайте ей трубку, пожалуйста.

Диана вскинула брови.

– Минутку, Ли. Сейчас позову. До свидания.

– До свидания, Диана. Уверен, что скоро мы встретимся.

В столовой Стелла и Сильвия рассматривали карикатуру на первой полосе газеты «Бостон глоб» и весело смеялись.

– Посмотри, мамочка, – окликнула Стелла, едва Диана переступила порог. – Ужасно смешно. Сильвия говорит…

– Прости, что прерываю, дорогая, но Ли звонит из Ки-Уэст, хочет поговорить с тобой. Ночью там случилось что-то очень плохое.

Стелла тут же встала из-за стола, выбежала в холл и схватила трубку.

– Ли? В чем дело?

Он подробно рассказал о последнем убийстве.

Тело женщины обнаружили рано утром, в шесть с минутами. Ли сказал, что горничная отеля шла на работу. Чтобы сократить путь, по привычке свернула на пустырь и сначала увидела кровь. Огромная лужа натекла из-под стены. Кровь уже успела свернуться, превратившись в густую массу, и привлечь черную тучу мух. Робко заглянув за угол и увидев то, что там лежало, горничная немедленно осквернила место преступления содержимым собственного желудка, чем впоследствии вызвала раздражение эксперта судебной медицины, прилетевшего на вертолете из Майами.

– Образ действий таков же, как и раньше? – уточнила Стелла.

– И да, и нет, – ответил Ли. – Работа, определенно, его. Следы пытки выглядят типично: длинные порезы и уколы в обычных местах; нож, по рукоятку воткнутый в левый глаз. Отпечатки пальцев уже проверили. Все сходится.

– Так в чем же отличие? – настойчиво спросила Стелла.

Повисла долгая пауза. Агент Фостер глубоко задумался.

– Ну, для начала… я употребил слово «пытка», но вряд ли жертва что-нибудь почувствовала. Руки и ноги связаны не были: следов веревок и борьбы не осталось.

– Странно. Значит, он сначала убил, а уже потом совершил обычные зверства?

– Нет. Слишком много крови на земле. Патологоанатом утверждает, что к моменту последнего штриха – нож в глазу – в теле оставалось не больше двух пинт крови. В качестве рабочей гипотезы предполагаю, что предварительно он, как обычно, накачал жертву хлороформом – следы обнаружены – и зарезал в бесчувственном состоянии. Скорее всего, она так ничего и не узнала.

Услышав страшные подробности, Стелла не произнесла ни слова. Пауза затянулась до такой степени, что Ли не выдержал:

– Милая? Ты еще здесь?

– Ммм? Да, прости… просто думаю… кажется, ты сказал, что есть и другие отличия?

– Да. Во-первых, сама убитая. Нам известно, что он любит хороших молоденьких девушек около двадцати лет. А в этот раз погибла сорокатрехлетняя проститутка по имени Мери Стример, неоднократно судимая за приставания к мужчинам на улице и дважды за вооруженное нападение. Если клиент уклонялся от уплаты за услуги, ей ничего не стоило припугнуть его ножом. Далее: ни предварительного общения, ни похищения не произошло. Он зарезал Мери в нескольких ярдах от обычного места дежурства. Есть свидетель, который видел ее там около двух часов ночи живой и здоровой. Температура тела и степень трупного окоченения указывают, что смерть наступила между тремя и четырьмя часами. Так что убийство следует считать абсолютно нехарактерным, даже поспешным. Должно быть, Вудз выполз из норы, где скрывается – скорее всего, переодевшись до неузнаваемости – и схватил первую попавшуюся женщину. Без всякой подготовки. Поступок крайне рискованный и при этом начисто лишенный элемента садизма. Бессмысленный.

Стелла кивнула в трубку.

– Несомненно, бессмысленный. Хотелось бы сказать, что необходимость скрываться повергла его в сексуальную агонию, и он просто не смог устоять против жажды нового убийства… но ведь смысл нападений для него заключается именно в непереносимой боли и мучениях жертв. Зачем суетиться, если женщина все равно без сознания?

Стелла снова глубоко задумалась, и на этот раз Ли не стал ее торопить.

После долгой паузы она наконец заговорила.

– Как я только что сказала, нам известно, что Вудз любит слушать крики жертв – вот почему всех девушек он увозил в мангровые заросли, чтобы насладиться этим без свидетелей. Так что этой ночью он мог испугаться, что живущие по соседству люди прибегут на шум или позвонят в полицию… почему бы просто не заткнуть рот? Нет, Ли, здесь совсем другой мотив. Он что-то задумал.

Фостер глубоко вздохнул и растерянно спросил:

– Что, если он всего лишь дразнит нас? Показывает, что может делать все, что пожелает, причем под самым носом полиции. Типа «Я – король горы, и вы меня не поймаете». Что-нибудь в таком духе.

– Возможно. Но, скорее всего, он считает, что уже доказал это, на шаг опередив расследование. Послушай, Ли, мне необходимо хорошенько подумать. Хочешь, прилечу к тебе? Вудз вполне способен на новое убийство. Я могу прилететь уже к вечеру. Что скажешь?

– Дорогая, любимая Стелла! Боялся, что ты этого так и не предложишь.

Стелла кратко поведала Рокферам и матери о ночных событиях в Ки-Уэст и поднялась к себе, чтобы снова собраться во Флориду. Складывая вещи в сумку, которую лишь недавно разобрала, она слышала, как Джеб по телефону приносит извинения руководству факультета. Сегодня должно было состояться официальное посвящение в аспиранты, и она с нетерпением ждала знакомства с колледжем и преподавателями. И вот все планы рухнули из-за непредвиденного развития ситуации за тысячу миль отсюда. Интересно, удастся ли вообще когда-нибудь начать занятия?

Три часа спустя мать и дочь вместе ехали в бостонский аэропорт Логан. Вызывать такси не пришлось: возле дома Рокферов остановился сияющий черный «Крайслер», за рулем которого сидел водитель в форме ФБР, с неизменной короткой стрижкой «ежиком». Стелла спросила себя, следует ли считать спадающую на лоб челку Ли исключением из общего правила.

– Не странно ли расследовать серийные убийства вместе с любимым мужчиной? – улыбнулась Диана.

Дочь энергично покачала головой.

– Ничуть. Конечно, я понимаю, что ты имеешь в виду. Нетипичный повод для встречи с парнем. Но почему-то все кажется естественным и даже правильным. Во всяком случае, мы оба понимаем, что вряд ли в нашей жизни случится что-нибудь подобное – я имею в виду совместную работу.

Диана удивилась.

– Вот уж не стала бы утверждать наверняка. Если отношения продолжатся, Ли обязательно будет обсуждать с тобой следующие дела. Ты сама сказала, что он не впервые сталкивается с психопатом. Чем глубже ты погрузишься в изучение проблемы, чем больше случаев придется расследовать ему, тем активнее вы будете обмениваться идеями и теориями, будь то официально или неофициально.

– Вот уж никогда об этом не думала! Наверное, ты права: мне уготована судьба доктора Ватсона при Холмсе. Или наоборот? – Стелла неожиданно улыбнулась. – Все это ужасно любопытно, да? Кстати о любоптытсве, мама. Что же на самом деле произошло между тобой и президентом Кеннеди в том коридоре? Всякий раз, когда я спрашиваю, ты уходишь от ответа и меняешь тему разговора.

Диана отвернулась к окну.

– О, смотри! – воскликнула она. – Гуси уже летят на юг! Наверное, зима не за горами.

Глава 20

Последнее убийство заполнило эфир радио во время завтрака и ланча. А к вечеру Вудз оказался на первых полосах всех изданий и программ штата и высоко поднялся в федеральных новостных рейтингах.

Он перенес радиоприемник из кухни в гостевую спальню: после разрушительной переделки хозяйская кровать оказалась негодной к употреблению. Телевизор на колесиках поставил в ногах.

Губернатор штата Брайант записал заявление для вечерних новостей, где сообщил, что власти вновь вызвали специального консультанта ФБР Стеллу Эрнолд.

Потягивая виски, Вудз с интересом слушал интервью.

– Мисс Эрнолд, которой мы уже многим обязаны, в эти минуты находится в пути, – заверил губернатор таким почтительным тоном, как будто одно лишь прикосновение английской ножки к земле Ки-Уэст безошибочно приведет следствие к немедленному успеху.

Его план сработал безупречно. Чертовски безупречно! Она спешит сюда, и данный факт означает, что никто – даже она сама – не понял истинной причины убийства уличной девки. Потому что если бы поняли, то оставили бы английскую розу в полной безопасности, в благородном Массачусетсе. Однако он уже раскинул сети, и английская роза при дружной поддержке со стороны полиции, ФБР и даже губернатора торопится к нему на свидание.

Вудз сомневался, каким именно способом лучше захлопнуть капкан – но только до того момента, пока не переключился на поздний выпуск новостей Тодда Роджерсона. Добрый старина Тодд как раз и подсказал недостающее звено.

Ведущий сообщил зрителям, что завтра в три часа дня полиция и ФБР организуют пресс-конференцию в Ки-Уэст. Планируется, что Стелла Эрнолд примет в ней участие и в ответ на живой интерес журналистов к ее роли в расследовании выступит с небольшим заявлением.

Пару мгновений он внимательно смотрел на экран, а потом медленно поднял стакан в торжественном тосте. Даже не верилось.

Они собирались преподнести ему английскую розу во всей красе.

Глава 21

Вертолет ФБР, на котором летела Стелла, приземлился в Майами тем же вечером, в начале шестого. Она посмотрела вниз из прозрачной кабины и почти сразу увидела Ли. Тот стоял возле небольшого дома, построенного для пассажиров и летчиков, радостно улыбался и махал обеими руками.

Наушники, которые пилот дал перед вылетом, чтобы можно было переговариваться, ожили.

– Это тот самый парень, о котором ты мне рассказывала?

Стелла кивнула.

– Да, это мой Ли.

– С ума сходит от радости.

Как только лопасти над головой замерли, пилот нагнулся, открыл пассажирскую дверь, а потом достал из-за кресла ее сумку.

– Донесу сам. Похоже, тебе лучше оставить руки свободными.

Не прошло и нескольких мгновений, как Стелла преодолела бетонную полосу и оказалась в крепких объятиях любимого.

– Ах, Ли… я так соскучилась, – прошептала она, прижимаясь к Фостеру всем телом. – Скорее бы это глупое дело завершилось, и мы смогли бы нормально побыть вместе. Подожди, дай посмотрю на тебя. – Она слегка отстранилась. – Выглядишь совсем измученным, – заключила Стелла с тревогой. – Похудел, побледнел, под глазами темные круги.

– Спасибо, – ответил Фостер иронично. – По сравнению с этой развалиной ты выглядишь просто фантастически.

– Не говори ерунды! – возмутилась Стелла. – Я всего лишь волнуюсь за тебя. Видно, что ты страшно устал.

Фостер улыбнулся.

– Ничего такого, что не исправил бы старый добрый поцелуй.

Через минуту-другую они смогли продолжить разговор.

– А ты и правда немного ожил, – мечтательно заметила Стелла. – По крайней мере, слегка порозовел.

– Говорят, любовь хорошей женщины творит чудеса… ну, пойдем. По пути в твой отель я должен многое рассказать.

– Мой отель? – удивилась Стелла. – Хочешь сказать, наш отель?

– Не сегодня, Жозефина, – сухо ответил Фостер, положив ее сумку на заднее сиденье и открыв пассажирскую дверь. – Придется спать в участке на раскладушке. В связи с событиями прошлой ночи я должен постоянно оставаться на связи. Кстати о постоянной связи… – он обошел машину, сел за руль и включил двигатель.

– Продолжай, – напомнила Стелла. – Что кстати о постоянной связи? И почему ты вдруг засуетился?

Он взглянул виновато и тронулся с места.

– Потому что… потому что завтра днем состоится одно событие, в котором все ждут твоего участия.

Она посмотрела с нескрываемым подозрением.

– Судя по выражению твоего лица, это «событие» совсем мне не понравится.

– Не понравится? Слабо сказано. Боюсь, ты его возненавидишь.

Глава 22

Вудз убрал звук, чтобы обдумать, как использовать пресс-конференцию, о которой он только что узнал благодаря Тодду Роджерсону. По движению губ стало ясно, что Тодд попрощался со зрителями, а на экране появился президент Кеннеди. Сидя за огромным столом, он что-то болтал в камеру. Похоже, говорил прямо из Белого дома. Не иначе как очередная популистская пропаганда. Обращение к «соотечественникам-американцам». Вудз с досадой выключил телевизор.

Новость относительно пресс-конференции чертовски славно вписалась в тот план, разработкой которого он как раз занимался. Конечно, он испытывал судьбу и понимал, что многое может пойти не так, как хочется. Однако только что шансы заметно склонились в его сторону.

Первым делом следовало выяснить, есть ли у «старой королевы» машина. Если нет, придется украсть, хотя в этом случае даже небольшая поездка окажется рискованной. Если хозяин заявит о пропаже, какой-нибудь постовой непременно заметит номер и остановит. Тогда его ждет гибель в неизбежной перестрелке.

Однако ночью, возвращаясь после убийства проститутки, он заметил возле дома небольшой гараж.

Вудз спустился, приоткрыл парадную дверь и осторожно выглянул. Улица освещалась плохо и казалась пустынной. Похоже, темные молчаливые дома по обе стороны были предназначены к сносу точно так же, как заколоченный дом напротив.

Он долго стоял, прислушиваясь. Где-то далеко, на противоположном конце улицы, хлопнула дверь, а потом завелся мотор; машина уехала. Снова наступила полная тишина.

Вудз решил, что обстановка безопасна. Выскользнул из дома и свернул налево, к гаражу. Двойные двери оказались закрыты на висячий замок, так что пришлось возвращаться и искать ключ. В итоге ключ обнаружился на кухонной полке, в большой кофейной кружке. Там же лежали и ключи от зажигания. Надежда крепла.

Он отпер замок и попытался открыть двери на ржавых скрипучих петлях. Тихо выругался. Тяжелые створки тащили за собой кучи сухих листьев и грязи. Кажется, гараж не открывали несколько недель, если не месяцев.

В результате напряженных усилий образовалась щель, в которую ему не без труда удалось протиснуться. В темноте виднелся силуэт автомобиля; тускло мерцал хром.

Что же, и на том спасибо.

Вудз пошарил по стене в поисках выключателя. Нашел, старательно запомнил расположение и вернулся к дверям, чтобы снова их закрыть. В полной темноте пробрался к выключателю и щелкнул.

С потолка снизошло слабое мерцание в сочетании с тихим жужжанием, а спустя миг две флуоресцентные лампы неохотно наполнили гараж тусклым болезненным светом.

Перед ним стоял седан «Форд Кантри», выпущенный, скорее всего, в конце пятидесятых годов. Помимо обычных пыли и грязи крышу, капот и багажник покрывал еще и толстый слой дерьма гекконов, живущих где-то под крышей.

Да, судя по всему, машина стояла без движения уже не меньше года.

И все же, если не учитывать внешнее состояние, «Форд» выглядел вполне прилично. Вудз медленно обошел вокруг машины. Никаких вмятин и царапин на боковых панелях – кажется, зеленых и кремовых: наверняка определить цвет было трудно. Даже шины держали давление: он специально пнул ногой каждую по очереди. Только одна из задних немного спустила, да и то самую малость.

Двери оказались не заперты. Он сел за руль и вставил ключ в зажигание. Поворачивая, ничего хорошего не ждал. Ничего хорошего и не произошло. Аккумулятор давным-давно разрядился.

Вудз выбрался из машины и подошел к куче хлама у стены в слабой надежде найти зарядное устройство.

Его не оказалось.

Что же, придется заводить старую суку механическим способом.

Ручка должна была лежать рядом с запасным колесом, однако ничего похожего на месте не оказалось.

– Проклятье! – Он услышал собственный голос и понял, что выругался вслух.

Отказываясь сдаваться, Вудз вернулся к куче хлама и принялся с отвращением в нем копаться.

Ручка лежала на связке старых газет.

С легким головокружением от внезапной удачи он вернулся к машине, включил зажигание, пару раз выжал педаль газа и до отказа выдвинул воздушную заслонку.

Зашел спереди, где должно было находиться отверстие для ручки. Нашел его, сунул внутрь открытый шестиугольный конец ручки и услышал, как тот мягко щелкнул, становясь на место.

Вудз снял куртку. Механически заводить простоявшую год машину – самая мерзкая, тяжелая и грязная работа. С силой дернул ручку.

Потребовалось десять минут и масса усилий, но вот, наконец, мотор кашлянул раз-другой и ожил с хриплым рычаньем, тут же перешедшим в ровное, уверенное урчанье.

Потный и измученный, он добрался до водительской двери и посмотрел на приборную панель, чтобы понять, есть ли в баке бензин. Стрелка все еще медленно поднималась от нулевой отметки, пока не замерла чуть выше красной предупреждающей зоны. Отлично – чуть больше четырех галлонов. Меньше половины галлона уйдет, чтобы с помощью двигателя зарядить аккумулятор, и останется еще вполне достаточно.

Вудз вытащил ручку и выключил свет. Гараж начал наполняться выхлопными газами, так что пришлось как можно скорее открыть дверь и выбраться на воздух.

Выйдя на дорожку, он обернулся и посмотрел на гараж.

Положение не самое безопасное: внимательный прохожий заметит, что двери приоткрыты, и даже услышит тихую работу мотора. Ну и черт с ним. Ничего подозрительного, да и улица совершенно пуста. Батарея зарядится минут через двадцать, тогда можно будет выключить двигатель и закрыть двери.

В дом Вудз вернулся изможденным и зверски голодным. На то, чтобы завести машину, ушли последние силы, а ведь он весь день ничего не ел.

В кухонном шкафу нашлось несколько банок мясных консервов и фасоли в томатном соусе. Он поставил сковородку на плиту, чтобы согрелась, выгрузил содержимое банок и порезал завалявшуюся в холодильнике старую луковицу.

Сейчас предстояло приготовить еду и восстановить силы, а потом пролистать раздел отелей в телефонном справочнике и сделать несколько звонков. Сценарий будущих диалогов он уже сочинил.

Принимаясь за еду, Вудз подумал, что операция «Английская роза» разворачивается безупречно. Осталось лишь вспомнить имя того журналиста из газеты «Кис Курьер», который писал статьи об убийствах. Как же зовут этого бойкого парня? Ничего, имя придет само – память у Вудза отличная.

Глава 23

– Клянусь, Стелла, это не моя идея. Придумал губернатор, а Гувер одобрил и подтвердил. Я пытался тебя защитить, но никто не хотел слушать возражений. Обещаю, что много говорить не придется. К тому же я постоянно буду рядом.

Ли смотрел на нее с откровенным отчаяньем. Новость о завтрашней пресс-конференции Стелла приняла едва ли не хуже, чем он опасался. Они только что сели ужинать в ее отеле «Ла конча», но продолжали спорить с тех самых пор, как по пути сюда Фостер неохотно сообщил новость.

– Но я вовсе не хочу выступать перед толпой журналистов! – наверное, уже в четвертый раз упрямо повторила Стелла. – Одного репортера еще можно было бы стерпеть, а здесь получится самый настоящий цирк. Да и ради чего? Наше дело – искать Вудза, а не тратить время на пустую болтовню с газетами.

Фостер поморщился.

– Видишь ли, дорогая… не только с газетами, но еще и с радио, и с телевидением.

– О, господи! Чем дальше, тем хуже! Что я должна говорить всем этим людям? И, повторяю, зачем?

Фостер перегнулся через стол и сжал ее ладони.

– Послушай, Стелла. Ты ведь так и не позволила мне ничего объяснить. Как только я начинаю, тут же перебиваешь. Можно хотя бы попробовать? Если все равно не изменишь мнение, я отменю решение, и сможешь забыть о пресс-конференции. Не позволю никому, будь то губернатор Феррис Брайант, директор ФБР Эдгар Гувер или твой лучший друг Джон Кеннеди, заставлять тебя делать то, что не хочешь. Договорились?

Стелла немного успокоилась.

– Хорошо. Прости, Ли, я не могу не упрямиться. С детства так себя веду. Ненавижу, когда мне приказывают, что делать.

Фостер почувствовал, что ее настроение изменилось.

– В таком случае, позволь попробовать тебя убедить. Дело вот в чем…

В этот момент подошел официант, чтобы принять заказ.

Атмосфера еще больше разрядилась, когда, не сговариваясь, они выбрали одинаковые блюда.

Как только официант удалился, Ли снова сжал ее ладони и заговорил:

– Я хотел сказать, что это Америка, Стелла. Здесь пресса обладает огромной властью. Журналисты присвоили себе право знать буквально все обо всем; честно говоря, не думаю, что это плохо. Просто мы живем в очень открытом, понятном мире. Хочется тебе или нет, ты стала знаменитостью, причем не только здесь, но и на родине, в Англии. Газеты тебя обожают – за изощренный ум, за то, как тебе удалось прекратить убийства в Ки-Ларго, практически назвав имя убийцы и тем самым заставив его удариться в бега.

– Не преувеличивай, – возразила Стелла. – Все, что я сделала, это…

Форстер перебил ее:

– С тех пор, как ты вернулась в Массачусетс, расследование заглохло. Я сам заглох.

Стелла порывисто сжала его руки.

– Это не твоя вина, Ли.

– Моя или не моя, трудно сказать. Главное, что Вудз снова начал убивать, а ФБР оказалось прижатым к стене. Если я немедленно не надену на преступника наручники, Гувер начнет избивать меня с одной стороны, а газеты нападут с другой. Буду абсолютно откровенен: твое появление на завтрашней пресс-конференции даст мне немного дополнительного времени. Парни из газет обомлеют, в объективах телевизионных камер ты будешь смотреться сногсшибательно… короче говоря, дорогая, на некоторое время ты сосредоточишь всеобщее внимание на себе. Но что важнее всего – придашь истории шарм и блеск. А потом мы с тобой сможем продолжить работу и в конце концов понять, где прячется убийца. – Фостер глубоко вздохнул. – Все. Я высказался.

Только сейчас он заметил, что Стелла улыбается.

– Ли, – проговорила она мягко, – если бы ты сразу объяснил, что появление на пресс-конференции нужно тебе, я бы тут же согласилась, и мы бы давно беседовали на другие темы.

Фостер взглянул на нее изумленно.

– Так просто?

– Да, так просто. Я бы поцеловала тебя, чтобы… как это у вас говорится? Ах, да, «скрепить сделку». Но смотри, официант едва ли не бежит к нам.

– Действительно, очень спешит, – согласился Ли, заметив волнение обычно невозмутимого молодого человека.

– Агент Фостер, – заговорил официант, – сожалею, что вынужден прервать приятный вечер, но, учитывая вашу должность в ФБР, управляющий просит вас немедленно пройти в его кабинет. – Он вежливо кивнул Стелле. – Конечно, и вас тоже, мэм. Там стоит телевизор, и управляющий считает, что вы должны это увидеть. Речь идет о деле особой национальной важности.

– О чем вы? – спросил Ли. – Что происходит?

– Понятия не имею. – Официант пожал плечами. – Все каналы предупреждают зрителей, что в семь часов вечера президент обратится к нации с личным заявлением. – Он посмотрел на часы. – Осталось меньше двух минут. Кабинет управляющего находится рядом со стойкой регистрации. Передать, что вы придете?

Когда они явились в кабинет, управляющий, не отрываясь, смотрел в пустой экран.

– Добрый вечер, – поздоровался он, едва обернувшись. – Не волнуйтесь, эта штука не испортилась. Только что закончилась предыдущая программа, а сейчас ожидается включение Белого дома. Ага, вот и он.

На экране появилась фотография того самого здания, где не так давно побывала Стелла, а через несколько мгновений ее сменил средний план самого президента. Джон Фицджеральд Кеннеди сидел за столом абсолютно неподвижно и смотрел на зрителей.

– Ждет сигнала, – спокойно заметил Фостер.

Видимо, кто-то подал сигнал, и властитель западного мира заговорил спокойно, размеренно, взвешенно.

Но, едва осознав значение его слов, миллионы людей по всей стране застыли в ужасе.

– Добрый вечер, сограждане. Выполняя данное обещание, правительство пристально наблюдает за наращиванием советской военной мощи на острове Куба. В течение последней недели неоспоримые свидетельства подтвердили факт создания на захваченном острове серии пусковых площадок боевых ракет. Целью этих баз может служить исключительно возможность нанесения ядерного удара по западному полушарию.

Фостер повернулся к Стелле.

– Боже милостивый! Он говорит о ядерной войне! А мы здесь сидим как раз на линии фронта!

Стелла побледнела.

– Не зря он сказал о том, что совершенно растерян, а Бобби сбит с толку и…

– Тсс! – зашипел управляющий. – Давайте дослушаем до конца!

Они снова посмотрели на экран. Президент заговорил о блокаде Кубы:

– Суть этой политики состоит в предотвращении запуска с острова Куба любой ядерной ракеты, нацеленной Советским Союзом на Соединенные Штаты, и соответствующего ответного удара по Советскому Союзу…

Президент закончил речь, экран снова опустел, а все трое молча посмотрели друг на друга.

Управляющий заговорил первым. Попытался пошутить, но юмор получился черным.

– Вы уже успели сделать заказ?

Пораженная неуместностью вопроса, Стелла растерянно ответила:

– Да… успели.

– В таком случае, учитывая, что следующая после нас остановка – Гавана, я бы предложил вам вернуться в ресторан и, пока есть возможность, с удовольствием поужинать. Не исключено, что этот ужин может оказаться последним.

Глава 24

Генри Стюарт. Вот как подписывается этот парень из «Кис Курьера». Он знал, что обязательно вспомнит.

Вудз нацарапал имя на клочке бумаги. Он уже выбрал номера отелей, в которых, скорее всего, остановится английская роза: «Каза марина», «Маркиза» и «Ла конча». Достойные, но при этом не самые дорогие, они считались «историческими», комфортными уголками тихого Старого города – самого элегантного квартала Ки-Уэст. Именно такие места ФБР должно выбирать для своих уважаемых агентов и советников.

Если эти варианты не сработают, он начнет обзванивать другие места – до тех пор, пока не найдет то, что ищет. В таком маленьком городке выбор ограничен.

Прежде чем набрать первый номер, Вудз отхлебнул виски. После ужина он уже пропустил два стакана, но если и покажется пьяным, не страшно. Всем известно, что журналисты позволяют себе лишнее.

Администратор сняла трубку после второго гудка.

– «Каза марина». Чем могу помочь?

Вудз заговорил скучающим голосом:

– Да… Я – Генри Стюарт из «Кис Курьера». Разыскиваю мисс Стеллу Эрнолд, которая приехала пару часов назад.

– Минутку, пожалуйста. – Он услышал, как, напевая легкий мотивчик, администратор листает журнал регистрации. – Мисс Эрнолд, говорите? Боюсь, что такой гостьи у нас нет.

Не поблагодарив, он бросил трубку и позвонил в «Маркизу».

Безрезультатно.

– Нет английской розы в прекрасной «Маркизе», – пробормотал он, нажав на рычаг, и тут же одернул себя. Черт возьми, кажется, он не на шутку опьянел. Слишком много виски и мало еды. Вудз прошел на кухню, прямо со сковородки доел еще теплое мясо с фасолью и поднялся в ванную, чтобы облегчиться и сполоснуть лицо и шею холодной водой. Потом взял хозяйскую зубную щетку, пасту и пару минут обстоятельно чистил зубы.

Освежившись и немного протрезвев, вернулся к телефону и набрал третий номер.

– Вы позвонили в отель «Ла конча», – жизнерадостно ответила администратор. – Могу ли чем-нибудь помочь?

Он в третий раз повторил мантру и дождался ответа. Сердце радостно дрогнуло.

– Да, мисс Эрнолд у нас. Недавно заходила в кабинет управляющего, но сейчас уже вернулась в ресторан и заканчивает ужин со своим спутником. У вас срочное дело? Пригласить ее?

Он лихорадочно пытался принять решение. «Спутник», скорее всего, – тот самый агент Фостер из ФБР. Парень способен принести пользу. Если постараться и придумать хитрую достоверную версию, то Фостера можно вовлечь в обман.

Как обычно, Вудз поверил собственной интуиции.

– Нет-нет, не стоит беспокоить, – произнес он как можно более светским тоном. – Если мисс Эрнолд сможет мне позвонить… – он прочитал на диске номер телефона, – прежде чем ляжет спать, буду крайне признателен. Только передайте, пожалуйста, что разговор очень важен.

Он положил трубку. Как любил повторять командир взвода в Корее? «Лови обезьяну медленно, медленно».

Иногда, даже оказавшись загнанным в угол, полезно проявить терпение.

Глава 25

– Ума не приложу, о чем думают Хрущев и Кастро, – повторил Фостер, с аппетитом поглощая стейк. – Фидель позволил русскому маньяку разместить ядерные боеголовки на Кубе, всего в девяноста милях от американской земли! И, кстати, в девяноста милях от нас с тобой. То есть к нашим вискам приставлены дулы пистолетов. Неужели им действительно хочется превратить планету в кучку тлеющих головешек? О, господи!

Стелла уже успела подумать и немного успокоилась.

– До этого дело не дойдет, Ли, – заметила она рассудительно. – Правда, не дойдет. Как называют нелепую гонку вооружений? Ах, да, ПВУ – полное взаимное уничтожение. Никто не осмелится нажать на кнопку – ни сейчас, ни когда-нибудь потом. История закончится воинственной демагогией и постепенно иссякнет сама собой. Я плохо разбираюсь в политике, но кое-что знаю о человеческой природе. У вас, американцев, есть выражение, точно применимое к этой ситуации.

Неужели? – подумал Фостер. Армагеддон смотрит в глаза, а она умудряется успокоить. Разве можно не любить эту женщину?

– Недавно услышала от Дороти поговорку: «Индейки не голосуют за Рождество». Поверь, Кеннеди и Хрущеву придется найти способ урегулировать ситуацию, иначе оба полетят прямиком в ад и захватят с собой весь мир. Вряд ли кто-нибудь из них захочет подобного конца. – Стелла отправила в рот последний кусочек стейка и вдруг в отчаянье воскликнула: – Нет, только не это! Официант снова бежит к нам. Что же теперь? Неужели высадились марсиане?

Однако вежливый молодой человек всего лишь принес записку от администратора, с поклоном передал Стелле и молча удалился.

– Что это? – спросил Фостер, восхищаясь храбростью своей девушки.

– О! – Стелла нахмурилась. – Журналист из «Кис Курьера», Генри Стюарт, просит позвонить. Утверждает, что вопрос срочный.

– Дай-ка посмотрю. – Ли взял записку и быстро прочитал. – По крайней мере, ему хватило вежливости не отрывать тебя от ужина. Кстати, Генри Стюарт – нормальный парень. Я читал все его заметки по поводу нашего дела – достаточно точно и без свойственных «Кис Курьеру» лишних сенсаций. Но преувеличить эту историю просто невозможно. Она и без того выходит за рамки здоровой фантазии. Может быть, позвонишь, пока я закажу для нас десерт? Ты же знаешь, что мы всегда выбираем одно и то же.

– О, неужели, мистер Умные башмаки?

– Прошу прощения?

– На вашем низменном языке это выражение звучит как «умная задница». Как скажешь. Прямо сейчас пойду и позвоню. Кстати, мне, пожалуйста, творожный пудинг.

– Могла бы не уточнять. Я и так это знал.

Стелла показала язык и отправилась к стойке администратора.

– Конечно, никаких проблем. Звонок междугородный?

– Не знаю. – Стелла показала номер.

– О, это здесь, в Ки-Уэст. Звонки на местные номера бесплатные. Прошу вас.

Стелла набрала номер. Четвертый гудок прервал приятный баритон.

– Алло?

– Здравствуйте, это Стелла Эрнолд. Мистер Стюарт? Вы просили позвонить.

– Да, мисс Эрнолд. Спасибо за то, что исполнили просьбу так быстро. Газета прислала меня сюда для участия в завтрашней пресс-конференции. Только что узнал, что она назначена на три часа – значительно позднее, чем мы ожидали.

– Верно. Честно говоря, мистер Стюарт, перспектива вовсе меня не радует. Никогда еще не приходилось выступать перед подобной аудиторией.

– Понятно… в таком случае, скорее всего, вы не откажетесь мне помочь. «Кис Курьер» – утренняя газета, но завтра ради вас мы собираемся выпустить особый вечерний номер.

– Хотите сказать, ради сегодняшнего заявления Кеннеди относительно размещения ракет на Кубе. Не льстите, мистер Стюарт.

На другом конце возникла короткая пауза.

– Да… Кеннеди, – наконец произнес он небрежно. – Конечно, Кеннеди. Вы смотрели его выступление?

– Смотрела, – ответила Стелла. – Большая сенсация, особенно для вас – журналистов, работающих во Флорида-Кис, рядом с Кубой.

Казалось, собеседник с трудом подбирал слова.

– Да, конечно, – произнес он наконец. – Однако история убийцы из Флорида-Кис и ваша роль в расследовании также очень важны, поэтому и возник план включить их в завтрашний специальный номер. – Голос снова зазвучал уверенно. Стелла подумала, что даже самый твердолобый журналист способен растеряться перед ядерным противостоянием. – Но проблема заключается вот в чем, мисс Эрнолд, – продолжил собеседник. – В половине четвертого материал должен отправиться в типографию. Понятно, что пресс-конференция закончится намного позже. Поэтому я хочу попросить об огромном одолжении. Не согласитесь ли вы дать мне короткое интервью с глазу на глаз? Например, в половине третьего? Тогда я успею написать и сдать статью.

Стелла на миг задумалась.

– Рада помочь, мистер Стюарт, но как раз в это время придется выезжать на пресс-конференцию, а раньше я буду занята той работой, для которой сюда прилетела.

– Именно такой ответ я и ожидал, поэтому заранее приготовил отличный вариант: я заберу вас из отеля на служебной машине и сам отвезу в здание муниципалитета. У меня есть миниатюрный катушечный магнитофон. Поставлю его на приборную доску и запишу нашу беседу. Знаю, что дорога займет не больше пяти минут, но материала вполне хватит для развернутой статьи. А заодно вы, если позволите самоуверенное мнение, отрепетируете предстоящее выступление. Я не стану задавать необычных вопросов. Интервью ни к чему вас не обяжет: если вдруг в чем-то ошибетесь, обещаю эти ответы не фиксировать, а исправлять, как сделал бы в частной беседе. Ну, что скажете?

– Можете немного подождать, мистер Стюарт? Мне необходимо кое с кем посоветоваться.

– Конечно. Не спешите, я остаюсь на связи.

Вернувшись за стол, Стелла вкратце передала Фостеру смысл телефонного разговора.

– По-моему, идея неплохая, – ответил тот. – Не случайно я уже сказал, что «Кис Курьер» пишет довольно честно, особенно этот самый Стюарт. Тем более что из-за сегодняшней новости народу на пресс конференции окажется значительно меньше, чем предполагалось. Все сосредоточатся на конце света. Честно говоря, данное обстоятельство вызывает тревогу. Поэтому да, синица в руках… и так далее. Соглашайся.

Не прошло и тридцати секунд, как Стелла снова взяла трубку.

– Мистер Стюарт, вы еще здесь?

– Я здесь, Стелла.

– Ответ положительный. Где мы встретимся?

На другом конце послышались звуки, напоминающие приступ кашля. Наконец журналист заговорил:

– Простите, немного простудился. Буду ждать в машине возле отеля «Ла конча», чтобы не терять ни секунды вашего драгоценного времени… а заодно и моего. Зеленый с белым седан «Форд Кантри»… что-то вроде универсала. Оставлю включенными габаритные огни, так что не ошибетесь.

– Зеленый с белым… понятно. Договорились, мистер Стюарт, я выйду. В половине третьего?

– Ровно в половине третьего.

Стелла положила трубку.

Может быть, она ошибается насчет журналистов?

Этот парень, во всяком случае, кажется очень симпатичным.

Глава 26

Вудз положил трубку и в изнеможении откинулся на спинку кресла. Телефонный разговор потребовал не меньше умственных усилий, чем механический завод «Форда» – физических.

Что за чушь она несла по поводу Кеннеди и Кубы? В этот момент он едва не сорвался. Вудз понятия не имел, о чем она говорила. Хорошо еще, что мельком увидел президента на экране, пусть и без звука. Едва удалось выкрутиться… правда, непонятно, из чего. Надо будет обязательно посмотреть поздний выпуск новостей. Журналисту положено все знать.

Он устал. Наверное, поэтому едва не расхохотался, когда она согласилась встретиться. Чувство облегчения смешалось с торжеством и вызванной истощением истерией. Снова Корея. Уничтожая ту деревню, они хохотали до упаду.

С тех пор почти ничего не изменилось, правда?

Похотливая жажда убийства давала себя знать острее, чем когда-либо прежде, и концентрировалась на этой конкретной девушке. От мысли о том, что он с ней сделает наедине, в той комнате наверху, грудь сладострастно сжималась, а в горле пересыхало от голода и вожделения.

Но он и сам готов умереть.

Когда доведет дело до конца.

Вудз встал, медленно прошел на кухню, набрал ведро воды и добавил жидкого мыла.

До вечерних новостей времени как раз достаточно, чтобы помыть машину.

Направляясь в гараж, он миновал погреб. Ощутил знакомый запах.

Ностальгически улыбнулся.

Корея.

Глава 27

Следующим утром ни в одной из газет не появилось ни строчки об убийце из Флорида-Кис и его последней жертве. Только Куба, Куба, Куба. Первые полосы занимали крупные фотографии Кастро, Хрущева и Кеннеди. Несмотря на вечерний оптимизм Стеллы, авторы статей дружно сходились к единому выводу: мир балансирует на грани исчезновения.

Фостеру и Стелле пришлось заключить соглашение о полном и окончательном прекращении разговоров на тему кризиса. Стелла прилетела в Ки-Уэст, чтобы помочь найти Вудза, так что рассуждения о том, кто сделает следующий шаг в ужасающей партии ядерных шахмат, только отвлекали от работы.

– Все равно я считаю, что в конце концов ситуация уладится, – упрямо повторила она, ставя точку в споре. – Джеки сказала, что ее муж и Бобби – умные парни и смогут найти выход.

Они встретились в импровизированном кабинете Фостера, в пансионате на улице Дюваль. До отеля рукой подать.

– Надо было остаться на ночь у тебя, – проворчал Ли, жадно целуя любимую. – Все равно ничего не произошло. Успокоилась относительно пресс-конференции?

– Кажется, да, – ответила Стелла, неохотно отстраняясь и садясь по другую сторону стола, заваленного отчетами и фотокопиями последнего известного облика Вудза. – Генри Стюарт любезно предложил своего рода тренировку перед тем, как зайти в клетку к хищникам.

Фостер кивнул.

– Да, неплохая идея провести интервью заранее. Немного разогреешься. А теперь… на обдумывание текущего положения дел у тебя были почти сутки. – Он улыбнулся, чтобы показать, что шутит. – Появились идеи? Я внимательно слушаю.

Стелла нахмурилась и покачала головой.

– Боюсь, ничего полезного. Такого, чего бы ты уже не сказал.

Фостер раскинул руки.

– Ничего страшного. С радостью выслушаю твою версию. Как справедливо заметил один мой давний коллега, ничто так не проясняет сознание, как подробное изложение событий внимательному слушателю.

– О, значит, ты работал с самим Артуром Конан Дойлом? Оказывается, очень молодо выглядишь.

Ли рассмеялся.

– Неужели читала «Шерлока Холмса»?

– Не пропустила ни единой истории. Больше всех понравилась «Пестрая лента». А тебе?

– «Нога дьявола». Не встречал ничего страшнее.

Стелла вздохнула.

– Хорошо было бы поговорить о Холмсе, правда? Но пора вернуться к собственной загадке…

Несколько минут она медленно и четко излагала свое понимание текущего момента, а Ли напряженно слушал и время от времени что-то помечал в блокноте. Когда Стелла замолчала, он задумчиво кивнул.

– Итак, ты считаешь, что где бы он ни прятался, следы все равно ведут в гомосексуальный мир?

– Да, не сомневаюсь. Сами того не желая, эти люди живут в неисправимо криминальном сообществе. Знаю, что здесь, в Ки-Уэст, полиция смотрит на них сквозь пальцы, но почти всю жизнь этим ребятам приходилось прятаться и убегать от закона. У нас в Англии происходит то же самое. Перед самым отъездом я видела, как полиция арестовала двух целующихся мужчин. Оба осуждены на шесть месяцев за грубое нарушение общественного порядка или по какому-то подобному нелепому обвинению. Поднялся шум, но на изменение законов никто не надеется.

– Один из американских штатов – Иллинойс – отменил репрессии, – пояснил Фостер. – Вот почему бар, в котором работал Вудз, называется «Таверна Спрингфилд». В честь столицы этого штата.

– Понятно… в любом случае, это сообщество остается чрезвычайно закрытым, тайным, настороженным и враждебно настроенным как к полиции, так и к закону вообще. Подобное поведение называется «групповой обусловленный ответ».

– Вот это да! Настоящий эксперт.

Стелла покачала головой.

– В этом вопросе мне далеко до звания эксперта. В Кембридже, на первом курсе, я писала работу о сексуальных репрессиях. Но Вудз сумел обратить гонения в свою пользу. Сочинил убедительную историю о том, как его притесняли в Техасе, чем заслужил всеобщее сочувствие. Многие сами пережили подобную несправедливость или знают кого-то, кто пострадал. Если бы история оказалась правдивой и полиция нагрянула с ордером на арест, новые друзья сделали бы для его защиты все возможное: прикрыли, солгали, предупредили об опасности, если бы его не оказалось на месте. – Она глубоко вздохнула. – Следовательно, скорее всего, перед разоблачением – о котором, как известно, его заранее предупредили – Вудз обманом вынудил кого-то предоставить себе убежище. Причем почти наверняка втерся в доверие к одному из клиентов бара, потому что все сотрудники на виду. И сейчас он прячется именно там. Конечно, если не бродит по улицам и не убивает проституток.

Фостер кивнул.

– Согласен с твоей логикой. Но давай пока оставим последнее убийство. Если можешь, расскажи еще что-нибудь о его последнем убежище.

Стелла убрала с глаз непокорную прядь. Несмотря на сосредоточенность, сердце Ли дрогнуло. До чего прелестна! К черту обязательство ночевать в этой берлоге, чтобы оставаться на связи! Сегодня он непременно заключит ее в объятия, пусть даже для этого громоздкую рацию придется засунуть под кровать.

Не ведая о неуставных мыслях агента ФБР, Стелла нахмурилась.

– Ну, будь то квартира или дом, жилище должно принадлежать кому-то из завсегдатаев бара «Таверна Спрингфилд». Вряд ли кому-то другому. Здешняя полиция следит за гомосексуальной частью населения? Знает, где живут эти люди? Во многих городах Америки такой учет ведется.

Фостер вздохнул.

– Когда-то давно этим занимались, но потом бросили. Кажется, расслабились еще в конце сороковых. Никакой надежды: я проверял отдел учета. Слово «хаос» стало бы для него комплиментом.

– Понятно. – Стелла порылась в сумочке. – Черт возьми. Оставила сигареты в отеле. Поделишься?

– Конечно. – Ли зажег две сигареты. – Итак, на чем мы остановились?

Она глубоко затянулась, так что, когда заговорила, дым вырвался изо рта и из носа.

– Думаю, тебе надо сходить в «Таверна Спрингфилд» и узнать у хозяина имена и адреса постоянных клиентов. Однако сделать это будет непросто: я уже сказала, что сообщество закрытое и не любит постороннего внимания.

Некоторое время Фостер курил молча, а потом спросил:

– Предположим, ты права насчет того, что Вудз сумел втереться кому-то в доверие. Полагаю, что права. Какова, в таком случае, судьба хозяина?

– Не смеши, Ли! Это же очевидно! Наверняка тот погиб на месте, едва открыл дверь. Вудз не станет возиться – связывать, держать взаперти и тому подобное. Проблема в том, что маскировка убийцы раскрылась совсем недавно; прошло не больше двух суток. Рано выяснять, кто из завсегдатаев «Таверна Спрингфилда» перестал приходить в бар.

– И все же стоит попробовать, – деловито ответил Фостер. – Спасибо, Стелла. Ты точно определила направление поиска. Сразу после пресс-конференции отправлюсь в злачное место и потолкую с хозяином… – он заглянул в блокнот, – да, с Томом Билсоном. Бен Мосс сказал, что тот готов к сотрудничеству. Больше боится Вудза, чем нас.

– Что же, это солидная помощь. Хочешь, пойду с тобой? Возможно, в присутствии женщины он не так основательно замкнется.

– Отличная идея. – Фостер поднялся. – Сейчас мне необходимо дать несколько поручений и проверить работу дорожных кордонов и береговой охраны. А чем собираешься заняться ты?

– Вернусь в отель, быстренько что-нибудь съем и приведу себя в порядок перед проклятой пресс-конференцией.

Фостер поморщился.

– Прости.

– Журналист из «Кис Курьера» обещал заехать в половине третьего, поэтому не исключено, что я окажусь в муниципалитете раньше тебя.

Ли покачал головой.

– Ну уж, нет. Ни на секунду тебя не брошу. Как только репортеры увидят такой лакомый кусок, сразу набросятся, как пчелы на сахар. Приеду туда к половине третьего. И буду ждать на ступенях, чтобы вместе войти в зал.

– Спасибо. – Стелла благодарно его обняла. – Что он сказал о машине… кажется, какой-то «Форд». По-моему, зеленый с белым. Подобие универсала. В Англии мы называем такие «автомобиль из поместья».

– Похоже на «Кантри Седан», – уточнил Фостер. – Отлично. Значит, его и буду искать.

Он поцеловал ее на прощанье.

– Пора идти. До встречи в два тридцать. Желаю удачного интервью.

– Знаешь, – через плечо бросила Стелла, выходя из комнаты, – кажется, я начинаю с интересом ждать развития событий.

Глава 28

Вудз открыл банку готового супа, но есть решил наверху. Запах из погреба крепчал и теперь уже ощущался на кухне. Не то чтобы он с трудом переносил аромат смерти, однако есть все-таки предпочитал на свежем воздухе.

Машина выглядела, как новенькая. Действительно, сошла с конвейера в 1957 году, но проехала не больше пары тысяч миль. Так что, можно сказать, только закончила обкатку.

Он протер мокрой тряпкой сиденья и окна изнутри, а потом опустил стекла, чтобы проветрить салон. После нескольких месяцев гаражного затворничества запах там стоял крепкий.

Часы показывали начало третьего. Пора отправляться в отель «Ла конча», где должно начаться то, что Вудз уже мысленно назвал «свиданием с розой». Он любил слова, любил с ними играть. Иногда даже спрашивал себя, каково было бы стать писателем.

Вудз вошел в гостиную и собрал с полок стопку книг: как в растрепанных бумажных обложках, так и в приличных твердых переплетах, взял даже несколько больших цветных изданий с видами отровов Флорида-Кис. Все это отнес в машину и сгрузил на переднее пассажирское сиденье. Не хотелось, чтобы она села рядом и, возможно, узнала. Сзади он будет выглядеть достаточно таинственно. Инкогнито помогут сохранить найденная в комоде бейсболка и взятые с туалетного стола солнечные очки «Рэй-Бэн» в тяжелой черепаховой оправе.

Он надел свободный льняной костюм кремового цвета – едва ли не единственную приличную вещь в хозяйском гардеробе – и полотняную сорочку с открытой шеей. Критически осмотрел себя в большом зеркале в холле – покойник наверняка без конца перед ним крутился.

Впрочем, в итоге решил, что можно даже рискнуть и открыть ей переднюю дверь. Кепка, очки и двухдневная щетина изрядно изменили внешность. Ладно. Лучше подстраховаться, чем потом пожалеть.

Не забыл взять сумку с хлороформом и тряпкой, а прежде чем пройти из дома в гараж, проверил, нет ли кого-нибудь поблизости.

Машина завелась с первой попытки, и он выехал на мостовую. Посмотрел на часы и направился к перекрестку, до которого оставалась пара сотен ярдов.

Двадцать минут третьего. Через пять минут он будет на месте. Если она выйдет вовремя, то уже через четверть часа он привезет ее домой.

И тогда свершится лучшее событие его жизни. Лучше, чем тот день в Корее. Лучше, чем «персики» в Ки-Ларго.

Вудз вздрогнул от жгучего нетерпения.

Глава 29

Фостер в седьмой раз взглянул на часы.

Почти три. Где же Стелла, черт возьми? Ничего похожего на машину, которую она описала. Он в последний раз осмотрел улицу Дюваль и вошел в зал, чтобы объявить собравшимся журналистам (их действительно оказалось меньше, чем ожидалось), что пресс-конференция откладывается на полчаса. Раздался недовольный гул, но ничего – как только появится главная героиня, настроение изменится. Если появится.

Фостер простоял на ступенях еще десять минут, все больше волнуясь, когда за спиной раздался голос сержанта Мосса:

– Есть новости, босс? Публика начинает беспокоиться.

– Привет, Бен. Нет, пока никаких изменений. Что, если этот Стюарт похитил ее, чтобы все выпытать и…

Похитил. Почему он произнес это слово?

Тревога грозила перерасти во что-то совершенно иное. Должно быть, чувства отразились на лице Ли, потому что Мосс взглянул на него озабоченно.

– Вы в порядке, сэр? Выглядите так, как будто только что увидели призрак.

Несколько мгновений Фостер стоял неподвижно, лихорадочно соображая и пытаясь сдержать накатывающую волну паники.

Наконец он заговорил:

– Оставайся здесь, Бен, на тот случай, если Стелла все-таки появится. А мне срочно нужно позвонить.

Он бегом бросился в здание муниципалитета, в кабинет администратора. Помахал перед сидящей за столом дамой полицейским жетоном.

– Прошу срочно позвонить в редакцию газеты «Кис Курьер», в Ки-Ларго, мэм. Спросите редактора отдела новостей и передайте мне трубку. Быстрее.

– Конечно, – ответила сотрудница тоном, показывавшим, что все это она слышала уже не раз. Спустя минуту протянула трубку. – Пожалуйста.

Он нетерпеливо заговорил:

– Агент ФБР Ли Фостер из Ки-Уэст. Это редактор новостей?

– Он самый. Чем могу помочь, мистер Фостер?

– Вы послали своего человека на пресс-конференцию по поиску серийного убийцы?

– Нет. Собирался поехать сам, но новость о ядерных ракетах нарушила планы. Возможно, не только мои, но и всего человечества на все оставшееся время. Так что я намерен получить информацию о конференции по телетайпу.

У Фостера потемнело в глазах.

– Хочу получить точный ответ. Отправился ли ваш сотрудник по имени Генри Стюарт в Ки-Уэст на какое-то другое задание? Может быть, за материалом для статьи? Предположительно, на зеленом с белым седане «Форд Кантри».

Редактор новостного отдела рассмеялся.

– Сэр, могу вполне определенно заверить, что Генри Стюарт сегодня находится не в Ки-Уэст, а в Ки-Ларго. Сидит здесь, за своим столом. Больше того, я и есть Генри Стюарт. К тому же езжу на «Додже».

Медленно, как во сне, Фостер отдал трубку сотруднице муниципалитета.

– О, господи, – произнес он так тихо, что та едва смогла расслышать. – Что же я наделал?

Глава 30

Стелла увидела приближающуюся к крыльцу отеля машину и помахала. Водитель мигнул фарами и остановился возле тротуара в нескольких ярдах от нее.

Окна были открыты – машина не выглядела настолько дорогой, чтобы иметь кондиционер. Пока она шла к тротуару, сидевший за рулем человек повернулся и наклонился, словно что-то искал между передними сиденьями. Из-за яркого солнечного света на улице в машине казалось темно, и единственное, что она смогла увидеть, это остроконечную кепку, из-за которой журналист походил скорее на таксиста.

– Придется вам сесть назад, – произнес тот громко, когда она подошла. – Утром притормозил возле букинистического магазина и, как всегда, позволил себе лишнего. Переднее сиденье завалено книгами, многие из которых уже завтра я захочу выбросить.

– Ничего страшного, – ответила Стелла, открывая заднюю дверь и устраиваясь на сиденье. – Сама такая же: покупаю больше книг, чем успею прочитать за всю жизнь. Но при этом собираюсь переправить сюда целый сундук литературы. Своего рода сумасшествие. – Она закрыла дверь и протянула руку: – Стелла Эрнолд.

В эту минуту он смотрел в зеркало, чтобы влиться в уличный поток, а потому пожал руку через плечо, не оборачиваясь.

– Генри Стюарт. Рад знакомству. Спасибо, что согласились встретиться.

– С удовольствием. Надеюсь, что смогу дать вам что-то полезное.

Он неожиданно закашлялся, а когда приступ миновал, извинился.

– Простуда. Не хотелось бы вас заразить.

– О, летней простудой я уже переболела месяц назад. Что думаете по поводу кубинского кризиса?

Он покачал головой.

– Тупая паника. Когда закончу с вами, по заданию газеты возьму интервью у мэра Ки-Уэст. Люди буквально сходят с ума. Только и говорят, что о вторжении – непонятно, чьем, и о ядерном ударе по военно-воздушной базе. Лично я считаю, что все рассосется само собой и закончится благополучно.

– Я тоже так думаю, – согласилась Стелла. – Но времени у нас немного. Наверное, вам лучше начать задавать мне вопросы. Что именно вы хотите знать?

– Обязательно все объясню, – ответил Стюарт. – По дороге разговаривать неудобно. Здесь недалеко есть тихая улица. Остановлюсь, пересяду на заднее сиденье с магнитофоном, и тогда побеседуем спокойно.

– Отлично. Только не забывайте, что в моем распоряжении всего несколько минут.

– Конечно.

Вудз свернул за угол, на ту самую улицу, где убил шлюху. Подъехал к знакомому пустырю и затормозил.

– Сейчас, Стелла. Только возьму свои вещи.

– Хорошо.

Он выбрался из машины сумкой в руках и осмотрелся. На расстоянии примерно пятидесяти ярдов по улице шли несколько человек, но все они направлялись в противоположную сторону. Отвернувшись, он достал хлороформ и намочил тряпку.

– Простите, – произнес Вудз через плечо. – Пришлось перематывать пленку. Теперь все готово.

Он обошел вокруг машины и сел рядом со Стеллой.

– Итак, – произнес он любезно, – начнем, пожалуй. Вопрос первый: вы когда-нибудь вдыхали хлороформ?

Вудз резко дернул Стеллу за волосы, отчего ее голова запрокинулась, и прижал тряпку к нижней части лица.

Стелла смотрела на него огромными от ужаса и шока глазами.

– Джон Генри Вудз к вашим услугам, мисс Эрнолд. Приятного сна. Увидимся, как только проснетесь.

Ее глаза закатились.

Глава 31

Фостер со всех ног бросился на крыльцо.

Бен по-прежнему стоял на месте и пристально смотрел на Дюваль-стрит. Правда, теперь приходилось прикрывать ладонью глаза: медленно наступал вечер, и солнце уже заметно спустилось к горизонту.

– Бен! Бен! Он ее схватил!

Сержант резко обернулся.

– Что? Повторите, сэр.

– Вудз похитил Стеллу Эрнолд. Представился журналистом, договорился об интервью и обманом заманил в ловушку. Это точно! А я-то, дурак, посоветовал согласиться. Бен, во всем виноват я!

Сержант посмотрел на него внимательно. Высокий, даже выше Фостера, массивный, сорока с лишним лет, с добрым лицом, таившим внутреннюю силу, он положил тяжелые ладони на плечи младшего по возрасту, но старшего по званию товарища.

– Все верно, Ли. А теперь успокойтесь, и давай вместе подумаем. Паника ничего не решит. Когда возникло это интервью и как вы о нем узнали?

С нечеловеческим усилием Фостер остановил волны ледяного ужаса, грозившие поглотить и заморозить сознание.

– Вчера вечером Стелле позвонили в отель. Мы в это время ужинали. Было около восьми, примерно через час после обращения президента…

К тому времени, как Фостер закончил рассказ, Бен уже достал блокнот и что-то торопливо записал.

– Вы уверены, что сейчас разговаривали с настоящим Генри Стюартом? Ошибка невозможна?

– Абсолютно. Говорю тебе, Бен, Вудз ее захватил.

– Так… если считать с половины третьего, то она с ним всего около сорока пяти минут. Сейчас объявлю срочный розыск машины. – Он заглянул в записи. – Зеленый с белым «Форд Кантри седан». Верно?

– Верно.

Не теряя ни секунды, Бен оповестил все наряды.

– Готово. Теперь предлагаю…

– Все в порядке, Бен. Благодаря тебе я снова в седле и знаю, что делать. Последнее, что сегодня утром успела сказать мне Стелла, касалось его укрытия. После пресс-конференции мы с ней собирались отправиться в бар «Таверна Спрингфилд», чтобы потолковать с хозяином и понять, скрывает ли тот что-нибудь или, может быть, вспомнил подробности, которые прежде не считал существенными. Найдется лишняя рация?

Бен сунул руку за спину и отстегнул от ремня портативное переговорное устройство.

– Вот, пожалуйста.

– Спасибо. Если удастся что-то выяснить, сразу сообщу. А если найдется машина, звони ты. Брось всех на поиски любого следа Стеллы.

– Да, сэр. Что делать с пресс-конференцией?

– Отмени. Все равно сейчас всех интересуют исключительно Куба и ракеты.

Фостер повернулся, чтобы как можно быстрее добежать до бара «Таверна Спрингфилд» – всего каких-то двести ярдов вверх по улице.

– Сэр?

– Да?

– Глубоко сожалею, сэр.

– Но не так глубоко, как пожалеет это чудовище, когда я до него доберусь.

Фостер побежал.

Глава 32

Вудз заехал в гараж и выключил мотор.

Английская роза лежала на заднем сиденье без чувств, но по опыту он знал, что пробужденье наступит скоро – минут через пять-десять, не больше.

Вудз вышел из гаража и посмотрел по сторонам. Как обычно, улица пустовала. На кладбище и то больше жизни.

Но он все равно поспешил к машине, вытащил девушку из салона. и осторожным мягким движением перекинул через плечо.

Несмотря на безлюдье, как можно быстрее прошел по выщербленному дощатому настилу к парадной двери и распахнул ее ударом ноги. Уезжая из дома двадцать минут назад, он специально оставил дверь незапертой. Не хотелось возиться с ключами с бесчувственной ношей на плече.

Вудз вошел в холл и пяткой захлопнул дверь. Она слабо застонала.

– Через час закричишь по-настоящему, обещаю, – пробормотал он, поднимаясь по лестнице.

Глава 33

Когда Фостер, запыхавшись, ворвался в бар, за стойкой скучал один-единственный бармен, а посетителей не было вообще. Стояло затишье между ланчем и вечерним «счастливым часом».

Сердце оборвалось. Поговорить с Томом Билсоном требовалось немедленно; не через час и даже не через десять минут. Немедленно!

Он сунул парню в нос жетон, и лень на скучающем лице сразу сменилась страхом и подозрительностью.

– Не беспокойтесь, никакие неприятности вам не грозят, – успокоил его Фостер, пытаясь восстановить дыхание после рывка на двести ярдов. – Это не облава и даже не проверка. Просто необходимо поговорить с хозяином. Где он?

Бармен ткнул пальцем в потолок.

– В своей квартире. Отдыхает.

– Где именно его квартира?

Парень растерянно заморгал.

– Что? Я не могу просто так…

– Где его чертова квартира?

Тот поморщился.

– Хорошо, хорошо. Как подниметесь по лестнице, вторая дверь направо. Но нельзя же…

Фостер уже ничего не слышал, а бежал на второй этаж, перепрыгивая через две ступеньки.

Том Билсон спал на диване и видел во сне грозу – одно из тех впечатляющих природных явлений, которые чуть ли не до смерти пугают туристов и радуют местных жителей обилием внешних эффектов. Потом сон изменился. Кто-то громко стрелял: бах, бах, бах…

Он испуганно вздрогнул и проснулся. Кто-то колотил в запертую дверь комнаты. Билсон решил запираться до тех пор, пока не поймают прятавшегося под его крышей маньяка.

– Кто там? – спросил он дрожащим голосом.

– Агент ФБР. Откройте, пожалуйста, мистер Билсон.

– Только сначала хочу увидеть удостоверение.

Спустя секунду из-под двери выполз плоский бумажник. Билсон посмотрел на жетон и повернул ключ.

– Хорошо. Входите, мистер Фостер.

Все еще тяжело дыша, Ли переступил порог.

– Спасибо. Неловко прерывать ваш отдых, но в это самое время происходит нечто чрезвычайно серьезное. Вам известно, что человек, работавший здесь, позавчера ночью снова совершил убийство?

– Конечно. Прикончил несчастную уличную девку. Но чем я могу помочь, мистер Фостер?

Ли вытер рукавом потное лицо.

– Сегодня днем – не больше часа назад – человек, известный вам под именем Денниса Клэнси, похитил из отеля молодую женщину. Здесь, в Ки-Уэст.

Томас Билсон побелел.

– Какой ужас! Но почему вы пришли сюда? Что я могу знать об этом страшном событии?

Ли задумался. Вспомнил, как Стелла предупредила, что хозяин бара может испугаться и замкнуться, потому и собралась отправиться вместе с ним.

Решение пришло неожиданно.

– Мистер Билсон, буду предельно откровенен. Дело в том, что похищенная – моя девушка. Эксперт по психопатии, она помогала нам в расследовании. Мы с ней… мы…

Он умолк. Слезы душили, а это никуда не годилось.

Однако Билсон быстро подошел к нему и крепко сжал руку.

– Сочувствую. Та красивая английская леди, о которой писали в газетах? Кажется, Сьюзен… или Шэрон…

– Стелла. Стелла Эрнолд. Сегодня днем она собиралась прийти к вам вместе со мной. Она очень, очень умна. Стелла считает, что Вудз скрывается в доме одного из ваших клиентов. Человека, с которым он мог вступить в отношения, прежде чем его маскировку раскрыли.

Билсон с искренним сожалением покачал головой.

– Честное слово, мне нечего вам сказать. И не потому, что не хочу, а потому что не могу. Я уже объяснил вашему коллеге, что Деннис – то есть Вудз – всегда держался особняком. Настолько, что, говоря откровенно, порою мне казалось, что он стесняется собственных предпочтений и склоняется к мысли о… связи с женщиной. Никогда не флиртовал с посетителями и не спрашивал номер телефона. В этом заключается правда.

Фостер попытался сдержать новую волну отчаяния.

– Конечно, это можно понять. Но не перестал ли кто-нибудь из завсегдатаев вашего заведения заходить в последние два дня?

Том беспомощно пожал плечами.

– Не обратил внимания. Два дня, вы сказали? Слишком малый срок, чтобы делать выводы.

Потеряв надежду, Фостер собрался уйти.

– Что же, если все-таки что-нибудь придет на ум… любая информация… немедленно позвоните мне или сержанту Моссу.

– Обязательно. Номера телефонов у меня есть. Сожалею, что не помог. Помолюсь за нее.

Фостер устало взглянул.

– Вы верующий человек?

– Да. А что вас удивляет? Думаете, наши люди не верят в Бога?

– Нет, конечно. Вовсе не хотел… спасибо, Том. Мне пора.

Фостер уже подошел к лестнице, когда голос за спиной остановил:

– Подождите!

Резко обернувшись, он увидел, что хозяин бара спешит следом.

– Я кое-что вспомнил. Может быть, ничего важного, но…

Фостер ощутил проблеск надежды.

– Сейчас узнаем. Говорите скорее, Том.

– Я сказал, что Вудз никогда не отвечал на знаки внимания; почти все быстро понимали, что это значит, и оставляли его в покое. Но один из постоянных клиентов, посещавший бар задолго до моего здесь появления, отказывался сдаваться. Безобидный старичок, далеко за семьдесят. Кажется, когда-то был актером, играл эпизодические роли. Зовут его Чарли Букер.

– Продолжайте.

– Он вовсю заигрывал с Деннисом – черт возьми, с Вудзом – угощал напитками, оставлял огромные чаевые. Вряд ли Чарли верил, что у него есть шанс. Да и мы тоже не верили. Разница в возрасте составляла лет сорок, так что, скорее всего, он просто невинно развлекался. Наверное, поэтому я никогда не обращал внимания на эти странные отношения. Но накануне исчезновения Вудза я заметил, как Чарли передал ему что-то похожее на подставку под бокал. А до этого пару минут что-то старательно писал на этой картонке. Тогда я подумал о какой-нибудь фривольной записке или грубой шутке – Чарли уже успел изрядно набраться, но точно так же это мог оказаться и номер его телефона. Чарли вполне на такое способен. Вскоре он ушел, а я забыл о том, что случайно заметил.

Фостер стоял, не шевелясь.

– Что сделал с подставкой Вудз?

– Поступил странно: по-моему, сунул в задний карман. Не могу утверждать наверняка, но спустя минуту ее на стойке уже не было.

– Потом Чарли появлялся в баре?

– Нет, ни разу. Но это нормально. Он не каждый вечер приходит.

Искра надежды разгорелась чуть-чуть ярче.

– Адреса Чарли у вас, конечно, нет?

Том Билсон энергично кивнул.

– Представьте себе, есть. Мы предоставляем ему кредит, который он погашает в конце месяца. Но в Рождество заболел. Появился вновь только в марте и настоял, чтобы я регулярно отправлял ему счет по почте: так долг не накопится. Адрес хранится внизу, в ящике с документами. Пойдемте.

Уже через две минуты Фостер стоял на улице с листком бумаги в одной руке и рацией в другой. Нажал кнопку передачи.

– Бен, выходи на связь. Это Фостер.

Эфир ожил, и послышался голос сержанта Мосса:

– Босс? Есть новости?

– Кажется, я знаю, где прячется Вудз. В трех минутах ходьбы от бара. Адрес… – он посмотрел на клочок, который сжимал в руке. – Уилсон-стрит, двадцать восемь. Но послушай, Бен. Если он все еще там, то наверняка вместе со Стеллой. Нельзя просто взять дом приступом. Если, по милости Господа, он до сих пор ее не убил, то обязательно это сделает, как только мы появимся и поднимем шум. Собери отряд самых надежных парней и жди моего приказа в конце улицы. Надо прежде оценить ситуацию. Конец связи.

Ли проверил револьвер.

И снова побежал.

Глава 34

Он еще не использовал гвозди. Пригодятся позже. А пока просто связал Стелле руки и ноги. Снял только туфли; так было проще зафиксировать щиколотки. А одежду можно разрезать, когда придет время. Так он поступал со всеми.

Английская роза быстро приходила в себя. Вудз спустился на кухню и наполнил стакан виски со льдом, чтобы цедить во время беседы. Так будет еще приятнее. В последнюю минуту он вспомнил и налил воды из-под крана – для нее. Хлороформ пересушит рот. Хотя крикам это не помешает, хотелось бы слышать, что она будет говорить.

Когда он поднялся в спальню, она уже открыла глаза и облизывала губы, как делали буквально все, приходя в себя.

– Привет, Стелла. Как себя чувствуешь?

Из-за положения на самодельном распятии – доски с кровати подошли как нельзя лучше – ее голова оказалась примерно на восемнадцать дюймов выше его головы, так что она смотрела сверху вниз. Пока глаза были закрыты, это не имело значения, но сейчас оказалось неприятно.

Вудз решил не обращать внимания. Если это не мешало римским центурионам, то и ему не помешает.

На вопрос она не ответила, поэтому он попытался еще раз.

– Хочешь воды? – Он поднял стакан и одновременно пригубил виски.

Стелла смотрела так, словно не понимала. Вудз ухмыльнулся.

– Язык проглотила? Попей. – Он попытался ее напоить, но находясь внизу, делать это было неудобно, и вода потекла по подбородку на блузку. – Черт возьми. Прости. Подожди немного.

Он пошел в ванную, намочил под краном грязную губку, вернулся и поднес к ее губам.

– Попробуй вот так.

Она втянула немного воды.

– Ну вот, лучше?

Стелла выплюнула воду ему в лицо.

Он выругался и невольно отшатнулся, разлив половину стакана виски и едва не запутавшись в остатках веревки, которой ее связал. Снова выругался, восстановил равновесие, аккуратно поставил стакан на пол и подошел к развороченной кровати. Вытер мокрое лицо о подушку и только после этого с улыбкой обернулся.

– Не стану говорить, что ты об этом пожалеешь, Стелла, потому что очень скоро ты пожалеешь о куда более серьезных вещах. Например, о том, что вообще родилась на свет. Хочу для начала дать тебе небольшую поблажку. Должно быть, ты испытываешь довольно странные ощущения. Еще недавно считала себя моей Немезидой. Правильное слово, ученая девушка? И вдруг все перевернулось. Теперь я – твой бог возмездия! – Со смехом он поднял стакан с виски. Не сводя с нее глаз, начал медленно пить. – Видела меня на пляже тем вечером, в Ки-Ларго? Думаю, видела. Поэтому и пошла к воде, верно? Слегка встревожилась. Знаешь, почему? Потому что мы с тобой чем-то похожи. Интуитивные существа.

Стелла продолжала молча смотреть, чем не на шутку раздражала.

– Могу заставить заговорить, и ты это знаешь. Вот, смотри.

Он подошел к лежавшему в углу мешку, где хранились вещи, которые потребуются позже. Достал нож и поднял так, чтобы она увидела длину лезвия, его изящную тонкость и сияющую остроту.

– Купил это специально для тебя. Ты ведь знаешь, для чего нужны эти особые ножи, правда? Конечно, видела фотографии. А этот поможет заставить тебя закричать, это ты тоже знаешь. Но для начала хотелось бы побеседовать без… ободрения. Не согласишься ли немного пообщаться? Это твой последний шанс издать внятные, членораздельные звуки.

Она продолжала неотрывно смотреть ему в глаза, и Вудз вздохнул.

– Должен признаться, Стелла, что серьезно разочарован. Ты ведь психолог и все такое прочее. Я надеялся поговорить с умным человеком, обсудить профессиональные вопросы. Обсудить самого себя. Очень хочется услышать, что ты думаешь обо мне и моих делах. Газеты пишут такую дрянь, что противно вспоминать. Никто ничего не понимает. – Он склонил голову набок. – Ты ведь читала «Потерянный рай», правда? Люцифера выгоняют с небес, однако он ничуть не переживает, а устраивается в аду в роли Антихриста с другими ребятами, которых выгнали вместе с ним. Я держу эту книгу возле кровати и почти каждый вечер читаю перед сном. Господи, до чего же прекрасно! Никто и никогда не сочинял ничего лучше. Я вовсе не мню себя Антихристом, Стелла. Я не сумасшедший, хотя ты наверняка считаешь меня таким. Но поклоняюсь ему – такому бесстрашному, совершенному и могучему. Он способен изменить все, что пожелает. Даже устраивает так, что Адама и Еву вышвыривают прочь из райского сада. Посмотри на нас двоих. Я внизу, ты наверху… на твоей стороне весь мир, а я один. И все же я победил. Разве не так, Стелла? Победил, черт возьми. – Он покрутил стакан, чтобы виски смешался со льдом, и залпом выпил. – Скоро я умру, Стелла, но Антихрист будет меня ждать. Одобрит и мою жизнь, и мои поступки. Возможно, даже сделает одним из падших ангелов. Или…

Вудз замолчал. Напрасная трата времени и сил. Наверное, стоит попробовать другую тактику. – Хорошо, Стелла. Объясни, как тебе удалось так быстро меня вычислить, а я скажу, почему все это делаю. Так, как сам понимаю. Знаю, что я психопат. Что есть, то есть. Но, как уже сказал, не сумасшедший. Я надеялся, что ты объяснишь мне, кто я такой, прежде чем я продемонстрирую практический метод. Поговори же со мной, моя английская роза! Снизойди. Тем самым выиграешь немного времени. А ведь ты могла бы меня вылечить! Подумай об этом! Тогда бы я снял тебя с креста. Вместе мы возблагодарили бы Господа в какой-нибудь церкви, а потом сходили в кино! Здорово звучит, правда? – Все тот же неподвижный взгляд. Что же, пусть так… – Хорошо. Все понятно. Давай сделаем вот что. Сейчас я схожу вниз, долью виски, которое разлил из-за тебя. Может быть, даже что-нибудь съем, потому что успел проголодаться, а работать на пустой желудок неприятно. Когда я вернусь, дам тебе еще один шанс сотрясти воздух. Если не захочешь беседовать, перейдем к главному пункту программы. Не забывай, Стелла, я уже видел этот спектакль, так что все знаю. А главное, знаю конец.

Глава 35

Фостер добежал до Уилсон-стрит за девяносто секунд. Спотыкаясь, помчался по выщербленному тротуару в поисках дома двадцать восемь. Быстро сообразил, что дом должен находиться слева и скорее всего в самом конце улицы.

Ничего удивительного, что Вудз так удачно здесь спрятался. Почти все строения вокруг пустуют и даже успели прийти в упадок. Чарли Букер, должно быть, оставался едва ли не последним живым существом.

Возле дома двадцать шесть Фостер остановился. Прежде следовало привести в порядок дыхание. Если примчаться с таким хрипом, то почему бы не возвестить о своем прибытии в мегафон?

Едва одышка более-менее отступила, он как можно небрежнее прошел мимо двадцать восьмого дома до самого конца тротуара, упиравшегося в протухшее, зловонное болото. Повернулся и зашагал обратно, на этот раз медленнее, а потом и вообще остановился в тени дерева, растущего перед домом номер тридцать.

Ли увидел пристроенный к стене дома гараж, окинул быстрым взглядом окна, чтобы убедиться, что никто не смотрит на улицу, и быстро подошел к гаражу. Двери оказались не заперты. Он осторожно приоткрыл створку и поморщился – петли скрипнули. Заглянул внутрь.

В гараже стоял зеленый с белым седан «Форд Кантри».

Ли вытащил из заднего кармана рацию.

– Фостер на связи, – произнес он тихо. – Бен, ты где?

Ответ не заставил себя ждать.

– Сэр, отряд из двенадцати человек выезжает из участка на трех машинах. Через две минуты будем на Уилсон-стрит. Где вы?

– Возле дома двадцать восемь. Вудз определенно здесь; машина в гараже. Я собираюсь войти. Оставайся в конце улицы до нового приказа. Ни в коем случае не вызывай на связь.

– Понял.

Фостер сунул рацию обратно в карман. Входить через парадную дверь он не собирался. Скорее всего, та заперта; возможно, снабжена сигналом тревоги или даже заминирована.

Он вернулся к гаражу. Иногда служебные помещения связывались с домом внутренней дверью. Фостер проник внутрь, нашел выключатель, щелкнул.

Двери не оказалось.

Он обошел дом, стараясь ступать как можно ближе к стене, чтобы деревянный настил не скрипел, но все равно шума оказалось значительно больше, чем хотелось бы.

Подобрался к грязному окну с наполовину задернутыми потрепанными шторами и заглянул в него.

Вудза он увидел сразу. Тот стоял к нему в профиль, жадно зачерпывая ложкой из банки печеную фасоль и отправляя в рот.

Фостер лихорадочно пытался принять решение. Можно и дальше продолжать поиски входа, а можно…

К черту! Немедленно пристрелить подонка, а потом уже рассуждать.

Раз, два, три… он выпрямился и прицелился.

Вудз вышел из кухни.

Фостер тихо выругался и приказал себе успокоиться. Он все еще обладал преимуществом неожиданности – знал, что преступник в доме, в то время как тот не подозревал о его присутствии.

Надо найти вход, причем срочно. Если Богу угодно, Стелла может еще оставаться живой и невредимой.

Он прошел вдоль задней стены. Добрался до угла и увидел крышку люка. Ее закрывали сухие листья, но, откинув мусор, Фостер увидел, что крышка не заперта.

Расставив пошире ноги, Ли обеими руками изо всех сил потянул за ручку. Спустя мгновенье крышка неожиданно оторвалась, а сам он едва не опрокинулся на спину.

Взгляду открылся широкий металлический колодец, отлого ведущий в погреб. Почти одновременно из глубины вырвался отвратительный, тошнотворный запах. Фостеру и раньше приходилось сталкиваться с трупами. Судя по всему, именно здесь нашел последнее пристанище несчастный Чарли Букер. Вот он, вход в дом!

Подавив рвотный рефлекс, Фостер достал пистолет и снял его с предохранителя.

Набив несколько синяков, он скатился вниз и рухнул на бок. Придя в себя, посмотрел по сторонам – несколько пустых ящиков для яблок возле стены; у подножия едва живой деревянной лестницы в дальнем углу стопка пустых мешков.

Фостер подошел к лестнице и ногой отбросил мешки. Показалась верхняя половина тела, а зловоние стало нестерпимым.

Лицо почернело от крови; зубы, кажется, выбиты, а шея покрыта синяками.

Последняя роль Чарли Букера – жертва зверского убийства.

Быстро и бесшумно Фостер поднялся по лестнице, моля Бога, чтобы дверь наверху оказалась не заперта. Осторожно повернул ручку, и дверь слегка приоткрылась. Фостер приложил ухо к щели и прислушался. Тишина.

С пистолетом наготове бесшумно проник в помещение, оказавшееся холлом. Кухня, где он видел Вудза, располагалась слева, а впереди, по обе стороны от лестницы, виднелись две комнаты.

Фостер заглянул в каждую из комнат по очереди.

Пусто. Значит, убийца на втором этаже. И Стелла с ним.

Он начал осторожно подниматься по лестнице. Сейчас удалось подняться без единого скрипа, а уже на середине лестницы стал слышен ровный, монотонный голос. Вудз. А разговаривать он мог только со Стеллой. Значит, Стелла еще жива.

Облегченно выдохнув, Ли продолжил подъем. Голос Вудза слышался более отчетливо, даже доносились отдельные слова:

– … не желаешь, не желаешь. Только не говори, что я не давал тебе шанса для дружеской беседы, Стелла.

Раздался грубый смех.

Голос доносился справа, из-за двойной двери, ведущей, скорее всего, в главную спальню. Фостер подобрался ближе.

Теперь голос Вудза звучал вполне отчетливо:

– Конечно, ты не можешь сказать, что я не дал тебе возможности высказаться. Ты просто не хотела со мной разговаривать. Во всяком случае, до этой минуты. Скоро начнешь издавать звуки, которые ни ты, ни я, ни большинство людей не сочтут членораздельными. Примитивный, первобытный крик. Да, кстати, когда я приступлю к работе, можешь шуметь, сколько угодно. Все дома вокруг пустуют, так что никто не пожалуется. И никто, кроме меня, не услышит. Ты ведь давно выяснила, что чем больше крика, тем мне приятнее. Так что, если готова, начнем. Первым делом, гвозди.

Фостер шагнул в комнату и взвел курок. Вудз стоял в десяти футах, спиной к нему, с деревянным молотком в руке. Услышав двойной металлический щелчок пистолета, он резко обернулся.

Стелла беспомощно висела, привязанная к деревянному кресту. Она еще оставалась полностью одетой, однако на полу, у ее ног, Фостер увидел нож для вскрытия ящиков, приготовленный, чтобы резать одежду.

От изумления Вудз остолбенел. Опустил молоток и замер, как рыба, открывая и закрывая рот.

Фостер зашел справа, чтобы пуля, приготовленная для чудовища, случайно не задела Стеллу.

– Пришло время умереть, кусок дерьма.

Без тени сомнения он нажал на курок.

Раздался тихий щелчок, и больше ничего. Противники смотрели друг на друга в оцепенении.

Проклятье! Пока он спускался в погреб, предохранитель вернулся на место!

Фостер попытался устранить помеху, но было уже поздно. Вудз прыгнул на него, как пантера, выбил из рук оружие и вцепился в адамово яблоко.

Фостер рухнул на спину, а убийца ударил ногой в солнечное сплетение. Сердце едва не взорвалось. Мир померк.

В следующий миг Вудз протащил его по полу и поставил к стене рядом со Стеллой. Схватил отлетевший пистолет, снял с предохранителя, прицелился в правую ногу и метким выстрелом прошил пулей голень. Фостер скорчился от боли, а Стелла впервые подала голос:

– Оставь его в покое, негодяй!

– Кусок дерьма, так ты меня назвал? – прошипел Вудз и повернулся к Стелле. – Все-таки заговорила? Жаль, что поздно, прекрасная английская роза. – Он широко улыбнулся. – Даже мечтать не мог о подобном завершении дня. Разрежу восхитительный цветок на кусочки на глазах у благодарного зрителя.

Фостер сумел встать и попытался собраться с силами для нападения.

Убийца расхохотался.

– О, умоляю! Надеешься, что я позволю умереть тебе героем? Ни малейшего шанса, агент Фостер. – Он снова поднял пистолет, целясь в живот. – Пожалуй, лучше прострелю тебе кишки. В Корее часто так убивали, хотя сам я предпочитал другие способы. Смерть наступит через двадцать мучительных минут. Примерно столько же продержится прелестная Стелла. Не исключено, что ты даже увидишь, как я воткну ей в глаз нож. – Он отступил на пару шагов, прицелился и взвел курок. – Время праздновать.

Выстрел перекрыл отчаянный крик Стеллы, но не заглушил полностью.

Еще миг Вудз стоял неподвижно, с удивленным выражением. А потом, протянув руки к Стелле, словно кланяясь или моля о прощении, упал.

Тяжело дыша, в комнату вбежал Бен Мосс, все еще держа пистолет в боевом положении. В один прыжок оказался возле Вудза и грубо перевернул его на спину. Зияющая сквозная рана говорила сама за себя.

Мосс повернулся к пленникам.

– Пресвятая дева! Вы целы, ребята?

– Нет, – ответил Фостер, с трудом держась возле стены. – Я ранен, а Стеллу надо немедленно снять с чудовищного сооружения. Вон там, на полу, лежит нож.

Бен занялся освобождением Стеллы, а Фостер включил рацию, чтобы вызвать «скорую помощь».

Оказавшись на полу, Стелла, как могла, добралась до любимого. Ноги затекли, а руки, на которых она так долго висела, совершенно утратили чувствительность.

– Ли, нога… Бен, быстрее останови кровь!

Сержант как раз срывал с кровати простыню.

– Постараюсь, мэм.

Пытаясь не обращать внимания на жгучую боль, Фостер крепко обнял Стеллу.

– Никогда себе этого не прощу. Сам отдал тебя в руки маньяка!

Она попыталась обнять его в ответ, но не смогла. Руки не реагировали на сигналы мозга.

Поэтому поцеловала Фостера в распухшую шею и потерлась головой о плечо.

– Ли, ты меня спас. Нашел и спас.

– Нет. Пистолет…

– Ты сделал все, что смог. Этого оказалось вполне достаточно. Ты выиграл время. И едва за меня не умер.

– Он умрет за вас, если вы не позволите немедленно наложить жгут, – мрачно перебил Бен, подходя с простыней в руках и решительно отодвигая ее в сторону. – Сэр, вам необходимо лечь.

Пока спаситель умело оказывал медицинскую помощь, Фостер пристально на него смотрел.

– Кажется, я приказал сохранять дистанцию вплоть до дальнейших распоряжений.

Бен Мосс взглянул на босса и впервые улыбнулся.

– Я подумал, что в жизни не слышал такой нелепой команды. Поэтому, учитывая, что исходила она от вас, сэр, решил, что просто неправильно расслышал. И поспешил проверить, как вы тут.

– Отличная работа, – невнятно пробормотала Стелла. – А то я уже начала думать, что могут возникнуть неприятности.

Сержант Мосс взглянул на нее с хитрым прищуром.

– Простите, мэм, это и есть знаменитое английское хладнокровие, о котором я так много слышал?

Фостер покачал головой.

– Нет, Бен. Это всего лишь моя Стелла.

Эпилог

Прошло три месяца, прежде чем Стелла почувствовала, что начинает понемногу приходить в себя.

Весь осенний семестр ей, конечно, пришлось пропустить, хотя она не раз с иронией говорила Ли, что за полдня в Ки-Уэст узнала о психопатах больше, чем за целый год учебы в колледже Смит.

Даже после Рождества она еще не нашла в себе сил приступить к занятиям и неохотно отложила учебу в аспирантуре до следующего года.

Ли держался восхитительно. Помимо нескольких недель отпуска агенту ФБР полагался больничный на восстановление после огнестрельного ранения, и тот настоял, чтобы они вместе полетели в Англию и провели время с семьей Стеллы в Кенте, в Дауэр-Хаус. Дедушка, бабушка и мама быстро его полюбили.

Известие об ужасном испытании привело их в отчаянье, а Диана вообще категорически воспротивилась возвращению дочери в Америку.

Но Стелла твердо стояла на своем.

– Ни за что не сдамся и не позволю чудовищу изменить мою жизнь, – заявила она решительно. – Отвратительно, что ему удалось так расстроить мои планы. А если я не вернусь в колледж Смит, значит, окончательная победа останется за ним.

Ли поддержал любимую.

– Пожалуй, вам лучше позволить Стелле поступить по-своему, – мягко посоветовал он однажды вечером, когда Стелла уже легла спать. – Ей очень важно вернуться к прежней нормальной жизни – такой, какую она вела до трагедии.

Стелла часто водила Ли на долгие прогулки по живописным окрестностям родного дома. Английские сады, луга и живые изгороди очаровали сурового агента ФБР. Однажды, когда влюбленные стояли на высоком, поросшем лесом холме и любовались окружающими красотами, его посетило удивительное прозрение, заставившее изменить жизненную позицию.

– Знаешь, милая… а ведь на самом деле тебе вовсе не обязательно возвращаться в Америку. Ты не должна никому ничего доказывать. Мы можем остаться здесь. Я уволюсь из ФБР и найду работу в Англии, а ты продолжишь обучение в Кембридже.

Но Стелла упрямо покачала головой.

– Нет, Ли, не хочу. Для поступления в Смит существовали веские причины, и они никуда не делись. Выбора нет – я должна вернуться. Только таким способом я смогу перевернуть страшную страницу и двинуться по жизни дальше.

Когда после хлороформа к Стелле вернулись чувства, Вудз еще оставался на первом этаже. Едва ужасающая реальность проникла в сознание, нахлынула ледяная волна паники.

Она стала убеждать себя, что глубоко знает и понимает психопатов, а потому способна предвидеть ход их мыслей. Следовательно, обязана наблюдать за поведением данного объекта со всей возможной отстраненностью и профессиональным хладнокровием.

Для этого ни в коем случае не следовало включаться в ход событий – абстрагироваться настолько, насколько позволяла ситуация. Выполнение поставленной задачи потребовало всего мужества и остатков сил, стремительно покидающих страдающее в нечеловеческих муках тело. Запястья и кисти рук уже утратили чувствительность; онемение угрожающе расползалось по плечам.

Плевок в лицо убийце она сочла профессиональной ошибкой и молча, но оттого не менее сурово осудила себя за слабость.

Упорное стремление сохранить холодный, пустой взгляд, не реагируя на провокации, также помогло сберечь оставшиеся капли самоконтроля. Молчание жертвы, несомненно, приводило палача в ярость, и все же тот стремился сломать ее словами, а не признать поражение и заставить заговорить пытками. Вудз явно считал себя равным в интеллектуальном отношении, а возможно, даже возомнил о некотором превосходстве. Пока мучитель с упоением рассуждал о Мильтоне, Стелла мечтала лишь об одном – чтобы он начал декламировать бесконечные строки «Потерянного рая». Прекрасный способ оттянуть время.

Странно, но появление в комнате Ли с оружием в руках ничуть ее не удивило. Сама того не сознавая, Стелла ни на миг не сомневалась, что любимый успеет ее найти и спасти.

Однако стремительное, кровавое развитие событий и кульминация трагедии – убийство Вудза, невольным свидетелем которого Стелле пришлось стать, вызвали сильный нервный срыв.

До прибытия «скорой помощи» ей чудом удавалось сохранять спокойствие, но в машине начался приступ истерических рыданий, продолжавшийся несколько часов.

Сейчас было уже трудно вспомнить ход событий, но, кажется, в госпитале ее в течение двух недель держали под воздействием сильных успокоительных препаратов. Ли не отходил ни на минуту.

– Стелла! Ли! Что вы там делаете? Пропустим рейс в Вашингтон! Ужин с семьей Кеннеди ждать не будет!

Дороти повернулась к Диане и Джебу. Все трое стояли в холле дома на Бэнкрофт-Роуд.

– Честно говоря, сегодня эти ребята ведут себя странно. Постоянно о чем-то шепчутся, то и дело смеются. Диана, не знаешь, что с ними случилось?

Миссис Эрнолд покачала головой.

– Понятия не имею. Но если через неделю, когда начнутся занятия в колледже Смит, Стелла будет вести себя так же, ей посоветуют забыть об аспирантуре и вернуться в детский сад. Должно быть, во время ланча наедине между ними что-то произошло.

В эту минуту сверху донесся очередной взрыв смеха, а потом парочка наконец-то появилась на лестнице. Молодые люди заметили озадаченные взгляды Дианы и Рокферов и снова расхохотались.

– Признавайтесь, в чем дело? – категорично потребовал Джеб. – Если будете так себя вести, Джеки немедленно отправит вас в игровую комнату, к детям.

– Придется сказать, милая, – шепнул Ли, взяв любимую за руку. – Знаю, что ты хотела сохранить секрет до окончания завтрашнего приема, но все равно ничего не получится.

Стелла кивнула. Они спустились и остановились перед Дианой и Рокферами. В дверях гостиной показалась Сильвия.

– Что здесь происходит?

– Что происходит? – переспросил сияющий Ли, обнимая любимую за талию. – Уже произошло. Сегодня во время ланча я подверг основного подозреваемого, мисс Стеллу Эрнолд, допросу с пристрастием и не отступился до тех пор, пока не получил желанного ответа. С гордостью сообщаю, что услышал уверенное, недвусмысленное, определенное «да».

Диана ошеломленно прикрыла рот ладонью.

– Ты хочешь сказать, что…

Стелла со счастливой улыбкой кивнула.

– Именно так, мамочка. Ты верно догадалась.

Сноски

1

Цепь коралловых островов в Атлантическом океане, недалеко от Майами.

2

Общее обозначение Оксфордского и Кембриджского университетов.

3

По-английски звучит как Безоружный.

4

Контакт с лидером (нем.).

Content

Ричард Мэдли
Сегодня ты особенно прекрасна

Пролог

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Часть вторая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Часть третья

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Эпилог

Сноски