Конрад Мейсон

Девочка в деревянных доспехах

Переводчик Нияз Абдуллин

Редактор Анастасия Маркелова

Главный редактор Л. Богомаз

Руководитель проекта А. Маркелова

Корректоры З. Скобелкина, Е. Аксёнова

Компьютерная верстка О. Макаренко

Иллюстрация на обложке О. Шайдулина

Дизайн обложки О. Шайдулина, Д. Изотов

© Conrad Mason, 2021

First Published in Great Britain in 2020 by David Fickling Book

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2022

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

«Полная интриг и загадок, эта книга сочетает в себе фэнтези, магию и щепотку хоррора – идеальная смесь»

престижная литературная премия

NORTH SOMERSET TEACHERS’ BOOK AWARD

«Увлекательная история о магии и тайнах, о воинах и чудовищах, а еще о силе семьи»

ТОМАС ТЕЙЛОР,

писатель

«Изумительная книга, идеально подходит тем, кто любит все таинственное и магическое»

книжная сеть

JUST IMAGINE

«Потрясающая книга с взрывной концовкой, которая непременно увлечет юных читателей и разожжет их воображение»

популярный блог о книгах

MR RIPLEY’S ENCHANTED BOOKS

Айде и Артуру, с любовью

Часть первая

Занимательная история Броуквуда-на-Тандле

Глава 1

У Брэдли Купера дурное предчувствие

– Ничего не случится, Брэдли, – сказала старушка Дидра Гавелл чучелу белки. – Не будь таким мнительным.

Брэдли Купер не ответил ни слова. Часы показывали уже семь вечера, и у Дидры было странное ощущение, что он ее не отпускает.

Вот глупости. Это же просто чучело.

– Молодежь, – поцокала языком Дидра. – Лишь бы суету навести. Ладно, если тебе от этого легче…

Она погладила белку по пушистой головке и взяла с каминной полки три веточки, которые затем сунула в карман лоскутного пальто. Эти веточки пару недель назад она нашла в куче опавших листьев под кроной древнего бука.

Снаружи что-то зашуршало. У Дидры екнуло сердце, и она крепче стиснула веточки в кармане. Но оказалось, это просто птичка спорхнула с дерева под окном гостиной.

Дидра скорчила зеркалу гримасу и показала язык. Ну вот, сразу полегчало. В Броуквуде-на-Тандле дурных вещей не случается. Больше не случается.

Шаркающей походкой, застегивая на ходу пальто, она направилась в прихожую. Там, на комоде, стояла миска с мятными леденцами. Дидра взяла один и, развернув фантик, отправила в рот. Идти предстояло чуть больше километра. Ходила она уже не так бодро, как прежде, но луна светила ярко, да и дождя в ближайшие пару часов не ожидалось.

Дидра отперла дверь и вышла в ночную тишину. Не было ветерка, не шелестели веточки в кронах плакучей ивы. Даже река Тандл затихла, словно мир затаил дыхание в ожидании чего-то.

У Дидры зашевелились волосы на шее. «Глупая старуха, – сказала она себе. – Дергаешься из-за белки».

Хотя…

Последние несколько недель творилось что-то неладное. В лесу Хук как-то странно шептались листья. А вчера под ногой у Дидры так громко хрустнула ветка, что старушка перепугалась. Стоило же ей прикоснуться к ольхе у ручья, как ладонь пронзило холодом, и рука потом еще долго не могла согреться.

Деревья как будто что-то пытались сообщить.

Дидра ссутулилась и зашагала по дороге. Сегодня, на встрече, она обо всем расскажет друзьям, а те посмеются: мол, ты просто сходишь с ума – старуха, которая слишком много времени проводит в компании Брэдли и деревьев. Когда она последний раз видела внуков? Год назад, если не больше, а то, пожалуй, и все два. Хэтти и Джонатан понятия не имели, кто их бабушка – бедная, чокнутая Дидра, и вряд ли узнают.

Перекатывая во рту конфету, Дидра постаралась прогнать эти думы прочь. Может, она и старая, но это еще не повод становиться сентиментальной.

Под подошвами ее ботинок «Доктор Мартинс» скрипел гравий. «Здесь, на открытой местности, бежать будет некуда», – подумала Дидра. Откуда такие мысли? Глупость какая. И потом, Дидра свое отбегала. Стараясь смотреть прямо перед собой, она боролась с искушением пристальнее вглядеться в тени.

На горбатом мосту Дидра было выдохнула, но, когда она была на середине, из кустов перед ней вышла, покачиваясь, тощая фигура в темной мешковатой одежде с капюшоном. Девочка. Старше ее внучки Хэтти. Должно быть, старшеклассница из Таттонской школы. Подростки частенько гуляли по лесу. Должно быть, эта отбилась от компании. В лесах близ Тандла заблудиться несложно.

Дидра сплюнула конфетку в платочек и оставила на потом. При виде другого человека она невольно испытала облегчение.

– Привет, дорогая, – с улыбкой сказала Дидра. – Тебе помочь?

Девочка не ответила. Ее качало из стороны в сторону, и, сделав еще шаг, она упала на колени. Дидра с тревогой заметила ее бледные ступни, торчащие из раструбов грязных, рваных джинсов: девочка была босая.

Дидра бросилась к ней. Наверняка алкогольное отравление. Если повезет, у девочки есть телефон и можно будет вызвать скорую.

– Эй! – позвала Дидра. – Ты меня слышишь?

Дрожа всем телом, девочка медленно свернулась в тугой комочек.

Дидра хотела накинуть ей на плечи свое пальто и тут уловила влажный, рыбный запах, будто девочка искупалась в реке.

Стоило же коснуться поношенного худи, как Дидру охватило странное чувство. Она словно падала спиной вперед в глубокий колодец, а небо поднималось все выше и выше.

По коже пробежал холодок.

Дидра схватила пальто и попятилась. Запустила руку в карман и нащупала там веточки. Крепко сжала их в руке. Больше она для защиты ничего не взяла: ни гирлянды из маргариток, ни кусочка серебра или пригоршни соли. «Старая дуреха», – обругала она саму себя. О чем только думала? Дидра оглянулась в поисках сугроба или лужицы стоячей воды. Ничего.

Девочка принялась издавать какие-то звуки, похожие на гортанное рычание. Впрочем, она не задыхалась, у нее не случился припадок, она не дрожала от холода.

Ее трясло от смеха.

Дидра выдернула руку из кармана пальто. Направила страх в руку, в пальцы и дальше в веточки. Кусочки дерева ответили, задрожав, и стали сплетаться лозой. «Ну же, скорее…»

В темноте они менялись, становясь чем-то иным. Узким и острым, пронизанным магией плетеным клинком.

– Я не желаю тебе зла, – сказала Дидра, но ее голос прозвучал не громче шепота.

Девочка выпрямилась, и капюшон упал с ее головы. Стало видно, что это вовсе никакая не девочка.

Она ударила Дидру по руке, и деревянный меч улетел в темноту. Дидра ахнула от боли: на внутренней стороне запястья остались тонкие царапины. Оказалось, что пальцы существа оканчиваются изогнутыми черными когтями.

Тварь в облике девочки сделала шаг вперед. От хромоты и следа не осталось. За спиной у твари, через дыры в худи, вылезли и со скрипом развернулись хрупкие, как у летучей мыши, костистые пальцы с болезненно-белыми кожистыми перепонками. Крылья.

– Прочь от меня, – прохрипела Дидра.

Тварь-девочка не сказала ничего. Спутанные, жидкие черные волосы падали на лицо, которое больше походило на череп: две черные прорези вместо носа и слишком крупные и круглые для человеческих, влажно поблескивающие темные глаза. Тонкие губы разошлись, обнажив сотни щербатых, похожих на камни в сырой пещере зубов. Тварь усмехнулась.

А потом, издав потусторонний визг, бросилась в атаку.

Холодными черными когтями чудовище впилось в плечи Дидре и понесло ее к реке. Дидра отчаянно задергалась, но опоры под ногами уже не нашла.

Вдвоем они врезались в поверхность Тандла, и Дидра ахнула, ощутив холод воды. Полы ее пальто взметнулись вверх. Дидра отчаянно брыкалась, но противник был намного сильнее. Он давил на нее сверху, увлекая их обоих на глубину.

Жуткое лицо кривилось в усмешке, глядя на Дидру…

Когти все глубже уходили в плоть, причиняя обжигающую боль.

Поверхность темной воды еще несколько мгновений бурлила и вот наконец успокоилась.

Наступила тишина. Только ветер шелестел в ветвях деревьев, пока наконец не пошел дождь.

Глава 2

Ром и изюм

Когда они съехали с шоссе, дождь пошел еще сильнее. Капли воды барабанили по крыше обтекаемой серебристой машины Бенджамина Амири – Гавелла и ручьями стекали по стеклам. Хэтти Амири – Гавелл, дрожа, сидела на заднем сиденье и поглядывала в лобовое стекло. Тихий скрип «дворников» убаюкивал, пока машина взбиралась на холм по извилистой дороге.

Позади, скрываясь во влажной серой дымке, оставался внизу неровный ковер травы, камней и овец. Хэтти протиснулась вперед между сиденьями и взглянула на экран папиного телефона. Ехать оставалось еще тридцать две минуты.

– Ты не слушала!

Она моргнула и обернулась к Джонатану. Братишка кутался в большую куртку, но под ней на нем была, как обычно, линялая черная футболка с принтом «Короны Эльтрата». Из-под обтрепанной вязаной шапочки-обезьянки – на уши свисали ее лапки – выбивались буйные черные кудри. Шапочку связала мама. Папа говорил, что у нее на это ушел год и шапочка стала первым – и последним – ее рукоделием.

– Слушала.

– А вот и нет. Что я сказал?

– Что-то об очках урона. Ты говорил, что у болотных эльфов их больше, чем можно подумать. Или меньше.

Джонатан закатил глаза.

– Это было десять минут назад! Я же не постоянно говорю о «Короне Эльтрата».

– Только тогда, когда не спишь, – сказала Хэтти.

Джонатан ударил ее в плечо, но ему было всего-то семь лет, поэтому получилось не больно. К тому же Хэтти знала, что бьет он не всерьез.

– Я спрашивал, сколько нужно дракону проглотить овец, чтобы наесться?

Хэтти глянула на промокших овечек за стенами из каменной кладки. Заставила себя подумать.

– Не знаю… Три?

– Три? – Джонатан фыркнул так, будто ничего глупее в жизни не слышал. – Это взрослому дракону-то? Серьезно?

Хэтти вздохнула.

– Ну, спроси у бабушки, когда приедем.

– Бабушка странная, – ответил Джонатан.

– Вот именно.

«Старушка Дидра Гавелл и правда странная», – подумала Хэтти, снова глядя в окно. А машина так и петляла по крутой и ухабистой сельской дороге. Бабушка носит потрепанное лоскутное пальто, громоздкие ботинки «Доктор Мартинс» и разговаривает с чучелом белки так, будто та и впрямь живая.

Как-то раз, когда Хэтти было одиннадцать, Дидра приехала погостить к ним на квартиру в Лондон. Папа запланировал экскурсию в Музей науки, но вместо этого бабуля решила подружиться с паршивой лисой, которая рылась в мусорных баках, а потом еще пошла следом за ней по переулкам. После Дидра в дождь потащила Хэтти с Джонатаном к каналу, где нарвала крапивы, и на ужин сварила из нее суп – вместо спагетти болоньезе, которые думал приготовить папа.

Последней каплей стало то, что бабуля в час ночи разбудила всю семью и потащила их купаться в парке Хэмпстед-Хит[[1] ]. Папа пришел в ярость, и утром, за завтраком, дети бабулю уже не застали.

Джонатан тогда расстроился, но папа быстро отвлек его кленовым сиропом к блинчикам. Хэтти чувствовала себя так же. Они промокли под дождем, суп из крапивы был отвратителен на вкус, а незнание, что еще отчебучит бабуля, ужасно нервировало, но все равно было в этом что-то… захватывающее. Папа постоянно напоминал, что надо быть благоразумными, но бабулю назвать благоразумной было нельзя. Вот ни капельки.

После того памятного визита с Дидрой они почти не виделись. Встречались только на нейтральной территории, на час или два, под пристальным папиным надзором. Например, на пикнике в Нью-Форест. Больше она в Лондон не приезжала, а папа не возил детей в деревушку Броуквуд-на-Тандле.

До этих самых пор.

Хэтти отыскала в кармане аккуратно сложенное письмо, которое пришло всего пару дней назад. Оно было коротким и ясным, и Хэтти помнила его наизусть:

ПРИЕЗЖАЙТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, КО МНЕ.

– БАБУЛЯ

Хэтти хмуро взглянула на свое отражение. Было в письме что-то странное, но что именно, понять она не могла. Да, послание уместилось в две строчки. И да, оно было написано кривыми заглавными буквами, ярко-зелеными чернилами. Но дело не в этом. Другой на месте бабули позвонил бы, однако в телефоны она «не верила». Может, дело в том, что Дидра добавила «пожалуйста»? Обычно она это слово не употребляет и вообще никого ни о чем не просит.

– Ну вот, снова это лицо, – сказал Джонатан, выдергивая сестру из задумчивости. – Будто грязелец проглотила.

– Ничего я не глотала, – отрезала Хэтти, не давая Джонатану объяснить, что еще за грязелец такой. Наверное, нечто из рациона троллей. Тролли у Джонатана были второй любимой темой для разговоров, после «Короны Эльтрата». – Я просто созерцала. Это мое созерцательное лицо.

Джонатан наморщил нос:

– Что это значит?

– Лицо? Это такое место на голове, из которого нос растет, – парировала Хэтти.

Налетел порыв ветра, и машину качнуло, а в лобовое стекло ударила волна воды.

– Черт подери, ну и погодка! – проворчал с водительского места папа. – Эй, помадки не хочешь, Хэтстер?

– Поверить не могу, что ты сделал ее со вкусом рома и изюма, – не первый раз пожаловался Джонатан.

Хэтти бережно накрыла рукой обернутый фольгой противень, который лежал на сиденье между ними.

– Сперва доедем.

– Говоришь как твоя мать, – заметил папа.

Все тут же притихли. Маму он вспоминал нечасто, но уж когда говорил о ней, то как будто сам пугался собственных слов и потом ненадолго впадал в угрюмое молчание.

Дальше ехали молча.

– Вон, вон! – неожиданно воскликнул Джонатан, подаваясь вперед и указывая куда-то за залитое водой стекло. Хэтти не удержалась и тоже подалась вперед.

Они наконец въехали на вершину холма, и внизу перед ними раскинулась лесистая долина с пологими склонами, в которой, словно яйца в гнездышке, примостилось небольшое скопление домиков. Даже сквозь пелену дождя Хэтти разглядела, что все крыши отвесные и хлипковатые, крытые серой черепицей, как будто домики сами собой выросли прямо из земли.

Машина проехала мимо дорожного знака, едва отразившего свет фар: «Добро пожаловать в Броуквуд-на-Тандле».

Вот уже показался и Тандл: река, вспенившись от дождя, змеилась вниз по дальнему склону холма и скрывалась в лесу на краю деревни.

Хэтти так и дрожала от возбуждения. Последний раз они наведывались в Броуквуд миллион лет назад, на похороны, когда Джонатан был еще крохой, а в доме у бабули они вообще не бывали. Ни разу.

Хэтти взглянула на папу: тот барабанил пальцами по рулю и что-то мычал себе под нос. Как всегда гладко выбритый, он уложил волосы муссом, тщательно расчесав их на пробор; белая рубашка и светло-серый кардиган на нем – все отутюжено, без единого пятнышка. Он, впрочем, все еще выглядел встревоженным. Хэтти до сих пор не верилось, что он сдался, позволив Джонатану нытьем уговорить его на эту поездку.

К тому времени, как они спустились по узкой улочке на окраине деревни и свернули на каменистую дорожку, наступили сумерки. Разбрызгивая воду, машина подскакивала на кочках и проваливалась в ямки. Миновали горбатый мостик, и Хэтти снова увидела Тандл, что извивающейся лентой поблескивал внизу.

– Мы уже приехали? – спросил Джонатан.

Впереди показались широкие деревянные ворота, на одной из стоек которых от руки была нарисована мельница. И вот за ними наконец показался он, бабулин домик. «И мамин тоже, – подумала Хэтти. – Она жила тут в детстве».

Под колесами зашуршал гравий, свет фар выхватил огромное деревянное замшелое колесо мельницы. Сама же мельница – большая и квадратная – была сложена из серого камня. Она стояла почти в полном одиночестве, и компанию ей составляла только рощица плакучих ив у берега. Ветви деревьев, похожие на ведьмины пальцы, раскачивались на ветру.

Машина остановилась. Папа не стал глушить мотор и отключать «дворники».

– Вы вперед, команда, – сказал он. – Мне надо кое-кому позвонить, я недолго. Смотрите только не слопайте всю помадку, ладно?

Хэтти с Джонатаном выбрались из машины.

– Как странно, – протянул Джонатан, когда они с сестрой натянули капюшоны.

– Что именно?

– Бабуля не закрыла дверь. – Он указал вперед. И правда, большая дубовая дверь тихонько раскачивалась на петлях, а наружу лился свет.

– За молоком, наверное, выскочила, – неуверенно предположила Хэтти.

Подул ветер, и дверь ударилась о стену. Дети метнулись в дом и сбросили куртки.

Потом прошли дальше, в прихожую, и звуки ветра и дождя затихли у них за спиной. Здесь царили тепло, уют, а заодно беспорядок: голые стены из камня и плитняк на полу в черно-красную шашечку; ящики комода ломились от невскрытых писем, а на корешке открытой книги – энциклопедии насекомых – балансировала миска полосатых конфеток. Хэтти при всем желании не сумела бы вообразить жилище, столь непохожее на их белую, современную квартиру в Лондоне.

– Бабуля?

Тишина. У Хэтти мурашки пробежали по коже.

– Может, она увидела лису и пошла за ней? – предположил Джонатан.

Скри-и-и-ип.

Дети замерли. Наверху, у них над головами, запела половица. Кто-то там ходит?

– Что это было? – Глаза у Джонатана сделались большие и круглые.

– Бабуля? – второй раз позвала Хэтти.

И снова – нет ответа.

В глубине прихожей начиналась лестница на второй этаж: старая, каменная, она исчезала в темноте.

Хэтти обернулась к Джонатану и приложила палец к губам.

– Жди здесь, – прошептала она.

Потом как можно тише поднялась по ступенькам.

Глава 3

Игры лунного света

Дойдя до конца лестницы, Хэтти остановилась и прислушалась.

Сквозь окошко в конце коридора лился, серебря древние половицы, лунный свет. Пара деревянных дверей – не то в спальни, не то в уборные, и обе закрыты. Никого не видно. Ничего не слышно.

У Хэтти отлегло от сердца. В старых домах постоянно раздаются странные звуки, ведь так? Должно быть, это мышь пробежала за плинтусом.

И тут Хэтти кое-что заметила. У окна, в том месте, где стена сходилась с полом, протянулась едва различимая полоса желтого света. Длиной примерно в ширину дверного проема.

Хэтти на цыпочках прокралась по лестничной площадке. У полоски света опустилась на колени и провела рукой по грубой поверхности стены. Нащупала что-то между камней. Щелку. Хэтти нахмурилась и осторожно толкнула.

Часть стены, скрипнув петлями, открылась вовнутрь.

– Хэтти? – позвал снизу Джонатан.

«Потайная дверь», – подумала Хэтти.

Она знала, что ей не стоит входить. Знала, что папа не советовал бы. Но что, если там бабуля? Было бы глупо не заглянуть и не проверить, правда же?

И потом, это же тайник.

Затаив дыхание, Хэтти открыла дверь до конца и вошла.

Внутри оказалась небольшая круглая комнатка с высоким потолком. Со всех сторон Хэтти окружали затененные книжные полки. Тут же стояли письменный стол из полированного орехового дерева и потертое кожаное кресло. Керосиновая лампа на столе испускала слабый желтый свет. На стене висела обрамленная карта долины Тандл.

В воздухе витал затхлый цветочный запах. Хэтти задела ногой гирлянду из увядших цветков. Это была разорванная цепочка маргариток, спутанной кучкой лежавшая на полу.

Бабули в комнате не оказалось. Здесь вообще никого не было.

Кроме книжек на полках хранились и другие вещи: старый щербатый винный бокал, покрытый пищевой пленкой и наполовину заполненный синей жидкостью, которая как будто пенилась и пузырилась. Штабелек заостренных костей (человеческих?), скрепленный резинкой. Была еще банка с крышкой на резьбе, полная чего-то блестящего и похожего на жуков. С одной полки свисала пара тонких, как бумага, сотканных из пожелтевшей травы перчаток. Кусочки высушенной коры выстроились рядами в необычном порядке, логики которого Хэтти так и не поняла.

Она потянулась к сплетенному из веточек шлему, похожему на элемент древних воинских доспехов. Сердце грохотало. «Все хорошо, – сказала она себе. – Это нормально. У многих людей, наверное, есть потайные комнаты, забитые странными книгами, банками с жуками и деревянной броней». Одна из тех штук, что любят взрослые, как, например, выпить кофе или поваляться в постели.

Разве что это не так.

Хэтти знала, что бабуля немного странная, но считала ее вполне безобидной. Однако тайник говорил об ином: тут тоже все было странное, только по-другому. Всерьез.

Хэтти даже испугалась.

Она подошла к столу, на котором стояла полная канцелярских перьев кружка и еще больше штабелей книг в кожаных переплетах. И обрамленная фотография семьи на галечном пляже.

Ее семьи.

Хэтти помедлила в нерешительности. Собралась с духом и взяла фото в руки. На снимке был запечатлен холодный серый день: кожа у всех покрылась мурашками, носы и щеки разрумянились, но все широко улыбались. Папа, обернув бедра полотенцем, наклонился и щекочет Хэтти. Сама Хэтти ерзает и хихикает; ее черные кудряшки намокли после заплыва в море и липнут к голове.

А рядом, сидя по-турецки и взяв на руки маленького Джонатана, сидит…

При виде мамы на фотографии у Хэтти, как обычно, перехватило дыхание. Она внезапно ощутила пустоту внутри. Словно это она стала призраком.

Молли Амири – Гавелл была высокой, стройной и бледной. Намного бледнее домочадцев. Ветер трепал длинные каштановые волосы женщины, и они падали на ее утонченное лицо. Даже в купальнике она не сняла с запястий браслетов, а на шее у нее, на черном шнурке, висел любимый кулон – тонкий белый ключик, выточенный из березы. Наверное, бабуля подарила. В карих глазах горел свет и читалась тревога, на губах, как всегда, играла загадочная улыбка: едва заметный изгиб, как будто она знала секрет, которым никогда с тобой не поделится.

Хэтти засмотрелась на маму, совершенно забыв об остальном мире. Она представила, что через рамку входит на фотографию и мама крепко ее обнимает – как в детстве. И что у них снова все нормально. Как раньше.

– Что это за место?

Хэтти чуть не выронила снимок. Обернувшись, она увидела в дверном проеме Джонатана.

– Не трогай тут ничего, – предупредила она, положив фотографию на стол лицевой стороной вниз.

Джонатан взял в руки длинный золотистый предмет, немного напоминающий перо. Постучал им на пробу о полку.

– Похоже на логово ведьмы, – заметил он, а Хэтти невольно подумала про себя, что золотистая вещица у него в руке здорово напоминает волшебную палочку.

Она погасила лампу на столе и сказала:

– Идем, тут никого.

Джонатан, напевая что-то, выбежал наружу и слетел вниз по лестнице.

Хэтти же, бросив последний взгляд на темный тайник, пошла следом. Но на середине лестничной площадки замерла: на одной из дверей висела на гвозде небольшая деревянная табличка. Веселые разномастные буквы сообщали, что это – комната Молли.

Хэтти взялась за холодную латунную ручку, и в горле у нее встал ком.

На верхней кромке таблички лежал толстый слой пыли. Должно быть, она провисела здесь очень долго. С тех самых пор, как мама еще ребенком жила в Броуквуде-на-Тандле. Бабуля табличку так и не сняла. «Мамина комната».

Хэтти покрепче взялась за ручку, готовая повернуть ее и открыть дверь, но тут заметила краешком глаза движение.

Кто-то украдкой выскользнул из потайной комнаты и тихо притворил за собой дверь.

Хэтти уставилась на незнакомца.

На нем был безразмерный красный дождевик с поднятым капюшоном. Здоровый, двигался незнакомец проворно. Кто бы это ни был, он, должно быть, прятался в темноте за столом. Ждал, пока Хэтти и Джонатан уйдут.

– Эй, – хотела было позвать Хэтти, но оклик замер у нее в горле. – Эй! Э… ты!

Незнакомец вздрогнул и обернулся.

В лунном свете блеснули глаза. Кожа была темная, волосы стрижены ежиком; лицо – мальчишеское.

Но оно тут же изменилось.

Превращение заняло миг. Мальчик увеличился, мышцы разбухли до невероятных размеров; тело росло, пока не заняло весь дождевик и красная ткань не натянулась на сгорбленной массивной спине. Он стал просто необычайно огромен, едва умещаясь на лестничной площадке.

Половицы под его весом заскрипели и застонали.

Хэтти так и ахнула. Лицо мальчика тоже переменилось: рот, нос и глаза исчезли. Оно теперь напоминало неровную поверхность, тут и там отливавшую кристаллическим блеском, словно кусок голого камня.

Должно быть, мальчик ей только привиделся, потому что этот человек – незваный гость – был здоровенным мужчиной в жуткой каменной маске.

Не то чтобы Хэтти от этого стало легче.

Кулаком, который был размером с футбольный мяч, человек выбил окно.

БАХ! Будто выстрел грянул. На площадку ворвался холодный ветер. Великан же со скрипом, треском и грохотом выпрыгнул в окно. Его ноги напоминали столбики из сложенных друг на друга камней.

БДУМС! Весь дом содрогнулся, когда человек приземлился снаружи, пропав из виду.

Чувствуя, как заходится сердце, Хэтти на неверных ногах подошла к окну.

Вон он, поднимается с неровной, заросшей травой лужайки позади мельницы, в окружении стеклянных осколков. Он побежал, и красный дождевик взметнулся у него за спиной, а Хэтти в очередной раз поразилась, увидев его тело, серые мускулы, которые были похожи – в точности – на каменные плиты.

Чудовищный каменный человек промчался под ветками крупной плакучей ивы в дальнем конце сада. Перешел вброд на другой берег Тандла и скрылся в лесу. Не осталось никого и ничего, только тьма, а в ней дождь да река, что по-прежнему несла свои быстрые воды.

Хэтти отошла от окна. Накатила слабость, ее затрясло. Все случилось так быстро, что хотелось верить, будто это ей только привиделось. Но окно и правда было разбито, а под ним в половицах остались трещины и вмятины.

– Хэтти?

Сзади послышались быстрые шаги по лестнице. На площадку, размахивая двуручным палашом, вылетел Джонатан.

Хэтти вздрогнула и заморгала.

– Ты где это взял?

Братишка остановился и поставил меч на пол острием вниз. Длинные обезьяньи лапки его шапочки так и раскачивались в такт бурному дыханию. Меч был длиной почти в его рост, с рукоятью в истертой кожаной оплетке, стальным яблоком навершия и жутко зазубренным лезвием.

– Нашел, – тяжело дыша, ответил братишка. – В прихожей, среди зонтиков. Классный, скажи же?

– Нет, – твердым голосом возразила Хэтти. – Не классный. Невероятно опасный. Положи.

– Пф-ф, – отозвался Джонатан. – Спорим, бабуля им картошку чистит. – Меч он, впрочем, из рук выпустил, и тот со звоном упал. – Ты с кем-то говорила. Это был грабитель? Мне отрубить ему голову?

– Джонатан! Хэтти! – раздался папин голос, а через мгновение он и сам взбежал по лестнице, не выпуская из руки телефона. Стоило ему увидеть меч, а потом и выбитое окно, как глаза у него полезли на лоб. – Что тут творится?

– К нам вломились! – ответил Джонатан. – Хэтти спугнула их.

Папа посмотрел на Хэтти, и та отрешенно кивнула.

В лунном свете папино лицо приобрело такое изумленное выражение, что при других обстоятельствах Хэтти засмеялась бы, но сейчас ей было не до смеха.

– Ты его хорошо разглядела? – спросил наконец папа.

Хэтти открыла было рот, но промолчала, вообразив, как говорит: «Да, папа, сперва он был мальчишкой, а потом, как по волшебству, обернулся каменным мужиком, у которого вместо рук и ног груды камней, а вместо лица – гранитная глыба».

Папа в такое ни за что не поверил бы. Что и понятно, ведь такого попросту не бывает, правда же? Нет никаких каменных людей. Если только не считать статуй, а эти к людям в дома вламываться не привыкли. Должно быть, во всем виновата игра лунного света.

В дом вломился обыкновенный человек: большой и страшный, но обыкновенный.

Как иначе?

– Он был такой… здоровый, – сказала наконец Хэтти. – А, и на нем был… красный дождевик.

Папа принялся что-то писать на телефоне, дисплей которого подсвечивал его лицо.

– Так, ладно, команда, – сказал он. – Всем сохранять спокойствие. Я вызываю полицию.

Глава 4

Ветки

Сорок минут спустя семейство Амири – Гавелл уже стояло в вестибюле «Неясыти», единственной в Броуквуде гостиницы типа «ночлег и завтрак».

Владелец, мистер Николлс, взял у папы чемодан и по узкой лестнице повел их на второй этаж, в номер, который оказался битком набит фарфоровыми совами: они заполонили каминную полку, крышку комода и прикроватные тумбочки. На темно-зеленых пледах, что лежали на кроватях, тоже были рисунки с летящими совами, а на окнах висели тяжелые портьеры такого же цвета. Пыль стояла в воздухе, толстым слоем лежала на абажуре светильника, выцветшем буром ковре и необычных украшениях.

– А что, у вас во всех номерах… так? – спросил папа.

– О да, – бодро ответил мистер Николлс. Это был невысокий кругленький человек в очках с черной оправой и свитере цвета грязи. – И посмотрите вон там, у мойки. Держатель для зубных щеток в форме совы! Забавно, правда?

– Нет, – сказал Джонатан.

Папа откашлялся и извинился.

– Ну, валите все на мою жену, – развел руками мистер Николлс. – Я вот всегда на нее все валю. Завтрак с семи до девяти. – С этими словами он оставил их и закрыл дверь.

Джонатан запрыгнул на кровать и принялся разворачивать еще горячую рыбу с картошкой фри[[2] ], которую они купили по пути сюда, в небольшой закусочной рядом с почтой.

– Не вешать нос, команда, – сказал папа, помогая ему. – Вот увидите, подкрепимся – и сразу станет лучше.

– А вдруг бабуля придет домой, а нас там нет? – спросила Хэтти.

Папа отмахнулся.

– Все будет хорошо. Я оставил ей записку, чтобы она сразу же нам перезвонила. Полиция просила нас пока побыть тут.

Хэтти кивнула. Папа наверняка не позволил бы им остаться в бабулином доме, даже если бы туда не вломился грабитель. При мысли о последнем по спине пробежал холодок, и Хэтти вздрогнула.

Втроем они по-турецки уселись на кровати и принялись за ужин, однако Хэтти поняла, что не голодна. Обмакнув ломтик картошки в лужицу кетчупа, она так его там и оставила.

– Послушайте, – произнес через некоторое время папа. – Я понимаю, вы тревожитесь, но обещаю вам, что все будет хорошо. Дом надежно заперт, и сержант поехал осмотреть его, взглянуть на выбитое окно. Уверен, что Дидра скоро объявится, но если до утра от нее не будет известий, то я поеду в участок и разберусь. Вопросы есть?

Джонатан вскинул руку.

– Можно телик посмотреть?

– Валяй.

С победным криком братишка соскочил с кровати и устремился в соседнюю комнату.

– Хэтстер? – произнес папа, когда Хэтти принялась сворачивать обертку от рыбы с картошкой.

Сам он поигрывал телефоном, раскручивал его между большим и указательным пальцами. Хэтти заметила, что он побледнел, а из тщательно уложенной шевелюры торчала прядка, как будто папа приглаживал волосы пятерней.

– Пап, ты как?

– Я-то хорошо! – резковато ответил папа. – У меня все замечательно. Просто замечательно. Смотри, если завтра мне придется поехать в участок… это вряд ли, конечно, но все же… присмотришь за Джонатаном, ладно?

Хэтти кивнула.

– Умница моя. Ты моя умница-разумница. – Папа слез с кровати и неожиданно обнял Хэтти.

* * *

Когда Хэтти вошла в комнату, Джонатан сидел на кровати и при включенном телевизоре перебирал колоду «Короны Эльтрата». Молча шевеля губами, при свете экрана он раскладывал карты по стопочкам на пледе, а на экране тем временем знаменитый комик при помощи вежливого профессионального пекаря готовил пирог. Под смех гостя комик рассыпал по полу сахар, а Хэтти подумала: кто станет убирать этот беспорядок после съемок?

Она плюхнулась в кресло. События этого вечера крутились в голове, отказываясь складываться в осмысленную картину.

Грабитель в доме у бабули… а ее самой нет.

Это ведь может быть просто совпадением, правда? И уж конечно, тот человек – из плоти, пусть даже и выглядел так, словно правда сделан из камня…

Да нет, это все воображение. Хэтти была не из тех, кто утверждает, будто видел НЛО, которое на поверку оказывается вертолетом, птицей или тарелочкой для фрисби. Она не верила в Санта-Клауса и даже не загадывала желание, задувая свечи на именинном торте.

К несчастью, тревожило ее не только это.

Письмо от бабули. «Приезжайте, пожалуйста, ко мне».

Хэтти и без того была уверена, что с этим письмом что-то не так, а теперь начинала понимать, что именно. В нем сквозило такое… отчаяние. Бабуле не просто захотелось внуков повидать, ей нужна была помощь.

Как будто она чего-то боялась.

Это вряд ли, конечно, но с бабулей наверняка ничего не скажешь. Присылала же она Хэтти на дни рождения веточки вместо подарков. Каждый год, неизменно. Без открыток, просто пакет, а в нем – кусок дерева. На десять лет – короткая прямая веточка дуба; на одиннадцать – извилистая, как змейка, веточка ольхи. На двенадцать лет Хэтти получила колючую ветку остролиста, такую большую, что ее доставили курьером, завернутую в газету; когда папа расписывался в получении, почтальон как-то странно взглянул на Хэтти, отчего та покраснела.

Бабуля никогда не объясняла, зачем шлет такие странные подарки. Хэтти не спрашивала, боясь показаться грубой, поэтому просто писала письмо с благодарностями, а всякую новую веточку прятала подальше в шкаф и благополучно забывала о ней. Что еще было делать?

Последний раз бабуля прислала тонкую ветку плакучей ивы. Пришла она всего пару недель назад, на тринадцатый день рождения. Бабуля не забыла о Хэтти, как обычно, а веточка отправилась к остальным в шкаф. Собирать пыль.

Ей вдруг стало грустно.

– Хэтти!

Она подняла взгляд.

– Вот ты снова серчаешь. У тебя лицо серчательное.

– Созерцательное, – поправила Хэтти.

– И ты всю помадку сейчас съешь.

И то верно, сообразила Хэтти. Она запустила пальцы в помадку со вкусом рома и изюма и держала в руке недоеденный кусок.

– Бери ты тоже, – предложила она. – Неплохо, главное – обкусывать вокруг изюма. И не обращать внимания на вкус рома.

Джонатан покачал головой.

– Хэтти, я тоже серчал. – Он вдруг показался ей намного меньше и младше, сплошь большие глаза и кудряшки. – Мне не нравится это место.

– Из-за сов?

– Нет, я вообще про все это место. Про деревню. Тут как-то… все по-другому. Страшновато.

Хэтти неуютно поерзала в кресле.

– Просто непривычно. – Она оглядела комнату, присматриваясь к пыльным совам, что затаились, подобно хищникам, в тени и следили за ней круглыми глазищами. Если честно, ей тут тоже не нравилось.

– Грабитель же не вернется, да?

– Ни за что, – соврала Хэтти. – Да и вообще, папа же запер дом.

Джонатан кивнул. Тем временем на экране телевизора комик дал оценить пирог жюри и те морщились, тыча в угощение вилками.

– Как думаешь, где она? – спросил наконец Джонатан. – Ее же не… Ее ведь не похитили, да? Может, ее просто… нет? Как… как…

Его глаза заблестели в свете экрана.

У Хэтти сдавило в груди. Вслух о маме братишка почти никогда не вспоминал. Раньше она думала, что это просто потому, что он еще маленький и ничего не помнит. Но когда стала старше, то начала в этом сомневаться. Его мучило то же чувство, что и ее саму. Не могло не мучить, ведь оно было таким сильным. Как огромная черная дыра в сердце семьи. Как туча, нависшая надо всем.

Хэтти пересела на кровать к Джонатану. Хотелось заключить его в объятия, но этим Хэтти признала бы кое-что. Признала бы, о чем они говорят на самом деле.

– Я не знаю, что случилось с бабулей, – вместо этого сказала Хэтти. – Но где бы она ни была, мы ее найдем. Обещаю тебе.

* * *

Позднее, когда свет выключили, когда Джонатан уже уснул, а папин храп доносился аж из соседней комнаты, Хэтти лежала на кровати, глядя в потолок.

Это было ее любимое время суток. Время, когда не надо быть хорошей, благоразумной старшей сестрой, какой она нужна была папе. Время, когда она могла вдоволь подумать о маме.

Но сегодня все ее мысли занимала бабуля.

Старушка Дидра Гавелл, живущая в небольшой деревушке, совершенно одна.

Старушка Дидра Гавелл в доме с потайной комнатой.

Хэтти нахмурилась. Тот странный деревянный шлем… что-то он ей напомнил. Когда бабуля гостила у них в Лондоне, однажды вечером, после того как свет погасили, она пробралась к детям рассказать сказку на ночь. Папа больше им на ночь ничего не рассказывал, а то, что придумывала Хэтти, Джонатану не нравилось.

И вот они слушали.

История, конечно же, оказалась странной. Это было нечто вроде сказки о девочке, что жила в домике на окраине леса, где обитали чудовища, сотканные из теней. И вот девочка набрала веток и палочек и сплела из них себе шлем, нагрудник, щит и меч. Доспехи из дерева. А когда среди бела дня из лесу вышло чудовище, девочка облачилась в броню и вышла сражаться. Чудовище с воем умчалось назад в чащу, где ему и было самое место.

История показалась Хэтти необычной и чуточку страшной. Такую рассказала бы им мама.

Хэтти неуютно поежилась под кусачим одеялом.

«Где же ты, бабуля? Куда ты пропала?»

Хэтти уже начинало казаться, что она совершенно не знает старушку Дидру Гавелл.

Глава 5

Белые деревья

В сумерках ее со всех сторон обступили деревья. Точно костлявые пальцы, они белели и светились во тьме, их голые ветки царапали желтое от болезненного света луны небо. А больше на холодной черной земле не росло ничего.

Дидра вспомнила воду. Как тонула, погружаясь глубже… и все.

Как она здесь очутилась?

Тут же, рядом, была тварь в облике девочки. Она вскинула коготь, и Дидра, посмотрев в указанную сторону, увидела среди деревьев тропинку. Извилистую дорожку, мощенную булыжниками, что глубоко утопали в растрескавшейся земле. Еще миг назад ее там не было.

Тварь подле Дидры издала тихий звук, облизнув щербатые зубы.

Все казалось таким странным, напоминало сон. Полагалось ли Дидре что-то чувствовать? Возможно, страх…

Но она совсем ничего не испытывала.

Она надела старое лоскутное пальто и ступила на первый из камней. Тот застонал под ее весом и хрустнул. Оказалось, это вовсе не камень. И не такой уж и белый. Желтоватый и к тому же хрупкий, как высохшая кость.

Именно, кость.

Черепа трещали, когда она, шаркая, наступала на них и углублялась все дальше в белый лес.

Они шли несколько минут, а может, и часов или дней. Время здесь не имело значения.

Деревья стояли тихо. Не было слышно пения птиц, но время от времени Дидра чувствовала чье-то присутствие: то что-нибудь прошуршит в тени, то сверкнет металлическая чешуя или проскочит среди деревьев сгусток тьмы – то ближе, то дальше, видимый только краешком глаза.

Даже деревья как будто слегка мерцали, когда Дидра отводила от них взгляд. Словно они были никакими не деревьями, а миражом. Чьей-то маскировкой.

Потом они расступились, словно занавес в театре, а дорога из черепов пошла вверх. С каждым шагом Дидра все выше поднималась над землей.

Из лесу она направилась прямо в желтое небо. Она поднималась над лесом, но откуда-то знала, что не упадет. Даже если захочет.

Наконец она остановилась перед замком, парящим в воздухе над чащобой. Большим, прекрасным и невозможным замком. Замком, которого она не видела – который ей не дозволялось видеть – до этого мгновения. Он был весь сложен из золота, до последней башенки и шпиля, которые тысячами смотрели и вверх, и вниз.

От стука золотая дверь зазвенела как гонг. Металлическую поверхность покрывала резьба: тысяча лиц, раскрывших рты в немом крике.

– Привет, старушка, – произнес голос. – Добро пожаловать в мое королевство.

Голос раздавался из пустоты, одновременно отовсюду. Игривый и зловещий, он звучал мелодично, как будто ребенок напевал колыбельную.

– Это мой замок. Мой лес. Мне принадлежат все создания, что рыщут в тенях и рассекают небеса. Все они мои. Гадаешь, зачем ты здесь? Ты здесь, потому что давным-давно я кое-что утратил. Кое-что очень для меня ценное. Боялся, что навсегда, но меня обманули.

Золотая дверь бесшумно отворилась.

– И ты, старушка… поможешь мне отыскать это.

Глава 6

Загадочные лей-линии*

* Термин из псевдонаучной теории о неких силовых линиях, образующих энергетическую сеть Земли.

Когда Хэтти проснулась, комната утопала в зловещем зеленом свете.

Хэтти резко села. Сердце у нее в груди подскочило. Где она оказалась?

Потом до нее дошло, что это просто солнечный свет льется через протертые зеленые портьеры «Неясыти».

Хэтти разжала кулаки. Оказалось, что она держится за простыни. Ей приснился невероятно живой сон – о том, как из лесу, неуклюже и сверкая черными глазами, вышел каменный человек, а на битву с ним явилась бабуля в деревянных доспехах…

«Возьми себя в руки, – строго велела себе Хэтти, пока будила Джонатана и они одевались. – Ничего странного не происходит. Все будет хорошо. Рано или поздно бабуля объявится».

Когда они спустились в столовую, папа стоял у окна и говорил по телефону. При виде детей он вяло улыбнулся и, кивнув в сторону круглого столика, вскинул палец, мол, я сейчас.

– Полиция? – одними губами спросила Хэтти, но папа, не отнимая телефона от уха, вышел.

На полу в столовой лежал все тот же толстый бурый ковер, что и в номере, на полках вдоль голых каменных стен стояли книги: потрепанные путеводители для туристов, любовные романы с загнутыми уголками страниц и несколько детективов, которые Хэтти уже читала. Другие четыре столика, покрытые скатертями из клетчатой бумажной ткани и снабженные солонками и перечницами в виде сов, оставались незанятыми. Они что, единственные постояльцы?

Ну, зато хоть сквозь узкие небольшие оконца заглядывал солнечный свет. Тут вошел мистер Николлс, который принес им по тарелке утопающей в сливочном масле яичницы. Хэтти улыбнулась ему как можно приветливее, взяла из серебряной подставки тост и принялась за еду.

– Ого! – Джонатан взял с пластикового стеллажа на подоконнике буклет и развернул его на столе. Наверху черным готическим шрифтом было написано: «Занимательная история Броуквуда-на-Тандле».

– Тут сказано, что в деревне есть музей, – сообщил Джонатан. – А в нем восковые фигуры, как в Музее мадам Тюссо. Сходим? Тут говорится, что у Броуквуда богатые традиции фольклора и магии.

– Ну еще бы, – ответила Хэтти. – Это же приманка для туристов.

– Тут говорится, что все из-за каких-то загадочный лей-линий, – сказал Джонатан. Он так и выпучил глаза от возбуждения… если не от страха. – О-о! И еще тут сотни лет назад жила ведьма, которую звали Карга из Тандла. Что значит «карга»? А в лесу видели гоблинов и демонов. И…

– Я думала, тебе больше тролли нравятся, – перебила Хэтти.

– Да, но гоблины тоже прикольные, – ответил Джонатан. – Я же не знал, что они тут водятся.

– Так они и не водятся.

– А ведьма создала тропы, которые могли вывести тебя на Ту Сторону. Что это значит, Хэтти? И…

– Гоблинов не существует, – резко сказала она. – Как и ведьм, демонов и людей, сделанных из камня.

Джонатан вытаращился на нее, держа в руке дрожащий кусок тоста.

– Каких еще людей из камня?

– Прости, – поспешила извиниться Хэтти. – Я не злюсь, но… не надо глупостей. Так папа всегда говорит.

– Что я там говорю? – спросил папа, который к тому времени завершил разговор и вернулся из коридора. Глаза у него были опухшие.

– Так, ничего, – ответила Хэтти. – Новости есть?

Присаживаясь, папа покачал головой.

– Пока нет.

Хэтти ощутила укол тревоги.

– Джош Харроу говорит, что иногда, когда полиция ищет пропавших, они пускают по следу поисковых собак, – сказал Джонатан. – А бабуля всегда пользуется странными духами, так что, спорим, они бы ее нашли.

– Вот именно, – подтвердил папа.

– А еще он говорит, что вокруг и так полно камер видеонаблюдения и полиция тебя постоянно видит. Даже в туалете.

– Конечно. – Папина бодрость казалась какой-то натянутой. – Камеры ее тут же заметят.

«Это в Броуквуде-на-Тандле, что ли?» – чуть не вырвалось у Хэтти. Но, увидев надежду в глазах Джонатана, она вовремя осеклась.

Папа отложил телефон и принялся намазывать масло на тост. Мобильник издал трель входящего сообщения, однако папа не обратил внимания на сигнал.

– Слушайте, команда, я только что говорил с сержантом. Я сейчас сгоняю в участок, просто обсудим пару вопросов. Волноваться не о чем, ясно?

– Куртки принести? – спросила Хэтти.

– Э-э… не надо, – быстро ответил папа. – Там будет очень скучно, Хэтстер. Лучше вы с Джонатаном проведете утро здесь. Поиграете, может, в «Корону Альфрота» или…

– Эльтрата! – воскликнул Джонатан.

Хэтти нахмурилась.

– Нам точно не надо с тобой?

– Прости, Хэтстер, не в этот раз. Не хочу, чтобы вы волновались. – Он многозначительно взглянул на Джонатана, который в это время набивал карманы кусковым сахаром и внимательно изучал буклет. – Просто будьте благоразумны. Если что – обращайтесь к мистеру Николлсу. И не покидайте гостиницу, ладно? К половине двенадцатого вернусь. Потом все вместе съездим пообедаем.

– Ясно, пап, но…

– Вот и славно! – Папа встал, перекинул через руку пальто и чмокнул детей в макушки. Потом, жуя на ходу тост, вылетел из столовой.

Подцепив вилкой кусок яичницы, Хэтти задумчиво принялась его пережевывать. Папа ведь правильно поступает, да? Оставил ее с Джонатаном тут… Его решение не может быть неверным, потому что он всегда все обдумывает. Он не из тех пап, которые поступают безответственно.

– Сыграем в простую кампанию, – сказал Джонатан, раскладывая карты на скатерти. – Кто первым победит в десяти битвах, получает Шлем военачальника. Я буду за тролля-мага, а ты можешь играть за болотную ведьму, как в прошлый раз.

Хэтти с отсутствующим видом кивнула. До нее только что дошло, что папа забыл на столе телефон. Она уже хотела выбежать следом, но в голову пришла одна мысль.

Папа так и не проверил сообщение.

Он не всегда читает их сразу же, но сейчас, когда бабуля пропала, в любой момент могли прислать важные новости…

Хэтти включила телефон и прочитала первую строку сообщения:

Пора им рассказать.

По коже побежали мурашки.

– Что ты делаешь? – спросил Джонатана, закончив раздавать карты.

Хэтти держала телефон в дрожащей руке, занеся большой палец над сообщением. Она знала пин-код, так что могла бы прочитать текст полностью.

Имени отправителя не было, только инициал, буква «С». Разум Хэтти заработал на предельной скорости. С – Саймон. С – Стив. С…

Бам! Дверь распахнулась, и в столовую вбежал папа. Он сразу же заметил телефон в руке Хэтти. Экран еще даже не погас.

Щеки у Хэтти налились жаром, а папа на миг прищурил глаза. Потом все же улыбнулся и забрал у нее телефон.

– Спасибо, Хэтстер. Все утро ношусь как угорелый! – Он взъерошил волосы на голове Джонатана и второй раз умчался прочь, захлопнув за собой дверь. В воздухе остались танцевать пылинки.

– Готова? – спросил Джонатан.

Хэтти взяла свои карты, едва замечая красочные изображения огненных пикси, духов ветра и парализующих заклятий.

«Папа хранит какую-то тайну».

Да ну, глупости. Он ведь даже подарки на Рождество толком не умеет прятать. Вот только сообщение Хэтти видела ясно. «Им» – это про нее и Джонатана, ведь так? Про кого же еще? И если так, то папа правда что-то скрывает. Папа и этот таинственный «С».

«Пора им рассказать».

Что он должен им рассказать?

Возможно, это как-то связано с бабулей. С потайной комнатой у нее в доме и всякими странностями, которые в ней хранятся. Как бы там ни было, может, он именно из-за этого никогда и не привозил их в гости…

– Передадите от меня привет бабуле, а? – У столика стоял мистер Николлс с серебряным кофейником в руке.

– Что-что? – переспросила Хэтти.

– Амири – Гавеллы. – Мистер Николлс осклабился, показав острые желтые зубы. – Я узнал вашу фамилию. Вы поди приехали навестить Дидру? На выходные, да?

– Вы ее знаете?

– Можно мне яблочного сока, пожалуйста? – попросил Джонатан.

– О да, – ответил мистер Николлс. – Дорогая старушка Дидра. Знаете, мы ее в деревне нечасто видим. Она особняком держится. Значит, яблочный сок? Сейчас принесу.

– Погодите. – Хэтти встала, а мистер Николлс задержался на полуобороте. – Простите… Я не знаю, но нет ли у нее здесь друзей? В Броуквуде.

Мистер Николлс запыхтел и поправил очки на носу.

– Ну… никто на ум не приходит.

– О. – Хэтти постаралась скрыть разочарование. – А может… она ходит куда-нибудь? Есть у нее любимые места?

Тут мистер Николлс просиял.

– Вспомнил, время от времени она заглядывает в дом престарелых. А что?

– Просто любопытно, – поспешила ответить Хэтти. – Принесите тогда уж сразу два сока, пожалуйста.

Мистер Николлс, мыча что-то под нос, шаркающей походкой удалился.

– Грязевой монстр, – сказал Джонатан, выкладывая карту. – Попробуй победи.

Значит, дом престарелых. Не туда ли отправилась бабуля?

Будь здесь папа, она бы ему сказала.

Но он ведь убежал.

– Вообще-то, я тут подумала, – сказала, откладывая карты, Хэтти. – Выйду-ка я ненадолго.

– Выйдешь? – Джонатан наморщил нос.

– Ну… прогуляться. Пока меня нет, можешь посмотреть телевизор в номере. Сколько пожелаешь. Я все равно ненадолго.

– Но папа же велел тут сидеть.

Хэтти нахмурилась, соображая.

– Ну, это просто потому, что он за нас переживает, – сказала она наконец. – Поэтому и просил сидеть в гостинице, чтобы не волноваться. А пока он думает, что мы тут… ему и переживать не о чем… Так что чего нам сидеть здесь, да?

Джонатан, похоже, запутался.

– Все просто, – объяснила Хэтти. – Я выйду на улицу. Просто папе об этом не скажем.

– Ну ладно, – неохотно уступил Джонатан.

– Отлично. – Хэтти широко улыбнулась. – Я скоро.

Глава 7

Красный дождевик

Двадцать минут спустя Хэтти нашла то, что искала, у небольшой сельской дороги на окраине деревни.

Она сложила карту, которую прихватила в «Неясыти», заслонила глаза ладонью от утреннего солнца и прочитала надпись на металлической табличке, прибитой к деревянной стойке ворот:

ДОМ ПРЕСТАРЕЛЫХ «БРОУКВУД-ХОЛЛ»

Дом был большой, сложенный из грубого камня и имел четыре узкие башенки. Он стоял в окружении раскисших полей, за которыми начинался лес, что раскинулся на дальней стороне долины; в свете утреннего солнца верхушки деревьев сверкали золотом.

Приют нисколько не походил на дом престарелых. Скорее уж на крепость какого-нибудь средневекового замка. Ему самое место было в колоде «Короны Эльтрата» Джонатана. Только там он назывался бы как-нибудь по-глупому, скажем, «Башня лорд-мага, 8-го класса».

Вокруг царила тишина. Только каркала где-то вдалеке ворона.

Хэтти с трудом сглотнула. Она понимала, что поступает неблагоразумно. Что бы сказал папа, узнай он, чем она тут занимается?

Хэтти сунула руку в карман джинсов и стиснула лежавшее там помятое письмо. «Приезжайте, пожалуйста, ко мне».

С тех пор как бабуля приезжала погостить в Лондон, папа предпринял еще несколько неловких попыток устроить Дидре встречу с внуками, и с памятного пикника в Нью-Форест прошло больше года. Тогда вместо сэндвичей бабуля прихватила большую сумку грибов, но есть их папа запретил: мол, они могут быть ядовитыми – и все остались голодными.

Хэтти помнила, что потом они подбросили бабулю, которая так и сжимала в руках сумку с нетронутыми грибами, до железнодорожной станции. Они оставили ее одну на перроне и поехали домой, а Хэтти смотрела, как уменьшается вдали ее одинокая ссутуленная фигурка.

Она сделала глубокий вдох и, шурша гравием под ногами, перешла дорогу. Двинулась дальше, петляя между лужами, которые остались после дождя накануне.

У порога снова остановилась. И чего она так разнервничалась? Это же дом престарелых, хоть и странный. Бабуля, наверное, сейчас там, пьет чай с кексами в компании друзей-постояльцев. Играет с ними в бридж или еще во что. То-то все удивятся, какая Хэтти молодец, а полиция отзовет поиски. Ведь бабуля же нашлась.

Хэтти нажала кнопку звонка.

Изнутри послышались шаги. Что-то тяжело щелкнуло, заскрежетал, отодвигаясь, засов. Затем массивная дубовая дверь со скрипом распахнулась, и наружу выглянула девочка-подросток. Она была небольшого роста, стройная, в носу у нее висело колечко, а лоснящиеся белокурые волосы она собрала в хвостик сбоку. На ней были рваные джинсы и мягкий розовый джемпер. Она напоминала Хэтти медсестер, которые ухаживали за ней в больнице, когда ей удалили гланды.

– Привет. – Хэтти протянула руку, как папа, когда знакомился с кем-то.

Девочка взглянула на руку, выгнула бровь.

– Я… э-э… – замялась Хэтти. Она вдруг чего-то смутилась, но чего – сама не поняла.

Уголок рта девочки дернулся, и вот уже ее губы растянулись в широкой улыбке.

– Привет, я Скай. – Она поманила Хэтти внутрь. – Как раз чаёк заварила. Печенье хочешь? У нас есть имбирно-ореховое.

– Да. То есть спасибо, было бы здорово.

Скай повела ее в огромную прихожую с каменными стенами. В темноте задувал сквозняк. Из-за этого внутри дом казался еще более средневековым, чем снаружи. Девочка была без обуви, только в носках, но то, что Хэтти прошла внутрь не разуваясь, ее, похоже, не смутило.

– Я бы тебя записала, но у нас журнал переполнен, – бросила Скай через плечо. – Ну и потом, мне как-то фиолетово. Ты только не проболтайся никому, ладно? И смотри, не сломай ничего.

Насвистывая тихонько себе под нос, она скрылась в боковой двери, и Хэтти осталась в прихожей одна.

Она огляделась, присматриваясь к деталям. На стене висел огнетушитель – похоже, единственный современный предмет в этом месте. Все вокруг было из темного полированного дерева – от потолка и до балясин широкой изогнутой лестницы на второй этаж. С потолка свисала тусклая латунная люстра. На стенах пылились написанные маслом картины, с которых на унылом темном фоне взирали бледные лица. И все это окутывала тишина.

Хэтти невольно вспомнила буклет Джонатана: ведьмы, гоблины, богатая и загадочная традиция фольклора и магии…

Взгляд сам собой остановился на зеркале в полный рост, на стене в дальнем конце прихожей. Его так густо покрывала черная патина, что Хэтти едва разглядела очертания собственного отражения. Нет, это не зеркало. Присмотревшись, Хэтти увидела с одного боку петли, с другого – щеколду. Это была дверь. Дверь целиком из серебра.

Хэтти нахмурилась. Серебряных дверей она еще не видела. Глядя на блестящую поверхность, она вдруг испытала приступ тошноты. Дверь одновременно и отвращала, и манила.

Ноги сами понесли Хэтти к ней.

Замка вроде не было. Хэтти протянула руку к щеколде, и ее снова накрыло волной тошноты, только уже намного сильнее.

Хэтти резко расхотелось заглядывать по ту сторону. Она словно оказалась у зева пещеры, в которой притаилось неизвестное создание.

– А тут мы тела храним.

Хэтти ахнула и резко обернулась. За спиной у нее стояла Скай. Она сердито смотрела на Хэтти, держа в руках поднос с дымящимися чашками. Молчание затянулось… а потом лицо девочки озарилось широкой улыбкой.

– Пф-ф. Шучу я. Наверное. – Она кивнула на поднос. – Я подумала, что тебе с молоком и кусочком сахара. Вечно спросить забываю.

– Замечательно, – хрипло ответила Хэтти и указала на дверь. – Мне просто… послышалось что-то.

Скай подмигнула, давая понять, что ни на грош не верит в это вранье, но вместе с тем ей все равно.

– Лучше не трогай, – посоветовала она. – И не стой на сквозняке.

Хэтти отпустила щеколду, и в тот же миг странное чувство отступило, точно схлынула приливная волна.

* * *

Пока она шла за Скай по коридору и поднималась по лестнице из красного дерева, сердце успокоилось.

– Ты, наверное, пришла к Магнусу, – говорила Скай. – Он сегодня не в настроении. Вот невидаль-то, а?

Магнус. Что еще за Магнус? На мгновение в голову Хэтти пришла дикая мысль, что это бабулин тайный ухажер. Не ради него ли она сюда наведывалась? Это бы все объяснило, не так ли?

– Магнус, – повторила Хэтти. – Ага. Это моя двоюродная бабушка. То есть дедушка. Мы… э-э… не общаемся. Он меня не знает. – Хэтти почувствовала, как горит лицо. Она сама не знала, зачем снова лжет. Наверное, это как-то связано с серебряной дверью.

– Класс, – ответила Скай. – Ладно, дальше ты сама. – Они остановились на площадке; Скай постучала в дверь, а после, не дожидаясь приглашения, вошла. – К тебе гости, Мэгги.

В комнате оказалось не так страшно, как в прихожей. Она уже больше напоминала жилое помещение, если не учительскую комнату отдыха в школе: исцарапанные половицы, отслаивающиеся обои и потрепанная мебель; разве что диванов и кресел для такой просторной комнаты оказалось маловато. Прямо напротив двери располагалось огромное окно с видом на долину, а под ним сидели и увлеченно беседовали двое.

Один из них, очевидно, и был Магнус. Выглядел он как бабулин ровесник: такой же старый, только стройный и подтянутый. Он сидел ровно, будто лом проглотил, а его густые, волнистые седины были расчесаны на безупречный боковой пробор. На нем был халат в огурцах, мягкие черные тапочки и завязанный пышным узлом шейный платок из зеленого шелка. Магнус занимался тем, что раскладывал пасьянс, убирая карты в аккуратные колонки.

Компанию ему составлял неряшливый мальчик, крупный и крепкий, не сильно старше самой Хэтти. Он поднял взгляд, и его темные глазенки полезли на лоб. Лицо у него было круглое, голова бритая, и одет он был в большой красный дождевик.

Хэтти так и замерла.

– Не обращай внимания, это Эллиот, – сказала Скай, опуская поднос с чаем на приставной столик. – Он тут все время трется. Никак не выгоню. Он – как то забавное пятно на ковре. Ой, погоди, печенье забыла! Имбирно-ореховое, верно?

Грабитель – тот, что влез в дом к бабуле… он же был мужчиной, ведь так? Крупным, в маске, напоминающей камень. Разве что на миг, прежде чем Хэтти его разглядела, он показался ей похожим на мальчишку, нет?

Этот дождевик. Ярко-красный. Безразмерный и бесформенный, как будто разношенный кем-то… или чем-то крупнее самого мальчишки.

– Принесу пачку, – сказала Скай. – И еще у нас, помню, были с заварным кремом… но их снова кто-то съел. – Она, хихикнув, погрозила пальцем Магнусу. Потом подмигнула Хэтти и скрылась за дверью.

Некоторое время в тишине с лестницы доносились шаги Скай.

– А ты еще кто такая? – спросил Магнус, вперив в Хэтти подозрительный взгляд льдисто-голубых глаз. Говорил он четко, с легким акцентом. Вроде бы скандинавским.

А Хэтти так и пялилась на мальчишку.

– Ты, – хрипло произнесла она.

Мальчишка откашлялся.

– Я… это… – Он поднялся и неуклюже опрокинул стул. – Ого, а время-то… Мне пора… ну…

– Это был ты. Вчера ночью. Это ты, ты вломился в дом.

– Постой-постой, – попросил ее мальчик. – Дай объяснить…

Но Хэтти уже кинулась прочь из комнаты.

Глава 8

Совершенно иное место

На середине площадки Хэтти резко остановилась. Мысли отчаянным вихрем завертелись у нее в голове. Этот мальчишка… это был он, совершенно точно. Взломщик. Ночью в доме она, наверное, моргнула и упустила момент, когда он натянул свой жуткий костюм каменного человека, в котором показался ей намного крупнее. В этом никаких сомнений, он и влез в дом к бабуле.

А вдруг они все тут заодно? И Скай с Магнусом тоже? Вдруг это банда воров, похитителей, которая скрывается в жутком заброшенном замке и живится за счет беззащитных старушек? А та серебряная дверь в прихожей, которую Скай посоветовала ей не трогать, – за ней они и держат своих жертв…

Надо убраться отсюда. Вызвать полицию.

Хэтти уже хотела броситься к ступенькам, когда внизу снова скрипнула дверь. Через щели между фигурными балясинами Хэтти разглядела Скай: с оранжевой пачкой печенья в руках та шла к лестнице, снова что-то насвистывая.

За спиной послышались гулкие шаги. Магнус с мальчишкой бросились в погоню.

Остался последний путь к отступлению – узкая каменная лестница, спиралью уходившая наверх в темноту. Хэтти, хватая ртом воздух, помчалась по ней, перемахивая через две ступеньки зараз. На утопающей в темноте площадке она остановилась у двойных дверей, тяжелых и деревянных, окованных черным железом.

Хэтти ворвалась внутрь и, захлопнув за собой двери, привалилась к ним.

Что это за место? Она непонимающе огляделась по сторонам.

«Часовня», – была ее первая мысль, но высокие стены и сводчатый потолок состояли из основательной металлической решетки со стеклянными панелями. Стекло было старым и грязным. Значит, оранжерея. Вынесенная на балкон.

Пол был выстелен полированным деревом, как в актовом зале у Хэтти в школе, и во всей комнате не было ничего, кроме четырех больших восковых свечей в серебряных подсвечниках – по одной на каждый из углов, – и серебряной кафедры. Она стояла одна, в самой середине, развернутая в сторону долины Тандл, едва видневшейся за окнами: зеленые холмистые просторы под небом, затянутым грозными серыми тучами.

У Хэтти по коже побежали мурашки. У нее возникло странное, неприятное чувство. Кафедра… свечи… Для чего все это?

И тут она услышала шаги на лестнице.

Метнулась к кафедре. Ее верхушка была выполнена в форме летящего создания, и только сейчас Хэтти разглядела, что это – летучая мышь: раскинув крылья, нетопырь будто бы несся в долину. Как странно, разве на кафедрах не орлов изображают?

Не время сейчас думать об этом. Если удастся перетащить кафедру к двери, то получится забаррикадироваться. Выиграть немного времени.

Хэтти ухватилась за металлические крылья летучей мыши.

И ахнула.

Серебро оказалось обжигающе холодным. Хэтти хотела было отдернуть руки, но не смогла. Голова вдруг закружилась, в ушах зашумело, и на мгновение ей показалось, что она вот-вот грохнется в обморок. Комната покачнулась, и Хэтти как будто стала падать, полетела спиной вперед в какое-то глубокое, ужасное место.

Одновременно все вокруг стало темнеть. Хэтти сперва не поняла почему, но потом увидела, как небо за окнами чернеет, словно день стремительно сменялся ночью. Оранжерея изнутри озарилась мягким оранжевым светом, который, мерцая, отражался в стеклянных панелях. Это сами собой зажглись свечи.

Хэтти не могла пошевелиться. Парализованная страхом, она смотрела, как меняется небо. А потом…

* * *

Все вокруг замерло.

Из черноты выплыла желтая луна и осветила пейзаж вокруг оранжереи.

Хэтти сглотнула. «Это не по-настоящему. Это не по-настоящему». – Мысли лихорадочно завертелись у нее в голове, но ничего не изменили.

Оранжерея перенеслась в совершенно иное место.

Она теперь стояла посреди лесной опушки, в окружении исполинских древних деревьев. Они походили на сосны, вот только их стволы и ветви были бледными, как кость, да и иголки поблескивали белыми сосульками. Деревья росли на мертвой, усыпанной камнями черной земле.

Тишина царила полная.

Еще никогда Хэтти не чувствовала себя такой маленькой и одинокой. В оранжерее стало очень холодно, и она задрожала, стиснув зубы.

Дело было не только в холоде. При виде деревьев Хэтти испытала ужас. Было в них что-то… неправильное. Они как будто слабо мерцали, готовые в любой момент рассыпаться и превратиться в нечто иное, нечто жуткое. Словно это были и не деревья вовсе, а что-то более древнее и странное.

А еще снаружи, в этом белом лесу, обитала тьма. Хэтти чувствовала это сердцем. Тьма следила за ней из глубины теней, в которых таились какие-то создания. Странные и злые. Видеть их Хэтти не хотела, но и отвернуться не могла.

Ее захлестнуло страхом, и она зажмурилась.

А потом ее схватили за плечи, дернули, прижав к себе, и…

* * *

Она рухнула на половицы.

Свечи погасли, лес куда-то пропал. За окнами оранжереи снова серело бледное небо. Стоило Хэтти выпустить кафедру, и все стало прежним, да так быстро и бесследно, словно ничего и не происходило.

Но тут Хэтти треснулась затылком о пол, и голову пронзила боль.

Она тщетно попыталась сесть – мальчишка в красном дождевике не дал ей подняться. Он еще не отдышался от подъема по лестнице, но Хэтти держал крепко.

В дверях стояла Скай. Должно быть, она выронила пачку печенья, потому что оно рассыпалось и тихонько катилось к подножию кафедры.

– Ох, подруга… – сказала она. – Нельзя было тебе этого видеть.

Глава 9

Орден сломанного дерева

Ее утащили обратно вниз, в большую комнату с диванчиками и видом на долину, где Скай указала на продавленное кресло.

Хэтти, руки у которой тряслись, опустилась в него.

Она взглянула на окно, обрамленное каменной аркой. В стекло тихонько постукивал дождь. Получится ли метнуться к окну, открыть его и выскочить наружу? «Да, если хочешь переломать себе ноги, а может, и шею свернуть», – подумала она.

Остальные сгрудились у двери и шептались, поглядывая на нее как на проблему, которую надо срочно решить.

То, что произошло, никак не укладывалось у Хэтти в голове. Комната – или оранжерея, или часовня, или что это там такое – переместилась в ужасающий лес, а потом вернулась на место.

Просто бред какой-то.

«Нет, – строго сказала себе Хэтти. – Никакой это не бред, надо только все тщательно обдумать. Постараться понять». Так им всегда говорил мистер Фелпс на уроках естествознания. Мистер Фелпс был у Хэтти любимым учителем – такой спокойный, тихий и благоразумный.

Стоило представить его, как он сидит на краешке стола: седые кудри, очки в прозрачной оправе, отутюженная рубашка в клеточку, – и стало спокойнее. Хэтти напрягла мозги, пытаясь осмыслить случившееся. Сон. Галлюцинация. Искусный розыгрыш с чрезвычайно убедительными спецэффектами. В любой миг из-за дивана выпрыгнет папа – или бабуля – и, улыбаясь от уха до уха, закричит: «Сюрприз! Попалась!»

Но никто так и не выпрыгнул.

Скай – по-прежнему в носках и без обуви, – мягко ступая, подошла и опустилась на корточки. С заботой посмотрела на Хэтти, чем снова напомнила медсестер.

– Ну, может, расскажешь, зачем ты на самом деле пришла?

Хэтти моргнула.

– Э-э… нет.

– Нет?

– То есть… – Хэтти зарделась. – Сперва вы скажите, что это было. Что я такое видела?

– Тебе это знать не надо, – твердо и убежденно ответила Скай.

– Нет, надо. – Хэтти облизнула пересохшие губы. – Говорите, или… или я пойду в полицию.

Она сама не верила в то, что произнесла. Она что… запугивает их? Этих трех незнакомцев, которые вполне могут оказаться бандой опасных преступников?

– Она ведь этого не сделает, да? – испуганно спросил Эллиот.

Магнус ответил сердитым тоном:

– Нет, если мы заставим ее молчать.

У Хэтти замерло сердце.

Скай лишь хихикнула.

– Эй, полегче, бандюга, – осадила она старика. – Никто тут никого молчать не заставляет. Уверена, мы во всем разберемся. – Она обернулась к Хэтти. – В полицию, говоришь? И что же ты им скажешь?

– Для начала то, что этот мальчик влез в дом к моей бабуле.

– Твоей бабуле? – переспросил Магнус.

Хэтти замерла. А что она такого сказала?

– О нет, – промолвил Эллиот, выпучив глаза. – Ты Хэтти, да? Внучка Дидры.

Магнус вполголоса выругался.

– О, – протянула Скай. Склонила голову набок и присмотрелась к Хэтти. Потом подмигнула, но уверенности это Хэтти не добавило. – Что ж… это все меняет.

* * *

– Значит, первым делом тебе нужно знать, – начала Скай, – что «Броуквуд-Холл» – это не настоящий дом престарелых.

Она устроилась на каменном подоконнике с чашкой чая, совершенно расслабленно, словно не происходило ничего особенного.

Однако нормальным это не было, даже близко, но если Скай решила все рассказать, то перебивать ее Хэтти не собиралась. Она сидела, прикусив язык и подложив под себя ладони.

– В смысле, к нам время от времени люди-то заглядывают, хотят пристроить какого-нибудь двоюродного дедушку Боба, но потом видят, что у нас да как, и передумывают. Особенно когда узнают, что заведением управляет семнадцатилетняя девчонка, а единственный его постоялец – это старик-социопат.

– Поосторожнее, – предупредил ее Магнус, сидевший в кресле у очага. – Не такой уж я и старый.

– Он такой ворчун, потому что его никто не навещает, – громко прошептала Скай. – Ладно, в общем, этот дом построили где-то в семнадцатом веке – давным-давно, короче, – и какое-то время он был роскошным имением местного помещика. Затем, в середине девятнадцатого века, сюда въехали Энглмайры. Слыхала про них?

Хэтти покачала головой.

Тогда Скай большим пальцем ткнула в сторону пыльного портрета над камином. С темного, мрачного полотна на Хэтти взирали два бледных лица. Молодой человек с утонченными чертами и густой гривой каштановых волос и женщина того же возраста, поразительно на него похожая. Их даже можно было принять за близнецов.

– Они вроде местной легенды, – пояснила Скай. – Уильям Энглмайр родился в Тандл-Вэлли, потом переехал в Биг-Смоук и сделал там состояние. Встретил девушку из Лондона, Клару Джонс, женился на ней и притащил сюда, в эту глухомань. Бедняжка и не знала, во что ее втянули…

– Ближе к делу, – перебил Магнус.

– Вот видишь, о чем я. – Скай закатила глаза. – Ворчун! Особенно когда у нас заканчивается печенье с заварным кремом.

Магнус раздраженно отмахнулся.

– Короче. Первым делом, как они сюда переехали, Уильям Энглмайр соорудил ту оранжерею. Разве что это не оранжерея, а телескоп. С его помощью можно смотреть за предел, не пересекая границы. Это было частью его исследований.

– Каких исследований? – спросила Хэтти.

Эллиот с Магнусом переглянулись.

Скай только улыбнулась. Из-под свитера она вытащила кулон на тонкой цепочке: золотая птичка, раскинувшая в полете крылья.

– Что, если я скажу, что есть иное место? – спросила она. – За гранью этого мира.

Она посмотрела в окно на затянутую пеленой дождя сельскую местность.

– Тут у нас в долине Тандл мир немного… сломан. Отсюда и название: Броуквуд[[3] ]. В этот, другой мир попадают разными путями. Например, есть трещины, в которые, если постараться, можно протиснуться. Лютиковые часы на лугу, скажем: они могут открыть дорогу, если развеять семена по юго-западному ветру в нужный день года. И возле фермы Хук есть каменная стена сухой кладки, где, если верно сложить выпавшие камни, они… бум! – Скай пожала плечами. – В лесу даже есть качели из старой покрышки, которые в туманную ночь оборачиваются дверью.

– Постой, – сказала, подаваясь вперед, Хэтти. – Что еще за другой мир?

Скай снова спрятала кулон.

– Мы толком не знаем, что это за место. Просто зовем его Не-Лес. Еще никто из тех, кто уходил туда, не вернулся. Уильям Энглмайр тоже отправился за грань. В канун Дня Всех Святых 1862 года, в самый разгар грозы, они с Кларой перешли на ту сторону и… в общем, так и не вернулись.

Хэтти судорожно соображала, пытаясь осмыслить сказанное. Не-Лес… Исчезновение Энглмайров… Само собой, Хэтти ни слову не верила, но с толку сбивало то, что верила Скай. Может, она просто чокнутая? Если так, то чокнутые тут все: Магнус и Эллиот сидели у камина и молча слушали ее, не оспаривая ничего из рассказанного.

– Когда Энглмайры пропали, – продолжала Скай, – местные подумали, будто бы их похитил дьявол. Не так уж и сильно они ошибались. – Глаза Скай блеснули. – Видишь ли, Не-Лес опасен, и в нем кое-кто обитает. Это древние и могущественные создания.

У Хэтти стало покалывать кожу. Она вспомнила это чувство, которое испытывала в оранжерее, – будто за ней следят. Вспомнила тьму, которую ощутила. Страх, который моментально охватил ее, пригвоздив к месту.

– Вот, собственно, зачем мы здесь, – подытожила Скай. – Мы защищаем деревню, потому что иногда твари с той стороны находят лазейки сюда. Трещинку. Тропинку. Путь в наш мир. А уж когда проникают к нам… мы с ними разбираемся.

Она кивнула на остальных.

– Мы веками присматриваем за долиной Тандл. Ну, то есть не мы, а… наши семьи. Мы – Орден сломанного дерева. По крайней мере то, что от него осталось. Это я, Мэгги, Эллиот и Ди.

– Постойте, – сказала Хэтти. – Давайте проясним. Хочешь сказать, что моя бабушка – член ордена? Что она оберегает долину от… от чудовищ?

Магнус прочистил горло.

– Мне кажется, пока хватит, – твердо произнес он. – Мне пора отправляться на дневной сон. Так что, если не возражаете…

– Нет! Прошу вас. – Хэтти неловко вскочила на ноги. – Так вы не воры? Вы ее знаете? – Она обернулась к Эллиоту. – Ты был у нее дома. Когда она пропала.

Эллиот беспокойно заерзал.

– Только потому, что она не пришла на встречу. Я просто ее искал.

– Болван, – пробормотал Магнус.

– Вы должны мне помочь, – сказала Хэтти. – Вы знаете, где она?

– Не совсем, – ответила Скай. – То есть… вариантов много. Но она, видишь ли, умеет о себе позаботиться. Ты еще удивишься. – Скай пожала плечами и посмотрела на Хэтти сочувственно и в то же время беспомощно. – Правда, это ваши с ней дела.

– Постой. – Хэтти дрожащей рукой достала из кармана письмо и разгладила, положив у всех на виду на кофейном столике. – Смотрите, она прислала нам письмо. Мне кажется, она просила о помощи. Должно быть, ей грозила опасность. И если вы ее… не знаю, друзья, то, может, мы сумеем разобраться в том, что происходит? Вместе.

– Ой-ой, – выдохнула Скай.

Магнус неловко откашлялся.

Хэтти подняла взгляд и увидела, что оба смотрят на Эллиота. Мальчишка переминался с ноги на ногу, ухватившись за шею и стреляя по сторонам глазами.

– Да… – сказал он. – Э-э… дело в том, что… Это не Ди писала.

– Что?

– Просто она в последнее время странно себя вела. Как будто тревожилась. Не знаю, мне показалось, что ей одиноко, а она постоянно о вас с Джонатаном говорила. Вот я и захотел устроить ей сюрприз. Встречу с вами.

– Так, значит… – У Хэтти закружилась голова. – Это ты прислал письмо? От ее имени?

Вид у мальчика сделался еще более несчастным.

Хэтти уставилась на письмо. Зеленые чернила сбили ее с толку, ведь бабуля всегда ими и писала, зато теперь она видела, что почерк не совсем тот: линии гораздо тверже и прямее. Теперь-то все стало ясно. Хэтти ведь и сама знала, что бабуля никогда не пригласит их. Вот почему письмо казалось ей странным.

Бабуля тут ни при чем. Прислал его этот мальчишка, а Дидра совсем не просила помощи.

Она вообще их к себе не ждала.

Из Хэтти как будто разом выкачали все силы. Она оцепенела. Ощутила усталость.

В дверь позвонили, и Магнус подошел к окну.

– Там высокий промокший мужчина. – Он шмыгнул носом, глядя вниз. – С виду риелтор. С ним маленький мальчик в очень неказистой шапочке.

Сердце у Хэтти упало еще ниже. Она встала рядом с Магнусом в надежде, что ошиблась… Но нет, она все поняла верно.

Внизу на гравийной дорожке, глядя прямо на нее, стояли Джонатан с папой.

Глава 10

"С"

Папа любил поддерживать чистый и опрятный вид, но сейчас его щеки разрумянились, грудь вздымалась и опадала от бурного дыхания, мягкое темно-синее пальто потемнело от дождя, а мокрые волосы липли к голове. Он смотрел вверх на Хэтти, и его лицо было подобно грозовой туче.

– Знаешь этих чудаков? – спросил Магнус.

Задерживаться для ответа Хэтти не стала: она опрометью бросилась вон из комнаты и побежала вниз по лестнице.

– Я как раз собиралась возвращаться в гостиницу, – сказала она через пару мгновений, выходя под дождь.

Папа молча и крепко взял ее за руку и повел к машине, которую оставил припаркованной на подъездной дорожке.

Хэтти пыталась поймать взгляд Джонатана, но и он отводил глаза. Ладно уж папа злится на нее, но чтобы еще и Джонатан… Итак, вспомним, с чего Хэтти вообще решила, что это удачная мысль – ослушаться папу и уйти? Если подумать, то поступила она глупо.

В животе образовалась свинцовая тяжесть.

Когда все забрались в салон, папа захлопнул дверь, отрезав их от звуков дождя. От этого тишина сделалась еще глубже и стала давить сильнее.

– Я только… – начала было Хэтти, но папа перебил:

– Я велел ждать в гостинице. Велел вести себя хорошо. Присматривать за Джонатаном. А ты вместо этого взяла и убежала, оставив бедного брата совсем одного. Ты не подумала… В смысле, нам и без того тяжело. Дидра пропала.

Покрасневшие щеки жгло. Хэтти ждала, что на нее станут кричать, но это было куда хуже. Папа чуть ли не плакал.

– Прости, – пробормотала Хэтти.

– Пристегнитесь, оба.

– Пап… – принялся ныть Джонатан.

– Не сейчас, мой хороший.

Назад по извилистой сельской дороге до Броуквуда они ехали в молчании, а Джонатан демонстративно пялился в окно.

Никто на Хэтти даже не смотрел. Не то чтобы это было в новинку: все они и так жили каждый в своем собственном мирке. Джонатан думал о драконах и троллях. Папа – о маме, хоть и делал вид, будто это не так. Однако сейчас все было иначе. На этот раз на Хэтти не смотрели нарочно.

Ее даже бабуля, как выяснилось, не хотела видеть.

Все оказалось совсем наоборот, не так, как представляла себе Хэтти. Это она совершенно одна. Не бабуля. Бабуля-то как раз не одинока. Бабуля принадлежит к Ордену сломанного дерева. Бабуля сражается с чудовищами из жуткого мира под названием Не-Лес.

Что, конечно же, просто невозможно.

Но то, что Хэтти увидела в оранжерее, что пережила, показалось ей совершенно реальным. И она все никак не могла выкинуть из головы потайную комнату в бабулином доме. Как и сказку на ночь, которую бабуля рассказывала, – о девочке в деревянных доспехах.

Может, Дидра рассказывала им историю о самой себе?

Когда дело касалось лесов и деревьев, бабуля вела себя особенно странно. А еще она, конечно же, присылала Хэтти ветки – вместо подарков на день рождения. Стоило только подумать об этом, и в памяти промелькнул еще один случай…

Кое-что из событий дождливого дня, когда бабуля приезжала в Лондон. На берегу канала они нашли большие заросли крапивы, и Хэтти с Джонатаном, надев резиновые перчатки, принялись рвать ее и складывать в парусиновые сумки. Мимо, расплескивая воду в лужах, промчался велосипедист; Хэтти готова была поклясться, что он прыснул от смеха.

А когда она подняла взгляд, то увидела, что бабуля как будто ничего вокруг не замечает. Положив руку на ствол старой плакучей ивы, она с благоговением смотрела вверх на ее крону. «А знаешь, они были ее любимчиками, – пробормотала бабуля. – В твои годы она часами торчала в саду, под сенью крупной ивы, опустив ножки в реку. Дерево готово было ради нее на все что угодно. – Тут она посмотрела на Хэтти, и глаза ее как-то странно блеснули. – Уверена, ты бы ему тоже понравилась, дорогая».

Хэтти, разумеется, не надо было спрашивать, о ком идет речь.

Может, бабуля и маме рассказывала истории о девочке в деревянных доспехах?

Мотор замолчал, выводя ее из задумчивости. Папа припарковался у «Неясыти». Когда они вышли из салона, дождь стал потише, зато папино лицо по-прежнему напоминало грозовую тучу.

– Я хотела ее найти, – сказала Хэтти. На самом деле она просто ждала, что папа заговорит с ней. Скажет хоть что-нибудь.

Папа молчал. Он запер машину и порылся в карманах в поисках ключей от номера.

Хэтти закусила губу. У нее остался последний шанс привлечь его внимание.

– Пап, – спросила она. – Бабуля – ведьма?

Папа замер, так и не вынув рук из кармана. Джонатан во все глаза уставился на Хэтти.

Повисла долгая пауза.

– О чем ты вообще? – произнес наконец папа. В его голосе слышался едва сдерживаемый гнев.

– Ну, то есть я знаю, что она не ведьма, – поспешила добавить Хэтти. – Это же понятно. Ведьм не существует. Я только…

Она замялась. Рассказывать ли папе о потайной комнате? О бабулиных друзьях в «Броуквуд-Холле»? Об оранжерее, которая существует в двух мирах одновременно?

– Я просто… э-э… увидела сообщение у тебя на телефоне, – вместо этого сказала Хэтти. – Случайно. «Пора им рассказать». Вот и подумала… не знаю…

Папа опустился перед ней на корточки. Он как-то странно побледнел, но, к удивлению Хэтти, изобразил неловкую улыбку.

– Ведьмы, говоришь? Похоже, кто-то слишком много играет в… как оно там называется? «Корона…»

– Эльтрата, – подсказал Джонатан.

– Вот-вот, Эльтрата. – Когда папа заговорил снова, его тон смягчился. – Послушай, Хэтти, я понимаю, это нелегко. Но мы команда, и я даю тебе слово, что разберусь. Сержант Викерс в участке говорит, что старики постоянно куда-нибудь забредают. Обычное дело. Есть шанс, что Дидра объявится через день или около того, а нет – так полиция ее отыщет. Уверен, у них получится. – Он бережно взъерошил волосы на голове Хэтти. – Эй, как насчет китайской еды на ужин? Возле участка я видел одно заведение. Что скажешь? Креветочные чипсы и чоу мейн[[4] ]?

Хэтти позволила себе самую малость расслабиться.

Папа больше не злился. Он даже не стал выговаривать ей за то, что она читает его сообщения.

И, возможно, он прав. Полиция свое дело знает. Может, ей действительно лучше оставить это полицейским. Присматривать за Джонатаном, держать слово.

Бабуля найдется. Не похитили же ее чудовища. Такого попросту быть не может, даже в Броуквуде-на-Тандле.

Оранжерея – это, наверное, что-то вроде планетария в Гринвиче, сообразила Хэтти. Мистер Фелпс однажды водил их туда на экскурсию. Там еще потолок превращался в ночное небо. Вот и тут, похоже, то же самое. Какой-нибудь хитрый киношный трюк, заставляющий поверить, будто ты в другом мире.

Да, все именно так. Странно, конечно, зато логично.

Просто эта деревушка действует ей на нервы. Вот она и надумала невесть что. Вообразила то, чего быть не может. Не стоило быть такой глупенькой.

И, уж конечно, не стоило так зацикливаться на этом письме.

– Звучит неплохо, – сказала Хэтти. – Спасибо, пап.

Папа улыбнулся.

– Кхм-кхм.

Они обернулись и увидели, как, высунувшись из окна, к ним обращается мистер Николлс в своем свитере цвета грязи.

– Вот вы где! – весело заметил он. – Смотрю, нашли ее. Вот и славненько! Я, кстати, рад, что застал вас. К вам тут гостья, ждет в столовой.

– Гостья? – переспросил папа.

Хэтти стрельнула в его сторону взглядом. С папиным лицом творилось что-то необычное. Он снова побледнел – даже сильнее прежнего – и хлопал ртом, точно рыба. Его взгляд заметался по сторонам, будто ища пути к отступлению. Или дыры в земле, куда можно было бы провалиться.

У Хэтти проснулось какое-то предчувствие.

– Кто это, пап? – спросил Джонатан.

– Э-э… – снова протянул папа.

Хэтти прошла мимо него, в дверь гостиницы.

– Стой! – окликнул ее папа, но Хэтти уже не слушала. Ноги сами понесли ее за угол и в столовую.

Там у окна, за столиком, за которым они сами завтракали утром, сидела женщина. Невысокая, элегантная, в дорогом пальто серого, как тюленья шкура, цвета. Волосы у нее тоже выглядели как-то по-дорогому: длинные, лоснящиеся, черные. Кожа была смуглая, а лицо имело форму сердца. Лет ей было, наверное, столько же, сколько и папе. Ну, может, чуточку больше.

Хэтти видела эту женщину первый раз в жизни. Она резко остановилась, сообразив, что не понимает, что вообще творится.

Женщина встала, отодвинув стул, и застенчиво улыбнулась.

– Ты, должно быть, Хэтти? – Ее голос звучал мягко и нежно, с оттенком восточно-лондонского акцента.

– Вы кто?

Рядом с Хэтти появились папа с Джонатаном.

– Это Сунита, – сильно нервничая, представил женщину папа.

Сунита.

Так «С» – значит «Сунита».

«Пора им рассказать».

– Вы… – сказала Хэтти. – Это вы прислали сообщение папе. Кто вы такая?

Папа ответил за нее.

– Сунита… – бодро начал он. – Э-э… ну, она моя девушка.

Глава 11

Забавы ради

«Эгей?»

Серо-зеленый туман скрадывал ее голос. Ее слабое старческое тело плыло в невесомости.

«Где я?»

Туман, холодный и неподвижный, окутывал ее, и уши словно забило ватой. Полы пальто и волосы развевались, как на воде.

Вверху Дидра увидела образ луны, мерцающей и разбитой, и сердце у нее подскочило в груди. Она потянулась к светилу, всплывая наконец, как спящий – из глубин сна. Но стоило приблизиться к луне, и стало видно, что она светит грязным желтым светом.

То была неправильная луна.

Дидру охватила паника, и она замахала руками. Но все равно продолжала всплывать, постепенно ускоряясь, увлекаемая неудержимым течением, пока…

* * *

Дидра Гавелл моргнула. Поморщилась. Она лежала на боку, свернувшись калачиком, делая глубокие неровные вдохи, втягивая воздух в саднящие легкие.

Она проснулась.

Все тело болело, а значит, она еще была жива. Боль пульсировала всюду, но сильнее всего – в голове. Сил совершенно не осталось, зато Дидра снова все чувствовала.

Она лежала на твердом и холодном деревянном полу. В воздухе стоял сильный запах: затхлый, речной запах. Где-то шел дождь, в окна бился ветер… но ее от природы защищали стены.

И еще кто-то пел. Не то детскую песенку, не то колыбельную. Слов она не разобрала.

Она крепко зажмурилась. Должно быть, та тварь в облике девочки что-то сделала с ней, когда затащила под воду реки Тандл. Применила заклятие, которое заставляет идти куда скажут и выполнять приказы, не задавая вопросов. Но сейчас воля мало-помалу возвращалась. Перед мысленным взором танцевали странные образы.

Белый лес. Его призрачные деревья. Создание, что вело ее через тени, по тропинке из черепов к золотой двери. А за ней…

Разум отвернулся от этого, словно ребенок при виде паука.

Когда Дидра снова открыла глаза, то очертания комнаты прояснились. Узнала она ее не сразу. Тускло освещенная настольной лампой – свет которой Дидра и приняла за сияние желтой луны, – это была ее собственная гостиная.

Тут словно порылась свора собак.

На полу валялись книги, из многих были выдраны куски страниц. Удобное кресло лежало, опрокинутое, на боку. На ковре блестели осколки разбитого зеркала. Коллекция птичьих черепов, конечно, так и осталась на каминной полке в прежнем порядке, но по ним словно прошелся молотком какой-нибудь зловредный ребенок.

Заметив краешком глаза какое-то движение, Дидра обернулась.

На кофейном столике, сидя на четвереньках, устроилась тварь-девчонка и следила за ней. Крылья она сложила и откинула капюшон, а страшное лицо скрывалось за прядями волос, которые в свете лампы отливали темнейшим оттенком зеленого. С чудовища на крышку столика и на ковер, образуя влажное пятно, стекала речная вода.

Однако сильнее Дидру испугало создание, стоявшее позади. Оно присело у двери, такое огромное, что едва умещалось в комнате. Оно было соткано из теней цвета запекшейся крови, и его туловище ходило ходуном, будто внутри него что-то бурлило и перетекало. Форму оно имело почти человеческую, разве что голова была собачья, с тупой мордой и пеньками ушей, задевавшими потолок. На месте глаз зияли две глубоко посаженные бездны.

Дидра отползла как можно дальше от чудовищ и забилась в угол. До нее дошло наконец, что ей холодно и что она насквозь промокла, совсем как тварь-девчонка. Она знать не знала, как оказалась тут. Как ее вынесли из Не-Леса.

Наконец она уловила отрывок песни, долетавшей откуда-то сверху.

– Вести добрые с песней птичка несет…

Голос был детский, высокий и веселый. Он приближался.

– Кукушка, милая, машет крыльями и не лжет…[[5] ]

Ручка провернулась, дверь со скрипом отворилась, и в комнату вошли.

При виде этого типа у Дидры кровь в жилах обратилась в лед, и она впилась ногтями в половицы.

Существо выглядело как мужчина, высокий, худой, в старинном черном костюме. У него и лицо было мужское, угловатое и резко очерченное. Черные волосы торчали непослушными пучками. Зато кожа была неправильная, похожая на ткань, – странно гладкая и белая, как свежевыпавший снег, – а глаза блестели двумя серебряными монетами.

Это лицо… Дидра хотела верить, что видит маску, но знала, что это не так. При виде чудовища она вновь испытала то же самое головокружение, которое охватило ее, когда она коснулась твари-девчонки, только в десять раз хуже. Это было чувство, будто падаешь туда, откуда ни за что не сбежать.

Тощий тип склонил голову набок.

– Проснись и пой, – сказал он.

По спине Дидры пробежал мороз.

В памяти всплыло самое худшее воспоминание.

Именно это чудовище она видела в глубине Не-Леса, за золотой дверью. Оно сидело на белом деревянном троне в золотом замке на облаках, точно паук в сердце паутины.

И она выложила ему все, что знала.

Все.

Ее замутило.

Тощий закрыл глаза и глубоко вздохнул. Затем его странное белое лицо скривилось от омерзения.

– Как это ужасно, когда надо дышать. Вдох и выдох, день и ночь. Каково это, старуха?

Он направился к ней легкой танцующей походкой, переставляя, будто ходули, нечеловечески длинные ноги.

– Каково это, когда кости старые, а плоть уставшая? – Он содрогнулся. – Я знал, что ты особенная, старуха. Чувствовал это. Но, видишь ли, он был совсем не там, где ты думала.

Дидра сперва не поняла, о чем он толкует, а потом вспомнила: ключ.

– Н-н-не там? – спросила она, стуча зубами.

– Боюсь, что нет. Должно быть, кто-то его забрал, дорогуша.

Собакоголовый великан за спиной у тощего пошевелился. Красный дым, из которого состояло его тело, тяжело всколыхнулся. Неподвижными остались только две бездны глаз.

– Тогда к-к-какой вам от меня прок? – спросила Дидра. – П-п-росто ост-т-тавьте меня.

Тощий тип заверещал, и Дидра сжалась, испугавшись, что это он рассвирепел, но нет – визг перешел в смех. От этого похожего на вой хихиканья ее пробрал холод, даже сильнее, чем от вод Тандла.

– Глупая старуха! – визжал тощий. – Не будь к себе так жестока. Ключик мы найдем, обязательно найдем. И я получу то, что мне причитается.

Обойдя столик, он на что-то с хрустом наступил. Это было сломанное чучело белки, лежавшее среди погрома. Дидра вздрогнула.

– Какие же вы забавные создания. – Тощий присел, так что колени оказались намного выше головы. Присмотрелся к ней. – Такие слабые. Такие хрупкие.

В его серебряных глазах блеснул огонек любопытства, и он вытянул в сторону Дидры длинный белый палец.

У Дидры сдавило в груди. Что-то странное творилось с этим пальцем: кончик распадался, превращаясь в густое черное вещество. Оно испарялось, точно дым, змеящиеся клубы которого потянулись к лицу Дидры.

– У вас такие мягкие и слабые тела. – Тощий смотрел на нее как завороженный.

– Я все вам рассказала, – дрогнувшим голосом напомнила Дидра.

– Ну еще бы, ты рассказала! А это так, забавы ради. – Губы тощего расползлись в улыбке. – Ну давай, Дидра. Тебя ведь так зовут, верно? Скажи, каково это – бояться?

Холодный, как лед, черный дым ласково и нежно обвился вокруг ее шеи.

– Скажи мне, каково это – чувствовать?

Тьма нежно коснулась ее лица, скользнула по щеке.

Дидра закрыла глаза. Она дрожала и ничего не могла с собой поделать. Но при этом молчала. Не собиралась говорить чудовищу больше того, что было необходимо.

Тем временем дым подбирался все ближе и ближе к ее уху. Она вообразила, как тьма просачивается внутрь, забираясь глубже и глубже. Сворачиваясь там клубочком, точно гадюка в гнезде. Наполняя голову. Отравляя разум…

– Нет? – спросил тощий. – Ничего?

Дидра распахнула глаза.

Тощий опустил палец, снова гладкий и белый, как прежде. Чернота исчезла. На мгновение Дидра даже подумала, что ей все привиделось.

– Я так разочарован. – Тощий опустил уголки рта в преувеличенной гримасе неудовольствия.

Повисла тишина, в которой было слышно, как дождь барабанит по крыше.

Потом существо снова улыбнулось и весело захлопало в ладоши.

– Ну ладно, не печалься, Дидра. Может, ты и промокла, пахнешь, и ты старая, но найти желаемое подсобишь мне. Ты все еще можешь быть полезна, Дидра. Ты всегда такая полезная!

И оно снова запело, постепенно повышая голос до пронзительного визга:

– Вести добрые с песней птичка несет…

Часть вторая

Кукушка

Глава 12

Старый добрый поход

Когда они прибыли на аккуратную и небольшую сельскую лужайку, Сунита уже ждала их там.

Свое дорогое пальто она сменила на ярко-оранжевые непромокаемые куртку и брюки, которые выглядели так же дорого, но уже по-другому. На ногах у нее были походные ботинки, а за спиной рюкзак. На шее даже висели компас и ламинированная карта. Хэтти готова была побиться об заклад, что все это Сунита прикупила специально для сегодняшнего похода. Как будто им предстоял подъем на гору Эверест или нечто в этом духе.

Сунита широко улыбнулась, сверкнув идеальными белыми зубами.

– Ну что, готовы к старому доброму походу на Таттон-Ридж? – спросила она.

Хэтти решила, что ответить достойно не сможет. Бабуля пропала, они понятия не имеют, где она, но вместо поисков отправились в увеселительную прогулку по холмам.

Пеший поход.

Так назвал бы прогулку папа. С другой стороны, Сунита ведь его девушка. «У папы появилась девушка», – в четырехсотый раз подумала Хэтти. Чем больше она пыталась это осознать, тем страннее это казалось.

Дело было на следующее утро после того, как папа огорошил детей известием. Сунита не стала задерживаться в гостинице; просто представилась, чем усилила ощущение неловкости, а после отправилась к себе в летний домик, который арендовала, – чтобы «никого не стеснять».

Позднее, тем же вечером, папа повез Хэтти и Джонатана ужинать в «Счастливый дракон», располагавшийся на главной деревенской улице. За креветочными чипсами он объяснил, что, дескать, не хотел, чтобы Сунита приезжала, но она «беспокоится за их семью» и «хочет помочь». Потом извинился, что вообще о ней не рассказывал, и поведал, как они познакомились на работе. Он еще пытался шутить, признаваясь, как нервничал на первых свиданиях. Как не сразу попросил ее стать его девушкой.

Девушкой. Как будто они прыщавые подростки, а не умудренные жизнью взрослые.

Хэтти присмотрелась к оранжевой куртке Суниты.

– Вы уверены, что достаточно хорошо снарядились? – как можно невиннее спросила она. «Потому что выглядишь по-идиотски, как мандарин». Хэтти понимала, что это – подлая мыслишка, но совесть ее не мучила.

Папа сдавленно рассмеялся.

– Ха-ха! Она шутит. А вообще, надеюсь, что там не сильно грязно. Мы ведь нормальных туристических ботинок и не прихватили, да, Хэтстер?

Хэтти уставилась на него, выдавив резиновую улыбку, словно им и правда предстоял совершенно обычный семейный выходной. А как же бабуля? Папа что, совсем забыл о ней?

Хэтти все еще не верила, что это происходит по правде. Столько недель – если не месяцев – у папы втайне была подружка. Он вроде как должен о них заботиться. Должен быть благоразумным. В этом весь он. А на самом деле…

Сунита наклонилась и бережно положила руку на плечо Хэтти. Глаза у нее были большие и карие, совсем как у мамы.

– Бенджи рассказал мне, как для тебя важна бабушка. Сочувствую, Хэтти. Но он заверил меня, что полиция сделает все возможное, чтобы отыскать ее. Я решила… ладно, мы решили, что лучше сейчас отвлечься. Занять голову чем-нибудь другим.

«Бенджи».

Хэтти заметила, что папа смотрит на нее и взглядом как бы просит не говорить ничего грубого. Она все равно подумывала, что бы такого невежливого сказать, но тут папа прочистил горло и произнес:

– Ну ладно. Здесь я вас покидаю. Счастливо погулять, команда.

– Ты что… с нами не идешь?

– Я вам только все испорчу. – Папа неубедительно хихикнул. – А так вы сможете лучше друг друга узнать. И… это… Мне правда надо вернуться в полицейский участок. Обсудить там кое-что.

Хэтти метнула в папу сердитый взгляд, но он этого не заметил, потому что уже уходил, улыбаясь и маша им рукой.

Оставив их с женщиной, которую они даже толком не знали.

* * *

Они покинули деревню по неровной дороге, что петляла через лес и выводила на луг. Внизу раскинулся миниатюрной моделью Броуквуд: неравномерно рассыпанные тут и там черепичные крыши, дым из печных труб… Дождь перестал, и в прорехи облаков выглядывало солнышко.

По дороге им навстречу попалась пара гуляющих – загорелые старички в солнцезащитных очках, они шли, опираясь на специальные палки. Проходя мимо, они с улыбкой кивнули: «День добрый».

«Что за чудная семья, – наверное, решили они. – Мама на прогулке с детишками».

Хэтти думала, что Джонатан, наверное, уже устал, но братишка знай себе отбегал в сторону, прыгал по камням, а потом возвращался, словно верный пес, к Суните и все это время без умолку трещал. Рассказывал, само собой, про «Корону Эльтрата». Но если Суните и было скучно, она виду не подавала.

«Папе понравилось бы», – сообразила Хэтти. Еще бы, сын и его девушка так хорошо поладили. Хэтти не понимала, отчего Джонатан не злится на папу, ведь тот скрывал от них такой большой секрет. И вот теперь эта его девушка ведет себя так, словно все в порядке, примазалась, будто она и впрямь их мама, а своей, родной, у них не было вовсе.

Когда Сунита обернулась к ней с улыбкой, Хэтти сделала вид, будто у нее развязались шнурки, и наклонилась поправить их.

Она невольно вспомнила похороны. Церемония состоялась сырым апрельским днем, пасмурным и холодным. Туман в долине выпал такой густой и так плотно окутывал церквушку, что, пока они не припарковались, ее и видно-то не было. Викарий всю службу что-то невнятно бормотал, то и дело чихая и кашляя.

Зал был наполовину пуст, и они сидели в переднем ряду. Папа держал Джонатана на руках, а Хэтти втиснулась между ним и бабулей, которая печально ссутулилась. Что ей сказать, Хэтти не знала, вот ничего и не говорила.

Потом папа сразу же посадил детей в машину.

Джонатан заснул у себя в автокресле, а папа обернулся к Хэтти. Глаза у него были на мокром месте, но он очень постарался улыбнуться и положил ей руку на плечо. Сказал: «Вот и остались мы с тобой, Хэтти. Пообещай кое-что: всегда будь благоразумна. – Хэтти кивнула, а он еще крепче стиснул ей плечо. – Скажи вслух, пожалуйста. Твоя мама… она не всегда была…»

И пока папа совсем не расклеился, Хэтти все ему пообещала.

Домой они ехали молча, Джонатан спал всю дорогу. Они даже не остались на погребение, или кремацию, или что еще там было. И с тех пор папа придумывал сотни причин не возить детей в Броуквуд-на-Тандле.

Она-то думала: чего в этот раз он сдался? Зато теперь знала причину: папа привез их сюда из чувства вины, потому что скрывал от них Суниту. Его мучила совесть.

– Сделаем привал? – предложила Сунита, прерывая ход ее мыслей. – Я брауни испекла и прихватила термос с чаем.

Они присели на траву у обочины, и Сунита раздала всем по квадратному кусочку брауни из контейнера для продуктов, а потом пустила по кругу термос.

– Обалдеть! – не переставая жевать, сказал Джонатан.

Сунита улыбнулась.

– Секретный ингредиент – банановое пюре. А вообще я веган.

– А что это значит? Это как быть волшебником? Или кентавром?

– Почти. – Сунита подмигнула Хэтти.

«Ну еще бы, она веган», – подумала Хэтти, надкусывая пирожное. Мягкое, оно отдавало помадкой и шоколадом. Хэтти, наверное, еще ни разу такого вкусного брауни не ела.

– Ничего так, – сказала она.

– Хэтти как-то приготовила брауни, – пояснил Джонатан. – Но они сгорели.

Он зло посмотрел на Хэтти, и та поняла: братик так и не простил ее за то, что она бросила его и одна пошла в дом престарелых.

Сердце обливалось кровью, но Хэтти все равно постаралась улыбнуться как можно милее.

– Эй, как думаешь, нам на вершине встретятся гоблины?

– Ты же сказала, что их не бывает. Ты сказала, что они выдуманные.

Сунита откашлялась, явно притворяясь, будто не замечает неловкости.

– В общем, – поспешила сказать Хэтти, – я решила испечь брауни, потому что их мама пекла. У нее брауни были самые лучшие. Наверное, лучшие в мире.

– Не сомневаюсь, – ответила Сунита, будто и правда так считала. Что только сильнее взбесило Хэтти. – Знаешь, Хэтти, я тут подумала… Может, после прогулки ты сама решишь, чем будем дальше заниматься? Съедим фруктовое мороженое или на лодке по реке покатаемся? Все, что захочешь. Как тебе?

«Чего я хочу, – подумала Хэтти, – так это не тратить время на дурацкие прогулки, а поискать бабулю».

До нее вдруг дошло, что она все это произнесла вслух.

От угрызений совести в животе болезненно скрутило; Хэтти подняла взгляд… а Сунита как будто не слушала ее. Вместо этого она, прищурившись и заслонив глаза ладонью от солнца, смотрела на уходящие вниз склоны.

– Э-э… ау? – позвала Хэтти. – Все хорошо?

Она проследила за взглядом Суниты.

По траве, запинаясь, брел человек. Он шел нетвердой походкой, словно сильно устал или много выпил. Невысокий и грузный, с торчащими белыми волосами. На ногах – замызганные ботинки «Доктор Мартинс», на шее – бусы; длинные полы лоскутного буро-зеленого пальто трепещут на ветру.

На мгновение Хэтти показалось, что она сходит с ума и это ей мерещится.

Она моргнула, протерла глаза и всмотрелась в приближающуюся к ним фигуру.

Хэтти узнала бы ее где угодно. Джонатан выронил недоеденный брауни и, подскочив, устремился вниз. Потрепанные лапки его шапки-обезьянки сносило назад встречным ветром.

– Джонатан, стой! – крикнула ему вслед Сунита, но Джонатан не остановился. С криком он бросился к бабуле в объятия.

– Бабуля!

Сунита ахнула.

– Так это… это правда?..

– Она, – подсказала Хэтти.

Это правда была она.

Широко распахнув глаза, бабуля смотрела перед собой, точно испуганная лошадь. В растрепанные волосы ей набилась грязь, и Хэтти только сейчас заметила, что вообще вся одежда на ней грязная, как будто вымокла в пруду, да так и не просохла. Сбоку на пальто виднелся длинный разрез, и еще один – на платье.

Но все же это была бабуля.

Когда Джонатан налетел на ее, она опустилась на землю, увлекая его за собой.

– Бабуля! – пищал братик.

– Постой! – подбегая, крикнула Сунита. Она подхватила Джонатана и опустилась рядом с бабулей на колени. Проверила пульс, послушала дыхание. – Хэтти! – позвала она. – Возьми мой телефон. Он в переднем кармане рюкзака. Звони в службу спасения.

У Хэтти от слез поплыло перед глазами – то ли она заплакала, то ли это было просто из-за ветра. Она достала телефон и набрала номер. Ей сразу же ответил мужской голос, да так быстро, что казалось, будто это происходит не по-настоящему.

– Служба спасения, кто вам нужен?

– Скорую, пожалуйста, – ответила Хэтти. – Мы… бабулю нашли.

Глава 13

Бедняжка

Хэтти смотрела на ярко подсвеченную витрину автомата с напитками, сосредоточившись на его тихом гудении в попытке заглушить голос Джонатана. Братишка без умолку болтал с папой и Сунитой.

– …Прямо как в кино… а потом она подарила бабуле поцелуй жизни! Ты бы видел, пап. А потом бабуля начала кашлять… и прилетел вертолет, и…

– С ума сойти, – сказал папа. Он смотрел на Суниту блестящими от восхищения глазами.

– Да нет, правда, нам просто повезло, – отмахнулась Сунита. – Если бы не остановились перекусить брауни и если бы горные спасатели не прибыли так скоро…

– Я и забыл про брауни! – в восторге воскликнул Джонатан. – Пап, попроси ее сделать еще! Они очень вкусные!

Чувство было, что они сидят в приемном покое уже несколько часов, в надежде, что вот-вот выйдет доктор и скажет, что не так с бабулей. Кроме них, тут больше никого не было. Не было тут и окон, только висела под потолком пара холодных, мигающих флуоресцентных светильников.

Хэтти еще пристальнее всмотрелась в автомат с напитками. Сунита говорила много ерунды, но в ее словах что-то было…

«Повезло».

Им повезло. Это даже казалось странным. Бабуля появилась из ниоткуда, словно подгадав момент, чтобы они ее заметили.

И, конечно, особенно повезло Суните. Папина подружка объявляется в деревне и через пять минут находит пропавшего родственника. Все складывалось как нельзя удачно для нее. Она теперь герой. Папа, едва прибыл, сразу же крепко ее обнял, и Хэтти отвернулась, лишь бы не видеть, как они целуются. Чтобы чувство одиночества не стало слишком сильным.

Автомат с напитками больше не помогал. Тогда Хэтти вызвала в памяти любимое воспоминание. Залитый солнцем парк у их дома в Лондоне, потешные бои на палках в траве. Бледное мамино лицо раскраснелось от загара, кожа на носу облезает, а на губах у нее широкая улыбка. Потом, чуть позже, они сидят на скамейке и уплетают мороженое. Мама проводит по носу Хэтти мятным рожком с шоколадной крошкой. А потом уворачивается, когда Хэтти пробует ей отомстить.

Происходило ли это на самом деле? Или Хэтти просто все придумала, лишь бы было за что держаться? Хотелось бы знать наверняка. Но Джонатан тогда был слишком мал и ничего не запомнил, а папа вопросов о маме не любил. Он никогда даже не рассказывал, кем она работала.

В дальнем конце приемного покоя открылась дверь, и быстро вошла строгого вида доктор в модном брючном костюме темно-серого цвета и с бейджиком на шее. Доктор придержала дверь для двух молодых сестер в хирургических костюмах, и те провели внутрь третьего человека, поддерживая его под руки.

Бабуля.

У Хэтти загрохотало сердце. Дидру умыли, одежду почистили и даже бусы вернули. Шла она, впрочем, твердо и в поддержке вряд ли нуждалась.

Увидев в приемном покое близких, она остановилась, но в ее глазах не было узнавания. Она даже не улыбнулась. Хэтти на мгновение испытала приступ страха.

Зато бабуля жива. Прямо сейчас это было самое главное.

Сестры отошли, и Амири – Гавеллы повскакивали с мест и окружили бабулю. В этот момент на спину Хэтти легла рука Суниты, но ей ужасно хотелось эту руку сбросить.

Наконец строгая женщина-врач прочистила горло, и все повернулись к ней.

– Что скажете, док? – широко улыбаясь, спросил папа.

– Физически все, похоже, в норме, – сказала та. На ламинированном бейджике было написано «Доктор Мабасо – врач-консультант». – Думаю, бедняжка просто заблудилась в холмах. Это случается чаще, чем можно подумать. Признаков переохлаждения нет, что для ее возраста просто чудо.

Хэтти снова взглянула на бабулю, которой сестры помогли опуститься в одно из кресел. Взгляд оставался таким же остекленелым, а губы беззвучно шевелились, будто она что-то цитировала себе под нос.

– Миссис Гавелл пока ничего толком не рассказала, – призналась доктор.

– Бабуля обычно много болтает, – сказал Джонатан. – Папа говорит, она – как радио, разве что волну нельзя переключить, при всем желании.

– Джонатан! – одернул его папа.

Он бросил беглый взгляд на бабулю, но та по-прежнему смотрела прямо перед собой – на плакат с призывом почаще мыть руки.

– Это свойственно для трагических случаев вроде вашего, – пояснила доктор Мабасо. – Но я ожидаю полного выздоровления.

– Конечно-конечно, – ответил папа. – Спасибо, доктор.

Сунита отвела доктора Мабасо в сторонку и стала расспрашивать о психотерапевтах и сроках выздоровления. Сестры тем временем сунули папе в руки планшет с кучей форм на подпись, а Джонатан убежал в туалет.

Хэтти осталась наедине с бабулей.

В нерешительности она заламывала пальцы. Не знала, что сказать. Джонатан прав: обычно это бабуля болтает. Говорит разные дикие, бредовые вещи, и Хэтти раньше позволяла волнам этого безумия подхватить себя, втайне наслаждаясь тем, как они ее несут и качают.

Она присела рядом.

– Э-э… привет.

Бабуля слабо улыбнулась.

– Куда ты ходила, бабуля?

– О, ну, знаешь, милая, – тихим, надтреснутым голосом проговорила Дидра. – Туда, сюда…

Хэтти как могла сдерживала разочарование, но невольно подумала о бабуле, которую помнила. Ту, что на четвертый день рождения Джонатана скакала по комнате и делала из шариков жутких животных, шумно участвовала во всех играх и смела три куска шоколадного торта. Напугала и взрослых, и детей.

От бабули словно бы… остался жалкий клочок. Некий призрак.

– Спасибо за веточку, – сказала Хэтти. – На день рождения. Это же ива была? Плакучая ива?

Бабуля кивнула.

– С дерева в твоем саду?

На этот раз бабуля молчала немного дольше.

– Пожалуйста, милая, – сказала она наконец.

Вот и все. Больше Хэтти говорить было не о чем.

Не так она представляла себе встречу с бабулей после того ужасного пикника в Нью-Форест. Она ждала, что бабуля хотя бы обрадуется, улыбнется, обнимет и спросит о чем-нибудь.

Хэтти и сама не знала, как, оказывается, сильно этого ждала.

И вот сейчас она сидела рядом с бабулей, в пластиковом кресле, и они как будто… снова перенеслись в церковь, в день похорон. Когда Хэтти прижималась к бабуле на жесткой деревянной скамье. Глядя, как в молчании вырываются у нее изо рта облачка пара. В тот день, как и сегодня, Хэтти казалось, что бабули с ними нет.

Внезапно Хэтти ощутила себя невыразимо одинокой.

* * *

– Обратно до Броуквуда ехать долго, команда, – предупредил папа, когда они усаживали бабулю на пассажирское сиденье. В приемном покое он выдул чашек десять кофе и теперь казался измотанным и дерганым. И все же в его голосе слышалось облегчение. Если состояние бабули его и беспокоило, он это хорошо скрывал.

Папа сел на место водителя, а Хэтти, Сунита и Джонатан устроились сзади. Когда они тронулись с места, Джонатан достал колоду карт и стал показывать их Суните, а та отвечала ему нечто вроде «ого» и «здорово», так, будто ей и правда было интересно.

– Надо бы заглянуть в участок, – пробормотал себе под нос папа. – Потом, думаю, нам всем полагается шикарный ужин в «Хороводе». Что скажешь, Дидра? Сегодня можем переночевать все вместе – уверен, мистер Николлс найдет местечко и для тебя. Думаю, так будет лучше, а?

Бабуля кивнула.

– Я просто очень устала, – пробормотала она.

Хэтти стало не по себе. Бабуля же никогда не устает. С другой стороны, она пропала на три дня и три ночи… если не больше. После такого любой будет измотан, разве не так? Ужасно, наверное, было блуждать по холмам все это время, дрожа от холода под дождем. Неудивительно, что бабуля так непохожа на себя прежнюю.

«Терпение», – сказала себе Хэтти.

– Вздремни, – посоветовал папа. – Ты в безопасности, Дидра. Мы о тебе позаботимся.

Пока они петляли по деревенским дорогам, в салоне царило как будто веселое настроение. Папа включился в обсуждение «Короны Эльтрата» и специально коверкал имена и названия, пока Джонатан не взвыл страдальчески, а Суниту не разобрал приступ смеха.

Хэтти еще никогда не чувствовала такого смущения. Она знала, что ей полагается радоваться – в конце-то концов, бабуля в безопасности, – но вместо этого ощущала пустоту внутри, молча глядя, как веселятся остальные.

В родной семье она стала чужой.

Хэтти подалась вперед и взглянула на отражение бабули в зеркале. Та сидела, откинувшись на спинку сиденья и закрыв глаза. И от нее… не пахло ничем. Ни намека на убойный аромат лавандовых духов, которыми она обычно пользовалась. Наверное, смылся в больнице.

Дидра шевелила губами, и Хэтти поняла, что она что-то очень тихо напевает. Знакомую песенку, которую не получалось толком вспомнить.

Тогда она подалась еще ближе, надеясь разобрать слова.

Что-то там про кукушку?..

– Бабуля? С тобой все хорошо? – Хэтти потянулась к бабулиной руке.

Но стоило коснуться лоскутного пальто, как ее охватило странное чувство. Голова закружилась, все завертелось. Хэтти как будто падала спиной вперед. Падала и падала…

Она ахнула, а бабуля распахнула глаза. Хэтти быстро вернулась на место.

Больше никто ничего не заметил, а бабуля через несколько мгновений снова закрыла глаза.

Больше по пути назад в Броуквуд Хэтти не проронила ни слова. Молча смотрела в затылок бабули и напряженно думала.

В мыслях она стояла и мерзла посреди леса белых деревьев.

Глава 14

Жалобы

Ночью Хэтти не спалось. Она ворочалась под тонкой простыней и кусачим одеялом; и постепенно ей становилось все более неудобно, пока она наконец не решила, что с нее хватит.

Она приподнялась на локтях и огляделась. Постепенно глаза привыкли к темноте. Рядом мерно посапывал Джонатан. На каминной полке и подоконнике выстроилась батарея совиных силуэтов. Светящиеся красные цифры на дисплее часов показывали 00:03.

Занавеска слегка колыхалась, но это просто задувал через приоткрытое окно слабый ветер.

Хэтти снова легла и уставилась в текстурный потолок.

В кои-то веки она попыталась уснуть сразу, как погасили свет. Сегодня ей впервые не хотелось оставаться наедине со своими мыслями.

Мыслями о том, как странно прошел ужин, во время которого бабуля ничего не сказала, только в какой-то момент попыталась сгрызть зубья металлической вилки. Папа сдержанно улыбнулся, как будто ничего не произошло, зато Сунита осторожно забрала прибор у бабули.

От того, с какой жалостью Сунита потом взглянула на Хэтти, до сих пор мутило. Потому что Сунита ясно видела хрупкую старуху, которая уходит бродить в глуши и не отличает еду от приборов. Старуху, которая повредилась умом, как это случается с людьми в ее возрасте.

Но ведь так только казалось.

Чувство, что возникло в машине, когда Хэтти коснулась бабули… Оно то и дело напоминало о себе, словно зудящее место, которое не почешешь. Чувство было такое же, как и то, что охватило Хэтти в оранжерее, в «Броуквуд-Холле», когда вокруг возник Не-Лес.

В темноте и тишине к ней вновь вернулись все странности, которые она видела и слышала. Энглмайры. Орден сломанного дерева. Эллиот, мальчишка и – каким-то образом – человек, сложенный из камней…

Хэтти не знала, как все это связано и где правда. Но с бабулей, когда она ушла бродить, что-то случилось, и надо выяснить, что именно.

Медленно и осторожно Хэтти встала и на цыпочках прокралась к двери, которая отделяла их спальню от папиной. Приоткрыла ее самую малость и заглянула в щель.

Папа громко храпел, растянувшись на походной лежанке, которую выдал им мистер Николлс.

На кровати устроили бабулю. Та лежала на спине под одеялом, сцепив руки и закрыв глаза, и не издавала ни звука. Хэтти приглядывалась к ней добрых десять секунд, но так и не заметила ни малейшего движения. Бабуля напоминала статую.

А потом Хэтти кое-что заметила: на спинке стула у стола висело старое бабулино лоскутное пальто.

Хэтти тихонько прокралась в соседнюю комнату. Запустила руку в карманы пальто. Порылась там, пока не нащупала какой-то предмет в кожаной обложке. Взяла его и вернулась на цыпочках к себе на кровать, взяла с тумбочки светильник и накрылась с головой одеялом, чтобы не разбудить Джонатана. Включила свет.

Когда-то это был дневник. Теперь страницы слиплись, заскорузли и потемнели, как будто книжечку обмакнули в грязную воду.

Хэтти попыталась пролистать его, но все без толку: те страницы, которые удалось разлепить, оказались либо пусты, либо вода слишком сильно повредила их. Но когда Хэтти добралась до конца, ее сердце забилось чаще. Там были записаны адреса, но бабулины зеленые чернила так расплылись по всей странице, что Хэтти с трудом разбирала буквы и цифры.

В отчаянии она хотела уже закрыть дневник, но в кармашке на обложке заметила ламинированную карточку и вытащила ее.

На выцветшей красно-белой визитке, вверху, заглавными буквами было написано «НА КРАЙНИЙ СЛУЧАЙ». Ниже было напечатано имя Дидры, а под ним – адрес ее экстренного контакта.

Хэтти прочитала его дважды, а потом еще раз – чтобы наверняка.

Эллиот Крофт

Честнат-драйв, 14,

Броуквуд-на-Тандле

Хэтти медленно выдохнула.

Так, значит, Скай и остальные не врали. Они и правда знали бабулю, а Эллиот – так даже близко. Настолько близко, что стал ее контактом на крайний случай.

Не папа, ни Хэтти и Джонатан. Эллиот Крофт. А ведь он даже не взрослый. Он вообще не…

Вот еще, не хватало из-за этого расстраиваться. Хэтти сунула карточку обратно и тихонько закрыла дневник. Честнат-драйв располагался в небольшом тупике, ответвлявшемся от главной дороги. Вчера они проезжали мимо него, по пути к деревенской лужайке.

Можно ведь снова улизнуть наружу, да? Всего разочек. Никто и проснуться не успеет, а Хэтти уже вернется. Да, конечно, если папа узнает, он придет в ярость. «Будь благоразумна, Хэтти. Мы команда». Да что это вообще значит-то? В команде доверяют друг другу. В команде все друг с другом честны, а папа врал про Суниту. И вдруг не только про нее? Вдруг у него есть другие секреты, куда глубже и темнее?..

Вот и ладно, если папа не хочет быть членом команды, то и Хэтти не будет.

* * *

Спустя четверть часа она стояла на ночном холоде у небольшого, обыкновенного и на удивление современного дома, гадая, не сглупила ли.

Ясно же, что Эллиот совсем не страшный. Просто мальчишка, которого она встретила в доме престарелых, – застенчивый, тихий и дурно одетый. Но вот Эллиот, которого она встретила в первую ночь, когда он пытался улизнуть из дома бабули… Каменный человек, если это и правда он…

Хэтти с трудом сглотнула.

Поворачивать было поздно. Магнус и Скай помогать больше не собирались, это они дали ясно понять. Зато Эллиота убедить получится, Хэтти это знала. Он же чувствовал себя виноватым за то, что отправил ей то письмо, – это было видно по его лицу. К тому же он бабулин друг. Контакт на крайний случай. И письмо он отправил в первую очередь потому, что тревожился за нее.

Хэтти открыла калитку в ограде. Петли скрипнули, и сразу же где-то наверху залаяла собака. Хэтти замерла.

Не успела она придумать, как ей быть – пройти дальше или бежать, – как занавески на втором этаже распахнулись и в окне возник Эллиот. Одетый в полосатую пижаму, он прижимал к груди извивающегося маленького джек-рассел-терьера. Потом он моргнул, прогоняя остатки сна, приложил палец к губам, опустил собачонку на пол и тихонько открыл окно.

– Ты что тут делаешь? – прошептал он.

– Э-э… не спалось.

Эллиот прищурился.

– Ну ладно. У меня просто есть вопросы. Спустишься? Пожалуйста.

– Ночь же на дворе.

– Да, но…

– Да и вообще, мне нельзя с тобой разговаривать. Магнус не велел.

– Ладно, ясно, я пошла. – Хэтти уже было развернулась, но как бы между делом сказала: – Знаешь, а мы сегодня бабулю нашли. Она бродила по склону холма.

– Что? Как она? Где она?

Эллиот аж высунулся в окно. Даже в темноте было видно, как блестят любопытством его маленькие глаза. Хэтти знала, что это сработает; не знала она только, насколько ее бабуля правда дорога мальчишке. Это же ее бабуля. Она снова вспомнила о карточке в дневнике и разозлилась на Эллиота, но потом подавила гнев и заставила себя улыбнуться.

– Думаю, я бы сказала тебе, – ответила Хэтти, – но ты же сам говоришь, сейчас ночь на дворе.

В повисшей паузе Эллиот закусил губу.

– Ладно, – сдался он наконец. – Только не здесь. Давай пойдем куда-нибудь, где можно поговорить.

Глава 15

Что стало с Ди

Хэтти с Эллиотом перелезли по ступенькам через забор в конце тупика, срезали через поле и углубились в лес. Ветки тут нависали низко, едва не чиркая по головам. Было темно и холодно, к тому же зарядил дождик.

Кроссовки Хэтти быстро покрылись слоем грязи, волосы липли ко лбу, но она не обращала внимания. Они вышли на опушку, и Эллиот направил свет двух своих фонариков на сломанный фургон, прежде явно служивший домом на колесах. На вид фургону было лет пятьдесят, если не больше, и без колеса, вместо которого его подперли штабелем кирпичей, он сильно кренился.

– Туда? Ты шутишь?

Лицо Эллиота приняло обиженное выражение.

– А что не так-то?

– Ничего. Я просто… просто не знаю, с чего начать.

Мальчишка хмыкнул, подошел к фургону и открыл дверь. Он надел резиновые сапоги и знакомый красный дождевик, такой же растянутый и бесформенный, каким его запомнила Хэтти.

– Ну, ты идешь или нет?

Хэтти огляделась и в подстилке из опавших листьев увидела кусок ветки размером с биту для крикета. Подняла ее и взвесила на руках, приняв грозный вид.

– Возьму с собой, – предупредила она. – И не побоюсь огреть тебя.

Эллиот взглянул на ветку, потом на нее. При этом он как-то странно улыбнулся, будто знал нечто, чего не знала Хэтти.

– Не стоило, пожалуй, тащить тебя в лес, да?

– Чего?

Эллиот скрылся в фургоне. Внутри было темно и сыро, пахло плесенью. Хэтти убрала с диванчика кучку старых и грязных чучел животных. Дубину она положила рядом, под рукой. Мысль огреть ею Эллиота по башке казалась немного чудной, а с другой стороны, не такой уж и странной – по сравнению с событиями последних нескольких дней.

– «Эрл Грей» или «Дарджилинг»? – предложил Эллиот, закрывая дверь на щеколду.

– Э-э…

– Шучу.

– А…

– Вон там на краю мойки стоит кружка с чем-то, но я бы на твоем месте пить не стал. Там вроде крыса сдохла. Судя по запаху. – Фонарики он поставил вертикально в пустую банку из-под краски, так что они теперь светили в потолок, а потом плюхнулся напротив Хэтти. – Люблю приходить сюда иногда, если охота побыть в одиночестве. Кто бы тут ни жил, его, наверное, вытурили лет сто назад.

Хэтти нахмурилась.

– А папа с мамой знают, что ты… э-э…

– Сюда прихожу? Вряд ли. Во всяком случае, ничего не говорят. – Он вздохнул. – Я приемный. Они даже… не все знают обо мне. Из-за этого иногда как бы одиноко. Но тут мое место. Понимаешь?

Хэтти не ответила. Она думала о своем собственном месте. О ночах, когда лежала без сна в лондонской квартире. Наедине с мыслями о маме.

– Прости за письмо, – выпалил Эллиот.

– Серьезно?

– Я хотел как лучше. Говорю же, я переживал из-за Ди. С ней… все хорошо?

Хэтти помедлила.

– Не знаю. Вообще, она толком ни слова еще не произнесла. Она теперь… будто не она. Доктор говорит, все в порядке, но…

– Что ты сказала?

Эллиот, сидевший на самом краешке дивана, был весь внимание.

– Э-э…

– Ты сказала, что она – теперь не она.

– И что?

Мальчишка откинулся на спинку и задумчиво нахмурился.

– Ничего. Просто кое-что вспомнил.

Хэтти одарила его сердитым взглядом, но он как будто этого не заметил.

– Послушай, – сказала она. – Мне нужна твоя помощь. Возможно…

Хэтти не договорила. Она что, правда решилась на это? Но ведь происходящее – целиком, от и до, какое-то ненормальное. Небезопасное. Нелогичное. Так чего останавливаться?

– Возможно, Скай говорит правду. – Она вздохнула. – Ну, знаешь, про… Не-Лес. Про орден. Про все остальное. И если у меня получится немного разобраться… в этом во всем… – Она неопределенно махнула рукой. – То, может, я пойму, что происходит.

Эллиот долго смотрел на нее молча.

– Ну ладно тогда, – сказал он наконец. – Кажется, у меня есть догадка о том, что стало с Ди.

По крыше фургона барабанил дождь. Хэтти, подсунув под себя ладони, терпеливо ждала, пока Эллиот будет готов рассказывать. А он теребил собачку «молнии» на дождевике, словно не решаясь продолжить.

Наконец он подался вперед, и его темные глаза блеснули в свете фонариков.

– Помнишь, что сказала Скай? О созданиях в чаще Не-Леса? О том, как они порой пробираются в наш мир?

Отчасти Хэтти все еще хотелось закричать, что все это бред, и убежать обратно в гостиницу.

Вместо этого она кивнула.

– Помню. И что они такое? Чудовища?

– Думаю, да. Ну, то есть для людей они точно… опасны. – Эллиот сглотнул. – Они принимают сотни разных обличий, и некоторые опаснее других. Единственное – на людей они никогда не похожи. Но бывает, что наиболее могущественные… находят способ нас обмануть.

У Хэтти мурашки пробежали по коже.

– Не понимаю.

– Когда ты сказала, что Ди – теперь не Ди, я сразу подумал об одном конкретном… пришельце. Когда это случилось, я был еще совсем мелким. Мне полагалось в кровати лежать. Но я увидел его, мельком, в окошко, и на всю жизнь запомнил. Это была молодая женщина в длинном зеленом платье из листьев. Она плыла по воздуху над травой, словно призрак. Пальцы у нее были длинные, даже слишком длинные, а вместо лица – пустое место. Имя ее я узнал только потом. Она звалась Пустой Королевой.

Дождь сильнее застучал в стенки фургона, и оба вздрогнули. Хэтти готова была поклясться, что один фонарик на мгновение даже погас.

Эллиот сглотнул.

– Ее обнаружили, когда она забралась в голову маленькому мальчику. Она захватила власть над ним, словно бы носила его… как маску.

– Хочешь сказать… – У Хэтти закружилась голова. – Хочешь сказать, что внутри у бабули может сидеть какой-то монстр? Что он носит ее?

– Могу и ошибаться, – поспешил уточнить Эллиот. – Все, скорее всего, не так. Послушай, из всех тварей, что проникали сюда столетиями, Пустая Королева была самой могущественной. Но она явилась много лет назад. И с тех пор больше никто не приходил. Поэтому если Ди правда одержима другим созданием из Не-Леса, то все совсем не так плохо.

– Ну ладно, – сказала Хэтти. – Предположим, что ты прав. Предположим, что нечто влезло в голову бабуле. Нечто из Не-Леса. Как его вытащить?

– Дело непростое, – признал Эллиот. – Обычным оружием их брата не возьмешь. Ну, потому-то и был основан Орден сломанного дерева – чтобы с ними сражаться. У каждого из нас, членов ордена, есть особенные… э-э… – Он вдруг сильно засмущался.

– Продолжай.

– Ну… – промямлил Эллиот. – Магические способности.

Здесь и сейчас эти слова даже не показались Хэтти глупыми.

– А есть еще и другие уловки. Говорю же, обитатели Не-Леса все разные, но у всех одни и те же слабости. Серебро, например. Прикосновение к нему лишает их сил. Есть растения и цветы, к которым они и близко не подходят.

– Маргаритки, – вдруг вспомнила Хэтти. – В доме у бабули… на полу лежала гирлянда из маргариток.

Эллиот сперва удивился, но потом кивнул.

– Все верно. Они не могут переступить через цепочку из маргариток. Почему – мы не знаем, но пользуемся этим. Застойную воду они тоже перейти не могут. Ну, знаешь, ту, которая какое-то время постоит.

– Я знаю, что значит «застойная вода».

– И сражаться с ними легче босиком, – не обращая внимания, добавил Эллиот. – Пришельцы вызывают странное чувство иногда, ну, похожее на головокружение, особенно когда касаешься их. Мы называем это трепетом. И оно не так сильно действует, если…

– Головокружение? – перебила Хэтти. – Как когда падаешь на спину?

– Точно. – Эллиот осклабился, но улыбка так и застыла у него на лице. – О нет. Ты ведь не… про Ди?

– Я коснулась ее руки, – сказала Хэтти и почувствовала тошноту. До этого момента она не знала, верить ли хотя бы слову из того, что говорит Эллиот. – И ощутила это. А еще когда попала в оранжерею… было то же самое.

Эллиот открыл было рот, словно собирался утешить ее, но не проронил ни словечка.

Повисло долгое молчание, а Хэтти думала о бабуле. О ее вялой улыбке, остекленевшем взгляде. Возможно, она такая из-за неведомого чудовища.

– Мы можем это остановить, – тихо, но решительно произнес Эллиот. – Что бы это ни было. Мы ведь даже Пустую Королеву остановили. Ну, не я, конечно, я ведь даже не… Зато там были Магнус и Скай. И Молли. Она справилась с ней, а потом погибла.

Хэтти мигнула и уставилась на него.

Время замерло.

– Что ты сказал?

Эллиот шумно сглотнул.

– Кто? Я? – Сейчас он напоминал кролика в свете автомобильных фар.

– Ты сказал Молли. Молли справилась. С Пустой Королевой.

– Нет, я сказал Мэгги, Магнус то есть. Так мы его иногда называем. Он с ней справился.

– Нет, ты не про него говорил. – У Хэтти застучала кровь в ушах.

Мгновение назад все ее мысли, все ее тревоги были сосредоточены на бабуле.

Но все изменилось.

– Ты сказал, это было много лет назад, когда Пустая Королева пришла в наш мир. Сколько лет прошло? Шесть. Прошло шесть лет, да?

– Э-э…

– Та комната. Тайник в доме у бабули. Где хранятся деревянный шлем, зелья, палочки…

До нее наконец дошло. Это была вовсе не комната бабули. Принадлежала она совсем другому человеку – еще одному, который жил в том же доме. Который стал бы держать на столе ту фотографию. Снимок, где были Хэтти, Джонатан и папа.

И Молли.

Молли Гавелл.

Мама.

Мир пошатнулся. Он разваливался на части и собирался заново, принимая новую форму.

Девочка в деревянных доспехах.

До Хэтти дошло, почему бабуля рассказывала им эту историю. Она наконец поняла, о чем на самом деле эта сказка. Теперь-то Хэтти сообразила, о ком она.

– Прости… – пролепетал Эллиот. – Я не хотел ничего говорить. Не знал, вдруг…

Он резко замолчал, пристально глядя Хэтти за спину. Глаза у него полезли из орбит, а челюсть отвисла – и все как в замедленной съемке.

Хэтти обернулась, проследив за его взглядом, и сердце у нее подскочило к самому горлу.

В крыше фургона имелся квадратный лючок, подсвеченный фонариками Эллиота. Прозрачная пластиковая крышка была покрыта коркой грязи и плесени, но даже через эту мерзкую пелену Хэтти разглядела бледное лицо, которое прижалось к пластику и смотрело на них. Наблюдало.

– Бабуля? – только и вымолвила Хэтти.

Глава 16

Тени

Со стоявших торчком бабулиных волос стекали струи воды. Она вся промокла до нитки: пальто и платье липли к телу. Ей, должно быть, жутко холодно, подумала Хэтти. Но бабуля улыбалась так, словно не замечала непогоды.

– Вот ты где, дорогая, – спокойно сказала Дидра. Из-за пластиковой крышки лючка ее голос звучал приглушенно. – Можно войти?

– Что она тут делает? – пробормотал Эллиот, в ужасе таращась на нее.

– Наверное, шла за нами следом, – ответила Хэтти.

От самой гостиницы. В дождь.

Хэтти вспомнила, что говорила о бабуле доктор Мабасо: «Бедняжка просто заблудилась в холмах». Вспомнила, как папа обещал бабуле позаботиться о ней. Как Сунита со слабой и грустной улыбкой отнимала у нее за ужином вилку. Просто старая безумная женщина снова вышла побродить – вот что подумают остальные. Вот что подумают все.

– Тут снаружи так мокро, – с нотками мольбы сказала бабуля. – И так холодно.

Эллиот вжался в сиденье.

– Что нам делать? – шепотом спросил он.

Было бы так просто, так естественно протянуть руку к щеколде и открыть люк. Впустить бабулю.

Но нет. Что-то тут было неладно. Точнее, неладно было все. Как бабуля их отыскала, если не следила за ними? И давно ли она там подслушивает? Зачем было взбираться на крышу, если можно просто постучать в дверь?

Хэтти посмотрела на бабулю и покачала головой.

– Малышка Хэтти, – произнесла та. Вид у нее сделался донельзя грустный, того и гляди расплачется. – Ты разве не поможешь бедной старенькой бабусе?

Вот теперь Хэтти уверилась окончательно, ведь бабуля ни за что не назвала бы себя бедной. Бабусей тоже, если на то пошло. И уж точно никогда, даже за миллион лет от нее было не дождаться слов «малышка Хэтти».

Какое бы за существо ни обращалось к ним, лежа на крыше фургона, это была не Дидра Гавелл.

– Кто ты?

Бабуля не ответила, но вот ее губы растянулись в улыбке, которая, казалось, с трудом умещается на лице. Она рассмеялась – разразилась тонким, высоким хихиканьем, совершенно ей не свойственным.

– А ты пронырливая мелкая девчушечка, – сказала она.

Эти слова наполнили Хэтти ужасом.

– Шныряешь тут и там, – напевно произнесла бабуля. – Это, наверное, ты его забрала. Да, я видел, как ты на меня поглядывала. Он ведь у тебя, да? Так что поспеши, девчушечка. Впусти бабулю с холода.

Хэтти бросилась к двери. Дрожащими и мокрыми от пота руками потянулась к засову.

– Берегись! – завопил Эллиот.

Она обернулась как раз в тот момент, когда в люк – с громоподобным треском и в дожде пластиковых осколков – вонзилась похожая на копье рука. Она принялась дико шарить по салону, и Эллиот шарахнулся от нее прочь. Суставчатая и остроконечная, рука эта, казалось, была создана из тени. А потом, с жутким хрустом, она начисто вырвала крышку люка. Внутрь ворвался холодный ветер, и в зияющую дыру хлынули струи дождя.

Не успела Хэтти открыть дверь, а бабуля уже рухнула на пол и ухватила Эллиота за горло. Приперла его к мойке, попутно разбив глиняную посуду и треснув его затылком о шкафчик.

Хэтти взирала на происходящее, не в силах пошевелиться, не в силах дышать. Из бедра у бабули вылезла конечность-тень, но раны не было, даже платье не порвалось – рука просто появилась, и все. Обхватила Эллиота за талию и притянула поближе.

А потом бабуля начала сжимать мальчишке горло. Эллиот издал резкий крик. Стал хватать ртом воздух.

И все это время бабуля пела. Странную, зловещую колыбельную, от которой кровь стыла в жилах.

– Вести добрые с песней птичка несет…

Визг Эллиота перешел в сдавленный, влажный хрип. Такой, который ни от кого не захочешь услышать. Бабуля смотрела на мальчишку, выпучив глаза, и по лицу у нее расплывалась странная улыбка.

Думать времени не осталось. Хэтти оглядела салон и заметила ветку на диване. Схватила ее обеими руками, ощутила вес, шершавую кору.

И что она сделает? Ударит бабулю куском дерева?

Эллиот закатил глаза. Он уже почти потерял сознание, и Хэтти внезапно поняла, что он умрет, если она ничего не предпримет.

Ее охватило отчаяние, кровь закипела, а руки и ноги наполнились силой. Хэтти стиснула дубину.

И замахнулась.

Гнев… страх… отчаяние…

Все эти чувства словно втекли в ее руки, а из них, как электрический ток, – в дерево. Ветка дернулась, потеплела и загудела. Задрожала, будто живая.

Все как будто замедлилось. Тело наполнилось спокойствием.

Хэтти почувствовала силу и дерево как часть самой себя. Она теперь управляла им.

«Разними их», – приказала Хэтти дереву. Отдала ему команду.

Вес дубины изменился, она скрутилась, точно веревка. Ее конец обвился вокруг плеча Дидры, оплел талию.

«Давай», – приказала Хэтти, и ветка дернула. Да так сильно, что чуть не вылетела из рук.

Бабуля с треском и скрипом отлетела в дальний конец салона. Врезалась в стену. Рухнула там в груду грязных плюшевых медведей.

Хэтти выронила ветку.

И стоило ей выпустить этот кусок дерева, как он сразу же вернул себе прежнюю форму.

Бдумс.

Ветка лежала на полу такая же безжизненная, как несколько секунд назад. Загадочный поток энергии иссяк, оставив тупую, холодную боль в руках, как если бы Хэтти подержалась за глыбу льда.

Ошеломленная, она таращилась на ветку.

– Какого… что это было…

А потом – пш-ш-ш! – с тихим звуком, словно вспыхнула газовая конфорка, Эллиот преобразился.

Все произошло в один миг. Секунду назад он был коренастым бритоголовым мальчишкой, и вот его тело раздулось и преобразилось – теперь оно было сложено из необработанных кусков твердого серого камня. Лицо превратилось в плоский валун, поверхность которого тут и там поблескивала, а волосы торчали редкими пучками зеленого мха. Безразмерный дождевик внезапно стал ему тесен, нелепым образом облегая массивные плечи.

Теперь Эллиот выглядел именно так, как тогда, в ту ночь у бабули в доме.

Хэтти пошатнулась. Пол фургона у нее под ногами застонал и заходил ходуном. Салон теперь едва вмещал Эллиота.

Это было невозможно, но размышлять Хэтти было некогда. Бабуля уже кое-как поднималась на ноги. Нечего было и думать о том, чтобы каменный человек Эллиот прошел в дверь, так что путь наружу оставался один – люк.

– Переверни! – закричала Хэтти. – Опрокинь нас!

Каменный Эллиот воззрился на нее, и даже на его тупом каменном лице отразилась растерянность. Но вот до него, похоже, дошло – он кинулся на стену, и фургон завалился набок.

Глава 17

Пронырливая девчушечка

Хэтти кубарем полетела вперед. Мелькнули дугами лучи фонариков, врезались в стену кастрюли и сковородки, когда Эллиот всей своей массой опрокинул фургон. Раздался пронзительный металлический скрежет. Что-то ударилось в лодыжку, и нога отозвалась звенящей болью. Тогда Хэтти сжалась в комочек и стала ждать.

Наконец фургон замер, и на миг повисла тишина. Потом холодная каменная рука схватила Хэтти за шкирку и поставила на ноги, и она, задыхаясь, вылетела в выбитый люк. Выбралась в грязь, темноту и дождь. Обернувшись, увидела, как следом вылезает Эллиот – он с трудом пытался протиснуться в отверстие люка.

Они побежали. Подошвы кроссовок скользили в грязи.

В голове бултыхались сбивчивые мысли.

«Чудовища есть на самом деле. Магия тоже».

Остатки сомнений как ветром сдуло. Эллиот обращается камнем. А она – Хэтти – умеет… Что? У нее странная сила, от которой загудело все внутри и которая перетекла в старую ветку, подчинив ее воле Хэтти…

Она что, умеет колдовать?

У самого края опушки, там, где начиналась густая и темная роща, Хэтти обернулась и увидела, как из обломков фургона выбирается Дидра Гавелл.

Бабуля шаталась, размахивая руками. Из ее плеча вырвалась еще одна теневая конечность и нелепо замолотила по воздуху, словно искала опору. А потом из бока выстрелила третья, отчего бабуля потеряла равновесие и пошатнулась. Упала на колено.

Эллиот каменной рукой подергал Хэтти за рукав, но Хэтти не сдвинулась с места. Она могла только беспомощно, с ужасом наблюдать за происходящим.

Жутких конечностей стало уже шесть, и две самые нижние впились в раскисшую землю. Тварь – кто бы там ни захватил тело бабули – лезла наружу.

Бабуля подняла взгляд на Хэтти, и в ее глазах промелькнуло что-то. Вспышка боли. Теперь-то Хэтти видела, что это правда бабуля: та распахнула рот в немом крике.

Тварь рвалась из ее тела с жутким сосущим звуком, пока наконец не выбралась полностью. Бабуля ничком рухнула в грязь, отброшенная точно старая змеиная шкура, и осталась лежать неподвижно.

Хэтти не знала, жива она или нет. Больше всего хотелось подбежать к ней и проверить. Но ужас не давал сойти с места, да еще и голова закружилась, когда напало знакомое уже страшное чувство, будто падаешь на спину, как тогда в чаще Не-Леса.

Кошмарное создание вышло на опушку. Его темное, плотное тело поблескивало в лунном свете. Перемещалось оно на невообразимо длинных, суставчатых ногах, колени которых терялись в высоте. Должно быть, внутри бабули ему пришлось здорово сжаться. И двигалось оно осторожно, выверяя каждый шаг, проверяя землю, а следом за конечностями, как за горящими головешками, тянулся шлейфом черный дым. Хэтти сперва приняла эту тварь за паука, раздувшегося до нелепых размеров, но потом разглядела вдоль спины радужно переливающиеся, словно пятна бензина на поверхности воды, крылья.

«Оно летает», – сообразила Хэтти. По какой-то причине именно эта жуткая мысль и выдернула ее из ступора.

Хэтти развернулась и побежала в чащу.

Она хватала ртом холодный ночной воздух, дыша часто и прерывисто. Позади, грохоча, бежал Эллиот. Земля была неровная, и Хэтти несколько раз споткнулась, едва не упав. Деревья проносились мимо. На бегу она расплескивала воду из луж, и брызги вымочили штанины. Она не знала, куда бежит, но ей было все равно, лишь бы подальше от чудовища.

Она услышала гул, похожий на писк комара, только в сотни раз громче.

Обернулась и увидела, что Эллиот сильно отстал. Он пробивал себе путь через подлесок, сотрясая землю на каждом шагу. Не сбавляя хода, продирался через папоротник и кусты, а дождевик красным плащом развевался у него за спиной. Только ему недоставало скорости Хэтти. И тут она увидела, как что-то пикирует на них с верхушек деревьев: тень на размытых крыльях, что растопырила ноги, как пятерню, готовую схватить беглецов.

– Нет! – закричала Хэтти.

Чудовище сцапало Эллиота, опутав его ногами. Оторвало от земли и садануло его лицом о ствол дерева.

БАМС!

От удара дерево содрогнулось, а Эллиот, оглушенный, распростерся на земле. Чудовище же устремилось в сторону Хэтти.

Она побежала так быстро, как еще никогда в жизни не бегала, выжимая из себя остатки сил. Но вот она запнулась о корень и упала на влажную, раскисшую землю. Джинсы на коленях насквозь пропитались ледяной водой, и она сообразила, что оказалась в луже.

Хотела уже встать и бежать дальше, но тут ей вспомнилось кое-что, что сказал Эллиот.

Стоячая вода.

Хэтти встала и присмотрелась к земле под ногами. Лужа, в которую она плюхнулась, не была ни глубока, ни широка, но встать в нее, не касаясь краев, было можно.

Хэтти помедлила… а потом ступила в середину лужи. Кроссовки моментально наполнились холодной водой, заставив ее ахнуть, а ноги – онеметь.

Ну и что, теперь она в безопасности? Защищенной Хэтти себя не чувствовала. Что, если Эллиот все напутал? У нее ведь даже оружия при себе нет. Вот если бы схватить веточку или даже сучок, то, может, получится подчинить их себе, как там, в фургоне…

Но ничего такого поблизости не оказалось. А теневая тварь тем временем приземлилась прямо перед Хэтти.

Едва конечности твари коснулись земли, как она стала менять форму. Тело превратилось в дым, в клубах которого обнаружилась новая фигура. Из сгустка темного вещества на месте торса росла голова. Два серебряных глаза сияли звездами на ночном небе.

Вернулось странное ощущение падения – трепет, – и Хэтти замутило. Она зажмурилась, молясь про себя о том, чтобы открыть глаза и снова оказаться у себя в кровати. Чтобы это был просто кошмар.

Вместо этого она увидела перед собой высокого худого человека, который оправлял манжеты длинного черного сюртука.

Разве что это был, конечно же, никакой не человек.

Все в нем казалось не вполне человеческим. Взять те же ноги: слишком длинные. Лицо было призрачно бледным, а кожа напоминала шелк, туго натянутый на череп. Серебряные глаза блестели, как только что отчеканенные монеты, а примятые волосы торчали клочками.

Хэтти лишилась дара речи.

Худой завизжал от смеха, содрогаясь всем телом.

– Ух-х! Как это было жутко! Застрять в теле старушки. Все такое сморщенное и высохшее, точно кусок гнилого фрукта.

Инстинкты требовали бежать, но Хэтти не слушала их. Она заставила себя застыть, не шевеля ни мускулом. Что бы ни случилось, ей нельзя покидать пределов стоячей воды.

Глаза худого блеснули.

– Будь этот мешок старой плоти проворнее, я бы схватил тебя раньше, девчушечка.

Он опустился на корточки, едва не ткнувшись носом в лицо Хэтти. Впился в нее взглядом серебряных глаз. Потом быстро опустил его под ноги, на лужу. Сунул в грязь длинный белый палец.

Наконец поднял взгляд на Хэтти и усмехнулся. При виде его зубов Хэтти снова охватил ужас: все они до единого были ярко-белыми и острыми, как у акулы.

– О, какая проныра! – сказало существо. – Что, не хочешь, чтобы я сделал тебе больно? Не хочешь, чтобы я вывернул тебя наизнанку? Жалость какая. Но не будешь же ты вечно в этой луже стоять, а, девчушечка? Лучше сразу отдай его мне. Отдай ключик, и я тебя оставлю. Провалиться мне на этом месте.

Хэтти тяжело сглотнула. Она порылась в кармане куртки, и пальцы коснулись дневника в кожаной обложке.

Не его ли хочет получить худое создание? Это не ключ, но Хэтти забрала его. А больше у нее ничего из бабулиных вещей не было.

Хэтти достала его из кармана, крепко сжав обеими руками. Смотреть на жуткое белое лицо она себя заставить не могла, но выдавила:

– Нельзя, – прошептала она. – Нельзя, чтобы ты его взял.

Существо склонило голову набок, взгляд его серебряных глаз скользнул по книжечке. И оно снова расхохоталось. Это был визгливый, воющий смех, от которого задрожал, наверное, каждый листик в лесу.

– О, забавная пронырливая девчушечка! – вскричало существо. – Книжечка? Смотрю, ты ничего не знаешь! Ты совсем ничего не знаешь!

За спиной у него с тихим шуршанием развернулись радужные крылья насекомого. Когда они шевельнулись, Хэтти вздрогнула, но вместо того, чтобы напасть на нее, худой резко взмыл вверх и уселся на ветке. Его бледное, как луна, лицо светилось, а глаза заблестели, когда он посмотрел вниз, на Хэтти.

– Пока, девчушечка. Боюсь, ты для меня бесполезна. Но не переживай! Если выяснится, что ты солгала… если ключик и впрямь у тебя… я за тобой вернусь.

Существо еще раз хихикнуло напоследок и, спорхнув с ветки спиной вперед, скрылось в темноте леса.

Глава 18

Скажи правду

Стало тихо. Только шуршали листья. Даже дождь ослаб до легкой мороси.

Ноги Хэтти глубоко увязли в луже. Ее трясло от холода, она не могла унять бешеный стук сердца.

Зато чудовище ушло. Ей ничего не грозило. Пусть в это и верилось с трудом.

Дрожащими руками Хэтти спрятала дневник в карман куртки.

Что это было за существо? Точно обитатель Не-Леса, в этом Хэтти не сомневалась.

Вроде того, которое убило маму.

С этой дракой в фургоне и побегом через лес Хэтти не успела ничего обдумать. Зато теперь осознала: правда велика настолько, что просто не умещается в голове.

Мама, которая по воскресеньям пекла на десерт вафли; во время ужина за столом издавала неприличные звуки губами, когда папа не видел; щекотала Хэтти и кружила ее по всей комнате, пока та не начинала хихикать или хватать ротиком воздух…

Эта же мама была воительницей. Эта же мама умела колдовать.

И, оказывается, эта самая мама вовсе не умерла. Ее убили. Она пала от рук существа, называвшегося Пустой Королевой.

Это был огромный секрет, хранившийся в самом сердце семьи, и дети ничего о нем не знали. Само собой, знала бабуля, но…

Хэтти ахнула.

Бабуля.

Спотыкаясь и меся грязь промокшими кроссовками, пытаясь вспомнить направление, она побежала по лесу в обратную сторону.

Очень скоро заметила среди деревьев красный дождевик Эллиота. Мальчик, снова в человеческом облике, пытался подняться, опершись на то самое дерево, об которое его треснули. При виде Хэтти он неуклюже запахнулся в плащ и рукавом утер струйку крови из носа.

– Так больно! – прогнусавил он. – Эй!

Хэтти даже не подумала ответить. Она пробежала мимо, из последних сил передвигая уставшими ногами.

Вернувшись на опушку, она нашла бабулю ровно там, где та и рухнула. Бабуля лежала ничком, в мокром и покрытом комьями грязи распахнувшемся пальто. Лежала совершенно неподвижно.

Хэтти упала рядом на колени. Бабуля уронила голову набок; дышала она часто и неглубоко, но у Хэтти все же отлегло от сердца. Лицо бабули покрывали потеки грязи, а рот был широко открыт. Взгляд – устремлен в пустоту.

Хэтти приподняла ее, помогла сесть, а вот на ноги поставить не сумела. Глаза защипало, но Хэтти запретила себе плакать.

– Ух, паршивое дельце.

Эллиот остановился неподалеку и озабоченно хмурил брови. Он снова теребил собачку «молнии» на дождевике, что показалось Хэтти невыносимо раздражающим.

– Надо отнести ее назад в гостиницу. – Она снова, напрягая мускулы, попыталась поднять бабулю на ноги, но все тщетно.

– Кхм-кхм.

Хэтти обернулась к Эллиоту, злая на него – за то, что отвлекает от единственного важного прямо сейчас дела.

– Я бы мог понести ее, – предложил он.

Мальчишка снова обернулся каменным, став крупнее бабули и Хэтти вместе взятых.

– Отлично, – ошеломленно пробормотала Хэтти. – То есть это… спасибо. Думаю, получится.

* * *

Через полчаса они вернулись в затененный вестибюль «Неясыти». Из-под пыльного абажура на потолке лился приглушенный желтоватый свет, в котором блестели белые фарфоровые совушки на приставном столике. Теперь, после того, что Хэтти повидала в лесу, они больше не казались ей такими уж страшными.

Мистер Николлс открыл им дверь в старенькой пижаме и тапочках-совах и, увидев их, вытаращил глаза, а потом сразу же поспешил наверх разбудить папу. Хэтти боялась даже подумать, что он скажет.

Они с Эллиотом усадили бабулю на деревянный стул. Кроссовки Хэтти все еще были мокрыми, но это заботило ее меньше всего.

– Эта штука с камнем, – пробормотала она. – Это… магия?

Ей нужно было чем-то занять голову.

Эллиот кивнул, прижимая к носу салфетку. Перед тем как позвонить в дверь, он снова стал собой; обратное превращение было таким же быстрым и странным, зато теперь Хэтти понимала, зачем он носит безразмерный дождевик. Эллиоту нужна была одежда, которая будет прикрывать его в любом облике.

– В Средневековье тут жила одна ведьма, – сказал он, комкая салфетку. – Ее звали Каргой из Тандла. Если верить Ди, то это она расколола лес надвое и открыла лазейки в Не-Лес. Правда, не нарочно. Потом она сотворила магический дар: четыре силы четырем семьям, чтобы те во все времена защищали долину. Так и родился Орден сломанного дерева.

Он плюхнулся на стул рядом с бабулей.

– Дары передаются из поколения в поколение. Моя мама – родная мама – могла подчинить себе камень. У меня все немного иначе. Магнус управляет водой, а Скай… она вытворяет всякое с солнечным светом.

Хэтти закусила губу. Эллиот ничего не сказал о том, какая сила у бабули, но ведь и так было ясно, что она умеет. Разве нет?

Она посылала ей ветки, каждый год…

Хэтти вдруг стало невыносимо грустно. Она думала, что бабуля просто чудная, а на самом деле та пыталась ей что-то сообщить. Что-то важное.

– Твоя очередь, – сказал Эллиот. – Чего оно хотело? То чудище? Оно сказало, что ты у него что-то там забрала.

Не успела Хэтти ответить, как наверху загрохотали шаги. По лестнице вихрем спустился папа. Он еще не продрал глаза, волосы торчали во все стороны, как иглы дикобраза, а кардиган был застегнут вкривь и вкось.

Хэтти приготовилась.

– Ты где… – начал было папа, а потом увидел бабулю, и у него отвисла челюсть. – Ох… – На последних шагах он практически упал на колени.

На лестничной площадке стоял мистер Николлс, и ему было очень неловко.

– Она едва в сознании… – пробормотал папа, проверяя бабулин пульс и дыхание. Потом обернулся и крикнул в сторону лестницы: – Сунита! Джонатан! Все в машину, сейчас же.

Он повел бабулю к двери, и Хэтти поспешила помочь ему.

– Сами отвезем ее в больницу, – произнес папа, обращаясь больше к самому себе. – Будет быстрее, чем ждать скорую, в таком-то захолустье.

Еще ни разу Хэтти не видела, чтобы он так паниковал.

На площадке появилась Сунита. Полностью одетая, она вела Джонатана, нацепившего шапочку-обезьянку и куртку поверх пижамы.

– Некогда его одевать! – нетерпеливо бросил папа.

– Моя машина ближе, – сказала Сунита. Она не просто окончательно проснулась, но и говорила совершенно спокойно. – Я отвезу Дидру.

– Я с вами, – вызвался Джонатан и зло посмотрел на Хэтти.

Сразу стало ясно, что он снова на нее разозлился. Она уже второй раз отправилась на поиски приключений без него. Правда, сейчас у Хэтти совершенно не осталось сил на угрызения совести. Братишке же всего семь лет. Что ей еще было делать? На нее сегодня такое свалилось!.. Как бы он все это воспринял?

– Мы все можем поехать на одной машине, – сказал папа. – Нас всего пятеро.

– Шестеро, – твердо поправил Эллиот.

Папа уставился на него.

– Прошу прощения, но… кто ты такой?

– Друг Ди.

– В смысле, Дидры, – пояснила Хэтти. – И он правда друг. А вообще, это он тогда вломился к бабуле в дом. Но только потому, что беспокоился за нее.

Папа хотел было возразить, но вместо этого вскинул руки и закатил глаза.

– Ладно! Возьмем обе машины.

Они высыпали на улицу в ночь. Сунита повела Дидру к своему темно-зеленому «Мини», а Джонатан поплелся за ними следом. Тем временем Хэтти с Эллиотом забрались на заднее сиденье в машину к папе.

Хэтти смотрела папе в затылок все время, пока он заводил мотор и, вспоров светом фар ночную тьму, выезжал на дорогу. Он злился на нее, а ведь она всего-то пыталась спасти бабулю.

Знал бы он, через что она прошла…

Хэтти нахмурилась.

Ей вспомнилось кое-что, что случилось перед самым знакомством с Сунитой. Это было возле «Неясыти» и в тот момент показалось неважным, но когда она спросила папу о бабуле – о том, правда ли та ведьма, – то на вопрос он не ответил.

Мог же сказать: «Нет, Хэтстер, конечно же, нет» – но он так не сказал.

Вдруг он знает? Вдруг он знает все? И вдруг он хранил это от нее в тайне? Соврал же про Суниту.

Сердце бешено колотилось. Теперь-то становилось понятно: папа наверняка знает.

Вот почему он не отвечал на расспросы о маме. Вот почему не возил их в Броуквуд-на-Тандле. Вот почему разрешал им видеться с бабулей только под присмотром.

Боялся, как бы она не сказала им правду.

– Пап, – позвала Хэтти.

– Гм-м?

– Бабуля не гуляла и не заблудилась. Ее похитило чудовище.

– Хэтти, – зашипел Эллиот.

– Оно выглядит как человек, но на самом деле больше похоже на огромное насекомое, состоящее из теней.

Папа стиснул зубы. Крепче сжал руль. Зато Хэтти теперь ощущала внутри тепло. Это в ней постепенно разгорался гнев.

Столько прошло времени. Столько лет. А он ни словом не обмолвился.

– И мне, кстати, кажется, что я умею колдовать. Я оживила ветку дерева. А Эллиот – он нечто вроде… горы-оборотня. Вот так, да. Я подумала, тебе следует знать. Если, конечно… – Она облизнула губы. – Если ты и так этого не знаешь.

Некоторое время папа хранил молчание, а когда заговорил, голос его звучал тихо и колюче:

– О чем ты толкуешь?

– Я сказала…

– Я слышал, что ты сказала!

– Ну так зачем тогда…

– Да потому что это бред, Хэтти! – прокричал папа.

Эллиот старательно отводил взгляд, пялясь в окно и делая вид, что ничего не происходит.

– Нет, не бред! – Хэтти тоже повысила голос. Она в жизни никогда и ни на кого не кричала, на папу – точно. Просто сейчас не сдержалась. – Скажи правду, папа! В кои-то веки просто скажи правду!

Папа сделал глубокий вдох, и, когда он заговорил, у Хэтти возникло чувство, что он изо всех сил старается сохранять спокойствие и благоразумие.

– Послушай, Хэтти, – сказал папа, – я понимаю, что это нелегко, ведь Дидра так… нездорова. А тут еще Сунита свалилась как снег на голову. Мы с этим не очень-то справились, да? Мне очень жаль, Хэтти, правда, очень жаль.

«“Но”, – подумала Хэтти. – Сейчас он скажет “но”». Впрочем, она изо всех сил надеялась не услышать этого слова.

– Но, – произнес папа, – мне нужно, чтобы ты сейчас не теряла голову. Бабуля нездорова, и не хватало еще, чтобы Джонатан… все понял не так. Он не показывает, но он очень чувствительный. Маленький. Ты нужна ему, Хэтти. – Папа вздохнул. – Знаешь, что он сказал мне вчера после ужина? Он сказал, что ему грустно. А когда я спросил, отчего так, он ответил, что чувствует себя совсем одиноким. Хочет, чтобы его сестра вернулась. Ты понимаешь, Хэтти?

У Хэтти сердце обливалось кровью, но ведь и она тоже была одинока. И она зашла так далеко, что обратного пути уже не осталось.

– Скажи, что ты не знал.

– Чего?

Она подалась вперед, натягивая ремень безопасности, но видела только папин профиль. Папа упорно смотрел на дорогу впереди.

– Просто скажи, что ты ничего не знал о маме. О том, что она билась с чудовищами. С настоящими. И что она умерла в бою. Скажи.

– Я… – сбивчиво заговорил папа. – Это… – Он шмыгнул носом и принялся яростно тереть глаза.

Хэтти так и уставилась на него, раскрыв рот. Что это с ним? Он… плачет? Вот уже и у нее самой щеки налились жаром, и внезапно ей все показалось неправильным.

– Я… это… – запинаясь, проговорила Хэтти. – Не хотела…

– Стой! – вскричал Эллиот. – Остановите машину!

Папа ударил по тормозам, и их кинуло вперед. Мотор продолжал урчать.

Хэтти хмуро взглянула на Эллиота.

– Ты что…

– Вон! – указал вперед мальчик. – Не видите?

Хэтти вгляделась в темноту за стеклом.

Они покинули пределы Броуквуда. По обочинам, на крутых склонах, росли высокие деревья, и дорога будто вилась по тоннелю, утопающему в темном лесу. Салон папиной машины озарился светом фар, когда сзади остановился «Мини» Суниты.

Впереди, у самой границы света, на дороге стояла девочка. Ее качало из стороны в сторону, как будто она была такой легкой, что ее могло бы унести первым же порывом ветра. Выглядела она чуть старше Хэтти: спина сгорблена, длинные черные волосы закрывали лицо. На ней был старенький выцветший худи, который когда-то наверняка был черным. Порванные на коленях джинсы, обувь…

Не было на ней никакой обуви.

– Что это с ней? – спросил Эллиот.

– Боже ты мой, – хрипло произнес папа. Щелкнуло, и в салон ворвался холодный ветер, когда он открыл дверь. – Ждите тут. Я на минуту.

– Постой, – окликнула его Хэтти.

«Что-то тут не так», – кричал тонкий внутренний голосок. Тот же самый, который предупредил ее о том, что бабуля – не бабуля. Голосок, который не обманывал.

Но папа уже рванул вперед; замаячили, подпрыгивая, в темноте белый воротничок его рубашки и светлый кардиган.

– Стой! – закричала Хэтти. – Папа, стой!

Она распахнула дверь со своей стороны и побежала за ним в ночь.

Она уже почти догнала его, когда из-за деревьев появился оживший кошмар.

Глава 19

Собакоголовый

Хэтти еще ничего не увидела, а уже почувствовала знакомое головокружение, трепет.

Между деревьями потянулся красный дым, словно лес горел. Клубы вихрились, отрываясь от земли, формируя гигантский силуэт. Великана ростом почти до самых верхушек.

Тело великана еще не оформилось до конца, а он уже двинулся к дороге. Словно гром, сотрясая землю, понесся вниз по склону. Его красная плоть бугрилась и перекатывалась; местами она была почти что прозрачной.

Последней проявилась голова. Голова животного: плоская и похожая на собачью. Из дыма сгустились челюсти, жадно хватавшие воздух. Ноздри раздулись, будто чудовище уловило запах крови. Вместо глаз на фоне вихрящейся красной бури зияли жуткие черные колодцы пустоты.

Папа замер посреди дороги. Он взирал на морду адского чудовища с легким недоумением, как на неверную запись в бухгалтерской книге. Словно так поразился, что забыл испугаться.

– Пап! – заорала Хэтти. – Папа, беги!

Папа не тронулся с места, но, когда уже казалось, что собакоголовое чудовище схватит его кроваво-красным кулаком, оно взяло в сторону. Хэтти обдало порывом ветра, когда оно промчалось мимо, всколыхнув ветки деревьев. Она обернулась и увидела, куда несется собакоголовый, – прямо на папину машину.

Через лобовое стекло она разглядела Эллиота, его дико распахнутые глаза.

Не успела она крикнуть ему, чтобы вылезал из салона, как красный пес врезал когтистым кулаком по багажнику. Заднее стекло с треском лопнуло и вылетело. Затем чудовище просунуло лапу под днище автомобиля. Эллиот вцепился в подголовник папиного сиденья и открыл рот…

– Эллиот! – тщетно кричала Хэтти.

В животе у нее все сжалось, а голова закружилась от трепета. Но поделать она ничего не могла.

Присевшее было чудовище выпрямилось и, напрягая дымные жилы, стало приподнимать машину сзади, пока та не встала на передний бампер. Металл протестующе застонал. Хэтти отчетливо видела царапины на серебристом корпусе и невольно вспомнила, как Джонатан однажды зацепил дверцу монеткой. Бороздка была не длиннее пары сантиметров, но папа отчаянно пытался не подавать виду, как он из-за этого расстроен.

Медленно чудовище оторвало машину от земли. Она дрожала всем корпусом, а свет головных огней падал на осколки стекла, и те блестели, как лед. Хэтти напряглась, готовая к тому, что машина вот-вот рухнет на землю…

Но тут распахнулась задняя дверца. Эллиот вывалился наружу и покатился по земле.

Хэтти бросилась к нему. Эллиот уже почти поднялся на ноги, когда она схватила его за руку и оттащила в сторону. Вдвоем они нырнули в траву на склоне у дороги – за долю секунды до того, как чудовище размазало машину об асфальт.

ТРРЕЕСК!

Ночь содрогнулась от оглушительного грохота.

Собакоголовый бросил машину на бок, и она упала с мучительным скрежетом. Перед смялся, как бумажный стаканчик из-под колы. Существо склонилось над автомобилем; пыхтя, вырвало дверцу и принялось рыться в салоне.

Оно что-то искало.

Чуть дальше Хэтти разглядела темно-зеленый «Мини», двигатель которого все еще работал. Сидевший на заднем сиденье Джонатан подался вперед. Хэтти повезло: она была так далеко от братишки, что не видела ужаса на его лице.

Она уже хотела кинуться к машине, но тут вспомнила: папа. Она схватила Эллиота за руку и потянула его назад к дороге.

А вот и он. Как ни странно, разбитая машина папу не занимала. Он спешил к босоногой девочке, которая так и стояла посреди дороги, раскачиваясь из стороны в сторону, словно не видела, что творится.

– Он хочет ей помочь, – сказал Эллиот.

У Хэтти по коже побежали мурашки.

– Нет! – завопила она.

Девочка подняла голову на ее окрик и костлявыми пальцами убрала с лица длинные лоснящиеся пряди.

Эллиот тихонько ахнул, а Хэтти затрепетала от ужаса.

Это было тощее лицо без носа, похожее на череп, и на нем влажно поблескивали огромные круглые глаза сплошного черного цвета.

Папа резко затормозил, но для него было уже слишком поздно. За спиной у девчонки веером тонких, связанных белыми кожистыми перепонками костей раскинулись крылья. А потом она прыгнула на папу, прижав его к земле и окутав крыльями.

Хэтти открыла рот, готовая закричать, но не сумела издать ни звука.

– Хэтти! – Эллиот потянул ее за руку. – Хэтти, смотри!

Потрясенная, она не находила в себе сил, но все же обернулась и увидела, что собакоголовый закончил ковыряться в папиной машине. Он выпрямился и обратил пустые глазницы на «Мини»…

На этот раз уже Эллиот потянул за собой Хэтти. Спотыкаясь, они подбежали к машине, распахнули заднюю дверцу и ввалились в салон рядом с Джонатаном и бабулей. Бабуля так и сидела, без сознания, привалившись к окошку.

– Разворачивайся! – хрипло прокричал Эллиот. – Едем в «Броуквуд-Холл»!

Он захлопнул за собой дверцу.

– Нет! – пискнула Хэтти. – Папа… нельзя его…

Но тут ей пришлось ухватиться за подголовник, потому что Сунита уже сдавала назад.

В зеркало заднего вида она разглядела лицо Суниты: брови нахмурены, челюсти плотно сжаты. Если она и боялась, то не показывала этого.

– Пожалуйста… – сказала Хэтти.

Однако Сунита резко вывернула руль влево, переключила передачу и нажала на газ. Двигатель взревел, и машина, едва не опрокинувшись, помчалась по деревенской дороге в обратном направлении.

Хэтти обернулась и через заднее стекло увидела, как собакоголовый молча, свесив по бокам когтистые лапы, смотрит им вслед. Папина машина вяло дымилась, раздавленная и отброшенная в сторону. Сам папа так и лежал ничком на асфальте, а над ним сидела девчонка с крыльями. Хэтти лишь едва разглядела его затылок. Папа не шевелился.

А потом они свернули за поворот, и больше Хэтти его не видела.

Глава 20

Сохраняй спокойствие и верь в магию

Шурша колесами по гравию, Сунита затормозила под сенью башенок «Броуквуд-Холла». Она не стала глушить мотор, а Эллиот метнулся к тяжелой дубовой двери и заколотил в нее.

Хэтти слепо смотрела в окно. Чувство было, что она парит, едва держась в собственном теле.

«Папы нет».

Они бросили его на дороге, оставив на милость кошмарного упыря.

Папу, который звал ее Хэтстер и пел песни Пола Саймона[[6] ], когда ей не спалось. Который вместе с ней решал кроссворды, но не какие-то там простенькие в детских журналах, а всамделишные, трудные, из газет для взрослых. Который каждый день возил ее в школу и помогал делать уроки, а по субботам водил на плавание – хотя сам купаться терпеть не мог.

Папа, который всегда был с ними. Вот только сейчас его нет.

– Надо было остаться, – тихо проговорила Хэтти.

– Нет, – возразила Сунита.

– Мы взяли и бросили его с этой… тварью. – Ее замутило от чувства вины. – Ты его оставила. Я же просила не уезжать, я…

– Хэтти. – В голосе Суниты зазвучал металл, и Хэтти испуганно замолчала. – Ты права. Это я приняла такое решение. Но оно правильное. Этого хотел бы и твой папа.

Хэтти прикусила губу. «Будь благоразумна» – вот что он сказал бы.

Джонатан сидел на заднем пассажирском сиденье, рядом с бабулей. Сидел совершенно тихо.

– Прости, – уже мягче произнесла Сунита. Она так и смотрела прямо перед собой, стиснув руль. – Мы вернем его. Точно. Просто нужно было сберечь тебя. Мы не смогли бы сразиться с этими… кем бы они там ни были.

– Ты этого не знаешь. То есть это ты не смогла бы. А вот Эллиот… ты не понимаешь, он же…

– Ни за что. Я бы не справился в одиночку. – Эллиот просунулся в окно. У него за спиной Хэтти разглядела Скай: та стояла на пороге «Броуквуд-Холла» в розовой пижаме и белом пушистом халате. – Идем, надо занести Ди внутрь.

Сунита пошла впереди, подхватив бабулю под мышки, а Хэтти с Эллиотом взяли ее за ноги. Джонатан плелся в хвосте. Они быстро занесли бабулю в просторную темную прихожую, где единственным источником света была настольная лампа. Ее свечение придавало бледному бабулиному лицу еще более болезненный вид.

– Кладите ее на диван, – распорядилась Скай, направляясь в кухню. – Я приготовлю горячий шоколад. Всем с зефирками, да? – И она ушла, насвистывая все ту же мелодию, что и в первый раз, когда Хэтти пришла сюда.

Поскальзываясь в мокрых кроссовках, Хэтти помогла отнести бабулю в захламленный старый кабинет. При этом она старалась не думать о папе. Кабинет был завален кипами бумаг и папок, а большую часть каменного пола занимал продавленный кожаный диван. Они осторожно уложили на него бабулю и накрыли ее шерстяным пледом.

Сунита зажгла настольную лампу и опустилась рядом с Дидрой на колени, убрала волосы с ее покрытого крупными каплями пота лба. Бабуля по-прежнему смотрела в пустоту широко распахнутыми глазами.

– Может, ее все-таки надо было в больницу отвезти? – спросила Сунита.

– Нет! – пронзительно вскрикнул Эллиот. – Там станут задавать вопросы и все равно не помогут. К тому же в больнице они станут искать в первую очередь.

– Они нас ищут? – спросил тоненький голосок.

Хэтти обернулась. В дверном проеме стоял Джонатан – все так же в пижаме, куртке и шерстяной шапочке-обезьянке. Выглядел он опустошенным. Как призрак.

– Это вряд ли, – поспешила сказать Хэтти.

– Ты шутишь? Они еще как ищут нас, – возразил Эллиот. – Ты что, этого монстра с собачьей башкой не видела? Он же явно что-то искал. И они не остановятся, пока не найдут это.

Хэтти посмотрела на него сердитым взглядом.

– А как же папа? – пробормотал Джонатан. – Что с ним?

– Все будет хорошо, – опередив Эллиота, ответила Сунита. Она встала, положив детям руки на плечи. – И с вашей бабулей тоже все будет хорошо. Все образуется.

«Вранье! – хотелось заорать Хэтти. – Сунита понятия не имеет, о чем говорит».

Впрочем, ее слова звучали так спокойно и уверенно, что все равно утешали. И потом, Сунита спасла им жизнь.

Хэтти постепенно понимала, что такого нашел в ней папа.

Она тяжело опустилась на стопку книг. После того спора с папой в машине она не переставала прокручивать в голове все то, что теперь знает. Она так разозлилась на папу за секреты и недомолвки, что даже не подумала, ради чего он столько от них скрывал.

Но если ему и правда была известна мамина страшная тайна и если он оберегал их от этого наследия… Так, может, он просто пытался их защитить? Возможно, то же было и с Сунитой. Папа прятал ее от Хэтти с Джонатаном, потому что не хотел причинить им боль.

Это все равно было очень глупо, зато не так эгоистично.

И надо же, как они расстались: Хэтти накричала на него, назвала лжецом… Просто не верится. О чем она только думала? А вдруг извиниться уже не получится?

Что с ним теперь будет?

Все это время Хэтти старалась не задаваться этим вопросом, потому что всякий ответ, приходивший на ум, вселял в нее ужас.

Открылась дверь, и в кабинет скользнул Магнус в шелковом халате с «огуречным» узором и тапочках.

– Снова ты, – проворчал он при виде Хэтти. Потом шмыгнул носом и закатал рукава.

Следом вошла Скай и поставила на шаткую стопку невскрытых писем поднос с дымящимися кружками. Кулон у нее вывалился из-под свитера, и в свете лампы блеснула птичка.

– Сейчас Мэгги приготовит нам офигенное зелье. Прости, – добавила она, заметив Джонатана. – То есть изумительное.

Магнус принялся сердито рыться в ящиках стола.

– Проклятье! – Он поднял пустую банку с насыщенным пурпурным осадком на донышке. – Ежевика закончилась.

– У меня есть сушеные годжи, – предложила Сунита, запуская руку в карман. – Из магазина здорового питания. Сойдут?

– Никак нет.

– Ну что ты такой зануда, – попеняла Скай Магнусу. – Они же только для запаха.

– Молодежь, думают, будто все знают, – пробурчал Магнус.

Взяв пыльную пивную бутылку зеленого цвета, он вынул из нее пробку. Внутри плескалась мутноватая жидкость, запах которой тут же наполнил всю комнату – такой отвратительный, что Хэтти чуть не вырвало, а Сунита зажала рот и нос ладонью.

– Вода из Тандла, – пояснил Магнус. – Настоянная сотню лет в черепе утонувшего барсука.

– Теперь ясно, зачем нужен ароматизатор? – сказала Скай.

Хэтти вдруг поняла, что Джонатана с ними в комнате нет. Она и не заметила, как братишка куда-то ушел.

Что говорил ей в машине папа? «Он хочет, чтобы его сестра вернулась». Первый раз, когда папа крепко обнял Хэтти в крохотном номере «Неясыти» и велел присматривать за братишкой, она его не послушала.

«Но сейчас я не подведу, папа, обещаю».

И она выскользнула из комнаты, где Магнус принялся растирать ягоды годжи в речной воде при помощи пестика и ступки.

* * *

Джонатан нашелся наверху, в просторной каменной комнате с видом на долину. Братишка сидел, ссутулившись, на старом протертом ковре, в квадратике лунного света. Он ничего не делал, даже не тасовал колоду карт «Короны Эльтрата», просто смотрел в пол. Шапочку с обезьянкой он снял и отбросил в сторону – без нее он выглядел еще меньше и печальнее.

У Хэтти сжалось сердце.

Она помедлила в нерешительности, вспомнив, как зло Джонатан смотрел на нее во дворе гостиницы – за то, что она снова ушла и бросила его. Но потом заставила себя сесть по-турецки рядом с ним и поставить на пол кружку с горячим шоколадом. На кружке было написано: «СОХРАНЯЙ СПОКОЙСТВИЕ И ВЕРЬ В МАГИЮ».

– Сунита права, – сказала Хэтти. – Мы вернем папу. Обещаю.

Джонатан даже не взглянул на нее. Он сидел плотно поджав губы, и Хэтти поняла, что это он так сдерживает слезы.

– И бабуля очень скоро поправится, – продолжала Хэтти. Она чувствовала себя идиоткой, которая несет какую-то нелепицу, но не останавливалась. – Капелька воды из речки – и она встанет на ноги. Так сказала Скай.

Джонатан пожал плечами.

– Хочешь глоточек какао?

Братик не ответил.

– А обняться?

Он фыркнул.

Они молча сидели в большой продуваемой сквозняком комнате, и Хэтти как никогда хотелось, чтобы рядом был папа. Вот если бы он не побежал помогать той девочке на дороге, может, ничего с ним и не случилось бы.

Забавно, папа всегда говорил, как важно быть благоразумными. Но где же было его благоразумие, когда он выбежал из машины? Когда рисковал жизнью ради незнакомки?

Хотя, конечно, это не значит, что он поступил неверно.

Хэтти нахмурилась. Папа оказался совсем не таким, каким она его считала. У него были свои секреты. Он совершал безумные поступки. Но при этом он точно знал бы, что сказать Джонатану, даже если пришлось бы соврать.

– Эй, – произнесла Хэтти. – Сыграем в «Корону Альфрота»?

Джонатан сердито посмотрел на нее.

– Эльтрата! Сколько можно…

Он замолчал, увидев на лице Хэтти широкую улыбку. Тогда он ударил ее кулачком в плечо, и Хэтти поняла, что братик едва сдерживает улыбку.

Ее переполнило облегчение.

Однако Джонатан почти сразу же снова помрачнел.

– Это все из-за меня, – промямлил он, глядя в пол.

– Ну что за глупости, – сказала Хэтти, обнимая его рукой за плечи. – Ты тут совершенно ни при чем. Это из-за…

– Нет! Ты не понимаешь.

Хэтти вздрогнула под пристальным взглядом Джонатана. В лунном свете его глаза блестели.

– Это моя ошибка. Тот большой красный тролль, он что-то искал в папиной машине. Так сказал Эллиот. Он сказал, что они не остановятся, пока не найдут это.

– Да, но… откуда нам знать, что им нужно?

– Тебе, может, и неизвестно.

– Что?

Джонатан сглотнул.

– Это было в доме у бабули, – тихо произнес он. – В той странной комнатке. Висело на двери, с внутренней стороны. Ты не заметила… потому что увлеклась фотографией. А я хотел потом вернуть на место, когда найдем бабулю. Я взял-то эту вещь потому… потому, что она мамина. Она есть на всех ее фотках.

– Джонатан, – не смея дышать, сказала Хэтти. – Что ты взял?

Братик с несчастным видом запустил руку под куртку и вытащил что-то из-за ворота пижамы. Кулон на черном шнурке. Тонкий ключик из белой березы.

«Отдай ключик, и я тебя оставлю».

Вот теперь Хэтти вспомнила: на фото в потайной комнате мама сидела на пляже, и на шее у нее правда висел ключ. Джонатан не ошибся, она всюду носила его с собой, постоянно. Это было видно на каждом снимке.

А Хэтти думала, что это просто такое украшение. Но вдруг ключ – это нечто большее?

От чего он? Что отпирает?

Хэтти охватил странный ужас, от которого по коже побежали мурашки.

– Так вот почему они его не нашли, – произнес кто-то с порога. – Надо было догадаться.

Хэтти, не смея и надеяться, обернулась.

Бабуля все еще была бледная, а волосы больше не стояли торчком, словно иглы. Позади, готовые, если что, поддержать ее, ждали Скай и Сунита. Но это правда была бабуля.

– Ну, привет, вы двое, – сказала она. – Думаю, пришло время поболтать.

Глава 21

Как зовут тощее чудовище

Хэтти, раскинув руки, бросилась к ней через всю комнату и крепко обняла.

– О Хэтти, – слабо улыбнулась бабуля. – Ты не представляешь, как я рада тебя видеть. Не представляешь, как долго мне… – Она замолчала, чуть не плача. – Ладно, что уж там. Давненько не виделись, а?

Хэтти глубоко зарылась лицом в ее старое лоскутное пальто. Бабуля снова пахла собой, и Хэтти глубоко вдохнула простой аромат лавандовых духов, по-прежнему такой родной. Бабуля вернулась. По-настоящему.

Тут и Джонатан налетел на них, и они втроем, не говоря ничего, крепко обнялись.

«Мы приехали к тебе», – подумала Хэтти.

– Крепкая, как старые ботинки, – заметила Скай, когда они наконец отстранились от бабули. Девочка стояла, привалившись к дверной раме и восхищенно глядя на Дидру.

– Спасибо тебе, – сказала Хэтти. – И Магнусу тоже. За то, что спасли ей жизнь. – Она шагнула было к Скай, но та выставила руки перед собой.

– Эй! Не хочу, чтобы и ты провоняла мертвым барсуком. Этот запах так просто не смоешь.

– Не принимай на свой счет, – сказал Магнус, протискиваясь в комнату и неся кипу увядших цветов. – Она вообще обниматься не любит.

– Да кто ж захочет с тобой обниматься? – парировала Скай.

– Ну так что, воссоединение закончено? Славно. – Магнус бросил цветы на ковер. – Гирлянды из маргариток. Ну же, не стойте просто так!

– Что происходит? – спросила Сунита, неловко застыв в дверях.

– Это для зашиты, – пояснил Магнус. – Маргаритки, сорванные при молодой луне. Они сдержат врагов. По крайней мере на какое-то время. – Он пересек комнату и принялся укладывать гирлянду из цветов вдоль каменного подоконника.

– Постойте, так мы тут остаемся? – Хэтти яростно замотала головой. – Нет! А как же папа? Надо его спасти, мы…

– Этого они и ждут, глупая, – отрезал Магнус. – Чтобы мы сами покинули убежище. Отправились в западню.

– Боюсь, Магнус прав, – подтвердила бабуля. Она хмурилась; облегчения на лице как не бывало. – Скоро они все равно придут. Я пока все расскажу, но сперва уложите цветы у каждой двери и под окнами. Во что бы то ни стало никого нельзя сюда впускать. – Она помедлила. – И принесите, пожалуйста, кто-нибудь мятных леденцов.

* * *

Вскоре бабуля устроилась в большом кресле и принялась разворачивать конфетку.

– Присядьте, – велела она.

Хэтти и остальные расселись полукругом на затертых диванах и креслах. Света одной-единственной лампочки даже близко не хватало на всю большую комнату, и по старому ковру протянулись длинные тени.

Скай в это время подвесила к каминной полке, под портретами Энглмайров, небольшой хрустальный колокольчик. Он напоминал елочную игрушку, а тонкой нити, на которой он висел над прогоревшими углями, почти не было видно.

– Так, небольшой волшебный трюк, – сказала Скай. – Хрустальный колокольчик на нитке паучьего шелка. Он предупредит нас, если кто-нибудь приблизится к дому.

За десять минут они разложили гирлянды из маргариток у всех окон и дверей, какие только нашли в доме, а Магнус заставил всех разуться. Потом Скай принесла старую жестянку из-под краски – в ней была густая бурая смесь, которую бабуля пальцем нанесла всем на лоб. Джонатан сперва не давался и ныл, что эта штука воняет, но бабуля заверила его, что она волшебная и защитит.

И вот теперь они сидели в ожидании, пока бабуля покончит с конфеткой.

Снаружи снова пошел дождь. Эллиот теребил «молнию» на дождевике, Магнус поедал имбирно-ореховые печенья одно за другим, прямо из пачки.

Орден сломанного дерева, казалось, пребывал в крайнем волнении – все, кроме Скай. Та уселась на подлокотнике кресла и ковыряла под сломанным ногтем.

Хэтти сидела втиснувшись между Джонатаном и Сунитой, затаив дыхание.

Наконец бабуля догрызла и проглотила леденец.

– Итак, – начала она. – Эллиот, дай бог ему здоровья, рассказал мне о письме, из-за которого вы приехали. – Она печально улыбнулась Хэтти и Джонатану. – Какая же я была глупая. Знала же, что что-то происходит. Чувствовала это в деревьях и готова была поклясться, что Брэдли Купер пытается меня предупредить. – Она закашлялась. – Да, да, знаю, это просто белка. К тому же чучело.

– О чем это она? – шепотом спросил Джонатан, но бабуля его как будто не слышала.

– Я не собиралась никого ни во что втягивать, – сказала она. – Это важно. Я обещала, что буду держать вас в стороне, но, видно, чему быть, того не миновать. Эти создания… которые забрали вашего отца… Вам надо знать, кто они такие.

– Там был один красный, сделанный из дыма, – испуганно пролепетал Джонатан. – Огромный. У него еще голова как у собаки. И когда я на него смотрел, то как-то странно себя чувствовал. Кто он такой? Тролль?

– Конкретно этот, можно сказать, уже знаменит, – ответил Магнус. – Мы его называем Кровавым Псом. – Старик покивал с задумчивым видом. – Он, знаете ли, мелькает в одной или двух лицевых рукописях[[7] ]. Еще в Средние века разрушил два фермерских угодья на краю леса, близ нынешнего Таттона. И всех там сожрал. – Сказав это, Магнус смачно захрустел печеньем. – Говорят, он и правда сделан из крови.

– Ну хватит, – попросила Сунита и стрельнула взглядом в сторону Джонатана.

– Разумеется, поначалу было не так, – продолжал, помахивая печеньем, Магнус. – Когда он только явился из Не-Леса, то был всего лишь бесформенным призраком. Но постепенно, переваривая свои жертвы, делал их частью себя. Он – зверь, сотканный из своей добычи. Вроде лоскутного одеяла. Еще печенье есть?

– Было бы – не сказала бы, – ответила Скай.

Сунита поднялась с места.

– Я хочу выпить воды. Пойдешь со мной, Джонатан?

Чувствуя, как дрожит братик, Хэтти посмотрела ему в глаза.

– Я… э-э… думаю, Суните будет приятно, – осторожно произнесла она. – Если ты составишь ей компанию.

Джонатан кивнул. Он взял Суниту за руку, и вместе они пошли вниз, глухо топая по ступенькам: Сунита в колготках, а Джонатан в носках.

– А кто был второй, с крыльями? – спросила Хэтти, когда они ушли.

– Утопленница? – уточнила бабуля. – Еще один ужасный обитатель Не-Леса. И как я сразу ее не узнала? Последний раз ее видели в начале двадцатого века, в Барроуз, что к северу от Броуквуда, у истока Тандла. Она появлялась в глубоких частях реки, делая вид, будто не умеет плавать и тонет. Если кто-нибудь из проходивших мимо пытался спасти ее, Утопленница утаскивала его на дно.

Хэтти сглотнула. Она уже сомневалась, хочет ли услышать ответ на следующий вопрос:

– А тот, с белым лицом? Который похож на человека…

Бабуля тут же помрачнела, глядя в камин, и заговорила далеко не сразу.

– Прежде он еще ни разу не пересекал границ нашего мира. Но он… нечто иное. Опаснее прочих. Это существо – хозяин, и другие склоняются перед ним. Они все – его слуги.

Магнус подался вперед, выпучив глаза. Даже Скай перестала ковырять под ногтем.

– Продолжай, – тихо попросила она.

– Меня забрали в его замок. – Бабуля нахмурилась, как будто даже воспоминания об этом причиняли ей боль. – Я как раз шла сюда, когда меня схватила Утопленница. Она утащила меня под воду. Под мостом, знаете ли, образуется трещина – когда луна отражается в воде – и проводит в Не-Лес.

Она сделала глубокий, прерывистый вдох.

– Утопленница протащила меня в этот разлом, а потом повела через лес. Долговязый устроился там, в глубине Не-Леса. Гнездо у него прекрасное. Все из золота. Ну, или только выглядит так.

Губы бабули сложились в подобие улыбки.

– Странно, что самые страшные из этих созданий так похожи… на людей.

– Туда они папу забрали? – шепотом спросила Хэтти. – В замок?

– Нет. То, что нужно долговязому, находится здесь, в нашем мире. Он хочет выпустить на свободу нечто ужасное. – Она достала из кармана и выложила на кофейный столик деревянный ключ.

Повисла тишина. Долгая и страшная тишина. Тишина, наполненная ужасом.

– О нет, – пробормотал Эллиот.

– Им повезло, что они нашли меня, – сказала бабуля. – Утопленница учуяла мою волшебную силу. Ее повелитель решил, что мне известно нечто ценное, но он и не догадывался, что у меня сам ключ. Хвала небесам, у нас есть Джонатан! – Она взглянула на Хэтти. – Это ведь он забрал ключ, да? Из моего дома. Даже не понимая, что берет. Если бы не Джонатан… что ж, долговязый уже завладел бы ключом. И нам всем пришел бы конец.

– Не понимаю, – сказала Хэтти. – Что отпирает этот ключ?

Члены ордена переглянулись.

В конце концов заговорила Скай:

– Это ключ от темницы. Глубоко под этим домом. Там камера с единственным узником.

– Видишь ли, у долговязого есть имя… – сказала бабуля. Хэтти еще прежде ни разу не видела, чтобы она по-настоящему боялась. До сих пор. – Он ищет свою суженую. Много лет он считал ее мертвой, но в конце концов каким-то образом выяснил истину. Если эти двое воссоединятся, да еще и в нашем мире, я боюсь подумать, какое зло они породят.

Комнату наполнил тихий звук, словно эхо от пения ветра в церкви.

Хэтти ахнула: в камине дико раскачивался хрустальный колокольчик, как будто за нитку дергала чья-то невидимая рука.

Лицо бабули смертельно побледнело. Дрожа, она поднялась.

– О боже. Боюсь, к нам пожаловал Пустой Король.

Часть третья

Серебряная тюрьма

Глава 22

Слуги пустого короля

Звон отдавался в ушах, пока бабуля наконец не подошла к колокольчику и не поймала его большим и указательным пальцами.

Никто не пошевелился. Никто не произнес ни слова.

Взгляд Хэтти был прикован к большому окну, этому черному зеркалу, в котором отражались они впятером. А снаружи, где-то во тьме, рыскали слуги Пустого Короля.

С лестницы послышался топот, и в комнату ворвались Сунита с Джонатаном.

– Что это был за звук? – спросила Сунита.

– Это идут они, – тихо произнес Магнус.

Джонатан захныкал, и Хэтти подошла к нему, взяла за руку. Ободряюще стиснула его пальчики, а он поднял на нее благодарный взгляд. Он был всего лишь напуганным маленьким мальчиком, который хотел, чтобы его защитили. Хэтти чуть не сказала «все будет хорошо» – но не хотела давать обещаний, которые не могла сдержать.

Ей стало дурно. Она так упорно искала бабулю, спасала ее, выясняла истину… И вот теперь все это утратило значение.

Обитатели Не-Леса по-прежнему искали ключ. По-прежнему стремились выпустить на свободу ее.

Пустую Королеву.

Что Хэтти знает о чудовище, убившем ее мать? Оно является в облике молодой женщины в зеленом платье, у нее длинные пальцы и нет лица. За многие столетия из Не-Леса еще не приходило создания опаснее, чем она.

Шесть лет она ждала своего часа.

Хэтти вспомнила потемневшую серебряную дверь в прихожей. «А тут мы тела храним», – пошутила тогда Скай.

На самом же деле они держали внизу нечто намного ужаснее.

Голая лампочка мигнула, да так быстро, что Хэтти решила даже, будто ей показалось.

– Главное – помни, что мы под защитой, – ровным голосом произнесла бабуля. Она взяла ключ с кофейного столика и повесила его на шею. – Если будем держаться вместе – и не терять головы, то пробьемся.

Но Хэтти ее не слушала.

Что-то за темным зеркалом окна пошевелилось. Из недр ночи к ним приближалось нечто, словно акула, которая вот-вот вынырнет на поверхность. И вот за стеклом возникло лицо девочки, сияющее, точно у призрака. У Хэтти при виде больших, пронзительных черных глаз закружилась голова, а тварь-девчонка распахнула в крике рот…

Стекло треснуло, и внутрь полетели, падая на подоконник и половицы, тысячи сверкающих осколков. В комнату ворвались ветер и дождь, и Хэтти пораженно попятилась, увлекая за собой Джонатана, который удивленно пискнул.

– Спокойно, – буднично сказала Скай. – Смотрите.

Обрамленное оконным проемом, существо мощно работало крыльями, завихряя воздух и вбрасывая в комнату брызги дождя. Утопленница. Волосы мокрыми космами липли к лицу, и Хэтти наконец разглядела, что они не черные, а скорее темно-зеленые, как речная вода. На ее костлявом теле трепыхалось черное худи, а на шее бряцало ожерелье из гальки. Существо растянуло губы в оскале, и Хэтти увидела, что ее бесчисленные зубы – это осколки почерневших костей, а язык – раздвоенный, как у змеи.

– Я спокойна, – ответила Хэтти, с трудом сглатывая.

– Я тоже, – пропищал Джонатан. Дрожа и не выпуская руки Хэтти, он спрятался за сестру.

Утопленница царапала воздух грязными когтями. Она словно барахталась в невидимой воде, борясь с потоком. «Не может пробраться внутрь», – сообразила Хэтти и тут же заметила, как трепещут лепестки сушеных маргариток в гирлянде: та, по-прежнему целая, так и лежала поперек окна, на подоконнике, и творила свою магию.

Заметила Хэтти и еще кое-что. Трепет она ощущала как и прежде, но лишь слегка; как и предупреждал Магнус, теперь, когда она разулась, это чувство стало заметно слабее.

– Всем отойти, – тихо скомандовала Сунита.

Она подошла к камину и выхватила из ведра с поленьями кочергу. Раскрутила тяжелый железный прут разок, другой, третий – легко, словно атлет – свой снаряд. Хэтти даже изумиться не успела, когда папина девушка швырнула, вкладываясь в бросок всем телом, кочергу в окно.

Кочерга просвистела в воздухе словно копье – точно и быстро. Молниеносно.

Хэтти зажмурилась, вздрогнув и ожидая стука, с которым железо, несомненно, ударило бы Утопленницу, но вместо этого оно бесшумно прошло через нее насквозь.

Утопленница так и висела в оконном проеме, беспомощно размахивая крыльями, словно муха, что бьется о лампочку.

Сунита нахмурилась и потянулась к каминным щипцам.

– Ничего не понимаю.

– И я, – пробормотала Хэтти. – Что это было?

Бабуля улыбнулась.

– А она начинает мне нравиться.

– Существо из Не-Леса обычным оружием не взять, – сказал Магнус и вручил Суните скомканную обертку от печенья. – Подержи-ка.

Затем он покрутил головой, разминая шею, хрустнул суставами пальцев, точно пианист перед концертом. Затем закрыл глаза и принялся мычать, издавая низкий басовитый звук, который наполнил всю комнату.

Потом резко распахнул глаза и громко хлопнул в ладоши.

В комнату хлынул дождь, да так резко, что Хэтти ахнула и утащила Джонатана за кресло. Магнус же с усмешкой принялся закручивать воду вихрем, словно работал на гончарном круге. Через мгновение он резко развел руки в стороны, и вода устремилась вверх, стремительно принимая новую форму.

Получилась пятерня крупнее самого Магнуса, с пальцами из мерцающей воды. Она устремилась в окно и схватила Утопленницу. Та зашипела и стала плеваться, но кулак вынес ее назад во тьму, которая схлопнулась, скрыв и руку, и зажатую в ней расплывчатую фигуру.

– Вот как надо, – сказал Магнус, подмигнув Суните.

Джонатан быстро отнял руку у Хэтти, словно ни на секундочку не испугался.

Хэтти хотела уже было спросить у Суниты, где она так научилась бросаться кочергой, но тут у нее в голове взорвался новый, более насущный вопрос. Она поднялась из-за кресла.

– Где остальные? Где Кровавый Пес? Где Пустой Король?

Скай пожала плечами и ногой в розовом носке принялась сгребать осколки стекла к стене.

– Внутрь им не пройти. Мэгги хорошо замаргаритил дом, правда?

– Все окна внизу, – ответил Магнус. – На втором этаже и на третьем тоже. Ни одно не пропустил.

– А дверь? – спросила бабуля.

Магнус так и замер.

– Какая дверь?

– Дверь, – сказала Хэтти. – Парадная. Главная. Дверь, через которую мы вошли. Вход в этот дом. Вы поперек нее гирлянду уложили?

Повисла очень длинная пауза.

– Вот проклятье, – произнес наконец Магнус.

А потом снизу донесся оглушительный грохот.

Глава 23

Беда с машиной

Под звон хрустального колокольчика они толпой высыпали на лестничную площадку и устремились вниз. Деревянные ступени застонали под весом множества ног. И когда они были уже на полпути в прихожую, снова послышался грохот, и все застыли на месте.

Хэтти вгляделась во мрак и при свете настольной лампы увидела, как кто-то врезал по входной двери, так что та задрожала. Впрочем, ее и так уже повредили, пробив в самом центре: разбитые доски, точно сломанные кости, торчали вовнутрь.

Оставался всего один, последний удар.

ТРРРРЕЕЕСК!

Дверь разлетелась в щепки. Осколки дерева полетели по воздуху, и Хэтти схватила Джонатана и потянула вниз, заставив пригнуться. Один осколок угодил в портрет у них над головами, и рама качнулась, чертя по стене.

В дверном проеме сверкнул отраженным светом луны смятый капот «Мини». Собакоголовый держал его наперевес, в метре над землей. Он встряхнул машину, и на гравий посыпалось битое стекло. Затем, пыхтя, швырнул в сторону свой импровизированный таран, и тот со скрежетом рухнул вверх колесами посреди подъездной дорожки.

Сунита пробормотала что-то вполголоса.

Скай, увлекая за собой гирлянду из маргариток, перемахнула через перила и мягко приземлилась на ковер. Пушистый беленький халат сложился вокруг нее на полу, точно плащ супергероя.

Кровавый Пес потянул носом, принюхиваясь. Стиснул кулаки и опустился на четвереньки. Его тело клубилось красным дымом.

Хлоп! Эллиот превратился в камень, но Магнус остановил мальчишку, уперев ему в грудь ладонь.

– Ты, конечно, большой, – сказал он. – Но эта тварь еще больше.

Кровавый Пес распахнул пасть и выдохнул из ноздрей струи красного дыма. Затем нагнул голову и прыгнул в дверной проем. Кроша камень, стал протискиваться внутрь.

Скай спокойно переступила через отброшенную гирлянду маргариток. Руки у нее засветились, озаряя прихожую, точно галогенные лампочки. Свечение, потрескивая и плюясь искрами, превратилось в двойное белое пламя, окружающее кулаки и скользящее вверх по плечам.

– Всем отойти, ясно? – сказала Скай.

Джонатан задрожал. Тогда Хэтти прикрыла ему глаза ладонью, а он даже не подумал ее отнять.

Наконец Кровавый Пес с пыхтением протиснулся в разломанный дверной проем. Он встал, согнувшись, заполнив прихожую массой красного дыма. Зияющие дыры его глаз казались одновременно пустыми и полными ненависти.

Он как будто вырос с прошлого раза. И Хэтти разглядела нечто в середине его тела, запертое в глубине груди: не то клочок тени, не то еще одна впадина. Хэтти присмотрелась получше.

– Что это? – спросила она.

Но не успел никто ответить, как Скай ринулась на чудовище, размахивая кулаками, за которыми, как за кометами, тянулись светящиеся хвосты. Била она так стремительно, что Хэтти не различала движений, но от каждого удара Кровавый Пес пятился.

– Гирлянда!

Это кричала с вершины лестницы, перегнувшись через перила, бабуля. Дрожащим пальцем она указывала на цветы:

– Быстрее, Хэтти! Гирлянда!

Хэтти удивленно моргнула. Ну конечно! Оставив Джонатана, она шатко спустилась по лестнице.

Внизу, в прихожей, страх едва не парализовал ее. Кровавый Пес оказался куда больше, чем она думала. Стукнувшись головой о люстру, чудовище ухватило ее зубами и вырвало с корнем – цепочка вылетела из потолка в дожде штукатурки, – а потом отшвырнуло за полкомнаты. Люстра сбила со стола лампу, погрузив прихожую во тьму, в которой теперь светили только раскаленные добела кулаки Скай да красный дым, из которого состояла плоть Кровавого Пса.

Скай уклонялась и уходила от медленных, но мощных ответных ударов чудовища. Рукав ее халата потемнел от крови. Но она не сдавалась, продолжая колотить Пса пылающими кулаками. Кулон снова вылетел из-под одежды и раскачивался мерцающим маятником.

Гирлянда маргариток лежала спутанной кучкой. Хэтти подбежала к ней и опустилась на корточки, пытаясь ее распрямить. Пальцы дрожали, и она заставила себя не торопиться, лишь бы не сломать хрупкие стебельки.

– Берегись! – дрожащим от ужаса голосом прокричал Джонатан, и Хэтти, подняв голову, увидела, что Скай нырнула за приставной столик, а Кровавый Пес уже метит в него когтистой лапой. Бум! И столик полетел, кувыркаясь; с грохотом покатился по половицам – прямо на Хэтти. Ахнув, она юркнула в сторону и потянула за собой кончик гирлянды. Столик же врезался в лестницу.

Хэтти с трудом поднялась на ноги, но собакоголовый уже заметил ее и протянул в ее сторону когти, раскрыл пасть.

Краешком глаза Хэтти заметила на лестнице какое-то движение. Это бабуля проталкивалась к перилам.

Несколько раз хрустнуло, как будто ломались кости, а потом целый кусок перил оторвался от лестницы и взвился подобно змее. Вспорол воздух и оплелся вокруг Кровавого Пса. Дерево туго натянулось, точно веревка, обхватив плотный красный дым. Кровавый Пес зарычал и завертелся, но сдвинуться с места не смог. Его когти царапали пустоту.

Хэтти уставилась на бабулю. Дидра же вцепилась в столбик перил так крепко, что побелели костяшки кулаков, как будто это было последнее, что она могла сделать. Она что-то бормотала вполголоса, а ее лоб блестел от пота.

Удивляться времени не было. Хэтти побежала, утягивая за собой гирлянду цветов.

Она промчалась позади Кровавого Пса, не смея даже глянуть на него. Ноги в носках поскользнулись на половицах, Хэтти запнулась и чуть не упала. Но вот она выбежала с другой стороны чудовища и замкнула круг.

Она рухнула на ковер и ощупью нашла смятый второй кончик гирлянды. Через мгновение Скай ухватила Хэтти за куртку и с силой потянула, оттаскивая в конец прихожей.

Когда же Хэтти обернулась, то увидела, как Кровавый Пес фыркает, а из ноздрей у него кольцами вьется дымок.

Вокруг его лап неровным кругом лежали маргаритки.

– Есть! – прокричал Магнус, пробивая кулаком воздух.

Бабуля, устало выдохнув, отпустила балясину. Перила же остались на месте, застывшие необычным произведением искусства: протянулись от лестницы и через коридор к Кровавому Псу, а их конец по-прежнему крепко держал чудовище поперек талии, словно кнут.

Скай одобрительно кивнула. Потом облизнула пальцы, и волшебный свет погас. Сама она даже не запыхалась.

В прихожей сделалось тихо и темно, и единственный свет исходил от красного монстра.

Кровавый Пес опустился на корточки. Он определенно вырос с прошлого раза, его тело разбухло, потеряв форму. Наверняка Хэтти не сказала бы, но она была уверена, что взгляд его пустых глазниц сосредоточен на ней. Монстр следил за Хэтти с неким зловещим спокойствием. Он ждал. Но чего?

И тут Джонатан издал придушенный вопль.

Выпучив от ужаса глаза и перемахивая через две ступеньки за раз, он сбежал по лестнице.

– Хэтти, – прошептал он. – Хэтти, смотри. Смотри!

Братишка указывал прямо на псоглавое существо.

То есть на то, что томилось у него внутри.

Темная фигура, которую Хэтти поначалу приняла за тень или внутренние органы… Теперь-то она разглядела, что это такое, и кровь у нее застыла в жилах.

Магнус, должно быть, тоже это увидел, потому что в голос выругался.

– Никому не подходить, – резко приказала бабуля. – Что бы ни было, гирлянду не пересекайте.

Сунита ахнула и опустилась на ступеньки.

– Это… он? – спросил Джонатан.

– Это он, – подтвердила Хэтти.

Внутри Кровавого Пса, заключенная в крови, дыму и тени, сидела человеческая фигура. Заточенная внутри, обездвиженная, она едва виднелась за пеленой подвижной плоти.

Папа.

Должно быть, чудовище проглотило его целиком.

Глава 24

Как дела в школе?

В клубах красного дыма Хэтти удавалось иногда разглядеть папу. Он был как в коконе, точно муха, замотанная в паучий шелк. На короткий миг она даже увидела его лицо и широко раскрытые глаза. В сознании ли он вообще? Папа приоткрыл рот, как будто хотел закричать.

Джонатан бросился к нему через прихожую.

– Лови его! – закричала Скай.

Хэтти прыгнула и, поймав братишку, прижала его к полу почти у самого круга цветов. Джонатан всхлипывал и яростно отбивался, и Хэтти едва сдерживала его.

– Пусти меня! Там же папа! Папа!

Хэтти прижала его локтями.

– Знаю, – прошептала она. – Знаю.

– Он жив? – пустым голосом спросила Сунита.

– Пока что. – Это говорила бабуля. Она все еще не оправилась после того, как пленила Кровавого Пса. – Думаю, пара часов у нас есть.

Пара часов до чего? Пока папу не переварят? Хэтти вспомнила, что говорил об этом чудовище Магнус: «Он – зверь, сотканный из своей добычи. Вроде лоскутного одеяла».

Повисла тишина. Все смотрели на плененного монстра в конце прихожей, и на их лица падал красный отсвет его тела. Затем Скай выпрямилась и отряхнула руки.

– Скоро они нападут снова. Это была пробная атака.

– Пусть попытаются, – прорычал Магнус. – Мы же схватили Кровавого Пса, разве нет?

– Надо достать из него папу, – дрожащим голосом произнес Джонатан. Вырываться он перестал, но Хэтти на всякий случай держала его за руку. – Кто-нибудь может поколдовать? Или…

– Нет, – твердо произнес Магнус.

– Для этого придется нарушить барьер, – сказал Эллиот, принявший обычный облик мальчишки. – И освободить самого Пса.

– Но…

– Послушай, – сказала Скай. – Сюда идет Пустой Король, и если мы его не остановим, то нам всем крышка. А потом – если будет еще какое-то потом – посмотрим, как быть с вашим папой.

Посмотрим. Большой надежды в ее словах Хэтти не слышала, но зато пыла у Джонатана поубавилось, и он словно обмяк.

– Надо здесь все запереть, – сказала Скай. – Король станет ждать и наблюдать. Предлагаю разделиться и разойтись по этажам. – Она указала на Эллиота с Магнусом. – Вы двое остаетесь тут. Поскорее уложите поперек двери свежую гирлянду из маргариток

– Я пойду с бабулей, – быстро вызвалась Хэтти.

– Еще бы. Вы с Ди можете взять третий этаж. Я буду на втором, с Сунитой и пацаном.

После боя с Кровавым Псом Скай раздухарилась: у нее пылали щеки и блестели глаза. Она подмигнула Хэтти, как будто все это – просто забава, которая скоро завершится.

Хэтти попыталась улыбнуться в ответ. Ей хотелось быть такой же спокойной, крутой и храброй, как Скай.

Но у нее ничего не вышло.

* * *

– Оттуда будет видно подъездную дорожку, – сказала бабуля, уводя Хэтти наверх по кривой лесенке. – И задний двор тоже.

Она отворила скрипучую деревянную дверь в небольшую круглую комнату. Здесь было холодно и пахло плесенью. Бабуля зажгла настольную лампу, и в слабом желтом свете стали различимы голые каменные стены с высокими узкими окнами с обеих сторон. Хэтти догадалась, что они в одной из башенок на вершине «Броуквуд-Холла».

Большую часть истертого деревянного пола занимала кровать с балдахином, накрытая пыльным красным бархатом. Остальное пространство загромоздили старыми картонными коробками, как будто кто-то въехал сюда, да так и не распаковал вещи.

Бабуля посмотрела в окна, а потом присела на краешек кровати и плотно запахнула пальто, прикрывая деревянный ключ, так и висевший у нее на шее. Откашлялась, и внезапно вид у нее сделался какой-то смущенный.

– Ну так что, дорогая… как дела в школе?

Хэтти уставилась на нее, а потом, неожиданно для себя, прыснула со смеху. Так нелепо выглядела попытка бабули завести разговор о будничных делах посреди этого кошмара.

Бабуля опустила взгляд на свои теплые носки, и Хэтти стало стыдно за то, что она заставила ее ощутить себя еще более неловко.

– Прости, – пробормотала Дидра. – Никогда не умела беседовать… прямо проклятие какое-то.

– Все хорошо, – ответила Хэтти, плюхнувшись на коробку.

– Вытащим мы твоего папу. А маргаритки пока сдержат чудовище. – Бабуля помедлила, теребя бусы на шее. – Знаешь, я ведь и не ждала, что Бенджамин хоть когда-нибудь привезет вас в Броуквуд-на-Тандле. Нет, я надеялась, конечно, но после…

– После того, что стало с мамой? – подсказала Хэтти.

Бабуля как будто поникла.

– Пожалуйста, расскажи. – Хэтти встала с коробки. – Послушай, мы ведь не знаем, что будет дальше, да? Получится ли у нас… ну…

Выжить. Она не смогла заставить себя сказать это вслух.

– Прости, дорогая. Не мне…

– Я хочу услышать правду. Вот и все.

Первый – если не последний – раз у нее появился шанс поговорить с бабулей наедине. Без Джонатана. Без папы, который стоял бы над душой, лишь бы бабуля не сказала или не натворила чего лишнего. Хэтти так и распирало от желания узнать ответ на этот самый главный вопрос.

– Даже если это конец, я просто… хочу знать. Хочу знать, что стало с мамой.

Бабуля неловко поерзала, а потом заговорила очень тихим голосом:

– Я предупреждала его, что долго так продолжаться не может. Что у него не выйдет скрывать это от вас постоянно. – Она вздохнула. – Ну ладно, дорогая моя, если ты так просишь… Если думаешь, что готова.

А она была готова? Да и будет ли когда-нибудь? Выяснить это Хэтти могла лишь одним способом.

И она кивнула.

Она ощутила странное спокойствие, присев на кровать. Как будто все утратило значение – даже чудовище с белым лицом, в темноте снаружи.

Хэтти перестало волновать все, кроме того, что ей предстояло услышать.

Бабуля склонила голову набок, прислушиваясь к стуку дождя снаружи.

А потом наконец начала свой рассказ.

Глава 25

Что случилось шесть лет назад

– Я, знаешь ли, чувствую, когда сюда приходят с той стороны, – начала бабуля. – Только те, у кого есть магический дар, испытывают трепет. Но у меня порой чувства острее, я ощущаю даже то, что происходит в чаще Не-Леса. Иногда это слышно в шуршании веток или хрусте сучков. Иногда видно в том, каким рисунком падают листья по осени. В старые времена я, ощутив, как что-то проникло в долину, сообщала об этом другим. И тогда Орден сломанного дерева собирался и шел сражаться с пришельцем.

Шесть лет назад, в ночь на двадцатое марта, я слегла, заболела. Я знала, что сюда проникло что-то дурное. И то правда, в ту ночь из Не-Леса выползла Пустая Королева.

Бабуля замолчала. Потеребила рукав лоскутного пальто.

Хэтти не смела произнести ни слова.

– Молли, когда вышла за вашего папу, конечно же, перебралась в Лондон, – продолжила бабуля. – Но, когда мы в ней нуждались, обязательно приезжала. Она была лучшей из нас. Самой храброй и сильной, и всегда шла в бой первой. Это она восстановила подвал под этим домом и обустроила там темницу, способную сдержать какую угодно тварь из Не-Леса. Она даже доспехи себе создала. Волшебные доспехи, сплетенные из сучков и веточек леса Хук. И ни одно, даже самое опасное и изворотливое чудовище не было ей ровней. Она их выслеживала и побеждала. Почти всех.

В ту ночь мне не достало сил пойти со всеми. Поэтому орден во тьму повела твоя мать. Твоя мать и нашла чудовище.

Едва перевалило за полночь, и оно бродило на вершине Таттон-Ридж под дождем. Проскользнуло сюда через опаленный пенек в чаще, прокралось в Броуквуд и заняло тело деревенского мальчика. Ему было лет шесть или семь, он вышел из дома в пижаме. Ободранный, он весь промок, и руки у него были в крови.

Несколько часов они выманивали из мальчика Пустую Королеву, и он, слава богу, выжил. Зато потом все стало намного, намного хуже. Чудовище явило себя: зеленое, оно шипело и извивалось, точно ядовитая змея. Королева оказалась коварной и быстрой, а пальцы у нее были острыми, как ножи. Она убила мать Эллиота, бедняжку Дебби. Она убила Тайлера и Хелен, родителей Скай.

Бабуля покачала головой.

– Эллиот спал в кроватке. Он был еще слишком мал, чтобы сражаться. Но Скай… она пришла со всеми. И с тех пор, боюсь, перестала быть прежней. Ведет себя круто. Обнимать себя не дает. Я даже вообразить не в силах, какую боль она пережила той ночью.

Перед тем как продолжить, Дидра выдержала долгую паузу.

– Молли сражалась с Королевой вместе со Скай и Магнусом. Вокруг сверкали молнии, гремел гром и лил дождь. Я каждый день воображаю эту картину и не могу до конца простить себя за слабость, за то, что не смогла пойти. Не спасла ее.

Под конец Магнус был повержен. Пустая Королева ударила его головой о камень и оставила, решив, что он мертв. Но остальным выпал шанс, который был так нужен. Они связали чудовище при помощи дерева и света.

Но для Молли было уже слишком поздно, потому что ее… ранили. Смертельно.

Бабуля достала платочек и промокнула им глаза.

– Она продержалась до последнего. Вместе со Скай притащила Пустую Королеву сюда, отволокла в подземелье. Заковала там, откуда ей было не сбежать.

Из последних сил твоя мать провернула ключ в замке, и лишь потом… только после этого… покинула нас. – Бабуля печально улыбнулась. – Она словно не позволяла себе умирать, не убедившись, что нам больше ничего не грозит. – Бабуля убрала платочек. Посидела так, ссутулившись, некоторое время, а потом сказала тихим голосом: – Ну вот, теперь ты все знаешь.

Глава 26

Тук-тук

Хэтти долго сидела молча.

Мысленно она представляла, как мама шагает по долине в своих деревянных доспехах. Идет на битву с чудовищами.

Мама была героем. Самым настоящим. Поразительно, конечно, и все же… разве Хэтти не знала этого всегда?

Грусти она не испытывала. Знала, что мама этого не хотела бы.

– История, которую ты нам рассказала, в ту ночь, когда гостила у нас в Лондоне, – наконец произнесла Хэтти. – О девочке в деревянных доспехах. Это же про маму, да?

– Про нее, – подтвердила бабуля. – И… не только.

Хэтти ненадолго задумалась.

– Эллиот рассказал мне про ведьму. Про Каргу из Тандла. Магия пошла от нее, так?

– Четыре силы для четырех семей, – сказала бабуля. – Дабы защищать долину во все времена. Дерево, камень, солнце и вода.

– Выходит, дар передается по наследству.

– О, милая… Ты хочешь, чтобы я тебя обучила, так?

Теперь на какое-то время замолчала бабуля.

Затем она встала, сняла с шеи кулон и, вытянув руку с деревянным ключом в сторону Хэтти, сказала:

– Смотри.

Ключ в пальцах у бабули задрожал, и Хэтти сперва показалось, что это просто у бабули руки трясутся.

Но потом…

Кончик ключа зашевелился. Он стал извиваться и гнуться, послышался тихий треск, как если бы из яйца вылуплялся птенец, и дерево раскололось. Оно разошлось на сотни тонких волокон, что тянулись и скручивались, словно черви, пока не застыли наконец, образовав нечто вроде причудливого облачка. Сложную, миниатюрную систему корней – или даже веточек.

На глазах у изумленной Хэтти волокна снова зашевелились, втягиваясь назад, как будто изображение пустили обратным ходом, пока ключ наконец не принял прежнюю форму. Он словно и не изменялся. Подняв взгляд, Хэтти увидела на лице бабули улыбку – впервые с тех пор, как она воссоединилась с внуками.

– Его сделала твоя мама, – сказала бабуля. – Умно, скажи?

Хэтти кивнула.

– Но я не понимаю…

– Чего ты не понимаешь?

– Зачем его хранить? Почему было просто не… уничтожить? Это же бессмысленно. Без него Пустая Королева не выйдет на свободу. Никогда.

Бабуля помрачнела.

– Все не так просто, Хэтти. Магические предметы очень и очень сложно уничтожить. Вот почему Карга так и не сумела закрыть пути из Не-Леса.

– Но можно же было его спрятать. Или отправить за миллионы миль отсюда. Или бросить в океан, где его не найти.

– Да, – вздохнула бабуля. – Так, наверное, и следовало поступить. Разве что… – Глаза у нее заблестели. – Разве что это последнее, к чему она прикасалась.

Хэтти не знала, что ответить.

Вместо этого она забрала ключик у бабули.

Он был легкий. На вид – самый обыкновенный. Самый что ни на есть обычный кусочек дерева.

– Твоя мать наделила его смыслом, – сказала бабуля. – Поэтому вызвать в нем магию проще. Намного проще, чем если взять в руки дикую и необузданную ветку.

Хэтти кивнула. Она крепко сжала в пальцах ключ, как показывала бабуля, и пристально посмотрела на него, ожидая, что будет дальше.

– И что мне делать? – спросила она. – Я правильно стою? О чем мне думать?

Бабуля улыбнулась.

– Ты очень рассудительная, Хэтти. Очень благоразумная. Но магия происходит из чувств, а не из мыслей. Надо отдаться дереву. Послать ему страх или гнев – они приходят сами собой, стоит повстречаться с ужасами Не-Леса. Или отдать ему счастье. Любовь. – Хэтти закрыла глаза. В фургоне, когда она схватила ветку, ее переполняло отчаяние, и сейчас она наморщилась, напрягая все мускулы тела, пытаясь снова вызвать в себе хоть какие-то чувства.

«Проснись, – велела Хэтти ключику. – Оживи».

Бабуля ахнула.

Хэтти раскрыла глаза… и ее наполнило разочарование, потому что ключ нисколечко не изменился.

И тут она увидела, что бабуля смотрит в окно.

– Я вроде… что-то заметила… – забормотала Дидра.

– Что?

– Просто тень. – Бабуля покачала головой. – Да нет, это просто летучая мышь, я уверена.

Хэтти хотела было снова поднять руку с ключом, но тут свет лампочки померк. Внезапно он стал не ярче свечки.

В комнату просочилась тьма.

Бабуля, шаркая, отошла от окна и схватилась за столбик кровати. Свет выхватывал из темноты только нижнюю половину ее лица, но Хэтти видела, как она нервно облизнула пересохшие губы.

Бах.

Обе вздрогнули. Хэтти вообразила, как птичка садится на ветку. Огромная такая птичка, крупнее человека.

Она крепче сжала в пальцах ключ.

– Что это было? – напряженным голосом произнесла бабуля.

– Звук доносится снаружи.

– С крыши?

На миг все застыло и затихло.

Потом настольная лампа погасла окончательно.

Они стояли, щурясь и вглядываясь во тьму. Сердце Хэтти забилось чаще, а когда глаза привыкли к темноте, она разглядела в лунном свете смутные силуэты: кровать, коробки, застывшую, как статуя, бабулю.

БАХ! Точно, это на крыше.

Затем раздался ленивый издевательский смех, и от него волосы у Хэтти на шее встали дыбом. Сначала смех был низким, но постепенно становился все выше и тоньше, пока не превратился в истеричное хихиканье. Казалось, раздавался он отовсюду одновременно.

Зашуршало и заскреблось. Как будто что-то скользило внутри водосточной трубы. И этот звук уже раздавался внутри дома.

Хэтти вдруг все поняла.

– Дымоход, – шепнула она. – Оно спускается по дымоходу.

– А значит, выйдет через камин. – Бабулин голос дрогнул. – В комнате под нами.

«Там сейчас Джонатан».

Они пулей вылетели в дверь; спотыкаясь, спустились на площадку рядом с оранжереей.

Темно было, хоть глаз выколи. Хэтти услышала, как топают по камню ноги в носках, потом появились Скай с Сунитой – они уже одолели половину подъема по лестнице со второго этажа.

У Хэтти голова пошла кругом.

– Где Джонатан?

– Он услышал что-то здесь наверху, – сказала Сунита.

– Нет! – закричала Хэтти. – То есть да, оно наверху, но спускается!

Объяснять времени не было, и она протиснулась мимо них, а следом за ней – бабуля, и вместе они слетели по ступеням.

От страха у Хэтти пересохло во рту. «Джонатан в безопасности, – твердила она себе. – Как же иначе?»

Она распахнула дверь… и замерла.

Сквозь окна лился лунный свет, серебря очертания мебели. Хэтти увидела Джонатана – братишка застыл неподвижно, спиной к дверному проему. В руке он держал что-то небольшое и блестящее. Это был хрустальный колокольчик. Джонатан снял его с нитки над очагом и зажал язычок пальцами так, чтобы не звенел.

– Джонатан… – хрипло позвала бабуля. – Ты что творишь?

Он обернулся и посмотрел на нее очень жалобно.

А из камина вдруг повалил черный дым. Закручиваясь вихрями, он заполнил комнату, и следом из трубы полезло нечто.

Своим жилистым телом существо напоминало темное, лоснящееся насекомое, нелепо подогнувшее длинные лапки. Лицо у него было лишь отчасти человеческое, кожа напоминала туго натянутый шелк; серебряные глаза блестели, а белые губы изогнулись в коварной усмешке.

– Тук-тук, – произнес Пустой Король. – Можно войти?

Глава 27

Спиральный спуск во тьму

Хэтти кинулась вперед, но не успела добежать и до середины комнаты, как Пустой Король уже втиснулся через камин. Длинными белыми пальцами он схватил Джонатана за шею и, словно тряпичную куклу, оторвал от пола.

За спиной у Хэтти испуганно ахнули. Прибежали, сбив дыхание, Сунита и Скай. На лице Суниты отразились муки – ровно те же, что испытывала и сама Хэтти, когда поймали папу. «Я подвела тебя», – читалось в ее глазах.

За темной дымовой завесой Хэтти разглядела братишку: он задыхался. На краткий ужасный миг она решила, что все кончено, что Пустой Король не остановится и продолжит сжимать пальцы, выдавливая из него жизнь…

Но тут чудовище выпустило Джонатана, и он упал на пол. Тело Короля всосало в себя дым, до последнего клочка, и наконец приняло человеческую форму, в которой он тогда и гонялся за Хэтти по лесу.

Пустой Король переступил через Джонатана. Было в его походке что-то неправильное. Словно он был невозможно легок, соткан из одних только теней. Ноги у него были такие длинные, что торчащие иглами волосы чиркали по потолку.

Время как будто остановилось.

Король тонким пальцем стер пыль с каминной полки. Склонив голову набок, уставился на висевшие над ней портреты маслом. Его странные серебряные глаза глядели по сторонам в полумраке комнаты, с восхищением вбирая детали.

– Какой бардак! – пробормотал он. – Убожество. – Его голос звучал то выше, то ниже, словно он напевал песенку. – А знаете, он просто взял и впустил меня. Можете себе такое вообразить?

Джонатан поднял заплаканные глаза.

– Что ты наделал? – спросила Скай.

– П-простите. Он… говорил со мной. Из трубы…

– Я ему кое-что пообещал, – признался Пустой Король. – Освободить его отца. – И он разразился пронзительным визгливым смехом. – Как же вы, люди, любите обещания! Думаете, они волшебные. Думаете, они что-то да значат!

Хэтти не могла заставить себя посмотреть на Джонатана. Увидеть, как он поймет, что натворил. Хотелось бы ей придумать, что сказать, как утешить братика.

– Все будет хорошо, – впустую пообещала она.

– Лгунья, – сказал Пустой Король. – Она лжет тебе, мальчишечка. И это родная-то сестра! – Он протянул к Хэтти руку ладонью вверх – она напоминала лежащее кверху лапками мертвое насекомое. – Отдай ключик.

Хэтти сообразила, что крепко сжимает его в кулаке.

Она посмотрела на бабулю, ища поддержки, но доброе, старое морщинистое лицо Дидры съежилось в отчаянии. Она думает о маме, поняла Хэтти. Шесть лет назад она потеряла дочь, и вот на кону жизнь Джонатана. И папина тоже. Дух ее угас.

– Ты не сможешь им воспользоваться, – предупредила Скай. Она опустила руки, но спину держала прямо и гордо, не показывая ни капельки страха. – У тебя не та магия. Так что уползай-ка назад к себе в Не-Лес и шавок своих прихвати.

– Ого! Да мне тут не рады? – Пустой Король вывернул голову назад, посмотрев на Джонатана. – Тогда давайте перед моим уходом немного повеселимся.

Его пальцы дернулись, и Хэтти с ужасом увидела, как они распадаются: сустав за суставом они превращались в густой черный дым. В пять потоков он, завиваясь, поплыл к голове Джонатана и змеями опутал ее.

Пустой Король взглянул на бабулю, блеснув серебряными глазами.

– Ты ведь знаешь, каково это, да?

Краска отлила от лица Джонатана. Он стоял замерев, точно пластиковый манекен. Он мог двигать только глазами – следя за тем, как к нему приближаются извивающиеся черные черви.

– Я заползу к нему в голову, – сказал Пустой Король. – Как думаешь, ему понравится?

Джонатан тихонько и тонко заскулил.

– Мне кажется, что он напуган, – произнесло чудовище. – А вам он не кажется напуганным?

Чернота подкралась к носу Джонатана. К его губам. К глазам.

– Зато я могу им воспользоваться. – Хэтти сама не заметила, как произнесла это вслух.

Черный дым остановился, неподвижно зависнув в воздухе.

Все уставились на Хэтти, но та задавила в себе страх и сделала шаг вперед. Ключ свисал на шнурке, который она сжимала в пальцах. В лунном свете дерево, словно кость, отливало белым.

– Это деревянный ключ, – сказала она. – Его сделала моя мама. Так что воспользоваться им может только тот, у кого есть такие же способности, как у нее. У меня есть.

– Хэтти, – тихонько позвала бабуля.

– Что? – Она резко обернулась и сердито посмотрела на Дидру, мысленно умоляя ее замолчать. – Только мне под силу его использовать. Разве не так?

Глядя на внучку полными грусти глазами, бабуля открыла было рот, но так ничего и не сказала.

– Ты не обязана это делать, – тихо проговорила Скай. – Тебе необязательно быть героем. В смысле, там, внизу, в подвале… там и убили твою маму.

Хэтти кивнула: знаю, мол. Но это ничего не меняло. Она не могла дать Джонатану погибнуть.

Даже если у нее не получится открыть дверь этим ключом. Даже если это просто купит им немного времени. Даже если все окажется впустую.

Оно все равно того стоит.

– Я с тобой, – вызвалась Сунита.

– Нет. – Скай вздохнула. – Ты не знаешь дороги. Пойду я. – Она кивнула Хэтти, и та готова была поклясться, что во взгляде девочки промелькнуло уважение. – Я о ней позабочусь.

– Правда? – все еще улыбаясь, спросил Пустой Король. Он опустил руку, и черный дым полностью исчез, как будто был просто иллюзией.

– Ну так начнем, пожалуй.

* * *

В коридоре они увидели Кровавого Пса и Утопленницу.

Перила, что удерживали собакоголового, раскололись, и обломки валялись на ковре по всей прихожей. Гирлянда из маргариток лежала бесполезной кучкой у подножия лестницы, в лужице прозрачной, похожей на слизь жидкости. Это был кулак, сотворенный Магнусом из дождя, – он постепенно терял форму, становясь обычной водой, и от него тянулся мокрый след. Казалось, водное творение безжалостно швырнули в дверной проем и оно смыло гирлянду из цветов.

Хэтти остановилась на середине лестницы и в недоумении уставилась вниз.

Большую часть прихожей занимала светящаяся красная туша Кровавого Пса. Он яростно мотал из стороны в сторону головой, жутко тряся отвисшей челюстью. Из пасти что-то торчало: пара каменных ног, отчаянно сучивших в воздухе в поисках опоры.

Эллиот.

Скай низко присвистнула.

– Он пытался… сразиться с ним, – прохрипел Магнус. – Глупый… бедолага.

Хэтти заметила старика в темном углу прихожей. Утопленница схватила его за горло и прижала к стенке, так что он стоял на цыпочках. Халат с него наполовину сорвало, и он хрипел, постепенно багровея. Тварь зависла в воздухе, как гигантская летучая мышь, плавно взмахивая крыльями.

Пустой Король взвыл от смеха и танцующей походкой спустился по лестнице.

– Наверху есть еще три игрушки! – обратился он к своим слугам.

Кровавый Пес запрокинул голову и с каменным скрежетом проглотил Эллиота полностью. Хэтти смотрела, не в силах оторвать глаз. Шея твари раздалась, пропуская мальчишку через себя, но темный силуэт Эллиота все еще было видно сквозь завитки красного дыма: он не сдавался, даже проваливаясь в утробу Кровавого Пса.

Наконец голова и шея собакоголового приняли прежнюю форму, а вот его тело разбухло еще сильнее от новой проглоченной жертвы, что повисла внутри рядом с папой.

– Идем, – позвала Скай. – Покончим с этим.

Хэтти кивнула.

Бок о бок они спустились вниз, миновали прихожую и приблизились к потемневшей серебряной двери. Сейчас она была красной – в ней отражалось свечение, исходившее от Кровавого Пса.

Пустой Король уже был там, молча дожидаясь девочек возле двери. Его лицо – и жуткую улыбку на нем – скрадывала тень. Пальцы подергивались, словно в танце. Король был весь нетерпение.

– После вас, – пригласила Скай.

Обратного пути уже не было.

Хэтти подошла к двери, отодвинула щеколду и толкнула дверь. Та легко распахнулась, скрипнув старыми петлями.

На этот раз Хэтти едва ли ощущала трепет, но все равно ее накрыло волной дурного предчувствия. Она еще крепче сжала шнурок, на котором висел ключик.

«Оно там, внизу».

За порогом начиналась пологая каменная лестница: каменные ступеньки по спирали уводили вниз, во тьму.

В узилище Пустой Королевы.

Стон и скрип, с которыми Кровавый Пес переваривал добычу, как будто отошли на второй план, и на мгновение прихожую окутала странная тишина.

Хэтти осознала, что хмурится.

У нее возникло странное, неприятное чувство, которое она не могла объяснить и которое словно подсказывало ей: что-то не сходится.

Оно угнездилось где-то в дальнем уголке мозга. В рассудочной, папиной части, которая решала кроссворды, обожала уроки естествознания и подмечала детали. В той части мозга, которая не любила беспорядок.

«А ведь правда».

Хэтти не то увидела, не то услышала нечто такое, что не укладывалось в общую картину.

«Что же это?»

– Все хорошо?

Хэтти моргнула и подняла взгляд.

Скай смотрела на нее, озабоченно наморщив лоб.

– Слушай, если ты не можешь…

– Нет. Ничего.

Хэтти заставила себя успокоиться.

И перешагнула порог.

Глава 28

Не-деревянный нож

Каменная лестница тугой спиралью уводила все глубже и глубже во тьму и тишину.

Каждые десять шагов им попадался деревянный факел в металлической скобе, вмурованной в стену. По щелчку пальцев Скай факелы вспыхивали белым пламенем. Время от времени встречались боковые проходы, уходящие во тьму, но Скай не останавливалась и спускалась дальше.

Хэтти шла за ней, стараясь смотреть только на халат девочки и не оборачиваться. Она не хотела видеть ухмыляющееся лицо Пустого Короля, но чувствовала, что тощее создание неотступно идет по пятам. Она слышала, как щелкают по камню его каблуки. Чувствовала его… нетерпение.

Стараясь успокоиться, Хэтти сделала глубокий дрожащий вдох.

– Держись ко мне поближе, ладно? – через плечо бросила ей Скай. – Тут внизу небезопасно.

– Куда мы идем?

– На самое дно. – Ее голос эхом отразился от старинного камня. – Молли славно потрудилась над камерами. И мы идем к… одной из тех, которые создавала она. Это самая надежная темница во всем подвале.

Они шли дальше.

У Хэтти уже начали болеть ноги, и стало казаться, что подвала они так и не достигнут, но тут Скай резко остановилась.

– Мы на месте, – объявила она.

Щелкнула пальцами еще раз, и пара факелов осветила сводчатый проход. Поперек него, как в театре, висел плотный занавес из кроваво-красного бархата.

У Хэтти пересохло во рту.

«Представление вот-вот начнется».

Они обернулись и увидели, как на свет выходит Пустой Король. В сиянии факелов его белая кожа смотрелась еще менее естественно, как маска актера. В глазах горел победный огонь.

Затем он достал из кармана нож.

Белый клинок был изогнут, как полумесяц. Он был слишком длинный, чтобы уместиться в кармане, но все же вот он, появился, точно кролик из шляпы.

Пустой Король покрепче взялся за рукоятку в черной кожаной оплетке. Лезвие как будто слегка мерцало, и Хэтти сразу же вспомнила ужасные деревья, которые видела из окон оранжереи.

Это был нож, вырезанный из дерева Не-Леса.

И тут до Хэтти кое-что дошло.

– Постой… – сказала она. – Ты ведь не спасать ее пришел, да?

Худое создание запрокинуло голову и зашлось таким громким смехом, что Хэтти невольно зажмурилась и зажала уши.

Замолчав, Пустой Король опустился перед девочками на корточки и провел белым пальцем вдоль кромки ножа.

– Знаешь что? Я много лет думал, будто моя Королева мертва. А когда узнал правду, то вырезал этот нож. Закалил его. Заточил. И все с единственной целью. Вы что же, думали, будто я проделал весь этот путь как галантный рыцарь – оставил замок и пересек границу, – лишь бы спасти ее? Свою неверную супругу, которая не желала сидеть подле меня на троне и делать, как ей велят? Которая сбежала от меня, бросив все ради вашего грязного и убогого мирка? Нет, пронырливая девчушечка. Я пришел не спасти Пустую Королеву. Я пришел ее убить.

* * *

До этого момента они как будто все видели вверх ногами.

Хэтти схватилась за голову. Не дающее покоя чувство, которое она испытала наверху, в прихожей… оно вернулось. И стало еще неприятнее. Она явно что-то упускала.

Нечто крупное.

Нечто важное.

Правда ускользала от нее. Вот если бы нашлось время подумать – время сложить вместе все детали головоломки, расставить их по местам…

Но Пустой Король выпрямился и указал ножом на занавес.

– За бархат мне ходу нет.

– В этом, типа, и смысл, – пробормотала Скай, но пальцами щелкнула.

Хэтти попятилась от накатившей волны жара. Занавес охватило пламя, и в считаные секунды от него остались только хлопья пепла. Сквозь завесу дыма стал виден короткий тоннель, вытесанный прямо в камне.

В самом его конце стояла дверь.

Она была из серебра, как и та, что наверху, у лестницы, но на этом сходство заканчивалось. Эта дверь сияла полированным зеркалом, и Хэтти увидела в отражении собственное бледное лицо и растрепанные черные кудряшки. Металлическую поверхность украшала тонкая резьба в виде спирали, расходящейся от, казалось бы, случайной точки вниз и влево от середины. Вдоль порога был устроен узкий застекленный желоб, в котором лежала идеально сохранившаяся гирлянда из маргариток.

Это было то самое место.

Здесь умерла ее мать.

Хэтти не смогла удержаться и медленно приблизилась к двери.

Разглядела на ней замочную скважину – та располагалась в самом центре спирального рисунка, и это от нее отходили все линии-канавки узора.

Хэтти взяла ключ в руку. Он как будто неожиданно отяжелел.

– Открывай. Открывай немедленно. – От возбуждения Пустой Король аж скулил.

Хэтти исполнилась отвращения. Он ждет не дождется, чтобы убить Королеву, а она ему помогает.

Происходящее казалось неправильным. Ужасно неправильным. Но если она не откроет дверь – если не даст Пустому Королю то, чего он хочет, – что он тогда сотворит с ее семьей?

– Хэтти? – тихонько позвала Скай. – Справишься?

Хэтти кивнула и вставила ключ в скважину.

На этот раз все прошло легко.

Хэтти накрыло волной смешанных чувств. Страх того, что она может увидеть за дверью. Печаль при мысли о маме, которая шесть лет назад провернула этот самый ключ в этом самом замке – последнее, что она успела сделать перед смертью. И в то же время… гордость.

Хэтти использовала все эти чувства. Направила их через руку в кусок дерева.

Ключ дернулся, и ее словно ударило током.

Пустой Король тихонько вздохнул в предвкушении.

Ключ налился теплом и загудел от волшебной силы. Хэтти чувствовала, что происходит внутри двери. Дерево сделалось мягким, очень податливым и наконец разделилось: тонкие, похожие на корни волокна протискивались сотнями извилистых канальцев внутри серебра.

Дерево само знало, что делать. В конце концов, один раз оно уже это проделало.

Шесть лет назад.

Внутри двери несколько раз щелкнуло и лязгнуло. Просыпались дремлющие механизмы, созданные еще до рождения Хэтти.

– Да, – промурлыкал Пустой Король. – Вот и славно.

Потом тепло внезапно исчезло, и ключ застыл. Рука у Хэтти онемела от холода, пришлось даже отдернуть ее и сунуть под мышку.

Но ключ свою работу сделал: дверь открылась – и Хэтти отступила.

– Время пришло, – прошипел Пустой Король. – Наконец-то оно пришло.

Он оскалил блестящие белые зубы, как у волка.

Хэтти готова была поклясться, что они становятся больше. Они и правда росли на глазах.

Пустой Король менялся. Его тело рывком поднялось в воздух на четырех суставчатых ногах, которые изогнулись под невозможными углами. Он теперь напоминал гротескного кентавра и заполнил собой весь проход. Направился к двери.

В руке у него светился не-деревянный нож.

Пустой Король шел, переставляя жуткие дымные конечности. Одной из них он ткнул в дверь. Бах! Один резкий удар – и дверь распахнулась, серебро зазвенело, словно гонг, эхо которого пронеслось в подземной тьме.

Король шагнул за порог.

Глава 29

Если только…

Хэтти медленно и осторожно прошла за чудовищем в камеру.

Она словно оказалась в лабиринте зеркал. Комната имела круглую форму и полностью была покрыта серебром, от пола и до потолка. Сам же пол в диаметре был не больше трех метров, и на нем имелось несколько изображений: образующий кольца утонченный рисунок – одно внутри другого и чем ближе к центру, тем уже.

В середине стояло кресло, развернутое к двери. Выглядело оно удобным и уютным. Буроватая обшивка в цветочек поблекла и вытерлась, а на подголовник была наброшена пожелтевшая кружевная салфетка.

Кресло это отражалось в каждой посеребренной поверхности.

Однако в нем было пусто.

Тишина в комнате стояла плотная, словно они вышли в открытый космос или спустились на самое дно океана. Пустой Король обошел кресло, не сводя с него взгляда серебряных глаз. Он изучил кресло со всех сторон и под всеми углами, но при этом не смел пересечь самое внешнее из колец на полу.

Кресло оставалось пустым. Больше в комнате не было никого.

Никакой Пустой Королевы.

Неожиданно для себя Хэтти поняла, что нисколечко этому не удивляется. На самом деле даже наоборот: для нее все было логично, но отчего так – понять она не могла.

Как? Откуда она знала, что темница пуста?

– Что это такое? – прошипел Пустой Король. – Где…

Внезапно комнату озарила вспышка белого магического света. Она отразилась в серебре и ослепила Хэтти. Та вскинула руки и припала к полу. Перед глазами плясали разноцветные круги.

Наконец Хэтти разглядела, как Пустой Король корчится и бьется в конвульсиях на полу. Он попытался встать, но поскользнулся на серебряном полу и снова рухнул. От прикосновений к металлу его кожа шипела и пузырилась, исходя черным дымом.

Пжжжжих! Снова полыхнуло, но на этот раз Хэтти успела зажмуриться. Пустого Короля швырнуло на стену. Он скорчился, и на мгновение Хэтти показалось, что он мертв, но тут она увидела, что чудовище сучит пальцами, из последних сил, вслепую ищет нож. Белый полумесяц на серебряном полу, он лежал слишком далеко.

Тогда Хэтти метнулась к оружию и подхватила его. Крепко стиснула холодную рукоять в кожаной оплетке. Клинок почти ничего не весил, он был не тяжелее ножа для писем. Хэтти попятилась, пока не уперлась спиной в изогнутую серебряную стену.

Скай как ни в чем не бывало прошла мимо, вдоль внешнего кольца на полу. Хэтти заметила, что у нее на розовых носках вышиты заостренные ушки и усики, из-за чего они походили на пару пушистых котят.

– Не двигайся, – велела Скай.

На Пустого Короля этот приказ как будто произвел совершенно обратный эффект: дико зашевелив гибкими конечностями, он попытался встать. Но Скай скользнула к нему и с силой наступила на его хлещущую по воздуху черную ногу – та зашипела на серебре, точно бекон на сковородке.

У Хэтти закружилась голова.

Пустой Король тем временем попробовал встать и рухнул. Он молча смотрел на Скай, ощерив смертоносные зубы в слабой улыбке, но в его глазах Хэтти видела ярость.

– Попался. – Скай стояла спиной к Хэтти. Ни на секунду не сводя взгляда с тощего создания, она вытянула руку. – Передай мне нож.

Хэтти шагнула было к девочке…

И замерла.

Наконец-то она поняла, что не давало ей покоя, не укладываясь в головоломку. Слова, которые она услышала. Эти неправильные слова произнесла Скай.

«Там, внизу, в подвале… там и убили твою маму».

– Живее, – поторопила ее Скай. – Давай покончим с ним.

Хэтти потерла лоб, пытаясь держать мысли в узде.

– Но ее же не убили, – пробормотала она. – Это случилось не здесь.

– Что?

Ее ранили на вершине Таттон-Ридж. Так сказала бабуля.

«И лишь потом… только после этого… покинула нас…»

Если только…

Хэтти готова была упасть в обморок. Если только Скай не рассказала, как все было на самом деле.

Если только маму и правда не убили здесь, в этом коридоре.

После того, как она заперла дверь.

Внезапно Хэтти снова перенеслась на опушку, к фургону, вспомнив, как ужасающие дымные конечности вылезали из тела бабули. И в этот момент из сумбура в ее голове родилось нечто вполне оформленное. Нечто, что казалось ужасно похожим на правду.

И, как и при виде этих насекомоподобных конечностей, Хэтти бросило в холод. По коже у нее побежали мурашки.

Пустой Королевы никогда в этой комнате не было. Она не стала узником. Ее так и не победили.

– Хэтти?

«С тех пор Скай, боюсь, перестала быть прежней».

– Хэтти.

«Обнимать себя не дает».

– Эй!

Она моргнула и снова сосредоточилась на Скай. Девочка нетерпеливо шевелила пальцами в ожидании, когда ей передадут нож. Выгнув бровь, она смотрела на Хэтти так, словно та сошла с ума.

– Хэтти? – повторила Скай уже мягче. – Нож.

У нее на шее медленно, отражая свет, раскачивался золотой кулон. У птички был длинный хвост и полосатое брюшко.

«Да это не просто птичка, – сообразила Хэтти. – А кукушка».

Она посмотрела на нож, затем на Скай и ответила:

– Нет.

Бровь у Скай взлетела еще выше.

– Нет?

Хэтти развернулась и побежала.

Глава 30

Утомительно обычные вещи

Поскользнувшись, она ударилась локтем о косяк. Вылетела прочь из комнаты, помчалась по каменному тоннелю, сжимая в руке не-деревянный нож и шлепая по каменным плитам пола. Миновала дорожку из пепла, и серые хлопья взметнулись вверх, словно осенние листья.

Из-за спины донесся нечеловеческий визг Пустого Короля, но Хэтти не поняла, почему он кричит – то ли от боли и ярости, то ли празднуя победу. Следом, шурша носками по полу и пыхтя, побежала Скай. Снова хлопнуло, и затрещало магическое пламя. Тоннель на мгновение озарился белым светом.

Хэтти не стала оборачиваться. Оказавшись на лестнице, она заработала ногами изо всех сил, перепрыгивая через две ступеньки зараз. Пламя факелов трепетало, когда она проносилась мимо. Слышны были только ее шаги да тяжелое дыхание. Легкие разрывались, но Хэтти заставила себя бежать быстрее, мимо темных ответвлений, по витой лестнице – на первый этаж.

Она не знала, куда направляется. Знала только, что надо сбежать. Ей нужно было время переварить правду. Осмыслить все как следует. Ей нужно было удостовериться, что она не ошиблась.

И вот наконец, задыхаясь, Хэтти выскочила в прихожую. Она согнулась пополам, пытаясь отдышаться и не обращать внимания на боль в ногах.

В коридоре оказалось пусто, а без сияния Кровавого Пса еще и темно. Только струился через проем выломанной двери слабый лунный свет.

Хэтти помедлила.

Чудовища, должно быть, отправились наверх, как и велел им Пустой Король, – за Джонатаном и бабулей, Сунитой и Магнусом. Надо их спасти, ведь так? Пустить в ход магию, чтобы победить чудовищ и выручить близких. Так поступил бы герой. Герой вроде мамы.

Сверху донесся какой-то шум. Скрипнули дверные петли, зашуршали кожистые крылья. Это была Утопленница. Хэтти ощутила, как покалывает кожу.

Снизу тоже донеслись звуки: шаги. Медленные, но верные, они отдавались эхом от древних каменных ступеней. Кто-то поднимался все выше и выше. Кто-то насвистывал мелодию – мелодию, которую Хэтти наконец-то узнала: это ее она услышала впервые, когда пришла одна в «Броуквуд-Холл» в поисках бабули.

«Вести добрые с песней птичка несет…»

Хэтти охватил всепоглощающий ужас, и она оцепенела, как будто ее окатили из ведра ледяной водой. На неверных ногах она подбежала к дверному проему, перебралась через обломки и сбежала по ступенькам крыльца.

Свежий ночной воздух омыл ее лицо прохладой. Дождь перестал, но порывы сильного ветра трепали ей волосы. Хэтти пригнулась, пробегая мимо искореженного автомобиля Суниты и не обращая внимания на то, как гравий больно колет ноги в носках. Вспыхнул сенсорный фонарь, и на подъездную дорожку упала чудовищно раздутая тень Хэтти. Девочка вздрогнула и припустила бегом в сторону дороги.

Машин не было, только деревья нависали с обочин. Хэтти помчалась по мягкой траве вдоль дороги, запинаясь и чуть не падая. Она осознала, что все еще сжимает в руке нож, и крепче стиснула рукоять.

В какую сторону до Броуквуда? Она лихорадочно принялась вспоминать карту, которую позаимствовала в «Неясыти», еще когда впервые ушла из гостиницы одна. Вот только ночью дороги выглядели совсем не так, как днем. Вроде бы где-то недалеко должен быть поворот налево? Или она его пропустила? Деревья справа расступились, открыв чистое поле, но Хэтти не узнала его. Тут и там виднелись белыми пятнышками овечки, взиравшие на Хэтти с легким любопытством.

Она перешла сперва на бег трусцой, а потом и на быстрый шаг. Холодный воздух обжигал легкие. Она не могла больше бежать. Хэтти обернулась – никто за ней не гнался.

Она осталась одна под светом молчаливых звезд.

В безопасности. Но все равно одна.

Страх наконец отступил, оставив после себя сильный стыд. Она всех бросила. Папу, бабулю, Джонатана. Даже не попыталась спасти. Вместо этого просто убежала, как трусиха. Никчемная, эгоистичная трусиха.

Что бы мама сказала, увидь она сейчас Хэтти?

Лицо залилось горячей краской, и на глазах выступили слезы. Хэтти уронила нож на влажную траву и плюхнулась рядом, схватившись руками за голову. Хотелось свернуться комочком и умереть. «Ты все правильно сделала, – говорила она себе. – Тебе не справиться с Кровавым Псом в одиночку. Не устоять против Утопленницы».

Но если не драться, то как тогда быть? Заварилась такая каша, а Хэтти не знала, с чего начать ее расхлебывать. К тому же вдруг она все неверно истолковала? Вдруг из-за страха пришла к неверному выводу?

Хэтти зло смахнула слезы и постаралась думать ясно.

Она знала, как поступила бы мама. Но что бы сделал папа? Это ведь просто задача, которую надо решить, – вроде его любимых судоку, которые он разгадывал в метро по пути на работу. Так какое должно быть решение?

Полиция. Позвонить в полицию, и пусть они во всем разбираются. Да, папа определенно поступил бы так.

Хэтти шумно шмыгнула носом, подобрала нож и встала. Если держаться дороги, рано или поздно она куда-нибудь да придет. Это же логично. И она быстрым шагом направилась дальше.

Не прошла Хэтти и километра, как увидела заправочную станцию. Она находилась прямо за рощей, и дорога к ней вела через поле. Хэтти, ощутив наконец проблеск надежды, поспешила к заправке.

Станция оказалась небольшой: квадратная бетонная площадка без навеса и с одной-единственной колонкой. Из окон на фасаде невысокой беленой постройки лился искусственный свет; подойдя ближе, Хэтти разглядела за стойкой работника: долговязый парнишка с гривой черных волос сидел за ней, ссутулившись и хмуро глядя в экран телефона.

Никаких машин. Никого поблизости. Подбежав к двери, Хэтти толкнула ее, и над входом зазвенел колокольчик. Внутри вдоль стен висело несколько полок, скудно заставленных журналами, газетами, плитками шоколада и дорожными картами. Гудел забитый газировкой холодильник. Хэтти неожиданно для себя обрадовалась знакомым бутылочкам и баночкам. Виду вещей, таких невероятно и утомительно обычных.

– Помочь? – Парнишка оторвался от телефона и потрясенно уставился на нее.

Хэтти запоздало сообразила, что она в одних носках, а в руке у нее странной формы нож длиной чуть ли не с ее руку.

– Это… э-э… – Она взмахнула ножом, но в голову не пришло ни одного разумного объяснения. – Э-э… можно мне твой телефон? Позвонить надо. Пожалуйста.

Парнишка продолжал глазеть на нее. На футболке у него был изображен крупный смайлик, который ну никак не вязался с выражением на лице. – Ты… одна?

– Да. Я вообще-то… потерялась. Собственно, мне поэтому телефон и нужен. Папе позвонить.

– Э-э… – Парнишка с надеждой огляделся, словно ожидая, что придет кто-нибудь из взрослых и уладит эту странную ситуацию.

Однако никого не появилось, и он протянул Хэтти телефон. Та кивнула в знак благодарности, но настороженности во взгляде парнишки не убавилось.

Три девятки. Она снова набрала этот номер, уже второй раз за последние два дня.

– Служба спасения, кто вам нужен?

Хэтти открыла рот и… замерла в нерешительности.

Странно, что она сумела уйти так далеко от «Броуквуд-Холла» и за ней никто не последовал. Может, чудовищам не было до нее дела? Может, они и не заметили ее ухода? Она же, в конце концов, всего лишь ребенок.

Или на то есть другая причина.

– Эй, – окликнул ее подросток. – Я думал, ты папе звонишь.

Почему все это происходит именно сейчас? После стольких лет? Пустой Король считал свою жену погибшей, но вдруг выяснилось, что она жива. Как это вышло?

– Алло? – позвал голос из трубки. – Пожарных, полицию, скорую помощь?

Кто-то ему сказал.

Иначе никак.

Кто-то наверняка передал ему весточку. Кто-то, кто хотел, чтобы Пустой Король явился сюда. Кто хотел выманить его из Не-Леса.

Кто-то, у кого есть план.

Хэтти охватил глубокий, жуткий страх. Он впился в желудок. Надвигалось нечто плохое. Нечто очень, очень плохое.

– Кого к вам…

– Забудьте, – перебила Хэтти и нажала отбой.

Парнишка забрал у нее телефон и спросил:

– Что происходит?

Хэтти посмотрела в окно. Разглядела на границе освещенной зоны краешек чащи, а дальше, среди деревьев, густые тени. И еще дальше, знала она, стоит «Броуквуд-Холл». Где остались ее близкие.

Хэтти подумала о том, как на темной проселочной дороге папа рискнул жизнью, пытаясь спасти девочку от чудовища. Действовать логично – благоразумно – это, конечно, здорово, но порой ни к чему хорошему не ведет.

Хэтти закинула не-деревянный нож на плечо и направилась к двери.

– Стой, подожди, – звенящим от паники голосом позвал ее паренек. – Куда ты…

– Убить чудовищ, – сказала Хэтти. – Спасибо за трубку.

И она закрыла за собой дверь.

Глава 31

Плакучая ива

Хэтти сошла с площадки при заправочной станции и ступила в лес, где ее поглотила тьма. Где-то вдалеке ухнула сова, ветер всколыхнул ветки, с которых на подлесок посыпались капли дождя. Ежевика цеплялась за штанины и царапала ноги, и Хэтти принялась расчищать себе путь через нее серповидным ножом.

Она примерно догадывалась, в чем состоял план. Что сегодня должно было произойти в «Броуквуд-Холле». Если она права, то полиция тут ничем не поможет.

Остановить это мог единственный человек – сама Хэтти.

Вспомнился бабулин рассказ о маме – о том, как она, облаченная с головы до ног в деревянные доспехи, вышла на бой с Пустой Королевой, – и Хэтти ощутила себя чуточку храбрее.

Глубже и глубже забиралась она в чащу, пока свет заправочной станции не скрылся далеко позади и вокруг не остались только деревья. Тогда наконец Хэтти остановилась и закрыла глаза, прислушалась к ветру и стуку дождевых капель о листья.

Положила руку на ствол ближайшего дерева. Его старая морщинистая кора была покрыта упругим мхом. Хэтти запустила пальцы в трещинки и попыталась вызвать чувства, как учила бабуля. Вообразила, как дерево отвечает на прикосновение, гнет ветки и двигается, подчиняясь ее воле.

Кора оставалась холодной на ощупь и безжизненной.

Хэтти нахмурилась, плотнее закрыла глаза. Вспомнила, как в ее руке заработал ключ. Как страх, печаль, гордость пришли одновременно и перетекли в дерево.

Но на этот раз… глухо. Казалось, она вымучивает из себя эмоции. Как будто они не настоящие.

Хэтти открыла глаза.

Может, нет в ней этого? Одно дело – колдовать с ключом, который смастерила мама, и другое – с деревом в глуши. И, если она не в силах подчинить его себе – не может использовать магию, – что ей тогда противопоставить чудовищам?

И тут она кое-что услышала. За стуком капель угадывался еще один, непрерывный низкий звук. Нежное журчание воды.

Внезапно Хэтти поняла, что надо делать.

Она продиралась через заросли шиповника и крапивы, пока не вышла к реке. В этом месте она была просто мутным потоком посреди чащи, который поднялся после дождя. Но Хэтти все же двинулась по течению.

Через несколько минут она нашла то, что искала.

Из-за деревьев Хэтти сперва только мельком разглядела деревянный забор, но вот она вышла к ограде – высотой по пояс, гнилой и покосившейся. За ней шел одичавший, заросший бурьяном участок сада. А еще дальше маячил силуэт крепкой квадратной постройки с большим деревянным колесом, погруженным в темные воды Тандла. Мельница.

Бабулин дом.

И мамин тоже.

Там, в потайной комнате, хранился мамин деревянный шлем, но Хэтти пришла не за ним.

Она перелезла через забор и пошла через высокую влажную траву. Носки промокли насквозь и порвались в клочья, но она не обращала внимания. Она не сводила глаз со старой плакучей ивы в самой нижней части сада, у берега. В памяти зазвучали слова бабули:

«В твои годы она часами торчала в саду, под сенью крупной ивы, опустив ножки в реку».

Если и было в мире место, где Хэтти могла бы пробудить свою магию… то это здесь.

Остановившись у дерева, она опустила нож на землю, стянула носки и села под кроной у самого берега. Сунула ноги в воду и ахнула от того, какой она была холодной.

Закрыла глаза и постаралась очистить голову от мыслей.

Потом подумала о маме.

Было трудно, но когда это давалось просто? Хэтти же большую часть жизни старалась не думать о ней. Так, на цыпочках, осторожно обходила стороной эту тему, лишь бы не расстроить папу или Джонатана. Отводила взгляд. Даже на мельнице, взявшись за ручку двери в мамину комнату, Хэтти так и не сумела заставить себя открыть ее и войти. И лишь одна, в темноте, она могла снова оживить маму в памяти.

Сейчас как раз было темно, и Хэтти осталась одна.

Хэтти прибавила усилий, наполняя голову скудными остатками прошлого. Однако мама так и оставалась ускользающей, неуловимой тенью. Что еще, кроме фотографий, напоминало бы о ней? Призрачные воспоминания, которые вполне могут оказаться и выдумкой. Истории, которые рассказывали бабуля и папа. Полузабытое видео, на котором мама задувает свечи на именинном торте, – его Хэтти однажды совершенно случайно увидела на папином телефоне.

Ничего ясного. Ничего настоящего. Она ведь даже не знает, где мамина могила.

Глаза защипало, дыхание участилось.

И тут Хэтти почувствовала это. Нечто, что не было воспоминанием. Нечто настоящее. То, что наполнило ее сердце до самых краев, так, что стало даже больно.

Хэтти открыла глаза и поднялась. Боль превратилась в тепло, которое разошлось по груди и перетекло в конечности. Хэтти обернулась к дереву, и тепло в ее теле стало пульсировать в такт биению сердца.

Хэтти положила дрожащие руки на ствол.

Сперва это напоминало ручеек, а затем сменилось потоком. Целой волной энергии, от которой Хэтти невольно вздрогнула. Правда, на сей раз энергия не только уходила из нее, но и втекала обратно. Сила шла через ладони, вниз по стволу дерева, до корней и спускалась в землю долины Тандл, а потом возвращалась к Хэтти через ноги.

На мгновение она готова была поклясться, что дерево ожило. Каждая веточка, каждый сучок и листик – они дрожали, отвечая на ее зов.

А потом все закончилось.

Хэтти отняла руки от дерева, испугавшись, как бы не потерять все.

Однако сила теперь была в ней. Огромная, она переполняла Хэтти.

* * *

Хэтти снова оказалась в чаще. Широко развела руки и заговорила в тишине леса.

– Помоги мне, пожалуйста.

И на этот раз магия потекла к ней.

Зашуршало и заскользило, когда, привлеченные ее силой, к ней змеями через подлесок устремились сучки, кусочки коры и тонкие веточки, обломанные во время бурь. Они обвивались вокруг ее лодыжек, точно лоза, скользили вдоль тела, заключая руки и ноги в пластичную деревянную клетку. На предплечьях у нее теперь поблескивали шипы, а грудь, голени и плечи закрывали широкие пластины из плотной дубовой коры.

Когда все стихло, Хэтти ждала, что ее снова окутает холод, как тогда, когда она колдовала над веткой в фургоне и над ключом. Но вместо этого магия осталась с ней, словно теплый уголек глубоко внутри.

Хэтти направилась к реке. Деревянные доспехи оказались легкими и не стесняли движений, словно сотканные из хлопка. Там, у воды, Хэтти наклонилась и присмотрелась к отражению.

Выглядела она как какой-нибудь рыцарь фей из колоды карт «Короны Эльтрата».

Как древний воин из книг сказок.

Как мама.

Издалека донесся рев автомобильного мотора. Хэтти крепче сжала рукоять изогнутого белого ножа и, широко шагая, двинулась через лес – обратно к дороге.

Девочка в деревянных доспехах.

Которая шла, старалась не вслушиваться в стук грохочущего сердца.

Часть четвертая

Пустые

Глава 32

Что случилось шесть лет назад

ДОМ ПРЕСТАРЕЛЫХ «БРОУКВУД-ХОЛЛ»

В темноте, усыпанная каплями дождя, вывеска смотрелась немного зловеще. В первый раз, когда Хэтти читала эти слова, она была обыкновенной девочкой, которая пришла сюда в поисках бабули и думала, что та сидит здесь, размешивая в молочном чае препараты для улучшения пищеварения. На этот раз Хэтти была колдуньей – воительницей – и шла на битву с тьмой, о которой толком ничего не знала.

Она сделала глубокий вдох. Раз, наверное, в десятый проверила, что нож из не-дерева еще при ней, надежно и незаметно спрятанный под деревянной броней.

Пока она бежала сюда трусцой, мимо не проехало ни одной машины. Хэтти была одна. Никто не пришел бы на выручку.

Пригнувшись, держась тени, Хэтти прошла мимо стойки ворот. Джонатан постоянно напоминал о том, как важен в военном деле элемент неожиданности. Стоит ли принимать совет о том, как вести войну, от семилетнего мальчишки, который плачет, обжегшись крапивой? Хэтти постаралась не задумываться об этом. Других идей у нее сейчас не было.

«Броуквуд-Холл» высился впереди, как темная гора на фоне грозового неба. Тучи скрыли звезды, и из приюта не доносилось ни звука. Место выглядело совершенно заброшенным.

Сверкнула вспышка, и Хэтти вздрогнула – это сработал сенсорный фонарь, заливая гравийную дорожку светом, как на какой-нибудь съемочной площадке. Хэтти, словно актер в главной роли, оказалась на самом виду. Вот дурочка. Как она могла забыть о фонаре?

Хэтти метнулась к краю дорожки и укрылась за разбитой машиной Суниты. Если кто-нибудь выглянет в окно, то, может, и не увидит ее. Решит, что это птица, или лиса, или еще кто заставил датчик сработать.

Тяжело дыша, Хэтти выждала целую минуту. Потом медленно, не сводя глаз с дома, встала.

Ничего. Тишина по-прежнему была полная.

Как-то все слишком просто. Почему никто – или ничто – не стережет вход в дом?

Хэтти вышла из-за машины. Вход был совсем недалеко. Короткая пробежка – и она уже внутри.

– Эй, девочка. Мне показалось, я что-то слышала.

От этих слов по спине Хэтти пробежали мурашки. Голос был такой знакомый и звучал так обыденно. Чуть ли не скучающе.

Скай стояла в дверном проеме, скрестив руки. В той же пижаме и халатике. На шее у нее поблескивал кулон в виде кукушки. Она поднесла к губам два пальца, словно сдувала дымок из ствола пистолета, и подмигнула.

Порыв ветра всколыхнул полы халата в пятнах сажи и крупных потеках мерцающей, почти бесцветной слизи.

– Классный прикид, – заметила Скай. – На птичью клетку похож.

Теперь ее словам вторило эхо, звучавшее то громче, то тише. Словно два человека произносили одновременно одни и те же слова.

Второй голос, чуть слышный, напоминал шепот ветра в деревьях.

– Ну что же ты, не стой просто так. – Скай хотела пойти в дом, но задержалась и щелкнула пальцами. – Ой, погоди, чуть не забыла. Нож, я так думаю, ты прихватила с собой?

– Э…

– Так и знала. Оставь себе. Ты ведь не причинишь мне вреда? Это было бы безумием, правда? Вот эту убивать не надо. – Она указала на свое тело. – Да и в конце концов, ты же просто маленькая девочка.

Хэтти попыталась придумать ответ, но слова не шли на ум.

– Продолжай, – сказала Скай. – Говори, не стесняйся.

– Ты…

Хэтти с трудом сглотнула. До этого момента она еще думала, что может ошибаться, но сейчас… убедилась в своей правоте.

– Ты – Пустая Королева.

Чудовище улыбнулось глазами Скай.

– Я знала, что ты умница. А теперь проходи. Такое пропускать не стоит.

* * *

В прихожей было темно и тихо, но на лестнице, на самых нижних ступеньках, лежало распростертое тело Утопленницы.

Хэтти не сразу ее узнала. От неподвижного тела поднимался дымок, оно как будто растворялось, разваливаясь кусок за куском, оставляя после себя черное пятно да лужу странной жидкости, похожей на след от слизняка.

– О да, – сказала Пустая Королева, переступая через тело. – Эта сама напросилась. Попыталась меня убить. Так ты идешь?

Хэтти последовала за ней, осторожно минуя труп твари.

Они поднялись на площадку, а потом и выше, на третий этаж.

– Знаешь, я ведь и правда рассчитывала убить Пустого Короля его же ножом, – призналась Пустая Королева, обернувшись через плечо. – Конечно, я и без того сразила его благодаря магическим способностям этого тела, но с ножом вышло бы… просто идеально. Поэзия возмездия и все такое. А ты взяла и помешала мне, да? Взяла и смылась с оружием.

Она остановились на вершине лестницы, перед окованными железом дверями оранжереи.

У Хэтти покалывало кожу. Она как чувствовала, что они идут именно сюда.

Пустая Королева обернулась и посмотрела на нее. Склонила голову набок.

– Мне любопытно, как ты поняла, где я скрываюсь?

Чем дольше чудовище будет говорить, тем больше у нее останется времени. Времени на то, чтобы придумать план. Найти способ добраться до Пустой Королевы, не навредив Скай.

– Ты сказала, что маму убили внизу, в подвале, – ответила Хэтти. – Убили. Бабуля думала, что она скончалась от ран, уже после того, как заперла дверь темницы. Но если маму убили в подвале, как ты говоришь, это значит, что она не успела провернуть ключ. Выходит, она тебя не запирала.

Пустая Королева улыбнулась.

– Спрятаться той ночью ты могла только в одном месте. Внутри Скай. Все это время она служила тебе надежным укрытием. – Хэтти прикусила губу. – Надо было мне раньше догадаться. Бабуля же сама говорила: «И с тех пор, боюсь, перестала быть прежней. Обнимать себя не дает». Ты ведь никому не давала к себе прикоснуться, да? Нельзя было. Трепет выдал бы тебя.

– Отлично. – Взгляд Пустой Королевы затуманился, устремившись вдаль, и ее губ коснулась легкая улыбка. Когда она снова заговорила, ее второй – подлинный голос – то приходил, то уходил, как шипящее от статики призрачное радио. – Я часто вспоминаю ту ночь, шесть лет назад. Я была так терпелива. Дала им поверить, будто они, девчонка по имени Скай и твоя мать, поймали меня тогда на Таттон-Ридж. Позволила им принести меня сюда. Дождалась, пока мы окажемся внизу, во тьме подвала, втроем. А потом нырнула девчонке в горло и забрала ее себе. Твоя мать, конечно, попыталась сразиться со мной, но куда ей. Мне нужно-то было сделать только это.

Пустая Королева вцепилась себе в горло.

– Я сжимала… и сжимала… Твоя мама пошла бы на все, лишь бы меня остановить. Тогда я велела ей запереть дверь своим особенным ключиком. Закрыть пустую камеру. И когда она это сделала, я ее убила. – Пустая Королева улыбнулась. – О, для остальных: для Магнуса, Дидры и Эллиота – я сочинила милую басню. Наплела, как твою мать ранили на гребне холма и как она заперла меня в подземелье, а после скончалась. Рассказала им, какая она героиня. Как отважно билась. Но она не была героиней, Хэтти. Она была просто дурой, вставшей у меня на пути.

Хэтти подавила растущий гнев.

– Мама пожертвовала собой, – тихо сказала она. – Спасла жизнь Скай.

Пустая Королева фыркнула.

– Как будто есть разница. – Она уперлась ладонями в двери оранжереи.

– Постой. Я одного не понимаю: зачем ты вообще сюда пришла? Зачем осталась?

– Хороший вопрос, – ответила Пустая Королева и наконец распахнула двери. – Позволь рассказать тебе одну историю.

Глава 33

Человек

Когда они вошли, Хэтти первым делом увидела Кровавого Пса.

У нее так и сперло дыхание при виде чудовищно раздувшегося монстра: он лежал в дальнем конце оранжереи, занимая пространство от пола до потолка. Дремал на боку, прикрыв глаза, бесформенный из-за проглоченной добычи. Похожий на огромную банку джема, полную мертвых ос.

Хэтти ухватилась за дверной косяк, чтобы не упасть. К собственному облегчению, ни одно из лиц внутри пса она не узнала. Было, впрочем, ясно, что проглотил он всех.

Магнуса и Суниту.

Джонатана и Бабулю.

Пальцы Хэтти сомкнулись на рукояти ножа. Если Пустая Королева и заметила, то никак этого не выдала. Прикрыв двери, она прошла в центр зала, к стоявшей на полированном полу кафедре.

У них над головами, снаружи, ночное небо прояснилось. Черное, оно было усеяно, как шляпками гвоздей, звездами.

– А знаешь что? – сказала Пустая Королева. – Двести лет назад это был мой дом.

И тут все сошлось, последний кусочек головоломки занял свое место.

– Ну конечно, – выдохнула Хэтти. – Ты вовсе не из Не-Леса.

«Супруги Энглмайры».

Уильям, очарованный Не-Лесом, и его жена Клара. Энглмайры, которые пропали в канун Дня Всех Святых, много лет назад. Которых якобы забрали дьяволы.

Вот только никто их не забирал.

Они сами все это время были дьяволами.

– Ты… человек.

– Была им. – Пустая Королева лениво провела пальцем по серебряным крыльям летучей мыши, украшающей кафедру. – Сначала все это было его затеей. В детстве у Уильяма Энглмайра была няня из Тандл-Вэлли, и вот она забила ему голову рассказами о Карге из Тандла и о Не-Лесе. Когда он вырос, увлечение переросло в одержимость. Он купил этот дом, устроил эту оранжерею, чтобы заглянуть за барьер между мирами.

Но ему все было мало. Он хотел отыскать способ пересечь границу. Исследовать лес, пережить все на своей шкуре.

Я не хотела в этом участвовать, но он и слушать не стал. Лестью и угрозами наконец убедил меня присоединиться к нему. Последовать за ним, как преданная шавка. И вот тридцать первого октября тысяча восемьсот шестьдесят второго года мы исчезли из этого мира.

Ее глаза блеснули.

– Ты не представляешь, каково это, Хэтти. Тебе даже не вообразить весь потенциал Не-Леса. Он податлив, подчиняется твоей воле. Там ты творишь магию так же легко, как дышишь. Озарение опьянило меня. Чем дольше мы там оставались, тем сильнее становились. Мы возвели замок. Поработили местных обитателей. Стали королем и королевой. Даже больше, богами.

Она помедлила.

– Но взамен Не-Лес изменил нас. Он исказил наш облик, и мы стали не-людьми. Он нас… выхолостил.

Королева хватила кулаком по кафедре.

– А моему мужу хоть бы хны. Он слишком далеко зашел и упивался властью. Перестал быть Уильямом и сделался… Пустым Королем. Его могущество не знало границ. Он получал все, чего бы ни пожелал. Все в его мире было идеальным.

– Кроме тебя, – подсказала Хэтти.

Пустая Королева кивнула.

– Я хотела вернуться. Снова стать человеком. Он, разумеется, пришел в ярость. Слушать ничего не хотел, а когда понял, что власти у него надо мной нет, то задумал меня уничтожить. Тогда я сбежала. Сперва пришлось его обмануть, заставить поверить, что я погибла во время перехода. А потом я вернулась домой, забрала тело этой девочки и так наконец освободилась.

– Но ничего у тебя не вышло, да? – тихо проговорила Хэтти. – Для тебя было слишком поздно.

Королева закрыла глаза.

– Я жила жизнью этой девочки. Гуляла по холмам, купалась в реке, наблюдала рассветы и закаты. Ела, пила, смеялась. Отчаянно стремилась чувствовать. Но чем сильнее старалась, тем отчетливее понимала, что я утратила. Попав в Не-Лес, мы решили, что можем получить все, чего ни пожелаем. Но в конце концов я стала желать того единственного, чего не могла получить.

Открыв глаза, Королева опустила обе ладони на кафедру так, словно хотела вдавить ее в пол. Ее лицо исказилось гримасой смертельной решимости. И когда она заговорила снова, ее подлинный голос, как штормовой ветер в пустой церкви, зазвучал с такой силой, что заглушил голос Скай.

– И если мне оно не достанется, – сказала она, – то не достанется больше никому.

Руки Королевы озарились белым светом, который становился все ярче, и Хэтти пришлось заслонить глаза ладонями.

Королева с усилием подалась вперед.

Свет скатился вниз по стойке кафедры, охватив ее волной, которая врезалась в пол и прокатилась по нему с такой силой, что задрожал весь дом.

Хэтти, моргая, пошатнулась.

Какое-то время ничего не происходило, а потом, под мелодичный звон стекла, крыша и стены оранжереи рухнули, и внутрь ворвался холодный ночной воздух.

– Сегодня, Хэтти, ты на себе испытаешь мощь Не-Леса, – пообещала Пустая Королева. – Сегодня… я разорву этот мир на части.

Глава 34

Без тебя ничего не вышло бы

Звезды и луна погасли, и осталось только красное свечение Кровавого Пса. Потом одна за другой зажглись свечи. Образовался круг мягкого оранжевого света, который в любом другом месте, в другое время показался бы уютным.

Они перенеслись в иное место, где было жутко холодно. На опушку под черным небом, где их со всех сторон плотно обступили древние белые сосны, макушками устремившиеся к свету нечестивой желтой луны.

В Не-Лес.

Вот только теперь все было по-другому.

Хэтти не просто видела его, как в прошлый раз. Она ощущала под ногами жесткую, мертвую землю. Она знала, что достаточно лишь протянуть руку – и она коснется этих странных белых деревьев. В чаще зловеще завывал ледяной ветер, он кусал лицо и трепал волосы.

На этот раз Хэтти перенеслась сюда по-настоящему.

И снова она ощутила присутствие тварей в темноте. Она их не видела, но знала, что они ее окружают. Подкрадываются все ближе на своих призрачных лапах. Свиваясь кольцами и мельтеша в чернильной черноте неба.

Хэтти повело, и она раскинула руки, только бы не упасть. Вернулось знакомое ощущение падения – головокружительного падения в неизведанную тьму, – только в десять раз сильнее прежнего.

– Ты это чувствуешь, правда? – сказала Пустая Королева. – Это называют трепетом, но для меня это просто магия Не-Леса.

Она так и стояла за кафедрой, торчавшей теперь посреди опушки. Остатки металлического каркаса оранжереи исчезали, растворяясь без следа. Пола уже не стало. Исчезли даже свечи, и остались только парящие в воздухе оранжевые огоньки.

Хэтти обернулась и с удивлением увидела, что двери на месте – все такие же, сводчатые, окованные железом, они торчали из черной земли, но их не держали никакие стены.

Это был путь назад.

Хэтти потихоньку двинулась к дверям.

Королева рассмеялась.

– Хочешь выступить против меня и моих слуг? – Она взобралась на кафедру и широко раскинула руки. А когда заговорила, то слышен был только ее истинный голос. Он был подобен урагану, пронесшемуся через белый лес и превратившему кровь в жилах Хэтти в лед.

– Ваш господин мертв. Его больше нет! Теперь вы служите госпоже… Пустой Королеве!

Отовсюду зашуршало, послышался ропот и рычание тысячи голосов, ни один из которых не принадлежал человеку.

– Должно быть, ты воспользовалась оранжереей, – сообразила вдруг Хэтти. – Вот как ты дала понять Пустому Королю, что все еще жива. Вот как все началось.

– Верно. – Королева опустила руки и снова заговорила голосом Скай. – Я просто ступила в Не-Лес, и этого оказалось достаточно. Он меня учуял. А узнав, что я жива, уже не мог устоять и не прийти за мной. Я выманила его из замка. И все ради того, чтобы убить и забрать себе его слуг. О, жаль, он этого не увидит! Ненавижу его за то, что он у меня отнял. Почти так же сильно, как он ненавидел меня. Зато теперь его замок, его слуги, весь его мир… все это принадлежит мне.

Она улыбнулась Хэтти.

– А знаешь, без тебя у меня ничего не вышло бы. Это ты повернула ключ. Совсем как твоя мать шесть лет назад. Это ты завела Короля в то подземельице, именно туда, куда мне и нужно было.

Она соскочила с кафедры.

– Ты напоминаешь мне меня. Такая же умная.

И тут у Хэтти в голове щелкнуло.

– Правда? – тихо спросила она. – Ты поэтому до сих пор меня не убила?

Улыбка Королевы едва заметно дрогнула и внезапно сделалась жестокой. Теперь это была улыбка хищника.

– Или есть другая причина? – Сердце Хэтти пустилось галопом. Она попыталась сглотнуть и не смогла; в горле слишком сильно пересохло. – Мне кажется, мы и впрямь похожи. – Ей приходилось выдавливать слова. – Только в другом. Думаю… думаю, мы обе одиноки.

Слова камнем сорвались с ее губ. И лишь произнеся их, Хэтти поняла, насколько они точны.

Столько лет она не говорила о маме. Думала о ней только в темноте. Всеми силами присматривала за папой и притворялась перед Джонатаном, будто все хорошо. А сама даже не знала, что случилось на самом деле. Только подозревала. В одиночестве.

А что остальные? Папа вел тайную жизнь. Джонатан был слишком маленьким и ничего не понимал. И, конечно же, бабуля – она жила совершенно одна, за много километров от них.

Даже будучи вместе, они оставались одиноки.

Пустая Королева буравила ее взглядом.

– В том-то и беда. – Хэтти уже не могла сдерживаться. – В том-то и беда всего, что ты мне наговорила. Это все глупости. Это… не логично. Говоришь, ты поступаешь так, потому что не можешь снова стать человеком? Потому что больше ничего не чувствуешь? Да будь это правдой, ты не была бы такой одинокой, не завидовала бы и не злилась. Вот почему ты до сих пор не убила меня. Вот почему все это время говорила со мной.

– Ты так думаешь? – Оба голоса Королевы по-змеиному шипели.

– И это значит… – Хэтти шагнула в ее сторону. – Это значит, что ты по-прежнему человек. Ты не утратила все, пока еще нет. У тебя есть выбор. Ты можешь остановиться, пока осталось время. Пока ты не спалила весь мир.

На лице Королевы промелькнула тень. Всего на краткий миг, точно черная туча, пролетевшая по небу. Что это было? Смущение? Боль?

Она шагнула к Хэтти. Вскинула руку. На одно безумное мгновение Хэтти показалось, что Королева кинется к ней – обнять, задушить или и то и другое.

Но она только сжала пальцы в кулак.

– А знаешь, – тихо проговорила Королева, – пожалуй, больше всего мне теперь не хватает надежды. – Она вихрем отвернулась, и ее голос загремел, как яростный порыв ветра: – Я поведу вас в новый мир! Теплый и зеленый мир, где полно добычи. Мы станем охотиться и пировать! А теперь взгляните, какие игрушки я отдаю вам. – Она отвела в сторону руку, словно ожидая партнера по танцам.

Кровавый Пес пошевелился.

Моргнул, открывая глаза, и, пошатываясь, точно пьяный, выпрямился.

Тела жертв раздули его тело до размеров дома, исказили его формы до неузнаваемости, так растянули местами его плоть из красного дыма, что Хэтти видела ее насквозь.

Собакоголовый издал утробное рычание.

– Не волнуйся, Хэтти, – улыбнулась Пустая Королева. – Твоему одиночеству пришел конец.

Глава 35

Даже у троллей

Кровавый Пес упал на все четыре лапы, сотрясая черную землю, и принюхался.

Вот его слепые глаза уставились на Хэтти, и он двинулся к ней.

Тела жертв задвигались бесформенными мускулами под дымной плотью Кровавого Пса. Теперь Хэтти разглядела силуэты, которые гротескно шевелились при каждом движении собакоголового.

Хэтти попятилась. Сердце у нее в груди так и грохотало.

Пустая Королева облизнула пальцы, и огоньки свечей сбежали к земле. Они словно расплавились и ручейками лавы потекли, образуя тонкую сияющую линию. Круг по периметру того, что было оранжереей.

Арену.

И со всех сторон – Хэтти чувствовала – через чащу к ним приближались невидимые зрители. Они предвкушали ее смерть.

Ей вдруг захотелось, чтобы деревянная броня стала тяжелее, внушительнее. Она напоминала Хэтти картонные нагрудники, которые папа делал им с Джонатаном из коробок от сухих завтраков.

Хэтти достала нож, рукоять которого холодила руку.

Без боя она точно не сдастся.

Кровавый Пес напал без предупреждения. Хэтти отшатнулась, и челюсти сомкнулись в пустоте со щелчком, как от удара хлыста. Там, где мгновение назад была голова пса, осталось красное пятно.

Хэтти с удивлением обнаружила, что не пострадала.

Над Не-Лесом поднялся гул – рев и прочие звериные звуки, похожие на смех, – и до Хэтти дошло, что на самом деле Кровавый Пес не пытался ее укусить.

Он просто играл с ней им на потеху. Тянул время.

– Боишься, Хэтти? – Пустая Королева стояла на краю круга. Она с любопытством хмурилась, а ее лицо было подсвечено снизу оранжевым огнем. – Каково это? Я уж и не помню совсем.

Отвечать времени не было, потому что Кровавый Пес снова, вразвалочку, напоминая гориллу, двинулся на Хэтти.

Хэтти утратила выдержку и кинулась в сторону, однако вблизи огненного круга воздух оказался густой и плотный. Она словно шла через патоку. Как в кошмаре, в котором не получается убежать от чудовища. Все было именно как в таком сне.

И чем ближе Хэтти подбиралась к линии, тем сильнее та ее отталкивала.

Бесполезно, Хэтти застряла в кругу. Задыхаясь, она обернулась и увидела, что Кровавый Пес ее уже не преследует. Сидит на задних лапах и ждет.

Над зловещими белыми деревьями снова поднялся смех.

Повернувшись спиной к Не-Лесу, Хэтти двинулась по кругу. Она изо всех сил гнала страх прочь. «Думай. Должен быть выход. Способ одолеть монстра».

Кровавый Пес снова, покачиваясь, поднялся на ноги и приготовился к атаке.

Сейчас двигался он не так, как тогда в коридоре. Гораздо медленнее. Если не сказать лениво. Должно быть, тела замедляли его, раскачивая центр тяжести.

Значит, Хэтти быстрее противника. Это уже кое-что. Она покрепче сжала рукоять ножа обеими руками. Но ведь Пса колоть нельзя? Его плоть растянулась, сделалась тонкой, а внутри были заключены ее близкие. Вдруг Хэтти заденет Джонатана? Или папу?

Туша Кровавого Пса занимала всю арену, и Хэтти посетила мысль, от которой сжался желудок: бегать там, где убегать некуда, смысла нет.

Собакоголовый снова кинулся на нее, вложив в бросок весь свой вес. Хэтти хотела уклониться, но запнулась о торчащий из земли камень и рухнула ничком на твердую почву.

Броня приняла на себя удар от падения, но чудовище уже настигло Хэтти. Огромная лапа перевернула ее на спину, другая ударила по нагруднику с силой товарного поезда.

Броня загудела, и Хэтти ахнула, свернувшись и пытаясь уползти, но Кровавый Пес крепко прижимал ее к земле.

Над Не-Лесом поднялись вой и улюлюканье.

Чудовище принялось рвать доспехи когтями, пока дерево со стоном не прогнулось, впиваясь в тело Хэтти. Она застонала. Попыталась взмахнуть ножом, но не смогла пошевелить рукой, на которой сама же и лежала.

Монстр готовился раздавить ее на месте.

Как яйцо.

Хэтти испугалась. Испугалась как никогда в жизни.

Так вот же он, ответ! Хэтти закрыла глаза и высвободила свой страх, загоняя его, как электрический ток, в доспехи. Дерево ответило мгновенно, и она отдала ему приказ, заставляя принять новую форму. Сделала его острым и твердым. Сломала и расщепила, покрыв смертоносными шипами.

Кровавый Пес залаял, поранившись о колючее дерево. Его хватка ослабла, и тогда Хэтти уперлась ногами в землю и оттолкнулась, пропоров шипами лапу псоглавой твари. Пес взвыл и отдернул лапу, а Хэтти, хватая ртом воздух, с трудом встала на ноги.

Кровь у нее в жилах кипела. Один раз она ранила чудовище, а значит, сможет и еще. У нее есть шанс.

Может быть, всего один, но она им воспользуется.

У всякого чудовища есть слабое место. Даже у троллей. Так всегда говорил Джонатан. Прежде Хэтти его толком не слушала, но вот сейчас присмотрелась к Кровавому Псу, к его искаженной от боли морде и увидела ее, эту слабость. Единственную уязвимую часть монстра.

Кровавый Пес дико взревел, да так, что закачались ветки не-деревьев.

Потом снова кинулся на Хэтти, широко разинув похожую на пещеру пасть, словно намеревался откусить Хэтти голову.

Но та стояла на месте ровно, подавив все инстинкты, требовавшие бежать.

И лишь в самый последний миг, перед тем, как челюсти готовы уже были сомкнуться на ее шее, она вскинула нож и с яростью вогнала его Кровавому Псу в глотку.

Хэтти ожидала сопротивления, но клинок вошел мягко, как в воду. Через него в руку проник обжигающий холод, и она едва не выпустила нож.

Едва.

Монстр замер. Воздух всколыхнулся от тревоги. Казалось, обитатели Не-Леса затаили дыхание.

А потом, издав призрачный вой, от которого задрожал клинок и все тело Хэтти, Кровавый Пес развалился на части.

Глава 36

Семья

Наружу вырвались клубы красного дыма. Монстра как будто перестало что-либо сдерживать и скреплять. Он сделался бесформенным – облаком, которое за секунды растворилось в воздухе.

На землю неуклюже, безвольно посыпались тела.

Хэтти пошатнулась и упала на колено, заслоняясь рукой.

Потом, когда она моргнула и снова открыла глаза, Кровавого Пса уже не стало. Над ней было только черное небо, а вокруг, среди не-деревьев, таяли последние клочки красного дыма.

На опушке потемнело. Теперь единственными источниками света были болезненно-желтая луна да тусклое сияние оранжевого круга на земле. Однако Хэтти все равно узнала силуэты друзей и близких. Они лежали на земле, а к их телам, точно лохмотья, цеплялись последние щупальца красного дыма. Бабуля – ее знакомые «Мартинсы» торчали из травы. Папа – его белоснежный воротничок, покрытый красными пятнами. Эллиот – как поваленная статуя. Сунита, Магнус, Джонатан.

Живы ли они? Они не двигались, по крайней мере пока что, зато освободились из утробы Кровавого Пса.

Хэтти справилась. Победила чудовище. Совсем как мама.

А потом до нее, шуршанием опавших листьев, долетел голос Пустой Королевы:

– О, дорогая Хэтти. Думаешь, ты победила?

Она обернулась, и кровь у нее в жилах заледенела.

В желтом свете луны Пустая Королева опустилась на колени, и полы халата сложились вокруг ее ног. Она склонилась над самым маленьким из тел – над Джонатаном, лицо которого закрывали лапки шапочки-обезьянки. Братик лежал, наполовину свернувшись калачиком, все в той же пижаме. Он выглядел спокойным, будто спал дома под пуховым одеялком с единорогами, которое когда-то принадлежало Хэтти, пока она из него не выросла.

Как будто все это вокруг – кошмар, от которого он скоро проснется.

– Нет! – вырвалось у Хэтти. – Нет, прошу тебя! – Она побежала к Королеве и Джонатану, но те были слишком далеко. Она знала, что не успеет вовремя.

Пустая Королева перевернула Джонатана на спину, а тот тихонько застонал, не открывая глаз. Потом она приподняла его голову и приоткрыла ему рот.

Потом у нее самой изо рта что-то выползло, да так быстро, что Хэтти не успела разглядеть, что именно. Нечто зеленое и размытое. Оно вылетело изо рта Скай и вошло в Джонатана. Все это время Пустая Королева не сводила с Хэтти победного взгляда.

Джонатан задрожал и задергался.

Сунита пошевелилась и стала потихоньку подниматься с земли. Бабуля тоже вздрогнула, задышала быстрее. Однако было слишком поздно.

Скай закатила глаза и безвольно рухнула на землю рядом с Джонатаном.

Хэтти резко затормозила.

Веки Джонатана затрепетали. Затем он медленно сел и посмотрел на нее. Все те же торчащие из-под шапочки черные кудри, пухлое круглое личико, большие карие глаза… Но вот улыбка, которой он ее одарил, – была совсем не его. Это была улыбка, которую Хэтти только что видела, за мгновения до этого, на лице Скай.

Так улыбалась Пустая Королева.

– Вот видишь, Хэтти? – произнес Джонатан ее голосом, и сердце у Хэтти едва не оборвалось. – Ты только сама себе хуже сделала.

Джонатан приподнялся на ноги и низко припал к земле, точно волк, присевший на задние лапы. Покинутое тело Скай неподвижно лежало у его ног: белокурые пряди разметались по лицу, а из-под порванного халатика торчали розовые носочки.

– Что теперь, Хэтти? – устами Джонатана спросила Пустая Королева. – Нож по-прежнему при тебе. Пырнешь родного братика, лишь бы достать меня?

Хэтти попятилась.

– Джонатан, – позвала она. – Ты меня слышишь?

Пустая Королева рассмеялась.

– Ну разумеется, мы тебя слышим, Хэтти. Джонатан – это я. Он мой. От и до. – Братик скрючил пальцы, точно когти. – И мы идем за тобой.

– Сперва тебе придется пройти через меня.

Хэтти обернулась и увидела, как пытается встать Сунита. Однако у нее подкосились ноги, и она упала на колени.

– Не подходи, – пробормотала Хэтти. – Тебе не выстоять.

– Нет. – Куртка на Суните порвалась, волосы распустились. Хэтти впервые увидела идеальную папину подружку растрепанной. – Прости, Хэтти. За все. Я знаю, я не… твоя семья. Но я тебя буду защищать. Тебя и Джонатана. Не дам этому чудовищу…

Не успела она договорить, как Пустая Королева атаковала.

Хэтти лишь мельком заметила перемену в позе Джонатана, как будто наружу вырвался хищник, но ей хватило и этого. Она отбросила нож, чтобы ненароком его не использовать.

А в следующий миг братик налетел на нее, царапая ногтями, цепляясь за деревянные доспехи и пытаясь повалить ее на спину.

Потеряв равновесие, Хэтти пошатнулась и упала.

Джонатан теперь был силен – невероятно силен, – и он опрокинул ее так, что она всем весом ударилась о твердую черную землю. Он оцарапался о шипы на броне, но как будто этого не замечал. Он оскалил зубы и попытался укусить, словно собака, и Хэтти, ахнув, отдернула голову.

Она хотела отбиться и уползти, но он не пускал. Хлестнул ее по лицу, и расцарапанная щека полыхнула огнем.

– Ты сама навлекла это на себя, – прошипела Пустая Королева. – Я сделаю из тебя пример, Хэтти. Покажу его слугам, кто ими теперь командует.

Джонатан снова занес руку и сжал пальцы в кулак.

А Хэтти сделала единственное, что пришло ей в голову. Она привстала и обхватила его руками.

Обняла братика, крепко прижимая к себе. Зарылась носом в его волосы, ощутила их запах. Нащупала под складками пижамы тощее тельце.

Потому что Сунита была права, она для Хэтти чужая.

А вот Джонатан – ее семья.

Хэтти чувствовала, как глубоко внутри нее теплится еще уголек магии, и раздуть пламя можно при помощи любви. Любви, которую она испытывала к Джонатану еще в восемь лет, когда он перепортил ей фломастеры. Даже когда он в споре принял папину сторону. Даже когда злился на нее и велел убираться навсегда и жалел, что у него вообще есть сестра.

Уголек загорелся, и его огонь перетек в руки и дальше в Джонатана.

Она любила его. Нуждалась в нем.

Постоянно.

Джонатан застыл силуэтом на фоне желтой луны, так и не опустив руки.

– Брось, Хэтти. Твоя мать не смогла победить меня, еще там, в подвале. С чего ты взяла, будто у тебя получится?

Тепло ее магии потекло уже в обе стороны, как тогда, под старой плакучей ивой. Оно наполнило тело Хэтти, и Джонатана тоже. Словно волна, которая вот-вот разобьется.

Должно быть, Королева сообразила, что к чему, потому что Джонатан вдруг задергался и попытался вырваться из объятий Хэтти.

Но было уже поздно.

– Просто мама была одна, – сказала Хэтти. – А со мной мои близкие.

И в это мгновение волна разбилась.

Глава 37

Пальцы

Броня на Хэтти ожила, со скрипом и треском приобрела новую форму, гудя и отвечая на ее магию и магию Джонатана. Она вся гнулась, изгибалась и хрустела, сближая брата с сестрой и как бы заключая их в деревянную клетку.

Веточки и сучки впились в землю, копаясь там и роясь, укореняясь.

Бежать было некуда.

– Отпусти меня! – вопила Пустая Королева.

Хэтти ощущала на лице горячее дыхание братишки. Он извивался, шипел и плевался, но дерево, упруго напитанное магией, держало его.

А потом глаза Джонатана широко распахнулись, и Хэтти перестала дышать.

Глаза братика налились ярким, ядовитым зеленым цветом.

Он открыл рот, но вместо крика наружу хлынула омерзительная слизь, похожая на кашицу из листьев. Она текла все быстрее и быстрее, превращаясь в поток. Заставляя Джонатана запрокинуть голову и утекая в щелочки между прутьями, точно огромный, вставший на дыбы слизняк.

«Она покидает его».

Страх электрическим током пронзил Хэтти.

Пустая Королева повисла в воздухе, и Хэтти наконец увидела ее истинный облик.

Вытянулись и уплотнились руки, длинные и худые, с утонченными крючковатыми пальцами. Королеву словно окутывал кокон мерцающей слизи, и тут Хэтти разглядела, что это – длинная мантия, сотканная из блестящих зеленых листьев, в которых, как в змеиных чешуйках, отражался лунный свет.

Когда последние листья вылетели изо рта у Джонатана, он снова потерял сознание и, обмякнув, упал на Хэтти. А Королева зависла над их деревянной клеткой.

Возможно, она все-таки была права: если в ней и оставалось что-то от человека, то не больше чем просто тень.

Она была высока, стройна и бледна. Верхняя часть тела еще напоминала человеческую, а вот вместо ног тянулся сужающийся к концу хвост, как у слизняка. На белой голове молодой женщины не росло волос и не было лица.

Разве что…

На глазах у Хэтти эта безликая овальная маска стала меняться: по ней, как волны по штормовому морю, пробежали очертания, образовались, как в тесте, поры – глаза и рот.

От трепета у Хэтти закружилась голова, и ее затошнило.

Это призрачное недолицо походило на написанный маслом портрет Клары Энглмайр, что висел в «Броуквуд-Холле». Вот только оно постоянно менялось, снова и снова, едва заметно перестраиваясь, и всякую секунду оно было иным.

И тут до Хэтти дошло.

«Она сама не помнит своего лица».

Хэтти попыталась оттолкнуться от брата, но застряла. Угодила в ловушку. Оказалась заперта в собственной клетке, придавленная телом Джонатана. Она попыталась снова оживить в себе магию, вернуть доспехам прежнюю форму, но из-за ужаса перед Пустой Королевой не могла сосредоточиться. Дерево оставалось холодным и не отвечало.

Кошмарные губы Королевы перетекли в улыбку. Она стала тихо опускаться. Так, словно ничего не весила.

С облегченным вздохом Королева подняла руки, и ее пальцы потянулись к Хэтти, по пути истончаясь, пока не стали острыми, как швейные иглы. Медленно, чуть ли не осторожно они проникли сквозь щели в клетке и устремились к ее лицу.

Десять смертоносных пальцев. Таких тонких и острых, что прошли бы сквозь кожу, пронзили бы плоть, а Хэтти, наверное, и не заметила бы.

Хэтти принялась извиваться всем телом, пытаясь выбраться из клетки, в которую сама же себя и заключила, но все было тщетно. Тут ее рука коснулась чего-то, что лежало, брошенное, на растрескавшейся земле. Не-деревянный нож. Хэтти подхватила оружие и отчаянно взмахнула им, но клетка держала. Не вышло и поднести нож поближе, выставить в сторону чудовища.

– Тебя ведь мучил всего один вопрос, правда? – сказала Пустая Королева своим странным шуршащим голосом. – С тех самых пор, как все началось.

От нее пахло гнилым деревом, плесенью и тленом.

– И вот тебе ответ, – прошептала Королева. – Вот как я это сделала.

Ее пальцы подрагивали так близко от лица Хэтти, что размывались у нее перед глазами.

– Вот как я убила твою мать.

Хэтти напряглась. Она ждала, что в любой момент все закончится.

Глаза, однако, закрывать не стала. Не предоставила Королеве такого удовольствия, даже когда кончики этих ужасных пальцев нежно надавили ей на лицо.

И в тот же миг послышались шаги: кто-то бежал, прихрамывая на ходу. Время как будто разбилось на отдельные кадры, и Хэтти увидела их один за другим.

Лицо Суниты. Ее струящиеся по ветру волосы. Горящие гневом глаза.

Блеснуло белое лезвие ножа, брошенного Хэтти. Он полетел, вращаясь, а Сунита его поймала.

Королева повернула голову, все еще улыбаясь.

Нож запел в руке у Суниты, и у Хэтти аж зазвенело в ушах – раздался вой, от которого сам Не-Лес словно раскололся на куски. За лезвием ножа, когда оно прошло сквозь чудовище, протянулся шлейф зеленого дыма. По темной земле разлетелись мерцающие листья.

Ее плоть распадалась, таяла в ночи.

Последним Хэтти увидела лицо. Странные губы почти что по-человечески разошлись в яростном крике, но вот их края лопнули. Следом, словно разбитая ваза, раскололась и разлетелась по ветру вся голова. Лишь тогда наконец вой ножа смолк.

Мгновение царила тишина.

А потом весь мир куда-то рухнул, он стал разваливаться на части. В ушах у Хэтти стоял рев, вокруг опустилась тьма. Хэтти зажмурилась, абсолютно уверенная, что умрет.

* * *

Она не умерла.

Она лежала на полу из гладкого полированного дерева, прямо как в коридоре лондонской школы.

Моргнула.

Небо было усеяно звездами и обрамлено металлическими опорами, из которых тут и там торчали редкие осколки стекла.

Хэтти села, огляделась. Еще больше осколков поблескивало драгоценными камнями в свете звезд на полу оранжереи. А среди них лежали без сознания члены Ордена сломанного дерева.

И ее семья.

Они лежали ровно там, куда упали на опушке, – совсем недавно, еще в окружении странных белых деревьев. Но Не-Леса больше не было. Как и деревянной клетки, и Пустой Королевы, и ее слуг.

Постепенно, пыхтя и охая, что-то бормоча себе под нос и осторожно шевеля руками и ногами, все начали приходить в чувство.

– Все кончено?

Хэтти подняла взгляд и увидела Суниту, которая крепко сжимала рукоять не-деревянного ножа. Глаза у нее были дикие, словно она готовилась, что на них вот-вот выскочит из засады еще какой-нибудь монстр.

– Думаю… – сказала Хэтти. – Думаю, да. Наверное.

Сунита издала долгий и глубокий вздох.

– Какое облегчение. Сейчас бы чашку чая.

Хэтти так и уставилась на нее.

А потом они обе истерично расхохотались.

Хэтти даже не понимала, что ее так насмешило. Но все равно было хорошо.

Хорошо было остаться в живых.

Глава 38

Небольшой ураган

Спустя час Хэтти стояла на гравийной дорожке у «Броуквуд-Холла», накинув на плечи выданное врачами теплоизолирующее одеяло из фольги и глядя на останки оранжереи. На фоне звездного неба ее каркас выглядел как ребра, напоминая о скелете динозавра, который Хэтти видела во время школьной экскурсии в Музей естественной истории: совершенно безжизненный, он все же немного пугал.

От каменных стен отражались синие вспышки мигалок. На подъездной дорожке стояли карета скорой и две полицейские машины; патрульные уже вошли внутрь и обыскивали дом.

Хэтти и Сунита услышали сирены еще издалека, и у них осталось время прибраться. Остальные, придя в сознание, – особенно папа – были слабы, и никто не мог вспомнить, каково это было – плавать в утробе Кровавого Пса. Только бабуля призналась, что у нее чувство, будто ее неделю мотало по волнам в ледяной воде. Не-деревянный нож она спрятала под половицами, а Эллиот с Магнусом вынесли тайком Скай – все еще без сознания, – пока не прибыли представители власти и не начали задавать вопросы.

Скай единственная не оправилась. «По крайней мере пока», – убеждала себя Хэтти.

Рядом с ней, завернутый в такое же одеяло, дрожал Джонатан. Остатки зелья Магнуса мгновенно привели его в чувство. Хэтти обнимала его за плечи, а с другой стороны от брата сидели папа с Сунитой.

– После стольких лет… – тихо произнесла бабуля.

Она стояла чуть в стороне, кутаясь в свое лоскутное пальто и поглядывая на оранжерею. Врачи и ей хотели одеяло выдать, но она наотрез отказалась. И вот теперь они совещались у кареты с таким видом, словно не понимали, что им тут вообще делать.

– Нам ничего не грозит? – тихо спросила Хэтти.

– Пока нет. – Бабуля шаркающей походкой приблизилась к ним. – Открытым путь в Не-Лес и обратно держала магия Пустой Королевы. С ее смертью угасло и колдовство. Проход захлопнулся.

– Слава богу, – спокойно проговорила Сунита.

Хэтти невольно улыбнулась. Сегодня творилось нечто невообразимое, а папина подружка и глазом не моргнула. Просто приняла это без вопросов. Увидела задачу и стала решать ее.

И в конце именно она нанесла последний удар.

– Кхм-кхм.

Хэтти подняла взгляд и увидела, как, перешагнув через обломки выбитой двери, спускается по крыльцу сержант Викерс. Это был крупный мужчина, высокий и полный, с кустистой седой бородой, из-за которой он слегка смахивал на Санта-Клауса, – вот только его не распирало от праздничного веселья.

– Надо будет, чтобы вы все дали показания, – проворчал сержант.

– Это правда так необходимо? – спросил папа.

Сержант Викерс выгнул бровь.

– Так ли это необходимо? Дайте-ка подумать… – И он стал загибать пальцы. – На дороге в Таттон мы нашли обломки зарегистрированной на вас машины, мистер Амири – Гавелл. У нас есть звонок от работника заправки, тот уши нам прожужжал о босоногой девчонке, которая вломилась к нему с большим деревянным серпом наперевес… По описанию совпадает с вашей дочерью, кстати. И вот теперь еще это. – Он ткнул за спину большим пальцем. – Разрушение частной собственности, мягко выражаясь. О, и я чуть было не забыл про обломки второй машины, тут, на подъездной дорожке. Она, я полагаю, принадлежит вам, мисс Бхатт.

Сунита кивнула.

– Так что да, – подытожил сержант Викерс, – я бы сказал, что это необходимо, а вы?

Повисла небольшая пауза, и наконец Сунита мило улыбнулась полицейскому.

– Думаю, я смогу помочь, сержант, – сказала она. – Поговорим с глазу на глаз?

Она достала что-то из внутреннего кармана куртки. Нечто вроде плоского бумажника из черной кожи, и, когда Сунита открыла его, чтобы показать сержанту, Хэтти уловила серебристый проблеск.

Сержант так и уставился на Суниту и продолжал таращиться, когда она убрала бумажник назад.

– Э-э… – слабым, тихим голосом протянул офицер. – Ждите тут, – велел он папе.

Затем они с Сунитой отошли на другую сторону гравийной дорожки и заговорили очень тихо, так чтобы никто не слышал.

– Можно нам уже уйти? – спросил, лязгая зубами, Джонатан. – Мне холодно.

Хэтти его почти не слышала. Она думала только о Суните, о трюке, что она выкинула с кочергой, когда только объявилась Утопленница. И дело было в не том, как папина подруга метнула кочергу – быстро, сильно и метко. Дело было в том, как резко она перешла к действию. Спокойно и уверенно. Словно мгновенно поняла, что надо делать. Как будто она этим каждый день занималась…

Вернулся, широко шагая, сержант Викерс, а следом за ним и Сунита. Офицер о чем-то размышлял с хмурым видом. Он снял фуражку, почесал голову и снова надел. Откашлялся. Потом наконец вперил в Амири – Гавеллов суровый взгляд.

– Ну ладно, – произнес он. – Я все хорошо обдумал.

Хэтти хотела посмотреть Суните в глаза, но та упорно не отрывала взгляда от ботинок. И на губах у нее играла загадочная полуулыбка.

– Вполне возможно, – говорил сержант, – что тут пронесся небольшой ураган. Строго локализованный ураган. Даже два, если не три. Это объяснило бы разбитые машины, верно? И разрушение дома престарелых.

«Нет, не объяснило бы», – хотелось сказать Хэтти, но сейчас было не время и не место.

– А тот парнишка с заправки, – продолжал сержант Викерс, бросив взгляд на нее, – так он просто перепил этих ужасных энергетических напитков. По ночам людям всякое мерещится.

К нему подошла его коллега из полиции.

– Там в прихожей дверь на засове, сержант, – тихо сообщила она. – Мне кажется, она из серебра.

– Это не важно, – сказала Сунита.

Сержант Викерс немного помедлил, а потом просто кивнул коллеге:

– Ты все слышала.

Все молчали, пока та возвращалась в дом.

– Славно, – с облегчением произнес сержант. – Предлагаю обо всем забыть. – Затем он махнул рукой в сторону Амири – Гавеллов. – Свободны.

* * *

– Вот это круто, – сказал Джонатан Суните, когда они вернулись в гостиницу.

Они приехали на такси, по пути забросив бабулю домой, и вот машина уехала. Небо приобрело темно-синий оттенок, где-то вдали пели птицы, и трава была влажной от росы.

– Что ты ему сказала? Пригрозила сломать ему ноги, если он нас не отпустит? Джош Харроу говорит, что в мафии так делают. Ты из мафии? – Пока они шли к двери, он буквально висел на руке у Суниты.

– Джонатан… – одернул его папа.

– Постой, нет… ты тайный агент?

Сунита хихикнула.

– Вообще-то я предложила напечь ему брауни.

– О, – задумчиво протянул Джонатан. – Это все объясняет.

Хэтти задумчиво пожевала губу. На самом деле это ничего не объясняло, нисколечко. Сунита совершенно точно хранила какую-то тайну. И большую.

Впрочем, за последние несколько дней Хэтти и без того раскрыла немало секретов. К тому же почти наступило утро, а она совсем не спала и совершенно вымоталась.

– Брауни у тебя вкусные, – сказала Хэтти.

– Идем, – позвал папа, поднимая Джонатана на руки. – Пора в постель.

Он унес сопротивляющегося Джонатана, а Сунита взяла Хэтти за руку.

– Хэтти? – тихо и встревоженно заговорила она. Прямо как тогда, когда только появилась в гостинице и Хэтти еще не знала, кто она такая. – Тебе и правда… э-э… тебе правда понравились брауни?

Остальные уже скрылись внутри, и они стояли на пороге, окутанные предрассветной прохладой. Хэтти посмотрела на Суниту. Первый раз посмотрела ей прямо в лицо. Как на человека, а не на дурацкую папину девушку. Сунита собрала волосы на затылке, отчего смотрелась моложе и меньше. На щеке у нее темнел крупный пурпурный синяк, а под глазами – большими глазами, в которых читались усталость и надежда, – пролегли темные круги.

Ей оказалось нелегко войти в семью. Уж не говоря о том, что Хэтти все только усложняла. Что там говорил папа, когда Сунита только появилась? Она хочет помочь.

И она помогла.

Она пришла на помощь как раз в нужный момент. Не бросила их и сражалась как воин.

Совсем как мама.

Хэтти улыбнулась.

– Да, – сказала она наконец. – Хорошие брауни. Просто замечательные.

Глава 39

Оба мира

Когда в дверь позвонили, Хэтти с Джонатаном сидели по-турецки на ковре в гостиной у бабули, разложив на кофейном столике карты из колоды «Короны Эльтрата».

– Я открою, – вызвалась Хэтти.

– Но мы же еще не начали даже!

– Ты хотел сказать, мы еще не начали четвертую партию?

Джонатан наморщил носик.

– Ты к чему это клонишь?

– Я сыграю с тобой один кон. – Сунита встала с дивана, на котором они с папой отдыхали за чашечкой горячего чая. – Как там, говоришь, игра называется? «Колонна Этельрота»?

Под протестующие возгласы Джонатана Хэтти с улыбкой вышла из комнаты. От злоключений с Пустой Королевой братик оправился быстро.

Хэтти открыла дверь, впуская яркий свет позднего утра, а на пороге стояли Эллиот и Магнус.

Было странно увидеть их при параде. Магнус вместо халата надел приличную одежду: золотистый шелковый галстук, который выглядывал из-под воротника свежей белой рубашки, вельветовые брюки бутылочно-зеленого цвета и твидовый пиджак. Эллиот принарядился не так щегольски: смокинг, а под ним футболка с принтом, туго и неаккуратно заправленная в джинсы.

И, само собой, поверх всего этого он нацепил свой бесформенный дождевик.

– Вино, – произнес Магнус, протягивая Хэтти старую хозяйственную сумку. – И печенье с заварным кремом.

– Спасибо. Проходите.

Хэтти впустила их в дом и провела в столовую. Слышно было, как на кухне бабуля напевает себе под нос старинную народную мелодию и позвякивает посудой. От запаха жареного лука заурчало в животе.

– Есть какие-нибудь… э-э… новости? – спросил Эллиот. Выглядел он так, словно почти не спал этой ночью. Да и кто из них вообще спал?

Хэтти отрицательно мотнула головой.

Скай лежала наверху, на бабулиной кровати, завернутая в целый ворох одеял и обложенная бутылками с горячей водой. Каждый час ей давали свежую порцию приготовленного бабулей зелья.

Пока что ничего не изменилось. Скай даже не пошевелилась. Не открыла глаз. Не сказала ни слова.

Бабуля, однако, не сдавалась, твердя, что Пустая Королева просидела в теле Скай несколько лет и неудивительно, если потребуется много времени. А до тех пор, пока Скай не поправится – пройдут ли дни, недели или месяцы, она останется тут, на мельнице. Да и после тоже, если захочет.

Хэтти идея пришлась по душе. У нее было ощущение, что эта девочка не даст бабуле скучать, а Магнус в «Броуквуд-Холле» и сам о себе позаботится. Может быть, покой и тишина ему даже понравятся.

– Она выкарабкается, – живенько пообещал Магнус. – Вот увидите.

Отыскав штопор, он вынул пробку из бутылки и разлил вино по большим бокалам для взрослых. Эллиот же принялся раскладывать на столе серебряные приборы.

Некоторое время Хэтти смотрела на них молча.

На то, чтобы привести в порядок дом, у Амири – Гавеллов ушло почти все утро: Пустой Король разнес тут все в клочья. Зато сейчас наконец у Хэтти выдалась свободная минутка.

Она украдкой вышла из гостиной и поднялась наверх. Оказавшись на площадке, встала у яркой цветной таблички, о которой все не могла перестать думать.

«Комната Молли».

Сделала глубокий вдох, повернула ручку и вошла.

Комната была небольшой и опрятной, с маленьким окошком, занавесками цвета яичного желтка и белыми стенами. Деревянная мебель тут стояла простая и старая: кровать, гардероб, комод.

Никаких картин или украшений. Ничего, что рассказало бы о характере мамы. О том, каково ей было расти в Броуквуде-на-Тандле.

Подавив в себе разочарование, Хэтти достала из-под футболки деревянный кулон-ключик. Она успела забрать его из «Броуквуд-Холла» до прибытия полиции.

Закрыла глаза, сжала кулон в руке и постаралась представить, что она – это ее мама. Каково было просыпаться в этой комнате? Какие мысли возникали у нее в голове? Когда бабуля рассказала ей о магической силе? В детстве или позднее, когда мама сама в себе ее раскрыла?

Шагов снаружи Хэтти не услышала, пока дверь не открылась.

– Я так полагаю, у тебя… э-э… есть вопросы?

В дверях стоял папа. Он улыбался, но как-то печально. Только сейчас Хэтти заметила, что воздух в комнате спертый, словно сюда давненько никто не заглядывал.

Ну разумеется, у нее есть вопросы… да так много, что она не знает, с чего начать.

К тому же она ощущала неловкость. Смущение. С папой она толком не говорила с той самой ночи, когда они ехали на машине во тьме. «В кои-то веки просто скажи правду». Она что, действительно тогда это прокричала?

– Жаль машину, – пробормотала она.

– Пф-ф, – отмахнулся папа. – Она, если честно, всегда казалась мне немного броской. – Он присел на кровать. – На обратном пути в Лондон возьмем другую, напрокат. Но торопиться нам некуда. Дидра предложила погостить у нее несколько дней, и… ну, давненько мы сюда не приезжали, верно? – Он помолчал, теребя протертый уголок старого желтого пледа. – Знаешь, – произнес наконец папа, – я должен перед тобой извиниться.

Хэтти с удивлением заметила, что он нервничает не меньше нее.

– Дело в том, что… – вздохнул папа. – Я правда все знал. О маме. Я знал о ней все.

Хэтти, конечно же, сама догадалась, но услышать от него признание – это совсем другое дело.

Выходит, папа и правда скрывал это от них. Годами. Постоянно.

Хэтти нахмурилась. Когда она только поняла это, то разозлилась, но теперь ей стало жаль его. Хранить в себе правду, ни с кем не делиться переживаниями, даже с бабулей… Куда проще было бы все рассказать, но он этого не сделал.

Не сделал потому, что любил их. Ведь защищать семью можно по-разному. А папа все это время их защищал.

– Очень долго, – продолжал он, – я просто не верил. Ведьмы, магия, обитатели Не-Леса… Когда мама рассказала мне про них, еще до свадьбы, я решил: вот же глупости. А мама и рада была. Не хотела меня в это впутывать. Даже когда она погибла, я все еще не верил. Просто не мог. Я только взял и… в общем, я обвинил Дидру в том, что она поощряла мамины чудачества.

Хэтти сглотнула.

– Я думала о сообщении, – сказала она. – «Пора им рассказать». Решила, что это про вас с Сунитой, а на самом деле про маму, да? Сунита убеждала тебя поговорить с нами.

Папа кивнул.

Выходит, он рассказал ей о маме. Понятно, почему она так спокойно ко всему отнеслась. Во всяком случае, отчасти.

– Знал бы, как опасно вас сюда привозить… – Папа покачал головой. – Не знаю, что и сказать, Хэтти. Разве только… прости. Я все делал не так.

Он ссутулился и оттого казался таким маленьким и печальным, что захотелось обнять его. И Хэтти поняла, что может это сделать, прямо сейчас. Она подошла к папе и обхватила руками за шею, крепко прижала к себе. От него пахло лосьоном после бритья и кофе, а джемпер, к которому Хэтти прижалась щекой, был такой мягкий и теплый. Папа тоже обнял ее, как никогда крепко.

Когда же она отстранилась, то увидела, что в глазах у папы блестят слезы.

– Ты так на нее похожа. Наверное, поэтому я так боялся привозить тебя сюда.

– Понимаю, пап.

– Верю, что понимаешь. Ты даже умнее, чем я думал. И сильнее. – Помедлив, он указал на окно, в сторону плакучей ивы в дальнем конце сада. – Там ее и похоронили. У берега реки. Под любимым деревом.

Хэтти уставилась на иву. На ее крепкий ствол и тонкие ветви, что покачивались на ветру.

По телу пробежала дрожь.

Так, значит, мама и правда там была, когда Хэтти касалась дерева и впитывала магическую силу.

– Как ты? – спросил папа. – Ты словно призрака увидела.

– Все хорошо. – Хэтти услышала собственный голос как будто со стороны.

Она не удивилась, а если и удивилась, то не сильно. Она ведь тогда не только магию ощутила, но еще и чье-то присутствие. Тепло.

Может, это мама как-то ей помогала? Может, это ее магию применила Хэтти против Пустой Королевы?

Этого она уже не узнает. Да и надо ли? Мама всегда будет с ней – в блеске бабулиных глаз, улыбке Джонатана и папином смехе.

Она будет с ней во всем.

И в то же время ее с Хэтти больше нет.

– Прости, что была неблагоразумна, – извинилась Хэтти.

Папа фыркнул.

– Порой важнее слушать сердце. Мне давно стоило это понять.

Подумав немного, Хэтти сказала:

– Ты говорил, что я похожа на нее. А мне кажется, что я похожа на вас обоих.

– В тебе лучшее от двух миров.

Снизу донесся голос бабули:

– Все за стол!

Папа наконец улыбнулся Хэтти, и грусть в его взгляде рассеялась.

– Идем, – позвал он. – Нас ждут.

Сноски

1

Лесопарковая зона на севере Лондона. – Здесь и далее прим. пер.

2

Она же «фиш-энд-чипс» – национальное блюдо в Англии, состоящее из жаренной во фритюре белой рыбы (чаще трески) и картофеля фри.

3

От англ. Brokewood, букв. «сломанный лес», «сломанное дерево».

4

Китайская жареная лапша.

5

Начальные строки традиционной английской песни «Кукушка» («The Cuckoo Bird»), исполняемой также в Шотландии, Ирландии и США.

6

Пол Саймон (р. 1941) – американский рок-музыкант.

7

Лицевая рукопись – древний манускрипт, украшенный миниатюрами.

Content

Конрад Мейсон
Девочка в деревянных доспехах

Часть первая Занимательная история Броуквуда-на-Тандле

Глава 1 У Брэдли Купера дурное предчувствие

Глава 2 Ром и изюм

Глава 3 Игры лунного света

Глава 4 Ветки

Глава 5 Белые деревья

Глава 6 Загадочные лей-линии*

Глава 7 Красный дождевик

Глава 8 Совершенно иное место

Глава 9 Орден сломанного дерева

Глава 10 "С"

Глава 11 Забавы ради

Часть вторая Кукушка

Глава 12 Старый добрый поход

Глава 13 Бедняжка

Глава 14 Жалобы

Глава 15 Что стало с Ди

Глава 16 Тени

Глава 17 Пронырливая девчушечка

Глава 18 Скажи правду

Глава 19 Собакоголовый

Глава 20 Сохраняй спокойствие и верь в магию

Глава 21 Как зовут тощее чудовище

Часть третья Серебряная тюрьма

Глава 22 Слуги пустого короля

Глава 23 Беда с машиной

Глава 24 Как дела в школе?

Глава 25 Что случилось шесть лет назад

Глава 26 Тук-тук

Глава 27 Спиральный спуск во тьму

Глава 28 Не-деревянный нож

Глава 29 Если только…

Глава 30 Утомительно обычные вещи

Глава 31 Плакучая ива

Часть четвертая Пустые

Глава 32 Что случилось шесть лет назад

Глава 33 Человек

Глава 34 Без тебя ничего не вышло бы

Глава 35 Даже у троллей

Глава 36 Семья

Глава 37 Пальцы

Глава 38 Небольшой ураган

Глава 39 Оба мира

Сноски