Два часа весны

Маша Брежнева

Пролог

Любовь не спрашивает, когда ей прийти…

- Ты не уедешь просто так, – выдыхаю слова в воздух, разрезавший пустоту между нами.

Не могу поверить в то, что происходит. Руки трясутся, все тело охватывает странное чувство паники, внезапно накрывшей меня своим токсичным облаком.

Стеф сжимает в руке билет на самолет, выпавший случайно из кармана его куртки, и смотрит куда-то мимо меня. Не хочет смотреть в глаза, сознательно не создавая этот зрительный контакт. А ведь я так привыкла находить ответы на все вопросы в его взгляде.

Если он улетит завтра, то вряд ли вернётся. Но я ведь знала, что однажды он захочет уехать обратно в свою страну? Я знала. Только верила, что ради меня это можно отложить или отменить…

- Абрамова, чего ты боишься?

Задаёт вопрос так легко и просто, словно ничего не понимает. Не осознает, что мир летит в никуда от этой новости. Обычно я отвечала на такое «ничего не боюсь», но не сегодня.

- Того, что ты не вернёшься обратно, – говорю, все-таки перехватывая его взгляд. Серые глаза Стефа темнеют, обдавая меня несвойственным им холодом.

- А если так, то что? – собирает руки на груди и замыкается от меня этим жестом.

- Ты не понимаешь? Ведь это конец всему…

«Что было между нами», – не могу договорить это вслух, но произношу про себя. Всему тому странному, необъяснимому и нелогичному, делавшему нас такими нереально счастливыми. Мы не просили друг друга у судьбы, но судьба сама решила, как поступить с нами. А сейчас меня словно ударили под дых моими же чувствами.

Стеф вздыхает и говорит:

- Но я ведь не обещал любви до гроба, так, Абрамова?..

Глава 1

Ты – мой полярный день,

Я – полярная ночь.

Останется только тень,

Когда я уйду прочь.

Ты будешь долго светить,

Солнцем небо клеймя.

Мне без тебя не жить.

Вечная ночь без тебя!

(с) автор

Диана

Первый день моей второй студенческой весны.

Он должен был пройти спокойно и совершенно обыкновенно. Но именно в этот день что-то перевернулось и пришло в точку невозврата для новой жизни.

Вот уже полтора года я учусь в Питере, где дорога от общежития до корпуса факультета международных отношений занимает вагон времени. Но до сих пор не могу приучить себя ложиться пораньше и вовремя вставать. Именно поэтому первые пары для меня – настоящая кара небесная. Сегодня занятия открываются «историей европейского искусства», предмет совершенно не мой, зато преподаватель – просто душка. Профессор Смецкой уже в почтенном возрасте, но занудством и монотонным голосом не страдает, поэтому слушать его приятно и всегда интересно. А еще у него есть замечательная привычка приходить к нам минут на десять позже. Они с деканом обычно мило беседуют в коридоре, размеренно кивая пробегающим мимо студентам и ставя мысленные галочки вечно опаздывающим.

Сегодня Смецкой тоже задерживается, а я только рада: укладываю руки на стол, сверху опускаю голову и сонным голосом прошу лучшую подругу, Мирославу, толкнуть меня в нужный момент. Едва успеваю закрыть глаза и расслабиться, как Мира уже трясет за плечо, а вверху аудитории-амфитеатра раздаются шаги.

Вместо нашего профессора приходит декан. Тут что-то нечисто.

- Доброе утро, второй курс, – говорит руководитель факультета, резво спускаясь по ступенькам вниз. – У меня для вас две новости. Первая: Иван Павлович схватил воспаление легких. Ох уж мне эти коренные петербуржцы! «Я холода не боюсь, я закаленный». Не знаю, сколько он будет лечиться, пусть выздоравливает. Но на время его болезни эти пары будет замещать другой преподаватель. Собственно, вот и он. Прошу любить и жаловать, наш аспирант, старший преподаватель кафедры Стефан Янович Новаковский.

Разворачиваю голову назад и вижу вбегающего в аудиторию парня. Именно парня, потому что господин преподаватель выглядит слишком молодо. О да, сразу вспоминается, как год назад мы с девочками впервые увидели его в коридоре возле деканата: тогда мы со старостой до ужаса спорили, кто он: симпатичный «лапочка» или странный чувак не от мира сего. Догадайтесь, кто топил за второй вариант.

Нет, я не такая стереотипно мыслящая, чтобы каждого человека в очках принимать за ботаника, но этот… По факту, правильный ответ – он симпатичный, но все равно с какими-то замашками. Не просто так же он преподом стал в столь молодом возрасте!

Разглядываю спешащее на всех порах чудо. Кстати, очки на его лице теперь не наблюдаются. На линзы перешел, наверное? В правом ухе – небольшая черная серьга. У преподавателя, вы подумайте только! Вот и разрыв шаблона. Мы, конечно, в двадцать первом веке живем, а не в девятнадцатом, но все равно такое выглядит как вызов обществу. Идем дальше. На Стефане сейчас черные брюки и светло-голубая рубашка. Рубашка! В таких больших аудиториях прохладно, я вот, например, вообще закутываюсь в пушистый шарф по самый подбородок, а этот, с позволения сказать, преподаватель притащился в одной рубашке.

Выпендежник!

Правильно я тогда назвала его Степашкой. Так и буду дальше.

Собственно, этот самый Степашка спускается к кафедре, здоровается с нами и окидывает аудиторию взглядом, проскальзывая мимо меня. Фи, да не очень-то и хотелось! Решаю дождаться, пока нас отметят в журнале посещений, а потом заняться своими делами. У меня есть потрясающая способность абстрагироваться от всего окружающего, воспринимая любые звуки как фоновый шум. Сейчас как раз тот самый случай, когда нужно применить спасительное умение на практике. Тянусь к своему телефону, лежащему на дальнем краю парты, и открываю приложение для обработки фотографий. Знаете ли, я про ваше европейское искусство к экзамену почитаю что-нибудь сама, и без всяких там стефанояновичей, а фоточки за меня никто не обработает. Погружаюсь в мир фоторедактора на энное количество минут…

- Абрамова.

Мне послышалось, или кто-то назвал мою фамилию?

- Диана Абрамова!

От неожиданности телефон с грохотом падает на парту, вызывая дружный смех моих однокурсников. Интересно, как Степашка умудрился запомнить мое имя среди всех новых студентов? Память феноменальная? Или он из этих… которые индиго?

- Да, Степ…Стефан Янович, – едва не запинаюсь, но вовремя исправляюсь.

- Вы ведете электронный конспект моей лекции? Поделитесь потом?

- Да у нас Дианочка блогер, вы что, ей с подписчиками общаться надо, – не к месту вставляет староста Лера. Она хорошая девочка. Такая хорошая, что иногда ее хочется придушить на месте за любовь к пустой и ненужной болтовне, и сейчас тот самый случай. Помнится, она была влюблена в этого Стефана, даже пробовала познакомиться с ним, но неудачно. Наверное, бесится сейчас, что он обратил внимание на меня.

А что я? Я не тушуюсь, а делаю вид, что ничего не произошло. Ну, подумаешь, спалили с телефоном. Тоже мне проблема! Главное – гордо нести себя и ни в коем случае не извиняться. Я не из послушных девочек, и обманывать кого-то смысла не вижу.

Что бы ему такого сказать?

- Стефан Янович, Лера права. Срочные дела были.

Стефан

Вчера вечером мне позвонил декан с просьбой заменить профессора Смецкого на ближайших парах у второго курса. Наверное, в этот момент Вселенную заглючило, после чего сошлись какие-то неправильные звезды. Правда, понял я это уже с утра, как только взглянул на этот самый второй курс.

Я не работал с ними раньше. И если говорить честно, я вообще мало с кем работал, я ведь и преподавать-то стал всего несколько месяцев назад. Начал с конца… в смысле, с последнего года своей учебы в аспирантуре. Декан предложил, а я не стал отказываться: преподающий аспирант – частая практика во всех вузах. Сразу оценил, как замечательно вести пары у первокурсников, которые еще ко всем относятся одинаково. С уважением, трепетом, небольшим опасением из-за предстоящих первых экзаменов. Красота!

Все вышеперечисленное ко второму курсу отношения не имеет. Вижу, что они тут уже, как у себя дома. Ко всему привыкли, всех знают. «Шарят», как модно говорить в России. Я для них – интересный объект, который всем нужно срочно изучить под лупой пристальных глаз.

Всем, кроме одной маленькой нахалки.

Ее хватило ровно на пять минут, пока длилась перекличка и заполнение журнала. Потом эта чудо-девочка, именуемая в бумагах как Диана Витальевна Абрамова, уткнулась в свой телефон, не поднимая головы.

Нет, я, конечно, молодой лояльный преподаватель, сам еще учусь и все понимаю, но такого пофигизма не видел давно.

- Абрамова.

Она выпадает из собственного мира из-за звуков моего голоса, но даже не понимает, кто и зачем ее зовет. Делаю вторую попытку, прибавляя громкость:

- Диана Абрамова!

Она умудряется уронить смартфон, который с шумом падает на парту, беззвучно выругивается (уж за столько лет в России я научился понимать, когда человек произносит нецензурное слово), а потом поднимает голову и смотрит с вызывающим видом. «Эй, чувак, что тебе надо от меня?», – читается в ее глазах.

- Да, Степ…Стефан Янович, – спрашивает, запинаясь в моем имени. Знаешь ли, Диана, оно у меня не такое сложное, чтобы ошибаться. Припомню как-нибудь.

- Вы ведете электронный конспект моей лекции? Поделитесь потом? – мысленно успеваю переключиться с «ты» на «вы». Фамильярничать со студентами я не привык.

- Да у нас Дианочка блогер, вы что, ей с подписчиками общаться надо, – прилетает звук со стороны старосты Валерии. Припоминаю эту девушку: год назад она пыталась добавиться ко мне в соцсетях. Разумеется, безуспешно. Еще одно мое правило: я не кручу романы со студентками.

Диана подкатывает глаза, видимо, возмущаясь от предыдущей реплики. Переводит скучающий взгляд с потолка на меня. Не понял, я что, для нее на одном уровне интереса с потолком? Успеваю краем глаза посмотреть в журнал. Ни одной тройки, да что уж там, в основном только пятерки. Выходит, профессор Смецкой любит эту стерву. Чем же она его покорила?

- Стефан Янович, Лера права. Срочные дела были.

Ой, вы только посмотрите на неё. Срочные дела во время моей пары?

- Знаете, Диана, у меня тоже очень много дел, но я нахожу возможность заниматься ими в нерабочее время. И вы, пожалуйста, сделайте мне такое одолжение. Кстати, после пар я с удовольствием посмотрю ваш блог.

Она удивляется. Одна бровь моментально ползёт вверх, выдавая девочку с потрохами. Но ровно через две секунды самообладание возвращается к Абрамовой.

- Если ваше время такое драгоценное, не тратьте его на меня, Стефан Янович. Продолжайте лекцию.

За все время, проведенное мной в этой стране, ругаться по-русски я так и не начал, и сейчас тоже смачно выругиваюсь в своей голове на польском. Маленькая вредина! Думает, победила? Это мы еще посмотрим.

- Садитесь, Абрамова. Вы правы, мое время слишком драгоценное, чтобы тратить его на тех, кто зазвездился.

Получила? Ну и замечательно.

В ее глазах от моих колких выпадов зажигаются злые огоньки. Прелесть, как красиво. Стоп! Я сказал, что это красиво?

Выдыхай, Стеф, это не твоя война. Хотя правила «не воевать со студентками» в моем личном списке не существует. Можно и провести одну маааленькую, совсем малюсенькую «операцию» по прочистке мозгов этой крошки…

Глава 2

Диана

- Что это было, Ди?

После пары стоим в очереди за кофе в буфете на верхнем этаже. Делаю вид, что все в полном порядке.

Хотя почему делаю вид? Все и так в порядке.

Мирослава не верит, что я решила вести себя так с новым преподавателем, но я не понимаю, в чем проблема? Отработает наш Степашка несколько пар и свалит в закат, а экзамен все равно сдавать Смецкому. Этот лапочка меня без стипендии не оставит, каких бы гадостей Стефан Янович про нерадивую студентку не наплёл.

- Это была история европейского искусства, если ты успела забыть, – невинно хлопаю глазами, надеясь перевести тему.

- Диан, ты нормальная? Он – преподаватель! А ты ведешь себя…

- Как?

- Нагло!

- Я тебя умоляю, – махнув рукой, лезу в сумку в поисках кошелька. – Ты его видела вообще? Грозный профэээсор с серьгой в ухе. Интересно, а парочка татуировок у него не запрятана?

- Диан, – трясёт меня за локоть Мира.

- Ветрова, ну что ты причитаешь, опять Дениса вспомнила, что ли? – высказываю первую мысль, пришедшую в голову, потому что в последнее время подруга стала дёрганой. Ее молодой человек, едва получив диплом бакалавра, отправился исполнять гражданский долг в камуфляжке и кирзовых сапогах. Наверное, со своей шикарной прической ему было жаль расставаться, но волосы не зубы, как говорится. А форма ему, в общем-то, к лицу.

Да форма вообще мужикам к лицу. Это я говорю на правах несостоявшейся (к великому счастью) жены офицера.

Так вот, пока Денис служит, подруга медленно сходит с ума в ожидании его звонков и писем. Но сейчас дело явно не в этом.

- Он здесь, – одними губами произносит Мира.

- Кто?

- В России вы любите говорить «конь в пальто», – раздается сзади меня голос, который я рассчитывала не слышать минимум до следующей пары, а желательно – вообще. Правда, акцент такой легкий, почти неуловимый, что иностранец в нем распознается с трудом.

Интересное кино. А Степашка-то у нас с большими ушами, выходит. Все слышал, все знает. Когда он только успел прилететь сюда на крыльях науки и собственного ЧСВ?

Мне же нечего терять? Нечего. Иду напролом.

- Так что, есть? – спрашиваю с довольно серьезной интонацией.

- О чем вы? – вскидывает свои густые темные брови.

- Вы же слышали. Татуировки, конечно.

Отчаянно пытается сделать вид, что я его не ошарашила. Мол, каждый день девчонки-студентки такое спрашивают, рассказывать уже устал.

Закусывает губу, придумывая ответ.

- Банально, Абрамова. Если есть серьга, то ещё и татуировки, и вообще в душе я – панк, а мой мотоцикл припаркован на стоянке рядом с машиной ректора. Да?

What a fuck? Не надо приписывать мне тех мыслей, которых у меня нет.

- На панка вы не тянете.

- Во мне есть немного металла, но не думаю, что вам стоит знать об этом, – говорит он очень быстро, и акцент на фоне такой речи становится чуть более заметным. И все равно не особо похоже, что он так освоил русский всего за несколько лет учебы, слишком хорошо владеет лексиконом. А вот что за загадка в его фразе? Что он хотел этим сказать?

- Девушки, что вам? – тем временем спрашивает буфетчица, потому что наша очередь незаметно подошла.

- Нам два капучино, – отвечает Мира, которая пытается спрятаться от моей странной беседы с Новаковским.

- И ещё один мне, – добавляет он, мило улыбаясь тётечке за прилавком. Пижон, просто пижон.

- Капучино? – переспрашиваю его.

- А вы думали, я пью кровь молодых студенток? Я из Польши, а не из Румынии.

- Я не…

- Кажется, Абрамова, вы не выбрали тему для реферата в конце занятия. Румыния вам подойдёт?

- Какая…

- …к черту Румыния? Это вы хотели сказать? Так и назовите свой реферат.

- Стефан Янович!

- Капучино, – громко сообщает буфетчица, и моментально перед носом у меня вырастают два белых стаканчика. Едва успеваю протянуть руку к своему, как его перехватывает… рука Новаковского!

- Я очень спешу, Абрамова, время-то драгоценное, если вы ещё не забыли. Утащу ваш кофе, ага? Себе заберите мой.

Последние слова он выдаёт уже на ходу, удаляясь из буфета под сопровождение наших с Мирой открытых ртов. Теперь вопрос «Что это было?» интересует уже меня.

- Он. Стащил. Мой. Кофе! – чеканю слова сквозь зубы.

- Это единственное, что тебя напрягает? – заглядывает в глаза Мира.

Как раз появляется третья по счету порция кофе, хватаю ее и на всех парах несусь прочь отсюда. Подруга едва успевает за мной.

- Диана!

- Я не пойду больше на его пары!

- С ума сошла?

- Это я с ума сошла? А у него все замечательно по-твоему? Преподаватели вообще так себя ведут?

Откуда он вообще взялся на мою голову… Не было никаких проблем – так вот, нарисовались! И что он прицепился ко мне? Если скучно, есть жаждущая любви и внимания староста Лерочка. Пальцем помани, прибежит! А мне эти странные методы… хотела бы сказать, что до лампочки! Но почему же так раздражают?

Мира решает отпустить ситуацию и не лезть ко мне. Опытным путем подруга установила, что попадать под горячую руку – дело неблагодарное. А Стефан Янович, судя по всему, тоже хочет проверить это на собственном опыте.

Думается, я предоставлю ему такую возможность.

Стефан

Хотел бы я знать, зачем мне вообще сдалась эта девчонка, но боюсь, ответа не найду. И вроде бы ничего такого в ней. Я видел уже стольких студенток, что без труда мог бы составить свой личный рейтинг, но Абрамова – вне всяких рейтингов. Она умеет выделяться из толпы, в этом ей не откажешь. И нет, я не планировал нарываться на неё в буфете и утаскивать кофе у неё из-под носа, это лишь стечение обстоятельств.

Вся моя жизнь – стечение обстоятельств, но приводят к ним обычно мои собственные решения. Вот решил же учиться в Питере после бакалавриата – и приехал. Решил, что закончу аспирантуру и после защиты кандидатской вернусь в Польшу – все, значит, моя дорога ведёт домой. Но пока я ещё здесь, и тут определенно есть, чем заняться.

На кафедре людей не наблюдается – у всех преподавателей уже начались занятия, лаборант убежала в деканат с кучей бумаг на подпись, а у меня выдалось «окно» в расписании. Пока никого нет, разуваюсь и вытягиваю ноги на стул, где пристроен мой рюкзак. Да, так и не научился ходить со строгими мужскими портфелями. Не мое, видимо, и статус преподавателя ничего не меняет в мироощущении – я ведь и студент, и препод одновременно. И в этом вообще весь я.

Закидываю руки за голову и прислоняюсь к стене. Как же хорошо! Вот так бы поспать полчасика, чтобы никто не трогал. Ещё бы пледик принесли и легкий массаж организовали, и больше ничего для счастья не надо. Можно прикрыться горой из разноцветных папок для конспирации на случай, если завкафедрой явится и захочет проверить, чем занимаются его подчиненные.

Работой, исключительно!

Ведь отдых – это тоже часть рабочего дня.

Ещё даже не полдень, а уже странная усталость в теле. Второй курс вымотал меня всего за одну пару, хотя это была самая обычная лекция. И почему только Смецкой их так обожает? Что будет на ближайшем семинаре, когда они начнут выделываться друг перед другом, а в первую очередь, передо мной? Одно я знаю точно: эта вредная девчонка проложит сидеть в телефоне мне на зло. Если вообще на пару придёт, конечно.

Кстати, я же хотел посмотреть на шедевр «великого» блогера? Самое время этим заняться. Достаю телефон, открываю соцсеть, пробую набрать в поиске «Диана Абрамова». Удивительно, но с первой попытки нахожу то, что нужно.

Ее ник придуман по инициалам – di_va. Да уж, дива та еще… Читаю описание профиля:

Диана Абрамова

Девочка с Севера

Дом – Мурманск, сердце – Питер, душа – в поиске

Спб головного мозга. Осторожно: Заразительно

Что же, ожидал нарваться на нечто более стандартное, но пока неплохо. Листаю вниз, добираясь до фотографий. Сплошной ленты из селфи нет, значит, точно не самовлюбленная и зацикленная. Фото интересные, живые. Видение кадра у неё однозначно есть, да и какое-то чутьё, как подать привычное в непривычном ракурсе. Никаких шаблонных фраз в подписях, никаких цитат и пустых смайлов.

Она рассказывает о жизни обычной студентки, приехавшей в город мечты. Выбирает нетуристические места, проводит интересными маршрутами, даёт подсказки, где и как сэкономить, если очень хочется увидеть больше при ограниченном бюджете. Ловко вплетает в эти заметки свои рассуждения о жизни, и, судя по всему, пять тысяч ее подписчиков действительно ценят такую откровенность в связке с красивой, но не пафосной картинкой.

Значит, интеллектуалка под маской девочки с приветом? Я доволен, не разочаровала.

Думает, знает тысячу и один способ показать мне, что я – временное явление, недостойное ее внимания?

Зря. У меня найдётся тысяча и один способ нейтрализовать это.

Глава 3

Диана

Во сне не могу спрятаться от взгляда наглых серых глаз с кристально голубым оттенком. От них не скрыться, как бы я не пыталась. Не вижу никакого четкого образа, не знаю, что ОН делает в моих снах, только постоянно натыкаюсь на его взгляд.

Бегу то ли по коридорам университета, то ли по Невскому проспекту – кто бы знал? Бегу от него или к нему? Кажется, даже в этой параллельной реальности меня бросает в жар от сумасшедших (и сумасшедше красивых, приходится признать) глаз.

Просыпаюсь под утро, ещё до будильника, и приподнимаюсь на кровати. Темное небо за тонкими шторами ещё не пробивает первый проблеск весеннего дня. Ночные шторы мы с Миркой почему-то не завесили, хотя обычно делаем это. Мы и купили их сами, кстати. Полдня шатались по магазину, выбирали.

Дома, в Мурманске, полярная ночь закончилась ещё полтора месяца назад, и во время новогодних выходных, когда к маме летала, я ещё успела застать это. Я не очень люблю ночь, для меня это сложное время, когда все страхи, сомнения и глупости лезут наружу, их негде спрятать и нечем заглушить. К счастью, в Питере полярных ночей нет, но небо серое. И сейчас, и утром будет.

Пробую ладонью лоб: нет, не заболела. А то уже подумала, что крыша поехала на фоне прошлого дня. Честно, такие сны – слишком странное для меня явление. Мне вообще очень редко что-то снится, и чаще всего это просто воспоминания, собранные в яркие картинки. А тут глаза… боже, какие же они!

- Ди, у тебя все хорошо? – спрашивает Мира. Видимо, я разбудила ее своим перекатыванием по кровати.

- Ну вроде.

- Почему проснулась? Утром тебя не добудиться всегда, а тут подскочила. Страшный сон?

Мирка знает, что ужастиков я боюсь. На страшном квесте, куда мы ходили компанией ещё год назад, визжала громко, разве что не громче всех.

Только это не ужастик, а нечто ещё хуже.

- Мне Степашка приснился.

- Кто? – не сразу соображает подруга.

- Стефан. Который Янович.

- Да ты что? Приснился? – Мира подскакивает, хватает свою подушку в наволочке с цветочками и обнимает ее крепко. – И что делал во сне?

- Ничего. Я просто везде видела его взгляд. Мало того, что в универе выбесил, так ещё и в сон влез.

- Ди, зачем ты так себя вела с ним? Он тебе понравился?

Смотрит на меня вылупленными глазами, словно увидела какой-то нереальный смысл во всем происходящем. Они с Денисом стоят друг друга, конечно. Сначала один по хреновине загонялся, теперь другая страдает и во всем смыслы ищет. Твою налево, Денчик, когда ты уже придёшь из армии своей и займёшь мою неуемную подругу делом?

- Рехнулась, Мир? Он меня бесит. Ходит как павлин. Выпендривается, как будто самый умный. Я бы реально на пары не ходила к нему, но это слишком просто, если хочется довести.

- О боже, у тебя уже и план коварный есть?

- Нет, но будет. Эту войну начал он!

- Какую войну, Ди? Он просто потроллил тебя за то, что ты в телефоне залипала.

- Нееет, ты ошибаешься.

- Ложись спать! – шикает на меня Мира и сама заваливается на подушку.

Делаю то же самое, но какой теперь сон? Видеть Степашку снова я не хочу. Надо пораскинуть мозгами. Нужна ли мне это дурацкая игра?

О да. Он же не понимает, с кем связался. Я отступать не буду.

Стефан

Не идёт из мыслей. Как бы я не отмахивался, вижу ее все так же четко, словно мы разошлись пять минут назад.

Блондинка с зелёными глазами. Брови темные, но не вульгарные, знаете, как это бывает? Губы не слишком пухлые, но и не тонкие, а такие, какими можно заманить. Карамельные…

И вот какого, ну какого хрена я пялился на неё всю пару? Почему запомнил все эти детали? В топку! Все мысли в топку! Просто блондинка… В России над ними подшучивают, десятки анекдотов сочиняют про них. Но эта не глупышка. О да, далеко не глупа, но во время моей пары здравый смысл в ее голове проиграл. Не стоило злить меня, ох как не стоило.

Зажмуриваю глаза и прикрываю их ладонями, создавая настоящую преграду для Абрамовой, которая продолжает свои выкрутасы у меня в голове. Не советовал бы ей лезть туда. Никому бы не советовал.

Там же шторм, совладать с которым даже я не в силах. Вечные замки из песка, что просыпается сквозь раскрытые ладони. Я – слишком сложный персонаж даже для себя самого. Ночь – мое спасение. Темнота, когда я один на один с мыслями. Тишина, которая приносит спокойствие. Знаю, кто-то боится этой тишины, чуть ли не зловещей ее считает, но у меня не так. С этим миром днём мы конфликтуем, а ночью все сглаживается.

А в чем конфликт, собственно? Человеку двадцать семь лет, а никакого понимания, что именно хочется получить от жизни. Любовь, семья? Допустим. Отношения, последние из случавшихся со мной в серьёзном смысле этого слова, оставлены в прошлом. Пара лет на расстоянии, я – в Питере, она – в Кракове, а дальше встреча и понимание, что мы успели стать чужими. Мозг, залитый выпивкой в баре, не печаль, а скорее пустота в душе, выкуренная ночью на балконе.

Развлечения? Ну тоже допустим. Мимолетные романы. Бессмысленно и беспощадно, прямо как русский бунт. Погружение с головой в науку? Пожалуй, единственная ясность в моей жизни. Только какая карьера ждёт меня в мире научном, а?

Человеческие взаимоотношения. Не самый провальный пункт, к счастью. Друзья в Питере – хорошие люди, скрасившие годы учебы, но эта дружба все равно скоро закончится. В двадцать семь лет я привезу с собой в Польшу чемодан знаний и… все. Помятую пачку сигарет в кармане и учёную степень кандидата наук.

Веселая картина за несколько месяцев до камбека на родину! Это надо «перекурить».

Иду за курткой, выхожу на балкон, затягиваюсь. Холодно и промозгло, а я ещё и дымом себя окутываю. Привычка вредная, знаю, а бросить не могу, слишком втянулся. Бабушка знала, что я курю с шестнадцати, но перед мамой покрывала, сама ведь тоже курильщица.

Бабушка, если что, у меня русская, как и мама. Антонина Ивановна, бабуля, – коренная петербурженка. А маман вот выскочила замуж за папу-поляка, который был в продолжительной командировке в России. Я родился уже в Польше, в Кракове, но Питер – второй дом.

Знаете, как детей на лето отправляют к бабушкам в деревню? Мне повезло намного больше. Меня отправляли в Питер к «пани Антонине» – так папа тещу называет. Русский язык я хорошо знаю с детства, так как дома говорили на смеси польского с ним и английским, а регулярные приезды в Санкт-Петербург были тем самым погружением в «языковую среду». Поэтому русский у меня разговорный, живой. Разве что акцент самый легкий остаётся.

Мама предлагала мне учиться в России сразу после школы, но я не захотел, решил, что в Польше будет лучше. А спустя четыре года созрел попробовать и российское образование. Магдалена, моя девушка в тот момент, отговаривала изо всех сил, как будто чувствовала: для нас с ней это конец. Но я не жалею. Уезжая на два года, задержался в Питере на пять, но из них осталось лишь несколько месяцев.

Бабушку, кстати, родители забрали в Краков, там у нас свой дом, всем места хватит, а она под присмотром. Квартиру питерскую мне доверили, когда учиться приехал. Бабушка даже условий никаких не ставила: хочешь травиться дымом – кури на балконе, хочешь – девок води (главное, чтобы не табор сразу), хочешь – с друзьями тут гуляй, но имущество береги. Исправно следовал всем советам эти годы, хотя девушек тут давно не было. Вот так вот! Надоели недоотношения. А нормальные заводить не хочу. Какой смысл? Уеду же скоро. В физическом плане тяжелее, но ради секса тоже не хочу.

Докуриваю, оставляю сигарету в пепельнице и возвращаюсь в комнату. Забрасываю куртку на кресло, а сам валюсь обратно на диван. Наваждение изгнано: милый фэйс Абрамовой меня больше не преследует. Хотя усердно думая об этом, я снова и снова возвращаюсь к ней.

Ладно, посмотрим, как она будет вести себя в понедельник, на следующей паре. Шанс на перемирие у нее ещё есть.

Глава 4

Диана

- Доброе утро! – говорит Лера и надвигается на меня с выражением лица, неподходящим под фразу приветствия. Добром тут и не пахнет.

- Привет, Лер, – спокойно отвечаю и прикрываюсь тетрадями с конспектами. Наше со старостой общение со временем становится все более напряженным, и мне это не нравится. Сначала она мне завидовала, когда у меня появился Никита, а дело было в самом начале первого курса. Таким отношениям только и завидовать, конечно! То в командировку уедет без связи, то до ночи из Академии не выпустят, то в наряд на выходные запихнут. Курсант же, что с него взять. Жаль, что пришлось вот так расстаться с ним год назад, но я бы не смогла дальше, а давать ложные надежды на будущее не хотелось. Интересно даже, где он, как он? Куда хоть отправили служить?

А потом закрутилась карусель. Не знаю, как ко мне липнут парни и почему так происходит, но это факт. Сначала Влад, дружок Миркиного Дениса, с которым я ходила на несколько свиданий, но ничего не сложилось. Потом Илья, старшекурсник с нашего факультета, бариста в кофейне недалеко от студенческой общаги. Того вообще пришлось отшить, потеряв приятельские отношения. А потом ещё и Лёша, брат Миры. Как приехал в Питер в гости к друзьям, как познакомился со мной через сестру, так и начал писать-звонить. Даже из Белгорода!

Только я им всем что сделаю, если они мне не нравились? Нет, ребята хорошие, но этого мало для меня. К Никите я что-то чувствовала, конечно. Только не думаю, что любовь, иначе почему сама смогла его отпустить? Любовь… Интересно мне, какая она. Случится ли со мной вообще?

А вот Лера, видимо, считает, что все вокруг меня любят, при том незаслуженно. Постоянно ощущаю ее предвзятое отношение ко мне, а после вчерашнего она меня сожрет с потрохами, наверное. Странно, неужели ей до сих пор Степашка нравится?

- Диан, что вчера произошло на паре? – на полном серьезе спрашивает она. Не понимаю, почему я должна отчитываться?

- Ты же видела сама. Зачем мне пересказывать?

- Абрамова, ты могла бы и не портить впечатление о нашей группе для нового преподавателя.

Ой, не могу. Прямо-таки честь группы ее беспокоит? Нашу старосту, любящую собирать все сплетни в округе?

- Лер, не надо делать из мухи слона, – говорю и собираюсь уже идти дальше, как она вновь тормозит меня. Буквально тормозит! Руками хватает за плечи и смотрит хищным взглядом. Вот это поворот!

- Ты не должна вести себя так со Стефаном! – заявляет староста.

- Стефаном Яновичем, Лерочка, что за фамильярности?

- Диан, ты правда не понимаешь? Ты же адекватная.

- Ты вроде тоже адекватная, Лер, а не в своё дело лезешь.

Ее глаза вспыхивают недобрым светом.

- Я бы на твоём месте была осторожнее.

- А не то что? – вырываюсь из ее захвата. – Будешь учить меня честь группы беречь?

Лера посылает мне убийственный взгляд и отходит. OMG, что за спектакль? Приревновала к Стефану? Да твою ж бабушку! Он мне не сдался вообще вот ни разу.

- Диан, все нормально? – спрашивает Мира, которая сцену эту пропустила, разговаривая по телефону.

- Ну как тебе сказать? Вчерашнее шоу со Степашкой вызвало острый приступ агрессии у нашей дорогой Валерии. Короче говоря, бесит ее, как я себя с ним веду. Ревнует, видимо.

- Чего? Он ей нравится все ещё?

- А ты что думала, Мир? Это тебе повезло, нашла Дениску и радуешься. А у других личная жизнь с проблемами.

- Сохнуть целый год по человеку, которого даже не знаешь толком?

- Я тебя умоляю. Вот Егор таким образом жениться собрался.

Мира тут же чуть не подпрыгивает на месте.

- Точно! Светка же звонила!

- «Говорю Егор, подразумеваю Света», – ухмыляюсь я. Лучший друг Дениса, в отличие от своего товарища, в армию не пошёл. В эту новогоднюю ночь, спустя год с хвостиком с начала их отношений, он сделал своей девушке Свете предложение, а сейчас она переехала к нему жить. В ту самую квартиру, что Егор раньше делил с Денисом. Света и Егор оба учатся в магистратуре, оба работают, ну правда семейка! У Миры с Денисом, конечно, все сложнее. Зато сейчас дождётся его, и вся жизнь впереди!

- А что Светик хотела? – на самом деле, мы со Светой дружим активнее, чем Мира с ней, но тут уж как сложилось, никто не делит на «больше» и «меньше».

- Зовёт на выходных по свадебным салонам пройтись вместе с ней и ее свидетельницей будущей.

- О, заманчиво! Идём?

- Идём! А что с Лерой будешь делать?

- Не знаю, может, побесится и все. Особенно, если я не буду часто с Новаковским пересекаться.

- Это уже точно не получится, – тихо говорит Мира и кивает головой куда-то в сторону.

Поворачиваюсь и вижу там эти глаза из сна… в комплекте с самим Стефаном, конечно. Ну, доброе утро, нечего сказать!

Стефан

Вообще-то не ждал я увидеть это чудо раньше понедельника. Странно, как это бывает: пока ты не знал человека, то и не обращал на него внимание, даже если пересекался. А теперь вижу ее везде: в университетском буфете, в своих снах, даже просто на факультете, где можно с кем угодно из студентов встретиться. Но из всех возможных вариантов именно она.

Чёрная водолазка с горлом, светлые джинсы, какие-то крупные серьги в ушах и волосы, собранные в небрежный хвостик. Зачёт. Ну, не в зачетную книжку, конечно, а просто между делом.

А может, у меня просто девушки давно не было, вот я и позволяю себе так смотреть на неё? Ещё не хватало, чтобы у меня на студентку встал.

No, no, no, так нельзя. Она же с придурью. Но в этой водолазке офигенная…

«Так, Стеф, сваливай отсюда, пока слюни не потекли», – думаю про себя, но исчезнуть из поля зрения Абрамовой не успеваю. Она начинает мини-спектакль в своём театре одного актёра.

- Румыния расположена в Юго-Восточной Европе и включает в себя историческую территорию Трансильвании, – заученно выдаёт Диана. Слишком громко, так, чтобы слышали все. – Население – меньше двадцати миллионов, столица Бухарест, омывается Черным морем. Сойдёт, Стефан Янович?

Понятно, вздумала уколоть меня тем, что я сам навязал ей тему реферата.

- И что дальше, Абрамова? Прочитать вкладку в «Википедии» – это большое достижение?

- Вы могли бы похвалить меня за тягу к знаниям, - собирает руки на груди и хитро улыбается.

- Когда увижу ее, тогда и похвалю, – отвечаю и возвращаю ей эту забавную улыбку.

Кажется, она ожидала другого, и теперь нужно время для смены стратегии. Думает несколько секунд, переводя взгляд слева направо, от информационных стендов и местной доски почета к двери деканата.

- Не верите в меня?

- Дорогая Абрамова, вы не богиня, чтобы в вас верить, – отвечаю ей моментально.

Она смеётся! Интересно, почему ее это так развеселило?

- Между прочим, в Римской мифологии есть богиня Диана, – говорит она, облокачиваясь на подоконник. Почему мы вообще что-то выясняем, стоя посреди факультетского коридора?

- Я вас умоляю, Абрамова. Богиня плодородия, а не женского блога.

- Как мило! Вы меня считаете богиней соцсетей?

Ее темненькая подруга в шоке от происходящего, а у старосты группы, стоящей неподалёку, глаза готовятся вылезти на лоб. Да я и сам не понимаю, что творится. Мы затеяли эту глупую перепалку, в которую втягиваемся с большим интересом, но не знаем, для чего.

- До встречи в понедельник на моей паре, Абрамова, – решаю закончить это и направляюсь к кафедре.

- Ждете? – прилетает мне в спину.

«Да сплю и вижу», – думаю про себя. И это почти правда.

- Жду не дождусь.

Открываю дверь кафедры, собираясь зайти, но резко разворачиваюсь и смотрю на неё. Диана сверлит меня взглядом, даже не думая отвести глаза в сторону. Пробегаюсь по ней взглядом с головы до ног, а потом резко захожу в кабинет и с грохотом закрываю дверь.

Не знаю, что это было.

Прислоняюсь головой к двери, зажмуриваюсь. Набираю побольше воздуха в грудь и медленно выдыхаю.

- Стефан Янович, у вас все в порядке? – слышу голос лаборантки Леночки. Миловидная, маленького роста, а ходит по кафедре так громко и шумно, словно это сразу десять Леночек. Любит она интересоваться моим самочувствием, настроением и делами в целом. Как же объяснить этим девушкам, что не нужно набиваться ко мне в друзья?

- Да, Лена, все хорошо, – говорю немного грубо, но иначе с ней не работает. Начнёт ещё глазки строить, угощать домашними пирожками, болтать обо всем на свете. Леночка холодно кивает и отворачивается обратно к монитору. Молча прохожу к своему столу, смотрю на часы – до начала пары всего пять минут.

Сажусь за стол, без всяких соображений перебирая бумаги, папки, какие-то списки. Просто перекладываю их с места на место, чтобы успокоиться. Смотрю на белую кружку для кофе с надписью «Take it easy»*, понимая, что пора бы вымыть ее как следует. Вечно забиваю на это, оставляя на утро, а по утрам мне лень, и остаток отвратительного растворимого кофе отправляется в цветок на окне. Как он не загнулся ещё, не представляю. Но растёт и пускает листья, представьте себе.

Три минуты до пары. Пора бы выдвигаться, но вместо этого достаю телефон и захожу в блог Дианы.

Только что она выложила опрос: «Знаете ли вы, за что отвечает древнеримская богиня Диана?». Смешно. Интересно, что напишут ее читатели? Она по любому поводу лезет в сеть, чтобы как-то зафиксировать этот момент?

На этаже раздаётся звонок, символизирующий начало пары.

- Стефан Янович, вам пора, – предупреждает меня Леночка. Конечно, без ее участия я бы не догадался!

- Спасибо, Лена, вы точны, как секундная стрелка.

Она поджимает губы и начинает громче стучать по клавишам. Забираю нужные вещи и выхожу в коридор. Группы второго курса, к которой относится Абрамова, здесь уже нет, ушли на занятия. Ну и хорошо! Ещё одной встречи с ней прямо сейчас я не переживу.

Не знаю, чего вообще ждать от неё в понедельник на паре…

* «Не бери в голову» (перевод с англ.)

Глава 5

Диана

- Это явно не мое, – в третий раз за сегодняшнее утро говорит Света.

А ведь это только начало. Выбирать «то самое платье» будем втроём. Увы, свидетельница очень неудачно подхватила насморк и не смогла приехать, а мы с Мирой решили поддержать Свету, которая уже рвалась в свадебные бутики.

Света не хочет классическое платье а-ля «баба на чайник». Белое, длинное, но не пышное и желательно с красивыми деталями – вот такое пожелание у этой невесты.

- Мы же в Питере, а не в деревне, почему все такое доисторическое? – возмущается она, когда мы переходим в другую часть свадебного салона.

- Светик, если хорошо поискать, то и в деревне можно красоту найти, а не хренобору, а в Питере и подавно, – подбадриваю ее.

- Как ты сказала? – с улыбкой переспрашивает.

- Да это ужас! – возмущается Мира. – Свет, Ди ругается, как сапожник. Раньше за ней такого не замечала, это в последнее время.

- Эх, испортилась девка в Питере, – притворно вздыхаю и смеюсь.

- Парня тебе надо нормального! – тут же предлагает решение проблемы Светка. Она вечно удивляется, как это я, с пятью тысячами подписчиков и ещё толпой зовущих на свидания, все ещё остаюсь одна.

- От них одни проблемы!

- Я же сказала «нормального», а не «проблемного», – размеренно произносит Света. Смотрю на неё и думаю, как потрясающе она выглядит. От неё идёт ощущение легкости и позитива, а глаза искрятся. Не зря говорят, что девушку красит любовь! Так и есть, уж в случае со Светой точно. Егор для неё старается, как может. Она говорила, что он постоянно делает какие-то подарки, сюрпризы, по дому помогает и даже готовит порой сам. Они съехались после нового года, и за два прошедших месяца серьёзных бытовых проблем у этой парочки не возникло. Припоминаю, что в те времена, когда мы ещё с Владом общались, он называл Егора подкаблучником, но я в корне не согласна! Ворошилов просто очень хороший, как будто реально созданный для того, чтобы завести семью и быть прекрасным мужем и отцом. Я понимаю, идеальных нет, – сама когда-то Мире об этом говорила, но из всех моих знакомых парней Егор максимально близок к «идеалу». Повезло же Свете!

- А что, есть кто на горизонте? – интересуется наша невеста.

- Не замечала никого хорошего, – отворачиваюсь в сторону, не желая продолжать тему.

- Ей некогда, у неё в голове планы, как выбесить нового препода, – продолжает за меня Мира. Ну вот кто ее просил!

Света, тем временем, выбирает какое-то понравившееся платье и просит отнести его в примерочную. Но прежде чем уйти, решает выяснить все до конца.

- И что за преподаватель? Старый и брюзжащий?

- Молодой и симпатичный, – говорит Мира быстрее, чем я успеваю придумать ответ.

- Сколько ему?

- На сайте универа написано, что двадцать семь, – тут же сообщает Мира.

Светка хлопает в ладоши.

- Диан, ты любишь мужчин чуть постарше? – смотрит на меня и легонько играет бровями.

- Идите в баню со своими шуточками! – неожиданно громко и зло ругаю их.

- Как все запущено! – причитая на ходу, Света удаляется примерять платье.

Остаёмся с Мирой один на один.

- Тебе обязательно постоянно напоминать мне про Новаковского? – шикаю на неё.

- Скажи ещё, что ты не думаешь о нем постоянно и без меня!

- Не думаю!

- Не ври, – улыбается Мира. – Кто вчера прошерстил его страничку?

- Это ничего не значит! – моему возмущению нет предела.

- Кто собирается вырядиться на его пару, как на свидание?

- Ну и что?

- Диан, не надо делать вид, что ты к нему равнодушна.

Вдох-выдох, вдох-выдох. Она не со зла, просто не понимает, как раздражает меня эта тема.

- Я и не говорю, что равнодушна. Он меня бесит!

- От ненависти до любви…

- Мира!

К счастью, в этот момент появляется Света в платье. Тонкие бретели, украшенные жемчугом, и небольшая дополнительная сетка на груди, прикрывающая линию декольте, – все вместе выглядит очень достойно.

- Ну как вам? – спрашивает невеста и с довольным видом крутится перед зеркалом.

- Свет, ты шикарна в нем! Главное, чтобы тебе самой нравилось, - говорю ей чистую правду. Это ее день, и выбирать ей, а мы можем только советовать, но не навязывать своё мнение.

- Мне нравится! – заявляет Света и продолжает кружится перед нами. Хватает телефон, делает фотографию в зеркале и идёт обратно к примерочным. – Но я хочу ещё посмотреть, вдруг найду лучше.

- Это только первый салон, а я уже устала, – говорит Мира и плюхается на мягкий розовый пуфик. – Свадьба – это энергозатратно.

- Ага, так это ещё и не твоя свадьба! – бормочу себе под нос, фотографируя забавные лампочки на потолке. Выходной день и без блога? Прибейте меня, если это буду я.

- Когда-нибудь я оторвусь на ваших свадьбах, – смеётся Светка, когда мы идём к выходу. – Эта подготовка такая замороченная! А ведь до церемонии почти полгода!

- Оторвёшься, Свет, а пока мы на твоей оторвёмся, - отвечает Мирка.

- Погнали дальше!

Стефан

- Новачелло, как дела? – Ваня разбивает шары длинным кием и подпрыгивает с криком «Ю-ху». Он делает так каждый раз, понятия не имею, зачем.

Ваня – питерский друг старой закалки. В детстве он жил в том же доме, что и моя бабушка, и познакомились мы, как это часто бывает, во дворе. Он младше на год, и довольно долго воспринимал меня как старшего на полном серьезе. Было время, когда я года три подряд не приезжал в Россию, а соцсети тогда ещё не были так широко распространены. Мы тогда не общались, но потом, уже в эпоху смартфонов, все вернулось на свои места. Ванька, наверное, самый близкий и лучший из моих российских друзей. По субботам мы часто зарубаемся в бильярд или ходим в какой-нибудь бар на Рубинштейна.

-  Дела как обычно. Только мне подсунули второй курс, придётся вести пары вместо заболевшего профессора.

- Чем ты недоволен? Это же твоя работа.

Наклоняюсь к столу, примеряюсь к удару и бью. Черт, не получается так, как я хотел.

- Странные они. К тому же, их староста клеилась ко мне когда-то.

- Подумаешь! К тебе там каждая вторая клеится.

- А ещё там есть бесячая блондинка, которая решила поцапаться со мной.

Ваня поднимает глаза со стола на меня.

- И что? Шли лесом. Ты препод, ты главный.

Провожу рукой по подбородку. Немного колется, потому что сегодня не брился. Вытягиваю голову и веду рукой вниз, по шее. Когда задумываюсь о чем-то, всегда делаю так, какой-то рефлекс странный. Стоит мысленно вернуться к Абрамовой, как сразу возникает смесь чувств самого широкого спектра. Сглатываю, ощущая, как дергается кадык.

- Я всегда абстрагировался от студенток, понимаешь? Плевать было, как они смотрят на меня, как флиртуют.

- А с этой что не так?

- Смотри, – протягиваю ему телефон, где открыты фотографии Абрамовой. Глупо признаваться самому себе, что перелистываю ее фотки третий день подряд. Кто-нибудь узнал бы о таком – сказал бы, что я маньяк, залипший на телку.

Ваня откладывает кий, берет телефон и примерно минуту смотрит блог Дианы.

- Слушай, Новачелло, нормальные у тебя там студентки! Познакомишь меня с ней, раз самому не нужно?

- Я не сплю со студентками, это правило.

- Чье? Сам придумал? – ухмыляется Ванька.

- Сам. Но на эту не могу спокойно смотреть.

- Повелся на неё? Ну так переспи разок, полегчает. Ей же есть восемнадцать?

- Есть, конечно, но зачем, Вань? Я же сказал, я в универ не для того хожу, чтобы искать, с кем потрахаться.

- Вся суть нашей жизни сводится к этому, – разводит руками друг. – Если уж поплыл от неё, чего не признаться самому себе? Ты не мальчик уже. Тебе баба нужна.

- Спасибо, что напомнил, – посылаю ему недовольный взгляд. Друг не понимает, почему я не хочу заводить отношения здесь. Он же не знает, как хреново потом играть в любовь на расстоянии. А я знаю, наученный.

- Стеф, ты же говоришь, она бесячая? Ну так пусть и дальше бесит, глядишь, быстрее отпустит тебя.

- Думаешь?

- Уверен! Мозговыносные девушки не бывают сексуальными.

- Вань, если ты такой умный, почему у тебя у самого девушки нет? – успеваю спросить перед своей очередью пробивать.

- Была, да сплыла. Мне сейчас и одному неплохо, а как прижмёт, найду. Это у тебя проблемы какие-то. С головой.

Это точно. Проблемы с головой у меня явные, если я вообще позволяю себе думать о студентке и обсуждать ее с кем-то. Может, Ваня прав? Надо найти какую-нибудь девчонку, которую будут устраивать отношения без особых обязательств. Просто для времяпровождения. Расслабиться, почувствовать себя полноценным молодым мужиком.

Самое главное, что я думаю об этом, продолжая обновлять страницу Абрамовой в ожидании новых фоток. И что-то все-таки появляется: селфи с ее подружкой из группы и ещё какой-то девчонкой, на вид чуть старше.

- Если ты сейчас не положишь телефон, я реально подумаю, что ты пятнадцатилетний подросток, который ночью на эти фотки дро…

- Заткнись, Вань, хватит хрень нести, – моментально повышаю голос, перебивая его. Вывести меня из себя – легче легкого.

- Старик, у меня, на самом деле, только один совет, – облокачиваясь на стол, говорит Ванька. – Пусть все идёт своим чередом. От ненависти до любви, сам понимаешь. От простого «хочу» до любви неземной… Ну, не знаю, но всякое бывает.

- Ты вообще себя слышишь, а?

- А ты меня?

- Ладно, разберусь со всем этим как-нибудь.

Усилием воли заставляю себя закрыть страницу Абрамовой и перестать думать о ней.

Что дальше – пока не знаю.

Глава 6

Диана

В понедельник приезжаю в универ вместе с Мирой, но в аудиторию сразу не захожу. Спускаюсь на этаж ниже, там нахожу свободное место на небольшом диванчике и присаживаюсь. Несколько минут залипаю в телефоне, а когда на этаже раздается звонок на пару, пишу Мире:

«Степашка пришёл?»

Мира: «Секунда в секунду».

«Сейчас будет мой выход».

Мира: «Ты с дурью».

«И не поспоришь».

Разглаживаю клетчатое платье, которое ложится четко по фигуре. Я редко хожу в подобном на занятия, но сегодня так надо. У меня еще и сапоги на каблуках, и да, я не боюсь отморозить попу в тонких колготках, я же истинная девочка с Севера. Пусть в аудитории будет немного прохладно, это не имеет значения. Морозить сегодня должно не меня.

Ага, я всего лишь собираюсь явиться на ЕГО пару с опозданием и таким видом, что наши пацаны шеи свернут, а у Степашки должна отвалиться челюсть. Если не отвалится, я буду считать это своим личным поражением и усомнюсь в ориентации Новаковского.

Торможу перед дверью, натягивая маску в духе «сама невинность» на лицо. Стучать не собираюсь. Просто тяну дверь на себя и переступаю порог аудитории.

Головы одногруппников синхронно разворачиваются на меня, как и планировалось. Кто-то присвистывает, кто-то улыбается. Мира вздыхает, качает головой и отворачивается обратно. Моралистка, блин.

- Стефан Янович, можно войти? – спрашиваю, помедлив на входе.

- Глупый вопрос, раз вы уже вошли, – стоит за кафедрой и не выходит к партам. Удивительно, ведь в прошлый раз он почти всё занятие мотался перед нашими глазами, не стоял на месте. – Как дела у Румынии?

- После пары позвоню в посольство и узнаю, – медленно иду к свободному месту, оставленному для меня Миркой. Краем глаза слежу за Лерой – ее взгляд ничего хорошего не предвещает.

Мира любезно приберегла мне место в начале ряда, поэтому сажусь на самый край лавочки, скрещивая ноги так, что моя изящно вытянутая ножка видна в проходе между партами, а каблук не касается пола. Достаю из сумки свой реферат про искусство в Румынии. Да, конечно, я его сделала, ещё какой! Теме Дракулы и крови молодых девушек уделено особенное место. Почетное, я бы сказала.

Выкладываю папку на стол и пристраиваю телефон рядом. Кладу телефон на парту, понимаете?

Собираю руки на груди и облокачиваюсь спиной на стоящий сзади стол. Сегодня я намерена использовать другую тактику: если в прошлый раз я специально игнорировала Стефана Яновича, сегодня буду смотреть в упор. Долго, сколько угодно, чтобы он почувствовал на себе тяжесть моего взгляда.

Лерочка вызывается ответить первой, да и кто бы сомневался! Смецкого она побаивается, они почему-то общий язык не нашли. А тут готова бросаться грудью (в прямом смысле этого слова) на амбразуру. Поджимаю губы от того, как не нравится мне смотреть на это все.

Ненавижу, когда читают с листа, мне кажется, это не в лучшем свете выставляет выступающего. Лера сейчас как раз не отрывается абсолютно, отбери у нее эту бумажку – заплачет, наверное.

В конце ее выступления Новаковский предлагает нам задать вопросы по теме. Я бы с удовольствием, только думать сейчас не в состоянии, слишком занята попыткой просверлить дыру в Стефане своим взглядом. Пожалуй, первый раз у меня есть неограниченное количество времени, чтобы разглядеть его как следует. Конечно, я все уже знаю: и про глаза, и про серьгу в ухе, и про скулы, и про ресницы…

Oh shit! Какие скулы, какие ресницы? Пора заводить хештег #спаситеДиануАбрамову, а то ни в какие ворота это не лезет… Нельзя так!

И ровно в ту секунду, когда я думаю, что так нельзя, Стефан натыкается глазами на меня. Я бы сказала, не просто натыкается, а впивается. Так, что мне реально становится страшно, а я ведь вчера про Дракулу до ночи читала! Он смотрит долго и целенаправленно, почесывая шею, и мне становится не по себе. Боевой настрой спадает, и я уже не ощущаю той уверенности, с которой заходила в аудиторию несколько минут назад.

- Ди, – шепотом говорит Мира, наклоняясь ко мне. – Он смотрит на тебя намного дольше, чем вообще можно в приличном обществе.

- Приличия – явно не его конек, – отвечаю ей так же тихо. – Да и не мой.

- Что есть, то есть.

Лера, довольная хорошей оценкой, возвращается на свое место, по дороге посылая мне взгляд в духе «выкусила, а?». Только волнует меня совершенно другое.

- Абрамова, вы уже наполовину в проход свесились, может, лучше выйдете к кафедре ответить?

Стефан

Лучше бы она не приходила совсем. Честно, я даже выдохнул, когда зашел в аудиторию, пробежался по всем глазами и не увидел ее. Надеялся спокойно пару провести, а она явилась спустя десять минут.

Кто-то должен официально запретить студенткам приходить в таком виде на пары. Надо у Вани спросить, куда обратиться с таким предложением, – он юрист, должен знать. Ему же не все равно, что друг мучается из-за наглости этой девчонки?

Ее платье облегает все, что вообще можно облегать, подчеркивая узкую талию и выделяя грудь. Пусть и небольшую, но сочную. А каблук на сапогах такой высокий, что один взгляд на это вызывает головокружение. Вообще, мне всегда нравились высокие девушки с темными волосами и другой фигурой, не такой, как у Абрамовой. Она слишком худая. На первый взгляд, ничего выдающегося, только я смотрю и не понимаю, почему оторваться невозможно.

Почему все это в комплекте производит на меня такое действие? Придерживаю фантазию, но уже поздно.

Придется постоять какое-то время за кафедрой, потому что второй курс – ребята взрослые и в состоянии разглядеть реакцию мужского тела.

«Повелся на неё? Ну так переспи разок, полегчает», – вспоминаю слова Вани. Только вот не думаю, что дело в разовом перепихоне. Боюсь, что это может сделать еще хуже. Во-первых, не представляю, как смотреть в глаза студентке, которую поимел недавно. Во-вторых, вряд ли дело ограничится одним разом, у меня никогда не было «отношений на одну ночь». А представить себе, что я смогу выносить эту странную девочку, не получается.

Она пялится на меня всю пару. Думает, я ее тактику не понял? Да все же очевидно. Пришла вызывающе одетой, опоздала, вместо залипания в телефоне залипает на меня.

Это все элементарно, я же не школьник. Только сам чувствую себя школьником, который тупит в ее присутствии. Как бы не старалась староста, я ее слушаю фоном, в голове звучат собственные мысли. И крутятся они вокруг третьего ряда, крайней парты и потрясающе наглой Абрамовой, которая сидит, качает ножкой в этих сапогах, на которые смотреть невозможно. Наконец, Лера заканчивает свое выступление, и я с чистой совестью отправляю ее на место. А дальше что? Правильно. Дальше:

- Абрамова, вы уже наполовину в проход свесились, может, лучше выйдете к кафедре ответить?

Глава 7

Диана

Подумаешь, обычный ответ на семинаре. Сколько раз я делала это за полтора года? Я ведь учусь почти отлично, хотя многие поверить в это не могут. Девочка-блогерша с мозгами, вот так вот.

Но сейчас я нервничаю. Вообще-то, не входило такое в мои планы! Я собиралась быть самым спокойным человеком на свете, но к тому моменту, как спускаюсь с третьего ряда к кафедре, нервишки пошаливают. Новаковский подпирает пятой точкой собственный стол, руки сложены на груди, ноги скрещены. Опять он в одной рубашке, неужели ему не холодно? И кто из нас двоих с севера?

Такой расслабленный на первый взгляд и такой собранный на самом деле. Он что-то задумал? О боги, мне страшно.

Кладу раскрытую папку с моим рефератом перед глазами, но почти не смотрю туда, рассказывая по памяти. Обращаюсь к аудитории, но каждые несколько секунд поворачиваю голову в сторону Стефана – проверить, следит ли он за мной.

Да, следит. И мне не нравится, как он вообще на меня смотрит. На Леру так не смотрел!

- Ладно, Абрамова, я понял, что вы готовы, – прерывает он мое выступление. – Свой реферат вы знаете отлично. Почему вам нравится дисциплина «история европейского искусства»?

В смысле? К нашей дорогой старосте подобных вопросов не было. Что вообще за мысли у него?

- Почему вы решили, что она мне нравится?

- У вас по ней отличные оценки, – быстро отвечает Новаковский. Понятно, удосужился заглянуть в журнал, где у меня россыпь четвёрок и пятерок от милашки-профессора.

- Оценки не отражают уровень любви. Они говорят о моем интеллекте.

Кто-то на задних партах присвистывает. Сегодня я определенно королева Соловьев-разбойников!

- Вы считаете этот предмет скучным?

- А вы опять делаете выводы просто так?

- Вы зеваете во время пары, – говорит Стефан и улыбается. Ну шикарно! Зевнула-то разок всего, а он сразу и увидел. А нечего глазеть на меня!

Стоп, но я же сама этого и хотела! В следующий раз подумаю перед тем, как привлекать к себе лишнее внимание.

Вру. Нифига я не подумаю.

- У нас с первыми парами сложная история, – отвечаю спокойно и готовлюсь вернуться на своё место. Сжимаю реферат в руках, словно это моя защита от внешнего мира, хотя спасать меня если и надо, то лишь от одного конкретного объекта.

- Я не люблю, когда опаздывают, – неожиданно грубо произносит Новаковский.

«Ну это твои проблемы», – думаю про себя.

- По возможности учту, – произношу вслух и ухожу обратно, сажусь по другую сторону баррикад. – Оценка «отлично», я полагаю?

- Да, Абрамова. Но если вы опоздаете еще раз, я не пущу вас на пару.

«Не пускай, будешь идиотом», – проносится в мыслях, пока я улыбаюсь притворно.

Мира даже ничего не говорит мне. Она, кажется, потеряла всякую надежду повлиять на то, что происходит, но я только рада этому. В наших с Новаковским разборках нет никому места (да, Лера, эта отсылка специально для тебя).

- Мать, ты отбитая, но это твои проблема, – все, что говорит мне Мирослава по этому поводу.

Всю пару сижу, как в вакууме. Не особо понимаю, что происходит, и как только можно сбежать, делаю это. Куда менее грациозно, чем появилась здесь час с хвостиком назад.

Мира отправляется на беседу к научруку по курсовой работе. Я отправляюсь в лучшее место этого универа – туда, где варят кофе.

Да, с буфетом у меня теперь связаны странные воспоминания (Степаш, спасибо тебе за это). Но если Новаковский может в физическом плане встать между мной и кофе, то повлиять на мою кофейную любовь он не в силах.

Очереди почти нет – обычно «муравейник» набивается сюда после следующей пары. Забираю СВОЙ капучино уже через три минуты и решаю присесть за свободный столик. Мир обретает яркие краски спустя пару глотков. Зажмуриваюсь на секунду, позволяя себе насладиться относительным спокойствием.

Слишком относительным. Потому что через мгновение мне приходится спешно распахнуть глаза, когда в метре от меня звучит этот дурацкий голос.

- Вы ходите в университет учиться или кофе пить?

Стефан

- Могу задать такой же вопрос и вам, – отвечает она, тут же отпивая кофе через крышечку бумажного стакана.

Все ещё поражаюсь ее дерзости, но если бы меня это не забавляло, всего это не происходило бы. В своей наглости Абрамова так прекрасна, что я даже не могу подобрать слов. Делает все так аккуратно, что мне хочется побесить ее ещё, лишь бы она ответила.

Опирается локтем на стол, а рукой убирает свои светлые волосы за ухо. Несколько раз подряд одну и ту же прядь. С трудом могу себе представить, что Диана нервничает, поэтому решаю, что это у неё привычка такая – как у меня шею трогать.

- Я успешно совмещаю работу и кофе, – говорю и устраиваюсь на стуле напротив неё поудобнее.

- «А смешивать два эти ремесла…»*

- Любите литературу, Абрамова?

- Я настолько похожа на тупого блогера, что вы не верите? – спрашивает с вызовом.

Чувствую себя неудобно, словно затронул какую-то больную для неё тему. Вполне возможно, что кто-то сомневается в ее уме: блондинка с телефоном, да и ещё такая красивая.

Нет, ну красивая же! Я слишком честен сам с собой, чтобы врать себе. Абрамова – красивая. И дело не в том, что она напялила это платье и сапоги. Это действует на меня как на мужика, а вот красоту ее я понимаю другим местом… головой!

- Я не сомневаюсь в вашем уме, – говорю прямо.

Диана отодвигает стаканчик в сторону, опуская сложенные руки на стол. Улыбается очень легко, едва-едва приоткрывая губы.

- Да ну? Мне кажется, вы с первой пары считаете меня туповатой.

- Меня ещё лет в семь русские друзья научили говорить «Когда кажется, креститься надо».

- То есть вы в детстве жили в России?

- Нет, здесь жила моя бабушка, и я часто к ней приезжал.

- У вас русские корни, Стефан Янович?

- Ну вот же, Абрамова, вы быстро соображаете! – улыбаюсь ей в ответ, тут же пряча улыбку за стаканчиком кофе.

- Вы могли бы на парах рассказывать о жизни в Европе, думаю, было бы намного интереснее, – совершенно спокойно выдаёт она.

- А без этого я неинтересный?

Она должна бы по-хорошему сказать: «Я не это имела в виду».

Она говорит на самом деле:

- Честно? Я не слушала особо.

У этой девочки все дома? Она вообще помнит, что разговаривает с преподавателем?

И почему-то меня не волнует вопрос, все ли дома у меня, если я сам подсел к студентке в буфете.

- И вам нормально говорить мне такое, да? – обращаюсь к ней в итоге.

- Угу, – милейший кивок, взгляд, наигранно опушённый в пол, плотно сжатые губы без тени улыбки.

- От вас можно ждать чего угодно.

- Предсказуемостью не страдаю.

- Нравится быть не такой, как все?

- Обожаю! – моментальный ответ.

- Тогда зачем блог? Его же многие ведут.

- Вы его смотрели? – она приближается ко мне, передвигая сложенные руки по столу.

- Да.

- Какая честь, Стефан Янович, я польщена! Ну знаете… В этом мире трудно найти дело, которым бы не был занят кто-то другой. Нужно просто делать так, как никто не делает.

- Неплохая мысль.

После этого молчим с минуту. Беззастенчиво разглядываем друг друга, делая вид, что это нормально. Наверное, кто-то должен сдаться первым и отвести взгляд, но мы оба не собираемся делать этого.

- Почему вы выбрали Питер, Абрамова? – наконец, прерываю молчание за столом.

- Откуда вы… А, конечно, блог. «Девочка с Севера», точно-точно. Это моя мечта ещё со школьных лет. Как приехала сюда впервые, поняла – любовь всерьёз и надолго. Если бы я сюда не поступила, было бы очень грустно.

- Для меня Питер как второй дом, я провёл здесь довольно много времени.

Она слушает внимательно, думая, что я продолжу рассказывать, но я замолкаю. После секундных размышлений она спрашивает:

- Вам не холодно в одной рубашке?

- Мне – нет. А вам не холодно с голыми ногами?

- Мои ноги не голые! И почему вы вообще на них смотрите?

- Потому что вы хотите, чтобы я на них смотрел.

- Это неправда! – возмущается она, резко откидываясь на спинку стула. Кажется, эта девочка не очень готова честно признаться себе в том, что вообще она творит.

- Всего хорошего, Абрамова, – встаю, прихватив с собой почти пустой стаканчик. Спиной чувствую взгляд, который посылают мне вдогонку. Взгляд, способный убивать. Борюсь с желанием обернуться, чтобы оценить выражение лица, с которым я ее оставил, но оборачиваться нельзя. Не стоит.

Черт, скажите, что я делаю вообще?

* строчка из «Горе от ума» А. С. Грибоедова

Глава 8

Диана

Я каждый раз теперь должна оставаться после разговора с ним в непонятках?

Почему вообще он разговаривает со мной? Я же явно кажусь ему странной. Но он сам задаёт какие-то вопросы, сам рассказывает о чем-то. Зачем ему вообще откровенничать со мной? Говорить со мной о своём детстве, о своих родителях?

Как его изгнать из мыслей, а? Как бы я не отнекивалась, но он скоро там прописочку оформит и въедет туда с чемоданом собственных вещей. Есть какой-то рецепт, как прекратить думать о нем? Я дура, непроходимая дура! Зачем я вырядилась так? Хотела, чтобы он пялился на меня? Ну вот, за что боролись, на то и напросились! Теперь я знаю, что идея сработала. А мне от этого легче? Нецензурные слова гуляют в голове стаями. Мира бы ругала, конечно, но я что сделаю?

Он, твою налево, ноги мои разглядывает! Мои выставленные напоказ ноги!

Ой, Диана… Он препод! Он. Твой. Препод!

Только вот сколько лет ему… Мира говорила, двадцать семь. Может, поэтому я не могу воспринимать его слишком серьезно, как того же Смецкого, например? Да и вообще, как понять мое отношение к нему?

Fuck, не должно быть никакого отношения. Нельзя-нельзя-нельзя! И смотреть на него нельзя! В эти чертовы глаза бездонные, наглые и дерзкие, что глядят на меня, не отрываясь.

Нельзя забываться, когда он рядом сидит, и делать вид, что это все норма. Может, стоит бросить всю мою придурь и вести себя спокойнее? У всех нервы целее будут, даже у Лерочки. Да фиг с ней, с Лерочкой, – у меня!

Растираю виски, зажмуриваясь. Пытаюсь сосредоточиться на учебе, сегодня ведь ещё три пары. Вспоминаю, куда идти на следующую, и выхожу из буфета. Все сразу кажется глупым: и платье это, которое совершенно не по сезону, и сапоги, скользкие и слишком неудобные, чтобы ходить в них целый день. Хочется стянуть с себя все это, надеть джинсы и обуть ботинки.

И чтобы он больше никогда, никогда на меня не смотрел.

А если профессор будет на больничном два месяца? Мне так долго жить в этом кошмаре?

- Что с тобой, Диан? – сразу же спрашивает Мира, как только я присаживаюсь за парту рядом с ней.

- Не спрашивай.

- Опять Новаковский?

Молча киваю. Всего за несколько дней все разговоры, все мысли свелись к нему. Глупость какая! Подумаешь, важный тип. Пусть о нем ванильные первокурсницы думают! А не я…

Мозг, ну пожалуйста, прекрати!

На лекции пишу больше, чем обычно. Записываю чуть ли не каждое слово за преподавателем, сколько успеваю. Это помогает отвлечься и переключиться на рабочий настрой. Мира не устраивает допросов даже тогда, когда видит мое странное рвение к конспектам. Таким же образом провожу и остальные пары сегодня, а когда занятия заканчиваются, понимаю, что в общагу не хочу. Плевать, что у меня сапоги на высоченных каблуках – не особо удобно, но потерплю.

Мира лишь пожимает плечами, когда говорю, что не поеду с ней: удивительно, как спокойно она воспринимает все происходящее.

- Ты с Денисом поругалась? – спрашиваю, продолжая охреневать с ее нетипичной реакции на все.

- Да.

- Овцебыки! Как вы умудряетесь по телефону делать это?

- Понимаешь, мы немного отвыкли друг от друга. То, что раньше было понятным и простым, сейчас сложнее.

- Понимаю, – вздыхаю вместе с ней. – Хотя я из армии не ждала, как мне понять. Зато я чуть не связалась с тем, у кого армия головного мозга! Мир, все наладится, вот увидишь. Ему тоже тяжело, он тоже соскучился по тебе.

- Я знаю, но мне порой кажется, что впереди ещё адские полгода.

- А у меня адские не-знаю-сколько-и-чего. Мир, меня пугает то, что происходит с Новаковским. В смысле… у меня с ним.

Мира задерживает взгляд на моем лице.

- И меня это пугает, Ди. Но он кажется адекватным парнем. Не думаю, что тебе стоит опасаться, ты только веди себя чуть попроще.

Прикусив губу, не озвучиваю своих мыслей.

- Я пойду погуляю немного одна, ладно?

Подруга соглашается, и я отправляюсь в центр города без всякой цели. Брожу по улицам, на автомате делаю несколько фоток, гуляя вдоль канала Грибоедова. В тот момент, когда щёлкаю издалека перспективу Казанского собора, едва не роняю телефон, когда сзади раздаётся такой хорошо знакомый, но уже подзабытый голос.

- Уверен, фотка получится классная.

Разворачиваюсь, и взгляд тут же цепляет золотые звёздочки на плечах.

- Никита?

Обалдеть. Я вообще не думала, что встречу его хотя бы ещё раз в своей жизни.

- Привет, Диан. Выглядишь отлично! – улыбается уголками глаз. Ещё бы, отлично. На каблучищах и вся при параде. Только вот кто бы знал, что меня сегодня ждёт встреча с бывшим…

- Спасибо. Ну и раз так вышло, то с опозданием, но все же поздравляю с офицерским званием! Какими судьбами ты здесь?

- Я служу в Ленобласти.

- Серьезно? Я думала, тебя куда-нибудь на другой конец страны отправили.

- А уехал не особо далеко от дома, – продолжает светиться, как начищенный пятак. – Меня сегодня в Питер отправили по делам, ещё немного времени свободного есть, решил погулять. Можно было бы к родителям заехать, но они на работе ещё. Ты пообедать не хочешь?

Я слегка смущаюсь. Это же странно, да? Странно идти куда-то со своим бывшим, случайно встретившимся мне средь бела дня в огромном Питере?

- Я просто проголодался уже и буду рад, если составишь компанию.

Узнаю Никиту, опять эта милота и вежливость. Но при всех своих метаниях я соглашаюсь на его предложение.

А курсант (блин, называю так по старой привычке, а теперь же лейтенант) Орлов все так же верен себе – ведет меня в симпатичное место прямо на Невском. Просторный ресторанчик с show-kitchen* и красивым оформлением. Помогает мне раздеться и идёт мыть руки, а я в это время пытаюсь понять, зачем согласилась пойти с ним. О чем мы будем разговаривать?

Год назад я притащилась на очередное свидание с ним и бортанула его. Да, это грубое слово, но по факту, так и было. Я сказала, что в будущем не готова уезжать с ним никуда. Мама ругала меня за такое решение, только вот взгляд у неё на эти отношения слишком прагматичный – парень из хорошей семьи, из Питера, военный, всегда будет при работе и зарплате. Ей так хочется, чтобы муж у меня был серьезный и обеспеченный, так хочется для меня счастливую полную семью… то, чего не вышло сохранить у неё самой. Она Никиту в глаза не видела, но заочно любила за весь его «комплект».

А я вот не любила. Сейчас я хорошо это понимаю. Я бы его не бросила, если бы это была любовь.

И зачем сейчас ворошить прошлое? Обедать вместе… как старые друзья? Но мы не друзья.

Никита возвращается, и я тут же убегаю в туалетную комнату сама. Мне неуютно от того, что я согласилась на этот обед, но отступать я не привыкла. Провожу под глазами подушечками пальцев, поправляя чуть потекший от погоды макияж. приглаживаю волосы и пытаюсь совладать с эмоциями.

Возвращаюсь в зал. Рядом с нашим столиком уже стоит официант, видимо, Никита заказал себе блюда и ждёт меня. Выбираю наугад. Врать не буду – я после скромного завтрака ничего не ела, аппетит уже нагулялся. Но вся происходящая ситуация меня смущает.

- Диан, не переживай, – тут же угадывает мои мысли Никита. – Это не более, чем обед в приятной компании. Я не собираюсь предлагать тебе вернуть старые отношения. Если мне однажды сказали «нет», я услышал.

- Спасибо, Никит. Спасибо, что сказал все это.

- Тебя это волновало, да? У тебя есть кто-то?

-  Нет, я свободна, – отвечаю, ощущая себя спокойнее. Орлов действительно молодец, что прояснил все сразу. Хотя где гарантии, что после этой встречи он не напишет?

- Неужели это правда? – с легкой усмешкой спрашивает Никита. – И даже никто из тысяч твоих поклонников не смог тебя покорить?

- Про тысячи ты откуда знаешь?

- Видел твой блог. Ты молодец, Диан. Помню, когда там было ещё около тысячи человек, а уже пять.

- Развиваюсь, как могу.

Мне приятно, что он хвалит меня, но несмотря на добрые слова, беседа не очень клеится. Прошёл год после нашего расставания, а сами отношения были слишком короткими, чтобы вызывать калейдоскоп воспоминаний. Наверное, поэтому нам все равно как-то неловко. Когда приносят еду, мы желаем друг другу приятного аппетита и замолкаем, наслаждаясь обедом.

Никита чуть позже немного рассказывает о службе, о том, как устроился, как прошли первые полгода в офицерском звании. Слушаю, молча кивая. Стараюсь фокусировать взгляд на Никите, а из мыслей не идет другой человек… да как же назвать его?

Кошмар мой персональный. Стефан, чтоб его, Янович. Больная фантазия позволяет себе вообразить Стефа на месте Никиты рядом со мной…

«Отставить, Абрамова», – говорю сама себе, наслушавшись Никиту. Ну как вообще можно представлять себя рядом с этим… этим…

Как же его назвать? Чудо польское.

- О чем задумалась? – неожиданно спрашивает Орлов.

- Так, не обращай внимания. Никит, я пойду, наверное.

- Тебе совсем скучно со мной? – Никита обиженно поджимает губы. – Или я что-то не то сказал?

- Нет, все отлично, правда. Просто день сложный, и на сегодня мне уже хватит впечатлений.

- Ладно, я понимаю. Диан, я уже говорил, что предлагать все вернуть не буду. Но если тебе вдруг понадобится помощь какая-то, ты можешь позвонить. Я тут рядом, в области, и если правда смогу чем-то помочь, обращайся. Договорились?

Блин, вот чего он такой хороший? Слишком хороший для меня, пожалуй. Я искренне порадуюсь за ту, которую он выберет для себя. С ним будет уютно и надежно. Уверена, Никита сделает счастливой девушку, которую полюбит. Только это буду не я…

Мне нужно другое, и я постепенно начинаю понимать, от чего получаю кайф. Но это меня и пугает.

Если я начинаю радоваться тем моментам словесной борьбы, что происходят между мной и Стефом, и одновременно боюсь их, то что будет дальше?

* show-kitchen- открытая кухня

Глава 9

Стефан

Уже конец рабочего дня, а домой я не хочу. Накатывает какая-то странная тоска. Может, это осознание одиночества? Меня дома даже кошка не ждёт, в холодильнике есть нечего, потому что вчера поленился. Лучшая мысль, что приходит в голову, – поехать к Ване в офис. Точнее, в то кафе, что располагается этажом ниже его офиса. Как два холостяка, у которых иногда не находится желания готовить ужин, мы это место любим, да и карты постоянных гостей говорят сами за себя.

Ехать, правда, в другую часть города, но проблем не вижу. Выхожу из универа до того, как наступит «час пик», успевая избежать любых пробок на дорогах.

Ване звоню уже по ходу дела, не оставляя выбора, но он и не имеет ничего против. Когда появляюсь на месте, он уже ждёт несколько минут.

- Если мы виделись в субботу, а в понедельник вечером Новачелло требует встречу, значит, что-то случилось. Так? – спрашивает друг, как только я сажусь за стол.

- Нет, – стараюсь говорить уверенно, чтобы никаких мыслей у Ваньки не возникало.

- А что тогда? Неужели просто увидеть меня захотел?

- Соскучился ужасно, Ванечка.

- Да иди нахрен. Давай, рассказывай, – настаивает товарищ.

Я ведь и сам хотел поговорить.

- Абрамова, – произношу единственное слово перед тем, как к нам подходит официант. Ваня себе верен: берет спагетти с митболами (мне больше нравится слово «фрикаделька» - бабушка научила его говорить), а я выбираю пасту с креветками и цукини. Однажды пробовал приготовить такую дома, но результат не впечатлил. Хотя с экспериментами я пока не завязываю, просто реже на них решаюсь.

- Что значит Абрамова? – не понимает, о ком я. – Это та самая блондинка из «Инстаграма»?

- Да. Она наглая и заносчивая для второкурсницы, и мне нравится ставить ее на место. Но проблема в другом: мне самому хочется, чтобы она была дерзкой, а я мог эту дерзость нейтрализовать. С ней интересно, понимаешь?

- А мне казалось, ты просто хочешь ее, не думая о том, что у неё в голове.

- Ты знаешь, она активно подогревает мои хотелки. Представь себе, приперлась сегодня в узком платье и на высоких каблуках. Опоздала, демонстративно прошла модельной походкой.

Как вспоминаю о ней, сразу мысли в кучу. Ничего не понимаю.

- И ты сразу растаял?

- Нет же, я ей высказал за опоздание и за то, что зевает у меня на паре.

Ванька смеётся с этого и продолжает слушать.

- А потом пошёл в буфет за кофе и случайно увидел ее, – возобновляю рассказ после паузы.  – Подсел к ней, и мы разговаривали весь перерыв. Зачем-то я полез в то, что ей знать не нужно, а ещё какого-то хрена признался, что смотрю на ее ноги.

Ваня ничего не комментирует, спокойно накручивая спагетти на вилку. Когда он завершает свой ритуал, думает ещё полминуты, а затем говорит:

- Ты сам не рад этому всему?

- А что, есть повод для радости? Я же взрослый парень. Я понимаю, что меня потянуло не туда, куда надо.

- Это лишь твоё мнение. Твоя дебильная установка вот тут, – крутит пальцем у виска. – Друг, она младше, она студентка, ну и что? Совершеннолетняя, сама за себя отвечает уже. А если ты бы с ней, скажем, в клубе познакомился? Или ещё где-то. Тебя бы смущало что-то?

- Мне кажется, она меня терпеть не может, – развожу руками.

- У вас это взаимно, только ваша «нетерпелка» очень странная, не думаешь?

Думаю. Мне и самому интересно, зачем Абрамова делает все это. Явно у неё есть какая-то цель, а если бы она была равнодушна ко мне, стоило бы ей так выделываться?

Телефон лежит на столе, и внезапно на нем высвечивается уведомление. Подтягиваю гаджет поближе и читаю: «di_va нравится ваша публикация».

Что, простите?

Она обнаглела настолько, что уже лайки мне ставит?

Срочно делаю скриншот, пока она не передумала, и отправляю ей с вопросом:

«Абрамова, это что такое?»

Диана

Никита провожает прямо до общаги – его хорошие манеры не стираются временами и обстоятельствами. Только вот кроме слов благодарности ничего большего не заслуживают, увы. Когда захожу в комнату, вместо Миры меня встречает розовый бумажный стикер над столом с надписью «Если что, ушла в магазин, пока ты таскаешься и «делаешь контент». Подруга, видимо, никогда не перестанет подкалывать меня моим же блогом, даже если я начну зарабатывать на этом. Срываю стикер и улыбаюсь, попутно стаскивая пальто (я же сегодня леди) и сапоги.

Срочно нужно перезагрузиться. Натягиваю домашнюю одежду, отыскиваю давно купленный коврик для занятий спортом, укладываю его между кроватями и плюхаюсь на пол. Начинаю отчаянно качать пресс, делать махи, скручивания и вообще все, что приходит на память. Мозг временно переключается на то, чтобы вспомнить, каких бы ещё упражнений выполнить. Минут двадцать проходит именно так, а потом я по привычке тянусь к телефону.

Некоторое время требуется, чтобы разобраться с сообщениями в блоге и ответить на комментарии, а затем открываю ленту, до которой сегодня как-то руки не доходили. Шепотом выругиваюсь, когда в предложенных мне попадается страничка Степашки. Надо бы перелистнуть от греха подальше, но пальцы сами нажимают туда, на его фотку, и я ничего не успеваю сделать с собой, как уже оказываюсь на его странице.

«Wczoraj troche ponuro, dzisiaj z usmiechem», – написано под первой же фотографией. Собственно, я уже это видела, когда заходила к нему в первый раз. Но сегодня интересно узнать перевод его мыслей.

Не представляю, как это читается, но онлайн-переводчик озвучивает, и я пытаюсь повторить. Наверное, очень коряво выходит, я ведь с польским никогда не имела никаких дел. А переводится Степашкина мысль так: «Вчера мрачно, сегодня с улыбкой». Ой, не могу, ходячий цитатник просто. Листаю дальше. Наш дружочек-пирожочек на фоне красивой архитектуры «старого города» в Кракове (не знаю, что это, там в геолокации указано). Модный, зараза, хоть на обложку мужского журнала бери. Разглядываю фотографию, пытаясь увеличить, и случайно влепляю «лайк»…

Блин блинский! Может, убрать, пока не заметил? А вдруг уже заметил? Надо же было так вляпаться…

Войдя, Мира находит меня в моем привычном состоянии: на кровати с телефоном. Смотрю в потолок, пытаясь понять, что теперь делать.

- Ловишь дзен? – ухмыляется подруга.

- Очень смешно. Я тут случайно Новаковскиму лайк поставила.

- Диан, ты вообще чем думаешь? – Мира оставляет на полу пакет и тут же насупливается. – Ты игры свои продолжаешь?

- Да я правда случайно! Вот думаю, вдруг ещё можно убрать.

- Я не хочу никаких советов давать, чтобы потом не быть виноватой. Пойду готовить ужин.

- Успехов, – провожаю Миру и радуюсь, что она уходит, сейчас мне надо побыть одной и самой с этим разобраться.

А вдруг можно ещё незаметно все исправить? Нет, уже поздно. Телефон отзывается звуком уведомления.

Стефан: «Абрамова, это что такое?»

К вопросу ещё и скриншот приложен, подтверждающий мой косяк. Оправдываться бесполезно. Надо снова наглеть.

«Это соцсети, Стефан Янович».

Стефан: «Абрамова, я в курсе. Зачем вы мои фотографии смотрите?»

«А вы мои зачем?»

Небольшая пауза.

Стефан: «Мне было интересно».

«Мне тоже».

Стефан: «И что теперь?»

«Дадите мне пару уроков польского?»

Твою налево. Это я написала? Я, трезвая, здоровая, адекватная? Какие уроки? Какой польский?

Какой Новаковский?

Стефан: «С вами невозможно разговаривать».

«Но вы же разговариваете».

И снова пауза. Он медлит какое-то время, после чего присылает такое сообщение, от которого я едва не давлюсь воздухом.

Стефан: «Когда вам дать первый урок?»

Чтоооооо?

Глава 10

Стефан

«Когда вам дать первый урок?», – такое сообщение улетает Абрамовой с моего аккаунта.

Наверное, эти странные шутки зашли слишком далеко. Я как будто не в себе, когда дело касается этой девочки. Своей наглостью она лишает меня способности мыслить здраво, и я сам не понимаю, какую ерунду ей говорю.

Уроки польского… «Я бы ей другие уроки мог дать», – проносится в голове. Да что же это за фигня такая! Действует на нервы, настроение и здоровое мужское желание.

Интересно, а если бы мы и правда познакомились за пределами универа, как Ваня предположил? Встреть я такую блондинку в баре, уверен, на брудершафт мы бы пили максимум через полчаса.

Но это же студентка. Я у нее пары веду, так что я для нее – такой же, как и все другие преподаватели, разве что моложе и симпатичнее. Ну простите, что есть, то есть. Летом я вернусь домой и даже не вспомню, что когда-то мне нравилась эта Абрамова.

Так, стоп. Нравилась? То есть я себе сейчас признался в том, что чувствую к ней что-то? Вот же засада. И самое ужасное, что это правда.

Хорошо, я достаточно смелый, чтобы признаться самому себе, что хочу ее. Выходит, я еще и такой ненормальный, что осознаю: дело не только в этом.

Диана: «Вы сейчас прикалываетесь надо мной?»

Кажется, я пробил брешь в ее железной обороне. Она и сама обалдела от того, что случилось в наших последних сообщениях.

«Абрамова, никаких шуток. Я не против уделить вам время даже в свои выходные».

- Ты чего завис в телефоне? – возмущается Ваня.

- Извини, тут просто Абрамова.

- Да что же она у тебя как заноза в одном месте!

- Не смешно.

- И что происходит?

Сейчас сам узнаю, что. Дойдем ли мы до стадии, после которой я уже ничему не удивлюсь.

Диана: «Но вы не спрашиваете, согласна ли я».

«По-моему, предложение изначально поступило от вас».

Опять тишина. Если она сейчас дома, наверное, что-то прилетело в стену, и хорошо бы, если подушка. Не вижу Диану, но чувствую, что она уже бесится. Сама виновата! Безобидно и смешно у нас не получается.

Диана: «Окей. Тогда в субботу. Не пожалейте, что согласились».

Ой, Абрамова! И кто еще из нас пожалеет!

- Да что ты там делаешь? – опять негодует друг.

- У нас с Абрамовой намечается встреча в субботу, только не понимаю, как это назвать.

- Слушай, я, конечно, сам тебя подговаривал замутить с ней, но ты бы лучше держал себя в руках… и в штанах.

- Вань, не начинай. Я не собираюсь ничего с ней делать, – сразу хочу дать себе эту установку, поэтому произношу вслух.

- Да блин, сам тут заливаешься, что ты только увидишь, как уже готов ее отшпиливилить! Зачем ты с ней встречаешься?

- Мне кажется, это ее новый прикол какой-то, – пожимаю плечами. – В любом случае, до субботы ещё время есть. На паре в четверг увидимся, она опять повыпендривается, отхватит свою порцию внимания.

- А ты опять будешь пялиться на неё?

- Знаешь, я там на работе, вообще-то!

- Это я работаю с лысыми мужиками, – подкатывает глаза к потолку. – А ты с молодыми красивыми студенточками.

- Так иди устраивайся преподавать, кто мешает?

- Шутник ты, Новачелло. Или дурак, одно из двух.

- Предпочёл бы не быть дураком.

Но видимо, уже во что-то вляпался.

Диана

Суббота, суббота, перейди на Федота…

Что я сейчас сделала? Господи ты Боже мой… Я сама, по сути, назначила свидание Новаковскому. Ок, это не свидание, но как тогда это назвать?

Однажды меня покарают небеса за мой длинный язык и отбитый мозг, который считает правильным вести себя вот так с этим, как-никак, преподавателем. Нормальный человек извинился бы за случайно поставленный лайк или просто сказал бы, что фотка красивая, лайка не жалко. Но это нормальный человек.

А что сделала Дианочка? Дианочка выпросила себе встречу за пределами универа, которая, вообще-то, никому не нужна. Стефану легче бы жилось, если бы я молчала и не тыкала пальцами на экран телефона. Мне бы легче жилось, если бы у меня не было такого странного препода.

Вот интересно, как бы он реагировал на меня, если бы мы познакомились в какой-нибудь компании? Будь я просто «подругой друга», а не студенткой? ЕГО студенткой?

Сегодня в буфете мы смотрели друг на друга так… тааак, что я слов подобрать не могу. Как в той рекламе, помните? Когда парень с девушкой делают глоток кофе и вместе подлетают в небо, сопровождая это страстными объятиями. Казалось, что если все условности отбросить, то мы можем накинуться друг на друга.

Черт. О чем я только думаю? Откуда такие фантазии взялись? Мозг – в голове, а не внизу живота! Диана, очнись! Как вообще можно думать так, даже в самых сумасшедших идеях?

- Ты ужинать идёшь? – спрашивает Мира. Я даже не заметила, когда она снова тут появилась.

- Ой, ты меня напугала.

- Я тебе не Новаковский, чтобы ты пугалась, – пытается пошутить, но мое выражение лица явно передаёт, что шутка не удалась. – Да что случилось?

- Мир, только не кричи.

- Я попробую.

- Мы с ним в субботу встречаемся. Не в универе.

- С какого перепугу? – брови Миры танцуют польку на ее лбу. Мать твою, вот почему польку? Почему из всех возможных танцев мне пришла на ум «полька»? Потому что я помешалась на одном поляке, да?

- Не знаю… Я написала ему в шутку, что хочу пару уроков польского. А он сказал, что устроит без проблем.

- Диан!

- А я предупреждала – не кричи, – пытаюсь сохранять спокойствие.

- Делай, как знаешь. Ты сама прешь на него, как танк, кто тебя остановит? – Мира собирает руки на груди и пожимает плечами.

- Я-то думала, из нас двоих он больше тянет на танка! А хочешь, я тебя ещё удивлю?

- Куда уж больше?

На лице появляется довольная ухмылка. О да, я могу ещё!

- Я Никиту встретила.

- Кого-кого? – Мира округляет глаза. – Никиту? Который твой бывший?

- Да. Он служит в Ленобласти.

- Что-то он не сильно от дома отделился. Он не женился ещё? Слушай, тебе бы свести его с Лерой! Она бы от тебя отстала, да и Никите хорошо.

Громко фыркаю. Мне Орлова жалко.

- Нет, он нашу вредную Валерию не потянет. Может, лучше с Владом?

- Ладно, клуб гениальных свах, ты бы со своей историей разобралась.

Шумно вздыхаю, щёлкаю телефоном, блокируя его, и откладываю в сторону.

- Пойдём пить чай. Мне все надоело! А это только понедельник.

Боже, скоро суббота…

Глава 11

Диана

- А где Мира? – Светка натягивает повыше красивые кожаные перчатки и поправляет шарф. Мы с ней встречаемся в среду, накануне восьмого марта. Решили провести вечер в такой милой женской компании, а тут Мира…

- Спиритический сеанс у неё.

- Чего?

- Денис впервые за два дня до телефона добрался, им поговорить надо, а то они в прошлый раз поругались.

Света коварно улыбается.

- Тогда я ей не завидую, потому что придётся делить Дениса с моим благоверным.

- А он что, тоже по Дениске соскучился?

- Еще как! Они же четыре года все вместе делали, были не разлей вода. Я, конечно, не мало времени у Егора в жизни занимаю, но ему не хватает Дена. Есть Влад, но ты же знаешь, у того в поле ветер, в попе дым.

- Точно. Свет, есть идея! Владика с нашей старостой познакомить. Она вредная до ужаса, а ещё к Стефу меня ревнует.

- Так, стоп! К преподавателю тому?

- Да.

- Я надеюсь, повод для ревности есть?

- Да ну тебя! Нет, конечно. По крайней мере, ещё нет.

- Колись, Абрамова. Лучше сразу сдаться.

Могу только вздохнуть и согласиться. Света, которую парни до сих между собой называют «принцесской», человек твёрдый и решительный. Вот решила она однажды, что напрасно игнорирует Егора, и уже через пару недель стала его девушкой. Это Ворошилов, конечно, думает, что он ее добился. Не хочу его расстраивать, но Светка все определила сама. И не прогадала.

Кольцо помолвочное у нее, кстати, очень красивое. Серебро, довольно крупный камень и ещё дорожка совсем маленьких фианитов. И явно не из ювелирного масс-маркета.

История, между прочим, о том, как Егор за полтора года поднялся от официанта до управляющего неплохого кафе почти-в-центре, а затем надумал жениться на своей принцесске.

Но сейчас не об этом.

- Стефан Янович, поляк, точнее, наполовину русский, – начинаю рассказывать, зная, что Света уже не отстанет. – Красивый, врать не буду. Серьга в ухе, ты прикинь? Интересный экземпляр, конечно. Не знаю, как так получается, но мы постоянно цепляемся друг к другу. А два дня назад мы договорились, что в субботу он мне даст «пару уроков польского».

Усиленно сопровождаю последние слова жестами, изображающими кавычки.

- А что вы будете учить? – Светка нагло подмигивает. – Наверное, как сказать фразу «к тебе или ко мне»?

- Света!

- Уже двадцать два года Света, и что?

- Я не такая! Никаких отношений с преподом, поняла?

- Ага, ага, – быстро кивает Света. – Ладно, я поняла тебя. Вернёмся тогда к другой теме: с кем ты хочешь Влада познакомить? Было бы неплохо, а то я после нового года его с девушкой больше не видела, да и та была какой-то странной.

В этот момент мы как раз заходим в любимую кофейню и подыскиваем хороший столик. Снимаем верхнюю одежду, и тут же я тянусь к телефону.

Записываю голосовое сообщение:

«Владос, приветики! Сейчас пришлю тебе фотографию одной замечательной девушки, а ты мне напишешь, как она тебе, идёт?»

Влад: «Не идёт, Ди. Не понял, ты меня сватать собралась?»

«Все ты понял!»

Влад: «Ди, у меня и без того все хорошо»

Снова пишу голосовое.

«А будет ещё лучше! Подумай, не отказывайся сразу. Я ведь могу эту красотку и для кого-нибудь другого приберечь»

Влад: «Пройдёшься по списку бывших ухажеров? Ах ты маленькая гадость *смеющиеся эмоджи*. Девчонка на восемь из десяти, если что. На десяточку я знаю только одну девушку – тебя».

- Свет, он оценил Леру на восемь из десяти. Переоценивает, конечно. А мне десяточку поставил.

Подруга прыскает со смеху, пропуская замечание про меня мимо ушей, пока я готовлюсь к очередному посланию для Владика.

«Владос, считай, ты свою задачу выполнил. Дальше дело за мной».

Влад: «Тебя в детстве мало били по жопе».

«Я хорошо себя вела».

Влад: «Абрамова, твоему парню не позавидуешь».

«Ещё бы. Нельзя завидовать тому, кого нет».

Влад: «*стикер-выхухоль* такая, как ты, долго не будет в одиночестве».

«Посмотрим, Владос, кто кого!».

- Я ещё не знаю, что с этим делать, но придумаю, – отвечаю на вопрос, застывший в глазах Светы. – Облопаемся сладким, да? Ну скажи, что сегодня можно?

- Можно!

- Работаем, Светик, – передаю ей телефон, а она без лишних слов понимает, что надо меня сфоткать. Мира вечно делает такой вид, словно я прошу ее съесть лимон за меня, а вот будущая миссис Ворошилова к этому относится спокойнее.

- Вон тот эклерчик создан, чтобы стать моим, – показываю ей в сторону стеклянной витрины. Через пять минут, когда официант приносит мой макиато и эклер, я раскладываю все это на столе и делаю прекрасную фоточку…

Которая отправляется Новаковскому с вопросом:

«Как будет пирожное на польском?»

Стефан: «ciasto»

И через минуту:

Стефан: «Учим сразу ещё одно слово – bezczelny».

«И что это?»

Стефан: «Прилагательное «наглый».

«Надеюсь, вы про мой эклер».

И тишина. Вот же! Проверяю экран уведомлений каждые две минуты, но ответа больше нет. Вскоре приезжает Мира, с порога обрушивая на нас новость о том, что они с Денчиком (ой, кто бы мог подумать) помирились.

Но я слушаю разговоры подруг как фон. Постоянно обновляю сообщения, надеясь, что он ответит. Эклер уже не лезет в меня, хотя казался таким аппетитным!

Стеф больше не утруждает себя, чтобы написать мне, и я чувствую, как портится настроение.

Уже двумя часами позже, когда лежу на своей кровати в общаге, я продолжаю дуться на весь мир, закинув ноги прямо на стену. Казалось бы, вечер с подругами, кофе и сладости, красивые фоточки и чудесная атмосфера накануне праздника… А я злая! Злая на всех, потому что меня обломали на самом интересном месте.

И тут телефон жужжит уведомлением.

Стефан: «Dobranoc*, Абрамова».

А вот теперь, кажется, можно со спокойной душой ложиться спать.

* спокойной ночи (перевод с польского)

Стефан

«Надеюсь, вы про мой эклер», – пишет мне Абрамова. Надейся, надейся, все равно не поможет.

Я уже устал удивляться ее наглости и, кажется, начал просто сидеть в ожидании, что она придумает дальше. «Девушка не пишет первой» – ага, только для Дианы это условности. Как и писать преподавателю в нерабочее время. Она, в принципе, нарушает все каноны, о которых можно говорить в нашем случае. Может, и мне тогда нарушить?

Пожелать ей спокойной ночи, например. А что, сделаю это на польском, и ей полезно – пусть слово новое выучит, и заодно подумает о том, что не только она может действовать против правил.

Когда пишу, она не отвечает. Видимо, подзагрузилась, что я тоже вот так могу. Выводить из себя милым сообщением.

Вместе с тем захожу посмотреть, что она опубликовала сегодня вечером. Фотография из кофейни с подписью «Потянуло на сладкое, надеюсь, не слипнется».

Нет, не слипнется. Точно не у неё. Сладкое к сладкому притягивается…

Fuck. Неделя прошла, всего неделя с того дня, как она попросила не тратить на неё время. А я только это и делаю – трачу время на постоянные мысли о ней. За эту неделю перевернула меня, встряхнула и на твёрдую землю никак не поставит. Меня продолжает пошатывать, как медведя, вылезшего из берлоги. Ее же продолжает колбасить как птицу, что летела на юг и сбилась с курса.

Завтра было бы занятие в ее группе, если бы не праздничный выходной. Очередная стычка, очередные глупые фразочки и огонёк, что каждый раз распаляется с новой силой. Спасибо празднику, что избавил нас от этого. Или не «Спасибо»?

Правильно ли я делаю? Я не знаю. Я не головой думаю, если често, совсем не ей. Действую спонтанно и порывами, сначала делаю, потом думаю. Это что-то настоящее. Только знал бы я, что…

Засыпаю, так и не разобравшись в себе.

Утром, в первую очередь, звоню маме, поздравляю ее и бабушку. С отцом заранее договорился – он моим самым дорогим женщинам цветы специально от меня подарит. Удивительно, в этот раз за два месяца я успел соскучиться по семье, но пока не по Кракову в целом. Странно, может, мне просто и скучать-то некогда? Я хочу уже вернуться, очень хочу, но прямо сейчас не особо думаю об этом.

Тут просто есть один фактор, удерживающий мои мысли в Питере. И зовут его (а точнее, ее), сами знаете как.

Надо передохнуть от этого всего. До субботы ещё два дня.

Сегодня в планах на поздравление ещё одна прекрасная женщина – соседка Анна Альбертовна, подруга бабушки, мамина крёстная. Знаю ее с детства, она всегда ко мне относилась очень тепло и нежно, как к своему внуку. Дело в том, что у Аннушки нет детей – не могла иметь, а взять приемного они так и не решились. Муж ее умер несколько лет назад, остались только племянники, но они живут в Москве и приезжают редко. Конечно, ей тяжело одной, вот я и стараюсь к ней заходить, уделять внимание. Это ведь так просто – порадовать человека, который тебе дорог. Цветы я вчера купил, чтобы сегодня не погружаться в это мракобесие в каждом цветочном. В одиннадцать часов выхожу на лестничную площадку.

Звоню в квартиру, дожидаясь у двери. Аннушка ходит медленно – годы берут своё. Через минуту слышу скрип замка.

- Степочка! – встречает меня своей тёплой улыбкой. Она всегда называла меня Степаном – так звали ее мужа, и к моему варианту этого имени она так и не привыкла. – Здравствуй, дорогой! Как ты?

- Поздравить вас пришёл. Белые тюльпаны, правильно?

Кажется, у неё слезы навернулись на глаза. Ну вот, сделал подарок человеку, – до слез довёл.

- Заходи, Степа, давай кофейку выпьем.

Истинная петербурженка! Уже за семьдесят лет, а все кофе пьёт. Не удивлюсь, если ещё и коньяка плеснёт туда.

- Рассказывай, Степочка, как жизнь, как сам?

- Работаю, Анна Альбертовна, диссертацию дописываю. Дел хватает.

- Не передумал возвращаться в Польшу? Ты же любишь наш Петербург.

- Конечно, люблю, но возвращаться не передумал. Хотя не знаю, как с работой сложится.

Она разливает кофе из кофейника по чашкам и угощает конфетами. Мысли о сладком сразу переносят к тому, о чем только вчера думал.

Сладкое к сладкому притягивается…

- Жениться не надумал? – вдруг спрашивает Аннушка, забавно мне подмигивая.

- Нет, куда мне жениться? Со своей бы жизнью разобраться.

- И что же, даже девочки любимой нет?

Любимой – нет, а та, что мозг выносит и корни в нем пускает, очень даже есть.

- Аннушка Альбертовна, что мне делать, а? Посоветуете?

- О чем ты, Стёп?

- Студентка у меня одна из мыслей не идёт. Знаете, какая она? Наглая такая, вредная, а главное, красивая…

- Покажешь фотографию?

Кто же с ней спорить будет? Покажу, конечно. Тем более смотреть фотографии Абрамовой – мой личный сдвиг в последнюю неделю.

- Она из Петербурга? – спрашивает Аннушка.

- Нет, из Мурманска.

- Северная, значит.

Открываю фотографию и протягиваю Анне Альбертовне телефон.

- Вы же знаете, я со студентками никогда…

- Все бывает в первый раз, Стёпа. Да и что сделаешь, раз влюбился?

- Я не говорил, что влюбился.

- И не говори. Не заставляю. Она совсем молоденькая?

- На семь лет младше.

- Ой, а напугал-то! «Студентка, студентка». Мой Степан на десять старше был, и жили прекрасно, сам видел.

- Но он же не вёл у вас занятия в университете!

- А жаль, что не вёл, – вздыхает Аннушка. – Встретились бы раньше. Стёпа, ты не бойся ничего. То, чего хочет сердце, не может быть плохим. А если не сложится, то и не надо, понимаешь?

Пожимаю ее руку, немного шершавую, но с аккуратным неброским маникюром. Аннушка всегда следила за собой, и годы этого не меняют.

- Почему вы, бабушки, такие умные?

- Жизнь проживешь, сам поумнеешь, – улыбается соседка. – Ошибаться тоже можно, дорогой. Без этого ничего не выйдет.

Не сказать, чтобы этот разговор навёл порядок в моей голове, но я теперь думаю, что Аннушка права.

То, чего хочет сердце, не может быть плохим.

Глава 12

Диана

- Ветрова, хватит спать, поднимайся! – заливаю комнату своим голосом, пытаясь разбудить Миру.

- Чего-чего? Ты проснулась раньше меня? – смотрит удивленно, часто моргая.

- Представь себе, и такое бывает!

- Наверное, думала, что надо накраситься перед парой Новаковского, забыв про выходной, – продолжает ехидничать. Ну-ну, пожалуйста, перетерплю. Я еще вчера поняла, что праздничный выходной выпал именно на его занятие, а значит, встречи фэйс ту фэйс до субботы не будет, к великому счастью.

Мира присаживается на кровати, делает ленивую зарядку, не отрывая попу от матраса.

- Сейчас к нам банда завалится, – предупреждаю ее.

- Какая?

- Особо опасная. Будущая семейка.

- В смысле? Егор и Света?

- Ты с утра соображаешь хуже, чем я. И не только с утра, – успеваю хихикнуть, прежде чем в меня летит подушка Мирославы. Подарок Денчика, между прочим, а она тут подарком швыряется!

Я едва успеваю открыть рот, чтобы напомнить подруге об этом, как в комнату начинают ломиться, и мне смутно кажется, что Ворошилов пытается открыть дверь с ноги. Надеюсь, что у Светы хватит сил остановить это чудо расчудесное.

Когда они все-таки появляются на пороге нашей комнаты, пространство сразу заполняют белые и нежно-розовые воздушные шары обычной формы и в виде сердечек. Если эти двое тащили такую охапку на метро, они точно Камикадзе, зуб даю. У Светки в руках еще одна красота – огромный букет тюльпанов точно такой же расцветки.

Ребята что-то кричат, Мира в легком шоке и не может ни слова сказать, зато Дианочка, как всегда, на все готова. Я это мимимишное безобразие на видео снимаю, иначе Денчик будет выедать мне мозг чайной ложечкой. И не имеет значения, что он далеко, – этот может, если не увидит живой реакции своего «Мирчика» (боже, как ей только нравится это имя, понять не могу. Любовь зла, сто процентов). Мне кажется, терпеть его с такими-то загонами может только Мира, но с момента нашего знакомства он однозначно повзрослел и стал спокойнее, и это не в последнюю очередь заслуга моей подруженции.

Не знаю, долго ли упирался Егор, когда Денису приспичило организовать такой сюрприз для Миры. Может, наоборот, воодушевился, что его друг столь заботливый и прекрасный. Интересно, сам Ворошилов Светке-то что подарил? Будет удобный момент, сразу спрошу.

- С праздником, девочки! – Егор обнимает всех по очереди, а потом оказывается, что небольшой букетик перепал и мне. Я особо и не рассчитывала, поэтому вдвойне приятно, что ребята подумали и обо мне. – А вот не отбрила бы Владика, Диан, был бы сегодня тоже с подарками.

Не знаю, кто из нас начинает смеяться первым.

- Отбрила? Да кто кого отбрил! Это не я говорила, что не вытерплю его, а он заявил, что не вытерпит меня!

- Владик – мальчик с тонкой душевной организацией.

- Не смеши меня, пожалуйста.

- Ты решила нанести ему еще одну моральную травму? – продолжает Егор, пока девчонки собираются пристроить цветы в вазу и уходят набрать воды.

- Он уже пожаловался на меня? – спрашиваю с легким смешком.

- Не пожаловался, просто рассказал, что ты решила подработать свахой.

- Мне надо отвлечь внимание этой девочки от моей нескромной персоны. А Влад – достойнейший вариант. Для нее берегла, можно сказать!

Комнату опять сотрясает взрыв нашего хохота. За что я люблю Егорку, так это за чувство юмора. Еще с нашей самой первой встречи на Дворцовой набережной, когда Мира с Денчиком продырявили друг друга взглядом, мы с Ворошиловым сразу нашли общий язык. Слава небесам, мы друг другу не понравились в «романтическом плане», поэтому общаться с ним – одно удовольствие. А еще я уважаю его за то, что при таком потрясающем чувстве юмора и самоиронии в серьезный момент этот парень максимально собран и уверен в себе. И да, косяки за ним тоже бывают, крылышки ангела за спиной я ему не рисую. Но Светка знает, как ей повезло, и она права.

- Диан, если ты Влада пристроишь, вся компания тебе проставится. Знаешь, как нам надоело его нытье? Он говорит, что девушка ему не нужна, а сам вечно переживает, что ходит как волк-одиночка.

- Ворошилов, там девчонка-огонь! С такой у него на нытье времени не хватит, обещаю.

- Тогда я плюсую, – улыбается Егор и подставляет мне ладонь, чтобы я отбила «пять».

В это же время девочки возвращаются и требуют миллион фотографий с шарами, совершенно «не намекая» на меня. Егорка подкатывает глаза к потолку с видом уставшего от жизни человека.

- Ну что, красотки, раз я сегодня единственный мужчина в коллективе, мне вас и развлекать, так? – выдает он в итоге. – Хотите, в кофейню вас свожу, которая рядом есть?

- А можно куда угодно, но не туда? – молитвенно складываю руки и смотрю на него.

- Почему?

- Я с утра увидела на их странице, что там Илья сегодня в смене.

- Илья – твой бывший поклонник? – припоминает Света.

- Именно, я и так каждый раз отвратительно чувствую себя, когда мы в коридоре университета сталкиваемся, быстрее бы он выпустился уже. Вот не мог же он спокойно со мной общаться дальше, как Влад…

- Женщина, я запутался в твоих ухажерах, – вздыхает Егор.

- Нельзя запутаться в трех соснах, – быстро реагирую на эту реплику. – Тем более их реально три: Никита, Влад, Илья…

- Новаковский, – начинает свою любимую «пластинку» Мира.

- Он мне не ухажер, Мира, так что сорри, для него я палец загибать не буду, – показываю руку с тремя зажатыми пальцами.

- Он достоин большего, чем палец! – вступает в команду Мирославы Света, и девочки переглядываются, как заговорщики. Этого еще не хватало.

- Идите на***, а? – смотрю на них недовольно, а они только ржут в ответ.

- Ладно, Абрамова, ради твоего душевного спокойствия я предложу сходить в какое-нибудь другое место, – первым прерывает молчание Егор.

- Спасибо, Ворошилов, только тебе и можно доверять в этом абсурде.

- У вас пятнадцать минут на фото, больше дядя Егор ждать не будет, усекли? – потом переводит взгляд на Миру и соображает, что она все еще в пижаме и накинутой на нее толстовке (разумеется, той, что она отжала у Денчика. С его запахом и все такое, с ванильным налетом, короче). – И еще десять у Миры, чтобы собраться. А я пока в танки скатаю.

Глава 13

Стефан

- Вань, напомни, сколько тебе лет?

- Двадцать шесть.

- Из них прожито в Питере…?

- Двадцать шесть.

- Тогда объясни, что мы с тобой делаем вечером восьмого марта на Невском?

- А ты давно в клуб ворчливых дедов записался? – смотрит на меня внимательно, словно хочет разглядеть седину на волосах.

- После двадцати шести туда уже берут.

- Нет, спасибо, мне не надо. Мы просто гуляем, как тебе такой вариант? Когда ты в последний раз видел что-то кроме университета, квартиры и пробок на дорогах, а? Ладно, наши с тобой бильярды и ужины в кафе не считаются. Я про природу, про какие-то спонтанные поездки, пикники…

- В марте? Ты временем года ошибся, – не собираюсь поддаваться его странному лирическому настрою.

- Дурак ты, Новачелло. Знаешь, самый классный раз в моей жизни был, когда мы с девчонкой поехали куда-то в зимний лес, фотографироваться и по снегу ходить. Замёрзли быстро, решили погреться. У нас все было прямо там в машине, сечёшь?

- Вань, ты мне про романтику или про трах?

- Одно из другого вытекает, деда Стефан, если ты уже забыл.

- Ничего я не забыл, – ворчу, когда он в очередной раз напоминает, сколько у меня уже не было девушки.

- Как поживает твоя заноса в одном месте? – переводит тему Ваня. Удивительно, прошло целых десять минут, прежде чем он спросил про Абрамову.

Да, и про Абрамову, собственно. Какого-то хрена я начал беситься, когда увидел у неё фотографию симпатичного букета. Получается, я не особо рад за неё, что она получила от кого-то поздравление?

Конечно, нифига я не рад. Диана сделала то, чего не мог никто другой: поработила мой мозг за неделю. В те моменты, когда я не закипаю от ее наглости, думаю о ней самым неправильным образом. Да и во все остальные моменты тоже. Острый на слова язык Абрамовой в моих фантазиях идеально вписывается ко мне в рот, а сама Абрамова идеально вписывается…

Стоп, Стефан, хватит.

Хотел бы я узнать, какой на вкус ее поцелуй? Конечно. Я почему-то уверен, что не приторно-сладкий, а какой-то терпкий. Не представляю, где я так провинился в этой жизни, что моей самой желанной фантазией стал поцелуй со студенткой, которая не умеет адекватно себя вести.

Я не удивляюсь, что она получила от кого-то поздравление с восьмым марта. Даже наоборот, удивился бы, если бы не получила. Парни же на неё смотрят, и я – лишь очередное тому подтверждение. Помню, как собирался повоевать с ней, но очень быстро проиграл самому себе. Говорил, что мне нравятся абсолютно другие девушки, но ошибся, как оказалось. Абрамова – бессовестно красивая. Не буду описывать детали, хватит с неё и таких комплиментов.

Аннушка и Ваня правы – мои запреты, в общем-то, только мои. Что на душе у Абрамовой, я знать не могу, но рискнуть имею право. Это ведь моя жизнь, а не чья-то ещё.

- Так что с ней? – снова спрашивает друг.

- Понятия не имею. Судя по блогу, кто-то поздравил ее с восьмым марта.

- У неё есть парень?

Интересно, что сам я ни разу не думал об этом. Вряд ли бы Абрамова не засветила его на своей странице, если был бы. Скорее всего, просто поклонники, а не постоянный молодой человек. Но знать наверняка не могу.

А вдруг есть? Тогда точно не судьба, а может, и к лучшему. Но вообще-то, я собираюсь это выяснить.

- Ты сам ее поздравил? – продолжает Ваня.

- Нет. И не собирался.

- Значит, как пялиться на ее фотки, ты первый в очереди, а написать два слова тебе сложно?

- А зачем?

- За тем, что она сто процентов ждёт, – Ваня смотрит на меня и пытается убедить глазами. – Могу ошибаться, но мне кажется, она точно так же на тебя подсела, как ты на неё.

- Я ничего не буду писать, если ты не заведёшь меня в тепло, а то пальцы отмерзли.

- Какие мы нежные, – умничает Ваня, впрочем, и не думая сразу выполнять мою просьбу.

Минут через десять мы приземляемся за угловой столик в ближайшем фаст-фуде, потому что другу очень хочется чего-нибудь вредного и вкусного. Мне же без разницы, я так замёрз, что согласен на что угодно.

Пока Ваня отправляется к терминалу делать заказ, грею руки, сжимая и разжимая кулаки. Казалось бы, я уже давно привык к питерскому ветру и промозглой погоде, но сегодня немного в шоке от такого. Ведь уже весна, пусть и началась она неделю назад.

Когда немного прихожу в себя, достаю телефон. Захожу сразу же в переписку с Абрамовой, чтобы не давать себе время на лишние размышления, а за две секунды набираю:

«С праздником».

Ответ приходит ровно через десять секунд, как будто она сидела с гаджетом в ожидании.

Диана: «С днём феминисток?»

«А вы феминистка?»

Диана: «Скорее, похренистка».

Ай-ай-ай. Слышал бы профессор Смецкой свою любимицу, у него бы морщин на лице прибавилось или седых волос. От наглости такой!

«Такого праздника я не знаю».

Диана: «У меня каждый день – праздник похренизма».

«Заметно».

Диана: «Я не знаю, в курсе ли вы, что я шучу».

Смешно.

«Я в курсе, что вы не шутите, Абрамова. Более прямолинейной и наглой я ещё не видел».

Диана: «В России говорят, что наглость – второе счастье».

«А у вас есть первое?».

Она думает. Пару минут проходит точно, прежде чем высвечивается ответ.

Диана: «Я не знаю».

Оказывается, она не только прямолинейная и наглая, а ещё и честная. Нереальное сочетание, и все в этой маленькой Абрамовой.

«Вы его обязательно найдёте. Это мое пожелание на праздник».

Диана: «Обычно пожелания говорят со словом «желаю», а вы просто утверждаете».

«Я уверен».

Опять пауза. А через какое-то время мне приходит сообщение, но не текстовое, а с фото…

Открываю – а там селфи Абрамовой. Дожили... Мне студентка присылает свою фотографию! Спасибо, что в одежде, хотя в случае с Дианой не отказался бы… Так, забыть это.

Она в каком-то пушистом белом свитере, волосы распущены и завились, скорее всего, от влажности на улице. Губы, видимо, чуть подкрашены, хотя они и без того яркие. Поднимает вверх правую руку, показывая два пальца, образующие знак V. Милые щёчки улыбаются, хотя на губах эта улыбка почти не заметна.

Я провожу пальцем по экрану, приближая кадр, и в этот момент меня застаёт Ваня. Он едва не роняет поднос с едой себе под ноги, смачно выругивается и садится напротив.

- Опять ее фотки? Ты помешался?

- Она сама прислала.

- Что? Она сама тебе своя фотку скинула?

- Я об этом и говорю, – выключаю телефон и убираю в карман.

- Ясно-ясно. Интересно ты учебой со студентами занимаешься.

- Отстань.

- Съешь картошечки, полегчает, – двигает в мою сторону пакет с картофелем фри.

То, что не полегчает, я знаю и так. Полегчает мне только тогда, когда я разберусь с маленькой обезьянкой, любящей покривляться на камеру.

Надо ли говорить, что весь вечер, уже придя домой, я буду залипать на эту самую обезьянку?

И только перед сном соображаю, что так и не ответил на ее фотографию. Да и надо ли вообще?

Кажется, надо.

«А вам идёт такая прическа».

Диана: «Потребовалось три часа, чтобы это понять?»

«Только вы можете ответить так вместо «Спасибо».

Диана: «Я много чего могу».

Ага, свести меня с ума, например.

«Выучить польский?»

Диана: «Только с вашей помощью».

«Я буду лучшим учителем, Абрамова».

Едва удерживаюсь, так хочется дописать «и не только польского языка, если вы захотите», но вовремя торможу.

Диана: «А вот студентка у вас плохая, да?»

Ну не в моем состоянии воспринимать такое спокойно…

«Я это скоро узнаю».

На грани. Или уже за гранью? Я запутался. Чувствует ли она сама градус своих сообщений? Понимает ли, что это производит на меня такой дикий эффект? Она сумасшедшая! Пара таких фраз от нее, и последние волевые установки полетят в сторону.

А пока мне в душ надо перед сном...

Глава 14

Диана

Егор держит своё слово – ведет нас в другую кофейню, не в ту, где работает обиженным моим равнодушием мальчик.

Ворошилов терпит все наши капризы: Свете – капучино на миндальном молоке, Мире – на обычном, мне – макиато. Света просит ни в коем случае не брать десерт (два дня подряд пирожные, ужас-то какой). Но Егорка идёт обманным путём: берет чизкейк «себе» и ставит его под носом у своей принцессы. В итоге Светка начинает подворовывать у будущего мужа, делая вид, что ей надо «только попробовать». Мы с Мирой переглядываемся и улыбаемся глазами с этой парочки.

На самом деле, Егор и Света редко показывают чувства на публике. Не то чтобы они слишком серьезные и даже обняться не могут, но в компании, как правило, дальше объятий ничего себе не позволяют. Даже среди самых близких друзей! У Миры с Денисом все иначе, от их милоты у меня иногда что-то где-то слипается. Просто им кажется, если не целоваться каждые пять минут, то планета остановится.

День проходит вполне неплохо. Мы успеваем немного погулять, пообщаться, а когда Егор и Света уезжают к себе, еще какое-то время проводим вдвоем с Мирой. У нее сегодня настроение на пять с плюсом, ну а как еще, когда такие сюрпризы с утра прилетают? Я не фанат всей этой мишуры романтичной, но думаю, тоже улыбалась бы, как подруга прямо сейчас.

А вот мой личный сюрприз случается чуть позже, ближе к вечеру, когда господин преподаватель (боже, сколько же у меня шуток со словом господин) решает поздравить меня.

Что именно стукнуло ему в голову? Без понятия.

Мы опять цепляемся к словам друг друга, я называю себя похренисткой и скидываю ему свою фотографию, а он утверждает, что будет лучшим учителем. Учителем чего, а? Если у меня могут покраснеть щеки, то сейчас они цвета спелого помидора. Снег тает, крыша едет, внутренняя кошечка отправляется на мартовскую прогулку. Или нет, в мартовский загул.

Потому что кто, находясь в адеквате, напишет:

«А вот студентка у вас плохая, да?»

Конечно, плохая! Да дура я, дура и все! Что я себе придумала? Что он мной интересуется? Что ему нравится общаться со мной? По-моему, он просто троллит меня и получает от этого удовольствие.

А в субботу у него, судя по всему, будет просто приступ троллинга на нашем «уроке».

Мне страшно…

Страшно оставаться с ним вдвоем.

Боюсь за то, что начну нести всякий бред. Хотя нет, за это не боюсь, а вот за реакцию на Стефа – очень.

В пятницу мы даже не пересекаемся на факультете. Как бы я не высматривала наглую Стефановскую мордашку, нигде не вижу. Дел по учебе хватает, я погружаюсь в сегодняшние предметы, находя в этом спасение от назойливых мыслей.

А вечером Новаковский пишет и напоминает, что завтра у нас день Х.

- Мать, что с тобой? – спрашивает Мира, когда я получаю сообщение Стефа и бледнею.

- Ты помнишь, какой завтра день?

- Суббота. И?

- Что и?

Мира думает несколько секунд, а потом у нее, видимо, включается «лампочка».

- У тебя же свидание со Стефаном Яновичем!

- Да не свидание это! – сразу злюсь. Не надо называть это таким громким названием.

- А где? – продолжает Мира, у которой сразу появился интерес к моей персоне.

- Тебе в рифму или как? Не знаю. Он написал про какой-то парк.

- Ммм, парк! Попу на лавочке морозить… Красиво!

- Я не собираюсь попу морозить!

- Так ты попроси, погреет, – хихикает Мира и понимает, что против нее использован ее же прием: я хватаю подушку со своей кровати и швыряю в сторону Ветровой. А что за намеки дурацкие? У них со Светой совсем совести нет!

- Я вообще больше ничего не скажу, – заявляю, вытягиваюсь на кровати и собираю руки на груди.

- Да и не говори. Экономь слова, тебе завтра понадобится весь твой словарный запас для словесной борьбы с Новаковским.

А вот тут она права, не поспорить. И сам Новаковский это только подтверждает очередным сообщением.

Стефан: «Ваши нервы готовы к завтрашнему дню?»

Нервы, голова, сердце, что там еще у меня есть? Всё готово. Наверное…

* * *

Он сидит на лавочке, вальяжно закинув ногу на ногу. Виснет в телефоне, пока ждет меня. Некоторое время я стою в паре метров от него в нерешительности.

- Где вся ваша храбрость, Абрамова? – спрашивает Стефан, убирая телефон в куртку. Я быстро окидываю парк взглядом: мы тут не одни, к счастью. А то мне бы совсем страшно стало.

- Я вроде не на бои без правил пришла, зачем мне храбрость?

- Напомните, зачем вы пришли?

- Мне уйти? – не прошло еще и минуты, а я уже закипаю. Чертов Новаковский! Ненавижу!

- Не надо.

- Тогда к чему все это? – плюхаюсь на лавочку рядом с ним.

- Честно, без понятия. Вы правда хотите выучить польский?

- Нет… Точнее, мне интересно, но не более того.

- Интересно узнать меня или польский?

- Почему вы согласились?

- Из-за вас, – отвечает Стефан абсолютно спокойно.

- Чтобы побесить меня?

- Бесить вас – это искусство.

- Вы – главный искусствовед в округе, да?

Он улыбается и проводит рукой по подбородку. Уже не в первый раз замечаю такой жест, интересно, что за привычка такая?

- Абрамова, я специализируюсь только на очень симпатичном искусстве.

- Это комплимент? – я что-то не поняла.

- Это как вы захотите.

- Послушайте, Стефан Янович, – начинаю я, но меня перебивают.

- Диана, мы не на кафедре. Сейчас я просто Стефан.

Даже так? Просто Стефан. Это он разогнался…

- Ну что же, просто Стефан, – продолжаю ещё более ехидным голосом. – По ходу, мы взаимно не нравимся друг другу, но надо всего лишь потерпеть до конца семестра. Я сдам экзамен, получу свою пятерку. Да-да, пятерку! Даже не спорь! И потом мы забудем это все и будем спокойно жить дальше.

- В одном ты ошиблась, – со странной улыбочкой говорит Степашка.

- Ты что, будешь вести у нас пары и на третьем курсе? Ещё этой радости не хватало...

- Нет. Ты ошиблась в том, что нелюбовь взаимна. Ну или в том, что это нелюбовь…

А потом он моментально приближается, я закрываю глаза от страха и перестаю понимать, что происходит. Чувствую только, что его губы, эти вражеские войска, прорвали слабую оборону моих.

Это что же получается?

Я. С НИМ. ЦЕЛУЮСЬ?

Глава 15

Стефан

О да, она целуется в ответ. Ещё как целуется! Не стесняясь, бодается своим языком с моим, позволяет кусать ее губы. По-моему, она не очень соображает, что делает, потому что делает это слишком остервенело.

А потом к ней приходит осознание происходящего. Когда отрывается, дышит тяжело, смотрит на меня ошалевшими глазами.

- Это что сейчас было? – спрашивает и впивается взглядом, шире распахнув глаза.

- Мы целовались.

Вот такой спокойный ответ доводит ее ещё больше.

- Зачем?

- Ты мне нравишься.

- Серьезно? – теперь она смотрит недоверчиво. Её эмоции – замечательная история, которая меня удивляет каждый раз.

- Вообще-то, да.

- Слушай, если ты привык соблазнять студенток, учти: разовая акция мне не нужна.

- Абрамова, я не сплю со студентками. Ты вообще меня слушаешь? Я говорю, что ты мне нравишься.

- Я не верю. Это больше смахивает на развод ради постели.

- Слушай, мелкая, не надо из меня бабника делать! Я к тебе серьезно.

- Какая я тебе мелкая?

- Ну а что, большая?

- Что тебе нужно?

- Абрамова, я думал, ты умнее.

Зря я это сказал, потому-то она сразу обиделась. Моментально! Подрывается с места, и мне приходится вскочить вслед за ней.

- Диан, подожди! – ускоряю шаг, потому что она вчесала, словно опаздывает куда-то. – Fuck, Абрамова, да притормози!

- Стефан Янович, вы меня пугаете!

- Да что ж ты такая!!!

- Какая?

Останавливаемся и становимся друг напротив друга. Кажется, между глазами летают искры, самые настоящие, электрические. Смотрю на неё и понимаю, что действует она на меня каждый раз одинаково: механизм запущен, в джинсах опять слишком мало места для того, чтобы показать ей мою «симпатию».

Если бы другие обстоятельства, я бы повалил ее на плечо, притащил к себе в квартиру, запер и не отпускал, пока не получил бы своё несколько раз. Боюсь представить, что вытворял бы с ней, если бы только было можно. Но к дичайшему желанию примешивается что-то ещё, и я знаю, что не могу с ней так.

Она мне нравится. И это не просто слова, прокладывающие обходную дорожку в кровать. Реально нравится. Может, ей сложно в это поверить, но придётся.

- Так какая? – переспрашивает Диана, потому что я до сих пор не ответил.

- Невозможная.

- Тебя никто не заставляет меня терпеть!

- Ты очень красивая, – не даю ей договорить.

- Красота не спасает мир.

- Ты можешь попробовать.

- Попробовать что?

- Спасти мир одного-единственного человека.

Опять этот недоверчивый взгляд.

- В смысле тебя? Разве тебя нужно спасать?

- Почему нет?

- Если бы я хотела быть спасительницей, поступила бы в Академию МЧС.

- Тогда мы бы не встретились.

- Я бы пережила, – задирает нос Абрамова.

- Все сказала?

- Я…

Хватит разговаривать. Ругаться можно до бесконечности, я уже понял. Ей никогда не надоедает язвить, а мне – отвечать ей тем же, но сейчас у меня абсолютно другие желания.

Немного грубо хватаю ее за шею и тяну на себя, начиная снова целовать. Кажется, она пытается стучать кулаками по моим плечам, и я даже позволяю ей. Держу ее лицо в своих ладонях – так она все равно никуда не денется.

И кстати, так не целуют тех, кого ненавидят. Или она хочет языком достать до моего мозга, чтобы навести так порядок?

Она продолжает стучать своими кулачками, но уже медленнее, пока не перестает сражаться со мной, цепляясь руками за мою куртку. Как будто исчерпала все силы на борьбу… И теперь борьба продолжается лишь там, где сплетается язык с языком.

Она отстраняется на несколько сантиметров, так, что наши носы едва не соприкасаются.

- И что это? – шепотом спрашивает Абрамова.

- Взрослые так целуются, Диан.

- Блин, Стефан, ты же понял, о чем я спрашиваю!

- Тшш, – прикладываю свой палец к ее губам. – Не надо пока ничего говорить. И так слишком много для одного дня, правда?

Она кивает.

- Ты замёрзла?

- Замёрзнешь с тобой, – первый раз за все время пытается улыбнуться Диана. – Почему я до сих пор не выучила ни одного слова?

- Учи, какие проблемы? «pocałunek».

- Смешное слово, – хихикает Абрамова, продолжая впиваться пальцами в мои плечи через куртку. Что это значит?

- Поцелуй.

- Я так понимаю, это слово закрепляется практикой?

- Правильно понимаешь. Пойдём отсюда?

- Куда?

- Тебе не все равно?

- А если ты заведёшь меня в глухой лес?

Смешно. Она реально леса боится?

- В Питере? Ты не Красная Шапочка.

- Кстати, твой урок закончился слишком быстро.

- Мужчину не красят шутки про то, что он быстрый.

Кажется, мне удалось невозможное. Я смутил Абрамову!

- Я не думал, что тебя смущает пошлый юмор.

- Я не думала, что ты будешь пошло шутить со мной.

- Буду, и не только шутить.

Она снова вспыхивает, и я чувствую, что в меня опять могут прилететь кулаки. Хватаю ее за запястья, пока не получил очередную порцию гнева.

- Абрамова, это шутки, а не намеки.

- Знаешь, как говорят? В каждой шутке…

- Лишь доля шутки. Знаю.

- Тогда какого хрена? – вопросительно смотрит на меня.

- Я понял. Пока никаких шуток. Успокойся, пожалуйста, я держу себя в руках.

«И в штанах», – как говорил Ваня. С этим пунктом, кстати, ещё сложнее.

- Вот теперь я замёрзла, – через минуту сообщает мне Диана.

Беру ее за руку и веду за собой. Молча, пока не вырвалась очередная недошутка, которую Абрамова пока не в состоянии оценить.

Ладно, я потерплю. Но никому не обещаю, что долго.

Глава 16

Диана

Слов нет, как будто я забыла все языки, которые знаю. А ведь помимо родного русского знаю я английский и французский на весьма хорошем уровне. Но что тут вообще можно сказать?

Я с ним целовалась, если быть честной, то не один раз. И мне даже понравилось. Да он таааак целуется, тут надо быть редкостной дурой, чтобы не оценить!

Я похожа на вменяемую? Пришла на так называемый урок, неизвестно, зачем. Поцеловалась со своим преподом и теперь куда-то тащусь за ним (главное, что не от него, хотя есть сомнения по этому поводу).

Какими могут быть оправдания?

Стоп, а разве они нужны? Перед кем я должна отчитываться? Перед самой собой? Только вот с моей стороны проблем нет, я себе разрешила это сделать, иначе бы не стала. Перед девочками? Они лучше меня понимали, к чему все идёт. Не думаю, что удивятся, если я расскажу правду.

Мне должно быть стыдно перед всеми теми студентками, которые сохнут по Стефу? Так, а за что стыдно-то? Что я ему нравлюсь? Извините, я не виновата. Стыдно за то, что я перешла черту, а вместе с тем перешла на «ты»? Это все Стефан, а не я.

Я вообще не собиралась виснуть на нем, но вышло то, что вышло. А теперь, попробовав однажды, отказываться не хочется.

Он все ещё бесит меня тем, что умудряется побеждать мою болтливость. Я никогда не натыкалась на парня, который мог бы так резво осаждать Дианочкину язвительность. Хотя правдивее будет сказать, что ни с кем и не была такой. С Никитой язык не поворачивался острить, Владик сразу заявил, что не вывезет меня в качестве девушки, а Илья обиженку строил из себя, словно мое несоответствие его ожиданиям – мои же проблемы. А ещё можно Миркиного брата припомнить, но тот быстро от меня отвязался, так что мы его выносливость проверить не успели.

Стеф не просто со мной справляется, Стеф способен довести меня саму по стадии. И нет, пошленькие шуточки подруг с продолжением фразы «довести меня» тут были бы не в тему.

Хотя кто сказал?..

Таким взглядом, каким Новаковский смотрит на меня, можно раздевать.

Молча иду за ним, проводя всю эту «беседу» в своей голове. Никакой войны внутренних чертиков и ангелочков я не хочу. Если мы оба решили, что так можно, значит, можно.

Моральные терзания? Так мы оба взрослые люди. Мы свободны в своих действиях и поцеловаться – уж точно не грех, если так получилось.

Твою налево, что я вообще несу… А ведь еще полчаса назад я бы назвала себя сумасшедшей за такие мысли. Мне к нему на пары ходить! На пары! Два. Раза. В неделю! И как вообще смотреть на него?

«Помните, Стефан Янович, как вы меня засосали в парке?», – смотреть и думать вот так?

А если узнают… Такие, как Лерочка, обеспечат мне «сладкую» по всем параметрам жизнь, сама пожалею, что не врезала Стефу пощёчину и не убежала.

- Абрамова, у меня чувство, что ты скоро начнёшь думать вслух, – заявляет Стеф, посмотрев в мою сторону.

- Тебе ещё не надоело называть меня по фамилии?

- Как видишь, нет. Хорошая фамилия, ты что-то имеешь против?

- Ты же сам сказал, мы не на кафедре.

- И что?

- Почему тебе не обращаться ко мне просто «Диана»?

- Не хочу.

Ну, Дианочка, выдохни. Он специально с тобой так. Он же кайфует!

- Стефан Янович, ты хоть когда-нибудь можешь быть помягче?

- Я люблю пожёстче, – отвечает он с хитрой ухмылкой.

Вот же пошляк!

Зачеркнули.

Вот же… поляк!

- Это не то, что я должна была узнать сегодня, – злобно смотрю на него. – Да и вообще.

- Что вообще?

- Ты обещал прекратить свои шутки.

- Я и соблюдаю обещание! Это же не шутки.

Божечки, где бы взять силы это вытерпеть. Но самой же интересно, что будет дальше!

- Тогда вообще не говори ничего с таким уклоном! – он переводит взгляд на мое лицо и присвистывает. – И не смотри на меня!

- А это ещё почему?

- Это как мои мысли «почти вслух». Только у тебя взгляды, а не мысли. Я все вижу.

- И что ты видишь, Абрамова?

Останавливаемся и разворачиваемся друг на друга.

- Мне не по себе.

- Из-за чего?

- Так не смотрят на первом свидании.

- О! То есть ты уже называешь это свиданием? – он нагло улыбается.

- Если бы ты не полез ко мне целоваться, я бы так не говорила.

- Абрамова, не тешь себя надеждами, что я бы не полез к тебе.

И что это значит? Что рано или поздно он бы все равно меня поцеловал?

- Я правда тебе нравлюсь?

- А ты рискнула произнести это вслух! У нас прогресс.

- Нет у нас никакого прогресса! Долго идти ещё?

- Смотря куда мы идём…

- А что, варианты есть?

- Дорогая Абрамова, варианты есть всегда. Но чтобы не травмировать твою психику, я выбрал вот этот.

Он показывает рукой на окна большой и просторной кофейни, к которой мы только что подошли.

- Кофе не пьют на брудершафт, но можно попробовать, – ухмыляется Новаковский.

- Студенток не приглашают на кофе, но ты уже попробовал.

- Можешь хоть на минуту забыть, что ты моя студентка? Это же не единственная твоя роль в жизни.

- Я ещё не плохо справляюсь с ролью человека, который всех отшивает.

- Намекаешь? – недовольно сводит брови.

- Просто к сведению.

- Ладно, Абрамова. Я и не сомневался, что будет сложно. Прошу.

Он открывает и придерживает дверь кофейни, делая это так вальяжно, что нет ни единого сомнения.

Сейчас, пока я буду входить в помещение, он будет пялиться на мою попу. Тем более я сегодня в куртке и весьма узких джинсах.

Ну и смотри себе здоровье. Я вообще не жадная!

А вот о том, чтобы пить на брудершафт, Стеф может только помечтать.

Глава 17

Стефан

Абрамова отказывается от кофе со словами «У меня уже передоз», а я лишь улыбаюсь. У неё передоз кофе, а у меня – мыслей о ней. Приношу ей безалкогольный глинтвейн – хотела же греться, пусть греется.

Тянется к прозрачной трубочке, поставленной в бокал для удобства, медленно отпивает, а сама при этом смотрит на меня. Чего она ждёт? Что я отвернусь? И не подумаю. Может, ждёт какого-то вопроса? Это можно, сейчас организую.

- У тебя есть парень?

По-русски это называется «спросить в лоб». А что делать? Мы уже целовались, дальше тянуть некуда. Если вдруг у неё есть бойфренд или кто-то, претендующий на это звание, мне такой расклад не нравится. Делить ее ни с кем я не планирую. Нет, это не значит, что она теперь моя раз и навсегда, но проблемы мне тоже не нужны.

Чуть не поперхнувшись (но справившись с этим достойно), Абрамова отодвигает бокал в сторону и подпирает голову кулаком. Уверенно смотрит на меня, не смущается.

- Какие вопросы! А больше ничего не хочешь узнать? – говорит наконец-то.

- Начнём с этого.

- Подозреваешь, что есть?

- Подозреваю, что нет. Но хочу быть уверен в целости и сохранности своих нервов и здоровья… Ладно, с нервами – перебор, все равно ты их убьёшь. А сломанного в темном переулке носа я хотел бы избежать.

- Благодарю за столь высокую оценку моих талантов, – ни капли не возмущается моей колкости. – У меня нет парня.

- Значит, беречь надо только нервы.

- Я тебе в этом не помогу, – хитро улыбается «заноза в одном месте». Не буду уточнять, в каком именно. Или в каких.

- Я знаю, дорогая Абрамова. Нервами мне теперь надо запастись.

- Зачем?

Вот опять начинает делать вид, что ничего не понимает, и там, в парке, яростно целовалась со мной не она.

- А ты думаешь, мы на этом закончим? Твой уровень знания польского меня не устраивает.

- Польского или поляков?

- Если только одного конкретного поляка, – мило улыбаюсь в ответ.

- Думаешь, это надо исправить?

- Думаю, да.

Тишина. Что там у неё в голове происходит? Я ведь сказал Диане, что она думает так напряжённо, что я почти слышу это. Как минимум, догадываюсь, о чем она там размышляет. Ставит себе дальнейшие запреты или снимает их? Хотел бы я знать. Я лично уже смел первые, а до вторых надо дойти постепенно, как и в любых отношениях.

Она приоткрывает губы и проводит языком по верхнему ряду зубов. Наверное, делает это неосознанно, как тогда, когда она заправляла волосы во время нашего разговора в буфете. Но теперь, после первой пробы ее поцелуя на вкус, я с трудом на все это смотрю. С большим трудом, чтобы не подняться и прерывать ее мысли более полезным занятием.

- Ты сейчас решаешь сама про себя, можно со мной или нет? – не хочу больше молча смотреть.

- Можно ли что? – Диана делает особый акцент на последнем слове.

- А ты мне скажи.

- Я ещё не знаю.

- Так ты решай побыстрей.

- Не можешь ждать? Какой нетерпеливый.

- О нет, Абрамова, я ещё очень терпеливый. С тобой это не слишком легко.

Откидываюсь на спинку стула и собираю руки на груди. Смотрю на неё так, словно оцениваю. Хотя я там давно ещё все заценил, в первые дни.

- Это почему же? – спрашивает стервочка.

- Ты просила не говорить об этом. Я и молчу.

А вот она немного краснеет! Интересно, большая же девочка, почему ее так смущают намеки?

Ладно, надо признаться самому себе, что она ещё час назад была просто моей студенткой, а сейчас я удивляюсь, почему ее щеки краснеют от моих прошлых намёков, сказанных между слов. Не надо спешить, всему своё время.

Главное, понять сейчас, придёт ли это время для нас вообще.

- Стеф, скажи: это все-таки свидание или что? – после паузы задаёт вопрос Диана.

- Мне нравится первый вариант. «Или что» не нравится.

- То есть это свидание?

- Мы топчемся на месте, Диан. Давай уже к новым вопросам?

Хихикает и наклоняет голову, рассматривая меня так же внимательно, как и я ее. А потом вдруг резко старается придать своему лицу серьезное выражение.

- Мне про тебя рассказывали и говорили, что ты не заводишь отношений в России.

Вот удивила, не могу! Да это все знают.

- А не говорили, что я ещё и со студентками не встречаюсь?

Она кивает.

- Поздравляю, Абрамова, ты дважды сломала систему.

- Но мы же не встречаемся!

- Но ты же поняла, о чем я?

- Я же поняла, – передразнивает меня Диана. – С такими разговорами надо было брать алкогольный глинтвейн, на трезвую голову я тебя не вывожу.

- Эээ, нет, Абрамова, рано нам ещё пить вместе.

Смеёмся вместе, а потом синхронно тянемся к своим напиткам. Сталкиваемся взглядами, и обоим как-то неловко. Казалось бы, только и делаем, что смотрим друг на друга, но каждый взгляд – откровение. Каждая улыбка – шаг вперёд. Хотелось бы, чтобы каждое прикосновение…

- Я тебе и не предлагала! – возмущается Диана.

-  Я бы и не согласился.

- Как же ты бесишь меня, – говорит она шепотом, но мне слышно.

- Спасибо, я стараюсь.

- Лучше бы ты в чем-нибудь другом старался!

- Ой, Абрамова…

И вроде она не планирует, но каждый раз умудряется свести мои мысли к тому, о чем сама мне говорить запретила.

Говорить, но не думать.

Ее рука лежит на столе, и она грациозно постукивает пальчиками с коротким маникюром. Тянусь к ней и легонько сжимаю ее ладонь.

Не отнимает руки, а лишь немного напрягается, словно опять спрашивает себя, но не слишком ли это.

- Можно? – то ли спрашиваю, то ли утверждаю.

- Можно, – тихо говорит Диана.

А у нас ещё одна стадия прогресса…

Глава 18

Диана

- Можно? – спрашивает он, хотя мне кажется, что это не вопрос. Сжимает мою ладонь, а в теле зажигаются яркие лампочки. Сигнальные. Но нет! Это не сигналы «SOS». Это сигналы, что я реагирую на Стефа слишком рьяно.

- Можно, – едва хватает сил ответить. И куда вся решительность подевалась?

Последние крупицы здравого смысла просят остановиться, а другое, неведомое мне чувство, требует продолжения банкета.

Когда мы выходим из этой кофейни, Стефан уже не спрашивает разрешения, а молча берет за руку. Возмущаться некогда, перчатки-то я все равно не захватила собой, а замена перчаток на Стефана Яновича меня вполне устраивает.

- Где ты живешь? – спрашивает Стеф, натягивая капюшон вместо шапки.

- Вот так взяла и рассказала.

- Вот так возьми и расскажи.

Одарив его не самым добрым взглядом, решаю сообщить сей скромный факт.

- В общаге студенческой.

- И как тебе там?

- С какой целью интересуешься? Есть варианты по переселению во дворец?

Он смеётся. Ушам своим не верю: я так сильно рассмешила Стефа!

- Если только к Дракуле, пьющему кровь молодых студенток, Абрамова.

- Нет, спасибо.

- Я просто хотел узнать о тебе ещё что-нибудь, – пожимает плечами Стеф.

- Да, вопрос «Где ты живешь» – определенно лучший вариант.

- Я не думаю перед тем, как сказать.

- Заметно.

- И ты тоже, – моментально отвечает он мне.

- Согласна.

- Если бы у тебя была собака, как бы ты ее назвала? – продолжает после паузы.

- У тебя очень странные вопросы.

- Ты уж попробуй как-нибудь ответить.

- Модестас, например, а сокращённо, Модя, – говорю первое пришедшее на ум нетипичное имя.

- Спасибо, что не «Стефан».

- А ты бы расстроился? Собачка в твою честь – разве это не мило?

- Смотря какая собачка. Если карликовый шпиц, то мне бы не понравилось.

- Дело в размере?

- Абрамова? – смотрит на меня удивленно. – Ты серьезно задаёшь мне этот вопрос?

- Речь все ещё про песиков, Стеф.

Ой, как мне нравится! Ходить по грани, видеть, что он уже едва сдерживается, но приходится терпеть – мы же договорились. И нет, я не считаю себя ужасной. Он знал, с кем имеет дело.

- Про пёсиков, значит…

- Именно про них!

- Будь это хаски, я бы не расстроился.

- У тебя большие запросы, – тихо хихикаю.

- Представить себе не можешь, насколько.

- У нас когда-нибудь получится спокойно разговаривать? – думаю, что нет, но все-таки задаю этот вопрос.

- Это очень вряд ли. Ты слишком необычная, Абрамова.

- Это комплимент?

- Если ты искала спокойствия, то промахнулась, – выдаёт Новаковский.

- А если не искала?

Очень не кстати (или наоборот, слишком кстати?) мы прямо сейчас проходим под аркой дома, и после моего последнего вопроса меня резко впечатывают в кирпичную стену арки, начиная слишком нагло целовать.

Ставлю ладони на грудь Стефа, пытаюсь оттолкнуть его.

- Ты правда думала, что если я не спрашивал разрешения в первый раз, спрошу в третий? – говорит, почти не отрываясь от меня.

- Блин! Уже третий! Как я только могла…

-  Могла, ещё как могла! – ухмыляется он.

Его язык устраивает аргентинское танго у меня во рту, а я теряюсь в происходящем, позволяя пробовать на мне чудеса этого «танцевального» мастерства. Как же глупо и неправильно позволять ему целовать себя в этой тёмной арке, где нас никто не видит!

Черт, как неправильно, но как же сладко. Я бы никогда не сдалась так быстро, но Стефан… Холодные пальцы у меня на щеках, на шее, в волосах. Привкус корицы на губах… Его или моих? Не знаю, мы же оба пили одинаковый глинтвейн? А вообще, он точно был безалкогольный? И чего это меня так развезло?

Дышать не могу. Так горячо, просто расплавлюсь сейчас, если никто не подкинет отрезвляющего холода. Но вряд ли это будет Стеф – он только на огне специализируется.

- Как я буду смотреть на тебя в понедельник? – первое, что спрашиваю, когда он находит в себе силы оторваться от моих губ.

- Как и раньше.

- А как было раньше?

- Так, что мне хочется выкинуть к черту всех из аудитории, оставив только тебя.

- Индивидуальные уроки не входят в твои должностные обязанности, – единственное, что приходит на ум для ответа.

- Не входят… Но ты заставляешь забывать обо всем.

- Не забудь свой родной язык, нам же ещё учить его, – смотрю на него с вызовом, явно нарываясь.

- Не волнуйся. Это я точно не забуду.

* * *

Мало мне было одной Миры, так ещё и Света оказывается у нас в общаге. Егор уехал на выходные к родителям, а его невестушка, собираясь к своим, заскочила к нам по дороге. Да так и осталась, узнав, что я ушла на встречу со Стефом.

- Ну? – спрашивают они синхронно, стоит мне зайти в комнату.

- Что ну?

- Ди, мы ждём подробностей! – улыбается Светка.

- Подробностей? Обойдётесь.

Они смотрят на меня обиженно. Переглядываются и улыбаются.

- А что, уже есть, что скрывать? – спрашивает Мира.

- Поумничай ещё, Мир!

- Я лично отсюда не уйду, пока ты не расскажешь, – заявляет Светка и усаживается поудобнее.

Ясно, допрос с пристрастием.

Крепись, Ди. Подруги – тяжелая артиллерия.

Глава 19

Диана

Они ведь не отстанут просто так. Да и что скрывать – мы втроем уже привыкли делиться самым главным друг с другом. Но почему-то сейчас я не готова выворачивать душу. Не знаю, слишком личное это или я просто боюсь, что все происходящее – мыльный пузырь, красивый обман для глупой девочки с Севера…

Я нервничаю. Замечаю, что во френч-прессе осталось еще немного кофе, и пусть мне не хотелось его пить, но я все равно иду к столу и тянусь за своей чашкой. Делаю все под пристальным взглядом девочек, тороплюсь и в итоге разливаю весь остаток кофе на пол, а чашку едва успеваю поймать на лету. Хорошо, что не обожглась, а капли долетели только до носков, не задев джинсы.

- Да что ж такое! – вздыхает Мира. – Ди, ну как тебя угораздило!

- Не кричи, уберу сейчас.

- Да я сама лучше, – подрывается с места и уходит за тряпкой.

Но я согласна… И как меня только угораздило? Дело же не только в пролитом кофе.

- Диан, если ты правда не хочешь рассказывать, не надо, – понимающе смотрит Светка, замечая мое взволнованное лицо. – Главное, скажи: все в порядке? Не поругались, не подрались?

- Нет, и девичья честь тоже не пострадала, – пытаюсь отшутиться, но Светка не отстает пока.

- Говоришь так, словно хотела обратного.

- Свет! У меня чувство, что ты у Новаковского уроки брала, а не я, шутишь прямо как он.

- Ой, он позволяет себе пошлые шуточки? – сразу вижу волну повторного интереса в ее глазах.

- Он без них жить не может.

Возвращается Мира, и разговор на секунду смолкает.

- Что вы уже успели без меня обсудить? – недовольно спрашивает Ветрова.

- Любовь Стефана к пошлым шуткам… – начинаю я.

- И к Диане, – заканчивает за меня Света.

Они с Мирой начинают тихо смеяться, а мне не очень-то смешно. Они ведь не знают, о чем Степашка мне говорил. Да и стоит ли им знать?

- Ладно, вы же все равно не успокоитесь, пока я не скажу. Он признался, что я ему нравлюсь. Нет, никаких предложений быть его девушкой или еще того хуже. Пока просто вот так. Сказал, что мне и к этому привыкнуть надо.

- Оу, – Мира не может издать что-то более связное, чем этот звук.

- Мы целовались.

- Оооо.

- Несколько раз.

А тут даже звуков нет! Просто обалдевшие лица девочек.

- Мозги Дианы Абрамовой покинули чат, – заканчиваю их мысль сама.

- Ди, в принципе, тебя можно понять, – делает первую попытку заговорить Мира. – Он же классный, яркий, неординарный. Его сложно не заметить.

- Да я бы и рада его не замечать, но уже поздно…

Девчонки заверяют, что будут за меня в любом случае: моя жизнь – мой выбор, и они его поддержат. Если вдуматься, то не так все и страшно, мы ведь даже не определились, будет ли что-то еще. Только вот как в универе мне себя вести? Показывать ничего нельзя, даже взглядами. И все же почти уверена, что наша вредная Валерия заметит что-то. Так, надо срочно Владосу написать, пусть уже выходит из подполья и занимает мне Леру, чтобы только на меня у нее времени не осталось!

Боже, Абрамова, лучше бы со своей личной жизнью разобралась, а не чужую устраивала...

Стефан

Одинокий волк жарит котлеты. Да да, и такое бывает. На самой замечательной из бабушкиных сковородок, которую она в шутку называет моим «приданным». Сегодня не хочется еды из фаст-фуда или на заказ. Сегодня будет по-домашнему – я так решил.

Все воскресное утро убил за электронным журналом, а вот возможность пошевелиться на кухне для меня – вариант отдыха. Наверное, я так редко этим занимаюсь, что реально отдыхаю за процессом приготовления обеда. Но мне даже нравится.

Отвлечься бы совсем и не думать ни о чем вообще. Но есть же Абрамова, как можно о ней не думать? С ума сойти, мы с ней три раза целовались. Вот сразу, трижды. До сих пор сомневаюсь, поверила ли она моим словам? Наверное, поверила, раз позволила вытворять такое. Только вот дальше-то с ней что делать?

Она вызывает привыкание, прямо как привычка моя дурацкая – сигареты. Обиделась бы на такое сравнение? А что, каждый раз с ней – как очередная затяжка. Губительно и одновременно спасительно. Что перевесит, выбираешь только ты сам.

Заводить отношения? Зачем? Уезжать потом тяжелее будет, придется оставлять тут дорогую сердцу частичку жизни. Но поставить точку прямо сейчас, после такого, я не могу.

Как вот смотреть на нее в университете? Я знаю, как вести себя с теми, кто флиртует со мной, а как с той, с кем флиртую я? По-прежнему вряд ли получится, точка невозврата уже пройдена. Я и так на нее смотрю каждый раз, опасаясь рассудок потерять. Может, уже и потерял… Не знаю.

Во всем сомневаюсь, всего боюсь, но больше всего на свете хочу повторить вчерашний вечер. И не только повторить, но и не останавливаться…

Ваня сегодня приехал к родителям – они до сих живут в том же доме, где бабушкина квартира. Готов поспорить, этот гад учует запах котлет даже из соседнего подъезда, налопается от души у мамы, а потом ко мне прибежит.

И я не ошибаюсь: через час после этого Ваня появляется у меня на пороге. Я как раз закончил со своими кухонными делами и собирался выйти на балкон покурить.

- Опять травишься? – встречает друг своей извечной напускной правильностью. Он не курит, считает, что имеет право подкалывать меня.

- Опять, – отвечаю и иду на балкон. – Пойдем со мной, постоишь, и тебя немного потравлю.

- Пойдем.

Стоим некоторое время молча. Ванька как будто боится спросить у меня то, что его волнует. Догадаться не так и сложно – в последнее время круг моих интересов слишком сузился. Теперь в него вписывается всего лишь одна наглая блондинка.

- Ну как? – прерывает молчание друг.

- Что как?

- Подружка твоя как?

- Она мне не подружка. Это точно не то слово, которым я бы ее назвал.

- Назови другим, – пожимает плечами Ваня и отворачивается.

- Без проблем. Краш.

- Что?

- Она – мой краш. Так ведь модно сейчас говорить?

- Посмотрите, деда Стефан знает молодежные словечки, – подшучивает этот товарищ.

- Деда Стефан, как ты соизволил меня назвать, и не такое знает. Я же со студентами работаю, молодежная среда, такие дела.

- Вот и засосала тебя эта среда.

- У тебя не было другого глагола? – едва не давлюсь дымом, когда он произносит эту дебильную фразу. У меня точно сдвиг в организме. Все воспринимается не в том ключе, что надо.

- Задолбал ты, Новачелло. С тобой уже и поговорить нельзя, как с нормальным человеком.

- Я виноват?

- А кто?

- Абрамова. Ну я что, виноват, что я только о ней думаю?

- Признался ей уже в любви неземной?

- По твоим меркам – да. Признался.

Ваня явно не ожидает такого поворота.

- И она что?

- И она то. Вань, заканчивай свой допрос уже! Нечего пока сказать. Сам еще для себя не решил, что делать с ней. Останавливаться не буду, разгоняться пока тоже. Но долго не продержусь.

- Главное, не слишком часто представляй в своих фантазиях, как имеешь ее прямо на своем преподавательском столе.

- Вань, замолчи, пожалуйста.

- По больному бью?

- Иди лучше попробуй, какой у меня обед получился, – выталкиваю его с балкона и выхожу следом за ним.

Пока сидим на кухне, телефон просто разрывается от уведомлений. Пишут в рабочем чате, вот надо же людям и в выходной что-то выяснять? Среди сообщений от коллег едва не теряю то, что под другим значком прилетело.

От заразы мелкой. Отвечаю ей уже тогда, когда Ванька уезжает.

Диана: «Ты мне опять приснился. Испарись из моих снов, пожалуйста».

«И не подумаю, Абрамова. Доброе утро».

Диана: «У меня лицо теперь покалывает от твоей щетины».

«Да ну? Купить тебе детский крем? Он как раз тебе по возрасту подходит».

Диана: «Обойдусь как-нибудь».

«Смотри, Абрамова, не говори потом, что я бросил тебя одну страдать».

Диана: «Ты же теперь не отвяжешься».

«Какая сообразительная девочка».

Замолчала на минуту. Наверное, переваривает то, что уже сказано, думает, каких бы еще колючек выпустить.

Диана: «Мне теперь можно не готовиться к твоей паре?».

«Обойдешься как-нибудь».

Диана: «Кошмар какой. Пройди тест за меня, а?».

«А мне что будет за это?»

Диана: «Я постараюсь вести себя хорошо».

«Не обещай того, чего не умеешь».

Диана: «*стикер со злой собачкой* Ну и ладно, сама разберусь».

«Я могу помочь с тестом. Но не за просто так».

Диана: «И какова цена ваших услуг, Стефан Янович?».

Не думай об этом, Стеф, просто не думай. Она ничего такого не имела в виду. Выдохни, давай, и еще разочек: вдох-выдох. Все, забудь.

«Потом узнаешь, Абрамова. Собирайся, через час встретимся».

Глава 20

Диана

Два из двух выходных со Стефаном – это явно перебор. Но я сама напросилась. Как будто соскучилась по нему, честное слово.

Я думала, как вести себя с ним на паре в универе, но есть вопрос более актуальный – как вести себя сегодня при встрече? Он будет делать вид, что все нормально, все по-обычному, или полезет со своими ГосподиТыБожеМой поцелуями?

А чего я сама хочу?

Мамочки, как же я запуталась… И да, на сто процентов уверена, что мама такое бы не одобрила. Стеф – это же не курсант Орлов. Новаковский взрослый, странный и все вытекающие из этого выводы. А еще – красивый, смешной и потрясающе, по-своему наглый.

Ой! Я его хвалю. Чтоб ему икалось там, а!

Чувство, словно мозг работает отдельно от меня, когда я с ним общаюсь. Перечитываю только что состоявшийся диалог. Вот нормальная я вообще? Как можно было просить помочь мне с тестом? Я сама его за час решила бы, а теперь полдня на Степашку потрачу с его закидонами.

Ветрова уже подевалась куда-то, вот где ее носит? Мне бы поговорить с ней…

Хотя нет, не стоит. Лучше не признаваться никому в том, что я творю.

Поднимаюсь с кровати, натягиваю свитер, джинсы, вместо полноценного макияжа подкрашиваю брови и прячу за тональником вредный прыщ. Такой же вредный, как и Новаковский. Смеюсь с этого сравнения, понимая, что мне хватило духу завуалированно назвать Степашку надоедливым прыщом. Блин, а вот стала бы я выводить такой прыщ из своей жизни?

Он позвал встретиться на Ваське. Ну, Васильевском остове, если говорить нормальным языком. Что он делать собрался, понятия не имею, для чего ему и сегодняшний день на меня тратить. Живет он здесь, может?

Стефан встречает прямо у выхода из метро.

- И ты правда не могла разобраться с заданиями без меня? – первое, что он спрашивает.

Сразу хочется развернуться и свалить в закат.

- Могла.

- Да уж, Абрамова. Ну пойдём.

- Куда в этот раз?

- В машину.

Чего-чего? В машину?

Две минуты двигаемся молча. Когда подходим к большому чёрному внедорожнику, совсем недавно приведённому в адекватный вид на мойке, от удивления открываю рот, но тут же резко сжимаю губы.

- Это ваша… то есть, твоя машина? – да уж, можно только мысленно поругать себя за то, что меня заклинило: начала «выкать», хотя мы не на лекции.

- Моя.

- У тебя есть машина?

- Нелогичный вопрос, если вспомнить мой предыдущий ответ.

Напрягаюсь от злости и подозреваю, что в моих глазах читается жуткое желание скатать снежок из грязного серого снега и запульнуть им в Стефа.

- Слушай, я живу в Питере пятый год. Конечно, у меня есть машина.

- Некоторые живут здесь всю жизнь без машины.

- Это не мои проблемы, – пожимает плечами, открывает авто и приглашает меня сесть. Я же продолжаю стоять и смотреть, как статуя. Тогда он открывает правую дверцу и рукой показывает на пассажирское сиденье.

Удивительно, как легко мне удается забираться в этот высоченный для меня внедорожник.

- То есть у тебя есть машина, и ты говоришь мне об этом сейчас, когда я тащилась через весь город на метро?

Да, это нагло – намекать, что не подвёз, учитывая все наши обстоятельства.

- Я мог бы приехать и забрать тебя, – с улыбкой отвечает Стеф. – Всей общаге очень понравилось бы.

Ох, ну да. Аргумент. Больше всего понравилось бы Лерочке, живущей этажом выше нас с Мирой.

Студенты, которым финансовое состояние (между строк – состояние родителей) позволяет ездить на таких машинах, в общежитии не живут. А вычислить обладателя такого автомонстра можно, если очень постараться. Так что через час вся общага знала бы, что мы с Новаковским мутим.

А мы не мутим, вообще-то.

- Абрамова, у тебя точно нет вопросов по заданиям на завтра?

- Нет, конечно, я просто поиздеваться хотела.

- Мило, – поджимает губы чудо польское.

- Не расскажешь, что мы тут делаем?

- Обожаю Васильевский. Мое любимое место в Питере.

Медленно киваю.

- У нас экскурсия по лучшим местам города?

- Можешь и так это назвать. Ладно, ты машину водить умеешь?

Не поняла, к чему это он?

- Умею.

- Удостоверение? – спрашивает Стефан.

Тянусь к своей «кондукторской сумке», опоясанной вокруг талии, достаю оттуда паспорт, куда и «права» вложены, передаю карточку Стефу.

Крутит в руках, разглядывая.

- День рождения первого апреля? – удивляется Новаковский.

- И это не шутки.

- Окей. Пересаживайся за руль.

- Эмм… у тебя все в порядке? – смотрю на него, а он хоть бы бровью повёл.

- Вполне, а что?

- Ты доверяешь руль девушке, которую знаешь десять дней и с которой все время ругаешься?

- Мы не ругается, дорогая Абрамова. Это просто перепалки.

- Ты посадишь меня за руль своей тачки? Сколько она стоит?

- Этого тебе знать точно не надо, для твоего же спокойствия. Садись молча, пока не передумал. Я тебе доверяю.

Он мне что…? Доверяет?

Можно по слогам?

Да хоть по буквам!

Д-о-в-е-р-и-е.

Ко мне! Да чем я его заслужила? Я в шоке. В ауте.

- Мне долго ждать? – подталкивает под локоть Стефан, намекая, что пора меняться местами.

- Стефан Янович, да вы рисковый.

- Мне нравится эта фраза «Кто не рискует, не пьёт шампанское».

- Ну, с Богом, – я выхожу из машины, обхожу ее спереди и сажусь на водительское кресло. Стеф, усаживаясь рядом, тянется ко мне, чтобы пристегнуть ремнем безопасности. Чуть дольше положенного задерживает руки на моей талии, а я только и могу, что молча смотреть и не дышать, пока он не отстраняется.

- Ты же на механике училась? – задаёт ещё один вопрос.

- Разумеется.

- Удиви меня, девочка.

Стреляя глазами в него – он улыбается. Кладу руки на руль и сжимаю приятную на ощупь кожу. Страшно! Я иногда бываю за водителя в маминой машине, но случается это, само собой, редко. А тут целая тачка препода! Как бы не учудить.

Опускаю правую руку на коробку передач, и тут же Стеф накрывает своей рукой сверху. Да что же такое…

Если он будет меня бесконечно трогать, я дышать разучусь, заработаю кислородное голодание.

- А можно без рук, Стефан Янович? – ворчу сквозь зубы.

- Извини, Абрамова. Нельзя.

Стефан

Я бы никому не дал свою машину. Но она не ошибётся, я это чувствую.

Сказал, что доверяю ей, и не вру. С какого такого она доверие заработала? Да не знаю.

Проси чувствую так, а объяснить не могу.

Наблюдаю, как медленно, осторожно трогается с места. Слежу за дорогой внимательно, чтобы помочь ей при необходимости. За рулем моего красавчика не так и просто, но эта мелкая не испугалась. Немного боялся, что она откажется, но она лишь повыпендривалась самую малость, а потом села на место водителя и поехала.

Аккуратно, привыкая к габаритам машины, постоянно сверяясь с дорогой. Именно так едет Абрамова, а я едва сдержанно улыбаюсь – чтобы не отвлекалась на меня.

Красивая. Такая красивая, чтобы слов не могу подобрать. Маленькая блондинка за рулем большого чёрного танка. Глазами своими зелёными может просмотреть тебя насквозь, продырявить этим взглядом нереальным.

Радуется, как ребёнок, которому доверили взрослое дело. Старается, вижу, как реально старается. Только один раз резко притормаживает, но не так, что можно головой в стекло войти.

Плавно и аккуратно для моей огромной тачки скользим по линиям Васьки, лишь изредка переглядываясь. Потом на ее лице зажигается улыбка, которую я так давно уже ждал. Сама тянется к моей руке, лежащей на панели, и пожимает ее.

- Спасибо, – одним губами говорит Абрамова.

- Да пожалуйста. Паркуйся, потом будешь «Спасибо» говорить.

Паркуется не так хорошо, как это сделал бы я, но я давно сроднился с машиной, а она первый раз. Для дебюта – очень классно.

Абрамова выдыхает, наконец, выпуская все свои эмоции на волю.

- Блин… блин, блин, блин! Я первый раз ездила в Питере на машине как водитель! Йохуу!

- Ты молодец, я не зря в тебя верил.

Она позволяет себе расслабиться, и теперь ее потрясывает от нахлынувших чувств.

- Я пойду себе водички куплю? – кивает в сторону вывески через дорогу. Там как раз расположился магазин здорового питания.

Надо бы пошутить что-нибудь, но дельных мыслей нет, как будто все выветрились, так что молча иду за ней. Из всего возможного она выбирает себе воду в стеклянной бутылке, закрытой плотной железной крышкой. Вот и тянет же ее на сложности!

- Дай сюда, я открою, – пытаюсь забрать у неё бутылку, но не отдаёт.

- Я сама.

- Не порежься.

- Справлюсь. Ауч!

Да нифига она не справляется. Рассекает палец, прикусывает его, потом трясёт рукой и злится. На себя или на меня – не знаю.

Забираю эту многострадальную бутылку и открываю легким щелчком.

- В машине есть пластырь в аптечке, пойдём, – на ходу говорю ей, уже направляясь к машине. Нахожу упаковку с пластырем в бардачке, отрываю один и раскрываю его.

- Давай сюда руку.

Диана все ещё впивается губами в палец, но руку подаёт. Кладу на свою ладонь, а другой рукой разбираюсь с пластырем. Заклеиваю ее порез, ненадолго удерживая маленькую ладошку в своих.

Абрамова поднимает глаза на меня, приоткрывает рот, готовясь сказать что-то, а я не даю, резко поднимаю руку и провожу большим пальцем по ее губам.

- Стеф, ты…

- Замолчи, пожалуйста.

- Но ведь…

Ладонью провожу по ее мягкой щёчке, а она только глаза закрывает.

- Да не бойся ты, Абрамова. Ну не кусаюсь же.

- Кусаешься.

- В каком смысле?

- Вчера ты кусал мои губы.

- А, ты об этом. Я и сегодня с удовольствием…

Она смотрит так взволнованно, словно сейчас ее судьба решится. Насчёт судьбы не знаю, но понять необратимое уже можно.

Мне, как минимум.

Просто все, как в первом классе.

Влюбился я в этот кошмар ходячий. Влюбился так, что аж все сводит от ее близости…

Глава 21

Диана

- Будешь? – Мира протягивает термокружку с кофе. Этот трофей достался ей от Дениса перед его уходом в армию, и теперь подруга постоянно таскает кружку с собой на пары.

- Давай, – забираю, делаю пару глотков. Кофе на голодный желудок – не лучшая идея, но кто виноват, что я ничего не съела с утра?

Я опять еле поднялась, Мира почти что растолкала меня, и мое недавнее обещание самой себе вставать вовремя никак не мотивировало. Как и то, что пара сейчас будет у Стефа. Даже наоборот – это как раз и пугало больше всего.

Разве я смогу спокойно на него смотреть, ничего не вспоминая?

Себя за рулем его машины, ту фразу «я тебе доверяю», его руки, когда он заклеивал мой порезанный палец. Мою нелепую шутку, что он кусается, а потом горячие поцелуи на ледяном пронизывающем ветру, чай из бумажных стаканчиков и долгую, молчаливую езду по городу, когда больше слов говорят взгляды, сталкивающиеся каждую минуту.

Давай, Диан, по десятому кругу прогони эти воспоминания в голове, порассуждай, каково это все было…

Я должна делать вид, что ничего не происходит. Так я решила, точнее, убедила себя. На людях, конечно. Никто не должен заподозрить, что на выходных мы перешли черту. Я не такая ванильная дурочка, которая сказала бы: моя жизнь никогда не будет прежней, она словно разделилась на до и после. Но в сухом остатке мы имеет что-то похожее.

Я позволила ему завладеть всеми моими мыслями и желаниями. Забыла, что он на другой ступеньке, что мы в разных категориях, помнила только о том, что «дважды сломала систему». Он и сам ради меня поступился принципами, рискнул в некотором роде.

«Кто не рискует, тот не пьёт шампанского».

Я помню. И я все решила.

Но стоит только Стефу зайти в аудиторию и мелькнуть в проходе, как мои глаза приклеиваются к нему. Прямо-таки усилием воли заставляю себя не смотреть на него, опустить взгляд. Да лучше в телефоне сидеть, чем вот так!

Аккуратно кошусь в сторону Леры. Вот же засада… Староста смотрит на меня. На Стефана Яновича лучше бы пялилась, а! Или… нет, стоп! Не надо на него смотреть! Сама справлюсь!

Попала ты, Абрамова.

Лера уже наверняка зафиксировала, как мои глазоньки Стефа «облизывают».

Улыбаюсь нашей вредной девочке, машу ей ручкой и стараюсь выглядеть мило и непринужденно. О чем вещает Стеф, вообще не слышу, у меня в ушах шумит, словно в метро оказалась. Хорошо хоть, сегодня лекция, а не семинар, вызвать-то он меня точно не вызовет.

Когда спустя несколько минут Новаковский решает отметить посещаемость, не знаю, куда спрятаться. Не представляю, как сдержаться от глупых шуток, когда он мою фамилию произнесёт. А может, не сдерживаться? Подколов от меня ждут все, это как раз будет вполне логично.

Времени думать особо нет. С такой фамилией, где две начальные буквы алфавита, трудно быть не первой в списке…

- Абрамова.

- Не заметили меня, Стефан Янович?

Отрывает взгляд от ноутбука, поднимает на меня, но уже через три секунды опускает свои серые глаза обратно к экрану.

- Заметил, к сожалению.

Ну и как реагировать на это? Просто шутка? Или намёк какой-то, что он уже сам раскаивается в своих действиях?

Наверное, я слишком много значения придаю словам теперь, когда он уже не просто «бесячий препод», а тот, который сводит с ума. Без особых сложностей, между прочим.

Я так и не могу понять, в шутку ли он это сказал, а потом вижу, что на экране телефона вспыхивает значок сообщения. От Стефа. А сам он в это время делает вид, что чем-то важным в ноуте занят! Скорее смахиваю с ленты уведомлений, чтобы даже Мира не успела заметить. Дожили, однако. Новаковский пишет мне прямо посреди своей же пары!

Стефан: «Хватит себя накручивать, я просто пошутил».

Он что, мысли мои читает? Как он понял вообще, что меня именно это волнует?

Не решаюсь ничего ответить, чтобы не отвлекать его. Но сама потихоньку успокаиваюсь, думая только о том, как он так быстро научился улавливать оттенки моего настроения. В течение пары он практически не смотрит на меня: видимо, ему тоже так проще, но даже от случайной встречи наших глаз пространство наполняется искрами. Кажется, поднесёшь спичку – все вспыхнет.

Слава небесам, занятие подходит к концу, и Стефан уходит, отпустив нас на пять минут пораньше. Я едва успеваю закинуть все свои вещи в рюкзак, как возле моей парты уже случается явление в лице Валерии.

- Как выходные провела, Абрамова? – спрашивает староста, ехидно улыбаясь.

- Лучше всех, Лер, – отвечаю ей так же мило.

- Всего пару фотографий за два дня опубликовала…

Вот ещё, следит она за мной! Не твоего ума дела, дорогая, чем я занималась на выходных.

- Мне было некогда.

- Ты даже на парах в телефоне сидишь, как это – некогда?

- Сталкеришь меня? – прищуриваюсь, интересуюсь с наглой улыбкой.

- Больно надо, – пожимает плечами Лера.

- Вот и расслабься. Не ищи подвоха.

- Ты странная, Абрамова.

- Ну ты и удивила! Я думала, это давно все знают, – закончив на этой прекрасной ноте, двигаюсь к выходу из аудитории вместе с Мирой, а Леру оставляю наедине с ее собственными мыслями.

На ходу печатаю сообщение.

«С чего ты взял, что я думала об этом? У меня на лице написано?»

Стефан: «Я почувствовал».

«Какой молодец».

Стефан: «Иди учись, Абрамова. Потом поговорим».

Чего? Когда это – потом? Не успеваю спросить, как он допечатывает:

Стефан: «Я тебе напишу».

Отправляю смайлик с ворчливым котиком и закрываю чат.

Только на этом «веселье» не заканчивается. Пока ждем следующее занятие, слышу, что Лера и ее подружка Вика (вот кто настоящий, истинный кошмар, не знаю даже, как Лера вообще с ней связалась) продолжают что-то обсуждать. А спустя минуту Вика выдает:

- Как интересно! У тебя, Абрамова, фотографии вчерашние – не такой уж и оригинал.

- В каком смысле? – тут же переспрашиваю.

- А вот смотри, – Вика показывает свой телефон, открытый на странице Новаковского. – У Стефана Яновича, видимо, такой же прогулочный маршрут, как и у тебя. Поразительно, и даже время совпадает.

Да твою ж…

Глава 22

Диана

- Это не твоё дело, – отрываю взгляд от телефона и грубо отвечаю Вике. Больше всего мне сейчас хочется, чтобы это оказалось страшным сном. Вот моргну и сразу проснусь, а это все происходит не со мной…

- Абрамова, ты серьезно с преподом замутить решила?

- Вик, что непонятного в словах «не твоё дело»?

- Да ты не стесняйся, рассказывай! Как он тебе? Ты уже дала ему?

Во мне все закипает. Руки сами собой сжимаются в кулаки, губы смыкаются в тонкую линию, а в глазах темнеет от злости.

- Если ты сейчас не заткнешься…

Мира пытается оттащить меня с «поля боя», но я никуда не уйду. Не позволю этой дуре говорить обо мне так. Не позволю приплетать Стефа в наши разборки.

- То что мне будет? – нагло улыбается Вика. К моему удивлению, Лера ее успокаивает, пытаясь воззвать к несуществующей совести. Да уж, могла ли я подумать, что реплики старосты – это максимально безобидно, а вот ее больная на голову подруга будет мне что-то предъявлять!

- Тебя совершенно не касается то, что происходит в моей жизни! И не смей обсуждать меня!

- Диан, да ладно тебе, – не унимается очумевшая одногруппница. – Расскажи, как он в постели? Нам всем интересно! Кстати, он ещё не знает, сколько парней у тебя было? Не пожалел, что такую потасканную выбрал?

- Овца! – выкрикиваю и ухожу в другое крыло коридора. Находиться рядом с этой сплетницей я больше не могу.

Мира идёт следом за мной, садится рядом на скамейку и кладёт руки мне на плечи.

- Ди, они завидуют, – мягким голосом произносит подруга. Хотя я знаю – это лишь по доброте душевной, а так она переживает не меньше меня. – В мире полно злых людей, которые ничего не знают, но обязательно вставляют свои дебильные замечания.

- Мир, это так противно! Я ведь даже не думала о том, чтобы понравиться ему. Я же не виновата! И как можно обсуждать, было ли у меня с ним что-то? А про моих парней вспоминать? Мир, я не могу идти туда, в аудиторию, и сидеть с ней рядом. Мне противно, фу.

- Милая, посмотри на меня, – просит Мира, и я разворачиваюсь к ней лицом. Ветрова слабо улыбается, пытаясь усмирить мою злость. – Ты ему нравишься, это чувствуется по его поступкам. И в этом нет ничего плохого. На паре вы не палились, честное слово.

- Правда?

- Конечно. Если бы я не знала, что вы были вместе на выходных, я бы не догадалась. Все прошло так же, как и обычно. Но этим дурочкам надо же перемыть кости…

- Мир, а если это дальше зайдёт? В смысле у нас с ним. А если я хочу, чтобы это дальше зашло?

Подруга внимательно смотрит на меня, пытаясь прочесть в моих глазах то, что я завуалировала этой последней фразой.

- Действительно хочешь?

- Кажется, да…

На губах у Миры блуждает улыбка. Подруга ещё сильнее сжимает мои плечи, а потом отпускает.

- Я рада, что ты теперь разбираешься в своих желаниях. Наплюй на сплетниц, Ди. Это только твоя жизнь, и ты имеешь право делать то, чего требует душа. И да, поговори с ним? Я не о том, что надо жаловаться. Но ему стоит быть в курсе, как думаешь?

- Наверное, ты права. Я скажу, чтобы он понимал, что тут происходит.

- Отлично! А теперь пойдём на лекцию.

Стефан

Телефон звенит на перемене между парами. Абрамова не хочет послушать меня и просто пойти учиться, судя по всему.

Диана: «Зачем ты выложил такую же фотографию, как у меня?»

«Это запрещено законом, Абрамова?»

Диана: «Законом здорового смысла! Рассуждай сам: на меня подписана половина факультета, на тебя – едва ли не все девочки-международницы. Сложить одно с другим сил и мозгов хватило у некоторых. Хотя насчёт мозгов много сомнений».

«Тебя кто-то подкалывал на этот счёт?»

Диана: «Подкалывал? Стефан Янович, вы недооцениваете сплетников. Ябедничать не буду, но это отвратительно».

«Я тебя понял. Не переживай, твоя жизнь их не касается. Как и моя».

Диана больше ничего не отвечает. Не уверен, что ее можно успокоить такими словами, да я и не знаю, насколько серьёзна проблема. Я не собираюсь скрывать, что она мне нравится, но обсуждений за спиной я бы не хотел. Тем более, пока и обсуждать-то нечего: мы с Абрамовой провели два дня вместе, но никаких слов об отношениях сказано не было. Слишком быстро это было бы, вот так сразу и про отношения. Хотя от мысли, что кто-то может говорить гадости моей Абрамовой, становится противно. Она не заслуживает плохого отношения к себе. Да, может, она не самая простая и добрая, но она не желает никому зла.

Кроме меня, как иногда кажется. Меня она любит злить больше всего на свете.

А я больше всего на свете ее хочу. И нет, не просто в своей постели. Всю хочу, всю абсолютно.

Да, две минуты назад я говорил, что ещё рано думать про отношения. Но с этой чертовкой тянуть опасно, а то она меня быстро доведет до стадии сумасшествия. Как я вообще могу допустить роман со студенткой?

Могу.

С ней – могу. Без неё уже нет, явно.

Едва дожидаюсь конца рабочего дня, выхожу на парковку с мыслями, что сейчас поеду за ней, а возле моей тачки стоит… угадайте, кто?

- Что ты тут делаешь? – спрашиваю, скорее открывая машину, потому что Абрамова уже перебирает ногами от холода. Видимо, давно тут стоит. Плевать, сколько почтенных профессоров могли увидеть симпатичную студентку возле моей машины за это время, но не плевать, что она замёрзла. – Не могла сказать, что ждёшь меня?

- Ну сорри, Стефан Янович. Думала, ты быстрее придёшь, – запрыгивает в машину и сжимается в комочек, чтобы скорее оттаять. – Погреешь мне попу? – с невинными глазами спрашивает Абрамова.

Что, простите? Она теперь добивает меня подколами в моем стиле?

- Расслабься, а, – тут же смеётся она. – Включи подогрев сидения, пожалуйста. Я имела в виду только это.

Делаю, как она просит, молча. Не знаю, что ей сказать пока. Сначала хочу услышать ее.

- Итак, зачем я пришла, – начинает Диана. – Теперь вся наша группа думает, что мы вместе провели выходной.

- Шустрые они.

- Очень. Более того, особо шустрые считают, что я уже с тобой сплю.

- Вот как.

Снова замолкаю. Она смотрит на меня в ожидании, разозлюсь я или переведу все в шутку.

- Czasami ludzie wokół Ciebie nie będą rozumieć Twojej drogi.

- Воу, полегче, – нервно смеётся Абрамова. – Что ты сейчас сказал?

- Считай, у нас прямо сейчас бонус-урок. Это фраза «Иногда люди вокруг вас не понимают вашего пути».

- Ты, кажется, не по философии защищаешься.

- Но красиво же? И в тему. Им не понять, Абрамова. Они видят то, что хотят видеть, а думать головой не умеют.

- Я не хочу, чтобы меня считали шлюхой, – говорит она, не смотря на меня.

- Ты дура? – все, что я могу на это ответить. Диана разворачивается, и я вижу, как ее глаза вспыхивают. – Даже не думай называть себя этим словом, поняла?

- Главное, чтобы они меня так не называли, – грубит в ответ Абрамова.

- Они не посмеют.

- Не знаю…

- Диан, – говорю тихо, и она сразу поворачивается ко мне. – Если ты боишься и не хочешь, я отстану от тебя. Не будешь рисковать, не будешь переживать из-за мнения чужих людей.

- Нет.

- Что нет?

Вместо ответа она наклоняется и опускает голову мне на плечо. Сначала аккуратно, словно боится, что я оттолкну, а потом уверенно располагается, прислоняясь ко мне ещё ближе.

- «Нет» значит не надо.

- Можно понятнее говорить?

Диана тихо фыркает, как недовольный кот, тем самым объявляя меня наитупейшим существом на планете.

- Ты сказал, что можешь отстать от меня. Не делай этого. Пожалуйста…

Последнее – точно лишнее. Не надо меня просить, я и так не отстану. Сжимаю руль почти до боли, чтобы руки успокоить. Потому что на самом деле так же сильно хочется сжать ее в своих объятиях, но боюсь переборщить. Жду, когда даст какой-нибудь знак.

И она это делает. Тянется своей рукой к моей и едва ощутимо проводит по тыльной стороне ладони. Так нежно, что «сдохнуть можно», как сказал бы Ваня.

- Мелкая, почему ты такая бледная? – спрашиваю у неё, когда она, наконец, отрывается от моего плеча.

- Ничего не ела весь день.

Подкатываю глаза к небу, удивляясь, как она вообще умудряется забить на саму себя, когда ей и без того морально тяжело. Глаз да глаз за ней нужен.

- Ладно, с этим я точно справлюсь, – заявляю то ли ей, то ли себе, и выезжаю со стоянки.

Глава 23

Диана

- Тут есть ещё целый кусочек, – говорит Стеф.

- Но я хочу твой, – продолжаю клянчить, сделав максимально милые глазки.

Разумеется, когда я рассказала, что ничего не ела за день, Стеф потащил меня на завтрак, обед и ужин в одном явлении. Мы уже почти доели «половинчатую» пиццу. Первая часть – с морепродуктами, для меня, вторая – с баварскими колбасками, угадайте, для кого. Только сейчас заметила, что осталось всего по кусочку каждого вида, а я все ещё не попробовала пиццу Стефа. И да, брать целый кусочек с деревянной досточки – это слишком скучно.

- Хочешь, значит, сражайся за него, –  улыбается Новаковский, надкусывает треугольничек пиццы и всем своим видом показывает, что я должна отвоевать. Детский сад в исполнении двадцатисемилетнего мальчика…

Сегодня мы сидим не друг напротив друга, а рядом на диванчике, почти соприкасаясь коленями, поэтому дотянуться до него очень даже легко. Наклоняюсь и кусаю тесто совсем рядом с губами Стефа, а носы наши при этом соприкасаются, и мы смеёмся.

Да, я сегодня сделала потрясающее открытие: он бывает милым, если захочет. А может, он и вовсе милый, просто я такая вредная, что не могу заметить. Но это факт. С ним легко и хорошо прямо сейчас, даже когда мы подкалываем друг друга. Меня начинают отпускать события этого ужасного дня, постепенно я успокаиваюсь и прекращаю возвращаться мысленно к тому отвратительному моменту, когда я орала на Вику.

Хочу забыть все это, перечеркнуть и не думать. Потому что сейчас мне слишком хорошо для плохих мыслей.

Закончив с пиццей, перехожу на ризотто с курицей – одно из моих любимых блюд.

- Ребёнок проголодался, – ухмыляется Стефан, за что сразу же получает неодобрительный взгляд.

- Не называй меня ребёнком! – возмущаюсь я.

- Хорошо, не буду. Ты же не будешь называть меня заботливым папочкой?

Едва не давлюсь едой.

- Боже упаси! У меня и настоящий папочка не больно заботливый, а ты-то куда?

- А что не так с твоим отцом? – спрашивает Стеф и тут же осекается. Вроде как забрался на слишком личную территорию, хотя я вполне готова поделиться с ним. – Если ты не хочешь об этом говорить, то не нужно.

- Да в этом нет ничего такого, – стараюсь ответить невозмутимо, но все равно отодвигаю тарелку, потому что рассказывать о папе невзначай за ужином – не мой вариант. – Просто он ушёл из семьи, пока я была маленькой. Ладно, они с мамой развелись, так бывает, это жизнь. Но меня он почему бросил?

- Он с тобой не общается?

Откидываюсь на спинку диванчика и вздыхаю. Я приучила себя не переживать, когда рассказываю об отце, но иногда не получается. Одолевает чувство, будто он украл что-то, что было положено мне, а вернуть сил и храбрости не хватило. Я умею без него, я справляюсь, но как было бы, останься наша семья в полном составе?

Папа никогда не сажал меня на плечи, чтобы покрутить под самым потолком. Не возил на санках кататься на высокую снежную горку. Не дарил мне куколок, плюшевых зайцев и кого там ещё дарят девочкам. Не учил, как вести себя с мальчиками, не успокаивал, когда я падала после первых попыток езды на велосипеде. Да и кататься, в принципе, меня учил дедушка, а не он. А в детском саду, когда надо было нарисовать семью, я всегда изображала одну маму и немного завидовала тем, кто мог ещё и папу в этот рисунок взять.

Он задолжал мне это все, но возвращать не собирается. Даже сейчас, когда я уже взрослая и не нуждаюсь в нем. Он отказался от меня, словно и не хотел, чтобы я была когда-нибудь.

- Он никогда со мной не общался. Меня как будто нет для него. Точнее, он пытался пару раз передать мне какие-то подарки через бабушку с дедом, с ними-то я в хороших отношениях. Я забирала, чтобы их не расстраивать ещё больше, но мне папины подарки на*** не сдались, – выговариваю и чуть торможу: не перебор ли? – Прости.

- Не извиняйся, – Стеф аккуратно кладёт руку мне на колено и чуть сжимает. Я всеми силами стараюсь заставить себя не смотреть на эту картину, не опускать глаза туда, где лежит его рука. Хотя в глубине души мне кажется, что этот простой жест способен лишить меня способности разговаривать. – Ты обижаешься на него до сих пор?

- Думаю, да. Просто со временем начала по-другому к нему относиться. Как к биологическому отцу, не более.

- Биологический отец? – он удивленно поднимает брови.

- Ты не слышал этот термин? – я едва заметно улыбаюсь. – Так говорят о человеке, который чисто физически принял участие в моем появлении. А потом просто смылся.

- У него есть другая семья?

- Да, он женился снова. Знаешь, я бы хотела нормального отца, но родителей не выбирают. Не повезло мне быть папиной дочкой.

- Ты не виновата, что он такой, – Стеф смотрит на меня и говорит подбадривающим тоном. Меня не нужно успокаивать, я не плачу и не убиваюсь по своему странному папочке, просто мне обидно, что в жизни все сложилось так. Жалеть меня необязательно, да Стеф и не жалеет. Но даже одно действие с его стороны заставляет меня «поплыть».

- Тебе ещё не надоело разбираться с моими детскими травмами? – спрашиваю у него.

- Если скажу «нет», ты решишь, что я психологический маньяк.

- И ничего нового для себя не узнаю, –  хихикаю и прикусываю язык. – Восстанови баланс в природе – расскажи теперь про своё детство.

- Было довольно весело. Я как будто все время находился на международной кафедре, у меня всегда разговаривали на трёх языках.

- На трёх?

- Конечно. Английский, польский, русский. Ты же не думаешь, что мама с десяти лет учила язык и готовилась замуж за поляка? Она вообще по-польски пять слов знала, грубо говоря. Когда переезжала, конечно, сейчас-то она уже языком отлично владеет.

- А почему ты отвергаешь вариант, что твоя мама готовилась? Некоторые девушки мечтают выйти замуж за иностранцев.

- Например, те, кто смотрит мою страницу и отслеживает меня?

- Например.

Ну вот, я снова вернулась к воспоминаниям, которые мечтала стереть.

- Абрамова, ты чего задумалась опять? – Стефан аккуратно разворачивает мое лицо на себя. Кажется, доесть у меня сегодня так и не получится. Я же не могу жевать, смотря в его глаза цвета питерского неба? – Из-за этих дур? Знаешь, я не хочу прятаться, но если так будет лучше для тебя, конечно, я не буду давать сплетникам повода обсудить нас.

- А у нас уже есть, что прятать?

- Ты так не думаешь? – он наклоняет голову и немного приближается. – Ты боишься меня?

- Нет, не боюсь. Но я волнуюсь.

- Из-за чего?

- Я не знаю, к чему это приведёт.

- И я не знаю, но ведь это только нам решать, так, Абрамова? Без твоего согласия точно ничего не произойдет. Просто реши для себя, где у тебя заканчивается «нельзя» и начинается «можно».

- Неправильный вопрос, – расплываюсь в легкой улыбке.

- Почему?

- Не где, а с кем.

- Ты льстишь мне.

- Даже не думай, что это лесть.

- А что это тогда? – он делает глоток кофе, и над губой, там, где легкая колючая щетина, остается капля пенки от капучино. Сначала мне весело смотреть на это, а потом я делаю нечто совершенно безумное.

Я тянусь к нему и убираю пенку своим языком (Еще помните шутку #спаситеДиануАбрамову? Опять актуально). А вот отстраниться мне не позволяют, хватают за шею, довольно сильно, но не грубо, и тянут обратно на себя.

Третий день подряд! Это как зависимость, вредная привычка, не знаю, что ещё. Я не могу оторваться от него, а он – от меня, и это сводит с ума ещё хлеще. Слишком неистово, слишком остервенело, словно мы без этого уже не сможем, не протянем, как без лекарства.

Когда чуть позже выходим на улицу, я непроизвольно обхожу его машину и становлюсь возле водительской двери.

- Вау, Абрамова, ты сразу вот так решила? – Стеф кидает мне ключи, которые я ловлю, к счастью. – Давай, мелкая, я не против.

Каждый раз, когда слышу слово «мелкая», бешусь до невозможности, но «малышек» у Стефа явно не будет. Да и не надо. Он не может быть таким, как все.

Я без всяких происшествий доезжаю почти до общаги. Почти, потому что не могу позволить кому-то там разглядывать меня за рулем машины Новаковского. На сегодня этой хрени мне хватило.

Как он вообще доверяет мне машину, не представляю, но судя по всему, стоит однажды разрешить себе что-то необычное, как и все другое сразу же становится вполне реальным. По крайней мере, у меня так. Целовать своего препода? Да пожалуйста. Маленькой блондинке управлять громадным внедорожником? Обращайтесь. Как там раньше говорили? Могу, умею, практикую.

Пару минут сидим молча. Я не могу решиться выйти, он не знает, что сказать на прощание.

- Абрамова, иди уже, – выдает Стеф вместо более традиционных для такого момента слов.

- Ты меня выгоняешь?

- Считай, что так. Ты просила даже не шутить пошло, а у меня сейчас других мыслей нет.

- Серьезно?

- Да. Так что либо ты бережешь свои уши и уходишь, либо я больше не играю в эти игры с запретом на шутки и намеки.

- Ладно, разрешаю озвучить пару своих мыслей.

- Знаешь, у тебя талант переключать коробку передач в другое положение не только в моей машине, но и у меня.

- Что?

- То, Абрамова. Давай, иди уже, потому что вот это будет тебя слушаться, – он показывает на коробку передач, – а вот за все остальное не отвечаю.

- Окей, гугл, как переключить скорости у Стефана Яновича? – говорю с невозмутимым видом, хотя понимаю, что щеки у меня сейчас красные, как помидор. Надеюсь, в темноте питерского вечера он не заметит этого. А самое главное, смущаюсь я не по той причине, что слишком странно слышать от него юмор на грани (ничего странного ведь), а потому, что моя собственная фантазия, чтоб ее, берет неслабый разгон с этих фраз.

Я вылетаю из машины без всяких там прощальных поцелуев, потому что обстановка и без того была слишком накаленной, но слишком рано еще, хотя отрицать очевидное уже не получается. Тянет так невыносимо, словно волну на камень. И однажды волна точно налетит…

Мысли кругом идут, не укладывается в голове, что все это происходит со мной. Захожу в корпус общежития, поднимаюсь на наш второй этаж, но на лестнице меня ждет не самая приятная встреча.

Староста «любимая», кто же еще!

- Диан, можем поговорить? – без своей обычной самоуверенной манеры спрашивает Лера.

- Не знаю, зачем. Если хочешь... Попробуй.

Глава 24

Диана

- Диан, можем поговорить? – без своей обычной самоуверенной манеры спрашивает Лера.

- Попробуй.

Вот что она от меня хочет? Продолжит комментировать, какие выводы сделала из моего блога? Подкинет дровишек в костер?

- Диана, мне очень жаль, что в универе все вот так получилось, – виноватым голосом говорит Лера.

- Правда? А я думала, твое мнение не очень далеко ушло от мнения твоей подруги.

- Я виновата, – она опускает глаза и собирается с духом, чтобы продолжить. – Если бы я не начала эту тему, Вика бы ее не подхватила, и не было бы этого скандала при всех.

- Да ладно?

- Я серьезно. Вика зря так поступила, я пыталась ее остановить.

- Я видела. Ладно, не сахарная, не растаю от этого, – пытаюсь прекратить странный поток извинений.

- Диан, я не хочу быть твоим врагом.

- Так и не будь. Если решите еще сталкерить своего Стефана, меня туда не приплетайте, ладно?

- Не своего, а твоего, – тут же улыбается староста.

- Ой, вот давай без этих розовых соплей?

- Но это ведь правда? – тут же зажигается Валерия.

- Что правда?

- Ты с ним.

- Лер, ты пришла извиняться или выяснять, встречаемся ли мы с Новаковским?

Староста такого прямого вопроса не ожидает и даже прикусывает губу, не зная, что сказать.

- Да нет, я не хотела…

Не хотела. Ага, я и вижу, как не хотела. Вот сведу ее с Владом, будет своей личной жизнью заниматься, а не моей.

- Лер, хватит фигней страдать. Давай я тебя лучше с парнем отличным познакомлю, а? Вот такой чувак, – показываю большой палец и улыбаюсь.

- Абрамова, я за тобой парней донашивать не собираюсь.

- Пффф, он не был моим. Подумай, Лер, парнишка отличный.

- Тебе не идет роль свахи, – качает головой староста.

- Зря отказываешься! – кричу уже Лериной спине, потому что она уходит. Лимит ее вежливости (если можно так это назвать) на сегодня исчерпан. Я резво иду по коридору, желая только одного – скорее оказаться в своей спасительной обители, где меня никто не будет трогать.

Мира сидит за учебой, чем следовало бы заняться и мне. Но я с недавних пор увлекаюсь только индивидуальными уроками.

И только у отдельных преподавателей.

- Как дела? – спрашивает подруга.

- Меня Лера подкараулила. Представляешь, извинялась за утро.

- Ого!

- Вот же. Я в шоке. Думала, я от неё слова доброго не услышу, а она адекват более менее. Как бы ещё от Вики противоядие найти…

- Ты Леру с Владом хотела свести? Пристрой Никиту Вике.

- Типун тебе на язык! – смеюсь я. – Орлов заслуживают нормальную девушку, а не ужас этот.

- Ладно, давай про них потом? Есть кое-что поважнее! Как там Стефан Янович?

Плюхаюсь на диван прямо в куртке, прикладывая прохладные ладони к горячим щекам. При мысли у Стефан опять возвращаюсь к «помидорка-стайл»: краснею от его фразочек, западающих в память.

- Узнала новую цитатку на польском, но не запомнила.

- Некогда было? – подкалывает Мира.

- Да вообще! Мир, мне так хорошо рядом с ним. Я себя не понимаю. Он же бесил меня до ужаса, а теперь…

- Любишь до ужаса?

- Нет, это слишком сильно сказано, но я удивлена тем, какой он на самом деле. А он бывает милым, заботливым, таким настоящим. Я не могу поверить, что я влипла в такое.

- Я думаю, он правда классный.

- Но мне очень страшно, вдруг это не приведёт ни к чему хорошему?

- Почему ты опять так думаешь? – недовольно говорит Ветрова.

- Что значит опять?

- А вспомни себя с Никитой. «Мир, а вдруг он то, вдруг он это, Мир, а вдруг не получится». Чего ты сразу о плохом? Тебе Стефан что-то такое сказал, от чего есть повод напрячься?

- Нет.

- Тогда что?

Опускаю голову на кулаки, принимая задумчивый вид.

- Я слишком быстро привыкаю к нему. Так нельзя.

- Да хватит, Ди! Ты же оптимистка, ну! Чего же так пессимистично мыслишь?

- Мир, может, надо позволить себе все? Просто поддаться чувствам?

Она садится рядом со мной и принимает такую же позу. Мы обе улыбаемся, размышляя о чем-то своём.

- Конечно, Диан. Именно так и любят. Поддаются чувствам и отпускают сердце в полёт. Оно ведь знает, к кому тянет.

- У меня никогда не бывает легко, – продолжаю самокопания.

- Тебе надо легко или охрененно?

- Да уж, вряд ли это бывает синонимами. Мне надо охрененно.

- Тогда прекрати думать о том, чего ты не знаешь. Время все решит, поняла?

- Господи, Ветрова, тебе надо было на психолога идти учиться! С такими кадрами, как я и Денчик, ты можешь быть уверена в профессионализме.

- У тебя телефон в кармане вибрирует, – хихикает Мира, и я тут же лезу проверять.

Не ошибаюсь: это Стеф. Он ещё в дороге, но уже написал что-то.

Стефан: «Ты вообще учишься хоть иногда?»

«Не отвлекайся от дороги».

Он ничего не отвечает, и следующее сообщение приходит минут через двадцать, когда я уже успеваю раздеться и проверить ежедневник, вспомнить, что вообще нам задавали на эту неделю.

Стефан: «Я решил послушаться твоего совета. А ты?»

«А я твоего. Делаю практические».

Стефан: «Мы так хорошо влияем друг на друга».

«Нет».

Стефан: «Абрамова, твою вредность не победить».

«И не пытайся».

Стефан: «Занимайся, моя вредная девочка».

Ба-бах!… Вот так сразу и запрещённый приём? Называть меня «своей девочкой» – это так… так… не могу подобрать слов! По самому сердечку, в общем! Хочется поспорить, но сама сижу и улыбаюсь, как дурашка.

Ой, Стефан Янович… Что же ты делаешь со мной?

Глава 25

Стефан

Эта вредная девочка что-то изменит во мне. Не знаю, что именно, но чувствую это. Таким, какой я есть сейчас, уже не останусь. Она не даст.

Без тормозов и рамок, дерзкая, с характером, со своими принципами. Красивая, яркая, да и в конце концов, просто ходячий секс. Или только я это вижу?

Я не понимаю, что это такое. Как называется, каким определением? Она словно вцепилась в меня, перетрясла все, что было внутри, перезарядила. С ней я могу быть самим собой. Не стесняться тех чувств и желаний, которые есть во мне. Ладно, пока придерживать, но не стесняться.

Только мне теперь противно от мысли, что я могу сделать ей больно. Приучить ее к тому, что я рядом, а потом уехать домой и разорвать все... Черт, а если сам не захочу? А если не смогу?

Кому из нас ещё больнее будет?

Я не могу решать сейчас, когда у нас есть ещё так мало… Не могу решать за неё, ведь если ей через месяц надоест, что я сделаю?

Оставил бы ее с собой. Ваня же назвал ее «занозой в одном месте», вот и была бы моей занозой. Постоянно. Всегда.

Да куда я так разогнался?

А с ней медленно не получается. Если я – бумага, то она – спички.

И костёр горит так, что бензина подливать не надо.

* * *

Дни начинают нестись со скоростью света. Мы не каждый вечер проводим с Абрамовой, все-таки у меня работы хватает, да и у неё самый разгар семестра, но на связи мы постоянно. Она мало рассказывает о том,  как ведут себя эти дуры из ее группы, которые сплетни болтали. Но в целом кажется, что большой проблемы нет. То ли успокоились, то ли мелкая нашла способ заткнуть им рот. Не удивлюсь, если последний вариант, все-таки.

Я не задаю ей вопрос, хочет ли она быть моей девушкой. По-моему, глупо спрашивать, когда она подрывается с места, если я предлагаю ей встретиться. К чему вопросы, когда она каждый раз целует так, словно хочет перелить свою энергию мне?

Разве нужны эти банальные слова, когда есть такие сообщения перед сном: «Я бы пожелала спокойной ночи, но если ты увидишь меня во сне, спокойной она не будет. А я приду с удовольствием». Я могу лишь ответить: «Приходи, я заждался».

Я и так заждался. Мне бы просто побыть с ней рядом в тишине, можно даже молча. Нет, с ней везде хорошо, но я хочу по-другому. По-настоящему.

Весна топит остатки снега в Питере и остатки здравого смысла в голове. Мне все меньше хочется сидеть где-то за стенами, а все больше хочется гулять в этом городе, втором по важности в моем сердце. С ней, с той, которая просится на первое по важности среди всех окружающих меня людей.

Завязывать шарф у неё на шее, потому что эта девочка с Севера вечно хочет его стянуть. Жарко ей, видите ли. Фоткать ее с пятнадцати ракурсов, ведь блог она не забрасывает. А мне только в кайф помогать ей: на фото она прекрасная, но все равно не такая, как в жизни. Я не злюсь, когда она сидит в телефоне. Знаю, что для неё это слишком важная часть жизни, главное хобби, а ещё у неё хорошо получается.

Я готов терпеть ее вечные «хотелки»: то круассанов из любимой кондитерской, то мороженого в стаканчике (на улице едва-едва температура до плюса поднялась!), то молочного коктейля. Шоколадного.

Я же говорил, сладкое к сладкому притягивается. А моя Абрамова – это тот ещё сахар.

Терпеть ее «хотелки» и держать свои. С трудом, ой с каким трудом. У мелкой щеки стали бы цвета праздничной бумажной валентинки, если бы она услышала прямо все мои мысли на этот счёт.

Я удивлю тебя, Абрамова. Может, ты даже побьёшь меня, когда все поймёшь. Но только свой двадцатый день рождения ты не забудешь.

Глава 26

Диана

- Что тебе подарить на День рождения? – спрашивает Мира за несколько дней до моего праздника. Мы едем в метро по дороге к Светке и Егору, у которых сегодня образовалась спонтанная тусовка.

- Человека, который напишет за меня курсовую, –  отвечаю после недолгих размышлений.

- А я думала, противоядие от Вики, –  хихикает подружка.

- Да зачем? Она уже почти перебесилась.

- Но продолжает мониторить все твои фотки.

- Я же не запрещаю. А вот курсач так лень писать, ужас…

- Ты раньше легче справлялась с учебой, – справедливо замечает Мира.

- У меня раньше не было всяких там стефанояновичей, – подкатываю глаза, словно сама не рада.

- А что он тебе подарит, не знаешь? – быстро меняет тему Ветрова.

- Понятия не имею. Он даже не спрашивал, что мне нужно, а мог бы подарить автомат по своему предмету, проблем меньше было бы.

- Так говорят, профессор скоро выйдет. Будешь по своему Новаковскому скучать?

- На парах? Ещё чего! Я хотя бы смогу нормально себя чувствовать, а не переживать, что на нас все смотрят и пытаются спалить.

- Вы иногда все же перебарщиваете.

Вздыхаю, а что я могу на это сказать? Трудно не смотреть на человека, от взгляда которого плавишься. Трудно делать вид, что он тебе никто, если он для тебя – центр Вселенной.

- Я стараюсь. Но есть то, что есть.

- Понимаю, Ди. Я пыталась представить себя на твоём месте… Нет, не в том плане, что я представляла себя девушкой Новаковского, наоборот, я воображала, как было бы, окажись Денис по ту сторону кафедры. Если бы он вёл лекцию, вряд ли я бы от него отлепилась взглядом, – мечтательно произносит подруга.

- Ты как? – замечаю, что мечтательность в ее глазах постепенно сменяется грустью. Ей осталось ждать чуть больше трёх месяцев, всего лишь четверть армейского пути Денчика. Но я горжусь Мирой! Она не ревет, не зачеркивает дни в календаре, а терпеливо ждёт и занимается учебой, а заодно тренирует английский перед выходом на практику, которая намечается у нас на вторую половину апреля.

- Тяжело, но держусь. Начну нервничать – всем только хуже будет. Ден тоже немного устал, постоянно говорит, что хочет вернуться скорее.

- Совсем немного осталось, –  приобнимаю ее за плечи и улыбаюсь. – Время быстро пролетит! Сейчас практика, сессия, помогать Свете будем, к тому же. А там раз – и придёт твой Ден, и свадьба у ребят будет.

- Да когда бы оно уже…

- А я боюсь думать о том, что летом случится, – признаюсь Мире и сразу меняюсь в лице.

- Почему?

- Я ведь понимаю, что Стеф не планирует здесь оставаться. У него планы на Родину, на жизнь в Европе.

- А на тебя? – возмущается Мира.

Ничего не говорю. Поезд набирает ход на перегоне между станциями, в ушах звенит от шума, а сердце щемит от дурных мыслей. Что будет, если он уедет? Он оставит меня тут одну, сходить с ума и оплакивать то, что не сбылось? Будет ли ему тяжело расставаться? Или он все-таки передумает и решит остаться в России?

Как много вопросов! А задавать их Стефу я боюсь. Не хочу все портить сейчас, когда у нас все идёт в гору. Да, мы все ещё ругаемся иногда, иногда просто троллим друг друга, подкалываем. Он шутит, что моя мимика похожа на любимые мною стикеры с собачкой из соцсетей. Терпит мои вечные просьбы «Ну Стеееф, ну сфооооткай».

А я терплю то, что он постоянно называет по фамилии и «мелкой». Да уже и не терплю, а привыкла и даже считаю это его фишкой. Вот такой он «романтик», что поделать.

Надеюсь, он придумает мне адекватный подарок на день рождения, а не «Абрамова, держи чехол на телефон с польскими цитатками».

Хотя прикольно было бы. Я немного продвинулась в изучении языка, правда, не знаю, где и когда мне это пригодится.

Вряд ли мне летом предстоят польские каникулы...

- Ди, пойдём, наша станция, – прерывает мои мысли Ветрова и тянет за собой к выходу.

Уговариваю себя не думать ни о чем и просто расслабиться.

Ах, да. И уломать Влада заняться уже нашей старостой.

Ну почему они думают, что я плохая сваха?

Наверное, Мире немного тяжеловато находиться в этой квартире без Дениса, все-таки с определенным местом, много для нас значащим, всегда связаны воспоминания. Но она молодец, не тушуется, держится отлично и выглядит даже веселее меня. А вот я из-за размышлений в метро загрузилась.

Кухня в этой квартире мне очень нравится. Довольно просторная и удобная, здесь так уютно и хорошо, что я реально отдыхаю тут душой. Много тут было вечеров в компании ребят, много «настолок» и душевных разговоров, еще больше шуток и песен – соседям не завидую. С этой компашкой мне повезло, знаю точно. И еще больше повезло, что история с Владом на этом никак не сказалась: мы ведь не встречались, а всего-то на пару свиданий сходили, с его стороны без особых поползновений в мою сторону. Потом он как раз и выдал ту коронную фразу «Я ее не потяну», кажется, в разговоре с Егором, а я случайно услышала и от души посмеялась. Да, с моей язвительностью некоторым тяжеловато, но что сделать, если я такая?

Пока Света и Егор вместе суетятся и смешно переругиваются, я натягиваю на лицо милейшую улыбку, и, украв для себя чашку с апельсиновым соком, утаскиваю Влада на разговор.

- Владос, я не поняла, почему события не развиваются?

Влад округляет свои зеленые глаза с капелькой цвета виски в радужной оболочке. Да, глаза красивые, ничего не скажешь.

- Какие события, Диан?

- Я тебе презентовала замечательную во всех отношениях девушку, а ты еще спрашиваешь?

- Ты про ту, которую я оценил на восемь из десяти? – улыбается Владик.

- Именно.

- Слушай, ну я бы накинул еще балл за длинные ноги и жо…

- В смысле? – теперь приходит моя очередь выпучивать глаза. – Ты где ее видел?

- А на тренировке. Она недавно пришла в команду по чирлидингу, а девочки по расписанию перед нами тренируются, пришел пораньше и увидел.

- И прямо вот узнал?

- Почему нет?

- Тебя еще не выперли из команды? – умудряюсь ляпнуть я и думаю: вот поэтому мы и не смогли бы сойтись с Владом. Стеф бы пошутил в такой ситуации, придумал бы что-нибудь, а этот сразу обижается. Совсем шуток не понимает, дурачок. И как только Егор его не стебет из-за этого?

- Сплюнь и постучи по столу, Абрамова. Моя повышенная стипендия на дороге не валяется.

Ну конечно. Владос у нас – игрок университетской сборной по баскетболу, каланча ростом метр девяносто два, счастливый обладатель бюджетного места в магистратуре. Умный и спортивный, короче, весь такой «хороший мальчик», а я-то плохих люблю, как выяснилось…

У Влада есть все задатки к тому, чтобы стать успешным бабником, только ему на девушек… вообще пофиг! Нет, конечно, не в том смысле, в котором можно подумать. Просто у него были сложные отношения еще в школе, длившиеся, кажется, около четырех лет. В подростковом возрасте можно кучу ошибок совершить, понимаете? Подробностей не знаю, но поняла, что окончание этой истории было, мягко говоря, неприятным. У Влада теперь полнейшее отрицание серьезных отношений и непонимание, как их строить вообще. Но парень он замечательный, и я была бы очень за него рада, если бы переборол эти комплексы глупые. А то ведь уже пять лет девушки постоянной у него нет, ну куда это годится?

- Да ладно, я и сплюну, и постучу. Шучу я, Влад, не переживай. Играешь ты отлично, не воспринимай мой юмор близко к сердцу. Скажи лучше, она тебе понравилась, да?

- Эта девочка? Как ее зовут хотя бы, Абрамова?

- Лера. Ну или вредная Валерия, если в моем варианте.

- Валерия, значит. И ты вот прям ее так рекламируешь? Неужели такая классная? Разве может быть кто-то круче тебя? – Влад постепенно успокаивается, когда я начинаю хвалить его игру, и спокойно реагирует на весь дальнейший разговор. Стратегическое мышление не пропьешь, все-таки! Хотя и попыток особо не было. Только вот последняя фраза... Мне приятно, конечно, но можно так и не расхваливать.

- Она своеобразная. Довольно неглупая, не в меру активная, но, как выяснилось, совесть у нее на месте.

Влад меняется в лице.

- И как же это выяснилось? А, Диан?

- Она меня приревновала.

- К кому?

- К нашему преподу, – невинно хлопаю глазками. Да, никто еще не знает про мои отношения. Только Мира и Света.

- И повод был?

- Был и есть.

Влад смеется и запускает пальцы в свою прическу, поправляя гладкие русые волосы. Правда, смех его какой-то ненатуральный, словно он расстроен.

- Абрамова, ты кадр, конечно. Я же говорил, ты долго в одиночестве не пробудешь.

- Спасибо, Ванга ты моя. Так вот, она меня приревновала…

- И ты решила скинуть ее на своего свободного друга? Хитро.

- Скажи еще, что схема плохая! Влад, я как чувствую, она тебе подходит.

Друг качает головой и смотрит куда-то мимо меня.

- Никогда не угадаешь, кто кому подходит.

- Так надо пробовать, другого варианта нет!

- Я подумаю. Но не обещаю.

- Зуб даю, ты будешь думать два месяца, – недовольно отвечаю ему. А чего я хотела, собственно? Чтобы он сразу накинулся на Леру, погладил по головке и сказал «Влюблен в тебя с первого взгляда за твои длинные ноги и жопу»? Так, орфография и пунктуация автора сохранены, ко мне нет претензий.

- Посмотрим. Значит, с преподом, Абрамова? И как так вышло?

- Да он тебя всего на несколько лет старше, этот препод. Если ты вообразил взрослого дядьку, спешу успокоить: нет, он молодой, все нормально.

- Ну ты даешь.

Пошутила бы «да не даю, вообще-то», но это чудо не оценит. Ещё и обижаться будет за мои пошлые шутки, только чего обижаться-то? Не в его же отношении эти подколы. А Стеф бы разозлился, пошути я так. С ним давно уже все понятно.

- Ладно, Влад, я свое дело сделала, а ты думай. Вдруг это судьба, а ты отказываешься?

- Да ну тебя, Диан, пойдем к ребятам, – отбивается Влад и, рывком подняв меня с дивана, тащит за собой на кухню.

Что ж, попытка неплохая. И все же я верю в них. Не знаю, почему, но какое-то предчувствие есть, что я попала в яблочко.

А тем временем где-то на другом конце Питера один Стефан Янович строчит мне сообщения.

Стефан: «Как дела?»

«Отлично провожу время в компании подруг и симпатичных молодых парнишек».

Стефан: «Мне показалось, или кто-то ищет проблемы?».

«Тебе показалось».

Стефан: «Смотри, мелкая. Только попробуй найти себе проблемы. Я добавлю еще».

«Боже, как страшно! Боюсь».

Стефан: «Я бы на твоем месте боялся».

И присылает свое селфи с грозным видом. Брови сдвинуты к переносице, на лбу видны легкие морщинки. Боже, каким же ребенком он бывает, а строит из себя такого взрослого, не могу.

Стефан Янович… Ну, кому Янович, а кому и просто Стеф. Или даже Степашка.

Только сути это не меняет, называть можно как угодно. Нравится от этого меньше не начнет. Если только больше…

Глава 27

Стефан

Пятница, полдень. Самое время веселиться.

Перед тем, как постучать в дверь аудитории, успеваю подумать, что все же стоило провернуть это дело как-то более корректно. Нет, не то слово подобрал, – адекватно. Хотя где я и где адекватность? Рядом не стояли никогда.

С максимально естественным видом захожу в аудиторию и без особой сложности нахожу Диану даже по затылку. Словно почувствовав этот взгляд, Абрамова поворачивается и смотрит на меня, ничего не понимая. Сейчас будет ещё интереснее, гарантирую.

- Татьяна Ивановна, разрешите мне забрать у вас Абрамову, она на кафедре нужна, – выдаю без запинки, чтобы не вызывать подозрений у госпожи преподавательницы.

- А зачем? – все равно удивленный тон. – Хотя что я спрашиваю, Стефан Янович. Раз нужна, забирайте.

Как щедро с ее стороны! А Диана все ещё сверлит меня взглядом. Я кивком показываю ей, чтобы собиралась быстрее.

- Вещи захватите, Абрамова, это до конца пары, – успеваю сказать, уже направляясь к выходу.

Диана демонстративно с шумом закидывает тетради в сумку, задвигает стул и идёт ко мне. Придерживаю дверь, когда она выходит из аудитории, в коридоре осматриваюсь и замечаю студентов, с вальяжным видом развалившихся возле соседнего кабинета. «Окно» в расписании, видимо, вот ребята и ждут. Кричать не стоит – нам чужие уши ни к чему.

Кто-нибудь, скажите об этом Диане…

- Стефан Янович! Что происходит? – едва не разрывает Абрамову.

- Тшш, – прикладываю палец к губам, отвечаю на несколько тонов тише. – Ты на сегодня уже научилась, хватит. Паспорт с собой?

- Да, – отвечает Диана, подозрительно нахмурившись.

- Где твоя куртка?

- В гардеробе, конечно.

- А моя на кафедре. Иди за своей, через две минуты встретимся у выхода.

- Какого хрена? – вновь повышает голос Абрамова. – Почему я должна делать, как ты сказал?

- Время тикает, Диана, – стучу пальцем по циферблату на запястье, намекая, что спорить некогда.

Кстати, удивлён, что Диана до сих пор слушается меня. Правда, самый сложный раунд только впереди.

Как и обещал, через две минуты спускаюсь по лестнице к выходу из корпуса. Диана в то же время поднимается из гардероба на «минус первом» этаже. Пересекаемся на мраморной лестничной площадке, и меня опять окатывают недовольным взглядом.

- Куда вы меня собираетесь отвезти? – поставив руки в боки, спрашивает Диана.

Подхватываю ее под локоть и тащу в сторону дверей. Не упирается, но и идёт с неохотой. Продолжаю придерживать и на улице, боюсь, что вырвется из моих объятий, слишком рано разгадав «сюрприз». Подвожу Диану к преподавательской стоянке. Она мотает головой по сторонам, разглядывая машины всех возможных марок, пока не замечает, наконец, мою.

Обхожу машину, сажусь со своей стороны, ставлю на прогрев и тянусь к внутреннему карману куртки. Надо покурить.

Диана молча запрыгивает в тачку и наблюдает за всем, не говоря ни слова даже тогда, когда я опускаю окно и делаю первую затяжку. Правой рукой выбираю музыку на дисплее, затягиваюсь в последний раз, и сигарета летит в окно.

- Ты бросаешь окурки на стоянке для преподов? – с удивлением интересуется Абрамова.

- Никому не говори.

- Ты долбанутый на всю голову.

- Ты даже не представляешь масштабов бедствия. Но тебя волнует не то, что я курю, а то, что делаю это здесь.

- Мне плевать. Куда мы едем?

Ха, она надеется, что я вот так просто скажу?

- Глаза тебе завязывать не буду, следи за дорогой, если хочешь.

Минутное молчание, словно она взяла паузу для размышлений.

- Музыка – говно, – спокойно говорит Диана, отвернувшись к окну.

- Можешь переключить…

- Серьезно?

- Если поцелуешь, – улыбаюсь с легкой издевкой. Знаю, что она не любит целовать меня после сигареты.

- Жалкий шантажист!

- Тогда слушаем говно. И погромче.

Увеличиваю громкость, наблюдая, как Абрамова вновь подкатывает глаза. На неё такой развод не действует. Она ни за что не поцелует ради чего-то, будет сидеть и упрямиться.

- Пристегнись, – прошу ее, когда выезжаем со стоянки. Увы, в моем исполнении просьба звучит как приказ. Но Диана все равно тянет ремень и щёлкает застежкой. Сумку скидывает к ногам, а не на заднее сиденье. Уличив момент, пока я готовлюсь поворачивать, быстро переключает музыку на что-то другое. Песня ещё хуже предыдущей, но ей же было принципиально это сделать!

- Куда мы едем? – вновь спрашивает у меня.

- Ты повторяешься.

- Стеф, ты забрал меня с пары и везёшь не пойми куда.

- Страшно?

- Не дождёшься.

- Вот и отлично. Рано или поздно догадаешься.

Она прислоняется головой к стеклу в двери.

- Предпочла бы вариант «рано».

- Увы, крошка. Сегодня выбираю я.

Мы молча едем по питерским пробкам, почти не перестраиваясь из одной полосы в другую. Диана бросает на меня взгляд примерно каждые десять секунд, а я неизменно слежу за дорогой, подавляя в себе желание не только смотреть на нее, но и касаться. Терплю с большим трудом.

Как же меня там учили говорить?

«Игра стоит спичек».

Нет, что-то не то. Не могу вспомнить.

- Как говорят по-русски, «игра стоит…»?

- Свеч, – на автомате заканчивает за мной Диана.

- Точно.

И снова молчим. Я еду без навигатора, чтобы Абрамова раньше времени не узнала мой замысел. К счастью, путь к аэропорту я помню хорошо.

А в какой-то момент его, кажется, вспоминает и моя молчаливая соседка.

- Твою мать! Стеф! Ты тащишь меня в Пулково!

- Бинго, Абрамова. Садись, пять.

- Я и так сижу!

- Тем более.

- Ты совсем того? – крутит пальцем у виска.

- Того чего?

- Куда ты собрался?

- Не ты, а мы.

А вот это ее взбесило ещё больше! Ещё чуть-чуть, и огнетушитель из багажника пригодится, когда рядом со мной загорится настоящий пожар.

- Ты что творишь, Стеф? – развернувшись ко мне, перекрикивает музыку Диана.

- Мы летим в Мурманск.

- Какой ещё Мурманск?

- Удиви меня, Ди. Расскажи, как много Мурмансков в России.

- Мурманск здесь один…

- Поразительно, Диана, браво!

- Останови машину, я не собираюсь с тобой никуда! – она кричит и отстёгивается, всем своим видом показывая, что готова выпрыгнуть на ходу. Каскадёрша хренова.

- Не горячись, Абрамова, – кладу ладонь на ее колено, но не с целью погладить, а с целью притормозить эту отбитую, которая реально может кинуться из машины во время движения. Она пытается отодвинуть ногу, но я в ответ на это сжимаю колено ладонью сильнее. – Это мой подарок на твой день рождения.

- Какой подарок? Алле, Стеф, у меня ещё пары идут!

- Переживешь.

- У тебя у самого пары!

- Нет, – и это правда. Я сегодня все своё отработал.

- То есть ты сам белый и пушистый, а меня склоняешь прогуливать?

- Я тебя домой отвезти хочу. А сам я всегда мечтал посмотреть русский север.

- Конечно, там же твои собратья – северные олени!

- Не забывай, я все ещё веду у тебя пары, – с усмешкой говорю, замечая ее внутреннюю борьбу. Да, она в шоке, но этот шок медленно передвигается к мозгу, где должно прийти осознание.

- Ты меня не завалишь!

- Я и не собирался.

- Как ты купил билеты? – переходит к детальному расспросу.

- Сфоткал твой паспорт, – не вижу смысла врать.

- Зараза! А ничего, что у меня вещей с собой нет?

- Ты летишь домой, там что, все шкафы опустели?

- Нееет, – Диана борется с желанием уколоть и признать мою правоту. – Зарядки для телефона нет.

- Я поделюсь своей, тебе подходит.

- Где ты будешь жить?

- Неужели у тебя не найдётся места на угловом диванчике на кухне? – въезжаю на парковку аэропорта, забираю карту для оплаты в автомате.

- На каком ещё диванчике? Ты что, собрался ночевать у нас с мамой?

- Не на улице же мне спать.

Потрясающе! Как же я люблю смотреть на неё, когда она бесится и не может подобрать слов!

- Расслабься, Ди. Я уже снял себе номер в гостинице.

Она переваривает все это ещё минуту, а потом выдаёт:

- Мама же не знает, что я приеду!

- Первая здравая мысль за все время!

Она бьет меня ладошкой по плечу, а потом вновь прикладывается головой к стеклу.

- Почти кандидат наук и такой невероятный дебил, – шепотом говорит она, но я слышу. И даже не обидно, ведь такие же рассуждения я веду сам с собой уже давно.

Как только паркуемся, Ди выскакивает из машины и подбегает к моей двери, а когда выхожу и я, накидывается на меня.

- Ты! – легкий удар ладошкой в грудь. – Самый! – шлёпок обеими руками. – Невероятный! – вновь легкий удар. – Олень!

- Можно было просто сказать «Спасибо» и не утруждать себя так, – подхватываю ее ладони и крепко сжимаю, опуская наши руки вниз.

- Почему нельзя было предупредить?

- В этом и смысл сюрприза.

- Кто тебе сказал, что мне понравится такой сюрприз?

- Твои глаза прямо сейчас.

- Ты невозможный.

- Неправда, – наклоняюсь к ее лицу, чтобы не поцеловать, а только легонько облизнуть ее губы.

Задержка дыхания от этого. У нас обоих. Мне нравится, как все это действует на нас. Нравится эта маленькая егоза, которая только что была готова прибить меня, а теперь ее нахальный язык уже бесцеремонно что-то делает у меня во рту. Если бывает секс между языками, то это именно наш случай.

- Ты собиралась позвонить маме, – напоминаю ей, когда мы отрываемся друг от друга.

- Позвоню сейчас. Стеф, я не могу поверить.

- Как увидишь родной город, сразу поверишь.

- Как это вообще пришло в твою голову?

- Гениальные идеи приходят спонтанно, – тяну ее ко входу, а она тормозит.

- Ну что ещё, Ди?

- Ты что-то задумал?

Да, baby. И тебе точно понравится.

Глава 28

Диана

Долбанутый! Просто долбанутый Стефан! И плевать, что я так на своего препода говорю!

Он почти украл меня из универа, без моего ведома притащил в аэропорт, а в итоге мы полетели в Мурманск!

Забавно, как резко наша ругня закончилась в самолете. Разборки остались в машине, а там, в небе, осталось место только для нежности. Моя голова у него на плечи, его рука на моем колене. Fuck, от этой милоты хочется задохнуться, так сильно на нас действует близость друг друга.

Уже на высоте я расслабляюсь, доверяюсь ему полностью и не думаю о том, что случится в ближайшие дни. Стеф не даст случиться плохому. А хорошему…

Мы с ним встречаемся-то всего… А сколько, кстати? Три недели… Уже целых три недели я лишаюсь рассудка при виде этого человека. Препод с серьгой в ухе, взрослый мальчик, который любит пошло шутить и почти в совершенстве владеет несколькими языками (лучше всего владеет языком, который любит совать в мой рот и доводить до стадии своими поцелуями).

Как так могло случиться, что я умом тронулась от Стефана? Препод, на семь лет старше, наполовину поляк. Комбо, Абрамова, просто комбо!

Когда мы прилетаем, Стеф начинает ворчать на холод сразу же, успев только выйти из самолета. А уже самый конец марта, арктические морозы отступили, теперь дело только в климате.

Вместе мы выходим из аэропорта, вызываем одно такси, вместе в него садимся, но едем сейчас по разным адресам.

Я первым делом мчусь к маме. Так скучаю по ней, хотя за два года привыкла жить самостоятельно. Стеф дает мне целый вечер на семейные посиделки – раз уж эта поездка сделана в качестве подарка, надо угождать моим желаниям.

Мама немного в шоке. И это еще слишком мягко сказано. А как ей было реагировать на звонок «Мам, я тут со своим парнем… да, точно, у меня есть парень… прилетаю в Мурманск… через три часа будем… ну конечно, лететь же всего два… ну что за вопросы, мам?.. два часа весны, конечно».

Я не рассказывала маме про Стефана, не знаю, почему. Наверное, я заранее решила для себя, что мама не одобрит мой выбор, а я слушать никого не хочу, советы мне не нужны. Ситуация с Никитой давно в прошлом, надеюсь, ее уже приняли и отпустили, но Стеф – это новый удар по маминым мечтам и понятиям.

Пока я добираюсь до дома, время медленно стремится к вечеру, а мама ради удивительного случая моего прилета в Мурманск пораньше отпросилась с работы и готова встречать меня прямо на лестничной клетке.

- Ты матери родной когда собиралась сказать, что мальчика нашла? – такими словами «приветствуют» меня. Да уж, «мальчика». Ага, конечно.

- Мам, я так соскучилась! – обнимаю ее и целую в щечку, стискивая еще сильнее. Раньше, пока жила с ней, не было особого желания так открыто проявлять свои чувства, а вот расстояние научило ценить самого близкого человека в моей жизни.

Сегодня предстоит вечер разговоров. Телефон трогать не собираюсь, ему еще надо дожить до завтрашнего утра, потому что Стеф зажал зарядное устройство, и теперь подзарядиться получится только завтра утром.

«Поменьше будешь комментарии читать».

Ух, бесит!

Ну и ладно, я дома – когда еще будет шанс вот так с мамой поговорить? Теперь только после летней сессии и свадьбы ребят на каникулы домой полечу.

- С учебой все в порядке? – начинает опрос-допрос мама. Я же в это время накидываюсь на домашнюю еду и поглощаю все, что поставлено на стол.

- Вполне. На практику думаю вместе с Мирославой проситься, это будет как стажировка в аэропорту.

- Замечательно! Дочь, в этом плане я в тебе не сомневаюсь. Давай ты мне лучше про мальчика своего расскажешь? Почему он с тобой не приехал сейчас?

Интересный вопрос. Картина была бы чудесная – это Стеф, мам, он мой препод, он меня старше на семь лет. И нет, мам, совсем никто в универе не считает, что он со мной, потому что я с ним сплю. Ну вот вообще никто.

- Мам, все не так просто…

- И кто на этот раз? – сразу меняется в голосе родительница. Она привыкла, что где-то с десятого класса поклонники появлялись у меня постоянно. Только я мастерски отшивала почти всех.

- Его зовут Стефан, – начинаю немного испуганно.

- Стефан? Он поляк?

- Мама у него русская, из Питера, а папа из Польши.

- Он с тобой учится? – мама приближается к самому главному.

- Ну… он учится у нас на факультете, в аспирантуре…

- И? Давай договаривай, чего застряла.

- И преподает у меня «историю зарубежного искусства», – выдаю и опускаю глаза, потому что мне страшно за мамину реакцию.

- Диана! – ну все, началось. – Преподаватель! Да как так можно?

- Мам, он же совсем молодой!

- Ну и сколько ему?

- Двадцать семь.

- Но он же все равно сотрудник университета? И что же, уже все знают? Такие слухи не скроешь, – вздыхает мама.

- Знают. Мы в университете не общаемся при всех, да и вообще мы не афишируем. Но сплетни есть. Мам, мне на них плевать! Главное, что с ним хорошо.

- Он же взрослый для тебя. К двадцати семи сколько у него женщин-то было.

- Мам, а я что, главная скромница Марманска? У меня самой этих ухажеров был вагон и маленькая тележка. И что? У нас с ним взаимно все.

- Вот как выберешь себе кого-нибудь… Лучше бы с Никитой тем осталась.

Поразительно, до слова «Никита» мама держалась очень долго!

- Да не люблю я Никиту!

- А этого любишь, что ли?

- А этого люблю.

- И сколько ты уже с ним? – махнув рукой, все-таки задает вопрос.

- Ну, можно сказать, месяц.

- И уже любишь через месяц?

Да вот как же ей объяснить!

- Ты сама за отца замуж вышла через полгода после знакомства!

- А итог какой? Как вышла, так и развелась. Может, узнала бы его получше, не согласилась бы. Но тогда тебя не было бы. Диан, он мне звонил недавно.

Я едва не давлюсь едой на этих словах.

- Кто?

- Отец твой.

- И что ему надо?

- Про тебя спрашивал, – вздыхает мама. – Не нужна ли тебе помощь какая-то.

- Мне? От него? Да пусть сам себе помогает. Мне вот эти щедрые жесты как-то до лампочки. А если уж хочет спросить, мне пусть позвонит. Что, боится меня услышать? Конечно, сначала бросил меня, как котенка ненужного, а спустя столько лет остатки совести проснулись. Пусть катится со своей помощью!

Я не должна так говорить. Я же давно заставила себя принять это и спокойно реагировать. Но не могу… Не могу сейчас. Мне так противно на душе от мысли, что отец не решается связаться со мной, спросить у меня хотя бы банально как дела. Неужели за всю жизнь он так и не рискнет просто послушать мой голос?

- Диан, ты не ругай его. Тебе легче от этого не станет, только самой противно будет. Пусть думает, может, и надумает. Раз со мной готов говорить, вдруг однажды и с тобой решится.

- Ну разве можно так со своим ребенком? Я-то ему что сделала, мам? – сдерживаю появившийся в горле ком и почти уговариваю себя не разрыдаться. Только не сегодня, в такой по-хорошему странный день.

- Я тебе на этот вопрос не отвечу, дочь. Не знаю сама. А ты правда думаешь, что любишь его? – после паузы спрашивает мама.

- Отца? Или ты про Стефа? Да, думаю, можно сказать «люблю». Хотя я еще ему не говорила.

- Если хочешь, скажи. Поверь, если это действительно тот человек, такие слова никогда не смогут сделать хуже.

- Я подумаю. Спасибо, мам, – тянусь к ее руке через стол и пожимаю. Наверное, мама права. Знать бы только, услышу ли я эти слова в ответ.

Ближе к ночи захожу все-таки в интернет с одной лишь целью – рассказать обо всем Мире. Я ей написала еще из аэропорта, что я со Стефом, ждать меня не стоит. Но подробности не рассказывала.

Мира: «Ди, ты где?».

«В Мурманске».

Мира: «В смыыыысле?».

«У мамы дома. Это подарок Стефа мне на день рождения».

Мира: «Он тебя домой отправил?».

«Он со мной полетел. Только ночует в гостинице».

Мира: «Какая ты злая, даже раскладушку ему не нашла».

«Обойдется. Мир, вернусь вечером в воскресенье, на связи быть не обещаю, но если что, пиши».

Мира: «Без комментариев *смайлики-котики* Хороших выходных! Отметим в понедельник, продлим тебе праздник».

После этого и ложусь спать, сознательно избегая общения с Новаковским.

А с самого утра я уже во всеоружии жду Стефа у входа в отель, где он снял номер.

Глава 29

- Поднимайся ко мне в номер, – предлагает он уверенным, мягким голосом. Не понимаю, почему он говорит просто предложение, а звучит это всегда так, что отказаться невозможно.

- Зачем?

- Боишься меня? – тут же спрашивает, и я ощущаю хитрую улыбку даже сквозь расстояние и телефон.

- Не дождёшься.

- Мне принесли сытный завтрак, я один не осилю его, – сообщает мне Стеф и усиленно жует прямо в трубку.

- Покупаешь меня за еду?

- Абрамова, не разбрасывайся такими словами.

- Номер?

- 628. Если не поднимешься через пять минут, круассанов уже не будет.

- Чтоб ты лопнул, – говорю, уже отключив звонок, и прохожу в стеклянные двери отеля.

Пропускают меня без проблем, – в это время гостиничные правила не запрещают принимать гостей. Захожу в лифт, нажимаю кнопку «шесть» и смотрю на себя саму в зеркало.

Самое время побеседовать «с собой». Монологи перед зеркалом, круто же? Разглядываю себя. Симпатичная? Да, вполне. Даже несмотря на то, что у меня нет таких роскошных длинных волос, как у Мирославы, и черты лица не такие утонченные, как у Светы. Молодым людям обычно нравится моя внешность, мне часто пишут комплименты и комментарии к фотографиям, но вот незадача. По факту не все умеют ценить то, что внутри, а не только «обложку». Не каждому под силу вытерпеть мой характер, а вот Степашка… У него характер ещё хуже, хотя казалось бы, куда ещё. Возможно, это сила и сложность темпераментов нас как раз и роднит.

Роднит… Вот же слово выбрала! Никакие мы не родные. Хотя порой кажется, что этот человек ближе всех на свете.

Лифт резко тормозит, сообщает мне, что это «этаж шесть», а потом створки медленно разъезжаются в стороны. Смотрю на указатели номеров, разбираюсь, что мне направо, всего через две двери нахожу нужную. Стучусь, но дверь сама открывается под воздействием моего кулака. Он ждал меня и не закрывался.

Стеф в белоснежном гостиничном халате сидит в светлом плетёном кресле, закинув согнутую ногу на колено. В руках у него чашка кофе, а рядом на столике, собственно, поднос с завтраком. Горячие бутерброды, обещанный круассан, фрукты, вторая чашка кофе…

- О, ты ночевал с какой-то красоткой? – выдаю первую бессмысленную чушь, которая приходит в голову. Снимаю куртку, пристраиваю ее на открытую вешалку в маленьком коридоре.

- Откуда такие выводы, Абрамова?

- Второй халат, вторые тапочки, вторая чашка кофе.

- Наблюдательность – твоё второе имя, – ставит чашку на стол, но сам не встаёт. – Здесь нет одноместных номеров, можно только двухместный забронировать на одного. А кофе я заказал отдельно.

- Какая забота, я фигею, – разуваюсь, прохожу в комнату и с разбега кидаюсь на кровать. – Отличное ложе, как тебе тут спалось?

- Так, что ты можешь завидовать. Ешь давай, или ты валяться пришла?

- Кровать слишком соблазнительная.

- Не такая, как ты.

- Что?

- Что? – в ту же секунду переспрашивает он. – Я пока оденусь.

- Ты соизволишь сделать это в ванной?

- Нет.

Вот так просто и коротко. Отлично, Ди. Сиди теперь, давись этим злополучным круассаном, облизываясь на своего красивого полуголого мужика. Он же нарочно все это делает. Издевается.

Ладно, что я, мужика в трусах не видела?

Вообще-то, нет. Даже в общаге как-то подобная «честь» не выпала. С Никитой у меня ничего не было – он не торопил и не настаивал, а я сама не была готова. А все остальные были в моей жизни лишь проходными героями. Но не Стеф…

Крепкое мужское тело. Нет, супер спортивного рельефа на животе не наблюдается, зато руки накаченные и сильные, а на предплечьях – выступающие вены в звёздной сеточке мелких родинок. Отрывая взгляд от рук, поднимаюсь чуть выше и замечаю то, что никак не ожидала бы увидеть. У него проколот правый сосок! А вот это уже интересно. Хочется спросить, когда он это сделал и почему, но я не решаюсь. Как же он там говорил? «Во мне есть немного металла». Так вот что он имел в виду!

Если остановить поток слов я еще в силах, то поток неправильных мыслей так легко не поддается… Иначе с какого перепугу мне хочется узнать, каким будет этот металл на ощупь и вкус?

Охренеть, красивый он, как зараза. Даже не знаю, как смотреть в свою тарелку, а не на него.

Нарочито медленно натягивает футболку, застегивает ремень на джинсах и садится напротив меня.

А я начинаю играть в скромницу. Опускаю глаза в пол, усиленно жуя бутерброд. Стеф наблюдает за этим полминуты, когда ему, наконец, надоедает.

Он рукой тянется к моему лицу, приподнимает его за подбородок на один уровень со своим взглядом. Смотрит на мои губы, как на добычу. Не улыбается, но и не делает слишком серьезное лицо.

А я сижу и не двигаюсь. Боюсь, что одно неверное движение сдаст мои желания с концами.

Да тут и не нужно сложных вычислений. Формула проста: мы, взаимное притяжение и застеленная снежно-белым бельём кровать.

- Абрамова… – охрипший голос сопровождает нервное подергивание кадыка, пока его рука скользит с моего подбородка на шею, а большой палец гладит щеку. – Jesteś taka piękna*.

- Что ты сказал?

- Тебе это нужно знать?

Не могу понять, как он успевает перетянуть меня к себе, уложить на лопатки и нависнуть сверху. Тяжелый, но тяжесть эта приятна. Сначала лишь обнимаю за плечи, а потом, когда поцелуй начисто срывает голову, лезу руками под его футболку. Надо сказать, он отзеркаливает мои действия. Ноги предательски разъезжаются в стороны, позволяя ему расположиться ещё удобнее. Я не знаю, не понимаю, где его руки и что они делают, пока он вдруг резко не соскакивает с меня и не садится на краешек кровати. Пытается отдышаться, как после марафона.

- Диан, что я делаю? Я же не собирался соблазнять тебя прямо сейчас.

Не собирался? Вот серьезно?

- Ой, ну простите, Стефан Янович, что чуть было не нарушила ваши планы, – злость и нелепость ситуации добивают меня. – Стеф, ты боишься брать на себя ответственность? Хочешь, чтобы это сделала я? Свалить все на меня, да? Или тебе страшно, что я всем растреплю про наши отношения? Твою мать, Стеф, это ты выдернул меня с лекции на глазах у моей группы, это ты полетел со мной в Мурманск в рабочий день и ты позвал меня сюда! А теперь отнекиваешься?

Он смотрит на меня подавленно.

- Я слишком неправильный для тебя.

- Позволь мне самой решать, кто для меня правильный, а кто нет! За пределами вуза ты – обычный парень. Мы ведь это уже обсуждали. Здесь, на кровати, нет преподавателя и студентки. Есть ты и я! И не имеет значения, кто мы! Послушай, если тебя что-то не устраивает, давай закончим это все. Это элементарно! Я собираю свои вещи и ухожу. Летишь завтра в Питер один.

- Диан, – тянется к моей руке и сильно хватает, словно боится, что я убегу.

- Стеф, если ты боишься чего-то, можешь сваливать нахрен из моей жизни.

- Да молчи ты уже, – тянет меня на себя, и я оказываюсь прижата к его груди, как маленький ребёнок, которого качают. – Ничего я не боюсь, поняла? Я не хочу, чтобы ты пожалела, что сделала это вот так.

- Какой же ты тугодоходящий, Стеф… – стучу кулаками по его груди.

Ненавижу его. Ещё никто не забирался так глубоко под кожу, царапая когтями изнутри. Он словно издевается над моими чувствами, а попутно и над своими. Я ведь понимаю, что не просто так все это. И он понимает.

Мне надоело. Отпихиваю его руками, заставляя упасть на спину. Он не сопротивляется. Нависаю сверху, вдавливая его руками в матрас.

- Я в состоянии быть честной с собой, а ты? – смотрю прямо в глаза.

- Я тоже. И с собой, и с тобой.

- И?

Он тянется к моим ладонями, которые упирается ему в грудь, легким поглаживанием расслабляет напряженные мышцы и смещает мои руки, а я едва ли не падаю на него.

- Иди сюда…

*перевод с польского: «Какая ты красивая».

Глава 30

Стефан

Быстро опускаю ее на кровать и наваливаюсь сверху. Да, Диана права: я хотел, чтобы она сама приняла это решение для себя, не жалела ни о чем. Девочка взрослая, совершеннолетняя, но все же. До конца отбросить мысли о том, кто мы, даже у меня получается не каждый раз. А у неё вот получается.

Держу ее руки, разглядывая лицо. На нем нет и тени сомнения, что меня очень радует.

- Все хорошо? – переспрашиваю на всякий случай.

- Ага. Только ты должен знать, что я девственница.

Охренеть! Вот серьезно! И я даже на русском выругался в собственной голове. Нет, я понимаю, ей двадцать, и первый раз в этом возрасте – это ещё нормально, но никогда бы не подумал, что у такой красотки не было мужчины.

- Ты не шутишь?

- Нет. Парней вокруг всегда хватало, но я не хотела ни с кем.

Это подарок слишком щедрый, но я хочу ее так сильно, что не могу отказаться.

- Тогда я буду аккуратен, – улыбаюсь ей, отпускаю ее запястья и приподнимаюсь, чтобы стянуть футболку. Ее взгляд тут же устремляется к моему пирсингу.

- Когда ты проколол? И как решился?

- На спор. С ребятами поспорили, кто выиграет чемпионат Мира по футболу.

- Вы спорили на прокол соска? – она удивленно приподнимает бровь.

- Дело было на свадьбе товарища, ближе к концу. Мы не очень хорошо соображали уже к тому времени. Потом, когда посмотрели финал, уже на трезвую голову парни предлагали мне откупиться чем-нибудь другим. Но я не захотел, спор есть спор.

- И хорошо, что пошёл до конца.

- Тебе нравится?

Она кивает и тянется ко мне лицом. Думаю, что хочет поцеловать, но ошибаюсь, ведь она опускает голову и молниеносно проводит языком по пирсингу.

- Fuck, Абрамова, что ты творишь?

Ничего не отвечает, лишь повторяет своё действие, но уже медленнее. Это возбуждает, и сил терпеть больше нет. Смотрю ей прямо в глаза и предупреждаю:

- Если будешь стесняться, когда я начну тебя раздевать, я тебя укушу.

- Ты же говорил, что не пьёшь кровь молодых студенток!

- Это правда, но ты можешь стать первой.

Пока она переваривает это все, я стягиваю с неё свитер. Под ним обнаруживается майка на тонких бретельках – это же Мурманск, русский север, тут одеваться как капуста просто необходимо. Снимаю и майку, и тогда Диана остаётся в одном бюстгальтере. Торможу на секунду, а потом исчезает и эта последняя вещь.

Залипаю. Обнаженная Абрамова прекрасна. И так хочется все это целовать, гладить, трогать…

- Я всегда думала, что у меня слишком маленькая грудь, – доносится ее голос как будто издалека. – Всего-то двоечка с натяжкой.

- Диан, ты с ума сошла? У тебя есть комплексы по поводу внешности?

Она кивает.

- Да у всех они есть!

- Послушай меня! – вновь впечатываю ее руки в матрас. – Ты красивая, ты сексуальная, ты очень нравишься мне, и сейчас я покажу тебе, как сильно. Ещё какие-то недовольства собой есть? Озвучь лучше сразу.

- Есть. Живот у меня совсем не спортивный, а ещё родимое пятно на боку.

Опускаю взгляд. Вот что она придумывает, а? Хорошенький животик. И родимое пятно ничего не портит, наоборот, это как изюминка. Сначала провожу ладонью вдоль по ее животу, а потом наклоняюсь и оставляю небольшой, но ощутимый поцелуй на этом самом пятнышке. В русском языке есть фраза, хорошо описывающая то, что происходит – «телячьи нежности». Не привык к такому, но при этом чувствую, что все делаю именно так, как надо.

Абрамова – это не все остальные. И с ней все должно быть по-особенному.

Женское тело – вообще самое прекрасное, что есть на свете, самое желанное и красивое. А тактильно – невероятно возбуждающее. Диана смотрит, почти не моргая, пока мои ладони изучают все ее изгибы.

- Абрамова, ты вообще понимаешь, что я тебя хотел ещё с первой встречи? А если не с первой, то уже точно с того дня, как ты заперлась в аудиторию в платье и на каблуках.

- А говорил, что не собирался меня соблазнять! Врешь?

- Нет, не вру. А то, что ты меня возбуждаешь, – факт. Давай меньше будем разговаривать? Языку можно найти и другое применение.

- Какое же? – спрашивает с бешеными огоньками в светлых глазах. А я тем временем  расстегиваю ее джинсы, не понимая, почему она до сих пор в них. У самого ширинка готова разорваться, но тут на помощь приходит моя маленькая стервочка, – избавляет меня от ремня и всех застежек.

Когда не остаётся ничего, стесняющего наше взаимное желание, обнимаю Абрамову крепко-крепко и наклоняюсь к ее уху.

- Я хочу тебя безумно, – мой горячий шёпот едва не обжигает ее кожу.

- Я твоя, Стеф, – шепчет в ответ, срывая те последние ниточки, что удерживали меня.

Пожалуй, я представлял себе все это немного иначе, но раз я у неё первый, все должно быть идеально. Я крепко держу ее разведённые руки на уровне головы, постоянно успокаиваю короткими поцелуями и прикусыванием ее нижней губы, не спешу, позволяя привыкнуть к каждой секунде происходящего. Знаю, что сначала ей надо потерпеть, и стараюсь перекрыть все неприятные ощущения другими, нежными. Но Абрамова оказывается страстной натурой, и спустя несколько минут привыканий она уже даёт мне отмашку, чтобы не сдерживался. А я только этого и хочу.

Диана

- Тшш, сладкая, надо потерпеть чуть-чуть, – говорит он в тот момент, когда я чувствую боль и не могу это скрывать.

Я доверяю ему, доверяю абсолютно, иначе дистанция между нами не перешла бы в отрицательную. Стеф ждёт, наблюдая за моей реакцией, держит мои руки на уровне головы, а затем отпускает одну. Освободив свою ладонь, он начинает гладить меня по щеке, медленно двигаясь к губам. А я внезапно для него их распахиваю и захватываю его палец.

- Абрамова…

И какой-то сдавленный стон, который только приободряет.

Я занята своим важным делом, которое, судя по всему, заводит его ещё больше, и это даёт мне возможность подождать и привыкнуть. Уже не кажется, что больно, постепенно все ощущения сглаживаются, и я хочу продолжения.

Отпускаю палец Стефа и прошу его продолжать.

- Уверена?

- Абсолютно.

И сейчас так хорошо. Не хочу закрывать глаза, чтобы и дальше смотреть на него, чтобы следить за каждым его движением. А вот Стеф прищуривается, позволяя себе потерять меня из виду на секунду.

- Эй, так нечестно! Почему ты закрываешь глаза? – сразу же возмущаюсь.

- Для тебя это должно быть комплиментом, – быстро отвечает Стеф.

- Тебе нравится с закрытыми глазами?

- Мне нравится с тобой.

Я не могу дышать после этой фразы. Меня и саму начинает уносить немного, а Новаковский ещё и подогревает это. Я обхватываю его и руками, и ногами, как только получается, а он наклоняется и кусает шею.

Теряюсь в происходящем. Для меня все звуки, стоны, шепот, шорохи сливаются в одно, я уже не понимаю, как это происходит. Меня трясёт, морозит, а потом я горю.

Кажется, так жарко не бывает, даже если из Мурманска перенестись в Сочи.

Все тело сводит, прямо до кончиков пальцев на ногах. Скручивает так, что не могу говорить, могу лишь произносить что-то.

- Абрамова, от тебя можно крышей поехать, – выдаёт Стеф.

- Ещё не поехал?

- Близок к этому.

Целует меня в губы, заставляя замолчать со своими неуместными сарказмами. Даже сквозь поцелуй я могу понять, как тяжело он дышит, едва сдерживаясь, чтобы не быть громким.

- Я бы не подпустила к себе никого, кроме тебя, Стеф, – говорю, когда он на считанные миллиметры отстраняется от моих губ.

- Значит, я счастливчик, – улыбается он.

Глава 31

Стефан

Реакция у Абрамовой немного запоздалая. Сейчас она лежит на боку в нескольких сантиметрах от меня, и я вижу, что ее по-настоящему трясет. Одеяло смято в районе наших ног, и я думаю, может, натянуть его надо?

- Тебе холодно? – спрашиваю у Дианы, но она мотает головой. Тянусь к ней, обнимая за талию, и ощущаю, какая она горячая. Дело точно не в холоде.

- Больно? – продолжаю свои расспросы, стараясь спрашивать как можно нежнее, чтобы не смущалась.

- Нет, – шепотом отвечает Диана. – Кажется, мне надо в душ.

Вот этого точно стесняться не надо. Я же взрослый мальчик, я в курсе, как это бывает.

Улыбаюсь и притягиваю ее еще ближе к себе.

- Пойдем вместе.

Она не сопротивляется, да я и не сомневался. Абрамова завязывает волосы резинкой в маленький пучок, чтобы не намочить. Наверняка с утра сушила и укладывала их, но события последних минут немного повредили ее прическу.

Поднимаюсь с кровати, двигаюсь в сторону ванной, включаю душ в кабинке и зову Диану.

Стоим молча под водой. Молча и обнимаясь, как будто в клипе каком-то, только вот подходящая мелодия так и не приходит на ум. Капли окружают нас со всех сторон, прикрывая и защищая от остального мира. Кажется, после того, что произошло этим утром, мы стали еще ближе друг к другу. Так и должно быть, ведь это иная, совершенно иная форма близости. Я ведь с самого начала думал, что если у нас с ней будет хоть однажды, то однозначно на этом ничего не закончится.

Теперь я знаю – она моя. До самых кончиков светлых прядей, до каждого миллиметра кожи, до каждого слова и дыхания. Вся моя.

Не может быть иначе.

Ощущаю свою ответственность перед ней. Знаю, что теперь все иначе, и я от нее не отрекусь.

Есть так много слов, которые я хотел бы сказать Диане, но боюсь произносить вслух. Конечно, я что-то обязательно скажу завтра, в ее день рождения, но многие останутся со мной как молчаливая молитва неведомым богам любви.

Абрамова, моя вредная девочка, я больше всего на свете хочу, чтобы так было и дальше. Держи и не отпускай. Не бойся, что я подведу. Верь мне. Что бы не случалось в этой Вселенной, верь мне.

Однажды мне придётся оторваться от тебя, оставить тебя здесь, в Питере, ты только верь, что я не брошу.

Я хочу тебя.

Я люблю тебя.

Я не обещаю, что будет легко.

Но я обещаю, что все будет.

* * *

Диана сейчас такая тихая, что не верится. Нет, ее энергия не затухла, а просто временно спряталась. Уверен, скоро все вернется в обычное состояние, но пока ей нужна эта передышка.

Не тороплю. Пусть спокойно все обдумает, пусть прокрутит в голове, если ей это нужно, пусть почувствует меня ближе, хотя куда еще?

В итоге в ход идут и второй халат, и вторые тапочки, про которые моя егоза шутила. Такая «домашняя» Абрамова мне тоже нравится. И может, даже больше – потому что такую Абрамову вижу только я.

- Поешь чего-нибудь, – не просто предлагаю, а даже прошу, потому что ей нужно это сейчас. Еда придаст сил и энергии, разбудит ее впавший в легкий транс организм.

- Ладно, – улыбается Диана и глазами ищет, что бы ей взять с подноса. – Посвятишь меня в дальнейшие планы?

Стою, облокотившись на стену, ведущую из коридора в основное пространство номера.

- Я уже все придумал.

- И что же ты придумал? – в ней тут же просыпается азарт. Не знаю, чем я могу удивить Диану, жившую в Мурманске восемнадцать лет. Думаю, тем, что теперь ей предстоит открыть этот город для меня.

- Хочу к своим братьям. Северным оленям.

- Серьезно? – она сразу улыбается, как ребенок.

- Вполне. У нас будет экскурсия…

- К оленям?

- Хорошо, что ты не сказала «с оленем». Да, мелкая, к этим красавчикам.

- Стееееф, – ее губы растягиваются в улыбке. – Это так здорово!

- Если это праздничные выходные, все должно быть очень круто, правда?

- Дай обниму, – она подскакивает с распростертыми объятиями, стискивает и переступает с ноги на ногу, мы как будто кружимся в танце, но в ускоренном ритме.

- А завтра я бы хотел приехать и поздравить тебя и твою маму, ты скажешь мне адрес?

- Ой, ты хочешь познакомиться с мамой? Уверен?

- Диан, будет странно, что я прилетел с тобой, но проигнорировал возможность познакомиться и вообще показать твоей маме, с кем связалась ее дочь.

Вскидывает брови, явно обдумывая что-то, но потом кивает.

- Хорошо, ты прав. Адрес скажу. Только будь готов, что мама завалит тебя вопросами.

- Всегда готов. Давай собираться? У нас еще дорога впереди.

Глава 32

Диана

Боже, как прекратить постоянно думать о том, произошло? Как не представлять каждые пять минут себя в его руках и… Боже, боже, боже.

Влюбленная дурочка. Вот кто я.

Но при этом невероятно счастливая дурочка.

Стеф, пока я вчера была дома, подсуетился. Да мне вообще кажется, что он продумал все до мелочей – это то, чего я обычно не умею. Он взял в аренду машину – поскромнее, чем его танк, но все равно неплохой седанчик. А маршрут в навигаторе – Саамская деревня, «музей под открытым небом», большой питомник, не знаю, как еще назвать. В общем, место, где можно кататься на оленьих упряжках, кормить кроликов с руки, играть и фоткаться с милашками хаски. Продолжительность экскурсии – три часа, а значит, Стефу предстоит три часа слушать мои довольные визги и фоткать меня везде, где можно (и с кем можно). И наконец-то Новаковский соизволил отдать мне свою портативную зарядку для смартфона, потому что приезжать в эту деревню без камеры – все равно, что отказываться от основного удовольствия.

Мы едем молча, только в этот раз мне никто не мешает самой включать музыку. Иногда поглядываю в сторону водительского кресла, но натыкаюсь постоянно на одно и то же: Стеф улыбается, как влюбленный школьник. И мне это нравится. Ой, как же мне это нравится!

Он был прав: стоило слопать горячий (ну ладно, уже не очень горячий) бутерброд и кое-что из фруктов, как организм взбодрился. Я почти выскакиваю из машины, как только Стеф паркуется, от радости пританцовывая по снегу, предвкушая шикарный выходной.

Конечно, я тут была когда-то, еще в школе с одноклассниками. Но было это давно, а сейчас хочется по-настоящему «впасть в детство» и позволить себе дурачиться. И пофиг, что со мной как бы серьезный и взрослый дядечка, который скоро кандидатскую защищает. Знаем мы этого дядечку, видали его «секреты».

- Вэлкам ту Марманск сити, – пародируя акцент, смеюсь над Стефом, который натягивает шапку. Ха, холодно ему? А что он хотел? Тут у нас не курорт. Это Север, baby!

- Ну пойдем, девочка с Севера, – улыбается Стеф, заставляя меня в очередной раз вспомнить мотив той самой песни, что когда-то стала моим девизом по жизни. – Покажешь моих братьев?

Смеюсь, но совести больше не называть его «оленем» хватает. После всего, что он сделал для меня (а ведь мой день рождения еще даже не начался), я не могу сказать Стефу ни одного колкого слова. Пока я умничаю и практикуюсь в язвительности, Степашка мне сюрпризы придумывает… да еще какие! Думаю, мы бы и в Питере мой день рождения отлично отметили, но привезти меня в Мурманск, к маме, к родным местам – это и правда невероятная идея. И вместо того, чтобы озвучить это, я только приклеиваюсь к Новаковскому, хватая за локоть и укладывая голову на плечо.

- Ты чего, мелкая? – удивляется он.

- Ничего. Просто спасибо за все.

- Да подожди благодарить! Мы еще даже не начали!

А начинаем мы очень скоро. Я нахожу себе идеального голубоглазого мальчика (прости, Стеф). Им оказывается Лорд, самый красивый хаски из всех, что я видела. Он такой игривый и шумный, но при этом такой забавный и любящий внимание, что я просто отлипнуть от него не могу.

Потом – братцы-кролики, в которых, на удивление, влюбляется Стеф.

- Ты в курсе, как в России шутят про кроликов? – с издевкой спрашиваю у Стефа.

- Просвети.

- Ну… в общем, говорят, что они больше всех животных любят игры для взрослых.

- Тогда ты ошиблась: мои братья – не олени, а кролики, – тут же выдает он.

Мы оба заливаемся одинаково задорным смехом, а потом, попрощавшись с кроликами, переходим к северным красавцам. Наш гид предлагает познакомиться с оленем Йохой.

- Йоха? – переспрашиваю я.

- Полное имя – Йоханнес, – сообщает девушка.

- В честь биатлониста* что ли? – ухмыляюсь такому варианту.

- Если честно, да, – с улыбкой говорит гид. – Наш шеф просто тащится от биатлона.

- Миленько, – замечает Стеф, которому явно приглянулся Йоха.

Голубоглазому мальчику приходится потесниться в моем сердечке, выделяя часть места Йохе: я прямо-таки разрываюсь, кто нравится мне больше, балдею от того, что происходит со мной, от этого соединения с родной северной природой, от возвращения в мир снежной красоты, слепящего солнца, отражающегося в мерцающем белом полотне под ногами.

Если вы думаете, что Север – это просто холод и серое небо, значит, вы не видели настоящего Севера.

А он здесь, вот в таких местах.

Он там, в моем сердце.

И еще один маленький секрет: Север становится еще прекраснее, если отражается в глазах любимого человека.

*Йоханнес Бё – норвежский биатлонист, олимпийский чемпион, трехкратный обладатель Кубка мира по биатлону.

Стефан

Может, мне только кажется, но Север идёт Абрамовой. Или она Северу – это как посмотреть.

В Питере она выглядит как-то иначе. Точнее, глаза у неё там не так блестят, хотя она влюблена в Санкт-Петербург. А здесь она дома, в своём мире.

Ее светлые волосы, ее глаза с изумрудным отливом… Знаете, бывает холодная красота – вот это именно про Абрамову в Мурманске.

А самое забавное, что эта девочка, маленькая звездочка в Сети, любящая «лайки» и внимание, такая забавная и открытая на самом деле. Она искренне радуется всему, что видит, она кайфует от природы, от животных, которые реагируют на неё.

На свежем воздухе хоть и здорово, и приятно, но быстро наваливается усталость. Делаем с Абрамовой перерыв на чай – какой-то травяной, невероятно ароматный, горячий. А пар от стаканчика выписывает узоры в воздухе, причудливые завитки, которые такие же странные, как и мы с Дианой, как и наши отношения.

Хотя что странного? Если я ее люблю, ничего важнее быть не может. Все остальное – роли, статусы, условности.

- Ты будешь скрывать от всех, что была здесь со мной? – спрашиваю у Абрамовой, пока она вертит горячий стаканчик в руках.

- Не знаю. Ты столько сделал для меня, это такой крутой подарок, что мне стыдно скрывать, – поджимает губы.

- Да не переживай. Ты же просто не хочешь, чтобы нас обсуждали. Я понимаю тебя.

- Но мне и самой не нравится, что я как будто стесняюсь того, что есть. Так же нельзя…

- Мелкая, делай так, как считаешь нужным, – улыбаюсь и думаю, можно ли сделать ее более счастливой, чем сейчас?

Наверное, можно. Если позволить ей порулить машиной, как вариант. Но дорога довольно сложная, поэтому пусть сидит на пассажирском, за руль садиться не дам.

Уезжаем довольные, но с легкой грустью – место классное, жалко с ним расставаться. Я даже не знаю, окажусь ли здесь хоть когда-нибудь ещё.

Да ладно здесь, хотя бы в Мурманске…

До темноты гуляем пешком по городу, оставив машину на парковке у гостиницы. Диана делится воспоминаниями, пояснениями, говорит почти без умолку, остановиться не может.

Делаем круг и возвращаемся к арендованной тачке.

- Завтра она ещё у тебя будет? – спрашивает Абрамова.

- Нет, я сейчас поеду возвращать. А завтра я рассчитываю выпить за тебя.

- Или со мной? – прищуривается мелкая.

- Это одно и то же в данной ситуации. Давай я тебя отвезу к маме, заодно адрес узнаю.

- Ты волнуешься?

- Из-за чего?

- Ну… я же завтра буду доставать тебя целый день на правах именинника.

- Серьезно, Абрамова? Только завтра?

Она толкает меня в бок, но смеётся, готовясь выпорхнуть из салона. Не собирается целовать на прощание, оставляя мне лишь воздушный поцелуй.

- Квартира тридцать восемь. До завтра, Стеф.

Резко стартую, успевая посигналить ей на прощание, и Абрамова ровно на секунду оборачивается.

Так много всего…

А ведь ее день рождения только завтра.

Глава 33

Диана

Я приняла стратегически верное решение выключить телефон на ночь, чтобы никто не звонил, не писал, а можно было просто поспать сколько угодно без лишнего шума. Мирка успела позвонить ровно в двенадцать ночи, первее всех. Ничего особо не желала, сказала, что обо всем поговорим при встрече (а встречу уже задумали и без моего ведома, в квартире Светы и Егора в понедельник вечером), но просила кайфовать на полную в этот день.

Просыпаюсь утром, продолжая не верить, что я в родном доме: такой странной и непривычной кажется эта вылазка в Мурманск посреди весны, в самой середине семестра. С кухни доносятся потрясающие ароматы шоколада и ванили – мама делает домашний торт, сто процентов. Птичье молоко, мне кажется, – это ее фирменный. Только вот оценивать его сегодня буду не только я.

Осознав, что в любую минуту ко мне может заявиться польское чудо, подскакиваю с кровати, потому что надо привести себя в порядок. Стефу ещё не доводилось видеть меня спросонья, и сегодня не тот день, когда хочется исправить этот пункт.

Мне сегодня двадцать. Двадцать! Круто звучит, да? Отличный возраст, чтобы все на свете успеть. Уже солидно, по-взрослому, и как раз тот момент, когда вся жизнь впереди. Боже, какие пафосные слова, но зато в тему. Я знаю, многие не любят свой день рождения, но это не я. Я его обожаю – а когда ещё можно законно быть королевой бала?

Правильный ответ – всегда, если ты готова ходить с такой короной.

Но это лирика, а пора уже вернуться сюда, в обычную квартирку в Мурманской пятиэтажке, где с раннего утра мама суетится на кухне, накрывая стол, словно у нас в гостях побывает весь Краков, а не один Новаковский.

Никогда бы не подумала, что лучшим подарком будет просто обнять мамочку в день рождения. Обнять и вспомнить, что для неё я всегда маленькая девочка, сколько бы лет мне не исполнялось, даже если по возрасту у меня уже скоро могут быть свои дети.

Выслушав все мамины напутствия и пожелания, хватаю с большого блюда первый приглянувшийся бутерброд, кусаю его на ходу, двигаясь в сторону ванной комнаты.

Ванна… своя ванна! Я так отвыкла от этого. В общих душевых в общаге не помыться, не побриться нормально, уж простите за подробности. Однажды, ещё когда мы были на первом курсе, в общаге были какие-то проблемы с горячей водой, и мы с Миркой ездили к Егору и Денису, мыться «по блату». Егор тогда ещё шутил, как странно ему наблюдать девушку с полотенцем на голове в своей квартире, если это не его девушка.

Сейчас, лёжа в мыльной пене, расслабляюсь и мечтательно закрываю глаза, но всего на пару минут. Времени слишком долго отдыхать нет, надо ещё высушиться и немного маме помочь.

За всей этой суетой скрывается, на самом деле, мой страх перед знакомством Стефа с родительницей. Я не знаю, пройдёт ли эта встреча гладко, ведь нельзя сказать, что мама по достоинству оценила мой выбор, хотя и приняла после долгих разговоров.

Не думаю, что столь замечательные выходные можно испортить сегодняшними «смотринами», но ведь всякое бывает…

Стоит включить телефон, как на меня обрушивается шквал сигналов о том, кто мне уже писал и звонил, но разгребать почту я буду позже. Сейчас меня волнует только одно единственное сообщение.

Стефан: «Скоро буду».

Отправлено двадцать минут назад. Значит, «скоро» – это уже с минуты на минуту.

Блин, а я все ещё глаза на лицо не налепила!

Домофон звонит ровно в тот момент, когда я дорисовываю хвостик правой брови. Мдааа… я даже не придумала, что надеть, вся моя основная одежда осталась в Питере! А тут надо было выбирать, гладить. В отчаянии распахиваю дверцы шкафа, быстро передвигаю туда-сюда вешалки, разглядывая доступные варианты «праздничного костюма», и в итоге выбираю чёрное платье прямого кроя с яркими рисунками.

- Дочь, а ты не хочешь своего гостя встретить? – доносится голос мамы из коридора.

Я отчаянно пытаюсь застегнуть длинную молнию во всю спину, ругаюсь про себя и дергаю замок сильнее, наконец, справляясь с задачей.

- Мам, две секунды!

Проверяю в зеркале, как выгляжу. Конечно, можно было и получше подготовиться, но, с другой стороны, я у себя дома, а не в дорогущем питерском ресторане – излишний шик тоже не нужен.

Проходя мимо мамы, усиленно делаю вид, что все в порядке, но волнуюсь ужас как. Если Стеф хотел потрепать мне нервишки в день рождения, то с этой миссией он справился.

Открываю вход в подъезд через домофон, в ожидании стою у двери, а мама в паре метров от меня усмехается с этой картины.

Через пару минут распахиваю входную дверь, по моим подсчетам Стеф уже должен был подняться на наш этаж за это время. И да, считаю я правильно – Степашка уже стоит в ожидании, видимо, собирался вот-вот нажать на звонок.

Выхожу в тамбур, быстро разглядываю его с головы до ног, расплываясь в улыбке. Он такой милый сегодня, не могу! Притащил мне огромный букет белых роз. Плевать, что кто-то считает розы избитыми: я их люблю, а конкретно эти – высокие, крупные, разве могут они оставить кого-то равнодушными?

- С днём рождения, мелкая, –  тихо говорит Стеф и тянется, чтобы поцеловать, но аккуратно и без особой страсти (маман на чеку, если что).

- Я уже не мелкая! – возмущаюсь, но не слишком серьезно.

- Да брось. Все равно для меня мелкая, – протягивает мне цветы и продолжает улыбаться так, что у меня сердечко начинает отплясывать, чтоб его, польку.

- Пойдём? – предлагаю наконец зайти в квартиру. Хочу поскорее узнать, что выйдет из этого «семейного» обеда.

- Пойдём.

Глава 34

Стефан

Абрамова волнуется больше, чем на самом сложном экзамене. Не знаю, почему. Неужели ей правда так страшно знакомить меня с мамой? Я, конечно, и сам немного волнуюсь, но разве что самую малость. Уверен, мелкой будет легче жить, не скрывая меня от родной матери. В конце концов, не такой я ужасный (даже наоборот). Если Диана успела сказать маме, что я преподаю у неё, наверняка были вопросы. Но… какая разница, а? По-моему, есть вещи поважнее.

Захожу в квартиру, быстро разглядываю обстановку, успеваю посмотреть на Диану успокаивающим взглядом, а потом решаю уделить должное внимание ее маме. Абрамова тормозит, продолжая изучать подаренный букет, словно что-то новое там найдет.

- Ирина Андреевна, – женщина представляется сама, понимая, что ее дочь безнадежно тупит в такой обстановке.

- Стефан, – сначала разуваюсь, только после этого подхожу, чтобы пожать руку. – У меня для вас тоже маленький подарок, как для мамы… эмм… той, у которой день рождения, – запинаюсь и пытаюсь исправить это улыбкой, при этом передаю Ирине Андреевне пакет с довольно банальными, но беспроигрышными вещами, которые любят все: хороший кофе и шоколад. Типичная такая «взятка», если это слово применимо к нашей ситуации.

Мелкая хотя бы от этого просыпается и оживает.

- Стеф, – смеется она. – По-русски это называется «именинница».

- Иногда я от волнения забываю какие-то слова. Бывает.

- Не волнуйтесь, Стефан. Моя дочь, например, от волнения забыла правила этикета и даже не представила мне своего гостя.

- Мам! – возмущается моя блондинка. Вот так, Диан. Ты еще ничего не сделала, а у нас с твоей мамой уже коалиция. Смешно.

- Что «мам»? По тебе видно, что ты сейчас бы все бросила и побежала цветы фотографировать, – не сдается эта замечательная женщина, пока я тихо посмеиваюсь в кулак. – Займись делом, дочь. Большая ведь уже, да?

И вроде это лишь шутка, но Абрамова подкатывает глаза к небу (точнее, к потолку) и молча идет ставить букет в вазу, прихватив меня по дороге в ванную.

- Вот вы с мамой вечно так, – негодует Диана, открывая кран с холодной водой и подставляя вазу под струю.

- Как, мелкая?

- Издеваетесь надо мной, – пожимает плечами.

- Надо быть камикадзе, чтобы это делать, Абрамова. Какое полотенце взять?

- Мое, оно слева.

- С зайчиком?

- С зайчиком, – передразнивает Диана. – Да, у взрослой девочки розовое полотенце с зайчиком, и что?

Вместо ответа тянусь к ней и едва ощутимо целую.

- Расслабься, мелкая. Я же никому не расскажу, – подмигиваю и выхожу из ванной, слышу недовольный шепот, но лишь смеюсь с этого. Какая она забавная, все-таки. Никогда таких не встречал.

Надо сказать, Абрамова продолжает смущаться чего-то даже за столом. Чего именно смущается, не знаю. Разговор у нас нормально складывается, мама Дианы ведет себя не как следователь на допросе, а как милая, приятная собеседница. Все факты моей биографии, которые ее интересуют, она узнаёт не в лоб, а очень аккуратно, что особенно меня радует.

Диана же большую часть времени ест. Сидит, как хомячок, и жует постоянно, чтобы только я говорил, а не она. Хитрая до ужаса, а еще такие глазки невинные делает. Да, Абрамова… Знаем мы эти невинные глазки, проходили. Кстати, платье у неё шикарное. Мне нравится даже больше, чем то, в котором она месяц назад на пару ко мне пришла. Уж слишком то платье было «прямолинейным», словно кричащим «ты должен меня хотеть». А это… Ладно, кого обманывать? Я же все равно ее хочу. Хоть в каком платье.

- Диан, ты долго молчать будешь? – дергает ее за локоть мама.

- Мне кажется, вы и без меня уже нашли, о чем поговорить, – заявляет мелкая.

- Абрамова, можешь и не говорить ничего, если не хочешь, – не удержавшись, вступаю я. – Завтра моя пара, там и поговорим. Вызову тебя, ответишь, все как надо.

- В смысле? – едва не роняет вилку Диана. – Какая еще пара? А можно мне не приходить?

- Нет, – отвечаем синхронно с ее мамой и улыбаемся.

- Изверги, – сквозь зубы говорит Диана, но, судя по всему, сама с трудом сдерживает улыбку.

Чуть позже, когда я уже не знаю, как расхвалить кулинарный талант Ирины Андреевны (это от души, а не специально), на столе появляется еще и домашний торт. Диана подрывается с места, быстро отодвигает и задвигает обратно ящики в кухонном гарнитуре, и с криком «Ура» возвращается на место.

Оказывается, она искала свечи для торта, которые остались еще с празднования ее восемнадцатилетия. Мелкая моментально расставляет свечи и просит меня обязательно снять на видео момент, когда будет их задувать. Да уж, потом еще будет доказывать, что взрослая. Не поверю!

Без всяких мыслей признаю, что торт безумно вкусный. А еще вынужден признаться, уже с сожалением, что выходные пролетают слишком стремительно. Я бы с удовольствием оставил Абрамову еще немного пообщаться с мамой, но я жадный. До самолета у нас мало времени, а самого главного так и не было еще.

- Ирина Андреевна, мне очень неловко забирать у вас Диану, но приходится, – говорю, когда в очередной раз поднимаем бокал за нашу «именинницу». – У нас скоро обратный рейс в Питер.

- Стефан, даже не думайте! Вряд ли кто-то мог сделать нам лучший подарок, чем вы. Я честно признаюсь, что очень разволновалась, когда Диана сказала про вас. Сами понимаете, девочки обычно с однокурсниками встречаются, а тут такое…

- Я понимаю.

- Но я вижу, что вы отлично с ней справляетесь.

- Мама! Стефан тебе не дрессировщик!

- Абрамова, не воспринимай все так буквально. Собирайся, пожалуйста, и не забудь ничего.

- Сначала я пойду фоткать букет! – поднимает с места и показывает на нас с Ириной Андреевной указательными пальцами. – И вы оба меня не остановите!

- Жаль, что ты не можешь забрать цветы с собой, но зато они останутся у твоей мамы.

- Ты слишком умный, – развернувшись на секунду в дверях, бросает мне со странным взглядом.

А потом убегает к себе в комнату и возвращается только через несколько минут.

- Мам, я платье с собой заберу, оно хорошенькое, а я уже и забыла про него.

Определенно, это радует – то, что она осталась в платье. Думаю, свой подарок я за эти два дня тоже заслужил. Вместе с Абрамовой немного грущу, когда она прощается с мамой, потому что слишком хорошо знаю, как это – жить вдалеке от семьи.

Благодарю за теплый прием, как говорят в России, «душевный» (помню, бабушка научила этой фразе). Диана в момент прощания становится немного другой – не пытается язвить, превращается в ту милую домашнюю Абрамову, которую я вчера успел застать на некоторое время. Забираю ее рюкзак, вместе спускаемся по лестнице в подъезде, а во дворе нас уже ждет такси.

- Мы сразу в аэропорт?

- Нет, – отвечаю, словно это само собой разумеется.

- Но ты же сказал, времени мало.

- Так и есть. А разве мы все успели? Нет, Абрамова. Взрослых девочек не так поздравляют.

Ох, просто обожаю, когда она краснеет от моих намёков.

Подходим к машине, открываю ей заднюю дверь и успеваю шепнуть на ушко:

- Засекай, сколько на тебе продержится платье.

А потом сажусь вперед, достаю телефон и всю дорогу до гостиницы с ней не разговариваю. Уверен, меня хотят придушить. Главное, чтобы нежно… Тогда я даже согласен.

В лифте никого нет, и я начинаю целовать ее уже там. Ничего больше меня не волнует. Кажется, Абрамова слишком быстро разгадала правила игры, потому что стоит створкам раскрыться, как она вырывается и убегает, но я догоняю, конечно. Не особо нежно Диана вписывается в дверь, теперь уже самостоятельно отыскивая мои губы, пока я в кармане куртки ищу ключ-карту. Надеюсь, она по дороге не вылетела, а то я Абрамову прямо тут…

Нащупываю карту, прикладываю, но из-за спешки не с первого раза открываю номер, чувствую, что сейчас взорвусь, с ума сойду.

Это нечто… у неё еще и молния во всю спину, расстегнешь – словно всю Диану для себя откроешь.

- Двадцать три минуты.

- Что? – не отрываясь, спрашиваю.

- Платье продержалось двадцать три минуты.

- Kocham Cię, Абрамова, – выдыхаю слова в ее затылок, проводя ладонью по спине.

- Это значит «Мелкая, ты совсем дурочка»?

- Это значит «Я тебя люблю»…

Глава 35

Диана

- Поедешь к себе? – спрашивает Стеф, когда выходим на парковку Пулково. Кажется, он успел забыть, где оставил свою машину.

Очень хочется сказать, что я бы поехала с ним. Точнее, к нему. С ним я становлюсь зависимой – зависимой от него. Мне сложно представить, что сейчас я останусь в одиночестве, но за эти три дня столько всего произошло… Мне надо немного побыть со своими мыслями наедине (ага, можно подумать, Ветрова позволит мне это сделать).

- Ты не будешь обижаться? – говорю вместо ответа.

- Нет. Если бы я хотел сделать по-своему, я бы не спрашивал.

- Тебе можно уже за руль?

- Если ты волнуешься, я не поеду.

- Серьезно?

- Вполне.

Он пытается быть слишком милым? Или я что-то путаю?

- Давай поедем на такси, если тебе так будет спокойнее.

- А давай на автобусе? – не знаю, как меня посещает эта мысль, но хочется чего-то такого простого, легкого. Чувствовать себя, словно мы глупые влюбленные в большом городе, хотя так и есть.

- Давай.

Вечер тянется долго, но я счастлива. Автобус, метро, а потом еще немного пешком до моей общаги. Просто, но, пожалуй, так я и хотела. Стеф уже почти у самого общежития заявляет, что не может отпустить меня в мой день рождения без цветов, а все отговорки, что букет уже был, не действуют. Он выбирает короткие, аккуратные тюльпаны в том самом цветочном, где Денчик однажды покупал букет Мире, а потом едва не побил этим букетом бедного-несчастного Илью из кофейни, который вообще в меня был влюблен, а не в Миру. Да уж, за полтора года в Питере мы обросли воспоминаниями и тем, что связывает нас с этим местом. А еще людьми, без которых Питер не будет Питером.

- Спасибо за всё, – тихо говорю, когда он обнимает на прощание. – Знаешь, никто не делал для меня подобного. Не представляю, как за месяц ты смог так хорошо меня узнать.

- Лучше, чем ты думаешь, Абрамова. И не просто узнать…

- Стеф!

- Спокойной ночи, мелкая. Но если не придешь на пару, тебе конец.

- Сам не проспи! – бросаю ему напоследок и с улыбкой иду к входным дверям.

Мира встречает меня объятиями с самого порога комнаты, и мне кажется, она от радости сейчас придушит меня и мои прекрасные цветочки.

- Мило, – говорит она, кивая в сторону тюльпанов.

- И это второй букет за день.

- Тебя избаловали! – смеется подруга.

- Это точно!

Мира даёт мне раздеться и разуться, а потом тянется к своей тумбочке.

- Я воспользуюсь эксклюзивным правом поздравить тебя сегодня, не буду тянуть до завтрашнего вечера. Вот, с днем рождения, Ди! – протягивает мне красиво упакованную коробку, внутри которой – полный набор средств по уходу за волосами для блондинок.

- Это в яблочко, Мир, – хвалю ее подарок, разглядывая тюбики и читая описания. – Слушай, я сегодня такая довольная, такая счастливая, даже не знаю, что бывает после этого? Потом что-то плохое случается, да?

- Что, например? Викины сплетни завтра?

- О! А если побесить всех этих дурочек, которые пытаются Стефа у меня в блоге отыскать? Я столько фоток на выходных сделала… Ммм! Могу такого шороху навести!

- Ладно, возмутительница спокойствия, мы с тобой хотя бы праздничного чая выпьем?

- Конечно, выпьем. И фотки будем смотреть!

* * *

Нет, постить селфи с Новаковским я пока не рискую, а вот букет – самое то. Эти цветы слишком красивы, чтобы их скрывали от широкой публики. Нажимая «опубликовать», улыбаюсь и предвкушаю, как бомбанет у тех, кто выискивал «знаки» на моей странице.

А бомбит знатно! Утро начинается не с кофе, как говорится, а с приторно-отвратительных реплик Вики. Лера, кстати, после того случая стала меньше с ней общаться – глаза на «подругу» открылись.

- Абрамова, а букет тебе Стефан Янович подарил? – без всяких «вокруг да около» интересуется Вика.

Натягиваю театральную улыбку. На самом деле, внутри все колотится. Не знаю, зачем я это затеяла, но мне хочется показать, что моя территория для всех неприкосновенна.

- Да, – коротко и ясно отвечаю.

- А что вы делали, когда он тебя с пары увел?

- А ты не слышала, что он говорил? Были дела на кафедре.

- Интересно, какие такие дела там были, что потом тебе за это букеты дарят, а?

Так, пора выдохнуть. Она боится смотреть правде в глаза, поэтому и придумывает свои вопросы – один другого хуже.

- А ты спроси у него. Вот он придет сейчас, подними руку и спроси: Стефан Янович, что вы делали с Абрамовой на кафедре? – смотрю на однокурсников, которые отвлеклись от своих дел и сосредоточили внимание на этом концерте. Отлично! Чем больше зрителей, тем лучше.

- Ты больная?

- У меня же ты спрашиваешь? Так и у него спроси.

Вика поджимает губы.

- Что он в тебе нашел? Неужели ты как-то по-особенному ноги раздвигаешь?

Вот не понимает же она, что этими глупыми, пошлыми фразами делает хуже себе, а не мне. За обсуждение чужой личной жизни еще никто никогда не хвалил.

- Вик, помнишь, как в детстве говорили? У кого что болит, тот о том и говорит? Если у тебя проблемы, я при чем? Тебе мужика помочь найти? Ну хочешь, помогу, клич в блоге бросим.

- Думаешь, что ты самая умная? – не отстает Вика. – Разберусь без тебя, кто мне нужен.

- Аналогично, Вика! И я без тебя разберусь! Смирись уже с правдой и живи спокойно.

- Как можно жить спокойно с мыслью, что нормальным мужикам нравятся только инста-телки?

Рука-лицо. Даже слов нет!

Знакомьтесь, Диана Абрамова, главная инста-телка универа. По совместительству, одна из лучших на курсе и уж точно лучшая по разговорному английскому. Но в немилости лишь потому, что с английского решила перейти на польский…

- Какая у тебя сложная жизнь! – подкатываю глаза, едва сдерживаясь, чтобы не засмеяться. – Держись, Вик! Если что, инста-телки с тобой!

По аудитории проносится дружный смех. Я чувствую, что ребята на моей стороне. Да и на какой им быть? Адекватным людям нет дела до того, как я провожу свое свободное время, если это не близкие друзья, конечно.

От дальнейшего продолжения разговора меня спасает появление Стефа. Твою налево! Оказывается, трудно смотреть на него, не вспоминая эти выходные.

За прошедшие два с половиной дня, с того момента, как он выдернул меня с пары, я многое о нем узнала. О той его стороне, что все время рвалась наружу, но была немного спрятана от меня. О чувствах и эмоциях, что раньше не видела в нем.

Но теперь я знаю. О да. У него на кончике языка словно электрический ток, и когда он целует, меня прошибает нехилым зарядом.

Ласковые обращения? Родная, любимая, заечка-кошечка и все такое? Когда Стеф учил русский, он просто проигнорировал эти слова. Поэтому вместо фразы «Доброе утро, милая, пора вставать» сегодня пришло сообщение: «Абрамова, я чувствую, что твоя попа слишком залежалась на кровати».

Трогательные, мягкие, плавные движения, легкие объятия… Он про такое не слышал. Если обнимать, то так, чтобы воздуха в легких не осталось. Если дотрагиваться, то не подушечками пальцев, а чуть шершавой кожей на ребре ладони. Если и сводить меня с ума, то сразу и окончательно. С места в карьер.

А ещё доводить меня посреди пары.

Мы сегодня выполняем тест, поэтому Стеф рассадил нас через метр друг от друга. Я решаю все одной из первых, сдаю работу и лезу в телефон. Ну а что, время зря терять, что ли? Новаковский слова не скажет.

Так и есть. Про мое залипание в телефоне он ничего не говорит. Но вытерпеть не может.

Стефан: «Если ты не прекратишь так кусать губы, у меня ширинка на брюках лопнет».

«Купишь новые».

Стефан: «А ты пойдёшь со мной их покупать?»

«Даже не надейся, что я отдамся тебе в примерочной».

Он после этой фразы бросает на меня быстрый взгляд, а я надеюсь, что Вика не успела его перехватить. Стеф смотрит прямо в глаза и качает головой, поджимая губы.

Ох, Стефан Янович… Такие мысли среди пары – это не слишком правильно.

Надо отвлечься, надо отвлечься, надо отвлечься. Повторяю про себя, думая о вечерней тусовке с друзьями. Да, это как раз то, что нужно после сумасшедших прошлых дней. Переключусь, пока последние мозги не расплавились.

Глава 36

Диана

У меня замечательные друзья – я это знаю и безумно ценю. Самое удивительное, что в этой компании могла быть только Мира, ведь Егор, Света и Влад – друзья ее парня, а не моего. Но вышло так, что ребята с самого начала воспринимали меня, как свою. Я очень быстро из статуса «подруги Миры» превратилась в самостоятельную единицу.

Про каждого могу сказать по отдельности. Со Светкой все ясно – это как старшая сестра, самая понимающая и всегда на одной волне со мной.

Денчик… Мы с ним имеем совсем разные взгляды, но я им горжусь за то, что однажды он разобрался в своей голове и не потерял Мирославу, хотя мог бы. Она с ним счастлива, я знаю это. А для меня нет ничего важнее.

Егор. Душа компании, именно душа, а ещё ум, честь, совесть и все, что положено. С ним всегда легко – он такой человек, что не любит усложнять (в отличие от Дениса, кстати). Я никогда не смотрела на него, как на парня, с которым могла бы встречаться, поэтому наше общение всегда было простым, как у товарищей.

Влад. Мой дорогой Владос, которого я просто обожаю, но опять же – чисто по-дружески. Из всех парней нашей компании именно с ним я общаюсь больше всех, его знаю лучше. Он очень хороший, и, наверное, именно в этом его проблема. Дело даже не в том, что девочки любят только плохих, просто Влад живет спортом и учебой. Некоторые редкие проблески «отношений» случаются, когда девчонки сами вешаются ему на шею (звезда сборной универа, не забывайте), но это уходит в небытие так же быстро, как и появляется.

Я надеюсь, что однажды этот плюшевый медвежонок, внутри которого прячется сила дикого гризли, покажет себя во всей красе. Но об этом мы поговорим позже, а сейчас…

Вместе с Мирой приезжаем к Егору и Свете. Уже довольно поздно, а все из-за Владика, у которого сегодня тренировка, и это он ещё ради меня (какая честь!) отпросился пораньше. Организовывали все сами ребята, я в этот раз к празднованию своего дня рождения не приложила руку от слова совсем.

- Добро пожаловать на тусовку в твою честь, Дианочка, – улыбается Егор, который прямо с порога встречает меня с подарком. – Русско-польский словарь, специально для тебя, самый толстый выбрал.

- Где твоя аккуратная ирония? Что за толстенные намеки?

- Да какие намеки, Ди. Мы же не идиоты.

- Ладно. Люблю вас, мои не идиоты. Ой, Владос, удушишь, – смеюсь, оказавшись высоко над полом в сильных лапах нашего медвежонка. Впрочем, он не спешит опускать меня на пол, удерживая в своих ручищах чуть дольше, чем следовало бы. – Признайтесь, вы просто хотели тусу, а тут повод подвернулся?

- Ди, мы не такие ужасные, – улыбается Светка, дождавшись очереди обнять меня. – С продолжением твоего праздника, милая. Мы потом отправим мальчиков поиграть в приставку и пошушукаемся на кухне, да?

- Ну вот, игра в приставку ещё никогда не приравнивалась к ссылке, – возмущается Влад.

- Хватит ля-ля, идите сюда уже! – командует Егор, как это обычно и бывает.

А далее все по классике: меня поздравляют, желают всего и побольше, мы смеёмся, шутим, а я хвалю ребят за то, как они продлили мне праздник. Чуть позже парни уходят в комнату к Егору, «в ссылку», а Светка подливает нам винишка и вытаскивает из холодильника коробку с пирожными (торт со свечами мне не сделали, ибо все хорошее бывает по одному разу).

- А теперь рассказывай, солнце, – говорит Света и хитро улыбается. – Как тебя поздравлял твой прекрасный мужчина?

Ну Стефан! Почему теперь после таких вопросов я сразу вспоминаю поздравление «для взрослых девочек»? Мы тут, конечно, не чужие люди, девчонки и сами все понимают, но об этом я не готова говорить, наверное. Вот не могу и все. Слишком личное, только между нами.

- Мы с ним были в Мурманске, – едва начинаю говорить, а у Светки уже глаза распахиваются, словно я о магии из Хогвартса рассказываю. – Я решила не афишировать это для всех, оторвалась на букете.

- Цветы красивые, я видела!

- Да, но это это не самое главное. Просто такой сюрприз получился… Он почти стащил меня с пары другого препода, мы поехали в аэропорт и улетели в Мурманск. С мамой побыла, а потом Стеф с ней познакомился.

- Так! А вот с этого момента поподробнее! – заявляет подруга. – Уже и с мамой познакомился?

- Ну да. Он сказал, глупо быть в Мурманске и не сделать этого. На мой день рождения мы были дома… втроём. Я, мама и Стеф.

Светка качает головой и умиляется.

- Не могу с вас, прям семейка. Зацепила ты его конкретно, Ди.

- И это ещё не все. Самая главная часть подарка – поездка в Саамскую деревню. Это питомник под открытым небом. Там много животных, но лучше всех, конечно, хаски и олени. В общем, это очень крутое место, после него в Север нельзя не влюбиться.

- Я думаю, он влюбился не в Север, а в тебя, – говорит Мира.

И спорить не могу. Он ведь сказал вчера, сказал на своём родном языке, а потом повторил на русском. Я думала, что если он и признается в любви, то ещё очень не скоро, а он вот так. Интересно, и как ему живётся с мыслью, что он влюбился по-настоящему в студентку? Или это уже не имеет значения? А ведь его это едва не остановило в субботу, но не остановило же.

- Ди, скажи мне самое главное: ты с ним счастлива? – наклоняясь ко мне, спрашивает Света.

- Да, – говорю коротко и ясно, потому что тут и рассуждать не о чем.

- Тогда я по-настоящему рада за тебя. Пусть он будет кем угодно, преподом, поляком…

- Вообще-то, так и есть, – быстренько вставляет Мира.

- Я и говорю: не имеет значения. Наша Абрамова заслужила хорошего мужика, правда?

- Правда, – соглашается Ветрова, и мы пьём с левой руки за любовь.

Даже здесь, в компании друзей, все разговоры сводятся к нему. Вот же Степашка хренов! Я уже соскучилась. Нет, это не значит, что мне скучно с ребятами, просто после того, что было в Мурманске, я хочу ещё дальше зайти. Не просто быть с ним какими-то фрагментами, урывками, а узнать, каким окажется утро, если начнётся рядом с ним.

Помню, Мира говорила, что просыпаться рядом с любимым человеком – это кайф. Видимо, я хочу этого кайфа.

Поэтому, плюнув на все приличия, я беру телефон со стола и пишу ему:

«Можно приехать к тебе?»

Стефан: «Я не дома, но могу приехать и забрать тебя. Все хорошо?»

«Да. Но без тебя не очень. Я с друзьями, забери меня к себе, пожалуйста. А ты сам где, кстати?».

Стефан: «С другом встречался. Пиши, откуда забрать, выезжаю».

Следующим сообщением скидываю адрес и думаю, как я докатилась до того, чтобы самой к нему проситься. Но я ведь изначально все делала не так, как принято. К чему теперь давать заднюю?

К тому времени, как он приезжает, наш вечер подходит к логическому финалу, так что я не кажусь Золушкой, что сбегает с собственного бала.

И вместо тыквы у меня – шикарная карета.

- Я хотела спросить, не дашь ли ты мне порулить, а потом вспомнила, что мне нельзя, – вместо приветствия говорю Стефу, запрыгивая в машину.

- Мелкая, у тебя большие аппетиты, однако, – ухмыляется он. – В другой раз порулишь.

- А сегодня порулю кое-чем другим, – выдаю и тут же прикусываю губу. Всего-то бокал выпила, а язык так развязался!

- Ты неподражаемая, – ещё шире улыбается Стефан. Наклоняется и быстро, но крепко целует. – Для тебя праздник продолжается.

Глава 37

Стефан

Сначала я рванул в Пулково, чтобы забрать, наконец, свою машину. Домой ехать не хочется, Диана сегодня ничего не обещала, – догадываюсь, что ей надо с друзьями теперь отметить, я и без того украл ее на все выходные. На обратном пути звоню Ване, с которым давно не виделся.

Друг писал в пятницу вечером, узнавал, какие планы на выходные. Я даже ему ничего не рассказывал о «сюрпризе» для Абрамовой, сказал только, что до понедельника буду не в Питере. Думаю, пришло время поделиться некоторыми подробностями.

Именно некоторыми, потому что Абрамова – только моя тайна.

Приезжаю вновь в Ванькин офис, забираю его и тащу в наше местечко, где на удивление давно не ужинал.

- И где мы были, Новачелло? – без лишних приветствий сразу спрашивает Ваня.

- В Мурманске.

- На каких оленях тебя туда занесло?

- Это родной город моей мелкой. Я решил съездить с ней туда на ее день рождения.

- «Моя мелкая», – повторяет друг с легкой издевкой. – Стеф, когда я тебе советовал найти девушку, я не имел в виду влюбляться до щенячьих слюней.

- Я не думал, что влюблюсь.

- Через сколько ты уедешь в Польшу? – тут же спрашивает Иван. Давит на больное, зараза.

- Максимум через четыре месяца, точнее не знаю.

- А ее тут кинешь? Очень гуманно, профессор.

- Я не профессор.

- Ты не к тем словам цепляешься, – качает головой товарищ.

- Я не уверен, что она сама захочет продолжать в том же духе. Вдруг она только обрадуется, что я сваливаю? Другого найдет.

- Ты не Новачелло, ты – Дурачелло. Стеф, серьезно? Она обрадуется, что ты сваливаешь? Если ты реально так думаешь, значит, ты совсем хреново разбираешься в женщинах.

- Почему?

Я вроде как ужинать собирался, но есть особо и не хочется. Мысли другое совсем занимает.

- А ты думаешь, встречаться с преподом – это здорово и замечательно? Думаешь, она не обзавелась хейтерами и завистниками? Думаешь, ей легко в универе на тебя смотреть? – бьет и наваливает Ванька.

- Нет, я знаю, что только добавил ей проблем.

- Тогда не судьба и дальше воспользоваться своим профессорским умом?

- Да не профессор я…

- Без разницы. Так вот, она ради тебя согласилась на все эти проблемы, уверен, она вообще на все соглашается, раз у вас так быстро и стремительно развивается история, а ты сомневаешься в ней? Не расстраивай меня.

- А что мне делать, Вань? Хрен с ней, с Польшей, Питер наше все?

Он только пожимает плечами.

- Сам думай. Неужели сможешь бросить ее?

- Нет. Не смогу.

- Ладно, хватит о грустном. Ты только не сделай хуже вам обоим, понял? Раз начал, теперь не открещивайся. Ну и рассказывай, как тебе Мурманск?

* * *

Абрамовой дюже захотелось увидеть меня на ночь глядя. Врать не буду, желание это взаимное, так что я с удовольствием еду за ней. Интересная она – сегодня на каком-то кураже, хотя не думаю, что много выпила, выглядит вполне себе адекватной, но слишком веселой. Может, у нее отходняк такой от последних впечатлений?

Рассказывает мне что-то, пока едем по ночному городу, постоянно ерзает на сиденье, словно ей даже в моем танке тесно, вертит головой по сторонам. И откуда столько энергии в такое позднее время?

С большим интересом разглядывает двор, когда приезжаем, резво поднимается со мной по лестнице на нужный этаж, а потом изучающим взглядом пробегается по всему, что видит в квартире.

Скидывает куртку прямо на пол (нет, ну точно не в себе), разувается и мчит на кухню, видимо, ей очень интересно, как выглядит это священное место в доме холостяка. Подбираю куртку и собираюсь уже повесить, как слышу легкий скрип дверных ручек.

- Куда ты раздетая поперлась? – кричу ей, потому что хитрые планы уже разгадал: на балкон ей надо, видите ли.

- Стеф, да я на пять секунд!

- Там холодно!

- Не бухти, как старый дед!

Когда прихожу на кухню, Абрамова уже стоит, высунувшись из окна. Впрочем, сворачивается довольно быстро, нарываться не хочет.

- Хороший видок там, – заявляет, возвращаясь на кухню.

- Абрамова, не слишком много самодеятельности для одного дня?

Подкатывает глаза и высовывает язык.

- Что-то не нравится? – спрашивает дерзким тоном. – Обратно уехать?

- Ага. Пешком, через весь город, ночью. Вперед и с песней.

- Ты серьезно сейчас?

- Диан, ты мозги в дороге потеряла?

Грубо, Стеф, грубо. Но я не понимаю, чего она добивается.

- Зря я напросилась, короче. Не стоило, – поджимая губы, возмущенно сообщает мне мелкая. Собирает руки на груди и стоит с таким воинственным видом, словно реально уже подсчитала, сколько ей пешком до общежития идти.

- Ерунду не говори, пожалуйста. Во-первых, ты не напрашивалась.

- А во-вторых?

Запрыгивает на столешницу (хорошо хоть попой на чашку какую-нибудь не садится) и закидывает ногу на ногу.

- А «во-вторых» просто нет. Это забастовка? И чего требуем?

- Чтобы ты выключил уже нудного Стефана Яновича и включил моего Стефа.

- Ты любишь только половину меня? – спрашиваю, а самому смешно.

- Во-первых, это просто твои замашки, а не раздвоение личности.

- А во-вторых? – теперь уже не могу сдержать улыбку. Странная она. Странная, но такая классная.

- Я еще не придумала. Да и плевать…

В этот момент подхожу к ней, а она опускает ногу, позволяя придвинуться максимально, обнять и одним рывком подтянуть к краю стола. На каких инстинктах действует эта девочка, не знаю, но она тут же скрещивает ноги вокруг меня, а руками цепляется за шею.

- А во-вторых, ты безбожно тупишь, Стеф, – начинает Абрамова, но я даже не даю ей договорить.

- Нет, мелкая. Наоборот, только я знаю, чего ты хочешь…

Глава 38

Диана

Первый будильник я выключаю без всякого зазрения совести. На втором совесть потихоньку дает о себе знать. На третьем думаю, что пора бы уже подниматься, но все равно выключаю. Тут же чувствую, как теплая сильная рука тянет меня назад, то есть поближе к себе, а в районе затылка раздается мурлыкающий шепот:

- А можно еще на пять минут перевести?

- Если я не приду на пару, мне поставят энку, а вам, Стефан Янович? – отвечаю и разворачиваюсь лицом к нему. Ныряю в мягкие объятия, провожу кончиком носа по шее. Аромат его туалетной воды почти испарился, но я все равно чувствую немного пряные нотки, смешанные с его собственным запахом. Да, я такая – я умею любить «носом». А Стеф пахнет так вкусно, что с ума сойдешь.

Мира была права – просыпаться на одной кровати с любимым человеком – это безмерное счастье. Хочу лежать вот так как можно дольше, не вставая, кутаясь в уют и ласку. Что я делала, когда его не было в моей жизни? Сколько «не тех» пришлось отсеять, прежде чем встретить того самого?

- Подъем, Абрамова! – командным тоном заявляет Стефан, резко дергая меня и усаживая на себя сверху.

- Таким образом ты не способствуешь подъему с кровати! – прилетает ему ответ.

- А разве я что-то говорил про кровать?..

* * *

- Ты будешь выходить на парковке вместе со мной или как?

- Останови за пару минут до универа, я добегу. Сейчас слишком много людей рядом, не хочу давать им почву для сплетен.

- Мелкая, разве нас еще можно спасти от сплетен? – спрашивает Стеф, бросая на меня быстрый взгляд и снова переводя его на дорогу.

- Не знаю, – вздыхаю и отворачиваюсь. Интересно, еще остались те, кто реально не понимает, какие «внеурочные отношения» связывают Стефана Яновича и студентку Абрамову? Наверное, да, мы же не афишируем для всех. А все, слава Богу, не могут быть копиями Вики, которая рискует захлебнуться в своей злобе. Мадам староста совсем от нее отвязалась, чему я, если честно, рада. Подругами нам, конечно, никогда не стать (да и не планировалось), но Лера не такая и плохая. Может, даже в чем-то похожа на меня. Вкусом, как минимум, раз ей тоже когда-то Стеф нравился.

Ну почему же Владик не хочет понять всю гениальность моей идеи?

Кстати, вспомнила Владика – вот и он. Телефон пищит от звука уведомления, я достаю из кармана, вижу имя Влада на экране и убираю обратно в куртку. Я не знаю уровень ревнивости Стефа, но читать письма от других парней в его машине не рискну, все-таки.

Новаковский останавливает машину, как я и просила. Эта конспирация не очень радует, но пока другого выхода не вижу. Успеваю быстро чмокнуть на прощание в чуть колючую щеку и собираюсь выходить.

- Chciałbym każdego dnia budzić się z Tobą budzić, – нежно произносит он.

- И что это за мудрость дня? – выгибаю бровь, почти ничего не понимаю, хотя некоторые слова я уже успела выучить. Ну, мы же иногда занимаемся польским.

Иногда…

- Я бы хотел просыпаться с тобой каждый день, мелкая. Ищем в Интернете и учим к следующей встрече эту фразу, понятно?

- Окей, босс, – открываю дверь и выскакиваю.

Забегаю на наш этаж в корпусе, а Мира уже здесь. Ловлю стойкое ощущение дежавю, только с разворотом на все сто восемьдесят: полтора года назад это я ждала Миру на парах после ее первой ночи у Дениса в квартире. Только вот маленькое уточнение – тогда у них ничего не было. А у нас было, еще как было.

Ох, я начинаю улыбаться и чуть краснеть от этих воспоминаний, стоя посреди коридора. Знаете ли, не каждый день я сдаю «практические» прямо на кухонном столе…

- По закону жанра я должна тебя спросить, как прошла ночь, – тихо говорит Мирослава, когда я подхожу к ней. – Но мне почему-то стыдно это спрашивать, иначе я не смогу спокойно смотреть на Стефана на парах.

- Почему не сможешь? Не ты же с ним…

- Не погружай меня в подробности, пожалуйста, – отмахивается Мира и смеется.

- Да и не собиралась.

Это правда. То, что он делает со мной, останется только между нами.

Телефон опять дает о себе знать.

- Ой, я же Владосику не ответила, – вспоминаю и достаю гаджет.

- А что он тебе пишет с утра пораньше?

Открываю мессенджер и смотрю.

Влад: «Все нормально, Ди? Ты вчера уезжала в каких-то странных чувствах».

Конечно, он не знает, с кем я уезжала. Влад давно привык слушать про моих парней, но не вот так же в лоб – пока, дружок, я сажусь в тачку к единственному-ненаглядному?

«Все в порядке. Волнуешься за меня? *смайлик в очках*»

Влад: «Ты могла бы и не спрашивать очевидных вещей».

Какой же он милашка, все-таки.

- Ди, так что он хотел? – не отстает с расспросами Мира.

- Спрашивал, все ли нормально, говорит, волнуется.

- Интересно, что он волнуется только за тебя. Мне он ничего такого не писал, хотя все в одно время разъезжались.

- Он же дорожит своей головой! А Денчик и к столбу приревнует, не то что к хорошему другу.

- Не соскальзывай с темы. Ты же видишь, что он по-особенному к тебе относится? – принимая вид строгой мамы, интересуется подруга.

- Чего-чего? Владос – ко мне? Ты себя слышишь? Да это же бро, братишка.

- Опасно это, Ди. У тебя теперь есть парень.

- Ветрова, я что-то понять не могу, ты меня в чем обвиняешь? У тебя тоже парень есть, это же не мешает тебе общаться с Егором и Владом? Они ведь твои друзья. И мои.

- Все ты понимаешь! Точнее… Нет, ничего не понимаешь! Ты не видишь, как это выглядит со стороны.

- Что именно? – распыляюсь, чувствую, как лицо начинает гореть от этой необоснованной критики. Или обоснованной? Так, я запуталась! Пусть объясняет!

- «Влад, встреть меня после самолета», «Влад, сгоняй со мной за продуктами», «Влад, найди мне сервис для ремонта ноута»…

- И что? Друзья и нужны для того, чтобы помогать, нет?

Мира вздыхает и продолжает.

- Мы со Светой тоже его «друзья», но ради нас он не помчится с другого конца города за продуктами.

- Так у тебя Денчик, а у Светы – Егор!

- А у тебя? Хочешь сказать, когда ты была в отношениях, он тебе никогда не помогал? Он всегда рядом, как на коротком поводке.

- Я его не держу, – отрицаю все.

- Тебе так кажется.

- Что значит «тебе кажется»?

- У него нет другой личной жизни, кроме тебя.

- В этом я виновата? Да? Я вообще ему девушку найти хотела!

- Ди, не обманывай сама себя, – стоит на своем подруга. Мира, ну как так? Почему ты не на моей стороне? – Ты всегда держишь его рядом с собой. Фигурально выражаясь.

- Ну я же и зову его плюшевым мишкой. А у каждой девочки должен быть любимый мишка…

- Но не живой же, Диан! Офигеть, как ты можешь сравнивать! Он же не игрушка!

- Так я и не играю с ним! Хочет – делает, не хочет – не делает, разве не так?

- Но он всегда хочет! Всегда, понимаешь? Диан, прошу тебя, подумай: ты всех парней, которых отшивала, удаляла из своего круга общения. Никита, Илья, Лешка мой. А Влад?

- Мир! – чуть ли не кричу. – Я! Его! Не отшивала! Он сам решил, что мы будем просто дружить!

- Хорошо, я изменю формулировку. Всех, с кем у тебя не складывались отношения. Но только не Влада. Вы не начали встречаться, но начали дружить так, как бывает только у друзей с пеленок.

- Ну давай, расскажи мне, что не веришь в дружбу между парнем и девушкой!

Мира качает головой, опуская расстроенный взгляд в пол. Да что это вообще?

- В близкую не верю, – говорит после паузы. – Разве что с детства. В приятельство верю, в товарищеские отношения в одной компании.

- Знаешь что? – собираю руки на груди и воинственно смотрю на Ветрову. – Достала со своими нотациями! Сама разберусь, ясно? Живи дальше в тошнотворно-правильном мире!

- Диан…

- Отстань! – смахиваю ее руку с плеча и отхожу. Через минуту в коридоре раздается звонок, и одногруппники начинают заходить в аудиторию. В классе садимся с Мирой рядом, но не разговариваем.

Боже, и не расскажешь ведь никому! Света не сможет разорваться между нами, пытаясь не принимать чью-либо сторону. Владу и подавно не пожалуешься, ведь скандал из-за него. А Стефу? Да, очень мило будет рассказать своему молодому человеку, что я наорала на подругу, когда та обвинила меня в жестоком обращении с мальчиком-плюшевым мишкой.

Да что же это такое! Только что-то одно наладится, другое рушится!

Глава 39

Диана

Всю неделю мы с Мирой общаемся так, как и бывает в ситуации, когда между вами черная кошка пробежала. Ночую я у Стефа, которому сказала просто, что «поругалась с подругой». Ему этого хватает, чтобы предложить мне быть у него столько, сколько сама захочу. Я притаскиваю к нему всего пару свитеров и сменное белье, чтобы не ходить на занятия каждый день в одном и том же, но о большем пока не задумываюсь. Мы и так галопом скачем, если оглянуться назад.

В пятницу после пар звонит Света (ее я посвятила в дело не больше, чем Стефа, а вот что говорила Мира, не знаю). Подруга сообщает, что Егор сразу после учебы помчался на выходные к родителям в Ленобласть помогать по дому, и предлагает отдохнуть «девочками». Надеется, что это поможет нам с Мирой расслабиться и на волне позитива помириться. Стеф отпускает меня без проблем. Честно, ожидала большей опеки, но он спросил только, с кем я иду. Я не стала говорить, что компания будет чисто женская, ведь тогда он мог бы и нервничать – девушки в гордом одиночестве в клубе, да еще и в пятницу вечером, – слегка опасное развлечение. Информация о «проверенной компании друзей» Новаковского успокоила, и сразу после пар в пятницу еду с Мирой в общагу, перевести дух после учебы и собраться.

Отбрасываю мысль о том, чтобы напяливать то самое платье, в котором приходила месяц назад на пару. Если мне после клуба захочется поехать к Стефану, он же меня выругает за то, что я ходила куда-то в таком платье без него (хотя мысль позлить и теплилась в голове, я ее откинула). Выбираю узкие светлые джинсы и черную нарядную блузку. Мою голову, но волосы не укладываю – привет, кудри! Легкий макияж, серьги – крупные, блестящие. Оценивает даже все еще злая на меня Мира. Она и сама выглядит классно в коричневом платье, узком в верхней части и со свободной юбкой.

- Сфоткаем для Денчика, какая красота его тут ждет? – пытаюсь поднять ей настроение и разрядить обстановку.

- Сфоткай, – немного сухо отвечает Мира, но для кадра улыбается и даже слегка позирует.

Света приезжает к клубу раньше нас и ждет на улице.

- Слушайте, уже апрель, а еще холодина такая! Я в тонких колготках уже промерзла, жуть просто! – жалуется нам, пока мы попадаем внутрь и проходим «фэйс-контроль». Мы конкретно здесь уже не в первый раз: были когда-то, ещё когда учились на первом курсе, со всеми нашими мальчиками-зайчиками, и даже Владик, яблоко раздора, тусил с нами тогда. Не хочу думать об этом – сразу возвращаюсь мысленно к тому, что говорила Мира.

«Но он всегда хочет! Всегда, понимаешь?»

«У него нет другой личной жизни, кроме тебя»

«Ты всегда держишь его рядом с собой»

Бред! Бред абсолютный! Владик – совершенно вольная птичка, он даже девушку какую-то заводил на новый год. Правда, я подозреваю, что нужна она ему была в весьма четких мужских целях, но была же! Просто как факт!

Твою налево, этот человек знает обо мне столько, что от всей этой информации я бы сама с собой встречаться не захотела.

Всё, пора прекратить это. Настало время мириться с Мирой. Ой, а смешно звучит! Улыбаюсь и тяну девочек за собой к бару.

- Ветрова, я не планирую весь вечер думать о нашей ссоре, поэтому есть предложение: пьем первый примирительный и бежим танцевать!

Мирослава поправляет волосы, разбирая крупные пряди пальцами, откидывает на спину и смотрит на меня.

- Хорошо, я согласна.

Следуем моему плану и уже через десять минут выскакиваем на танцпол. Биты оглушают, мигающий свет заставляет пространство вокруг расплываться на тысячи блестящих частиц, а ощущения меняются, словно планету начали как-то по-другому крутить. Я отдаюсь музыке, успевая только откидывать волосы, постоянно налетающие на лоб от моих телодвижений. Вижу, что и девчонки не отстают – Света сейчас такая довольная и расслабленная, что Ворошилову лучше бы не видеть и не знать, как его невеста отплясывает. Хорошо, что на самом деле не видит и не знает.

Мирка быстро улавливает мое настроение, и проходит несколько минут (или несколько треков – как угодно), а мы уже прыгаем друг напротив друга, взявшись за руки.

Все идет отлично. Музыка, танцы, еще коктейльчик после «примирительного». Кажется, на сегодня нам хватит. Радуюсь всему происходящему ровно до того момента, как странный мужик, сидящий напротив нас, достает телефон и направляет камеру на нас.

Подозреваю, что он снимает нас на видео.

Что за фигня? И что теперь делать?

Нет, можно просто забить на это, мы же тут не голые, в конце концов. Но позволять кому-то снимать, как я танцую (да и кто знает, что он может сделать с этой записью) – это ведь ужас!

Говорю девчонкам об этом подозрительном типе. Я не ошиблась: девочки тоже уверены, что он нас снимает. Первое, что мы придумываем, просто переместиться по залу. Людей в толпе много, можно просто затеряться среди них.

Но спустя некоторое время за нами перебирается и этот тип. И опять достает телефон, камера которого смотрит прямо на меня.

Не надо, Диана, не выясняй ничего, просто сваливайте. Пожалуйста!

Это говорит остаток здравого смысла. Все остальное говорит совсем по-другому.

Отделившись от девочек, иду прямо на мужика.

- Вы записываете меня на видео? – спрашиваю без эмоций, насколько это возможно вообще.

- А вы против, девушка? – с мерзкой слащавостью отвечает тип.

- Против. Уберите телефон, пожалуйста. Вы не имеет права.

- Куколка, какие права, а? – он хватает меня за руку, да такой железной хваткой, что не вырваться. – Ты мне понравилась, не могу себе такую красоту на память сохранить?

- У этой красоты есть парень, и другим смотреть не надо.

- Сладенькая, а где же твой парень? Я за тобой слежу уже час, и вот беда: никакого парня нет.

- Удалите видео или фото, что вы там делали!

- Нет, не удалю, – ухмыляется, продолжая стискивать руку. Оборачиваюсь и вижу испуганные глаза девочек. Какая же я овца! Ушли бы тихо, лучше бы к Светке поехали и сериалов под мороженое посмотрели.

- Но вы не можете! – собираясь с духом, опять нападаю на него. На словах, конечно.

- Докажи, что у тебя есть парень. Как тебе такое? А если нет, видео с твоими танцами отлично мне заменят взрослое кино на ночь.

Фу! Да меня стошнит сейчас от такого.

- Позовешь своего парня, да? Ну давай, киса. Если через час не увижу парня – видео мои. Умотаешь – я еще и всем своим друзьям скину. Всем мальчикам захочется на такую телку, понимаешь?

- Идите к черту! – говорю, отвернувшись от него.

Несусь к девочкам на всех порах.

- Я влипла, – кричу на ухо и одной, и другой.

Пересказываю им суть нашего разговора с мерзким мужиком, отчего подруги пугаются даже больше меня.

- Так чего ты стоишь? – орет в ответ Света. Музыка заглушает все, и атмосфера клуба резко начинает раздражать. – Звони скорее!

Тянусь к поясной сумке, достаю телефон… Да чтоб его, а! Он выключен. Как это возможно? Я же подключила его к портативной зарядке, когда мы только пришли.

Дура ты, Ди. Зарядка-то сама разряжена, индикаторы не горят. И телефон только зря был к проводу подключен.

Жуть.

- Дай свой телефон, мой разряжен! – прошу Свету, и она тут же протягивает гаджет. – А ты номер помнишь наизусть?

Помню. Мама учила меня зубрить номера самых близких людей наизусть, и я с детства усвоила этот урок. Судорожно жму пальцем на экран, пока не зажигается панель вызова. Прикладываю к уху и увеличиваю громкость.

- Ну давай, давай же! Бери трубку! – разговариваю сама с собой, но девочки пристально следят за действием. Как только гудки на том конце сменяются сонным голосом, я ору в трубку, как ненормальная.

- Влад! Влад, пожалуйста, мне очень нужна твоя помощь! – выкрикиваю в трубку. Парня, судя по всему, пугает мой напор.

Глава 40

- Ди, почему ты звонишь мне в час ночи с телефона Светы?

- У меня проблемы! Как обычно, я нашла приключения! Приезжай, пожалуйста!

- Где вы? – единственное, что он спрашивает. Называю клуб, Влад тяжело вздыхает и выдает в трубку:

- Минут сорок, быстрее не получится. Жди.

Он быстро отключается, я блокирую телефон и отдаю Свете.

- Мне же не послышалось? – спрашивает она, когда мы отходим в самый угол зала. – Ты звонила Владу?

- А ты думала, я позвоню Стефу?

- Кажется, он твой парень, если я ничего не путаю.

- Свет, в этом районе тусуется половина универа. И студенты, и преподы. Если нас увидят вместе, это конец репутации. В первую очередь, его. К тому же, я не говорила, что иду только с подругами, и он мне устроил бы скандал.

- И поэтому ты опять звонишь Владу! – снова срывается Мира. А ведь только что все было хорошо! Хренов мужик, зачем же ты полез к нам…

- А кому? Денису, может, в армейку позвонить? Или Егору, который у родителей?

- И потом ты еще спрашиваешь, почему я тебе про Влада говорю!

Света хлопает глазами, удивленно смотря на нас по очереди. Думаю, она не знала причины нашей ссоры, но теперь догадывается. Я не понимаю, почему все так навалилось и запуталось, я не справляюсь с этим…

Сажусь на диванчик, упираю локти в колени и опускаю голову на ладони. Не хочу ничего видеть. Мне теперь страшно за все.

За то, что в словах Миры была доля правды.

За то, что я наврала Стефу в самом начале отношений, когда нужно учиться доверять.

За то, что бесследно это ужасная ночь уже не пройдет.

Влад почти залетает в клуб ровно через сорок минут, словно он знал, сколько ему нужно времени на дорогу в точности до секунды. На вид он злой и рассерженный, да и каким может быть парень, которого ночью вытащили из мягкой постели ради спасения странной подруги, ищущей себе проблемы на одно место?

Быстро обводит глазами маленький зал, где мы его ждем, и находит нас. В несколько шагов покрывает расстояние, становится прямо рядом со мной и громко спрашивает:

- И что стряслось?

- Там один идиот снимал меня на камеру. Теперь он угрожает мне этими фотками и видео, – тараторю, вцепившись в рукав толстовки Влада.

- А что он хочет?

- Видимо, ему нужно знать, стоит ли кто-то за мной. Я сказала, что у меня есть парень, а он ответил, что если мой парень не приедет через час, эти записи будут гулять среди его дружков.

Влад выругивается одними губами, но я успеваю считать это.

- Вы обе сидите тут и не двигаетесь с места, даже если приспичит, ясно? – обращается он к Мире и Свете. Те дружно кивают головой.

- Показывай, где этот хмырь, – это уже обращено ко мне.

- В большом зале.

Влад молча берет меня за руку, стискивая пальцы почти до боли, и ведет за собой в нужном направлении. Кручу головой во все стороны, отыскивая того лысого мужика, а самой страшно, что он исчез уже. Но нет, сидит, продолжает давить свою мерзкую улыбку.

- Он, – пальцем показываю Владу, и через минуту мы оказываемся рядом с шантажистом.

Улыбка медленно сходит с лица мужика, когда он видит рядом со мной метр девяноста два злости, почти ярости. Сам мужик не тощий додик, но на фоне спортивного Влада кажется совсем уж мелким и скользким.

- Моя девушка говорит, что ты снимал ее на видео, – цедит сквозь зубы Владик. – Сейчас достаешь телефон, показываешь мне, сколько ты наснимал, и при мне все это удаляешь.

- Слышь, кент, а ты чего свою телку одну в клуб отпускаешь? – не сдается это наглое существо.

- Она тебе не телка. Ты плохо слышишь? Повторить?

- Да зачем? Сейчас покажу, как она жопой трясет, пока ты дома свою просиживаешь.

Пальцы Влада еще сильнее сжимаются на моей ладони, так, что я даже издаю легкий писк. Внезапно он отстраняется и двумя руками хватает мужика за грудки.

- Ты не сечешь, да? Молча показал, молча удалил! И еще хоть одно слово…

«Фраер» вскидывает руки наверх и лыбится опять.

- Да понял я, понял. На, смотри, – разворачивает экран к нашим лицам, листает то, что успел наснимать. Не сказать, чтобы криминальные вещи какие-то были, но довольно развязно и дерзко.

Если бы Стеф это увидел, мне настал бы конец.

- Удаляй живо! – опять заводится Влад.

- Удаляю, – с противным оскалом выдает мужик, действительно, нажимая на кнопку со значком мусорной корзины на телефоне. – За телкой своей следить надо.

Чувствую, как друг телом подается вперед, собираясь, судя по всему, врезать этому хмырю, но я буквально ловлю его, закрывая собой, торможу.

- Пойдем отсюда, я тебя прошу.

Мы быстрым шагом удаляемся прочь, Влад тяжело дышит и зло на меня смотрит. Забираем свои вещи в гардеробе, кое-как одеваемся и почти выбегаем на улицу.

- Пи****, – первое слово Влада цензуре не подлежит. Он обращается к Свете. – Ну ладно эти две не соображают еще, но ты же старше! И мозгов должно быть больше! Вы за каким хе*** туда поперлись, а?

Я давно его таким не видела.

- Нам нельзя никуда ходить, получается? – выдерживает его напор подруга.

- Одним – нельзя! Будь на моем месте Егор или Денис, они бы приложили эту скотину, сто процентов, да я и сам хотел. Ну могли бы меня с собой позвать, раз Егор уехал.

- В качестве кого, няньки? – встреваю я.

- Абрамова, ты вообще молчи! Лучше бы в качестве няньки, чем вот это! Домой все езжайте живо!

- Я уже вызываю такси, – говорит Света, быстро печатая адрес в телефоне.

- Влад, можно я не поеду? – сменив тактику, робко спрашиваю.

- А куда? В следующий клуб пойдешь? Мало проблем нашла?

- Нет. Я просто погулять хочу.

- Холодно.

- Ну недолго!

- Хорошо, но потом едешь следом за ними! – он смотрит так зло, что я уже жалею о своем решении. Но чувствую, что сейчас нужно сделать именно так.

Через пять минут девочки садятся в машину, и в глазах Миры я успеваю заметить немой вопрос «Зачем?». Ответить не могу, я сама должна разобраться во всем.

Когда девочки уезжают, Влад подходит ближе.

- Реально не замерзнешь? – спрашивает парень.

- Я с Севера.

- Скажи мне это в сто двадцать девятый раз. Я не могу отдать свою толстовку, иначе куртку придется надевать на голое тело.

- Мне и не нужно. Влад…

Мы идем рядом, но я обгоняю его и становлюсь напротив, заглядывая в зелёные, с коньячным отливом, глаза.

- Что?

- Спасибо, что помог. Я не знаю, что могло бы случиться без тебя.

- Не надо благодарностей. Просто скажи, почему ты позвала меня, а не его?

Я понимаю вопрос. Не очень-то круто изображать парня девушки, у которой, вообще-то, есть настоящий парень.

- Понимаешь, – начинаю и позорно сглатываю остальные слова, замечая, как он на меня смотрит.

Fuck! Сколько он там сказал? Сто двадцать девять раз fuck.

Мира, неужели ты смогла это разглядеть, а я нет?

- Нас здесь могли бы увидеть. Он ведь все еще мой преподаватель, а если все вскроется, будут проблемы.

- Поэтому лучше позвать друга, который с радостью изобразит роль твоего парня, да?

- Прости, что так вышло, но что мне было делать…

- Абрамова, а если я не хочу играть роль твоего парня? – он смотрит на меня еще пристальнее, а мне становится страшно от предчувствия того, что может случиться всего через считанные секунды.

- Мне жаль, что так получилось.

- Жаль? – он надвигается, как скала. Мощная такая, красивая. Нет, не скала даже – айсберг, если судить по острым скулам. – Тебе просто жаль? Ты правда не чувствуешь ничего?

- Но ведь друг может помочь в беде, правда?

- Я не хочу помогать как друг! – он говорит так громко, что не будь этот район шумным, нас бы все слышали. – И парнем твоим прикидываться не хочу. Я, б****, люблю тебя!

Глава 41

Я. Люблю. Тебя.

Эти слова, которые мечтает услышать каждый человек, так болезненно дают в голову, словно кто-то открывал шампанское, а пробка прилетела в меня.

Ну нет же… Не может так быть!

Он знает всех моих тараканов поименно, он в курсе всех тупых ситуаций, что случались со мной, знает о всех косяках, что за мной водятся.

Да не может Влад меня любить! Любить… как девушку!

Боже. Нет. Пожалуйста, пусть это будет страшным сном.

- Я тебя люблю с самого начала, с тех самых времен, когда мы на свидания ходили. Тогда я…

- Ты сам сказал, что ничего не будет! – не выдерживаю, перебиваю его.

- Дай договорить! Я понял, что ничего взаимного не получится, и решил, что тебе будет проще, если я отступлю сам. Не придется меня отшивать.

- Влад! – хочу крикнуть, а получается лишь едва заметный шепот.

- Я не мог тебя потерять совсем, понимаешь? Думал, что если я останусь и буду всегда рядом, рано или поздно ты почувствуешь…

Я в панике закрываю лицо ладонями, уговаривая комок в горле исчезнуть, потому что нам надо договорить.

- И ты каждый раз слушал мои истории про новых поклонников, парней, как я их бросаю?..

- Я же надеялся, что однажды ты поймешь: мое плечо может быть не только дружеской жилеткой.

Я задираю голову к небу, пытаясь сделать так, чтобы слезы закатились обратно.

- Влад, ты мазохист. ДРУЖИТЬ с девушкой, которую любишь. Как ты мог?

- А что мне было делать?

Слезы все-таки выкатываются и тихими струйками бегут по щекам.

- Эй, не надо плакать, – тихо говорит Влад, подходит и совсем аккуратно обнимает, словно пробует, разрешу ли я это сделать.

Я-то разрешу, только зачем ему это? Получается, вся моя дружба ему лишь ножом по сердцу?

Черт. Да я бессердечная дура. Мне же было весело и круто рядом с ним.

А ему хоть головой об стену бейся от безысходности.

Все ведь думают, что в жизни Влад Крайнов – такой же дерзкий, как на площадке. Никто не знает, что на самом деле этот ласковый и добродушный плюшевый мишка живет в кошмаре, любя своего друга. Свою подругу. Идиотку. Меня, короче.

- Прости, – выдыхаю слова куда-то в район его плеча.

- За что? Нельзя извиняться за то, что не любишь. Мы ведь не выбираем, кого полюбить.

- Нет. Не за это. Я ничего не видела и не понимала полтора года. Полтора года, Влад! Я… Господи, как я могла! Почему ты раньше не сказал?

Он отходит и прислоняется спиной к стене заднего двора клуба.

- Каждый раз приходилось выбирать: или я скажу сегодня, и все закончится, или я буду по-прежнему рядом, только как друг.

- Я же не знала! Крайнов, ты понимаешь, я не знала! Я бы никогда не заставила тебя страдать, слышишь?

- Ты просто привыкла, что тебя все любят, Ди. Ты пользуешься этим. Прости, но это так. Будь ты чуть внимательнее к чувствам людей, ты бы поняла.

- То есть я законченная эгоистка? – повышаю голос. От попытки сгладить все привычной дружеской милотой мы переходим к тому, что начинаем ругаться.

Ну а что теперь сделаешь… Наступает конец, мы же оба понимаем. После слова «люблю» дружбы быть не может. Это дженга, из которой вытащили последнюю дощечку, удерживающую башню.

А теперь лишь пол, усыпанный деревянными кусочками нашего прошлого.

- Ты сама произнесла это вслух, Абрамова, – говорит Влад. – Прости, но иногда надо думать не только о себе.

- Ты любил меня такой, какой я была!

- Конечно. В человеке нельзя любить только пятьдесят процентов. Либо все, либо никак.

- Почему, Влад? Почему?

Вопрос не имеет смысла. Он обо всем, только ответить нельзя. Влад разворачивается спиной ко мне, лбом прижимаясь к холодной стене. Поднимает руки и начинает исступленно барабанить кулаками.

Больше всего на свете я надеюсь, что не сломала его тем, что сделала. Он был дорогим человеком и навсегда им останется, даже если мы больше никогда не будем общаться.

Влад опускает руки, хотя кулаки по-прежнему сжаты.

Владик, милый, если бы я его только могла что-то сделать…

- Уезжай, Ди, – говорит каким-то не своим голосом, разворачиваясь, но смотря мимо меня. – Уезжай, пожалуйста.

- У меня телефон не работает, – дрожащими губами отвечаю.

Друг, которого я больше не имею права так называть, достает свой и набирает адрес.

- Машина здесь рядом, сейчас развернется и подъедет, – продолжая не смотреть на меня, сообщает Влад.

Закусываю губы, чтобы хоть без слез попрощаться. Очень больно, если честно. Я не думала, что так бывает.

Через минуту слышу звук подъезжающей машины. Остаются какие-то секунды для прощания.

- Влад…

Я хочу подойти к нему. Несмотря на все это, попрощаться по-настоящему мы заслуживаем.

- Прости, пожалуйста, если сможешь.

- Не за что прощать, Ди.

- Нет, есть.

- Садись в такси.

Я поднимаю глаза на него. Все-таки рядом с этой шпалой приходится стоять с запрокинутой головой.

- Ты обязательно будешь счастлив, Владос, – говорю так тихо, словно пытаюсь убедить и его, и саму себя.

Он быстро наклоняется, обнимая мои плечи, и осторожно целует в лоб. Черт, я сейчас разревусь, как ребенок годовалый.

- А теперь я прошу тебя, Абрамова, прекрати уже эту пытку.

Киваю, не в силах что-либо сказать, и бегу к машине.

Только там, на заднем сиденье, я позволяю себе реветь столько, сколько хочется.

И потом, рядом с девочками, я реву, не останавливаясь, пока меня пытаются успокоить.

Лишь новое утро, когда я встаю с щелочками вместо глаз и огромными мешками под ними, заставляет меня двигаться дальше, даже если в чьей-то жизни после себя я оставила выжженное поле, политое дождем из собственных слез.

Я надеюсь, что когда-нибудь он простит меня за нелюбовь…

Глава 42

Стефан

Маленькая зараза.

Вот как можно вести себя подобным образом?

Я отпустил ее в клуб без особых переживаний, как ей кажется. На самом деле, я все равно нервничал. Просто доверился тому, что своих друзей она знает дольше, чем меня. Надеялся, что эти ребята присмотрят за ней, если что.

Сел поработать, не планируя звонить ей каждые полчаса, чтобы своим контролем не пугать.

Почти уже полночь. Вырубаю ноут, звоню ей первый раз. «Телефон абонента выключен». В каком смысле? У зависимой от телефона Абрамовой он выключен? Что за сказки?

Ладно. Жду двадцать минут, звоню ещё раз. То же самое. Она не обнаглела там случайно? Хорошо, пошла в клуб без меня, с друзьями – я ее не ограничиваю в способах отдыха. Но телефон оставлять выключенным?

А мне что теперь делать? Название клуба она не говорила, не искать же ее по всему Питеру? Или нарушить правила субординации и написать ее подруге? Так себе вариант, но за эту жопу, любящую приключения, я волнуюсь больше, чем за мнение студентов обо мне. Да и честно говоря, бояться особо нечего, ведь Мирослава и так все знает.

Уснуть невозможно. Я пару раз выхожу на балкон покурить, делаю себе кофе, включаю новости на английском – уже немного отвык от английской речи, и сейчас нужна концентрация внимания, чтобы вникать в смысл сказанного, это помогает переключиться на что-то другое, кроме мелкой, которая не звонит сама и в сети не появляется.

Знаете, во сколько мне приходит сообщение, что «абонент доступен для звонка»? В половину третьего ночи. Почти сразу же появляется и другое сообщение:

Диана: «Взяла с собой портативку, но она была разряжена. Телефон выключился. Сейчас я с девочками на квартире. Поставила заряжаться. Я в порядке».

И это все, что она хотела сказать? А извиниться за то, что несколько часов была вне доступа? А спросить, не сильно ли я волновался?

Офигеть. Ее вообще волнуют чувства других людей? Или так, страдайте, если хотите? Я, конечно, в курсе, что она эгоистка, но не такая законченная же.

Получается, такая.

Ее бы выпороть за эти приколы. Хорошенько, чтобы три дня сидеть не могла. Только зная Абрамову, думаю, что воспитательных целей она не поймет, ей и понравиться может, ко всему прочему.

Только вот со мной нельзя так. Я ей не мальчик, слепо влюбленный, который все на свете терпеть готов. Хочет быть со мной – одних красивых глаз для этого недостаточно, надо еще и уметь вести себя нормально.

Так что не думаю, что завтрашний наш разговор ее порадует.

С утра звонит сама, когда я уже успеваю проснуться. Голос странный какой-то, как будто осипший. В караоке наоралась, что ли? Договариваемся, что через час приеду ее забрать. Приезжаю, на самом деле, раньше, в голове обдумывая все, что сейчас скажу ей.

Выскакивает из подъезда и быстро идет ко мне, забираясь на пассажирское. Целовать не планирует. Допустим, так. Переживу.

- Точно все хорошо? – спрашиваю вновь, хотя уже три раза задавал этот вопрос по телефону.

- Да. Просто немного не рассчитала своих сил вчера.

- Бывает. Голова болит?

- Болит, – говорит сухо и не смотрит на меня.

- Не тошнит?

- Нет.

- Раз у тебя все относительно хорошо, то я начну, – прочищаю горло и хватаю ее лицо ладонью, разворачивая к себе. – Абрамова, для тебя нормально то, что вчера было?

- Ты про телефон?

- Да, Диан, про него.

- Прости, глупо получилось.

- Диан, мозги у тебя есть, так что обвинять в их отсутствии неправильно. Просто иногда ты очень не в тему их выключаешь. Не могла телефон до выхода зарядить? Или до последнего сидела, комментарии читала?

Закусывает губу, ничего не отвечает. Мой пристальный взгляд выдерживает, словно и не виновата ни в чем. Но и я так просто не сдамся.

- В следующий раз, когда надумаешь пойти куда-то ночью с друзьями, сообщишь, куда, и перед выходом позвонишь, скажешь, что телефон заряжен.

- А больше ничего? – нагло выдает она.

- Чего, еще как чего. Я звонил тебе неприличное количество раз, а ты даже не посчитала нужным извиниться за то, что заставила волноваться за тебя.

- Я тебя не заставляла волноваться.

- Fuck, ты серьезно? Думаешь, мне плевать на тебя? Поимел и выпустил на все четыре стороны, гуляй, Дианочка, где и с кем хочешь?

Она запрокидывает голову, закрывает глаза и вздыхает.

- Стеф…

- Что? Ты издеваешься, Диан? Или ты не считаешь меня своим парнем? Если не считаешь, давай, скажи, я хоть знать буду.

Абрамова снова вздыхает, со стоном выпуская из себя воздух.

- Считаю.

- И в чем дело тогда? Я вчера изводился несколько часов, если бы ты не вышла на связь еще в течение получаса, я бы сам написал твоей подруге. Да кому угодно, потому что мне было страшно. За тебя страшно, Диан! А ты вот так со мной, словно тебе мои переживания вообще не нужны. Если тебя раздражает это, можешь встать и выйти.

Ее глаза удивленно распахиваются.

- Не хочу.

- Тогда просто пообещай, что так, как вчера, больше не будет.

- Я не хочу вспоминать вчерашний день.

- Абрамова! Не беси! Знаешь, меня трудно из себя вывести, но ты, б****, справляешься.

- Ничего себе, ты ругаешься! – хихикает мелкая.

Положив руки на руль, подкатываю глаза. Ну как можно было настолько провиниться перед высшими силами, чтобы полюбить эту заразу, а?

- Ладно, Стеф, прости. Я правда виновата, фигни натворила.

- Не делай это привычкой, а то я не железный, постоянно терпеть не готов.

- Прости.

- Завтракала?

Мотает головой.

- Только водички с утреца попила.

- Ладно, тогда поедем перекусить.

- Куда?

- Много знать вредно, Абрамова, а то память закончится.

Она пинает меня в бок, но смеется. Наконец-то напряжение между нами немного уходит. Я искренне хочу верить, что Диана меня услышала и поняла, а не сделала вид.

Приезжаю в кафе, где был с родителями, когда они в последний раз прилетали в Питер. Тут просто обалденная выпечка и кофе приятный. Пока выбираем из меню, принесенного официантом, Абрамова снова о чем-то задумывается. Я в курсе, что она странная, но сегодня как-то особенно это заметно.

- Что случилось?

Думает пару секунд, прежде чем ответить.

- В компании некоторые проблемы.

- Это серьезно?

- Думаю, мне не стоит об этом говорить.

- Соглашусь. Если это секреты друзей, их надо хранить. Ты же хорошая подруга?

Нам приносят кофе, и она пялится только на молочную пенку, не смотря на меня. Я что-то не то сказал?

Глава 43

Диана

- Ди, я что-то не то сказал?

- Нет, все нормально.

Нифига не нормально. Просто озвучить правду – сделать больно еще одному человеку. Теперь уже тому, которого я люблю. Я не знаю, ложь это или просто недомолвка, но признаваться Стефу, в чем дело, слишком сложно. У него нет причин для ревности, я ведь не люблю Влада, но все равно, узнать, что кто-то другой влюблён в твою девушку – не самая приятная новость.

«Ты же хорошая подруга?», – спросил Новаковский.

Отвратительная. У меня на душе не кошки скребут, а ягуары, леопарды, пумы, кто там еще бывает. И когти у них такие острые, что я в ужасе.

Нормальная подруга должна была понять, что чувствует близкий человек! А я просто жила себе с мыслью, что у нас с Владом милая взаимная дружба.

Он мне – все, а я ему – улыбочку.

Конечно, можно сказать, что я ничего не знала. Но когда у тебя столько друзей с юрфака, не помешало бы помнить, что незнание не освобождает от ответственности.

Как же мне его жаль… Я просто боюсь себе представить, что он чувствовал, обнимая меня (по-дружески!), болтая со мной вечером по телефону или переписываясь во время скучных пар. Что он чувствовал, когда я приходила вместе с ребятами к нему на матчи и первой подбегала поздравить, когда их команда побеждала?

Это ужасно. Мне стыдно за всю ту боль, которую я вложила в его душу.

Мне стыдно, что теперь он один, а я тут с человеком, с которым могу быть счастлива.

А я же еще хотела его с Лерой познакомить! Жесть, просто жесть. Хотя… Я по-прежнему считаю, что Лера ему подходит. Мы ведь с ней похожи: обе своенравные, с характером и мозгами (и Стеф не спорит), и даже вкус у нас совпадает, если вспомнить, что когда-то староста сохла по Новаковскому. Вдруг у них с Владом однажды что-нибудь получится? Раз она теперь в группе поддержки, они будут пересекаться регулярно. То, чего не смогла сделать я, может сделать сама судьба, если так должно быть.

Надо жить дальше. Понимая, что былой «дружбы» уже не будет. Возможно, я теперь никогда не смогу прийти в компанию к ребятам, потому что все будут знать об этом и не понимать, как вести себя в нашем присутствии. Быть может, пройдет время, он простит меня, и мы хотя бы иногда будем общаться.

А сейчас не знаю. Понимаю, что у нас были счастливые моменты, было много всего хорошего, но его признание смело все, разрушило, как цунами.

Надо жить дальше…

После завтрака, пока Стефан отлучается помыть руки, пишу Свете, чтобы узнать, не связывалась ли она с Владом.

Света: «Написала ему, чтобы поблагодарить за помощь ночью. Ответил и сказал, что едет в зал».

Узнаю нашего мишку. Он всегда так делает: если тяжело и плохо, либо на баскет, либо в зал. Иногда кажется, если бы Владу везло в любви и не было причин переживать, свой каменный пресс он бы не накачал. Но это ерунда, конечно. Влад – просто замечательный парень, он заслуживает своего счастья. Но не со мной.

Да и на самом деле, та его фраза «Я ее не потяну» – это правда. Терпеть меня может только один человек. Да и то я его терпение испытываю, как ненормальная.

Наверное, если не скажу всей правды, потом будет только хуже. Всплывет рано или поздно, и получится, что за один день я скрыла от Стефана все, что можно. А рисковать любовью я не хочу.

Когда Новаковский возвращается, я все ещё думаю, говорить или нет.

- Диан, да что с тобой такое? – спрашивает Стеф, и это становится последней каплей.

Набираю в легкие побольше воздуха и выдыхаю.

- Я могу тебе сказать, в чем дело.

- Скажи.

- Это очень сложно…

Он ухмыляется.

- А у тебя что-то бывает легко?

- Я узнала секрет друга. Хорошего друга.

- Секреты друзей не принято рассказывать.

- А что, если секрет касается меня?

Стефан меняется в лице.

- Интересно. И как он тебя касается?

- Этот друг влюблён в меня. Уже давно.

- Потрясающе. И ты не догадывалась?

- В том-то и проблема!

- Куда уж тебе, ты ведь только о своих чувствах заботишься.

- Стеф! Я правда не знала! Мне очень жаль его, ведь ему так тяжело было терпеть!

- Я что-то не понял: мне ревновать или нет?

Прикрываю глаза на секунду, пытаясь представить, что было бы, если Стеф реально приревновал бы. Даже думать не хочу об этом…

- Нет. Он признался, чтобы прервать наши отношения. Знает, что я люблю другого, и ждать несбыточного больше не хочет.

- Какой сообразительный мальчик. Ты, конечно, тот ещё кошмар, но отдавать тебя кому-то я не собираюсь, – спокойнейшим образом говорит Новаковский.

- Я из этого всего услышала только, что ты назвал меня кошмаром.

Стеф улыбается странно и разваливается поудобнее на диванчике.

- Иди сюда, – тянет руки ко мне, раскрывая объятия, и я пересаживаюсь к нему, хотя до этого сидела напротив. Он легонько обнимает и отвечает на мою последнюю фразу.

- В этом и проблема, Диан. Ты слышишь только то, что касается тебя, фильтруешь информацию и выкидываешь «лишнее», только чувства других людей – это не лишнее. Я сказал сейчас, что несмотря на все сложности, все равно тебя люблю, а ты запомнила, что я произнёс слово «кошмар». Наверное, с тем парнем было то же самое. Ты видела лишь то, как он хорошо к тебе относился, потому что ТЫ хорошая. А что чувствовал он – это ты оставляла ему.

- Я такая ужасная?

- Ты не ужасная. Но тебе нужно немного думать о близких людях и учиться их понимать. Хотя за сегодняшний шаг тебя можно только похвалить.

Это за какой же, интересно? Собственно, этот вопрос и задаю.

- За то, что рассказала про своего друга. Значит, доверяешь мне.

- Я подумала, что если не скажу, будет хуже.

- Молодец. Серьезно, Абрамова. Пусть тот парень идёт искать своё, так и быть, самый сложный экземпляр на свете оставлю себе…

Хочу уже возмутиться, что он опять меня закошмарил, но он заканчивает свою мысль:

- А мое уже со мной.

Вот как так можно? Таким обыденным тоном говорить сильные вещи. Это же круче всего. «Мое со мной».

И пусть не сомневается, что хочу быть только с ним.

- Люблю тебя, Стеф.

- Мне не послышалось? – отстраняется и улыбается сводящей с ума улыбкой.

- Больше повторять не буду! – смеюсь и начинаю легонько щекотать Новаковского, но он быстро прерывает это действие.

- Мелкая, ты нарываешься!

- Я стараюсь!

- Ну, вот доедем до меня…

- Ууу, Стеф, за это время я точно нарвусь!

Глава 44

Стефан

- Ты неправильно делаешь! – выдаёт Диана таким тоном, словно из нас двоих она, а не я без пяти минут кандидат наук.

Хотя не припомню, чтобы существовали кандидаты наук по приготовлению салата «Цезарь».

- Что не так?

- Листья рвут руками! Не надо их резать!

- Диан, мне не семь, а двадцать семь. Я разберусь сам, не думаешь?

- Я не думаю, я вижу, что не разберёшься!

Ее не смущает то, что она командует на моей кухне. Командует и чувствует себя «в своей тарелке», как тут любят говорить. В реалиях кухни это смешно.

- Хорошо, я попробую.

Пока разбираюсь с салатом, думаю о том, что она рассказала мне сегодня.

Ее друг влюблён в неё.

Не могу сказать, что я слишком спокойно это воспринял, хотя я знаю – раз она говорит об этом, значит, скрывать там нечего. Я чувствую, что она не врала. Абрамова умеет влюблять в себя, мне ли не знать?

Но и любить она умеет. По-своему. Ей сложно, я понимаю, ведь она привыкла думать о себе. В первую очередь о себе, а потом о других.

Я вижу, как она меняется постепенно. Учится доверять мне, учится идти на компромисс. Понимает, что отношения – это история двоих, и оба должны вкладываться.

Я только боюсь за будущее, которое может разрушить то, что сейчас приходится строить по кирпичику в день.

Я не готов ее терять, но я не знаю, что дальше. Хватит ли у неё сил спокойно ждать, пока я разберусь со своими проблемами? Сможет ли она принять то, что я выберу для себя в итоге? Времени ужасающе мало. Сейчас середина апреля, лето настанет так быстро, что мы и заметить не успеем.

Но я просто так не сдамся. Рискнул связаться с ней однажды – рискну ещё, если потребуется. Просто так уже не отпущу.

- Стеф, в каких ты облаках витаешь? – вытаскивает меня из размышлений ее голос.

- В польских, Абрамова.

- Собрался домой?

- Не сейчас.

- Ты уедешь обратно в Польшу? – спрашивает спокойно, но волнение не спрятать от меня.

- Ты не хочешь, чтобы я уезжал?

-  Я не могу указывать, что тебе делать.

Хитрая. Но я хитрее.

- Вопрос звучал не так. Хочешь или нет, чтобы я уехал?

- В номинации «самый тупой вопрос года» побеждает то, что ты сейчас спросил. Стеф, я не могу говорить об этом.

- Не отпустишь?

- Стеф!

- Абрамова, я серьезно сейчас с тобой.

- И я серьезно!

Заканчивает смешивать ингредиенты, отставляет салатницу в сторону и усаживается на стол. У неё это уже входит в привычку. Подхожу, устраиваю руки на ее бёдрах, заглядываю прямо в глаза.

- Ты веришь мне? – спрашиваю коротко, но в этом вопросе так много важного.

- Да.

- Сможешь верить и дальше?

Взволнованно смотрит, поджимая губы.

- Я буду стараться.

- Пожалуйста, Абрамова. Легко не будет. Но ты же сильная девочка?

Зажмуривается и наклоняется, прижимаясь ко мне. Обнимаю в ответ на это действие, позволяю ей просто уткнуться носом в мою шею и помолчать чуть-чуть.

- Сильная, – говорит после паузы. – Но иногда предпочла бы, чтобы не приходилось это проверять.

Нечего ответить ей. Боюсь, что придётся проверить, как бы я не хотел избежать этого…

- Давай больше не будем об этом?

- Сам начал, – поднимает на меня свои глазища, отдающие странным блеском. Никогда не надоест мне смотреть в них.

- Не спорю. Больше не буду, честно. Время обеда?

- Согласна.

Спрыгивает со столешницы так же легко, как забралась, и больше не показывает своего волнения. Но я знаю, теперь она всегда будет бояться, что однажды я сделаю ей больно.

Чувствую себя тварью последней, потому что она и боль – страшная смесь.

Буду любить так, как только смогу. Надеюсь, этого хватит.

Глава 45

Диана

После того субботнего разговора мы больше не обсуждаем тему отъезда Стефа. Слишком сложно, слишком болезненно, слишком запутанно.

Я его не удержу, если он решит закончить свою питерскую историю и вернуться в Краков. Но я просто надеюсь, что в его будущем найдётся место для меня. Каким бы не оказалось это будущее…

В будни я мало бываю с ним – у Стефа завал по диссертации, я знаю, что он ночами делает документы и дорабатывает то, что они потом ежедневно разбирают с деканом, его научруком. Профессор Смецкой должен выйти с больничного уже после выходных, а значит, Стефан больше не будет замещать его пары у нашего курса.

Наконец-то. Мне так тяжело на его занятиях сидеть, до ужаса. Половина его слов проходит мимо меня, я даже не слышу и не улавливаю, что он там хочет донести до нас. Все смазывается, словно я в вакууме.

В пятницу утром, когда мы с Мирой несёмся к станции метро, уже немного опаздывая на первую пару, я с разбега залетаю в лужу, которая казалась малюсенькой, а по факту глубокая, как Финский залив. Боюсь, мои ботинки не выдержат такого, промокнут. Но только времени возвращаться и переобуваться в сухие кроссовки уже нет.

Проблемная я девушка, все-таки. И проблемы эти нахожу себе сама.

Приехав в универ, понимаю, что масштабы катастрофы серьезнее, чем я подумала в первую минуту. Ботинки промокли насквозь. Да что же за утро такое!

Шепотом ругаюсь, а Мира напоминает, что сразу предлагала мне вернуться назад в общагу и переобуться. Лучше не успеть к началу пары, но не убивать свои почки, – цитирую подругу.

Но не собираюсь слушать никого, я же сама знаю, как мне лучше!

Пока мы двигаемся в аудиторию, в кармане пищит телефон.

Стефан: «Как добралась, все в порядке?».

«Не совсем. Ноги промочила».

Стефан: «Сколько пар впереди?».

«Три».

Стефан: «Отвезти тебя сейчас не смогу, сама понимаешь. Давай такси тебе вызову? Поезжай и переобуйся».

«Стеф, меня холодом не испугаешь. Не будет со мной ничего».

Стефан: «По жопе тебе будет. От меня. Абрамова, зачем так рисковать своим здоровьем?».

«Все будет ок, не нервничай».

Новаковский больше не пытается меня переубедить, а я, гордая и довольная собой, отыскиваю в рюкзаке заначку в виде пары чистых носков и решаю таким образом «утеплиться».

Но сидеть несколько часов в мокрой обуви – такое себе развлечение, если честно. И даже мои прекрасные носочки с изображенными на них кусочками пиццы не помогают.

У Стефа пары заканчиваются в одно время со мной, но еще полчаса он проводит у декана, обсуждая свою диссертацию, а я болтаюсь в буфете (действительно, где же мне еще быть), размышляя о том, как пройдёт практика в авиакомпании. Нас с Мирой взяли туда, и со следующей недели по два дня мы будем проводить в Пулково. Круто, да? Мира пищит от восторга, а я рада тому, что буду вместе с ней – с подругой не так страшно.

Но в выходные хочу тратить как можно меньше времени на мысли об учебе и как можно больше – об одном замечательном «учителе».

На самом деле, встречаться с преподом – не так романтично, как можно подумать со стороны. Не хочется, чтобы нас обсуждали за спиной, но мне иногда кажется, что все только этим и заняты. Разумеется, никаких действий на публике – мы не разговариваем в коридорах, не выходим вместе из дверей вуза, за исключением того дня перед Мурманском, не даем поводов пообсуждать, как мы смотримся вместе. Но я не совру, если скажу, что та женская часть факультета, что прилюбливает Стефа, все равно меня ненавидит. Просто за то, что я есть.

А ещё эти уничтожающие взгляды Вики…

Как же она меня бесит. Ну неужели за этот месяц не привыкла она к мысли, что я нравлюсь Стефу?

В блоге я тоже его не показываю – не хочу, чтобы нас обсуждали. Не только Вика, а вообще все – Стеф для меня, а не для публики. Но ощущения от происходящего все равно неоднозначные.

Встречаемся на парковке. К счастью, тут никого из студентов нет, а что думают другие преподы – фиолетово. Стеф уже в машине, и я, грациозно запрыгнув в высоченный внедорожник, первым делом не тянусь за поцелуем, а скидываю ботинки и ставлю ноги поверх них.

- И что это значит? – Стеф косится в мою сторону.

- Надоело в них сидеть.

- Абрамова…

- Что?

- Я же тебе говорил!

- Не будь копией Миры, – поджимаю губы и отворачиваюсь. – Поедем уже, а?

Новаковский качает головой, словно думая, как бессмысленно спорить с маленьким ребенком.

- Ну давай, расскажи, что ты уже курил за гаражами, когда я только научилась на горшке сидеть, – выдаю недовольным голосом.

- Я не собирался этого говорить.

- Стеф, отвези меня уже в тепло.

Наконец, машина трогается с места, и полчаса в дороге проходят в удивительной тишине, лишь под звуки радио и сигналы соседних автомобилей.

- Ладно, раз уж ты меня не послушала, давай хотя бы отогреем тебя, – заявляет Стеф, как только заходим в его квартиру.

- Что ты собрался делать?

Он забирает мои ботинки, когда разуваюсь, и ставит их к батарее, а потом молча проходит в ванную и включает воду.

* * *

Мы вдвоем в горячей ванне. Стеф облокачивается на бортик, а я сижу на противоположном, болтая ногами в роскошно согревающей воде.

С ним я ощущаю себя «дома» намного больше, чем в своей комнате в общежитии, которую уже два года под себя подстраиваю. И дело не в комфорте, не в том, что тут есть своя ванна и шикарная кухня. Дело в том, что здесь есть он.

За полтора месяца я в него не просто влюбилась, мы теперь как сообщающиеся сосуды. Правильно же я сказала? С физикой не дружила в школе, списывала у одноклассников в обмен на домашку по иностранному. Но, кажется, верный термин.

Мы связаны, связаны всем, чем только можно.

Чувствами, ощущениями, желаниями. Это не привязанность и не пагубная зависимость, это просто сильная связь, но нити ее – тонкие, хоть и прочные…

- Чего ты там мнешься? Иди сюда, – зовет меня к себе.

Аккуратно спускаюсь, но, к моему счастью, ванна широкая, и тесно нам тут не будет. Прислоняюсь спиной к груди Стефа, откидываю голову на его плечо. И так тепло, так хорошо…

Еще недавно я бы сказала, что это слишком откровенно, слишком странно – лежать вот так, абсолютно открытыми друг перед другом, но сейчас всех этих мыслей нет. Не знаю, было ли мне когда-то настолько уютно, как сейчас с ним. Хочется урчать от удовольствия, как делают коты. Но даже в такую сокровенную минуту в мое сознание лезут отвратительные мысли о сплетниках с факультета.

- Они меня ненавидят…

- Кто?

Ой, только не это! Кажется, я сказала вслух то, что Стефану слышать не стоило.

- Это я о своем, Стеф, не бери в голову.

- Нет уж, раз начала, говори и дальше.

- Я не привыкла жаловаться, – немного напрягаюсь, и он это чувствует, тут же обнимая своей рукой, располагая ее на моем животе.

- Диан, лучше расскажи, не надо делать вид, что все хорошо. Видно же, что это не так.

И что мне остается? Хотя он имеет право знать о том, что и его касается. Он наверняка все знает и понимает – он же не слепой и не глухой, да и в людях разбирается, судя по всему. По крайней мере, меня он видит насквозь.

- Стеф, меня ненавидят твои студентки. Те, что глазки тебе строят при каждом удобном случае. И ладно наша Лера…

- Это староста твоя?

- Да. Она ревновала поначалу, даже пару скандалов устраивала, но ей мозгов хватило все это прекратить. Даже извинилась. А вот другие… Распускают слухи, что ты со мной только из-за постели. Ну то есть я – девочка для потрахушек, как тебе? А когда я экзамены сдам, скажут, что пятерки насо…

- Тихо, Диан, не надо, – второй рукой разворачивает мою голову так, чтобы я могла носом уткнуться в его шею. Чувствует же, что я уже на грани, потому что говорить о таком неприятно. Я послушно прислоняюсь кончиком носа к его шее, втягиваю нотки аромата, сводящего с ума и на секунду забываю обо всем. Но лишь на секунду. – Это я виноват.

- Да в чем?

- Под удар тебя поставил всем происходящим.

- Но я ведь сама согласилась быть с тобой!

- Знаю. Ди, я не хочу, чтобы ты страдала из-за наших отношений, мне просто противна мысль, что кто-то может о тебе сплетни сочинять. Мне-то что? Репутация пострадает? Плевать. Но я не знаю, что сделать, чтобы в тебя грязь не летела. Потерпи чуть-чуть, скоро меня уже не будет в этом универе.

О да, и не знаешь, что лучше. Понимать, что за твоей спиной обсуждают, как ты преподу дала, или осознавать, что скоро Степашка может уехать на Родину и остаться там.

- Абрамова, я надеюсь, ты сама не веришь в то, что они говорят? – вдруг спрашивает Стеф.

- В каком смысле?

- Ты же не думаешь, что я с тобой только ради кровати?

- Нет, я так не думаю. Но перед сном соблазню тебя на всякий случай.

- С удовольствием посмотрю на это, – смеется он, а я тянусь к его волосам, чтобы взъерошить их, зарыться пальцами и долго не отпускать. Целую. Так целую, словно мы последние влюбленные на этой планете и должны перецеловаться за всех. Сильно, горячо, глубоко.

А потом мне хорошо аж до слез, потому что никто не умеет любить так, как он…

Глава 46

Стефан

Ночью Абрамова просыпается и пытается встать с кровати бесшумно, чтобы меня не разбудить. Зря, ведь ей это все равно не поможет.

- Ты куда собралась? – спрашиваю, пока она не вышла из комнаты.

- Мне в туалет надо.

- Ладно, надо так надо, – зажмуриваюсь и жду, когда она вернется, потому что спать без нее не хочется. Решаю все-таки посмотреть, который час, с трудом разлепляю глаза и тянусь к телефону. Оказывается, уже не ночь, а раннее утро. Но замечательно, что можно еще поспать.

Диана возвращается, ложится рядом и обнимает. Вот теперь можно вернуться в сон.

Просыпаемся снова часа через три, и тогда я решаю, что раз уж обоим не спится, то начать этот день можно с самого приятного способа. Начинаю активно намекать Абрамовой на то, какие у меня есть предложения, как она выпутывается из моих рук и снова выскальзывает из-под одеяла.

- И далеко ты?

- Надо.

- Вот прям не потерпишь и обломаешь меня?

- Вот прям не потерплю, – огрызается она и быстрым шагом направляется в сторону ванной.

Что-то я не понял, в чем дело.

Лежу и жду пять минут, но она не приходит. Судя по звукам, Абрамову уже занесло на кухню. Одеваюсь и иду туда.

- Почему не вернулась ко мне? – спрашиваю недовольно, перекрывая ей дорогу к плите. Судя по всему, мелкая затеяла омлет.

- Извини, я не могу сейчас.

- «Дни» пришли? – да уж, если попали на этот «праздник», то выходные пройдут в пенсионерском режиме.

- Нет, дело не в этом.

- А в чем?

- В том, что… ладно, может, мне показалось.

Ненавижу, когда говорит загадками, но вижу, что она не в духе. Лезть не буду, в таком случае не трогать девушку – лучший выход. Тем более, она еще и завтрак готовит. Через десять минут садимся за стол, но едва попробовав свой омлет, Абрамова опять поднимается с места.

- Да что ж за… – говорит сквозь зубы и едва не бежит в туалет.

Мне все это не нравится. Какие у меня варианты? Стоять под дверью, конечно, так себе вариант, но я, честно говоря, волнуюсь за нее.

Встаю из-за стола и медленно иду в коридор. Облокачиваюсь на стену рядом с дверью ванной комнаты.

- Диан, у тебя все в порядке?

- Нет!

- Что случилось?

- Видимо, я застудила почки.

Ну красотка! Вот надо же быть такой упертой, как коза! Нет, кажется, не так говорят. Точно, как баран! Хотя и коза тоже подойдет. Ей же говорили вчера и я, и Мирослава, что нельзя в мокрой обуви долго ходить. Но она ведь «девочка с Севера», ей такое не навредит. Да мозги она отморозила! И что теперь делать? Я не знаю, надо ли это лечить вообще, или, может, просто переждать. Да и Диана вряд ли сама в курсе, как с этим разбираться.

Когда Абрамова открывает дверь и выходит, я встречаю ее самым недовольным выражением лица, какое только возможно.

- И что ты так смотришь? – шипит в ответ на мою гримасу.

- Давай позвоню в платную клинику, съездим к врачу.

- Зачем? Пройдет как-нибудь.

- Ты уже вчера говорила, что ничего не будет. Оно и заметно, как ничего нет.

- Не нагнетай.

- Диан, ты не ребенок, нельзя так относиться к себе, понимаешь?

- Не надо меня учить!

- Черт, да я как лучше хочу!

Она резко разворачивается и впивается взглядом.

- Хочешь как лучше – не говори ничего. Само пройдет.

- Угу.

Разумеется, само. Завтрак заканчивается в неприятной тишине, посуду я мою сам – Абрамова копается в телефоне, но не слишком долго – пока не убегает опять к своему «белому другу». Ближайшие два часа проходят примерно так же. Когда она подрывается с места, и я уже не знаю, в который раз (со счета сбился), я понимаю, что больше сидеть и смотреть на это не могу.

- Я в аптеку, – заявляю ей, когда мы сталкиваемся в коридоре. – Мне надоело смотреть, как ты мучаешься.

- Ты же не знаешь, что мне нужно.

- Там и подскажут. А что, лучше и дальше ждать, когда «оно само»?

Ей нечего ответить, и она просто смотрит на меня, не решаясь сказать что-то. Одеваюсь и выхожу, напоследок попросив ее обойтись без фокусов: а то вернусь через несколько минут, а она уже сбежала, чтобы мы больше не ругались.

Аптека есть в соседнем доме, и весь поход занимает минут пятнадцать, не больше. Но когда возвращаюсь домой, застаю странную картину. Диана, свернувшись, лежит на диване и шмыгает носом.

Подхожу ближе, присаживаюсь на корточки и смотрю на нее. Вот же засада… Абрамова плачет.

- Диан, меня не было пятнадцать минут, что уже случилось?

Она ладонью смахивает слезы и еще пару раз шмыгает носом.

- Прости, я не должна рыдать. Мне просто... очень больно и страшно.

Ну точно как маленькая. И хотя еще недавно я злился на нее и ее глупость, сейчас Диана кажется такой напуганной и беззащитной, словно все заборчики с колючками и сарказмом отброшены в сторону. Я уже своей ладонью стираю новые слезы, покатившиеся по ее щекам, а потом одной рукой обнимаю эту вредину.

- Потерпи чуть-чуть, я сейчас все сделаю. Мне в аптеке сказали, что нужен сильный антибиотик, удивлялись, как ты вообще довела себя до такого.

- Ты им сказал, что твоя девушка – дура?

- Моя девушка – не дура, она просто хочет быть слишком самостоятельной там, где этого не надо. Мелкая, ну ты чего? Не плачь, пожалуйста, сейчас все будет хорошо.

- Мне стыдно, что ты на меня такую смотришь, – говорит мне.

- Абрамова, ты живой человек, у тебя может что-то болеть, может что-то быть не так. Поверь, меня твои слёзы не раздражают, наоборот, я испугался за тебя.

Она снова морщится, и у меня внутри все сжимается от этого кошмара. Диана уже полдня в таком состоянии, а я тут сижу, философствую.

- Подожди минутку, сейчас все будет.

Лекарство сделано как порошок, его надо развести в тёплой воде. Обещали, что подействует быстро. Приношу Абрамовой чашку, она залпом выпивает, и тогда я ложусь рядом с ней. Просовываю руку под ее голову, чтобы ей было удобнее, а другую кладу на ее живот, проскальзывая под футболку.

- Я испортила тебе выходные, – со вздохом говорит она.

- Даже не думай так. Ты лежишь рядом, сопишь мне в шею, что может быть лучше?

- И что же?

- Лучше, если в другой раз ты будешь слушать меня и не выделываться. Вроде как, ничего плохого я тебе не советую.

- Ну сорри, что не послушала, – она пытается скрыть от меня, что зевает, но я успеваю заметить это.

- Спать хочешь?

- Поспала бы немного.

- Ну тогда давай, – приобнимаю ее и замолкаю.

Глава 47

Диана

Проснувшись, я думаю о том, что вечно приношу ему одни сложности. То он всю ночь до меня дозвониться не может и волнуется, то я заболею, то истерику закачу.

Вот и сегодня – он терпел мои выходки, бегал ради меня в аптеку, сейчас валяется со мной, хотя сам спать-то не хотел. Я не знала, что он такой… заботливый? О да. Очень даже. Он не сюсюкает со мной, он делом доказывает, что я могу ему доверять. И это намного важнее тех самых «кошечек-заек», о которых я говорила. Он – мужик, который поможет, когда девушке будет плохо.

Я чуть отодвигаюсь и смотрю на него. Кажется, Стеф не спит, а просто лежит, прикрыв глаза. Веки подергиваются, от чего дрожат красивые темные ресницы. Он у меня вообще красивый.

Интересно, и с каких пор я спокойно говорю «у меня»? Наверное, с тех самых, как мы начали спать в обнимку, вместе принимать ванну, целоваться до опухших губ и вдвоём стоять на балконе, пока мурашки от холода не пойдут.

Хотя рядом с ним не нужен холод, чтобы вызвать мурашки. Вот и сейчас лежу и чувствую, как меня уже немного потрясывает от его близости…

Кажется, я задолжала ему капельку удовольствия.

Стеф открывает глаза в тот момент, когда моя ладонь оказывается у него на ширинке. Вверх-вниз. Всего два движения, а он уже смотрит затуманенным взглядом. Да, Стефан Янович, я все помню про «переключение скоростей».

Одной рукой не очень удобно возиться с застёжкой на джинсах, и я подключаю вторую.

- Абрамова, что ты задумала? – спрашивает пониженным голосом.

Ничего не отвечаю, только наклоняюсь и, приподняв край его свитера, провожу языком от линии джинсов вверх по животу.

Застываю так и обращаю взгляд на него. Он приподнимается и захватывает мое лицо ладонями.

- Ты правда этого хочешь?

Киваю в подтверждение.

- Если тебе будет неприятно, не продолжай, хорошо?

- Хорошо.

Только я не ханжа и не особо скромная. Не понимаю, как может быть неприятно то, что заводит меня саму? Как может не нравится смотреть на него такого, когда кажется, что от моих движений зависит весь его мир в эту секунду?

Я и не пряталась никогда под маской хорошей девочки, но такую меня он не знал. И судя по всему, эта версия Дианы ему понравилась…

* * *

- Я читала, что парни не хотят целовать девушку после такого, – хихикаю, наваливаясь на него сверху.

- Бред, – он приближается к моим губам и тут же доказывает обратное. – Самое главное, чтобы все нравилось обоим, иначе это насилие любовью, а не занятие. И где ты такое читала?

- В интернете.

- Лучше бы ты учебники читала.

- Я вообще люблю читать. Кстати, как ты справляешься с русской литературой в оригинале?

Он хмурит брови.

- Что, сомневаешься в моих способностях? Абрамова, ты, конечно, мощь. После такого только о литературе и разговаривать.

- Я разносторонняя личность, – фыркаю и отворачиваю.

- Я заметил это, личность ты моя. Слушай, бабушка тащилась от поэтов двадцатого века. Меня с Маяковским познакомили, когда я половину русских слов ещё не понимал.

- И как тебе?

- Мне передалась любовь к этому от бабушки.

- Ты удивительный человек, Стефан Янович.

Он перекатывается на бок и подпирает голову рукой, чуть возвышаясь теперь над моим лицом.

- И что именно тебя удивляет, мелкая?

- Ты меня удивляешь.

- А ты меня, но не в хорошем смысле этого слова.

- Началось…

- Абрамова, скажи мне, я тебе что-нибудь плохое советовал?

- Нет.

- Почему тогда трудно прислушиваться к моему мнению? Я же правда всегда хочу как лучше. А ты всегда хочешь по-своему. Диан, я понимаю, ты привыкла все делать сама, но можно довериться человеку, который правда для тебя старается? Или нет?

Не знаю, что ответить. Он каждый раз такие слова находит, что я чувствую себя совсем глупой и неопытной. Стеф действительно понимает больше меня во многих вещах – казалось бы, стоит доверять во всем человеку, который так много знает о самостоятельной взрослой жизни. Но я продолжаю жить по принципу «сама справлюсь».

- Стеф, набивать свои шишки – действеннее, чем учиться на шишках других.

- Я и не думаю, что спасу тебе от всех шишек. Но если я в силах уберечь хоть от каких-то проблем, позволь мне сделать это, хорошо?

- Хорошо.

- Твое лицо говорит об обратном, – ухмыляется Стеф.

- Хочешь сказать, что оно разговаривает отдельно от меня?

- Смешная ты, мелкая. И не обижайся – мне же нравится, какая ты.

- Я знаю.

- Не сомневаюсь, – вновь улыбается Стефан, заставляя стадо мурашек пробежать по рукам.

Многое отдала бы, только бы это не заканчивалось...

Глава 48

Питер. Конец июня

Стефан

Я же говорил, что время пройдет слишком быстро? И оказался прав. Два с половиной месяца не просто пролетели, промчались как комета.

Позвольте представиться по-новому. Стефан Янович Новаковский, кандидат филологических наук. Все! Защитился!

Не верится. Пять лет в этом университете подошли к концу. Планы выполнены, кандидатская написана, все задачи решены.

И я бы сказал, что меня больше ничего не связывает с Питером, кроме преподавательской необходимости довести до конца учебный год, но я совру.

С Питером меня связывает ОНА.

Больше, чем это возможно.

Как хотел домой, там и сейчас хочу. После защиты сразу набрал маму – она сейчас одна с бабушкой, отец по работе в командировке, даже не в Польше находится. Мама, конечно, через слово говорила о том, как ждет меня, как соскучилась по мне.

Да и врать не буду – я сам по дому скучаю. Но все так запуталось теперь, до ужаса.

Есть семья, есть дом, любимый, родной город, куда я очень хочу вернуться.

А есть Абрамова, и все, что я назвал до этого, не в состоянии перевесить одну-единственную маленькую блондинку.

Б****… В последние дни курю, как одержимый, ругаюсь мысленно, сам от себя схожу с ума.

Она всего лишь второй курс заканчивает, учиться и учиться еще. Уеду, оставлю ее тут – она сломается, знаю и чувствую это. Проклянет меня как человека, который вытрепал ее душу, расковырял сердце и бросил с открытой раной.

Останусь ради нее – все планы к черту полетят, все мысли, все цели.

Любить ее – наказание какое-то. За один миг счастья платишь часами грусти и уныния от призрачного будущего.

Я обещал, что не брошу ее. Обещал, что не отрекусь, как от вещи ненужной. Хотел уберечь от мелкой боли, когда мог, но теперь не знаю, как уберечь от большой, острой и обжигающей.

Маленькая девочка спутала все карты в голове большого и, казалось бы, серьезного мужика.

Должно быть очевидное решение – хочешь быть с Абрамовой, оставайся в Питере, Стеф. Но будущее так уверенно обрисовывается в моей голове видами любимого польского города…

Мы с Дианой специально не встречаемся последние несколько дней. Прикрываюсь тем, что у нее сессия, а я отвлекать не хочу. Виделись последний раз в день после моей защиты – отмечали вдвоем, тихо и по-особенному.

На самом деле, я просто не готов прямо ей ответить на вопрос «Что теперь будет?». Я не знаю ответа. А она спросит, я уверен.

Эти четыре месяца с того дня, как я впервые зашел в аудиторию и увидел ее, изменили меня всего. Я не думал, что ради человека можно иногда и плюнуть на свои принципы, причем плюнуть добровольно, с большим удовольствием. Меня давно уже не пугает, что она студентка. В конце концов, я у нее и пары уже не веду. Она – моя любимая девушка, что гораздо важнее. Гораздо.

Я с таким упоением смотрел все это время, как она старалась меняться. Нет, не насиловала себя, подстраиваясь под другого человека, а именно менялась, училась строить взрослые отношения. Каждый шаг был большой победой для нас обоих. Она столько «себя» вложила в «нас», что я чувствую себя сейчас настоящим идиотом. Потому что не могу сесть и сказать себе: все, Стеф, оставайся здесь, никуда уезжать не нужно.

Наверное, я бы и хотел, но вот так сразу не могу.

Пожалуй, хватит уже общаться сообщениями и смайликами, пора увидеть ее и, смотря в глаза, узнать, чего она ждет от меня.

Тянусь к телефону, собираясь позвонить Абрамовой, но телефон звонит у меня. И это не Диана.

* * *

В экстренных ситуациях мозг умеет думать быстрее, и сейчас я вновь стою на балконе и рассуждаю вместе с дымом. Решение принимается за считанные секунды, ведь после этой новости я не могу спокойно сидеть на месте.

Самый быстрый вариант, с короткой пересадкой в Варшаве, есть только на завтра, в обеденное время. Впрочем, оно и к лучшему – надо же начальство предупредить, взять себе дни без содержания. Вещи собирать не буду, только затолкаю в сумку самое необходимое, все остальное дома есть.

Шестеренки в голове лихорадочно крутятся с мыслями, прерываясь только от громкого сигнала домофона. Я так понимаю, мелкая не выдержала и пришла.

Вот кому больше всех не понравится этот вечер…

Глава 49

Диана

Я запуталась в том, что происходит. Уже несколько дней Стеф общается со мной как-то странно.

«Тебе нужно сдать сессию, я не буду отвлекать», – сказал он, когда я пыталась узнать причину нашего резко изменившегося общения.

Но я с зачетами справляюсь, практика уже закончилась, остались одни документы, курсовая почти завершена. Отвлекать не от чего, а он все равно как-то странно отвечает и даже не предлагает встретиться.

Мне это уже надоело, я хочу понять, в чем дело. Ведь не может он просто так вести себя странно, должна же быть причина?

Может, конечно, он что-то уже придумал насчет того, что делать дальше, после защиты кандидатской, и просто рассказывать не хочет? А что, если он твердо решил свалить, я все равно на это не повлияю, только истерику закачу, за что он так со мной…

В общем, взяла и поехала сама к нему!

Впускает в квартиру, быстро и без особых эмоций целует, тут же отстраняясь, а еще я замечаю, что он в джинсовой куртке. Видимо, на балкон выходил, а сегодня холодно, ветрено, даром что почти июль на дворе. Курил. Вот не может же бросить человек! Курит и курит, пропитываясь этим травящим дымом. Выглядит как-то не очень. Да что с ним такое?

- Стеф, что-то случилось? – спрашиваю напрямую.

- Да.

И все, больше ничего не говорит. Я так и стою в дверях, даже не разуваясь.

Он стягивает с себя куртку, бросая на пуфик в прихожей, но из кармана что-то вылетает. Присаживаюсь на карточки и разглядываю, что это.

Осознание приходит слишком быстро. Я знаю, что представляет собой этот клочок бумаги.

- Когда ты улетаешь? – сглатывая накрывшую меня тревогу, спрашиваю довольно спокойно.

- Завтра в обед.

- Надолго?

- Я не знаю.

Что-то в его лице меня так пугает, что я едва могу выдавить из себя еще хоть слово. К чему такая срочность? Почему он улетает уже завтра? Наверное, поэтому он в последние дни странно вел себя?

Миллион вопросов в голове, а ответов так и нет.

- Но ты же не уедешь просто так? – выдыхаю слова в воздух, разрезавший пустоту между нами.

Не могу поверить в то, что происходит. Руки трясутся, все тело охватывает странное чувство паники, внезапно накрывшей меня своим токсичным облаком.

Стеф наклоняется, поднимает с пола и сжимает в руке распечатанный билет на самолет, так неудачно выпавший из кармана его куртки. Смотрит куда-то мимо меня, не хочет смотреть в глаза, сознательно не создавая этот зрительный контакт. А ведь я так привыкла находить ответы на все вопросы в его взгляде.

Если он улетит завтра, то вряд ли вернётся. Но я ведь знала, что однажды он захочет уехать обратно в свою страну? Я знала. Только верила, что ради меня это можно отложить или отменить…

- Абрамова, чего ты боишься?

Задаёт вопрос так легко и просто, словно ничего не понимает. Не осознает, что мир летит в никуда от этой новости. Обычно я отвечала на такое «ничего не боюсь», но не сегодня.

- Того, что ты не вернёшься обратно, – говорю, все-таки перехватывая его взгляд. Серые глаза Стефа темнеют, обдавая меня несвойственным им холодом.

- А если так, то что? – собирает руки на груди и замыкается от меня этим жестом.

- Ты не понимаешь? Ведь это конец всему…

«Что было между нами», – не могу договорить это вслух, но произношу про себя. Всему тому странному, необъяснимому и нелогичному, делавшему нас такими нереально счастливыми. Мы не просили друг друга у судьбы, но судьба сама решила, как поступить с нами. А сейчас меня словно ударили под дых моими же чувствами.

Стеф вздыхает и говорит:

- Но я ведь и не обещал любви до гроба, так, Абрамова?

Я не могу удержать слёзы. В горле появляется ком, который грозит удушить меня. Плечи трясутся, перед глазами все медленно плывет. Мама всегда говорила, что я умею быть сильной, а Мира считает, что я умею управлять эмоциями.

Но они ошиблись. Не могу быть сильной, не могу скрыть свои чувства. Не сейчас, когда боль пронзает сердце и хочет разорвать меня пополам.

Глава 50

Стефан

Она сейчас зарыдает… Думал, отшутится, как обычно, придумает какую-нибудь ответную колкость. А она стоит, смотрит такими печальными глазами, словно я ей всю жизнь сейчас сломал.

Fuck, да если бы я знал, что Диана так отреагирует, никогда бы этого не сказал. От стресса и волнения сам не понимаю, что несу. Надо в руки себя взять... Крыша совсем поехала, раз такие слова ей выдал. Пусть побьет меня, обматерит, по щеке влепит, но только не то, что с ней происходит... За эту дурацкую, неуместную фразу я заслуживаю всей ее ненависти и злости.

Но у Дианы взгляд такой печальный, что мне самому страшно. Плечи трясутся, это она так пытается истерику в себе удержать, но слезы уже просачиваются из глаз.

Идиот я, ну просто идиот.

- Абрамова, ты чего? – она закрывает лицо ладонями и отворачивается, но я тут же подхожу и стискиваю в объятиях. – Мелкая, ну-ка хватит реветь. Ты же знаешь, что я тебя люблю, чего ты затряслась так, а?

Но остановить этот потоп уже невозможно. Прижимается ко мне, сминает пальцами рубашку, утыкается головой в грудь, но все так же дико ревет.

- Диан, ну что такое? – глажу по голове, пока она чуть не захлебывается своими слезами. Аккуратно отступаю назад, медленно сажусь на пуфик и тяну ее на себя. Садится на колени, тут же возвращаясь к своему потопу. – Маленькая, ты же знаешь, я не брошу просто так. Я и сам без тебя загнусь, понимаешь? Пожалуйста, не плачь. Я должен уехать. Обязан. Бабушке плохо, она в больнице. Отец в командировке в Европе, не может сейчас в Польшу полететь. Мне надо быть вместе с мамой, ведь всякое возможно. Да и вообще мне пора решать, что дальше. Посоветуюсь с родителями, подумаю. Я тебя не кидаю тут, просто выхода другого нет. Диан?

Приподнимает голову, но слёзы упрямо текут по щекам. Целую в одну щеку, в другую, сглатывая соленую воду, забирая себе ее боль и печаль.

Диана прислоняется лбом к моему, медленно выдыхая свою тревогу. Вижу, как пытается сдержать рыдания, как старается прийти в себя.

- Стеф… – шепчет оборванно.

- Что, мелкая?

- Как жить без тебя?

- «Потревоженные птицы взметнутся в перламутровое небо.

Как же глупо молчать об этом, ощущая себя Тебя частицей!»,* – не могу придумать ничего лучше, чем прочитать ей любимые строки.

- Маяковский?

- А кто же ещё?

- Ты хотел, чтобы я опять зарыдала? – шмыгает носом Абрамова.

- Нет, конечно, Ди. Когда любишь, слёзы близкого человека – это боль.

- Но читаешь стихи, от которых только плакать хочется.

- Ты снова прослушала весь смысл слов? – улыбаюсь, стараюсь наконец отвлечь ее от слез.

- Наверное.

- Будь внимательной, мелкая. Учись читать между строк.

- Мой организм в шоке.

- Поверь, мой тоже, – тут же даю ей понять, что тяжело не ей одной.

- Мне лучше уехать? Чтобы ты собрался?

- Странное решение. Последний вечер перед моим отъездом, правда думаешь, что отпущу?

Болезненно, но смеётся. Глаза по-прежнему печальные, но не плачет – уже прогресс.

- Все обязательно образуется, Абрамова. Слышишь? Все образуется.

- Главное сейчас, чтобы с бабушкой твоей все было хорошо. Ты прав, действительно нужно быть с мамой в такой сложной момент.

- Хорошо, что ты принимаешь мое решение.

- Как можно быть против? – пожимает плечами и опять прижимается ко мне.

И так весь вечер. Не хотим отпускать друг друга даже на секунду, даже когда еду готовим, даже когда включаем какой-то фильм фоном и садимся ужинать. И потом, когда молча лежим, а Диана вырисовывает какие-то узоры на моей ладони.

И когда люблю ее – долго, нежно, со всеми чувствами, что есть во мне, тоже боюсь отпустить ее руку, словно мир сразу провалится в кромешную тьму. И после финала ещё долго накрываю ее своим телом, как будто прячу от всего, оберегаю. Ловлю каждое движение ее пальцев по спине, каждое дыхание в районе моей щеки, учащенный пульс, что давно уже сплёлся в единый ритм с моим.

Последняя ночь в Питере, последняя рядом с ней… Да я сам свихнусь от этой мысли быстрее, чем Диана. Главное, чтобы все это не было «последним» в моей жизни.

Без неё я буду никем. Теперь я знаю точно.

* В. Маяковский «Я люблю! Потревоженные птицы...»

Глава 51

Диана

Утро не доброе. Стоит проснуться в этих лапищах, до боли стискивающих мои ребра в собственническом жесте, как сразу пробирает тоска – больше этого не будет.

Как долго – не знаю.

Будет ли вообще?

Он просит верить ему и ждать. Я не отказываюсь, куда мне деваться? Но сердце на части рвётся, вместо польки отплясывая какой-то бешеный хип-хоп, толкаясь в груди, словно хочет вырваться на свободу и полететь с ним.

- Можно я не поеду с тобой в аэропорт? – первое, что спрашиваю у Стефа, когда он просыпается.

- У тебя сегодня есть что-то в универе?

- Да, консультация к экзамену.

- Тогда туда и езжай. Тебе незачем быть в аэропорту со мной, только переживать начнёшь ещё больше.

- Не станешь обижаться?

Он едва заметно улыбается.

- Нет, мелкая. Знаешь, мне самому надо собраться с мыслями. Сейчас я здесь, с тобой, а вечером все уже будет по-другому.

И у меня вечером все будет по-другому. Пусто. Без него.

Через час я готова уезжать. Одетая, обутая стою в дверях. Стеф в каких-то нескольких сантиметрах от меня, держит за руку и молчит.

- Абрамова, мелкая, я только об одном прошу. Не накручивай себя, пока я буду далеко.

- А как это сделать?

- Верить мне. Ты же веришь?

- Да, – говорю так, чтобы саму себя убедить, не то что его.

- Вызвать тебе такси? – предлагает Новаковский. Даже в этой ситуации он не перестаёт заботиться, и я грустной улыбкой встречаю это предложение.

- Я на метро.

- Проводить?

- Давай не будем оттягивать момент прощания. И так тяжело. Лучше сейчас.

- Я понимаю, Ди, – на этих словах приближается и аккуратно, легко обнимает, целует в лоб, а затем наклоняется к лицу и целует уже по-взрослому, сильно и с напором. От такого ноги подкашиваются, и я предпочитаю прислониться спиной к двери.

Целует и не может остановиться… Такими темпами, конечно, я не скоро ещё выйду из квартиры.

- Стеф, – отрываюсь от него и подношу свой палец к его губам. – Мне лучше уйти. Чем дольше я тут, тем сложнее.

- Тяжело отпускать, – говорит тихо, протягивая руку к моей и сжимая. – Не хочу.

- Знаю, Стеф. Я люблю тебя.

- Не так, – ухмыляется он.

- Kocham Cię?

- Ну хоть чему-то я тебя научил, Абрамова. Дай ещё раз поцелую?

Не могу я возражать, сил нет. Позволяю ещё раз смять мои губы жарой, исходящей от него, вывернуть меня наизнанку этими ощущениями.

Резко отрываюсь, почти отталкивая его от себя.

- Все, Стефан Янович, хватит. А то я не уйду никогда!

- Хорошо, беги, пока снова не накинулся! – улыбается он. – И я тоже тебя люблю!

А я реально сбегаю с лестницы, потому что очень хочется вернуться, но нельзя…

* * *

- Я не стала звонить и спрашивать, как все прошло, но теперь вот спрашиваю, – говорит Мира, когда я плюхаюсь на лавочку рядом с ней за пару минут до начала консультации.

- Мир… – не знаю даже, как сказать это. – Стеф через несколько часов улетает в Польшу.

- Что? – таких глаз у Мирки я давно не видела.

- Его бабушка в больнице, и мать там одна с ней, потому что отец в командировке. Стефу надо быть с ними. Я все понимаю, просто это так неожиданно… Я даже переварить это в себе не успела.

- Как ты вообще пережила это? – вздыхает подруга и берет за руку. – Ди, не бойся, все будет хорошо. Он же вернётся?

Я закусываю губу, отчаянно пытаясь усмирить стихию внутри себя.

- Я не знаю, когда. Должен вернуться в любом случае, тут ведь работа, даже если захочет закончить ее, прилететь обратно потребуется. Просто он сейчас окажется дома и поймёт, что тут ему больше делать нечего…

- Не говори так! – прерывает меня Ветрова. – Ему не может быть все равно на тебя. Ди, ну это же дураку понятно, он тебя любит, он не откажется просто так от ваших отношений.

- Он и не говорил этого. Сказал, что не бросит.

- Так вот и думай об этом! Мне кажется, Стефан Янович приучил тебя доверять его словам, доказал, что это можно делать.

- Да, это так.

Едва успеваю сказать, а в аудиторию уже приходит преподаватель, и нам приходится затихнуть. У этой женщины на занятиях разговаривать не стоит – проверено на собственном опыте.

Разбираем сложные вопросы экзамена, преподаватель сообщает, кто за хорошую работу на практических заслужил небольшие поблажки, но я не слушаю это все. Как-то параллельно, я все равно сдам своими силами, но сейчас оценка даже не интересует.

Интересует то, что смысл моей жизни слишком резко и стремительно покидает Питер, и никто не знает, как долго продлится кошмар расстояния.

Стефан: «Я выехал в аэропорт. Пожелай хорошего полёта, мелкая. Вечером позвоню из дома».

Телефон лежит на парте примерно посередине между мной и Мирой, и подруга видит уведомление, но из воспитанности не читает.

- Можешь посмотреть, – шепчу ей тихо.

Она аккуратно переводит взгляд на экран смартфона, читает и чуть не вскрикивает:

- А почему ты тут?

- А где мне быть?

- Там, с ним! – непонимающе смотрит на меня Мира.

- Мы договорились, что прощаемся быстро.

- И тебя устроило такое прощание?

- Меня никакое не устроит.

- Ди, поднимай жопу и езжай к нему! Проводи его нормально! Эта консультация тебе ничего не даст, ты и так предмет знаешь, а так хотя бы ещё несколько минут побудешь с ним!

На моем лице – растерянность, но я чувствую, что подруга права. Я могла бы свалить отсюда и помчатся в Пулково, ещё успела бы застать Стефа до вылета.

Решение принимаю спонтанно, даже не особо задумываясь. Поднимаю руку, обращая на себя внимание преподавателя.

- Простите…

- Да, Абрамова? У вас вопрос?

- Вопрос. Можно ли мне уйти? Просто это очень срочно.

- И вы не можете потерпеть до конца консультации?

- Нет, это ОЧЕНЬ срочно.

- Если хотите – можете идти, экзамен все равно завтра сдавать, но теперь никаких поблажек не ждите.

- Спасибо! – кричу на ходу, уже собрав сумку и готовясь выбежать из аудитории.

Дорога кажется невероятно долгой. Я постоянно смотрю на экран телефона, проверяя время. Стефану не пишу о том, что еду, пусть это будет сюрпризом. Если я вообще успею, конечно. Сердце снова отбивает бешеный ритм, кровь пульсирует в висках, щеки покраснели, наверняка.

Мне плевать, как я выгляжу, не имеет значения, что вместо укладки – так себе собранный хвост, никакого макияжа, только припудриться успела. Плевать, что на мне вчерашняя одежда, а под глазами – отёки от выплаканных слез.

Нет, не то чтобы мне теперь все равно, какой он меня увидит, раз уж видел всякую. Но сегодня важнее сам факт того, что есть ещё совсем немного времени побыть вместе. Лишь бы успеть…

Забегаю в здание аэропорта, будучи уверенной, что потеряла в дороге вагон времени и уже не смогу его увидеть. Людей много, хотя сегодня будний день. Впрочем, это Питер, тут всегда все протекает оживлённо.

Глаза осматривают все, что вокруг, выискивая знакомую, родную фигуру.

Это сложно, но я не сдаюсь, и в итоге все-таки отыскиваю в толпе силуэт Стефа.

Несусь в ту сторону, сбивая и толкая всех, бросая тихие «Простите-извините», надеясь, что меня сейчас реально можно простить.

Останавливаюсь в паре метров от Стефана, когда он оборачивается на меня. Имя шепотом слетает с губ, у меня нет сил говорить ничего вслух, когда он так смотрит, одним лишь взглядом доводя до безумия.

Делаю шаг навстречу, но он опережает, в одну секунду покрывая это расстояние, что нас разделяло, и сгребает в охапку, отрывая от пола.

Обхватываю руками его шею, прижимаюсь всеми силами. Не думаю ни о чем, только о том, что ради этого момента в принципе стоит жить. Не могу отстраниться, только ещё крепче вжимаюсь в него.

- Мелкая моя, – шепчет мне на ушко, целуя и вызывая подкрепление мурашек. – Ты пропускаешь учебу?

- Я была в универе, но экзамен я и так сдам, а тебя ещё раз увидеть захотелось.

Ставит меня на ноги, чуть разрывает сильные объятия и внимательно смотрит на меня. В глазах снова собираются слёзы, хотя я говорила себе, что плакать нельзя.

От Стефа ничего не ускользает, и он тут же берет мое лицо в свои ладони, нежно гладит щеки большими пальцами и наклоняется ко мне.

- Диана, хорошая моя, не плачь, пожалуйста. Мне будет слишком тяжело улетать, зная, что ты здесь плачешь. Прошу, ради меня.

Киваю, собирая в себе остатки сил и самообладания.

- Я тебя так люблю, Стеф, – говорю и отгоняю предательские слёзы.

- Я тоже очень сильно тебя люблю, Абрамова. Наверное, ты лучшее, что могло случиться со мной здесь. И ты случилась.

- Старалась.

- Нужно просто немного потерпеть, Ди.

Его пальцы на моих щеках и шее, куда он медленно опускает ладонь, – это все, что я хочу чувствовать сейчас. Раствориться в этих ощущениях, потеряться, зная, что он не даст случится плохому.

Я не знаю, справлюсь ли со слезами, поэтому решаю опустить голову ему на грудь, просто спрятаться, зарыться в его объятия. Чтобы держал в руках крепко, но вместе с тем нежно, трепетно.

- Мне пора, Ди. Нужно идти.

Молча киваю, не поднимая головы.

- Посмотри на меня, – не требует, но просит.

Поднимаю взгляд, натыкаясь на такую дикую печаль на его лице, что и самой страшно.

- Мне очень жаль, что приходится оставлять тебя даже на чуть-чуть, мелкая. Мог бы – даже на день бы не оставил. Прошу, просто подожди, все будет, обязательно будет.

- Хорошо, родной.

- Ты первый раз так меня называешь.

- Но ведь это правда.

- Ты самая лучшая, Диан. Самая. Все будет хорошо, слышишь? А теперь мне правда пора.

Ещё один поцелуй – теперь уже точно последний, и Стефан медленно удаляется от меня, ведь до вылета ему нужно ещё успеть пройти весь контроль.

Ухожу только тогда, когда его спина совсем скрывается из вида.

Я не плачу. Пока не плачу. Но вечером, когда он, как и обещал, звонит уже из Кракова, я понимаю: теперь я действительно без него.

Глава 52

Стефан

Пока был в дороге, еще раз прокрутил все в голове. Я уверен, что правильно поступил, улетев сейчас домой, иначе я просто не мог.

У бабушки случился микроинфаркт. Она лежит в клинике, сколько еще врачи ее там продержат – мы не знаем. Отец сможет быть дома не раньше, чем через десять дней, а мама уже извелась одна без поддержки.

По работе у меня осталась лишь пара экзаменов у первокурсников. Думаю, профессор Смецкой, которого я замещал полтора месяца, любезно заменит меня, тем более он и сам у первого курса ведет, знает этих студентов. Декан отпустил без особых проблем, он классный мужик, понимающий. Да и в любом случае он сразу знал, что после защиты я долго в России оставаться не буду.

Аэропорт Кракова встречает чем-то таким родным и прекрасным, что я даже с удовольствием вдыхаю воздух. Он кажется мне другим, хотя это бред, знаю.

Мама ждет меня на стоянке. Приехала встретить, хотя не предупреждала об этом.

- Мам, да я же не маленький, сам добрался бы, – говорю ей, обнимая при встрече.

- Стеф, я так волнуюсь, не могу на месте усидеть, все время надо что-то делать, чтобы не переживать.

- Хочешь, я за руль сяду?

Согласно кивает, и я сажусь на водительское место в маминой «женской» машинке, габариты которой после моего танка кажутся слишком маленькими. Но все равно управлять даже этой малышкой по улицам любимого города – огромное удовольствие. Хотя и не был давно дома, полгода, если говорить точно, чувство охватывает, словно только вчера проезжал по этим местам.

- Сын, спасибо, что приехал, – тихо говорит мама, словно боится благодарить меня за это.

- Мам, ну какое «спасибо»? Я не мог не приехать. Прекрасно понимаю, что тебе тяжело тут одной все делать.

- Ты надолго?

- Пока на две недели написал заявление, а там как потребуется. С шефом на связи, если понадобится больше времени, значит, задержусь.

- А потом полетишь увольняться, я правильно понимаю?

Мы как раз стоим на светофоре. Притормаживаю, выдыхаю, а потом крепче сжимаю руль в руках.

- Мам, я не знаю, что делать. Все уже не так просто.

- Что случилось?

- Меня в Питере девушка ждет.

- Стефан, и ты мне ни разу про нее не сказал? Что за партизан такой?

- Она моя студентка. Точнее, теперь уже не моя, я у нее больше не веду ничего.

- Вот это ты удивил, конечно, – ухмыляется мама. Но вижу, что ее мой выбор не расстроил. Да она вообще лояльная в этом плане, никогда моих девушек не критиковала. – Сколько ей лет?

- Двадцать. Если речь о разнице в возрасте, то не так и критично. Проблема в другом, она только два курса закончила. То есть на бакалавриате ей еще два года учиться.

- Думаешь, она не потерпит?

Вспоминаю это потерянное лицо и глаза, полные слез, искусанные губы и трясущиеся руки…

- Не сможет. Я знаю точно, мам. Она не справится с расстоянием. Знаешь, как она меня сюда отпускала? Слабонервным лучше не смотреть. Хотя она абсолютно поддержала в том, что я сейчас должен быть с семьей.

- Такая эмоциональная?

- Ты даже представить себя не можешь.

- Стеф, я боюсь что-либо советовать, – пожимает плечами мама. – Правда любишь ее?

Ничего не отвечаю, лишь бросаю на маму быстрый взгляд, чтобы не отрываться от дороги. Но и этого взгляда хватает, чтобы она все поняла.

- Ох, милый. Я так и думала, если уж ты влюбишься по-настоящему, то уже не отступишься. Знаешь, я только одно могу сказать. Я бросила все дома и поехала за своим любимым мужчиной. И это в начале девяностых, между прочим, когда все очень сложно было. Я никогда об этом не жалела. Было тяжело, было сложно, пришлось незнакомый язык учить, другие порядки, другое окружение. Но не жалела, честно тебе говорю. Говорят, для любви не может быть преград… Не совсем так. Преграды есть, другое дело, что их всегда можно победить, если оба этого хотят.

- Я бы мог остаться в Питере, но работать в том университете все равно не вариант. Меня слухи вокруг нас не затрагивают, а вот Диане достается. Она почти не говорит об этом, но знаю, что ей очень тяжело. Не хочу, чтобы она и дальше издевательства терпела.

Мама согласно кивает.

- Сначала надо понять, чем тут можно заняться, – продолжаю после паузы. – Уходить в никуда – тоже не дело, без работы шататься я сам не смогу.

- Разберешься, Стеф, обязательно разбрешься. А девочка твоя, я уверена, хочет конкретики, неизвестность пугает, я ее понимаю в этом. Просто нужно будет решить, как сделать так, чтобы обоим было удобно.

- У меня есть как минимум две недели, чтобы это выяснить.

Глава 53

Диана

По городу ходит бледная тень Дианы Абрамовой. Без НЕГО мой любимый, самый прекрасный Питер кажется серым и печальным, а исторический центр и вовсе давит на меня своей величественностью. Я похожа на маленького человечка, брошенного здесь на произвол судьбы.

Наверное, так плохо мне никогда не было. Я все делаю по инерции: сдаю документы по практике, готовлюсь к экзаменам, продолжаю вести блог, хотя постоянные подписчики замечают перемену в моем настроении.

У меня совершенно нет аппетита, я ем что-то только потому, что так надо. Даже от кофе я не получаю удовольствия, и Мира удивляется, когда я в очередной раз отказываюсь идти с ней за капучино.

Как только сессия оказывается успешно закрытой, до свадьбы Светы и Егора остается всего неделя. Перед этим должно случиться еще кое-что знаменательное – Денчик возвращается из армии, и Мира собирается рвануть в Белгород, встретить его вместе с семьей, чтобы приехать в Питер к друзьям уже вдвоем.

А я очень много плачу. Кажется, расскажи об этом кому-нибудь, не поверят. Я же сильная, пробивная, все могут перевести в шутку. Но не сейчас.

Жаловаться не на что – Стеф постоянно со мной на связи, мы переписываемся, он звонит, когда есть возможность, присылает фотки из своего любимого города, рассказывает, чем занимается. Каждый день просит верить ему, что это расставание будет не слишком долгим.

Я говорю, что верю, но на самом деле лишь пытаюсь поверить. Там – его Родина, его дом, семья, там он родился и вырос. Да, он говорит, что Питер – второй дом, но только лишь второй.

Зачем я ему? Только одни проблемы. Обуза, мешающая строить нормальную жизнь в Кракове без оглядки на Питер.

Я по-прежнему боюсь, что он не захочет этих сложностей.

Сегодня он звонит как раз в тот момент, когда я валяюсь на кровати, бесцельно залипая в потолок. Мира убежала в магазин, купить себе перекус в дорогу. Я предложила проводить ее на поезд, но она сама отказалась. Сказала, что в таком виде не хочет никуда меня таскать, да и увидимся всего через несколько дней.

Тянусь за телефоном, когда Новаковский звонит, пытаюсь прочистить горло, чтобы Стеф ни о чем не догадался.

- Привет, – таким тихим и спокойным он кажется через расстояние. – Как ты, Абрамова?

- Привет, – собираюсь с силами, но голос все равно дрожит. Черт. – Нормально.

- А что с голосом?

Вместо ответа – тяжелый вздох и два моих всхлипывания.

- Абрамова… – он и сам вздыхает, а ещё я почти уверена, что прямо сейчас он теребит щетину на подбородке. – Ты плачешь? Из-за меня? Я прошу тебя, ну потерпи, пожалуйста. Все будет хорошо, правда. Чего ты так расклеилась?

Никакого ответа, только мое противное шмыганье носом и попытки сдержать удушающую истерику.

- Мелкая, потерпи совсем немного. Мне тоже тяжело, честное слово. Просто нет сейчас других вариантов, понимаешь? Думаешь, я бы не хотел быть сейчас рядом, если бы можно было?

Его бабушку держали в больнице несколько дней. Буквально позавчера выписали, они с мамой забрали ее домой. Новаковский-старший должен прилететь в Краков со дня на день, и Стеф планирует серьезно поговорить с родителями о своём будущем. Только о чем конкретно, я не знаю.

- Да я все понимаю, Стеф…

- А мне кажется, ты сидишь и накручиваешь себя.

- Я лежу, а не сижу, – пытаюсь выдать что-то похожее на шутку.

- Ну наконец-то! Вредность Абрамовой показывается из берлоги.

- Стеф, я уже скучаю, – говорю шепотом, стараясь унять эмоции.

- Ди, сладкая, я тоже скучаю. Ты же у меня сильная девочка, соберись, пожалуйста. Просто дай мне немного времени разобраться со своими делами.

- Я постараюсь.

- Иди умойся и поприседай, чтобы истерика прошла побыстрее.

- Дурак! – я уже почти смеюсь, чуть натянуто улыбаясь.

- А что, полезно же. Ладно, Диан, до связи. Обещай быть хорошей девочкой.

-  Я же плохая?

- Только для меня.

Обмениваемся на прощанье парой тёплых слов, и Стеф отключается. Но ровно через минуту мне приходит сообщение от него.

Стефан: «Мелкая, будь я рядом, вытрахал бы всю эту придурь из тебя».

И через минуту:

«Извини, что так грубо, зато подействовало бы».

Хочется сказать ему, что будь он рядом, такого бы со мной не случилось. Но я пишу другое:

«Мы с моей придурью очень ждём этого».

Стефан: «Оказывается, на расстоянии я не начинаю хотеть тебя меньше. Только ещё больше».

И вроде бы все это пошло и совсем не романтично, но я безумно рада таким словам. По этому поводу Стеф меня никогда не обманывал, а раз он думает обо мне, раз продолжает скучать во всех смыслах, значит, я ему нужна.

И в груди теплится огонёк надежды на то, что все образуется, как он обещает.

Вроде полегчало после этого разговора, но не до конца.

Дело в том, что все сегодняшнее утро меня неимоверно тошнит, так, что я могу только лежать на кровати или обниматься с «белым другом».

Вернувшись и обнаружив меня вновь в ужасном виде, Мира робко высказывает предположение, что все это может  быть не просто так…

- Да ну, Мир, это невозможно.

- Уверена? На все что процентов?

- Кажется, это даже технически не вариант. Хотя… Не уверена, что на сто процентов, как ты говоришь.

- Ты понимаешь, что это значит? – тут же серьезным тоном начинает подруга.

- Мир, я думаю, что это не так.

- Дианка…

- Я уверена, что нет.

- Посмотрим. Будь осторожна, Ди! Ладно, я полетела? Обнимемся на прощанье? Жди меня к девичнику!

Мира уезжает. Я же, через полчаса выпив таблетку, ложусь поспать, но слышу стук в дверь. Может, Мира вернулась, забыла что-то? Хотя вряд ли бы она стала стучаться в свою же комнату.

Разворачиваюсь на кровати и вижу входящего Егора.

- Привет, Ворошилов.

- Привет! Диан, почему не отвечаешь? Знаешь, сколько раз я тебе писал?

- Интернет выключен.

- Ты серьезно? У тебя выключен интернет? Да что с тобой вообще? Выглядишь ужасно, прости за честность.

- Да не извиняйся, знаю сама. Чаю?

- Вот тебе бы точно не помешало, но я тоже за.

Пока чайник греется, садимся поудобнее за столом.

- Почему ты не со Светой?

- Хороший вопрос. Она последние дни перед свадьбой решила провести с родителями, а мне скучно, никого сейчас в Питере нет, только ты, и то страдалицей выглядишь.

- Никого нет? – переспрашиваю, потому что в наличии одного из наших общих «знакомых» я не сомневалась, но получается…

- Один в армии, другой бока на море греет, – Егор натыкается на мой вопросительный взгляд и продолжает: – Влад в спортивном лагере на юге вместе со своей сборной.

Ой, а это уже интересно. Не в том ли лагере случайно, про который моя любимая староста жужжала всю последнюю неделю в университете?

А если я права, то надеюсь, что и насчет этих двоих не ошиблась, когда говорила, что они подходят друг другу. Пусть только смотрят там, на своем море, в нужную сторону.

Егор легко вздыхает и идет заваривать чай. Удивляюсь, что этот парень везде ведет себя, как будто дома находится, в хорошем смысле.

- У Светки будет девичник? – спрашивает он, когда ставит перед нами полные до краев чашки.

- Будет, конечно. А ты волнуешься по этому поводу? – пытаюсь сделать томное лицо, в котором изображались бы типичные ассоциации с девичником: клубы, стриптизеры, коктейли в нереальном количестве.

- Нет, просто у меня мальчишник будет за два дня до свадьбы. Раньше эти друганы в Питер просто не смогут приехать.

- Если нужно, мы из солидарности организуем в тот же день. Гарантирую. Мира ведь тоже приедет вместе с Егором, а она по большой части занималась «сценарием» девичника.

Он улыбается и постукивает ладонью по столу.

- Волнуешься? – интересуюсь у него аккуратно. Все-таки свадьба через считанные дни у человека, мне хотелось бы знать, что он чувствует сейчас.

- Есть такое, Диан. Мужем меня еще никогда не называли, – опять расплывается в своей улыбке и тянется к чаю. – Знаешь, я из тех консервативных товарищей, для кого есть разница между отношениями и браком. Я не считаю, что штамп – это какая-то гарантия, но это точно ответственность. В первую очередь именно она. Вот ты бы хотела, чтобы твой мужик тебя замуж позвал?

Нет, я не поперхнулась от этого вопроса и чаем не подавилась. Но удивлена, и это слабо еще сказано.

- Егор, я как-то не думала об этом. Ты помнишь, что я тебя моложе? Мне немного рано еще замуж.

Ворошилов сводит брови и внимательно смотрит на меня.

- Да ну? Нормально тебе уже. А мужику твоему сколько?

- Двадцать семь.

- По-моему, уже должно все уложиться вот тут, – показывает пальцем на голову и постукивает себя по виску. – Ладно, вы сами разберетесь, я в это не лезу. Другое вообще хотел спросить.

- Так спрашивай.

- Ты не передумала приходить к нам на свадьбу?

Что? Это что вообще за вопрос? Я даже не говорю ничего, просто кошусь на Егора недовольным взглядом, и он уже чувствует, что мне не нравятся эти слова.

- Там же Влад будет, – поясняет Ворошилов причину своего беспокойства. – Вы три месяца не разговаривали.

Начинаю теребить чашку в руках, хоть она и горячая. Да, так и есть. С того самого вечера после клуба мы с Владом больше не общались. До абсурда не дошло, конечно, – мы не удалили друг друга из списка друзей, в черный список не занесли. Я знаю, что он иногда смотрит, что я выкладываю в блог, но никакого общения нет. Абсолютно.

Понимаю, что ему так легче. Так правильнее. Но совру, если скажу, что не переживаю по этому поводу.

Кстати, компанией мы больше не собирались. День рождения ни у кого на прошедшие месяцы не выпал, больших праздников не было. Света и Егор погрузились в подготовку к свадьбе, потом всех настигла сессия, Влад был занят только баскетболом… Боюсь, для меня свадьба станет единственным шансом снова почувствовать себя в кругу этих друзей.

- Я скучаю по нему, честно.

- Верю, Ди. Когда долго и близко общались, такое неожиданное и резкое молчание тяжело дается.

- Ты знал? – все два слова, но Егор понимает, что я хотела сказать.

- Нет. Наверное, были какие-то догадки, не более того. Я думал, раз он мне ничего не говорит, то это не может быть правдой. Мне жаль, что все так получилось, но я почему-то уверен, вы бы все равно не смогли быть парой.

- Да ты прям хороший друг, – тихо посмеиваюсь в свою уже наполовину опустевшую чашку.

- Я честный друг. Слушай, Влад всегда делал вид, что ему хорошо, но потом оказалось, что он по тебе полтора года страдал. Так что сейчас, когда он говорит «Мне не до этого», я уже не поверю. У меня Света, У Дениса – Мира, у его друга из команды тоже девчонка есть. Даже глупо как-то, такой хороший чувак, спортсмен, красавчик, но по жизни один, если не считать случайных телок, уж прости меня за это слово.

- Я буду рада видеть его, надеюсь, он меня тоже.

- Я почти уверен. Не грусти, подружка. Все хорошо будет, просто иногда надо подождать. Поверь, уж я-то знаю.

Я пытаюсь сделать милое выражение лица. Не знаю, получается ли, но Егор пожимает мне руку и собирается потихоньку уезжать по делам.

- Если твои друзья вдруг не приедут вовремя, зови меня, – говорю ему напоследок. – Я с удовольствием напьюсь вместе с тобой.

- Да ну тебя, Абрамова! Увидимся.

За всеми этими разговорами я не успеваю даже подумать серьезно о том, что мы обсуждали с Мирой. О том, что касается моего самочувствия... Когда меня снова тошнит, бегу в туалет, но организм сам опровергает вариант подруги. Я точно не забеременела, это все наоборот оказалось такой странной для меня реакцией на начало «дней». И просто показателем того, что мне сейчас плохо – и физически, и морально.

Глава 54

Стефан

Вместо двух предполагаемых недель в Кракове я задержался чуть дольше. Бабушку все никак не выписывали, а отец не мог прилететь раньше, командировка затянулась. Декан спокойно отнесся к просьбе продлить мне дни без содержания: все равно уже студенты сдали сессию, мое присутствие на кафедре не особо требуется.

Теперь нужно разбираться, что я могу делать тут, в Кракове. Договариваюсь о встрече с деканом своего «родного» факультета. Разговор выходит долгим и непростым, но я услышал все, что хотел.

А уже после этого заваливаемся на обед в ближайшее к студенческому городку кафе с моим другом, однокурсником, тоже ударившимся в науку. Стэн, он же Станислав, до ужаса похож манерами и характером на Ваню. Видимо, меня тянет к определенному типу людей. Они хоть и говорят на разных языках, но эффект всегда одинаковый: в мягкой, почти шуточной форме дают советы о серьезных вещах, влияющих на всю мою жизнь.

Приятно ощутить, будто вернулся на несколько лет назад, в те времена, когда «взрослая» жизнь только начиналась, обстоятельства не давили на тебя тяжелым грузом и не заставляли выбирать.

Я не боюсь ответственности. Понимаю, что любое мое решение – это ответственность, так или иначе.

В случае с Абрамовой – я старше, у меня больше жизненного опыта, я могу получить работу, которая обеспечит хорошую жизнь. Я готов разделить это с мелкой. А вот она со мной?

- Возвращаешься, Стеф? – первый вопрос, который я слышу едва ли не от каждого знакомого в Польше. Стэн – не исключение.

- Место мне предложили. Прежде чем что-то решать, хотел выяснить, какие есть варианты. Не для того я защищал кандидатскую, чтобы в младшей должности работать.

- Согласен. Предложение тебя устраивает?

- Вполне.

- Подписал документы?

- Нет еще.

Стэн удивленно распахивает глаза. Ну серьезно, просто польская версия Ивана. Или Иван русская версия Стэна – уж не знаю.

- Почему? Смысл ждать, раз ты сам этого хотел?

- В России у меня есть девушка, и она еще не в курсе этого варианта.

- Студентка?

Попал с первого раза. На лице у меня это написано, что ли?

- Да, студентка. И учиться ей еще долго.

- Стеф, не мне тебя рассказывать, как можно решить эту ситуацию. Ты и сам знаешь, сколько у нас на международном факультете учится парней и девушек из России.

- Знаю.

Конечно, я думал об этом.

Ничего невозможного в этом варианте нет. Но Диана любит Питер, это город ее мечты. Могу ли я вырвать ее оттуда? Захочет ли она?

- Я не уверен, что она согласится.

- Стеф, чтобы получить ответ, надо спросить.

Гениальные слова. Так и есть ведь на самом деле. Я ещё долго могу гадать и думать, но дать ответы на мои вопросы может только сама Абрамова.

А задам я их совсем скоро. Пора возвращаться в Россию.

Глава 55

Диана

К девичнику я, наконец-то, оживаю. И напиваться больше не планирую: хочется именно веселиться, радоваться лету и молодости, а не тосковать по тому, чего сейчас нет.

Прощание нашей Светки с незамужней жизнью проходит красиво и ярко, сначала мы катаемся на речном трамвайчике, а потом отправляемся в ресторан, где заказан столик на несколько персон – тут ещё девочки, с которыми Света сдружилась на своём факультете, в том числе ее свидетельница. От фаты на свадьбе наша невеста отказываться не стала, и сейчас на девичнике тоже украсила прическу совсем коротенькой фатой, придуманной специально для таких праздников.

У парней сегодня своя тусовка – как мы и говорили с Егором, девичник и мальчишник проходят в один день. Денис приехал вместе с Мирой, но на эти несколько дней «заселился» к Владу. Увидимся и с одним, и с другим теперь на самой свадьбе.

И даже волнительно, хотя это не моя свадьба.

Субботнее утро встречает переменчивой питерской погодой. Надеюсь, дождя не будет, не омрачит он праздник ребят. Регистрация у них утром, без всякой торжественности, потому что на самом мероприятии будет выездная.

Родители Светы приложили свою руку (то есть семейный бюджет) к организации этой свадьбы. Ребята сначала возмущались и доказывали, что деньги возьмут только в качестве подарка, но потом смирились. Света в семье одна, поэтому мама и папа искренне хотели побаловать единственную дочь. У Егора есть младший брат, да и вообще он уже давно денег у родителей не берет, так что от помощи отказался.

Для наших красавчиков сегодня – целый ресторан на крыше с видом на исторический центр Петербурга. Боже, как же тут красиво! Просто как в сказке. Да простят меня мои подписчики любимые, но сегодня я буду много спамить. Эти виды на Исаакиевский собор восхищают и дарят эстетическое наслаждение!

Подозреваю, что компания Миры меня сегодня не ожидает – от Денчика она теперь не отлипнет. Присылала мне видео несколько дней назад, как встречала его на вокзале в Белгороде. Кто-то из товарищей Дениса догадался снять это на телефон, на память ребятам оставить. Так вот, моя вполне рассудительная и серьезная Мирка с разбега запрыгивает на Денчика, который едва не заваливается на спину от такого напора. Ну скучала она, понятно же! Я вот и за десять дней умудрилась крышей поехать, когда оказалась одна, а подруга целый год ждала, терпеливо и почти без слез даже. Я горжусь ими! Мирой за то, что ждала и дождалась, Денчиком за то, готов ради нее становиться лучше, обуздывать свой весьма эмоциональный нрав с элементами ревности. Надеюсь, однажды у них все будет хорошо, и ждать этого светлого будущего годами не придется.

Кстати, я решаю спросить у Дениса об этом самом «светлом будущем».

- Ну что, Андронов, придется тебе искать новую квартиру? – с легким смешком спрашиваю, когда встречаемся с ним у зоны фуршета. Мира в это время, взяв пример с меня, фотографирует шикарную  панораму с открытой площадки.

- Знаешь, лучше после армии искать новую квартиру, чем новую девушку.

- Не спорю. Но ты же не сомневался в Мире?

Вопрос с подвохом, как говорится.

- Не сомневался, – улыбается Денчик, принимая милейший вид. Выглядит он отлично, и даже особых перемен в нем за этот год не произошло. Прическа изменилась – волосы теперь короче, а один висок почти выбрит, пряди перекинуты. Наверное, ещё он взрослее кажется, но это только плюс. Все-таки, парень уже с образованием и армией за плечами.

А с подвохом наш мальчик справился.

- Когда жениться будете?

Кажется, элитное шампанское у Андронова пошло не в то горло.

- Ди, какой из меня жених сейчас? Надо думать, что с работой – возвращаться на старую или новую искать, выбирать квартиру, в магистратуру поступать. Мне в понедельник документы подавать, кстати, а после этого сразу с Мирой домой поедем. Глупо сейчас предлагать ей жениться, надо хоть с чем-то разобраться сначала.

- Нет, ты мыслишь рационально. Семью надо обеспечивать, а вы к такому не готовы. Пока не готовы. Но я от всей души тебе советую годами не мариновать Миру, чтобы хуже не сделать.

Денис ничего не отвечает на это, а просто кивает. Я говорю на полном серьезе – на мой взгляд, даже с учетом их возраста слишком долго «просто встречаться» не стоит. Смешно… Сама Егору доказывала, что еще слишком рано мне замуж, а Миру тут чуть ли не сватаю. Да ведь они с Деном знакомы уже три года! Ведь они еще в Белгороде встретились, до того, как Мира сюда переехала учиться. У любых отношений должно быть развитие. Надеюсь, Денчик мои слова хотя бы к сведению примет, а еще лучше, если будет брать пример с лучшего друга.

Ой, а вот и сам «лучший друг». Образ жениха – просто отпад, да я и не сомневалась. Это платье невесты нельзя показывать до свадьбы, а костюм будущему мужу явно Света помогала выбирать, узнаю ее подчерк, так сказать. Костюм стильный, выглядит достойно, а вместо перегруженной деталями бутоньерки – всего одна маленькая белая роза (у самой Светы букет, конечно же, из белых пионовидных роз, чтобы сочеталось). Ворошилов улыбается, весь светится от счастья.

Опять смешно мне. С Мирой – мириться, от Светы – светиться. Повезло же с подругами!

Жених появляется первым, как и положено на таких церемониях. Все гости постепенно усаживаются на места в ожидании самого торжественного момента. Тут все по классике: к цветочной арке невесту под руку выводит отец. Фотограф и видеограф, конечно, трудятся, не покладая рук, но я тоже достаю из сумочки телефон: уверена, завтра Свете уже захочется увидеть моменты этого дня, и тут мой спам ей будет в помощь.

Минуты такие трогательные и нежные, что мы с Мирой невольно готовы пустить слезу. Я не очень разделяю все эти взгляды на стандартную свадьбу: клятвы, написанные на листочках, зажигание семейных очагов, «поборы» на девочку и мальчика, что еще бывает-то? Но у ребят все стильно, действительно красиво, что не признать успех мероприятия просто нереально.

Обмен кольцами, долгожданные слова ведущего «теперь вы стали настоящей семьей», и вот уже звучит мелодия для первого танца. Песня классная, но вот ее названия я не знаю, поэтому спустя какое-то время вновь заглядываю в телефон, чтобы найти по онлайн-поиску мелодию и потом добавить в свои аудиозаписи. Как раз в тот момент, когда на экране высвечиваются слова «Лучшее во мне», чувствую, как моих плеч, полуобнаженных из-за тонких бретелей платья, касаются широкие теплые ладони.

- Потанцуешь со мной? – звучит всегда дорогой сердцу голос.

Глава 56

- С удовольствием, – быстро даю свое согласие и поднимаюсь с места.

До этого я уже говорила, что Денчик выглядит хорошо, потом хвалила Егора, но Влад превзошел всех в моих глазах. Даже жениха, уж простит меня за такие слова Ворошилов.

Я никогда не видела Влада в костюме за время нашего знакомства, а это почти два года. Видела в повседневной одежде, более нарядным (на тех наших первых свиданиях), в баскетбольной форме. Но не в строгом костюме, надетом под белоснежные кроссовки. Спортсмен – он во всем спортсмен, даже на свадьбу друга в кроссах придет.

Дико подмывает спросить, как прошла его поездка в лагерь на море от университета, но вопрос «Ты не замутил с той самой Лерой?» будет не особо тактичным. Начну издалека.

- Костюм очень идет тебе, Крайнов. Отлично выглядишь. Загорелый, красивый, только вот немного грустный. Жалко, что друг прощается с холостяцкой жизнью?

- Ну спасибо, опять нахваливаешь меня.

Я снова это делаю? Ох, надеюсь, теперь такие слова его не трогают.

- Если я и грустный, то не из-за свадьбы сто процентов, – продолжает после небольшой паузы.

А вот это уже интересное кино! Пока танцуем вдвоём, все это трехмесячное молчание стирается, отпускает нас, позволяя на пару минут снова почувствовать ту дружбу, что раньше связывала. Сейчас я знаю точно: дружба была! Даже если Влад хотел большего, самого факта наших дружеских отношений это не отменяет.

- Тогда в чем причина? – спрашиваю, когда Крайнов мнется с ответом.

- Не уверен, что свою личную жизнь стоит обсуждать на чужой свадьбе.

Ого! Выходит, там есть, что обсуждать.

- Во-первых, свадьба не такая уж и чужая, а во-вторых, лучше сказать вслух и расслабиться, чем весь праздник ходить надутым.

Он согласно кивает.

- Кое-что произошло.

- Влад? – вопросительно смотрю в его красивые зелёные глаза, но он почему-то стесняется продолжать разговор. – Влад, ну рассказывай! Или будем молча танцевать!

- Та девчонка, с которой ты меня хотела познакомить.

- Так? У вас что-то… было? – я настолько не могу поверить, что это может оказаться правдой, что с трудом выговариваю слова.

- Ди, все слишком сложно. Как обычно. Я дурак, да? Я не умею строить отношения.

И что вот у них там произошло? Учитывая нашу с Крайновым ситуацию, подробностей он мне не скажет, но не зная проблемы, трудно подсказать. А помочь очень хочется! Я ведь говорила, что искренне желаю ему счастья.

- Дорогой мой, поверь, отношения – это так сложно, что строить их никто не умеет, надо учиться. Посмотри на нас всех, – кручу головой, показывая в сторону Миры и Дениса, а затем на Свету и Егора. – Они не ошибались, думаешь? Не косячили? У каждого свой багаж за плечами, его все равно необходимо собрать, чтобы научиться чему-то. Я в тебя верю, Крайнов, ты можешь добиться своего, если захочешь.

Он откидывает голову назад, демонстрируя загорелую шею в обрамлении белого воротника рубашки, вздыхает и говорит:

- Я хочу. И в этот раз знаю, что хочу не только я.

А вот теперь я улыбаюсь. Воображение само рисует картину, где счастливый Влад за ручку гуляет с моей вредной старостой по набережной, а она щеголяет в каком-нибудь сарафане, подчеркивающем фигуру (ну да, фигура у неё что надо) и с распущенными длинными волосами. Я ее не выношу, конечно, но если не я, то она. Другого варианта для Крайнова не вижу.

Может, мне ее пожурить за то, что Владосика обижает?

Себя я извела из-за этого, а ей что, с рук сойдёт? Обойдётся! Будет любить его, как миленькая. Только вот что мне сделать для этого?

- Я могу чем-то помочь? – задаю вопрос, пристально смотря прямо на него, чтобы не уворачивался от моего взгляда.

- Если ты захочешь помогать мне после всего….

- Влад, хватит нагнетать. После всего – чего? Всего того хорошего, что ты делал для меня? Да я обязана хоть как-то отплатить. Думаю, все же не на свадьбе, ты прав, но я постараюсь помочь, если это в моих силах.

После моих слов Крайнов обнимает сильнее, на секунду прижимая меня к себе так, что я могу вдохнуть едва уловимый парфюм. Какой же он молодец, что нашёл в себе силы подойти ко мне, пригласил потанцевать, позволил нам обоим хоть на три минуты почувствовать то, что раньше связывало так прочно и сильно!

Все, что я сказала ему сейчас – чистая правда. Если нужно, я помогу. И нет, мне не кажется, что это глупо – помогать парню, который тебя любил, наладить отношения с его новой любовью. Даже хорошо, что у него получилось быстро переключиться на другого человека. Не люблю фразу «клин клином вышибают», но так и есть: если не получилось что-то одно, получится другое, только нужно не бояться заглянуть в эту дверь, открывающую тебе новый путь к счастью.

После танца все вместе бежим к нашим жениху и невесте, чтобы устроить гигантские обнимашки – «капусту» – на радость фотографам. В эту секунду ощущаю бесконечное счастье от того, что мы снова вместе – именно той командой, которую я люблю, в полном составе. Даже если это самый последний раз, когда такое возможно…

Ребят фотографирует на фоне купола Исаакия, и фотографии, уверена, выходят потрясающие. Потом начинается целая череда поздравлений и тостов от родственников и друзей, но официоз быстро сменяется настоящим, без лишнего пафоса и громких слов весельем. Чуть позже Света переодевается в более короткое и удобное платье, которое не мешает ей танцевать вместе с нами, а ещё позже бросает букет. Ну как бросает… У неё все продумано, сделано оригинально: даёт девочкам концы атласных лент, одной из которых заранее была обёрнута ножка букета. Остальные ленты зажаты у Светы в ладони, и даже она сама не знает, кому какая попадётся.

У Миры лента из руки – Денчик может расслабиться, никто не будет отправлять их в ЗАГС прямо сейчас. У меня тоже. Фууух! Показываю Егору, пожимая плечами и намекая на наш недавний разговор. В итоге лента с букетом достаётся одной из университетских подруг Светы, но Егор угрожает тем, что ещё обязательно кинет подвязку. И угрожает больше всех своим дружочкам-пирожочкам, которые даже не смотрят на него в этот момент, увлечённо проверяя, какие из закусок они ещё не попробовали. Мужики, что с них взять?

Через несколько часов, когда фотографа уже нет на празднике, а красота белой ночи так и просится остаться навсегда в памяти влюблённых, мы спускаемся на улицу. Разумеется, за фотографа теперь я. Егор отдаёт свой пиджак Свете, и то, что одежда ей великовата раза в два, как раз и придаёт шарма получающимся кадрам. Они такие же тёплые, уютные и трогательные, как и отношения ребят. Эта любовь видна во всех мелочах, деталях, словах и действиях. Обожаю эту семейку, они такие классные, что вызывают улыбку и тепло в душе.

Правда, это тепло не очень-то греет, учитывая, что уже ночь, а у меня довольно открытое платье, спина полуголая. Свою куртку я оставила в ресторане, не додумалась захватить. Но эту проблему за меня решает Влад: он просто отдаёт свой пиджак, даже не принимая возражений.

Накидываю пиджак на плечи с благодарностью в глазах, но чувствую, что к горлу снова подступает ком.

Влад – это совершенно особый человек. Был и останется таким навсегда. При встрече он не делает вид, что теперь его не волнует моя жизнь, потому что он не может. Он всегда заботился обо мне, и даже сейчас, после всего произошедшего, не хочет стоять в стороне. Ценю безмерно. Знаю, что должна отпустить его совсем. После этого танца и разговора мне даже легче стало на душе от мысли, что у него нет обид, его мысли заняты другим, точнее, другой.

Наверное, так будет правильнее. Сказать себе, что я не теряю друга, а отпускаю его в новую жизнь. Где меня не будет, разве что совсем редкими фрагментами, но будет что-то настоящее и счастливое.

Да, именно так все и получится.

А сейчас я прошу оставить мне пиджак ещё на пару минут, отхожу в сторону и звоню Стефу. По московскому времени уже поздно, но в Польше сейчас ещё вечер, да и не думаю, что это чудо спит.

- Ты научилась заряжать телефон перед тусовкой? – выдаёт вместо приветствия.

Ух, иногда он такой противный!

- Позоришь меня?

- Наоборот, хвалю, что делаешь прогресс. Ты что там, обиделась? Абрамова, я же шучу.

- Да ладно, не обиделась я. Как ты?

- Думаю, не так здорово, как ты, я ведь не шикарной свадьбе, – ухмыляется Новаковский.

- Дело не в шике. Но мне понравилось, хотя я не люблю подобные свадьбы.

- Ты по женской традиции, после шампанского звонишь мужикам?

- Иди нафиг, Стефан Янович! Я сейчас трубку положу и заблокирую твой номер! – не понимаю, что говорю, и почему за секунду мое настроение так поменялось. Стеф прав – это все шампанское.

- Мелкая, я бы тебя сейчас укусил.

- Нехватка крови молодых студенток?

- Так и есть. Скоро восполню эту нехватку.

Не поняла. Это значит, мы скоро увидимся?

- Стеф?

- Хорошей ночи, мелкая. Спасибо, что позвонила. Я ценю, что ты помнишь обо мне в такие моменты. И я люблю тебя.

- И я тебя, – выдыхаю в экран перед тем, как отключиться.

Неужели он правда скоро вернётся?..

Глава 57

Диана

Через пару дней после свадьбы ребят мы разъезжаемся по разным городам, чтобы встретиться, скорее всего, только в сентябре. Новоиспечённая семейка отправляется проводить «медовый месяц» на море, Мира и Денис едут в Белгород, где им предстоит наверстывать упущенное за год время друг с другом, а я лечу в Мурманск к маме.

Сказать честно, что я делаю? Я просто бездельничаю дома. Гуляю по городу в наушниках, смотрю сериалы, погружаюсь в блог, стараясь развивать его. Сейчас мы со Стефом общаемся меньше, но и дня не проходит, чтобы мы друг другу не писали. Кроме сегодняшнего, на удивление.

Я уже устала говорить, как сильно соскучилась, а он устал меня успокаивать. В переписке Стеф оказывается очень даже милым, намного нежнее, чем в жизни. Такие слова ласковые проскальзывают, которых он и не знал вовсе, как мне казалось. Наверное, это нужно, чтобы я не изводила его бесконечными слезами и вопросами, что дальше.

Сегодня Новаковский с самого утра не звонил и не писал, а уже почти вечер. Хотя какая разница, сколько времени, – у нас ведь полярный день, постоянно светло, и трудно понять, когда уже пора ложиться.

Тут совершенно неожиданно телефон начинает звонить прямо в руках.

- Надо же, Стеф, я думала, ты уже забыл про меня, – принимаюсь ворчать с первой секунды.

- Ты дома? – спрашивает вместо приветствия.

- Дома, а что?

- Опиши вид из окна.

- Серьезно?

- Вполне.

Не понимаю, в чем смысл, но подхожу к окну, смотрю вниз со своего этажа… и вижу  на улице Стефа.

- Как тебе такой вид? – смеётся Стефан мне в трубку, а его улыбку я могу разглядеть даже с высоты.

- Стееееф! – я кричу, откидываю телефон на подоконник и выбегаю из квартиры, еле вспомнив про ключи. Быстро несусь по лестнице, вся дрожу от предвкушения.

Вылетев из подъезда, сразу вижу его, и мой разгон не останавливается ни на секунду. Я с разбега влетаю в Стефа, едва не придушившая в объятиях, но он удерживается на ногах и крепко обнимает в ответ.

Меня как будто отпускает та тревога, что была со мной все эти дни. Прижимаясь щекой к родной колючей щеке, вдыхая запах, самый лучший запах на земле, я хочу кричать от счастья, чтобы весь Кольский полуостров знал о моей любви.

- Стеф, как ты тут оказался?

- Прилетел к тебе, Абрамова, как ещё?

- Ты был в Питере?

- Нет, я сразу в Мурманск.

Интересно, сколько пересадок он совершил? Две уж точно, и все это ради нашей встречи.

- А почему не сказал заранее?

- Чтобы услышать твой радостный визг.

Мне не хватает мозгов позвать его в квартиру, а может, мне просто неважно, где мы находимся. Садимся на лавочку у подъезда, продолжая держаться за руки.

- Ты правда хотел сделать мне сюрприз?

- Я хотел с тобой поговорить, только не по телефону. Я так не могу, мне нужно, чтобы это был настоящий разговор.

Так, а теперь немного страшно. Что он скажет? Вряд ли Стеф притащился из Европы в полярный день Мурманска, чтобы расстаться со мной навсегда. Это было бы очень странно, но я все равно боюсь предстоящего разговора.

- Хорошо, я тебя слушаю.

Он успевает улыбнуться, прежде чем его лицо принимает самое серьезное выражение.

- Ди, мне предложили работу в университете в Кракове. Там, где я учился на бакалавриате. На очень престижной кафедре. На ней высока вероятность со временем стать профессором.

Я этого ожидала… В сердце ощущается первый болезненный укол, но я держусь. Он ведь не сказал ничего конкретного.

- Ты уже согласился?

- Ещё нет. Я не могу принимать такое решение без тебя.

- В каком смысле? Это же твоя жизнь.

- Абрамова, нет больше ничего только моего, – он гладит своей ладонью мою щеку, и я хочу пищать от удовольствия, не думаю о дальнейшем. – Без тебя я ничего делать не собираюсь.

- И что тогда ты предлагаешь? – не понимаю, к чему он клонит.

- В наш питерский универ я не вернусь. Не хочу, чтобы нас все обсуждали, а ещё больше не хочу, чтобы каждая собака говорила гадости у тебя за спиной. Ты не должна страдать из-за сплетников.

- Допустим, первый пункт про Краков я поняла, – отвожу глаза в сторону. – Второй про Питер тоже. Но дальше-то что?

Видимо, мы переходим к самому интересному. Стефан сильнее сжимает мои ладони в своих, собираясь с мыслями.

- Диан, я помню, как ты любишь Питер и как мечтала жить тут, поэтому приму любой твой ответ. Скажешь нет, значит, придумаю другое. Но я хочу предложить тебе учиться дальше у меня в Польше. Специальность «международные отношения» есть везде, английский у тебя замечательный, очень крутой для второго курса, а с польским мы уж точно разберёмся. Учиться у нас здорово, я уверен, что тебе понравится. И да, самое главное – я буду работать на другом факультете, так что история не повторится, мы не будем пересекаться в пределах университета, никто не будет обсуждать наши отношения. Жить можно сначала у моих, а потом разберёмся. Да и вообще, это же Европа, мы могли бы столько стран вместе объездить, столько всего сделать… Но я не буду настаивать, если ты не захочешь, ведь это твой выбор.

Какой там польский! После таких слов и русский можно забыть от неожиданности. Почему-то я и представить себе не могла, что он решится позвать меня в Краков… А как реагировать?

Да я в шоке! В полном!

Помню, как два года назад чуть ли не кричала, что никогда в жизни не перееду из Питера. Город мечты, так я говорила.

А теперь пора честно признаться себе. Какие новые мечты появились за два года жизни здесь? Я так и не определилась, чем хочу заниматься дальше. Лучшее, что со мной здесь случилось (не считая Стефа), это друзья. Но у Светы и Егор теперь семья и другие интересы, Мира, скорее всего, осенью начнёт жить с Денисом, когда подыщут хорошую квартиру, а с Владом мы все равно уже никогда не будем общаться, как это было раньше. Ему нужно разобраться в себе, наладить свою личную жизнь.

А я? Что буду делать здесь я? Мама в любом случае далеко, да и я привыкла жить отдельно. Карьерных планов пока нет, а если и Стефа тут не будет, Питер превратится для меня в большую депрессивную воронку.

- Ну что скажешь, Ди? – взволнованно спрашивает он. Даже удивительно видеть его таким.

- Стеф… Я думала о чем угодно, но не о таком.

- Ты ответишь «нет»? Выберешь свой Питер?

- Я за этот месяц поняла, что без тебя мне нет места даже в «моем» Питере.

Смотрю на него и хочу поцеловать. Безумно. И вот прямо сейчас!

Тянусь к его губам и едва успеваю к ним прикоснуться, как он отстраняется.

- Договаривай, Абрамова. Иначе я отказываюсь целоваться.

- Вот какой, а! – все равно придвигаюсь к нему и кусаю его нижнюю губу. Ну так, из вредности. – Я совершенно не представляю, как переводиться в европейский университет, как жить в другой стране и как осилить твой польский… Но я согласна.

Стефан

- Ты не шутишь?

- Какие шутки?

- Я обожаю тебя, мелкая, – теперь я уже решаю, что настал час обниматься. – Увезу и зацелую, поняла?

- Не имею возражений. Стеф, а я справлюсь?

- Я помогу всем, чем смогу. Уверен, ты справишься. Да и если что, я всегда буду рядом.

- Ты правда захотел прилететь, чтобы сказать все это не по телефону?

- Да, но не только это.

Облокачиваюсь на спинку лавочки, пристраивая одну руку на ее плечах.

- Я тут подумал, что уже доучился и достаточно повзрослел. Можно жениться. Хочешь присоединиться к этой акции?

- Чего?

- Говорю, жениться будем? Не завтра, конечно, но в ближайшее время. Чего тянуть? Раз ты переедешь ко мне, все должно быть по-серьезному.

- Новаковский, ты… ты правда?

- Я – правда. А ты согласна? Если хочешь кольцо, цветы, поставить меня на одно колено и вот это все – скажи, организую.

- Да какое одно колено! Мне ты нужен! Весь!

Плевать, кто нас сейчас увидит. Я никогда не спрашиваю чужого мнения, а Диана и подавно. Усаживаю ее к себе на колени, начиная неистово целовать. Внутри все скручивает от желания снова оказаться с ней без остатка. Знаю, как она скучала… Знаю, как боялась, что у нее больше не будет этого счастья, но я только с ней и по-настоящему.

- Давай поднимемся, – предлагает мне, хотя это скорее требование, чем предложение.

- К тебе?

- А есть ещё варианты?

- Пойдём. А мама на работе?

- Не придёт раньше, чем через час.

Я вижу огоньки, вспыхнувшие в ее глазах.

- Часа мало, конечно, но мы будем по ускоренной программе.

Моя малышка… Как же я соскучился по ней! Предлагая ей поехать в Польшу, я далеко не был уверен, что она согласится. Но Абрамова, отбросив тревоги и сомнения, сказала «да».

Дважды.

Согласилась стать моей невестой и переехать ко мне, учиться в Польше. Моя сладкая, моя нежная девочка. Так сильно хочется ее… Она, эта девочка с Севера, – мой пожар. Огонь, сжигающий меня изнутри.

Стоит нам подняться в квартиру, как сразу готов накинуться на нее…

Ведёт конкретно рядом с этой мелкой. Пусть простит меня, но я сегодня не хочу нежностей.

Абрамова… Какой же она энергетический коктейль. Такой сладкий и горячий, словно подожгли. Не выдержу, не вытерплю ещё. Прижимаю к стене, даю понять, что не могу ждать дольше. В эти три недели я с ума сходил, меня ломало, как влюблённого школьника, меня так тянуло к ней.

- Что ты там говорила? – шепчу ей прямо в ухо. – Ждали меня вместе с придурью?

- Очень.

Эпилог. Диана

Наверное, это невероятно круто – взять любимого человека за руку и вместе с ним зайти в университет. Правда, я так никогда и не узнаю этих ощущений.

Мы решили все же не перегибать палку и не давать повода напоследок полить нас тонной сплетен.

Через два дня после того вечера в Мурманске, заработав благословение и вполне искреннее одобрение мамы, мы полетели в Питер. И кольцо Стеф все-таки подарил, хотя я и говорила, что мне не очень нужны эти традиционные атрибуты предложения «руки и сердца». Он просто заявил, что так я буду чувствовать себе увереннее. Оказался прав, кстати.

То, что он увольняется, ни для кого сюрпризом не стало, ведь он изначально ставил перед собой цель закончить аспирантуру и уехать. То, что он прихватит с собой студентку, – вот это уже удивило весь профессорско-преподавательский состав факультета.

К завкафедрой и декану он ходил вместе со мной. И это очень здорово – так мне не приходилось краснеть, с какой такой радости я вдруг на середине обучения решаюсь перевестись в университет в Европе. Выяснилось, что перевод можно будет оформить даже до нового года, если с тем университетом все сложится, а я справлюсь с экзаменами на зачисление.

Лететь в Польшу было страшно, если честно. Но хорошо, что этот момент наступил не так стремительно – сначала ещё мне нужно было сделать визу, и у меня было немного времени прийти  в себя, осознать, что вообще происходит. Мира ненадолго приезжала в Питер вместе с Денисом, когда тот сдавал вступительные в магистратуру. Встретились с ней и Светой, и я вывалила на девочек все подробности происходящего, но получила искреннюю поддержку и заверение в правильности своих решений – подруги только подтвердили мои мысли, что я поступаю так, как и нужно. Даже грустно стало от мысли, что осталось всего несколько месяцев, пока я буду доучиваться в Питере, чтобы быть рядом со своими девочками. Потом все будет по-другому.

Но жизнь – это выбор. Я выбрала любовь, значит, придется принять то, что какая-то часть моей жизни завершится после переезда в Польшу.

Оказавшись на борту самолета, я впервые полностью осознала, что уже через несколько часов увижу тот город, где мне предстоит жить в скором будущем.

Как вообще все это получилось? Сказал бы мне кто-нибудь первого марта, когда Стеф залетел в аудиторию, замещая профессора, что мы с ним соберемся пожениться… Пожениться, серьезно! Я бы ни за что не поверила.

С первого взгляда (из окна автомобиля, конечно) Краков мне понравился. Приятный город, интересный. Но главное, что здесь мы сможем быть вместе. И для меня это важнее всего.

Мама и бабушка Стефа без всякой скромности заявили, что очень рады «русской невесте» своего любимого мальчика. И судя по ощущениям, они действительно отнеслись ко мне хорошо, что помогло чувствовать себя спокойнее в этом новом для меня мире.

На следующий день после самолета мы уже были в университете. Стефан провел маленькую экскурсию по студенческому городку, рассказал о многовековой истории этого вуза и поделился воспоминаниями первых лет своей учебы. Большую часть времени я, наверное, ходила с открытым ртом, удивляясь всей этой красоте и величественности.

С деканом факультета, куда мне предстоит поступать, Стеф разговаривал на польском, а мне вот пришлось на английском. Одно я уловила очень хорошо: польский теперь мне предстоит учить день и ночь, если хочу справиться со вступительным экзаменом. Новаковского это и вовсе воодушевило, и до конца лета я осталась с ним в Кракове.

Язык мы учили методом погружения в культурную среду: много гуляли, ходили в музеи, кинотеатры, кафе и даже бары, он постоянно покупал бумажные газеты и журналы, вместо утреннего кофе заставляя меня читать свежие новости. За несколько дней до моего возвращения в Питер мы съездили в Варшаву, чтобы я могла посмотреть город, а уже в день отлета Стеф сам повез меня туда, чтобы посадить на самолет (прямым рейсом до Питера) и убедиться, что я не реву от понимания, что снова некоторое время придется быть на расстоянии. Но в этот раз все было значительно проще: я знала, ради чего это расстояние терплю, у меня была цель, идти к которой нужно каждый день уверенными шагами.

Кстати, был еще один интересный момент: в доме Стефана в первую ночь я заявила, что собираюсь спать в гостевой спальне. Господин преподаватель едва челюсть на паркет не выронил.

- Абрамова, я не понял, с чего это ты в скромницу превратилась? Да и я бы не сказал, что ты в гостях. Это твой новый дом, между прочим, а ты – моя будущая жена. Так что не придумывай этот странный этикет, он здесь не к месту.

Так удивительно слышать это словосочетание «моя будущая жена», что я готова была поплыть от удовольствия. Да любят женщины ушами, любят! Но в моем случае поступков было достаточно, чтобы поверить: этот человек в первую очередь готов покорять делами, а не словами.

Пожалуй, за это я и люблю его. И в этот раз аэропорт не стал местом для слез – я знала, что скоро меня ждет новая жизнь.

Эпилог. Стефан

Полет в Краков из Питера получается с пересадкой, но есть другой вариант – лететь до Варшавы, где я уже могу встретить Диану. Мне показалось это самым логичным решением, но воспользоваться такой возможностью я ей разрешил только один раз в сентябре.

А сам прилетал к ней едва ли не на каждых выходных. Удовольствие не из дешевых, но я готов был потраться ради того, чтобы у нас была возможность проводить вместе это время. И вообще-то, с Дианой надо было заниматься польским. Без шуток и преувеличений, требовалось действительно учить, а не так, как было у нас весной. Одно слово – и она уже собирается целоваться.

Я помогал ей готовить документы на перевод. Ситуация немного отличается от той, что была у меня – я ведь поступал с дипломом бакалавра, а она переводится в середине обучения. Но любую проблему можно решить, разобрались и с этим.

Потом назрел и другой вопрос – есть ли смысл тянуть с росписью? Мы же сразу определились, что свадьба «как свадьба» нам не нужна. Ещё в один из первых своих прилетов в Питер я спросил у нее, собирается ли она брать мою фамилию (честно, офигел бы, если Диана сказала бы нет). Ответ был утвердительный, но я убедил Диану, что не обижусь, если она сменит фамилию позже. Летом, например, когда будет больше свободного времени, а сейчас слишком много головной боли, тем более документы для перевода готовы на фамилию «Абрамова».

Я предложил расписаться в середине ноября, чтобы хватило времени обратиться в Польше за легализацией брака, заключённого в России. И хорошо, что она решила пока оставить фамилию, ведь если захотела бы мою сразу… Сначала надо было быее российский паспорт поменять, потом заграничный, в вузе успеть заменить фамилию в зачетке, ещё водительское удостоверение, банковская карта… А до католического Рождества и университетских каникул в Кракове ей уже нужно было сдавать экзамены для перевода.

Сделали именно так, как хотели: свадьба у нас была в самой середине ноября. В итоге у нас получилось то, что сейчас называют камерной росписью. Только мы, регистратор и фотограф. И да, костюм на мне был, как и на Диане белое платье – правда, далекое от классического свадебного, но мне так даже больше понравилось.

Возле ЗАГСа нас ждали и ее, и мои друзья: глупо было их не позвать совсем, если люди действительно хотели за нас порадоваться. Повезло, что в этот день не было дождя, погода позволяла фотографироваться на улице (оттащить мелкую от камеры – та еще задача), пить шампанское прямо на ступеньках ЗАГСа и принимать подарки от всех наших товарищей.

Разумеется, про бабушкину квартиру никто не забывал, но мне хотелось провести наш первый вечер и первую ночь после этого события как-то по-особенному. Поэтому премия, заработанная в родном университете, очень даже пригодилась. Как сказала Диана, «шиканули от души», – провели время в одном из лучших питерских отелей, с бассейном, SPA  и рестораном с офигенной панорамой города.

Если вы думаете, что я весь вечер слушал счастливые визги, так и думайте. Это правда.

Сессию в Питере она сдала досрочно, чтобы семестр у нее был закрыт, и прилетела ко мне в середине декабря. Знаю, мелкой пришлось тяжело, столько сразу навалилось: и документами занимайся, и язык новый учи, и ещё сессия, а вариант сдать на «удовлетворительно», лишь бы как-нибудь, ей не подходит.

Но я знаю и то, что она сильная девочка, и когда видит мотивацию, все сделает ради своей цели.

Я ей говорил, что мы не будем пересекаться в новом для нее университете, но во время ее вступительных сам потащился ждать под дверью аудитории. Тут к нашим отношениям все отнеслись проще, к тому же, теперь мы уже не просто тайно встречаемся, она моя жена, а это совсем другое дело. Забавно только, что я кольцо ношу на левой руке, как делают европейцы, а она на правой, как принято в России. Но разве есть какая-то разница? Думаю, это даже можно считать нашей особенностью, фишкой, что ли.

Глупо было сомневаться в том, что она поступит. Единственное, за что я боялся – это, конечно же, польский. Экспресс-обучение дало свои плоды, но уровень языка у Дианы пока не очень высокий. За неё выступило то, что английским она владеет шикарно, а для факультета международников это важнейший фактор.

Скоро мелкой предстоит выйти на учебу в совершенно новое для неё место, но есть ещё буквально несколько дней для отдыха. Знаете, моя семья – удивительная, потому что мы отмечаем и католическое Рождество, и новый год, и Рождество православное. Для Дианы это стало открытием, но она тоже нашла в этом что-то интересное, соединяющие людей из разных миров. Учитывая то, что с университетом в Питере она разобралась, все бумажные дела были решены заранее, мы договорились остаться в Польше до самого конца декабря, а в Россию прилететь уже на Новый год на два-три дня. Планов – огромный список, дел впереди очень много, но теперь, когда решение самых сложных вопросов позади, можно наконец наслаждаться тем, что мы вместе.

Ведь это и было конечной целью всех последних месяцев нашего труда?

Кайфую от всего. От того, с каким трепетом она выбирает рождественские украшения для дома на праздничной ярмарке, как сама, без меня разговаривает с продавцами на польском и торгуется с ними. Слышите? Настолько в себя поверила, что уже и торговаться готова. Кайфую от того, как с деловым видом осматривает машины, когда приезжаем выбирать в автоцентр. На питерскую тачку покупатель уже нашелся, во время поездки как раз собираюсь решить и этот вопрос. А здесь нужна будет новая. И я понимаю, что мелкая будет проситься за руль, когда получше освоится в городе.

Кайфую от ее вещей в своём шкафу. От запаха ее косметики, стойко поселившегося в моей, хотя нет, уже нашей комнате. От этого невинного, но такого заводящего взгляда, с которым кутается в свою новогоднюю пижаму. С оленем, конечно.

- Абрамова, – тяну ее к себе на кровать в один из этих сладких зимних вечеров, когда в воздухе пахнет шоколадом и корицей. – Слушай, мне будет сложно привыкнуть к тому, что это будет больше не твоя фамилия, когда сменишь.

- Я ношу эту фамилию двадцать лет, думаю, ты сможешь меня и дальше так называть, если тебе нравится.

- Пани Новаковская тоже хорошо звучит.

- Я и не спорю, – довольно задирает голову и откидывает волосы с плеч.

Даже в этой смешной пижаме с оленем она очень красивая. До безумия уютная, «своя», но от этой уютности совершенно не становится менее желанной.

Но хоть мы и дома, здесь не получается позволить себе все, что хотелось бы. Да, мы теперь женаты, и все происходящее между нами – официально, но забывать о присутствии родителей и бабушки не можем.

- Диан, если тебе здесь не очень комфортно, ты можешь сказать. Для меня это родной дом, мне в любом случае хорошо. А вот тебе сложно, наверное, привыкать к жизни в большой семье. Я помню, что обещал решить этот вопрос, но сначала бы  с машиной разобраться…

- Стеф! – она резко тормозит мою речь. – Не думай так даже! Мне здесь хорошо. Да, непривычно, что мы не вдвоём, но места много, думаю, нам всем его хватает? И не забывай, я в другой стране, мне нужно привыкнуть ко всему. А твои родители помогают, объясняют.

- Ты сегодня так спорила с продавцами на рождественской ярмарке,  по тебе и не скажешь, что надо привыкать.

- Да это другое, – улыбается она. – Наверное, так даже лучше, что мы пока живем здесь. Знаешь ли, мне всего двадцать, надо бы ещё поучиться быть хорошей хозяйкой.

- Все придёт со временем, мелкая. В следующем году будем думать о других вариантах, все постепенно. Раз тебе здесь хорошо, значит, я рад. Но вот оленя я с тебя все равно сниму.

- Тянешься к своим братьям? – намекает на те самые шутки, оставшиеся ещё с весны, с нашего полёта в Мурманск.

- Абрамова… Я в этой жизни тянусь только к одному. К тебе.

- Главная проблема в том, что это более, чем взаимно, – с довольным видом сообщает мне мелкая. И я знаю, что это так.

Бонус. (с)дать преподу

Студентка и преподаватель, девочка с Севера и поляк с русскими корнями. Они не знали, что будет дальше, пока судьба не столкнула их на университетском занятии по разные стороны баррикад… Их тянуло друг к другу с первого взгляда, первой перепалки и первого поцелуя. Они отбросили все условности и запреты. Но как же долго они ждали эту ночь…

=1

Питер. Тридцатое марта

Стефан

Перед тем, как постучать в дверь аудитории, успеваю подумать, что все же стоило провернуть дело как-то более корректно. Нет, не то слово подобрал, – адекватно. Хотя мы с этим понятием не стояли рядом никогда.

Все последние ноты адекватности я потерял в тот момент, когда связался с Абрамовой. Своей студенткой, на которую у меня стоял с первой нашей встречи. С той самой чёртовой пары, когда она приперлась в запрещенно узком платье и сапогах на огромных шпильках, чтобы меня позлить. Но позлила не меня, а мое мужское самолюбие, потому что из-за стояка мне пришлось половину занятия прятаться за кафедрой.

Она невозможная. Бесит своим вечным желанием переспорить, сказать что-то едкое, задеть меня. А своими приторно-невинными фразами с ума сводит. Да так, что хочется заткнуть ей рот жёстким поцелуем, а ее саму завалить уже куда-нибудь.

Я себя чувствую как подросток, страдающий от нехватки секса. В свои-то двадцать семь! Да, Стефан Янович, докатились…Питерский друг Ваня даже шутил, что подозревает меня в надрачивании на ее фотки. В лицо ему сказать я не могу, но так и есть. Кроет меня редкостно, выход какой-то нужен.

А причина-то этой всей ерунды простая: у меня с Дианой до сих пор не было… Не мог я ее торопить, не хотел, да и нужна она мне не только ради постели. Так не катит – моя девушка должна быть моей по всем параметрам.

Помню, как впервые ее поцеловал. Без спроса, просто взял и прикоснулся к губам, пока она зажмурилась, испугавшись. Впустила мой язык к себе, покрутила своим, позволила изучить ее губы на вкус.

Хорошо, даже нет, – охеренно с ней. И без секса охеренно.

Но я твёрдо решил, что нам пора перейти на новую ступень. И сделать это в ближайшие выходные.

С максимально естественным видом захожу в аудиторию и без особой сложности нахожу Диану даже по затылку. Словно почувствовав этот взгляд, Абрамова поворачивается и смотрит на меня, ничего не понимая. Сейчас будет ещё интереснее, гарантирую. Обращаюсь к лектору.

- Разрешите мне забрать у вас Абрамову, она на кафедре нужна, – выдаю без запинки, чтобы не вызывать подозрений у госпожи преподавательницы.

- А зачем? – все равно удивленный тон. – Хотя что я спрашиваю, Стефан Янович. Раз нужна, забирайте.

Как щедро с ее стороны! А Диана все ещё сверлит меня взглядом. Я кивком показываю ей, чтобы собиралась быстрее.

- Вещи захватите, Абрамова, это до конца пары, – успеваю сказать, уже направляясь к выходу.

Диана демонстративно с шумом закидывает тетради в сумку, задвигает стул и идёт ко мне. Придерживаю дверь, когда она выходит из аудитории, осматриваюсь и замечаю студентов, с вальяжным видом развалившихся возле соседней аудитории. «Окно» в расписании, видимо, вот ребята и ждут. Кричать не стоит – нам чужие уши ни к чему.

Кто-нибудь, скажите об этом Диане…

- Стефан Янович! Что происходит? – едва не разрывает Абрамову.

Разумеется, в универе я для неё – Стефан Янович, а за его пределами – долбанутый, но надеюсь, все же любимый Стеф. Так уж сложилось.

- Тшш, – прикладываю палец к губам, отвечаю на несколько тонов тише. – Ты на сегодня уже научилась, хватит. Паспорт с собой?

- Да, – отвечает Диана, подозрительно нахмурившись.

- Где твоя куртка?

- В гардеробе, конечно.

- А моя на кафедре. Иди за своей, через две минуты встретимся у выхода.

- Какого хрена? – вновь повышает голос Абрамова. – Почему я должна делать, как ты сказал? – то «ты», то «вы», никак не определится моя Абрамова.

- Время тикает, Диана, – стучу пальцем по циферблату на запястье, намекая, что спорить некогда.

Кстати, удивлён, что она до сих пор слушается меня. Правда, самый сложный раунд только впереди.

Как и обещал, через две минуты спускаюсь по лестнице к выходу из корпуса. Диана в то же время поднимается из гардероба на «минус первом» этаже. Пересекаемся на мраморной лестничной площадке, и меня опять окатывают недовольным взглядом.

- Куда вы меня собираетесь отвезти? – поставив руки в боки, спрашивает Диана.

Подхватываю ее под локоть и тащу в сторону дверей. Не упирается, но и идёт с неохотой. Продолжаю придерживать и на улице, боюсь, что вырвется из моих объятий, слишком рано разгадав «сюрприз». Подвожу Диану к преподавательской стоянке. Она мотает головой по сторонам, разглядывая машины всех возможных марок, пока не подходим к моему чёрному внедорожнику.

Удивительно, как легко вредная малышка забирается в высокую тачку. Обхожу машину, сажусь со своей стороны, ставлю на прогрев и тянусь к внутреннему карману куртки. Надо покурить.

Диана молча наблюдает за всем, не говоря ни слова даже тогда, когда я опускаю окно и делаю первую затяжку. Правой рукой выбираю музыку на дисплее, затягиваюсь в последний раз, и сигарета летит в окно.

- Ты бросаешь окурки на стоянке для преподов? – с удивлением интересуется Абрамова.

- Никому не говори.

- Ты ебанутый на всю голову.

Ну и ласковые же студентки пошли…

- Ты даже не представляешь масштабов бедствия, – отвечаю ей. – Но тебя волнует не то, что я курю, а то, что делаю это здесь.

- Мне плевать. Куда мы едем?

Ха, она надеется, что я вот так просто скажу?

- Глаза тебе завязывать не буду, следи за дорогой, если хочешь.

Минутное молчание, словно она взяла паузу для размышлений.

- Музыка – говно, – спокойно говорит Диана, отвернувшись к окну.

- Можешь переключить…

- Серьезно?

- Если поцелуешь, – улыбаюсь с легкой издевкой. Знаю, что она не любит целовать меня после сигареты.

- Жалкий шантажист!

- Тогда слушаем говно. И погромче.

Увеличиваю громкость, наблюдая, как Абрамова вновь подкатывает глаза. На неё такой развод не действует. Она ни за что не поцелует ради чего-то, будет сидеть и упрямиться.

- Пристегнись, – прошу ее, когда выезжаем со стоянки. Увы, в моем исполнении просьба звучит как приказ. Но Диана все равно тянет ремень и щёлкает застежкой. Сумку скидывает к ногам, а не на заднее сиденье. Уличив момент, пока я готовлюсь поворачивать, быстро переключает музыку на что-то другое. Песня ещё хуже предыдущей, но ей же было принципиально это сделать!

- Куда мы едем? – вновь спрашивает у меня.

- Ты повторяешься.

- Стеф, ты забрал меня с пары и везёшь не пойми куда.

- Страшно?

- Не дождёшься.

- Вот и отлично. Рано или поздно догадаешься.

Она прислоняется головой к стеклу в двери.

- Предпочла бы вариант «рано».

- Увы, крошка. Сегодня выбираю я.

Мы молча едем по питерским пробкам, почти не перестраиваясь из одной полосы в другую. Диана бросает на меня взгляд примерно каждые десять секунд, а я неизменно слежу за дорогой, подавляя в себе желание не только смотреть на нее, но и касаться. Терплю с большим трудом.

Как же меня там учили говорить?

«Игра стоит спичек».

Нет, что-то не то. Не могу вспомнить.

- Как говорят по-русски, «игра стоит…»?

- Свеч, – на автомате заканчивает за мной Диана.

- Точно.

И снова молчим. Я еду без навигатора, чтобы Абрамова раньше времени не узнала мой замысел. К счастью, путь к аэропорту я помню хорошо.

А в какой-то момент его, кажется, вспоминает и моя молчаливая соседка.

- Твою мать! Стеф! Ты тащишь меня в Пулково!

- Бинго, Абрамова. Садись, пять.

- Я и так сижу!

- Тем более.

- Ты совсем того? – крутит пальцем у виска.

- Того чего?

- Куда ты собрался?

- Не ты, а мы.

А вот это ее взбесило ещё больше! Ещё чуть-чуть, и огнетушитель из багажника пригодится, когда рядом со мной загорится настоящий пожар.

- Ты что творишь, Стеф? – развернувшись ко мне, перекрикивает музыку Диана.

- Мы летим в Мурманск.

Дело в том, что этой родной город моей вредной мелкой, поэтому сюрприза лучше я просто и придумать не мог. Сегодня пятница, а в воскресенье у нее день рождения. И это мой сюрприз, который пока никто не оценил по достоинству.

- Какой ещё Мурманск?

- Удиви меня, Ди. Расскажи, как много Мурмансков в России.

- Мурманск здесь один…

- Поразительно, Диана, браво!

- Останови машину, я не собираюсь с тобой никуда! – она кричит и отстёгивается, всем своим видом показывая, что готова выпрыгнуть на ходу. Каскадёрша херова.

- Не горячись, Абрамова, – кладу ладонь на ее колено, но не с целью погладить, а с целью притормозить эту отбитую, которая реально может кинуться из машины во время движения. Она пытается отодвинуть ногу, но я в ответ на это сжимаю колено ладонью сильнее. – Это мой подарок на твой день рождения.

- Какой подарок? Алле, Стеф, у меня ещё пары идут!

- Переживешь.

- У тебя у самого пары!

- Нет, – и это правда. Я сегодня все своё отработал.

- То есть ты сам белый и пушистый, а меня склоняешь прогуливать?

- Я тебя домой отвезти хочу. А сам я всегда мечтал посмотреть русский север.

- Конечно, там же твои собратья – северные олени!

- Не забывай, я все ещё веду у тебя пары, – с усмешкой говорю, замечая ее внутреннюю борьбу. Да, она в шоке, но этот шок медленно передвигается к мозгу, где должно прийти осознание.

- Ты меня не завалишь!

Детка, завалю и ещё как, только не в том смысле, о котором ты сейчас подумала.

- Я и не собирался.

- Как ты купил билеты? – переходит к детальному расспросу.

- Сфоткал твой паспорт, – не вижу смысла врать.

- Зараза! А ничего, что у меня вещей с собой нет?

- Ты летишь домой, там что, все шкафы опустели?

- Нееет, – борется с желанием уколоть и признать мою правоту. – Зарядки для телефона нет.

- Я поделюсь своей, тебе подходит.

- Где ты будешь жить?

- Неужели у тебя не найдётся места на угловом диванчике на кухне? –въезжаю на парковку аэропорта, забираю карту для оплаты в автомате.

- На каком ещё диванчике? Ты что, собрался ночевать у нас с мамой?

- Не на улице же мне спать.

Потрясающе! Как же я люблю смотреть на неё, когда она бесится и не может подобрать слов!

- Расслабься, Ди. Я уже снял себе номер в гостинице.

- Почти кандидат наук и такой невероятный дебил, – шепотом говорит она, но я слышу. И даже не обидно, ведь такие же рассуждения я веду сам с собой уже давно.

Как только паркуемся, Ди выскакивает из машины и подбегает к моей двери, а когда выхожу и я, накидывается на меня.

- Ты! – легкий удар ладошкой в грудь. – Самый! – шлёпок обеими руками. – Невероятный! – вновь легкий удар. – Олень!

- Можно было просто сказать «Спасибо» и не утруждать себя так, – подхватываю ее ладони и крепко сжимаю, опуская наши руки вниз.

- Почему нельзя было предупредить?

- В этом и смысл сюрприза.

- Кто тебе сказал, что мне понравится такой сюрприз?

- Твои глаза прямо сейчас.

- Ты невозможный.

- Неправда, – наклоняюсь к ее лицу, чтобы не поцеловать, а только легонько облизнуть ее губы.

Задержка дыхания от этого действия. У нас обоих! Мне нравится, как подобное действует на нас. Нравится эта маленькая егоза, которая только что была готова прибить меня, а теперь ее нахальный язык уже бесцеремонно что-то делает у меня во рту. Если бывает секс между языками, то это именно наш случай.

- Стеф, я не могу поверить.

- Как увидишь родной город, сразу поверишь.

- Как это вообще пришло в твою голову?

- Гениальные идеи приходят спонтанно, – тяну ее ко входу, а она тормозит.

- Ну что ещё, Ди?

- Ты что-то задумал?

Да, baby. И тебе точно понравится. А если все пойдёт, как надо, то и не один раз.

=2

Питер. За три недели до этого

Диана

С ума сойти. Я пришла к нему.

Это назвалось «уроком польского» в нашей переписке. Да, я настолько охерела, что переписываюсь со своим преподом и не слишком стесняюсь.

Это не урок, а самое обычное свидание, если говорить честно. И это полный кошмар.

Потому что я не знаю, что меня ждет.

Стефан сидит на лавочке, вальяжно закинув ногу на ногу. Виснет в телефоне, пока ждет меня. Некоторое время я стою в паре метров от него в нерешительности.

- Где вся ваша храбрость, Абрамова? – спрашивает Стефан, убирая телефон в куртку. Я быстро окидываю парк взглядом: мы тут не одни, к счастью. А то мне бы совсем страшно стало.

- Я вроде не на бои без правил пришла, зачем мне храбрость?

- Напомните, зачем вы пришли?

- Мне уйти? – не прошло еще и минуты, а я уже закипаю. Чертов Новаковский! Ненавижу!

- Не надо.

- Тогда к чему все это? – плюхаюсь на лавочку рядом с ним.

- Честно, без понятия. Вы правда хотите выучить польский?

- Нет… Точнее, мне интересно, но не более того.

- Интересно узнать меня или польский?

- Почему вы согласились?

- Из-за вас, – отвечает Стефан абсолютно спокойно.

- Чтобы побесить меня?

- Бесить вас – это искусство.

- Вы – главный искусствовед в округе, да?

Он улыбается и проводит рукой по подбородку. Блять, ему так идет этот жест…

- Абрамова, я специализируюсь только на очень симпатичном искусстве.

- Это комплимент? – я что-то не поняла.

- Это как вы захотите.

- Послушайте, Стефан Янович, – начинаю я, но меня перебивают.

- Диана, мы не на кафедре. Сейчас я просто Стефан.

Даже так? Просто Стефан. Это он разогнался…

- Ну что же, просто Стефан, – продолжаю ещё более ехидным голосом. – По ходу, мы взаимно не нравимся друг другу, но надо всего лишь потерпеть до конца семестра. Я сдам экзамен, получу свою пятерку. Да-да, пятерку! Даже не спорь! И потом мы забудем это все и будем спокойно жить дальше.

- В одном ты ошиблась, – со странной улыбочкой говорит Степашка.

- Ты что, будешь вести у нас пары и на третьем курсе? Ещё этой радости не хватало...

- Нет. Ты ошиблась в том, что нелюбовь взаимна. Ну или в том, что это нелюбовь…

А потом он моментально приближается, я закрываю глаза от страха и перестаю понимать, что происходит. Чувствую только, что его губы, эти вражеские войска, прорвали слабую оборону моих.

Это что же получается?

Я. С НИМ. ЦЕЛУЮСЬ?

=3

Стефан

О да, она целуется в ответ. Ещё как целуется! Не стесняясь, бодается своим языком с моим, позволяет кусать ее губы. По-моему, она не очень соображает, что делает, потому что делает это слишком остервенело.

А потом к ней приходит осознание происходящего. Когда отрывается, дышит тяжело, смотрит на меня ошалевшими глазами. Какая же она сексуальная, невозможно…

- Это что сейчас было? – спрашивает и впивается взглядом, шире распахнув глаза.

- Мы целовались.

Вот такой спокойный ответ доводит ее ещё больше.

- Зачем?

- Ты мне нравишься.

- Серьезно? – теперь она смотрит недоверчиво. Её эмоции каждый раз меня удивляют.

- Вообще-то, да.

- Слушай, если ты привык соблазнять студенток, учти: разовая акция мне не нужна.

- Абрамова, я не сплю со студентками. Ты вообще меня слушаешь? Я говорю, что ты мне нравишься.

- Я не верю. Это больше смахивает на развод ради постели.

- Слушай, мелкая, не надо из меня бабника делать! Я к тебе серьезно.

- Какая я тебе мелкая?

- Ну а что, большая?

- Что тебе нужно?

- Абрамова, я думал, ты умнее.

Зря я это сказал, потому-то она сразу обиделась. Моментально! Подрывается с места, и мне приходится вскочить вслед за ней.

- Диан, подожди! – ускоряю шаг, потому что она вчесала, словно опаздывает куда-то. – Fuck, Абрамова, да притормози!

- Стефан Янович, вы меня пугаете!

- Да что ж ты такая!!!

- Какая?

Останавливаемся и становимся друг напротив друга. Кажется, между глазами летают искры, самые настоящие, электрические. Смотрю на неё и понимаю, что действует она на меня каждый раз одинаково: механизм запущен, в джинсах опять слишком мало места для того, чтобы показать ей мою «симпатию».

Если бы другие обстоятельства, я бы повалил ее на плечо, притащил к себе в квартиру, запер и не отпускал, пока не получил бы своё несколько раз. Боюсь представить, что вытворял бы с ней, если бы только было можно. Но к дичайшему желанию примешивается что-то ещё, и я знаю, что не могу с ней так.

Она мне нравится. И это не просто слова, прокладывающие обходную дорожку в кровать. Реально нравится. Может, ей сложно в это поверить, но придётся.

- Так какая? – переспрашивает Диана, потому что я до сих пор не ответил.

- Невозможная.

- Тебя никто не заставляет меня терпеть!

- Ты очень красивая, – не даю ей договорить.

- Красота не спасает мир.

- Ты можешь попробовать.

- Попробовать что?

- Спасти мир одного-единственного человека.

Опять этот недоверчивый взгляд.

- В смысле тебя? Разве тебя нужно спасать?

- Почему нет?

- Если бы я хотела быть спасительницей, поступила бы в Академию МЧС.

- Тогда мы бы не встретились.

- Я бы пережила, – задирает нос Абрамова.

- Все сказала?

- Я…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Хватит разговаривать. Ругаться можно до бесконечности, я уже понял. Ей никогда не надоедает язвить, а мне – отвечать ей тем же, но сейчас у меня абсолютно другие желания.

Немного грубо хватаю ее за шею и тяну на себя, начиная снова целовать. Кажется, она пытается стучать кулаками по моим плечам, и я даже позволяю ей. Держу ее лицо в своих ладонях – так она все равно никуда не денется.

И кстати, так не целуют тех, кого ненавидят. Или она хочет языком достать до моего мозга, чтобы навести так порядок?

Она продолжает стучать своими кулачками, но уже медленнее, пока не перестает сражаться со мной, цепляясь руками за мою куртку. Как будто исчерпала все силы на борьбу… И теперь борьба продолжается лишь там, где сплетается язык с языком.

Она отстраняется на несколько сантиметров, так, что наши носы едва не соприкасаются.

- И что это? – шепотом спрашивает Абрамова.

- Взрослые так целуются, Диан.

- Блин, Стефан, ты же понял, о чем я спрашиваю!

- Тшш, – прикладываю свой палец к ее губам. – Не надо пока ничего говорить. И так слишком много для одного дня, правда?

Она кивает.

- Почему я до сих пор не выучила ни одного слова?

- Учи, какие проблемы? «pocałunek».

- Смешное слово, – хихикает Абрамова, продолжая впиваться пальцами в мои плечи через куртку. – Что это значит?

- Поцелуй.

- Я так понимаю, это слово закрепляется практикой?

- Правильно понимаешь. Пойдём отсюда?

- Куда?

- Тебе не все равно?

- А если ты заведёшь меня в глухой лес?

Смешно. Она реально леса боится?

- В Питере? Ты не Красная Шапочка.

- Кстати, твой урок закончился слишком быстро.

- Мужчину не красят шутки про то, что он быстрый.

Кажется, мне удалось невозможное. Я смутил Абрамову!

- Я не думал, что тебя смущает пошлый юмор.

- Я не думала, что ты будешь пошло шутить со мной.

- Буду, и не только шутить.

Она снова вспыхивает, и я чувствую, что в меня опять могут прилететь кулаки. Хватаю ее за запястья, пока не получил очередную порцию гнева.

- Абрамова, это шутки, а не намеки.

- Знаешь, как говорят? В каждой шутке…

- Лишь доля шутки. Знаю.

- Тогда какого хрена? – вопросительно смотрит на меня.

- Я понял. Пока никаких шуток. Успокойся, пожалуйста, я держу себя в руках.

«И в штанах», – как говорил Ваня. С этим пунктом, кстати, ещё сложнее.

Ладно, я потерплю. Но никому не обещаю, что долго.

=‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍4

Питер. За две недели до этого

Стефан

Едва дожидаюсь конца рабочего дня, выхожу на университетскую парковку с мыслями, что сейчас поеду за ней, а возле моей тачки стоит… угадайте, кто?

- Что ты тут делаешь? – спрашиваю, скорее открывая машину, потому что Абрамова уже перебирает ногами от холода. Видимо, давно тут стоит. Вот нахер так делать! Можно же было по-нормальному договориться, а не жопу морозить на стоянке.

Плевать, сколько почтенных профессоров могли увидеть симпатичную студентку возле моей машины за это время, но не плевать, что она замёрзла.

- Не могла сказать, что ждёшь меня?

- Ну сорри, Стефан Янович. Думала, ты быстрее придёшь, – запрыгивает в машину и сжимается в комочек, чтобы скорее оттаять.

- Погреешь мне попу? – с невинными глазами спрашивает Абрамова.

Что, простите? Она теперь добивает меня подколами в моем стиле? Ох, Абрамова, я бы мог так тебя погреть, мало бы тебе не показалось… Еще бы просила…

- Расслабься, а, – тут же смеётся она. – Включи подогрев сидения, пожалуйста. Я имела в виду только это.

Делаю, как она просит, молча. Не знаю, что ей сказать пока. Сначала хочу услышать ее.

- Итак, зачем я пришла, – начинает Диана. – Теперь вся наша группа думает, что мы вместе провели выходной.

- Шустрые они.

- Очень. Более того, особо шустрые считают, что я уже с тобой сплю.

- Вот как.

Снова замолкаю. Она смотрит на меня в ожидании, разозлюсь я или переведу все в шутку.

- Czasami ludzie wokół Ciebienie będą rozumieć Twojej drogi.

- Воу, полегче, – нервно смеётся Абрамова. – Что ты сейчас сказал?

- Считай, бонус-урок. Это фраза «Иногда люди вокруг вас не понимают вашего пути».

- Ты, кажется, не по философии защищаешься.

- Но красиво же? И в тему. Им не понять, Абрамова. Они видят то, что хотят видеть, а думать головой не умеют.

- Я не хочу, чтобы меня считали шлюхой, – говорит она, не смотря на меня.

Вот по губам бы ей дал за такое!

- Ты дура? – все, что я могу на это ответить. Диана разворачивается, и я вижу, как ее глаза вспыхивают. – Даже не думай называть себя этим словом, поняла?

- Главное, чтобы они меня так не называли, – грубит в ответ Абрамова.

- Они не посмеют.

- Не знаю…

- Диан, – говорю тихо, и она сразу поворачивается ко мне. – Если ты боишься и не хочешь, я отстану от тебя. Не будешь рисковать, не будешь переживать из-за мнения чужих людей.

- Нет.

- Что нет?

Вместо ответа она наклоняется и опускает голову мне на плечо. Сначала аккуратно, словно боится, что я оттолкну, а потом уверенно располагается, прислоняясь ко мне ещё ближе.

- «Нет» значит не надо.

- Можно понятнее говорить?

Диана тихо фыркает, как недовольный кот, тем самым объявляя меня наитупейшим существом на планете.

- Ты сказал, что можешь отстать от меня. Не делай этого. Пожалуйста…

Последнее – точно лишнее. Не надо меня просить, я и так не отстану. Сжимаю руль почти до боли, чтобы руки успокоить. Потому что на самом деле так же сильно хочется сжать ее в своих объятиях, но боюсь переборщить. Жду, когда даст какой-нибудь знак.

И она это делает. Тянется своей рукой к моей и едва ощутимо проводит по тыльной стороне ладони. Так нежно, что «сдохнуть можно», как сказал бы Ваня.

- Мелкая, почему ты такая бледная? – спрашиваю у неё, когда она, наконец, отрывается от моего плеча.

- Ничего не ела весь день.

Подкатываю глаза к небу, удивляясь, как она вообще умудряется забить на саму себя, когда ей и без того морально тяжело. Глаз да глаз за ней нужен.

- Ладно, с этим я точно справлюсь, – заявляю то ли ей, то ли себе, и выезжаю со стоянки.

=5

Диана

- Тут есть ещё целый кусочек, – говорит Стеф.

- Но я хочу твой, – продолжаю клянчить, сделав максимально милые глазки.

Разумеется, когда я рассказала, что ничего не ела за день, Стеф потащил меня на завтрак, обед и ужин в одном явлении. Мы уже почти доели «половинчатую» пиццу. Первая часть – с морепродуктами, для меня, вторая – с баварскими колбасками, угадайте, для кого. Только сейчас заметила, что осталось всего по кусочку каждого вида, а я все ещё не попробовала пиццу Стефа. И да, брать целый кусочек с деревянной досточки – это слишком скучно.

- Хочешь, значит, сражайся за него, – улыбается Новаковский, надкусывает треугольничек пиццы и всем своим видом показывает, что я должна отвоевать. Детский сад в исполнении двадцатисемилетнего мальчика…

Сегодня мы сидим не друг напротив друга, а рядом на диванчике, почти соприкасаясь коленями, поэтому дотянуться до него очень даже легко. Наклоняюсь и кусаю тесто совсем рядом с губами Стефа, а носы наши при этом соприкасаются, и мы смеёмся.

Да, я сегодня сделала потрясающее открытие: он бывает милым, если захочет. А может, он и вовсе милый, просто я такая вредная, что не могу заметить. Но это факт. С ним легко и хорошо прямо сейчас, даже когда мы подкалываем друг друга. Меня начинают отпускать события этого ужасного дня, постепенно я успокаиваюсь и прекращаю возвращаться мысленно к тому отвратительному моменту, когда меня грязью поливали за то, что я позволила себе стать девушкой препода.

Хочу забыть все это, перечеркнуть и не думать. Потому что сейчас мне слишком хорошо для плохих мыслей.

Закончив с пиццей, перехожу на ризотто с курицей – одно из моих любимых блюд.

- Ребёнок проголодался, – ухмыляется Стефан, за что сразу же получает неодобрительный взгляд.

- Не называй меня ребёнком! – возмущаюсь я.

- Хорошо, не буду. Ты же не будешь называть меня заботливым папочкой?

Едва не давлюсь едой.

- Боже упаси! У меня и настоящий папочка не больно заботливый, а ты-то куда?

- А что не так с твоим отцом? – спрашивает Стеф и тут же осекается. Вроде как забрался на слишком личную территорию, хотя я вполне готова поделиться с ним. – Если ты не хочешь об этом говорить, то не нужно.

- Да в этом нет ничего такого, – стараюсь ответить невозмутимо, но все равно отодвигаю тарелку, потому что рассказывать о папе невзначай за ужином – не мой вариант. – Просто он ушёл из семьи, пока я была маленькой. Ладно, они с мамой развелись, так бывает, это жизнь. Но меня он почему бросил?

- Он с тобой не общается?

Откидываюсь на спинку диванчика и вздыхаю. Я приучила себя не переживать, когда рассказываю об отце, но иногда не получается. Одолевает чувство, будто он украл что-то, что было положено мне, а вернуть сил и храбрости не хватило. Я умею без него, я справляюсь, но как было бы, останься наша семья в полном составе?

- Он никогда со мной не общался. Меня как будто нет для него. Точнее, он пытался пару раз передать мне какие-то подарки через бабушку с дедом, с ними-то я в хороших отношениях. Я забирала, чтобы их не расстраивать ещё больше, но мне папины подарки нахер не сдались, – выговариваю и чуть торможу: не перебор ли? – Прости.

- Не извиняйся, – Стеф аккуратно кладёт руку мне на колено и чуть сжимает. Я всеми силами стараюсь заставить себя не смотреть на эту картину, не опускать глаза туда, где лежит его рука. Хотя в глубине души мне кажется, что этот простой жест способен лишить меня способности разговаривать. А ведь еще пару недель назад мы могли сидеть только по разные стороны стола и переругиваться. – Ты обижаешься на него до сих пор?

- Думаю, да. Просто со временем начала по-другому к нему относиться. Как к биологическому отцу, не более.

- Биологический отец? – он удивленно поднимает брови.

- Ты не слышал этот термин? – я едва заметно улыбаюсь. – Так говорят о человеке, который чисто физически принял участие в моем появлении. А потом просто смылся.

- У него есть другая семья?

- Да, он женился снова. Знаешь, я бы хотела нормального отца, но родителей не выбирают. Не повезло мне быть папиной дочкой.

- Ты не виновата, что он такой, – Стеф смотрит на меня и говорит подбадривающим тоном. Меня не нужно успокаивать, я не плачу и не убиваюсь по своему странному папочке, просто мне обидно, что в жизни все сложилось так. Жалеть меня необязательно, да Стеф и не жалеет. Но даже одно действие с его стороны заставляет меня «поплыть».

- Тебе ещё не надоело разбираться с моими детскими травмами? – спрашиваю у него.

- Если скажу «нет», ты решишь, что я психологический маньяк.

- И ничего нового для себя не узнаю, – хихикаю и прикусываю язык. – Восстанови баланс в природе – расскажи теперь про своё детство.

- Было довольно весело. Я как будто все время находился на международной кафедре, у меня всегда разговаривали на трёх языках.

- На трёх?

- Конечно. Английский, польский, русский. Ты же не думаешь, что мама с десяти лет учила язык и готовилась замуж за поляка? Она вообще по-польски десять слов знала, грубо говоря. Когда переезжала, конечно, сейчас-то она уже языком отлично владеет.

- А почему ты отвергаешь вариант, что твоя мама готовилась? Некоторые девушки мечтают выйти замуж за иностранцев.

- Например, те, кто смотрит мою страницу и отслеживает меня?

- Например.

Ну вот, я снова вернулась к воспоминаниям, которые мечтала стереть.

- Абрамова, ты чего задумалась опять? – Стефан аккуратно разворачивает мое лицо на себя. Кажется, доесть у меня сегодня так и не получится. Я же не могу жевать, смотря в его глаза цвета питерского неба? – Из-за этих дур? Знаешь, я не хочу прятаться, но если так будет лучше для тебя, конечно, я не буду давать сплетникам повода обсудить нас.

- А у нас уже есть, что прятать?

- Ты так не думаешь? – он наклоняет голову и немного приближается. – Ты боишься меня?

- Нет, не боюсь. Но я волнуюсь.

- Из-за чего?

- Я не знаю, к чему это приведёт.

- И я не знаю, но ведь это только нам решать, так, Абрамова? Без твоего согласия точно ничего не произойдет. Просто реши для себя, где у тебя заканчивается «нельзя» и начинается «можно».

- Неправильный вопрос, – расплываюсь в легкой улыбке.

- Почему?

- Не где, а с кем.

- Ты льстишь мне.

- Даже не думай, что это лесть.

- А что это? – он делает глоток кофе, и надо губой, там, где легкая колючая щетина, осталась капля пенки от капучино. Сначала мне весело смотреть на это, а потом я делаю нечто совершенно безумное.

Я тянусь к нему и убираю пенку своим языком. Как по оголенному нерву веду, так опасно, так чувственно… А вот отстраниться мне не позволяют, хватают за шею, довольно сильно, но не грубо, и тянут обратно на себя.

Третий день подряд мы целуемся так, что крышу сносит. Это как зависимость, вредная привычка, не знаю, что ещё. Я не могу оторваться от него, а он – от меня, и это сводит с ума ещё хлеще.

Когда выходим на улицу, я непроизвольно обхожу его машину и становлюсь возле водительской двери.

- Вау, Абрамова, ты сразу вот так решила? – Стеф кидает мне ключи, которые я ловлю, к счастью. – Давай, мелкая, я не против.

Каждый раз, когда слышу слово «мелкая», бешусь до невозможности, но «малышек» у Стефа явно не будет. Да и не надо. Он не может быть таким, как все.

Я без всяких там происшествий доезжаю почти до общаги. Почти, потому что не могу позволить кому-то там разглядывать меня за рулем машины Новаковского. На сегодня этой хрени мне хватило.

Как он вообще доверяет мне машину, не представляю, но, судя по всему, стоит однажды разрешить себе что-то необычное, как и все другое сразу же становится вполне реальным. Целовать своего препода? Да пожалуйста. Маленькой блондинке управлять громадным внедорожником? Обращайтесь. Как там раньше говорили? Могу, умею, практикую.

Пару минут сидим молча. Я не могу решиться выйти, он не знает, что сказать на прощание.

- Абрамова, иди уже, – выдает Стеф вместо более традиционных для такого момента слов.

- Ты меня выгоняешь?

- Считай, что так. Ты просила даже не шутить пошло, а у меня сейчас других мыслей нет.

- Серьезно?

- Да. Так что либо ты бережешь свои уши и уходишь, либо я больше не играю в эти игры с запретом на шутки и намеки.

- Ладно, разрешаю озвучить пару своих мыслей.

- Знаешь, у тебя талант переключать коробку передач не только в моей машине, но и у меня.

- Что?

- То, Абрамова. Давай, иди уже, потому что вот это будет тебя слушаться, – он показывает на коробку передач, – а вот за все остальное не отвечаю.

- Окей, гугл, как переключить скорости у Стефана Яновича? – говорю с невозмутимым видом, хотя понимаю, что щеки у меня сейчас красные, как помидор. Надеюсь, в темноте питерского вечера он не заметит этого. А самое главное, смущаюсь я не по той причине, что слишком странно слышать от него юмор на грани (ничего странного ведь), а потому, что моя собственная фантазия, чтоб ее, берет неслабый разгон с этих фраз.

Я вылетаю из машины без всяких там прощальных поцелуев, потому что обстановка в машине и без того было слишком накаленной, но слишком рано еще, хотя отрицать очевидное уже не получается. Тянет так невыносимо, словно волну на камень. И однажды волна точно налетит…

=‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍6

Мурманск. Тридцать первое марта

Диана

Долбанутый! Просто долбанутый Стефан! И плевать, что я так на своего препода говорю!

Он почти украл меня из универа, без моего ведома притащил в аэропорт, а в итоге мы полетелив Мурманск!

Забавно, как резко наша ругня закончилась в самолете. Разборки остались в машине, а там, в небе, осталось место только для нежности. Моя голова у него на плечи, его рука на моем колене. Fuck, от этойимилоты хочется задохнуться, так сильно на нас действует близость друг друга.

Уже на высоте я расслабляюсь, доверяюсь ему полностью и не думаю о том, что случится в ближайшие дни. Стеф не даст случиться плохому. А хорошему…

Да ведь должен когда произойти наш первый раз? Я вижу, что он и так постоянно сдерживается, отбиваясь пошлыми шутками, контролирует себя и не набрасывается. Но я ведь давно не маленькая, в состоянии увидеть, как у него встаёт в присутствии меня.

Стефан Янович, как намекнуть тебе, что я согласна? Я не просто согласна, я… черт, сама трясусь рядом с ним до мурашек по коже.

Мы с ним встречаемся-то всего… а сколько, кстати? Три недели… Блять, уже целых три недели я лишаюсь рассудка при виде этого человека. Препод с серьгой в ухе, взрослый мальчик, который любит пошло шутить и почти в совершенстве владеет несколькими языками (лучше всего владеет языком, который любит совать в мой рот и доводить до стадии своими поцелуями).

Как так могло случиться, что я умом тронулась от Стефана? Препод, на семь лет старше, наполовину поляк. Комбо, Абрамова, просто комбо!

(О да, такое комбо, что от одной мысли завожусь пиздец как сильно).

Когда мы прилетаем, Стеф начинает ворчать на холод сразу же, успев только выйти из самолета. А уже самый конец марта, арктические морозы отступили, теперь дело только в климате.

Вместе мы выходим из аэропорта, вызываем одно такси, вместе в него садимся, но едем сейчас по разным адресам.

Я первым делом мчусь к маме. Так скучаю по ней, хотя за два года привыкла жить самостоятельно. Стеф даетмне целый вечер на семейные посиделки – раз уж эта поездка сделана в качестве подарка, надо угождать моим желаниям.

А с самого утра я уже во всеоружии жду Стефау входа в отель, где он снял номер.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Поднимайся ко мне, – предлагает он уверенным, мягким голосом, когда звоню. Не понимаю, почему он говорит просто предложение, а звучит это всегда так, что отказаться невозможно.

- Зачем?

- Боишься меня? – тут же спрашивает, и я ощущаю хитрую улыбку даже сквозь расстояние и телефон.

- Не дождёшься.

- Мне принесли сытный завтрак, я один не осилю его, – сообщает мне Стеф и усиленно жует прямо в трубку.

- Покупаешь меня за еду?

- Абрамова, не разбрасывайся такими словами.

- Номер?

- 628. Если не поднимешься через пять минут, круассанов уже не будет.

- Чтоб ты лопнул, – говорю, уже отключив звонок, и прохожу в стеклянные двери отеля.

Пропускают меня без проблем, – в это время гостиничные правила не запрещают принимать гостей. Захожу в лифт, нажимаю кнопку «шесть» и смотрю на себя саму в зеркало. Молодым людям обычно нравится моя внешность, мне часто пишут комплименты и комментарии к фотографиям, но вот незадача. По факту не все умеют ценить то, что внутри, а не только «обложку». Не каждому под силу вытерпеть мой характер, а вот Степашка… У него характер ещё хуже, хотя, казалось бы, куда ещё. Возможно, это сила и сложность темпераментов нас как раз и роднит.

Роднит… Вот же слово выбрала! Никакие мы не родные. Хотя порой кажется, что этот человек ближе всех на свете.

Лифт резко тормозит, сообщает мне, что это «этаж шесть», а потом створки медленно разъезжаются в стороны. Смотрю на указатели номеров, разбираюсь, что мне направо, всего через две двери нахожу нужную. Стучусь, но дверь сама открывается под воздействием моего кулака. Он ждал меня и не закрывался.

Стеф в белоснежном гостиничном халате сидит в светлом плетёном кресле, закинув согнутую ногу на колено. В руках у него чашка кофе, а рядом на столике, собственно, поднос с завтраком. Горячие бутерброды, обещанный круассан, фрукты, вторая чашка кофе…

- О, ты ночевал с какой-то красоткой? – выдаю первую бессмысленную чушь, которая приходит в голову. Снимаю куртку, пристраиваю ее на открытую вешалку в маленьком коридоре.

- Откуда такие выводы, Абрамова?

- Второй халат, вторые тапочки, вторая чашка кофе.

- Наблюдательность – твоё второе имя, – ставит чашку на стол, но сам не встаёт. – Здесь нет одноместных номеров, можно только двухместный забронировать на одного. А кофе я заказал отдельно.

- Какая забота, я фигею, – разуваюсь, прохожу в комнату и с разбега кидаюсь на кровать. – Отличное ложе, как тебе тут спалось?

- Так, что ты можешь завидовать. Бери кофе, или ты валяться пришла?

- Кровать слишком соблазнительная.

- Не такая, как ты.

- Что?

- Что? – в ту же секунду переспрашивает он. – Я пока оденусь.

- Ты соизволишь сделать это в ванной?

- Нет.

Вот так просто и коротко. Отлично, Ди. Сиди теперь, давись этим злополучным круассаном, потягивай кофеёк, облизываясь на своего красивого полуголого мужика. Он же нарочно все это делает. Издевается.

Ладно, что я, мужика в трусах не видела?

Вообще-то, нет. Даже в общаге как-то подобная «честь» не выпала. С бывшим у меня ничего не было – он не торопил и не настаивал, а я сама не была готова. А все остальные были в моей жизни лишь проходными героями. Но не Стеф…

Крепкое мужское тело. Нет, супер спортивного рельефа на животе не наблюдается, зато руки накаченные и сильные, а на предплечьях – выступающие вены в звёздной сеточке мелких родинок. Отрывая взгляд от рук, поднимаюсь чуть выше и замечаю то, что никак не ожидала бы увидеть. У него проколот правый сосок! А вот это уже интересно. Хочется спросить, когда он это сделал и почему, но я не решаюсь.

Если остановить поток слов я еще в силах, то поток неправильных мыслей так легко не поддается… Иначе с какого перепугу мне хочется узнать, каким будет этот металл на ощупь и вкус?

Охереть, красивый он, как зараза. Даже не знаю, как смотреть в свою тарелку, а не на него.

Нарочито медленно натягивает футболку, застегивает ремень на джинсах и садится напротив меня.

А я начинаю играть в скромницу. Опускаю глаза в пол, усиленно жуя бутерброд. Стеф наблюдает за этим полминуты, когда ему, наконец, надоедает.

Он рукой тянется к моему лицу, приподнимает его за подбородок на один уровень со своим взглядом. Смотрит на мои губы, как на добычу. Не улыбается, но и не делает слишком серьезное лицо.

А я сижу и не двигаюсь. Боюсь, что одно неверное движение сдаст мои желания с концами.

Да тут и не нужно сложных вычислений. Формула проста: мы, взаимное притяжение и застеленная снежно-белым бельём кровать.

- Абрамова… – охрипший голос сопровождает нервное подергивание кадыка, пока его рука скользит с моего подбородка на шею, а большой палец гладит щеку. – Jesteś taka piękna*.

*перевод с польского: «Какая ты красивая».

- Что ты сказал?

- Тебе это нужно знать?

Не могу понять, как он успевает перетянуть меня к себе, уложить на лопатки и нависнуть сверху. Тяжелый, но тяжесть эта приятна. Сначала лишь обнимаю за плечи, а потом, когда поцелуй начисто срывает голову, лезу руками под его футболку. Надо сказать, он отзеркаливает мои действия. Ноги предательски разъезжаются в стороны, позволяя ему расположиться ещё удобнее. Я не знаю, не понимаю, где его руки и что они делают, пока он вдруг резко не соскакивает с меня и не садится на краешек кровати. Пытается отдышаться, как после марафона.

- Диан, что я делаю? Я же не собирался соблазнять тебя прямо сейчас, с утра.

Не собирался? Вот прям серьезно?

- Ой, ну простите, Стефан Янович, что чуть было не нарушила ваши планы, – злость и нелепость ситуации добивают меня. – Твою мать, Стеф, это ты выдернул меня с лекции на глазах у моей группы, это ты полетел со мной в Мурманск в рабочий день и ты позвал меня сюда! А теперь отнекиваешься?

Он смотрит на меня подавленно.

- Я слишком неправильный для тебя. Слишком тороплюсь, хотя уже не могу терпеть.

- Позволь мне самой решать, кто для меня правильный, а кто нет! За пределами вуза ты – обычный парень. Мы ведь это уже обсуждали. Здесь, на кровати, нет преподавателя и студентки. Есть ты и я! И не имеет значения, кто мы! Послушай, если тебя что-то не устраивает, давай закончим это все. Это элементарно! Я собираю свои вещи и ухожу. Летишь завтра в Питер один.

- Диан, – тянется к моей руке и сильно хватает, словно боится, что я убегу.

- Стеф, если ты боишься чего-то…

- Да молчи ты уже, - тянет меня на себя, и я оказываюсь прижата к его груди, как маленький ребёнок, которого качают. – Ничего я не боюсь, поняла? Я не хочу, чтобы ты пожалела, что сделала это вот так.

- Какой же ты тугодоходящий, Стеф… – стучу кулаками по его груди.

Ненавижу его. Ещё никто не забирался так глубоко под кожу, царапая когтями изнутри. Он словно издевается над моими чувствами, а попутно и над своими. Я ведь понимаю, что не просто так все это. И он понимает.

Мне надоело. Отпихиваю его руками, заставляя упасть на спину. Он не сопротивляется. Нависаю сверху, вдавливая его руками в матрас.

- Я в состоянии быть честной с собой, а ты? – смотрю прямо в глаза.

- Я тоже. И с собой, и с тобой.

- И?

Он тянется к моим ладонями, которые упирается ему в грудь, легким поглаживанием расслабляет напряженные мышцы и смещает мои руки, а я едва ли не падаю на него.

- Иди сюда…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

=7

Стефан

Быстро опускаю ее на кровать и наваливаюсь сверху. Да, Диана права: я хотел ее безмерно, но ещё хотел, чтобы она сама приняла это решение для себя, не жалела ни о чем. Девочка взрослая, совершеннолетняя, но все же. До конца отбросить мысли о том, кто мы, даже у меня получается не каждый раз. А у неё вот получается.

Держу ее руки, разглядывая лицо. На нем нет и тени сомнения, что меня очень радует. Кто ещё из нас решил, что сегодня будет секс?

- Все хорошо? – переспрашиваю на всякий случай.

- Ага. Только ты должен знать, что я девственница.

Охуеть! Вот серьезно! И я даже на русском выругался в собственной голове. Нет, я понимаю, ей двадцать, и первый раз в этом возрасте – это ещё нормально, но никогда бы не подумал, что у такой красотки не было мужчины.

То есть ее никто не трогал… Кончить можно только с этой мысли, что моя нереальная блондинка со мной будет.

Я могу научить не только «истории европейского искусства», Абрамова. При всем уважении к предмету, есть вещи намного приятнее, которые я тебе покажу…

- Ты не шутишь?

- Нет. Парней вокруг всегда хватало, но я не хотела ни с кем.

Это подарок слишком щедрый, но я хочу ее так сильно, что не смогу отказаться.

- Тогда я буду аккуратен, – улыбаюсь ей, отпускаю ее запястья и приподнимаюсь, чтобы стянуть футболку. Ее взгляд тут же устремляется к моему пирсингу.

- Когда ты проколол? И как решился?

- На спор. С ребятами поспорили, кто выиграет чемпионат Мира по футболу.

- Вы спорили на прокол соска? – она удивленно приподнимает бровь.

- Дело было на свадьбе товарища, ближе к концу. Мы не очень хорошо соображали уже к тому времени. Потом, когда посмотрели финал, уже на трезвую голову парни предлагали мне откупиться чем-нибудь другим. Но я не захотел, спор есть спор.

- И хорошо, что пошёл до конца.

- Тебе нравится?

Она кивает и тянется ко мне лицом. Думаю, что хочет поцеловать, но ошибаюсь, ведь она опускает голову и молниеносно проводит языком по пирсингу.

- Fuck, Абрамова, что ты творишь?

Ничего не отвечает, лишь повторяет своё действие, но уже медленнее. Это возбуждает, и сил терпеть больше нет. Смотрю ей прямо в глаза и предупреждаю:

- Если будешь стесняться, когда я начну тебя раздевать, я тебя укушу.

- Ты же говорил, что не пьёшь кровь молодых студенток!

- Это правда, но ты можешь стать первой.

Пока она переваривает это все, я стягиваю с неё свитер. Под ним обнаруживается майка на тонких бретельках – это же Мурманск, русский север, тут одеваться как капуста просто необходимо. Снимаю и майку, и тогда Диана остаётся в одном бюстгальтере. Торможу на секунду, а потом исчезает и эта последняя вещь.

Залипаю. Обнаженная Абрамова прекрасна. И так хочется все это целовать, гладить, трогать…

- Я всегда думала, что у меня слишком маленькая грудь, – доносится ее голос как будто издалека. – Всего-то двоечка с натяжкой.

Издевается? Такая красивая, а себя не любит? Дура… Грудь у неё – что надо, ровно в мою ладонь войдёт, а соски такие манящие, что хочется бросить нахрен все разговоры и укусить за них, чтобы пищала и просила ещё…

- Диан, ты с ума сошла? У тебя есть комплексы по поводу внешности?

Она кивает.

- Да у всех они есть!

- Послушай меня! – вновь впечатываю ее руки в матрас. – Ты красивая, ты сексуальная, ты очень нравишься мне, и сейчас я покажу тебе, как сильно. Ещё какие-то недовольства собой есть? Озвучь лучше сразу.

- Есть. Живот у меня совсем не спортивный, а ещё родимое пятно на боку.

Опускаю взгляд. Вот что она придумывает, а? Хорошенький животик. И родимое пятно ничего не портит, наоборот, это как изюминка. Сначала провожу ладонью вдоль по ее животу, а потом наклоняюсь и оставляю небольшой, но ощутимый поцелуй на этом самом пятнышке. В русском языке есть фраза, хорошо описывающая то, что происходит – «телячьи нежности». Не привык к такому, но при этом чувствую, что все делаю именно так, как надо.

Абрамова – это не все остальные. И с ней все должно быть по-особенному.

Женское тело – вообще самое прекрасное, что есть на свете, самое желанное и красивое. А тактильно – невероятно возбуждающее. Диана смотрит, почти не моргая, пока мои руки изучают все ее изгибы. Провожу ладонями от шеи вниз. Медленно и так, чтобы она все прочувствовала. Когда задеваю твёрдые кнопки на ее груди, когда глажу живот…

- Абрамова, ты вообще понимаешь, что я тебя хотел ещё с первой встречи? А если не с первой, то уже точно с того дня, как ты запёрлась в аудиторию в платье и на каблуках.

- А говорил, что не собирался меня прямо сейчас соблазнять! Врешь?

- Нет, не вру. А то, что ты меня возбуждаешь, - факт. Давай меньше будем разговаривать? Языку можно найти и другое применение.

- Какое же? – спрашивает с бешеными огоньками в светлых глазах. А я тем временем расстегиваю ее джинсы, не понимая, почему она до сих пор в них. У самого ширинка готова разорваться, но тут на помощь приходит моя маленькая стервочка, – избавляет меня от ремня и всех застежек.

Когда не остаётся ничего, стесняющего наше взаимное желание, обнимаю Абрамову крепко-крепко и наклоняюсь к ее уху.

- Я хочу тебя безумно, – мой горячий шёпот едва не обжигает ее кожу.

- Я твоя, Стеф, – шепчет в ответ, срывая те последние ниточки, что удерживали меня.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Пожалуй, я представлял себе все это немного иначе, но раз я у неё первый, все должно быть идеально. Не слишком тороплюсь, чтобы она могла запомнить каждый момент.

Постепенно сверху вниз. Языком по самым нежным островкам ее тела. Шея – протяжный вздох. Ключицы – громкий выдох. Грудь – первый стон, когда втягиваю губами сосок, а потом отпускаю.

Дохожу по самого низа живота, понимая, что она напряглась. Боится, сладкая моя. Не знает, что будет дальше.

- Дай руку, – прошу ее, сообразив хороший выход.

Она протягивает ладошку, и я кладу ее к ней на живот, накрыв своей. Веду вниз, медленно и осторожно. Пусть знакомится со своим телом, но моими маршрутами.

Опускаемся еще ниже, затрагивая горячую кожу. Еще, миллиметр за миллиметром. Подсказываю ей движения, вместе с ее пальцами прохожу этот путь.

Словно сам впервые все это делаю… Хотя с ней – действительно впервые. А в то же время стояк становится таким каменным, что кровать можно проломить. Пока Диана учится дружить со своей самой чувствительной точкой, я оставляю ее на секунду и тянусь за презервативом. Вижу, как взгляд молниеносно устремляется на меня. Смотрит на мой ствол, который до безумия хочет ее.

До того, как натянуть презерватив, решаю устроить ей еще одну экскурсию, но теперь уже на моем поле. Возвращаюсь к ней, усаживаясь на колени. Сам беру ее ладонь и опускаю на свою пульсирующую плоть. Удивляется, но не боится, однозначно хочет попробовать. Она смотрит то на него, то на меня.

- Не волнуйся, он тебя не укусит, – пытаюсь пошутить.

- Ну да, зато может проколоть, – заявляет она.

- Абрамова, с твоей толерантностью только и в дипломаты идти!

- Стеф, давай начнём… пожалуйста.

Она сама просит взять ее. До чего дошло! Моя наглая, заводная Абрамова лежит, тяжело дыша, и просит взять ее скорее.

Именно этого я и хочу, моя мелкая.

Быстро расправляюсь с резинкой, а сам нервничаю, видимо, от Дианы заразился.

Подвожу свою руку к ней, туда, где ещё недавно наши пальцы были вместе, но теперь уже проникаю внутрь.

- Ау, – то ли больно ей, то ли непривычно.

- Ты можешь говорить все, что чувствуешь, я буду слушать.

- Ещё…

Ах, вот как? Ну держи ещё. Теперь уже два моих пальца готовят ее к тому, что будет дальше.

Приоткрыв губы, смотрит на меня, начиная одной рукой путешествовать по моей коже. От плеча к предплечьям, словно по венам дорожку рисует. Хватает мою ладонь и с силой сжимает, разводя и переплетая пальцы.

А я дальше хочу, ждать уже невозможно. Решаю не предупреждать – только ещё больше испугается. Просто в один прекрасный момент вместо пальцев в неё упирается уже кое-что другое.

В ее глазах – дикая смесь доверия и страха. Ну ничего, Абрамова, со страхом мы справимся.

Никаких слов больше. Один поцелуй, один толчок, один вскрик.

Я крепко держу ее разведённые руки на уровне головы, постоянно успокаиваю короткими поцелуями в щеки и прикусыванием ее нижней губы, не спешу, позволяя привыкнуть к каждой секунде происходящего. Знаю, что сначала ей надо потерпеть, и стараюсь перекрыть все неприятные ощущения другими, нежными.

Абрамова слишком страстная натура, что для меня не секрет. Но все равно удивляюсь, когда спустя несколько минут привыканий она уже даёт мне отмашку, чтобы не сдерживался.

А я только этого и хочу.

=‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍8

Диана

- Тшш, сладкая, надо потерпеть чуть-чуть, – говорит он в тот момент, когда я чувствую боль и не могу это скрывать.

Я доверяю ему, доверяю абсолютно, иначе дистанция между нами не перешла бы в отрицательную. Стеф ждёт, наблюдая за моей реакцией, держит мои руки на уровне головы, а затем отпускает одну. Освободив свою ладонь, он начинает гладить меня по щеке, медленно двигаясь к губам. А я внезапно для него их распахиваю и захватываю его палец.

- Абрамова…

И какой-то сдавленный стон, который только приободряет.

Я занята своим важным делом – сосу его палец, не останавливаясь. И, судя по всему, его это ещё больше заводит, а мне дает возможность подождать и привыкнуть. Уже не кажется, что больно, постепенно все ощущения сглаживаются, и я хочу продолжения.

Хочу, чтобы он ускорился, чтобы эта дикая тяжесть в самом низу ушла под напором его резких толчков…

Отпускаю палец Стефа и прошу его продолжать.

- Уверена?

- Абсолютно.

И сейчас так хорошо. Не хочу закрывать глаза, чтобы и дальше смотреть на него, чтобы следить за каждым его движением. А вот Стеф прищуривается, позволяя себе потерять меня из виду на секунду.

- Эй, так нечестно! Почему ты закрываешь глаза? – сразу же возмущаюсь.

- Для тебя это должно быть комплиментом, – быстро отвечает Стеф.

- Тебе нравится с закрытыми глазами?

- Мне нравится с тобой.

Я не могу дышать после этой фразы. Меня и саму начинает уносить немного, а Новаковский ещё и подогревает это. Я обхватываю его и руками, и ногами, как только получается, а он наклоняется и кусает шею.

Теряюсь в происходящем. Для меня все звуки, стоны, шепот, шорохи сливаются в одно, я уже не понимаю, как это происходит. Меня трясёт, морозит, а потом я горю. Он во мне, и я думаю, глубоко, почти до упора. Так сладко и томно, что сил нет молчать. Так пошло и откровенно, но не могу вытерпеть, почти кричу от нахлынувших ощущений.

Кажется, так жарко не бывает, даже если из Мурманска перенестись в Сочи.

Все тело сводит, прямо до кончиков пальцев на ногах. Скручивает так, что не могу говорить, могу лишь произносить что-то.

- Абрамова, от тебя можно крышей поехать, – выдаёт Стеф.

- Ещё не поехал?

- Близок к этому. Я скоро кончу, Абрамова. Кончу от тебя, поняла?

Целует меня в губы, заставляя замолчать со своими неуместными сарказмами. Даже сквозь поцелуй я могу понять, как тяжело он дышит, едва сдерживаясь, чтобы не быть громким.

- Я бы не подпустила к себе никого, кроме тебя, Стеф, – говорю, когда он на считанные миллиметры отстраняется от моих губ.

- Значит, я счастливчик, – улыбается он. А потом уже и сам не сдерживает звуков, когда его накрывает с головой.

=9

Питер. Через две недели

Стефан

Остановить нас невозможно. Видим друг друга, и сразу накрывает.

Знаю, как ей тяжело, когда я не рядом, но мне и самому выть волком хочется в такие моменты. Я бы и на секунду не отпускал, не позволял отходить от себя.

Вот и сейчас не позволю.

Мы заходим в мою квартиру, и Абрамова тут же стягивает с себя куртку и толстовку. Только сейчас понимаю, что белья на ней нет – футболка натягивается на груди, подчёркивая такие манящие детали… Меня хватает только на то, чтобы разуться и повесить рюкзак на крючок возле входной двери. И без того слишком долго ждал!

Прижимая к стене, целую и сразу тянусь к краю футболки – пора его приподнять. Соскучился по каждому миллиметру, даже по тому родимому пятнышку на боку, которое она так не любит.

- Открой рот, – не приказываю, потому что не нужно. Только прошу, а она сразу выполняет.

Кусает край ткани, задирая таким образом футболку, чтобы не мешала мне. Спустя секунду уже тянусь языком к твёрдым кнопочкам, по очереди трогая их пальцами и губами.

Абрамова запрокидывает голову, тихо постанывая в ткань, но я же знаю, долго бездействовать она не будет. Не успеваю даже подумать об этом, как она уже двигается бёдрами вперёд, натыкаясь на каменную твердь.

Черт, как стоял на неё колом с самого начала, так и сейчас. Да и вообще молчу, как сильно хочется…

Диана быстро расстегивает мои джинсы, чуть стягивает их вниз и пальчиками добирается до заветной цели. Отрываюсь от своего занятия, поднимаю взгляд на неё, – хитро улыбается глазами, зараза. Обхватывает ствол пальцами, так невинно, что можно поверить.

Не поверю, Абрамова.

Прикусываю ее грудь и слышу легкий вскрик – да, Дианочка, вот так, и это только начало.

Сам за секунды разбираюсь с ее джинсами, поверх трусиков провожу двумя пальцами. Какая же она горячая снизу, не могу…

Приходится отойти от неё, чтобы вытащить из рюкзака абсолютно новую коробку с презервативами. Ну а что? Я же знаю, как у нас все бывает, вот и сделал запас заранее.

- Занимайся, – протягиваю коробку Диане, а та поражает меня своей скоростью: надрывает прозрачную пленку, отрывает один пакетик от ленты, вскрывает его и…

Хочет сама. Да, я ей показывал, как надо, а эту мелкую так и тянет пробовать все. Помогаю ей без проблем – стягиваю с себя все лишнее.

- Ну давай.

Смотрю на неё, упираясь руками в стену по обе стороны от ее тела. Не долго думая, начинает осуществлять свой замысел.

Вот и весь секрет. Хочешь побыстрее разобраться с презервативом – доведи девушку так, чтобы уже терпеть не могла и сама на тебе резинку раскатала, только бы ты взял ее скорее.

Пока она делает это, я захожу дальше – прямиком к ней в трусики, где мои пальчики как у себя дома. Меня тут явно ждут – желание Абрамовой не скрыть и не спрятать.

Приспущенные джинсы падают на пол вместе с ее бельём. Думаю, нежно сейчас не будет. За сохранность нервов у соседей я ответсвенности не несу.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Разворачиваю ее спиной, укладывая разведённые руки на стену. Плохая девочка сразу прогибается в спине. Вот знает же, что сделать, чтобы ещё хлеще меня завести. Хотя куда ещё? Стояк и так сейчас лопнет от напряжения.

Оказываюсь у неё между ног, но торможу. Наклоняюсь к ее шее, проводя языком.

- Стеф…

- Что?

- Стеф, я соскучилась…

- Холодно, Абрамова.

Да, побесить ее даже в такой момент – замечательное решение. Я не могу жить без этих маленьких стычек, без горячих споров и забавных подколов. Мы с ней иначе и не умеем, даже когда уже на грани оба стоим.

- Я очень хочу, – продолжает шептать мелкая.

- Потеплее, но холодно.

- Ну Стеф…

- Теплее, давай ещё.

- Я сейчас на пол вытеку, – сдавленным голосом еле-еле шепчет.

- Почти тепло.

Руками вожу по ее бёдрам, сжимаю ягодицы, но ТАМ не дотрагиваюсь. Знаю, что она уже вся мокрая, а соски торчат так, что можно стену оцарапать… Ещё одна попытка, всего одна.

- Трахни меня! – не выдерживая, почти кричит Диана.

Не люблю это слово – оно мне кажется грубым, но сейчас именно оно сметает все последние мысли. Да, сладкая моя, трахну, ещё как…

Резко вхожу в неё, уловив первый стон. Балдею сам от этого ощущения: быть с ней, быть в ней, да как угодно можно сказать. Становится единым целым – вот и все.

Быстро, несдержанно и без церемоний. Точно вытрахаю все дурные мысли, все ее сомнения. Чтобы помнила только такое: эти сладкие, невозможные моменты, когда обоих ведёт, уносит с этой планеты.

Одной рукой держусь за стену, другой накрываю грудь Абрамовой, продолжая наш с ней совместный полёт в космос. Девочка моя тоже не собирается думать о соседях и их спокойствии: слышу от неё все возможные пошлые звуки, которые только могут быть.

В первый раз я кончу быстро, как бы не надеялся растянуть удовольствие. Так сильно этого хотел, так долго ЕЕ хотел…

Сам не успеваю понять, как уже готов, наклоняюсь к ней поближе и начинаю шептать на ухо всякий бред несвязный. Кончаю, чувствуя, что и ее накрыло ровно за пару секунд до этого.

Чумовая моя… Даже отдышаться не хочет, как уже разворачивается, целует и медленно опускается на пол. На колени. Смотрит возбужденно снизу вверх.

Блять… ну так можно вообще?

Стягиваю резинку с себя, а уже через секунду язык Абрамовой гуляет по стволу, едва дотрагиваясь, доводя меня до рыка. Если она собирается долго вот так заигрывать, не выдержу и сам в неё толкнусь, будет грубо. А ведь я никогда не просил ее делать это, тем более, не заставлял. Я же сразу ей сказал – любое действие должно нравится обоим. Но это совершенно точно нравится и ей.

Я прикрываю глаза, позволяя себе нырнуть в ощущения, как вдруг понимаю, что Диана уже дальше пошла. Дальше и глубже…

Так она еще не делала.

- Мелкая, не перестарайся, это слишком сильно, – пытаюсь предупредить ее, потому что ради своих ощущений не готов заставлять ее терпеть. Но Абрамовой вообще плевать: она словно опьяневшая, шальная, не в своем уме.

Да уж, это как же я испортил ее, что девчонка ещё совсем недавно была девственницей, а теперь научилась делать это так охерительно!

Я вижу, что ей тяжело даётся, когда пытается слишком глубоко, но она не тормозит. Абрамова, девочка моя северная, только ты можешь быть такой горячей…

- Диана… Диан, я долго не протяну, – еще одно предупреждение.

Не останавливается.

Я мог бы и не делать этого, но она до одури доводит, продолжает, не сбавляет темп. Осознание того, что произойдет сейчас, это просто ядерный взрыв.

Мой финиш прямо в нее. Это довольно жестко, но Абрамова справляется, опять поднимает свои затуманенные глаза и облизывается.

Чтоб тебя, а… Только что кончил, а хочу опять.

- Если ты прямо сейчас не сдвинешься отсюда, мы так и будем продолжать тут, – говорю ей, как угрозу.

Улыбается и за руку тащит по коридору.

Абрамова, моя вредная девочка, я больше всего на свете хочу, чтобы так было и дальше. Держи и не отпускай. Не бойся, что я подведу. Верь мне. Чтобы не случалось в этой Вселенной, верь мне.

Однажды мне придётся оторваться от тебя, оставить тебя здесь, в Питере, ты только верь, что я не брошу.

Я хочу тебя.

Я люблю тебя.

Я не обещаю, что будет легко.

Но я обещаю, что все будет.

Ещё немного Ди и Стефа

- Это забастовка? И чего требуем?

- Чтобы ты выключил уже нудного Стефана Яновича и включил моего Стефа.

- Ты любишь только половину меня? – спрашиваю, а самому смешно.

- Во-первых, это просто твои замашки, а не раздвоение личности.

- А во-вторых? – теперь уже не могу сдержать улыбку. Странная она. Странная, но такая классная.

- Я еще не придумала. Да и плевать…

В этот момент подхожу к ней, а она опускает ногу, позволяя придвинуться максимально, обнять и одним рывком подтянуть к краю стола, на котором сидит.

На каких инстинктах действует эта девочка, не знаю, но она тут же скрещивает ноги вокруг меня, а руками цепляется за шею.

- А во-вторых, ты безбожно тупишь, Стеф, – начинает Абрамова, но я даже не даю ей договорить.

- Нет, мелкая. Наоборот, только я знаю, чего ты хочешь…

Конец

Content

Два часа весны
Маша Брежнева

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Эпилог. Диана

Эпилог. Стефан

Бонус. (с)дать преподу

=1

=2

=3

=‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍4

=5

=‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍6

=7

=‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍8

=9