Алексей Вязовский

Властелин земли

* * *

Глава 1

— Создатель наш Единый, взываю к тебе! По праву наследника княжеского рода Тиссенов прошу светлого посмертия для отца моего Альбрехта и старшего брата Ульриха. Прими, Всевышний, раскаявшиеся души, как принимаешь ты души всех послушных детей своих!

Звонкий юношеский голос племянника, усиленный магией, разносился над площадью перед главным Храмом Минея, и глубокого почтения к Единому было в нем более, чем достаточно. Фридрих Тиссен и сам бы легко поверил в искренность его взываний, если бы точно не знал, что происходящее сейчас на площади — лицедейство чистой воды. Грандиозный спектакль, устроенный молодым княжичем Эскела, с целью сломить сопротивление жрецов Храма и успокоить встревоженных горожан Минэя.

Фридрих не совсем понял странное обещание племянника, устроить храмовникам «праздник святого Йоргена» — просто о таком святом среди древних магов он раньше не слышал. Но парень в этот момент так недобро оскалился, что старший из Тиссенов невольно поежился. Пусть сам он и не был сильным магом, но от яростной силы, рвущейся из племянника, и его ненависти к Храму, Фридриха пробрало аж, до печенок. Ничего хорошего этот обещанный «праздник» жрецам не сулил.

На «жаркий» призыв молодого княжича Единый с небес естественно не отозвался, и жрецы, выстроившиеся полукругом на ступенях Храма, дружно скривились в надменных улыбках. Отлучение Западного Эскела от церкви повелением самого Понтифика — это вам не шутки. Ни погребальный костер перед Храмом без его разрешения не вспыхнет, ни храмовые двери перед верующими не распахнутся. До тех пор, пока князь не повинится перед Понтификом и не вымолит у него прощение за свое дерзкое поведение и неповиновение его воле.

Умер старый грешник Альбрехт? Что ж, теперь за его грехи придется отвечать наследнику. Так что, как не крути, а придется ехать молодому Тиссену на Остров магов и валяться в ногах у Аполлинариуса, слезно умоляя его забыть темные прегрешения покойных отца и брата. Вот только Фридрих точно знал, что племянник и не думал сдаваться. И ехать на Остров к Понтифику он тоже не собирался.

Над площадью снова разнесся звенящий голос Йена.

— Жители Эскела, не отчаивайтесь! Не может милостивый Единый не внять нашим искренним молитвам. Да, мой отец и брат были непокорны воле Понтифика, но они до конца оставались верными сынами Света. И пали геройской смертью в сражении с Темными Лордами, едва не захватившими Миней прошлой ночью. Разве этим Альбрехт и Ульрих Тиссены не искупили свою вину?! Так воззовем же все вместе к Единому с чистым сердцем и помыслами! В нашей общей искренней молитве давайте попросим Отца Небесного простить две заблудшие души, спасшие наше княжество от сил Тьмы. Да свершится справедливый суд по воле Единого!

И молодой княжич Йен Тиссен первым смиренно преклонил колени, подавая пример своим подданным. Черный, наглухо застегнутый камзол на миг обтянул спину юноши, обрисовав мышцы хорошо тренированного тела. И только глупец мог купиться на возраст, юное лицо и звонкий голос князя — у этого парня было тело воина, и мальчишкой Фридрих называл своего племянника скорее по привычке.

Вслед за сыном опустилась на колени и княгиня София, пачкая в пыли черное траурное платье. Ее дрожащий голос, наполненный слезами и скорбью, начал взывать к Единому, и благодаря магии ее взывание донеслось до каждого, стоящего на этой площади. Вот уже и вся площадь перед Храмом как по команде начала опускаться на колени. Стар и млад, мужчины и женщины, простые горожане и аристократы — все повторяли молитву вслед за княгиней и ее сыном, хором взывая к Единому и прося у него милости к умершим.

Склонив голову и усердно шевеля губами, Фридрих тайком продолжал наблюдать за племянником. И от его внимания не укрылось, как Йен, дождавшись окончания молитвы, сделал едва заметный пасс рукой, призывая магию. Ответом ему стал громкий клекот, доносящийся с неба и чей-то восторженный выкрик из толпы.

— Смотрите, карагач! Карагач вернулся в Минэй!

Вслед за первым криком раздались и другие. Народ повскакивал с колен, все словно сошли с ума, крича и повторяя, друг за другом: «Карагач вернулся! Вы видели, видели?!». А птица, плавно описав большой круг над площадью, вдруг с победным клекотом спикировала вниз, на протянутую руку княжича. Карагач сложил огромные крылья и замер неподвижным изваянием, зорко посматривая вокруг янтарными бусинами глаз.

— Разве это не знак того, что Единый простил Тиссенов?! — разнесся над площадью окрепший голос Софии — Он услышал нашу общую молитву и ответил нам прощением. Благодарю вас, жители Минэя, мы прощены Отцом нашим Небесным!

В ответ раздался радостный рев толпы. Люди бросились обниматься друг с другом, у многих на глазах заблестели слезы. Все в столице порядком устали от смуты, устроенной покойным князем.

— Не рано ли делать такие выводы, княгиня? — скрипучий голос Главного Жреца отрезвил ликующую толпу. Все головы резко повернулись к нему — Погребальный костер ведь так и не зажжен. О каком прощении вы говорите?

— Об этом!

Йен Тиссен сделал шаг вперед и указал свободной рукой на медленно разгорающееся магическое пламя в основании костра. Вся площадь выдохнула в едином порыве, а Главный Жрец испуганно вытаращился на погребальный костер. Его растерянное: «Не может этого быть…» потонуло в новых восторженных криках толпы, а потом и в яростном реве пламени, охватившем двух покойников, завернутых в саван. Погребальный костер разгорелся с такой силой, что люди вынуждены были отхлынуть назад, спасаясь от жара. И через несколько минут на его месте осталась только куча пепла и тлеющих углей — еще одно неоспоримое подтверждение божественной воли Всевышнего.

Жрецы сбились в кучу, жарко обсуждая случившееся, и решая, как им поступить дальше. А среди горожан уже начали раздаваться крики с требованием распахнуть двери Главного Храма.

— Разве Единый не явил нам сейчас свое прощение?! Открывайте Храм!

— Воля Единого важнее воли Понтифика!

— Княжич, почему жрецы препятствуют воле Единого?

Мальчишка словно только и ждал этих слов. Подбросив птицу вверх, он заставил карагача взмыть в небо, а потом, взяв за руку княгиню и властно кивнув Фридриху, приказывая ему присоединиться, направился в сторону Жрецов. Толпа устремилась вслед за княжеской семьей к дверям церкви.

— Вы слышите, о чем спрашивает народ? Почему пренебрегаете волей, явленной Единым?

— Разрешение открыть Храм может дать только Понтифик!

— А разве он не первый среди слуг и детей Единого? Если бы Его Святейшество был среди нас, он не усомнился бы в знамениях.

— Не богохульствуйте, княжич! Не вам, сыну грешника, толковать волю Единого!

— А кому, вам?

Племянник поставил ногу в сапоге на первую ступень лестницы и патетически вскинул руки, обращаясь к лику Единого над входом в Храм. И снова Фридрих заметил едва уловимое движение его пальцев.

— Взываю к тебе, Отец наш Небесный! Открой двери Храма для страждущих чад своих.

Какое-то время ничего не происходило, и Главный Жрец уже открыл рот, чтобы снова обругать княжича. Но тут знак Единого в центре большой свинцовой печати на дверях Храма начал вдруг ярко светиться. Разноцветные лучи превратились в подвижные языки пламени, а потом печать, раскалившись добела, стекла расплавленным свинцом на мраморные плиты пола.

— Что это…?

На потрясенного храмовника смешно было смотреть, он не понимал, как такое возможно. Жрец не узрел магии, исходящей от молодого княжича, и никто на площади ее, кажется, не почувствовал. А вот это уже было интересно! Фридрих, конечно, читал про артефакты, скрывающие магию их владельца, но они были запрещены и не могли оказаться в руках мальчишки. У Альбрехта такой диковины точно никогда не было, уж он бы ни за что не преминул похвастаться Фридусу. Усмехнувшись про себя, Фридрих вернулся взглядом к племяннику, который стоял перед храмовниками, гордо расправив плечи. За его спиной напряженно замерла толпа горожан, готовая штурмовать Храм по первому его слову.

— Нет, вы не посмеете! — Главный Жрец бросился к дверям, загораживая их своим полным телом.

Племянник пожал плечами, и снова с картинной торжественностью обратился к лику Единого.

— Взываю, к тебе, Боже! Допусти верных детей в Храм свой!

И огромные двери церкви, словно повинуясь чьей-то могучей руке, медленно распахнулись навстречу людям. Светильники освещающие внутреннее пространство Храма вспыхнули все до одного, как бывало только по самым великим праздникам. Многоголосое «ах-х!» пронеслось по площади и отразилось от стен окружающих ее домов. Юный Йен Тиссен радостно развернулся лицом к народу.

— Жители Минея! Какие еще нужны доказательства нашего прощения?! Как могут верные слуги Единого не понимать и не принимать его истинной воли, выраженной в таких ярких знамениях?

И снова обратился к жрецам, указывая рукой на гостеприимно распахнутые двери Храма:

— Принимаете ли вы теперь волю Всевышнего, верные слуги его?!

— Принимаем… — ответ служителей был не дружным и неохотным, но достаточно громким, чтобы его услышали на площади.

— Тогда начнем же богослужение в Храме в честь скорбных и знаменательных событий!

Толпа ликующе взвыла и устремилась в раскрытые двери. Княжич повернулся к Главному Жрецу.

— А о вашем омерзительном проступке мы будем вынуждены сообщить в официальной жалобе Его Святейшеству. Отступникам, игнорирующим волю Единого не место в его Доме! И пока наш добрый Понтифик не назначит замену, ваши обязанности будет исполнять другой жрец. А вам я приказываю покинуть Минэй. Сегодня же!

Бывший Главный Жрец беспомощно хватал ртом воздух, тараща выпученные глаза то на молодого княжича, то на грязную лужицу свинца, в которую превратилась сверкающая магическая печать, присланная из канцелярии Понтифика с легатом Пьером Гийомсом. И трудно сказать, что потрясло его больше — наглость Йена Тиссена или неопровержимая воля Единого, явленная сегодня перед огромной толпой горожан.

Фридрих усмехнулся, наблюдая, как жрецы один за другим покорно заходят в Храм, обходя своего бывшего начальника. Вот тебе и мальчишка… играючи усмирил стаю прожженных интриганов, с которыми не смог справиться Альбрехт Тиссен. Откуда он только слов таких понабрался, демагог малолетний?! А Фридус еще уверял его, что племянника даже не стоит принимать в расчет — мол, что взять с малограмотного выгоревшего отрока? Вот тебе и пустышка, вот тебе и отрок…! И попробуй теперь докажи, что без сильной магии здесь не обошлось, у шустрого племянника, кажется, на все найдется ответ.

* * *

Монотонные завывания и бормотания Жрецов наводили тоску на Фридриха. Он вовремя осенял себя знаком Единого, подхватывал в нужный момент их гимны и слова взывания, заученные с раннего детства, изображая при этом радостное воодушевление от всего происходящего в Храме. Но в мыслях своих граф Тиссен снова и снова возвращался к сегодняшним ночным событиям.

…Когда гвардейцы разбудили его в камере посреди ночи и вежливо попросили следовать за ними, Фридрих не знал чего ему ожидать. Выверты больной фантазии брата Альбрехта было совершенно невозможно предугадать. С него бы сталось, устроить выматывающий ночной допрос младшему брату, чтобы в очередной раз унизить, или предъявить ему какие-нибудь новые несуразные доказательства его измены и предательства. Фридрих уже смирился с тем, что из своей камеры видимо прямиком отправится на плаху, а потом на погребальный костер.

Но реальность превзошла все ожидания графа. Гвардейцы неожиданно привели его в старые гостевые покои, где с недавних пор жила княгиня София. Постучав в закрытую дверь и дождавшись с той стороны разрешения войти, один из гвардейцев широко распахнул ее, уважительно пропуская Фридриха Тиссена вперед. Причина такой вежливости обнаружилась быстро — в покоях он обнаружил не своего злобного брата, а всего лишь его жену Софию, сидящую в потертом старинном кресле. За ее спиной стоял незнакомый молодой парень, который держал княгиню за руку. Оба были в черном…

— Здравствуй Фридрих — печально улыбнулась ему София — познакомься, это мой младший сын Йен. И у нас с ним для тебя плохие новости.

Сердце его дернулось в предчувствии невероятных и неизбежных перемен, и забилось в бешеном темпе, прогоняя остатки сонливости и заставляя подобраться, как перед прыжком.

— Что случилось, София?!

Племянник отпустил руку матери и вышел из-за кресла, давая Фридриху возможность рассмотреть себя. Высокий, как и все Тиссены, темноволосый, зеленоглазый, с приятными чертами юношеского лица. Но выглядел Йен гораздо старше своих пятнадцати лет, и виной тому был его взгляд. Так смотрят на мир люди, умудренные жизнью, хлебнувшие лишений и прошедшие сквозь нелегкие испытания. Те, кому и терять больше нечего. Взрослые люди. А не пятнадцатилетний подросток, на лице которого, этот взгляд смотрелся …жутковато.

— Мне жаль, что наше знакомство происходит в такой тяжелый момент. Альберт и Ульрих Тиссены мертвы. Отныне я новый князь и владетель Западного Эскела.

Фридрих растерянно перевел взгляд на Софию и, дождавшись ее кивка, подтверждающего слова сына, поспешно прикрыл веки, не давая увидеть родственникам блеснувшее в его глазах торжество. Мертв… Альбрехт мертв! Наконец-то этот безумный выродок сдох, избавив от своей власти бедный Эскел. Усилием воли Фридрих постарался взять себя в руки и не дать эмоциям взять над собой верх. Не время торжествовать. Сначала нужно разобраться и понять, что делать дальше.

Он тяжело опустился на свободный стул и выровнял сбившееся дыхание. Слова юного племянника о том, что он теперь князь, Фридрих снисходительно пропустил мимо ушей. Мечтать не вредно, мальчик. Закон наследования княжеской власти незыблем — ее подтверждает только родовая магия Тиссенов. А для этого нужно быть самому магом. Хотя бы и таким слабым, как он — Фридрих. Но уж никак не выгоревшей пустышкой. И значит…

— Я жду от вас принесения присяги, дядюшка.

— На каком основании, племянник мой? — в голосе Фридриха сквозила неприкрытая насмешка.

— Магия рода подчинилась мне, и Замок признал мою власть.

— Не фантазируй, Йен! Для этого ты сам должен был обладать магией.

— А кто вам сказал, что у меня ее нет? Да вы никак тоже рассчитывали на княжеский венец, …дядя?!

Племянник недобро усмехнулся, и Фридриха охватило странное ощущение, что тот сейчас не солгал ему не единым словом. Спешно перестроив зрение на магическое, старший Тиссен — да теперь уже он точно старший в их роду — окинул взглядом фигуру Йена. И победно улыбнулся — ни проблеска магии! Ни намека на нее. Если только легкая, едва заметная рябь по контуру ауры наводила на смутную мысль, что на племяннике амулет с личиной. И то вряд ли — магия такого амулета тоже обязательно создала бы возмущение общего фона. Так что нет!

— Дядюшка, не мучайтесь! Вам даже не под силу увидеть мою магию. Но если вам так нужны доказательства…

— Нужны!

Мальчишка насмешливо фыркнул и небрежно провел рукой в воздухе, отчего он пошел прозрачными волнами. Потоки родной воздушной магии ни с чем не спутать, и Фридриху оставалось только изумленно наблюдать, как они послушно разливаются по комнате, повинуясь воле молодого мага. Причем сильного мага. Потому что дальше мальчишка и вовсе начал творить что-то невообразимое. Магия клубилась и ластилась к ногам Йена, растекалась туманом и снова собиралась вокруг него, то создавая прозрачный кокон, то накрывая куполом-щитом. А потом закрутилась мощным вихрем, устремившись к Фридриху, и обрушилась на него, вызвав небывалый прилив сил. Внутренний источник Тиссена старшего послушно отозвался всплеском энергии, признавая в племяннике сильнейшего мага в их роду.

— Думаю достаточно доказательств. Но для полноты картины можете попробовать открыть дверь и убедиться в том, что Замок в полном моем подчинении.

— Так это ты перехватил управление замком у отца?!

— Я. Родовая магия к тому моменту уже переставала ему подчиняться. Он нарушил связь с ней, начав применять в Замке темные запрещенные чары. И в любом случае я уже был сильнее отца и брата, как маг.

Растеряно кивнув, граф Тиссен вдруг понял, что он не спросил племянника о главном.

— А как умер Альберт?

— Хороший вопрос. Но какую версию вы хотите услышать — официальную, которая будет озвучена для всех, или же ту, что узнает лишь узкий круг посвященных?

— Для начала официальную.

Племянник прошелся по комнате и снова встал за спиной у Софии, как бы передавая ей слово.

— Мои муж и старший сын пали сегодня ночью смертью героев в битве с Темными Лордами, пытавшимися захватить наш замок и родовой источник Тиссенов. Йену удалось выжить, Фридус до сих пор находится без сознания — у него сильное магическое истощение. Также пострадали несколько наших слуг.

— А что случилось на самом деле?

— Ты узнаешь об этом, только принеся клятву верности моему сыну, как новому князю, занявшему трон по праву сильнейшего на нынешний момент мага рода Тиссен.

— А если я откажусь это сделать?

— Снова вернешься в свой замок без права покидать его. И навсегда потеряешь шанс вернуться к нормальной жизни. Прости, но терпеть интриги родственников мы с Йеном не намерены. Так что тебе выбирать, Фридрих.

Слышать такие речи от Софии, всегда отличавшейся мягким нравом и набожностью, было очень непривычно. Он словно увидел перед собой другую женщину. Откуда только взялся этот стальной взгляд голубых глаз и решительно сжатые губы? Сейчас эта хрупкая женщина встала на защиту своего единственного оставшегося в живых сына, и за него она готова была уничтожить любого. Похоже, Фридрих слишком многое пропустил, живя в лесной глуши, а картина, которую ему рисовал Фридус в своих частных письмах, оказалась крайне далека от действительности. Родственники смогли его сильно удивить.

Возвращаться доживать свою жизнь в прежней тоскливой тишине как-то уже не хотелось. Не проще ли принести клятву, признав племянника князем, чем убраться восвояси, гордо задрав нос? Что там его ждет — в этом захолустном графском замке? И кто…? А тут кипит жизнь и творится что-то невообразимое. Конечно, нужно оставаться! Вернуться назад он всегда успеет. Но осторожность сейчас тоже не помешает.

— Я могу подумать?

— Можете, дядюшка Фридрих. Но недолго. До обряда погребения, который пройдет в полдень, вы должны определиться со своим будущим. Через час жду вашего решения.

— Но сейчас же еще ночь!

— Хорошо, через два часа. И ни минутой позже. Поторопитесь, время пошло.

Уже на выходе из покоев Софии, снова увидев гвардейцев, ожидающих его, Фридрих удивленно обернулся к племяннику.

— Я что, под арестом?

— Пока да. И не вы один.

— Но почему?!

— Так ведь кто-то же привел Темных в наш Замок. Идет следствие…

* * *

— Ох, ну что за молодежь пошла… какая самонадеянность…! О чем только думал, глупый мальчишка!

Чужие слова раскаленным штопором ввинчиваются в мою бедную голову, гудящую как после хорошей попойки. Нет, быть того не может, Олаф такого не допустил бы! Олаф… Какая-то страшная мысль пыталась пробиться через шум в голове, что-то очень важное, связанное с моим верным слугой. И перед глазами вдруг всплывает картинка, как он оседает на пол с развороченной заклинанием грудью. Нет… пусть это будет сон…!

— Очнулся…? Давай, давай, приходи в себя и поднимайся. Хотя нет, подожди-ка… сначала нужно влить в тебя немного магии, ты же снова чуть не опустошил себя, княжич!

Моего раскаленного мозга касается приятная прохлада, и сознание начинает понемногу проясняться. Я даже узнаю этот стариковский брюзжащий голос. Хранитель. Внутренний источник тут же отзывается на вливаемую в меня родовую магию и, трепыхнувшись, жадно тянется к ней. Минута, другая и …мне становится легче. Открываю глаза, пытаюсь понять, где я нахожусь.

Ага… Ритуальный зал. Но в нем нет и следа недавних событий. Вокруг идеально чисто и никаких трупов. Ни своих, ни чужих. Источник родовой магии ровно пульсирует, рассылая по Замку невидимые глазу волны. Сеть охранной магии восстановлена и работает как часы. Во мне снова просыпается робкая надежда, что все было лишь дурным сном.

— Где все?

— Я перенес их за пределы запретной части подземелья. Надо чтобы все считали, что сражение князя с Темными Лордами произошло на лестнице башни, когда они решили ее захватить.

— Сражение князя?!

— А ты хочешь, чтобы весь Рион узнал, что в роду Тиссенов нашлись отступники?

— Нет… Такого позора нам не нужно, тут вы правы. А где Олаф, где слуги и Фридус?

— Фридус лежит на лестнице рядом с телом князем, он без сознания. Тереза и Конрад спят в своей камере, не нужно их в это впутывать. Тело Олафа сейчас в соседнем зале, но видимо нам придется его положить рядом с князем, чтобы не было лишних вопросов.

Я издаю жалобный протяжный стон, понимая, что никаким сном это страшное воспоминание не было. И моего верного Олафа больше нет… Только небо знает, каких сил мне стоит сдержаться и не завыть в голос.

— Способа его… воскресить нет?

— Если только ты готов превратить его в лича.

— Нет, конечно, об этом не может быть и речи! Хватит с нас Ульриха!

— Не сомневался в твоем ответе, юноша. Да и не мог бы Олаф стать личем — в нем же не было магии. Только зомби.

Он сочувственно замолкает. А я все еще не могу осознать, что Олафа больше нет. Нет… Хранитель тихо вздыхает и неожиданно предлагает.

— Но если захочешь, я помогу ему стать призраком, это в моих силах, если поместить его тело в родовую усыпальницу. Он станет разумным бесплотным духом, и его существование будет привязано к нашему родовому источнику магии и к стенам замка. Только призрак Олафа никогда больше не сможет покинуть его пределов.

— Такое, правда, в твоих силах?!

— Да. Но ты должен понимать, что у любого сильного мага уровня магистра хватит сил, чтобы его развеять.

Голова идет кругом… Спасибо, конечно, но захочет ли сам Олаф этого жалкого подобия жизни? После такой тяжелой судьбы, полной испытаний, разве он не заслужил легкого посмертия и достойного перерождения?

— А я могу подумать? У нас же есть возможность отложить это решение до вечера?

Хранитель кивает. Как ни странно, но появившийся «призрачный» шанс для Олафа меня немного успокоил. Сейчас нужно подумать о другом — что нам делать дальше?

— А где матушка?

— В одной из камер подземелья.

— Веди.

Мы долго идем с Хранителем по темным коридорам подземелья, пока не попадаем через потайной ход в замковую тюрьму. Увидев меня на пороге камеры, проснувшаяся София со слезами бросается мне на шею.

— Йен, сынок, зачем ты вернулся в замок?! Это опасно! Альбрехт совсем обезумел, запер в подземелье сначала Фридриха, а потом нас с Конрадом и Терезой. Он собирается отправить меня в обитель Скорбящих! Нам нужно бежать!

— Матушка, вам больше ничего не грозит, отец с братом мертвы. Окончательно мертвы.

— Как?!

Я коротко рассказываю ей о трагических событиях этой ночи. София на удивление стойко выслушивает о смерти мужа, и только когда я говорю об Ульрихе, она начинает тихо плакать.

— Прости, Йен. Я давно уже в душе похоронила его и смирилась с тем, что от нашего Ульриха осталась одна телесная оболочка. Но узнать, что больше никогда не увижу его, все равно больно. Очень больно…! А Альбрехт — он заслужил свою смерть. Надеюсь, что Единый не оставит его грехи без заслуженного наказания.

Ох, княгиня, твои бы слова, да Единому в уши… Только почему-то мне кажется, что твоему равнодушному богу совершенно наплевать и на этот мир, и на всех его жителей. Вытирая слезы, София тут же вспоминает про Конрада с Терезой и радостно осеняет себя знаком Единого, узнав, что с ними все в полном порядке. А при известии о смерти Олафа София снова плачет.

— Знаю, кем он был для тебя. Больше чем слуга, больше чем родственник. Поплачь сын…

— Я разучился плакать, матушка…

— Бедный мой мальчик, что они с тобой сделали… Мы отомстим им, я обещаю!

Разделяя мое горе, она становится мне еще ближе. Мы с княгиней теперь одни на этом свете — единственные близкие люди, и единственные живые члены княжеской семьи Тиссенов. Хотя нет! Есть ведь еще дядюшка Фридрих в соседней камере, от которого не знаешь, чего ждать. Кажется, пришло время нам с ним познакомиться.

Но сначала Замок и его гарнизон. И еще гвардейцы из числа «головорезов Эскела» — с этими «преторианцами» нужно быть особенно начеку. Ведь для военных самым предпочтительным выбором стал бы Фридрих или Дитрих — они им ближе. Но… Если бы не их слабая магия. А магия в этом мире рулит. И она определяет если не все, то очень, очень многое. Неспроста в каждой роте головорезов тоже есть маг, пусть и с невысоким уровнем подмастерья. И что военным могу предъявить я — мальчишка, которому нет еще и шестнадцати? Только силу своей магии. Так что выхода у меня нет. До утра вся власть — не только фактическая, но и формальная должна полностью перейти в мои руки. Мало владеть Замком и родовым источником, нужно еще, чтобы все подданные подчинились мне, и желательно добровольно.

Поэтому для начала решаю познакомить Софию с Хранителем. Да, княгиня не маг и даже не Тиссен по крови. Но зато единственная, кому я сейчас могу доверять безоговорочно, и она имеет право знать, что происходит в нашем Замке.

— Матушка… позвольте представить вам еще одного Тиссена, который многие годы и века незримо охраняет наш Замок. И сейчас он наш единственный верный союзник. Уважаемый Хранитель, появитесь, пожалуйста!

Несколько секунд ничего не происходит, и княгиня уже недоуменно смотрит не меня. А потом из воздуха медленно, точно в кино проявляется благообразный седой старец. София тихо ахает. А этот древний позер подплывает к нам и почтительно склоняется к руке княгини.

— Рад наконец-то лично познакомиться с вами, София из рода Марциев. Должен сказать вам, что хоть Альбрехт был самой паршивой овцой в нашем старинном роду Тиссенов, но с женой ему неимоверно повезло. Вы подлинное украшение нашего Замка и гордость своего рода.

София смущенно опустила глаза и зарделась, принимая комплимент от призрака, но не смогла удержаться от закономерного вопроса.

— Хранитель, но почему я никогда не слышала о вас?!

— Потому что ваш муж был недостоин чести знать обо мне. И будь моя воля, князем тридцать лет назад вообще стал бы его младший брат Фридрих. Но, увы, как маг, Альбрехт был значительно сильнее брата, и родовая магия естественно выбрала его.

Да уж, против магии в этом мире не попрешь. Но сейчас не время вспоминать былые времена. И я культурно возвращаю разговор к главной теме.

— Господа, что будем делать?

— Брать власть в свои руки! — храбро восклицает княгиня — Сначала в Замке, потом в Минэе, а потом и во всем Эскеле.

— А как технически происходит передача власти?

Мы с Софией смотрим на Хранителя. Он единственный, кто может точно ответить нам на этот вопрос. Бежать в библиотеку, чтобы прочесть исторические хроники, времени нет. Его вообще катастрофически сейчас не хватает — я просто чувствую, как утекают драгоценные секунды.

— Раньше на передачу власти иногда уходило несколько дней. Умирал князь, объявляли траур. В течение суток проводили ритуал торжественного погребения князя. До Оттона этот ритуал был другим — князей и самых сильных магов княжеского рода хоронили в родовых усыпальницах, чтобы их магия не рассеялась, а вернулась в источник и послужила на благо их рода, вплетясь, например, в охранную сеть замка. И только после появления Аша, князей, как и всех остальных смертных, стали сжигать на погребальных кострах перед главными Храмами, чтобы ни у кого не возникло искушения превратить сильного мага в лича.

Тут я подвисаю… Это что же получается? Захвати Темные наш замок, и в их распоряжении появился бы еще и отряд высших личей с фамилией Тиссен?!! Ведь доступ в родовую усыпальницу замка им тогда был бы открыт!

—..на следующий день — продолжает Хранитель — жрецы объявляли в Храме имя преемника и торжественно короновали его. Сутки, когда наследник еще не коронован, даются для того, чтобы его права на трон мог оспорить любой другой претендент из правящего рода. Но это скорее формальность, поскольку уровень магии наследника уже заранее всем известен — он и есть сильнейший маг рода на этот момент.

— А если наследнику все же бросают вызов?

— Тогда происходит публичный поединок. Победитель и получает княжескую корону. Только у поединка этого есть одна неприятная особенность — победитель имеет полное право не оставлять проигравшего в живых. Особенно, если изначально понятно, что тот был не прав.

— Так… и сейчас гипотетический соперник у меня один — Фридрих?

— Два. Еще есть Дитрих. Хоть он и бастард, но в нем магия и кровь Тиссенов.

— А как же Рихард? — восклицает София — Разве он не сильнее Дитриха? Почему…

— Матушка, тут такое дело… — прерываю я ее с тяжелым вздохом — в общем Рихард вчера напал на меня на постоялом дворе при толпе свидетелей, мне пришлось его убить. Отец в присутствии Фридуса признал мою правоту.

— Рихард тебя не ранил?!

— Нет, матушка. Я не дал ему такой возможности.

— Это хорошо. Он был редким мерзавцем, весь в свою мать! Да и Дитрих ничем не лучше его. Йен, он точно попробует тебе отомстить и вызовет на поединок! — Княгиня испуганно цепляется в мой рукав, и я успокаивающе сжимаю ее холодные пальцы.

Сейчас беда в том, что я не объявлен Альбрехтом наследником. Им до сих пор считался Ульрих. И это создает определенные трудности — за трон мне все же придется сразиться. Боюсь ли я? Нет. И Фридрих и Дитрих намного слабее меня, как маги, правда, они об этом пока не знают. Так что желающие оспорить мои права на трон будут. Убить этих двоих не жалко, не велика потеря. Но вот репутация… Повесят ведь на меня всех собак и выставят исчадием ада с руками по локоть в крови. Сначала Рихарда жестоко убил, потом отец с братом как-то очень подозрительно погибли, и свидетелей их смерти нет. А вдруг это я сам темных в Замок провел, чтобы перебить всех родственников? И теперь вот до дядюшки дело дошло и до второго бастарда? Прибьешь этих родственничков, возжелавших княжеский трон — и войдешь в историю под именем какого-нибудь Йена Кровавого. А оно мне надо?

Словно услышав мои мысли, София добавляет.

— В отличие от Дитриха, твой дядя вполне здравомыслящий человек, и с ним можно договориться!

— Друзья, тогда предлагаю действовать так…

Глава 2

— Уходи! — раздался в голове громкий приказ Валдиса и Марта, вздрогнув, открыла глаза.

Что это было — сон…? А когда бы она успела заснуть, если еще мгновенье назад смотрела в равнодушные багряные глаза Аша, и потом, повинуясь его взгляду, пробкой вылетела из темного портала, сотворенного Валдисом?

Значит, просто ненадолго потеряла сознание — потому что за окном гостиницы по-прежнему была глухая ночь и кромешная темнота. Лея и Тира так и не соизволили сегодня показаться из-за густых облаков, закрывших весь небосвод. Марта, конечно, чувствовала их незримое присутствие на небе, в полнолуние ведьминская связь с ними была особенно крепкой. Но… не видела, ни лун, ни звезд, которые здесь, над морем, были особенно яркими и крупными.

Ведьма недоуменно потерла лоб и прислушалась к своим ощущениям. Голос Темного Лорда продолжал эхом звучать в ее голове, да так явно, словно он стоял рядом с ее кроватью. Но она с удивлением поняла, что больше не чувствует никакой связи с Валдисом. Все нити, еще недавно тянувшиеся к ауре Темного лорда, внезапно оборвались.

Но как такое может быть?!! Это ведь невозможно! Или …возможно? Например, если… захват замка Тиссенов не удался. Только она сама же видела, как Валдис подчинил себе княжескую семью, как мерзкие личи раскладывали несчастных жертв вокруг замкового алтаря, укрытого сетью сильнейшего темного заклинания. Видела даже, как Лорд сотворил портал в Инферно, и темную армию под предводительством самого Аша, готовую вторгнутся в Эксел.

Так что же там случилось…?

Марта осторожно потянулась к замку, стараясь задействовать как можно меньше магии. Она использовала буквально крохи, пытаясь отыскать след Темных Лордов. Но получила в ответ такой мощный откат, что сильно ударилась головой об изголовье кровати. Ведьма вскрикнула и зашипела, потирая полученную шишку.

Дверь комнаты бесшумно отворилась и на пороге появилась женская фигура. Видимо Кая тоже что-то почувствовала, раз проснулась.

— Марта, что происходит?

— Не знаю. Но ауру Валдиса я больше не чувствую.

Ведьмочка кратко пересказала темной эльфийке о том, как она подглядывала за лордами в замке, и чем это закончилось.

— Значит, ничего у них не получилось… — задумчиво проговорила Кая — и Лорды все погибли, или ушли порталом в Инферно. Марта, нам надо немедленно уходить отсюда! Светлые маги скоро будут здесь.

— Да, как они узнают, если даже князь нас не видел?!

— Ты дурочка?! Не понимаешь, что у светлых тоже есть поисковая магия, и она ничуть не хуже? А Лорды, наверняка, были так самоуверенны, что даже не стерли за собой следы в городе. К тому же, за ними князь присылал своего провожатого — как думаешь, сколько времени понадобится светлым магам, чтобы вычислить, кто привел темных в их замок? Вставай, только не шуми!

…Собирались они быстро. И хорошо, что вещи их так и не были толком разобраны, в ожидании следующего приказа Валдиса. Одежда у обоих была неприметной, обувь удобной, на выходе им оставалось только накинуть на головы капюшоны плащей. Но до этого девушки пробрались в комнаты Лордов и осмотрели их вещи. Кая была так уверена в том, что они сюда больше не вернутся, что забрала там все самое ценное: деньги и какие-то амулеты.

— Если что, скажем Лордам, мы что спасли самое главное. Все остальное тащить с собой не имело никакого смысла. Уходим.

— А скрыть следы своего пребывания здесь?

— Откуда ты такая наивная взялась! — усмехнулась эльфийка — Начнешь применять магию, чтобы скрыть здесь следы Лордов, сделаешь еще хуже — оставишь свой след, по которому тебя быстро найдут. А оно тебе надо? Сейчас стоит думать только о своем спасении и том, как бы побыстрее попасть на корабль гномов. Деньги на обратную дорогу у нас теперь есть.

— Тогда, может, просто поджечь гостиницу?

— Чтобы светлые маги оказались здесь еще быстрее? Пойдем уже, …фантазерка!

Они осторожно выбрались через черный ход и растворились в ночной темноте. Кая, как заправский вор, бесшумно отодвинула огромный засов на двери и отворила ее так тихо, что ни одна петля не скрипнула. Отсутствие на небе звезд и лун сыграло им на руку, а ночное зрение Каи помогало безошибочно держаться выбранного эльфийкой курса.

— Куда мы идем, к воротам?

— Нет. Отсидимся пока в руинах старой крепостной стены — они уже совсем рядом. А утром будем пробираться в порт и на гномий корабль.

Марта промолчала. Но для себя твердо решила, что ни в какой Браор возвращаться она не собирается. Хватит! Ничего хорошего ее там не ждет…

* * *

…На лицах гвардейцев проступает ужас, когда они видят картину эпической битвы Добра со Злом. Оба тут же хватаются за оружие, хотя спасать здесь уже и некого. На лестнице в живописном порядке разбросаны шесть тел, и понять, кто и куда шел перед тем, как вступил в схватку, теперь совершенно невозможно. Мертвый князь лежит с отрубленной головой, но продолжает сжимать в своей огромной руке окровавленный меч. А из морщинистой шеи жуткого Темного Лорда торчит клинок наследника Ульриха. Сам Ульрих лежит в ногах отца, словно защищая его от мертвого оскалившегося лича, с глубокой раной в груди.

— Что здесь произошло?!!

Я начинаю сбивчиво излагать гвардейцам свою версию событий.

— Отец пришел за мной ночью. Что-то творилось с магией Замка, и ему для восстановления защиты замка нужен был кто-то еще с кровью и магией Тиссенов. Олаф пошел с нами. Мы поднялись в башню, там нас ждал Ульрих. Отец с братом начали вдвоем проводить какой-то сложный магический ритуал, и тут кто-то без спроса стал подниматься по лестнице в башню. Олаф пошел посмотреть, и Темные убили его первым.

Я показываю им на тело бедного Олафа, которое лежит ниже всех.

— Он успел крикнуть нам, и брат с отцом, прервав ритуал, бросились ему на помощь, а мне они велели не высовываться, потому что мой меч остался наверху, в моей комнате.

— А дальше…?

— Дальше только крики и лязг оружия! Но отец еще успел крикнуть мне, что на нас напали Темные. А потом тишина…

Надо отдать должное — головорезы быстро приходят в себя. Деловито осматривают все трупы, и один из них ожидаемо натыкается на вполне себе живого Фридуса.

— Фридус еще жив! Он просто без сознания. Я бегу за нашими магами, может им удастся привести его в чувство! А вы княжич пока ничего тут не трогайте, а то еще на заклинание какое-нибудь нарветесь. Лучше вам вообще пока выйти за дверь.

Мы остаемся вдвоем со вторым охранником. Перед глазами так и стоят разбросанные по лестнице трупы.

— Мне эти Темные рожи теперь до конца жизни сниться будут… — шепчет головорез, и его передергивает от отвращения.

— И мне, воин…

…В коридоре раздаются быстрые шаги сразу нескольких человек, и к нам присоединяются военные. Судя по выправке и красным плащам — это тоже головорезы Эскела. Мой охранник вскакивает, прикладывает кулак к груди, преданно глядя в глаза старшему из них. Кряжистый воин с седым ежиком волос и старым шрамом, рассекающим левую бровь, коротко кивает ему и переводит свой острый взгляд на меня.

— Княжич…

— Не имею чести знать ваше имя. Представьтесь.

Вот так… У любых военных важную роль играет иерархия и чины, а значит, субординация неукоснительно должна соблюдаться. Для него я сын князя и единственный законный наследник древнего рода Тиссен. …Пока родовая магия не сделала иного выбора.

— Фарт Нейтгард. Капитан отряда пограничной службы. Поскольку Кифер Грейфен отстранен князем от службы, обязанности капитана замковой охраны по его приказу выполняю я.

— Хорошо, капитан. Делайте, что положено.

…Лестница в башне довольно узкая, там особо не развернешься, так что я туда даже не лезу. Без меня разберутся. В сопровождении моего второго охранника и двух слабеньких полковых магов с уровнем силы никак не выше подмастерья, капитан идет осматривать место битвы с темными. Вскоре оттуда раздаются их громкие возгласы и приглушенные ругательства. Слышу, как второй охранник излагает им мою версию событий. У полковых магов возражений не возникает — для них все выглядит вполне логично. Кто-то пытается привести Фридуса в чувство, кто-то, топоча сапогами, поднимается по лестнице в башню, чтобы видимо осмотреть кабинет князя.

Ага… наивные маги… Кто же вас туда пустит! Хранитель там спрятал все темные амулеты, найденные в ритуальном зале — те, что он снял с Тиссена, с двух личей и с Лорда Сирила. А потом запер магией дверь в этот кабинет — от любопытных. Так что теперь никому кроме меня туда уже не зайти. Даже Фридусу с этим не справиться.

На дворе еще ночь, но времени у нас мало — до рассвета и в замке, и в городе должен быть наведен железный порядок. Сколько еще в Минэе осталось темных — никто не знает, поэтому капитан снова отправляет своих людей патрулировать столичные улицы в компании военных магов с поисковыми амулетами. А замок, тем временем, переходит на осадное положение. Предлагаю послать нарочного за бароном Алистером — он единственный человек, о котором Йен был очень высокого мнения. Положусь и я на него. Капитан Нейтгард одобрительно кивает на мое распоряжение, видимо и сам хотел мне это предложить.

Фридуса переносим в его комнату — придворный маг до сих пор без сознания, хотя ранений у него нет, лишь большая гематома на лбу. Клемс — тот самый подмастерье Жакуса, которого я видел на площади с затейной шкатулкой — с умным видом диагностирует у него магическое истощение. Угу… а то мы сами-то не догадались бы… После смерти Жакуса, Клемс теперь напрямую подчиняется Фридусу, вот и суетится вокруг бессознательного начальства. Надо прекращать его бестолковую беготню.

— Клемс, бери магическую шкатулку и помоги-ка людям капитана с поисками темных. Умеешь с ней обращаться?

— Это с ларцом что-ли? — таращится на меня лопоухий — Умею. Жакус недавно научил.

— Вот и хорошо. Капитан, он в вашем распоряжении, пристройте этого подмастерья к делу.

Довольный капитан хватает Клемса за шкирку и утаскивает за собой. Я остаюсь один в комнате Фридуса, не считая ее хозяина, пребывающего в полной отключке.

— Хранитель, может вольешь в него немного магии? А то как бы не окочурился придворный маг.

— Ничего с ним не будет! Вот еще — тратить на эту скотину магию нашего источника!

Вредный старец даже не соизволил проявиться, так сильно он недолюбливает Фридуса. Вздохнув, беру сам мага за запястье. Хранитель тут же дает мне «ценные» указания:

— Много магии в него не вливай! Пусть поспит пару дней, пока здесь все не утихомирится. А то очнется и начнет сразу воду мутить.

И то правда. Но к возвращению капитана бледность с лица мага уже понемногу сходит, и задышал он ровнее. Вот на этом пока и остановимся. Теперь при необходимости можно в любой момент привести Фридуса в чувство.

…Дядюшку Фридриха я предлагаю Нейтгарду до утра подержать в камере, мотивируя это тем, что отец с братом все-таки подозревали его в измене. Встретиться и поговорить с ним, конечно нужно, но разбираться с обвинениями в адрес графа будем чуть позже. Капитан, помедлив, соглашается со мной. Но заметно, что сама мысль о предательстве Фридриха ему очень не нравится, не верит он в эту чушь. Ну, так я и не настаиваю на этом.

— А кто у нас еще сидит в камерах?

— Княгиня София и ее личные слуги — супруги Креймеры.

— Что?!!! — изображаю я крайнее удивление и негодование — Уму непостижимо! Как такое вообще могло случиться?! Немедленно освободите матушку и доставьте в ее покои. А Креймеров не беспокойте до утра, пусть они спят. Эти люди невиновны, но лишняя суета нам в замке сейчас не нужна. И предупредите матушку, что я ее сейчас навещу.

Вот это распоряжение капитан исполняет с большим удовольствием — княгиню Софию в замке любят и считают, чуть ли не святой мученицей при таком-то изувере муже. Храбрая женщина не раз заступалась за слуг, и даже иногда добивалась от князя отмены наказания.

Так что вскоре София с почетом возвращается в свои покои, и мы с ней на глазах военных изображаем трогательную встречу любящих матери и сына… А еще через полчаса княгиня распоряжается привести в ее покои Фридриха Тиссена…

* * *

— …Как думаете, матушка, дядя согласится на мое предложение? — спрашиваю я Софию, стоило дверям закрыться за растерянным Фридрихом и его охраной.

— Не сомневайся, Йен. Дураком он никогда не был — улыбается княгиня — Выдержит паузу для приличия, и сам попросит аудиенции. А пока он тешит свое раненое самолюбие, давай, займемся самыми срочными делами. Распорядись позвать сюда капитана Нейтгарда. Все должны видеть, что приказы в Замке раздаешь ты — единственный наследник князя.

…Из самых срочных дел, у нас организация кремации Альбрехта и Ульриха на Ратушной площади. Перед дверями Главного Храма — такова вековая традиция Тиссенов. А темную падаль мы, как бездомных собак, сожжем на рассвете, на заднем дворе замка. Жрецам я тела темных отдавать не собираюсь, но у сожжения будут свидетели из числа военных, и барон Алистер. Сейчас Хранитель ваяет там охранную пентаграмму с двойным защитным контуром, чтобы остаточная темная энергия не смогла навредить нашему замку и людям.

Рано утром, через глашатаев объявим в городе о ночном нападении Темных Лордов на Замок. О гибели князя Тиссена и его старшего сына, о траурной церемонии их погребения. Жрецы, конечно, обязательно попробуют сделать нам у Храма какую-нибудь пакость, но с моей магией, про которую они пока, ни сном, ни духом, это будет проблематично. Уж скорее я сам им подлянку устрою, да такую, что они эту церемонию вовек не забудут.

На ум мне почему-то приходит старый фильм «Праздник святого Иоргена». Вот-вот… Будет им «чудо»… Такое «чудное чудо», что воскрешение святого Иоргена померкнет на фоне моей мистификации. А то ишь, взяли моду — самовольно закрывать церкви и нервировать верующих! Минэй — это вам не Остров. И даже не Ирут. Пора привыкать, господа жрецы, что в Западном Эскеле все и вся будут отныне подчиняться только князю Тиссену. Ну, и еще древним богам, которые ему покровительствуют.

С таким решительным настроением я помогаю матушке составить текст княжеского указа. И вдруг вспоминаю:

— Капитан Нейтгард, а где у нас господа бастарды? Что-то их не видно?

Вояка косится на княгиню, смущенно откашливается.

— Так ведь их покойный князь отправил вчера сопровождать тело Рихарда в поместье его матери. Вечером они там должны были сжечь его.

— А почему он всех троих отправил? — удивляюсь я.

Хотя чего тут удивляться. Понятно что папаша просто нашел удобный предлог, чтобы удалить их из замка нынешней ночью. Меня — законного сына — в расход, а этих троих — на скамейку запасных. Вдруг они еще пригодятся?

— Может, немного перенести церемонию? — вносит предложение капитан — Проведем ее чуть позже, когда вернутся ваши …братья. Поместье рядом с городом, к обеду они точно будут.

— А если они там напьются? Нет уж, церемония должна состояться в полдень, и менять из-за них ничего не будем. Кто не успел, тот опоздал. Без бастардов обойдемся.

— После оглашения, пусть наши люди сразу же займутся устройством погребального костра — добавляет София тяжело вздохнув — и прикажите, укрыть тела мужа и сына саваном. Скажем подданным, что их лица сильно обезображены ранами.

— И еще, распорядитесь, выставить усиленную охрану у княжеской казны и опечатать кабинет казначея — это уже я вспомнил о необходимости первоочередного захвата банков — До моего особого распоряжения никого туда не пускать. Узнаю, что приказ был нарушен — накажу всех виновных. Сегодня вечером я планирую принять магию рода, так что завтра прямо с утра мы приступим к финансовой ревизии. Слышал, у князя есть долги перед военными? Их мы погасим в первую очередь.

Глаза седого вояки довольно блеснули, и настроение явно поползло вверх. Даже интересно, сколько им князь задолжал? Но какой бы большой не была эта сумма, долги военным нужно отдать. Это не дело — в преддверии нового витка войны с восточниками, так обижать своих солдат. Не забыть бы еще проверить выплаты похоронных пособий семьям погибших — это тоже важный момент, чтобы привлечь военных на свою сторону…

Нас прерывает стук в дверь одного из моих охранников, которые так и следуют теперь за мной по пятам, поскольку приказ охранять княжича так никто и не отменял. Да, пусть ходят, не прогонять же их.

— Прибыл барон Алистер. А еще граф Тиссен просит княжича снова принять его.

— Прекрасно! Вы, капитан, идите встречать барона, и сами расскажите ему вкратце о том, что здесь произошло ночью. А мы с княгиней поговорим пока с дядюшкой. Узнаем, что такого срочного у него случилось, что он не может подождать до утра!

…Как и предполагала София, Фридрих быстро взвесил в уме все плюсы и минусы, и решил примкнуть к заведомому победителю «предвыборной гонки». Клятву нам с Софией принес, даже не возмутился, что я ее на крови потребовал. Спокойно взял, протянутый мною стилет, и провел острым лезвием по ладони. Текст за мной тоже произнес без запинки.

Так что в нашем полку прибыло. Насчет дядюшки я особо не заблуждался — жук он еще тот, и своего не упустит. Но четкие слова клятвы о «действии и бездействии» хотя бы ограждали меня от его удара в спину. А дальше посмотрим. Арест я с него тут же снял, и Фридрих с ходу включился в работу. За проведение траурных торжеств я теперь спокоен — всю эту мутотень он взял на себя…

* * *

Служба в храме была …утомительной. Не знаю, чему так радовались горожане, я бы еще сто лет туда не ходил. Занудство страшное! Даже начал клевать носом, но спасибо Софии — она каждый раз незаметно сжимала мою руку. Вернемся в замок, нужно будет сразу магией подзарядиться. Все-таки бессноная ночь, полная тревог, да еще и с таким выбросом энергии, кого угодно вымотает. Но утром прилечь, хотя бы на час, я себе так и не смог позволить.

Сначала с бароном Алистером заново знакомился — мне этот суровый, седой мужик, как и Йену, очень понравился. Потом вместе с ним наблюдал, как трупы темных тварей на костре корчатся. Не удержался, незаметно плеснул в огонь очищающей магии Айрана, чтобы лучше горело. Фридрих заозирался, почувствовав всплеск чужой магии, но, наткнувшись на мой невинный взгляд, сразу же понял, откуда прилетело, и успокоился.

Потом Конрада и кормилицу Терезу навестил, был залит слезами с ног до головы — так добрая женщина была рада меня видеть живым и относительно здоровым. Узнав о смерти князя, она зло сплюнула себе под ноги.

— Да, что б он в преисподнюю к Ашу провалился, изверг такой! Бедного Ульриха сгубил, тебя чуть не убил, мою добрую княгиню в Обитель Скорбящих хотел отправить. А сколько парней молодых на войне положил? За что мой сын погиб?! Ему бы еще жить и жить… Нет за это князю прощения! Пусть вечно горит в преисподней!

— Тереза, хватит терзать себе душу и сыпать проклятиями, иди лучше займись делом. Возьми двух девушек, и приготовьте для Йена покои рядом с моими. Ты же не против? — обернулась княгиня ко мне.

Еще бы я был против… Да я теперь ни ногой в свою прежнюю комнату! Вот только вещи оттуда перетащить нужно. Свои и …Олафа. Вспомнил о горбуне, и горло снова сжало, как обручем. Как я теперь буду без него жить? Конечно, нужно отпустить его — я же не эгоист. Лучше попрошу у Айрана светлого посмертия для своего первого друга в этом мире…

* * *

…И вот мы все выходим торжественной процессией из Храма — я с княгиней и дядюшкой впереди, за нами толпа местных аристократов. А на ступенях меня уже поджидает злой, как шершень Дитрих — явился, не запылился!

— Йен Тиссен! — орет этот идиот дурным голосом — В присутствии свидетелей вызываю тебя на поединок!

Да, кто бы сомневался…

— Принимаю твой вызов. Встречаемся в пять вечера на этой же площади.

— Нет! Здесь и сейчас!

Бастард раздулся как индюк, того и гляди лопнет от собственного величия. Фридрих, вздохнув, пытается его увещевать.

— Дитрих, не глупи. Мы только вышли из Храма, еще пепел ваших отца и брата не успел остыть на погребальном костре, а ты тут устраиваешь представление.

— Я в своем праве!

— Нет — вмешался барон Алистер — ты, Дитрих, плохо изучал хроники. Княжич обязан принять твой вызов, но нигде не написано, что это должно произойти немедленно. У него есть право выбрать место для назначенного поединка и время, не позднее суток после смерти князя.

— Я не собираюсь ждать! — Дитрих схватился за рукоять своего меча, но моя охрана сделала слаженный шаг вперед, заслоняя меня и Софию от разъяренного бастарда. Фридрих и барон тоже положили ладони на мечи, прозрачно намекая, что готовы в любой момент вмешаться.

— В пять на этой же площади — громко повторил я и повернулся к Тиссену-старшему — Дядя, распорядитесь, пожалуйста, чтобы все здесь подготовили для нашего с Дитрихом поединка. И пригласите жрецов из Храма. Я хочу, чтобы все видели — наш поединок был честным, а магия рода выбрала самого достойного из нас.

— Ты сдохнешь, пустышка! Я перережу тебе горло и брошу твою голову к ногам матери! Пусть все полюбуются твоей горелой рожей!

Он бы и дальше сыпал оскорблениями, но проходя мимо Дитриха, капитан Нейтгард так «неловко» заехал ему локтем в латном доспехе под дых, что скандалист закашлялся и подавился своим ядом.

— О, …прошу прощения, Дитрих! Я был так неуклюж. Но если ты сочтешь мою неловкость за оскорбление, я тоже готов принять от тебя вызов.

Оказалось, что Дитрих идиот, но все же не до такой степени, чтобы вызвать на поединок главу отряда головорезов. Продышавшись, он лишь окинул меня ненавидящим взглядом.

— В пять здесь. И не опаздывай, щенок!

Фыркнув на его мальчишескую спесь, я улыбаясь, обернулся к аристократам, сбившимся в кучу за моей спиной.

— Господа! Приглашаю вас всех на поединок! И конечно же на траурный пир, который в любом случае состоится сегодня вечером в замке. Заранее прошу прощения, если с кем-то не успел поговорить и познакомиться. Но надеюсь, вечером мы исправим эту досадную оплошность.

Пройдя несколько метров, я иронично поинтересовался у княгини.

— Матушка, я был сейчас достаточно учтив с нашими подданными?

— Более чем! — тонко улыбнулась София — Я горжусь вами, мой талантливый сын.

Ага… это ты еще, княгиня, не слышала, как я умею грязно материться, если меня достать до печенок. Но об этом моем «таланте» тебе лучше бы и не знать…

* * *

…Фридрих провожает нас до покоев Софии, и даже остается пообедать по приглашению матушки. В замке сейчас все заняты наведением порядка и приготовлениями к вечернему поминальному пиру, так что заставлять слуг еще и накрывать для нас обеденный стол в парадной гостиной, неразумно, люди и так с ног сбились. Мы втроем прекрасно пообедаем и в покоях княгини — тихо, без пафоса, по семейному.

— Йен, тебе придется убить Дитриха — решил «порадовать» меня родственник своими умозаключениями.

— Зачем?!

— В поединке за наследие князя разрешено применять магию. Это даже приветствуется — так наследник показывает подданным свою истинную силу. У Дитриха она есть, и он ее обязательно использует, желая убить тебя. У тебя же магии «нет»!

Дядюшка делает жест пальцами, собирая их в щепоть и похлопывая ими, как птичьим клювом. Память Йена подсказывает, что здесь это означает лукавство — аналог, близкий по смыслу нашим «кавычкам», изображенным в воздухе пальцами.

— За это не беспокойтесь, дядя. Я справлюсь с ним и без магии.

— Как с Рихардом? — усмехается он.

— Да, не собирался я убивать вашего Рихарда! — взрываюсь я негодованием — Проучить и унизить хотел, но не более того. Не надо было в меня темными заклинаниями кидаться! А если вам так жалко Дитриха, так уговорите его забрать назад вызов, лично мне смерть отцовских бастардов совершенно не нужна.

— Он дурак и меня не послушает.

— А моя-то, какая печаль? — развожу руками — На его глазах я легко уложил Рихарда — гораздо более опытного воина и мага, чем он сам. Выводы же должен сделать из смерти брата?

— Я попробую еще поговорить с ним.

— Вот и поговорите!

…Но найти заносчивого бастарда до начала поединка Фридриху так и не удалось. А может, плохо искал. В замок бастарды не вернулись, но сколько в Минэе кабаков, где они могли бы пересидеть до поединка? Думаю, дядюшка и сам все их любимые злачные места наперечет знает. Но… не нашел. И на мой взгляд, проглядывает в этом его «не нашел» какая-то хитро продуманная стратегия, позволяющая получить корону, не нарушая клятвы.

В конце концов, дядя больше всех выигрывает и от моей смерти, и от смерти Дитриха. Ведь если Дитриху удастся убить меня, клятва Фридриха перестает действовать, и он становится следующим претендентом на княжеский трон. И тогда никто не может помешать ему самому вызвать на поединок Дитриха. А поскольку магия у Тиссена-старшего будет посильнее, чем у бастарда, то понятно, кто скорее всего, выиграет этот поединок. И не факт, что уже сам Фридрих пощадит в поединке заносчивого племянника.

А если я убиваю Дитриха, для него, в принципе, тоже все неплохо складывается. Впереди у нас война, и чем Аш не шутит — вдруг восточные маги общими усилиями молодого князя уроют? Племянник же обязательно отправится на войну? Кто в его юном возрасте не мечтает о воинской славе…! Тогда Фридрих вообще остается единственным претендентом на корону Эскела. Договорится он с Меркусом о перемирии, прогнется перед Понтификом — и дальше правь себе на здоровье. За высокими Медными горами можно долго еще отсиживаться — темные сюда не скоро теперь сунутся.

Выживу я — Тиссен-старший приложит все усилия, чтобы стать своеобразным канцлером при юном неопытном князе. Ну, какие у того знания, какие навыки по управлению княжеством, если отец своего зашуганного младшего сына и близко к этому не подпускал? Наследника готовили из Ульриха — вот тот был и обучен, и посвящен. А этот даже в своем Замке порядок навести не сможет. Интриган же пока не знает, что родовое гнездо Тиссенов уже под полным контролем Хранителя. Так что перспективы у моего лукавого дядюшки в целом неплохие… Как он себе думает.

* * *

…Вокруг места для поединка огромным полукругом расставлены кресла для почетных зрителей из числа аристократов, на верхних ступенях Храма собралась группа жрецов. Главного, правда, среди них не видно — то ли уже вещи собирает, то ли затаился где-то до оглашения результатов поединка. Простые горожане толпятся чуть ниже на ступенях, откуда тоже открывается неплохой обзор. Вот у кого сегодня настоящий праздник! И ненавистного князя похоронили, и Храм волей Единого им двери свои открыл, а теперь еще и красочный поединок княжича с бастардом предстоит. Нужно будет еще распорядится, чтобы народу бочки с вином вечером на площадь выкатили — помянуть, так сказать, всех усопших. Гулять, так гулять!

Площадь оформлена красиво, даже гирлянды цветов, оставшиеся после сегодняшних похорон князя, слуги пустили в дело по второму разу. Цветы подвяли, конечно, на жаре, но издалека смотрятся вполне еще прилично. Правильно, чего добру пропадать? А экономия-то какая… Не забыть бы завтра посмотреть отчет казначея по тратам на этот наш поединок. Не удивлюсь, если цветочки подвядшие по второму разу в строке расходов пройдут, а к вечеру ими еще и залы замка украсят. Ну, грех же не заработать на таком! На радостях никто потом и не вспомнит. Просто казначей не в курс еще, какой крохобор их молодой князь.

Наконец, колокол на башенных часах отбивает пять ударов, и мы с Дитрихом выходим на середину площадки. Думал, бастард не утерпит, чтобы принять на грудь для куражу, но нет — трезв, как стекло. Видно не весь свой ум еще растерял. А вот возьму, и пощажу его. Назло дядюшке. Пусть живет поганец. Мать Дитриха тоже, говорят, сука первостатейная, но я ни одной женщине не пожелаю схоронить сразу двух сыновей за одни лишь сутки. Нехай, живет байстрюк, мне его смерть без надобности!

Поединок начинается, и сразу становится понятно, что ничему смерть брата нашего Дитриха не научила — такой же самонадеянный тип, как и старший. Красуется, принимает красивые позы, грозно сверкает глазами, топорща свои дурацкие усики. Смиренно жду, когда же он навыпендривается перед дамами. Ну, как можно быть таким придурком, а…? Я даже зевнул пару раз, чем окончательно вывел бастарда из себя, и он, наконец-то, рванул в атаку, сразу выкладывая свой главный козырь — магию.

Мой ас-урум хоть и отключил иллюминацию, но чужие чары жрет только так! Плевать ему, что сегодняшней ночью он неплохо перекусил, «обесточив» двух личей и снеся голову князю. Чвак… и магического заклинания моего соперника словно и не бывало — съедено еще на подлете. Дитрих, как баран уставился на свою руку, с которой пару секунд назад сорвалась слабенькая воздушная волна. Тю-ю… и де ж вона?! Он бы еще глаза протер…!

Мне стоит большого труда не рассмеяться, глядя на глупое выражение лица бастарда — он кажется, решил, что ему это почудилось, и снова повторил то же заклинание. Блин, никакой фантазии…! Ну, зачем ему магия, если он так и не удосужился развить ее до нормального уровня? И здесь царит тот же стереотип — «воину достаточно боевых заклинаний». Ас-урум снова довольно чавкнул. Ладно, пора заканчивать этот балаган…

Дожидаюсь новой атаки и просто выбиваю меч из рук соперника эффектным приемом из арсенала опытных наемников. Ему меня обучил Олаф — спасибо, дружище, за твою науку… Клинок бастарда со звоном отлетает в сторону, прямо в ноги к барону Алистеру, сидящему в первом ряду.

Выбив оружие из рук зазнайки, я, не теряя больше времени, прижимаю острие ас-урума к шее Дитриха.

— Признаешь ли ты мою победу?

— Признаю… — скрежещет он зубами.

— Громче, чтобы все на площади слышали!

— Признаю!

— Даю тебе час на то, чтобы ты убрался из Минэя. Сиди в своем поместье и не высовывайся оттуда, пока не разрешу.

Я опускаю меч, разворачиваюсь и, улыбаясь, направляюсь к матушке. Ну, что… бросит мне Дитрих в спину какой-нибудь дрянью, или кишка тонка? Может, не совсем он еще конченный подлец?

Но через пару шагов ас-урум начинает предупреждающе вибрировать в руке. Эх…! Что же ты такой предсказуемый, а Дитрих…?!

Кто-то в толпе ахает, но я уже отпрыгнул в сторону, на лету рассекая ас-урумом знакомую черную паутину. Так и есть — в руках урода такой же амулет с темной магией, что и у его покойного братца. Небось, оптом закупались, сразу на всю бригаду. А вот за такое нужно уже жизни лишать! С чистой совестью сношу голову мерзавцу и острием клинка, урчащего от удовольствия, поддеваю с шеи Дитриха окровавленный витой шнурок с запретным амулетом.

Показываю его нахмурившимся жрецам, потом толпе офигевших горожан и аристократам, испуганно вжавшимся в свои кресла.

— Все видели применение Дитрихом запрещенного заклятия? Вот видимо, и ответ на вопрос: кто привел в наш город темных?

А что? Логика известная: «кто шляпку спер, тот и тетку пришил!» Плевать, что бастардов не было этой ночью в замке — как главный потерпевший, я имею полное право заблуждаться. Следствие, конечно, потом выяснит, что бастарды тут вообще ни при чем, но осадочек, как говорится, у людей останется. Толпе сейчас нужен виновный в произошедшем — они его только что получили.

И в подтверждение моей победы с неба снова разносится громкий клекот карагача. Сделав над площадью круг, мощная птица пикирует вниз и, не спрашивая разрешения, нахально усаживается на мое плечо, прокалывая своими острыми когтями ткань дорогого камзола.

— Ну, ты и лось здоровый…! — тихо говорю я ему, поглаживая перья на его груди — Больно же… Переживал за меня, да?

И вот клянусь Эолмаром — эта нахальная птица едва слышно фыркнула в ответ…!

Глава 3

— Где была моя хваленая интуиция, когда я согласилась принять эту мерзкую сволочь…? — ругала себя Бренна, складывая в неприметный дорожный саквояж драгоценности, деньги, зелья и амулеты.

Поступок и впрямь опрометчивый, но это был один из тех влиятельных господ, которым куртизанки не отказывают. Хотя среди девушек давно уже гуляли слухи, что у него есть «особые запросы». Проще говоря, этот загадочный клиент был откровенным садистом. И после ночи с ним в Ируте уже пропала одна из девушек, чье тело потом так и не было найдено. Повторять судьбу этой несчастной Брена не собиралась.

Настаивает клиент на свидании? Не вопрос! Если он готов заплатить за «особенное» удовольствие — он его получит. Во сне.

Но мерзавец под действием совершенно безобидных сонных ведьминских чар начал бормотать такое, что у Бренны волосы дыбом встали! Кто же знал, что этот садист служит дознавателем в Инквизиции?! А в подземельях Инквизиции устроена специальная тюрьма для ее сестер, где из них под пытками выбивают ведьминские секреты и ставят над ними страшные опыты.

Утром «клиент» видимо прочел что-то такое в глазах Бренны, что начал ее подозревать. Не помогли даже искусно нарисованные на ее теле синяки и следы, якобы оставленные его плеткой. Новое свидание садист-дознаватель назначил ей уже через пару дней, и теперь неясно, чем все закончится. Хотя почему неясно? Ясно. Скорее всего, подземельем Инквизиции и смертью Бренны. Причем такой, что лучше самой заранее удавиться.

В то же утро ведьма написала подробный отчет Верховной и начала тайно собираться в дорогу. Слуги не должны были заподозрить, что их госпожа собирается сбежать из Ирута. В свои планы она посвятила только Дирка, поскольку без его помощи было не обойтись. Кто-то же должен все организовать, пока она будет изображать беззаботное веселье, танцевать и кокетничать на балу с очередным поклонником. Но потом Бренна обязательно найдет какой-нибудь способ избавиться от преданного пса Верховной.

Шикарный особняк, большую часть дорогих нарядов и безделушек придется бросить здесь, чтобы создать у слуг видимость, что их хозяйка отъехала ненадолго. Нет, ну, понятно же, что никакая куртизанка добровольно не расстанется с имуществом, нажитым своим ремеслом? Значит, она скоро вернется. Никуда не денется. И в отношении любой другой жрицы любви это было бы чистой правдой. Ведь только непосвященным кажется, что этим красоткам богатство само плывет в руки. А ты попробуй хоть раз ублажить пресыщенного развратника, который и сам уже не знает, чего он хочет. И потом завидуй куртизанкам.

Сейчас ведьма рассматривала подробную карту Риона, испещренную ее многочисленными пометками, которые Бренна дотошно вносила каждый раз, когда узнавала от очередного клиента мало-мальски ценные сведения. Вот она и пригодилась…

…Понятно, что бежать нужно, как можно дальше от Острова магов, и туда, где дознавателю ее ни за что не достать. Но в Инферно Бренне возвращаться категорически не хотелось. Привыкла она уже к вольнице. А в Ковене ей пришлось бы терпеть скверный характер Верховной Ведьмы и ложиться под тех, на кого старуха укажет. И стоит Бренне хоть разок взбрыкнуть, как на ее шее снова замкнется ошейник подчинения. Так что пусть ищут себе другую дуру! А у нее давно уже припасен хитрый амулет против поисковых темных чар!

Но если не в Ковен, то куда ей бежать? Микения исключена — княжество полностью под властью брата главного Инквизитора. Да и слишком беспокойно там нынче на дорогах — бандитов, как блох развелось. Испытывать судьбу в этом опасном крае точно не стоит.

Фэсс? Но именно там ее и будут искать в первую очередь. Причем, и чужие, и свои. А кто первым найдет, тот и будет решать ее судьбу. К Ашу такой «выбор»! Говорят, правда, что фэсский князь Марций сейчас в большой обиде на Инквизицию и на Понтифика. Но ведь отношений-то с ними он не разорвал? И инквизиторов не прогнал. Поскольку в последнее время в приграничных баронствах подозрительно активизировались Темные Лорды. Бренне, конечно, из Ковена не докладывают, но что-то в Фэссе явно затевается. Или же… темные отвлекают таким образом внимание от чего-то более важного…

Хорошо, Аш с ними… Бренне сейчас о себе любимой нужно позаботиться. Значит, остаются только два княжества Эскел — Восточный и Западный, которые находятся в состоянии войны. Но война эта чисто приграничная, на остальной территории княжеств все относительно тихо и спокойно. Понтифик не допустит расширения военных действий на вверенных ему светлых землях, хоть наверняка и подогревает конфликт исподтишка. Эта старая сволочь ни за что не упустит случая ослабить двух князей и натравить их друг на друга. А потом сам же еще и выступит миротворцем!

Восточный Эскел тоже отпадает — он сейчас наводнен инквизиторами и островными магами. Появиться в Тибале — это все равно, что самой подписать себе смертный приговор. А вот Западный… Князь Тиссен месяц назад вдрызг разругался с Инквизицией. Да так, что не постеснялся уничтожить целый отряд паладинов во главе с легатом Понтифика. И чем это не повод для Бренны укрыться в единственном княжестве светлых земель, куда Инквизиции нет хода. Денег у нее вполне хватит, чтобы устроиться в теплых краях на берегу Закатного моря. Там сейчас наверное хорошо, лето еще в полном разгаре… И Йен.

Бренна провела пальцами по высушенному букетику синих эмоний, который зачем-то продолжала бережно хранить в секретере. Как он там, ее юный княжич…? Слухи о нем ходят совершенно невероятные — якобы Йен положил четырех инисов где-то в микенской глуши. Смешно, конечно… справиться с отрядом инисов даже не каждому магистру под силу. Но инквизиторы разыскивали княжича с таким рвением, что это невольно наводило на мысль — слухи все-таки имеют под собой какое-то основание. И сам младший Тиссен не так прост, если об него даже темные твари обломали свои острые зубы.

Решено. Значит, едем в Миней! Для Дирка сделаем вид, что спешим добраться до Инферно, для этого держим путь в столицу Фэсса — Вертан. Но где-нибудь по дороге «нечаянно» теряем соглядатая и резко сворачиваем на запад в сторону фэсского города Митур. Там пересекаем границу с Восточным Эскелом и кратчайшим путем мчимся к переправе через реку Великую. Пока еще Дирк очнется после сонного зелья, пока нападет на ее след и сообразит, где искать Бренну. Она уже вполне успеет добраться до Ведьминого перевала и раствориться в землях Западного Эскла.

Да, это тоже риск — ненависть князя Тиссена к ведьмам общеизвестна. Но и Бренна не молоденькая глупышка, чтобы подставляться под поисковые амулеты светлых магов. Жила же она пять лет в Ируте под самым носом у Инквизиции — никому и в голову не пришло заподозрить ее. А богатая молодая вдова, приехавшая отдохнуть на побережье Закатного моря, тем более не вызовет подозрений. И в Минэй тоже можно сразу не соваться. Пожить у моря, осмотреться, выяснить, что происходит в княжестве, а потом уже осенью перебраться в столицу. Поближе к Йену…

* * *

— …Йен, мы с княгиней Софией гордимся тобой! — торжественно произносит Фридрих и под осторожные одобрительные хлопки аристократов по-отечески приобнимает меня за плечо, на котором еще недавно сидел карагач.

Ага… гордится он. Наверное, до последнего надеялся, что Дитрих меня прикончит. И ни он один надеялся. А вот барон Алистер и капитан Нейтгард кажутся мне вполне искренними в своих поздравлениях. София тоже с облегчением выдыхает и счастливо улыбается. Знала, что Дитриху со мной не справиться, но все равно переживала.

Не всем отрадно видеть, как сплоченно выступает маленький клан Тиссенов, и далеко не всех радует моя победа. Есть, аристократы, которые явно ставили на Дитриха, не понимая, почему вдруг Фридрих самоустранился от борьбы за власть. А некоторые и вовсе сейчас скорбно поджали губы, наблюдая за тем, как слуги поднимают и уносят с площадки обезглавленное тело Дитриха.

Кучка богатой молодежи стоит особняком ото всех, и среди них я вижу двух оставшихся бастардов — Мартина и Брюса. Оба они темноволосые и сероглазые, как все Тиссены, но на этом их сходство и заканчивается. На Рихтера и Дитриха они тоже не очень похожи. Мартин постарше, повыше и стройнее Брюса, у него вытянутое лицо и длинноватый острый нос. Волосы у парня длинные, и в подражание старшим братьям убраны в короткую косу. А вот у Брюса — самого младшего из бастардов — лицо еще по-юношески круглое и нос крупный — отцовский. Длины его мягких темных локонов не хватает даже на то, чтобы хвост завязать, оттого выглядит он немного женственным. Брюс совсем молод, старше Йена года на три от силы. Пытается скрыть за бравадой свою растерянность, но ему это плохо удается — голос у парня дрожит.

— Всех нас решил перебить, братец?!

— Если будете нападать со спины и швыряться темными заклинаниями, как старшие братья, то тогда всех. А сейчас велите слугам положить тело Дитриха на повозку, и отвезите его в имение к матери. Дорогу же туда вы теперь и с закрытыми глазами найдете, да? — не смог я удержаться от шпильки. Потом обвел взглядом их товарищей — А всех, имеющих свою голову на плечах, жду сегодня вечером в Замке.

Коротко кланяюсь молодежи и направляюсь к жрецам, не соизволившим спуститься вниз и продолжающим стоять на верхних ступенях лестницы.

— Сегодня вечером я собираюсь пройти ритуал по принятию магии рода Тиссенов, так что завтра мы проведем в Храме коронацию. Подготовьте, пожалуйста, церемонию.

— Вы так в себе уверены, княжич?! — ехидно интересуется пожилой жрец.

— После всех сегодняшних знамений, явленных Единым?! — округлил я глаза — Конечно, уверен! Как же я могу не доверять нашему Отцу Небесному, будучи его верным слугой?! Вас, кстати, ждать сегодня вечером на поминальном пиру?

— Мы воздержимся, княжич.

— Понимаю… вам нужно помолиться Единому о заблудшей душе погибшего Дитриха — изображаю я наивного отрока — Тогда прошу вас со всеми предосторожностями уничтожить этот демонский амулет.

— Непременно! — кивает жрец седой головой, брезгливо принимая его из моих рук — Но в замке ведь остались и другие запрещенные церковью вещи?

— Какие такие вещи? — продолжаю я валять дурака.

— Книги князя, например…

— Понятия не имею! Фридус пока так и не пришел в сознание — лежит с сильным магическим истощением после битвы с темными. А двери в башню отца заперты сейчас родовой магией. Надеюсь, что смогу их открыть после прохождения ритуала. И тогда все запрещенные вещи — если таковые там найдутся — будут собраны и уничтожены в вашем присутствии. Мой народ и церковь Единого должны знать, что княжеская семья Тиссенов будет вести непримиримую борьбу с дьявольским колдовством. А вы, кстати, не знаете: кто у нас здесь, в Минэе торгует запрещенными книгами и амулетами?

— Не знаем. Об этом надо было спросить у покойного князя и его сыновей.

— Что ж, будем искать виновных! — заверяю я храмовников — И выжигать коленным железом всех пособников темных. Надеюсь вы, братья, крепки в своей вере и покажете пример нашим подданным.

Меня провожают настороженными взглядами. Понятно, что сейчас они бросятся строчить подробное донесение своему Понтифику, сообщая обо всем, что произошло сегодня. Хотя, наверное, все же сначала дождутся окончания ритуала — вдруг меня опять магией жахнет, как тогда на Острове? То-то они бы обрадовались! Ох, чувствую, и намучаюсь я еще с этими «святыми отцами», больше смахивающими на местную ОПГ. Никакая это не братия, а самая настоящая братва в рясах…!

Из толпы ко мне вдруг пробивается сурового вида мужик. Оружия при нем нет — моим указом с сегодняшнего дня с ним запрещено разгуливать по городу — но охрана дружно заступает мужику дорогу. Потому что вид у него такой, что сомнений нет — этот и без оружия любого уроет. Бритые виски, темные волосы с проседью заплетены в тугую косу, на куртке из грубой кожи нашиты узкие металлические пластины — типичный такой наемник.

— Княжич не откажите в просьбе! — склонил он голову в приветствии — Я слышал, что ночью погиб ваш слуга Олаф? Можно нам с парнями присутствовать на его погребении? Это наш старый друг, мы вместе в Фэссе воевали. А недавно случайно пересеклись с ним в «Ржавом мече». Хотели на днях встретиться, выпить, вспомнить прежние деньки, да вот… не судьба.

— В Фэссе…? А в Суране вы с Олафом тоже были?

— Это когда наш отряд проредили инисы? Были… — кивает наемник.

— И сколько вас придет?

— В моем отряде восемь человек.

— Прямо римский контуберний… — качаю я головой. Наткнувшись на непонимающий взгляд наемника, машу рукой — мол, это я так, о своем… — Приходите, конечно, но только после десятого удара колокола, раньше никак не получится.

Наемник сдержанно кивает и уже разворачивается, чтобы уйти, но задерживает шаг.

— Княжич, мы вот с парнями тут поспорили… удар, которым вы негодяя сейчас обезоружили — ему же вас Олаф научил?

— Олаф… — вздыхаю я — он и мертвым продолжает спасать мне жизнь.

Замок встречает нас непривычной суетой. Все слуги носятся по двору, как наскипидаренные.

— Матушка, с чего вдруг такой переполох? — интересуюсь я у Софии.

— Ты же помнишь, Йен, что последний пир у нас был аж два года назад, вот люди немного и растеряны. Покойный Альбрехт вообще таких праздников не одобрял, да и с деньгами в последнее время в княжестве неважно. Не до увеселений всем было.

Ну, да… Видимо бедный Тиссен все тратил на армию. Только судя по результатам битвы у реки Червонной, солдат своих он тоже особо не баловал. Князь все больше на темные книги и амулеты надеялся, которые стоили ему прорву денег. На чем собственно он и погорел…

Матушка просит меня не беспокоиться о предстоящем мероприятии — она, мол, все сама проконтролирует, чтобы слуги не опозорили нас перед гостями.

— Сосредоточься сейчас на ритуале, сын мой! — громко произносит она, чтобы и охрана и капитан Нейтгард смогли услышать ее слова.

— Вы правы матушка. Сейчас переоденусь, помолюсь Единому в часовне и отправлюсь в усыпальницу наших предков принимать наследие рода — также громко отвечаю я ей.

Это у Тиссенов такая официальная версия по поводу принятия силы: все таинство якобы происходит среди древних саркофагов, куда никому кроме князя и его наследника хода нет. Даже близким родственникам, в которых течет кровь рода. Фридрих с Софией до сих пор, например, уверены, что битва с Темными Лордами именно там и произошла. Правда, в ритуальном Зале этой ночью побывали Фридус, Конрад и Тереза, но личи принесли их туда уже в бессознательном состоянии. Так что тайна источника сохранена.

— Дядюшка — обращаюсь я к Фридриху, стоит нам остаться одним — у вас же есть связи на Острове? А не послать ли туда весточку с описанием сегодняшних событий? Хорошо бы вам опередить жрецов.

Граф нехотя кивает. Неприятно признаваться в присутствии Софии, что «дружил» с Островом за спиной брата. А он что думал — никто не догадается об этом? Зря надеялся.

— …и не забудьте упомянуть, что подозревали о наличии у меня магии.

— Зачем?!

— Так надо же объяснить, почему вы устранились от борьбы за власть. Да, не переживайте — успокаиваю я его — инквизиторы наверняка уже в курсе моей магии. Но ваш «прогиб» будет Вергелиусом засчитан.

— А как же жрецы?

— После сегодняшнего ритуала им уже никто не поверит. И даже если они догадаются, что я их одурачил, доказать все равно ничего не смогут — только дураками себя выставят. Жрецам проще будет промолчать.

— Хорошо. Я сейчас же этим займусь.

…В моих новых покоях служанки уже успели навести порядок — сделали влажную уборку, смели паутину со стен и проветрили комнаты. Не знаю, кто здесь когда-то жил, но устроено все вполне разумно: гостиная, небольшой кабинет, спальня и уборная. Память Йена мне подсказывает, что это бывшие покои его прадеда, и ими уже лет сорок никто не пользовался. Вся княжеская семья давно перебралась в главный корпус — поближе к башне и представительской части замка.

Так что мебель здесь конечно ветхая, а стены слегка обшарпанные, как и в гостиной Софии, расположенной по соседству. Но какое это имеет значение? Я последний месяц вообще все больше под открытым небом спал. И сейчас нам не до обустройства интерьеров, власть бы в руках удержать. То, что Замок под моим контролем — это еще ни о чем не говорит. Выдохнуть можно будет, только когда Минэй полностью подчинится, а за ним и весь Западный Эскел.

Осмотревшись, обнаружил в углу спальни сундук, перенесенный из спальни Йена. Открыть его никто не посмел, в нем так и лежат мои вещи, аккуратно сложенные Олафом. Откинув крышку, достал оттуда чистую рубашку и разложил ее на кровати. Надо будет распорядиться убрать отсюда дурацкий балдахин. К черту этот средневековый пылесборник! За его «шторками» даже не видно, кто находится в комнате. Конечно, мой ас-урум почище любой сигнализации будет, но расслабляться-то не стоит. И надо что-то решать с личным слугой, который будет следить за моей одеждой. Олафа не заменить, но…самому этим заниматься некогда, да и не принято здесь у господ такое «самообслуживание».

Ладно, вопрос с «денщиком» терпит до завтра, а сейчас у меня есть дела поважнее…

* * *

— Ну, что княжич — укоротил Дитриха?! — ехидно поинтересовался Хранитель, стоило мне спуститься в усыпальницу.

— А ты все подглядываешь и подслушиваешь? — не остался я в долгу.

— Да, как же не услышать, если весь замок только об этом и гудит!

— Лучше бы слуги делом занялись, чем мне кости перемывать…

— Ворчишь, как древний старик!

— Кто бы говорил…

Пока мы беззлобно переругиваемся с Хранителем, я успеваю дойти до Зала с источником. Дверь в него распахивается, даже не дожидаясь моего прикосновения. Захожу, опускаюсь на пол, прижимаясь спиной к алтарю, и прикрываю глаза.

— Устал? — сочувствующе интересуется Хранитель.

— Не то слово… Думал, поединок до завтра отложить, но Дитриху же вынь да положь! Не терпелось болвану к старшему братцу присоединиться в садах Единого.

— Ну, расскажи хоть, как все было?

— Да, как, как… пожалел дурака, оставил в живых. А он мне в спину темным заклинанием шибанул. Представляешь, прямо на глазах жрецов! На что только надеялся, урод? Ну, я ему дурную башку и снес. Не хватало нам еще церковного суда над тиссеновским бастардом.

Язык мой уже еле ворочается, и я чувствую, что начинаю проваливаться в сон. Прошу только Хранителя разбудить меня через пару часов, когда все гости соберутся за поминальным столом…

— …Йен, просыпайся…

Порыв ветра ерошит короткий ежик моих волос, и я открываю глаза. Вроде бы только уснул, а в голове уже прояснилось и в теле бодрость появилась. Словно всю ночь проспал.

— Как там наши гости? — зеваю я спросонья.

— Сам посмотри…

Перестраиваю зрение и в считанные секунды оказываюсь в главном парадном зале замка, куда я так и не удосужился днем заглянуть. В памяти Йена этот огромный зал остался сумрачным, гулким и пустынным, но сейчас его не узнать — слуги замка приложили много сил, чтобы привести запущенное помещение в приличное состояние.

С потемневших от времени потолочных балок, на которых кое-где еще заметны узоры, спускаются боевые стяги совершенно разных форм, цветов и степени сохранности — видно Тиссены собирали их здесь не одно столетие. Напротив друг друга расположены два огромных каменных камина с закопченными зевами, на них растянуты цветочные гирлянды — судя по увядшему виду все те же, что были днем на площади. В зале много зажженных светильников — подсвечники стоят и на столах, и на каминных полках, а тяжелые шандалы расставлены по всем углам. Но света все равно маловато для такого огромного помещения.

По центру выставлены столы со скамьями — они идут двумя ровными линиями и упираются в небольшое возвышение, образуя букву П. «Перекладиной» ей служит отдельный стол для княжеской семьи. Гости сидят, как на старинных картинах — только с одной, внешней стороны столов. Центр свободен — с этой стороны к столам подходят слуги для того, чтобы заменить блюда на столе и пустые кувшины.

Княжеский стол рассчитан человек на шесть, а то и на восемь, но сейчас за ним сидят лишь княгиня и Тиссен-старший. Между ними свободное кресло с высокой резной спинкой — видимо, оно ждет меня. Мы с ними — это все, что осталось от некогда многочисленного рода Тиссенов, с каждым новым поколением их становится все меньше и меньше. Печально, но ничего с людской глупостью не поделаешь — сегодняшней ночью количество Тиссенов в очередной раз сократилось. Такими темпами скоро вымрем, как динозавры…

В зале стоит тихий гул людских голосов, прерываемый редким женским смехом, да звоном посуды — гости, сидящие за столами, переговариваются в полголоса. Подслушать что ли, о чем они говорят?

— Что-то мальчишка задерживается… жив ли он вообще? — тихо говорит один из гостей своему пожилому соседу, с тревогой поглядывая на дверь.

— Да хоть бы и помер — не велика потеря! — с тихим смешком отвечает дядька с мясистой красной рожей и с характерной для выпивох сеточкой сосудов на носу и щеках — Шустёр наш княжич не по годам, намучаемся мы с ним…

— С Фридрихом оно, конечно, поспокойнее было бы — согласно кивает первый — а от младшего не знаешь, чего и ждать.

Он задумчиво ковыряет вилкой в тарелке, потом делает большой глоток вина и снова наклоняется к соседу.

— Но согласись, Альд, что польза от него все-таки есть. Жрецов на место он поставил, Храм открыл, да еще и двух самых зубастых тиссеновских волчат упокоил. Вот уж с кем бы мы намучались…

— Это да. Но слухи о мальчишке странные ходят… Слышал, небось?

— Слышал… — первый мужчина бросил вокруг себя настороженный взгляд, убеждаясь, что из никто не слушает — Но всему ли стоит верить? Жрецы давно уже мутят воду в Минэе и распускают слухи о Тиссенах…

— Домутились! — злорадно хихикнул пожилой выпивоха — Щенок дал им сегодня хорошего пинка! Главный жрец, говорят, рвет и мечет.

— Еще бы! Столько домов в Минэе скупил, что ему теперь с ними делать?

Они переходят к обсуждению какого-то столичного особняка, который перешел к Главному не совсем законным путем, а я перемещаюсь дальше, прислушиваясь к разговору еще двух дворян — судя по подтянутым фигурам, имеющих отношение к армии

— …Только бы княжич сдуру воевать не бросился, и так от нашего войска меньше половины осталось… Может, хватит парню ума с военными сначала посоветоваться — как думаешь?

— Не хватит, так Фридрих подскажет.

— А подскажет ли…? Ему же лучше будет, если княжич погибнет.

— Да, всем лучше тогда будет. Достала уже эта война, столько людей у Червонной зазря положили! В деревнях урожай надо собирать — а солдат до сих пор в военном лагере держат. Еще месяц, и на полях все сгниет к Ашу! Урожай в этом году вырастили богатый, а толку?

Угу… настроения офицерского состава тоже понятны. Они такие же землевладельцы, как и все остальное дворянство. Жалованье армейские получают, но живут в основном за счет крестьян-арендаторов и их податей.

— …Клементина, как думаешь: княгиня София уже начала искать сыну жену?

О, как! А это уже две дамы в тяжелых бархатных платьях расшитых золотом и драгоценными каменьями. На головах затейливые «вавилоны», украшенные нитками жемчуга и лентами. Но до всяких крайностей в виде птичьих гнезд и парусников в дамских прическах здесь, слава тебе господи, еще не дошли. Даже париков на дамах не видно.

— Хочешь свою старшенькую пристроить, милая Гризельда?!

— Почему нет? Чем моя Одилия хуже той же княжны Айдель?

— Тем, что она не княжна! Для Йена Тиссены будут искать невесту из княжеских родов.

— Да, у Софии и выбора-то большого нет! Айдель регент Кауэр не отдаст. Как и князь Меркус свою ненаглядную Иоганну.

— Единый храни Тиссенов от такой напасти! Про эту Иоганну столько всего говорят…

Дама многозначительно закатила глаза и поправила колье в вырезе своего платья. Ее собеседница понятливо усмехнулась.

— Ну, …есть же и боковые ветви княжеских родов. Вон наша София — тоже, например, не родная сестра Касиусу Марцию, а княгиней стала. И вообще, я бы на вашем месте сделала ставку на Фридриха, с ним у Одилии шансов гораздо больше.

— Наш граф, наконец, решил жениться?! — заинтересованно подалась дама вперед.

— А куда им с племянником теперь деваться? Род Тиссенов угасает, обоим срочно нужны наследники. Если не ошибаюсь, княжичу уже в начале этой зимы исполнится шестнадцать, так что можно начинать искать ему невесту.

Во как…! Не успел дома я появиться, как местные матроны на меня уже сезон охоты открыли. Быстро они… Но гораздо интереснее, что сама София по этому поводу думает, надеюсь, она не потребует от меня немедленно жениться и обеспечить ее кучей внуков?!

Перевожу взгляд на княгиню… Внешне матушка Йена спокойна, поскольку понимает, что сыну ничего не грозит в усыпальнице — магия уже при мне, и этого не изменить. Но легкое беспокойство княгини заметно, поскольку мне действительно пора уже появиться.

— Пойду что ли, а то матушка уже беспокоится… — возвращаю я себе нормальное зрение и потягиваюсь, расправляя затекшие мышцы.

— Иди, иди, князь — порадуй своих подданных! — ерничает Хранитель.

— Тоже мне, подданные…! — хмыкаю я — мужская половина мечтает меня убить, а женская женить.

— А ты как хотел? У князей друзей не бывает, только союзники.

— Ага… а как сказал один умный правитель: у …державы два союзника — армия и флот! Перефразировал я слова Александра III.

— Это кто ж такой? — задумался Хранитель — мысль отличная, но что-то я о таком князе не слышал.

— Да, ты его не знаешь… — отмахнулся я от древнего зануды — слушай… а как ты посмотришь на то, что я поселю в башне отца своего друга?

— Плохо посмотрю. Нечего посторонним там делать!

— А он не посторонний. Это мой друг, учитель и просто хороший человек. Он маг воздуха, и ему я обязан обретением двух стихий. Лукас тебе понравится, вот увидишь!

— Он чужой! — набычился упрямый старик.

— Зато Лукас у меня под клятвой крови. Неужели ты думаешь, что я притащу в наш Замок непроверенного человека?!! И потом: я же его не в подземелье поселю?

— Этого еще не хватало!!! Не знаю… я должен подумать.

— Думай. Утром я хочу послать за ним в деревню, и мне нужен твой ответ.

* * *

— …Уснул он там что ли? — тихо пробормотал Фридрих.

— Может, и уснул — вздохнула София — Так немудрено, столько испытаний бедному мальчику выпало в один день.

— И не сходишь ведь, не разбудишь…

— Не волнуйся, Йен знает, что делает.

Фридрих хмыкнул на слова невестки и подал слуге знак, чтобы тот снова наполнил их кубки. Поминальный пир подошел к концу, все речи были сказаны, горячие блюда поданы и съедены, вина гостями тоже выпито изрядно. Конечно, и еды на кухне, и вина в подвалах оставалось еще достаточно, но гости уже заметно заскучали. А чем их сейчас развлечешь? Это тебе не бал, куда и музыкантов приглашают, и артистов всяких, а потом еще и танцы для гостей устраивают. На поминках такие развлечения не уместны. А вот племянник и здесь вполне может что-нибудь учудить, ему не впервой. Днем жрецов в Храме до трясучки довел, а теперь своих дворян «порадует». Вот было у Фридриха такое предчувствие.

Кто-то из гостей отвлек его разговором, и граф Тиссен в какой-то момент просто перестал следить за дверью. А зря…

Внезапный порыв ветра пролетел по залу, и пламя во всех светильниках разом погасло, а через несколько мгновений снова ярко вспыхнуло. Это заставило мужчин поежиться, женщин испуганно вскрикнуть, а магов ощутить на себе присутствие чужой, мощной силы. А потом в распахнутые двери вошел княжич — спокойный, уверенный в себе и в мощи своей родовой магии. Прошел через весь зал и встал на возвышении, обводя спокойным взглядом притихших гостей. Ни улыбки, ни волнения, ни радости на лице…

Все маги, находящиеся в зале, вышли из-за стола первыми, и склонили свои головы перед более сильным собратом. За ними потянулись и другие гости — мужчины, выстраиваясь в ряд, тоже склоняли перед Йеном головы, женщины приседали, покорно опуская глаза в пол.

— Свершилось! — громкий голос княгини Софии разнесся по залу.

Вообще-то первым это должен был сказать самый старший из Тиссенов, но Фридрих почему-то замешкался, и София смело взяла на себя эту миссию.

— Свершилось! — поспешил граф повторить за княгиней ритуальную фразу.

Свершилось …свершилось …свершилось — эхом прошелестело по залу, и каждый из присутствующих громко повторил:

— Свершилось!

Пламя в светильниках вспыхнуло еще ярче и на несколько мгновений в зале стало светло как днем.

— Поздравляю, князь! — здесь уже Фридрих не оплошал и первым поздравил племянника.

— Поздравляю, князь! — улыбнулась София и крепко обняла сына — Я так горжусь тобой, Йен!

И обернулась к гостям:

— Так поднимем же кубки, друзья, за нового князя Западного Эскела Йена Тиссена!

Глава 4

— …Ну, может, и правильно, что решила остаться в Минее… Нет в тебе, Марта, ведьминской хитрости и изворотливости — сожрут тебя темные в Браоре. А здесь кто знает — может, и приживешься? Денег на первое время тебе с лихвой хватит.

Кая поднялась с обломка старой крепостной стены и отряхнула свой плащ. Ночь прошла на удивление спокойно, никто их здесь не беспокоил. Им даже удалось подремать немного. Правда, несколько раз они слышали вдалеке грохот конских копыт по булыжной мостовой — видимо это отряды ночной стражи патрулировали спящий город. Но сюда никто из них так и не заглянул.

— И знаешь, …даже хорошо, что ты отказалась идти со мной. Без тебя я легко переберусь через стену и попаду в порт. А там и до гномьего корабля лодку найду. Ты, если честно, была бы мне только обузой.

— Вот видишь, Кая, все к лучшему.

— Да, к лучшему. Марта, а ты… — девушка явно хотела еще о чем-то спросить ведьмочку, но остановилась, будто сомневалась, стоит ли это делать. Потом, тряхнула головой и коротко попрощалась с ней — Ладно, пошла я. Береги себя и не попадайся светлым магам.

Эльфийка махнула рукой и, больше не оборачиваясь, направилась в сторону переулка. Вскоре ее призрачная фигура бесшумно растворилась в сером предрассветном тумане, и Марта осталась одна…

После ухода Каи, она пряталась в развалинах до самого утра, пока солнце окончательно не взошло над Минэем и не залило теплым светом его улицы. Лишь тогда ведьма осторожно вышла в узкий переулок, а потом слилась с ранними прохожими, спешащими на рынок. Не сказать, что Марту там что-то сильно интересовало, но позавтракать не мешало бы. А идти на постоялый двор в такую рань — это только привлекать к себе лишнее внимание. Вот ближе к полудню, будет в самый раз.

…Но торговля на Ратушной площади сегодня не задалась, и всему причиной были закрытые ворота города, из-за чего окрестные крестьяне так и не попали в этот день в столицу. По приказу князя с самого утра из Минэя никого не выпускали и никого не впускали в него. Народ этому сильно удивлялся, но причина такой строгости обнаружилась быстро — лишь стоило на ступенях закрытого Храма появиться княжескому глашатаю.

И тогда Марта, наконец, узнала, что ночной захват замка Темными Лордами провалился. Народу объявили о гибели князя Тиссена и его наследника Ульриха, обвинив в этом темных. Будто не сам князь привел их в свой замок, и не Ульрих помогал им удерживать портал! Но теперь всё здесь представили так, словно князь и наследник бились с ними до последнего и ценой своей жизни смогли защитить замок. Сегодня же в полдень на площади перед храмом, состоится их торжественное погребение. А тела всех поганых темных колдунов сожгли еще ночью, в княжеском замке.

Ведьмочка потрясенно застыла на месте, не в силах поверить, что больше нет ни Валдиса, ни Сирила, ни даже лича Тарса. Но она же сама видела открытый портал и армию Аша, готовую зайти в него! Что же там тогда случилось на самом деле? И почему все молчат о гибели молодого княжича, которого Тиссен хотел принести в жертву на светлом алтаре? И что стало с теми несчастными людьми, которых личи уложили на ритуальную звезду вокруг алтаря? Очень странно…

Еще более странным было то, что горожане совсем не горевали о своем убитом князе, и даже выглядели намного счастливее после объявления о его смерти. Тиссена здесь не любили. Мало того — боялись и ненавидели его за жестокость и самодурство. Теперь же люди тайком улыбались друг другу и осеняли себя знаком Единого, с надеждой поглядывая на закрытый храм. В городе вдруг воцарилось непонятное для нее воодушевление.

Марта еще немного походила по площади между торговыми рядами, купила себе пирожков и даже выпила холодного кваса у одной из бочек. Но вскоре городские стражники велели торговцам сворачивать всю торговлю и освободить Ратушную площадь — пора было прибрать ее и начинать готовить погребальный костер для князя и его старшего сына. К тому времени ведьмочка уже успела расспросить торговку пирожками, где у них в городе можно снять недорогую, но приличную комнату.

— Ты, девонька, ищи себе гостиницу не в самом центре, где у нас все слишком дорого, а за старой крепостной стеной — начала поучать ее пожилая сердобольная женщина — Но и на самую окраину тоже не ходи. Там, может, и подешевле будет, но народ уж больно лихой живет, порядочным девушкам в тех кварталах делать нечего!

— А где бы мне работу еще найти, не подскажете? Я несколько дней у знакомых прожила, но сегодня меня попросили освободить комнату — брат хозяйкин вернулся.

— Так прямо на улицу бедную и выставили?! — возмутилась торговка — Ну, что за люди…

— Да, нет, вы не подумайте о них худого! — заверила ее Марта — я им и за то благодарна, что они на неделю приютили меня. Я же им никто.

— Хорошая ты девушка, не злобливая — смягчилась тетка — И вот что я тебе скажу: не вздумай в гостиницу какую устроиться работать или в таверну.

— Почему? — искренне удивилась ведьмочка.

— Потому что таким порядочным и красивым девушкам как ты, там не место! Наобещают с три короба, а потом посетителей обслуживать заставят. Ну, ты понимаешь, как именно… А откажешься — пригрозят городскую стражу позвать и обвинить тебя в воровстве. Случаи такие были, что хороших девчонок заставляли шлюхами работать.

Марта чуть упала, где стояла. А ведь именно так она и собиралась сделать! Поселиться, а потом, осмотревшись, предложить хозяину свои услуги. Чуть не вляпалась…

— …а еще всячески избегай гостиниц и постоялых дворов, где в названии упомянуто оружие, «Ржавый меч» какой-нибудь или «Щит и булава» — продолжила тетка, не заметив, что девушка побледнела после ее рассказа о шлюхах — Там завсегда наемники останавливаются, которых сейчас в городе много. Наверное слышала — у нас война с восточным соседом? Так от них тоже надо подальше держаться, обязательно приставать начнут. Они и нашим-то девушкам на улице прохода не дают, а уж к одинокой красавице и подавно привяжутся!

От таких ошеломительных подробностей у бывшей селянки совсем голова закружилась. Какой кошмар! Она даже не подозревала, что в городе одинокую беззащитную девушку подстерегает столько опасностей. Привыкла, что в Браоре никому бы и в голову не пришло обидеть юную Молчащую. Поблагодарив торговку пирожками, Марта поспешила покинуть площадь. Она решила вернуться сюда, но уже ближе к полудню, когда должно было начаться погребение князя. А сейчас ее путь лежал в местный торговый квартал, где по совету доброй женщины ей и стоило поискать себе комнату в какой-нибудь приличной гостинице…

* * *

…А дальше на меня со всех сторон посыпались поздравления. Каждый из гостей посчитал своим долгом сказать молодому князю несколько слов и пожелать ему долгих лет правления, огромного семейного счастья, неиссякаемого источника магии и пр. пр. пр. Я равнодушно выслушивал весь этот фальшак и думал только о том, насколько же лицемерны эти люди… Улыбаться в ответ на лживые поздравления и не искренние пожелания, мне совершенно не хотелось, особенно после того, как узнал об их истинном отношении к молодому княжичу. Поэтому я молчал, изображая усталость, и по большей части лишь кивал головой в ответ на чужое словоблудие. Единственные, чьи поздравления шли от души, были барон Алистер и капитан Нейтгард. Все остальные же…

Пока я с каменным лицом общался со своими подданными, Фридрих развил бурную деятельность. Сразу отправил в Храм гонца, чтобы сообщить жрецам о великой радости — обретении княжичем Йенном Тиссеном магии и признании его сильнейшим из всех ныне здравствующих представителей правящего рода. Ничего, что нас с ним всего двое и осталось! А посему торжественной церемонии в Храме завтра все же быть. С утра глашатаи объявят об этом по всему городу, а в полдень состоится коронация молодого князя и приведение к присяге минэйских подданных.

София терпеливо дожидалась, пока не иссякнет поток поздравлений, время от времени вступая в разговор с гостями и отваживая от меня чересчур ретивых господ. А еще вполне достоверно делала вид, что магия сына для нее такая же новость, как и для остальных присутствующих. Фридрих не отставал от княгини и являл собой образец притворства и придворного лицемерия. У любого нормального человека уже давно бы слиплось во всех местах от того количества патоки и елея, которое они с гостями лили сейчас друг на друга.

Выдержка подвела меня только один раз — когда поздравить княжича подошел тот самый пожилой выпивоха Альд, который оказался бароном Кроденом — хозяином отдаленных земель рядом с нынешней границей с Восточным Эскелом. И дело даже не в том, что он желал моей смерти, нет! Наше княжество сейчас стояло на пороге нового сражения с восточниками, а эта жирная свинья бросила свое баронство и своих людей на произвол судьбы, отсиживаясь за крепостными стенами Минэя.

— Дорогой князь! — начал он свою льстивую речь — Как же прекрасно, что магия Тиссенов признала именно вас! Это такая радость для всех ваших подданных! Невозможно передать словами, как счастливы мы…

— Неужели? — усмехнулся я — А я слышал, вы еще недавно мечтали о моей смерти?

— Это клевета! Происки врагов! — взвизгнул побледневший барон, отчего еще больше стал похож на свинью — у князей Тиссенов нет более преданного слуги, чем я!

— Да, с такими «преданными слугами» нам и врагов не нужно…

Матушка едва заметно покачала головой, останавливая меня. Не время, мол, выяснять отношения с подданными. Успеем еще.

Я послушно махнул рукой, велев барону Кродену убраться с глаз моих долой. И проводил его долгим, недобрым взглядом, намеренно демонстрируя остальным дворянам, что знаменитой тиссеновской жестокости хватает и во мне. Шутки с этой минуты закончились. Бойся меня, жирная гадина… Теперь я глаз не спущу, ни с тебя, ни с твоего баронства. Хватит с Эскела тех двух потерянных земель, что захватили восточники. Придет время, я и с ними поквитаюсь за то давнее предательство.

— Все бы тебе пугать наших подданных… — с легкой укоризной пожурила меня София — но поступил ты сейчас правильно. Другие теперь задумаются.

Вроде укорила меня, но тут же и похвалила вдогонку. Вот такие они — преданные матери, готовые за своих любимых детей пойти в огонь и в воду. Ласково погладил ее руку, поднес тонкие пальцы к губам.

— Матушка, устал я… Хочу уйти, чтобы побыть немного в одиночестве перед предстоящим прощанием с Олафом. Прикроете меня с Фридрихом?

— Конечно, прикроем, иди дорогой. И подданные поймут тебя — все знают, что ритуал забирает много сил.

— А нашим гостям пора бы уже отправиться по домам — пробурчал за моей спиной Нейтгард.

— Тогда не буду ни с кем прощаться, уйду незаметно…

* * *

На погребение Олафа пришло немного народа. Мой слуга мало с кем общался в нашем замке. Конрад с Терезой, трое парней из замковой охраны, мы с моими «головорезами», да наемники — бывшие однополчане Олафа. Незримо еще присутствовал Хранитель. Чуть позже подошла и княгиня София в сопровождении капитана Нейтгарда, оставив проводы гостей на Фридриха.

Так уж получилось, что именно княгиня и сказала самые теплые слова в адрес погибшего горбуна — она со слезами благодарила его за то, что он заменил мне отца и вырастил для нее прекрасного сына. Я же не смог и не захотел выворачивать душу в присутствии незнакомых людей. Все, что хотел, я сказал своему мертвому другу наедине, пока сидел возле его мертвого тела в одной из холодных комнат подвала.

…И был погребальный костер. И был высокий столб огня, в который я влил свою магию и просьбу к богу Айрану принять душу моего Олафа и хорошо позаботиться о ней. Прощай, мой верный друг, покойся с миром… Пусть следующая жизнь твоя будет счастливой и безоблачной — ты это заслужил!

А потом была пьянка с наемниками. Потому что мне надо было залить с кем-то тоску. И более подходящих людей, чем боевые друзья Олафа, для этого не найти. Выгнал нахрен всех стражников из кордегардии и велел им здесь до полуночи не появляться. Конрад принес нам туда вдоволь вина и закусок, а головорезы перекрыли вход. И понеслось…

Для начала мы познакомились. Имена у наемников оказались короткие, как выстрел: Харт, Лем, Райт, Стеф, Сван, Вирт, Дон и Тир. Конечно, родители всем им дали когда-то другие имена — длинные и благозвучные, но в бою же не будешь кричать: эй, Стефаний! Или: эй, Донаван! Мне это близко и понятно — мы в армии тоже когда-то сокращали имена боевых товарищей, а то и вовсе пользовались короткими кличками вместо имен.

Возраст всех наемников навскидку от двадцати пяти до сороковника, точнее сказать не могу. Их командир Харт старше остальных — в его волосах уже седина серебрится. Но внешне они чем-то сильно схожи между собой — все крепкие, жилистые, с одинаково бритыми висками и длинными волосами, заплетенными в косу. Зеленку здесь конечно не носят, но по их одежде наемников легко отличить от гражданских.

Так что, приняв на грудь, я как-то сразу почувствовал себя в родной стихии. Пусть мир этот совсем другой, и порядки тут другие, но боевое мужское братство есть и здесь, а военные люди везде схожи по духу — нас к этому профессия обязывает. И мужики ко мне прониклись доверием, это было заметно по тому, как они со мной просто и открыто общались.

Выпив и закусив, парни затянули какую-то свою особенную боевую песню с местным поминальным уклоном. Пели ее, молчали, пили вино и снова пели. А потом в ход пошли байки, где главным персонажем был, конечно же, Олаф. И чего я тогда только не узнал о нем…

— …и вот, княжич, представь! Заваливаемся мы в один кабак, отметить окончание контракта. Полные кошели монет, а мы молодые, красивые и почти здоровые! В последнем бою нас потрепало, но не так, чтобы сильно. Сидим, значит, выпиваем хорошо, рядом девки крутятся — липнут к нам, как пчелы на мед. А что еще нужно здоровым молодым парням?! И здесь заявляются в кабак местные уроды из городской охраны. В настоящем бою ни разу не были, темных только издалека видели, зато гонора…! Ну, слово за слово — сцепились мы с ними. Скамьи как водится, опрокинули, девок в сторону, а сами за мечи схватились. Хорошее месилово получилось… любо-дорого вспомнить! Вдруг смотрю: один амбал у Олафа меч из рук выбил — ну все, думаю! Конец пришел другу, надо ему подсобить… И пока отвлекся на мгновенье, чтобы своему врезать напоследок, обернулся — а Олаф уже гарротой этого амбала задушил! Представляешь, гарротой!!! Вот же силища у него в руках была!

Я не чинясь, доливаю всем по кружкам вино, чокаюсь с мужиками, и сделав несколько хороших глотков, тихо говорю Харту.

— Про гарроту забудь. Не было ее у Олафа, понял?

Харт смотрит на меня долгим взглядом, потом медленно кивает мне.

— Не было, княжич. Это я с кем-то его спутал, наверное.

— А что не так, парни?! — возмущается самый молодой из наемников, Лем.

— Да здесь недавно одну сволочь гарротой в темном углу придушили… так лучше бы о ней не упоминать в стенах замка. Местные не поймут.

Харт толкает Лема локтем под ребра. Видимо сильно, поскольку Лем болезненно морщится.

— Чего ж здесь не понять-то… Значит, говоришь, командир, Олаф этому амбалу прямо в глаз стилетом и засадил? Ох, и верткий был, бродяга!

— Вот за это и выпьем! — поднимаю я кружку — Светлая ему память и хорошее посмертие.

Все снова молча выпивают. Лем, прищурившись, смотрит, как я лихо опустошил свою кружку.

— Силен ты княжич пить…! Этому тебя тоже Олаф научил?

— Нет. Он бы мне сейчас голову открутил за пьянку с вами.

— Почему это?!

— А за потерю бдительности в стенах военного объекта!

Наемники начинают громко хохотать, дружески хлопая меня по плечу. Шутка им понравилась. В дверь зала тревожно заглядывает Нейтгард и видит, что все здесь уже изрядно набрались.

— Княжич, а не пора ли вам уже отдыхать? Завтра ведь снова тяжелый день.

— Видели? — спрашиваю я наемников, кивая им на капитана — еще одна нянька на мою голову нашлась! Даже надраться мне бедному не дают.

— Какие твои годы, княжич! — ржут наемники — еще успеешь не одну бочку вина выпить.

— Если вашими молитвами, парни!

Нет, вот нравятся мне эти суровые мужики! А найму-ка я их к себе в охрану. Головорезам Нейтгарда скоро возвращаться в приграничную крепость, как раз за оставшееся время он успеет моим парням все здесь показать.

— Вы вот что, парни… Как завтра протрезвеете, приходите утром в замок. У меня к вам будет серьезный разговор. Клятву на крови не побоитесь мне дать?

— Сам-то не боишься забыть до утра, что нас позвал?

— Не боюсь. Я маг и быстро трезвею.

— Тогда жди нас с утра, княжич — Харт повернулся к подчиненным — Пошли парни. Олафа хорошо помянули, но пора и честь знать. Завтра головы должны быть свежими.

Кивнув мне на прощанье, они гурьбой вываливают из кордегардии во двор. Что ж, пора и мне на боковую. Хитрым заклинанием, которому научил меня Лукас, выгоняю остатки хмеля из своей головы и встаю из-за стола.

Магия магией, но штормит меня знатно. Хотя мозги больше не затуманены. Нейтгард, посмеиваясь, прихватывает меня за плечо.

— Так, княжич… а сейчас быстро идем спать! Завтра ты нужен своему народу бодрым и желательно трезвым…

— Яволь, мой фюрер! — беру я «под козырек».

— Это ты меня сейчас грязно обругал что ли, Йен…? На Острове поди у огненных магов разных глупостей нахватался?!

— А где ж еще?! — ехидно хихикаю я — все они, гады такие, молодежь нехорошему учат!

Пошатываясь, выхожу из кордегардии. А теперь спать… Полцарства за кровать и подушку…!

* * *

Разбудили меня ранним утром. Голова трещит, во рту — «пустыня Сахара». Хорошо вчера мы помянули Олафа… правильно, по-пацански.

— Что надо? — я тяжелым взглядом посмотрел на ехидно ухмыляющегося Фридриха.

И как только он попал в мои покои? Хотя понятно как… мои головорезы его пропустили — близкий родственник княжича все-таки. Надо будет капитану на вид поставить: покои князя — это не проходной двор! Теперь София — единственная, кто может беспрепятственно зайти сюда в любое время, обо всех остальных сначала должна доложить охрана. Хранитель, конечно, присматривает за моей безопасностью в пределах замка. Но ас-урум, оказываеся, не всегда включает свою сигнализацию. Сейчас вот промолчал, не почувствовав видимо от Фридриха угрозы.

— Йен, там гномы у ворот города. Скандалят, бородатые!

— Гномы? — я попытался наложить на себя малое исцеление. Не получилось. Магические потоки спиралями кружили перед глазами, я почувствовал, что еще немного, и меня вывернет. На автомате вырвалось сакраментальное:

— Надо меньше пить…

— Это точно — кивнул Фридрих — Рано тебе еще так злоупотреблять, и вообще… посмотри, чем Альбрехт закончил. Гномов, что — прогнать?

Вот гад… Видит же, что я не в форме — специально что ли подкидывает такие задачки прямо с утра?

— Пусть головорезы пропустят их в город и доставят в замок. Буду ждать гномов в парадном зале.

Я наскоро умылся, сменил мятую рубашку, сверху накинул дублет. Как оказалось — спал я прямо в штанах, так что осталось только засунуть ноги в короткие сапоги. Жадно глотнул воды из кувшина в гостиной, оставленного какой-то доброй душой, поправил перед мутным зеркалом амулеты на груди и решительно вышел из покоев.

— Идем — хмуро кивнул я охранникам.

Мы прошли по крытой галерее в главный корпус замка, зашли в зал, где вчера принимали гостей. Слуги уже успели все здесь убрать, осталось лишь несколько столов у окна и скамья, на которую я и примостился. Отдышавшись, махнул рукой гвардейцам, чтобы они запускали гномов.

Отряд из семи крепышей поперек себя шире, зашли в зал. Все, как один в голубых доспехах. Коротко поклонились мне. Удивления на лицах нет. Судя по всему, нежданные гости уже в курсе, что власть в княжестве вчера сменилась. Вперед выступил коренастый гном в шлеме с открытым забралом. Его борода была заплетена в семь замысловатых косичек. Типичный такой представитель своего народа…

— Я Тагрим из клана Стальных Сердец — представился он и полез доставать какую-бумагу из металлического тубуса с затейной чеканкой — Вот расписка вашего батюшки, княжич. Нам причитается вторая часть платежа за Мевара.

Да, видел я недавно этого железного Стража, что шел по Минею. Работа гномов меня впечатлила.

Я сделал знак Фридриху, он передал мне расписку. Увидев сумму, я присвистнул! Да на эти деньжищи можно целую армию снарядить. Ну, если и не армию, но уж полк точно!

Поднял глаза на Тагрима. Может подделка? Нет, не похоже. Судя по еле заметным всполохам на бумаге, расписка заверена магией. Но в казне у нас столько денег точно нет, и что же теперь делать? Отдавать деньги гномам из своей заначки не хотелось — жаба душит. Дербанить кубышку Хранителя, заныканную в стене башни — тем более. Чувствую, что денег на восстановление княжества после всех папашиных чудачеств потребуется дохренище. Выматерился про себя… Тиссен просрал войну с восточниками, разорил княжество поборами на армию, а отвечать по его долгам теперь придется нам с Софией.

Нужно бы что-то предложить коротышкам вместо денег. Рассчитаться с ними по бартеру, так сказать. А что я им могу предложить?

— Фридрих, оставь нас наедине — я кивнул охранникам и остальным гномам. Те все поняли правильно и вышли из зала вслед за дядей.

— Тагрим, в казне нет денег — честно признался я, разглядывая витиеватую подпись Тиссена на документе — Но я могу расплатиться с вами по-другому.

— Это как же? — удивился гном и, сняв шлем, по-простому бухнулся на другой край скамьи. Бедная скамья скрипнула натужно, но устояла под немалым весом коротышки. Из гранита что ли этих гномов делают? Или доспехи на них такие тяжелые?

— Секретами поделюсь. Очень важными! Вот скажи мне: ваши мастера как сейчас варят сталь?

— Голубую?

— Обычную.

Тагрим замялся. Понятно, что не хочет рассказывать про гномьи технологии. Тоже мне секрет!

— Да, я и так знаю. Не жмись. Вы в тигле разогреваете руду потом долго проковываете, избавляясь от шлака. Так?

Гном посмотрел на меня в сомнении, потом все же кивнул: — Шлак мы называем свиным железом.

Ага. Это значит, у нас чугун. Замечательно. Я на верном пути!

— А можно сделать так, чтобы с одной плавки получать намного больше стали. И без этой проковки.

— Как это?! — загорелись глаза у Тагрима — расскажи, княжич?!

— Не так быстро, мой друг! В обмен на этот секрет я хочу получить от тебя не только отцовскую расписку, но и еще одного Стража.

Торговались мы долго. В итоге сошлись на том, что за нового Мевара мне все-таки придется доплатить. Потом. Но это когда еще будет? К тому моменту я еще что-нибудь обязательно придумаю.

Секрет конвертора мне пришлось не только рассказывать, но даже и рисовать. С этим мне крупно повезло — когда-то я писал реферат на 1-м курсе по Экономической истории, на тему Промышленной революции в Англии. Конечно, я уже не помню сейчас всех революционных преобразований в сталелитейной промышленности Европы, но сам принцип конвектора в моей памяти хорошо отпечатался, поскольку в реферате были и схемы, и иллюстрации.

Большая печь с нагнетанием воздуха в крупный грушевидный тигель с футеровкой и цапфами. Фурмы в днище, негашеная известь для выжигания примесей.

То, что сталь сразу можно разливать по формам — стало для гнома большим открытием. Как и сам процесс конвертации чугуна в сталь через нагнетания воздуха мехами.

— За такой секрет кланы дварфов отдадут огромные деньги — Тагрим почесал в затылке — Почему ты рассказал эту тайну именно мне? Не из-за долга же…

— Деньги бы занял у купцов — не стал скрывать я — Но мне больше нужна дружба с гномами. Твой клан не только живет на землях моего княжества, мы с вами еще и потенциальные союзники.

— Гномы и до Тиссенов жили на этой земле! — нахмурился Тагрим — А Понтифик и Церковь нашего союза никогда не допустят. Они считают нас язычниками, потому что мы верим не в вашего Единого, а в бога огня Айрана.

— Плевать мне на то, что там считает Понтифик — усмехнулся я — скажу тебе, Тагрим по большому секрету, я и сам в их Единого не верю!

— Как так?! — вытаращился гном — А в кого тогда веришь?

— В Айрана. И Эолмара.

— Врешь… Поклянись!

— Что б я сдох, Тагрим! Храм Эолмара мы уже возродили в нашем княжестве, теперь на очереди Храм Айрана. Я даже уже знаю, где его древние руины находятся.

— А как же Инквизиция?

— Им сюда хода нет, у меня с ними свои счеты. Ты же знаешь, что Мевар с их отрядом здесь сделал?

— Слышал — лукаво улыбнулся гном — поделом мерзавцам! Княжич, тогда я тоже отдарюсь секретом. У тебя в порту стоит корабль наших темных собратьев — дварфов из южного мелкого клана. Но груза на корабле нет. Похоже, они кого-то привезли тайком в твой город.

Ага… Я даже подозреваю кого. Темных Лордов. Ну что ж… Вот и первое задание наемникам: захватить корабль темных. А дварфов доставить в подземелье замка.

— Но вы же с ними вроде… — я замялся, не зная как сформулировать дилемму.

— Они сами по себе — поднял руки Тагрим — Знали на что шли, когда польстились на золото проклятого Аша.

— Эй, кто-нибудь…! — крикнул я слуг.

Такую знаменательную встречу стоило обмыть. А заодно и похмелиться. Голова продолжала нещадно трещать и болеть. Вот крикнул сейчас громко, и в башку мою словно железный прут воткнули.

— Голова болит? — посочувствовал мне гном, видя, что я поморщился. А, может, и запах моего перегара учуял.

— Болит, Тагрим. Я вчера вечером близкого друга на костер проводил.

— Сочувствую твоей утрате… А отца что ж, …не так жалко?

— Нет. Его совсем не жалко — честно смотрю я в глаза гному. Коротышки ценят прямоту, нечего с ним юлить, да, и сил нет притворяться — Дрянным человеком был мой отец, Тагрим, чужих жизней не считал и сыновей готов был в расход пустить. А вот брата Ульриха мне жаль.

— Опохмелиться не хочешь? — кивает гном на свою фляжку, притороченную к поясу.

— Не, после вашего пойла я до вечера проваляюсь, а у меня днем еще коронация. Магией чуть позже подлечусь…

— А чего пойла-то? — обиженно нахмурился гном — ты даже еще и не попробовал наш гномий эликсир.

— Я не пробовал?! Да, ты знаешь, Тагрим, сколько я вашего самогона за всю свою жизнь выпил?!

— Ты ж вроде молодой совсем, княжич? — недоверчиво прищурился коротышка.

— И что?! Дурное дело не хитрое — наливай, да пей.

— А где это у вас в Минэе нашу настойку продают — мы вроде не поставляем ее?

Вот блин… повелся как сопляк и сболтнул сдуру лишнего. Теперь выкручиваться придется и врать гному. Хотя почему «врать»…? Скажу ему все, как есть, только название местности заменю.

— Не в Минэе ее не продают. Встретил я одну бабульку …в микенской деревне, которая из подручных средств самогонный аппарат за один звон собирала и такой первач гнала, что глаза аж на лоб лезли.

— Знатная мастерица! — удивленно крякнул гном — видать из наших…

— Точно из ваших — польстил я его гордости — похоже, дед у нее чистокровным гномом был.

Нашу беседу прервало появление слуг с подносами. Пока на стол выставляли несколько блюд с нарезкой и кувшины с вином, Тагрим уже успел скатать мои рисунки в трубочку и засунуть их в тубус. Глаза у гнома горели предвкушением, и ему уже явно не терпелось опробовать в деле предложенные мной новшества. Этот «потомственный сталевар» сразу оценил простоту идеи, и в успехе, похоже, не сомневался.

— Ну, за знакомство, Тагрим! — поднял я тост на правах хозяина — и за наше плодотворное сотрудничество. Прости, что сегодня так все скомкано вышло, но надеюсь, не последний раз встречаемся.

— Да, что ж я без понятия, княжич? Коронация дело важное… — гном для приличия сделал глоток нашего вина, а потом все же потянулся за своей флягой.

Стоило ему открутить у фляги крышку, размером с небольшой стакан, и плеснуть в нее гномского «эликсира», как по залу поплыл до боли знакомый запах — характерный такой! Как я и думал, внутри фляги оказался самый настоящий самогон.

— Будь здрав, княжич! — коротышка хряпнул «эликсиру» и аж прослезился от его крепости — Ох, хорош, зараза..! Зря ты отказался.

— Ключницам гнала? — ехидно поинтересовался я.

— Какая ключница?! — возмутился Тагрим — Кто ей наш эликсир доверит? В моем доме только жена им занимается. Вот женишься, княжич, так и быть, обучим этому секрету и твою супругу. Для сугреву или от простуды — лучшее средство.

От такого щедрого гномского предложения отказаться было никак нельзя, и я благодарно поддакнул коротышке.

— А если к нему еще капустки квашеной, или на хлебушек селедочку с лучком положить…

— Лучше бы, княжич, сальца с чесноком.

Мы мечтательно переглянулись с гномом и, не сговариваясь хмыкнули.

— Ну, что, Тагрим? По третьей и разбежались по делам? — деловито поинтересовался я — Еще раз за наше сотрудничество!

— Молодец, княжич, меру в питие ты знаешь — уважительно похвалил меня Тагрим — и хватка деловая у тебя есть, и смекалка прямо, как у заправского гнома. Будем с тобой сотрудничать! А соберешься древний храм Айрана восстанавливать, весточку мне пришли. Я к тебе своих лучших каменотесов отправлю…

* * *

…Самое интересное, что на «свежие дрожжи» заклинание малого исцеления почему-то сработало превосходно! И голова болеть сразу перестала, и в мозгах прояснилось, и в во всем теле появилась приятная бодрость. Когда за завтраком Фридрих с невинным видом предложил мне выпить вина, мы с Софией так на него оба глянули, что дядюшка тут же осознал свою неправоту.

— Фридрих — строго произнесла княгиня, промокнув губы салфеткой — чтобы я этого больше не слышала! И до ужина вина на нашем столе чтобы не было.

— Присоединяюсь, матушка. Я бы вообще сухой закон в Замке ввел, пока мы здесь порядок не навели, а на винный погреб большой амбарный замок навесил.

— Ну, это ты племянник загнул…! — ужаснулся такой перспективе дядя — Как без вина-то?

— А вот так. Видел я, как весь замок недавно упился, когда отец с Фридусом в отъезде были. Заходи, кто хочешь, выноси, что хочешь. С этой вольницей пора кончать! Помянули наших родных и друзей, отметили мое воцарение на княжество — и хватит. Пора за дела браться. Что у нас с поиском темных, кстати?

— Вчера Клемс нашел где они остановились — в «Медном поросенке».

— Молодец подмастерье! Надо ему премию выдать. И что выяснили?

— Темных было пятеро: три мужика и две девки. Двое по описанию походят на Темных Лордов, третий видимо тот самый лич, потому что за столом не ел и сидел истуканом, пряча лицо под капюшоном. Ближе к ночи за Лордами пришел провожатый от князя, и увел их. В гостинице остались только девки. Одна совсем обычная, со светлыми волосами, красивая, вела себя тихо. Вторая тоже была симпатичная, но в штанах, и, как воин, с оружием. А главное — не человек она, кожа у нее серая. Может, это инис?

— Женщин инисов не бывает — авторитетно возразил я — и морды у них такие бледные, что ни с кем не перепутаешь. Инисы больше на вампиров похожи.

Фридрих и София дружно осенили себя знаком Единого.

— Я видел их так же близко, как сейчас вас. И поверьте, эти рожи забыть невозможно. В них нет ничего человеческого. Возможно, вторая девушка это темная эльфийка — дроу. А первая скорее всего, темная ведьма.

— Страсти-то какие… — потерла лоб София — и они сейчас разгуливают по нашему городу?

— Из «Поросенка» они исчезли ночью. Когда хозяин проснулся на рассвете, ни девок, ни их вещей в комнатах уже не было. Поиски магов в городе вчера ничего не дали. Клемс пока отсыпается — вечером еле ноги притащил. Но городские ворота второй день закрыты, так что надежда их поймать еще есть.

— А корабль дварфов еще в порту?

— Нет там никакого корабля, Йен. Может, гномы чего напутали? Правда, вчера вечером стоял какой-то на рейде, но утром его уже не было.

— Значит, бесполезно искать… — раздраженно махнул я рукой — Для дроу и ведьмы выбраться из закрытого города ничего не стоит. Это такие ловкие бестии, что наши зачарованные стены для них не преграда. Если, конечно, при этом не применять темную магию — тогда амулеты уже сработают. Ладно, Аш с ними… сбежали и сбежали. Видимо дварфы именно их и дожидались. А где сейчас хозяин «Поросенка»?

— Пока в нашей замковой тюрьме сидит. Хочешь сам его допросить, или прикажешь сразу повесить мерзавца?

— А за что его вешать? — усмехнулся я — Темных ему наверняка отец велел у себя поселить, как он мог ослушаться приказа князя? Если только узнаем у него, как выглядел провожатый, присланный за темными из замка… Ты, дядюшка, лучше скажи мне: почему я о находке магов только сейчас узнаю, а?

— Так мы вроде и без тебя нормально справились, разве нет?

— А меня в известность вы с капитаном решили не ставить?

Я зло смотрю на Фридриха, даже не скрывая своего раздражения. Вот же, сука… решил меня по-тихому от дел отодвинуть?! Пей, племяш, вино и ни во что тут не лезь! Взрослые дяденьки без тебя во всем разберутся. Видимо, та жа мысль приходит в голову и княгине.

София смерила своего деверя холодным взглядом и веско произнесла, отчетливо печатая каждое слово.

— Фридрих, не заставляй меня пожалеть, что я уговорила Йена доверится тебе. Еще одна такая оплошность, и мы простимся с тобой.

Кивнув мне, княгиня поднялась из-за стола и молча удалилась, оставив деверя в полной растерянности. Мне же оставалось только в очередной раз восхититься матушкой Йена. Какая великолепная женщина!

Глава 5

Комнату Марте удалось снять на приличном постоялом дворе в купеческом квартале. Народу здесь обитало много, публика постоянно менялась — если не привлекать к себе внимания, затеряться в толпе постояльцев было достаточно легко. Утром, когда многие покидают постоялый двор, незаметно выйти в город в такой суете проще простого. А вечером также незаметно прошмыгнуть назад. Главное — не ужинать в общем зале. Денег за проживание с нее запросили порядочно, зато теперь можно не ломать голову, где ночевать и где помыться. С жильем проблема решена, значит, можно заняться поисками подходящей работы.

За то, что ее обнаружат светлые, ведьма совсем не волновалась. Их поисковая сеть реагировала только на магию. Эвета им не раз, и не два говорила, что ведьма может выдать себя только колдовством. Значит, надо просто от него воздерживаться. И темные ее здесь тоже вряд ли смогут найти. А если и найдут, она всегда может сказать, что выполняет приказ Эветы. С Каей же выбраться из города не смогла, потому и осталась, чтобы не задерживать и не подводить дроу.

Марта умылась водой из кувшина, почистила платье щеткой, протерла башмаки тряпицей, расчесала волосы и переплела косу. Мазанула по губам специальным бальзамом, делающим их бесцветными. Подумав, нанесла его еще и на брови. Глянула в ручное зеркало — лицо стало совсем не запоминающимся. Загорелая, белобрысая — типичная селянка. Плохо только, что она забыла это сделать вчера — хозяин «Медного поросенка» вполне мог ее запомнить. Не хотелось бы столкнуться с ним где-нибудь на улице или на рынке.

Убрав свой дорожный саквояж в гостиничный сундук, Марта заперла его на прилагающийся к сундуку ключ, а потом поставила на замок дополнительную охранку. Амулетик маленький, незатейливый, сделанный ею еще в школе ведьм, но этот сундук теперь никому не открыть, даже имея от него запасной ключ. Выглядеть это будет так, будто замок просто заело. «Вот заодно и проверим, насколько любопытна прислуга на этом постоялом дворе» — подумала Марта.

Она снова шла по улицам города и удивлялась, как быстро изменилось настроение горожан. И лица у прохожих стали веселее, и к стенам домов уже никто не жался, многие вообще останавливались посреди улицы, чтобы поговорить и обменяться новостями. До Ратушной площади она добралась быстро, но там уже все было запружено народом, и ей пришлось довольствоваться ступеньками какого-то здания. Над головой Марты раздался бой часов и заиграла красивая музыка. Значит, она стоит на ступенях ратуши. Видно отсюда неплохо, только далековато, а вызывать Око она побоялась. Но голос княжича разносился над площадью громко — видно магией его усилили.

Марта, как и вся площадь, внимательно слушала молодого Тиссена, но ничего нового не узнала — он тоже говорил о том, что князь и старший сын героически погибли от рук темных. И если бы ночью она своими глазами не видела княжича в том странном зале, то в жизни не сказала бы, что он врет. И врет, как по-писаному! Ей вообще показалось, что Йен Тиссен издевается над жрецами. А уж когда с неба на руку княжича спустилась огромная птица, стало окончательно ясно, что без магии тут не обошлось. И погребальный костер вспыхнул вдруг, как по заказу, и двери храма сами собой распахнулись — просто чудеса какие-то…! Значит, княжич маг?! И источник ему на Острове не выжгли — Эвета ошибалась?

В храм ведьмочка со всеми не пошла — чего там в тесноте толкаться? Вышла на широкую улицу и побрела в сторону княжеского замка мимо высоких домов, каждый из которых был похож на небольшую крепость, украшенную гербами. Под самой крышей располагались открытые галереи, с которых доносились женские и детские голоса. Наверое, хорошо там прогуливаться в такую жару — духоты нет, ветерок прохладный… Интересно было бы побывать в подобном доме и посмотреть, как живут богатые минэйцы. А может, ей стоит устроиться прислугой в богатый дом?

Замок Тиссенов Марту впечатлил — он был просто огромным! А еще суровым и мрачным. Княжеские замки, которые она видела в Браоре, Фэссе и Суране были намного меньше. От мощи же этой громадины невольно хотелось поежится. А башня была такой высоченной, что ведьмочке пришлось сильно задрать голову, чтобы увидеть ее верх. И от этого замка фонило магией — светлой, чистой, прозрачной как горный воздух. Так хотелось призвать Око и рассмотреть хорошенько это чудо! Но рисковать не стоило, и полюбовавшись на замок, Марта пошла гулять дальше по городу…

* * *

…Коронация в Западном Эскле — это особый вид пытки, и для самого князя, и для его верных подданных. Начнем с того, что доступ на это мероприятие в Главном Храме Минэя, свободный — кто захотел, тот и приперся. Никаких именных приглашений на церемонию, никаких ограничений по сословию. Но дворяне, конечно, занимают самые лучшие места — вдоль центрального нефа, освобожденного для прохода княжеской семьи. Конрад рассказал, что слуги некоторых господ приходят к Храму затемно, чтобы занять лучшие места для своих хозяев. А другие просто нагло оттесняют горожан попроще, в глубину зала. Случаются и стычки — это когда спорящие стороны примерно одинаковы по положению.

Во время коронации все в Храме стоят: и простолюдины, и аристократы, и даже князь со своей семьей. Для богатых дам это редкая возможность показать свои самые лучшие платья и драгоценности, потому что в другие дни в Храм принято одеваться скромнее. Например, вчера ограничения накладывал траур по погибшему князю и его сыну. Зато сегодня дамы оторвались по полной программе, стараясь затмить друг друга обилием драгоценностей. Некоторые сверкают, как новогодние елки — только электрических гирлянд до полного сходства не хватает.

Духота стоит страшная — высокие каменные своды от нее не спасают. На улице сегодня снова жара — но там хотя бы ветерок есть, а здесь… С жалостью поглядываю на Софию, затянутую, как в футляр, в тяжелое бархатное платье, расшитое жемчугом. Незаметно направляю на нее слабые потоки воздуха — княгиня благодарит меня взглядом и незаметно вытирает ладони платком.

Церемония продолжается уже больше часа — занудство страшное. Жрецы с торжественным видом читают по старинным талмудам монотонные взывания к Единому. Потом совершают какие-то бессмысленные ритуалы, всем своим видом демонстрируя важнейшую роль Церкви в освещении княжеской власти и свою личную значимость в жизни Западного Эскела. Послать бы их к чертовой матери, но нельзя — подданные не поймут такого вольнодумства. Как сказал мне Олаф: «Народ без веры — это как хромой без костылей». Нужен народу опиум. Приходится терпеть и ждать, когда эта бодяга закончится.

Мне ведь еще и магический щит приходится держать — не могу же я пренебречь нашей с Софией безопасностью? На Фридриха плевать — он здесь даром никому не нужен. А вот желающих увидеть мою смерть стало в последнее время слишком много. Кажется, меня, наконец-то, начали принимать всерьез. Вчера несколько дружков Рихарда и Дитриха все же появились в замке на поминальном пиру, даже что-то такое проблеяли в мою честь. Но я не заблуждаюсь — они мне не простили смерть бастардов и обязательно отомстят. А место для нападения выберут такое, где я могу и не отбиться. Или наймут профессионального лучника и найдут для него удачную позицию на крыше — мне что теперь, всю оставшуюся жизнь в доспехах по городу ходить и с поднятыми магическими щитами?

Поэтому мысль о личной охране была действительно своевременной. Еще лучшей идеей было нанять ее из числа наемников, которых здесь в Минэе пока никто не знает. Сейчас в Храме меня окружают головорезы Нейтгарда, а парни Харта рассредоточены по периметру Ратушной площади, зорко поглядывая на окна и крыши окрестных домов. История с выстрелом из лука, прервавшим казнь ведьмы, для меня весьма поучительна — не хотелось бы оказаться на ее месте.

Даже дамы с опаской поглядывают в мою сторону, не зная, чего от меня ожидать, хотя при этом не забывают стрелять глазками в Фридриха Тиссена. Ага… дядюшка у нас теперь самый завидный жених в княжестве, которому — как они думают — больше не грозит опала и возвращение в провинцию. Грозит, грозит… Еще как грозит!

Сегодня утром София вынесла ему первое серьезное предупреждение, второе вполне может оказаться и последним. Княгиня сама прекрасно понимает, что если со мной что-то случится, Фридрих на правах следующего князя легко может отправить ее в Обитель Скорбящих, и никакое вмешательство Касиуса Марция ей не поможет. А значит, власть нам с ней нельзя выпускать из рук ни на минуту.

Наконец, церемония подходит к своей заключительной части. Я делаю шаг к алтарю, на пару минут опуская щиты. Жрецы торжественно водружают на мою голову корону, доставленную из княжеской сокровищницы. Хотя корона — это громко сказано, уместнее было бы назвать ее венцом. Это просто широкий обруч из золота, украшенный растительным орнаментом и драгоценными камнями — где центральный булыжник значительно крупнее остальных. Нет никаких зубцов, никакой бархатной шапки, никакой оторочки горностаем или соболями. Все довольно скромно и непритязательно.

В момент возложения короны раздается торжественный звон колоколов, и жрецы снова затягивают какой-то занудный гимн. Публика подхватывает его, я гордо замираю рядом с алтарем, давая подданным полюбоваться на себя в короне. Все! А теперь срочно на свежий воздух, иначе я сейчас здесь сдохну, и не будет у минэйцев такого замечательного молодого князя…!

Стоит нам с Софией показаться на ступенях храма, как Ратушная площадь взрывается приветственными криками. Сдается мне, что простые горожане любят нас гораздо больше, чем дворяне. Нам в ноги летят цветы, со всех сторон звучат слова поздравлений. Маленькая, нарядно одетая девочка преподносит большой букет цветов — только почему-то не мне, а княгине. Впрочем, я не в обиде.

— …Князь, а война с восточниками будет? — громко выкрикивает кто-то из толпы. И площадь напряженно затихает в ожидании моего ответа. Я тяжело вздыхаю. Врать людям не хочется, а правда неприятна.

— Была бы моя воля, эта проклятая война закончилась еще вчера! Знаю, что все вы ждете домой своих отцов и сыновей. Знаю. И обещаю, что если будет такая возможность, закончить войну без крови. Но захотят ли мира восточники? Завтра будет важное собрание с военными, на котором мы сообща решим, что делать дальше. Сначала я хочу услышать их мнение.

— А пока веселитесь, жители Минэя! — перехватывает у меня инициативу София — сегодня вечером на улицах города для вас будет выставлено щедрое угощение.

И толпа тут же взрывается радостными воплями — кто ж не любит выпить и закусить на халяву? Лишь бы Ходынку нам здесь не устроили…

* * *

— …Фридрих, наверное, мне надо отписаться Понтифику? — спрашиваю я нашего главного интригана за обедом — Поставить, так сказать, официально наместника божьего в известность о том, власть в Минэе сменилась. Заодно уведомлю Аполлинариуса, что доступ для его псов — паладинов в Западный Эскел по-прежнему закрыт.

— И долго мы будем держать осаду от них?

В обеденном зале тихо звенели приборы, бесшумными тенями скользили слуги.

— Вплоть до особого моего распоряжения. Во-первых, у нас война с восточниками, и Ведьмин перевал закрывается во избежание проникновения шпионов противника на территорию вверенного мне княжества. Во-вторых, душа у меня тонкая и ранимая — я страшно обижен на хамское отношение ко мне Руфуса Ройса! Требую его строгого наказания и принесения официальных извинений от Инквизиции. В письменном виде, естественно. В-третьих, с прискорбием сообщу Понтифику, что бывший Главный жрец нашего Храма оказался отступником и безбожником, не верующим в знамения Отца нашего Небесного и в промысел божий. Кроме того, этот негодяй нагло разграбил казну Храма. А на деньги, которые верующие принесли Единому, и которые так нужны на поход святой Церкви в Инферно, он скупил дома в Минэе, оформив их на своих родственников. Так что мне придется их конфисковать и выставить на торги.

Дядюшка начинает хохотать так, что слуга, принесший блюдо с горячим, шарахнулся в сторону и чуть не уронил его на пол.

— Йен, ты хочешь свести Аполлинариуса с ума?!

— А разве у этого старца еще остался ум? — ехидно улыбаюсь я — Судя по его поступкам, он давно выжил из ума, и Йен Тиссен здесь совершенно ни при чем. А письмо мое и должно быть сумбурным и обидчивым — именно такого они и ждут от юнца, случайно получившего княжескую корону и магию. Разве нет?

— Ну, …в чем-то ты прав.

— Вот пусть и продолжают держать меня за дурочка малолетнего. А я тем временем с войной разберусь.

Фридрих с тоской косится на свой кубок, где вместо вина налит какой-то сок и скромно предлагает.

— Давай, я тоже, что ли отпишусь на Остров в Инквизицию?

— Отличная мысль! Чаще нужно прогибаться, Фридрих, чаще! И при этом угодливо улыбаться.

Я незаметно перехожу с ним на ты. Дядюшка проглатывает мое нахальство, делает вид, что мое тыканье в порядке вещей и не раздражает его. Правильно, хватит уже разводить политесы между своими.

— Не смешно, Йен…

— А жизнь вообще штука серьезная. Сколько лет мы с вами терпели унижения от отца? Я, матушка, ты, дядя? Да, и Ульриху от него доставалось. Но не сломались же? И судьба вознаградила нас…

Нашу застольную беседу прерывает появление Нейтгарда:

— Князь, у нас новости!

Небольшая выволочка всем пошла на пользу. А внезапное появление у меня личной охраны, никак не связанной с замковой стражей и «головорезами», заставило народ напрячься. Вот так! А вы думали, что единственные и неповторимые? Почуяв близость неизбежных пертурбаций, стражники резко подтянули животы и начали даже походить на нормальных воинов. Головорезы же восприняли наемников спокойнее — все равно основное место их службы крепость на Ведьмином перевале.

— Плохие новости или хорошие?

— Хорошие. Подмастерье Клемс отоспался и снова принялся за патрулирование Минэя с моими парнями. И тут удача! Продавец запрещенными книгами — хотел удрать из города и пытался подкупить стражников на воротах. Но не успел — нарвался на наш патруль. А там и ларец сработал на старинную книгу с проклятиями, которую торговец пытался провезти с собой. Поехали обыскивать его лавку, а там в хитром схроне нашелся еще десяток запрещенных книг и связка темных амулетов вдобавок.

— Допросили? Надо бы выбить из него список постоянных клиентов.

— Палач его сейчас обрабатывает.

— Будут результаты — сразу докладывайте, капитан. Всю темную дрянь заприте пока под замок. Молодчине Клемсу объявите благодарность. И пусть он сразу составит подробную опись всего изъятого, чтобы потом что-нибудь не пропало …«случайно»!

Я повторяю за Фридрихом, понравившийся мне прикольный жест, собирая пальцы в щепоть и похлопывая ими, как клювом. Нейтгард понятливо кивает. Темные книги и артефакты мало того, что опасны и вредны, так они еще и стоят дорого. Очень дорого. Так что не нужно искушать людей. А вечером я сам перетащу их в башню.

— Что собираешься делать с этим торговцем? — интересуется дядюшка.

— Прилюдно повесить на площади, чтобы другим было неповадно. Но сначала вытрясти из него все, что он знает. Жалость в данном случае неуместна. С теми, кто покупал у него книги, разговор будет отдельный. Может, и еще кого-то повесим. Раз у Рихарда и Дитриха были темные амулеты, значит, и у других бастардов они есть. Похоже, минэйская золотая молодежь любит побаловаться запрещенкой.

— Мартин и Брюс не владеют магией — напоминает мне дядюшка — И вечером они вернутся в город, что собираешься с ними делать?

— В крепость их отравлю, на Ведьмин перевал. Пусть послужат.

— Рядовыми головорезами? Дворяне…?!

— Дядюшка, не нужно считать меня мстительной сволочью — морщусь я — если со временем капитан Нейгард сочтет, что они достойны возглавить отряды — значит, так тому и быть. А сбегут — не велика потеря. Объявим предателями и конфискуем их поместья в казну. У нас есть люди, поболее их достойные владеть землей.

— Да, там и конфисковать особенно нечего, князь их не баловал.

— Тем более. А военная служба в горячих точках — лучшее лекарство от молодецкой дурости.

После моих слов Фридрих что-то совсем приуныл и погрузился в раздумья. Бастардов что ли пожалел? Имел на них другие виды?

☆☆☆☆☆

Отобедав и передохнув немного, мы с дядей, наконец, собираемся прогуляться до кабинета княжеского казначея. Пора познакомиться с ним и узнать, что у нас творится с финансами.

…Казначей оказался худощавым дяденькой лет пятидесяти с незапоминающимся лицом и добрыми глазами голодного крокодила. Зато с очень звучной фамилией — Гильерм Деранг. Как будто молотком в гонг ударили!

— Князь, почему меня не пускают в мой собственный кабинет? — сразу наезжает он, едва поздоровавшись с нами — работа встала, я вынужден разговаривать с людьми в коридоре!

И столько возмущения в голосе, словно князь здесь он, а не я. Капитан Нейтгард, молча, открывает ключом кабинет и рукой отодвигает казначея в сторону, давая нам с Фридрихом возможность зайти туда первыми. Я прохожу к столу и по-хозяйски усаживаюсь в кресло, обитое красным бархатом. Оглядываюсь. Кроме стола в кабинете угловой камин и шкафы, шкафы, шкафы… Эпоха и мир другие, но привычки у местного главбуха вполне узнаваемые — мягкое кресло под седалище, побольше полок для документов, и где-то здесь еще должна быть любимая чашка. Наверное, лежит в столе — рядом с неизменной коробкой конфет.

Фридрих тем временем занимает кресло с другой стороны стола — оно выглядит неудобным и значительно скромнее хозяйского по виду. Видимо, посетитель кабинета должен ощущать свою ничтожность. Казначею сидячего места не достается, он вынужден стоять перед нами навытяжку.

— Ну, вы же знаете, Деранг, что произошло в замке — флегматично пожимаю я плечами, располагаясь в его кресле поудобнее, чаю что ли себе заказать…? — Передача княжеской власти дело всегда непростое.

— Вы мне не доверяете? — хмурится казначей.

— Я должен понять, что у нас с финансами, прежде чем делать какие-то серьезные выводы. Просмотреть счетные книги, отчеты казначейства, узнать сколько денег осталось в казне.

— А вы в этом разбираетесь, князь?! — Голос казначея сочится ехидством, и посматривает он на меня при этом с явным превосходством. Мол, кого ты проверять собрался, щенок!

Меня этот пренебрежительный тон вредного дядьки выбешивает, но вида я не подаю.

— Конечно, разбираюсь. У меня был очень хороший учитель.

— И кто же это?!

— Вы, Деранг.

Казначей ошалело уставился на меня, а я, насладившись его растерянностью, продолжил.

— С тех пор, как казначейство перестало посылать мне деньги на Остров, мы полгода жили с Олафом впроголодь. Поневоле научишься добывать и считать деньги!

— В этом нет моей вины — начал он оправдываться — я лишь выполнял приказ покойного князя!

— Какой приказ? Морить обгоревшего княжича голодом и не давать несчастному калеке вернуться домой в Минэй? — зло усмехаюсь я.

Бедный Йен… что было бы сейчас с этим несчастным парнем? Хотя… ничего бы не было. Первый же инис его и убил бы. Потому что лежал Йен в келье обожженной тушкой и даже рукой не мог двинуть. А заодно этот чертов инис убил бы еще и Олафа. Все для них обоих закончилось бы еще два месяца назад.

— Такого приказа от князя не было! — смутился казначей и стыдливо отвел глаза. Видно осталась в нем еще совесть, где-то на задворках очерствевшей бухгалтерской души.

— А какой был? Вы что, Деринг, сами не понимали, что мы там с Олафом оказались совсем без денег? Или расходы Тиссенов были такими огромными, что для младшего княжеского сына даже нескольких медяков не нашлось? Наша семья совсем обнищала?

Казначей, насупившись, заткнулся, разом растеряв весь свой гонор.

— Ладно… — махнул я на него рукой — покажите мне для начала счетную книгу по текущим расходам и финансовый отчет за последние полгода. Хочу, наконец, увидеть, куда вы с отцом ухнули такую прорву денег.

Книги мне тут же выдают. Безо всяких возражений и комментариев. Деранг, кажется, испытывает огромное облегчение оттого, что я переключился на дела и оставил его в покое, перестав винить за соучастие в неблаговидном отношении к себе.

На первый взгляд местная «бухгалтерия» выглядит прилично. На второй тоже. Соблюдается порядок записи операций по датам, подозрительные пропуски между ними отсутствуют, источники поступления денег в казну четко указаны, как и в случае выплат — получатель и сумма. А главное, приход и расход разнесены по двум разным графам, и в конце каждого дня подведен итог — для меня все очень наглядно и понятно.

Судя по всему, бухгалтерский учет здесь вообще устроен намного проще — никаких проводок, номеров счетов и прочей современной зауми, в которой я совершенно не разбираюсь. По ходу просмотра этого «гроссбуха», отмечаю для себя, что покойный Тиссен постоянно брал из казны большие суммы. Без указания на что они будут потрачены.

Даже такой дилетант, как я понимает, что здесь должны быть еще и отдельные книги по разным категориям финансовой деятельности — например, по сбору налогов, или по расходам на содержание армии и Замка. И наверное по займам…

— А книгу учета займов мне покажите — ткнул я наугад в небо, но похоже, попал в яблочко.

Деранг уже смотрит на меня с куда большим уважением, чем вначале, и беспрекословно достает из шкафа еще один талмуд. Ох, …чувствую не по средствам жил покойный Тиссен! И действительно — итоговая цифра его долгов заставляет меня бессильно заскрежетать зубами. А сумма, необходимая для покрытия всех выплат в текущем месяце — еще и грязно выругаться себе под нос. Понятно теперь, отчего так отчаянно папаша бился с восточниками за золотые рудники! Для него это было единственным шансом надежно залатать большую прореху в бюджете своего княжества.

Пододвинул книгу Фридриху, молча ткнул пальцем в итоговую строку. Дядюшка напряженно вглядывается в цифры, потом комментирует увиденное отборным ругательством. Вот-вот… другими словами это безобразие описать и невозможно. Похоже, несколько ближайших лет нам теперь придется пахать, чтобы раздать долги папаши и выплатить проценты по ним, а бюджет княжества снова сделать бездефицитным.

Кстати, о долгах…! Я мысленно хлопаю себя по лбу и лезу за пазуху. Достаю оттуда слегка помявшуюся расписку, возвращенную мне Тагримом, и небрежно вручаю ее казначею.

— Деранг, распорядитесь зачесть сегодняшним днем возврат нашего долга гномам. Я утром полностью расплатился с ними.

Теперь уже глаза казначея лезут на лоб, он недоверчиво смотрит на меня и переспрашивает.

— Полностью?! А позвольте узнать, Ваше Сиятельство: откуда у вас взялись такие огромные деньги?!

— В Ируте на паперти насобирал. Нужно же было на что-то жить все эти месяцы…

Фридрих нервно хмыкнул, но от каких-либо комментариев воздержался. И вопросы задавать поостерегся. Хотя заметно было, что его просто раздирает от любопытства по поводу этой расписки. Перебьется. Меньше знает — крепче спит. А вот у казначея на лице написано такое облегчение, словно я его из петли только что вынул. Дядька-то видать по-настоящему болеет за общее дело… Надо будет присмотреться к нему повнимательнее и вечером расспросить о нем Хранителя. Не время сейчас разбрасываться ценными кадрами — проще наступить себе слегка на горло, забыть обиды и сделать казначея своим союзником.

…Осмотр княжеской сокровищницы заставляет меня тяжело вздохнуть — она практически пуста. Позолоченные парадные доспехи, конечно, шикарно выглядят, но что нам с них? Я на войну собираюсь, не на парад. А сундуки, некогда наполненные золотом, стоят сейчас вдоль стен с откинутыми крышками и тоскливо смотрят на нас пустым нутром. Да, уж… в одном сундуке смеркается, а в других заря занимается…

На почетном месте, на алой бархатной подушке с золотыми кистями, возлежит княжеский венец, на полках расставлены резные шкатулки с какими-то фамильными драгоценностями. Украшения довольно красивые, от некоторых фонит магией — в одном из этих комплектов София была сегодня на коронации. Все это здорово, только нам нужны живые деньги, а их здесь нет. Небольшой кожаный мешок с золотыми монетами погоды не сделает.

— Будете пересчитывать, Ваше Сиятельство? — спрашивает Деранг, кивая на него.

— Было бы чего считать… — расстроено машу я рукой и направляюсь к выходу.

О сумме, необходимой для продолжения войны, я буду иметь представление только завтра, когда военные на совещании озвучат свои первоочередные нужды. А пока даже бесполезно суетиться. Поговорю, конечно, вечером с Хранителем насчет старинной заначки в башне, но старый зануда может и упереться — затянет опять свою песню о неприкосновенном запасе на черный день. А разве черный день для Тиссенов уже не настал? Куда уж чернее-то…?

— Йен, не расстраивайся, мы что-нибудь придумаем — успокаивает меня Фридрих.

— Конечно, придумаем — бодро соглашаюсь я — вон, корону нашу ростовщикам заложим!

— Ты с ума сошел!! — ужасается Тиссен старший — Позор какой!

— Да, успокойся, я пошутил. Сначала нужно вообще понять, сколько денег нам надо.

— Часть провианта войскам я распоряжусь отправить из остатков прошлогодних запасов своего замка.

— Не рискованно оставлять своих крестьян без запаса?

— Урожай в графстве ожидается хороший, можно и рискнуть.

— Я тоже постараюсь найти часть денег. С короной я пошутил, конечно, но вот драгоценности вполне можно будет заложить.

Гильерм Деранг внимательно прислушивается к нашему разговору и неожиданно вносит свою лепту.

— Я знаю богатого купца, который даст нам в долг под залог моего дома. Покойному князю он бы и под страхом смерти денег не ссудил, но вам, Ваше Сиятельство, даст — под мое поручительство.

— Ну, вот видите… с миру по нитке — нищему рубаха.

Такой пословицы в этом мире нет, поэтому моя фраза вызывает у них сначала недоумение, а лишь потом понятливые улыбки. «Нищему» — это как раз про нас.

— Господин Деранг, я прощаюсь с вами до утра. Завтра жду вас на совещании с военными. Приготовьтесь, пожалуйста, с цифрами в руках отражать раздутые аппетиты нашей армии. На каждый их непомерный запрос у вас должны быть свои расчеты и железные аргументы. Даже если мы найдем с вами денег, их все равно будет в обрез — надо экономить.

— Я могу вернуться и поработать в своем кабинете?

— Можете. Капитан — обращаюсь я к ожидающему нас у дверей сокровищницы Нейтгарду — верните ключи от кабинета господину Дерангу…

* * *

— …Ну, как, освоились уже на новом месте? — спрашиваю я парней Харта, переступая порог их комнаты в казарме.

С интересом оглядываю помещения, где Йен прежде бывал от силы пару раз. Казарма вся разделена на небольшие закутки со спальными местами для солдат. Обстановка убогая: небольшое мутное оконце, под ним стол со скамьей, вдоль стен стоят узкие лежанки. Чем-то это все мою бывшую келью в Ордене напоминает. Одна радость — потолки здесь высокие. Сводчатые. Но стены закопченные, на каменном полу слой грязи. А уж запах…

— Освоились — усмехается Харт — вот, заняли две комнатушки, вещи с постоялого двора уже перетащили. Но местным стражникам не понравилось, что капитан Нейтгард их уплотнил, а моих ребят поселил отдельно ото всех. Многие недовольны, бурчат…

— …а сами в казарме грязь развели, как в свинарнике — презрительно добавляет кто-то из его подчиненных, выгребая из-под своей лежанки пыльную кучу мусора. Кажется, это Стеф, я пока еще плохо их всех различаю.

— Пусть бурчат дальше — фыркаю я — Стражу скоро вообще ожидает …проверка личного состава — блин, чуть не ляпнул родное: «переаттестация»! — А по ее результатам видимо придется кого-то и выгнать. Дармоедов нам здесь не нужно.

То, что с охраной у нас в Замке не все гладко, я, конечно, и сам уже знаю. По смутным воспоминаниям Йена обстановка в казарме всегда была далека от нормальной рабочей. Разболтались они при капитане Грейфене: пьют втихаря, спят на посту, ночными обходами по вверенной им территории злостно пренебрегают… Даже дежурного по казарме у них нет. Короче, нормальной дисциплиной здесь и не пахнет.

— Харт — понижаю я голос — хочу, чтобы ты присмотрелся к замковой страже и потом доложил мне свои соображения по наведению порядка. Но уже сейчас понятно, что нам нужны будут новые люди. И если у тебя есть свободные от контракта знакомые наемники, за которых ты сам можешь поручиться, предложи им работу от моего имени.

— Сколько воинов потребуется?

— Завтра скажу более точно, но никак не меньше пятнадцати человек. Условия контракта ты знаешь. И желательно, чтобы люди были родом не из Минэя. Они должны настороженно относиться к местным. Ну, и клятва, естественно…

А вот с этим неожиданно обнаружился один тонкий момент — магическая клятва действует только на тех, у кого есть хотя бы зачатки магии. Поэтому для наемников придуман свой специальный артефакт — клятва на нем приносится лишь на время действия контракта, а потом обе стороны свободны от обязательств. И хорошо еще, что Харт утром опередил меня, сразу достав из кармана такой узкоспециальный «гаджет» — а то бы я точно спалился, поскольку даже не слышал о нем раньше. Ну, а так — удалось сделать умный вид, что якобы и сам в курсе, как контакты с наемниками заключают.

По уму договор с отрядом Харта имело смысл заключать сразу лет на пять, что я и сделал. Иначе поскупившись на долгосрочный контракт, вместо экономии можно поиметь головную боль в виде чересчур осведомленных в делах Минэя посторонних вояк. Кто знает — к кому они пойдут служить после нас? В эпоху Возрождения, например, ландскнехты в Европе много чего натворили, воюя попеременно, то за одну сторону, то за другую, то за третью. Не надо нам такого счастья. Лучше, чтобы эти добровольцы — профессионалы были уверены в своем завтрашнем дне, и крепко держались за контракт, а со временем вообще женились и осели у нас в Минэе. Особо способные, может, еще и на повышение пойдут, возглавив отряды стражников. У нас ведь и в городской страже порядка тоже нет. Папаша Тиссен только орать, пороть, да вешать, был горазд, а чтобы нормально вникнуть и порядок навести… Привык всех подданных в страхе держать…

Ставлю себе галочку, что завтра после совещания с военными и ревизии арсенала нужно обязательно переговорить с Нейтгардом на тему охраны Замка.

…Возвращаюсь в свои покои и застаю там Конрада, который приводит в порядок мою одежду. С личным слугой мне тоже надо что-то решать, хотя даже не представляю, кто сможет заменить Олафа. Да, никто. А у Конрада теперь слишком много обязанностей в Замке, чтобы еще и мной заниматься. София вообще хочет назначить его управляющим над всеми слугами — что-то типа дворецкого. А Терезу соответственно экономкой.

— Йен, может, к тебе Ленни представить? — предлагает он.

— Ленни…? А кто это?

— Разве ты не помнишь ее? — удивляется слуга. Я судорожно пытаюсь отыскать в памяти Йена какую-то Ленни и, наконец, понимаю, что это та самая служаночка, с которой он получил свой первый мужской опыт. Боже упаси…! Вот кто сразу же поймет разницу между прежним и нынешним Йеном.

— Нет, Конрад, никаких Ленни. В моих покоях могут прибраться и личные служанки княгини, работой они не сильно перегружены. А мне нужен камердинер — молодой сообразительный парень, хорошо знающий замковые порядки.

Мужчина задумывается, потом неуверенно предлагает.

— Тогда может, моего Мирта возьмешь?

Вот еще одна моя головная боль — молочный брат, который знает Йена, как облупленного. С Конрадом и Терезой за закрытыми дверями мы по-прежнему обращаемся к друг другу на ты. Я их уже воспринимаю, как родственников. Но при посторонних мы неукоснительно следуем этикету: ибо я — господин, а они — слуги. А как быть с Миртом, даже не знаю. Нет. С ним точно рисковать не стоит… Да, и какой камердинер из пятнадцатилетнего мальчишки, ровесника Йена? Он пока в лучшем случае на роль пажа годится.

— Конрад, скажи, а где сейчас твой Дерек? — вспоминаю я вдруг о его среднем сыне, который старше нас с Миртом на три года. Он тоже, помнится, служил в Замке.

— Так он после твоего отъезда вскоре женился на одной местной девушке, и они сразу же покинули Замок. Ей покойный Дитрих прохода не давал. Теперь живут в пригороде Минэя, в доме родителей Ирмы, держат свое хозяйство. И Мирт, кстати, сейчас у них живет. Как с Улафом-то горе случилось, так я младшего сразу же из Замка отослал.

— А если Дерека с Ирмой назад позвать — они вернутся?

— Теперь, может и вернутся, когда князь мертв и бастардов больше нет в замке. Жить с тещей и тестем тоже, знаешь, радости мало. Если с завтрашнего дня городские ворота откроются, то прямо с утра и пошлю им весточку…

До ужина время еще есть, отправляюсь обживать свой новый кабинет. Надо бы собраться с мыслями и написать письмо турецкому султану — то бишь Его Святейшеству Аполлинариусу, благо я уже решил, о чем буду ему писать. Но для начала прошу Нейтгарда принести мне составленную Клемсом опись изъятой у торговца запрещенки. Пробегаю список глазами. Названия темных книг совершенно ни о чем мне не говорят, как и названия запрещенных амулетов. О чем вообще нормальному человеку может сказать такое название, как например «Некромикон»? Надо срочно вызывать в Замок Лукаса — без него в этой дряни мне самому не разобраться. А подпускать к этому придворного мага я не собираюсь. Не доверяю ему.

— Фридус еще не пришел в себя? — для порядка интересуюсь у капитана, откладывая список в сторону.

— Нет, князь, пока он еще без сознания. Но выглядит уже намного лучше. Клемс считает, что завтра маг очнется.

Ага… Клемс, что угодно может считать, но Фридус очнется, только когда мы с Хранителем посчитаем это нужным. Жизни его ничто не угрожает, пусть поспит еще денек — другой. По-хорошему, не мешало бы и в кабинете придворного мага обыск провести — подозреваю, что там тоже запрещенные книги найдутся.

— Что наш торговец — сотрудничает со следствием?

— У Ресга не забалуешь! Сначала пытался молчать, теперь поет как соловей. Выяснилось, что он под заказ привозил еще и редкие ингредиенты для проведения темных ритуалов. В списке покупателей уже человек тридцать минэйских дворян, но он еще не закончен.

Ресг это так надо понимать наш местный палач. Мрачный коренастый и совершенно нелюдимый дядька, от которого в Замке все шарахаются, как от чумы. Олаф рассказывал мне, что Тиссен нашел его когда-то в Суране. Этот мужик чудом выжил, когда темные уничтожили всю его деревню. С тех пор у него особое отношение к этим тварям. Так что торговцу не позавидуешь.

— И много дворяне всякой дряни у него купили?

— Много. Но в основном мелочевку, типа запрещенных амулетов.

— А книги?

— Книги и князь покойный покупал, и Фридус и… — Нейтгард замялся, словно не решаясь произнести следующее имя.

— Продолжайте, капитан, я уже, кажется, ко всему готов.

— Одну книгу у него купил граф Тиссен.

Вот же гад! Ну, как можно вообще доверять этому сукиному сыну…?!

Глава 6

За ужином я сижу с каменным лицом. София смотрит на меня с беспокойством, но молчит. Первым не выдерживает Фридрих.

— Йен, что-то случилось?

— Это ты мне скажи.

— О чем? — вполне правдоподобно удивляется дядюшка.

— О том, почему я узнаю от других, что ты замешан в продаже темных книг?! Как вообще мы с матушкой можем доверять тебе, если ты за нашими спинами творишь такое?!

Со злостью бросаю вилку, и она со звоном летит по столу, ударяясь о серебряное блюдо. У Софии разом каменеет лицо. Фридрих тяжело вздыхает и устало трет глаза.

— Я надеялся, что ты об этом не узнаешь…

— Да, неужели?! А о чем еще по-твоему мне знать не обязательно?

— Йен, ну пойми… я возвращаюсь в Минэй и узнаю, что Альбрехт уже во всю применяет темную магию. И не только на поле боя. А потом вижу, как тем же самым занимаются и все его сыновья. Что я должен был делать?! Ждать, когда мне в спину прилетит какое-нибудь темное заклинание? Конечно, я озаботился тем, чтобы обезопасить себя.

— И начал скупать все «некромиконы»?

— Нет. Я всего лишь купил книгу по защитной магии. Да, темной магии! Но как иначе можно было здесь выжить, когда по замку ходит племянник, превращенный отцом в лича?! Ты же понимаешь, что без согласия Ульриха Альбрехт не мог бы это сделать?

— Понимаю. Но почему было не уехать отсюда?

— Кто бы мне разрешил?! Альбрехт подозревал меня в сговоре с Понтификом и Инквизицией, поэтому не отпускал от себя ни на шаг.

— Ну, он был недалек от истины!

— Да, что бы ты понимал!!! Знаешь, каково это, когда тебя с детства травит собственный брат, и за тебя некому заступиться?!

— Представь себе, знаю! Тебя травил только один брат, а меня четверо! А матушке и Ульриху запрещено было за меня заступаться.

Мы с Фридрихом застываем, сжимая кулаки и готовые броситься друг на друга. Кажется, еще минута и сойдемся в рукопашной.

— Хватит… — тихо говорит София — остановитесь, пока не перешли черту.

Порыв холодного воздуха проносится по гостиной, ударяя в лицо и заставляя нас отступить. Хранитель тоже решил вмешаться. Мы с Фридрихом мрачно отводим глаза в сторону и возвращаемся к ужину, который успел остыть, пока мы выясняли отношения. София звонит в колокольчик, вызывая слугу, велит ему заменить наши тарелки и принести горячее.

— Чтобы после ужина все запрещенные книги и амулеты были в моем кабинете — приказываю я Фридриху — иначе я прикажу устроить у тебя обыск.

— У меня ничего не осталось — огрызается он — пока я сидел в темнице, Альбрехт уже провел обыск в моих покоях и все забрал. Ищи теперь у него в башне.

Настроение безвозвратно испорчено, и дальнейший ужин проходит в молчании…

* * *

— Нет, ты это слышал?! Травили его здесь бедненького! А меня, можно подумать, никто тут не травил! — продолжаю я кипятиться, спускаясь по крутой лестнице в подземелье.

— Да, ладно тебе… не злись, Йен — Хранитель невозмутимо плывет рядом, и на дядины грешки реагирует намного спокойнее, чем я — Фридриху действительно здорово доставалось в детстве от Альбрехта. Скажи лучше: ключ от комнаты с изъятым у торговца, у тебя с собой?

— С собой. Хочешь перетащить это в башню?

— Хочу. Там надежнее.

— Ладно. Сейчас источник подпитаю своей магией, и перетащим.

Хранитель одобрительно кивает и улетает вперед. Все двери Замка передо мной теперь послушно распахиваются, мне даже не надо к ним прикасаться.

— Прости, что вчера вечером не пришел… — шепчу я, прикладывая ладонь к алтарю и щедро отдавая ему магию, накопившуюся во мне за этот длинный, суматошный день — надрался я с парнями Харта.

— И хорошо, что не пришел — ехидно бубнит старикан за моей спиной — какая там магия от малолетнего пьяницы…

— Виноват. Исправлюсь — охотно признаю я вину — но вчера у меня был уважительный повод.

— Всю силу-то не сливай! — спохватывается Хранитель — у нас еще куча дел впереди.

Я отстраняюсь. Напоследок ласково провожу пальцами по алтарю. В ответ получаю теплый ветерок в лицо. Похоже, наш источник любит меня гораздо больше, чем вредный старик.

— Ты вот что, Йен… прикорни-ка на часик — раздобрился вдруг зануда — снова немного перестарался. Ночь длинная, успеем мы еще с делами. А ты мне нужен бодрым.

— Как скажешь.

Я сейчас и сам не прочь слегка вздремнуть. После слива магии у меня всегда бывает легкая слабость в теле. Поэтому без возражений опускаюсь на пол и, прислонившись спиной к алтарю, прикрываю глаза.

— Надо кресло что ли сюда притащить — засыпая, бормочу я — или хотя бы тюфяк какой…

— Ты еще кровать с балдахином сюда притащи, нахал малолетний! Никакого уважения у молодежи к родовому источнику, ничего святого нет…

Под этот уже привычный бубнеж Хранителя я и засыпаю. Чтобы резко очнуться от его толчка.

— Йен просыпайся! У нас в казарме драка!

— И кто кому навалял…? — интересуюсь я спросонья — Хотя не отвечай, сам знаю.

— Так уверен в своих наемниках?

— Конечно, уверен. Стал бы я приглашать в личную охрану кого ни попадя?

— Что, и разнимать их со стражниками не пойдешь?

— Не а, не пойду. Они там все взрослые мальчики, пусть сами разбираются. А некоторым толстопузым полезно получить в репу и узнать пару новых приемов.

— Головорезы тоже отказались вмешиваться — наябедничал призрак.

— Молодцы, что отказались.

Не лезь в чужую драку —

Запомни это, брат.

Не лезь в чужую драку,

Никто не будет рад.

Цитирую я Хранителю стихотворение, вычитанное когда-то на просторах Интернета. Не шедевр, конечно, и на местном языке перевод звучит коряво, зато по делу.

— Сам сочинил?

— Нет, в Ируте от кого-то услышал.

— Врешь ведь…? — хитро прищуривается старик.

— Вру — легко соглашаюсь я и цитирую ему еще пару запомнившихся четверостиший

Своя кровь — это повод.

Чужая — это цель.

На драку вправе двое,

А ты встревать не смей.

В процессе каждой драки.

Все видно, как насквозь —

Кто волк, а кто собака,

Кто масло, а кто гвоздь.

— Ну, и сравнения у тебя! — крякнул старик. И не понять: то ли осуждающе, то ли одобрительно — Ладно, вставай уже. Пошли.

— Наконец-то решил мне Зал Видящих показать?

— Зал будет завтра. Сначала пусть тебе вояки обстановку на границе обрисуют, чтобы ты сам понимал, что к чему. А сейчас мы с тобой тайниками займемся. Переходи на иное зрение…

Я следую его наставлению, и стены замка снова плывут перед моим расфокусированным взглядом, становясь полупрозрачными — так выглядят в 3D проекции просканированные объекты. В первую очередь, мне сразу же бросается в глаза, как окрепли всего за несколько дней линии охранного контура ритуального зала. И мощные старинные чары, наложенные на библиотеку кем-то из предков Йена, сияют теперь словно новые. Прозрачный эфир волнами растекается по всем помещениям Замка и возвращается обратно в зал. Перед моим взором постепенно продолжает раскрываться вся призрачная архитектура главного корпуса, а потом и всех остальных строений. И повсюду ярко светятся охранные контуры — особенно те, что защищают высокие стены нашей цитадели.

— Красота-то какая…! — восхищенно шепчу я, вглядываясь в хитросплетение магических потоков.

— Красота будет, когда ты отсюда увидишь крепостную стену Минэя — ворчит старец, но мне, кажется, это он больше для вида — и когда ее охранный контур начнет питаться от источника, а не от слабых амулетов, которые Фридусу приходится постоянно подзаряжать. А сейчас магия источника даже до старой разрушенной стены не дотягивается. Позорище… надо же так город запустить!

— Ну, не все же сразу?

— Сразу?!! — взорвался возмущением Хранитель — Да еще при твоем деде все здесь работало, как хорошо отлаженный механизм! Весь город — от центра и до крепостных стен — выглядел, как единое существо, головой которого был наш Замок, а сердцем — источник родовой магии Тиссенов. И все поколения твоих предков приносили в источник свою магию, чтобы в случае крайней нужды можно было щедро зачерпнуть оттуда энергию. А потом князем стал Альбрехт и презрел все, чему его обучал отец. Дорвавшись до родового источника, он только тянул и тянул из него силу, развивая и накапливая лишь собственную магию, и никогда не восполняя взятое им взаймы. Альбрехт посчитал, что источник Замка и так достаточно полон, что на все последующие поколения Тиссенов магии там с лихвой хватит.

— И никто не объяснил ему последствий такого поведения?

— А кому было объяснять?! Твой дед умер внезапно, и твой отец стал князем в слишком молодом возрасте, не получив до конца всех знаний. Но даже если бы Альбрехт узнал, что родовой источник нужно постоянно пополнять, а не только расходовать, боюсь и это его бы не сильно остановило.

— А ты?

— А что я? Он даже не соизволил установить с источником полноценную связь, решив сэкономить магию во время ритуала. И, как ты понимаешь, наказание не заставило себя ждать — я быстро перекрыл ему доступ ко многим возможностям, дарованным родовой магией, о них этот жадный дурак даже не узнал. Жадность Альбрехта породила скудность его силы — он сам обделил себя, отказавшись пополнять родовой источник. Или, по-твоему, я должен был допустить его до всех секретов Тиссенов, чтобы он попусту разбазарил их?!! Чтобы направил богатое наследие предков исключительно на личные нужды?!!

Хранитель так разошелся, что воздух вокруг него превратился в голубое марево, начал подрагивать и мерцать. Видно, наболело у старика за столько лет.

— То есть, если бы я повел себя как мой отец, то…

— Мы бы сейчас с тобой тоже не разговаривали.

Уф-ф… Нет, все-таки хорошо, что во мне нет такой жадности… Я, конечно не святой, но мой личный эгоизм носит несколько иной характер. А вот дотянуть магию источника до новых крепостных стен, построенных покойным Тиссеном, это конечно, очень достойная цель. К которой в перспективе нужно обязательно стремится. Бедному Клемсу не пришлось бы вчера носится по всему городу с его ларцом — следы, оставленные темными, были бы у нас, как на ладони. Иди и бери их под жабры.

Я, кажется, подвис, немного задумавшись, отчего все «настройки» у меня тут же слетели. Старик понял, что перегнул палку со своими откровениями и быстро успокоился. Марево вокруг него пропало, и он уже совсем другим тоном, деловито произнес.

— Хватит болтать, Йен! Надо делом заниматься.

«Дело» заключалось в досмотре найденных тайников, и сначала тех, что были устроены в стенах башни. Вскрывали мы все старинные заначки, что нам попадалось на пути в кабинет папаши, и выгребали оттуда всякую всячину, припрятанную разными поколениями Тиссенов. Добра набралось много, но только далеко не все там было золотом. Где-то просто лежали разряженные амулеты, где-то долговые расписки и письма, давно умерших людей, было и несколько шкатулок со старинными украшениями. Но их еще пойди продай…

А вот те самые деньги в истлевших кожаных мешках, мы все же решили не трогать, только обновили на них старую охранку. Пусть полежат до худших времен, залезу сюда, если уж совсем все будет плохо. Монеты, кстати, оказались золотыми и старинными — чуть ли не времен самого Хранителя. Правда, гордый профиль правителя, отчеканенный на этих монетах, старик в упор не узнал — видимо память стала его подводить, а имя стерлось и прочесть было невозможно. Сумма в орлах оказалась довольно приличная, но боюсь, на полноценное снаряжение армии ее все равно не хватит.

— Хранитель, а что ты скажешь о нашем казначее Деранге? — спрашиваю я, поднимаясь по бесконечным ступеням.

— Сволочь он, конечно, первостатейная, но дело свое знает. И в открытую из казны не ворует — этот делец зарабатывал на кредитах, которые предоставлял Альбрехту через подставных лиц.

— То есть, он давал моему отцу в долг свои собственные деньги?

— Ну, да. В чем-то его даже можно понять. Если бы Альбрехт узнал, чьи это деньги на самом деле, Деранг мог бы и не дождаться их возврата. А так… несколько разных людей, ничем между собой не связанных, и процент по займу они просят вполне приемлемый.

— Хорошо устроился наш казначей, …но ничего противозаконного я в этом не вижу. Отца никто не заставлял брать эти деньги.

— Вот именно!

— Знаешь, Деранг уже и мне утром кредит предлагал. Якобы это деньги его знакомого купца.

— Слышал… Но ты, Йен, пока воздержись от новых долгов. Может, еще выкрутимся…

От его «выкрутимся» на душе стало чуть теплее. Приятно сознавать, что ты не один бьешься, как рыба об лед. Если бы еще и Фридрих таким гадом не был…

Наконец, мы добрались до кабинета Тиссена в башне, и свалили там на стол все найденное, решив разобраться со своими находками позже. Сам кабинет тоже обшарили сверху донизу. Нашли в стенах много чего интересного, но к сожалению, все это были не деньги. Самой ценной находкой оказалась старинная княжеская цепь — золотая, украшенная кристаллами самоцветов, каждый из которых, был когда-то амулетом или накопителем, но от времени разрядился. Как пояснил Хранитель, цепь была убрана в тайник дедом Йена. Он видимо был уверен, что Альбрехт, приняв магию рода, легко цепь найдет. Но не судьба… А теперь эта семейная реликвия досталась мне, надо только влить побольше магии в накопители.

Рядом с камином нашелся «сейф» Альбрехта вмонтированный в стену. Вот там деньги лежали, но опять-таки, их было не слишком много.

— На что только отец столько золота потратил? — разочарованно вздохнул я — Знаешь, какие суммы он забирал в казначействе?!

— Знаю. А потратил он их известно на что — на запрещенные темные книги и вещества для превращения мага в лича. Некромантия — не только опасное, но еще и очень дорогое удовольствие. Все доставлялось прямиком из Инферно.

— Предположим, что потратил… — размышляю я вслух — Но тогда эти деньги должны находиться сейчас в доме у торговца, а Клемс их просто не нашел, сосредоточившись лишь на темных книгах и амулетах?

— Не думаю. Пусть в самих деньгах магии нет, но на любом тайнике будут стоять охранные чары, и вот их-то ларец обязательно обнаружит. Просто времени прошло много, он мог вывезти их из города.

— Из города — да, но не из княжества. Съездить в тот же Фэсс и вернуться назад он бы точно не успел. Значит, надо трясти торговца дальше.

— Ресг и так уже живого места на нем не оставил. Тебе его совсем не жалко?

— Торговца или Ресга? — усмехаюсь я — Нет, торговца мне не жалко. Зарабатывая на чужом горе и смерти, нужно быть готовым к наказанию. А если собрать все те деньги, что отец отдал ему за последние годы, то для Ульриха на них можно было бы купить целительский амулет у эльфов. И мой брат сейчас был бы жив. И Олаф тоже…

— А если бы твой отец не жег ведьм, может, и амулет этот не понадобился — они бы спасли Ульриха. Но ты тогда не стал бы тогда князем, Йен.

— И плевать! Думаешь, я за этим сюда вернулся?! Мы могли бы спокойно жить с матушкой в замке на побережье. Я вообще хотел заниматься восстановлением храмов древних богов, а не править стаей ядовитых минэйских пауков, мечтающих меня убить!

Старец недовольно поджал губы, но больше ничего мне не сказал. Да и что можно на это ответить? История и в этом мире не знает слова «если»…

Ночью, когда все обитатели Замка уснули, мы с ним пошли на второй этаж главного корпуса. И для начала я перетаскал в кабинет Тиссена все изъятое у торговца. Справился с этим в два приема — книги были тяжеленные. А уж как фонило от них… Для меня все темные чары, наложенные на фолианты, выглядели как грязно-фиолетовая плесень — живая и оттого еще более мерзкая. Хорошо, что мне к ним не пришлось прикасаться руками — Клемс после составления описи догадался сложить все книги в большие холщовые сумки. Вот в таком виде я и перенес их наверх. Дальнейшую судьбу этих книг будем решать с Лукасом.

Передвигаться в полной темноте по коридорам Замка, ориентируясь при этом лишь на полупрозрачные стены и двери, было очень странно — это даже не как прибор ночного видения, а нечто совсем другое, чему у меня и подходящего названия нет. Привыкаешь к такому способу быстро, только глаза устают — приходится время от времени делать небольшой перерыв, давая им отдохнуть. Но это магическое зрение для меня оказалось намного удобнее контролировать, чем, скажем, тот же огонек, заженный на ладони, хотя расход силы у них практически одинаковый.

В стенах коридора никаких тайников нет, что неудивительно — днем здесь всегда бывает много народа, и устраивать в этом месте схроны крайне глупо и рискованно. Самые интересные и невероятные находки нас ждали в библиотеке Замка.

Высокие резные двери бесшумно распахиваются перед нами, и мы попадаем в царство книг. Здесь уже можно и лампы зажечь — никто сюда ночью не войдет. Судя по слабому свечению магии вокруг матовых абажуров, масляные светильники зачарованы от нечаянного пожара. Кто-то из предков Йена все тут предусмотрел. Книг очень много… по меркам этого мира. По меркам моего — всего лишь на уровне районной библиотеки средней руки, а то и просто школьной. Это только в памяти Йена вереница шкафов с книгами выглядела бесконечной. Библиотека вызывала у него священный трепет, и он почему-то не любил сюда заходить. Хотя понимаю почему. Здесь бастардам легче всего было застать его врасплох и всласть поиздеваться над беззащитным парнишкой — стены тут толстые, да еще и чары тишины наверняка кем-то из предков наложены. Обкричись — никого не дозовешься.

— Ну, как тебе? — Хранитель, гордо подбоченись, обводит призрачной рукой собрание книг.

— Так себе… — жестоко обламываю я ему весь кайф. А вот не надо постоянно задаваться передо мной — Для родового княжеского Замка, если честно, слабовато. Библиотека того же Ордена Огня раз в десять больше нашей. И это только то, что выложено там в открытом доступе, а ведь наверняка еще есть и комната, куда подмастерьев-огневиков не пускают — во избежание, так сказать…

Вру и не краснею. Но вытянувшееся лицо вредного старика — достойная награда для моих потрепанных нервов. Достал, блин, своими бесконечными придирками и поучениями! Ну, скажи ты мне по-человечески: Йен, это надо сделать так, а это вот так. Так нет же — ни слова в простоте. Нашел на ком отыграться за свое многолетнее одиночество и тупость прежнего князя…!

Но старик так расстроился после моих слов, что мне его даже жалко стало. Немножко.

— Да, ты не переживай! — с притворным сочувствием утешаю я его — Вот поправим наши дела, и начнем снова закупать книги. Отправим кого-нибудь из купцов в Ирут, и они привезут нам оттуда все самое-самое новое и интересное! И все нормальные книги из лавки торговца сюда заберем — имеем полное право их конфисковать.

— Сюда больше книг и не влезет… — расстроено вздыхает призрак, печально опустив плечи. Ну, прямо как ребенок маленький, чью любимую игрушку взрослый дядя не заценил!

— Мы здесь второй ярус шкафов сделаем. А нужно будет, еще и третий — потолки вполне это позволяют.

— А добираться до них как будешь?

— Построим узкую деревянную галерею вдоль шкафов, с винтовыми лестницами. Поверь мне, будет очень красиво и удобно. И место в зале освободится для пары лишних столов.

Хранитель недоверчиво обводит взглядом помещение, задумывается… и веселеет прямо на глазах.

— В Ордене, небось, такое увидел?

— Конечно. Где ж еще?

— Ладно… Мысль очень интересная. Но сначала дела.

Он подплывает к одному из шкафов, в стене что-то щелкает, и шкаф отъезжает в сторону, открывая взгляду совершенно голую стену. Я перестраиваю зрение, и о чудо! — вижу в стене небольшую нишу, скрытую охранными чарами, а в ней тот самый предмет, подозрительно похожий на сферу Истины, на которой меня в Ордене допрашивал Руфус Ройс. Шар, искусно выточенный из прозрачного минерала, размером с небольшой мяч, приветственно замерцал, отзываясь на родовую магию Тиссенов, и …погас. Видимо уже окончательно разрядившись.

— Бедный, еле дождался… — я достал его из ниши и провел ладонью по идеально гладкой поверхности — Ну, ничего! Мы тебя зарядим, и будешь у нас, как новый.

— Подставку тоже не забудь — деловито подсказывает мне призрак, кивнув на небольшую бронзовую треногу — смотрю, Йен, ты и сам уже догадался, что это такое?

— Еще бы не догадаться, инквизитор Ройс на такой сфере меня допрашивал!

— Чего хотел?

— Признания в соучастии в заговоре отца против Понтифика.

— Запугивал, небось? — в голосе старика прорезалось несвойственное ему сочувствие.

— Пытался. Но я ведь тогда и, правда, ничего не знал. А с этой инквизиторской тварью, придет время, я еще поквитаюсь! За все унижения заставлю его ответить: и как он меня обгоревшего заставил на допрос через весь Орден тащиться, и как со мной обращался, словно я грязь под его ногами.

— Правильно, Йен!!! — горячо поддержал меня Хранитель — Тиссены обид не прощают! Заставь его за все заплатить! Ох, попал бы он мне в руки, уж я ему показал…!

Воинственный старец раздухарился и, потрясая кулаками, принялся нарезать круги по библиотеке. Я со снисходительной насмешкой следил за его перемещениями, продолжая поглаживать пальцами шар, и вливая в него тонким ручейком свою магию.

Мой взгляд вдруг наткнулся еще на один тайник, устроенный в дальней стене и тоже за шкафами. Охранка на нише совсем разрядилась — но зато знакомой магией фонило от непонятного продолговатого предмета, лежащего в ней. Отложив шар в сторону, сделал несколько шагов в сторону противоположной стены. Вгляделся… Точно тайник!

— Еще что-то нашел?

— Кажется, да… помоги мне этот шкаф отодвинуть. Здесь же тоже есть подобный механизм?

— Есть. Смотри как надо.

Призрачные пальцы прошлись по задней стенке шкафа и за ним что-то снова щелкнуло, заставляя шкаф отъехать в сторону. Старые чары совсем истлели — ниша уже практически просвечивала за фальшивой стеной. А странным предметом оказался небольшой тубус, но фонило вовсе не от него — свечение шло от того, что находилось внутри. Я осторожно снял крышку с тубуса и мне в руку выпал старинный свиток со светящейся печатью. У Хранителя глаза стали квадратными.

— Это же… Но как?!!!!

Глава 7

Совещание с военными продолжалось уже больше часа, и, слушая их, я даже не знал, чего мне хочется больше: плакать или смеяться. Создавалось полное ощущение, что эти бравые вояки имеют слабое представление о текущем положении дел на фронте.

— …Таким образом — пафосно вещал очередной барон, волей случая занявший командную должность — если мы неожиданно зайдем восточникам с левого фланга…

— Никуда вы не зайдете — вздохнув, обрываю я его пространные рассуждения. Все это время я сидел молча, пытаясь оценить профпригодность присутствующих по их выступлениям. Но терпение мое иссякло.

Двенадцать пар глаз уставились на меня, как на внезапно заговорившую статую. Ну да… что вообще может знать желторотый птенец о войне, если отец и близко его не подпускал ни к каким делам? Хотя сами вояки… Это ведь, так надо понимать, все, что осталось от прежнего комсостава нашей армии — те, кто выжил и еще может управлять армией после позорного разгрома в последнем сражении у речки Золотой. И сейчас они все здесь, в столице. А в лагере остались лишь их замы. Какая удивительная беспечность…

— Почему не зайдем? — насторожился барон Алистер.

— Потому что у вас солдаты еле ноги таскают от голода. Они просто не дойдут. А дойдут, так сражаться уже не смогут.

— В лагерь отправлено достаточно продовольствия! — возражает барон.

— Да, отправлено. Но значительная часть его украдена, еще на подъезде к расположению наших войск. И теперь положение с продовольствием в наших войсках весьма бедственное.

— Кем украдена?!

— Доблестным интендантом Байзлером. И его сообщниками из числа гражданских лиц.

— Но… как такое возможно?!

— Откуда у вас, князь, такие сведения?!

— Этого быть не может! Байзлер прослужил интендантом больше десяти лет, и никогда он не был замечен в воровстве!

Ага… ну, прямо как у нашего российского Златоуста: никогда такого не было, и вот опять…!

А шум-то подняли…! Заголдели, завозмущались разом, сколько святого негодования… Надо же, как вояк проняло! Ну, как же: мальчишка сопливый носом их ткнул в то, о чем они и сами догадывались, но упорно помалкивали. Один Фридрих продолжает сохранять невозмутимый вид — знает, дядюшка, что зря я бы рот не открыл. Вот и барон Алистер быстро замолчал, тоже начал догадываться, что у меня для них припасено еще много неприятных новостей.

— Господа, неужели вы думаете, что я позволил бы себе голословные утверждения? — обвожу я взглядом военных. И они умолкают, прислушиваясь к моему спокойному голосу — Просто у меня, в отличии от вас, есть …разведчик, который прекрасно осведомлен о том, что творится в нашем лагере. И не только в нашем. Нет, если вы озвучите донесения своих разведчиков, я буду вам только благодарен! Но насколько я понял, их у вас нет?

— Так ваш покойный батюшка всех, не жалея, положил в последней битве! — ехидно сообщает мне седоватый, подтянутый дядька — откуда же им взяться, разведчикам?

— Ну, я же нашел… и как раз сегодня утром получил от него свежее донесение.

Ага… крылатого такого разведчика, от которого не спрятаться, не скрыться. Но воякам про наши с ним полеты знать не положено.

…К утру ближе, после того, как я вытерпел все горестные стенания Хранителя и покаянное посыпание пеплом его седин, мы наконец покинули библиотеку. Если коротко свести все к одной его фразе: не доглядел, дурак старый! Оказывается, прадед Йена накануне очередной охоты умудрился перепрятать договор о нерушимой границе между Западным и Восточным Эскелами — была у него навязчивая идея, что Маркусы мечтают выкрасть наш экземпляр. Ну, может, и недалек от истины был прадед, но своего наследника-то предупредить надо?

Не успел. На охоте в первый же день неудачно упал с коня и свернул себе шею. А поскольку договор он поместил в тубус, где хранилась какая-то просроченная и никому не нужная расписка, подкрепленная магией, Хранителю и в голову не пришло, что там теперь хранятся сразу два документа. Тайник старый, чары старые, и кто вообще в здравом уме прячет важнейший договор в библиотеке, куда может зайти любой желающий? Конечно же, его искали в кабинете прадеда.

Ну, да ладно… дело прошлое, а жить надо настоящим. Главное, что мы его все таки нашли. И теперь с восточниками у меня будет совсем другой разговор.

Сферу и княжескую цепь, как наиболее ценные находки, мы с притихшим и смущенным Хранителем отнесли в ритуальный зал и положили на алтарь «заряжаться». А тубус с бесценным договором был помещен назад в старый тайник, и защищен обновленными охранными чарами. Потом, наконец-то, я выбрался из подземелья и отправился в свои покои, чтобы уснуть праведным сном человека, совершившего великий подвиг.

Но едва закрыв глаза, тут же оказался в теле птицы, проваливаясь в очередной красочный сон. Или не совсем в сон? Или вообще не в сон? Сегодня, например, я уже твердо знал, куда мне необходимо попасть, и сделать это как можно скорее. А поэтому сделав круг над замком, накрытым сияющей сетью охранных заклинаний, огромная птица взмыла в предрассветное небо и уверенно взяла курс на север.

Наслаждаясь прохладным утренним воздухом, лечу над Неей, удаляясь все дальше и дальше от Минэя. Вот уже показался исток реки — небольшое озеро со старым охотничьим замком на берегу. Где срывается со скалы шумный водопад, и водяная пыль клубится над ним влажным туманом. Где-то здесь находятся развалины старого храма Айрана, который мы с Лукасом и Олафом так и не успели найти. Но сверху ничего не видно — все скрыто густыми кронами деревьев.

Любуюсь сверху красивыми пейзажами теперь уже своих собственных владений, вершины Медных гор постепенно становятся все ниже и ниже, пока не перешли в заросшее лесом предгорье. Появились первые сторожевые крепости вдоль границы с восточными соседями, а потом и знакомый по прежнему полету военный лагерь в лесу, неподалеку от нынешней линии фронта. Выбрав огромную сосну, приземлился на крепкую ветку, даже не дрогнувшую под весом мощной птицы. Осмотрел окрестности зорким птичьим взглядом.

Вроде тихо… никто на нас нападать не собирается. Посты выставлены, берег реки Золотой с нашей стороны патрулирует отряд всадников, со стороны противника тоже. Причем оба отряда делают вид, что в упор не видят друг друга. В легком предрассветном тумане голоса разносятся далеко, но отсюда мне не слышно о чем говорят всадники. Надо бы подобраться поближе, но на берегу нет крупных деревьев, в листве которых можно укрыться. Зато рядом с одним из постов нашелся вполне подходящий для моих целей, обломок скалы. И птица, тяжело взмахнув крыльями, послушно меняет дислокацию. Шум мощных крыльев заставляет постовых насторожиться.

— Гунар, глянь, что там… может, зверюшка или птица какая съедобная? Жрать охота…

— Не трави душу, сам второй день голодный! Скоро брюхо к позвоночнику прилипнет. А все деньги еще месяц назад закончились, даже не на что еды у маркитантов купить.

Я удивленно прислушиваюсь к разговору солдат. Ну, ладно денег в казне действительно нет, но провиант-то в лагерь отправляют регулярно. Я же сам видел записи в учетных книгах!

— И когда этот сука Байзлер только мошну свою набьет! Уже никого не боится — ворует целыми возами.

— А кого ему бояться — нас с тобой?! Князь мертв, приличные командиры, кто погиб, кого с ранением домой отправили. А нынешние сопляки — они разве с Байзлером сладят? Сами не голодают, и ладно, что им до солдат…!

— Да, уж… один честный человек остался — барон Алистер — и тот в столице. Пока вернется, мы все здесь к Ашу с голода передохнем!

— Не говори…! Ребята своими глазами видели, как эта тварь Байзлер вчера несколько телег завернул в сторону Замка барона Кродена. Видать в доле с ним. И хорошо еще, если через пару дней пригонят телеги назад, как поставку от баронства. А то ведь и на местном базаре армейский провиант продадут. А нам с голодухи пухни!

Услышав такие новости, я чуть со скалы не навернулся, отпустив контроль за птицей. Ну, тогда сам бог велел послушать, что творится и в стане противника. Выбираю подходящую сосну на окраине вражеского лагеря и выбрав удобный момент, птица перелетает на другой берег. Успеваем как раз к смене постов — караульные обмениваются последними новостями.

— Что там у вас за суета была?

— Грандмастер Привус выехал рано утром на Остров.

— Не знаешь, чего это он так заспешил?

— К Понтифику помчался. Опять будет его упрашивать, чтобы тот разрешил нам наступление. Сам знаешь: проклятый Тиссен на днях сдох и урода своего старшего с собой прихватил. Грех теперь у малолетнего князя землицы не отрезать!

Солдаты хрипло рассмеялись, потом один из них вздохнул.

— Скорей бы уж войну закончить. Добыча это хорошо, но сколько парней полегло? А сколько от черной гнили уже умерло, и еще продолжает умирать? Лазарет до сих пор битком забит, каждый день по нескольку человек хоронят.

— Да, уж… кого темным заклинанием задело — те не жильцы. Одно утешение — наследник Тиссена тоже от черной гнили сдох. Гореть им теперь с папашей в геенне Ашевой за то, что черного паука выпустили! Хорошо еще, что наш с тобой отряд на другом фланге был.

— Уберег Единый! — солдат сотворил охранный знак — Так что думаешь… наступление скоро?

— Ну… еще пару декад точно побездельничаем. Пока Примус до Острова доедет, пока Понтифика уломает, назад опять-таки дней пять ему добираться…

— А я сам вчера слышал, как наш княжич Готфрид с одним из паладинов разговаривал. Оба они уверены, что Понтифик не откажет Маркусам в просьбе забрать себе под крыло еще три северных баронства. Мальчишке Тиссену все равно с большим княжеством не справиться, да и наказать его нужно за своеволие — говорят, он главного жреца из Минэя пинками выгнал.

— Да, ты что?!

А вот это уже очень интересно… даже рядовые солдаты восточников в курсе всего того, что происходит у нас в Минэе. Понятно, что они уши греют рядом с начальством. А вот те откуда все подробности узнают, да еще так быстро?! Варианта ведь только два — или с Острова вести моментально доходят, или… у нас в городе есть шпионы Маркуса…

— …Ваше Сиятельство, так может, поделитесь с нами свежими новостями? — вырывает меня из раздумий голос барона Алистера.

— Отчего же не поделиться, конечно поделюсь! Но сначала предлагаю выслушать Альда Кродена. Я думаю, ему есть, что нам рассказать. Капитан Нейтгард, пригласите барона.

О том, что я задумал, не знает даже Фридрих. И Кродена я не стал заранее арестовывать, просто утром отправил ему вежливое приглашение явиться на военный совет. Поэтому настроение у барона хорошее, он буквально сияет от оказанной ему чести. Ну-ну…

— Доброе утро, барон! — моей добродушной улыбке позавидовала бы любая акула.

Дядюшка сразу напрягся, уж он-то теперь знает, что это первый признак моего сильного раздражения, и добром оно точно не закончится. Но у остальных присутствующих пока еще не было возможности изучить драконьи повадки своего молодого князя.

— Доброе утро, Ваше Сиятельство! — медовую улыбку Кродена можно на булку намазывать.

— Барон, нам все нужна ваша помощь. Ваши земли же у нас ближе всех расположены к линии фронта? Значит, вы быстрее остальных сможете доставить продовольствие в наш лагерь — Кроден пытается что-то вякнуть, но я спешу предупредить его возражения — Не волнуйтесь, все ваши поставки будут оплачены в срок и по справедливой цене — я даю вам княжеское слово! Но поставки провианта должны быть в максимальном объеме. Отправьте все, что только есть у вас в закромах, и немедленно выставите счет казначейству.

— Сейчас же вернусь домой и отправлю указания управляющему!

— Нет, вы не поняли, барон — изображаю я легкое смущение и покаянно развожу руками — это надо сделать немедленно. Нам с господами военными нужно самим убедиться, что ваш вестник отправлен, и отгрузки начнутся сразу же после его получения. Это очень важно. Подчеркиваю — очень! И ключевым словом в вашем сообщении должно быть «срочно».

Польщеный Кроден, раздуваясь от гордости, достает из-за пазухи артефакт, напоминающий небольшой пенал — размером он буквально с футляр для перьевой ручки. Усаживается за стол, пододвигает к себе перо с чернильницей и лист бумаги, от которого отрывает примерно треть, видимо в артефакт больше не входит. Пишет короткое распоряжение управляющему.

— Могу я ознакомиться с вашим посланием? — вежливо интересуюсь я.

— Конечно, дорогой князь!

Пробегаю глазами написанный текст, меня в нем все устраивает. Слово «срочно» стоит на первом месте. Ну, и ладушки…

— Прекрасно, дорогой барон! Отправляйте.

Кроден вкладывает послание в пенал, нажимает на один из небольших камушков на его верхней панели. Вблизи я вижу этот гаджет первый раз, до этого только слышал о нем. Штука эта видимо слишком дорогая, чтобы доверить такую юному Йену, да и кому княжичу было писать? Мне, конечно, очень интересно, как работает этот магический «факс», прямо руки чешутся покрутить его в руках! Но вроде бы ничего сложного — камушки разного цвета скорее всего обозначают адресатов барона, у которых есть точно такие же пеналы.

Убедившись, что сообщение отправлено, я подхожу к барону и забираю из его рук пенал.

— Барон Альд Кроден! Вы обвиняетесь в государственной измене. Вместе со своим сообщником интендантом Байзлером вы неоднократно обворовывали княжескую казну, похищая отправленный в лагерь провиант, и наживаясь на его перепродаже.

— Это клевета! — взвизгул барон.

— Готовы подтвердить свою честность на Сфере Истины? Мне приказать принести ее?

— Но вы же обещали, князь…. - лепечет побледневший боров.

— И Тиссены всегда держат свое слово! — торжественно произношу я — В присутствии свидетелей я пообещал вам справедливую цену. Вы ее получите. За свое воровство и предательство. Это же будет справедливо, не так ли, господа?

— Господин Деранг — обращаюсь я к казначею — что у нас предусмотрено законом за расхищение княжеской казны?

— Смертная казнь путем отсечения рук и головы.

— Прекрасно. Отведите барона в темницу и вызовете господина Ресга — отдаю распоряжение капитану Нейтгарду — пусть он готовит свои инструменты, но дождется меня. Я буду лично присутствовать при допросе барона.

Тут уже побелели и все остальные… А как они думали?! Что и впредь будут безнаказанно хозяйничать на вверенной мне территории? Вот уж дудки! Ненавижу предателей, для меня нет ничего хуже предательства — это мое жизненное кредо. Врага мог бы простить, но не ударившего в спину соратника. Юный Йен, может, и утерся бы, а вот я не постесняюсь выжечь предательство и воровство в княжестве огнем и мечом.

Обмякшего от страха барона уводят головорезы Нейтгарда. Я медленно обвожу взглядом всех присутствующих.

— Господа военные, баронство — это не бесплатный подарок на вечные времена, а награда от князя верному вассалу за преданность и безупречную службу во славу процветания нашего княжества. Напоминаю всем, что абсолютно вся земля в этом княжестве принадлежит мне — нынешнему князю Йену Тиссену. И только я здесь решаю, кто достоин получить из моих рук баронство и владеть землей на территории Западного Эскела. Все предатели и нерадивые хозяева, доведшие свои земли и своих крестьян до нищеты, будут наказаны. Но степень их вины определит расследование, проведенное в каждом отдельном случае всесторонне, тщательно и непредвзято.

В кабинете воцаряется мертвая тишина. Слышно, как где-то в конце коридора резанной свиньей верещит очнувшийся от состояния шока Кроден. Выдержав мхатовскую паузу, я перехожу от кнута к пряникам.

— Но также будут и награждены все, кто проявил отвагу и мужество в бою. Никто не будет забыт — обещаю вам! Отличившиеся дворяне обязательно получат земли и повышение по службе, простые солдаты — денежное вознаграждение. Семьи погибших тоже не будут забыты. Парадный зал Замка будет переименован в Зал Славы Эскела. На его древних стенах появятся гербы тех родов, представители которых проявили военную доблесть, защищая родное княжество и принесли ему победу.

— Простите, князь, но сначала нам нужно еще победить — тихо говорит кто-то из военных.

— Мы победим. Можете даже в этом не сомневаться! У меня для Маркуса припасен очень неприятный сюрприз. Но рассказать вам о нем я сейчас не могу. Потому что, как оказалось, на нашем корабле есть крысы. И они не только воруют, но и сообщают врагу обо всем, что у нас происходит в Минэе. Из донесения моего разведчика стало ясно, что восточники в курсе каждого нашего шага. Каждого!

Военные снова поднимают шум, но самоуверенности в них поубавилось. Пример Кродена и Байзлера показал, что подлости можно ждать от любого. Поднимаю руку, призывая к тишине и подвожу итог нашему совещанию.

— Выдвигаемся через два дня. Как действовать, решать будем уже на месте, сориентируемся по обстановке. Отсюда мы все равно ничего понять не сможем.

— Вы хотите возглавить армию?! — восклицает Алистер — Простите, князь, но у вас же нет никакого военного опыта! Может, лучше назначите командующим Фридриха?

— Нет. На него я оставляю управление княжеством в мое отсутствие. А командующим с этой минуты становитесь вы, барон. Действуйте. И не забудьте отправить в лагерь вестник с приказом арестовать интенданта Байзлера. Пусть ждет нашего приезда.

Военные снова гудят, на этот раз одобрительно. Поручаю Фридриху и Алистеру провести ревизию арсенала. Надеюсь, что оружие нам не понадобится, но пусть будет. Отправим обозы в лагерь заранее, сами поедем налегке и нагоним их в пути. На этой позитивной ноте мы и прощаемся с военными.

— Йен, подожди… — догоняет меня в коридоре Фридрих — нам нужно поговорить.

— Давай вечером, меня сейчас в допросной ждут.

— Зачем тебе эта кровь и грязь?! Ресг сам прекрасно справится.

— Дядя, я тебе что — цветочек нежный?! Мы — Тиссены! И чистоплюйство нам не к лицу.

— Но репутация, Йен…

— На моей совести уже столько убитых, что одним меньше, одним больше, роли особой не играет! — зло скалюсь я — Пусть враги лучше боятся, чем ноги о меня вытирают. И предателей я щадить не собираюсь, у меня с ними разговор короткий! Причем, кто бы этим предателем не оказался.

Видимо, мой намек был достаточно прозрачным. Потому что Фридрих смотрит на меня так, словно видит первый раз. Наверное, это действительно жутковато — слышать такие циничные речи от пятнадцатилетнего подростка. Ну, прости, дядя… не я такой, жизнь здесь у вас такая!

— Дядюшка — примиряюще кладу ему руку на плечо — подумайте лучше с княгиней, кто из наших безземельных дворян заслужил право владеть баронством Кродена и еще двумя, что вернут восточники. Вы с ней в этом лучше разбираетесь — все три баронства приграничные, кому либо их не доверишь. Тем более, в одном из них расположен наш золотой рудник.

— Йен, твоя самоуверенность меня поражает…

— Поверь, это не самоуверенность. Это холодный расчет. Баронства они нам вернут, никуда не денутся. И я восточникам выставлю такой счет за прошедшие полвека, что они будут горбатится до скончания времен, чтобы расплатиться за свои грехи. Все, я пошел, меня ждут!

* * *

На самом деле, никакого желания участвовать в пытках у меня, конечно, нет. Да я и не собираюсь этого делать. Просто знаю из прежнего опыта, что такого труса, как Альд Кроден достаточно хорошенько напугать. Так, чтобы он от страха обгадился и признался во всех своих грехах безо всяких пыток. Поэтому посылаю Лема на кухню, чтобы он принес оттуда плошку с кровью — все равно какой, куринной или кроличьей. А сам тем временем отправился за сферой Истины в ритуальный зал. Надеюсь, она уже успела зарядиться.

Ресгом оказывается молчаливый мужик лет пятидесяти, чем-то неуловимо похожий на моего Олафа. Такой же крепкий, кряжистый, только угрюмый. И волосы у него подстрижены коротко, но при его грязной работе это и понятно.

— Добрый день, Ресг — уважительно здороваюсь я с ним. А что? Работа у мужика такая…

— Здравствуйте, князь. С кого начнем?

— С торговца темными артефактами. Покажите мне допросные листы.

Ресг явно удивлен, что я обращаюсь к нему на вы. Но вида не подает. Открывает бювар, лежащий на столе, достает стопку аккуратно исписанных листов. Почерк на них убористый, строчки ровные, буквы мелкие.

— Вы писали?

— Я… — этот дядька оказался еще и грамотным.

— Что сами скажете мне про обвиняемого? — в ожидании ответа я утыкаюсь носом в листы. Освещение здесь не очень, и приходится направить немного магии в масляный светильник.

Ресг задумывается. Мне нравится, что он не бросается сразу обвинять торговца во всех смертных грехах. Хотя, судя по допросным листам, торговец — тварь еще та. Сдает всех своих покупателей без разбора, каждый раз вспоминая все новых, и новых. Встречаются женские имена, но больше мужских. Некоторые случаи почти трехлетней давности. Да, тут клиентов постепенно на целую тюрьму наберется! Ничего, ничего… кто-то же должен на рудниках работать? Крепость опять-таки нужно будет основательную строить на новой, то есть, старой границе. Значит, и в каменоломне тоже больше людей потребуется.

Что меня удивляет — в списке торговца совершенно разный контингент. Ну, ладно дворяне или маги… а вот пекарю нахрена понадобился темный амулет для сглаза?! У них там что, в гильдии холодная война?! Или булочник решил от неудобных соседей таким диким способом избавиться? Даже страшно представить, какой объем работы предстоит нам по этому списку — ведь каждого нужно будет допросить, выяснить последствия и уже только потом принять решение о наказании. При этом местным дознавателям из городской стражи у меня веры нет — сам видел, каких собак они на бедную ведьму навешали.

— Урод он, князь. Настоящий урод — отвечает, наконец, Ресг на мой вопрос. И это все, что я от него услышал. У этого дядьки каждое слово на вес золота. Серьезный мужик, одним словом.

— Хорошо — откладываю я листы в сторону — теперь наша задача узнать, где у него спрятаны деньги. То, что они не вывезены из княжества — совершенно точно. Но в городе их, скорее всего, тоже нет. Значит у него есть тайник где-то за городом.

— Узнаем — кивает палач.

— И Ресг… это нужно узнать быстро. Мне солдатам нечем платить, а казна после отца пустая. Не найду денег до завтра, придется на поклон к гильдиям идти. А они сами знаете — быстро на шею сядут, потом кнутом их не сгонишь. Так что… постарайтесь, пожалуйста.

Палач молча кивает и велит тюремщику привести торговца. Сам же начинает задумчиво перебирать инструменты на столе рядом с каким-то странным приспособлением у стены, оказавшимся дыбой. Я такое раньше видел только в кино, и меня сейчас передергивает от отвращения. Но отступать некуда — сам ведь вызвался поучаствовать. Вздохнув, ставлю на стол бронзовую треногу, водружаю на нее сферу. Когда в пыточную заводят изможденного мужчину в дорогой, но разодранной одежде, молча показываю ему на стул.

— Положи руки на сферу — командую я.

— Ресг, ты взял себе помощника? — хрипло спрашивает он палача, но мой приказ нехотя выполняет.

— В твоем городском доме есть тайник с деньгами? — задаю я первый вопрос.

— Нет — равнодушно отвечает торговец. Сфера не реагирует на его слова.

— Ты вывез деньги за пределы княжества?

— Да — отвечает он без запинки, но сфера торжествующе вспыхивает красным. Ну, вот, а я боялся, что она испортилась или не успела зарядиться.

Ресг усмехается и неодобрительно качает головой на вранье торговца.

— Твой тайник находится далеко от Минэя?

— Далеко.

Угу… как бы не так! Шар снова вспыхивает, давая понять, что мерзавец врет.

— У тебя есть дом в пригороде?

— Нет! — Торговец пытается убрать ладони с шара, но Ресг перехватывает его руки, не давая увильнуть ему от вопроса. Опять врет… Но теперь понятно, что мы на правильном пути.

— Мог бы спросить тебя, любишь ли ты боль, но похоже это лишнее. Точно любишь, иначе не стал бы мне врать, нарываясь на новые пытки.

Снимаю шар с треноги, снова укутываю его в свой дублет.

— Ресг, он ваш. Вопросов три: первый — сколько всего тайников, второй — где они расположены, третий — какая охранка на них стоит. Хотя… для меня это не так важно, все равно легко их взломаю. Но спросите на всякий случай. И вот что еще — я одолжу у вас один из фартуков?

Палач подходит к вешалке на стене, снимает один из кожи — весь в старых подтеках и разводах. У нас в таких когда-то мясники на колхозных рынках работали. Протягивает мне.

— Вы вот что, князь… идите пока со следующим поговорите. А здесь я без вас управлюсь. Вы мне только мешать будете.

— Ладно, Ресг, как скажете — вздыхаю я, понимая что он просто оберегает психику молодого князя от неприглядной изнанки допроса — тогда я буду ждать вас в соседнем кабинете.

До торговца видимо только сейчас доходит, кто его допрашивал на сфере. Глаза у него в буквальном смысле лезут на лоб. Ну, да… пятнадцатилетний князь в подсобных у палача — это немыслимое дело.

— Так вы Йен Тиссен?!!! — он неверяще качает головой — достойный сынишка у Альбрехта вырос, нечего сказать! Такой же палач и ублюдок…

— Даже не представляешь, до какой степени — радостно киваю я — попадешь в ад, передавай привет моему папаше!

Лем, стоящий за моей спиной, закашлялся, но сдержал смех. Я тем временем, закатал до локтя широкие рукава своей белой сорочки, Сверху накинул фартук, стараясь не смотреть на старые разводы. И уже выйдя в коридор, велел охраннику.

— Кровищи на руки мне плесни.

Потом мы с ним хорошенько помацали кровью еще и фартук, засунули в нашитый сверху карман грязную окровавленную тряпку.

— Похож я на Ресга?

— Похож! — не выдержав, заржал Лем.

— Эй! Я же страшный палач! Меня бояться нужно. Я — ужас, летящий на крыльях ночи! Если ты, Лем, не вовремя заржешь, будешь потом сам пытать барона, понял?

— Понял, князь. Постараюсь сдержаться. Главное, чтобы капитан Нейтгард не офигел, увидев вас в таком виде.

— А он что, сейчас с бароном беседует? Тогда пошли скорее.

Ну, а дальше картина маслом. Вваливаюсь я в допросную, весь такой красивый, на ходу вытираю руки окровавленной тряпкой, и ей же размазываю кровищу на фартуке. Не обращая внимания на вытянувшиеся лица присутствующих, плюхаюсь на табурет, «устало» прикрываю глаза.

— Упертый гад оказался… — качаю я головой — пришлось помочь Ресгу. Пытали, пытали…

В допросной воцаряется тишина. Ага… зрителей проняло. Поднимаем градус.

— Капитан, у Ресга такие клещи шикарные есть! — я восхищенно развожу руками, показывая обалдевшему Нейтгарду размер несуществующих в природе гигантских клещей — Короче, торгаш во всем быстро признался и все свои тайники нам сдал.

На барона умышленно не смотрю, снова беру снова грязную тряпку, и начинаю вытирать ей свои окровавленные руки — Нет, ну, что за невезуха, а! Изгваздал хорошую рубашку в крови этой скотины! Матушка теперь меня ругать будет…

Поднимаю глаза на Лема, который стоит за спиной барона и мелко трясется, еле сдерживая смех. Кродена тоже трясет, но уже от ужаса. Его жирное перекошенное лицо покрыто липкой испариной. Тут до капитана начинает, наконец, доходить, для кого устроено представление.

— Ладно, плевать! — бросаю я окровавленную тряпку на стол прямо под нос Кродену — А что, наш славный барон уже сдал всех своих подельников?

— Пока молчит — тяжело вздыхает капитан — пойду позову Ресга что-ли…

— Да мы и сами справимся! Я уже научился у него кое-каким трюкам — через пару минут барон запоет у нас, как соловей! Сходи-ка, Лем, к Ресгу попроси у него для начала маленькие такие клещи для вырывания ногтей с мясом.

Лем с готовностью кивнул и вылетел за дверь, на ходу зажимая себе рот ладонью, чтобы не заржать в голос. И вот я сначала даже не понял, что за посторонний звук в камере появился. А это оказывается Кроден подвывает, тихо так… на одной высокой ноте. И раскачивается на табурете словно в трансе. Короче, клиент созрел… Капитан подмигнув мне, взял на себя роль доброго следователя.

— Ваше Сиятельство… ну, может не надо барону ногти вырывать? Тем более с мясом. Как он потом признания будет писать?

— Как это не надо?! — искренне возмущаюсь я. Потом нехотя соглашаюсь — Ладно… жалко вам руки, можно тогда с ног начать — так даже лучше получится. Правда ходить он не сможет…

— Вы знаете, что князь, сходите пока руки помойте, умойтесь, рубашку поменяйте — начинает выпроваживать меня капитан, понимая что клиента нужно срочно колоть, пока он созрел — а мы здесь с бароном пока поговорим.

— Да, зачем мне рубашку менять, если я ее все-равно его кровью испачкаю?! — возмущение у меня получилось очень натуральным, Оскара в студию! — И матушка меня тогда уже за две рубашки заругает! Нет, уж! Давайте я эту допачкаю.

Капитан ласково берет меня за локоть и ведет к двери.

— Идите, Ваше Сиятельство… идите. Отдохните немного…

Но тут открывается дверь и на пороге появляется сияющий Лем с окровавленными щипцами в руке. В сочетании с типичной мордой наемника смотрится это впечатляюще. За ним маячат еще несколько любопытных …лиц. Ага… пришли посмотреть, как их князь дурака валяет.

— У Ресга прямо из рук выдернул, не хотел нам отдавать! — докладывает Лем.

За нашими спинами раздается стук упавшего на пол тела. Вокруг жирной туши Кродена начинает расплываться мокрое пятно. Вскоре еще и характерный запашок оттуда пошел.

— Все, спекся наш барон…!

Я снимаю окровавленный фартук, с трагическим видом кидаю его на табурет и капризно топаю ногой.

— Фу, как некрасиво! И как мне работать в таких невыносимых условиях…?

Моя охрана уже не сдерживаясь, начинает хохотать. Подозреваю, что давно в местной тюрьме не было такой веселухи. Капитан машет рукой, чтобы я уходил.

— Только князь, прошу вас: не пугайте людей! Пойдут ненужные слухи, потом не отмоетесь…

— Как скажете, капитан. А я-то хотел до казармы прогуляться, узнать, что за шум там вчера был, заодно бы и помылся…

Смех в коридоре резко обрывается. Когда я выхожу из допросной все зрителей как ветром сдуло. То-то же! Нейтгард, смущаясь, признается.

— Князь…простите, что утром не доложил, но вчера в казарме была небольшая заварушка.

— С каким счетом наши победили?

Капитан с недоумением смотрит на меня, не поняв сути вопроса. Приходится пояснить.

— Разбитых морд у кого больше?

— У стражников, конечно! Но они первые напали. Прикажите наказать затеявших драку?

— Зачем, если трупов и ножевых ран нет? Парни выпустили пар, померялись …силой. Но в следующий раз зачинщики будут строго наказаны. Так всем и передайте.

Командир головорезов с облегчением выдыхает. Ага… понятно, за кого они вчера болели.

— Денег подняли?

— С чего? — делает непонятливое лицо капитан.

— Скажите мне еще, что вы с парнями ставки не делали! — усмехаюсь я.

— А вот и нет! — с видом оскорбленной невинности сообщает капитан. И добавляет уже тише — И так все было понятно с самого начала.

— Сделаю вид, что поверил…!

…А уже через час большой артист в моем лице получил свою заслуженную премию — первый лист с признаниями барона. Умница Нейтгард начал допрос нашего деморализованного с самого главного вопроса: где деньги, Зин? Где у тебя припрятаны все неправедно нажитые богачества? И ответ он получил. Теперь можно спокойно ехать в столичный дом барона и изымать из тайника всю наличку. Которой, кстати, оказалось на удивление много — то ли барон к покупке очередной недвижимости готовился, то ли третий по счету корабль решил приобрести. Но сумма была внушительная…!

Наш казначей сиял как начищенный золотой. Еще бы: такое крупное пополнение казны, да еще и на закупку провианта теперь тратиться не надо. И понятно же, что это еще далеко не все, а только лишь начало экспроприации. Потом спросим барона про заначку в его замке, про долговые расписки клиентов, которым он дал деньги в рост, про активы, в которые вложены деньги: недвижимость, доли в разных коммерческих предприятиях, пару кораблей, бороздящих просторы Закатного моря.

Подозреваю, и в Ируте у нашего барона тоже что-нибудь прикуплено, но с этим уже нужно поаккуратнее. Там власти свободного города могут на дыбы встать и сами на имущество Кродена лапу наложить… Да и потом как-то некрасиво весь род по миру пускать за грехи отца семейства. Отпущу их, пожалуй, с миром. Пусть проматывают в Ируте остатки своего состояния — мне до тех далеких заначек барона все равно никак не дотянуться…

Глава 8

Изматывающая морская качка доводила Дианеля до тихого помешательства. Казалось, эта безумная пляска корабля по волнам никогда уже не закончится. Посудину, на которой эльф имел несчастье покинуть Остров, мотыляло в море, словно пустую ореховую скорлупу. Вот вроде бы сезон осенних штормов еще не наступил, а Северное море всю эту неделю было неспокойно. Ситуацию с качкой усугубляло еще и то, что трюмы корабля были практически пустыми. Нет, капитан, конечно, озаботился загрузиться какими-то тюками, чтобы придать своей посудине приемлемую осадку, но трюм был заполнен от силы на четверть.

Моряки наверху радостно перекрикивались, сдабривая свои разговоры грубыми солеными шутками, и их радость была понятна — попутный ветер бодро гнал корабль к родным берегам. Но несчастный Дианель без сил лежал на тюфяке, и отсчитывал каждый час, проведенный в этом темном, душном трюме. Если бы не Шустрик, и необходимость заботиться о маленьком попутчике, Советник так бы и провел все это время в полузабытьи.

Но временами тошнота немного отступала, и тогда Дианель заставлял себя подняться, чтобы накормить мышонка, немного подпитать его магией и заодно размять ноги, побродив между тюками. На что-то большее сил его уже не хватало. И он снова дремал, свернувшись калачиком, или лежал на спине, бездумно уставившись в переборки трюма.

Из головы Дианеля не шел разговор с Альтусом. Что-то тонким комариным писком звенело на краю сознания, заставляя память вновь и вновь возвращаться к нему. Маг что-то сказал тогда — такое очень важное, что заставило интуицию Советника насторожиться. Но потом разговор перескочил на что-то другое, и нить была потеряна. В памяти осталась только крохотная зацепка: это было связано с княжичем Йеном. Но неважное самочувствие Дианеля никак не давало ему сосредоточиться и настроиться на серьезные раздумья. Общая картина в голове Советника по-прежнему никак не складывалась. И в конце концов, он перестал себя мучить. Через неделю-другую они с княжичем обязательно встретяться, и тогда все может проясниться…

В какой-то момент Дианель с удивлением обнаружил, что болтанка прекратилась. Нет, сам корабль продолжал покачиваться на волнах, и даже борта его поскрипывали, но что-то явно изменилось. Эльф напряг свой тонкий слух, прислушиваясь к оживленным разговорам моряков. Причина оказалась проста — их корабль вошел в устье реки Великой. По лестнице прогрохотали тяжелые шаги, кто-то спускался в трюм. Советник поспешил встать и накинул на голову капюшон, скрывая под ним свое лицо.

— Эй, пассажир, ты жив еще? — голос капитана звучал насмешливо, но эльфа это не задевало — укачало поди?

— Жив. Что там наверху происходит?

— В порт зашли, готовимся пришвартоваться. Нужно пополнить запасы свежей воды и забрать небольшой груз у знакомого купца. Отчалим рано утром, так что если хочешь прогуляться немного, по темноте можешь спуститься на берег. На корабле в это время кроме вахтенных никого не будет, все наши отправятся в кабак. И сразу предупреждаю: до Тибала никаких остановок, даже не проси. Нам купец пообещал премию за быструю доставку.

— Спасибо за предупреждение, капитан.

— Да, не за что! — капитан потоптался еще немного, почесал в затылке и ушел, так и не дождавшись больше ни одного слова от своего таинственного пассажира.

Денег за него заплатили хорошо, а в дела островных магов свой нос лучше не совать — целее будешь. Кто он, что он — какое капитану дело? Его даже никто из своих не видел. Догадались, конечно, что капитан не просто так запретил им спускаться в дальнюю часть трюма. Но в первый раз что ли парням? Контрабанда для моряков — это святое…

Близость суши манила эльфа, да, и Шустрик тоже начал проявлять беспокойство. Оба еле дождались наступления темноты. Лишь тогда Дианель отправил мышонка за пазуху, взял свои нехитрые пожитки и бесшумно поднялся наверх, чтобы вдохнуть, наконец, свежий воздух. Отвратительная вонь порта и гниющих водорослей полезла в нос, перебивая все остальные запахи, но он успел явственно ощутить еле уловимый аромат нагретой солнцем сосновой хвои. Где-то там вдалеке за портом рос лес, в этом не было сомнений.

— Какие там хоть новости? — спросил вахтенный, перевешиваясь через борт и обращаясь к кому-то на причале. Дианель настороженно прислушался к чужому разговору.

— Новости так себе, Кинк. Все обсуждают недавнее нападение темных на Минэй. Западники хоть и отбились, но князь с наследником у них погибли.

— Во как…! А жрецы в храмах вроде говорили, что Тиссены с темными заодно?

— Нашел кому верить! Выходит врали, а Тиссены героями оказались.

— И что теперь, конец войне?

— Как бы не так! Наш Маркус на радостях решил у западников еще пару баронств отбить, младший Тиссен-то мальчишка совсем, какой из него князь и воин…

— Не по-божески это как-то… — неуверенно пробормотал вахтенный — у сироты наследство отбирать, он ведь только отца с братом похоронил…

— Может, и не по-божески — понизил голос его невидимый собеседник. Но старший Тиссен перед смертью умудрился с Понтификом разругаться и отряд его инквизиторов уничтожить. Так что молодому князю надеяться теперь не на кого. Ведьмин перевал закрыт, видимо западники решили с Маркусом до последнего биться.

— Тиссеновская порода… — в голосе вахтенного прозвучало невольное уважение к врагу — эти князья никогда не сдавались. Значит снова война, будь она неладна.

— Да, скорей бы уже все закончилось!

Дианель пораженно застыл, слушая чужой разговор и чуть не прозевал, когда вахтенный направился в его сторону. Эльф отступил в тень палубной надстройки, выждал, пока моряк пройдет мимо. А через несколько минут он уже легким шагом шел по пирсу в сторону светящихся огней порта. Самая тяжелая часть путешествия была для него, наконец-то, закончена.

Если он хоть что-то понимал в людях, то молодого князя нужно теперь искать не за высокими стенами Минэя, а в военном лагере, у границы двух враждующих княжеств. Йен обязательно там появится — у Дианеля даже сомнений в этом не было. Как и в том, что он поучаствовал в уничтожении темных. А вот князь Маркус пока плохо себе представляет, насколько опасен юный сосед, за спиной которого незримо стоят два древних божества…

* * *

Наскоро пообедав, я приказываю своей охране седлать лошадей — наконец-то у меня выдалась пара свободных часов, чтобы самому сгонять в деревню за Лукасом. Решил не доверять никому это важное дело, чтобы зря не волновать друга, поеду сам. И поговорить мы сможем вдали от чужих ушей, и вместе решить, что нужно забрать с собой в город.

При выезде из Замка замечаю у стражников несколько морд с весьма характерными фингалами и ссадинами. Угу… о косяк наверное ударились — причем все вместе об один и тот же. Но я-то ручную работу за версту отличу! Насмешливо кошусь на Харта. Тот смущенно откашливается.

— Князь — с показным смирением произносит командир наемников — разрешите нам вечером выпить за перемирие со стражниками? Среди них оказалось несколько нормальных парней.

— Разрешаю. Но только в свободное от службы время и за пределами замковых стен. Сходили в городе в кабак, выпили, песни погорланили, вернулись, тихо легли спать. И чтобы больше никаких драк в казарме!

— Понял! — повеселел Харт, а за ним и его подчиненные — только за пределами Замка.

…Наш отряд проскакал по залитым солнцем улицам столицы, миновал городские ворота и взял курс на деревеньку, на окраине которой стоит наш с Лукасом хутор. Только сейчас прикинув в голове, я понимаю, что с нашего расставания с магом прошло всего три дня. Всего три! А сколько уже событий произошло…

Сейчас мне придется сказать Лукасу, что нашего Олфа больше нет. И честно признаться, что это произошло из-за моей чрезмерной самоуверенности. Ну, как же! Я же перехватил у князя управление Замком! Но оказалось, что на всякую хитрую задницу… ну, дальше сами знаете. И счастье, что я еще Лукаса с собой не утянул — сейчас бы сразу двоих друзей оплакивал…

Говорят, что у каждого, даже самого талантливого врача есть свое персональное кладбище из умерших по его вине пациентов. И врачебная неосторожность — это ни разу не оправдание для профессионала, это тоже его вина. Может, даже большая, потому что она результат его самонадеянности.

Вот и у меня теперь есть такое личное «кладбище», впору уже кенотаф в часовне Замка устанавливать. Нет, тех мерзавцев, что я убил, мне нисколько не жалко — эти люди и нелюди заслужили свою смерть. Но Йохан, Густаф, Олаф — они-то все погибли тоже по моей вине! Потому что храбро бросились на мою защиту. И сколько еще имен друзей появится на этом воображаемом кенотафе…?

Лукас встречает нас на крыльце, с настороженным удивлением смотрит на отряд наемников за моей спиной. Конечно, его охранные артефакты сработали на мое появление, просто друг не ожидал, что я заявлюсь сюда в окружении личной охраны. О том, что я теперь князь, он уже наверняка знает — с раннего утра все городские ворота Минэя открылись, и последние новости быстро разлетелись по всем пределам. Просто Лукас не мог пока решить, как теперь ему вести себя с учеником, внезапно ставшим правителем огромного княжества. Зато я все давно решил за нас обоих.

Спрыгиваю с коня, взбегаю на крыльцо по лестнице и крепко обнимаю Лукаса, давая ему понять, что между нами ничего не изменилось. Есть небольшой круг людей, для которых я навсегда останусь просто Йеном, и он без всяких сомнений входит в него.

— Олаф погиб… — выдыхаю я ему в макушку.

— Знаю — горестно вздыхает толстячок, похлопывая меня по плечу — Бран недавно заезжал.

— Лукас, это ведь по моей вине случилось…

— Йен, не смей взваливать на себя еще одну смерть, слышишь! — обрывает меня друг, грозно сверкая глазами — Пойдем в дом, там мне все расскажешь.

Под внимательными взглядами парней он затаскивает меня в дом, а пройдя на кухню, усаживает за стол и ставит передо мной глиняную кружку с домашним вином.

…Рассказ получился долгим. Где-то не середине, когда я дошел до гибели Олафа от руки старшего Тиссена, Лукас прерывает меня дрожащим голосом.

— Поплачь, Йен… в этом нет ничего постыдного, не каждый взрослый мужчина вынесет такое.

— Не могу, Лукас — опускаю я плечи и утыкаюсь взглядом в пол — Я давно разучился плакать…

— Не смей себя винить, слышишь! — он хватает меня в охапку, стискивая мои плечи — Ни один маг не может всего предусмотреть, тем более такой неопытный, как ты. Надо принять это умом и сердцем. Магия не всемогуща.

— Но он был для меня самым близким другом, настоящим отцом…

— И погиб, защищая тебя, как своего сына, а не как хозяина. Ты правильно сделал, что отпустил его душу. Олаф любил тебя, Йен, а не ваш Замок.

Лукас отстранился и быстро вытер рукой мокрые глаза.

— Пойди, угости пока свою охрану холодным квасом, дай мне немного времени побыть одному и прийти в себя.

Я киваю и отправляюсь в наш новый погреб. Понимаю, что Лукас не хочет показывать мне свою слабость, думает, что я не должен его видеть таким. Ведь из двоих учителей теперь у меня остался только один — он.

Видно лицо у меня такое, что Харт тревожно переглядывается со своими парнями. Лем уже открывает рот, чтобы задать вопрос, но передумывает, наткнувшись на предупреждающий взгляд командира. Так что никто и ни о чем меня не спрашивает. Мы просто молча пьем квас, потом я так же молча встаю и возвращаюсь в дом. Лукас уже пришел в себя.

— Йен, расскажи мне сейчас то, о чем твоей охране слышать не нужно. Обо всем остальном мы можем поговорить в дороге.

И я снова рассказываю. Теперь уже древнем и вредном Хранителе, о наших с ним находках, о моих ночных полетах в теле карагача. О двух интриганах — Фридрихе и Фридусе, от которых не знаешь, чего ждать, и о той дикой ответственности, что свалилась вдруг на мою голову.

— Лукас, я хочу, чтобы ты стал главным магом Западного Эскела. Мне нужен свой человек на этом важном посту.

— Нет, Йен — решительно отказывается друг — это не правильно. Каким бы не был человеком Фридус, он своей преданностью Тиссенам и Эскелу заслужил эту высокую должность. А мне она только помешает повсюду сопровождать тебя.

— Но я хочу, чтобы в Замке считались с тобой и понимали, что ты мой самый близкий друг!

— А это тем более не нужно демонстрировать чужим. Об этом должны знать только самые близкие тебе люди. Для всех остальных я останусь тихим и неприметным. Назначь меня… ну, скажем, библиотекарем. Магию свою я скрою под амулетом — буду для всех выглядеть как скромный подмастерье. Обидеть меня все равно никому не под силу, зато сразу станет понятно, кто чего стоит в вашем Замке.

— Может, ты и прав… — задумчиво киваю я — все равно неуемная страсть к артефактам забирает у тебя все свободное время. Но кабинет Тиссена в башне ты же согласишься занять под мастерскую?

— Если всем, кроме тебя вход туда будет запрещен, то лучшего места для нее не найти. Я могу там же и жить, если ты не против.

— Заодно и зарядкой займешься, бегая по лестнице — ехидно добавляю я — а то отъелся, понимаешь, на деревенских харчах.

— Лучше бы думал о возобновлении занятиями магией, чем подтрунивать над учителем! Понятно, что тебе пока не до тренировок, но силу хоть сливаешь в кристаллы по вечерам?

— Сливаю. Только не в кристаллы, а в свой родовой источник. Это сейчас нужно для его полного восстановления. А на медитацию времени просто не хватает — честно признаюсь я.

— Ничего! Я в твоем распорядке быстро найду свободное время.

Вот таким мне Лукас нравится больше — решительным и деловым. Грусть, конечно, из его глаз никуда не ушла, для этого нужно время.

— Йен, мы же на границу поедем мимо вашего охотничьего замка? Так может, там переночуем и заодно пробудим источник в древнем храме Айрана?

— Вообще-то я не собирался брать тебя с собой, это очень опасно, Лукас! Древний договор — конечно, здорово, но им связаны только князья. А что в головах у остальных восточников?

— Одного я тебя туда не отпущу! Не возьмешь — сам доберусь туда, без твоей помощи.

— Ладно — нехотя сдаюсь я — А насчет храма мысль хорошая, я ведь дал клятву Айрану. Но тогда нам придется все трофейное оружие в Минэй с собой тащить?

— Зачем? Давай Эверса в охотничий замок отправим. И Брана с небольшим обозом. Пусть они к твоему прибытию его подготовят, там сейчас наверняка царит запустение.

Молодчина Лукас! Сам я почему-то не догадался о таком простом решении. А ведь у меня в Замке тоже трофеи есть — оружие Альбрехта, Ульриха и Дитриха. Мне оно ни к чему, да и не те это люди, чтобы их оружие в семейной сокровищнице хранить — не заслужили они такого почета! Так что пусть их клинки послужат благому делу и пойдут на подношение Айрану.

Маг времени не теряет, быстро собирает свой «тревожный» саквояж и еще целую кучу всякой магической всячины, которой он здесь успел обрасти. Одежды у него гораздо меньше. Я же извлекаю из тайника всю нашу наличку, доставшуюся от разных бандитов, затем кожаный мешок с гранатами, аккуратно завернутыми в промасленную бумагу — наверняка пригодятся нам на войне. Мастерскую свою Лукас тщательно закрывает, навесив на нее кучу охранок, хотя ничего особо ценного там уже и не осталось. Оглядевшись еще раз, мы с Учителем подхватываем наши баулы и выходим во двор.

— Харт — торжественно обращаюсь я к командиру наемников — хочу познакомить вас со своим лучшим другом Лукасом. Он третий человек после княгини Софии и Конрада Креймера, кто имеет беспрепятственный доступ в мои покои в любое время суток. Обо всех остальных вы должны сначала доложить.

— И о графе Тиссене?

— А о нем особенно. У меня пока нет оснований доверять дяде, но время покажет — может, я и не прав. И еще вы должны забыть, что мы сегодня приезжали сюда, про этот дом никто не знает. Лукаса мы с вами случайно встретили в городе — я с ним якобы знаком еще с Микении.

— Господин Лукас будет жить в Замке?

— Да. Для всех любопытных знакомство у нас с ним шапочное, поэтому служить он будет простым библиотекарем. Иногда в поездках выполнять обязанности моего секретаря. На самом деле господин Лукас сильный маг и мой учитель. Но этого знать не должен никто, включая и нашего придворного мага Фридуса — ему у меня тоже веры нет.

— Считайте, князь, что мы уже забыли, и о доме, и о встрече с господином Лукасом!

Наш отряд уже собирается садиться на лошадей, как в калитку влетает запыхавшийся и радостно улыбающийся Эверс.

— Ваше Сиятельство! — весело приветствует он меня — Слышал, вас можно поздравить?!

Быстро же сориентировался паршивец…

— Думаешь, есть с чем? — осаживаю я этого прохвоста и киваю на него Харту.

— Это у нас Эверс. Маг Земли, бывший дезертир, бывший мародер, и очень подозрительная личность, склонная к правонарушениям. Кисть руки ему отрубил я. За дело. И хотя Эверс находится у меня под сильнейшей клятвой, удерживающей его от разных глупостей, доверия к нему пока никакого, он на испытательном сроке. Живет здесь, работает с землей. В Замке и в Минэе ему появляться запрещено, не заслужил пока.

— Исчерпывающая характеристика… — понятливо усмехается Лем.

— Эверс — разворачиваюсь к скисшему магу, который видимо надеялся перебраться в Минэй — эти суровые парни моя личная охрана, они бывшие наемники и совершенно не склонны к доброте и всепрощению. Будешь чудить, они быстро научат тебя хорошим манерам. Все понял?

Дождавшись его расстроенного кивка, продолжаю.

— Через два дня вы с Браном должны быть в охотничьем замке у водопада. Мы с парнями там заночуем по дороге в военный лагерь. Распорядись захватить с собой еды человек на двадцать, и наведите там порядок к нашему приезду. Задание лично для тебя — перевезти туда все трофейное оружие. Понял?

— Понял… — кисло вздыхает Эверс.

— Выполняй! До встречи в охотничьем замке.

Харт покосился на меня с нескрываемым уважением и дал подчиненным команду трогаться.

— Молодец, Йен, так с ним и надо — тихо похвалил меня Лукас — а то он уже начал хвост поднимать и на деревенских покрикивать.

— Ничего, и не таких обламывали…

Всю дорогу до Минэя я рассказываю другу про похороны Тиссенов, про свою коронацию и поединок с Дитрихом, про финансовые проблемы и предательство барона Кродена. Так что когда мы подъезжаем к столице, Лукас уже более или менее в курсе всех моих дел.

Первоочередной задачей он считает уничтожение запрещенных книг, потому что не знаешь чего от них ждать. Где гарантия, что на них нет метки, и по ее следам в Минэй не заявится какая-нибудь нежить? Замок у нас хорошо теперь защищен, а столица? А прогород? Замучаешься потом эту дрянь по подвалам отлавливать. Да, и сама по себе темная книга может быть очень опасной — зачастую она незаметно вытягивает жизненные силы из окружающих, подпитывая свою Тьму. Так что ну, нафиг…

— Может, заедем сразу на постоялый двор за вещами? — предлагает Лукас.

— Заедем. Надо расплатиться с хозяином и освободить комнаты.

А еще забрать вещи Олафа — добавляю я про себя. Не хочу, чтобы к ним прикасались чужие руки. Буду хранить их у себя. А его оружие… оружие я раздам парням Харта. Они точно его оценят.

* * *

Аполлинариус с удобством расположился в ложе, махнул белым платком. Потом им же вытер пот с морщинистого лба. Летнее солнце по-прежнему жарило, поэтому служки натянули над балконом шелковый полог.

Трибуны зашумели, маги — в основном ученики и подмастерья изо всех четырех орденов — повскакав на ноги, начали плести заклинания магического ока.

На арену два пожилых мастера из ордена Земли вывели Темного Лорда. Выглядел он плохо. Порванный плащ, ожоги на лице. На голове отсутствовала половина скальпа.

— Напомни мне, где его взяли? — понтифик повернулся к Альтусу, хрустнул пальцами.

— Возле фесского города Либава — магистр Ордена Огня поклонился к Аполлинариусу — Два лорда со стаей гончих отступали после рейда, но заблудились, попали в засаду. Один бился до конца, положил двух наших подмастерьев. Но его удалось подстрелить из арбалета с зачарованным наконечником. А этот — Альтус кивнул в сторону темного на арене — Сразу, как пошла «жара» — сдался. Его мои огненные подлечили немного, заковали в магические браслеты и отправили на Остров.

— Не радуйся! И не думай, что ты прощен, магистр — понтифик нахмурился — История с этим тиссенским щенком нам еще долго аукаться будет. Смерть Гийома и отряда инквизиторов! Подумать только…

— Их же убил старший Тиссен… — осторожно возразил глава ордена Огня.

— Мне плевать! Все эти Тиссены — отродье Аша. Все продались Тьме. И ты, именно ты, Альтус недосмотрел и упустил парня.

Тем временем на арене, мастера сняли оковы с Лорда, вытолкнули его в сторону главной трибуны. Темный пошатываясь, подошел ближе, встал на колени. Задрал голову, умоляюще глядя на балкон с понтификом.

— Я не виноват! Меня зачаровал Проклятый! Пробил ментальную защиту и заставил себе служить.

— Мне плевать! — Аполлинариус тоже вызвал магическое око — Бейся! Если выживешь после трех поединков, будешь жить.

На ристалище вышел высокий, худощавый маг воздуха. Начал закручивать вокруг себя вихрь, вплетая в него песок с арены.

Лорд понял, что пощады не будет, встал с колен и начал выстраивать защиту. Вокруг его фигуры появилось черное марево с зелеными, ядовитыми вкраплениями.

— Это что-то новое — осторожно заметил Альтус — такого заклинания я раньше у темных не видел.

— Для этого и выставили эту куклу на арену, чтобы узнать все их новые техники — понтифик раздраженно повернулся к подошедшему слуге — Ну, что там еще?

— Ваше Святейшество, срочной аудиенции просит грандмастер Привус. Только что прибыл в столицу.

— Этому-то что надо? — Аполлинариус в удивлении посмотрел на главу Ордена — Ты с ним переписывался недавно…

— Приехал просить разрешения возобновить войну — Альтус тяжело вздохнул — Как Тиссена старшего не стало, восточники обрадовались, хотят захватить его княжество. Целиком. Так сказать, окончательно решить «западный» вопрос.

— Совершенно не вовремя он явился — понтифик взял с подноса спелый персик, впился в него пожелтевшими зубами — Я еще не решил, что мне делать с Йеном Тиссеном. Ладно зови…!

Тем временем на арене наконец-то началась настоящая схватка. Воздушник пытался пробить сильными заклинаниями защиту Темного, тот успешно отбивался. Летел песок, свистел и стонал аэр вокруг фигуры Лорда. Ученики что-то кричали в поддержку своего мага.

— Ваше Святейшество! — пышнотелый, светловолосый Привус стремительно вошел в ложу, поклонился Понтифику. Потом кивнул магистру — Альтус, мое почтение.

— Присаживайтесь, грандмастер — Аполлинариус приглашающе махнул рукой в сторону свободных кресел — Насладитесь с нами зрелищем схватки.

— Ого, целый Лорд — Привус с кряхтением сел, тоже вытер лицо платком — Кажется, это Екаб… Был такой на посылках у Проклятого.

— Вы знаете всех Темных? — удивился Альтус.

— Изучал хроники. Самый слабый из всех предателей. Попался, наконец?

— Да — понтифик догрыз персик, вытер руки о поданное полотенце — Вот, изучаем новые техники темных. Впереди поход на Инферно…

Привус с Альтусом скептически переглянулись за его спиной, но промолчали.

— Ваше Высокопреосвященство! — грандмастер откашлялся — Я прибыл на Остров, чтобы лично засвидетельствовать вам свое почтение и наконец, решить вопрос с этим гнойником в Минэе. Темные практики, гибель инквизиторов, сколько еще можно терпеть это семейство предателей?

* * *

Въезжаем в ворота Минэя и сразу же натыкаемся на небольшой отряд «головорезов», посланных капитаном Нейтгардом нам навстречу — среди них и парни, охранявшие меня до появления Харта. Десятник протягивает мне записку, запечатанную сургучом — она от Ресга. В ней коротко сообщается, что допрос торговца «дал хорошие результаты», и ниже идет адрес купленного им в пригороде дома. Я протягиваю распечатанное послание десятнику.

— Знаешь, где это?

— Знаю — кивает тот, прочитав название деревушки — это же совсем рядом.

— Тогда показывай дорогу…

…Появление конного отряда вызвало переполох среди селян — головорезов в Минэе знают, да и во всем княжестве к ним тоже относятся с большим уважением. А уж если за спиной у них еще и молодой парень с отрядом личной охраны, то не так уж и трудно догадаться, кто это прибыл. Староста колобком скатывается с крыльца собственного дома, вытирая на ходу рот ладонью. Из-за стола человека вытащили.

— Ваше Сиятельство! — безошибочно выделяет он меня в толпе воинов и кланяется чуть ли не до земли — спасибо, что так быстро прибыли! Пойдемте, я вам все покажу, здесь недалеко…

Мы недоуменно переглядываемся с десятником, но направляемся вслед за этим румяным моложавым мужчиной по главной деревенской улице. Потом сворачиваем в один из переулков и наконец останавливаемся перед небольшим аккуратным домом. Из-за заборов соседних участков на нас испуганно таращатся женщины и дети — словно эти селяне никогда вооруженных всадников не видели. Да что у них здесь случилось-то…?

Вскоре выясняется, что случилась у них здесь неудачная попытка залезть в тот самый дом книготорговца, ради которого и мы здесь. Один деревенский умник, узнав утром в городе про его арест, решил, что сейчас самое время поживиться бесхозным имуществом, пока стража городская не нагрянула. Ну, и полез в дом… на свою дурную голову. Нарвался там на темный охранный амулет, и теперь ему никакое имущество уже не понадобится — ни свое, ни чужое. Лежит вон, скрюченным трупом на пороге чужого дома, а сельчане даже не рискуют подойти и забрать его оттуда.

— … … ….! — вырывается у меня на чистом русском. Потому что сказать мне больше нечего. Труп незадачливого воришки напоминает собой высохшую мумию. И на фоне безобидного деревенского домика и аккуратно подстриженных кустов перед резным крыльцом она смотрится… сюрреалистично.

— Как еще из дома-то смог выбраться, бедолага… — качает головой Лукас, неловко слезая с лошади — охранка явно растянута внутри.

Десятник, шикнув, на осмелевших ротозеев, выставляет на улице заслон из своих людей, чтобы никто не мог приблизится к воротам. Староста неловко переминается с ноги на ногу рядом с нами, не зная, что ему дальше делать.

— Давно этот дом куплен? — спрашиваю я у него, спешившись.

— Почитай год уж скоро будет, Ваше Сиятельство. И ведь слова дурного никто от хозяина никогда не слышал, приличный с виду человек.

— Все они… приличные — вздыхаю я — пока до темной магии не дорвутся. А эта бестолочь чего туда полезла?

— Так ведь хозяин дома должен ему был, траву он у него в саду косил несколько раз. Забрал бы свое, да и ушел.

— Сам-то веришь в эту сказку?! — усмехается Харт — за пару медяков голову сложить?

Староста смущенно опускает глаза. Понятно… К приезду стражи дом бы ушлые селяне до последней нитки очистили. Просто не повезло им, что хозяин зубастым волком оказался. Перестаиваю зрение, внимательно осматриваю иссохший труп воришки, крыльцо дома и распахнутую настежь дверь. Нет, снаружи все здесь чисто. Слабый остаточный след ведет лишь вовнутрь. Лукас со мной согласен. Если охранные чары и остались, то они где-то там.

— Староста, скажи своим людям, чтобы унесли труп. Пусть готовят погребальный костер и сожгут его как можно быстрее.

— А можно уже? — опасливо косится мужик на дом.

— Можно, забирайте.

Через пять минут уже ничто не мешает нам с Лукасом войти в дом. Героев изображать мы не собираемся, поэтому учитель выставил перед нами сильные магические щиты, а я держу наготове ас-урум. Меч беспокойства не проявляет, лишь слегка вибрирует, реагируя на присутствие где-то в доме темной магии. Но продвигаемся мы осторожно, береженого боги берегут…

Темный амулет находится в комнате, служившей хозяину спальней. Он охраняет искусно замаскированный спуск в подпол. Теперь уже никогда не узнать, откуда ушлому селянину стало известно про хозяйский схрон — он ведь точно магическим зрением не владел. Но тяжелый сундук в углу успел наполовину сдвинуть в сторону. Тут-то охранные чары видимо и сработали. И теперь от невзрачного серого камушка, вмонтированного в крышку сундука и высосавшего из воришки жизнь, расходились в сторону знакомые грязно-фиолетовые волны.

— Знаешь Йен, а ведь этот темный амулет изначально был довольно слабым — задумчиво говорит Лукас рассматривая артефакт темных умельцев, но не трогая его — иначе торговец, не обладая магией, не смог бы его активировать.

— И слава Айрану! Зато теперь он нажрался и смотри, как засиял! Счастье селян, что вору удалось доползти до дверей — видно был крепким парнем. Иначе потом и всех остальных, зашедших без спроса в этот дом, ждала бы та же участь.

— Ну, что? Сжигаем амулет?

— Зачем? Пусть мой ас-урум им закусит, ему же все равно, какая там магия. А для нас тоже хороший урок — нельзя в такие опасные дома посылать стражу без Клемса и его ларца.

— Торговец видимо на это и надеялся, когда под пыткой признался — хотел подороже свою жизнь продать и утянуть за собой побольше людей.

Ас-урум довольно чавкнув, заглатывает грязно-фиолетовую «плесень», которая вспыхнув последний раз, сгорает в багряном всполохе. Еще один такой амулет спрятан хозяином среди небольших корзин в дальнем углу подвала. Но мы с учителем не наивные селяне и чего-то подобного заранее ждали. Чвак. Ас-урум уничтожает и этот хитрый «магжет». А в корзинах, как и ожидалось, оказались мешки с золотом и серебром. Они небольшие, но очень тяжелые — мне изрядно пришлось попотеть, закидывая все их наверх. Лукас во время зачистки подвала держал до последней минуты свои щиты, так что к любому очередному сюрпризу мы были готовы. Потом внимательно обыскали дом, но больше ничего интересного или опасного там не нашли. Так что, закрыв входную дверь, Лукас накинул на дом охранку, и, распределив тяжелые мешки на весь отряд, мы отправились в обратный путь.

Проезжая мимо небольшого деревянной часовни, рядом с которой деревенские жители готовились к погребению погибшего односельчанина, я остановил коня. Обвел строгим взором притихшую толпу.

— Надеюсь, это стало хорошим уроком всем вам, чтобы больше к чужому добру руки не тянули. Могли бы и всей деревней там полечь.

— Но теперь-то там все хорошо? — осторожно интересуется кто-то из женщин. Остальные селяне, вытянув шеи, с заметной тоской в глазах смотрят на тяжелые переметные сумы, притороченные к седлам наших лошадей.

— Дом перешел в собственность казны. Каждого, кто полезет туда, ждут каменоломни.

Деревню наш отряд покидает в настороженной тишине…

…Примерно такая же тишина воцаряется на постоялом дворе, когда мы заезжаем туда и спешиваемся у коновязи. Многие постояльцы своими глазами видели здесь мой поединок с Рихардом, наверняка и на похоронах Тиссенов потом были, и на коронации в Храме — так что молодого князя во мне легко узнали. Хозяин попытался вернуть деньги за постой, уверяя что принимать меня здесь было для него большой честью, но я этот мелкий подхалимаж пресек на корню. Не фига приучать народ к такому. Расплатился, как положено, и отправился в свой номер собирать оставшиеся вещи.

Уже на подходе к номеру столкнулся в коридоре с молоденькой светловолосой девушкой. Улыбнулся спешащей куда-то красавице, но та явно узнав меня, испуганно прижалась к стенке, а потом чуть ли не бегом рванула к лестнице. От такой ее странной реакции даже обидно стало. Если она видела, как Рихарду или Дитриху голову снес, так ведь сама тогда знает, что не я первым на них напал? Это какая у меня репутация сложилась в городе, что даже девушки теперь испуганно шарахаются, как от чумного…?

— Я уже собрался! — докладывает Лукас, заходя в мой номер.

Увидев, что я задумчиво сижу на кровати с рубашкой Олафа в руках, уставившись в одну точку, он, вздохнув, начинает сам собирать оставшиеся вещи в большую дорожную сумку. Благодарно киваю ему за помощь и отхожу к окну, чтобы не мешать. Из головы все не идет обидная реакция незнакомки… неужели я успел стать для народа очередным «кровавым Тиссеном»?

С удивлением вижу через стекло, как Харт во дворе разговаривает с той самой девушкой. И они с ней явно знакомы. Командир наемников о чем-то сочувственно расспрашивает ее, та отвечает, печально опустив голову. Интересно, что их связывает? По возрасту Харт ей в отцы годится. Хотя, …какое мое дело? Понятно, что и у наемников есть своя личная жизнь. Потом девушка прощается и быстро уходит, а наемник еще долго смотрит ей вслед…

По дороге в замок, я все же не утерпел и поинтересовался у хмурого Харта, кто это был?

— Марта дочь моего бывшего командира Матиса Брисса, под начальством которого я служил в фесском легионе. Славным воином был этот Брисс и очень справедливым человеком. Он потом в отставку вышел, а вскоре и я в наемники подался. Слышал от других, что командир женился, большую дружную семью завел, заработанных в легионе денег хватило на хороший дом. И хозяин из него получился отменный. Но до прошлого года нам ни разу не довелось с Бриссом встретиться. А год назад случайно столкнулись с ним на ярмарке в Фэссе — там он меня со своей семьей и познакомил. Судьба всегда берегла Брисса в бою, а вот поди ж ты, погиб бывший командир на пороге собственного дома, защищая семью от Темных Лордов. Слышали наверное, как они фесскую деревню Горшки уничтожили?

— Слышал… А как же девушка выжила?

— Спряталась в овине и просидела там, пока темные не ушли. Потом несколько месяцев скиталась по Фессу, но нигде так и не прижилась. Решила вот в Минэй перебраться. Она немного лекарскому делу обучена, а ей кто-то в Вертане сказал, что здесь на лекарей большой спрос.

Харт тяжело вздохнул, хотел еще что-то сказать, но здесь мы въехали под своды сторожевой башни Замка, и разговор наш прервался…

Глава 9

У казначея глаза лезут на лоб, когда мы с головорезами заносим в канцелярию все мешки с золотом, изъятым в деревенском доме книготорговца. Но Деранг быстро приходит в себя и приказывает своим помощникам аккуратно пересчитать добычу, что те и делают под строгим надзором людей Нейтгарда. Впрочем, у торговца все и так там подсчитано со скрупулезной точностью — в каждый мешок вложен кожаный ярлычок, на котором написана сумма.

Я тем временем отвожу Лукаса в библиотеку, а потом в башню, показываю ему кабинет Тиссена и фронт предстоящих работ. Их знакомство с Хранителем откладываем до вечера — пусть сначала вредный старик присмотрится к Лукасу и убедится сам в его благонадежности. А вот Конрада прошу позаботиться о моем друге — покормить его и помочь обустроиться в башне. Я уверен — эти двое точно понравятся друг другу.

Потом возвращаюсь в кабинет казначея, где меня уже поджидает не только Деранг, но и Нейтгард.

Капитан докладывает, что по моему приказу минэйский особняк Кродена опечатан и взят под охрану городской стражей, слуги распущены по домам. Барон Алистер отправил вестник в военный лагерь — там тоже должны послать отряд в замок Кроденов, чтобы взять под арест всю семью и предотвратить вывоз оттуда любых ценностей.

Список активов барона всё множится и множится, сейчас с ним беседует Ресг. А Нейтгард кладет передо мной второй допросный лист барона — со списком его должников. Ростовщичеством Кроден занимался с размахом — в списке полсотни имен и суммы напротив них довольно внушительные. А проценты просто грабительские — барон аккуратно внес в лист и итоговые цифры.

— Что будем с этим делать? — спрашиваю я казначея, передавая ему список с должниками барона — деньги нам нужны сейчас, а не через месяц-другой. Да, и людей жалко — проценты набегут просто безбожные!

— Можно поступить так… — задумчиво предлагает казначей — если долг возвращается в ближайшие три дня, проценты мы вообще не берем. Если через декаду — проценты снижаются наполовину. Через две декады — только на треть. Через месяц сумма долга будет уже взыскана полностью. Все расписки должников у нас, их сегодня изъяли из тайника барона.

— Хорошо. Давайте пока так, а потом через месяц посмотрим, кто останется в списке, и решим, что с ними делать. Ситуации у людей бывают разные, и наживаться на чужих бедах мы точно не будем.

— А что делать с молодой любовницей барона? Она недавно прикупила себе домик в пригороде и галантерейную лавку в центре города. Прикажете все изъять?

Интересный вопрос. Деньги-то вроде и барона, но…

— А лавка процветает?

— Еще как! За полгода девица так развернулась, что все диву даются. Купчая, конечно, на ее родителей зарегистрирована, но откуда у них взялись деньги, доказать будет нетрудно.

— Тогда ни в коем случае не трогайте ее. Проследите, платит ли она исправно налоги, и оставьте в покое.

— Но…

— Эта бережливая девушка, вложившая деньги в дело, заслужила свою награду. В отличие от остальных вертихвосток, спустивших все на наряды. Если у каждого нашего дворянина будет такая умная любовница, Миней начнет процветать.

Гийому Дерангу оставалось только крякнуть, выслушав мои доводы. Но спорить с хозяином Западного Эскла он не решился — не принята здесь такая демократия. Слово князя — закон, каким бы вздорным оно не было.

Наш разговор прерывает появление одного из подчиненных капитана. Ресг просит его спуститься в допросную. Пользуясь моментом, решил прояснить с казначеем тему его кредитов.

— Господин Деранг, выплату некоторых кредитов нам придется пока отложить.

— Каких именно? — настораживается он.

— Тех самых, которые мой покойный отец получил от вас через подставных лиц.

Лицо у казначея вытягивается, но тертый дядька быстро берет себя в руки.

— Как вы узнали, князь? — деловито интересуется он.

— Об этом я умолчу. Но теперь вы знаете, что возможности скрытого контроля за финансами у меня тоже есть. Деньги свои, безусловно, получите назад и с причитающимися процентами, но… не сейчас. Я призываю вас с пониманием отнестись к тому, что приостанавливаю выплату всех долгов и процентов по ним сроком на один месяц.

Вот так. А теперь посмотрим, утерпит ли он, или все же извернется и заберет свои деньги. Заодно проверим, насколько наш казначей честен. Если на контроле денежных потоков находится порядочный человек — все с казной княжества будет нормально и в мое отсутствие, но если нет, тогда величина похищенного будет зависеть только от его наглости. А вообще княжеского казначея завтра ждет магическая клятва — он у нас оказывается, тоже слабенький маг, хоть и скрывает свой дар под амулетом. Это мне Хранитель наябедничал.

— …Йен, ты сам собрался ехать на войну?! — София стояла посреди гостиной, заламывая от волнения руки. Вот зря я надеялся, что ужин у нас пройдет сегодня тихо и спокойно.

— Собрался, матушка — не стал я отрицать очевидного — но вы не должны за меня переживать. Войны, как таковой, не будет. Если и случатся небольшие потери, то только со стороны восточников.

— Сын, может, ты мне объяснишь причину своей удивительной самоуверенности?

Я, молча, достаю старинный тубус, вытряхиваю из него свиток с договором. Насладившись ее изумлением, так же молча убираю его назад.

— Но почему ты не расскажешь об этом Фридриху?! Он извелся от неведения и непонимания. Жаловался мне, что ты не был с ним откровенен.

— Не был. А вы считаете, что мы можем ему безоглядно доверять? Я нет. Он пока не сделал ничего такого, чтобы заслужить наше доверие.

— Но он же принес нам клятву?!

— И что? Можно ведь не устраивать перевороты самому, а просто закрыть глаза на то, что это сделает кто-то другой. А потом с чистой совестью воспользоваться результатами чужого предательства, обойдя клятву. Правда, Фридрих?

Я резко поворачиваюсь к родственнику, стоящему в дверях, поскольку увидел его отражение в зеркале. Он услышал мои слова? Ну, и прекрасно. Значит, объяснять ничего не придется. Отодвигаю кресло, приглашая смущенную княгиню сесть за накрытый к ужину стол. А вот я ничуть не смущен, что дядя услышал окончание нашего разговора. Сажусь, расправляю салфетку, и с невозмутимым видом тянусь к блюду с холодными закусками, которые выглядят очень аппетитно. Тереза с жаром взялась наводить порядок в Замке, и на кухне это отразилось в первую очередь. Как и на сервировке стола. Откуда-то вдруг появились всякие серебряные штучки типа изящных солонок, лопаточек, колец для салфеток… Даже столовые приборы теперь у нас другие. София, заметив мой интерес к ним, скромно поясняет.

— Ты, наверное, не помнишь, Йен, но это все столовое серебро из моего приданого, которое я привезла когда-то с собой из Фесса. Не знаю почему, но покойного Альрехта оно страшно раздражало. У него просто портилось настроение каждый раз, когда он видел его на столе.

— А мне нравится! Не то, что эта грубятина с фамильными гербами Тиссенов.

София расцветает радостной улыбкой в ответ на мою немудреную похвалу.

— Знала, что ты обязательно оценишь его!

— Если захотите, матушка, мы потом пригласим ювелира и переделаем все тиссеновское фамильное серебро по вашему вкусу. Думаю, через пару недель у нас будет достаточно денег и на ремонт всего Замка, чтобы привести его в надлежащий вид.

Фридрих вопросительно поднимает бровь, но я не спешу посвящать его в причину своей самоуверенности. Продолжаю беседовать о всякой ерунде с повеселевшей Софией. Моя задача сейчас — успокоить ее, чтобы княгиня верила в успех и не переживала зря, ожидая вестей с севера. Хватит с нее уже волнений.

— Какая милая семейная идиллия… — не выдерживает, наконец, Фридрих — может, и мне расскажите, чему вы так оба радуетесь? У наших границ стоит чужая многотысячная армия, а вы здесь обсуждаете какие-то пустяки!

София умоляюще смотрит на меня.

— Йен, ну, давай скажем Фридриху? Он ведь, правда, переживает! И рано или поздно тебе придется начать доверять ему. Фридрих не предаст нас — я уверена в этом.

— Мне бы вашу уверенность, матушка… — вздыхаю я — а если он сообщит на Остров?

На самом деле, я так не думаю. Просто надо решиться на серьезный разговор с Фридрихом, а я все его откладываю и откладываю. Сам себя ругаю за то, что тяну, ведь послезавтра мне уже уезжать. Ладно, дам ему еще один шанс. Но если предаст — вернусь и уничтожу…

Отложив вилку в сторону и промокнув губы салфеткой, скромно передаю тубус Фридриху. Выражение его лица бесценно, когда до него доходит, что за документ он держит в руках.

— Откуда…? — это единственное слово, на которое хватает его сил.

— Оттуда! — не могу я удержаться от ехидства — Фридрих, когда ты уже поймешь, что я стал полновластным хозяином в этом Замке и все здесь теперь подчиняется мне. Чему вас вообще дед учил?! Он вам с Альбрехтом хотя бы объяснял, что это значит — быть настоящим Тиссеном и настоящим хозяином Эскела? Рассказывал, как бережно и ответственно нужно относится к нашему Замку и к источнику? Или вы оба считали, что источник всего лишь дармовая кормушка для магии Тиссенов?

Я откидываюсь на спинку кресла и недовольно складываю руки на груди.

— Вот скажи мне, Фридрих Тиссен, когда ты последний раз делился своей силой с нашим источником? Ты вернулся в Минэй после долгого отсутствия, неужели тебя не ужаснуло состояние Замка? Неужели не возникло простого человеческого желания поправить его охранные чары, влив в них часть своей магии? Просто так, не рассчитывая на ответную благодарность? Ты же Тиссен! Ты же маг Воздуха, Фридрих!!! Как ты вообще собирался управлять этим Замком, мечтая стать князем? Как?!

— А Альбрехт?

— Да отец и не хотел ничего знать. Только хапал и хапал магию, доведя Замок до плачевного состояния. Думаешь, просто так все здесь перестало ему подчиняться? Да, он никогда и не был полновластным хозяином, пожалев магии на полноценный ритуал. Но разве не ты должен был вмешаться, как следующий по старшинству?! Неужели тебе так страшно было рискнуть и обратиться к родовой магии Тиссенов, чтобы перехватить власть у безумца? Разве это нормально, что Замок вынужден был признать хозяином подростка? И почему я, пятнадцатилетний маг, сейчас объясняю тебе прописные истины? Ты же старше меня, ты опытнее, как маг. Но ты просто струсил и решил выждать, когда власть сама упадет к тебе в руки. И в результате мы все чуть не потеряли и Замок, и Эскел.

Я так разошелся, что прямо руки зачесались морально добить родственничка!

— А если бы один из вас — ты или отец — не побоялся и провел полный ритуал слияния с родовым источником, войны не было бы. Понимаешь? Этот договор просто нашли бы, и тысячи людей остались живы. И Ульрих сейчас был бы жив. А мы не сидели бы втроем за этим огромным столом — жалкие остатки некогда могущественного княжеского рода Тиссенов. Вот цена вашей с отцом жадности и трусости. И расплачиваюсь за нее я.

Фридрих опустил глаза в пол, признавая мою правоту. Ну, хоть не спорит и не оправдывает собственную трусость.

— И теперь скажи мне честно: а я могу оставить на тебя Минэй? Или стоит мне выехать за городские ворота, как ты опять струсишь и начнешь заигрывать с Понтификом? А потом пустишь в наш Эскел инквизиторов, предав память Тиссенов…?

* * *

— …Ну, как наши дела? — интересуюсь я у Лукаса, заходя в кабинет Тиссена. Блин, если мне придется каждый день по несколько раз подниматься в башню по этой чумовой лестнице, сдохну же раньше времени! Это только у Альбрехта было богатырское здоровье, которое не удалось подорвать даже безудержным пьянством.

— Неплохо — радует меня друг — Смотри: вот в этой кучке лежат амулеты из коллекции твоего отца. Поскольку все они разрядившиеся, и их никто кроме темных магов зарядить не может, сейчас эти артефакты относительно безвредны. Но в них явно были использованы какие-то боевые заклинания, так что лучше с ними не шутить.

Перестраиваю зрение и убеждаюсь, что там действительно только слабый остаточный след, не более того. Зато соседняя кучка сияет до боли знакомым грязно-фиолетовым. Видимо это те, что изъяты Клемсом в лавке торговца. И вот эти артефакты очень опасны, потому что все заряжены под завязку.

— А что с этой дрянью делать? Их ведь нужно разрядить, прежде чем в Храм нести?

— Обязательно! — кивает Лукас — без этого никак. Неизвестно, как они себя поведут, если их просто попытаться уничтожить. Так что предлагаю для начала скормить их твоему ас-уруму — это будет лучшим выходом.

— И то, правда… — соглашаюсь я и мысленно призываю свой меч. Красавец тут же с готовностью материализуется в моей правой руке.

— Наверное, я никогда не привыкну к этому зрелищу! — смеется Учитель — у вас с ним удивительное взаимопонимание.

— Есть такое дело… — направляю клинок на сияющую кучку, и через секунду там не остается даже остаточного следа. Ну, как корова языком слизала!

— А вот с этими я хотел бы поработать — достает Лукас из кучки два разряженных амулета — Не вспомнишь, откуда они взялись?

— Да, их захочешь, не забудешь! — поежился я — Один сам сорвал с шеи отца — он через него как-то контролировал наш источник, и выглядело это как темная магическая сеть. А второй артефакт обронил кто-то из Темных Лордов, кажется, они с его помощью открывали портал в Инферно.

— О, как… тогда тем более надо его изучить, это может быть полезным. Если понять принцип их плетений, то можно разработать и надежную защиту от темных порталов.

— Хорошо, оставляй. А что с книгами?

— Их тоже сначала очистить нужно. Хотя самое опасное — это конечно то, что в них написано.

— Прочитал что-нибудь важное?

— Не все. Некоторые фолианты читать бесполезно, не обладая темной магией. Например, какой толк от тёмного заклинания, если я не могу влить в него силу? И рецепт темного зелья по той же причине бесполезен — где взять его составляющие?

— Заказать у торговца, как это делал отец?

— Ну, если только… Значит, тем более эти книги нужно побыстрее уничтожить, чтобы они в дурные руки не попали!

— Все?

Мой вопрос заставил немного смутиться Лукаса. Но честный человек честен во всем, и друг решительно кивает.

— Да. Но с твоего позволения я все же выпишу для себя кое-что вот из этих трех книг. Например, я встретил там перечень светлых заклинаний, против которых большинство темных магов бессильны. Им могут противостоять только Темные Лорды. Надо обязательно сообщить об этом магистру Альтусу, чтобы он использовал их список при подготовке боевых магов. Это очень важно!

— Согласен. Но я ведь хотел уничтожить книги завтра, до нашего отъезда — ты успеешь?

Любознательность борется в Лукасе с осторожностью, и… последняя побеждает:

— Тогда уничтожай. Оставлять их здесь без присмотра опасно. Мы не можем рисковать Замком и источником.

В кабинете раздается легкое покашливание, и за спиной мага материализуется фигура Хранителя. Не удержался все-таки, явился вредина…! И своим появлением явно намекает, что готов познакомиться с Лукасом. Что ж, придется проявить к старцу максимум уважения, надеюсь друг тоже не подкачает с этим.

— Учитель — начинаю я торжественным голосом — позволь представить тебе главного человека в родовом Замке Тиссенов! Моего дальнего предка, а ныне глубокоуважаемого Хранителя магии нашего древнего рода.

— О, боги…! — вскакивает Лукас и склоняется в глубоком поклоне перед призраком — Для меня огромная честь познакомиться с вами! Йен оказал большое доверие, пригласив меня в ваш прекрасный Замок, но я даже не предполагал, что у этой неприступной цитадели есть такой могущественный защитник.

Вот знает же друг, как польстить тщеславному старикану! Хранитель аж раздулся от гордости после таких высокопарных слов. Милостиво кивнул толстячку и с одобрением посмотрел на его склоненную голову с лысой макушкой.

— Приятно знать, что на свете еще не перевелись благоразумные и хорошо воспитанные маги. Не то, что некоторые юные неучи!

Ага… это в мой огород камень прилетел. Старик пытается отыграться на мне за то, что ночью сам опростоволосился. Ну, пусть потешит свое самолюбие, не жалко. Стою себе скромно, наблюдаю за беседой двух умных людей. А Лукас продолжает разливаться соловьем и с готовностью соглашается с призраком.

— Что поделать, в магическом образовании Йена действительно есть большие пробелы. Но прошу вас, уважаемый Хранитель, проявить к моему ученику снисхождение — он ведь только недавно овладел магией. И до меня никто не занимался его обучением, никому здесь у вас не было до этого дела. А в Ордене Огня, сами знаете, как и чему учат!

— Да, что они знают, эти нынешние островные выскочки! Вот в наше время чародеи были совсем другими! Помню однажды…

Ну все… сел на своего любимого конька. Теперь до утра будет трындеть, как все раньше было замечательно, и как теперь все хреново. Хотя в чем-то старик прав, измельчали маги.

— …так что обещаю вам как можно быстрее привести знания Йена в надлежащее состояние. И ваша замечательная библиотека нам в этом очень поможет!

— Слышал?! — торжествующе уставился на меня призрак — люди поумнее тебя считают, что библиотека у нас в Замке хорошая! А ты, паршивец, фыркал и говорил, что она маленькая.

— Так ведь ее можно еще лучше сделать. У Лукаса, кстати, в Ируте хорошие знакомства есть среди торговцев книгами. Сейчас с восточниками разберемся и обязательно займемся этим.

— Займется он… — призрак подплыл к столу и брезгливо ткнул пальцем в стопку из трех книг, лежащих отдельно от других — вот эти от темной магии очисти, но жрецам не отдавай, хватит с бестолковых дурней и остального барахла. А эти мы спрячем пока в тайнике библиотеки, и когда вернетесь с Лукасом в Минэй, без спешки их прочтете.

Вредный старец так раздухарился, получив в свое распоряжение сразу двух магов, что я уже грешным делом пожалел, что настоял на его знакомстве с Учителем. Но Лукас был доволен не меньше призрака, так что пришлось и мне смириться.

Рассортированные книги мой ас-урум тоже обезвредил, и мы снова сложили их в сумки и корзины, подготовив к отправке в Храм. Торговца завтра казнят на площади, и всю эту дрянь сожгут вместе с обезглавленным телом негодяя. С его покупателями мы решили горячку не пороть и оставить расследование до нашего возвращения. Никуда они не денутся. Выезд из княжества через Ведьмин перевал все равно закрыт.

— А что с Фридусом делать?

— Завтра днем разбудим его — отмахнулся Хранитель — пусть еще поспит. Никто кроме Клемса о нем даже и не вспоминает.

— Вы так не любите придворного мага? — удивился Лукас.

— А за что мне его любить? Кто по-твоему должен был научить княжича азам магии? А он все крутился вокруг Альбрехта, да интриги разводил, стравливая бастардов. Ты, Лукас, с ним поосторожнее, слишком уж наш Фридус себе на уме!

— Можно подумать, Фридрих другой!

— Нет, Йен, ты их не ровняй — неожиданно вступается за дядю Хранитель — отчихвостил ты его за ужином за дело, но совесть он все же не растерял. И переживает по-настоящему.

— Знаю, как он переживает, небось вином свое горе заливает… — ворчу я.

— Так сходи к нему и отбери бутылку! А заодно поговори с ним по-человечески. Объясни, чего ждешь от него.

Лукас неожиданно проявляет солидарность со стариком.

— Сходи, Йен. Ты должен быть уверен, что оставляешь Минэй в надежных руках. А я пока разберусь с магическим вестником твоего отца. Нужно его перенастроить, чтобы ты мог им пользоваться…

* * *

— ….Квасишь в одиночку? — нахально интересуюсь я у дядюшки, заявившись без приглашения в его покои — собутыльник не нужен?

Тот непонимающе хмурится на непривычное слово «квасишь», потом усмехается и без слов достает из резного буфета еще один кубок. Так же молча наливает в него вина и ставит передо мной.

— За что пьем, дядюшка?

— За победу, племянник.

— За нашу победу! — поправляю я его, как Штирлиц. И пригубив вино, сразу решил прояснить ситуацию — Обиделся на меня?

— Нет. Ты все сказал правильно. Я трус. С детства боялся связываться с Альбрехтом и сам превратил свою жизнь в болото. Мог ведь хотя бы уехать на Остров и вступить в Орден, не спрашивая у него разрешения, но и в этом я струсил — не хотел воевать с темными.

— Просто ты не боец, и в этом нет ничего постыдного. Можно ведь оставаться порядочным человеком, не владея мечом. И знаешь, я тоже еще недавно трясся перед бастардами отца, но как видишь, боги каждому дают шанс измениться и возмужать. Есть он и у тебя.

— Шанс?! — горько усмехается Фридрих — Какой? Мне уже сорок, лучшая часть жизни прожита. Ни семьи, ни детей, живу в родном Замке, пока ты мне это разрешаешь.

— Глупости говоришь! С какой стати мне прогонять тебя? Ты Тиссен, старший в нашем роду и имеешь полное право жить здесь, сколько сам захочешь. И мне твоя помощь в управлении княжеством очень нужна. А свой возраст ты неправильно оцениваешь: тебе не уже сорок, а еще только сорок! Понимаешь разницу? Что тебе мешает жениться и завести детей? Мы же с тобой должны оставить наш род Тиссенов дружным и процветающим?

Дядюшка недоверчиво качает головой, слушая меня. Вот вроде и нет у него причин не верить в мою искренность, но засела в голове вбитая с детства ересь…

— Йен, это ты не понимаешь: зачем твоим будущим детям соперники?

— А это уж как мы их с тобой воспитаем, Фридрих. Вот отец стравливал между собой своих сыновей, думая, что это сделает их сильнее. И чего он в результате добился? Трое самых сильных погибли, а на троне оказался тот, кого он сам за человека не считал. И кто знает: кем окажется самый сильный маг среди Тиссенов следующего поколения? Может, это будет мой сын, а может и твой. Главное, чтобы они имели мужество признать выбор родовой магии, и им даже в голову не пришло сражаться между собой за власть.

— Ты сегодня говорил что-то про вливание магии в родовой источник?

— Это долг каждого Тиссена — пожимаю я плечами — не знаю, почему дед не объяснил вам этого. Пойдем.

Я веду Фридриха по засыпающему Замку в часовню, потом приглашаю спуститься со мной в родовую усыпальницу. Открываю перед ним дверь, ведущую в зал с саркофагами предков. Дядюшка озирается по сторонам так, словно видит все это в первый раз.

— Ты что, никогда здесь раньше не был? — удивляюсь я.

— Был, но очень-очень давно, еще в детстве. Отец нас с Альбрехтом сюда приводил, когда еще магия в нас не проснулась. А потом, стало ясно, что он станет более сильным магом, чем я, и меня сюда уже не приглашали.

— Зря. В этом и состояла главная ошибка деда. Магию в себе нужно развивать всю жизнь, и уровень силы можно значительно поднять в любом возрасте. Но для этого должна быть ежедневная работа со своим внутренним источником.

Дальше я объясняю ему принцип на простом примере колодца, из которого постоянно черпают воду, чтобы она оставалась свежей.

— Но почему жрецы об этом молчат?!

— Потому, что они не заинтересованы в усилении наших княжеских семей, и уж тем более в появлении сильных независимых магов. Ты видел хоть один учебник магии у них в Храме? А школы для юных магов? Нет. Но при этом у них монополия на магию — инициация молодых магов проводится только при храмах или в Ордене на Острове под бдительным присмотром жрецов. За самовольное овладение магией людей преследуют и наказывают ее лишением.

— Но как же ты?

— А меня они чуть не угробили. И мне просто повезло потом встретить порядочных магов, которые провели ритуал пробуждения моей силы в древнем заброшенном храме в Микении. Представляешь, оказалось, что для этого совершенно не нужны никакие жрецы!

— Но ведь и тебя, и этих магов накажет Инквизиция!

— Пусть сначала дотянутся до нас — усмехаюсь я — руки у Инквизиции коротки! Напомнить тебе, как Мевар здесь их отряд раскатал?

Завершив экскурсию в родовую усыпальницу, я подробно объясняю дяде, как ему надо будет действовать, если вдруг с границы придет весть о моей смерти. Дверь просто не откроется, пока я жив. А если она все же открылась, то действовать нужно быстро, не теряя времени. Расписываю все его действия пошагово, убеждаю, что нужно будет переступить через свой страх и влить всю свою магию в источник, чтобы установить с ним крепкую связь.

— Ты так легко говоришь о своей смерти? Совсем не дорожишь жизнью!

— Умирать совсем не страшно, поверь. Миг — и тебя уже здесь нет. А вот оставить после себя такую недобрую память, как отец, и опозорить род Тиссенов — это гораздо страшнее… И не думай, что тебе придется сражаться со всем миром в одиночку. Просто пока ты не станешь князем, часть знаний для тебя закрыта.

Мы молча поднимаемся по лестнице в часовню, молча возвращаемся в его покои. Фридрих подавлен. И его можно понять — у человека обрушилась привычная с детства картина мира. Оказывается, жить можно было совсем по-другому: отказаться от навязанного братом брака, не сидеть, проклиная судьбу, в полуразрушенном замке, выделенном ему в виде подачки, а стать сильным магом и жить свободно — так, как хочется самому. Да, он жил бы не в Минэе. Но есть ведь Тибал, Вертан, Ирут, в конце концов! Почему же он раньше не думал об этом варианте? Так боялся Альбрехта? Но что бы тот сделал ему, если бы Фридрих стал сильным магом?!

— Возьми — кладу я перед ним два своих кристалла-накопителя, когда мы снова садимся за стол в его гостиной.

— Что это… кристаллы?!! Откуда они у тебя?

— Лучше тебе не знать. Теперь слушай внимательно. Каждый вечер, перед сном, ты должен сливать в них всю магию, накопившуюся за день. Каждый. Вечер. Твоя магия за время сна прекрасно восстановится, и утром твой внутренний источник будет снова полон. Мало того — ты таким способом еще и «раскачаешь» его. И поверь, разницу заметишь уже через декаду. Накопители береги, не расходуй зря. Они очень пригодятся, если со мной что-то случится и тебе придется срочно стать следующим князем.

Фридрих попытался что-то возразить, но я жестом велел ему помолчать.

— Тогда пройдешь через усыпальницу, выйдешь в тайный коридор и найдешь там дверь в ритуальный зал. Ключом послужит твоя кровь — только она позволит добраться до источника. Кристаллы положишь на лучи септограммы, изображенной на полу. Свою кровь и магию отдаешь алтарю. И не жадничай, прошу тебя! Наша родовая магия не даст тебе умереть — ты же Тиссен.

— А потом…?

— А потом сам увидишь, что произойдет. Повторю только, что «хозяин Замка» — это не пустые слова, в этом суть ритуала. Текст клятвы заранее поищи в библиотеке, она в семейных хрониках должна быть. Но я обошелся своими словами, некогда было листать хроники. Фридрих смотрит на меня с каким-то священным ужасом. И я его понимаю. Не должен быть таким пятнадцатилетний парень, не должен…

— Хочешь спросить, как я стал таким жестоким и расчетливым? Что ж, смотри.

Снимаю амулет с личиной и показываю ему свое настоящее лицо — все в шрамах. Дядюшка вздрагивает и прикрывает глаза. Слабоват он все же. А вот Альбрехт, помнится, даже и глазом не моргнул.

— Это результат моей инициации в Ордене Огня. Сгорел на алтаре главной базилики.

— Но как такое могло произойти?!!

— Никто не знает. А если кто и знает, то молчит. В Ордене Огня можно верить только магистру Альтусу, всем остальным не стоит. Но за Альтусом тоже следят шпионы инквизиции.

Я делаю последний глоток из кубка и встаю из-за стола.

— Ладно, пора спать. Засиделись мы с тобой, а завтра будет много дел перед отъездом. Самое важное я тебе рассказал, денег в казне на ближайшее время вам хватит. Но не трать лишнего — вернусь, спрошу с тебя за каждый орел. Будет совсем туго, проси через княгиню помощи у Кассиуса Марция. В Фэссе дела тоже хреновые, но вместе нашим княжествам будет легче выстоять. А если все станет совсем плохо, отправляй матушку в Вертан. Она не должна отвечать за грехи Тиссенов.

— Обещаю. Но и ты, Йен, пообещай мне не лезть на рожон. Древний договор это хорошо, но от шальной стрелы он тебя не убережет.

— На это у нас есть магия и щиты! — подмигиваю я дядюшке — а инквизиторов ждет очередная радостная встреча с Меваром.

— И все же…

— Обещаю быть осторожным. Но не все зависит от меня. А ты помни главное: слова не так важны, как твоя искренность, клятва должна идти от сердца. По сути это ритуал принесения себя в жертву роду и безоговорочного служения ему. Соврешь во время ритуала — погибнешь. Предатели роду Тиссенов не нужны…

Глава 10

Из Минэя наш отряд выезжает ранним утром, когда столица еще сладко спит. Глаза у меня слипаются с недосыпа, но свежий утренний воздух хорошо бодрит, и сонливость моя быстро проходит. Постепенно приноравливаюсь к ровному ритму движения нашего отряда и снова погружаюсь в размышления. Нынешним утром весь вчерашний день, посвященный срочным делам и сборам в дорогу, вспоминается мне уже как одна непрерывная суета и нервотрепка.

Сначала мне пришлось лично присутствовать на казни книготорговца на Ратушной площади и изображать из себя верховную власть. Жрецы Храма радостно уцепились за возможность восстановить свой пошатнувшийся авторитет в Минэе, а поэтому вели себя на всякий случай прилично и подчеркнуто дружелюбно по отношению к княжеской семье. Даже согласились обезглавить книготорговца перед тем, как сжечь его на костре. И.о. главного жреца произнес вдохновенную речь, в которой осыпал проклятиями темных Лордов и их приспешников, и даже, о чудо — назвал меня верным сыном Церкви Единого! Потом предъявил собравшимся на площади горожанам гору запретных книг и внушительную связку амулетов. Причем, жрец светился такой гордостью, словно он сам нашел их.

Глашатай зачитал список грехов преступника, Ресг по сигналу жреца отрубил книготорговцу голову. Сделал он это как-то буднично и деловито, без особого огонька, но на высоком профессиональном уровне. Народ в очередной раз развлекся, хотя зрелище нынешней казни и не внушало особого ужаса. А я лишь жалел о потерянном времени, которому нашлось бы гораздо лучшее применение, нежели сидеть истуканом в кресле на ступенях Храма, олицетворяя собой торжество правосудия.

…Вот, например, пробуждение Фридуса прошло потом для меня не в пример интереснее. Придворный маг очнулся к обеду ближе. Вернее Хранитель позволил ему очнуться, а я лишь влил в него немного силы. Оказалось, что маг не помнит ничего из ночных событий с попыткой захвата нашего Замка. Вот вообще ничего! Лег спать, сегодня проснулся. Все. Видимо Альбрехт позаботился о том, чтобы добавить Фридусу снотворное в вино за ужином. И не только ему. Как потом оказалось, многие слуги и стражники крепко спали в ту ночь.

Узнав от меня, сколько здесь произошло событий, пока он лежал в отключке, придворный маг только что зубами не заскрежетал. Подозреваю, что от бессилия что-либо изменить своим вмешательством. О моей роли в произошедшем Фридус пока не догадывался, и вообще слабо представлял, кто здесь теперь командует парадом. Он даже позволил себе разговаривать со мной менторским тоном, как в старые добрые времена, что меня немало повеселило и дало повод повалять дурака.

— А где все темные амулеты, Йен?

— Какие амулеты? — включил я наивного отрока — На лестнице были только тела темных.

— Ну, …должны же там остаться их жезлы или артефакты?

— Понятия не имею. Видимо сбежавший порталом темный Лорд все забрал с собой. А вы с какой целью интересуетесь?

Фридус смутился и отвел глаза, но, кажется, все еще не понял, с кем разговаривает. В его затуманенных сном мозгах князем по-прежнему являлся Альбрехт Тиссен.

— Так их же нужно уничтожить — снисходительно пояснили мне — темные артефакты и амулеты нельзя оставлять без присмотра.

— Ну, как видите, кроме тел там и уничтожать было нечего. Так что мы справились.

— А что с кабинетом князя в башне? Там же тоже есть темные книги и артефакты.

— С ними все просто — с показной беспечностью махнул я рукой — вчера их пересмотрел наш библиотекарь, а утром мы вызвали жрецов из Храма, и сожгли все прилюдно на Ратушной площади вместе с торговцем запретными книгами.

— У нас есть библиотекарь?! — зацепился Фридус, безошибочно выделив для себя главное.

— Со вчерашнего дня есть. Очень трудолюбивый и скромный господин Лукас.

— Хорошо, сейчас приду в себя, поднимусь и пойду, побеседую с ним.

— Нет — включаю я князя — Приказываю вам сегодня отдохнуть. К своим обязанностям вы приступите не раньше, чем завтра и естественно после того, как принесете мне личную клятву верности. Фридус, сразу ставлю вас в известность: во время моего отсутствия в Замке вы переходите в полное подчинение графа Фридриха Тиссена и княгини Софии Тиссен. Принимать все важные решения, в том числе об арестах и дознании могут только они. Башня отца опечатана, без моего разрешения входить в нее строго запрещено. Отдыхайте, зайду к вам вечером.

Я еще только повернулся к дверям спальни Фридуса, а они уже с готовностью распахнулись, навстречу истинному хозяину Замка. Два маленьких вихря промчались по покоям мага, всасывая поднятую в воздух пыль и вынося ее в открытое окно. Вот так я и вышел оттуда — под стук упавшей челюсти нашего придворного мага… И это еще на счастье Фридуса, в его кабинете не обнаружилось ничего, даже отдаленно напоминающего грязно-фиолетовое свечение. В магическом зрении, которым я не преминул воспользоваться, там все светилось, как в магазине электротоваров, но… ничего запрещенного не наблюдалось. Лишь на двери в кабинет мага стояли сильные охранные чары.

Зато вечером придворный маг вел себя со мной уже совершенно по-другому — с полным осознанием того, кто теперь у нас хозяин Замка и княжества Западный Эскел в целом. Как мне наябедничал Хранитель, этому поспособствовал обстоятельный разговор Фридуса с подмастерьем Клемсом, а потом еще и с Фридрихом. Проныра Клемс откуда-то узнал, что я принимал участие в пытках арестованных, и поспешил доложить об этом начальству. Фридус впечатлился. Особенно когда и дядюшка не опроверг этих сплетен. И безуспешная попытка нарушить мой приказ, тоже сыграла роль — придворный маг просто не смог открыть дверь своих покоев. Представляю, как мстительно торжествовал в этот момент Хранитель…!

Сегодняшней ночью я, наконец-то, был удостоен высокой чести, попасть в Зал Видящих. Ну, что сказать… интересная, конечно штука. Заходишь в зал с пустыми стенами. На мраморных плитах пола нарисована подробная карта Западного Эскла со всеми его мельчайшими подробностями — что само по себе уже познавательно. Перестраиваешь зрение. И вдруг эта карта на полу подергивается дымкой и начинает приобретать форму искусно сделанного макета. Сначала ты словно смотришь на ЗD проекцию. Но по мере того, как твой взгляд переходит с объекта на объект, они начинают приближаться и оживать. Увеличивать изображение можно хоть до реального масштаба, но тогда оно постепенно переходит и на стены зала, а ты оказываешься словно внутри хорошо прорисованной компьютерной игры.

— Альбрехт с Фридусом называли это между собой Мозаикой — усмехается Хранитель — Ну, не дураки ли?! Твой отец так ничего и не понял — он до конца жизни считал, что все дело в особой каменной крошке, которой выложена эта карта, даже пытался отколупать ее кусочки. Надеюсь, ты, Йен, не настолько наивен?

— Нет, конечно. Понятно, что это магия высшего порядка, до которой наши мозги пока не доросли.

Старик довольно улыбается, но мое олимпийское спокойствие его явно ставит в тупик. В представлении Хранителя Йен сейчас должен прыгать до потолка от восторга или наоборот находиться в глубоком обмороке от увиденного. А эта зараза малолетняя хладнокровно взялась «настройки» Зала осваивать, и визжать явно не собирается.

Перевожу взгляд на спящий военный лагерь на границе с восточниками. Вижу солдатские палатки, дежурных у костров, бодрствующие посты, расставленные по периметру лагеря. Что примечательно — сейчас у нас ночь, но вижу я все так, словно на дворе стоит день. Только пасмурный. Но у «карты» обнаруживается и большой минус — у этой «картинки» нет звука, все здесь происходит в полной тишине. Так что у моих ночных полетов тоже есть неоспоримое преимущество.

— Почему ничего не слышно? — спрашиваю я у призрака, не отвлекаясь от разглядывания «карты».

— Ну, ты уж совсем не наглей, а?! Тебе еще и звуки нужны?

— Нужны. Для разведки это важно. Не всегда можно догадаться, что происходит, видя перед собой только картинку.

Вздохнув, возвращаю себе простое зрение, чтобы не напрягать попусту глаза, и рассказываю наконец, Хранителю о своих ночных полетах с карагачем. Старик на несколько секунд впадает в ступор. Оказывается, такой способностью обладал только кто-то из самых первых Тиссенов. Но это давно уже перешло в разряд красивых легенд.

— То есть, мои «полеты» не связаны напрямую с ритуалом принятия силы рода?

— Не знаю — честно признается Хранитель — такого же сотни лет не случалось.

— Значит, это подарок Эолмара — делаю я закономерный вывод — благодарность бога за его пробуждение.

Что ж, в сочетании с Залом Видящих божественный подарок дает мне стопроцентный контроль за территорией княжества. Теперь главное, чтобы никто не догадался о моей особой связи с карагачем, иначе за ним начнется охота. Поэтому не стоит слишком часто демонстрировать его своим поданным — вернулся карагач в Минэй и вернулся.

* * *

— Князь, надо устроить привал и дать отдохнуть лошадям и людям… — вырывает меня из раздумий голос Харта.

Судя по солнцу, подбирающемуся к зениту, мы в пути уже несколько часов, и привал всем нам действительно необходим. Так что прошу его выбрать подходящее место на берегу Неи и разбить бивуак. Сразу чувствуется — парни, входящие в мою охрану, профессиональные вояки. Действуют они слаженно, без суеты и каждый заранее знает, что он должен делать. Пока часть отряда занимается лошадьми, остальные уже таскают хворост для костра и отправляются обследовать берег. Мы с Лукасом, памятуя о нашем прошлом приключении, выставляем по периметру временного лагеря охранные чары. Конечно, глупо думать, что кто-то решиться напасть на отряд наемников, да еще и средь бела дня, но… лишняя предосторожность никогда не повредит.

В моей личной охране пополнение. Поход парней Харта в трактир с целью окончательно замириться со стражниками, имел неожиданное продолжение. Харт привел еще четверых знакомых наемников, за которых готов был поручиться. И теперь их стало двенадцать. Внешность у новичков такая же специфическая, имена и у них звучат, словно кнут щелкает: Ленс, Дит, Нисс и Варг. Я еще и прежних-то с трудом различаю, а Харт еще подогнал. Но я сам ведь просил. Так что вздохнул и велел им принести мне клятву. Деньги появились, хорошую охрану могу себе позволить. Все равно рано или поздно придется задуматься о преобразованиях в армии, а значит, и об аналоге преторианской гвардии.

— …Князь, не хотите немного с мечом размяться?

Предложение было соблазнительным. Потренироваться мне точно не мешало бы, да и хотелось посмотреть как парни работают с оружием. Но светить перед ними возможности своего ас-урума рано пока. Короткий поединок с Дитрихом, произошел на их глазах, но он давал весьма приблизительное представление о моей технике боя. И уж тем более о моей магии. Так что…

— Нет, воздержусь. Пойду-ка лучше искупаюсь.

Лукас тоже решил составить мне компанию. Вот для кого многочасовая скачка на лошади стала настоящим мучением. Вида он, конечно, не подает, но боюсь, что к вечеру придется на него эльфийский амулет надеть, иначе завтра он встать не сможет.

— Смотрю, ты не очень-то доверяешь своим наемникам? — спросил друг, стоило нам отойти подальше.

— Ну, согласись, было бы странно слепо верить людям, которых знаешь всего три дня. О доверии можно будет говорить, когда они покажут себя в бою, а до этого момента свою спину я могу подставить только тебе.

— Надо бы нам с тобой магией позаниматься, нельзя терять навыки.

— Терпит до вечера. До замка доберемся, там и потренируемся. Все равно с восстановлением источника придется пока подождать…

…Конечно, ночью, в Зале Видящих, я не упустил возможности глянуть на то, что осталось от древнего храма Айрана рядом с Охотничьим замком. Но если бы не карта Тамиры, в жизни бы его не там нашел. Печальное зрелище… некогда крепкие стены храма превратились в настоящие руины, утопающие в густых зарослях дикой ежевики. Но хуже всего было то, что там отсутствовал алтарь. А без алтаря какой храм? Так что пришлось мне отправить вестник Тагриму, и теперь вся надежда только на гномов. Сотрудничать обещал? А отправить лучших каменотесов на восстановление храма Айрана? Гномы ведь и сами тоже заинтересованы в усилении своего божества — здесь наши интересы полностью совпадают.

Потом еще отыскал на дороге Мевара. Маги везли его на огромной телеге, и были уже на полпути к границе. По моим прикидкам наш отряд их как раз догонит на подходе к военному лагерю.

— Хранитель, а Мевар действительно так хорош? — спросил я у призрака, рассматривая огромного монстра в голубоватых доспехах — Вы ведь видели его в деле?

— Видел. Пока легат швырялся в него заклинаниями, стараясь пробить зачарованные доспехи, Страж Смерти просто подошел и снес Гийомсу голову своей секирой. Несмотря на огромный рост, Мевар очень быстро двигается, и приказы хозяина выполняет мгновенно. А главное преимущество Стража в том, что его нельзя уничтожить магией. Но есть у Мевара и недостаток — нужно постоянно заряжать его кристаллы магией, а приказы ему может отдавать только тот, в чьих руках находится жезл управления.

Ага… то есть этот «робот» работает на «батарейках», а жезл — это такой своеобразный джойстик. Очень интересно… Помнится, маги, которых мы встретили с Олафом, управляли Стражем не очень уверенно. То ли сказывался недостаток у них опыта, то ли это под силу только чародеям с высоким уровнем магии. Придется научиться обращаться с этой машиной смерти, и сделать это, как можно быстрей.

* * *

Охотничий Замок мне понравился. Очень понравился. И с каждой минутой я все больше проникался симпатией к этой небольшой горной крепости. Замок был старым, но далеко не ветхим, и пожалуй, даже красивым, если это слово вообще применимо к таким объектам. Но он находился в весьма запущенном состоянии, и это наводило на мысль, что покойный князь его не любил и давно в нем не появлялся. В залах и комнатах замка присутствовало какое-то особое запустение — пахло застоявшимся воздухом и пыльными гобеленами.

Уборка, наскоро сделанная тремя селянками, приехавшими вчера с Браном, положение спасла, но не сильно. Да, полы во всех помещениях были чисто выметены, и паутину по углам они смахнули, но витражи в окнах оставались такими пыльными и грязными, что в наступивших сумерках узоры на них рассмотреть было невозможно. Чтобы возродить этот замок к жизни, потребуется генеральная уборка с привлечением целой армии слуг, но сейчас нам точно не до этого. У нас и столичный Замок Тиссенов требует ничуть не меньших усилий.

Так что в обеденный зал мы притащили несколько крепких дубовых скамеек, расставив их вокруг огромного стола, зажгли свечи в высоких кованых шандалах, и на этом успокоились. Выставили посты на ночь, основательно поужинали и отправились отдыхать. Поскольку Лукас начал засыпать еще за столом, ему сейчас явно было не до занятий магией, и их пришлось перенести на утро.

…Разбудили меня, едва начало светать. Я даже толком не успел полетать с карагачом. Только взлетели и крылья расправили, как меня выдернул из сновидения сигнал, поданный ас-урумом. Он предупреждающе тренькнул и тут же замолчал, давая понять, что это кто-то из своих зашел в комнату, и опасности не представляет.

— Князь — тронул меня за плечо Харт — простите, но там какая-то странная тетка стоит у ворот, говорит, что только с вами разговаривать хочет. Ребята пытались ее прогнать, но она ехидно усмехается и уверяет, что вы очень рады будете ее видеть…

— Усмехается? — потираю я сонные глаза, пытаясь сообразить, кто это приперся в замок в такую рань — А… не загорелая ли она такая, темноволосая, в странном платье из холстины?

— Она самая. Так что, пропустить?

— Пропускайте. И скажи парням, чтобы побольше уважения к ней проявили. С этой, как ты ее назвал «теткой», лучше не шутить — неприятностей потом не оберетесь.

Харт удивленно вздернул бровь, но от вопросов воздержался. Кивнув мне, молча уходит, а я прогнав остатки сна, встаю и начинаю одеваться.

— Тамира что ли пожаловала? — подает голос Лукас с дивана, стоящего у дальней стены.

— Кто ж еще… других таких нахальных ведьм у меня в знакомых нет.

— Подожди, я сейчас тоже соберусь…

Толстячок бодро вскакивает — и не скажешь, что вечером еле сполз с лошади. Попытался отдать мне эльфийский амулет, но я лишь отмахнулся: Лукасу он явно нужнее. Предстоящий день обещает стать не менее выматывающим, чем вчерашний, так что до конца поездки Учителю амулет лучше не снимать.

Умываемся над медным тазом, полив друг другу на руки воду из кувшина, и не спеша спускаемся во двор. В предрассветной тишине хорошо слышно, как Харт отправляет сменившихся на посту ребят отдыхать. Пара часов поспать у них точно будет.

— Здравствуй, Тамила! — приветствую я ведьму, сбегая по ступеням крыльца.

— Здравствуй, молодой князь! — скалит она белые ровные зубы — Вот, даже не знаю, стоит ли тебя поздравлять?

— Не стоит. Мало радости получить в наследство княжество, стоящее на пороге войны.

— Тогда просто прими мое сочувствие твоим потерям, больно лишиться в один день и брата, и верного друга. Но поверь, следующая жизнь твоего горбуна будет намного счастливее.

Ведьма приветственно кивает Лукасу, стоящему на крыльце, а потом машет рукой в сторону ворот, намекая, что хочет поговорить без свидетелей. На что маг одним жестом накрывает нас куполом тишины, вызывая у Тамиры уважительное удивление. Я же приглашаю ее пройти в Замок и веду ведьму в обеденный зал. Там мы и садимся поговорить. Заспанная Яруська — племянница старосты Брана — заглядывает в зал, но увидев за столом Тамилу, испуганно ойкает, низко кланяется всем и поспешно исчезает. Тут и большого ума не нужно, чтобы понять — деревенские с этой ведьмой хорошо знакомы.

— Какими судьбами, Тамира? — завожу я разговор — Далековато ты сегодня забралась.

— Не люблю ваш суетливый Минэй, а поговорить нам с тобой нужно было. Знала, что ты не утерпишь и заглянешь по дороге заброшенный храм Айрана.

— Заглянул. Да, толку от этого… — вздыхаю я — алтаря нет, стены храма разрушены. Вот вызвал гномов, может, они чем помогут. Клан Стальных Сердец — знаешь такой?

— Знаю, и со старейшиной Тагримом тоже знакома. Если относиться к гномам с уважением, с ними можно иметь дело.

— Вот и мне так показалось.

Ведьма задумалась, потом с хитрым прищуром посмотрела на меня.

— Но если ты, князь, хочешь по-настоящему подружиться с гномами, предложи клану Тагрима поселиться здесь, поблизости от храма их бога. А еще лучше дождись, когда он сам тебя об этом попросит, и лишь тогда соглашайся. Но сделай это как бы нехотя, иначе эти хитрые коротышки потом тебе на голову сядут. И сразу ставь им строгое условие: древний лес в наших предгорьях не трогать! Пусть горючим камнем обходятся, здесь его залежи тоже есть.

— А Тагрим точно попросит о переселении? — удивился я, мысленно ставя себе галочку насчет реликтового леса. Его вырубку действительно нужно взять под жесткий контроль, даже и не применительно к гномам — Вроде бы он и намеком не обмолвился мне о таком желании.

— Не сомневайся. У них в поселении тесновато стало, да еще старики их уперлись — не хотят ничего менять в кланах. Гномья молодежь, конечно, бунтовать против старых порядков не станет, но с радостью переселится куда нибудь подальше от упрямых старейшин… Короче, соглашайся на его просьбу, князь, не пожалеешь.

— Так и сам Тагрим тоже не молод?

— Гномы — не люди, ты их по нам не ровняй. Если по нашим меркам считать, то Тагриму и сорока еще нет, но как видишь, свой небольшой клан он уже возглавил.

Что ж… хороший совет дала мне ведьма. Предгорье у нас довольно мало населенно, народ Западного Эскела все больше на равнинах селится, где и земли плодороднее, и поля гораздо проще возделывать. А здесь если только коз да овец разводить, или серьезно вкладываться в террасирование горных склонов, но на этот адский труд мало кто готов. И опять же леса…

— Спасибо за подсказку, Тамила. Мне сейчас любой умный совет пригодится. Но ведь ты меня не за этим искала?

— Нет, не за этим. Видение мне было… — помолчав, признается ведьма.

— Никак Карифа решила в мою судьбу вмешаться? — усмехаюсь я — И что же она от меня хочет? Хотя постой, дай сам угадаю: чтобы мы с Лукасом пробудили источник в храме Мереи — богини Земли, которой вы, ведьмы, поклоняетесь?

— Как догадался, князь?

— А чего здесь гадать. Только я бы и без ее напоминаний это сделал. Но видишь, как с храмом Айрана получилось — развожу я руками — и рад бы восстановить, да пока не могу!

— Айран немного подождет — отмахивается ведьма — И еще благодарен тебе будет за Мерею. Поверь, ее пробуждение сейчас намного важнее.

— Для кого важнее?

— Для всех! — жестко отрезает она — Никогда, князь, не дели древних богов на своих и чужих. Нет среди них для нас чужих. Каждый бог важен для Риона.

— Да, я и не думал их делить. А если вдруг кого из богов обидели мои предки, не выразив им почтения строительством храма в Эскеле, так мы это поправим — обязательно его построим, если Карифа подскажет, в каком месте новые источники можно пробудить. Я и до знакомства с тобой собирался восстанавливать все древние храмы княжества, просто рук на это сейчас не хватает, да еще и война с восточниками — будь она неладна!

— За войну не беспокойся, видела я, что все закончится хорошо для твоего княжества. Но будь очень осторожен, врагов у тебя, князь, с каждым днем становится все больше! Открыто они победить не смогут, так подло в спину постараются ударить. И ни в коем случае не ведись на сладкие речи с Острова.

— Вот уж кого мне в друзья точно не нужно! — зло рассмеялся я — насчет Понтифика и его псов можешь даже не переживать: для инквизиторов мои земли раз и навсегда закрыты. У нас с Лукасом к ним свои счеты!

Учитель, молчавший до этого и только переводивший внимательный взгляд с меня на Тамиру, тоже решил высказаться.

— Для того чтобы восстановить храм Мереи и пробудить спящий под ним источник, нам нужен сильный маг Земли, а где его взять?

— Так у вас же есть этот однорукий маг, который мужикам в деревне с полями помогает?

Мы с Лукасом переглянулись и дружно скривились, словно один лимон на двоих съели. И судя по насмешливой улыбке ведьмы, наша реакция от нее не укрылась.

— Эверс, что ли? — вздыхаю я — Мы этому прохвосту не настолько еще доверяем. Я его вообще хотел в замке оставить, чтобы он здесь гномов дождался и помог им в восстановлении храма Айрана.

— Вот и хорошо — кивнула Тамира — а древний храм Мереи тоже здесь недалеко, просто это в другой стороне.

— Да, мутный он, этот Эверс Вирт. С дезертирами в одной шайке мародерствовал — как на него можно положиться? Сама-то ему доверишь храм Мереи?

— Я за ним здесь пока присмотрю, а к вашему возвращению станет понятно, что он за человек. Увидимся здесь через декаду.

Ведьма поднимается со скамьи и, кивнув нам на прощанье, направляется к дверям, давая понять, что разговор окончен. На пороге оборачивается.

— Отправляйся на войну с легким сердцем, князь, и не забывай о своем обещании людям решить все миром. Хватит уже с них горя и смертей…

* * *

Деньги, оставшиеся от Лордов медленно, но верно таяли, и Марта с ужасом думала о том, что к наступлению холодов их совсем не останется. И где тогда ей жить? С постоялого двора моментально прогонят, а работу в городе ведьмочке никак не удавалось найти. Правда, она и сама чуть не сбежала из этой гостиницы, когда неожиданно столкнулась в коридоре с юным князем, а потом еще и во дворе с бывшим сослуживцем отца — наемником Хартом. Который, как выяснилось, состоит теперь в личной княжеской охране.

Ох, и натерпелась она тогда страху! Умом-то вроде понимала, что разоблачение ей не грозит, но перед глазами так и стояла картина, подсмотренная в ритуальном зале Замка. Этого симпатичного зеленоглазого князя трудно было не узнать, его лицо по-прежнему плыло из-за личины, которую он носил. Харт предложил Марте обращаться к нему за помощью в случае крайней нужды, но она даже запретила себе об этом думать — сияющий светлой магией княжеский Замок был неимоверно прекрасен, только при этом он пугал ее до дрожи.

Нет, Йен Тиссен не выглядел злым или жестоким человеком — в этом ее ведьминское чутье не могло ошибиться, да и бывший сослуживец отца легко защитил бы ее от приставаний наемников и стражников. Но… они были не единственными обитателями Замка. Гораздо больше она опасалась придворного мага Фридуса, о котором много чего нехорошего говорили в городе, и вот он-то точно не отличался добротой по отношению к ведьмам. Этот маг имел самое прямое отношение к их преследованию и сожжению. А кто знает, какие у этого сильного мага есть амулеты, распознающие ведьм? Не зря же в народе идут разговоры про какой-то волшебный ларец, с помощью которого недавно поймали купца, торговавшего темными книгами и амулетами. Поэтому сейчас, когда молодой князь, а значит, и Харт, отправились воевать с восточниками, придворный маг стал для Марты особенно опасен. Именно из-за Фридуса и его помощника она теперь боялась ходить в ту часть города, где располагался княжеский Замок — столкнуться с ними стало навязчивым страхом.

Второй запретной для Марты территорией, был район, где находился «Медный поросенок». Хозяин трактира или поваренок легко могли узнать Марту и донести на нее в Храм или Фридусу. Правда, на рынке шептались, что этот трактир уже декаду стоит закрытым, а его хозяин сидит в подземелье Замка, но рисковать своей свободой ведьма не собиралась.

Она сунулась было в лавку, торгующую лекарственными травами, но хозяин заявил, что его жена и две их дочери, потомственные травницы — семья, мол, и без посторонней помощи прекрасно обходится. Единственное, что его интересовало, так это редкие травы — которые даже его женщины найти не могут. Но куда уж Марте, выросшей в лесах Фэсса, и совсем не знающей местных предгорий? Да, и страшновато было отправляться туда одной. Нет, диких зверей она не боялась — те ведьму в ней почуют и никогда первыми не нападут. Но судя по разговорам в городе, там сейчас и пострашнее хищники водятся — банды дезертиров. С одним мужиком она еще как-нибудь справится, но против банды даже ведьма бессильна.

Еще Марта попробовала устроиться в лавку, торгующую магическими амулетами, но и там ее ждала неудача. Хозяину нужен был подмастерье, владеющий магией, или хотя бы слабый чародей, способный видеть магические потоки. Марта их как раз видела, но вот признаться в этом — это все равно, что расписаться в том, что она ведьма. Иначе как объяснить умения девушки, не владеющей магией? Замкнутый круг какой-то… неужели придется наниматься служанкой в богатый дом?

…Прошла уже неделя безуспешных блужданий по городу и поисков работы. Марта совсем отчаялась. Пока однажды на базаре не набрела на супружескую пару крестьян, торгующих прямо с воза глиняной посудой, и надежда снова вспыхнула в ее душе. Она внимательно рассмотрела их неказистый товар и с гордостью отметила, что в ее деревне народ-то более умелый. …Был. Теперь-то там все бурьяном поросло. А может, и не поросло, а вообще под землю провалилось из-за темной скверны. Даже останки ее родственников остались не погребенными. Вздохнув, Марта отогнала горькие мысли и завела разговор с крестьянами.

— Работница нам не помешает — окинула девушку жена придирчивым взглядом — но ты, поди, из городских будешь, не привыкла к деревенской жизни?

— Я выросла в деревне, и у моей семьи было большое хозяйство — гордо вскинула подбородок Марта — и к работе я привычная. Но сразу скажу: не батрачка и не прислуга. Я горшечница и умею красиво расписывать горшки — вот только эта работа меня и интересует.

— Ишь ты гордая какая! — недовольно скривилась селянка — Что ж из своей семьи ушла?

— Не ушла. Погибла моя семья. И вся наша деревня погибла. Из Фесса я… с границы с Браором.

Взгляд женщины немного смягчился, но быстро смекнув, что Марте деваться некуда, она со своей деревенской хитростью решила воспользоваться тяжелым положением девушки.

— Сирота значит? Ладно, пожалею я тебя. Найму. С тебя будет работа, с нас кров, еда и одежда. Денег не дам — у нас и самих с ними не густо. Но если понравишься моему среднему сыну, так, может, еще и снохой моей станешь.

Полгода назад Марта, возможно, и согласилась бы от полной безысходности на такое наглое предложение, но сейчас ведьма в ней взбунтовалась, оскорбленная до глубины души чужим пренебрежением. После всех ее мучений в Браоре выйти замуж за какого-то деревенского увальня?! Да отец с матушкой проклянут ее с того света! Лучше уж с голода сдохнуть.

— Думаешь, я не знаю, какая участь ждет младшую сноху в большой деревенской семье? — сверкнув глазами, усмехнулась Марта — Едой моей, так надо понимать, будет каша пустая, да объедки со стола, а одеждой — обноски с твоего плеча. Так?! Работать заставишь с утра до вечера, повесишь на меня, и скотину, и дом, еще и стирку на всю вашу семью? А поселишь в конуре, или сразу к своему непутевому сыну в постель положишь?!

— А куда тебе деваться то? — нахально возразила тетка и игриво толкнула локтем своего молчащего, как пень, муженька — Жрать захочешь, на все согласишься, даже на объедки. Иначе сдохнешь в городской канаве или пойдешь в трактирные шлюхи! Надумаешь — найдешь меня в деревне Неляды.

— Не надейся! — прошипела Марта — И запомни этот день, когда посмела оскорбить меня.

— И что ты мне сделаешь — рассмеялась селянка — горшки мои перебьешь?! Так тебя в тюрьму за это отправят, а потом на площади плетьми высекут.

— Зачем мне твои убогие горшки, дурища?! — оскалилась разозлившаяся не на шутку ведьма — Я скоро свои сделаю и разорю тебя за твой подлый нрав и червивый язык. Запомни: не пройдет и трех месяцев, как ты будешь рыдать на этом же месте над своими непроданными горшками, а за моими выстроится очередь до городских ворот. Не видать тебе больше в жизни удачи, за то что обидела сироту. Единый тебя накажет.

Пока тетка возмущенно открывала и закрывала рот, собираясь обрушить ругань на голову Марты, она резко развернулась и исчезла в толпе. Ведьмы слов на ветер не бросают, и если ей придется жить впроголодь, чтобы сдержать свое обещание, то она сделает это! Жалко лишь было потерянного времени и денег, попусту потраченных на комнату постоялого двора. Зато теперь, после долгих мытарств и поисков, Марта твердо знала, что приличной работы молодой девушке в городе не найти. А прислугу в богатом доме наверняка будут ждать не меньшие, а то и большие унижения. Нет, уж… не бывать этому!

Придирчиво рассмотрев чужую посуду, осторожно постучав по ней ноготком и послушав, как звенит керамика, Марта сделала для себя важный вывод — хорошая глина, пригодная для гончарного дела, в окрестностях Минэя есть. А работать с ней она не разучилась, нужно только купить нормальный гончарный круг… Вот когда пришла пора сказать спасибо покойному отцу за то, что никогда не давал ей бездельничать и терпеливо отвечал на все ее детские вопросы. Руки Марты за полгода не успели забыть, как растирать краски и держать кисточку, а после серьезных занятий в ведьминской школе она стала рисовать еще лучше. Так зачем унывать? Но для начала нужно посоветоваться с доброй женщиной, торгующей пирожками…

* * *

Трансформация Валдиса закончилась лишь на пятый день ритуала. Его новое огромное тело стаскивали с жертвенника аж четыре массивных зомби, и все равно не удержали — грохнули о пол.

— Где погонщик?! — рядом раздался грозный женский крик.

Валдис скосил глаза и увидел Эвету. Верховная ведьма в гневе была прекрасна. Ее глаза горели изумрудным огнем, на кончиках длинных пальцев клубились тьмой сразу несколько заклинаний. Легкая полупрозрачная накидка практически не скрывало совершенное тело Эветы, сила в ней только, что через край не переливалась. Но зачем она так откровенно вырядилась? Да еще волосы заколола наверх, демонстрируя свою мраморную шейку…

— Это…я, госпожа ведьма — вперед вышел тщедушный ученик одного из Лордов Тар-Некроса. Темный попытался вспомнить его имя — не смог. Что-то вертелось в голове, но после ритуала память его совсем отказывала, на первый план выходили ощущения в новом теле. Валдис посмотрел вниз, увидел четыре зеленые сложносоставные ноги, изогнутые в обратную сторону. Соединялись они с сегментированным телом, к которому прилегали сложенные крылья. Темный попытался пошевелить длинными пилообразными клешнями, но они еле двинулись.

— Ты что?! Первый раз управляешь зомби? Хочешь сам вместо него на жертвенник? — набросилась Эвета на погонщика, кивнув в сторону Валдиса — Могу тебе устроить!

— Что вы, госпожа ведьма! — голос ученика задрожал — Просто это какие-то другие зомби. Очень уж крупные. Я пока еще с ними не свыкся.

— Так привыкай быстрее! — ведьма подошла к Валдису, пристально посмотрела ему в глаза — Очухался, бывший Лорд?

Темный попытался открыть рот и что-то ответить ей, но жвалы даже не дрогнули.

— Говорить ты не сможешь. Поэтому просто кивай. Кивать-то хоть способен?

Валдис качнул длинными усиками в основании лба.

— Ну пусть так — вздохнула Эвета — Аша, я смогла умаслить, пришлось потрудиться в постели. Так что ты жив благодаря мне, но не сказать, чтобы цел.

Темный удивленно поскреб лезвием левой клешни по гранитному полу.

— У Аша декада материального воплощения, он набрал достаточно энергии, чтобы временно вселиться в подходящее мужское тело. Так что… — ведьма томно провела руками по полным грудям, опустила ладонь на пах, мечтательно зажмурилась — Повелитель наверстывает упущенное удовольствие перед возвращением в лаву…

Валдис пошевелил усиками, попытался встать, но запутался в ногах.

— Иди! — Эвета махнула рукой погонщику — Мы тут дальше сами разберемся.

Ученик поднял жезл, зомби неловко построились в колонну по двое и потопали прочь.

— Сиди пока, не дергайся. Тебя срастили с телом гигантского скального богомола. Считай это щедрым подарком Аша за былые заслуги. Повелитель вообще сначала хотел подвесить тебя на лавой и медленно опускать вниз — отблагодарить, так сказать, за ваш позорный провал в Минэе… Эх, а какое бы замечательное вторжение могло там получиться… захватили бы целое княжество без боя! Ну, что уж теперь…

Темный опять попытался встать, но снова запутался в ногах и упал обратно на пол.

— Говорю же, лежи! Час, другой эфирное тело должно срастись с материальной оболочкой. Тогда и встанешь, а потом может еще и летать научишься. Крылья-то у тебя мощные!

Ведьма хлопнула ладонью по перепонке крыла, потом спустила руку ниже и ухватилась за прижатый к брюху богомола пенис.

— Ого какой!

Валдис попытался отмахнуться от ведьмы лезвием клешни, но та вдруг перестала его слушаться.

— Не пытайся, у тебя стоит в голове ментальный блок — Эвета отпустила пенис, подошла к голове и постучала костяшками пальцев по новому черепу Темного — И ставил его лично Аш. Так что даже не думай кому-то мстить или пытаться сбежать. Ты теперь разведчик в первом ударном легионе, который вскоре выдвигается к Фессу. Принято решение атаковать светлых в лоб. Сил у нас сейчас хватит, кампания по захвату Фесса займет полгода.

Темный в сомнениях покачал усиками. Кто-то явно переоценивает свои силы. Эвета поняла его скепсис и недовольно поморщилась.

— Ну, хорошо: год. Но никак не больше! Маги с острова не помогут Марцию — им сейчас важнее прижать княженка, который и тебя проучил, и жрецам перца под хвост насыпал. Вот увидишь: они скоро обязательно сцепятся с ним и увязнут в войне на северной границе — ведьма отстегнула заколку в форме черного скарабея, распустила волосы — Тут-то мы и возьмем реванш за ваше с Сирилом поражение.

Эвета вернулась обратно к задней части его нового тела, еще раз провела рукой по прижатому к брюху пенису:

— Слушай, какой же он у тебя большой… Как насчет того, чтобы попробовать со мной в постели? Хотя тебя теперь никакая постель не выдержит — ведьма хмыкнула, и снова положила руку на свой пах — Аш во мне такую страсть разжег, что я готова прямо здесь отдаться… Посмотрим, сможешь ли ты теперь мне сопротивляться!

Валдис попытался отползти от озабоченной ведьмы, скребя всеми ногами — задними и передними по мраморным плитам пола. И ему это даже удалось. Ведьма зло сверкнула глазами на брезгливость бывшего Лорда, но сделала вид, что ее это ничуть не задело.

— Ладно, с твоим приручением можно подождать, никуда ты теперь от меня не денешься — Эвета зевнула с притворным равнодушием и отвернулась от Валдиса — Пойду-ка вздремну. В Браор мы все равно поедем вместе, там и… освоишься. Вот наши-то удивятся, когда тебя увидят в таком обличье…

Глава 11

Мевара с сопровождающими его магами мы нагнали в последний день нашего пути, как я и предполагал. Огромная тяжелая телега со Стражем Смерти спокойно катила по тракту, плотно утрамбованному колесами многочисленных обозов и карет, оставляя за собой на грунтовой дороге заметный след. Заслышав топот копыт, маги настороженно обернулись, но увидев над вооруженным отрядом княжеский штандарт, тут же расслабились и остановились, терпеливо поджидая наше приближение.

Мое появление не стало для них полной неожиданностью. От проезжающих мимо военных они, конечно, знали уже и о смерти князя Тиссена, и о смене власти в Минэе, просто видимо не ожидали, что юный князь лично отправится на войну с восточниками. А проезжающее мимо них командование армии не посчитало нужным поставить рядовых магов в известность.

— Почему Мевар не идет своими ногами? — поинтересовался я у сопровождающих, после того, как они по очереди представились мне — ведь так вы добрались бы до лагеря гораздо быстрее?

— Но тогда нам пришлось бы постоянно подпитывать его кристаллы своей магией, а это очень затратно для внутреннего источника.

Замечательный, блин, ответ — затратно им видите ли…! А воевать они как собрались?! Да просто эти лентяи никуда не спешат, зная, что старый Тиссен мертв, и наказать за задержку их некому. Едут себе не спеша, уверенные в том, что все равно успеют добраться до места раньше начала боевых действий. Мне оставалось только покачать головой, оставив все разборки до вечера.

— Чтобы до заката прибыли в лагерь, иначе прикажу выпороть! — отдал я приказ и пришпорил коня, заставив бездельников глотнуть дорожной пыли, поднятой нашим отрядом.

— Внушительная железяка… — уважительно произнес Лукас, нагнав меня через пару минут — и гномьи чары на этом Меваре просто потрясающие!

— А если еще вспомнить, во сколько он нам обошелся — вздохнул я — Да, еще кто-нибудь научил бы меня с ним обращаться…

— Ничего, два-три дня у нас есть — успокоил меня Учитель — Уж не дурнее мы твоего отца!

…А через полтора часа мы уже въезжали в расположение наших войск, вызвав небольшой переполох среди постовых и обедающих у костров солдат. Я только махнул рукой, призывая продолжать трапезу и не суетиться, а сам, не снижая скорости, уверенно проскакал во главе отряда мимо солдатских палаток и костров, в самый центр лагеря. Любой другой легко бы запутался в хитросплетении «улиц» и проходов между солдатскими палатками, но я уже успел хорошо изучить обстановку здесь во время наших полетов с карагачем, и сейчас уверенно держал курс к шатрам комсостава.

Вообще, этот военный лагерь принципиально отличался от виденных мною в фильмах и книгах римских каструмов, или организованных по их же подобию армейских лагерей 19-го века. Здесь не было не то что частокола, рва, или насыпи, но даже и намека на какой-то строгий порядок в расстановке палаток. На первый, неискушенный взгляд казалось, что тут царит полный хаос. Но это только на первый.

Понаблюдав несколько дней глазами карагача за утренней побудкой солдат, я довольно быстро убедился, что никто из них не плутает и не путается, а у этого мнимого беспорядка есть очень уважительная причина — военные маги противника. Никто тут не собирается облегчать им работу и открывать прямой, как стрела, путь в самое сердце лагеря. Наоборот: все было устроено так, чтобы противник в случае нападения надолго завяз в самодельных «улицах», отыскивая дорогу в центр, и тем самым давая время своим магам и командованию организовать контратаку. А с ролью частокола и рвов тут прекрасно справлялись охранные чары, выставленные собственными магами. Что ж… у каждой войны, и у каждого мира есть свои правила. Здесь и вступать в бой ровными рядами пехоты — тоже полное самоубийство. Магия, мать ее… она ломала в моей голове все привычные схемы и понятия.

Спешившись у одного из больших шатров, который, как я недавно узнал, принадлежит барону Алистеру, я бросил поводья подскочившему солдату и быстрым шагом направился ко входу. Но командующий уже и сам спешил мне навстречу, на ходу застегивая ворот мундира.

— Добрый день, князь! — улыбаясь, приветствовал меня Алистер — С прибытием! Вы прямо к обеду успели!

— Здравствуйте, барон! Пообедать не откажемся, но сначала нам всем не помешало бы привести себя в порядок, а то пыль на зубах скрипит. Распорядитесь…?

Что мне понравилось — вокруг не поднялась пустая суета, адъютант барона организовал все по-военному четко. Нас проводили к свободному шатру, приготовленному к моему приезду, солдаты притащили туда пару ведер с водой и выдали нам чистые полотенца. Пока люди Харта закрепляли княжеский штандарт на шесте рядом с входом, мы с Луксом, не теряя времени, ополоснулись и сменили дорожную одежду, пропахшую лошадиным потом.

— Йен, ты уверен, что мне стоит идти на обед с офицерами? — снова завел свою шарманку Учитель — давай, я лучше останусь и понаблюдаю за происходящим в лагере со стороны.

— Лукас, хватит скромничать! Что ты здесь надеешься увидеть? — закатил я глаза — Можно подумать, ты разбираешься в военном деле! Пойми: здесь люди подчиняются лишь строгому армейскому порядку. Все. А личные отношения ты как раз за обеденным столом и увидишь.

Так что, войдя в шатер командующего, я первым делом представил всем своего смущенного секретаря. Потом Алистер представил мне тех офицеров, с которыми я был еще не знаком. Первая скованность быстро прошла, когда мы все расселись за столом и приступили к обеду. Попутно барон вводил меня в курс дела, докладывая о последних событиях и в нашем войске, и в стане противника.

— С провиантом у нас теперь все в порядке?

— Да. Солдаты сыты, жалованье выплачено, никто не жалуется.

— Хорошо. Тогда расскажите мне о тех двух баронствах, из-за которых мы сейчас сражаемся с соседями — что они вообще из себя представляют в хозяйственном плане?

Барон удивленно посмотрел на меня, но видимо рассудил, что мое невежество вполне простительно, поскольку в наследники покойный князь готовил старшего, а не младшего сына. Собравшись с мыслями, он начал довольно толково излагать свои представления о захваченных врагом землях.

В Зале Видящих, или как мы с Лукасом стали называть его с моей легкой руки — в ЦУПе, я и сам рассмотрел на «карте» эти земли: широкая полоса равнинной земли, начиналась у подножья Медных гор и заканчивалась на берегу реки Великой. Только когда князь Тиссен возмущался насчет золотого рудника и шести деревень, захваченных вероломными соседями, он конечно забывал упомянуть, что князья Меркусы в последние годы построили на земле одного из двух баронств очень неплохой порт, способный принимать как речные, так и морские корабли. Это делало оба баронства одинаково ценными, но в то же время, добавило аргументов восточникам в нашем старом споре.

Возмещать им затраты на возведение портовых причалов, складов и прочей инфраструктуры конечно же никто не собирался, напротив — я с них еще за самовольно вырубленный участок леса спрошу! И за обмелевшую речку, по которой раньше проходила граница между нашими княжествами. С высоты птичьего полета я прошлой ночью прекрасно рассмотрел, что восточники отвели ее в сторону по искусственному руслу, чтобы заполнять небольшое водохранилище в своих предгорьях. За все мне наглые соседи ответят!

— Ваше Сиятельство — оторвал меня от планирования мести восточникам молодой дворянин по фамилии Мошар — наши разведчики утром выяснили, что Меркусов в лагере сейчас нет. Судя по всему, они уехали в столицу.

— Знаю. Но князь с сыном не в Тибале — поднял я глаза от тарелки — Они ночевали в замке барона Долемана — одного из потомков давних предателей.

— Откуда вам это известно?! — изумился Мошар.

— У меня тоже есть свои… разведчики.

— Так может, пока их нет в пределах вражеского лагеря, нам…

Пришлось мне расстроить рвущегося в бой молодого вояку.

— Меркусы сегодня к вечеру наверняка вернутся. И мы ничего предпринимать не будем, пока я с ними не переговорю. Надеюсь, что нам вообще удастся обойтись без боевых действий. А вот если нет, тогда уже будем говорить о нашем наступлении.

— Князь, а что вы решили с интендантом Байзлером? — это уже спросил седой командир полка Локер, знакомый мне еще по совещанию в столице — Учтите, что солдаты «случайно» забывали кормить его все эти дни…

— По-хорошему, следовало бы привязать негодяя к дереву и оставить на съедение голодным зверям, чтобы те обглодали его кости и потом растащили их по всему лесу. А можно забить ему глотку ворованным провиантом. Но возиться нам с ним некогда, поэтому ограничимся тем, что просто повесим негодяя на глазах у солдат. Пусть в последний момент своей жизни видит лица тех, кого он обрек на голод.

Вояки слегка офигели, оценив мою буйную фантазию, кто-то из них даже закашлялся, представив в красках такие радикальные способы казни. Но Локер лишь невозмутимо кивнул, соглашаясь с моим последним предложением.

— А что будет с семьей барона Кродена?

— С женщинами и детьми я не воюю. Пусть пока посидят под домашним арестом в своем замке, а через пару дней я встречусь с баронессой и решу ее судьбу. Скорее всего, отпущу их с миром в Тибал или Ирут, потому что в Минэе все их имущество уже арестовано.

— А само баронство?

— У баронства теперь будет новый хозяин — это даже не обсуждается. Впрочем, как и у двух других приграничных земель, которые вскоре вернутся в состав нашего княжества.

Вояки за столом многозначительно переглянулись, но от комментариев воздержались. Ну, пусть обдумают на досуге мой прозрачный намек, а я пока тоже пригляжусь повнимательнее к кандидатам на щедрую княжескую награду. С бухты — барахты такие вопросы не решаются, новые кадры, как минимум, должны хорошо разбираться в ведении хозяйства на больших территориях. Иначе сама эта награда станет абсолютно бессмысленной. Ведь там кроме земель в наличии еще золотые рудники и новый порт — туда тоже нужны управляющие, которым можно доверять. Проблемы все растут и растут, прямо как снежный ком…

Сразу после обеда, у меня состоялась короткая беседа с проворовавшимся интендантом. Взглянув на исхудавшего, невзрачного мужчину с редкими волосами и острым носом на посеревшем лице, я еще раз убедился, что поступки человека накладывают характерный отпечаток на его внешность. Передо мной стояла крыса. Пожилая крыса. Которую трудно чем-то испугать. Это вам не трус Кроден. Даже не сомневаюсь, что заначек и схронов у Байзлера осталось много, но он скорее сам удавится, чем расстанется с ворованным.

Дочитав допросный лист, я отложил его в сторону и поднял глаза на негодяя. В чем же твоя слабость, которая заставит тебя по-настоящему испугаться и начать изо всех сил цепляться за свою сволочную жизнь? Может, угроза твоему посмертию…?

— Надеешься легко сдохнуть, вор? — сделал я первый шаг, осторожно прощупывая почву — Зря. Посмотри на мое настоящее лицо и забудь об этом…

Не разрывая с ним взгляда, я медленно снимаю с шеи шнурок с личиной и даю ему увидеть свой настоящий облик. Мое лицо в шрамах заставляет его нервно вздрогнуть и отшатнуться. А я вкрадчиво продолжаю голосом доброго маньяка.

— Как думаешь: я способен хоть на какую-то жалость после того, что со мной сотворили на Острове? А хочешь, я расскажу во всех подробностях, как лично пытал твоего подельника Кродена, и, как эта жирная свинья визжала от ужаса? Знаешь, я очень талантливый, и многому научился у нашего палача — если не веришь, спроси у моей охраны…

— Князь, может не нужно, а? — с тоской в голосе простонал за спиной арестанта Лем — Мало про вас слухов по Замку ходит, так теперь еще и среди солдат пойдут! Угваздаетесь опять кровью по самую макушку, и как потом в таком виде назад в лагерь возвращаться будем?

В крысиных глазах Байзлера наконец-то мелькает животный страх. Нужно срочно закрепить результат! И я киваю, соглашаясь с Лемом.

— Конечно, солдаты не должны ничего знать. Поэтому я отвезу вора далеко в лес и пытать буду там, где его вопли не услышит никто, кроме диких зверей. И брошу его еще живого им на съедение, чтобы они потом растащили кости по оврагам, а его подлая душа не нашла посмертия в садах Единого и вечно скиталась по Риону неприкаянной… Она вселится в какую-нибудь грязную крысу, где ей самое место!

— Чего ты хочешь от меня, чудовище?! — сдается арестант.

— Денег, конечно. За легкую смерть и надежду на перерождение нужно заплатить.

— Ты настоящий сын своего отца… Нет, ты еще хуже!

— Разумеется. А как же иначе? — изображаю я искреннее удивление — Мой добрый отец просто велел бы безо всяких затей содрать с тебя с живого кожу. Но я же знаю массу других, более интересных способов заставить человека отдать украденные у меня деньги, и сегодня ты с ними познакомишься. Будет очень весело, клянусь!

Я с хрустом откусываю большой кусок от яблока и мечтательно улыбаясь, медленно жую. Ну, же… сдавайся скорее, крыса, нам еще заначки твои откапывать…

— Хорошо… — покорно опускается на колени бывший интендант — но поклянитесь, князь, что смерть моя будет легкой!

— Клянусь — с наигранной неохотой произношу я, и магия вспыхивает на ладони, подтверждая данную клятву — Сейчас мои ребята пойдут с тобой, и ты отдашь им все спрятанное. С вами будет сильный маг, поэтому давай, без глупостей — легко умереть тебе все равно никто не даст. Если скроешь что-то, пощады не жди — закончишь свою жизнь в кошмарных муках.

— Повезло тебе, дурак, что наш князь недавно пообедал — тихо шепчет Лем, хватая Блайзера за шкирку и выволакивая его на негнущихся ногах из шатра — когда он голодный, ему на глаза лучше вообще не попадаться!

Ага… прямо как в стишке: «Поел, поспал, и тут внезапно перехотелось убивать»! Усмехаюсь им вслед и снова надеваю на шею шнурок с личиной. Вот так и рождаются страшные легенды о юном князе, превратившимся в чудовище…

…Казнь интенданта прошла на закате, и по моему распоряжению она была предельно показательной. Чтобы ни у кого больше и мысли не возникло, что можно безнаказанно запустить руку в княжескую казну или украсть армейское имущество. Под звуки барабанов вора медленно провели перед длинным строем солдат к наскоро сооруженной на поляне виселице и заставили взойти на помост. Байзлер шел слегка покачиваясь от слабости и низко опустив голову, стараясь ни с кем не встречаться глазами. Не слышно было ни жалоб, ни проклятий от него — он уже был рад и тому, что я вообще сдержал свое обещание.

По словам Лукаса на части его тайников стояли очень неприятные магические охранки. Байзлер об этом меня не предупредил, так что я вполне мог приказать казнить его с особой жестокостью. Но только я для себя давно и твердо решил — никаких сжиганий живьем и четвертований! Человек такое существо, что привыкает ко всему, даже к самому плохому. Привыкнут и к четвертованию. А что тогда дальше? Будем с преступников кожу сдирать? Или расплавленный свинец в глотку заливать? Я ни разу не гуманист, но излишнюю жестокость надо искоренять — ни к чему хорошему она точно не приведет. И есть какая-никакая польза от веры в Единого, которой жрецы задурили народ — все здесь боялись до судорог плохого посмертия или невозможности перерождения. Глупо было бы этим не воспользоваться, если такая угроза страшнее для них любого другого наказания…

Барон Алистер огласил перед строем список прегрешений бывшего интенданта, потом сообщил, что виновный раскаялся в преступлениях и вернул все ворованное, но по законам военного времени наказание за воровство провианта есть только одно — смерть. А поскольку смерти от меча этот вор не достоин, казнен он будет с позором — через повешенье.

Пока командующий армией произносил нравоучительную речь для солдат, мы с Лукасом стояли среди офицеров, прислушивались к разговорам и наблюдали за присутствующими. Настроения были разные: кто-то считал, что вор слишком легко отделался, и его надо четвертовать, а кого-то и виселица вполне устраивала. Не было только сочувствующих ему — все еще помнили, как недавно голодали по его вине.

После казни я велел оставить тело преступника на виселице до темноты, а ночью сжечь его в дальнем овраге, чтобы к утру и памяти о нем не осталось. Паек для солдат в этот вечер я велел увеличить и распорядился выдать всем немного вина. Экономить провизию теперь не имело никакого смысла — судьба нашей армии решится в самые ближайшие дни. Победим врага — и часть солдат будет распущена по домам. А если магия древнего договора вдруг не сработает, и все мы погибнем в последнем бою — глупо оставлять запасы для врага.

И ужинать я со своими парнями уселся не в шатре, а у солдатского костра. Не чинясь, попробовал еду из общего котла и даже выпил полкружки кисловатого вина. Командирам не оставалось ничего другого, как последовать моему примеру. Зато солдаты этот поступок оценили и если поначалу они еще немного дичились начальства, то после вина осмелели и уже свободно травили байки, сдобренные солеными шутками и похабными словечками. Я в этот момент настолько почувствовал себя в своей родной стихии, что тоже рассказал пару армейских анекдотов, на ходу перекраивая их под местные реалии. Подумаешь, миры разные! Люди-то все равно везде похожи. Тем более военные.

И было мне так спокойно и здорово в компании этих малознакомых солдат, что я чуть там же и не уснул у костра, завернувшись в свой походный плащ. Но здесь уже вмешался Харт и настойчиво проводил меня до шатра с княжеским штандартом. Лукас ушел спать раньше меня и теперь мирно похрапывал, издавая во сне замысловатые трели. Улыбнувшись, я, скинул сапоги и плащ и уже приготовился плюхнутся на походную лежанку, как мой ас-урум предупреждающе тренькнул. В человеке, нарушившим охранный контур вокруг шатра, мой меч угрозы не увидел. Но я насторожился и потянулся к оружию- Здравствуй, Йен — услышал я за спиной знакомый голос и легкая рука успокаивающе легла на мое напрягшееся плечо — Давно не виделись…

— Дианель?! — изумленно оборачиваюсь я на этот певучий голос, который не спутать ни с одним другим. Зажигаю на ладони огонек, и встречаюсь взглядом с дивными глазами цвета лесной зелени — Милорд, как вы здесь оказались?!

Вот это номер! Ушастый пожаловал. Спаситель мой….

— Сбежал с Острова — невозмутимо пожал плечами эльфийский Посол — Скрываясь от Инквизиции, пробирался окружными путями домой в Вечный Лес. Планировал на корабле добираться до Тибала, но в порту случайно услышал про твои злоключения и решил сначала увидеться с тобой. Не прогоните меня, князь Тиссен?

— Зачем спрашиваете? Я обязан вам жизнью, и вы можете рассчитывать на любую мою помощь!

— Тогда погощу у тебя, если ты не против — мягко улыбнулся Дианель.

Я все еще не мог поверить, что эльфийский Посол в нашем шатре, как будто спал или видел удивительный фильм. Так и хочется ущипнуть себя, чтобы проснуться.

— Вы, наверное, хотите есть, милорд?

— Не откажусь. Мои запасы еды утром закончились, и мы с моим маленьким другом сильно проголодались.

Дианель достал из-за пазухи серого мышонка, который доверчиво уселся на его раскрытой ладони и с любопытством посмотрел на меня черными бусинками глаз.

— Ух, какой хороший! У него есть имя?

— Его зовут Шустрик. Он жил в инквизиторской тюрьме на Острове, а потом спас мне жизнь и помог сбежать оттуда. Но это долгая история, оставим ее до завтра.

— Да, сейчас я распоряжусь, чтобы для вас принесли лежанку и еду.

Высунув голову из шатра, я подозвал Стефа и отдал ему все нужные распоряжения. Прошу обязательно принести побольше фруктов и сыр. Если охранник и удивился моим запросам, то внешне этого никак не показал — мало ли как их князь чудит по ночам? Мне кажется, они и так считают меня не совсем нормальным. А до меня только сейчас дошло, что парни Харта бессовестно проворонили появление эльфа в шатре своего князя. То-то они завтра удивятся, когда увидят нашего ночного гостя! Вот уж я поглумлюсь над ними! Хотя…

— Дианель, нам ведь нужно скрывать ваше появление?

— Желательно. За рекой, в лагере восточников, я заметил троих инквизиторов. Если они узнают обо мне, то обязательно потребуют выдачи или постараются сами схватить. Меня же обвинили в отравлении Понтифика.

— В чем?!! Они там на Острове совсем сдурели?!

У меня аж глаза на лоб полезли от таких новостей! Нет, ну надо такое придумать — Посол Великого Леса вероломно отравил Верховного Понтифика! Полный бред…

— Йен, с кем ты там разговариваешь…? — сонный голос Лукаса раздался неожиданно и заставил меня испуганно обернуться. Но Учитель лишь по-детски пошлепал во сне губами, потом повернулся на другой бок и продолжил безмятежно спать. В своих охранных контурах он был уверен на 100 %. А зря. Кого-то утром ждет ба-альшой сюрприз!

Дианель повел рукой, заставляя едва видимый зеленый купол над нами вспыхнуть и прибавить яркости.

— Прости, не рассчитал силу заклятия тишины и потревожил твоего спутника. Кто он?

— Это мой Учитель и друг — маг Воздуха по имени Лукас. Мы с ним случайно познакомились в Ируте и теперь неразлучны. За ним тоже охотится Инквизиция.

— Слышал о нем от магистра Альтуса. Так это вы убили паладинов в Ируте?

— Да. Я вообще много кого убил с того времени… — тяжелый вздох должен был показать мое сожаление, вот только его и в помине не было. Каждого убитого мной гада, я, если честно, не колеблясь убил бы еще раз.

— Расскажи хотя бы вкратце обо всем, что произошло с момента вашего побега с Острова, а мы с Шустриком в это время перекусим с твоего разрешения — эльф кивнул на полог шатра, и я поспешил к выходу, чтобы забрать принесенное из рук охраны.

Стеф, конечно, сразу понял что я не хочу пускать его в шатер, но истолковал это по-своему, по-мужски. Одобрительно подмигнул мне, видимо решив, что внутри неизвестным образом нарисовалась какая-нибудь смазливая маркитантка из обоза, недостатка в которых здесь, в лагере, не было. Ну… пусть пока так и думает. «У голодной куме одно на уме»!

…Пока эльф с мышонком не спеша ужинали, я успел рассказать все самое главное из того, что случилось со мной за последние два месяца. Про Ирут, про Микению и про возвращение в Минэй. Про пробуждение древних богов, про новое сражение с инисами, про нападение Темных Лордов на наш Замок. И про потерю близких друзей…

— Сочувствую твоему горю. Знаю по себе, как больно терять друзей и родных — эльф отложил в сторону гроздь винограда, которую до этого аккуратно общипывал, и тяжело вздохнул — за мою долгую жизнь я потерял много дорогих для меня друзей, но каждый раз от этого больно так, словно из твоего сердца вырывают кусок. И не верь тому, кто скажет тебе, что оно со временем черствеет. Нет. Сердце болит по-прежнему, просто ты научишься скрывать это от других, чтобы казаться сильным и не доставлять радость своим врагам. Вы, люди, верите в лучшее перерождение души — это помогает вам пережить потери.

— А во что верите вы, эльфы?

— Мне трудно будет тебе объяснить, для этого нужно знать долгую историю нашего народа. Но если говорить просто, то мы верим, что умерший возвращается в светлый прекрасный мир, из которого все эльфы когда-то вышли и расселились по другим мирам.

— Так мир Риона для вас не родной?!

— Нет. Но это большая, большая тайна! — улыбнулся Дианель.

— То же мне тайна… — печально вздохнул я, подперев рукой щеку — Дураку же понятно, что миров существует великое множество, и Рион лишь один из них. Эволюция может привести к изменению цвета кожи или разреза глаз, но не к таким кардинальным различиям, как скажем, между людьми, гномами и эльфами. И я уже не говорю про вампиров или демонов. Иногда мне кажется, что это все чей-то безумный эксперимент, вообще не имеющий четкой цели.

— Что заставляет тебя так думать? — насторожился эльф.

— Наличие огромной Пустоши за спиной Шимзеда и Инферно. Что за ней? Почемы мы все заперты на небольшом клочке земли, окруженной морями и океанами? Ведь планета наша огромна, я это точно знаю. Не может такого быть, что остальную ее поверхность покрывает только вода — это бы противоречило всем законам природы и мироздания. И почему никто не приплывает в наши княжества из-за моря? Ни за что не поверю, что цивилизации там стоят еще на более низкой ступени развития — такой, что они не в состоянии построить морской корабль!

Зеленые глазищи распахнулись от изумления, эльф даже привстал со скамьи.

— Йен, где ты такое вычитал?!

— Нигде. Сам до этого додумался — сделал я честные глаза — Неужели вы думаете, что это так сложно — рассчитать окружность этой планеты, а через нее истинный размер? Или эльфы до сих пор думают, что наш мир плоский, как тарелка?

— Нет, мы так не думаем — покачал головой Дианель — Но какой путь вычислений ты предлагаешь?

— Да, очень простой! — хотел добавить, что это каждый школьник в состоянии сделать, но вовремя осекся — через разницу в положении дневного светила в зените в самый длинный день в году. Скажем, в самой северной точке где-нибудь в Микении, и в самой южной точке Фесса, на границе с Браором.

Увидев квадратные глаза эльфа, я мысленно дал себе затрещину и поспешил закруглиться со скользкой темой, пока окончательно не спалился.

— Простите, что задурил вам голову своими географическими теориями. Сейчас мне намного важнее заставить Меркусов закончить войну и освободить мои земли. Что скажете про этот документ?

Я достал из походного мешка тубус, с которым практически не расставался, и передал древний договор в руки Дианелю.

— Он точно сработает при предъявлении Меркусам? Лукас считает, что я должен просто влить в него родовую магию и обратиться к богам с просьбой о вмешательстве и восстановлении справедливости. А вы что думаете?

Пока Дианель внимательно изучал договор, я от нетерпения весь изъерзался. Конечно, я предпочел бы не убивать князя Меркуса и уладить дело с соседями миром, но вот захочет ли он добровольно вернуть земли, захваченные его предками?

Наконец, эльф поднял глаза от древнего документа и задумчиво провел над ним рукой. Магическая печать едва заметно вспыхнула под его длинными изящными пальцами, как бы давая понять, что договор, скрепленный ею, по-прежнему в силе.

— Я много слышал об этом документе, но никогда раньше его не видел. Он составлен очень толково — слова здесь подобраны так тщательно, что это не позволяет трактовать их двояко. Мало того: обрати внимание, Йен, как здесь необычно упомянуто обращение к богам. Не к богу, а именно к богам — во множественном числе. Но без перечисления имен. Похоже, ваши предки в момент составления договора все еще тайно чтили древних богов, хотя Церковь уже отрицала их существование. И древняя магия, основанная на взаимодействии разных стихий, четко свидетельствует об этом. Она все еще работает, ты и сам это видишь. Поэтому стоит тебе воззвать к пробужденным тобою Айрану и Эолмару, и боги обязательно накажут нарушителя. Но помни: вступятся они только за несправедливо обиженную сторону! Так тонко составлен договор. Нарушишь его ты — и возмездие упадет уже на тебя. Если, конечно, Меркусы тоже попросят у них защиты.

— То есть, этот договор как обоюдоострый меч? — прикусил я губу.

— Да. В этом вся его суть. Постоянно помни об этом.

— Ну, хорошо… а все те, чьи титулы и фамилии родов упомянуты в договоре, помимо княжеских, что будет с ними?

— Зависит от того, разделяют ли они позицию князя-нарушителя. Если согласны со своим сюзереном, то будут наказаны и они.

— И до какого… колена может продолжаться это истребление клятвопреступников?

— До последнего члена рода. Каждый, кто следующим примет этот титул, должен будет определиться, что для него важнее: жизнь рода или преданность князю, нарушевшему договор.

— Сурово…

— А как ты хотел? Искушение захватить чужие земли всегда велико. Мы тоже когда-то владели землями по эту сторону реки Туманной, но были вынуждены уступить их Фессу.

— Почему? Я читал про какую-то вашу святыню, обманом захваченную Понтификом, но что она из себя представляет?

— …Йен, я правда устал. Давай ложиться спать — Дианель зевнул, прикрывая рот ладонью, тем самым давая мне понять, что не готов обсуждать со мной эльфийские святыни — У нас впереди много времени, и мы еще успеем поговорить обо всем.

Культурно так обозначил границу своего доверия эльф! А я дурень здесь распинался… чуть не спалился со своими иномирными знаниями. Ладно. За объяснения по договору все равно ему спасибо, Лукас, например, не знал и этого. А Хранитель если и знал, то просто забыл за давностью лет. Проклятый склероз…! Старик теперь и имени-то своего вспомнить не может.

* * *

Утром просыпаюсь от шебуршания рядом с моей головой. Кто-то упорно пытается залезть в походный мешок, не взирая на защищающие его охранные чары. Нахальство какое…

— Шустрик, так нельзя делать — раздается возмущенный шёпот с соседней лежанки — Сейчас же иди сюда!

Сон мой окончательно проходит, и я улыбаюсь, вспомнив забавного мышонка. Приглашающе протягиваю ему руку и чувствую, как маленький зверек тут же взбирается на нее, цепляясь за ткань сорочки маленькими коготками. Перебегает по руке на мое плечо, потом усаживается сусликом на груди и выжидающе заглядывает мне в глаза.

— Привет! Намекаешь, что тебе пора завтракать? А вчерашний сыр уже не хочешь есть?

— Сыр он еще ночью доел — усмехается Дианель — не удивляйся, Йен, что этот попрошайка так много ест. Мне пришлось зажечь в нем магический источник, а это требует большого расхода энергии, особенно от такого маленького существа.

— Тогда придется мне поторопиться. А кашу с молоком он будет?

— Шустрик и от каши не откажется, и от кусочка хлеба. Будь его воля, он жевал бы не переставая.

— Маленький обжорка… — ласково поглаживаю я мышонка по крохотному лбу, отчего тот блаженно прикрывает глаза-бусинки.

Пора вставать. А то сейчас сюда заявится Харт и будет немая сцена.

— Лукас, подъем! — командую я — у нас гости.

Маг приподнимается на локте, смотрит на нас сонными глазами, а потом с тихим стоном снова падает на лежанку.

— Приснится же такое… — тихо бормочет толстячок себе под нос. Затем видимо до него что-то доходит, и он подскакивает, окончательно принимая вертикальное положение — Вы кто? И как смогли пройти через мои охранные чары, не затронув их?!

— Извините, Лукас, но на вас надет целительский амулет, который еще недавно принадлежал мне. Он решил, что я не представляю для вас опасности — развел руками эльф и сдержанно поклонился — Позвольте представится: Дианель. Советник Повелительницы светлых эльфов королевы Лилеи, бывший Посол Вечного Леса при дворе Понтифика Аполлинариуса.

— Почему бывший? — вычленил Учитель главное изо всех перечисленных эльфом титулов.

— Обвинен Инквизицией в покушении на жизнь Понтифика, был лишен неприкосновенности и брошен в тюрьму.

— Старец совсем сбрендил — с Вечным Лесом ссориться?!

Лукас потряс головой, прогоняя остатки сна и, опомнившись, тоже представился эльфу. Оба оценивающе посмотрели друг на друга и, судя по всему, дружно решили, что по нынешним временам преследование Инквизицией может служить лучшей характеристикой и рекомендацией любому порядочному человеку или эльфу. Поскольку преследует она теперь исключительно таких.

— Шустрика еще забыли представить — пробурчал я, разряжая обстановку, и пересаживая мышонка на протянутую руку Дианеля — кстати, у тебя с ним, Лукас, много общего: вы оба любите поесть. Так что пойду, прикажу ребятам принести нам всем завтрак…

К концу утренней трапезы эльф и маг общались уже как старые знакомые. Потом подобрали для Дианеля личину из наших запасов — ту самую, которую когда-то носил я сам в Ируте. Теперь можно было представить его моей охране. И вояк, и охранников так интересовал мой таинственный разведчик, что грех было этим не воспользоваться. А заодно и слегка поглумиться над парнями, ожидавшими увидеть в моем шатре девицу.

И оно того стоило…! Надо было видеть вытянувшееся лицо Харта, когда эльф снял свое заклятье тишины, а я позвал командира охраны в шатер. Картина маслом: сидит за столом какой-то молодой мужик купеческой наружности — неизвестно откуда здесь взявшийся — и кормит яблоком нахальную мышь, примостившуюся рядом с его тарелкой и не обращающую ни малейшего внимания на посторонних!

— Харт — переключаю я его внимание на себя, сполна насладившись растерянностью опытного наемника — это мои личные разведчики: Дион и Шустрик. Но знать об этом кроме вас никому не стоит. Парней предупреди, но привлекать к ним лишнее внимание не нужно. Жить они будут в моем шатре, приходить и покидать лагерь могут в любое время суток. Как ты уже понял, преград для них практически не существует. Кормить по первому требованию и распоряжения их выполнять, как мои.

— Эта мышь еще и приказы отдает?! — изумился охранник.

Тут уж я не удержался и расхохотался в полный голос, а за мной и Лукас с Дианелем.

— Нет! У Шустрика много талантов, но разговаривать он, увы, еще не умеет. Харт, пошли кого-нибудь из парней к магам, пусть подготовят Мевара к тренировке, мы скоро подойдем.

Смущенный наемник вышел из шатра, а мы с Лукасом зарылись в нашу заначку, выбирая подходящие накопительные кристаллы для Стража Смерти. Надежды, что маги вчера подзарядили его «акумуляторы», не было никакой. Эти жмоты трясутся над своей магией, совершенно не понимая, что чем больше они опустошают свой внутренний источник, тем быстрее он заполняется. Церковники умудрились исказить всю суть магии, и забивают головы адептов в Орденах какой-то ахинеей. Такое ощущение, что они просто боятся появления слишком большого количества сильных магов!

— Что за Мевар? — поинтересовался у нас эльф.

— Механический воин, созданный гномами из клана Стальных Сердец. Противостоит любой магии, совершенно к ней не восприимчив.

— Это с его помощью твой отец уничтожил отряд паладинов?

— Ну, да. С Меваром даже легат Гийомс не справился. А теперь Страж по наследству достался мне. Только я совершенно не представляю, как им управлять. И подозрительные руны, нанесенные на его доспехи, тоже вызывают у меня беспокойство — несет от них какой-то мертвечиной.

— Похоже на темную магию… А я могу пойти с вами? Интересно будет посмотреть на это чудо…

Глава 12

— Ваше Высокопреосвященство, ну, вы же и сами прекрасно понимаете, что мальчишка Тиссен не справится с управлением таким огромным княжеством! Для всех будет лучше, если Меркусы заберут несколько западных баронств под свою руку.

— Церковь не одобряет войн между светлыми княжествами. Кому, как не тебе, Привус об этом знать — Аполлинариус скорбно поджал губы, всем своим недовольным видом показывая, как его расстраивает просьба восточников — Наша главная цель — это сохранение мира между детьми Единого. Священная война должна вестись исключительно с Темными Лордами.

— Вы верите в то, что Тиссены погибли, защищая от них Минэй? Да, быть этого не может! Старший Тиссен применил в последней битве запретную магию такого уровня, что его впору заподозрить в сговоре с темными, а не в сражении с ними.

— Молодой князь не должен отвечать за грехи отца. Выгнать главного жреца Храма из Минэя — это, конечно, полное неуважение к Церкви и лично ко мне. Но пока все говорит о том, что он чтит Единого и того же требует от своих подданных. На днях по его приказу в Минэе был казнен торговец запрещенными книгами.

— Это еще ни о чем не говорит! Инквизиция же до сих пор не допущена в Минэй?

Привус только что зубами не скрипел, наблюдая за представлением, устроенным старым лицемером… Грандмастер два дня добивался личной аудиенции Понтифика, а потом еще все нынешнее утро торговался с его секретарем о цене разрешения на захват чужих земель. И теперь этот паяц изображает из себя святого, будто ему уже не передали ларец, доверху набитый золотом. Меркус выдал Привусу с собой на Остров солидную сумму денег, чтобы он нанял еще несколько магов для предстоящей битвы с западниками, но только этих денег едва хватило на взятку жадному старцу, аппетиты у которого просто непомерные!

И ладно бы Аполлинариус действительно заботился о мире в Светлых землях или жалел молодого наследника Тиссенов. Ведь нет же! Привус узнал по секрету от секретаря, что Понтифика взбесило нахальное письмо от юного князя. У этого глупого мальчишки напрочь отсутствует чувство самосохранения — он потребовал наказать инквизитора, проводившего его допрос в Ордене, и вдобавок письменных извинений! Что ж, пусть теперь пеняет на себя, наглый щенок…

Дверь открылась, и в кабинет Понтифика вошел Вергелиус. Коротко кивнув грандмастеру, склонился к уху Аполлинариуса и что-то зашептал. Брови старика поползли вверх. Привусу даже любопытно стало, о чем же таком интересном сообщил ему Глава Инквизиторов. Отвлек грандмастера его собственный вестник — один из подмастерьев, оставшихся на границе, сообщал, что в лагерь западников прибыл молодой Тиссен. Вот же дурачок малолетний — военной славы ему захотелось! Даже ума не хватило прислать вместо себя Фридриха. Кажется, и Вергелиус сейчас докладывает изумленному Понтифику ту же самую новость.

Не зря мессир приставил к Меркусам своих псов. Они докладывают на Остров о каждом шаге восточников, и от их внимания ничто не ускользает. Хорошо, что Меркус послушал его совета и не напал на западников без разрешения Понтифика — такое своеволие обошлось бы князю гораздо дороже! Но теперь все сложилось на границе, как нельзя лучше, а значит, пора поторопиться. И для начала нажать на Аполлинариуса — пусть уже оправдает деньги, полученные от Меркуса.

Так что стоило Вергелиусу закончить свой доклад, как Привус ринулся в наступление:

— Решайтесь, Ваше Высокопреосвященство. Дальше откладывать нельзя. И такого удобного случая может больше не представиться. Пусть уже мальчишка геройски погибнет вместе со своей жалкой армией, а с Фридрихом Тиссеном мы как-нибудь потом договоримся. Этот лис против вашей воли не посмеет пойти и легко смирится с потерей нескольких баронств.

— Хорошо… — пожевал губами Понтифик — Фридрих, действительно, не доставит нам всем неприятностей. И головорезов Эскела без возражений отправит в Священный Поход на Инферно, если я отдам ему такой приказ.

— Но Стража Смерти вы с Меркусом передадите моим инквизиторам — к завершающему торгу тут же подключился Вергелиус — и мальчишку с его ас-урумом тоже, если сумеете захватить в плен живым. А потом обеспечите появление моих людей в Минэе.

— Договорились! С вашего разрешения я сейчас же отправляюсь в обратный путь.

— Поторопись, Привус. Жду от тебя хороших вестей.

Аполлинариус благословил довольного грандмастера и небрежным жестом указал ему на дверь, давая понять, что аудиенция закончена. Отвернулся к окну, задумчиво уставившись выцветшими глазами на высокие облака в небе. В кабинете воцарилась тишина…

— …Думаешь, Привус справится?

— Почему нет, Ваше Святейшество? Они с Меркусом наголову разбили Альбрехта с его армией, так что им теперь жалкие остатки прежнего войска под командованием сопливого мальчишки? Думаете, меч инисов или Страж Смерти смогут его спасти от разгрома?

— Да, это вряд ли. Вергелиус, напиши Фридриху — пусть он готовится принять княжескую корону. И как только от Привуса придет весть о победе отправляйся в Миней. Пора нам из первых рук узнать, что же там произошло на самом деле…

— Для этого нужно схватить предателя Фридуса. Судя по донесениям Фридриха, придворный маг — единственный, кто может хоть что-то рассказать нам о нападении темных и гибели Тиссенов. Привус — надутый дурак, но в одном он безусловно прав: Альбрехт скорее бы продался с потрохами Темным Лордам, чем бросился бы с ними воевать.

— Ладно… Расскажи лучше, что дало вскрытие темного? Твои люди узнали, наконец, в чем секрет их поразительного долголетия?

— Пока нет. Хотя они разобрали труп буквально по частям и внимательно изучили все его внутренние органы. Но зато мы теперь знаем, что кровь темных не воздействует на людей так, как это было с кровью эльфа. Пленники не молодеют при ее вливании, они просто умирают в мучениях. И зелья на основе этой крови тоже невозможно сделать, здесь даже ведьминские рецепты бессильны.

— Проклятье…! Но ведь как-то темным удается долго жить, сохраняя крепкое тело?!

— Похоже, магия Аша меняет не только их внутренний источник, но и саму структуру крови и тканей. Вот если бы нам удалось захватить кого-то из низших демонов, иниса, или хотя бы лича…

Аполлинариус испуганно осенил себя знаком Единого и замахал на Вергелиуса руками.

— Совсеми сдурел?! Хочешь притащить на Остров высшую нечисть?!

Глава Инквизиции изобразил на лице раскаянье, но в душе презрительно пожал плечами. Дряхлый Понтифик как безумный цеплялся за жизнь, но трусость не давала ему сделать решительный шаг. Вергелиусу иногда и самому было интересно, как скоро он сломается и согласится на что-то экстраординарное. Вот покойный Игнатиус был не в пример смелее Аполлинариуса, правда закончил он плохо…

* * *

Когда мы приходим на тренировочную площадку, расположенную на краю нашего лагеря, огромный Страж сидит на земле, опираясь спиной на борт телеги для его перевозки. Маги, приставленные к нему покойным Тиссеном, коротко вводят меня в курс дела: команды Мевару отдаются голосом, но слушается он лишь тех, в чьих руках находятся джойстики.

Тьфу, ты…! Это я про жезлы сейчас. Вот язык мой — враг мой, как задумаюсь, так начинаю на автомате выдавать слова из прошлой жизни. Будто меня кто за язык тянет в этот момент. И если про ЦУП я перед Лукасом отбрехался тем, что нам нужно специальное слово для обозначения Зала Видящих — чтобы сохранить в тайне от других его наличие в Замке, то с «аккумулятором», «батарейками» и «джойстиком» такой номер уже не прокатит. Смысл словосочетания «центр управления полетами» для Учителя вполне понятен и оправдан из-за присутствия в моей жизни карагача, а как прикажете объяснить другу происхождение чудного слова joystick, даже если оно переводится с английского, как «палочка радости»? Короче, за базаром нужно тщательно следить, чтобы не спалиться.

— Ну, показывайте, чему сами научились, и на что наш Мевар способен — приказываю я магам. И те берутся за дело.

А дальше сплошное разочарование… маги путались в командах, Страж двигался, как сонная муха. Правда, ствол молодой сосенки толщиной с мужскую руку, он своей секирой срубил лихо — вжик! и больше нет сосны. Лукас, не выдержав, забрал у магов один из жезлов и попробовал сам управлять Меваром, только и у него результат получился не многим лучше. После замены кристаллов, дело пошло чуть живее, но тоже не сказать, чтобы шустро.

— Да, что происходит то?! Почему он такой медленный? — расстроился я — Все очевидцы у нас в Замке, в один голос утверждали, что Страж двигался, как молния!

Маги, стоявшие чуть в сторонке и равнодушно наблюдавшие за нашими мучениями, пожали плечами.

— Мы не знаем, нам его покойный князь передал уже таким.

Снова сажаем Мевара на землю и, собравшись вокруг него, устраиваем с Лукасом и Дианелем мозговой штурм.

— Вот эти темные чары здесь чужеродные — задумчиво указал эльф на те самые черные руны на шлеме и щите, которые меня смущали — гномы никогда к такому не прибегают. Это скорее сделали бы дварфы.

— А мне кажется, что и нанесли их гораздо позже… — пробормотал толстячок, вглядываясь в письмена, отсвечивающие на солнце грязно-фиолетовым ореолом — Я плохо разбираюсь в темной магии, но вполне возможно, что именно они и ограничивают скорость Мевара.

— Тогда это мог сделать только отец — помолчав, вынес я свой вердикт — больше некому.

— Зачем ему это?!

Мне оставалось только усмехнуться в ответ на удивленный возглас Лукаса.

— Возможно, Альбрехт боялся, что кто-нибудь обратит мощь Стража Смерти против него самого. Отец и так-то был не самым приятным человеком, а в последнее время совсем обезумел, подозревая в измене даже свою семью. Дядю Фридриха и матушку в темницу отправил, а меня обвинил в том, что я якобы шпионю за ним по заданию Инквизиции и Понтифика. Даже придворный маг Фридус попал под подозрение, а он, между прочим, сражался вместе с ним против легата Гийомса!

— Странно, что при этом князь доверился Темным Лордам.

— Ничего странного — пожал я плечами — его не смущала темная магия, и он так хотел вернуть к жизни Ульриха, что готов был буквально на все. Думаю, со временем и душу бы Ашу продал. Ладно… вернемся к Мевару. Причину его медлительности мы, кажется, нашли. Что дальше делаем?

— Нужно уничтожить темные чары. Но сделать это осторожно, чтобы не повредить те, что наложили на него гномы.

Я снова перестроил зрение, вглядываясь в магические плетения черных рун, и понял, что мне такое точно не под силу. Испорчу еще что-нибудь, и придется тогда возвращать Стража для ремонта Тагриму.

— Лукас, а может, ты попробуешь?

— Боюсь задеть гномьи плетения, не силен я в темной магии.

Мы оба вопросительно посмотрели на Дианеля, но тот лишь тоже развел руками. Конечно, шарахнуть по черным рунам светлой магией мог любой из нас троих, и снести их все к Ашу. Но кто сказал, что Мевар после этого вообще будет работать?

— Йен, а что если тебе попробовать убрать руны с помощью ас-урума? Все-таки твоя магия Огня ближе по духу творению гномов, чем моя воздушная.

— И где гарантия, что меч гномьи чары заодно не схрумкает?

— А ты поговори с ним — засмеялся Лукас — он же тебя слушается!

Я фыркнул, но задумался над словами Учителя. Печати богов и, правда, сделали меч более послушным. И в конце концов, что мы теряем? Сейчас Мевар для нас все равно лишь железяка непригодная для применения в бою. Такой медлительной механической махине я бы свою жизнь ни за что не доверил. Значит, придется рискнуть…

— Харт — подзываю я своего бодигарда — убери по-быстрому весь народ с площадки.

— И магов?

— И этих бездельников тоже. Нечего глазеть и ошиваться здесь попусту.

Дождавшись, пока мои парни всех разогнали, а предусмотрительный Лукас вынул все накопительные кристаллы из Стража, я привычным движением призываю в руку ас-урум. Выражение лица Дианеля при этом бесценно…! Даже личина не в силах скрыть изумление эльфа. А меня вдруг пронзает воспоминание: ведь тогда на Острове — при нападении инисов — он тоже выхватил свои парные клинки словно из воздуха. А потом, когда упал, раненый инисом, и потерял сознание, его клинки исчезли. Просто в суматохе я тогда не понял этого, а вот теперь, спустя время… Значит, не я один умею мысленно призывать свой клинок?

— Можно взглянуть? — вежливо спрашивает Дианель, кивая на меч.

— Конечно. Он же в прошлый раз легко дался вам в руки, значит не против.

Эльф осторожно принимает от меня ас-урум и вглядывается в лики богов, проступивших на поверхности клинка. Меч ведет себя прилично, не кусается, и вообще не подает признаков жизни — затаился. На всякий случай.

— Красавец…! — восхищенно шепчет Дианель — и стал еще прекраснее…

Почему-то мне кажется, что ас-уруму нравится похвала эльфа. Вернувшись в мою руку, меч победно вспыхивает, и я тоже улыбаюсь, будто меня тоже сейчас похвалили.

— Ну что, приступим? — поторапливает нас Лукас.

— Да, нечего тянуть.

Я подхожу к застывшему Мевару, вглядываюсь в черные руны, нанесенные на забрало его шлема, точно такие же есть и на щите, который он держит в своей огромной лапище. Вот, пожалуй, со щита мы и начнем…

— Ну, дружище, не подведи меня… — шепчу я себе под нос, обращаясь к ас-уруму — Нам этот боевой монстр позарез нужен. Ты у меня герой, но без Мевара нам одним не выстоять в бою с инквизиторами и магами восточников.

Меч слегка завибрировал в моей руке, то ли сомневаясь, то ли выражая полное несогласие с моими словами.

— Не спорь, не выстоим — вздохнул я, погладив пальцем лезвие — их там за рекой слишком много. И инисы в любой момент могут явиться по нашу с тобой душу. А пожить, знаешь ли, еще хочется, да и слишком много людей в меня поверили. Нелюдей, кстати тоже.

Ас-урум снова легонько дрогнул — теперь уж точно соглашаясь со мной.

— Вот… а поэтому сейчас ты аккуратно уберешь со щита Мевара эти руны. Но только их! Больше здесь ничего трогать нельзя, понял? Если ты голодный, то я в тебя лучше побольше магии волью, или скормлю тебе кристалл, заряженный под завязку. А вообще, чует мое сердце, что восточники просто так не смирятся с потерей двух баронств. Они обязательно какую-нибудь заварушку устроят, и уж тогда ты душу отведешь. Договорились?

Я осторожно наставил острие клинка на первую руну, перестроил зрение и, призвав магию Огня, начал тонкой струйкой вливать ее в ас-урум. Пару секунд ничего не происходило, а потом меч мелко завибрировал, и руна начала терять яркость — она словно постепенно выгорала на солнце, пока совсем не выцвела и не исчезла. Такая же участь постигла и всю остальную цепочку рун. Работа не была ювелирной, но рука от напряжения очень быстро занемела, а останавливаться я побоялся, не зная принципа действия этой темной дряни. И только полностью очистив от нее щит, и услышав финальное «чавк», позволил себе глубоко вздохнуть и опустить меч. За спиной с облегчением выдохнул Лукас, видимо и он боялся дышать все это время.

— Отлично… — невозмутимо кивнул Дианель, осматривая очищенный от рун щит — ничего не осталось, и гномьи чары не повреждены.

Я потряс затекшей кистью, восстанавливая в ней кровообращение, немного размял шею и прикрыл глаза, давая им отдохнуть. А когда открыл, встретился с задумчивым взглядом Харта. Что ж, рано или поздно парни все равно должны были узнать о моем необычном мече, но их ждет еще много удивительных открытий. Поэтому, весело подмигнув наемнику, я снова вернулся к Мевару. Пора было разобраться с рунами на забрале его шлема…

* * *

Из дома Бренна вышла ближе к полудню, всем своим видом показывая окружающим, что она совершенно никуда не спешит. На глазах соседей капризно отчитала посыльного мальчишку из лавки, торгующей женскими мелочами — мол, перепутал твой хозяин перчатки, не на этих я вчера остановила свой выбор. Велела ему передать, что зайдет сегодня к вечеру, пусть торговец непременно дождется ее. Потом не спеша спустилась по ступенькам к лодке и еще долго усаживалась в ней, позволив служанке красиво расправить складки на ее пышной юбке и подсунуть под локоток хозяйки мягкую подушечку. За это время Бренна уже успела перекинуться приветствиями со знакомыми, и во всеуслышание объявила, что отправляется прогуляться на загородную ярмарку, чтобы лично отобрать самые лучшие продукты для сегодняшнего важного ужина. А чем еще здесь заняться скучающей куртизанке до сумерек? Понятно же, что в Ируте все развлечения и визиты гостей начинаются ближе к вечеру.

А на ярмарке Бренну уже ждал Дирк. На ее вопросительный взгляд помощник лишь кивнул, подтверждая, что все готово к их отъезду. Сволочь он, конечно, первостатейная и доносчик еще тот, но дело свое знает. Несколько сундуков, тайно вывезенных за город ночью, были аккуратно помещены в неприметную дорожную карету, готовую к дальнему путешествию. Оставалось только отделаться от служанки. Ей Бренна выдала список покупок, кошель и строго приказала побыстрее возвращаться домой, чтобы не откладывая, начать готовить ужин и проследить за уборкой в ее покоях.

— Ну, что, не передумала добираться через Вертан? — усмехнулся Дирк, распахивая перед ведьмой дверцу кареты.

— А ты, умник, знаешь другую безопасную дорогу? — огрызнулась Бренна.

— Можно поехать и намного западнее, тогда попадем в Некрополис через Браор.

— Ты бы мне еще через Эскел и Суран предложил добираться… — недовольно проворчала красавица, устраиваясь на мягкой скамье и подкладывая под поясницу небольшой валик.

Внутри эта неказистая карета оказалась гораздо удобнее, чем можно было бы предположить по ее внешнему виду. Декаду в такой точно можно попутешествовать, ну, а дальше уж, как получится.

— Думаешь, у меня есть хоть малейшее желание встречаться в Тер-Некросе со старой стервой Эветой? Или снова терпеть приставания этого похотливого придурка Тарса?

— Бренна, ты отстала от жизни! Тарсу теперь нет никакого дела до женщин. Повелитель наказал его и превратил в лича.

— Допрыгался вонючий козел! И за что же его так?!

— Потом расскажу, на привале. А сейчас нам нужно поскорее отсюда уезжать…

Дирк захлопнул дверцу, мстительно оставив Бренну сгорать от любопытства, а сам уселся рядом с кучером. На ближайшем постоялом дворе их уже ожидал небольшой отряд наемников, чтобы сопровождать до самого Вертана. В Фессе дороги были сравнительно безопасные, но до него часть пути им предстояло проехать по беспокойной Микении, и надежная охрана там точно лишней не будет.

…Они путешествовали по Фессу уже больше декады, днем делая лишь небольшие остановки, чтобы дать отдохнуть лошадям, а ночуя иногда на таких убогих постоялых дворах, что Бренне хотелось зарыдать в голос. За это время она успела вспомнить все ругательства, которые знала, проклиная мерзкого инквизитора, по вине которого ей сейчас приходилось терпеть такие лишения.

Но они были оправданы — меньше всего их стали бы искать в этой фесской глуши. Дирк по началу посматривал на нее насмешливо, ожидая женских слез и жалоб, но ведьма молчала, упрямо сжав зубы, и насмешка в его черных глазах очень быстро сменилась уважительным сочувствием. Нет, ну какая красавица, привыкшая спать на перинах, безропотно ляжет на тюфяк, набитый колким сеном? И какая избалованная дорогими блюдами куртизанка благодарно примет из рук селянки кусок простого хлеба и кружку отвара из лесных ягод? А Бренна все это сносила молча, не ныла. И только добравшись до небольшого городишки, после которого начиналась дорога на Митур, она вдруг неожиданно для Дирка взбунтовалась.

— Все, Дирк… я больше не могу! Если мы сегодня же не переночуем в нормальном месте, где мне нальют кадку горячей водой, я тебя загрызу. Видит Аш, я долго терпела, но всему есть предел!

— Ты еще долго продержалась! — рассмеялся ее надсмотрщик — Я ждал этих слов от тебя намного раньше. Никогда бы не подумал, что ты так рвешься назад в Орден.

— Лучше в Орден, чем в подвал Инквизиции. Особенно после того, что я узнала от проклятого мерзавца.

— Ладно… здесь как раз неподалеку есть неплохая придорожная гостиница, в ней сегодня и остановимся.

Ну, а дальше Бренне только оставалось претворить в жизнь свой заранее продуманный план.

…Предложение ведьмы поужинать не в общем зале, а в его номере, Дирк воспринял с большим воодушевлением — он все еще не терял надежды когда-нибудь очутиться с ней в постели, искренне не понимая, почему она ему в этом отказывает. На фоне некоторых клиентов Бренны он был очень даже ничего, и мужской силой Аш его не обидел. Ну, не убудет же от нее — чего ломается-то? Он на полном серьезе считал, что ведьма любит свое древнее ремесло, и раздвигает перед клиентами ноги чуть ли по велению души.

Объяснять что-либо этому стукачу было бесполезно. Бренна просто насмешливо пресекала все его поползновения. Отчего Дирк злился и распалялся еще больше. А теперь вот ведьма сама предложила ему совместный ужин — видно, соскучилась баба по мужской ласке.

— Вино будешь? — после горячей ванны разрумянившаяся, с распущенными волосами, ведьма выглядела так соблазнительно, что у Дирка мгновенно стало тесно в штанах.

— Зачем спрашиваешь…? — он сглотнул слюну и завороженно уставился в вырез ее ночной сорочки из тонкого шелка.

А та, словно не замечая голодного мужского взгляда, даже не потрудилась, как следует запахнуть халат. Потянулась за кувшином, отчего он еще больше разошелся на груди, и сама разлила вино по кубкам, наполнив их почти до краев. Потом провела рукой по лбу и томно пожаловалась.

— Конец лета, а жара такая стоит… Хорошо хоть вино из погреба, холодное… — сделала маленький глоток и облизнула губы — Мм-м… отличное фесское! Не обманул хозяин. Чего сидишь, угощайся.

В дверь постучали, и в номер ввалилась крупная дебелая девица с огромным подносом. Выставила на стол тарелки с едой, то и дело наклоняясь и старательно демонстрируя Дирку свою необъятную грудь, присела в неловком книксене.

— Что-нибудь еще господину нужно? — призывно стрельнула она в мужчину заплывшими от жира глазками.

— Нет, свободна — темный даже и бровью не повел на ее заигрывания, сейчас его жадный взгляд облизывал совсем другую женскую грудь.

Бренна спрятала свою усмешку за кубком с вином и порадовала девицу дополнительным заказом.

— Чуть позже принеси нам, милая, каких-нибудь фруктов к вину. И передай хозяину, что вино у вас действительно отменное: мы оценили. Свои виноградники или закупаете у кого?

Девица, нехотя, отвела взгляд от Дирка и перевела на Бренну. Чтобы тут же скиснуть, оценив стати своей воображаемой «соперницы».

— Купец один привозит, госпожа. Говорит, что прямо с баронского виноградника.

— Похоже на то — согласно кивнула ведьма, незаметно складывая пальцы в замысловатую комбинацию — к фруктам потом еще кувшин этого славного вина прихвати.

Служанка кивнула и вдруг, споткнувшись на ровном месте, полетела в сторону Дирка, заставив того предупреждающе выставить руки.

— Ох, милая… да что ж ты так невнимательно! — сочувственно охнула Бренна, пока девица пыталась сползти с мужских коленей. Дирк болезненно поморщился и брезгливо оттолкнул ее — кажется служанка, падая, умудрилась задеть локтем его мужское достоинство.

Ведьме стоило большого труда не рассмеяться — вот такой изощренной мести она точно не планировала! Зато задуманное уже было исполнено: сонный порошок из ее перстня успел без следа раствориться в кубке Дирка, пока он пытался отделаться от девицы.

Наконец, смущенная служанка убралась прочь, и Бренна отсалютовала кубком своему надсмотрщику. А отпив вино, задумчиво подняла на него свои ярко-синие глаза.

— Знаешь, Дирк… я вот подумала… а не задержаться ли нам здесь на денек…?

* * *

…С зачисткой рун на забрале Мевара ас-урум справился блестяще и намного быстрее, чем со щитом. У меня даже рука в этот раз не успела онеметь. Единственное — меня не покидало ощущение, что из-под массивного забрала квадратного шлема за мной внимательно наблюдают чьи-то глаза. Просто мороз по коже… Вот точно знаю: и кристаллы из Стража сейчас вынуты, и джойстики в надежных руках друга, а все равно не по себе как-то рядом с этой махиной…

— Ну, что: давайте теперь попробуем оживить его? — Лукас уже чуть ли не подпрыгивал на месте, крутя в руках кристаллы и серебряный ключ, который надо было вставить в небольшое отверстие в нагруднике и повернуть до конца, чтобы Страж снова ожил.

— Если Дианель считает, что от черных рун не осталось и следа, то почему нет? — пожал я плечами — Нам нужно как можно быстрее научиться им управлять.

Эльф снова внимательно осмотрел Мевара, и не нашел к чему придраться: ас-урум все сделал безупречно. Мы отошли в сторонку, а Лукас принялся колдовать над Стражем. Я тем временем приложил один из кристаллов к мечу, после чего тот мгновенно вытянул из него весь заряд магии. Потом ас-урум отправился в ножны, а я снова вернулся к Мевару, который уже ожил и даже встал, повинуясь приказу Учителя. Причем, сделал это теперь не в пример быстрее, чем раньше — одним слитным ловким движением: раз, и вот он уже стоит на ногах, легко удерживая в одной руке огромную секиру, а в другой щит!

Звякнули сочленения голубоватых доспехов, солнце яркой вспышкой отразилось в красивом полированном нагруднике, и громадный железный воин склонил свою голову в закрытом квадратном шлеме, ожидая нового приказа от Лукаса.

Но на этом месте нас снова прервали — примчался нарочный от барона Алистера.

— Ваше Сиятельство, разведка только что донесла, что князья Меркусы вернулись в лагерь!

— Кто бы сомневался. Значит, у нас есть время только до вечера. А завтра забьем стрелку с восточниками на полдень — довольно кивнул я. Но увидев непонимание в глазах окружающих, со вздохом пояснил — мы назначим Маркусам встречу на берегу. Попробуем последний раз вразумить соседей по-хорошему. Нет — пусть потом пеняют на себя.

— А ты не торопишься, Йен? — тихо поинтересовался Лукас.

— Нет. Если договор вдруг не сработает, решающую битву лучше провести в отсутствии Привуса. Без грандмастера маги восточников будут хуже организованы, и у нас появится хоть какой-то шанс на победу. Сейчас пойдем пообедаем, а потом до самого вечера будем тренироваться управлять Стражем, чтобы завтра не стыдно было показать его врагу…

* * *

…К вечеру мы все вымотались до предела. Вот лучше многокилометровый кросс пробежал бы, ей богу! Но результаты были. Как и в случае с заклинаниями, Учитель заставил меня довести некоторые команды до автоматизма, подкрепляя слова джойстиком. К закату Мевар начал слушаться меня практически идеально.

И наконец, я узнал, почему щит Стража с изображением скрещенных молотов имеет такую странную треугольную форму. Оказывается, острым основанием щита тоже можно нанести большой урон противнику, я уже не говорю о его кромках, заточенных как лезвие. Мевар своим щитом в состоянии снести голову врагу, используя его просто, как огромный клинок. Приятный бонус к секире, которой он размахивает как пушинкой. С таким защитником можно и на переговоры с Меркусами отправиться.

Ополоснувшись и поужинав с друзьями в нашем шатре, я отговорился усталостью и сразу же завалился спать. Лукас заботливо накрыл меня пологом тишины, но думаю это было лишним — меня сейчас и пушкой не разбудишь. Все нужные распоряжения барону Алистеру я дал еще за обедом, дальше наш главнокомандующий лучше меня знает, что и как надо делать. А моя задача — слетать на разведку в лагерь восточников и посмотреть, что у них там творится. Приглашение встретиться было отправлено соседям с парламентером еще днем. Через час пришел положительный ответ, правда написанный в довольно насмешливом тоне — кажется, Меркусы по-прежнему не воспринимали меня всерьез. Ну, так и слава богам!

В этом мире не было своего Сунь-цзы, который в знаменитом трактате «Искусство войны» сформулировал главный постулат: война и искусство войны — это путь обмана. Ты должен все время обманывать врага и держать его в неведении, постоянно скармливая ему дезу. Если ты далеко, то он должен быть уверен, что ты где-то поблизости. Если ты слаб, то должен всячески показывать врагу, что очень силен, и наоборот. Вот этим «наоборот» мы завтра и воспользуемся. А пока спать…

Проваливаюсь в сон и тут же слышу приветственный клекот карагача — так надо понимать, по мне уже немного соскучились. Посылаю ему волну тепла и беру управление нашим полетом на себя: срываюсь с высокой скалы и, расправив крылья, планирую на давно облюбованную мною высокую сосну, что растет на краю лагеря восточников. Слух у карагача отменный — я хорошо слышу, о чем говорят в палатках солдаты противника, готовящиеся ко сну.

В основном это обычные мужские разговоры, точно такие же, как и в любой военное палатке по обе стороны границы. Ничего особенного. А вот в шатре князя идет банальная пьянка — вся свита уже в изрядном подпитии, и разговоры за столом носят характер неприкрытого бахвальства. Дворяне выпячивают друг перед другом свои заслуги в прошлой битве, дружно клянут покойных Тиссенов и поливают помоями нынешних. Меня иначе, как глупым щенком не называют. Кто-то из шибко информированных — не иначе как инквизитор — попытался осторожно сообщить собутыльникам, что вообще-то я успел лично убить иниса, и подчинить себе ас-урум. Но его тут же подняли на смех. Причем, больше всех старался княжич Готфрид.

— Ну и где же он — этот его хваленый меч?! Почему в Минэе его до сих пор никто не видел? Да, щенок чудом умудрился убить двух своих старших братьев, но совершенно обычным мечом, и этому есть куча свидетелей! Неужели вы думаете, что бароны, присутствующие на поединке, не смогли бы заметить разницу между простым клинком и оружием инисов, напитаным темной магией? Так, где я вас спрашиваю этот ас-урум, где?!!

Где, где… в дупле. Буду я еще каждому придурку свое сокровище демонстрировать! Но информированность восточников о происходящем в Минэе продолжает настораживать. С этим точно нужно что-то делать…

Пьяный базар княжеского окружения начал меня уже порядком раздражать поскольку ничего ценного мне узнать там так и не удалось. Но тут они вдруг начали перемывать кости барону Долеману, у которого вчера гостили всем шалманом, и которого судя по всему, не было сейчас за столом. И я снова внимательно прислушался.

— Барон полное ничтожество! И в битве с Тиссенами себя не показал — все за спинами других прятался, и баронством своим управляет из рук вон плохо. Если бы не баронесса Эмельда, он и вовсе бы давно разорился!

— Да, с женой барону крупно повезло. Это ведь она его надоумила порт в устье Великой построить? Говорят, баронесса даже часть своих семейных драгоценностей продала ради такого дела.

— Так она сама теперь портом и занимается. Правда, через своего управляющего, чтобы соблюсти внешние приличия, но тем не менее. Да, она и все баронство держит в своих нежных ручках. Слышал, управляющие и старосты деревень у нее по струнке ходят.

— Безобразие… как можно баб допускать до управления баронством? Что за времена настали?! Готфрид, куда смотрит княжеский казначей?

— А какая ему разница? Подати вовремя поступают, долгов у Долеманов перед казной нет, придраться не к чему. К тому же армию провиантом они снабжают по первому требованию. Но вот сынок барона недавно отличился. Донос на него поступил в канцелярию, будто он речи вел крамольные — высказывался при слугах в том духе, что предки его замарали честь древнего рода Долеманов своим предательством. Стыдно ему, видите ли, за них!

— И что наш князь?

— Передал вчера донос барону и велел разобраться со своим дураком — наследником.

— Так вот почему барон утром задержался и с нами не вернулся?!

— Ну, да… обещал отцу лично выпороть наследника, чтобы из того вся дурь вышла. А если не уймется, то лишит его наследства.

— Но ведь сын у него единственный?!

— Зато еще дочь любимая есть, вот будущего внука Долеман наследником и назначит.

— Говорят, она у них красавица?

— Говорят. Поэтому и держат ее подальше от таких жеребцов, как мы! Вчера, например, Катарина «совершенно случайно» задержалась в гостях у родственников — ведь явно же, ее баронесса там спрятала, чтобы с нами ей не встречаться и не знакомиться.

— Не слишком ли добр наш князь к этому своенравному семейству?

— Так сам барон Долеман предан ему. Только вот домашних своих распустил.

Разговор снова перешел на какие-то малоинтересные для меня темы — разведение лошадей, строительство какого-то особняка в Тибале, поединок между двумя повздорившими юнцами и прочую ерунду.

Зато разговор между двумя мужчинами в другой стороне, на берегу реки, был гораздо интереснее

— …Чего позвал в такую темень?

— Мирх, нам нужно срочно поговорить. Днем прилетел вестник от Привуса — Понтифик дал Меркусам разрешение на захват земель Тиссенов.

— Наконец-то! Значит, скоро наступаем?

— Да. Дождемся возвращения Привуса, и вперед! Поэтому хватит уже пить и тискать обозных девок! Займись подготовкой своих солдат и гоняй их с утра до вечера, не жалея. Ты еще помнишь, о чем мы с тобой недавно договаривались?

— Помню… Мой полк должен отличиться в бою, чтобы у нас была причина требовать для себя новые земли.

— Вот именно! У Меркуса ты на хорошем счету, но теперь должен показать отвагу и удаль в настоящей битве. А если захватишь в плен кого-то из офицеров или самого тиссеновского щенка, будет совсем отлично. В ближайших баронствах западников отличные пахотные земли, и если нашей семье в качестве награды выделят хотя бы пару-тройку деревень, нам удастся быстро поправить свои дела. Разведчики доносят, что там сейчас зреет отличный урожай.

— А крестьяне? С кем ты будешь собирать этот урожай, если мальчишка Тиссен скоро всех их положит в бою?

— Ерунда! Своих перевезем. Наши земли оскудели и уже не дают урожаев, способных прокормить столько народа. Ну, а с местными потом решим — кого покрепче оставим, стариков и баб с малыми детьми выгоним, лишние рты нам там не нужны. Пусть идут побираться в свой Миней.

— Это ты хорошо придумал, братец! Голова у тебя варит, что надо.

— А ты должен проявить себя в бою. Тогда Меркус не сможет нам отказать.

Вот же суки…! Нет, вы слышали, а?! Земли они наши уже делят, а народ побираться отправят! Ну-ну… Придется завтра просветить восточников насчет шкуры неубитого медведя…

Глава 13

— Братья, мы впервые за долгое время не смогли вовремя выполнить принятый от Темных Лордов заказ. Все три попытки закончились для нас поражением. Но главное — потеряна связь с ас-урумом, попавшим в руки этого чужака, меч больше не служит для нас маяком, указывающим место его нахождения, и не отвечает на призыв. Теперь мы должны решить, как нам быть дальше.

Хейлим — пожилой инис с узким мертвенно-бледным лицом с совершенными чертами и практически белыми волосами, собранными в длинную косу, медленно обвел взглядом всех старейшин, сидящих за круглым столом. Остановился на пустующем кресле и на мгновенье прикрыл глаза с красными зрачками, чтобы не выдать свою слабость. Потеря брата острой болью отозвалась в его сердце. Столько лет прожито вместе, столько славных сражений прошло бок о бок, столько сделано во славу родного клана… Обоим уже начало казаться, что они бессмертны…

Благодаря брату, который был одним из лучших Учителей для молодежи, кланы дроу пополнились прекрасными воинами, не знающими усталости и не имеющими жалости к врагу. И это позволило их не многочисленному роду обрести невиданную до того мощь и безупречную репутацию, заняв главенствующее место среди Темных кланов. Вся жизнь брата была положена во имя этой великой цели, и вдруг такая нелепая смерть от руки мальчишки. Даже не мага, и не инквизитора. И вот теперь высокая репутация их клана подвергнута сомнению. Тар-Некрос уже выразил им свое крайнее неудовольствие задержкой исполнения заказа, и требует от них поторопиться. А клану даже ответить пока нечего.

Брат лично возглавил последний отряд, отобрав в него самых опытных инисов из числа своих личных учеников, но и они потерпели поражение. Как это произошло узнать не удалось. Сначала оборвалась ментальная связь брата с кругом старейшин, потом на призыв перестали отвечать ас-урумы всего отряда. Что говорило только об одном — все они мертвы, а их ас-урумы кем-то уничтожены.

Старейшины даже сначала решили, что заказ был все же выполнен, пусть и ценой гибели целого звена инисов под командованием Учителя. Это стало бы горькой, но победой — честь их клана была бы спасена и безупречная репутация его восстановлена. Но проклятый мальчишка через месяц объявился в Минэе — живой и здоровый. А потом еще и сорвал захват Темными Лордами Браора источника в Замке Тиссенов, уничтожив там всех, кроме Лорда Валдиса. Ему единственному удалось спастись, и до того, как Повелитель Аш обратил его в наказание в гигантского богомола, бывший Лорд успел рассказать Хейлиму, что ас-урум по-прежнему подчиняется новому хозяину и даже обрел невиданные ранее свойства.

— За последний год погибло шестеро наших братьев, включая одного из Учителей. Кроме того, наша главная потеря — пять ас-урумов, только один меч удалось вернуть в клан после смерти его хозяина на Острове магов. Но сущность в этом мече до сих пор беснуется, и она наотрез отказывается выбирать себе нового хозяина из числа подготовленных новобранцев. Ритуал провести не удалось. Дворфы крайне недовольны уничтожением четырех ас-урумов, их мастера оружейники на себе почувствовали гибель сущностей, и теперь отказываются продавать нам новые ас-урумы, пока мы не вернем утерянный меч и не обеспечим надежную сохранность всех остальных.

Один из старейшин недовольно приподнял густую седую бровь.

— Значит, инициация молодежи и пополнение отрядов откладывается на неопределенный срок?

— Да. У нас нет для них ас-урумов.

— А… нельзя ли нажать на дварфов через Темных Лордов? В конце концов, они не меньше заинтересованы в уничтожении молодого Тиссена — это их заказ. Вот они планируют поход на Фэсс, и надеются на наше участие. А с чем мы, инисы, пойдем на светлых? С луками и простыми мечами? Как какие-то рядовые дроу низшей ступени? Какой вообще смысл бросать в бой с вражеской армией наши элитные отряды инисов?!

Хейлим едва заметно поморщился, стараясь не показывать свои клыки, удлинившиеся от нахлынувшего раздражения.

— С Лордами все непросто. Я не знаю, с кем там теперь договариваться. Верхушка Темных в Браоре полностью поменялась после гибели Лимса, Сирила и Тарса. К власти пришли их младшие Лорды. На Валдиса отныне тоже рассчитывать не приходится. Единственный способ помириться с дварфами — выполнить заказ на Йена Тиссена и вернуть его ас-урум.

За столом воцарилась тишина. Каждый из старейшин понимал, что теперь, когда этот меч невозможно отследить, полагаться остается только на разведчиков. Но отправлять их в Минэй сейчас было слишком опасно, а соваться без разведки в Замок, тем более. В месте, напитанном до краев светлой магией, инисы быстро теряли свою силу, а молодой Тиссен действительно опасен, раз есть в его крови что-то такое, что позволило ему привязать к себе сущность ас-урума безо всякого ритуала, и заставило меч преданно служить новому хозяину.

— Наши разведчики доносят, что готовится наступление восточников на Западный Эскел. Значит, Тиссен скоро появится в военном лагере на границе, юнец не утерпит…

— Предлагаете отправить туда наш отряд? В самую гущу битвы, где будет полно светлых магов и инквизиторов? Чтобы потерять там еще несколько инисов?!

— Необязательно нападать на него в лагере. Можно просто дождаться, когда Тиссена убьют, и забрать ас-урум — это легко будет сделать. А если княжонок выживет, устроить на него засаду, когда он будет возвращаться назад в свой Минэй. В любом случае, ловить щенка нужно за пределами столицы.

— Это разумно — согласился Хейлим на предложение одного из старейшин — Думаю, никто из вас не будет против, если этот отряд возглавлю я лично?

Желающих возразить ему не нашлось. Месть за смерть Учителя или друзей была для любого иниса священным долгом. А за смерть родного брата вдвойне…

* * *

Меркус со своей свитой не очень-то спешил к месту назначенной встречи. Я ждал его уже минут десять, а князь все никак не появлялся. Видимо, решил показать мне, кто здесь хозяин положения. А две армии — Восточного и Западного Эскела — стояли тем временем в полном боевом облачении под лучами полуденного солнца и изнывали от жары. Войска сейчас разделяла лишь неглубокая речка Золотая, которую легко можно было перейти вброд. Вот она — условная нынешняя граница между княжествами, которая перестала устраивать не только нас, но уже и восточников. Спуск к реке пологий, и широкая речная долина словно специально создана для проведения крупного сражения. Хоть на одном берегу — хоть на другом. А можно и в воде. Что называется, выбирайте на свой вкус.

Изо всей огромной массы народа, собравшейся здесь на поле битвы, кажется только я один был без доспеха. Ну, еще Лукас и Дианель с Шустриком, скромно стоящие чуть в сторонке, но готовые в любой момент прийти мне на помощь. В принципе, нападения со стороны соседей я пока не ждал — Меркус наверняка будет оттягивать день битвы до возвращения грандмастера. Но от всяких провокаций я подстраховался — меня надежно защищал магический купол, раскинутый Учителем. И Мевар, грозно возвышавшийся за моей спиной.

У восточников же на общем фоне выделялся небольшой отряд паладинов в их неизменных белых плащах. Эти псы Понтифика с нескрываемым интересом разглядывали моего Стража, видимо прикидывая в уме, как им справиться с этим механическим монстром. Какое счастье, что мы вовремя уничтожили черные руны на его доспехах — сейчас бы инквизиторы точно обвинили меня в использовании темной магии и во всех прочих тяжких грехах.

Ждать нахально опаздывающего Меркуса мне быстро надоело, и я решил не терять время понапрасну. Займусь-ка я лучше пропагандой среди солдат, вражеских и своих.

— Лукас, можешь сделать так, чтобы меня было хорошо слышно не только нашим, но и восточникам?

— Я сделаю — первым отреагировал Дианель. После чего играючи сплел заклинание и невидимая волна пошла от его длинных пальцев в сторону вражеского войска, накрывая пологом всю долину. Силен бродяга…! А моих сил хватало пока лишь на площадь радиусом метров сто, не больше.

И вот мой звонкий голос разнесся над речной долиной, отражаясь эхом от высокого леса на ее краю.

— Солдаты! К вам обращаюсь я — Йен Тиссен, князь Западного Эскела. Пока мы терпеливо ждем князя Меркуса и его свиту, которые видимо опохмеляются после вчерашней ночной попойки — в рядах войск раздался смех — я хочу кратко рассказать вам историю вражды между двумя нашими соседними княжествами. Об этом у вас мало кто знает, а князь Меркус и вовсе предпочел забыть ее. А зря. История эта очень занятная и поучительная.

Судя по воцарившейся на обоих берегах тишине, послушать меня были не прочь солдаты обеих армий. Все какое-то развлечение в ожидании развития дальнейших событий. Ну, я и развлек народ своим рассказом.

— Много, много лет назад, после очередной кровопролитной войны, унесшей много жизней, между нашими княжествами был подписан договор о Вечном мире и Вечной нерушимости границ. А чтобы ни одной из сторон не пришло в голову нарушить его, договор был скреплен страшной клятвой и магией древних богов. Суть заключалась в том, что оба князя и еще несколько их вассалов, поставивших свои подписи под этим договором, поклялись своими жизнями и жизнями своих потомков, что никогда больше не нарушат мира и границ между нашими двумя княжествами. А клятвопреступников ждет неминуемая смерть от гнева богов.

Я обвел взглядом ровные шеренги солдат и заметил вдалеке приближение Меркуса в окружении многочисленной свиты. Да, друзья мои! Есть не только Единый, но и другие боги. Выдержал театральную паузу, и продолжил, добавив в голос изрядную порцию трагизма.

— Вы спросите меня, воины: а как же так получилось, что Вечный договор был нарушен, но никто так и не ответил за свое клятвопреступление? Почему же боги не вмешались и не наказали отступников?

— И почему же?

Готфрид Меркус. Этот издевательский голос я узнал бы из тысяч, ведь именно его слышал сегодняшней ночью. Вперед выехал напыщенный самоуверенный хлыщ лет двадцати, в позолоченных доспехах, сверкающих на солнце так, что глаза слепли. За этим сиянием и лица-то его толком не рассмотреть. Но кажется княжич строен и смазлив. А вот старший Меркус напротив — грузен и одышлив. Навскидку ему лет пятьдесят, но выглядит князь неважно. И панцирь ему тесноват. Обычная история пожилого воина, снизившего вдруг физические нагрузки, прекратившего ежедневные тренировки с мечом и увлекшегося чревоугодием. Лицо у князя полное, отечное. Меркус даже чем-то неуловимо напоминает покойного «папашу» Тиссена — не удивлюсь, если у них когда-то был общий предок.

— А потому, Готфрид, что Тиссенами был утерян свой экземпляр договора. А без него нет возможности прикоснутся к магической печати и воззвать через нее к справедливости богов.

Эльф сделал пасс руками и наш диалог стал слышен всеми.

— Древние боги мертвы, юный князь — вмешался в разговор Меркус — и этот договор, о котором ты говоришь, давно уже потерял свою силу. Много лет мы владеем двумя баронствами, перешедшими под нашу руку, и граница давно пролегает по этой речке, но все наши предки умерли от старости, когда пришел их срок. А вот от Тиссенов Единый отвернулся за их грехи.

— Нет, князь, вы не правы — спокойно возразил я, заранее ожидая подобных обвинений — да, отец и брат совершили страшный грех, призвав темную магию здесь, на поле боя, и обрекая в мучениях умирать людей от черной гнили. Но они искупили вину ценой своей жизни, когда погибли, защищая Замок от Темных Лордов. Единый простил их, и этому тысячи свидетелей. Разве ваши шпионы еще не донесли вам, как вспыхнул погребальный костер перед Храмом и Всевышний принял их раскаявшиеся души, даровав надежду на посмертие. И как потом свершилось второе чудо — распахнулись запечатанные двери Храма, даруя прощение всем жителям Минэя?

— Ты красиво говоришь, юный князь, но к делу это не относится. Зачем позвал меня, оторвав от важных дел? Хочешь попросить о перемирии? Слышал, дела у вас в княжестве идут совсем неважно: Альбрехт оставил тебе в наследство только долги?

Свита подобострастно захихикала на слова сюзерена. Но я, проигнорировав шпильку Меркуса, лишь состроил благостную морду, изображая святошу, и осенил себя знаком Единого.

— Все в руках Всевышнего, а он добр ко мне в последнее время! Но для вас, князь, у меня плохие новости. Милостью Единого, проявленной к Тиссенам и к Западному Эскелу, древний договор наконец-то нашелся в архиве нашего Замка! И теперь мы можем восстановить исконную границу. Баронства и золотой рудник вам придется вернуть.

— Еще чего! — возмутился Готфрид — совсем сдурел?!

А вот глаза старшего Меркуса не выражали никаких эмоций. Он вообще не воспринимал всерьез, ни меня, ни древний договор. А зря.

— Готфрид, ну, вы же знали, что Тиссены в любой момент могут призвать вас к ответу? Знали, но все равно захватили наши земли. Неужели готовы были умереть?

Княжич смерил презрительным взглядом мой добротный, но довольно скромный на вид колет, купленный когда-то в Ируте, и уверенно обернулся к отцу.

— Чушь, тиссеновский щенок нас просто запугивает! Этот договор давно не имеет силы! Древние боги мертвы, и вся их магия иссякла вместе с их смертью. Так говорят жрецы в храмах, а они знают лучше нас.

Господи, ну что за идиот, жрецам он верит! Еще и богов походя оскорбляет… Совсем парень ума лишился. И ведь даже мозгов не хватает, чтобы просто задуматься: а откуда вообще взялась магия в Рионе? Хотя с этим тоже как раз понятно… жрецы в храмах на голубом глазу уверяют, что это Единый всех ею одарил. Угу… по доброте своей душевной.

— А ты уверен, что боги мертвы? Готов это проверить на своей шкуре?

— Да проверяй, сколько угодно! А мы все посмеемся, глядя на твои жалкие потуги. Нашел чем пугать — какими-то божками, о которых все давно забыли.

— Готфрид, заткнись и не смей поносить древних богов Риона! — возмутился я — Если бы не они, Меркусы никогда не стали бы князьями. Кто дал нашим с тобой предкам свою магию? Эолмар — Повелитель Воздуха. А кто позволил построить замки на магических источниках? Карифа — покровительница магии, источников и богиня судьбы. А Айран дал нам оружие, чтобы защищать свою землю. Вы, Меркусы, правите Восточным Эскелом, пока древние боги милостивы, а стоит им разгневаться — и ваш княжеский род тут же прервется!

— Хватит нести бред! Говори, зачем позвал, или проваливай.

Что ж… миром не получилось. Ну, я хотя бы попытался и совесть моя теперь чиста. Как там американцы говорили? Добрым словом и кольтом можно добиться гораздо большего, чем одним добрым словом. Пора доставать свой «кольт».

Судя по презрительным усмешкам, до господ восточников так ничего и не дошло. Даже их солдаты стоят, ухмыляются. Единственные, кто заметно напрягся — паладины. Ну, да — по словам Дианеля, инквизиция уже полностью в курсе пробуждения богов и восстановления источников в древних храмах. Но этим псам-то что — отвечать перед богами сейчас придется старшему из Меркусов и тем его подданным, чьи предки неосторожно поклялись своими и их жизнями.

— Народ Восточного Эскела! — торжественно обращаюсь я к вражеской армии. Маги Меркусов засуетились, пытаясь разрушить полог, выставленный Дианелем, но куда там… Не им, убогим, тягаться с древней эльфийской магией — Вы видели: я пытался уладить наш спор миром. Ваш князь отказался. Надеюсь, вы не покривите душой и честно расскажете другим людям о том, что сейчас произойдет на ваших глазах.

Я достал из-за пазухи старинный тубус, вынул из него свиток и, развернув его на всю длину, поднял над головой, показывая его всем, кто находился на обоих берегах реки. Сам текст договора был довольно коротким, гораздо больше места на пергаменте занимало перечисление имен и титулов свидетелей с обеих сторон, а также их подписи, подтвержденные личной магией.

Вот я и зачитал все по порядку. Так уж странно получилось, что со стороны восточников здесь присутствовали потомки всех, кто подписал этот договор — и князь, и четверо его вассалов. А вот с нашей лишь трое — я, да потомки тех двух предателей, переметнувшихся к восточникам. Бароны Долеман и Аберкон сейчас стояли на другом берегу в свите Меркусов.

Перечислив имена всех баронов, я приложил ладонь к печати в конце свитка и влил в нее щедрым потоком свою родовую магию.

— Взываю к древним богам Риона и прошу их о высшей справедливости! Тебя, Эолмар — покровителя двух наших двух княжеских родов! Тебя, Айран — сильнейшего из богов! Тебя, Карифа — мудрейшую из богинь! Да, восторжествует справедливость! Да постигнет возмездие виновных в клятвопреступлении!

Если кто-то сомневался в могуществе древних богов, то это они зря. Хотя, если честно, то у меня легкий мандраж был — а что, если магия, скрепляющая договор, все же не сработает?! Но стоило мне первым произнести имя Эолмара, как ураганный порыв ветра заставил людей пригнуться, а солнце мгновенно затянуло свинцовыми черными тучами. При упоминании имени Айрана, небо расчертила яркая молния, с оглушительным треском ударившая в воды реки и ослепившая на мгновенье. Тут же вслед за ней прозвучал такой раскат грома, что уши у меня заложило и зазвенело в голове. Восточники что-то кричали мне с другого берега, но отменить уже ничего было нельзя, и я закончил воззвание обращением к Карифе.

Вторая ветвистая молния расколола черное небо, но в этот раз она ударила прямо в людей. И семь человек бесславно закончили свою жизнь, превратившись в кучки пепла. Там даже на погребальный костер возложить будет нечего… Все, включая меня, стояли оглушенные, пытаясь унять дрожь в теле и проморгаться, чтобы разогнать яркие пятна перед глазами. Кажется, восточники даже не сразу поняли, что произошло. А вот нам, с другого берега все было видно, как на ладони. Могущество древних богов впечатляло.

— Ты что наделал…?! — растерянно проговорил Готфрид, и в наступившей оглушающей тишине все его хорошо расслышали — Проклятый Тиссен, ты убил их всех!!!

— Я?! Нет, их убило ваше тупое упрямство. Боги не терпят неуважительного отношения к себе, надеюсь теперь все это поняли. И Вечный договор о мире надлежит соблюдать. Даю вам ровно сутки, чтобы убраться с моих земель. Завтра в полдень вся твоя армия должна отойти за сухое русло реки, служившей когда-то границей между нашими княжествами.

— Нет!!! Не бывать этому!

— Готфрид, ты вообще не дружишь с головой?! Не понимаешь, что следующий Меркус это ты? Стоит мне завтра в полдень снова воззвать к богам, и от тебя тоже останется горстка пепла. Как и ото всех тех баронов, кто решит вместе с тобой упорствовать дальше. Может, вам надо еще раз прочесть договор, чтобы до вас, наконец, дошло — все кончено, Готфрид.

И куда только вся спесь делась… Надменный княжич был просто раздавлен свалившимся на него осознанием собственной беспомощности перед волей богов. Ничего… сейчас до него дойдет, что можно уже смело отправляться в Тибал, примерять княжескую корону, скорбь быстро поутихнет! Обидно, конечно, лишиться двух баронств и золотого рудника, да еще и при численном превосходстве своей армии. Но «се ля ви», как говорят французы. Раньше надо было думать.

Стоило бы еще напутственное слово восточникам сказать, чтобы для них обратная дорога была повеселее. И на прощанье я по памяти цитирую морально поверженным соседям известную фразу Бисмарка, правда, заменив в ней слово «русских» на Западный Эскел и на Тиссенов:

— Жители Восточного Эскела! Не надейтесь, что, единожды воспользовавшись слабостью Западного соседа, вы будете получать выгоду вечно. Тиссены всегда приходят за своим золотом и за своими землями. С Тиссенами стоит играть честно, или вообще не играть.

За моей спиной одобрительно загудели солдаты. Им мои слова точно понравились.

— Сумму репараций за причиненный нам ущерб я обдумаю, посоветуюсь с казначейством и пришлю свои требования. Обещаю, что она будут справедливой. Прощай, сосед.

И словно для пущего унижения врага, с неба после моих прощальных слов хлынул такой ливень, что противоположный берег скрылся за сплошной стеной дождя. Причем шел он только на том берегу реки, мы же все оставались сухими.

— В жизни бы не поверил, если бы не увидел это своими глазами… — ко мне подошел Лукас и задумчиво уставился на пелену дождя, проходящую ровно посередине русла реки. Рядом молча встал Дионель, вслед за ним подошли парни Харта и барон Алистер в сопровождении офицеров.

— Я сам еще не верю, что все закончилось — и вздохнув, добавляю — сейчас объявляю часовой перерыв, чтобы дать время всем прийти в себя и пообедать, а через час жду вас в штабе. Надо решить, как распорядиться свалившейся на нас победой, и наметить список первоочередных дел. Расслабляться нельзя…. Восточники уязвлены поражением, а Готфрид не слишком умен — напоследок он может приказать устроить нам какую-нибудь пакость…

* * *

— У нас полностью поменялись планы: Вертан отменяется, мы едем в Митур. Доставьте меня туда, и будем считать, что ваш контракт исполнен — Бренна покачала перед носом командира наемников их артефактом и зевнула, прикрывая рукой свой хорошенький ротик — Господину Дирку придется задержаться здесь по делам на несколько дней, так что в Митуре я сама расплачусь с вами. Все, как договаривались, деньги получите же.

Командир отряда если и удивился внезапной смене маршрута клиентов, то вида не подал. Задаток они получили хороший, освободятся теперь даже на пару дней раньше, а обещанные деньги при этом получат в том же объеме. Отлично же, чего еще желать! Митур город большой, стоит на пересечении торговых путей — найти работу для наемников там легче легкого. Если богатый клиент не найдется, так в караван охранниками без труда устроятся.

Наемник помог девушке сесть в карету, подождал, пока она устроится поудобнее, и велел кучеру трогать. Бренна с улыбкой задернула шторку на окошке и лишь тогда выдохнула. Первая часть ее хитроумного плана была выполнена. Дирк спал беспробудным сном в своем номере, и проспит он еще сутки, не меньше. Сонный порошок она готовила собственноручно, так что за результат можно не волноваться. Номер для своего незадачливого соглядатая она оплатила, а присмотрит за тем, чтобы никто его не побеспокоил и не разбудил, та самая служанка, что так рвалась оценить мужскую силу столичного господина. Бренна даже оставила ей пару монет, намекнув, что тот с удовольствием воспользуется ее услугами, когда хорошенько выспится, и щедро потом заплатит за любовь.

…В Митур они въехали уже в сумерках, и Бренна велела охране отвезти ее на самый большой постоялый двор, где останавливалось много караванов торговцев, пересекающих светлые княжества в разных направлениях. Приличная комната нашлась легко, поскольку прижимистые купцы предпочитали снимать номера подешевле. Наемники помогли перетащить ее сундуки в номер, получили свои деньги и на рассвете отбыли в обратный путь, сопровождая какой-то обоз. Бренна же продолжила дорогу в сторону Ведьминого перевала.

Тракт здесь был наезженный, торговый, и ее скромная карета легко затерялась среди множества повозок и таких же дорожных карет. А хитрый амулет надежно скрыл ведьму от поисковых темных чар, которыми пес Верховной конечно же не преминет воспользоваться, когда очнется и вырвется из жарких объятий дебелой девицы. Бренна ведь перед отъездом еще и возбуждающего зелья от души накапала в кувшин с водой. Скрутит мерзавца так, что тот и на старую кобылу залезет, не то что на страшную служанку!

К вечеру они уже добрались до переправы через реку Великую, правда, на очередном постоялом дворе внезапно выяснилось, что въезд для чужаков в Западный Эскел пару дней, как уже закрыт. И вести из Минэя были просто ошеломляющими! Бренна дар речи потеряла, когда услышала, что власть в княжестве недавно сменилась — прежний князь Тиссен и его старший сын погибли, защищая свой замок от нападения тёмных Лордов, и на трон там взошел юный князь Йен. Пришлось ведьме надеть платье поскромнее, нарисовать себе невзрачное лицо и отправиться ужинать в общий зал, чтобы узнать там все последние сплетни.

Обеденный зал постоялого двора гудел, как разбуженный улей, все спешили пересказать друг другу новости, которые прямо на ходу обрастали фантастическими подробностями. Правда, никто так и не смог объяснить, как темные вообще могли оказаться в Минэе, если в крепости на Ведьмином перевале несут службу опытные военные маги, мимо которых не то что темные — мышь не проскочит. Не иначе, как проклятые дварфы провели отряд Лордов своими тайными ходами, проложенными в глубине Медных гор.

На это нелепое предположение Бренна только усмехнулась про себя — если бы такие ходы у темных гномов были, то Западный Эскел давно бы разделил участь Браора и Сурана. В том-то и дело, что попасть туда можно только через Ведьмин перевал. Ну, или через северную границу с Восточным Эскелом, где сейчас сосредоточены армии двух княжеств. Но чтобы добраться до этой границы, нужно сначала пройти через все светлые княжества, а на это у Темных Лордов ни сил, ни наглости пока не хватает — они и Фесс-то никак захватить не могут, только гадят там исподтишка. Нет… видимо Лорды смогли как-то договориться с кочевниками и прошли через пустыню по их территории, миновав Медные горы с юга.

Но теперь задача Бренны значительно усложнилась — ей предстояло найти обоз или караван принадлежащий выходцам из Восточного Эскела, договориться с ними, а потом пересечь перевал в их компании. Кто вызывает у мужчин самое большее сочувствие? Молодая, беспомощная вдова. Вот в нее ей и придется перевоплотиться. Другого способа попасть сейчас в Минэй нет. Ведьма обвела людей в обеденном зале внимательным взглядом и чутко прислушалась к чужим разговорам…

* * *

В шатер командования, где недавно началось совещание с офицерами, заглянул Сван — один из парней Харта. Нашел меня глазами и вытянулся в струнку, стукнув себя кулаком в грудь и вскидывая руку в приветствии. Ага… это я так потихоньку ввожу в армии земные порядки. И конечно, лишь те из них, что наиболее разумны и прошли у нас испытание парой тысячелетий. Вот например, это древнеримское приветствие очень понравилось армейским и было с удовольствием всеми подхвачено.

— Ваше Сиятельство, там с вами паладины поговорить хотят, парламентера своего прислали к реке.

— Парламентера, говоришь… — усмехнулся я — а разговаривал он вежливо, или как всегда — через губу?

Сван «споткнулся» на незнакомой идиоме, но смысл этого выражения понял быстро и тут же растянул губы в ехидной улыбке.

— Вежливо. Только что мед с его языка не капает! Даже на наш берег перейти без спроса не посмел.

— Смотри-ка, какие уважительные инквизиторы пошли! — смеясь покачал я головой, и все офицеры за столом тоже заулыбались — А то все «щенок», да «мальчишка», словно княжич для них — мусор под ногами… Ладно, скажи, что скоро буду, пусть ждут.

Конечно, бежать на переговоры с паладинами, высунув язык, как послушная собачонка, я даже не собирался. Мог бы вообще включить им «лентопротяг» в воспитательных целях, заставив ждать себя на виду сразу двух армий, но …не стоило уподобляться покойному Меркусу. В конце концов, именно эти псы Понтифика мне ничего плохого не сделали. Пока. А то, что они сейчас на стороне захватчика, так паладины тоже люди подневольные — куда их мессир пошлет, туда и пойдут стройными рядами, покорно чеканя шаг.

Так что пришлось мне прервать важное обсуждение предстоящей демобилизации солдат и восстановления крепостей вдоль новой старой границы с соседями. И отправиться на встречу с паладинами. Даже интересно стало, что они мне хотят сказать. Подозреваю, уже успели доложиться своему высокому начальству и получить от него ЦУ. Так что послушаем, зачем я Острову понадобился.

При виде меня в сопровождении Мевара, лица паладинов слегка перекосило. Нет, а как они думали?! Что я приду на переговоры полностью безоружным? Ни фига…! И это они еще не знают, что ас-урум появляется в моей руке по первому зову. Сдержанно киваю им и сразу перехожу к делу.

— Чем обязан, господа инквизиторы?

— Его Высокопреосвященство удостоил вас, князь Тиссен, аудиенции. Понтифик приглашает посетить Остров в самое ближайшее время.

— Зачем? — включаю я дурочка. А что? Ведь именно за него они меня сейчас и держат.

— Чтобы познакомиться с вами лично и обсудить сложившееся положение.

— Я сейчас не могу — притворно вздыхаю я — дел очень много. Крепости по всей границе нужно восстанавливать, мощный военный форт для защиты нового порта придется теперь возводить, армию опять-таки практически заново создавать надо. К тому же, я не так давно был уже на Острове, и ничем хорошим для меня это не закончилось. Посмотрите, что там со мной сделали!

Снимаю личину и предъявляю паладинам свою морду, покрытую шрамами. Надо отдать должное — не один из них даже не вздрогнул и не поморщился. Во, выдержка у мужиков! Даже слегка зауважал их…

— Господа, сначала меня там сожгли на алтаре в ордене Огня, потом ваш коллега Руфос Ройс издевался над несчастным калекой, заставляя меня буквально ползти к нему на допрос, да еще и инисы на Острове разгуливают, как у себя дома. Простите, но слишком у вас там опасно. Я еле ноги оттуда унес.

— Понтифик дает вам личные гарантии неприкосновенности — торжественно произносит паладин — нам приказано сопровождать вас и охранять.

— Это большая честь! — кивнул я уважительно. И невинно добавил — Но слышал, такие его гарантии не уберегли даже посла Великого Леса, так бедняга Дианель и сгинул в ваших подземельях. И говорят, не он один. Многие светлые маги бесследно пропали посетив Остров и пообщавшись с Инквизицией. Так что извините, но нет. Не поеду на Остров. Пожить еще хочу.

Мой отказ видимо был все-таки ожидаем, потому что старший из паладинов слишком легко и непринужденно сменил пластинку.

— Хорошо. Тогда может ли личный посланник Понтифика посетить с визитом Минэй?

— Прямо и не знаю господа… — задумчиво покачал я головой — легат Гийомс, помнится, явился недавно к нам в столицу, и чем его приезд закончился? Даже вспоминать страшно! Давайте наверное, воздержимся пока от взаимных визитов. Будем лучше переписываться с Его Высокопреосвященством, и решать все вопросы исключительно в этом формате.

Паладин ощутимо скрипнул зубами, но проявил выдержку и вежливо уточнил.

— То есть, я должен сообщить Мессиру, что для паладинов доступ в Западный Эскел по-прежнему закрыт?

— Пока да. Но ничего оскорбительного для Инквизиции в этом нет. Он сейчас закрыт и для всех остальных, кроме возвращающихся домой наших подданных. Вы же понимаете, что после нападения темных наше княжество находится в состоянии повышенной тревоги? Так что единственное исключение я готов сделать только для вновь назначенного Понтификом Главного жреца Минэйского Храма. Слуга Единого — это, как говорится, святое. Его мы всегда готовы с радостью принять в нашей столице. Жители княжества воспримут его назначение, как милость явленную Его Высокопреосвященством.

В плетении словесных кружев я был явно сильнее боевого паладина, а поэтому наша встреча ожидаемо закончилась со счетом 1:0 в мою пользу. Инквизиторам пришлось довольствоваться моим туманным обещанием, что когда-нибудь, может быть, границы Восточного Эскела все-таки будут открыты для инквизиторов. Но только не сейчас.

Мевар был снова пристально осмотрен ими, но ничего криминального на его счет мне предъявить паладины не смогли. Да, это машина для убийства. Но созданная гномами исключительно на основе светлой магии. Если договоритесь, то они и вам такую сделают. Но готовьтесь выложить колоссальную сумму. Страж смерти — игрушка ОЧЕНЬ дорогая.

* * *

— …Ах, господин купец, и что же теперь мне делать?! Как быть несчастной вдове, потерявшей и мужа, и имущество, и свое приданое? — тонкие женские пальчики нервно скомкали платок, и слезы хлынули из синих, как молинии, глаз.

Сердце старого Грона дрогнуло от сочувствия к бедняжке, попавшей в такой неприятный переплет. Совсем еще молоденькая девчонка, а уже столько несчастий обрушилось на ее хорошенькую голову.

Сначала родители умерли, потом старший брат выдал замуж, не спрашивая согласия. Ну, да ладно — это дело-то как раз обычное, кто их глупышек спрашивать будет. Разве они со своими куриными мозгами могут сами выбрать себе правильного мужа? Сидели бы до старости в девках, да все о молодых дворянчиках у окна мечтали. Или же, прости господи, с бродячими артистами сбежали бы, опозорив своих родителей. Сам Грон тоже дочерей не спрашивал, выдавая замуж, и ничего — живут теперь обе в достатке и горя не знают. Семеро внуков уже подрастает…

А муж этой бедняжки наемником был, охранял обозы от бандитов. Вот и сгинул недавно в Микении. Наемник — работа, конечно, нужная и денежная, но уж больно опасная. Кому, как не Грону знать об этом. И его хоть озолоти — он в эту ашеву Микению больше ни ногой! Раз там погнался за хорошим наваром, так только чудом в живых и остался. А половина его охраны полегла. Так что дело известное…

— Если я не попаду в Минэй — всхлипнула вдовушка — родственники мужа быстро приберут к рукам купленный им недавно дом, детей-то мы с ним родить не успели. И не докажешь потом никому, что в покупку дома и мое приданое было вложено.

— Сочувствую девонька, но помочь ничем не могу! Все равно тебя головорезы на границе не пропустят, у них с этим строго. Раз ты не родилась в нашем княжестве и никогда не жила в нем, то ходу тебе туда сейчас нет. С мужем тебя бы пустили, а теперь, когда он умер, даже надеяться не на что. Жди, когда князь чужакам въезд разрешит. Но это, похоже, не скоро случится. Война у нас с восточниками, и уже какой месяц…

Тонкие девичьи плечи поникли, и бедняжка растерянно опустилась на скамью.

— Тогда мне лучше сразу в реке утопиться, чем побираться и в нищете жить.

— Да, что ты такое удумала?!! — возмутился купец — Разве ж так можно? Ты молодая, здоровая, у тебя вся жизнь еще впереди!

— Брат меня назад все равно не примет, раз приданое свое не сберегла. Им со снохой приживалка не нужна, своих детей пятеро, один меньше другого. А чем шлюхой стать на постоялом дворе, так лучше сразу в петлю. Видно судьба у меня такая горькая…

Несчастная дотронулась до заскорузлой руки купца и нежно погладила ее, прощаясь.

— Спасибо, что поговорили со мной и нашли для чужачки доброе слово. Пусть Единый наградит вас за вашу доброту. А мне надеяться больше не на что, и не на кого…

Девушка встала, из-за стола, печально кивнула ему и медленно побрела по проходу между столами. На мгновенье Грону показалось, что это уходит, сгорбившись, его младшенькая — любимица Ранса. И сердце отозвалось такой болью, что аж дыханье перехватило. Нет, если с ней что случится, он себе до конца жизни этого не простит. Так и будут ему снится синие глаза, наполненные слезами, и служить вечным немым укором.

— Эй, подожди… как хоть тебя зовут…?

Девушка замерла и медленно обернулась — …Лотта. Меня зовут Лотта, господин купец.

— Ты вот что Лотта… подожди, милая, с жизнью прощаться. Мой обоз уходит в сторону перевала завтра на рассвете, сумеешь изобразить мою племянницу Рози?

В ответ на его предложение на бледном личике расцвела радостная улыбка…

— Конечно, смогу, спасибо …дядюшка!

Бренне было не привыкать лицедействовать. Она легко угадывала, какие струны в душе человека нужно задеть, чтобы получить от него желаемое. Природное ведьминское чутье и притягательность еще никогда ее не подводили, надо было только правильно выбрать, в какую форму это облечь. В пожилом, почтенном купце сразу угадывался хороший отец, значит давить нужно именно на его жалость и на свою женскую беззащитность, предстать перед ним в образе потерянной, молодой вдовы, остро нуждающейся в отеческой помощи.

Скромное темное платье, умелый грим, приглушивший ее яркую, броскую красоту — и вот уже порядочный человек на все готов, лишь бы спасти бедняжку. Что ж, …человеческую доброту Бренна умела ценить, несмотря на свою ведьминскую сущность. И без награды этот купец не останется. Будет ему от нее благодарность — редкий ведьминский амулет, заговоренный на удачу, который ни за какие деньги не купить. Если не потеряет, то навсегда забудет, что такое неудача и убыток.

Но это все потом, а сначала ей предстоит пройти через горный перевал и не засветиться перед опытными боевыми магами. Там удача Бренне и самой понадобится…

* * *

— …Ты почему им не сказал, что знаешь о подкупе Понтифика, и его обещании закрыть глаза на захват твоих земель? — напустился на меня Лукас стоило мне отойти от места «стрелки» с паладинами.

— А зачем все карты сразу открывать? — пожал я плечами — пусть лукавый старец продолжает думать, что о его мздоимстве никому, кроме Привуса и Меркусов неизвестно. Мне даже интересно, как Готфрид будет назад свои деньги с Понтифика требовать.

— Он может забыть о них! — махнул рукой Учитель — Эта старая сволочь никогда с ними не расстанется. Разрешение он дал, а то, что Меркусы не смогли им воспользоваться, теперь не его печаль.

— Ага… рыбка плывет, назад не отдает — присказка из моего детства прозвучала вполне складно и на местном языке, Лукас рассмеялся, оценив шутку.

Подходя к своему шатру, слышу, как Сван со Стефом обсуждают вполголоса мою скромную персону.

— Видел, каков наш пострел?! Сразу видно — тиссеновская порода.

— Да, уж… не смотри, что молод. Сейчас он и этих тварей с Острова умоет, уж будь уверен! Не позволит им себя в грязи вывалять.

— Так солдаты теперь за него в огонь и в воду. Слышал, некоторые уже не прочь и в армии послужить.

— А чего бы им не остаться? Был бы порядок, а мужику к военной службе привыкнуть не трудно. Войны, похоже, не будет, жалованье солдатам платят без задержки, а воровать в армии теперь никто не осмелится.

— …Сплетничаем? — хлопаю я Стефа по плечу, неожиданно подкрадываясь к нему со спины — А что еще у нас народ говорит?

Охранник запнулся, но быстро пришел в себя, такого хрен чем смутишь.

— Еще, князь, слух прошел, что приграничные крепости восстанавливать скоро будут, многие теперь раздумывают, стоит ли им вообще домой возвращаться.

— А что так…? — удивляюсь я.

— Ну, не у всех же дома поля. Здесь много и безземельных крестьян, кому после старших братьев наделов не хватило. Что их дома ждет, кроме поденщины?

Вот еще одна проблема нашего княжества… центральные земли перенаселены, зато на окраинах людей зачастую не хватает, ведь отправиться в неизвестность не многие готовы. Поди, узнай, как там все будет… Можно, конечно, податься и в город, но там ведь гильдии искусственно сдерживают число ремесленников — боятся конкуренции. Да, и самих городов в княжестве не так уж много.

— Крепости восстанавливать точно будем — подтверждаю я — и морской форт рядом с портом строить начнем. Так что работы здесь на всех хватит, и солдаты нам для охраны границы потребуются. Можете порадовать народ хорошими новостями. Осталось только дождаться, когда все незваные гости отсюда уберутся.

Наш разговор прервал сигнал вестника о новом сообщении. Фридрих. Пишет, что дома все в порядке, все живы-здоровы. Вчера он получил сообщение от Понтифика, в котором ему недвусмысленно предложили готовиться к принятию власти и к встрече гостей с Острова — самого мессира Вергелиуса. Дядюшка спрашивает, как это надо понимать?

Пришлось отослать домой краткий отчет о последних событиях. Понтифик-то явно писал Фридриху, еще до недавней смерти Меркуса и остальных предателей. Теперь он об этом знает. И даже попытался заманить меня на Остров. Интересно, что Аполлинариус на этот раз дядюшке напишет — признает, что несколько поторопился?

Глава 14

— Фридрих, не томи уже! — княгиня София бросила гусиное перо назад в чернильницу и в нетерпении прихлопнула ладонью по столешнице бюро. Стопка домовых учетных книг перед ней чуть покосилась, но все же выстояла, не рассыпалась.

Деверь развернул листок вестника, с которым он только что влетел в гостиную, продолжая улыбаться во весь рот.

— Замечу, что мой остроумный племянник и на войне не потерял свое чувство юмора, а в краткости изложения ему вообще нет равных! — Фридрих выдержал эффектную паузу и торжественно процитировал самое начало послания Йена — «Пришел. Увидел. Победил.»

— Слава Отцу Небесному…! — княгиня осенила себя знаком Единого и прикрыла глаза, отпуская из сердца напряжение, в котором она пребывала всю последнюю декаду.

— Мне продолжать, или как? — Фридрих, улыбаясь, посмотрел на невестку, которая извелась в ожидании новостей от сына.

Это София считала, что она умело скрывает тревогу, но слуги-то не слепые. Да, Фридрих и сам не находил себе места — хватался за любые дела, лишь бы занять голову и не терзаться мрачными мыслями. Древний договор — это конечно, прекрасно, но он же видел, что даже у племянника оставались сомнения в его действенности. И оттого старший Тиссен мерил по вечерам шагами свои покои, не зная, как унять гложущую его тревогу. Пил, заглушая ее. А потом беспокойным приведением бродил до полуночи по Замку, не замечая сочувствующие взгляды стражников за спиной…

— Я еще и сама не разучилась читать! — княгиня требовательно протянула руку, выхватила письмо, жадно вчиталась в скупое сообщение сына.

Ровно с того момента, как Йен объявил ей, что отправляется на границу, София потеряла покой и сон, а страх и бессонница стали ее постоянными спутницами. Днем она загружала себя хлопотами по хозяйству, чтобы не сойти с ума от беспокойства, а ночи проводила в молитвах Единому, прося бога защитить своего единственного сына. Ее бедный мальчик так повзрослел, так изменился за последние полгода, что София порой совсем не узнавала его. А материнское сердце каждый раз сжималось от боли, стоило ей представить, через что ему пришлось пройти за это время. И ведь не ожесточился сын, не озлобился, не превратился в угрюмого калеку, возненавидевшего всех и вся. Даже откуда-то находил силы шутить и смеяться, постоянно подтрунивая над собой и над окружающими.

Вот и сейчас, с тонким юмором описывая гибель Меркуса и остальных предателей, Йен не сыпал красивыми словами — написал обо всем кратко, четко, исключительно по делу. И хотя сообщение это было адресовано Фридриху, внизу сын отдельно приписал несколько слов и для Софии, обещая выкроить завтра время на письмо лично для нее.

— Как думаешь, нам стоит прямо сейчас объявить народу о победе над восточниками? — задумчиво подняла княгиня глаза на деверя — Или подождем до утра?

— А смысл откладывать? — пожал тот плечами — Подозреваю, что жрецы Храма к вечеру тоже будут все знать, так что нам стоит опередить канцелярию Понтифика. Неизвестно еще, как Остров преподнесет жрецам, магам и остальным князьям смерть Меркуса. От них всего можно ожидать, особенно после того, как они мне чуть ли в открытую предложили занять место Йена. Так что нам нужно, как можно скорее огласить в Храме настоящую версию событий, и рассказать народу правду про Древний договор.

— Хорошо — кивнула княгиня — Пойдем, тогда вместе в Храм на вечернюю службу и порадуем народ Минэя. А завтра утром глашатай огласит это на Ратушной площади. Преподнесем все, как очередное благоволение Единого к Западному Эскелу и к княжеской семье Тиссенов. Против справедливого наказания предателей Отцом нашим Небесным, даже жрецам нечего будет возразить. Продумай пока свою речь, Фридрих, а я отправлю вестник кузену Кассиусу, и пойду надену более подходящее для нынешнего случая платье…

* * *

— Ну, что там…?

Мы с бароном Алистером в нетерпении уставились на разведчика, вернувшегося с берега Червонной. Наши следопыты скрытно наблюдали за передвижениями в лагере противника и постоянно докладывали обо всем командованию. Тот стукнув себя кулаком в грудь, вскинул руку в приветствии.

— Несколько полков, свернув свои шатры и палатки, организованно покидают лагерь, спешно уходят вглубь территории.

— Слава Единому…! — тихо выдохнул барон. Кажется, он до последнего не верил в мирный исход противостояния с восточниками, и в то, что молодой Меркус прикажет отступить к старым границам.

Сроки я Готфриду выдвинул, конечно, лютые. Отвести всего за сутки такую большую армию на расстояние дневного перехода — это просто нереальная задача. Так я же не зверь какой! Ты, главное, начни, покажи мне свои добрые намерения, и потом вежливо попроси — я вам еще сутки — другие добавлю. Но Готфрид особым умом не отличался, и требования наши воспринял буквально. А попросить об отсрочке какого-то «щенка» ему гордыня не позволяет. По себе видно судит — уж он-то на моем месте и дня не дал бы, велел бы нам немедленно убираться.

— А что княжич?

— Так он со своей свитой самым первым еще уехал. А за ним следом маги потянулись и паладины. Но это уже после того, как они с вами переговорили.

— Понятно… горе поехал вином заливать к кому-нибудь из ближайших вассалов — усмехнулся Алистер.

— К Долеману вряд ли — возразил я — там наследник ерепенистый, вроде как они в контрах с княжичем. Скорее он к молодому Аберкону поедет, у них теперь общее горе на двоих — отцов своих потеряли, да еще и баронства лишились.

— Насчет отцов я бы поспорил. Наследства своего они еще лет двадцать могли бы ждать, а теперь боги неожиданно расчистили им дорогу. Но вот золотой рудник — да, это потеря действительно ощутимая.

Мы тревожно переглянулись с бароном, одновременно подумав об одном и том же. Рудник. И очередная партия золота оттуда наверняка не вывезена, потому что еще утром восточники были абсолютно уверены в своей победе, торопиться было некуда и незачем. А теперь…

— Князь, нужно бы послать отряд разведчиков к руднику — прочитал мои мысли Алистер — пусть проследят за тем, чтобы Меркус не прихватил золото с собой в Тибал.

— Этот дурак вполне может — согласился я — он себя умнее всех считает. А то, что я заставлю его вернуть по Договору все до последней крупинки из добытого за прошедшие годы, до Готфрида пока еще не дошло.

— А он надеется все учетные книги на руднике уничтожить, чтобы мы не узнали истинного объема добычи золота.

— Значит, нужно ему помешать. Отправьте туда кроме разведчиков еще пару отрядов из числа наших самых опытных воинов. Пусть они скрытно перекроют все дороги к рудникам и наведаются к управляющему, пока книги целы. В темноте Готфрид вряд ли туда попрется — побоится шею себе сломать ночью в горах, а вот на рассвете вполне может. Время я ему дал до полудня, так что он рассчитывает, что успеет вывезти золото до назначенного часа.

— Предлагаю Мошара с разведчиками отправить. Он парень сообразительный, в разведку не раз ходил, разберется на месте с управляющим.

Я не возражал, мне этот молодой офицер в принципе понравился. Немного горяч, но с кем по молодости не бывает? Алистер знает, что делает, если дает ему возможность отличиться. Если подрастающие кадры достойные, им нужно срочно набираться опыта. Скоро он им потребуется.

Дождавшись, пока барон отдаст все распоряжения, я осторожно завел с ним разговор о судьбе баронств, вернувшихся под наше крыло. В общих чертах я уже продумал новое устройство приграничных земель, но мне было интересно услышать мнение Алистера. Увы, ничего иного командующий армией мне не предложил — вновь раздать земли достойным и этим ограничиться. Ну, уж нет… Не для этого здесь столько моих подданных полегло, чтобы нам снова на те же грабли наступать.

— Барон, то что вы мне предложили, это вчерашний день. Придут новые люди, но править этими землями они будут по-старому. И ошибки будут совершать тоже старые. А времена меняются, и они требуют нового подхода к управлению приграничными землями княжества.

— А что нового здесь можно придумать? — опешил Алистер.

— Например, объединить все три баронства, включая земли Кродена, в единый приграничный округ. И назначить командующего этим военным округом, которому все эти земли будут непосредственно подчиняться. Нет, замками, деревнями и крестьянами по-прежнему будут управлять бароны. Но налоги, золотые прииски, порт и крепости, которые мы восстановим, перейдут теперь в введенье командующего, а по сути — военного губернатора. В помощь ему переведем с Ведьминого перевала несколько отрядов головорезов во главе с капитаном Нейтгардом, и этот опытный офицер быстро наведет идеальный порядок на пограничных переходах и в крепостях, что навсегда похоронит мечту восточников о возврате земель.

— На этого, как вы его назвали, военного губернатора ляжет огромная ответственность — покачал головой Алистер — у вас уже есть человек на примете?

— Конечно, есть! Вы.

— Я?!! — поразился барон до глубины души.

— А что вас удивляет? Вы прекрасно справляетесь с армией, справитесь и с приграничным округом. Солдаты вас любят, офицеры уважают, мы, Тиссены, вам доверяем. Помощников себе выберете сами, кандидатов на должности управляющих портом и приисками согласуете со мной. А главного пограничника я вам уже нашел. Свое собственное баронство передадите в управление старшему сыну, младшего можете забрать сюда — пусть учится управлять людьми.

Не давая барону оправится от удивления, я продолжил расписывать ему перспективы развития наших северных земель.

— Будем строить здесь верфи и развивать морской флот, чтобы взять под контроль не только Закатное море, но и Северное. Со временем здесь вокруг порта вырастет большой город — новые северные ворота нашего княжества, через которые пойдет вся торговля с Ирутом и Микенией. Через Ведьмин перевал останутся торговые пути в Фесс и в Тибал к восточникам. Если получится, постараемся еще наладить взаимовыгодную торговлю с Вечным Лесом, но это дело не одного дня.

Судя по ошарашенному лицу барона, ему нужно время, чтобы прийти в себя и осмыслить услышанное. Не привыкли они здесь к такой широте мысли и к таким грандиозным планам, грозящим кардинально изменить сонный уклад княжества. Но я-то ведь знаю, что все это реально можно сделать, было бы желание, а возможности найдутся. Наш Западный Эскел — единственное княжество Риона, обладающее всеми необходимыми для этого природными ресурсами: плодородные земли, богатые минералами и металлами горы, два моря, кишащих разнообразной рыбой и другими морскими обитателями.

По сути, нам и торговля с другими княжествами не так уж необходима — мы можем спокойно закрыть границы и прекрасно существовать и развиваться в полностью автономном режиме. Особенно при наличие юного князя, обладающего уникальными знаниями более развитого техногенного мира. В сочетании с магией и покровительством древних богов, эти знания позволят нам достичь такого уровня развития и безопасности, что никакие инисы и никакие Темные Лорды не посмеют сюда больше сунутся. А вот маги и простые люди со всего Риона будут в очереди стоять, чтобы получить вид на жительство в нашем уникальном княжестве.

Э-э-х, что-то я размечтался и совсем забыл про насущные дела, а они ждать не станут. Надо для начала проверить, как там Лукас с Дианелем. Что-то они подозрительно притихли в нашем шатре, никак нашему толстячку удалось привлечь эльфа к усовершенствованию своих артефактов. Он же как на своего любимого конька сядет, только держись! Любого увлечет своими безумными идеями и заставит работать над их воплощением в жизнь.

Вхожу в шатер — и точно! Сидят голубчики, склонившись над какой-то штуковиной, оживленно обсуждают, как ее можно усовершенствовать. А бедный Шустрик, между прочим, не ужинал, и на тарелке его сиротливо лежит последний орех. Совсем мышонка голодом заморили!

* * *

…На рассвете, по установившейся традиции, совершаю «облет» своих владений. Сегодня это территория двух баронств, возвращенных в лоно родного княжества. Что-то на сердце у меня немного неспокойно… как бы разведчики наши не сплоховали. Служба разведки Алистером восстановлена недавно, и бойцы, набранные в нее из разных подразделений, пока только постигают специфику своей новой профессии, притираются друг к другу и отрабатывают навыки. Словом, входят еще в курс дела.

Карты двух баронств у нас есть, но они довольно старые, и расхождения там существенные. За прошедшие годы восточники не только порт здесь построили, но еще и несколько новых дорог проложили, и даже вторую каменоломню для этого открыли неподалеку. Но покойного Тиссена такие мелочи, как свежие карты этих земель, не сильно волновали — он больше на грубую военную силу полагался, на магию и запрещенные амулеты. А карты князь, видимо не считал чем-то важным, наверное, собирался их когда нибудь потом поправить. Ага… после своей окончательной и безоговорочной победы. Редкая самонадеянность. А главное — ничем не обоснованная. Хотя… Альбрехт ведь и к разведчикам относился как к расходному материалу — всех до одного в последней битве положил.

Вот и кружим мы сейчас с карагачом над золотым рудником пытаясь угадать, какую из дорог выберет Готфрид. Дорог-то оказалось целых три! И одной из них, на наших картах нет и в помине. Старые две, проходящие через ущелье, нанесены. А вот горная тропа, проложенная в сторону недавно открытой шахты, отсутствует. А она ведь потом спускается по отрогу и уходит совершенно в другую сторону — к нашей прежней границе.

Чья это ошибка с картами гадать теперь бесполезно, дело прошлое. Хуже то, что отряды, посланные на перехват Готфрида, понятия о горной тропе не имеют. Они устроили засаду на восточников у выхода из ущелья, разумно полагая, что именно здесь для нее лучшее место. С высоты птичьего полета я прекрасно вижу, как разведчики затаились среди камней. А чуть дальше в стороне, ждут условного сигнала отряды. Только теперь нет никакой гарантии, что Готфрид здесь появится. Вот я бы, например, не стал искушать судьбу, и перевез золото на мулах по горной тропе. Так гораздо надежнее получится, хоть и чуть дольше. Ну, и что теперь делать?! А здесь еще на беду утренний туман пополз из ущелья, и видимость совсем упала. Нужно срочно предупредить парней, а как? Пока туда доберешься из нашего лагеря на лошади, будет уже поздно — лови потом этого паршивца Готфрида по всему баронству!

Взмахнув сильными крыльями, ловлю нисходящий поток воздуха и бесшумно планирую на вершину скалы, нависающей над ущельем. А потом, осмотревшись, перелетаю на камень, за которым прячется Лем. Внимательно рассматриваю ущелье с его позиции. Нет, ни хрена им отсюда не увидеть эту тропу! Пропустят они врага… Отряд Готфрида уйдет по новой дороге, а мы останемся без своего золота.

Карагач снова взлетает, через пару секунд нахально приземляется рядом с Лемом, и спокойно складывает крылья. Пока Лем пребывает в полном офигении от нахальства огромной птицы, краем глаза вижу, как один из разведчиков бесшумно вынимает меч из ножен и осторожно направляется в нашу сторону. Никак нацелился снести бедной птичке бошку! Совсем сдурел, что ли…?!

Тычу клювом Лема в плечо и возмущенно киваю ему на подкрадывающегося к нам идиота. Лем инстинктивно оглядывается и, наконец, приходит в себя. Шипит разведчику.

— Убери меч, дурак! Это карагач князя, он у него почти ручной.

То-то же. Дошло до Лема, слава богам…! Отворачиваюсь и снова всматриваюсь в густой утренний туман. Какое-то время обдумываю, как мне донести до Лема мысль, что им не мешает поменять тактику. Осторожно трогаю клювом его за плечо, привлекая внимание.

— Что? — не понимает он.

Разворачиваю голову в сторону незаметной отсюда тропы, и издаю тихий клекот: смотри, мол туда, парень, это очень важно! Поймет, не поймет…?

— Там кто-то есть? — насторожился он. Но даже получив в ответ абсолютно человеческий кивок птицы, Лем продолжает сомневаться — Но туда даже дороги нет!

Я фыркаю в ответ на это крайне самоуверенное заявление. И как же мне заставить его пойти за мной… Перелетаю на соседний камень и издаю тихий призывный клекот.

— Лем, слушай… карагач, кажется, тебя за собой зовет… — первым догадался почему-то Стеф — может проверим, что он нам хочет показать?

Новый одобрительный клекот подтверждает его слова, и Лем решается.

— Ладно. Карагач — птица умная, зря бы нас дергать не стал. Пойдем прогуляемся за ним…

Дальше дело техники: короткими перелетами мы с карагачом все-таки привели их в нужное место. Надо было видеть глаза парней, когда они поняли, что существует еще одна дорога к руднику — узкая, неприметная, но вполне пригодная для передвижения на лошадях. Дальше не мне их учить, что надо делать. Бойцы они опытные — сами разберутся. А вот мне пора просыпаться, чтобы побыстрее выслать им в помощь еще один отряд. Успеем, не успеем, но попытаться стоит…

* * *

— …Дорган, прекрати мне девочку пугать! Ты, что не видишь: моя племянница боится тебя?

Продолжая играть роль скромницы, Бренна спряталась за широкой спиной купца Грона и, изображая женский испуг, выглядывала оттуда на головореза, который пересматривал вещи в их повозке. Впрочем, испуг ее был не совсем уж наигранным — он сейчас как раз добрался до сундука, где хранились ее главные сокровища.

— Ух, какие у девчонки глазища…! Грон, твоя племяшка замужем, или не просватана еще?

— Отстань, охальник, не до шашней ей. Видишь, на девочке вдовье платье? Мужа она недавно потеряла, вот забрал теперь ее из Фэсса, везу к себе домой.

— Так она что, племянница твоей жены? Магда у тебя же, помнится, из Либавы?

— Ну, да… Вот поживет пока Рози у нас, потом с женой решим, что с ней дальше делать.

— Давай, среди наших парней подберем ей хорошего мужа! — заржал вояка и нахально подмигнул Бренне. Пришлось «племяннице» изобразить заодно и смущение.

— Хватит с нее вояк, одного уже похоронила. Теперь найдем ей порядочного мужа, из наших.

— Вот так всегда! Вам, купцам, достается все самое лучшее, а нам, что останется… Так, а это что такое?!

Головорез откинул крышку очередного сундука, приготовленного для досмотра. Заглянул в большой ларец, стоящий сверху и удивленно поднял бровь, рассеченную старым шрамом. Бренна всхлипнула и приложила платок к глазам.

— Это прах моего бедного Оллина…

— Совсем бабы сдурели! — Дорган брезгливо отдернул руку от ларца и осенил себя охранным знаком — Уже и прах мужей с собой повсюду таскают!

«Вдова» в ответ разразилась громкими рыданиями и упала грудью на крышку ларца, орошая его горючими слезами. Заодно и закрывая. Отчего вояку снова перекосило, и он зло сплюнул на землю.

— Не приведи Единый, жениться на такой дурище! Проезжай уже, Грон, не задерживай!

Бренна продолжала рыдать, но теперь скорее от радости и облегчения, что досмотр на этом прервался. Не зря она вчера пачкала руки, выгребая золу из камина, просеивая ее и засыпая ларец доверху. Под толстым слоем этой золы на дне лежало много чего интересного, что наверняка вызвало бы вопросы у головореза…

Грон, погрозив на прощанье кулаком Доргану, тут же принялся по-отечески утешать свою подопечную. Возница равнодушно покосился на них и тронул поводья, заставляя лошадь прибавить шагу.

Ведьма, всхлипнув в последний раз, бросила из-под мокрых ресниц прощальный взгляд на крепость, оставшуюся за их спинами, и на долину реки Великой, что катила свои воды до самого Северного моря. Ну, вот и все… Где-то там внизу, в Митуре остался разъяренный Дирк, обнаруживший, что его ловко обвели вокруг пальца, в Ируте одураченный садист — инквизитор, напрасно прождавший ее весь вечер за накрытым столом. А в Инферно скоро зашипит гадюкой Верховная, понявшая, что потеряла свою лучшую шпионку.

Здравствуй, Западный Эскел! Здравствуй Минэй и новая жизнь, свободная от прежних оков, опасных кукловодов и опостылевшей профессии…

* * *

— И куда это ты собрался, Готфрид…?

Я стоял, со скучающим видом подпирая скалу, и даже зевнул для достоверности. Хотя сердце стучало, как сумасшедшее, и ноги мои еще немного подрагивали после бешеной получасовой скачки. Но успели мы вовремя. Отряд, который я привел за собой, сходу ввязался в бой с восточниками, который начался еще до нас. И численный перевес теперь был на нашей стороне.

— Проклятый Тиссен! Что тебе не сидится спокойно, нарываешься на хорошую трепку?

Поняв, что незаметно сбежать и украсть хотя бы часть золота уже не получится, княжич уверенно спрыгнул с лошади и без раздумий вытащил из ножен меч. Его совершенно не беспокоил тот факт, что в моих руках оружия сейчас не было.

— Хочешь сразиться? — снова зевнул я — Может, хотя бы для приличия на поединок меня вызовешь? Или княжеская честь для тебя пустой звук?

— Перебьешься, щенок! О княжеской чести я буду говорить со следующим князем Западного Эскела — Фридрихом. А тебе пора отправляться к преисподнюю — к своим отцу и брату.

— Ой-ёй-ёй…! — сделал я испуганное лицо — И гнева древних богов не побоишься?

— Я верю лишь в Единого и его божий промысел! — пафосно заявил Готфрид, принимая красивую позу, которую и боевой стойкой-то трудно назвать.

— Ну, как скажешь…

Оторвал спину от скалы, сделал несколько шагов навстречу заносчивому идиоту и призвал в руку ас-урум, попутно запрещая мечу устраивать иллюминацию.

— Эта ржавая железка и есть твой хваленый меч инисов?

— А что с ним не так? — непонимающе оглядел я своего боевого товарища, и мне даже обидно стало за моего красавца.

— Полюбуйся перед смертью, каким должен быть настоящий княжеский меч! Будет хоть что вспомнить в преисподней.

— А-а-а… Ты про эти разноцветные булыжники, украшающие рукоять твоей детской игрушки?

— Дурачок деревенский! Это же драгоценные самоцветы и настоящая гномья голубая сталь! — возмутился мажор.

— Прости, Готфрид, но тебя обманули. Это подделка. Разве есть там клеймо клана Стальных Сердец?

— Гномьих кланов много!

— Но лучшие оружейники в клане старейшины Тагрима. Мевар тому яркое свидетельство.

Все это время, перекидываясь обидными друг для друга фразами, мы с Готфридом кружили по площадке, и каждый старался занять позицию поудобнее. А княжич, похоже опытный боец, возможно я его недооценил.

Начал он быстро — выпад в корпус, с переводом в опорную ногу. Я отбил атаку, да так, что от наших мечей посыпались искры. Меч инисов против голубой стали. Магический клинок и… тоже магический клинок. А ведь мы с ним еще и оба маги Воздуха. Но сейчас столкнулись две разные школы владения мечом. Готфрид был быстрее, искуснее меня, но слишком увлекался. Явно хотел покрасоваться, уверенный в своем превосходстве. Я же берег дыхание, как учил меня Олаф, поэтому постоянно отступал, заманивая и создавая у него иллюзию легкой победы.

Мои атаки были короче, но я сильнее в них вкладывался. Бил так, чтобы отсушить руку у княжича, причем старался бить ближе к гарде меча. И эта тактика вскоре принесла свои плоды. Дыхание Готфрида стало прерывистым, тяжелым, он стал двигаться медленнее и начал выдыхаться. А долгожданная победа все не наступала. Он ушел в защиту, но и это не помогло. Я не зря берег силы. Настал момент, когда я начал давить, навязав ему настоящую рубку. Она уже напоминала какое-то файер-шоу — столько искр выбивали наши мечи.

В глазах княжича появился страх, он наконец понял, что сильно недооценил «щенка». Его движения замедлились, Меркус окончательно выдохся и начал пропускать удары. Сначала я его ранил по касательной в грудь — на возвратном движении, самым острием меча… На землю пролилась первая кровь.

Убивать вздорного соседа не входило в мои планы, не настолько я кровожаден. Да, и зачем мне это — потешить лишний раз свое самолюбие? Так я не получаю удовольствие от чужой смерти. А унизить Готфрида для меня сейчас проще простого — достаточно будет «включить» ас-урум на полною мощность и шибануть со всей дури своей магией, причем, можно ударить даже и с безопасного расстояния. Результат известен заранее: все охранные магические «штучки» на нем мигом перегорят, и сам княжич лишится магии, как минимум до завтрашнего утра — свалится с магическим истощением.

Но нет. Мне нужна чистая победа. Такая, что заставит Меркуса и его вассалов признать мое полное превосходство в честном поединке. При всей дурости княжича, магию он против меня так и не применил — значит, какие-то понятия о чести он все-таки имеет и кодекс соблюдает.

Следующим ударом я рассекаю Готфриду правое бедро, и его штанина выше колена окрашивается кровью. Испуганно вскрикивает слуга княжича, который чуть поодаль держит под уздцы лошадь своего хозяина. Меркус теряет равновесие и припадает на одно колено, сцепив зубы от боли.

Обезоруженные моими бойцами, пленные восточники удивленно наблюдают, как я отступаю на пару шагов и опускаю меч, не собираясь добивать дурного соседа. Такого благородства от потомка проклятого Тиссена они явно не ожидали.

— Готфид, достаточно. Не заставляй меня тебя убивать! Верни украденное золото и убирайся с моих земель.

— Нет, продолжим! — Меркус усилием воли все же поднимается с колена, тяжело опираясь на рукоять своего меча — Это мое золото, и я не собираюсь его возвращать!

Мне остается только покачать головой, глядя на упрямца. Он действительно красив — этот Меркус, даже сейчас, в изрядно потрепанном виде. Темно-серые глаза горят гневом, губы упрямо сжаты, светлые вьющиеся волосы в беспорядке рассыпаны по плечам. На такую мужскую красоту и рука-то не поднимается — представляю сколько разбитых женских сердец он за собой оставил, и сколько громких побед на любовном фронте его еще ждет.

— Не дури, Готфрид! У нас с тобой вся жизнь впереди, успеем еще навоеваться. Ну, хочешь, назначим с тобой новый поединок, когда ты раны свои залечишь?

— Мне не нужны твои одолжения, презренный Тиссен, будем биться сейчас! И биться до последней капли крови!

Я оборачиваюсь к «зрителям» и недоуменно развожу руками. Мол, вы это видели?! И что мне теперь прикажете делать с вашим заносчивым дурачком?

В этот момент Готфрид решает воспользоваться тем, что я стою, отвернувшись от него, и срывается в атаку, вкладывая в нее свои последние силы. Предупрежденный ас-урумом, я еле успеваю развернуться и, защищаясь, поднимаю свой меч, направив его на соперника. И никто из нас не ожидал того, что произойдет дальше…

Готфриду видимо попался камушек под раненую ногу, потому что он громко зашипел от боли и неловко оступился. А потом споткнулся и, как в замедленной съемке, полетел вперед, насаживаясь грудью на мой выставленный вперед клинок. Серые глаза княжича широко распахиваются, и рот застывает в немом крике. Но я уже ничего не успеваю сделать! Готфрид Меркус дернулся, как умирающая бабочка, насаженная на булавку, упал на колени и затем медленно завалился на бок, так и не выпустив из руки свой роскошный меч.

А у меня в этот момент возникло острое чувство дежавю — вот так когда-то и бедный Йохан напоролся на клинок иниса в саду Ордена Огня. И юный друг Йена так же неверяще смотрел на меня своими распахнутыми глазами, покидая этот мир…

Я грохнулся на колени перед Готфридом, быстро схватил его за руку, пытаясь нащупать пульс и влить в него живительную силу, одновременно накладывая магическое исцеление. Потом вспомнил о своем эльфийском амулете и, сорвав его с себя, накинул на шею княжичу. Подбежавшие восточники с ужасом смотрели, как я пытаюсь вернуть к жизни их молодого господина. Тщетно… Печать смерти проступила на его лице, парень был безнадежно мертв. Видимо мой клинок вошел Готфриду прямо в сердце, и любая магия была здесь бессильна. Богиня судьбы Карифа перерезала нить его жизни своими серебряными ножницами…

Осторожно вынув ас-урум из раны княжича, я прикрыл глаза младшего Меркуса, так и не успевшего принять власть над Восточным Эскелом. Поднялся с колен и обвел печальным взглядом затихших восточников.

— Вы все видели сами. Мне нечего к этому добавить. Я предлагал ему остановить поединок, но Готфрид Меркус отверг мир. Боги сами рассудили нас и еще раз явили непреклонную волю. Надеюсь, теперь ни у кого из вас не осталось сомнений, что это мои земли, и Тиссены по праву вернули их себе. Заберите тело княжича Готфрида и отвезите его в Тибал, чтобы погребение прошло в столице, со всеми надлежащими почестями. Добавляю вам еще сутки к ранее обозначенному времени, потом снова готовьтесь к гневу богов.

— И что будет дальше? — чей-то тихий голос прозвучал набатом в тишине.

— Передайте Совету Восточного Эскела, что князья Тиссены держат свое слово и никогда не нарушат Древний договор, как бы ни заманчиво было сейчас воспользоваться наступившим безвластием в вашем княжестве. Худой мир лучше доброй ссоры. Надеюсь, со временем мы восстановим добрососедские отношения. И повторю для тех, кто вчера плохо расслышал: князья Тиссены всегда приходят за своим золотом и за своими землями. Все добытое здесь без нашего спроса придется вернуть. И выплатить сверх того репарации за причиненный нам ущерб. Обещаю, что все будет по справедливости — воля богов для нас священна. Прощайте, …соседи.

Я сажусь на подведенную Хартом лошадь, над нашим небольшим отрядом гордо взвивается княжеский штандарт Тиссенов. Мы уезжаем, не оборачиваясь… За нами тянется вереница груженых золотом лошадей восточников. Наши солдаты остаются собрать оружие на поле боя и тела своих погибших товарищей. Их мало, но они есть. Есть у нас и раненые. Тому же Мошару не повезло нарваться на очень опытного противника, и теперь его основательно покачивает в седле от слабости. Ехать на телеге этот геройский офицер категорически отказался, заявив, что бледность ему к лицу. Шутник, блин… Но награду Мошар заслужил. Вот высплюсь и хорошенько обдумаю, что мне с ним делать.

На полпути нас встречает еще один отряд, посланный навстречу Алистером. Оставляем на них охрану золота и раненого Мошара, а сами срываемся в голоп, торопясь поскорее добраться до лагеря. Командующий, поди, уже извелся, ожидая от нас вестей. Ставлю себе огромную зарубку на памяти: нужно будет обязательно снабдить разведчиков магическими вестниками. Не взирая на всю их непомерную цену. Да, придется нам на них разориться. Пусть Лукас, что хочет делает, но наша разведка должна быть обеспечена надежным средством связи. Иначе такие накладки, как сегодня, будут происходить еще не раз, и не два…

Глава 15

На границе нам пришлось задержаться еще на неделю. Первый день я отсыпался, потом с интересом наблюдал, как остатки армии восточников окончательно покидают свой лагерь. Следующим утром от него уже и следа не осталось. Нет, луговина, конечно, была вытоптана до безобразного состояния, и ближайший лес загажен, но ведь это дело времени? Деревья, кустарники и тем более трава быстро восстановятся. Наши военные строители сразу взялись наводить переправу через речку. Всадники-то и через брод могут переправиться на другой берег, а обозы? Особенно если они тяжело нагружены всяким армейским скарбом, а его у нас много. Плюс повозки маркитантов. Так что строительство широкого добротного моста — вопрос более чем актуальный, и с этим не стоит откладывать.

В помощь строителям приданы маги, чтобы дело пошло побыстрее. Но с магами у нас беда полная — почти все они слабенькие, в ранге подмастерьев. Всех, кто был посильнее, Тиссен в последней битве положил. Или они вовремя дезертировали и затаились, как наш Эвес Вирт. А те, кто поумнее, вообще сбежал на вольные хлеба в свободный город Ирут. И эти потери среди магов нашему княжеству еще долго аукаться будут.

Дело в том, что все маги Острова по сути военнообязанные, они подчиняются Понтифику и по первому требованию обязаны «встать под ружье». Причем, отправятся в ту армию, на которую им укажут. Исключение — те маги, чье обучение оплатил их князь. Но таких единицы. Вот Йен, например, если не пошло бы все наперекосяк, вернулся домой к отцу и потом служил бы в его армии. Понятно, что молодых магов с Острова нашему княжеству теперь не видать — Аполлинариус удавится, но делится ими не станет. И тех, кто родом из Западного Эскела, он тоже домой не отпустит, даже просить не стоит. Отомстит за мое своевольство.

И в свете этого в полный рост встает вопрос, где нам взять магов? С Лукасом мы это уже не раз обсуждали и пришли к выводу, что нужно их или из Ирута переманивать, или же самим растить новое поколение чародеев. А что?! Инициировать мы научились, Лукас — учитель от бога. Наберем небольшую экспериментальную группу и посмотрим, что из нее получится. Но для этого сначала придется возродить храмы богов двух оставшихся стихий, а это дело не быстрое. Прежде надо навести порядок на северной границе и наглухо перекрыть ее для Инквизиции, чтобы нас за задницу не взяли. Вот границей мы сейчас и занимаемся…

Дороги после восточников остались нормальные, было заметно, что за их состоянием следили. По одной из них, что вела в замок барона Долемана, мы и выдвинулись на второй день несколькими отрядами. Ехали неспеша, внимательно осматривая местность и попутно отмечая на картах все видимые изменения. Продвигались с таким расчетом, чтобы вечером встать лагерем у замка и ночевать уже в нем. Но если вдруг бывшие хозяева отправились вслед за армией, и замок опустел, то тогда мы снова поставим офицерские шатры.

По пути заглянули в пару деревень. Встретили нас там сначала настороженно, но, узнав от передового отряда разведчиков, что следом едет молодой князь, крестьяне высыпали на дорогу от мала до велика. Власть Тиссенов они с готовностью признали, присягу принесли без всяких пререканий, возвращению своих земель в Западный Эскел если и не сильно обрадовались, то виду не подали. Крестьян гораздо больше интересовал размер податей и новый хозяин, к которому перейдет управление баронством. Но с его кандидатурой я еще сам не определился, так что моим новым подданным был представлен только военный губернатор нового Северного приграничного округа — маршал Алистер.

Да, я своим указом ввел новое воинское звание в армии Западного Эскела. И первым его получил Алистер, что вызвало полнейшее одобрение в армейской среде. Офицеры барона уважают, а для простых солдат он, что отец родной — они за него в огонь и в воду. Так что если посчитаю нужным, то и новый титул ему со временем присвою — я князь, или не князь?! Имею на то полное право. Но сначала нам нужно разобраться с воинскими званиями в армии — та чехарда, что творится с этим сейчас, меня совершенно не устраивает…

Замок Долеманов встречает опущенным мостом и распахнутыми настежь воротами. Нас на ступенях ожидает все семейство в полном составе: баронесса — женщина средних лет, и двое ее взрослых детей. Дочь примерно моя ровесница, и она действительно редкая красавица. Ну, так есть в кого — баронесса тоже прекрасно выглядит для своего возраста, и ее темное траурное платье только подчеркивает статную фигуру и безупречную осанку. Сын баронессы — юноша, постарше меня года на два — смотрит на нас настороженно, явно не ожидая ничего хорошего от новой власти. Чуть в стороне, у навеса для лошадей столпились слуги.

— Если честно, не ожидал здесь никого застать — обращаюсь я к баронессе, спрыгивая с седла и бросая поводья Стефу — думал, что замок уже пуст, а бывшие хозяева уехали в Тибал.

— Нам некуда идти, Ваше Сиятельство. Здесь наш единственный дом. И семья Долеманов теперь целиком зависит от вашей милости — баронесса с достоинством склоняет голову и замолкает, напряженно ожидая моего ответа. Вот не удивлюсь, если и вещи давно собраны, и сами они готовы в любой момент покинуть замок. Но идти этой семье, судя по всему, действительно некуда.

— Тогда представьте нам для начала своих детей, а потом мы с офицерами с радостью воспользуемся вашим гостеприимством. Жизнь в военном лагере достала меня уже до печенок! Давно мечтаю о горячей ванне и нормальной кровати. Ну, и после ужина мы неспеша обсудим с вами сложившуюся ситуацию.

В глазах баронессы вспыхивает робкая надежда, но она тут же прячет ее за опущенными ресницами. Представляет нам по очереди наследников. Младшего Долемана зовут Ирвин, дочь, как и следовало ожидать — Катарина. Я представляю баронессе сопровождавших меня офицеров, особо заостряя ее внимание на маршале Алистере. Они теперь и в его власти. Я скоро вернусь в Минэй, а вот военный губернатор останется руководить новым Северным округом.

…Ну, что сказать, нежные руки баронессы Эмельды действительно крепко держали штурвал. Порядок в баронстве поддерживался если и не образцовый, то очень близко к этому. Умная женщина не распылялась на мелочи, типа столичного дома, и все ресурсы семьи бросила на создание процветающих земель и строительство порта. И это при том, что Меркусы повесили на Долеманов снабжение армии провиантом, «забывая» порой оплачивать им внушительные счета. Надо так понимать, что это было своеобразной платой за то, что покойный князь закрывал глаза на излишнюю самостоятельность баронессы.

Чем дольше я общался с ней, тем больше понимал, что лучшего управленца мне для этого баронства не найти. Новый человек только развалит его, пока будет вникать во все тонкости. Оставалось решить две проблемы: убедить в своем выборе Алистера, и потом определить судьбу младшего Долемана. Здесь его оставлять нельзя. Молодой, горячий — Ирвин будет ревниво следить за всеми действиями военного губернатора, и станет критиковать его при малейшем несогласии. Он и меня пока всерьез не воспринял — то ли судил по покойному Готфриду, то ли вообще не ждал от Тиссенов ничего хорошего. Для него сейчас существует лишь один авторитет — его властная матушка. А оно нам надо — доказывать что-то упрямому безусому юнцу? Вот только местной оппозиции здесь и не хватает.

По итогам всех своих раздумий утром имел непростой разговор с маршалом. Трудно было этому бывалому вояке признать наличие неординарного ума у женщины и ее способностей к руководству. Не принято здесь такое. Но перед моим авторитетом голову он все же склонил. И вынужден был согласиться, что иного подходящего кандидата у нас пока нет.

— Давайте дадим баронессе Эмельде проявить себя и назначим ей испытательный срок? — предложил я компромиссный вариант Алистеру — а через пару месяцев я снова приеду сюда, и мы вместе оценим результаты ее деятельности. Сработаетесь с баронессой — оставим все, как есть. Не сработаетесь — найдем ей замену. В любом случае, последнее слово, будет за вами, маршал. Вам я доверяю безоговорочно.

Польстив таким образом Алистеру и успокоив его, я вызвал для беседы баронессу Эмельду. С ней разговор сложился тоже непросто — женщина с огромной благодарностью восприняла мое доверие, но категорически не желала отпускать от своей юбки сыночка.

Пришлось мне проявить жесткость и огласить ей свою твердую княжескую волю.

— Баронесса, а как вы вообще представляете себе будущее Ирвина? Я оставил вашу семью здесь лишь потому, что признаю ваши личные заслуги в управлении баронством. Но земли эти отныне принадлежат мне, и я волен в любой момент передать их в управление другому человеку. Предательство предков поставило жирный крест на наследовании баронства вашим сыном. Простите, но и вам, и ему, придется теперь не только доказать преданность Тиссенам, но и заслужить право оставаться на этих землях, передавая их по наследству своим потомкам. А для молодого дворянина есть единственный путь служения своему князю — армия.

— Я это понимаю, князь. И в полной мере оценила ваше доверие. Но пусть Ирвин останется служить здесь при штабе или в канцелярии военного губернатора!

Ага… счаз-з! Только проблем с маменькиными сынками Алистеру и не хватает. Нет уж, насмотрелся я в прошлой жизни на таких штабных бездельников. Пусть для начала младший Долеман послужит года три в условиях, максимально приближенным к боевым, а потом я уже подумаю насчет его дальнейшей карьеры.

— Нет. Это создаст трудности и для вас, и для маршала Алистера, и для самого Ирвина. Мне не нужны паркетные шаркуны. Княжеству нужны боевые офицеры. А здесь его служба будет проходить в тепличных условиях, потому что за спиной Ирвина незримо стоите вы. В случае малейшего недоразумения по службе, или даже ссоры с кем-то из старших офицеров, вы неизбежно будете втянуты в их конфликт. А это тут же отразится на ваших рабочих отношениях с военным губернатором. Меня это категорически не устраивает.

— Но что предлагаете вы, князь?

— Ирвин отправится служить в крепость на Ведьмином перевале.

— К головорезам?!!

— Это отличная школа для молодого офицера. Если он проявит себя по службе, обещаю, что через пару лет я подумаю о его переводе сюда, на северную границу. Здесь тогда уже будут построены и пограничные крепости, и форт, для защиты порта — новых мест для военной службы будет предостаточно. Но мои подданные должны быть готовы защищать не только свои земли — а все княжество, в любой его точке. Их родина — весь Западный Эскел, а не тот маленький клочок земли, на котором они родились.

Заметив, что баронесса хочет что-то возразить мне, я властным жестом останавливаю ее.

— Однажды Тиссены уже совершили ошибку, ослабив контроль за баронами, и в результате предательства Долеманов и Аберконов лишились своих земель. Больше я такой ошибки не допущу. Отныне я буду очень внимательно наблюдать за Долеманами. В ваших интересах доказать мне, что я не ошибся, оказав вам беспрецедентное доверие. Например, Аберконы из нашего княжества навечно изгнаны и лишены всего имущества. Этим ворам запрещено под страхом смерти переступать нашу границу.

— Да, я уже слышала о попытке вывести золото с рудника, которая закончилась трагической смертью княжича Готфрида.

— Вот и прекрасно. Значит, вы также знаете, что моя доброта и благородство имеет границы. Я жестоко и без раздумий караю и воров, и предателей.

— Значит, Ведьмин перевал…? — тяжело вздохнула баронесса.

— Ничего иного Ирвину предложить не могу. Я в курсе, что у вашего сына и покойного мужа были разногласия по поводу предательства их предков, и лишь поэтому даю ему шанс сделать военную карьеру и восстановить честь своего древнего рода. И поверьте, вы мне потом еще сами спасибо скажете за сына…

* * *

За завтраком я огласил свое решение Ирвину Долеману. Как и следовало ожидать, радости оно у него не вызвало. Возразить мне он не посмел, но надулся, как сыч. Так и просидел весь завтрак, с хмурым видом ковыряя вилкой в тарелке. Маршал Алистер внес свою лепту.

— Ирвин, вы поедете с нами на осмотр порта.

— Зачем? — удивленно поднял он глаза на Алистера. И тут же вопросительно уставился на свою матушку, видимо, ожидая от нее подтверждения приказа.

Я тоже перевел насмешливый взгляд на баронессу — мол, ну, что я вам говорил?! У вашего сына нет ни малейшего понятия о субординации, он уже оспаривает приказы начальства и ищет вашего одобрения. А что будет дальше? Баронесса прикусила губу в досаде на сына, но из положения вышла с чисто женским изяществом — его немой вопрос проигнорировала, но зато подозвала слугу и велела приготовить дорожный костюм для молодого хозяина.

На самом деле, губернатор дернул Ирвина исключительно по моей просьбе: во-первых, я хотел в дороге присмотреться к нему получше, а во-вторых, мне нужно было убрать его из замка, чтобы он не помешал одному моему коварному замыслу.

— Эйтен Мошар, а вы куда-то собрались? — невинно интересуюсь я у нашего раненого героя.

— Ну… мы же в порт едем?

— Мы едем, а вы нет. Я запрещаю вам покидать замок, пока рана не затянется. Вы себя в зеркале видели?! Краше на погребальный костер кладут! Так что если уже позавтракали, то возвращаетесь в свою комнату и ложитесь отдыхать. Еще не хватало, чтобы ваша рана в дороге открылась, или вы от слабости упали с лошади.

Мошар, вздохнув, уходит из столовой, я провожаю его долгим взглядом. Настало время для следующего шага. Вздохнув, обращаюсь к баронессе.

— Эйтен прекрасный офицер, его ждет блестящая карьера! К тому же он настоящий герой. Но совершенно безответственно относится к своему здоровью. Я прошу вас позаботиться о нем. Ему сейчас нужен покой и усиленное питание, он потерял слишком много крови, и его рана внушает мне опасение. До замка он вчера доехал на чистом упрямстве.

— Конечно, Ваше Сиятельство! Я сейчас же отдам слугам все распоряжения.

— Госпожа Катарина — перевожу я взгляд на девушку — у меня к вам тоже будет огромная просьба: присмотрите за Этьеном, пока ваша матушка будет в отъезде. Пусть кто-нибудь из слуг днем сделает ему перевязку. И спросите: может, нужно принести ему книгу из вашей библиотеки?

Девушка вспыхивает румянцем и смотрит на матушку, дожидаясь ее одобрения. Вот же баронесса вышколила своих деток! Теперь верю, что у нее все баронство по струнке ходит.

— Конечно, Катарина проследит, чтобы офицер Мошар ни в чем не нуждался — одобрительно кивает баронесса Эмельда.

А мне только этого и надо. Перед самым отъездом забегаю к нашему герою.

— Мошар, ты будешь полным болваном, если не воспользуешься своим положением и не постараешься понравиться Катарине. Девушки просто обожают романтических героев, тем более раненых! Бледность тебе и, правда, к лицу, так что не теряй времени.

— Кто она, и кто я! — грустно вздохнул Этьен — хотя баронесса Катарина мне понравилась…

— Катарина из опальной семьи, лишенной имущества. Баронесса Эмельда и сама прекрасно понимает, что на знатного жениха для ее дочери больше рассчитывать не приходится. По крайней мере, до тех пор, пока их семья снова не восстановит свое положение, а на это уйдет не один год. Вот и пользуйся моментом — кого они здесь найдут кроме военных? Да, ты младший сын в семье, наследство тебе не светит, но ты дворянин. И можешь сделать здесь, на границе прекрасную карьеру — дослужиться до высоких чинов и занять достойное положение в армии. Поверь, баронесса все это тоже прекрасно просчитает и будет к тебе присматриваться. Ей позарез нужен зять из хорошей западной семьи, чтобы породниться с нашими дворянами и влиться в столичное общество Минэя.

— Я постараюсь, Ваше Сиятельство.

— Дерзай, Этьен! Такого шанса может больше не представиться. Дам тебе еще один совет — попроси у девушки ее шелковый платок и сделай из него перевязь для раненой руки. Будет очень романтично, девушки такое любят. Нарви ей цветов, когда пойдешь на прогулку, только не веник здоровый, а маленький букетик, какими цветочницы в городах торгуют. Понял?

Вот и докатился я до сводничества, советы уже раздаю. Ну, а что делать? Катарину нам ни в коем случае нельзя отдавать замуж за кого-то из восточников. Связи семейства Долеманов с Тибалом нужно безжалостно обрывать, и как можно скорее. Если у Этьена и Катарины все сладится, то подарю им на свадьбу дом в столице, чтобы привязать Долеманов к Минею еще сильнее. Такая я вот расчетливая сволочь…

* * *

В наш военный лагерь мы возвращаемся только через пять дней — уставшие, но вполне довольные результатами поездки: инспекция новых земель прошла достаточно успешно, есть хорошие результаты. О чем я и рассказываю Лукасу с Дианелем за обедом…

Конечно, от нового порта я ожидал большего, хотя заранее догадывался, что там далеко не Минэй, и уж тем более не Ирут. По факту же здесь вообще оказалась скромная деревянная пристань для стоянки несколько кораблей и небольшой поселок вокруг нее, состоящий сплошь из деревянных домов. Так что на ночь нам пришлось разбить там палаточный лагерь на окраине, поскольку свободного здания, в котором мог бы разместиться весь наш отряд, здесь попросту не нашлось. Да, это и к лучшему — запахи рядом с пристанью были еще те, и к тому же там очень шумно…

По итогам первого же дня осмотра и бурного обсуждения вечером всего увиденного, мы с маршалом приняли жесткое, но единственно верное решение — деревянное строительство в порту отныне запретить. Бессмысленно подвергать риску такое важное начинание. А пожар здесь неминуемо вспыхнет — это всего лишь дело времени. Потому что и улочки в поселке слишком узкие, и жилые дома умудрились понастроить хаотично. Причем еще и вперемешку со складами, и в опасном соседстве с пристанью, где обычно под разгрузкой стоят сразу несколько кораблей. Москва, говорят, от копеечной свечки когда-то сгорела, а здесь и того не нужно — от малейшей искры полыхнет так, что никакая близость к воде не спасет.

Понятно, что у баронессы со средствами изначально было туго, оттого и ее замах довольно скромный — никто же тогда не предполагал, что я сюда со своими наполеоновскими планами заявлюсь. Теперь же весь проект с портом кардинально изменится: причалы для стоянки кораблей и основательные склады мы возведем чуть выше по течению, и начнем строить все сразу из камня, благо каменоломни недалеко. Там же заложим судостроительные верфи.

Для форта мы с губернатором тоже хорошее место подобрали — он будет прикрывать новый город с моря, возвышаясь на невысоком, но достаточно обширном по площади скальном выступе на восточном берегу залива. Для строительства большой крепости места вполне там хватит — все-таки основную опасность для нас будут представляют морские пираты со Свободных островов, а не соседи, охочие до чужих земель. Эти-то теперь не скоро к нам сунутся — поостерегутся, памятуя о Древнем договоре. К тому же им в ближайшее время вообще не до нас будет — они там власть сейчас делить начнут. Но на всякий случай за сухопутной границей с восточниками присмотрят гарнизоны трех наших крепостей — для приграничной торговли и организации таможенных постов этого за глаза хватит.

Управляющий портом, нанятым баронессой Эмельдой, оказался хваткий малый лет сорока по фамилии Мелцер. Этот смуглый брюнетистый живчик быстро просек, что наступает время кардинальных перемен, а значит, у него появится возможность не только выслужиться, но и заодно повысить свой статус. Он сходу предложил маршалу Алистеру занять свой дом, ведь военный губернатор отныне будет проводить основную часть своего времени именно здесь? Мы этот жест оценили — когда еще руки дойдут до строительства официальных резиденций князя и губернатора Северного военного округа. Сейчас нам точно не до них.

А вообще строительство здесь предстояло настолько грандиозное, что даже у меня порой дух захватывало — я прямо себя Петром I почувствовал, честно! Поэтому в кратчайшие сроки, еще до наступления холодов, нужно было возвести казармы для магов, солдат и офицеров, которые и займутся строительством. А только потом уже браться за форт и новый порт. Но прежде мне предстояло найти где-то опытного архитектора, способного воплотить в жизнь все мои замыслы…

На утро, тепло попрощавшись с баронессой Эмельдой и чуть прохладнее с ее сыном, наш отряд направился вверх по берегу реки Великой, чтобы глянуть на восстановленную границу с восточниками. А потом уже вдоль сухого русла речки, служившей когда-то естественной преградой между двумя княжествами, поднялись к подножию гор, осматривая по дороге то, что осталось от бывших приграничных крепостей. И здесь работы предстояло много… дай бог, до зимы хотя бы одну из них восстановить. А еще ведь нужно соседскую дамбу в горах разрушить, чтобы вернуть горную речку в ее прежнее русло. Потому что без источника чистой питьевой воды головорезам Нейтгарда здесь никак не обойтись.

После осмотра последней крепости, которую с полным основанием можно было назвать уже горной, наш отряд вернулся на широкий тракт, по которому совсем недавно драпала отсюда армия восточников. Раздолбали они его своими обозами основательно — колеи от колес тяжело груженых подвод были такими глубокими, что дорогу эту нам тоже придется потом ремонтировать. Но зато лес вдоль дороги они практически не тронули — видно, так спешили убраться отсюда, что не до привалов и не до разведения костров им было. Вот по этому тракту мы уже в сумерках и добрались, наконец, до замка Аберкон.

Только там нас никто не ждал — замок был совершенно пуст. Даже из слуг никого не осталось — видимо, молодой Аберкон всех увел за собой в Тибал. Тяжелую мебель он уничтожить не рискнул — скорее всего, побоялся моей мести — но зато все остальное выгреб подчистую. Ни гобеленов, ни посуды, ни съестных запасов. Даже светильники — и те прихватил. Вот жлоб! Ну, ничего… барахло — это дело наживное. Говорят, в родовом гнезде барона Кродена на три таких замка хватит, оттуда часть обстановки и заберем. А вот потерю людей действительно жалко, взять их нам пока неоткуда.

Так что привычно ставим шатры на поляне перед замком, часть отряда занялась лошадьми, остальные разжигают костер, чтобы приготовить ужин. Спасибо, хоть дровишки остались в замковой дровнице! Воду в колодце мы проверили артефактом на всякий случай — от этих жлобов всего можно ожидать. Скрытые посты вокруг лагеря сразу же выставили, магическую охранку по периметру я бросил, теперь можно и отдохнуть. Но только мы сели ужинать, как сработала «сигнализация». А вскоре парни Харта притащили к костру и самих нарушителей.

— Вы кто, и что здесь делаете? — состроил им Харт зверскую рожу — Шпионили за нами?!

— Да что вы, господин! Какие из нас лазутчики?! — парочка мужиков и впрямь на шпионов не походила, но кто их, восточников, знает — Мы здесь в замке раньше служили. Но несколько дней назад молодой барон приказал нам грузить в подводы вещи и отправляться вслед за ним и войском в Тибал.

— А вы…?

— Да, что мы в этом Тибале забыли, если все из окрестных деревень?! — возмутился один из мужчин — До леса доехали со всеми, а там сделали вид, что колесо у повозки соскочило — отстали и сразу в лес. А потом все назад вернулись. Сейчас вот тоже пока в лесу прячемся, ждем когда новый барон приедет и нас выслушает. Мы же все здесь родились, здесь наша родня живет, здесь и помирать будем.

— Если новый барон, конечно, позволит… — вздохнул второй.

— Барон? — усмехнулся Харт на его вздохи — а разрешение губернатора вас не устроит?

— А кто это? — растерялись мужики — У нас никогда раньше не было …губернатора.

— Теперь будет. А губернатор — это командир над всеми местными баронами. Князь Тиссен доверил ему управлять своими северными землями.

— Наместник, что ли, если по-нашему? — сообразил один из слуг.

— Почти — вступил я в разговор — Но губернатор еще и всеми военными гарнизонами здесь управлять будет. Слышали, наверное, про барона Алистера?

— Слышали, как не слышать! — с готовностью закивали местные хитрецы-дезертиры — этот барон армией у Тиссенов командует.

— А вот теперь он назначен военным губернатором. И за боевые заслуги возведен князем в звание маршала. Обращаться к нему нужно «Ваше Превосходительство». Завтра утром всех ждем для принесения присяги, тогда и поговорим о вашей дальнейшей судьбе.

— Так вы, молодой господин, поди и есть наш новый барон?

— Вот дурень! — рассмеялся Харт — это Его Сиятельство Йен Тиссен — ваш новый князь!

Мужики испуганно попадали на колени, вызвав у солдат новые смешки.

— Простите, Ваше Сиятельство, не признали вас в темноте!

— Идите уже — смеясь, махнул я на них рукой — вы и губернатора Алистера тоже не признали! Завтра утром все, кто хочет продолжать служить в этом замке, должны явиться сюда.

…А утром к замку пришла целая толпа слуг. Как оказалось, с молодым бароном в столицу не уехало и десяти человек, все остальные предпочли остаться тут, даже невзирая на полную неопределенность своего положения. Заодно и телеги с баронским скарбом назад пригнали, что меня очень повеселило. Далеко не все, конечно, удалось вернуть — самое ценное так и уехало в столицу, поскольку те подводы лично управляющий сопровождал. Но и того, что вернулось, с лихвой хватит следующему барону на первое время. А все эти позолоченные доспехи и прочие предметы роскоши — да, пусть Аберкон ими подавится! Если он так и не смог понять своими ослиными мозгами, что главная ценность его баронства — это люди.

Присягу у народа я принял, губернатора Алистера им представил, нового управляющего замком назначил. Даже в учетные книги нос успел сунуть — они тоже в одной из вернувшихся повозок оказались. Велел слугам навести в замке порядок, вернуть все хозяйские вещи на место и ждать теперь нового барона. Во всем остальном жизнь их не сильно изменится — как жили при Аберконах, так и продолжат жить своей размеренной сельской жизнью.

Управляющему же ласково объяснил, что человек я незлобивый, но очень не люблю воров. Розги, плети — все это не мой метод. Некогда мне такой ерундой заниматься. Если по мелочи кто проворовался — сразу без разговоров на перевоспитание в каменоломни, а наказание за крупное воровство у меня только одно — смерть. Вот на днях интенданта принародно повесил за хищение провианта, вернусь в Минэй — казню еще и барона Кродена, вступившего с ним в преступный сговор. А семья барона вскоре отправится в полном составе в изгнание. И на что они дальше жить будут, меня совершенно не волнует.

Управляющий проникся. Особенно, когда я сказал ему, что на все титулы, должности и чины провинившегося мне абсолютно наплевать, надо будет, я и дядюшку родного не пожалею — на плаху отправлю. Предателей я, как правило, казню лично — два моих братца заговорщика уже давно на небесах, и Меркусы со свитой моими стараниями туда же на днях отправились.

— Вы же слышали, что с ними случилось? — мягко улыбаюсь я. Управляющий в ответ на мой скромный вопрос мелко закивал головой — Вот… Если узнаю, что младший Аберкон пересек границу моего княжества — его ждет та же участь. И того, кто вступит с ним в тайный сговор и переписку. Предателей я тоже очень не люблю.

Кажется, управляющий хорошо понял мой прозрачный намек. Ничего, сейчас до него еще слухи дойдут, что юный князь лично пытает в застенках провинившихся, и все здесь совсем хорошо будет. Тем более, что с появлением капитана Нейтгарда, у нас через границу и мышь не проскочит — так что бежать разным предателям будет просто некуда — у него забалуешь.

Объехали с Алистером и управляющим замком три местные деревни, там я тоже принял присягу от своих новых подданных. Успокоил людей, что жизнь их не изменится, если только порядка в ней чуть больше станет, да налоги немного снизятся — три шкуры с них никто точно драть не собирается. Но этот вопрос окончательно решим осенью, после сбора урожая.

Напоследок заглянули на рудник, где сейчас командовал офицер Локер. И надо сказать, он довольно неплохо справлялся со своими новыми обязанностями. По крайней мере, управляющий приисками в его присутствии старался через раз дышать. Все дороги здесь теперь надежно перекрыты постами, а добытое за смену золото сдается в контору и взвешивается только в присутствии Локера. И мешки с драгметаллом опечатываются теперь сразу двумя печатями — его личной и печатью управляющего.

Посовещавшись с Алистером, решили, что лучшего управляющего нам сюда не найти. Этот пожилой офицер настолько честен и въедлив по своей натуре, что через месяц уже вникнет во все тонкости и наведет здесь во всем армейский порядок. Оказалось, что семьи у него нет, и в Минэе Локера никто не ждет. Ну, а если он вдруг решит уйти на покой — то подготовит себе за пару лет достойную смену. Но такие люди, как Локер, без дела сидеть не любят. Они, как правило, до последнего работают.

Так что, не откладывая, обговорили с ним размер его жалованья и численность небольшого гарнизона, солдат в который Локер вызвался отобрать сам. Ну, так и отлично! Кому же лучше знать своих подчиненных, как не их командиру? Зато у нас с Алистером просто гора с плеч свалилась. Рудник этот просто не давал мне покоя — уж больно хлопотное хозяйство. И дюже ответственное…

— Ну, а вы чем здесь занимались, пока я носился по своим новым землям? — спрашиваю я своих загадочно молчащих сотрапезников — Давайте, признавайтесь!

— Карту Тамиры помнишь?

— Ну, еще бы!

— Здесь рядом в лесу есть заброшенный храм богини Земли — Мереи. И мы его с Дианелем вчера нашли!

— Да, ладно…? — выпадает вилка из моих рук — Нет, правда?!

— Правда — торжественно подтверждает эльф слова Учителя.

Я откидываюсь на спинку походного стула и расстроено качаю головой — Как жалко, что с нами нет нормального мага Земли. Мы могли бы пробудить этот источник.

— Эльфийская магия гораздо лучше вашей магии Земли, и я с удовольствием помогу вам — скромно замечает Дианель. И теперь уже вилка падает из рук Учителя — Но у меня к вам будет одно интересное предложение, связанное с Островом магов. Думаю, это важно…

— Помните — спрашивает эльф — я вам рассказывал, как погиб магистр Ордена Земли? Сейчас у этого Ордена временно нет Главы, потому что объявлен траур по Игнатиусу. Аполлинариус пытается выиграть время, затягивая выборы нового магистра и подбирая того, кто будет ему так же верен. Но Альтус и Лозарус не теряют времени зря, у них тоже есть союзник среди магов Ордена. И мы сейчас можем им помочь — повысить авторитет этого кандидата.

— Будет огромный выброс силы — кивнул Лукас, сразу поняв, о чем речь — как любит говорить наш Йен: и к бабке не ходи!

Скромно улыбаюсь: ну, да… я вообще много чего говорю. Иногда лишнего. Но их идею про выброс силы пока не понял.

— Если заранее знать о нем — терпеливо поясняет мне Учитель — опытный маг может в этот момент увеличить уровень своей силы, проведя специальный ритуал у главного алтаря Ордена.

— Так надо будет предупредить Альтуса! — обрадовался я — в отцовском «вестнике» есть канал связи с ним.

— Предупредим обязательно. Но сначала нужно подготовить ритуал пробуждения Мереи.

— Так сейчас доедим и отправимся туда! Чего время зря терять? Пешком или на лошадях…?

* * *

Угу… о лошадях мне пришлось сразу забыть. Никакой дороги к храму нет и в помине — мы чешем туда напрямки через глухой лес. Благо нет там и глубоких оврагов или болотистых мест, лес в этой стороне вообще довольно сухой. Но зато выступы скальной породы часто встречаются — и тогда приходится скакать с камня на камень. Некоторые деревья вообще непонятно на чем держатся, цепляясь и проникая всеми корнями в малейшие трещины в камнях. Что-то похожее я видел когда-то в прошлой жизни на Валааме.

Первым идет Лукас, с треском давя ногами сухие ветки, у него в руках уже знакомый мне амулет — компас, настроенный на малейшее изменение магического фона. За ним следует Дианель. И если Лукас уже через десять минут начинает пыхтеть, отдуваться и вытирать лицо платком, то эльф ступает по лесу невесомо и совершенно бесшумно. Я бы даже сказал, что он тихо скользит от дерева к дереву, находясь в родной для себя стихии, смотрится это завораживающе. Ребята Харта тоже посматривают на него уважительно — даже им далеко до его природной ловкости.

— Подходим уже — пропыхтел Учитель, убирая «компас» в наплечную сумку — видишь, впереди вон тот сухой дуб?

— А сам храм где?

Дуб-то я уже издалека заметил… только храма рядом с ним что-то не видно, сколько бы я не вглядывался, напрягая зрение. И даже развалин, заросших кустарником или увитых плющом не наблюдается. Что за ерунда? Судя по ехидному лицу Лукаса, здесь явно кроется какой-то подвох.

Подходим к засохшему лесному великану — это просто исполин какой-то! Корни его так выступают из земли, что через них приходится не переступать, а буквально перелезать. Я задираю голову вверх: засохшая крона дерева словно огромный купол накрывает всю поляну вокруг дуба.

— Как жалко, что он засох… раньше, наверное, зрелище было просто фантастическим.

— Все в твоих руках — загадочно отвечает Дианель, нежно поглаживая пальцами сухую кору.

— Хорошо, но храм-то где? — оглядываюсь я по сторонам.

— Так это и есть храм Мереи. А вот его алтарь.

Эльф показывает мне на огромный камень, лежащий меж корней дуба — он наполовину ушел в землю, и оттого не сразу бросается в глаза. Это совершенно плоская гранитная плита, сверху покрытая бурым засохшим мхом. Провожу рукой по алтарю — камень шероховатый на ощупь, а мох хоть и сухой на вид, но не ломкий — чем-то он напоминает щетину одежной щетки.

— А… — начинаю я удивленно и тут же захлопываю рот, чтобы не сморозить какую-нибудь глупость.

Нет, а как еще должен выглядеть храм Матери-Земли? Конечно, это священное дерево, как у наших кельтских друидов в древности. И дуб у них тоже был самым почитаемым деревом. По поверьям друидов, именно эти деревья связывают небо и землю: их листья поглощают живительную энергию солнца и направляют ее по ветвям и стволу вниз к корням. Даже слово «друид» в кельтских языках означает «человек дуба».

Я растерянно оглядываюсь, пытаясь сообразить, где здесь можно начертить пентаграмму. Дианель успокаивает меня.

— Не поверишь, но самые мощные из корней дуба и служат тут пентаграммой. Она, конечно, не такая идеальная, как те, что вычерчивает Лукас, но пятиконечная звезда просматривается весьма четко. Так что нам останется только замкнуть контур и нанести руны.

— Парни, тогда ищем воду — приказываю я своим охранникам.

— Не надо ее искать — останавливает нас эльф — вон, видите дальше на склоне яркие ягоды бузины? Чуть ниже там небольшой ручей.

И работа закипела… Парни таскают воду в принесенных бурдюках, я убираю сухие листья и поливаю мох на алтаре, подпитывая его своей магией, а заодно и землю между корнями в пределах очерченного Лукасом контура. Дианель сразу же рисует по влажной земле какие-то таинственные знаки, отдаленно похожие на руны. Вода уходит в землю, как в песок, но это и не важно — все равно священное дерево одной только водой не спасти, сколько не лей. Нам завтра сюда придется влить еще прорву магии. Конечно, этот ритуал лучше бы провести ранней весной, когда пробуждается природа, но и сейчас еще в принципе не поздно — пока лето на дворе.

…Вернувшись в лагерь, еще с вечера тщательно готовим подношения Мерее. Эта богиня следит за порядком в природе, контролирует смену времен года, чтобы бесконечный жизненный цикл не прерывался ни на минуту. Но главное — от нее зависит плодородие земли и обильные урожаи. Поэтому она принимает только плоды земли — колосья пшеницы, ячменя и овса, цветы, травы, фрукты и ягоды, орехи. Из приготовленной еды годятся только хлеб да каша. Ну, еще растительное масло можно, и мед. Главное, чтобы дары шли от сердца и были достойными.

А вот лично мне почему-то кажется, что раз наша богиня женщина, то она и от украшений тоже не откажется. Лукас правда, сомневается в этом, но красивый браслет из янтаря тут же выделил из своих закромов, не пожалел для Мереи. Даже Харт, и тот поучаствовал в наших сборах — притащил откуда-то новые зеленые шелковые ленты.

Потом мы с Дианелем отправляем вестник Альтусу. Вот уж он, наверное удивился, получив на ночь глядя послание, подписанное именем Шустрика! Но эльф заверил меня, что магистр непременно догадается, кто во всей этой авантюре участвует, и обязательно воспользуется этой нашей подсказкой. Время для ритуала пробуждения мы выбрали самое удачное — на рассвете, с первыми лучами восходящего солнца. Будем надеяться, что Инквизиция не успеет ничего разнюхать, и в базилике Ордене Земли у сторонников Альтуса все пройдет как по маслу. А Понтифика и Вергелиуса перекосит в очередной раз от известия о пробуждении богини.

Ну, а перед сном сливаем с Лукасом всю свою магию в накопители, завтра они нам точно пригодятся. Вот только полетать сегодня с карагачем мне не удастся, но надеюсь мой друг меня простит…

* * *

Ритуал пробуждения источника под храмом богини Земли прошел в штатном режиме, без каких-либо приключений. Выложились мы, конечно, раскачивая магию в спящем источнике, но больше всех досталось Дианелю. Мы с Лукасом могли только дополнить его своей магией Воздуха. А вот магию Огня мне пришлось срочно «запереть», и строго ее контролировать — оказывается, они конфликтуют с магией Земли. Я сначала удивился предостережению Учителя, но потом вспомнил про вулканы и огненные смерчи, испепеляющие все живое на своем пути, и смысл его стал мне ясен. Да, они антагонисты — поскольку дары земли всего лишь топливо для огня. А вот воздух и вода для плодородия земли абсолютно необходимы, это я еще со школы помню.

Когда земля под нашими ногами начала дрожать от пробуждения источника, и магия стала просачиваться сквозь почву, расходясь тяжелыми, удушливыми волнами вокруг алтаря, я ее почувствовал сразу. Магию Земли невозможно было спутать ни с какой другой магией — она была тяжеловатой, густой, и для меня пахла влажным лесом, грибами и прелой листвой. Наверное, будь этот источник где-нибудь в поле или в горах, то и запахи были бы чуть иными. А здесь в лесу именно так. Но при всем этом, магия Земли была еще и живительной — я чувствовал, как под ее воздействием что-то неуловимо расправляется в моем теле, а все многочисленные шрамы вдруг срочно захотелось потереть рукой, как после их заживления.

Выложившись до упора, я устало присел на выпирающий из земли корень, и привалился спиной к шершавому стволу дуба. Прикрыл глаза, вспоминая, как мне хотелось летать после принятия магии Воздуха, а сейчас меня буквально пригибало к земле от усталости. Сил не было даже собрать пустые кристаллы с контура пентаграммы. Но свое обещание, данное ведьме Тамире, я сдержал, а значит, и строгая богиня Карифа будет довольна. Теперь можно и вздремнуть немного с чистой совестью.

— Ты забавный… — раздался в моей голове насмешливый женский голос — знаешь, как угодить женщинам. А чего ты хочешь для себя?

— Здоровья себе и своим близким — не раздумывая отвечаю я — А еще чтобы люди в нашем княжестве больше никогда не воевали, чтобы не голодали дети. Чтобы тот, кто не ленится, всегда мог получить со своей земли достойный урожай. Ведь даже золото бесполезно, если на него невозможно купить еду для своих детей.

Голос молчит какое-то время, потом произносит уже без насмешки.

— Тогда приходи завтра снова на рассвете, князь. И возьми с собой своих друзей.

Я резко открываю глаза и оглядываюсь по сторонам. Послышалось что ли с устатку…? Но натыкаюсь взглядом на алтарь и вижу, что с него исчез браслет из янтаря, ленты и скромный букетик лесных фиалок, которые я собрал по дороге сюда.

Ага… значит, не послышалось…

…Так что и следующий рассвет я снова встречаю у огромного дуба. Явился, как на свидание к девушке: с красивым букетом полевых цветов, собранных собственноручно — цветочек к цветочку, травинка к травинке. И меня здесь явно ждали: мох на алтаре всего за какие-то сутки превратился в мягкий зеленый ковер. Все здесь вокруг вообще как-то неуловимо поменялось. Знаете, как это бывает весной в конце апреле — вот вроде и листьев еще нет на деревьях, но чувствуется, что природа уже на старте, все готово в любую минуту зазеленеть, все мается в предчувствии скорого цветения.

Застываю неуверенно у алтаря, как мальчишка, не знающий, что сказать и куда девать принесенный девушке букет. В небе слышу обиженный клекот, и через минуту на мое плечо плюхается тяжелая птичья тушка.

— Не утерпел? — глажу я карагача по шелковистым перьям — Переживаешь за меня?

И снова в голове слышу тот же насмешливый женский голос.

— Ну, здравствуй, Йен Тиссен! Смотрю, всех своих друзей собрал?…

Конец 3 тома.

Content

Алексей Вязовский
Властелин земли

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15