Клондайк

Леонид Ветштейн

Лорина Дымова

Это уже седьмая книга, написанная авторами совместно друг с другом или благодаря друг другу. Однако она отличается от предыдущих книг тем, что в ней органично совмещены стихи и проза, реальность и мистификация, игра и фантазия. По замыслу авторов, читатель и сам должен почувствовать себя участником происходящего.

Лорина Дымова, Леонид Ветштейн. 2019 год.

© Леонид Ветштейн, 2019

© Лорина Дымова, 2019

ISBN 978-5-0050-7732-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Встреча на «МАРСЕ»

А ведь наша встреча действительно состоялась на МАРСЕ!

Встретились мы давненько, лет десять назад, а задолго до этого мы, участники сего повествования, приехали из далёкого социалистического царства-государства в маленькую жаркую, не очень понятную страну. И поскольку оба мы были литераторами, пишущими на русском языке, а по-русски в этой стране говорили немногие, мы оказались в растерянности: наши стихи, наши рассказы были тут мало кому нужны. Но, к счастью, технический прогресс мощными шагами двигался по планете, и хоть страна была крошечная, интернет по ней гулял вовсю.

И мы, главные персонажи этой книги, — один, Леонид Ветштейн, живущий в Ариэле, а другая, Лорина Дымова из Иерусалима, — не ведавшие друг о друге, оказались на сайте МАРС (Международная ассоциация русскоязычных сатириков Израиля). Это юмористический сайт, где острят, обмениваются стихами и прозаическими репликами многочисленные шутники, профессиональные и не очень.

Лорина Дымова:

Признаться, я очень робко и неуверенно ступила на интернетную почву. Никогда прежде я ни с кем не переписывалась, если ничего не знала о собеседнике.

Я выложила на сайт первое своё стихотворение и стала ждать, что будет.

Сначала вяло, а потом всё резвее и резвее «марсиане» стали откликаться и высказываться по поводу моего опуса, причём некоторые даже в стихах, что меня обрадовало. Назревали стихотворные диалоги. Но радость моя была преждевременной: частенько реплики партнёров выглядели кустарно, не на уровне.

И вдруг… На свой стишок —

Хорошо быть воробьём!

Небольшой иметь объём,

Чтоб в гнезде не тесно было

С воробьихою вдвоём…

— получаю ответ:

Хорошо быть воробьём,

Коль вы пишете об ём.

Счастлив и за воробьих,

Коль вы пишете об их!

И подписано это неким Леонидом Ветштейном.

Интересно!

Попробовала ещё раз.

Стать бы мне отменным

Денди-джентльменом!

Я сказал бы леди:

«Расстели-ка плед!»

И на этом пледе

Стал бы с этой леди

Кушать де-воляи

И другой обед.

И немедленно получаю ответ:

Джентльмен и леди,

Разложив на пледе

Кучу всякой снеди,

Ею взяты в плен.

Но на пледе с леди

Думать об обеде

Может кто угодно,

Но не джентльмен!

И та же подпись: Леонид Ветштейн.

Ну и ну! Естественно, следующие стихи я выкладывала уже в расчёте на отклики этого «марсианина» — неожиданные, нестандартные, находчивые.

Леонид Ветштейн:

О Лорине Дымовой я узнал в 2011 году, когда волей случая мы оба оказались на сайте МАРС. Публика на этом сайте перешучивается друг с другом в стихах и в прозе и может всякую понравившуюся шутку похвалить, отметив её лайком.

И как-то раз на одну из своих публикаций я нежданно-негаданно получаю такое: «Леонид! Откуда Вы такой взялись?! Я уже устала ставить Вам лайки!»

Лорина Дымова… Кто это? Полез в интернет. Оказывается, она известный литератор, пишет стихи, занимается переводами, много печатается, отмечена болгарским орденом «Кирилла и Мефодия» за переводы и была лауреатом премии «Золотой телёнок» в «Литературной газете». Вот те на! А я и не ведал.

Почитал стихи. Одно другого лучше!

До начала

Начало любви…

Нет, еще до начала.

Предчувствие, тень…

Нет, еще до предчувствий.

Еще не сказала

и не промолчала.

Еще ни надежд, ни ошибок, ни грусти.

Неведомый странник,

случайный прохожий…

Ещё я тебе не придумала имя.

Твой облик ещё мои сны не тревожит,

и всё ещё в нашей судьбе поправимо.

Ещё не успели обидеть друг друга,

и руки ещё не дрожали от страсти,

ещё вдалеке не маячит разлука,

и не было горя,

и не было счастья.

Ещё не вкусили ни рая, ни ада,

ещё не сдались провиденью на милость…

Февральское небо.

Поют снегопады.

Ещё ничего, ничего

не случилось.

С ума сойти!

А вот ещё.

Эта страна, что считается ныне родной, —

как ни крути, не родная она, а чужая.

Неторопливо живу, ей ни в чем не мешая,

как и она мне… Ну разве что тягостен зной.

Но и другая, когда-то родная страна —

тоже чужая. Мне думать о ней неохота.

Краски поблекли, и стерлась давно позолота,

даже не помню дорогу и вид из окна.

Все хорошо. Лишь в одном закавыка — в душе:

хочет, дуреха, к чему-то она прилепиться.

Сколько уж лет по ночам ей весною не спится,

в темной квартире пустой на втором этаже.

Увидел и её иронические стихи.

Любовь была безмерна, безразмерна —

Не объяснить на языке простом.

Избранница была, конечно, стерва,

Но это обнаружилось потом.

Она сидела и всегда молчала

С улыбкой отрешённой на лице.

Эх, люди, будьте с самого начала

Такими же, как будете в конце!

Прелесть! Ни на чьи другие не похожи!

Не могу удержаться — ещё одно!

Про маньяка

Ходил по городу маньяк,

Пугал собак.

И мы купили мышьякА

Для маньякА.

Нет, мы купили для маньЯка

МышьЯка.

Ах, нет… Короче говоря,

Мы угостить пытались зря

Маньяка.

Всё дело в том, что тот маньяк

Любил коньяк, а не мышьяк,

Собака.

Ничего не скажешь! Отменно!

А вот выдержка из шутливой автобиографии Лорины Дымовой:

«Литературное призвание у меня прорезалось довольно рано, почти вместе с зубами, и уже в дошкольном возрасте на вопрос: „Кем, девочка, ты хочешь стать?“, я твёрдо отвечала: „Писателем или читателем“. Когда все книги из домашней библиотеки были прочитаны, пришлось взяться за перо самой».

Понятно, я начал следить за публикациями Лорины Дымовой, ждать их, радоваться её отзывам и даже ими гордиться. Что и говорить, к нашему стихотворному пинг-понгу стал я относиться с особым удовольствием и, если хотите, ответственностью: ведь стихам поэтессы такого класса, её чувству юмора нужно было соответствовать. И судя по её реакции, это удавалось.

Как-то незаметно наши весёлые междусобойчики с Лориной стали чуть ли не ежедневными. Ей явно нравились мои отклики на её иронические катрены.

Вот её шуточное стихотворение «Салат»:

Чтоб угодить своей семье,

Салат я сделал «оливье».

Но тут являются друзья:

— О, люди, дайте оливья!

А вот мой комментарий к нему:

Ублажаясь оливьём,

Дань салату воздаём.

Вызвал радостный смешок

Оливьедливый стишок.

И Лоринина реакция: «Ах, Лёня! Только Вы так можете!»

На пару её строчек:

Жили-были ворчун и брюзга.

Представляете, какая тоска!..

я откликнулся:

Ваши строки похвалив,

Всё ж икну, не лыком шит,

Что брюзга всегда ворчлив,

А ворчун всегда брюзжит.

И брюзжа (не с бодуна),

Незлобиво проворчу,

Что брюзгу от ворчуна

Нипочём не отличу.

И Лорина написала: «Ух!!!» (с тремя восклицательными знаками!)

Ну и ещё.

Лорина Дымова:

Не желаю принимать решений

В отношенье наших отношений.

Но слова мои поймёте вряд ли вы,

Хоть в других вещах весьма догадливы.

Леонид Ветштейн:

Я, право, умиляюсь от ношения

В себе стихов про наши отношения.

Но сообщить покуда не решусь,

Как к нашим отношеньям отношусь.

И — новые от Лорины восклицания.

Вскоре мы обнаружили, что наша ироническая перестрелка превращается из обмена отдельными четверостишиями в полноценные диалоги. Более того, у нас на сайте появились заинтересованные болельщики, которые следили за всеми поворотами наших отношений, комментировали наши междусобойчики, делали замечания, давали советы.

Гунн

Жизнь шла. Количество наших диалогов росло с нарастающей скоростью, и мы почувствовали, что сам Бог велел издать их отдельной книгой. Так появился наш первый общий сборник. Долго думали, как его назвать. И однажды, в счастливый момент смакования бутерброда с чем-то очень вкусным, Лорине пришло в голову единственно возможное название — «Куртуазные диалоги»!

Лорина Дымова:

Итак, у нас с Лёней вышла книжка. Книжка неожиданная. Книжка, которую писать мы не собирались — она написалась сама. И это было большой радостью. Мой соавтор был остроумен, находчив, а о его мастерстве и говорить нечего. Не представляю, кто бы другой из тех, кого я знала, мог бы ТАК писать.

Наша стихотворная и не только стихотворная переписка уже давно перекинулась на «скайп», мы обсуждали всё что угодно, публикации друг друга в интернете, цитировали понравившиеся строки других поэтов. Я стала обращать особое внимание на иронические стихи, невольно сравнивая их с теми, что написали мы. Встречались стихи очень симпатичные, с хорошим юмором, но о технике такого уровня, как у моего соавтора, не могло быть и речи. Ни у кого я не встречала таких виртуозных и головокружительных рифм, причём не вымученных, а совершенно естественных, такого тонкого подспудного юмора. Долго не могла я успокоиться, вспоминая Лёнину реплику на моё стихотворение, в котором были строчки:

Взгляни на милую соседку

Или на ту, что визави,

Спой непременно шансонетку

И каждой объяснись в любви.

Его ответ меня восхитил:

Пошто вам сны такие снятся,

Что я, попав за зимний стол,

В любви обязан объясняться

Всем, у кого прекрасный пол?!

Восхитил настолько, что я ему сказала: «Нет, так, как вы, из тех, кого я знаю, не умеет писать никто!»

Мой соавтор, конечно, стал возражать, говорить, что многие нам неведомы, и кто-то наверняка пишет не хуже, но убедить меня он не сумел: всё это были слова, а конкретно предъявить мне он ничего не мог.

Так всё и продолжалось. Но однажды на одном из сайтов под моим стихотворением появился отзыв совершенно неизвестного мне человека, который удивил меня чрезвычайно.

Он написал мне лестные слова, к чему я, в общем-то, привыкла, но дело было в том, КАК он написал. Это было великолепное, остроумное четверостишье, настолько мастерски выполненное, что я подумала: нет, всё-таки есть ещё люди, которые умеют… Всё-таки Лёня был прав…

Какой-то Михаил Гунн… Кто он? Откуда взялся? Полезла в интернет. Ни-че-го. Совсем ничего. Странно. Это же явно профессионал высокого класса. На мои стихи:

А ночью мысли — будто гвозди,

Попробуй не сойди с ума:

Вот ты явился к жизни в гости,

А на земле стоит зима… —

он откликнулся (и как откликнулся!):

Рождественские строки-грозди

С букетом праздничных идей

В меня смогли Вы, словно гвозди,

Забить — и никаких гвоздей!

Михаил Гунн

На следующее утро я первым делом открыла свою страницу и… под девятью (!) моими стихами красовались девять отзывов того же самого Михаила Гунна, и один другого лучше!

Я растерялась…

Леонид Ветштейн:

Позвонила Лорина. Взбудораженная. Взволнованная. Как будто даже встревоженная.

— Представляете, на моей странице что-то невероятное! Появился какой-то Михаил Гунн и буквально забросал меня откликами на стихи! Целый десяток! И, верите ли, все как один, высшего качества! Полная для меня неожиданность. У вас появился достойный соперник. Посмотрите!

Минут через десять звоню Лорине.

— Пожалуй, вы правы. Действительно, недурно.

Ловко он на ваше:

Я к тебе упала с неба,

Ты ко мне с того же неба…

— придумал:

Знать сначала срочно надоть

Для чего нам с неба падать.

Только зная дело туго,

Треба падать друг на друга.

— А мне нравится ещё и эта пара! — с жаром воскликнула Лорина. — Посмотрите, вот моё:

Я мечтаю о свиданье с ненаглядной какадой.

…Я без этой какады ни туды и не сюды.

А вот его:

В какадиный беспредел

Вы забросили уду

Так, что я… окакадел

От забавных какаду.

— А это что, хуже? — спросил я:

Если парламенты и департаменты

Будут учитывать все темпераменты,

Сразу исчезнут у нас неурядицы,

Жизнь, вот увидите, быстро наладится.

И ответ Гунна:

Целебная микстура

Здесь каждая строка.

В них темпераментура

Завидно высока!

— Да нет, не хуже. Блеск! — отозвалась Лорина.

Тут она запнулась, видимо, спохватившись, что как-то чересчур уж расхваливает передо мной другого человека:

— Лёня, а вы случайно ничего не знаете об этом Гунне? Откуда он взялся?

— Так ответьте ему и узнайте! Чего же проще?

— Да я ходила на его страницу, там о нём ничего нет!

Лорина Дымова:

А на следующий день Михаил Гунн возник снова. И как возник! Я написала:

Никакого нет резона

Ехать в дебри Аризоны.

Ну и что, что там бизоны —

Неоглядные стада?

Ну и что, что там газоны,

Круассаны и муссоны?

Не поедем в Аризону

Ни за что и никогда!

Гунн ответил, и опять здорово:

Ни резона нет, ни прока

Путешествовать в Марокко,

Там не жалуют барокко,

Не играют в «Спортлото».

Там прибежище порока,

С марокканцами морока,

Ну, короче, я в Марокко

Никогда и ни за что!

Похоже, мой новый поклонник приглашает меня к диалогу…

И ещё одно моё стихотворение:

Ты сначала рассмотри

Хорошенько, что за краля:

Молода ли, хороша ли,

А потом уже и ври.

Убедись, что эта фря

Не сова и не ворона,

А не то растратишь зря

Боевые все патроны.

Ведь когда-нибудь, мой свет,

Попадется и жар-птица —

А уже патронов нет,

Нечем даже застрелиться.

И — остроумнейший отклик Михаила Гунна:

Глянь на краль или матрон

Оком мо́лодца-повесы

И последний свой патрон

Сбереги для патронессы.

Ну и ну!.. Оказывается, всё же есть ещё умельцы. Интересно, как на такое отреагирует мой соавтор?

Леонид Ветштейн (заметки на полях):

Снова звонок Лорины. И снова её восторг от новых реплик Михаила Гунна. И какой восторг!

…Ах, если бы она знала…

…Боюсь, что она мне это не простит…

…Не простит моей невероятной ревности… И к кому? К самому себе!

Ревность к самому себе? Бывает ли такое?

Оказывается, бывает.

Штука в том, что ещё в начале наших с Лориной стихотворных перепалок мне ну оченно захотелось не только услышать от неё тет-а-тет, но и увидеть обнародованное публично что-либо похвальное о моих стихах. Она, конечно, с одобрением на них откликалась, но особого восторга я не ощущал. И вот, изловив на одном из сайтов какое-то стихотворение Лорины Дымовой, я «прицепился» к паре её строчек и, отреагировав на них своим рифмованным катреном, подписался неведомым ей псевдонимом — Михаил Гунн.

Лорина Дымова:

Судья был человек заслуженный,

Но, к сожалению, контуженный…

Я (под псевдонимом!):

Смешно, ажно верчусь на пузе я,

Ну прям обхохотался я:

Откуда у судьи контузия?

А впрочем, бог ему судья.

Михаил Гунн

Лорина, клюнув, что называется, на наживку, откликнулась в тот же день.

— Михаил, смешно и хорошо. Спасибо.

Я вставил:

— Благодарю, уважаемая Лорина! Но у Вас смешнее! Михаил Гунн.

Позвонил Лорине по телефону:

— Ну как, понравился вам отклик Михаила Гунна?

— Ещё бы! Судье — бог судья! Здорово!

Начало моего розыгрыша было удачным!

На следующий день я, вдохновлённый успешным стартом, написал аж 9 (девять!) откликов на Лоринины стихотворения. Разумеется, от того же Михаила Гунна.

Эффект от Гунновых выплесков превзошёл все мои ожидания. От ничего не подозревавшей Лорины по виртуальной почте пришло:

— Лёня, я вчера ответила похвалой Михаилу Гунну на его отзыв к стихотворению «Случай в суде» и утром получила от него аж 9 (девять!!!) комментариев на другие свои стихи. И комментарии — один другого лучше. Я боюсь его хвалить, хотя он очень хорош. Посмотрите. Всегда удивляюсь и радуюсь, когда попадаются незаурядные люди.

Вот тут-то я и испытал острый укол ревности! На твоих глазах хвалят — да как хвалят! — другого человека. И хотя этот человек — я сам, мне стало почему-то неуютно. Это была самая настоящая ревность. Ревность… к самому себе!

Концовка этой драмы достаточно тривиальна. Виноватым оказалось «гунновское» словцо «надоть», которое я где-то уже употреблял. Лорина обратила на это внимание и спросила меня в «скайпе»: «Послушайте, а не вы ли тот самый Гунн?»

И я не стал отпираться, сознался и раскаялся.

А вот раскаиваться, как оказалось, вовсе и не надо было! Лорина призналась, что обожает подобные мистификации:

— Вы стали на голову выше в моих глазах, — улыбнулась она.

И моей ревности — как не бывало.

Размышления постфактум

Леонид Ветштейн:

Нет нужды говорить, что я был вполне удовлетворён результатом проведённой «акции». И всё-таки ощущалось лёгкое сожаление, что розыгрыш так быстро закончился. Пожалуй, я слишком поспешно сдался, не став продолжать игру в Гунна дальше.

А ведь перспективы в этом розыгрыше были весьма заманчивы. Моя «разыгрываемая» уже явно заинтересовалась, кто такой Михаил Гунн, откуда он. И стоило мне не сознаться в клонировании, со стороны Лорины последовали бы новые действия в направлении изобретённого мною стихотворца. Действия, очевидно, весьма для меня желательные. Она, допустим, написала бы Михаилу Гунну письмо, получила бы, естественно, ответ (ах, каким наслаждением было бы мне его писать!)

Потом она бы рассказала об этой переписке мне (ах, с каким наслажденьем я бы её слушал!) Потом бы дальше-больше! И поди знай, на каком этаже розыгрыша это должно было прекратиться и чем бы это могло кончиться.

Ан все эти блестящие перспективы не претворились в действительность — и только из-за того, что мне, как оказалось, был шибко неприятен повышенный интерес моего соавтора к персоне ДРУГОГО человека, пусть даже этим другим человеком был — Я САМ!

Главным итогом «операции Гунн» было то, что Лорина Дымова не только не обиделась на мистификацию, но была от неё в полном восторге! Она неоднократно возвращалась к дюжине гунновских откликов на её стихи, чтобы вновь и вновь порадоваться их ловкости, и неизменные комплименты, источаемые поэтессой, поневоле адресовались уже не моему двойнику, а — непосредственному их создателю, то бишь МНЕ. А это и требовалось доказать!

Видя свою сокуртуазницу в истинной эйфории от состоявшейся литературной игры, я поневоле задумался о новой аналогичной акции. Конечно, надо было переждать время, дабы не вызвать у клюнувшей на Гунна Лорины преждевременных подозрений.

И где-то через пару месяцев на авансцену новой затеи вышли сразу два моих персонажа-клона — Михаил Бабицкий и Михаил Мишурис. Тут же родилась идея состязания: оба новых Михаила «приставали» к тем или иным стихотворениям Лорины Дымовой, соревнуясь меж собой за право получить от неё наилучший комплимент в свой адрес.

Турнир!

Лорина Дымова (из дневника):

Опять новости! Под моим стихотворением «Четыре темперамента» развернулась целая дискуссия. Два совершенно незнакомых мне человека Михаил Бабицкий и Михаил Мишурис устроили чуть ли не турнир в мою честь. Меня они называют, видите ли, Королевой.

Четыре темперамента

Тезисы к научному докладу

1.

Мы полагаем, что все математики,

Судя по рифме, обычно ФЛЕГМАТИКИ.

Любят салатики, ходят в халатике

И улыбаются, словно лунатики.

2.

Часто встречаются в мире ХОЛЕРИКИ.

Ими обычно бывают Валерики.

Вечно ругаются, вечно в истерике —

Ладно бы в Туле, но даже в Америке!

3.

Кто симпатичен — так это САНГВИНИКИ.

Плещутся в озере, лопают финики.

К людям добры, веселы и не циники.

Незаменимы на рынке и в клинике.

4.

И — МЕЛАНХОЛИКИ. Эти соколики

Вечно в тоске. И трусливы, как кролики.

Все их пугает — нотации, колики,

Проигрыш в крестики, проигрыш в нолики.

Резюме

Если парламенты и департаменты

Будут учитывать ВСЕ темпераменты —

Сразу исчезнут у нас неурядицы,

Жизнь — вот увидите! — быстро наладится.

Всё началось с Михаила Мишуриса:

— Уважаемая Лорина! Ознакомившись с Вашими научными тезисами, позволю себе называть Вас Королевой юмора и в меру сил реагирую:

Выскажу, не открывая Америки,

В каждом парламенте что-то от клиники,

Хоть меланхолики в нём, хоть холерики,

Хоть в нём флегматики или сангвиники.

Я ответила: «Спасибо, Михаил! Польщена!»

И вдруг появился ещё один Михаил — Бабицкий:

Все не в ладу там с азами грамматики,

Будь то холерики, будь меланхолики.

Тож и сангвиники или флегматики.

Многие, кстати, из них алкоголики.

И тут же снова Мишурис:

В каждом парламенте, ясно и школьникам,

Может, и не было б места истерикам,

Если б флегматику стать меланхоликом,

Или сангвинику статься холериком!

И немедленно — ответ.

Михаил Бабицкий:

Тут до смешного проста математика.

Я за парламент не дам и полтинника,

Коль меланхолик в нём в роли флегматика,

Или холерик там в роли сангвиника!

И опять Мишурис, как бы подытоживая:

В кучу и бучу свалив темпераменты,

Мы, по сужденьям ни правы, ни левы,

Явно должны обозначить параметры

Междусобойчиков в честь Королевы.

Господи, что они вытворяют! Сколько выдумки и изобретательности! И ведь один другому не уступает. Это же настоящий турнир! Я уже просто обязана откликнуться:

Я молчу, решив заране:

Не обмолвлюсь ни словцом,

Чтобы перед мастерами

Не ударить в грязь лицом.

Леонид Ветштейн (заметки на полях):

Очередной звонок Лорины:

— Опять потрясающие новости!

— Небось, добавились поклонники?

— Да… Целых два! Как вы догадались? Но дело не только в этом. Они устроили настоящий турнир! Посмотрите.

Я пошёл на её страницу, будто не знал, что там происходит, будто не я сам всё это творил и не сам с собой соревновался! Лорина же, забывшая об эпизоде с Михаилом Гунном, клюнула и на эту удочку! И снова окольным путём я удостоился её комплимента, причём на этот раз — двойного, ведь она назвала мастерами обоих моих… клонов!

Но останавливаться на достигнутом я не собирался. Еле дождался её нового стихотворения.

Лорина Дымова:

Вам не досталась

В общем-то малость

(и не считайте это бедой),

Вам не досталось

(экая жалость!)

Видеть меня молодой.

Мне не случилось

(чья это милость?

Кто-то берег меня от катастроф?)

Встретить вас юным

Шумным, безумным.

Ох, наломали б мы дров!

И я тотчас выдал… Вернее, не я, а Бабицкий:

В своих стихах вы явный ас!

Вы мастер на слова!

И я бы с вами хоть сейчас

Готов ломать дрова!

Ответ Лорины, как ни странно, последовал почти мгновенно:

— Спасибо, Михаил. Я рассмотрю Ваше предложение.

Ага! Концерт продолжается! Подключаю Мишуриса:

Михаил Мишурис (Бабицкому):

— Тёзка, вместо твоего «готов» предлагаю — «пошёл»:

И я бы с вами хоть сейчас

Пошёл ломать дрова!

Михаил Бабицкий:

— Принимается. Это мой недогляд. Может, поэтому Лорина Дымова так долго рассматривает моё предложение!

Михаил Мишурис:

Со своим не лезу нравом.

Впрочем, влез.

Ох, зачем ломать дрова вам,

Портить лес?

Михаил Бабицкий:

Миша, не качай права.

Не перенесу.

Где ж ещё ломать дрова,

Если не в лесу?

Михаил Мишурис:

Лесам, когда шуршит листва,

Нам сладостно внимать.

Но круче, чем ломать дрова,

Комедию ломать!

И тут уже, к моей радости, Лорина не выдержала:

Вам бы всё ломать, рубить,

создавая драму.

А не лучше ли любить

и лелеять Даму?

Славно, господа! Дело-то движется!

Михаил Бабицкий:

Я рад на слове вас поймать.

Тут всё ж иносказательно.

И дам любить — дрова ломать! —

Мы будем обязательно!

Михаил Мишурис:

Мы ловко прячем в гущу строф

Игривые слова.

И вовсе не для ломли дров

Идём ломать дрова.

И снова — Лорина Дымова:

Ну что ж, я — за… Камин. Дрова.

ОНА — прекраснолицая.

И как же сладки ей слова

В устах достойных рыцарей!

Ну, как вам это нравится, господа-товарищи?! Турнир-то набирает силу!

Воочию

Лорина Дымова (из дневника):

У Лёни появилась идея-фикс: он решил, что пришла пора нам увидеться воочию, сколько можно общаться только по интернету! Пора, говорит, и кофейку вместе попить. Честно говоря, я тоже об этом думала. Он предлагает встретиться на автобусной станции у нас в Иерусалиме. Но мне почему-то больше хочется на тахане мерказит в Тель-Авиве, на нейтральной, так сказать, территории. И море там есть. Можно к нему идти, идти… А встретиться, действительно, пора.

Кстати, в давние времена, ещё на МАРСЕ, у нас с Лёней случился мини-диалог как раз на эту тему. Словно предчувствовали…

Моё стихотворение:

Вернусь сюда в иные времена,

Лет через двести или через триста,

И удивлюсь: тяжелая луна

Все та же, те же звездные мониста.

И те же люди — та же ерунда

В их головах и те же сумасбродства.

Ей-богу, не рвалась бы я сюда,

Когда б сказали мне про это сходство.

Ну что же, поживу еще разок

Среди безумств, абсурда и надрыва,

И так же будет стих стучать в висок,

Как будто я жила без перерыва.

Он откликнулся:

Что ж, возвертайтесь через сонмы лет.

Я в данном действе вам не поперечу.

Сие, однако, делать вам не след,

Коль мне при этом не назначить встречу.

Я:

Как хорошо, что это вы сказали!

В словах забота обо мне сквозит.

Жду через триста лет вас на вокзале,

На тахане, конечно, мерказит.

Он:

Вам вовсе не противореча,

Скажу, что это всё по мне.

Но предпочтительнее встреча

Не в тахане, а в чайхане!

Напомнила об этом Лёне. Оказалось, он и сам помнил…

Лорина Дымова (из дневника, несколько дней спустя):

Ну, вот и встретились! Наше свидание было лучше, чем я ожидала. Ведь нередко люди, приятные и остроумные в переписке, оказываются при встрече скованными, неловкими, ненаходчивыми. Мой же соавтор был, к счастью, точно таким же, как и в нашей переписке, и в нашем общении по скайпу — лёгким, остроумным, свободным.

Мы, действительно, побрели к морю и как-то незаметно перешли на ты. Пили кофе и непрерывно разговаривали. Обо всём на свете, как и в «скайпе». И стало понятно, что впереди у нас не одна книга.

Лёня сделал мне приятный подарок, свой последний сборник иронических стихов. Это целый фейерверк юмористических находок, пародий, эпиграмм, губермашек, то есть подражаний Игорю Губерману.

Заранее предвкушаю удовольствие, которое ждёт меня сегодня вечером.

К слову сказать, наша с Лёней вторая книга уже почти готова. Мой соавтор придумал ей отличное название — «Шуры-Муры».

Леонид Ветштейн (заметки на полях):

Итак, мы увиделись с Лориной воочию! Правда, не в чайхане, а на тахане мерказит, то есть на центральной автобусной станции в Тель-Авиве. Мы через весь город шли к морю. Сначала я чувствовал себя слегка скованно, но Лорина была очень естественна, иронична, доброжелательна и, конечно же, симпатична. Говорить с ней было одно удовольствие.

Мы и не заметили, как перешли на ты. Я подарил Лорине свою недавно вышедшую книгу иронических стихов «Бакбуким», на которую получил, к слову сказать, весьма приятные отзывы Игоря Губермана и Александра Каневского. Лорина тоже пришла с подарком, и я стал обладателем её первой, изданной в Москве книги стихов «Журавль в небе» с вкусной дарственной надписью: «Леониду Ветштейну, к стихам которого, к его юмору и просто к нему самому отношусь с большой симпатией и теплотой».

Словом, встреча наша прошла, как писывал я когда-то, будучи газетчиком, в тёплой, дружественной обстановке, настолько тёплой, что захотелось мне во что бы то ни стало сделать книгу о самой Лорине. Я намерен собрать воедино написанные о ней статьи, её интервью и, конечно, отклики на её стихотворения, которыми набит интернет. Захотелось выразить ей, известной российской и израильской поэтессе, свою благодарность за совершенно неожиданную для меня совместную работу, о чём я, провинциальный журналист и стихосочинитель, ни думать, ни мечтать не мог.

А книгу я назову просто — «Лорина», буду её составителем и отчасти автором.

«Шуры-Муры»

Леонид Ветштейн:

Наши отношения с Лориной (да здравствует интернет!) укрепляются и утепляются. Из междусобойчиков (которые, между прочим, продолжаются одновременно с турниром!), мы сделали ещё одну книжку иронических диалогов, назвав её «Шуры-Муры». Собственно, это прямой отголосок наших марсианских отношений: стишок на стишок, она — я.

Ну, вот пара диалогов.

Из раздела «Шуры» (об именах).

Лорина Дымова:

Алексей, и он же Лёха,

Часто парень-выпивоха.

Но бывают Алексеи

И спасеньем для Расеи.

Затем моё:

Для Расеи Алексей,

Что евреям Моисей.

Но вот Лёха из России

Не годится для Мессии.

А это из раздела «Муры» (национальности).

Лорина Дымова:

Эти шведы — привереды,

Нету больше приверед.

Лишь обеды любят шведы,

Только шведок любит швед.

Ну, а если ты не шведка

И обед готовишь редко —

У тебя надежды нет.

И моё:

По свидетельству разведки,

Нам на то пролившей свет,

Шведа любят только шведки,

Ну, а швед на то и швед,

Что и прочих дам любитель,

Были б пышны и сочны.

Сообщил оШВЕДомитель.

Так что ШВЕДенья точны.

На горизонте вырисовывается ещё одна наша книга. Пока понятны лишь её очертания. Как обычно, пишем с бо-о-ольшим удовольствием! А параллельно, как задумал, начинаю собирать материалы для книги о Лорине. Кайф, скажу я вам! Отклики на её стихи — все до единого! — славные, по большей части восторженные, и их уйма, им нет конца.

Но!..

Но, разумеется, моё составление задуманной книги никак не должно помешать продолжению игры в Бабицкого и Мишуриса, которая, похоже, набирает обороты и ведёт её участников к неведомому финалу.

Турнир продолжается!

Лорина Дымова (из дневника):

А на моей странице неугомонные Михаилы — Мишурис и Бабицкий — продолжают выяснять отношения, на этот раз под моим шуточным стихотворением «Так кончается любовь».

Сидела пара — Лара с Петей

На белом пара-парапете.

— Вы что, ей-богу, рядом дети! —

Сказали строго Ларе с Петей.

И слезла пара с парапета,

И песенка была их спета,

Да так — что не бывает спетей:

Они расстались — Лара с Петей.

И сразу отклик — М. Бабицкий :

Несчастнее всех пар на свете,

Они сопьются, Лара с Петей.

Не будет в мире пары спитей.

Мы ждём волнующих событий.

И конечно, тут же — Мишурис:

Зачем же так про Петю с Ларой,

Что жили-были дружной парой?

Им можно спеться, но не спиться,

Ведь им же вместе сладко спится.

М. Бабицкий:

Для меня, в катренах спеца,

Есть вопрос, что остр, как спица.

Жалко то, что им не спеться.

Славно то, что им не спиться!

М. Мишурис:

Являю в складном интермеццо

Сужденья, вкусные, как пицца.

Им и не спиться и не спеться,

А если спеться, то не спиться.

М. Бабицкий:

Мы понакрутим, может статься,

Ещё и не такие штучки!

Глаголы спеться-спиться-спаться

Уже обыграны до ручки!

Ну и ну! Михаилы на глазах растут и совершенствуются. Приятно, что они тоже глубоко увязли в игре и непрерывно изобретают всё новые и новые словесные повороты, предвидеть которые невозможно.

Получаю огромное удовольствие!

Леонид Ветштейн (заметки на полях):

Очередной звонок Лорины. Очередное приглашение пойти на её страницу. Оказывается, мои Михаил Мишурис и Михаил Бабицкий продолжают там бесчинствовать.

…Доволен я, однако, что осенила меня идея вывести на свет Божий когда-то Михаила Гунна, а теперь двух новых Михаилов — Бабицкого и Мишуриса (это, между прочим, фамилии моих давних товарищей юности. Кстати, Михаил, который Мишурис, — это к тому же мой псевдоним на одном из литературных сайтов, поэтому разоблачить его Лорине будет сложно, ибо он, в отличие от Бабицкого, существует давным-давно. Кроме того, лет пять назад я от имени Мишуриса уже откликался на одно из стихотворений Л.Д. и получил от неё в ответ очень милую реплику).

Ну что же, мы втроём — я и два Михаила — ждём нового стихотворения нашей Королевы юмора!

Ждать пришлось недолго.

Лорина Дымова

Халява

Пойдете в леса вы,

Пойдете в поля вы,

И слева и справа

Сплошная халява.

Брусника и рыжики,

Травы-приправы,

Черника и грузди,

И всё на халяву.

Ну прямо хоть не

Возвращайся обратно:

Все свежее

И совершенно бесплатно.

Будь сторож ты, врач,

Машинист, академик —

Не нужно тебе

Ни знакомств и ни денег.

Есть разные вкусы

И разные нравы,

Есть люди — безусы,

А есть — шепелявы,

Трусливы, красивы,

Обидчивы, бравы —

Но все одинаково

Любят халяву.

Отвечаю Лорине под прикрытием Михаила Бабицкого:

Халява, любимая

Мною открыто,

На русскую землю

Пришла из иврита.

Любой, кто захочет,

Запомнит легко,

Ивритский ХАЛАВ

На Руси — молоко.

А теперь — Михаил Мишурис:

Для рифмы перейдя с тобой на вы,

Скажу тебе, словарь не открывая,

Халява происходит от халвы.

Сказав «халява», думаю «халва» я.

Михаил Бабицкий:

Запросто, не обмишурясь,

Ты халву сцепил с халявой.

И за это, М. Мишурис,

Мой респект тебе и браво!

Михаил Мишурис:

Приятно, тёзка, право.

Но сколько ни хитри мы,

Надеемся на «браво»

От Дымовой Лорины!

Лорина Дымова:

Да, оба мастерА вы,

И нет на вас управы!

Но это мне по нраву.

Я восклицаю «Браво!»

О! А вот и сама Королева! И прямо-таки с теми словами, которые я, затеяв эту комедию, жаждал от неё услышать!!!

Прекрасно, дорогая Лорина! Так дерзать!

Отвечаю Даме от имени и по поручению Михаила Бабицкого:

Мне люб словесный Ваш вигвам,

И от собрата независимо,

На «браво» я отвечу Вам

Моим восторженным «брависсимо»!

Ну, может ли промолчать Михаил Мишурис:

Твой экзерсис исполнен лоска.

Таки брависсимо, ура!

Недаром мы с тобою, тёзка,

В глазах Лорины — мастера!

Лорина Дымова:

Теперь готова до скончанья мира

я быть судьею вашего турнира!

О! Какая неожиданность! Снова явление самой Королевы! Как всё ладно и складно получается! Не ведая, с кем она имеет дело, моя славная соавторша не только поёт дифирамбы придуманным мною клонам, но и соглашается быть рефери в их соперничестве!

Это, безусловно, успех, который есть резон поддержать и закрепить.

Поэтому — опять слово Михаилу Мишурису.

Он торжественно обращается к Лорине:

Ну что же, готовьтесь к волнующим битвам,

Где каждый себя проявить норовит.

А Ваше решение статься арбитром

На новые подвиги нас вдохновит!

И, разумеется, вослед — Михаил Бабицкий:

На этой тропе мы в согласье взаимном.

А дале за нами турнирное действо.

Заметьте, Лорина, едва ли не гимном

Мы оба приветствуем Ваше судейство.

Он же, Михаил Бабицкий, поддерживает и соперника:

Я одобряю твой бравурный стих,

За коим будут новых строчек сонмы.

И мы наверняка с тобою в них

Покажем Даме всё, на что способны!

Итак, мои энергичные клоны готовы и дальше продолжать затеянный мною безобидный (надеюсь) розыгрыш. К тому же виновница торжества, наша замечательная Дама, заметила с укором:

Не много ль слов о будущих турнирах?

Когда же забренчите вы на лирах?

Не волнуйтесь, дорогая Лорина Евгеньевна! Таки забренчим! За нами не заржавеет!

Лорина Дымова (из дневника):

Удивительно! Я больше ничем не занимаюсь, только публикую стихи и жду на них откликов. И у меня впечатление, что не только я, но мои оппоненты тоже.

Мне очень нравится эта игра, да и оба Михаила, по-моему, получают от неё удовольствие. Поставлю-ка я свою «Страсть». Любопытно, как отреагируют на неё мои орлы?

Страсть

Явилась из бездны,

Из небыли, мрака…

И так же исчезла —

Без звука, без знака.

Любви вдохновенье,

Дочь рая и ада.

Пришла на мгновенье —

Напасть и отрада.

Отравой кипящей

Мой мозг напоила

И вспышкой слепящей

Мой дом озарила.

Прикинувшись легкой

Невинной забавой,

Отметила сердце

Зарубкой кровавой.

И сгинула, скрылась —

Ни вспышки, ни пепла.

И тьма опустилась,

И сердце ослепло.

И руки не помнят,

И память забыла.

И трудно поверить,

Что было…

Что было…

Ну вот, ответили…

Мишурис:

Да, любовь, конечно, яд —

Но всегда на том стою,

Что она и рай и ад.

Рай в аду и ад в раю.

Бабицкий:

Прежним строчкам не в раздрай

Дую в эту же дуду.

Да, любовь, конечно, рай.

Ад в раю и рай в аду.

Ну, что сказать? Они, конечно, молодцы, ловко вторят друг другу, хотя говорят одно и то же. Встреваю:

Витийство ваше — через край,

Но удержусь от грубости.

Есть просто ад и просто рай —

Всё остальное глупости!

Леонид Ветштейн:

Как словами ни играй,

Разговор к тому сведу,

Что с Лориной всюду рай,

Даже в огненном аду!

Смотри-ка, и Лёня не удержался!

Леонид Ветштейн (заметки на полях):

Позвонила Лорина. Весёлая!

— Что, не выдержал? — говорит — Тоже захотелось?

— Да, и мне захотелось поучаствовать в этом балагане. А почему бы нет? — ответил я. — К тому же не грех кой-кому напомнить, что тоже не лыком шит, а заодно сообщить широкой общественности, что с тобой везде рай! Довольна?

— Тут я умолкаю, — ответила ничего не подозревающая поэтесса. — Но жди атаки со стороны моих доблестных рыцарей.

— Да нет, они вроде бы помалкивают, — сказал я, внутренне ухмыляясь. — Но, как знать, может быть, они ещё и продолжат дискуссию.

Полагаю, что моё внезапное появление в турнире уж вовсе затуманит ситуацию для разыгрываемой Дамы-Королевы. Но продолжать диспут на любовную тему у меня почему-то не было драйва, к тому же появилось ощущение, что надо бы мне с моими Михаилами закругляться. Игра что-то затянулась. А посему Мишурис и Бабицкий умолкли. Словно по мановению волшебной палочки.

Но наша Королева как раз выложила стихотворение, на которое ну никак невозможно было не отозваться. Одно название его чего стоит: «Чепуховинки»!

Их, чепуховинок, было много.

***

Очень жалко, что монахи

Не читают альманахи,

Потому что в альманахах

Редко пишут о монахах.

***

Подавив смешок,

Он прочитал стишок,

И кто сидел вокруг —

Все испытали шок.

***

Я знавала нумизмата,

Он ругался — но без мата.

Стоп! Выбираем последнюю и даём слово Михаилу Мишурису:

И где ж нашли вы нумизмата,

Ругающегося без мата?

Он может ловко притвориться,

Умея нумизматериться!

Затем, как водится, Михаил Бабицкий:

Необходимо Даму уберечь.

Чужда ей нумизматерная речь!

Мишурис начал было кумекать, что бы такое ответить, но тут неожиданно зазвучал голос нашей обожаемой Дамы:

Мы, Дамы, вечно в стрессе и запарке.

К чему нам нумизматы, мат и марки?

По вкусу нам лишь строки мадригала

О страсти наивысшего накала.

Прекрасно!

Коли так, продолжим!

М. Мишурис (тотчас):

Ища страстей высокого накала,

Вы все нюансы тщательнейше взвесьте.

Чтоб часом не нарваться на нахала,

Филателиста с нумизматом вместе.

М. Бабицкий (слегка обиженно):

А вы, пикируясь несклизко,

Меня задвинули куда-то,

Не то как нумизмателиста,

Не то как филонумизмата.

Мишурис (не ударив в грязь лицом):

Твой стих пошибче, чем истмат.

Воистину не хил.

Ты в нём и филонумизмат,

И нумизматофил!

И тут свою оценку фехтовальщикам решила дать главная героиня этой драмы.

Лорина Дымова:

— Королева в восхищении от обоих певцов и, будучи не в состоянии отдать кому-либо предпочтение, зачисляет их в свою свиту, позволяет сопровождать её и участвовать в дальнейших турнирах.

Что тут скажешь? По-моему, это не просто успех, это триумф! Фурор! Мог ли я мечтать о таких комплиментах от Лорины Дымовой?! И ведь это не просто комплименты, это ж настоящие дифирамбы! Если хотите, панегирики!

Бедный Бабицкий…

Леонид Ветштейн (заметки на полях):

Да, действительно, пора признаться находящейся в неведении поэтессе, кто на самом деле удостаивается её похвал. Постараюсь обставить это как-то помягче, поделикатнее.

Но пока Михаил Бабицкий выступил с любопытным предложением:

— Уважаемая Лорина, а не стоит ли объединить все наши турнирные схватки в нечто единое? Как вы думаете?

Лорина ответила:

— Дорогой Михаил Бабицкий, у меня тоже мелькала идея объединить наши турниры «на троих» в нечто целое. Вышло бы, по-моему, что-то интересное. Я думаю, что вам следует связаться с Михаилом Мишурисом и обсудить, как и где можно преподнести эти «сражения» одно за другим, по мере написания. На каком-то сайте? На чьей-то странице? И если что-то придумается, писать и писать новое.

М. Бабицкий, обращаясь к тёзке:

— Как тебе, Миша, эта идея?

М. Мишурис: По-моему, идея отличная. Я — за!

Лорина Дымова: Я тоже — за! Вперёд!

Лорина Дымова (из дневника):

Михаил Бабицкий высказал мысль объединить все наши турнирные страсти и поместить под одной крышей. Да, пожалуй, идея неплоха. Ведь это дало бы возможность, продолжая турнир, представить его публике целиком.

А пока дай-ка выложу я своё любимое «А жизнь утекает…» Думаю, что моим Михаилам будет где порезвиться.

А жизнь утекает — бессильно леченье,

Но каждый надеется на исключенье

Из правил, что будет уступка, поблажка:

Ведь он, если честно, такая милашка!

Он больше не будет нахальным и нервным.

Хотите — он станет здороваться первым?

Курить перестанет, забудет о водке,

И деньги отправит двоюродной тетке.

Он просто уверен: все как-то устроится,

Удвоится жизнь или даже утроится.

Он будет, увидите, жить образцово,

Вы дайте ему лишь попробовать снова!

Конечно, тут же возник Бабицкий:

Вы тонко подметили: жизнь утекает.

И, тикая, время от нас утикает.

Ну что же, пофилософствуем…

Лорина Дымова:

От мыслей, что время от нас утИкает,

Нас, к счастью, безумная жизнь отвлекает:

Успеть бы туда и вернуться сюда.

Секунды. Минуты. Недели. Года.

Михаил Бабицкий:

Увы, но через ленностную дремь я

Неадекватно ощущаю время.

И в сонности не размыкая век,

Вхожу лениво в двадцать первый век.

Михаил Мишурис:

Во времени набрал такую стремь я,

Что позабыл о времени на время.

Но вовремя нажав на стремена,

Лечу-скачу в иные времена!

Что тут скажешь, молодцы! Написала:

— Уважаемые Михаилы!

Дождавшись, пока страсти утихнут, могу сказать, что оба вы оказались на высоте. У Михаила Мишуриса меня восхитила строчка «что позабыл о времени на время». У Михаила Бабицкого стихотворение вполне на уровне, хотя, как мне кажется, слегка вяловато и размыто.

Но вы оба, безусловно, достойны высшей похвалы, и мне лестно, что вы затеяли такой турнир.

Михаил Мишурис:

Уважаемая Лорина, очень рад, что Вы столь высоко оценили наше соперничество. Полагаю, что и оппонент мой думает так же.

Михаил Бабицкий:

Конечно! Я тоже рад, что наша Королева откликнулась!

Очень приятно видеть Вас, уважаемая Лорина, на нашем ристалище, да к тому же удостоиться Вашей похвалы. Примите благодарение. Это настраивает на новые подвиги в Вашу честь!

Лорина Дымова:

Перечитала ещё раз весь турнир. Очень хорош!

Беру назад свои слова, обращенные к Михаилу Бабицкому, о том, что его четверостишие вялое. Поскольку в нём речь идет именно о вялости и лености, оно именно таким и должно быть. Оба поэта хороши, и предпочесть одного другому я не в состоянии.

Михаил Бабицкий:

Стихи Л. Д. другим предпочитая,

Я их читаю, непременно тая.

Но их читать (о чём не утаЮ),

Хотя и тАю, не перестаЮ!

Лорина Дымова:

— Отлично, Михаил Бабицкий! Не устаю удивляться, господа, вашей виртуозности. Так владеть словом! Нет, определённо, я вам обоим не судья. Судить мастеров?.. Это не по моей части.

Леонид Ветштейн (заметки на полях):

Ну вот… Кажется, я доигрался! Опять наступил на те же самые грабли! Вроде бы от счастья таять надобно, ведь какой фантастической похвалы удостоился! Виртуозом назван! Чего ещё хотеть?! И книжку о Лорине закончил…

Ну и что? Ведь опять Лорина хвалит хоть и меня, но и… не меня! Надо сдаваться. Вернее, надо сдать хотя бы одного из моих клонов…

Пусть это будет виртуоз Михаил Бабицкий. А с Мишурисом есть возможность ещё поиграть, хотя, конечно, недолго. Пора и честь знать.

Лорина Дымова (из дневника):

Ну и ну!.. Это надо же… Опять на те же грабли… Опять Лёня меня купил, как девчонку! А ведь могла бы и сообразить!..

Позвонил, говорит:

— Щедра ты на похвалы, однако. Виртуоз, говоришь? Фантастическое владение словом?! А ты знаешь, кому ты это пишешь???

— То есть как кому? Михаилу Бабицкому! Кому же ещё?

И тут у меня мелькнула догадка:

— Неужели опять ты?!

— Представь себе — я!

— Бабицкий — это ты?!! Не может быть!.. Ты? Бабицкий?! Чепуха какая-то… Значит, это ты «таешь и не перестаёшь»?.. А я, выходит, такая доверчивая балда, которая никогда ничему не научится?.. И ты столько времени морочил мне голову?!

— Ну, пожалуйста, не серчай… Я больше не буду!

— А может, ты тогда и Мишурис?!

— Ну, уж это слишком. Бабицкий — да, это я. Но Мишурис-то тут совсем ни при чём.

— Нет… Теперь не верю… От тебя всего можно ожидать.

— Ну, знаешь ли… Посмотри, на сайте Стихи.ру у Михаила Мишуриса есть своя страница. Он, между прочим, ещё несколько лет назад к тебе клеился. На одно твоё стихотворение откликнулся, и ты ему даже ответила.

Пошла на Стихи.ру. Да, действительно, у Михаила Мишуриса там страница. Нашла у себя и его реплику на свой шуточный стишок:

Почему-то все Игнаты

Часто ходят в деканаты,

Хоть они там не нужны.

Есть другие помещенья

Для душевного общенья,

А Игнатам хоть бы хны.

И правда, он тогда отреагировал:

Должен быть любой Игнат

Обязательно женат.

Неженатого Игната

Не увидишь даже в НАТО.

Странно, как это я тогда не обратила на него внимания? Ведь классно! Не знаю плакать или смеяться… Лёня, конечно, молодец, и, если честно, я даже завидую его находчивости и остроумию. Но я-то, я-то!.. Ведь и Гунн уже был, а теперь вот — Бабицкий…

Бедный Мишурис, он ведь тоже в неведенье, ничего не подозревает.

И как теперь будет продолжаться турнир? Или вообще — финита ля комедия?

А как быть с Мишурисом?

Леонид Ветштейн (заметки на полях):

Ну вот, кажется, дело идёт к финалу. Реакция Лорины, конечно, была вполне предсказуема: и удивление, и лёгкая обида, и — что меня особо радует — восторг. Но она спрашивает: как быть с Мишурисом? Не бросать же его, он так вкусно писал, реагировал, да и сейчас наверняка ждёт продолжения.

— А мы продолжим, будто ничего не произошло! — сказал я.

— Но как это сделать?.. Ах, ну да… понятно. Все останутся на своих местах.

— Конечно. Я как начинал за Бабицкого, так и продолжу. Ставь стихотворение!

И Лорина поставила.

Лорина Дымова:

Отдать швартовы!

Ни за что я, что вы,

Не отдам швартовы!

Михаил Мишурис: (он тут как тут!)

Я человек портовый,

Моряцкая душа.

Отдайте мне швартовы,

Отдайте не греша!

Михаил Бабицкий: (вклиниваюсь!)

Вы просите швартовы?

Ну, явно не про то вы!

Лорина Дымова:

Швартовы не берут у дам.

И не просите. Не отдам!

Михаил Мишурис:

А ведь ваш ответ фартовый!

Ну куда теперь деваться?

Коль у вас мои швартовы,

Впору к вам пришвартоваться!

Леонид Ветштейн (заметки на полях):

Славный получился диалог! Лорина, по-моему, тоже довольна, особенно тем, что Мишурис не заметил подмены и ведёт себя как ни в чём не бывало.

Я позвонил ей. Да, она на самом деле довольна, но почему-то не очень весела. Оказалось, что час назад уехал гостивший у неё сын. Я попробовал отвлечь её от грустных мыслей. И так, и эдак… И новенький анекдот рассказал, и одного графомана процитировал. Не помогло. Напомнил, что только вчера в новой книжке поставили последнюю точку. Что забавно назвали книгу «Ещё и ещё». Результат тот же.

И тогда я подумал, что всё-таки есть у меня верное средство от Лорининой печали.

— Хочешь, я тебя развеселю? — сказал я.

— Ну? — недоверчиво спросила она. — Мишурис — это тоже я!

— Всё-таки ты?!! — изумилась она. — Да ну тебя… Сколько же у тебя клонов! Целый Клондайк! Жулик!

И Лорина, действительно, пришла в прекрасное настроение.

Книги, написанные соавторами

совместно друг с другом или благодаря друг другу:

«Куртуазные диалоги» (2014)

«Дымовая завеса» (2015)

«Лорина» (2016)

«Шуры-Муры» (2016)

«Ещё» (2017)

«Ещё и ещё» (2019)

«Клондайк» (2019)

Обложка бумажной книги «КЛОНДАЙК», которая вышла в «Издательском доме Helen Limonova"в 2019 г.

Content

Клондайк
Леонид Ветштейн
Лорина Дымова

Встреча на «МАРСЕ»

Гунн

Турнир!

Четыре темперамента Тезисы к научному докладу

Воочию

«Шуры-Муры»

Турнир продолжается!

Бедный Бабицкий…

А как быть с Мишурисом?

Книги, написанные соавторами