Лена Обухова

Смотрящая в окно

Пролог

10 марта 2017 года, 20.17

г. Шелково

— Аппарат абонента выключен или находится…

Дослушивать Вика не стала, тихо чертыхнулась и сбросила вызов, добавив мысленно пару «ласковых» в адрес непутевого братца, который обещал приехать домой на выходные сразу после занятий, да так и исчез с концами. Хоть бы позвонил, что ли, или сообщение кинул, если передумал, загуляв с однокурсниками, или вдруг сорвался куда-нибудь на фотосессию для своего блога. Он начал вести его не так давно, но быстро увлекся, что происходило довольно часто, и порой не мог устоять перед соблазном, забывая обо всех договоренностях на свете.

Вика, наверное, особо не переживала бы из-за того, что младший брат не явился вовремя, если бы не два обстоятельства. Во-первых, ей требовалось срочно установить Фотошоп с «таблеткой»[1], чего она сама делать не умела и даже толком не знала, где его брать. Этим всегда занимался Вадим. Во-вторых, в Шелково уже который месяц происходили весьма странные события, из-за которых весь город буквально стоял на ушах.

Все началось с убийства какой-то проститутки в усадьбе Грибово. Когда все стали говорить о том, что ее убил призрак утопленницы, Вика, конечно, не поверила. Появившаяся чуть позже версия с недовольным дилером, снабжавшим ее наркотой, звучала куда убедительнее.

Но буквально через месяц случилась эта история с кладбищенским Смотрителем, и Вика уже не смогла от нее так просто отмахнуться, потому что лично знала девчонку, за смерть которой призрачный чувак мстил: та жила буквально через пару домов от ее собственного дома. Они даже когда-то дружили, поскольку были почти одного возраста. И хотя потом выяснилось, что это реальный работник кладбища — обычный человек — прикидывался призраком, определенные сомнения у Вики остались.

Они усилились, когда закрутилась сначала третья история, с куклами-убийцами из заброшенного детского лагеря, а потом четвертая и пятая… В городе одни заговорили про маньяка, другие — про пробуждение монстров из разных страшных баек.

В феврале маньяка вроде как поймали, но по Шелково продолжали ползти упорные слухи, что все не так просто и полиция лишь успокаивает население. Наиболее популярная версия звучала так: сумасшедший не просто убивал людей, а делал ритуальные жертвоприношения, чтобы призвать древние злые силы, и ему это благополучно удалось, поэтому ни одно заброшенное место, пользующееся дурной славой, теперь не может считаться безопасным.

Проблема состояла в том, что Вадим снимал как раз такие места: разрушенные, заброшенные, связанные с чьей-то смертью или с другими трагедиями. В общем, всякий мистический мрачняк. Собственно, поэтому Вика так много знала об этих жутких событиях, произошедших в их городе: брат прошел и сделал фотосессии во всех засветившихся в серии убийств местах, что серьезно подняло посещаемость его блога.

Теперь, когда маньяка вроде как «закрыли», обретенная популярность оказалась под угрозой, что Вадима крайне тревожило. Вика подозревала, что он уже некоторое время ищет новый объект для съемки, который достойно впишется в начатую убийцей серию. И если брату удалось найти подходящее место, кто знает, не словил ли он приключений на ту самую часть тела, в которой у него шило. Мало ли какую еще городскую страшилку пробудил к жизни чокнутый маньяк?

Впрочем, вероятность того, что Вадим просто загулял, была ничуть не меньше, поэтому Вика старалась не накручивать себя раньше времени, дозваниваясь брату. Подходя к калитке своего участка, она быстро набрала сообщение: «Совесть имей! Ты приедешь или нет? Где ты вообще?» и убрала телефон в задний карман джинсов.

Дом встретил ее тишиной и темнотой, а это означало, что родители тоже еще не вернулись. Скорее всего, после работы отправились закупаться едой, чтобы не тратить на это время в выходные. Может быть, мама даже решила приготовить что-нибудь особенное в честь приезда Вадима: тот не особо баловал их визитами с тех пор, как поселился в общаге при университете.

При других обстоятельствах Вика обязательно дождалась бы «особого» ужина, но, во-первых, сегодня она толком не успела пообедать, а во-вторых, вид темного пустого дома ее всегда заметно нервировал. Она сама не знала почему, ведь прожила в нем всю свою жизнь, и насколько помнила, с ней никогда ничего плохого здесь не случалось. Но оставаться в доме одна, особенно в темное время суток, она все равно иррационально не любила. И нервничала, да. А когда Вика нервничала, она всегда с удвоенной силой хотела есть. Поскольку происходило это не только из-за пребывания в пустом темном доме, до модельных параметров ей было далековато. Но этот факт как раз совершенно ее не огорчал.

Поэтому, едва войдя в дом, она сразу отправилась в кухню, даже руки предпочла помыть там, чтобы не тратить время на поход в ванную комнату. И через секунду уже припала к холодильнику, в котором, невзирая на конец рабочей недели, все еще было чем поживиться.

Наделав себе тарелку бутербродов из остатков всего, что удалось найти, Вика слишком поздно сообразила, что ко всему этому великолепию так и просится чашка сладкого чая. Она щелкнула выключателем электрического чайника, только после этого вспомнив, что надо бы проверить наличие воды в нем. Тот, конечно, по закону подлости оказался пуст, и пришлось его наполнить.

Пока вода грелась, Вика вцепилась зубами в один из бутербродов, поскольку ждать было совершенно невыносимо. И именно тогда ей показалось, что в окно за ее спиной кто-то постучал. Она обернулась, прислушиваясь и присматриваясь, но сквозь тюль ничего не было видно.

«Наверняка показалось», — попыталась убедить себя Вика.

Ведь никто просто не мог стучать в это окно! Чужой к дому не подойдет: калитка закрыта. А у своих есть ключи. Да и не проще ли позвонить в звонок у калитки или по телефону, если что-то стряслось с ключами?

Ее и раньше тревожили разного рода странные звуки в доме, еще в детстве. Может быть, оттуда и растут ноги ее страха перед пустым домом: в тишине каждый скрип и стон старого дерева звучит отчетливее, заставляя верить в постороннее присутствие. Или даже — в потустороннее.

Но с тех пор, как дом серьезно обновили, практически полностью перестроив, он почти перестал стонать и скрипеть. К тому же чайник уже довольно громко шумел, заглушая любые случайные звуки, но даже сквозь этот шум Вика снова отчетливо услышала стук в окно и с трудом проглотила кусок бутерброда.

Вика отложила бутерброд, подошла к окну, отвела тюль в сторону, чтобы выглянуть на улицу, и тихо чертыхнулась, поскольку все равно ничего не увидела, кроме собственного отражения. В кухне ярко горел верхний свет, а за окном было довольно темно: фонари вдоль их улицы как всегда работали через один, и даже свежевыпавший снег не делал их свет ярче.

Чайник звонко щелкнул, выключаясь, а заодно заставив Вику вздрогнуть от неожиданности. Забыв на время про чай, она погасила верхний свет и снова выглянула на улицу. Теперь двор стало лучше видно, но за окном никого не оказалось. Для верности Вика посмотрела в другое окно, со стороны которого никаких подозрительных звуков не доносилось, но и за ним никого не обнаружила.

«Должно быть, птица», — решила Вика, снова зажигая верхний свет и занимаясь наконец чаем. Эта мысль хоть и объяснила произошедшее, но не успокоила: ей смутно помнилось, что стучащаяся в окно птица — это к беде.

Все это, безусловно, усилило и без того давно разыгравшийся аппетит, поэтому, подхватив тарелку с бутербродами и огромную кружку сладкого чая, Вика торопливо направилась в гостиную: чтобы больше не дергаться из-за странных звуков, следовало срочно включить телевизор и погромче!

В гостиной, конечно, было темно, а свободной руки, чтобы включить верхний свет, у Вики не осталось, но она решила, что он ей не нужен: освещения из кухни вполне хватало, чтобы ни обо что не споткнуться. К тому же окна гостиной выходили на другую сторону дома, в них светили другие фонари, которые работали очень даже хорошо. А телевизор она всегда предпочитала смотреть без света.

Еду Вика поставила на журнальный столик перед диваном и уже собиралась потянуться за пультом, валяющимся практически посередине центральной подушки, когда ей показалось, что краем глаза она увидела в окне чей-то силуэт.

Он мелькнул буквально на мгновения, словно кто-то просто прошел мимо, загородив собой свет фонаря. Но стоило Вике выпрямиться и повернуться, как видение исчезло. И только неприятный холодок в груди остался. Вика снова выглянула на улицу, убеждаясь, что за окном никого нет. Дабы больше не смущать себя, она опустила рулонные шторы: сквозь них точно никто не сможет заглянуть в дом.

Вика уже снова потянулась за пультом, когда пиликнул смартфон, оповещая ее о входящем сообщении. И заодно напоминая, что она оставила его на кухне. Уверенная, что это Вадим наконец отозвался, Вика побежала к нему почти вприпрыжку.

Однако на экране смартфона обнаружилось только уведомление от почтового ящика об очередном письме из какой-то рекламной рассылки, какие сыпались время от времени. Вика торопливо открыла чат с братом, надеясь, что просто пропустила сообщение от него, и тут же разочарованно вздохнула: ее собственное сообщение до сих пор висело как недоставленное. Может, у него телефон разрядился? Или он его вообще посеял? Это было бы не в первый раз.

Уткнувшись в экран смартфона (раз уж взяла в руки, отчего бы не проверить обновления в парочке соцсетей?), Вика побрела обратно в гостиную, собираясь наконец добраться до бутербродов, но стоило переступить порог, как ее спина снова покрылась колючими щекотными мурашками, и она едва не выронила смартфон — так сильно вздрогнула.

На этот раз силуэт человека за окном был виден очень отчетливо. Некто — по очертаниям скорее девушка — стоял прямо у стекла, чуть ли не уткнувшись в него носом. В спину незнакомке светил фонарь, а рулонные шторы исключали возможность для нее что-нибудь разглядеть в комнате, но она все равно не отлипала от стекла, прижалась к нему ладоням, странно изогнув корпус.

Откуда она могла взяться? Что ей нужно? Почему она смотрит в окно, а не звонит в дверь, раз уж пришла? Именно этот последний вопрос заставлял сердце покрываться коркой льда, а Вику — испуганно пятиться назад.

Разве человек с хорошими намерениями будет так странно себя вести? И кто там еще вместе с этой странной девицей? Как она вообще попала на участок?

«Неужели я все-таки забыла запереть калитку?» — в панике подумала Вика. Впрочем, она отчетливо помнила, как закрыла замок, и от этого становилось еще страшней. Ведь это означало, что кто-то или вскрыл замок, или перемахнул через немаленький забор. А такое уж точно не делают с добрыми намерениями.

Стараясь не шуметь — хотя ее присутствие в доме и так было очевидно, — Вика метнулась к лестнице и в считанные секунды оказалась на втором этаже, в своей комнате. Почему-то здесь она чувствовала себя в большей безопасности, хотя дверь не запиралась. Зато тут уж точно никто не сможет пялиться на нее через окно!

Навалившись всем весом своего тела на закрытую дверь, Вика прислушалась. В доме было абсолютно тихо, как и должно быть. Она даже порадовалась, что не успела включить телевизор: невнятное бормотание на первом этаже ее сейчас до обморока довело бы! А так сердце потихоньку успокаивалось, дыхание становилось ровнее. Через несколько секунд Вика и сама уже не понимала, чего так испугалась. Ну подумаешь, кто-то вокруг дома ходит! Не зайдет ведь.

Если только окно не разобьет и не влезет…

Она мотнула головой, прогоняя неприятный образ. Скорее бы родители вернулись! Втроем всяко не так страшно.

Вспомнив, что все еще сжимает в руках смартфон, Вика провела пальцем по экрану, собираясь набрать номер мамы. Может быть, они уже совсем рядом? Чтобы не разговаривать, уткнувшись лбом в дверь, но при этом все же подпирать ее, Вика развернулась и привалилась к полотну спиной, поднося смартфон к уху. И тогда аппарат все же выскользнул из ее ослабевших пальцев.

Из-за окна на нее смотрела девушка, прильнув вплотную к стеклу. Лица ее не было видно, но Вика обратила внимание на прямые волосы, свободно падающие на плечи, тонкие руки и отсутствие верхней одежды: на девушке был только не то облегающий свитер, не то водолазка и джинсы. Сначала она просто смотрела, словно никак не могла разобрать, есть в темной комнате кто-то или нет, а потом постучала кулачком в стекло.

Вот только находиться за окном второго этажа обычный человек не мог: там не было ни балкона, ни даже просто крошечного выступа! Если девушка смотрела в это окно, она определенно парила в воздухе.

У Вики вырвался не то сдавленный крик, не то слишком громкий стон. Она не запомнила, как распахнула дверь и едва не кубарем скатилась по лестнице вниз, собираясь то ли выскочить из дома, то ли просто спрятаться в ванной, в которой хотя бы можно запереться.

Она уже добралась до последней ступеньки, когда входная дверь вдруг распахнулась ей навстречу, впуская кого-то в дом. Вот теперь Вика не выдержала и заорала, по-детски закрыв лицо руками.

— Вик, ты чего? — мамин голос вывел ее из ступора, позволив наконец отвести руки от лица.

Перед ней в ярко освещенной прихожей в окружении набитых до отказа пакетов стояли родители, недоуменно глядя на нее.

— Там… там кто-то есть, — заикаясь и чувствуя подступающие к горлу рыдания, объяснила Вика. — Во дворе… ходит вокруг… в окна стучит… смотрит и…

Она подняла взгляд к потолку, но в последний момент заставила себя замолчать, так и не произнеся слово «летает».

Родители переглянулись.

— Да вроде нет там никого, — пожал плечами отец, которому явно не хотелось возвращаться на улицу.

— А ты проверь, — отрезала мама.

Но во двор они вышли вместе, а Вика так и осталась сидеть на ступеньках лестницы, сама точно не зная, когда коленки подвели и подогнулись. С минуту все было тихо, а потом на крыльце снова послышался топот ног.

— Да нет там никого, тебе показалось, наверное, — сообщила мама, когда они с отцом снова вошли и заперли за собой дверь. — Или этот кто-то уже ушел.

— Да нет, не было никого, — уверенно возразил отец. — Следов же нет нигде, снег свежий. Так что никто под нашими окнами не ходил, не переживай.

Вика закусила губу, стараясь сдержать непрошенные слезы. Конечно, та девушка, смотрящая в ее окно, не ходила. Она летала… Только как об этом скажешь?

— А что Вадим? — встревоженно спросила мама. — Еще не приехал?

Вика покачала головой, внезапно отчетливо осознав, что брат не приедет. Никогда.

Глава 1

11 марта 2017 года, 13.05

Огромные часы, стоящие в углу комнаты, тикали так громко, что в любой другой ситуации монотонный звук, от которого никуда не деться, мог бы раздражать, но Юлю он успокаивал. Точно так же тикали часы, висящие в гостиной у бабушки с дедушкой, поэтому привычный звук помогал помнить о том, что кем бы ни были родители Влада и в каком бы огромном шикарном доме они ни жили, они все равно оставались обычными людьми. Довольно приятными — этого Юля, которая была знакома с ними не так давно, никак не могла отрицать. По крайней мере, оба предыдущих раза, что она сюда приезжала, ее встречали очень хорошо, хотя второй визит пришелся на тяжелый для семьи момент: это произошло после того, как по обвинению в нескольких убийствах был арестован зять Влада — Олег.

После ареста мужа сестра Влада Кристина на время переехала в родительский дом. Юля так до конца и не поняла, чье это было решение: то ли их отец рассудил, что дочери лучше быть с семьей и на виду, то ли сама Кристина не могла больше оставаться одна в квартире, где три года прожила с маньяком-убийцей. Так или иначе, а не прошло и недели с ареста, как Влад приехал навестить сестру уже сюда.

Юля не хотела ехать. Она считала свое присутствие в доме Федоровых в такой момент крайне неуместным. Если задуматься, то само ее знакомство с этой семьей было совершенно невозможным, а уж причастность к их делам — немыслимой.

Родившаяся и выросшая в подмосковном Шелково Юля не относилась даже к среднему классу, а Федоровы были настоящими богачами. Семейный бизнес, начинавшийся с какого-то производства — она никогда не вникала в детали, — за годы превратился в огромный холдинг, которым руководили отец Влада и его старший брат Артем. Когда-то и Влад работал в семейном бизнесе, пока не попал в аварию и не потерял зрение.

Впрочем, теперь выяснилось, что не было никакой аварии. Просто Влад оказался не в том месте не в то время, чудом избежав куда более ужасной участи. Но три с лишним года он думал, что уснул за рулем, съехал с шоссе и врезался в дерево, что радикально изменило его жизнь. Эти изменения в конце концов и привели его в Шелково, в соседнюю с Юлей квартиру как раз тогда, когда сама Юля увязла в пугающей и по-настоящему опасной истории. Так и начались их отношения, которые никогда не случились бы без той трагедии. Даже если бы однажды их пути случайно пересеклись, Влад никогда не обратил бы внимания на нее, а она и близко не подошла бы к нему.

Но все случилось так, как случилось. Толком не осознавая, с кем связывается, Юля влюбилась в своего нового слепого соседа, который был на тринадцать лет ее старше. И Влад, как казалось, влюбился в нее.

Но все это началось так недавно! С родителями Влада Юля едва успела познакомиться, Олега и вовсе видела всего один раз в жизни, а с Кристиной они хоть и успели пообщаться, пока та жила у Влада в Шелково, такими уж близкими подругами не стали. В общем, если бы Влад не позвал ее с собой, а поехал один, Юля не только не огорчилась бы, но и посчитала бы это вполне естественным и разумным: дело все-таки семейное. При чем здесь она?

Но он позвал, дав ей понять, что считает частью своей семьи, и Юля не смогла отказаться. Ни в первую неделю после ареста Олега, ни в этот раз. Но именно сегодня она на долгих десять минут оказалась в гостиной старших Федоровых одна: Влад уединился с отцом в кабинете последнего, а его мачеха пошла за Кристиной, да так пока и не вернулась. Все эти десять минут Юля прислушивалась к тиканью часов, потому что оно успокаивало и позволяло отвлечься от мыслей о том, что ей здесь не место.

«Интересно, я когда-нибудь смогу привыкнуть к этому дому и почувствовать себя здесь своей?», — мысленно задалась она вопросом как раз тогда, когда за распахнутой настежь дверью послышались шаги и знакомый мужской голос:

— …И правильно делает! Не хватало еще, чтобы он начал во всем сознаваться. Пусть молчит. Это дело полиции: доказывать его виновность…

На этих словах Артем Федоров вошел в гостиную, заметил Юлю и на мгновение замер, словно не ожидал ее тут увидеть. Но через секунду стало понятно, что ее присутствие его ничуть не смутило, и он спокойно закончил в трубку:

— А ваша задача: искать косяки в их работе и стараться, чтобы собранные доказательства не дошли до суда. Даже если процент оправдательных приговоров у нас не так велик, мой зять должен в него попасть. Ясно?

Если на том конце и успели что-то ответить, то Артем все равно не собирался это слушать: настолько стремительно он сбросил звонок, продолжая сверлить Юлю взглядом, от которого у той сердце порывалось то выскочить из груди, то вовсе остановиться.

Юля не то чтобы боялась этого мужчину, скорее, он заставлял ее нервничать. Они с Владом были похожи, несмотря на разницу в возрасте не то в семь, не то в восемь лет — Артему было уже слегка за сорок. Похожи настолько, что, впервые увидев Артема, Юля сочла его знакомым. Оба высокие, хорошо сложенные, с приятными чертами лица и серыми глазами. Отличался только цвет волос: у Влада они были значительно светлее, чем у брата, хотя Юля не назвала бы его блондином, а Артема — брюнетом.

Было у них что-то общее и в характере: оба умели добиваться своего. Только Влад казался Юле гораздо мягче и спокойнее. Даже в первые дни знакомства, еще толком его не зная, она чувствовала себя в обществе Влада достаточно комфортно. А вот Артем подавлял с первых минут. Впрочем, это не помешало ей однажды ответить ему довольно резко. С тех пор они ни разу не виделись и не разговаривали.

До этого момента.

— Вот мы и встретились снова, — улыбнулся Артем.

Довольно приветливо улыбнулся, как могло показаться сначала, но у Юли в животе неприятно похолодело, стоило встретиться с ним взглядом. Отчаянно захотелось вскочить с места и убежать прочь. Уж лучше посидеть где-нибудь с Игорем — где он там обычно их ждет? — или дождаться Влада на улице, хоть там и довольно прохладно, чем остаться наедине с его братом в теплой уютной гостиной.

Но Юля, конечно, не двинулась с места, только настороженно выпрямилась и тихо поздоровалась.

— Не ожидал сегодня увидеть здесь тебя, — заметил Артем, располагаясь в одном из кресел, стоявших напротив дивана, на котором сидела Юля. Это похоронило надежду на то, что он, не обнаружив в гостиной никого из родных, отправится на их поиски. Его, очевидно, вполне устраивала компания Юли. — Какими судьбами?

— Мы приехали к Кристине, — отозвалась Юля в момент охрипшим голосом. Пришлось откашляться, чтобы следующая фраза прозвучала увереннее: — Чтобы поддержать после всего случившегося.

Артем удивленно приподнял брови, словно не понимал, о чем идет речь, поэтому Юля растерянно уточнила:

— Ну… с ее мужем…

— А, Олежка, — фыркнул Артем, презрительно скривив губы. — Было бы из-за чего переживать. Я ей сразу говорил, что это плохой выбор. Но она не послушала. Впрочем, я сам виноват: не особо сильно настаивал, чтобы она получше подумала, прежде чем выходить за него замуж. Теперь приходится разгребать.

— Вы пытаетесь вытащить его из тюрьмы? — уточнила Юля, в глубине души надеясь, что неправильно поняла услышанный обрывок разговора.

— Пытаюсь снять с него обвинения, — поправил Артем. — Полностью.

— Этого нельзя делать! — порывисто возразила Юля, на мгновение пугаясь. Артем относился к той категории людей, которые всегда добиваются своего. Поэтому освободить маньяка-убийцу ему было вполне по силам. Насколько она знала, Влад разговаривал с отцом на эту тему, просил того не помогать Олегу. Неужели он ничего не объяснил брату? — Так вы сестре не поможете! Этот человек — убийца. Серийный. Он должен сидеть в тюрьме, иначе он может навредить другим людям.

На лице Артема не дрогнул ни один мускул. Серые глаза взирали на нее с абсолютным спокойствием и крайним равнодушием, словно ни одно ее слово не тронуло собеседника.

— Я не пытаюсь помочь сестре, — отрезал Артем. — Она сама виновата в том, что не умеет выбирать мужчин. Вечно ее тянет на сирых и убогих. В детстве такой же была: все норовила бездомных щенков и котят осчастливить. Я уже помог ей, когда облагородил мужа, дал ему приличную должность. Впрочем, вынужден признать, что он ей достаточно быстро стал соответствовать и вообще старался изо всех сил. Но сейчас мне нет дела до ее детских страданий по поводу того, что она жила с убийцей.

— Тогда зачем вы пытаетесь его освободить?

— Чтобы уберечь репутацию холдинга, разумеется, — пояснил Артем таким тоном, словно это был самый идиотский вопрос из всех, что он когда-либо слышал. — Мне важно не столько освобождение, сколько полное снятие обвинений или оправдание. Топ-менеджер «Вектора» не может быть серийным убийцей.

— Но он убийца! — с нажимом напомнила Юля.

— Откуда ты знаешь? — парировал Артем. — Видела лично, как он кого-нибудь убил?

— Нет, но…

— Человек невиновен, пока его вина не доказана в суде. Слышала про такое?

Юля только растерянно моргнула, не веря собственным ушам. О чем этот человек вообще говорит?

— Влад видел его! В той гостинице, где убили людей! И в его машине нашли окровавленный топор! И запах его парфюма остался на месте убийства!

— Ну, парфюм такой продается в магазинах — его может купить любой. И мало ли, что он делал три года назад в той гостинице. Влад ведь тоже был там, правильно? И он не помнит, чтобы видел, как Олег убивает, он просто столкнулся с ним на этаже, насколько я понимаю. Что касается топора… — Артем задумался, но в конце концов лишь пожал плечами и легким тоном заявил: — Адвокаты что-нибудь придумают, не зря же я им плачу такие деньги.

— Что вы делаете? — теперь Юля смотрела на него с ужасом. — Зачем? Этот человек едва не убил вашего брата. Дважды! Если вы его «отмажете», он ведь продолжит убивать…

— Вот уж чего я ему точно не позволю, — фыркнул Артем. — Понимаешь, мне проще заплатить нужным людям, чтобы они прикопали его в лесу, чем позволить системе объявить его убийцей. Как минимум, сейчас, когда его имя прочно связано с моей компанией. И с именем моей сестры, если уж на то пошло. Сначала развод, увольнение и забвение.

Юля не смогла придумать, что на это ответить. Она опустила взгляд, делая вид, что ей срочно потребовалось что-то прочитать в смартфоне, который она по привычке сжимала в руках. Юля малодушно решила, что лучше прекратить этот разговор и после рассказать о намерениях Артема Владу. Пусть сам усмиряет своего не в меру деятельного братца!

Но оказалось, что Артему все еще есть, что сказать.

— Кстати, вся эта история с Олегом дала мне понять, что некоторые вещи нельзя пускать на самотек. Очень уж дорого это потом обходится.

Юля оторвалась от экрана смартфона и вопросительно посмотрела на Артема. О чем это он?

— Мезальянсы в семье допускать нельзя, — все с тем же спокойствием и равнодушием пояснил Артем, не отрывая от нее взгляда. — А у меня все родственники так и норовят притащить в дом не пойми кого. Еще с отца началось, женившегося на няне. Но это было давно, тогда все было иначе. А сейчас уже стоит быть осмотрительнее. И не только Кристине.

Не понять, что он имеет в виду, было невозможно, но достойных слов в ответ Юля сходу найти не смогла: от захлестнувших эмоций поперек горла встал ком, мешающий говорить. Может быть, потому что его слова перекликались с мыслями, бродившими в ее голове все десять минут, ведь в этом доме она снова отчетливо ощущала себя «неподходящей» девушкой для Влада.

— Я вижу, ты меня поняла, — Артем удовлетворенно улыбнулся. — Ты умная девочка, по всей видимости. И славная. Поверь, ты мне очень даже симпатична, я бы слова против не сказал, если бы ты оставалась его поводырем и… ассистентом, как он это называет. Мой брат — инвалид, ему не обойтись без посторонней помощи. И даже если бы он просто спал с тобой, в этом не было бы ничего такого. В конце концов, личной жизни у него попросту не существовало все эти годы, а потребности никуда не делись. Но все зашло слишком далеко, а ты не пара моему брату. И мне категорически не нравится, что ты втравила его во всю эту историю. Владу стоит больше думать о своем душевном здоровье, а не гоняться по Подмосковью за призраками, легендами и маньяками. Вляпываясь в ситуации, компрометирующие семью.

Резкие, даже в чем-то оскорбительные слова Артема неожиданно подействовали на Юлю удивительным образом: ком вдруг чудом рассосался, а поднявшаяся внутри волна возмущения бросила на язык несколько подходящих слов.

— Влад не виноват в том, что ваш зять оказался убийцей. А я не виновата в том, что он выбрал для своего больного ритуала мой город, а первой жертвой — мою подругу.

— Сейчас не об этом речь…

— А насчет всего остального решать не вам, — перебила Юля. — Решать Владу.

Наверное, люди редко позволяли себе перебивать Артема, поэтому непочтительное поведение Юли произвело впечатление. На мгновение выражение его лица изменилось: маска дрогнула, сквозь снисходительную ухмылку проступила то ли злость, то ли просто раздражение. Но это длилось так недолго, что могло показаться иллюзией, неудачной игрой света и тени.

— Ты дерзкая, оказывается, — заметил он, снова становясь вежливо-отстраненным. — Огрызаться умеешь. Помню, в детстве у нас была собака. Венга. Влада обожала, бегала за ним хвостом, хотя он был тогда совсем маленьким. Меня недолюбливала. Гавкала, рычала. Воспитывала, как иногда говорил отец. Но со временем я поставил ее на место. Я всегда все и всех расставляю по местам. Имей это в виду.

Юля чувствовала, что надо что-то сказать, как-то ответить, чтобы не оставлять последнее слово за ним, но в голову снова как назло ничего не приходило.

— Юля! Прости, что заставила ждать.

Мачеха Влада появилась исключительно вовремя, давая ей возможность промолчать. Анна Владимировна бросила быстрый взгляд на Артема, коротко кивнула ему и снова обратилась к гостье.

— Идем, обед уже накрывают. Влад и Сергей в столовой, Кристина скоро спустится.

Юля торопливо подскочила и шагнула к хозяйке дома. Имей она возможность, побежала бы бегом — так ей хотелось поскорее избавиться от общества Артема.

Но, к сожалению, этого не случилось. Сегодня Артем обедал с семьей.

Глава 2

13 марта 2017 года, 10.12

г. Шелково

Понедельник — день тяжелый, и хотя в работе Соболева хватало и других тяжелых дней, сегодня он с этим утверждением был согласен как никогда. В кабинете было холодно, электрический чайник, который давно дышал на ладан, сломался еще на прошлой неделе, но обзавестись новым никак не доходили руки, а за окном сыпал свежим снегом март, как бы насмехаясь над утверждением, что он — весна. Да и рабочих проблем хватало.

— Принесло же на наши головы… — проворчал оперативник себе под нос, просматривая на экране рабочего компьютера письма с угрозами взрывов, что начали поступать с прошлой недели. На данный момент их пришло только два: в первом сообщалось о минировании одной из школ в Шелково, во втором — самого крупного бизнес-центра, в здании которого находился еще и довольно большой супермаркет. — Чтоб вас самих разорвало!

Оба сообщения, конечно, оказались ложными, это было понятно с самого начала, но не отреагировать и не проверить они не имели права. Теперь начальство требовало немедленно отследить и арестовать шутника, но спецам пока не удавалось найти концы. Баловался явно не школьник с домашнего компьютера или телефона, а кто-то серьезнее, но его цели оставались неясны. На фоне важного для города события, назначенного на пятницу, это было особенно некстати, поэтому все стояли на ушах.

«Хорошо, хоть маньяка уже поймали, — мысленно порадовался Соболев, посмотрев на доску, где еще недавно висели материалы дела о серийных убийствах по мотивам городских легенд. Сейчас доска была пуста и задвинута в угол тесного кабинета, чтобы не мешаться. Для обычных расследований такого представления информации не требовалось. — А то в этой кутерьме не хватает только Федорова с его рисунками. Получилось бы особенно веселое семнадцатое марта…»

Эта мысль едва успела промелькнуть в его голове, когда дверь кабинета скрипнула, открываясь, и в помещение сначала просунулась белая трость, а за ней следом вошел и ее владелец, заставивший Соболева мысленно выругаться. Он ведь даже вслух его не поминал, только подумал! И вот уже Федоров тут как тут.

— Андрей? — позвал тот, медленно крутя головой из стороны в сторону и явно прислушиваясь.

Соблазн затаиться и не отвечать, сделать вид, что его здесь нет, был велик. Но Соболев понимал, что это бесполезно: Федоров все равно не уйдет, пока не найдет его сам или с чужой помощью. В итоге он только поставит себя в идиотское положение.

— Я здесь, на месте, — признался он, садясь в кресле ровнее, хотя посетитель не мог его видеть. — Какими судьбами? Только не говори, что ты опять что-то нарисовал!

— Нет, пока ничего такого, — успокоил посетитель, но Соболеву очень не понравилось это его «пока».

Он молча проследил за тем, как Федоров, ориентируясь с помощью трости, прошел к его столу, нашел стул для посетителя, опустился на него, стремительным движением сложил трость и пристроил ее на коленях.

— Я пришел узнать про Олега.

— Что именно? — удивился Соболев.

— Вы не собираетесь его отпустить?

— С чего бы? — на этот раз оперативник возмутился. — Только не говори, что ты пришел просить за зятя…

— Я разве похож на сумасшедшего? — возмутился Влад, но тут же поморщился, услышав, как Соболев тихо хмыкнул. — Ладно, можешь не отвечать на этот вопрос. Но я действительно пришел совсем не за этим. Скорее, наоборот. Я опасаюсь, что мой брат нашел лазейку… может быть, какую-то вашу ошибку, благодаря которой Олега придется выпустить. Ну, или залог, перевод под домашний арест…

— Для маньяков — никакого домашнего ареста, — отрезал Соболев. — Он общественно опасен, а также имеет средства и возможность покинуть страну, поэтому будет сидеть в СИЗО.

— Ты абсолютно уверен? — с нажимом переспросил Федоров. — Он не выйдет до семнадцатого марта?

— Скорее всего, и после семнадцатого тоже. А ты чего задергался-то?

Федоров вздохнул и сильнее сжал в руках сложенную трость.

— Семнадцатое марта не отменено, — чуть охрипшим от тщательно скрываемого волнения голосом сообщил он.

— В каком смысле? — недобро уточнил Соболев, хотя прекрасно понял, что собеседник имеет в виду.

— Ритуал, — предсказуемо пояснил Влад. — Его последний этап. Он все еще может произойти. То есть… скорее всего, произойдет.

— Не может, — отрезал Соболев. — И не произойдет. Олег Назаров сидит и будет сидеть. Я сказал! — добавил он, вспомнив известный эпизод из фильма.

— У него мог остаться сообщник на свободе, который закончит ритуал за него, — возразил Федоров. — Нурейтдинов тогда говорил, что это может быть целая секта.

— Нурейтдинов считает, что в любом случае убийства должен совершать кто-то один. Глава культа, если хочешь. Да и нет у нас оснований считать, что есть кто-то еще. Они действовали с Татьяной, да и ту он держал только потому, что она скрывала от него точное расположение активных точек. И как только он свистнул ее тетрадочку с записями, она стала ему не нужна. К тому же она собиралась сама совершить четвертое жертвоприношение, а это могло нарушить весь ритуал. Поэтому твой зять ее и грохнул.

— Думаешь?

Соболев картинно развел руками, хотя и этого собеседник не мог видеть.

— Так считает Нурейтдинов, наш великий консультант в области культов.

— Ты уверен в его правоте?

Соболев и хотел бы сказать: «Да!», но язык не повернулся. Если говорит откровенно, то он считал и самого Нурейтдинова, и весь его Институт исследования необъяснимого мутными. Нет, а как вообще воспринимать всерьез организацию, сотрудники которой чуть ли не в «Битве экстрасенсов» выступают? Да и все эти разговоры про магию, колдунов, демонов и тому подобное не внушали Соболеву доверия. Несмотря на все, что он за эти месяцы успел увидеть и узнать.

Но озвучивать свои сомнения ему тоже совершенно не хотелось, поэтому он предпочел ответить уклончиво:

— Слушай, все закончилось, поверь мне. Нет никаких следов третьего участника в этом деле. И уж тем более целого культа! И Назаров твой не выйдет. Уж до семнадцатого — сто процентов, чего бы там твой брат ни делал.

Он надеялся, что после этих слов Федорова отпустит, но тот продолжал сидеть все с тем же напряженным видом. Знай Соболев его чуть хуже, решил бы, что посетитель по-настоящему напуган.

— А если все уже запущено? — не унимался тот.

«Ты у меня запущенный, — подумал Соболев, вздыхая и подпирая голову рукой. — Крайне запущенный случай…»

— Что именно? — устало поинтересовался он вслух.

— Ну… какой-то магический механизм… Что, если семнадцатого марта уже не нужно жертвоприношение или оно необязательно? Что, если нечто все равно пробудится и случится что-то страшное?

— Прекрати себя накручивать! Влад, серьезно… — Соболев снова вздохнул, подбирая слова. — Ты просто не можешь отпустить ситуацию. И я тебя по-человечески понимаю. Охота за маньяком придавала смысл твоей жизни, от такого тяжело отказаться. Но все закончилось. Прими это. Переключись на что-нибудь. Найди другой смысл. Я не знаю… Вернись в свой холдинг, у вас там, как я вижу, вакансия открылась. Или женись на своей Юле, езжайте с ней в путешествие. Или попробуй применить свой дар к другим расследованиям. Вот, хочешь, поищи парня, который должен был приехать к семье на выходные из Москвы, но потерялся где-то по дороге. Или вот еще какой-то недоумок шлет нам письма с угрозами взорвать то бизнес-центр, то школу. Наверняка, еще что-нибудь придумает. Нам бы его взять по-быстрому, потому что в пятницу планируется какая-то серьезная сходка… в смысле, мероприятие у очень серьезных людей — бизнесменов, руководства области, и нам его пасти, а срочная эвакуация в этом случае окажется очень некстати. Хочешь что-нибудь из этого? Нет? Тогда не отвлекай меня от работы, пока у тебя не появится что-нибудь серьезнее опасений.

«Может, надо его как-то вывести из кабинета? — задался вопросом Соболев, глядя на слепого собеседника, который продолжал неподвижно сидеть напротив него. — Как еще намекнуть слепому, что ему пора?»

— Семнадцатое марта не отменено, — повторил Федоров угрюмо.

Его волнение стало еще более заметным, что в свою очередь начало нервировать Соболева. Этого парня он привык видеть или раздражающе спокойным, или просто недовольным. Страх — а теперь было уже бессмысленно отрицать, что это именно он, — Федорову не шел.

— Да с чего ты это взял?! Что может случиться семнадцатого марта?

— Я умру.

Слова прозвучали так просто и в то же время упали между ними тяжелым камнем, надолго погрузив кабинет в тягостное молчание. Соболев сверлил посетителя недоуменным взглядом, пытаясь понять: это такая неуместная шутка или Федоров совсем поехал крышей на нервной почве? Наверное, не стоило так наседать на него месяц назад, обвиняя в массовых убийствах…

— С чего ты…

— Смотритель предсказал, — теперь его голос зазвучал увереннее, как будто, сообщив о своей скорой гибели, Федоров освободился от страха. — Это произошло уже давно, еще в октябре, после тех убийств. Когда вы вычислили периодичность, стало понятно, что на семнадцатое марта придется шестой ритуал, то есть, как мы теперь понимаем, последний. Я подумал, если маньяка удастся остановить на пятом, то предсказание изменится. Но этого не произошло. Смотритель вновь пообещал мне смерть семнадцатого марта. Если ты уверен, что третьего сообщника нет и убийства не будет, значит, я не стану жертвой, как можно было предположить раньше. И что тогда остается? Возможно, нечто плохое произойдет не только со мной, а со всем городом? Или с его частью? Тогда логично предположить, что процесс, запущенный Олегом, уже не остановить. Нечто, чему он пытался открыть дверь, все равно… выйдет. Если мы это не остановим.

Как бы фантастично ни звучала версия, Соболев все равно почувствовал неприятный холодок, пробежавший вдоль позвоночника, словно кто-то провел по его спине ледяным пальцем. Но поверить в подобное он не мог. И не хотел себя заставлять.

— Влад, послушай, — теперь голос слегка охрип у него, — не забивай себе голову дурацкими предсказаниями. Тебе действительно нужно на что-нибудь переключиться. Или уехать на время. Правда. Так будет лучше прежде всего для тебя.

— Ты не слушаешь меня, — разочарованно вздохнул Влад, поднимаясь. — Ты никогда меня не слушал, хотя все, что я тебе говорил, рано или поздно подтверждалось. Что ж, придется искать решение самому.

Он резким, заметно раздраженным движением разложил трость, повернулся и немного неуверенно направился к двери. Соболев проводил его взглядом, хотя и почувствовал желание помочь слепому. Но он почему-то побоялся, что это будет выглядеть как признание им своей неправоты, а Федоров все равно прекрасно справился и без него.

Однако вернуться к работе Соболеву не дали. Едва за предыдущим посетителем закрылась дверь, как пожаловал следующий. На этот раз — девушка, сестра пропавшего в конце прошлой недели парня.

— У нас пока нет новостей, — сообщил Соболев сразу, едва они обменялись приветствиями. — Как только что-то появится…

— Я знаю! — нетерпеливо перебила девица. Вика, насколько он помнил. — Кое-что новое есть у меня.

Она на стул для посетителя садиться не стала, беспардонно обошла стол и встала рядом с креслом, в котором сидел оперативник. Игнорируя его недоуменный взгляд, потыкала в экран смартфона и протянула его Соболеву, демонстрируя какую-то фотографию.

— Вот, взгляните! Эти фотки мне переслал приятель Вадима. Брат отправил их ему в пятницу около шести вечера. Скорее всего, после этого он и пропал.

Соболев пролистал предложенные фотографии. На первой был запечатлен какой-то длинный пустой коридор в явно нежилом здании. Скорее всего, недостроенном. На второй красовался вид на вечерний город с довольно высокого этажа. И судя по тому, какая именно часть города попала в кадр, фотографии эти были сделаны…

— Это же недостроенный монстр на набережной, — понял Соболев. — Какого черта вашему брату могло там понадобиться?

— Это его хобби, я же говорила, — нетерпеливо пояснила Вика. — Он фотографирует всякие заброшенные места для своего блога. В последнее время особой популярностью у него пользовались…

— Места убийств, — проворчал Соболев, припомнив их предыдущих разговор. — Но при чем здесь это здание? Там никого не убивали. И вообще, мы поймали того парня.

— Вот именно, — после небольшой паузы подтвердила Вика, но по выражению ее лица было понятно, что она не особо верит в то, что полиция поймала того парня. — Но городские легенды Шелково на этом не заканчиваются, а они теперь в тренде. Вы же знаете, что это здание называют Порталом?

— Угу, потому что оно похоже на букву «П».

— И потому что там пропадают люди. Словно в черную дыру проваливаются.

— Ну, это пустая болтовня…

— А вот и нет! — эмоционально заявила Вика. — Мой брат же пропал!

Соболев не смог быстро придумать, что на это возразить: с этим фактом было не поспорить.

— Боюсь, если он провалился в черную дыру, то полиция бессильна, — только и смог проворчать он.

О чем тут же пожалел, поскольку девушка заметно сникла. Но вырвавшиеся слова было не вернуть обратно, поэтому он поторопился заверить:

— Я уверен, что дело здесь в чем-то другом. И мы найдем его.

— Сначала посмотрите следующую фотографию, — тихо предложила Вика. — А потом уже давайте обещания.

Соболев послушно перелистнул кадр и замер, вновь лишившись дара речи. На последнем снимке было запечатлено одно из окон, за неимением стекол затянутое прозрачной, но довольно мутной пленкой. Уличного освещения хватало, чтобы окно «светилось» на фоне погруженных в темноту стен, и благодаря этому с внешней стороны был виден… изломанный женский силуэт. Словно некая девушка прильнула к окну снаружи, нелепо изогнувшись, и пыталась проникнуть внутрь.

— Это еще что за хрень? — пробормотал Соболев.

— Думаю, это то, что забрало моего брата, — тихо сообщила Вика. — И что хуже всего: теперь оно приходит за мной. Я уже несколько раз видела это за своим окном.

14 марта 2017 года, 13.20

— Ваш лавандовый раф. Приятного аппетита и хорошего дня! — бариста заучено улыбнулся, протягивая ей картонный стаканчик, и Юля улыбнулась в ответ совершенно искренне.

В Шелково хватало мест, где можно выпить кофе или как минимум взять его с собой, но она вот уже пару месяцев ходила только сюда и только тогда, когда ей требовалось экстренно поднять себе настроение. Ничем особенным кофейня не отличалась: это был просто прилавок на первом этаже нового торгового центра и несколько маленьких столиков, расположенных прямо в проходе, за которыми обычно никто не сидел, поскольку большинство посетителей брали напитки с собой. Местное меню выглядело довольно стандартно и отличалось, пожалуй, только парочкой напитков с интересными сиропами. Лавандовый раф был одним из таких напитков.

И все же Юле здесь нравилось, потому что кофейня ассоциировалась у нее с началом самого счастливого периода ее жизни. Именно сюда, в едва открывшийся торговый центр, она зашла в декабре, когда довольно радикально (по собственному мнению) поменяла внешность: покрасила волосы в салоне в новый цвет и постриглась чуть короче, чем привыкла. Зашла, пытаясь спрятаться от холодного ветра, и решила взять кофе, хотя прежде очень редко себе такое позволяла, и случайно встретила Роба — приятеля Влада, с которым, как она поняла позднее, у того сложились довольно непростые отношения. Но тогда она этого еще не знала и просто неумело флиртовала с симпатичным мужчиной. Возможно, именно этот флирт и разбуженная им ревность в конце концов привели к тому, что они с Владом объяснились и закрутился их роман.

По крайней мере, в голове Юли все связывалось именно так, поэтому, беря здесь лавандовый раф, она каждый раз заново переживала волнительный предновогодний период, ставший для нее действительно временем чудес. На фоне всего хорошего, что произошло, она почти не вспоминала ни монстра из колодца, едва не оборвавшего ее жизнь, ни сумасшедшую ведьму Татьяну, собиравшуюся сделать то же самое. А если в памяти и всплывал образ убийцы в балахоне, на ее глазах перерезающий горло самой Татьяне, Юля торопливо прогоняла его мыслями о предстоящей поездке в Испанию на стажировку. С тех пор как Влад пообещал, что поедет с ней, эти мысли вызывали только положительные эмоции.

Сейчас Юля уже привыкла и к своей новой внешности, и к возможности пить такой кофе, когда захочется, и к тому, что на занятия испанским ее возит водитель Влада. Лишь иногда она ловила себя на пугающей мысли, что все это слишком хорошо, чтобы быть правдой, похоже на сон, а сны имеют обыкновение заканчиваться. Но эти мысли она тоже гнала прочь.

— Должна признать, что кофе здесь вкуснее, чем в «Бургер Кинге», — заметила Галка, плюхнувшись рядом с Юлей за столик. Они выбрали тот, что стоял ближе всех к какой-то перегородке: мимо него редко проходили люди. Впрочем, в ТЦ в будний день и так было не слишком-то много народу.

Юля улыбнулась. Галка считала, что здесь неприлично дорого, но когда она предлагала угостить, никогда не отказывалась, а ей самой было приятнее пить кофе в компании.

— Слышала о новом исчезновении в Портале? — заговорщицки понизив голос, поинтересовалась Галка.

Юля оторвалась от рассеянного созерцания витрины магазина с нижним бельем, хорошо видной с ее места, и перевела взгляд на подругу. Отчаянно захотелось сменить тему, потому что Портал ассоциировался с безумием, творившимся в Шелково последние несколько месяцев. Юле хотелось верить, что после ареста Олега Назарова подобные истории полностью исчезнут из ее жизни.

Но стоило Галке упомянуть Портал, она поняла, что подсознательно ждала чего-то такого, ведь с момента последнего убийства прошло почти сорок дней. Обычно именно в это время все и начиналось.

— Нет, — нехотя отозвалась Юля. — А что случилось? Кто пропал?

— Да так, парень один. Вадим Казанцев, кажется. По всему городу листовки висят и по группам репосты ходят, мол, помогите найти. Не замечала?

Юля неловко пожала плечами, опуская взгляд в стаканчик с напитком и делая быстрый глоток. Она не замечала. В последнее время она вообще мало что замечала вокруг.

Галка, казалось, была только рада возможности все ей рассказать.

— Короче, он пропал еще в пятницу, но вчера появилась инфа, что незадолго до исчезновения он был в Портале. С тех пор его и не видели. Телефон не отвечает и не ищется, тела нет — он как сквозь землю провалился! И знаешь, что примечательно? Раньше бы сказали: загулял, забухал, лежит где-нибудь с иглой в вене, поссорился с подружкой или предками…

— А теперь?

— А теперь больше обсуждают то, что в Портале и раньше бесследно исчезали люди, что там, возможно, действительно переход в какой-то другой мир есть. Ну там… в параллельное измерение, например. Правда, есть еще версии, что там обитает некая сущность, которая питается людьми, да так, что от них ничего не остается, но, по-моему, это уже сейчас на ходу придумывается. Кто-то даже пытается собрать группу энтузиастов, чтобы провести ночь в этом чертовом здании, все фиксируя на камеру. Но пока, как я поняла, то ли желающих не хватает, то ли денег на оборудование.

— И что же, ты не записалась в добровольцы? — улыбнулась Юля. — Ты же любишь такое.

Галка действительно всегда была готова влезть в любое мистическое расследование, собственно, так они и подружились. Но сейчас она только безразлично пожала костлявыми плечами.

— Да как-то, знаешь, задницу там всю ночь морозить неохота. Было бы лето, я бы, наверное, сходила. Но, вообще вся эта тема сверхъестественного казалась мне более привлекательной, когда к ней никто не относился серьезно. А сейчас прям какой-то бум всеобщий, только и обсуждают, где какие призраки или монстры у нас живут.

— Больше нет элитарности в охоте за призраками? — усмехнулась Юля.

Она всегда знала, что Галка любит эпатаж. Обладая весьма своеобразной внешностью — невысокая, худощавая и угловатая, подруга походила на ту самую птицу, именем которой называлась, что-то птичье было даже в ее манере двигаться — она одевалась исключительно в черное, в тот же цвет красила волосы и даже отдавала ему предпочтение в макияже. Общалась нарочито грубо, делала вид, что ненавидит или как минимум презирает всех вокруг, курила и активно интересовалась сверхъестественным. Все это, по ее мнению, выделяло ее из толпы. Пока толпа тоже не ударилась в мистические суеверия.

Галка в ответ скорчила ей рожицу, мол, все-то ты знаешь.

— Может быть, это и неплохо, что люди стали больше верить в подобные вещи, — вздохнула она. — Но я не люблю быть в потоке и бежать вместе со всеми. Подожду, когда это перестанет быть трендом и останутся только идейные. Не хочу оказаться в одной лодке с теми, кто просто пытается оседлать волну.

— Могу тебя понять, — вежливо отозвалась Юля. Она определенно не возражала против такого решения: меньше шансов снова влипнуть.

— Ладно, черт с ними, — махнула рукой Галка. — Какие у тебя планы на вечер? Может, в «Кактус» сходим?

— Сегодня? — удивилась Юля. — Сегодня вторник — не особо клубный день так-то…

— Согласна. Тогда давай сходим в пятницу! В пятницу там, конечно, народу битком, но не так много, как в субботу.

— Вообще-то у меня в субботу день рождения, — напомнила Юля.

— Там более! — не растерялась Галка. — Заодно и отпразднуем. В субботу ты, как я понимаю, с семьей и Владом отмечаешь. А в пятницу отметишь со мной. И можешь не проставляться, потому что я буду без подарка. Соррян, но я на мели.

На мели Галка была всегда, поэтому никаких подарков Юля от нее и не ждала, но в клуб идти все равно не хотела.

— Заранее не отмечают, — попыталась возразить она.

— Ну мы не будем отмечать сам день рождения. Будем отмечать канун. Ну давай, ну что ты ломаешься? — заныла Галка. — Ты же скоро уедешь, возможно, это наш последний поход в клуб!

Она говорила так, словно традиция ходить в клуб существовала у них несколько лет. А ведь на самом деле до сентября прошлого года они даже толком не общались.

— Я подумаю, — осторожно ответила Юля. — Уточню планы у мамы. Мне кажется, у нее снова кто-то появился, но она пока не афиширует. Вдруг ей тоже пятница понадобится?

— Ладно, тогда давай на всякий случай сходим и сегодня, — вернулась к первому предложению Галка. — Народу будет мало, послушаем музыку, поиграем в бильярд.

— Слушай, если я пойду сегодня, то в пятницу точно не пойду. Мне как-то неловко ходить и развлекаться без Влада, а он по клубам не ходит, ты же знаешь. Его громкая музыка дезориентирует.

Галка тяжко вздохнула.

— Ну да… Конечно, как же можно ходить куда-то без своего парня! — с сарказмом протянула она. — Даже если он слепой и все равно не ходит в клубы. Это ж практически измена!

Юля бросила на нее выразительный взгляд, мол, кто бы выступал. В период короткого романа с одним видеоблогером Галка сама напрочь забыла о ней и везде таскалась с тем парнем, пока он не взялся тискать другую девчонку. Узнав об этом, Галка радикально разорвала отношения.

— Ладно-ладно, намек поняла, — сдалась подруга. — Но если что, я буду в «Кактусе» и сегодня, и в пятницу. Надумаешь — подгребай.

— Хорошо, буду иметь в виду, — улыбнулась Юля, обрадовавшись тому, что в этот раз удалось обойтись без обид с последующим примирением на мизинчиках. Делать это в людном месте было бы неловко.

Она уже собиралась перескочить на обсуждение какой-нибудь другой темы, когда краем глаза заметила, как кто-то целенаправленно идет от прилавка к их столику. Сердце непроизвольно екнуло еще до того, как Юля повернула голову, увидела и узнала мужчину, решившего к ним присоединиться. Видимо, на подсознательном уровне она сразу поняла, кто это.

— Честно говоря, надеялся тебя тут встретить, — сообщил Роб, приветливо ей улыбаясь. — Как в тот раз. Не возражаете, если я к вам подсяду?

Задавая вопрос, он скользнул вопросительным взглядом по Галке, и та сразу напряглась.

— Вообще-то… — резковато начала она, но Юля успела перебить:

— Мы не против. Рада тебя видеть. Какими судьбами снова у нас?

Все три фразы прозвучали довольно ровно, невзирая на колотящееся в груди сердце и разливающийся по щекам жар. Юле даже удалось не опустить глаза, точнее, сделать это не сразу, что она уже считала большой победой.

Присутствие Роба ее смущало, но она старалась не подать виду. С тех пор, как она отказалась идти с ним на новогоднюю вечеринку, одновременно дав понять, что за ней нет смысла ухаживать, поскольку ее сердце уже занято Владом, им уже приходилось общаться: по поводу предстоящей стажировки. Это были два коротких телефонных разговора: во время первого Роб передал ей контакты своей сотрудницы, с которой Юле предстояло связаться для решения всех вопросов, а во время второго уточнил, не возникло ли проблем в общении, после чего пожелал удачи. На этом все и закончилось, поэтому Юля решила, что потеряла для Роба всяческую привлекательность, когда намекнула, что знает о его негласном соперничестве с Владом из-за девушек.

Но сейчас, встретившись с Робом взглядом, услышав ласкающие нотки в его голосе и заверение в том, что он надеялся на встречу с ней, она заподозрила, что этот виток истории их общих отношений еще не закончился.

И все же Юля не хотела сходу грубить или резко «отшивать» его. И не только из-за предстоящей стажировки, хотя кто же в здравом уме станет ссориться с потенциальным работодателем? Она просто не любила конфликты и предпочитала вежливо дать понять, что воспринимает Роба в лучшем случае как приятеля.

Оставалось надеяться, что Роб примет ее зашифрованное сообщение и не станет давить.

— Судьбы все те же, — радостно сообщил он. — Мы же все-таки купили эту вашу гостиницу, скоро откроем. А пока на пятницу назначена небольшая презентация для уже имеющихся и потенциальных инвесторов, а заодно местных властей и владельцев смежных бизнесов. Ну так, чтобы мосты навести, некоторые вопросы в неформальной обстановке решить…

— В смысле, подмазать кого нужно? — едко предположила Галка.

Роб снова ненадолго повернулся к ней, посмотрев немного удивленно, словно успел забыть, что за столиком есть кто-то еще. Но потом снова широко улыбнулся и кивнул.

— Не без этого, конечно. Но для вашего города чем раньше мы сможем начать работу, тем лучше. Это ведь рабочие места, туристический поток, возможно, новые бизнесы, которые создадут еще больше рабочих мест, плюс налоги и…

— Ты бы дыхание поберег, — насмешливо перебила Галка. — До пятницы. Мне вот это все петь вообще бессмысленно.

— Она имеет в виду, что мы и так понимаем плюсы и желаем тебе удачи, — дипломатично пояснила Юля, стараясь сгладить впечатление от Галкиных манер.

Подруга только демонстративно закатила глаза, а Роб тихонько рассмеялся.

— А ты молодец, — заметил он. — Далеко пойдешь. Кстати, может быть, составишь мне компанию на вечере? Есть шанс узнать что-нибудь новое в мире гостиничного бизнеса, обзавестись полезными связями… Или просто хорошо провести время. Будут шампанское, икра и другие закуски.

Предложение прозвучало весьма конкретно: Роб приглашал именно ее, а не их с Владом, поэтому ответ Юля могла дать только один.

— Спасибо, заманчиво, но я не смогу. Уже обещала подруге пойти с ней в клуб.

Она указала на Галку, которая моментально оживилась, но не смогла в первые секунды скрыть удивления. Зато, когда Роб в третий раз удивленно посмотрел на нее, она с важным видом кивнула.

— Полагаю, это очень хороший клуб, если ради похода в него ты готова пропустить такое… уникальное в своем роде мероприятие.

— О, это лучший из местных клубов, — горячо поддержала Галка. — «Кактус» форева! Но я тебе так скажу: это тот случай, когда неважно куда, важно — с кем. И ты мне, дружок, явно проигрываешь.

На лице Роба проскользнуло заметное недоумение, он перевел вопросительный взгляд на Юлю, но та лишь пожала плечами, неловко улыбаясь.

— Что ж, все равно рад был тебя видеть, Юль, — приветливая улыбка вернулась на его лицо. — Я пробуду в Шелково до конца недели, надеюсь, еще пересечемся. Расскажешь, как у тебя продвигается подготовка к поездке. Хорошо?

— Конечно, — заверила Юля, надеясь, что на самом деле он будет слишком занят и ему будет не до нее.

— Тогда до встречи! — Роб поднялся со своего места и кивнул на прощание Галке: — Приятно было познакомиться.

— Да мы как-то познакомиться как раз и не успели, — проворчала та уже ему в спину, когда он отошел достаточно далеко, чтобы не слышать ее слов.

Глава 3

14 марта 2017 года, 20.35

Одним из неоспоримых неудобств, связанных со слепотой, Влад считал необходимость обрабатывать всю информацию исключительно в голове. Это, безусловно, неплохо тренировало память, но серьезно тормозило процесс. В прежние времена, если ему требовалось что-то обдумать, взвесить, разрулить или просто принять решение, он всегда пользовался списками, схемами, таблицами — всеми доступными способами визуализации информации. Иногда просто сидел, зажав в пальцах ручку или карандаш, и вырисовывал бессмысленные завитки или аккуратно выводил отдельные слова, думая о чем-то. Это помогало сосредоточиться. Теперь же он был этого лишен.

За три с лишним года ему удалось неплохо организовать свою жизнь. Где-то он использовал специальные программы, где-то — помощь других людей. Одни аспекты максимально упростил, например, оставив в гардеробе в основном черную одежду, чтобы не думать о сочетании цветов. От других вовсе отказался, например, ушел из семейного бизнеса, полностью исключив из своего расписания огромный пласт задач, которые прежде приходилось решать. Поэтому последние годы ему редко приходилось что-то анализировать. Но сейчас определенно не хватало возможности чертить схемы и составлять списки.

Очень много вопросов по-прежнему требовали ответов, а данных для этого катастрофически не хватало. Или Влад просто разучился с ними работать. Хотя правильнее будет сказать: так и не научился с ними работать в рамках своей новой реальности и ограничений.

В феврале Влад убедил себя, что избавится от всех проблем и тревог, если раскроет убийцу и поможет полиции его поймать. Выданное Смотрителем предсказание явно указывало на то, что грозящая ему смерть будет связана с шестым ритуалом маньяка. Косвенно на это намекало и предсказание ведьмы Аглаи, в миру Татьяны, заявившей, что гибели он сможет избежать, если «сойдет с пути». Как это позже расшифровал Влад: если перестанет охотиться за убийцей, тот его не тронет. Но такой выход ему не очень нравился, поэтому для себя он решил иначе: если маньяка обезвредят раньше семнадцатого марта, все будет хорошо.

Но вот Олег арестован, его причастность к убийствам практически доказана, полиция уверена, что больше никого нет, но ожидаемого Владом избавления не произошло. Смотритель остался тверд в своем предсказании, а значит, где-то в расчетах Влада закралась ошибка. Вот только где? У Олега все же есть еще один сообщник, которого просмотрела полиция? Или арест Олега не отменяет спровоцированной им угрозы? Или гипотетическая гибель Влада вообще не будет связана с маньяком из Шелково? Но тогда с какого пути ему стоит сойти, чтобы спасти себя? Просто уехать отсюда? Или речь вообще идет о чем-то таком, о чем он сейчас даже не думает? Влад был не силен в этой тематике, но даже он слышал, что предсказания провидцев часто значат совсем не то, что думаешь.

Тем временем семнадцатое марта неотвратимо приближалось, заставляя его нервничать и все чаще погружаться в попытки разложить в голове имеющуюся информацию по полочкам, хотя все, что он знал, и так лежало там довольно упорядоченно. Проблема была в том, чего он не знал.

Он все еще плохо помнил роковой день, так круто изменивший его жизнь теперь уже почти четыре года назад. Несмотря на то, что за последние несколько месяцев ему удалось узнать о нем больше, чем за предыдущие три года, белых пятен все еще оставалось немало, а картина целиком пока не складывалась, имелись лишь фрагменты, дающие представление в целом, но оставляющие много вопросов.

Например, какова была роль Надежды в ритуале, который Олег проводил в той гостинице, где он убил всех постояльцев, принося жертву какому-то неизвестному демону? Она знала, что он задумал, ехала туда, собираясь его остановить, но откуда она все знала? Почему пыталась вмешаться сама, а не обратилась в полицию, например? Как ей удалось убедить его принять участие в этой авантюре? Влад знал себя: он не полез бы в драку сам, связался бы с полицией или службой безопасности. Почему он этого не сделал?

А Татьяна? Знала ли она, что Олег до смерти забил ее сестру в припадке гнева? Видимо, уже после срыва ритуала. Если да, то почему помогала ему? Если нет… А могла ли она не знать? Откуда они вообще знали друг друга?

Влад предполагал, что обе женщины, имевшие определенные знания и способности, могли в разное время консультировать Олега. Надежда коммерческим колдовством и предсказаниями не промышляла, в отличие от Татьяны, но могла состоять в каком-нибудь тематическом сообществе или консультировать в частном порядке. Теоретически Олег мог к ней обратиться, если не знал, как именно вызвать демона…

Доходя в своих рассуждениях до этого места, Влад каждый раз задавался вопросом, как кому-то вообще может прийти в голову такое? Впрочем, до чего только ни доходят люди, отчаянно чего-то жаждущие. Юля упоминала слова Олега о том, что ему в жизни ничего не светило, а брак с Кристиной открыл перед ним новые возможности. Но прежде, чем ему представился такой шанс, он вполне мог искать сверхъестественное решение своих проблем. В конце концов, каждый по-своему в детстве понимает сказки в духе «По щучьему велению…».

Вероятно, именно брак с Кристиной и стремительная карьера в «Векторе» на какое-то время заставили Олега успокоиться, но потом в процессе еды пришел такой аппетит, который «Вектор» удовлетворить не смог. И Олег начал искать новый ритуал. Вот тут-то ему и подвернулась Татьяна со своей тетрадочкой? Может быть, пришла к нему сама? Судя по всему, она тоже очень хотела получить силу Настасьи, но была не готова ради нее убивать, вот и нашла того, кто займется пробуждением активных точек Шелково, принося человеческие жертвы. Это уже потом, когда она поняла, что сила ей так и не досталась, зато она связалась с маньяком, убившим ее сестру, она была готова пойти на крайние меры с Юлей. Но убить все же так и не смогла, хоть и пыталась: Олег убил ее первым, заполучив тетрадь с перечнем нужных для ритуала мест.

Вроде бы все складывалось, пусть даже какие-то вещи оставались неочевидными, но они не имели такого уж принципиального значения. Но вот чего Влад действительно не понимал, так это почему на самом деле Олег не убил его. Ни тогда в гостинице, ни потом в Шелково, хотя оба раза у него была такая возможность и он даже пытался. Почти четыре года назад он ударил его по голове с такой силой, что Влад впал в кому, еще один-два таких удара — и его труп нашли бы рядом с забитой до смерти Надеждой. Но вместо этого Олег вернул его на маршрут, которым он ехал до того, как направился в Озерки, инсценировал аварию и притворился неравнодушным гражданином. Он ведь не мог знать, кто Влад такой! Не мог знать, что у него есть сестра, которую можно очаровать и женить на себе.

Или мог? Фотографии Влада, конечно, иногда мелькали в деловой прессе, но чтобы узнать его, нужно было этим интересоваться. Впрочем, если Олег так легко влился в управление бизнесом, может быть, он и крутился в их кругах раньше. Но это не объясняет взятых на себя рисков. Откуда он мог знать, что Влад впадет в кому, потом потеряет память и зрение? Или он надеялся, что Влад не узнает его, даже если придет в себя сразу и прежним? Может быть, тогда в подвале Влад не видел лица Олега, а сам Олег не запомнил, что столкнулся с ним на лестнице в гостинице?

Это было вполне возможно, но почему он оставил его в живых и в Шелково? Похитил, отвез на кладбище и оставил там замерзать, давая шанс спастись, а ведь мог бы просто придушить или зарезать. Ему ведь явно не привыкать к убийствам. Тогда почему? Хотел инсценировать несчастный случай? Но кто поверил бы, что слепой человек после тренировки вдруг отправился на кладбище без водителя-телохранителя, где-то по пути потерял сумку и верхнюю одежду, после чего заблудился и замерз… В этом не было смысла. Проще было положить его на могилу первого попавшегося Владислава или Федорова — не такие уж редкие имя и фамилия — и задушить, имитируя еще одно убийство Смотрителя.

Может быть, он не хотел его убивать, только напугать? Заставить таким образом вернуться в Москву, в лоно семьи. Ведь именно этого требовал добиться Артем, а в какой-то степени наверняка хотела и Кристина. Вероятно, это просто была попытка прогнуться перед одним и отвлечь на что-то другую, пока ритуал не будет закончен?

Везде лишь вопросы и предположения, никаких фактов! Оттого и ходят мысли по кругу, а по ночам не отпускают кошмары, в которых он все еще видит тот подвал, а иногда и себя под балахоном убийцы. Нарастающий страх опутывал Влада с каждым днем все более плотной паутиной, лишая возможности сосредоточиться на чем-либо, кроме мыслей о семнадцатом марта. Был момент в его жизни, когда он жалел, что не погиб, и хотел умереть, но он давно прошел. Сейчас Влад как никогда хотел жить. И как никогда боялся, что у него это отберут.

— Эй, ты меня слышишь?

Голос Юли прорвался к его сознанию откуда-то издалека, и Влад на секунду поймал себя на удивлении тому факту, что она рядом. Он совсем забыл, что не просто сидит за кухонным столом, ковыряя вилкой еду в тарелке, а ужинает со своей девушкой. Боже, вспомнить бы еще, о чем они говорят…

— М? Да-да, конечно, слышу, — попытался заверить Влад, но его маневр не удался.

— Правда? И что я сейчас сказала?

В ее голосе слышались едва заметные нотки раздражения и куда более явственные — разочарования. Влад напряг память, пытаясь выцепить хоть что-нибудь. Он и в прежних отношениях, бывало, пропускал мимо ушей то, о чем щебечет подружка, думая о чем-то более важном, но обычно ему удавалось выкрутиться. Сейчас же он определенно слишком глубоко ушел в себя, поэтому не помнил ни единого произнесенного Юлей слова. Просто не слышал их.

— Ладно, извини, я отвлекся, — вздохнул Влад. — Задумался.

— Хм… и о чем же?

— Неважно, — отмахнулся он.

Юля ничего не знала о предсказании Смотрителя, и ему не хотелось ей сообщать. Хватит и того, что повисшая дамокловым мечом дата отравляет его жизнь. У нее сейчас и так забот хватает.

— Неважно? — напряженно уточнила Юля. — Или ты просто не хочешь об этом со мной говорить?

— А разве это не одно и то же? — теперь раздражение прорезалось в тоне Влада, о чем он мгновения спустя пожалел.

— Совсем разные вещи, конечно, — тихо отозвалась она. — Второе делает неважной меня.

— Юль, только давай без этого? — непроизвольно поморщился Влад, словно она провела зубцом вилки по дну тарелки. — У моей семьи сложный период, и это не может не отражаться на мне. Пойми, что могут быть моменты, в которые мне нужно побыть наедине с собой.

— Да я-то все понимаю, Влад. Только это ты начал разговор и спросил, как дела с испанским. Я тебя за язык не тянула и говорить с собой не заставляла! Ты вообще вполне мог сказать мне, что сегодня не расположен к общению, я бы приготовила тебе ужин и ушла. Меня Галка в клуб звала, между прочим, я отказалась, потому что не хотела тебя одного оставлять. Но если бы ты сказал, что хочешь побыть один, я бы просто пошла с ней. Впрочем, я еще успею.

Влад услышал, как она сложила приборы, взяла тарелку и, видимо, стакан или чашку и направилась к посудомойке. Ее движения были чуть резче, чем обычно: посуда позвякивала громче, заставляя его ощутить укол совести.

Это был уже не первый раз, когда он вот так выпадал из беседы, погружаясь в тревожные размышления. С каждым днем подобное происходило все чаще, Юля сорвалась далеко не сразу. Поначалу она терпеливо повторяла то, что он прослушал, и осторожно интересовалась тем, что его тревожит. Видимо, сегодня у нее лопнуло терпение.

Когда Юля захлопнула дверцу посудомойки и тихонько, явно стараясь скрыть это, шмыгнула носом, Владу стало совсем не по себе. Свою проблему он скрывал от нее не для того, чтобы обидеть, а желая уберечь от волнений и лишних страданий. Но если она шмыгает носом, стараясь не разреветься, то у него плохо получается.

Она уже собиралась стремительно покинуть кухню, когда он резко встал, уверенно перегородив ей дорогу, перехватил и заключил в объятия, из которых она в первое мгновение инстинктивно попыталась вырваться. Влад сам не понимал, как ему удается иногда настолько точно знать, где именно находится Юля. Словно он не просто слышал, а чувствовал ее присутствие. Порой казалось, что даже мельком видел движение силуэта в черной пустоте перед глазами. Но это, скорее всего, было лишь иллюзией.

Он держал ее крепко, и, не сумев освободиться, Юля притихла. Не обняла в ответ, а просто замерла в объятиях, больше не пытаясь вырваться. Влад прижал ее к себе крепче, осторожно погладил по волосам, коснулся губами виска.

— Ну, прости… — прошептал тихо. — Я не хотел тебя обидеть.

— Знаю, — мрачно буркнула она. — Но тебе это все равно удалось.

Сказанное прозвучало весьма недовольно, но сама Юля заметно расслабилась: перестала зажиматься, даже ощутимо прильнула к нему, хоть все еще и не торопилась обнять.

— Не злись на меня, пожалуйста, — все так же тихо попросил Влад. — Да, последние несколько недель я далек от образа идеального кавалера, но, поверь, я не со зла. Момент действительно напряженный, если еще и ты начнешь на меня обижаться, станет совсем невыносимо… Черт, это должно было стать извинением, но прозвучало как речь законченного эгоиста… Но я просто пытаюсь сделать так, чтобы мои проблемы коснулись тебя минимально. У тебя своих хватает. И мне правда интересно, как у тебя дела с испанским. Просто мне сложно сейчас удержать фокус.

Вот теперь она окончательно оттаяла: ее руки скользнули вокруг его талии, она сжала его в ответных объятиях и тихонько вздохнула. Так обычно вздыхает человек, которому стало немного легче дышать.

— Тебе совсем необязательно фокусироваться на мне, — мягко заметила Юля. — Или на моем испанском. Ты и так много для меня сделал. Я просто пытаюсь ответить тебе тем же, хочу поддержать, быть рядом, а ты как будто не пускаешь. Вроде и не гонишь, даже к родителям с собой берешь, но при этом как будто стеной отгородился.

— Ну, я же мужик, — нарочито серьезно заявил Влад. Настолько серьезно, что это прозвучало комично. — Кремень, скала, мачо — вот это все. Мачо не плачут, все держат в себе и запивают сигареты водкой, обрастая щетиной, мрачной аурой и печальным рыцарским образом…

Юля не выдержала и прыснула, чем успокоила совесть Влада. Если ему удалось ее рассмешить, значит, все не так плохо.

— Никогда не видела, чтобы ты пил водку, — уже более легким тоном заявила Юля. — Или курил, если уж на то пошло.

— Поэтому с образом печального рыцаря у меня не очень ладится, — хмыкнул Влад. — Я прощен?

— Да я на тебя даже разозлиться толком не успеваю никогда, — фыркнула Юля. — Или обидеться. На тебя совершенно невозможно обижаться, ты это знаешь?

— Хм, нет, но я буду иметь это в виду. А что ты там говорила про клуб?

— Да не бери в голову…

— И все же?

— Галка звала составить ей компанию. Ныла, что я скоро уеду, и это, возможно, наш последний шанс и все такое.

— И ты отказалась из-за меня?

— Не из-за тебя, а из-за своего нежелания оставлять тебя одного, — поправила Юля. — Это не одно и то же. Ты ведь не можешь пойти со мной, а мне не так уж и хочется идти без тебя. Ну, разве что, я на тебя как следует обижусь…

— Совсем необязательно на меня обижаться, чтобы сходить куда-нибудь с подругой, — теперь уже по-настоящему серьезно произнес Влад. — И совсем необязательно ходить только туда, куда могу пойти я. Как необязательно сидеть весь вечер со мной, если есть другие варианты. Поэтому ты легко можешь пойти.

— И тебя это не обидит? — недоверчиво уточнила она. — Ну, что у тебя сложный период, а я таскаюсь по клубам с подругой?

— Нет, — заверил Влад с улыбкой, наконец выпуская ее из объятий. — И что еще лучше: у меня будет меньше шансов обидеть тебя своим невниманием. Иди, развлекайся. Галке от меня привет передавай. А я пока как следует подумаю, соскучусь, перестану маяться дурью и снова сфокусируюсь на тебе.

Юля снова тихо хмыкнула, наверняка улыбаясь, и проворно поцеловала его в губы, задержав поцелуй на считанные мгновения.

— Просто знай, что, если буду нужна, я всегда рядом, — попросила тихо.

— Я знаю.

Она поцеловала его еще раз, после чего довольно быстро собралась и ушла, а Влад вернулся к так и не съеденному, но уже порядком остывшему ужину. Посидев над ним с минуту, он достал смартфон и вызвал из памяти номер начальника службы безопасности «Вектора».

— У меня есть еще одна просьба, — сказал он в трубку после взаимных приветствий. — Можете что-нибудь узнать о тех людях, которые погибли тогда в гостинице? Очень уж странно, что их там было ровно столько, сколько требовал ритуал.

14 марта 2017 года, 21.30

Юля по привычке ударила кончиком кия по белому шару со всей дури. Тот уверенно шарахнул по семерке, которая не менее уверенно полетела в борт. Срикошетила раз, другой, третий… Так и не задев ни одного другого шара и даже не приблизивший ни к одной из луз, семерка постепенно остановилась. Наблюдавшая за этими метаниями Галка выразительно приподняла брови и заявила:

— Знаешь, можешь просто отдать мне деньги, если совсем не хочешь играть.

— А мы разве на деньги играем? — удивилась Юля.

— Нет, но я начинаю думать, что стоит, потому что ты определенно не в форме, — хмыкнула Галка, явно довольная тем, что удалось сбить ее с толку. — Что с тобой?

— Да я никогда особо не умела в это играть, — отмахнулась Юля, чуть отходя от стола, чтобы передать ход Галке. — Всегда била, что называется, на дурачка.

— Не скажи, — возразила Галка, обходя бильярдный стол и примеряясь к своему удару, но, как назло, все ее оставшиеся шары стояли еще менее удобно, чем Юлины. Зато их было значительно меньше. — Обычно ты хотя бы стараешься, а тут — как будто на другой планете. Случилось чего? С визой проблемы? Или с испанским?

— Нет, с документами все муторно, но по плану. С испанским вообще хорошо…

Юля осеклась, прикусив губу и вспоминая, как добрых пять минут сегодня распиналась перед Владом, рассказывая о похвалах преподавателя, а тот совсем не слушал. Забавно, что теперь Галка пеняет ей на то же: отсутствие внимания к общему занятию. Сразу стало неловко за собственную вспышку, которая вполне могла перерасти в серьезную ссору, если бы Влад не был старше и умнее.

Впрочем, это только лишний раз подтверждало, что он действительно в последнее время погружен в какие-то мысли, которыми не хочет делиться. Последние несколько дней Юлю это по-настоящему волновало. После момента, который случился между ними в день ареста Олега, она почти успокоилась, поверив, что у их отношений самое светлое будущее. Влад так и не сказал сакральное «люблю», но и тех слов, что Юля услышала, ей вполне хватало. Не говорят подобное той, кто лишь ничего не значащий эпизод в жизни.

Но потом случился этот неприятный во всех отношениях разговор с его братом, после которого Юля против воли стала замечать настораживающие «звоночки». Проанализировав события последних недель, поняла, что появились они еще в первых числах марта. Именно тогда Влад начал отдаляться. Все чаще о чем-то думал и молчал, пропускал ее слова мимо ушей, уклонялся от встреч, ссылаясь на какие-то дела.

Она попыталась убедить себя, что причина все же в «квесте», как его называл Влад, который не привел к прозрению. Могло же быть так, что в первый момент Влад действительно не особо огорчился, поскольку Юлино присутствие в его жизни заметно скрашивало ее, но потом сосредоточился на этом сожалении.

Но убеждение работало плохо, а в голову настойчиво лез куда более тревожный вариант: без расследований, рисунков и оживающих городских легенд Владу стало скучно в Шелково. И рядом с ней — тоже. Может быть, все эти красивые слова были сказаны под влиянием момента и его эмоций, а потом прошло? Ведь и любовь проходит, сколько раз Юля наблюдала подобное в своей жизни… Пожалуй, этого она боялась больше, чем всего остального.

Впрочем, если это действительно так, лучше бы Влад сказал прямо, но сегодня он в очередной раз дал понять, что Юля ему нужна. Мог ведь и ухватиться за ее взбрык, раздуть из мухи слона, обидеться, предложить временно разойтись… Но ничего такого он не сделал, напротив, все смягчил, сгладил, перевел в шутку. Значит, не ищет повода расстаться.

Тогда в чем же его проблема? И почему он ею не делится?

Из чувства противоречия, чтобы не уподобляться Владу с его игрой в «скрытного мачо», Юля поделилась этими переживаниями с Галкой. В общих чертах. Про свои страхи, конечно, упоминать не стала, но призналась, что Влад в последнее время мало посвящает ее в то, о чем думает, и часто не слушает.

— Мне кажется, его что-то тревожит, но я не понимаю, что именно. Подозреваю, дело не только в том, что происходит в его семье. А вот в чем — не знаю.

Сказав это, она настороженно покосилась на подругу, в глубине души ожидая, что та сейчас озвучит ее же страхи: мол, парень к тебе остыл и не знает теперь, как от тебя избавиться, ждет, когда ты уедешь. На это у Юли было готово возражение, что Влад собирается поехать с ней, по крайней мере, на первое время.

Но Галка ничего такого не сказал. Примерившись как следует, она ударила по битку и издала удовлетворенное: «Ха!», когда еще один из ее шаров угодил в лузу. Только после этого она посмотрела на Юлю и вздохнула.

— Слушай, ну мало ли, по какой причине он грузится? Может, у него акции в портфеле какие-нибудь стремительно дешевеют или на стороне внебрачный ребенок нашелся, и он теперь не знает, что с этим делать. Думаю, ни одной из этих новостей он не стал бы с тобой делиться. В первом случае ты все равно ни черта не поймешь, а для мужика даже такое незначительное «обнищание» — удар по самолюбию. А во втором случае… ну, ты, скорее всего, тоже не поймешь. Еще истерику закатишь или заревнуешь по самое не могу.

— Почему? — возмутилась Юля. — Я же понимаю, что у него были женщины до меня! Ему тридцать четыре, в конце концов, у него даже невеста была!

Юля осеклась, вдруг осознавав, что действительно ревнует. И к бывшей невесте, и даже к гипотетической матери не менее гипотетического ребенка… Да, пожалуй, если бы она такое услышала без подготовки, могла бы и психануть от шока. Но вот если об этом заранее подумать…

— Нет, я бы, конечно, не стала возражать против того, чтобы он общался с ребенком, — неуверенно пробормотала она, думая о своем отце, который просто вычеркнул ее из жизни, когда Юля была еще совсем маленькой. — Ревновала бы, конечно, но…

— Ой, блин, да перестань! — одернула ее Галка, картинно прикладывая раскрытую ладонь к лицу. — Да я же просто так сказала, как пример. Уверена, дело не в этом. Мужику с такими деньгами ребенка предъявляют еще на этапе первых двух полосок в тесте, чтоб женился. Или хотя бы обеспечил.

— Тогда в чем его проблема? — немного раздраженно воскликнула Юля, испытывая совершенно неуместное облегчение.

— А я почем знаю? — возмутилась Галка. — У него спроси!

Юля уже хотела заявить, что она спрашивала, но так и не получила внятного ответа, когда вдруг заметила, что рядом с их столом топчется какая-то девица. Можно было бы предположить, что она «в очереди» на игру и хочет сообщить об этом, но второй стол из-за скромного количества народа в клубе пустовал последние минут десять, так что можно было спокойно занимать его. Значит, девица не по этой теме.

Проследив за ней удивленным взглядом, незнакомку заметила и Галка. Но она гадать не любила, поэтому спросила с присущей ей прямолинейностью:

— Тебе чего?

— Привет, — девушка смущенно улыбнулась и неловко махнула рукой, глядя в основном на Юлю. — Ты ведь Юля, да? А ты Галка?

— Ну, допустим, — настороженно отозвалась Галка, смерив девицу изучающим взглядом. — А ты кто? И откуда нас знаешь?

— Меня Вика зовут, а про вас мне Алина рассказывала. Про тебя в основном, — она снова посмотрела на Юлю. — А так о вас вообще-то в городе много говорят.

— Да? И что же говорят? — судя по тону вопроса, Галка ожидала каких-то гадостей, но Вике удалось ее удивить:

— Что вы всякие городские легенды расследуете и нечисть… ну вроде как успокаиваете?

Юля и Галка переглянулись, причем на лице последней читалась явная радость.

— О как! Ну, в каком-то смысле так…

— Вообще нет! — наконец сумела выдавить Юля, успев перебить подругу.

Вика перевела взгляд с нее на Галку, обратно, потом снова на Галку и обратилась уже к ней:

— С вами, говорят, еще мужчина есть. То ли экстрасенс, то ли колдун…

— Экстрасенс, — с деловым видом уточнила Галка и добавила: — Но это, скорее, с ней.

Она ткнула пальцем в Юлю, и Вика снова посмотрела на нее.

— В общем, у меня брат в Портале пропал, — уже без лишних вопросов и отступлений объяснила она. — Полиция ищет его, но я подозреваю, что они ничего не смогут сделать.

— Почему? — не поняла Юля. Ее опыт общения с капитаном Соболевым со временем заставил поверить в систему.

— Вот почему, — Вика достала смартфон и продемонстрировала на вытянутой руке его экран.

Галка тут же подошла ближе, чтобы рассмотреть предъявленную фотографию. Юля, не удержавшись, сделала то же самое.

— Офигеть, — выдохнула Галка, разглядывая мутный силуэт, притаившийся за затянутым пленкой окном. — Что это?

— Я не знаю, — вздохнула Вика. — Но мой брат увидел это, сфотографировал и бесследно исчез. А теперь оно приходит в мой дом, заглядывает в окно, стучится, скребется… Думаю, хочет забрать и меня тоже.

— А ты тоже бывала в Портале? — уточнила Галка.

Вика помотала головой, нервно кусая губы.

— Но к тебе приходит такое же существо? — нахмурилась Юля.

— Да! Я не знаю почему… Может быть, из-за брата.

— А у тебя есть фотки того, что стучится в твое окно? — поинтересовалась Галка.

Вика снова качнула головой, на этот раз не так выразительно.

— Я пыталась сфотографировать, но то телефона нет под рукой, то оно исчезает, то слишком темно, то кадр наоборот как будто засвеченным получается. Не знаю, как Вадик это сделал, но он фотографией давно увлекается, хоть и на телефон снимает. И у него камера лучше, модель дороже, он ее только ради камеры и взял.

— Так, а от нас-то ты чего хочешь? — тон Галки стал деловым. — Чтобы брата нашли или эту тварь изгнали?

У Вики заметно поникли плечи, и она грустно призналась:

— Думаю, моего брата уже нет в живых. Во всяком случае, нет в нашем мире. Я просто не хочу стать следующей.

Галка вопросительно посмотрела на Юлю.

— Ну что? Может, все же прогуляемся до Портала? И Влада возьмем, пусть отвлечется от своих великих дум и порисует что-нибудь?

— Нет, — Юля уверенно мотнула головой и даже шаг назад сделала, давая понять, что не собирается в это влезать.

— Но почему? — тут же заныла Галка. — Надо же хотя бы попытаться помочь человеку!

Она выразительно указала на Вику, которая выглядела напуганной и растерянной. Возможно, именно так выглядела сама Юля, когда столкнулась с Хозяйкой и поняла, что та может ее преследовать. Она как никто знала, что сейчас чувствует эта девушка, и очень ей сочувствовала.

Но она также помнила выражение ужаса на мамином лице, когда Семка пропал прямо из квартиры. Она помнила собственные раскаяние и страх потерять брата из-за монстра, которого она сама же и привела в дом. Юля не была готова снова рисковать своей семьей.

— Прости, я не могу, — виновато пробормотала она, пряча от Вики глаза. — Я больше этим не занимаюсь. У меня сейчас… совсем другие дела. Извини!

Прежде, чем новая знакомая или Галка успели что-либо ей сказать, Юля торопливо бросила бильярдный кий на стол, повернулась и зашагала к барной стойке, словно внезапно начала умирать от жажды.

— Колу, пожалуйста, — попросила она у бармена, моментально подошедшего к ней, поскольку больше у стойки никого не было.

— И плесните туда рома, — попросил знакомый мужской голос у нее за спиной. — Или, может быть, ты предпочитаешь мохито?

Бармен замер, ожидая ее окончательного решения, а сама Юля удивленно обернулась и обнаружила улыбающегося Роба. Он подмигнул ей и тоже подошел к стойке.

— А мне просто светлого рома со льдом, — добавил он, обращаясь к бармену.

— Ты как здесь? — Юля все еще смотрела на Роба округлившимися от удивления глазами.

— Честно? Пришел в надежде встретить тебя.

— Как ты узнал, что я буду здесь? Я сама не знала еще полтора часа назад.

— Я тоже не знал. Зашел на удачу. Должен признаться, я слышал ваш разговор с подругой. И знаю, что на самом деле ты отказалась идти с ней сюда в пятницу. Но, видимо, настолько не хочешь на мою вечеринку, что решила в итоге в ее пользу.

В его голосе не звучало укора, простая констатация факта, но Юле все равно стало неловко, и она ощутила потребность объяснить:

— Дело не в том, что я не хочу на твою вечеринку. Просто это… неуместно. Я встречаюсь с Владом. Я не могу быть твоей спутницей. Извини.

— Да я понял, — отмахнулся Роб. — Никаких проблем. Будь шанс, что он придет, пригласил бы вас обоих, но он не захочет. Однако сегодня ты уже здесь, без него. Поэтому позволь угостить тебя коктейлем. Без всяких обязательств. Просто выпьем и потанцуем немного. Идет?

Юля бросила быстрый взгляд поверх его плеча на бильярдный стол, у которого все еще топтались Галка и Вика, о чем-то увлеченно разговаривая. Втягиваться в их беседу ей совершенно не хотелось, поэтому она повернулась к бармену и со вздохом решилась:

— Мохито, пожалуйста.

Глава 4

15 марта 2017 года, 9.45

Темный коридор с серыми, на вид обшарпанными стенами тянулся, казалось, бесконечно далеко. Его стены почему-то качались, то сходясь, то разбредаясь, под ногами что-то хрустело и звякало. Идти было трудно, словно тело отчего-то стало весить в разы больше или воздух стал слишком густым. Как вода. Но дышалось нормально. Вот только глаза все время закрывались, и картинка то и дело пропадала, а когда появлялась вновь, частенько выглядела совсем иначе.

В конце коридора замаячила темная фигура, контуры которой то и дело расплывались, а сама фигура — двоилась. Кто это? Мужчина в черном балахоне? Но он ведь теперь заперт и больше не может приходить в ее сны! Или это тот, другой, а это не сон? Но его тоже поймали и заперли, он больше никому не может причинить вреда! Или это кто-то третий?..

Кем бы ни был человек впереди, инстинкт все равно велел бежать, но слишком тяжелые веки опускались, а ноги заплетались. Мгновения спустя она уже обнаружила себя на полу. С трудом приподнявшись на руках, увидела под собой круг с пентаграммой. Шарахнулась. Попыталась подняться. Снова едва не упала. Тяжелые веки упрямо опускались, а силы покидали. Хотелось лечь прямо здесь, на холодном бетонном полу, свернуться клубочком и уснуть, а там будь что будет!

Но вот она уже снова на ногах и совсем в другом месте, не понимая, как здесь оказалась. Перед ней оконный проем, затянутый мутной пленкой, а за ним — какая-то тень. Тень медленно приблизилась, коснулась натянутой пленки — единственной преграды между ними. Та прогнулась под тонкими пальцами, очертания стали чуть явственней, но пока существо не смогло подойти ближе, лишь тихо прошептало: «Обернись…»

Подчиняться не хотелось, но тело все сделало само, не дав возможности поспорить, словно им управлял кто-то другой. А позади — снова коридор, но темной фигуры в балахоне больше не было. Вместо нее на земле лежало тело. Мужчина в темной одежде. Его лица — даже просто фигуры — было не разглядеть, но сердце почему-то болезненно сжалось, воздух вышибло из легких, а снова вдохнуть не удалось. Ей хотелось закричать, но вместо этого…

Юля проснулась с тихим не то хрипом, не то стоном. Приподнялась над подушкой, жадно глотая воздух ртом. Еще не заработав в полную силу, мозг уже отметил, что пахнет в комнате необычно. Только после этого Юля заметила, что и свет падает непривычно, и матрас под ней совсем не похож на тот, что лежит на кровати Влада.

Протерев слипающиеся глаза, она широко распахнула их и недоуменно огляделась. Помещение, в котором Юля проснулась, оказалось ей совершенно незнакомо, а главное — в голове не нашлось ни единого воспоминания о том, как она могла сюда попасть. Порывшись в памяти, она с ужасом осознала, что сразу за ее решением выпить один мохито там зиял пустой чернотой провал.

Плеснувшийся в кровь адреналин ускорил пробуждение, и мгновение спустя Юля уже села на кровати, спустив ноги на пол, покрытый мягким ковром, но одеяло окончательно с себя не скинула, удивленно рассматривая одежду. На ней была мужская рубашка. Слишком синяя, чтобы принадлежать Владу: тот носил только черные. Но хуже всего было то, что на ней была только эта чертова рубашка. Ни другой одежды, ни даже нижнего белья.

Теперь Юлю весьма ощутимо замутило. То ли от дурного предчувствия, то ли от страха перед будущим, а заодно — перед прошлым. Очень осторожно, словно опасаясь, что ее в любой момент может вывернуть наизнанку прямо на белоснежную простыню, она повернула голову и посмотрела на вторую половину кровати. Та оказалась заметно смята, но пуста.

Особого облегчения это не принесло: было уже понятно, что в этой кровати с ней сегодня спал не Влад. Не его рубашка, не его запах и определенно не его квартира, а также вряд ли дом его отца.

Да где она вообще? Вопрос: «Как сюда попала?» можно пока опустить, сосредоточившись на: «Как отсюда выбраться?»

Юля еще раз огляделась. Комната, в которой она проснулась, была довольно просторной, а панорамное окно практически во всю стену добавляло ей объема. Мебели, напротив, здесь было мало. Фактически только кровать с двумя тумбочками по бокам. Дверь в соседнее помещение была приоткрыта, но со своего места Юля не могла разглядеть, что там. Единственное, в чем не приходилось сомневаться, — это в том, что там никого нет: тишина висела абсолютная. Где бы Юля ни находилась, она находилась здесь одна.

Уверившись в этом, она все же вылезла из-под одеяла, одернула рубашку, едва прикрывающую все то, что в приличном обществе принято прикрывать, и засеменила к окну.

Увидев знакомые декорации Шелково — реку с набережной, Центральный проспект, дома и магазины, — Юля облегченно выдохнула. По крайней мере, она почти дома. Конечно, в таком виде на улицу не выйти, но если найти одежду или хотя бы телефон… Нет, Владу она, конечно, в такой ситуации звонить не станет, а вот Галке вполне можно объяснить, где ее искать.

Понимание того, где именно она находится, обрушилось на нее следом, словно пару секунд мозгу удавалось от него закрываться. Гостиница! Та самая шикарная, но так и не открывшая свои двери гостиница на набережной, которую купил… Роб.

— Нет-нет-нет, только не он, — пробормотала Юля себе под нос.

И в то же мгновение где-то позади послышался шум открываемого замка, заставивший ее вздрогнуть и обернуться. Хлопнула невидимая дверь, шаги пересекли соседнее помещение и что-то зашуршало. Приоткрытая дверь в ее комнату распахнулась шире и на пороге появился приветливо улыбающийся Роб.

— О, ты проснулась уже. Доброе утро, соня. Я принес нам завтрак, поскольку ресторан здесь пока не работает.

Он неопределенно кивнул, имея в виду помещение за стенкой. Возможно, где-то там стоял стол, на котором он оставил завтрак. Юлю это мало волновало. Она затравленно смотрела на Роба, машинально одергивая рубашку и пытаясь понять, как лучше себя вести, чтобы выбраться с наименьшими потерями. Однако разумная ее половина некстати впала в ступор, поэтому заговорила эмоциональная — напуганная и разозленная одновременно.

— Что ты со мной сделал? — голос прозвучал тихо, хрипло и оттого — угрожающе. — Как я здесь оказалась? Ты что-то подсыпал мне в коктейль? Как ты мог? Я доверяла тебе…

На ее глазах выступили непрошенные слезы, Юля быстрым движением смахнула их, поэтому они не помешали ей увидеть, как изменилось лицо Роба: приветливо-добродушное выражение исчезло, уступив место полной растерянности.

— Что? Ты о чем вообще? Ты что, ничего не помнишь?

— Не помню — что?! Не приближайся ко мне!

Последнюю фразу она выкрикнула в ужасе, когда Роб сделал осторожный шаг в ее сторону. Он тут же замер, вскидывая руки в примирительном жесте.

— Так, спокойно, — пробормотал он, выглядя действительно удивленным. — Знал бы, что тебя так с одного мохито развезет, заказал бы тебе вина, как в прошлый раз. Я ничего с тобой не делал, ничего тебе не подсыпал. Я угостил тебя мохито, мы немного посидели в баре, поболтали. Подружка твоя на тебя все косилась, и ты в итоге сказала, что хочешь уйти. Мы и ушли. А в конце вечера ты заявила, что не хочешь идти домой, и я привел тебя сюда, поскольку не хотел оставлять одну. Ты вела себя очень странно, но я не мог понять: ты придуриваешься или это алкоголь. Вот и все, клянусь! Я просто не знал, что еще могу сделать…

— Значит, ты просто привел меня сюда, потому что я не хотела идти домой? — переспросила Юля, пытаясь уложить эту мысль в собственном сознании, вспомнить хотя бы крохотный эпизод из прошлого вечера. Память упрямо молчала.

— Да, не оставлять же тебя ночевать на улице…

— И я странно себя вела?

— Да более чем! После клуба потащила меня в это уродливое недостроенное нечто по другую сторону реки.

— В Портал? — удивилась Юля, в то же время парадоксальным образом немного успокоившись. Это заявление было слишком безумным, чтобы Роб его придумал.

— Кажется, ты его так называла, да.

— И что мы там делали?

— Мы? Ну, я просто ходил за тобой, стараясь не отстать, а ты сначала бегала по этажам — по самым верхним, кстати сказать, — потом начертила на бетонном полу осколком кирпича пентаграмму, посидела в ней, подвывая, и заявила, что нам пора, но домой ты идти не хочешь.

Он замолчал, но Юля не торопилась с реакцией, только моргала, приоткрыв рот, словно ждала продолжения, а лучше признания, что он пошутил и сейчас расскажет, что произошло на самом деле. Но Роб молчал, встревоженно глядя на нее, и ей пришлось снова переспросить:

— Я подвывала, сидя в пентаграмме?

— Ну, внутри круга, в смысле, — уточнил Роб. — Я думал, это прикол какой-то, связанный с вашими убийствами… или что-то в этом роде. Но была и вероятность того, что тебя с рома повело, поэтому я привел тебя сюда, когда ты заявила, что не хочешь домой. У нас здесь несколько номеров готово к демонстрации в пятницу, а один я для себя сделал, поскольку другой нормальной гостиницы в вашем городе нет.

Юля снова принялась копаться в памяти, но та на слова Роба ничем не отзывалась: ни подтверждением, ни опровержением. Словно вчера она отключилась прямо за барной стойкой, а потом проснулась уже здесь. Рука снова сама собой одернула рубашку, и это заставило вспомнить, в каком она виде.

Роб, судя по всему, заметил это движение и догадался, о чем подумала Юля.

— Я тебя не раздевал, сразу заявляю. Ты пришла и просто начала скидывать с себя одежду, я едва успел бросить тебе рубашку, чтобы ты голой не спала. Потом ты забралась под одеяло и моментально отключилась.

Он кивнул на кровать, Юля тоже посмотрела на нее. Обе подушки были примяты, одеяло сбито с двух сторон.

— Мне же тоже нужно было где-то спать, — виновато пробормотал Роб, все еще защищаясь. — Здесь только эта кровать. Я, конечно, мог уйти в другой номер, его бы снова подготовили, но мне все еще казалось плохой идеей оставлять тебя без присмотра. Вдруг бы ты проснулась посреди ночи и отправилась бродить… Или вовсе ушла бы в неизвестном направлении. Как бы я потом объяснил это полиции? Ведь тебя в последний раз видели со мной. Вот я и остался здесь. Но клянусь, я тебя пальцем не трогал! Ничего не было.

— Не было… — пробормотала Юля, опуская взгляд.

Ей безумно хотелось в это верить. И, пожалуй, его слова вполне походили на правду, хоть и звучали дико. Но именно это убеждало в их правдивости: кто бы стал такое придумывать?

Вот только если Влад узнает, где она провела ночь — с кем она провела ночь, — едва ли он поверит, что все было так невинно. Она сама, пожалуй, на его месте не поверила бы.

— Послушай, я знаю, что все это звучит странно, — снова подал голос Роб. — Я и сам не отказался бы послушать объяснение, что это было там… в Портале. Но все уже в прошлом, а там на столе остывает весьма недурной кофе. А еще есть омлет, блинчики и пара круассанов. Я взял в ближайшей кофейне все, что они могли предложить в качестве завтрака. Давай поедим, обсудим все, а потом я отвезу тебя домой.

Юля рассеянно кивнула, только потом осознала, что он сказал, и активно помотала головой.

— Мне надо идти, мне пора домой. Где моя одежда?

Роб вздохнул, вышел из спальни и через несколько секунд вернулся со стопкой одежды. Подходить к Юле он не стал, просто протянул стопку, дожидаясь, когда она сама подойдет. Ей пришлось приложить усилие, чтобы заставить себя сдвинуться с места. Но стоило одежде оказаться в ее руках, как воспитание возобладало:

— Спасибо.

— Да не за что, — Роб снова улыбнулся, сочувственно заглядывая ей в глаза. — И, позволь заметить, зря ты носишь линзы.

— Что? — Юле показалось, что она ослышалась.

— Ты ведь все это время носила цветные линзы, да? — уточнил Роб. — Потому что у тебя гетерохромия глаз. Ты зря это прячешь. Это не изъян, а изюминка. Это делает тебя особенной. И особенно привлекательной.

Юля машинально потянулась рукой к лицу, словно собиралась на ощупь проверить, на месте ли линзы, но на самом деле этот факт уже не нуждался в проверке. Раз Роб видит, что у нее глаза разного цвета, значит, линзы она где-то потеряла в тот отрезок времени, который совсем не помнит. Хорошо, что дома есть запасные.

— Зачем ты так говоришь? — проворчала она, заставляя себя опустить руку. — Ты ведь понимаешь, что на эти дешевые комплименты я больше не куплюсь. Я знаю о вашем с Владом соперничестве. Знаю, что ты просто хочешь сравнять с ним счет. И ты знаешь, что я знаю. Так в чем смысл?

Роб ничуть не смутился, улыбка на его лице не дрогнула. Он лишь легкомысленно пожал плечами и ответил вопросом на вопрос:

— А ты уверена, что все действительно обстоит именно так?

Он ни на секунду не отвел взгляд от ее лица, а в его глазах плескалось такое неподдельное восхищение, что Юля усомнилась в собственном утверждении.

— Может быть, все-таки позавтракаешь со мной?

Словно в ответ на его предложение в животе у нее заметно заурчало, и Юля поняла, что действительно очень голодна. Смутившись, она пробормотала:

— Сначала мне нужно одеться.

Роб отступил, пропуская ее, а потом подсказал, где найти ванну, в которой она поторопилась закрыться, чтобы перевести дыхание. От этого безумного утра голова шла кругом! Вопросы множились, подозрения от них не отставали, ведь однажды Юля уже проходила через нечто подобное: просыпалась в месте, в котором не знала, как оказалась. И тогда это тоже произошло после того, как она встречалась вечером с Робом. Правда, тогда она прекрасно помнила, как рассталась с ним и вернулась домой, а странности начались после того, как она легла спать.

— Да перестань, он тут каким боком может быть? — сама себе прошептала Юля, открывая кран и набирая в сложенные лодочкой ладони воды, чтобы умыться.

Мысли сразу немного прояснились, а нервы успокоились. Кое-как смыв остатки вчерашнего макияжа и промокнув лицо полотенцем, Юля посмотрела на собственное отражение. Девушка в зеркале выглядела как обычно, но очень быстро стало понятно, что менявший цвет глаз теперь полностью стал карим.

Не так давно Юля по настойчивой просьбе Влада все же съездила с ним в какой-то крутой медицинский центр, в котором наблюдался и он сам. У нее взяли немыслимое количество анализов, изучили глаза с помощью разнообразного оборудования, даже МРТ головы сделали, от чего Юля в последний момент попыталась отказаться. Впрочем, безуспешно.

Ничего так и не нашли. Никаких заболеваний или скрытых травм. Ее глаза были в полном порядке. Просто один из них постепенно менял цвет. И вот теперь этот процесс завершился.

«Интересно, второй все-таки подтянется или нет?» — пронеслось у Юли в голове. В отличие от Роба, она в разноцветных глазах не видела ничего привлекательного.

Повесив одолженную Робом рубашку на одинокий крючок, она торопливо оделась и после недолгого колебания все же вышла из ванной комнаты.

Роб за это время успел вытащить все принесенные коробочки с едой из бумажного пакета и расставить их на столе, сняв крышечки, чтобы ароматы остывающих блюд успели наполнить небольшую комнату. Теперь отказаться от завтрака стало абсолютно невозможно. Сам Роб уже начал ковырять пластиковой вилкой омлет.

— Присоединяйся, пока окончательно не остыло. Я редко ем здесь, поэтому не стал морочиться с микроволновкой.

Юля послушно села за стол напротив него и опасливо пригубила кофе из картонного стаканчика. Чем именно это было изначально — капучино или латте — теперь уже было не понять, потому что молочная пена почти полностью осела, а сам напиток заметно остыл, но сладость сиропа — миндального, как показалось Юле, — позволяла ему оставаться вкусным. Между блинчиками и сырниками она выбрала последние, и один исчез из коробочки подозрительно быстро. Чтобы как-то замедлиться и не выглядеть слишком уж оголодавшей, Юля обвела взглядом комнату, выполнявшую, судя по всему, функцию гостиной и заметила, пытаясь завести разговор:

— Значит, вы тут уже все обустроили? В смысле, номера.

Роб улыбнулся, довольный то ли восхищением в ее голосе, то ли тем фактом, что она снова заговорила с ним как с приятелем, а не как с потенциальным похитителем и насильником.

— Не совсем. Готово несколько номеров разных категорий на разных этажах. Для демонстрации.

— В пятницу?

— Ну да. Остальное еще в процессе. Работы много, так что гостиница откроется не раньше лета. Но пора привлечь еще немного инвестиций и найти надежных партнеров для аутсорсных процессов… Впрочем, тебе вряд ли интересны эти детали.

— Почему же? — вежливо возразила Юля, доедая последний сырник и косясь на коробочку с блинчиками. — Мне это может когда-нибудь пригодиться. И это очень здорово, что вы так быстро продвигаетесь.

— Когда процесс уже запущен, надо шевелиться, — хмыкнул Роб. — Тем более, мой главный инвестор очень настаивал на мероприятии в эту пятницу, так что пришлось немного вывернуться наизнанку, чтобы успеть подготовить необходимый минимум. Но деньги «Вектора» того стоят.

Юля моментально потеряла интерес к блинчикам и удивленно посмотрела на Роба.

— «Вектор»? Компания Влада? В смысле, его семьи…

Роб кивнул, поднося к губам стаканчик с кофе.

— Представь себе. У нас с Владом, возможно, не самые хорошие отношения в последнее время, но деловых контактов между нашими семьями немало. В каком-то смысле и неплохо, что он отошел от дел. Нам и с Назаровым-то оказалось непросто договориться, но в конце концов все согласовали. Хотя в ноябре пришлось встречаться и договариваться несколько раз. Но договорились. И даже подписались. Так что даже если Артем начнет сворачивать проекты Назарова из-за всей этой истории, на моем это не отразится. Слишком далеко все зашло. И это вполне стоило пары потерянных в работе выходных. Хотя вообще-то, знаешь, я стараюсь не работать по воскресеньям. Не подумай, что я религиозен или что-то в этом роде. Просто считаю, что нужно уметь отдыхать и делать перерывы.

Юля отодвинула от себя стаканчик с остатками кофе и окончательно потеряла интерес к блинчикам. И еде вообще. А заодно поняла, что даже если бы она очень захотела, с Робом у нее не могло сложиться отношений. Может быть, по возрасту он был ближе к Владу, зато по характеру явно больше походил на Артема. Его совершенно не шокировала правда об Олеге, не мучила мысль, что он общался с маньяком и не смог этого понять… Его интересовала только судьба проекта.

— Извини, но мне действительно пора идти, — сдержанно заявила Юля, решительно поднимаясь из-за стола.

— Я тебя отвезу, — тут же повторил ее движение Роб, но она категорично покачала головой.

— Сама дойду. Отсюда до моего дома минут десять всего.

Роб не стал настаивать, но вряд ли понял, почему на самом деле она отказалась от его сопровождения.

Глава 5

15 марта 2017 года, 10.15

— Ты что, издеваешься? Я туда не полезу! — Соболев повернулся и возмущенно посмотрел на сопровождающего его эксперта. Тот в ответ лишь усмехнулся.

— А что я сделаю, если парень, по всей видимости, забрался именно туда? Ты сам, что ли, этого по снимкам не видел? Что они не с первого этажа сделаны?

— Видел, — проворчал Соболев, снова поворачиваясь лицом к недостроенному дому и тоскливо задирая голову вверх.

Вблизи монструозное строение выглядело еще более отталкивающе, чем издалека. Наверное, если бы его достроили, получился бы грандиозный городской объект, но в нынешнем своем виде каменный уродец стал бельмом на глазу.

— Но я думал, речь идет о пятом, максимум седьмом этаже…

Дмитрий Логинов громко фыркнул, довольно прямолинейно обозначая свое мнение по поводу этого предположения. Соболев даже обидеться не смог, потому что, конечно, прекрасно понимал, что речь не идет о столь невысоких этажах. Но тринадцатый!..

— Точно не сторгуемся на одиннадцатом? — тоскливо уточнил он.

— Если только ты из тех людей, что ищут ключи там, где светло, а не там, где они были потеряны, — хмыкнул Логинов. — Судя по углу съемки и попавшим в кадр объектам, парень в момент фотографирования находился где-то в области той перемычки, — он указал на верхнюю часть дома, под которой зиял провал. Именно из-за нее дом и прозвали Порталом: эта часть делала его похожей на гигантский дверной проем. — Как видишь, она начинается на уровне тринадцатого этажа. Так что ниже он быть точно не мог.

— Ну, что ж поделать? — вздохнул Соболев. — Тринадцатый так тринадцатый.

Он уже собирался шагнуть к подъезду, но Логинов придержал его за локоть и протянул одну из двух сумок, которые прихватил с собой из машины. Там находились всякие его штучки, которые могли помочь при обследовании потенциального места преступления.

— Не потащу же я наверх обе сумки сам, — заявил он безапелляционно, хотя обычно не доверял оперативникам свои игрушки. — Я, между прочим, человек весьма преклонных лет.

— Преклонных, а? Скажешь тоже… — насмешливо скривился Соболев. Впрочем, сумку — весьма внушительного веса — все же взял.

Дмитрий Логинов действительно был старше лет на десять или даже немного больше. Седина, довольно рано появившаяся в черных волосах, иногда визуально добавляла ему еще пяток лет, поэтому он любил в определенных ситуациях поизображать из себя старика. Желание это, правда, напрочь отпадало, стоило на горизонте появиться интересной женщине.

Подниматься было нелегко, а местами — так и вовсе страшно. Лестницу в здании сделали, а вот до перил дело не дошло. И если первые три или четыре этажа это не слишком напрягало, то после пятого превратилось в настоящую проблему даже для не особо боящегося высоты Соболева. Он все сильнее жался к стене, хотя не до конца осознавал, что делает это, и все чаще останавливался, косясь на углубляющуюся пропасть по правую руку от него.

С каждым шагом в зимней куртке и с тяжелой сумкой на плече становилось все жарче, и тот факт, что они оба полностью расстегнули верхнюю одежду еще в самом начале подъема, совершенно не помогал: по спине градом тек пот, а рубашка неприятно липла к телу. К десятому этажу Соболев начал заметно задыхаться, некстати вспомнив давний совет Петра Григорьевича — его старшего коллеги — бросить уже наконец курить.

«Пожалуй, стоило послушаться», — успел подумать Соболев, прежде чем услышал, как Логинов объявил:

— Пришли, заходи на этаж.

Оперативник притормозил и с сомнением посмотрел по сторонам. Номера этажей, конечно, здесь никто не подписал, а сам он, как теперь понял, в какой-то момент перестал считать. Оставалось только положиться на мнение эксперта, к чему ему было не привыкать.

Двери внутри здания установить тоже не успели, но многие проемы были завешаны плотной черной пленкой. Соболев не смог бы ответить на вопрос: «Зачем?», но сейчас даже задаваться им не стал. Просто отодвинул в сторону незначительное препятствие и придержал его, пропуская Логинова вперед себя и только потом проходя сам.

Сразу стало понятно, что как минимум до тринадцатого этажа они действительно добрались, потому что в одном из направлений простирался довольно длинный коридор, тянущийся, как можно было предположить, на всю длину перемычки, превращающей два стоящих рядом здания в одно. Задумывался здесь такой коридор архитектурно или до возведения некоторых внутренних стен просто также не дошло дело, понять было сложно.

Логинов достал из своей сумки два фонаря и протянул один Соболеву. Дневного освещения, проникающего сквозь где-то пустые, а где-то затянутые мутной пленкой окна, было вполне достаточно, чтобы передвигаться, но явно маловато для тех, кто собирался искать следы возможного преступления.

— Смотри под ноги внимательнее, — строго велел эксперт. — Не хватает только что-нибудь тут затоптать.

— Да когда я так делал-то? — возмутился Соболев, включая фонарь.

Логинов выразительно посмотрел на него, отчего кровь прилила к ушам, а глаза сами собой виновато опустились.

— Да это было-то всего один раз, я тогда только начинал, — пробормотал оперативник, осторожно продвигаясь вперед и стараясь — от греха подальше — держаться чуть позади эксперта.

Тот тоже не торопился. В этом коридоре квартиры располагались на одну сторону, по другой тянулась глухая стена. Строителями были возведены только внешние стены, внутри все квартиры представляли собой пустые коробки с окнами на противоположной стене. Часть из них были затянуты мутными пленками, часть оставались пусты. Вероятно, с последних ветер пленки просто успел сорвать. Логинов заглядывал в квартиры, осторожно подходил ближе к окнам, сверялся с пересланными ему снимками, после чего возвращался и шел дальше.

Пока наконец в одной из квартир не остановился, удовлетворенно хмыкнув.

— Андрей, иди сюда, — позвал он оперативника, предпочитавшего оставаться в коридоре. — Это было здесь. Парень снимал отсюда, — он указал на пустой оконный проем, а потом на соседний — затянутый пленкой: — А эту фигуру, скорее всего, увидел вот за этим окном. И стоял он в этот момент как раз здесь.

— Уверен? — уточнил Соболев, подходя к эксперту и заглядывая в экран его смартфона. На его взгляд эта бетонная коробка ничем не отличалась от предыдущей.

— Ну, теоретически это могло быть и этажом выше. Хочешь — проверим, насколько там все похоже выглядит. Но я бы ставил на тринадцатый этаж.

— Почему?

— Потому что тринадцатый ниже, находится прямо над пропастью и звучит более подходяще для мистической страшилки, а парень, насколько я понимаю, именно этим тут занимался: снимал материал для иллюстрации какой-то очередной городской легенды.

С этими доводами было трудно поспорить, поэтому Соболев медленно повернулся вокруг своей оси, внимательно изучая пол вокруг. Но на первый взгляд ничего подозрительного не заметил. Только строительный мусор, пыль, куски пленки и тому подобное.

— Знать бы еще, что это может быть за легенда, — пробормотал он. — Я ничего подходящего не видел, хотя прочитал их несколько десятков. Про этот дом встречал только одно упоминание: якобы здесь пропадают люди, потому что это портал в иной мир. То ли они сами проваливаются в него, то ли их туда какие-то твари затаскивают, но никаких подробностей. И никаких упоминаний фигур в окнах.

— А главное, здесь и люди-то не так чтобы часто исчезают, — хмыкнул Логинов.

Он как раз то ли что-то нашел, то ли просто решил одно место изучить подробнее, но вдруг поставил свою сумку на пол и присел на корточки, что-то рассматривая. Даже за перчатками полез, а потом и вовсе за фотоаппаратом потянулся, чтобы зафиксировать.

— Нашел что-то? — поинтересовался Соболев.

— Возможно, ничего значительного, но проверить нужно, — вяло отозвался Логинов, подцепляя с пола что-то совсем крошечное и помещая в контейнер для проб. — Может быть, запекшаяся кровь, может быть, просто грязь какая-то.

— А что там с исчезновениями? У тебя есть какая-то статистика?

— Ну, я просто глянул по базе, хотя это стоило сделать тебе, — вредным тоном заметил эксперт. — За все время, что стоит бесхозным этот монстр, с ним было связано от силы пять эпизодов. Один раз тут парень покалечился, трижды Портал мелькал в делах как место, в котором в последний раз видели пропавшего. Но из тех пропавших все трое нашлись. Двое живыми, один мертвым, но ничего странного или необъяснимого. А вот дурной славой это место, очевидно, пользуется после первого связанного с ним эпизода. Девушка покончила с собой. Выбралась каким-то образом на крышу и прыгнула.

— Точно сама?

Логинов пожал плечами, поднимаясь и снова принимаясь осматривать пол квартиры с высоты своего роста, постепенно отдаляясь от Соболева, который все еще предпочитал не совершать лишних движений.

— Так решило следствие, — пожал плечами эксперт. — Это уже лет семь назад было, через два года после того, как стройку забросили. Если хочешь, можешь поднять материалы того дела, но что это даст?

— Ну, вдруг она не сама тогда прыгнула, а ее столкнул кто-то…

Логинов остановился, повернулся к нему и даже весьма бесцеремонно посветил в лицо фонариком.

— И ее неспокойный дух теперь бродит по этому месту, заглядывает в окна и похищает тех, кто сюда забрел?

В голосе эксперта слышалась насмешка, но у Соболева почему-то сложилось впечатление, что она — всего лишь камуфляж, попытка спрятать за собой неподдельный интерес. Сразу стало любопытно, верит ли Логинов в мистическую подоплеку дела с городскими легендами. Они никогда приватно не обсуждали это, как, например, со следователем Велесовым.

— Я этого не говорил, — нарочито спокойно парировал Соболев, давая коллеге знак опустить фонарь. — Но раз уж дело всплыло, почему-то бы не проверить? А ты сам что обо всем этом думаешь?

— Мое дело не думы думать, а факты анализировать, — хмыкнул Логинов, отворачиваясь и продолжая продвигаться вперед. Квартира им досталась довольно просторная, в такой можно было много комнат понаделать. Окон тут было шесть штук.

— Хорошо, и что тебе говорят факты, известные о деле нашего маньяка? — не дал ему соскочить с обсуждения Соболев.

— Все мои мысли изложены в отчетах, — все с той же уклончивостью отозвался эксперт, вдруг останавливаясь и снова задумчиво светя на что-то на полу. В этот раз он не торопился брать пробы. — А почему ты спрашиваешь? Думаешь, в деле маньяка все-таки есть нечто большее, чем мы способны понять?

— Да хрен его знает! Федоров просто снова приходил ко мне и голову морочил со своим семнадцатым марта и последним ритуалом. А тут еще это исчезновение…

— И ты думаешь, что оно может быть связано с нашим убийцей, который уже сидит? — уточнил Логинов, все еще неотрывно глядя на свою находку, которую Соболев со своего места не мог разглядеть.

Ему стало интересно, и он все-таки сошел с места, чтобы приблизиться к эксперту. Но стоило ему тоже рассмотреть находку, как он тихо, но цветасто выругался. Эксперт кивнул, соглашаясь с его тирадой, и добавил вслух:

— Это вполне возможно.

На полу была начерчена пентаграмма. Не такая большая, как в предыдущих случаях, и без символов внутри секций, но от ее вида все равно мурашки бежали по коже.

— Да ну нет, — чуть ли не в одно слово протянул Соболев, пока эксперт фотографировал пентаграмму и брал пробу того, чем она была нарисована. На вид это было похоже на крошку кирпича, кусок которого как раз валялся неподалеку, но следовало проверить. — Это ведь совсем другое дело. Завитушек этих оккультных нет, да и тело сюда не положить. В этой пентаграмме максимум постоять можно или посидеть. Не исключено, что это пропавший парень и баловался. Для атмосферы начертил и красивых фоток.

— Вполне может быть, — согласился Логинов, выпрямляясь. — Наш убийца все это время показывал себя организованным, а не спонтанным. Он не стал бы чертить пентаграмму тем, что просто под руку попалось. Да и повторюсь: нет у этого здания подходящей легенды, которую можно было бы инсценировать. А для него это, судя по всему, важно… Если только…

Эксперт осекся и вздохнул, как будто вдруг передумал излагать посетившую его голову версию.

— Ты уж договаривай, — велел Соболев.

— Если только для последнего ритуала инсценировка уже не имеет значения.

— Поясни.

— Сначала скажи: твои вопросы минуту назад к чему сводились? Ты ведь хотел узнать, верю ли я в то, что активные точки в Шелково действительно существуют, а вместе с ними — и монстры. Так?

— Ну… да. Я же говорю, мне Федоров голову заморочил…

— Да ни при чем здесь этот бедный слепой парень, — отмахнулся Логинов. — Ты не заметил, что в Шелково происходит? Эти истории пересказываются из уст в уста, обрастая все более шокирующими подробностями. Ты сам, наверняка, уже не раз думал: а может, все это правда? Я молчу про Велесова, у которого глаза так и горят. Люди поверили в то, что нечто происходит. Нечто страшное, сверхъестественное. Мне кажется, это часть его задумки: заставить всех поверить.

— Почему ты так думаешь?

— Из-за нитразепама, — снова вздохнул Логинов. — Точнее, из-за того, что Татьяна тогда призналась вам, что подсыпала его второй жертве.

Соболев сначала непонимающе уставился на эксперта, но мгновение спустя в его глазах промелькнуло понимание. Он вспомнил, как сам задавался вопросом: зачем эта псевдо-ведьма призналась? Нитразепам ей дал Назаров, свистнув у шурина, это было невозможно отследить, она могла промолчать…

Но если бы она промолчала, стало бы понятно, что жертву усыпил убийца, а стало быть, он точно человек из плоти и крови. Но если нитразепам подсыпала испугавшаяся за себя женщина, то вопрос: «Кто убийца?» остается открытым. Это может быть и человек, и призрачный Смотритель. По крайней мере, у самого Соболева тогда впервые родилось сомнение, из которого проклюнулась вера, позже переросшая в паранойю.

— Но зачем? Зачем ему заставлять окружающих верить в городские легенды?

— Если говорить о мистической подоплеке, — хмыкнул Логинов, — то нельзя недооценивать силу человеческой веры. Особенно массовой. Есть мнение, что магия действует только на тех, кто в нее верит. Я не знаю, как это работает. И работает ли на самом деле. Но убийца может считать это важным.

Соболев пожевал губу, невольно вспоминая слова Федорова о том, что Олег Назаров мог запустить какой-то процесс, который уже не остановить. Да, как минимум, в этом он оказался прав. В каком-то смысле.

— Убийца уже пойман. Назаров сидит и выйти не может, так? — он с сомнением посмотрел на Логинова. — У нас ведь против него все железобетонно? До семнадцатого никак не выйдет?

— До семнадцатого едва ли, насколько я знаю, слушаний до этого дня уже не будет, — уклончиво отозвался тот, стараясь не смотреть на оперативника.

— А после семнадцатого? Димыч?

— Есть одно слабое место. Точнее, сомнение. В каплях крови на его одежде после последнего убийства.

— В смысле?

— Ну, несколько капель находятся на таких местах, на которых они не могут быть, если на нем был надет балахон, когда он рубил жертву топором.

— Значит, он не стал в этот раз его надевать.

— Но на балахоне капли крови жертвы тоже есть!

— Значит, он сначала надел его, а потом снял, но решил, что еще не дорубил! Или сначала забыл надеть…

— Но траектория полета капель… Понимаешь, есть ненулевая вероятность, что во время работы топора Назаров просто стоял рядом.

— Ненулевая? То есть это не сто процентов?

— Нет, конечно, но вероятность остается…

— Или он просто снял пальто, чтобы надеть балахон. И повесил на что-то рядом с собой.

— На что? — Логинов округлил глаза. — На воздух?

— Да хоть бы и на воздух! Мало ли, что у него там было. Да и траектория полета капель… Это мелко слишком. Кровь по-разному может брызнуть. Суд такое не примет.

— Скорее, нет, но если найдется что-нибудь еще… Еще какое-то сомнение… Например, вы же не можете пока доказать его причастность к третьему убийству? В общем, учитывая связи его семьи, которой наверняка осужденный маньяк в их рядах не нужен, могут отмазать. Но самое плохое…

Что он считает самым плохим, Логинов сказать не успел: резкий порыв ветра с улицы зашуршал пленками, заставил те, что закрывали оконные проемы, прогнуться внутрь, создавая иллюзию движения и отвлекая на себя внимание. Следом в коридоре явственно послышались шаги: по бетону размеренно застучали каблуки, словно кто-то крался или просто шел весьма неторопливо.

Логинов и Соболев переглянулись. Оперативник вернулся к дверному проему и осторожно выглянул в коридор, чтобы посмотреть, кого там принесло.

Однако коридор оказался пуст. Соболев даже вышел полностью и фонариком посветил для верности, хотя все и так выглядело весьма однозначно. Тем не менее, приглушенный цокот каблуков приближался. Рука сама собой потянулась к кобуре, хотя против невидимого существа пули едва ли могли помочь, но рефлекс велел в любой непонятной, потенциально опасной ситуации хвататься за оружие.

— Кто здесь? — позвал Соболев. — Мы из полиции. Покажитесь и назовите себя!

Шаги не замерли ни на секунду, их темп не изменился, а звук неумолимо приближался. Появившийся в дверном проеме Логинов вдруг схватил Соболева за руку и притянул к стене. Что, вероятно, оказалось очень кстати, поскольку следом они оба почувствовали, как лица коснулся еще более холодный воздух, чем был в здании, а сердце вдруг нехорошо заныло в тоскливом предчувствии беды. Дышать стало трудно, а в груди и животе внутренности скрутило жестким спазмом. Соболев даже поморщился от резкой боли, но мгновение спустя все прекратилось: стих звук шагов, исчезло ледяное прикосновение к лицу, а сердце вновь забилось как обычно, дышать стало легче.

— Что это было? — прошептал Соболев, не поворачиваясь к Логинову. — Ты видел кого-нибудь?

— Нет, — так же тихо отозвался тот. — Может быть, звук шагов доносился с другого этажа? Здесь наверняка никакой звукоизоляции…

— Может быть, — согласился Соболев, просто чтобы не развивать тему.

Не мог звук идти с другого этажа, он точно слышал шаги человека, приближающегося по этому коридору. Да и куда же они потом делись? И откуда появился необычный холод, принесший с собой могильную тоску?

— Надеюсь, за нами после этого никакой призрак не увяжется, — пробормотал Логинов неожиданно.

— Да мы ведь ничего такого не сделали. И никого не видели, если уж на то пошло…

— Помнишь, что сказал Нурейтдинов? Иногда достаточно просто посетить табуированное место.

Теперь они снова посмотрели друг на друга, и каждый по лицу другого понял: маньяк и их заставил поверить в монстров.

— Ладно, давай еще пройдем для очистки совести по следующему этажу и свалим отсюда поскорее, — решил Соболев. — У меня дел и так по горло. Надо как-то пережить грядущую пятницу с ее чертовым мероприятием городского значения. Ты, кстати, будешь с нами?

— Нет, меня не привлекают, к счастью, — отозвался Логинов. — У меня куда более приятные планы на вечер пятницы.

Соболев хмыкнул, по тону моментально понимая, о чем говорит коллега.

— И преклонный возраст не помеха, да? — не удержался он от подначки.

Логинов не удостоил его ответом.

Глава 6

15 марта 2017 года, 14.05

Несмотря на то, что в его новой жизни не было работы и крайне редко случались запланированные на определенное время утренние встречи, будильник Влада все равно срабатывал ежедневно. Иногда Влад просыпался сам, но даже если чувствовал себя не выспавшимся в момент сигнала, все равно вставал, понимая, что режим — это одна из тех вещей, что удерживают его в границах нормы. Физической и ментальной.

Однако сегодня, когда раздался приглушенный, но все равно не слишком приятный звук, он лишь протянул руку, нажал на кнопку и остался лежать на спине, не торопясь выбраться из-под одеяла.

Это не было похоже на апатию, от которой он страдал в первый год своей незрячей жизни, когда врачи официально объявили, что это навсегда. Влад просто ощущал, что на него внезапно навалилась такая усталость, словно он уже несколько дней оставался на ногах, прилег на полчаса и совсем не успел отдохнуть. Он знал, что стоит начать шевелиться — и все пройдет, поскольку нечто похожее приключилось с ним и накануне, и днем ранее.

Он уже с неделю просыпался с мыслью: «Сегодня такое-то число, осталось столько-то дней». В этот раз случилось пятнадцатое, а дней осталось всего два. Влад не смог бы сказать, какое чувство терзает его сильнее: страх или любопытство? Да, с одной стороны, ему было интересно, случится что-то семнадцатого или нет, сможет он с этим справиться или нет. А с другой… Пожалуй, он многое отдал бы за то, чтобы ничего не произошло. Хотя у него не так много осталось, что еще можно было отдать.

Повернувшись на бок, он провел рукой по второй половине кровати, хотя прекрасно понимал, что она окажется так же пуста, как была в момент его засыпания. Ему были не нужны глаза, чтобы понять, рядом Юля или нет. Вечером она так и не вернулась из клуба, очевидно, предпочтя переночевать дома. Отчасти Влад был благодарен ей за такое решение, хотя оно и могло свидетельствовать о затаенной обиде.

Но чем ближе подбирался озвученный Смотрителем день, тем тяжелее ему бывало находиться рядом с Юлей. Держать лицо, сосредотачиваться на беседе, находить слова, чтобы сгладить возникающие из-за этого неловкие моменты. Порой становилось невыносимо слушать, как она говорит о своей предстоящей стажировке, а точнее — об их совместной поездке, которую Влад ей обещал. В такие моменты он чувствовал себя виноватым.

Она ведь рассчитывает на него. Верит ему. Верит, что он поедет с ней, что поддержит, что никуда не денется потом. А он знает, что все может рухнуть в одно мгновение. Знает, но молчит. Да, Влад убеждал себя, что таким образом защищает ее от лишних страданий, ведь предсказание еще может не сбыться, если он поймет, как ему «сойти с пути». А если нет, то, по крайней мере, их последние дни вместе не будут для нее отравлены ожиданием, как для него.

И все же в каком-то смысле он ощущал свое молчание предательством. Его внезапная гибель станет своего рода предательством. Влад, конечно, пока не обещал Юле совместную вечность, но как минимум совместную поездку пообещать ведь успел. Она положилась на него, а он может подвести ее, оставить в один из самых ответственных моментов ее жизни.

Почему-то эта мысль тревожила и мучила даже больше, чем сама перспектива умереть. Влад никак не мог понять, в какой момент эта славная девочка из города Шелково стала так много для него значить. Нет, это случилось не на Новый год и даже не тогда, когда он, немного удивив самого себя, поцеловал ее посреди ночи, утешая после звонка ее мертвой подруги. Возможно, это случилось даже немного раньше, чем Юля стала его глазами. Наверное, это началось еще тогда, когда он впервые нарисовал ее портрет. Влад не мог его увидеть, но уже тогда чувствовал, как установилась связь. Он ведь всю свою жизнь перевернул, следуя за знаками, что вели его к ней.

Неужели все это было ради столь короткого мгновения? Не хотелось в это верить. Ведь именно здесь, в Шелково, рядом с Юлей, он начал жить заново. Нашел ответы почти на все свои вопросы, а вместе с ними — и новый смысл жизни, причину выходить из установившейся «зоны комфорта». Ради нее. Он так много хотел бы ей показать, так много еще мог бы для нее сделать. Осознание того, что, каким бы ни стал, он нужен самому себе, в определенный момент спасло его от смерти, но понимание того, что он нужен ей, наполнило его жизнью.

Но именно это теперь и превратилось в проблему: не слишком ли сильно он стал ей нужен? Не окажется ли его смерть слишком тяжелым ударом для нее, если все-таки это случится? Может быть, ему стоило использовать это время, чтобы отдалиться, как-то самоустраниться из ее жизни? Может быть…

Но Влад не смог бы так поступить по очень многим причинам. Ведь предсказание еще может не сбыться, а прежнее доверие будет уже не восстановить. А главное, так он не защитит Юлю от боли, скорее, причинит ее дважды: сначала расставшись, потом погибнув. Ее уже достаточно бросали в этой жизни. Родной отец, отчим, первый парень… Влад определенно не хотел вставать в один ряд с ними. Если случится худшее, Юля должна знать: по своей воле он бы ее не оставил, так сложились обстоятельства.

Все, что он мог сейчас, — это искать выход, способ не дать предсказанию сбыться. А еще — позаботиться о Юле в случае, если это не удастся сделать. Поэтому пару недель назад он изменил завещание, сделав ее своей главной наследницей, чем заметно удивил нотариуса. Влад понял это, даже не видя его лица.

— Знаете, куда более надежный способ сделать девушку своей наследницей — это жениться на ней, — заметил тот.

— Я понимаю, — улыбнулся Влад. — Но на это сейчас нет времени. Я обязательно сделаю это чуть позже, но, сами понимаете, смерть — штука внезапная, ей плевать на наши планы.

Нотариус в ответ лишь понимающе хмыкнул. Он знал, что Влад едва не погиб однажды. После того случая, собираясь наложить на себя руки, Влад заверил у него свое первое завещание и тогда мотивировал внезапное желание тем, что осознал, как хрупка жизнь. В этот раз повторять рассказ не пришлось, но нотариус все же обратил его внимание на тот факт, что завещание, составленное практически полностью в пользу посторонней девушки, может быть оспорено законными наследниками.

Отца и сестру Влад и так упомянул в новом завещании, оставив первому принадлежащие ему акции семейной компании, а второй — заграничную недвижимость, с которой Юля едва ли сможет справиться. Оставлять что-то мачехе ему не пришло в голову, поскольку у той и так было все, что нужно, и оспаривать его решение обеспечить любимую девушку она точно не станет. А вот в Артеме Влад не был так уверен.

Пришлось в последний визит рассказать о завещании отцу и взять того в союзники. Если кто-то и сможет помешать Артему, то только он. Конечно, отца его просьба — как и вообще разговор о завещании — серьезно насторожила.

— В моем здоровье нет ухудшений, и я совершенно точно давно не планирую самоубийство, — заверил его Влад, конечно, не упомянув предсказание. И совершенно искренне добавил: — Честно говоря, как никогда хочется жить.

— Тогда к чему все это? — все еще напряженно уточнил отец. — Почему ты вдруг засуетился?

Влад тогда пожал плечами и выдал заранее приготовленную ложь:

— Как выяснилось, мы три с лишним года прожили бок о бок с маньяком-убийцей, который мог прикончить меня в любой момент, если бы заподозрил, что я начал вспоминать. Опасность всегда где-то рядом, пап. Мы просто этого не видим. Или не хотим видеть.

На это отцу нечего было возразить, и он пообещал, что обязательно проследит за тем, чтобы воля Влада, в случае внезапной трагедии, была исполнена в точности.

Но, конечно, Влад не собирался фокусироваться только на приведении своих дел в порядок и смиренно ждать конца. Как не собирался он проводить свои возможно последние дни в постели. Заставив себя встать и позавтракать, он какое-то время по традиции посидел над листом бумаги с карандашом в руках, надеясь на «озарение» и подсказку, но так ничего и не дождавшись, через какое-то время отправился на свою обычную тренировку.

Когда он возвращался домой, ему перезвонил Нурейтдинов. Влад пытался дозвониться ему накануне после разговора с главой службы безопасности «Вектора», но эксперт по оккультизму и магическим ритуалам так и не ответил. Пришлось ограничиться голосовым сообщением с вопросом, терзавшим Влада последние дни. И вот теперь Нурейтдинов нашел время поговорить:

— Нет, Владислав Сергеевич, я сомневаюсь, что семнадцатого марта что-то может произойти само по себе. Судя по структуре ритуала, которой убийца придерживался до сих пор, активация каждой точки производится осознанно, целенаправленно. Финальное действие должно быть аналогичным. Пока он только очертил круг, замкнул контур энергий, если хотите. Последнее жертвоприношение самое важное. Без него ничего не произойдет.

— А что будет, если ритуал не провести вовремя?

— Скорее всего, ничего. Постепенно силы, которые маньяк пробудил к жизни, успокоятся и снова уснут.

— А он может провести финальный ритуал, находясь в заключении? Скажем, убив сокамерника или охранника?

— Ну… хм… — Нурейтдинов задумался ненадолго и осторожно уточнил: — А этот Олег Назаров, о котором вы мне говорили, сейчас находится внутри созданной им глобальной пентаграммы? Или хотя бы внутри круга?

— Насколько мне известно, он даже не в городе. Изолятор где-то в другом месте.

— Тогда без вариантов. Последний ритуал должен произойти в центре звезды.

— Его может провести кто-то другой? Еще один подельник?

— Не думаю. В этом случае теряется смысл пробуждения активных точек. Тот, кто их активировал, брал себе их силу. Он связан с этими местами невидимыми нитями. И он должен сам собрать нити в центре, принести последнюю жертву и открыть свою дверь, что бы его и нас за ней ни ждало. Разве что…

— Что?

— Разве что во время первого ритуала — в той гостинице, куда вам не повезло приехать, — все-таки был вызван некий демон, который занял тело Назарова.

— Вы говорите об одержимости? — уточнил Влад.

— Да. Сущность, что овладевает телом человека, может полностью перехватывать контроль или управлять им исподволь…

— Как голос в голове, о котором заявил Олег?

— Да. А также она в определенный момент может занять другое подходящее тело.

— Какое именно?

— Любое, готовое его принять. Кто-то, кто несет в себе злобу или разочарование, какую-то боль, кто алчет денег, власти или знания, истины. Брешь может выглядеть по-разному. Важно, чтобы человек находился физически рядом в момент… «прыжка».

— То есть это может быть практически кто угодно, с кем Олег общался после задержания?

— В общем, да. Находясь в другом теле, сущность все равно сможет продолжить ритуал. Но это все в теории, — поспешил успокоить Нурейтдинов. — Я считаю, что первый ритуал все же не увенчался успехом.

— Почему?

— Потому что тогда вы были бы или мертвы, или убийцей. Занимать тело Олега Назарова и имитировать вашу аварию демону не было никакого смысла. Он либо занял бы ваше тело, либо уничтожил. Как ни хотелось бы иногда списать все на одержимость темными силами, обычно приходится признать, что люди творят зло по велению собственной души.

— Я понял вас, Евстахий Велориевич, благодарю за консультацию.

На том конце явно улыбнулись и вежливо заметили:

— Всегда к вашим услугам, Владислав Сергеевич. Я вышлю вам счет по стандартным расценкам ИИН.

— Договорились, — рассмеялся Влад.

Что ж, это немного сужало круг вероятных событий. Значит, Олег должен каким-то образом покинуть следственный изолятор не позднее семнадцатого марта, чтобы добраться до Шелково и провести свой ритуал. Поскольку у него практически нет шансов выйти под залог или освободиться другим легальным способом, значит, это может быть только побег. Как можно предотвратить побег из СИЗО?

Пока Влад размышлял над этим, незаметно подкралось время обеда, и только тогда он вдруг осознал, что Юля так и не пришла, даже не позвонила. Неужели все-таки обиделась? Когда она уходила, инцидент между ними, как казалось, был исчерпан, но мало ли, что случилось после… По своему опыту общения с девушками он точно знал: обидеть их можно, даже ничего не говоря, не делая и вообще не находясь рядом.

Тогда что ему следует сделать? Позвонить самому? Или, может быть, лучше сразу цветы? Те, что он подарил по случаю Восьмого марта, должно быть, уже завяли…

Влад не успел решить, как правильнее поступить, когда услышал, как в замке завозился ключ. Юля пришла сама. Оставалось надеяться, что это добрый знак.

Он вышел встречать ее в прихожую, напряженно вслушиваясь и пытаясь уловить малейшие намеки на настроение, но ничего дурного так и не услышал.

— Привет, — тихо поздоровалась она, и в ее голосе ему послышалась осторожная улыбка.

Юля подошла и поцеловала его в щеку, пока он произносил ответное приветствие, и Влад воспользовался случаем, чтобы обнять ее и задержать рядом с собой.

— Хорошо вчера провела время?

— М… Да, неплохо. Влад, я…

В ее голосе ему почудились раскаивающиеся нотки, из чего он сделал вывод, что если даже накануне она не пришла из-за не утихшей до конца обиды, то сегодня уже жалела об этом. Поэтому он поторопился сказать первым:

— Спасибо, что дала мне вчера время подумать, побыть с собой наедине. Мне это было нужно.

— Да? — кажется, она обрадовалась. — М… Сегодня тебе лучше?

— Значительно, — соврал он, снова заставляя себя улыбнуться. — Поэтому, если ты свободна, я весь к твоим услугам. Можем сходить куда-нибудь или съездить. Может быть, у тебя есть какие-то особые пожелания по обеду?

— Да нет, ничего такого, — привычно смутилась Юля. — Вообще-то, я собиралась сегодня весь день посвятить испанскому, надо кое-что позубрить. Но я тут кое о чем подумала, и захотелось срочно с тобой поделиться.

Ее голос звучал напряженно, да и тело тоже было напряжено. Юля не противилась его рукам, но сама не торопилась прильнуть ближе, что было немного нетипично для нее.

— Я весь внимание, — серьезно отозвался Влад.

— Вчера в клубе… м-м-м… В общем, там был Роб. Он снова в городе, ты знал об этом?

— Нет, не знал. И не могу представить, по какой причине он мог пойти в местный клуб.

— Ну… Туда он пошел из-за меня, — призналась Юля тихо. — Мы еще днем встретились, он, как оказалось, слышал, что мы с Галкой обсуждали поход в «Кактус». Но я не знала, что он туда придет, честное слово!

На этот раз Влад улыбнулся искренне. Стало понятно, почему Юля не пришла вечером, не торопилась утром и столь неловко чувствует себя сейчас. Боится, что он не так поймет вчерашнюю встречу, но при этом промолчать о ней тоже не может. Но Влад слишком хорошо знал Роба, да и неплохо успел узнать саму Юлю, чтобы как-то неверно все истолковать. Хотя от болезненного укола ревности его это все равно не защитило.

— А я тебе говорил, что он так просто не отступится, — заметил он нарочито весело. — Надеюсь, Роб хотя бы не приставал к тебе?

— Нет, он всегда ведет себя очень… вежливо. Но вообще я не об этом хотела рассказать.

— Не об этом? — удивился Влад. Это уже звучало интригующе. — Тогда о чем?

— Он упомянул, что в эту пятницу, семнадцатого, у него какая-то презентация в новой гостинице, которую его семья выкупила в Шелково. Об этом ты ведь знаешь?

— Ты мне рассказывала, что они к ней присматриваются. Значит, все-таки решились. Соболев, кажется, упоминал какое-то важное мероприятие в эту пятницу, из-за которого полицию ставят на уши. Видимо, речь именно об этой презентации.

— А ты знаешь, кто дал семье Роба денег на покупку гостиницы? Ваш «Вектор»!

На этот раз ее голос прозвучал взволнованно, но Влад не смог разделить эти эмоции. Его новость не удивила.

— В этом нет ничего особенного. Наши семьи давно знакомы, у нас есть пересечения по бизнесу. Когда-то они вкладываются в наши проекты, когда-то мы в их.

— Я понимаю, — заверила Юля. — Но Роб упомянул, что вел переговоры с Олегом, а также то, что презентация проводится по требованию «Вектора». Именно в этот день. И тут я вспомнила: это же день последнего ритуала!

— Да, я помню, — сдержанно отозвался Влад.

— Думаю, это не случайное совпадение.

— Определенно. Олег явно готовил отвлекающий маневр: полиция будет больше занята обеспечением безопасности важного для города мероприятия, чем ловлей маньяка. Просто он не учел, что окажется за решеткой к этому моменту.

— Или учел, — мрачно возразила Юля. — Потому что Роб упомянул еще один факт: в ноябре у них шли напряженные переговоры, они встречались даже в какое-то воскресенье.

— И что?

— А то, что убийство в лагере произошло двадцатого ноября, в воскресенье. Это именно то убийство, с которым, по твоим словам, полиция пока не может связать Олега. А что, если это то же самое воскресенье?

— Думаешь, у него может быть алиби, которое рушит все обвинение, а он молчит?

— Может быть, он придерживает эту информацию… по какой-то причине.

— Надо это немедленно проверить, — пробормотал Влад, выпуская Юлю из объятий и возвращаясь в гостиную, где оставил на письменном столе смартфон. — И предупредить Соболева, если это действительно так. Потому что мне очень не нравится эта возможная причина.

15 марта 2017 года, 15.20

Юля не могла поверить, что ситуация, еще утром казавшаяся ей почти катастрофой, так легко разрешилась. Всю дорогу до дома она искала слова, с которых стоит начать объяснение, но никак не могла подобрать такие, которые бы гарантировали, что Влад действительно выслушает ее до конца, а главное — поверит. Ведь пока все выглядело так, словно она накануне устроила ссору, потом ушла в клуб якобы с подругой, а в итоге встретилась там с Робом, с которым и провела ночь. И с какого конца ни рассказывай эту историю, выглядела она весьма некрасиво.

Так ничего и не придумав, Юля малодушно спряталась в своей квартире, не чувствуя себя готовой к встрече с Владом. Мама давно отвела Семку в школу, а сама уже была на работе, поэтому вся квартира была в полном распоряжении Юли. Она приняла душ, переоделась, сварила себе кофе и сделала бутерброд, поскольку завтрак у Роба закончился как-то очень стремительно, и наесться она не успела. В процессе второго завтрака вспомнила, что собиралась сегодня позубрить, и это занятие вдруг показалось ей буквально жизненно-важным. Юля была готова заняться чем угодно, только бы не встречаться пока с Владом и не объясняться с ним.

Потом она вдруг сообразила, что Влад не обрывает ей телефон. Равно как и мама. Проверила для верности историю вызовов — ничего. Ее никто не искал. Так, может быть, никто и не в курсе, что она ночевала черт знает где? Мама наверняка подумала, что она снова осталась у Влада. В последнее время это происходило так часто, что Юля перестала предупреждать. А Влад вполне мог решить, что она предпочла переночевать у себя, иначе трудно было объяснить, почему он ее не ищет. Хотя накануне он выглядел таким рассеянным, что мог и вовсе не заметить, что ее нет. Это было, конечно, обидно, но сейчас очень даже удобно.

Как минимум, отсутствие интереса к ее скромной персоне давало возможность не торопиться со встречей и немного подумать обо всем. Попытаться вспомнить события прошедшей ночи. Но как она ни старалась, результат был одинаков: мохито — провал — утро в номере гостиницы. Даже образы сна померкли в ее памяти.

А еще было что-то такое в утреннем разговоре, что сидело занозой и зудело, не давая сосредоточиться ни на чем другом. Поначалу Юля думала, что ее просто покоробило отношение Роба, но потом она вспомнила его слова: «В ноябре пришлось встречаться и договариваться несколько раз. Но договорились… И это вполне стоило пары потерянных в работе выходных. Хотя вообще-то, знаешь, я стараюсь не работать по воскресеньям».

Юля хорошо помнила все даты и сами дни ритуальных убийств, поскольку каждый раз оказывалась вовлечена в происходящее, а в тот конкретный приблизилась к смертям как никогда. День, в который она увидела парня с окровавленным ножом и головой — как ей тогда показалось — ребенка в руках, она и вовсе не забудет никогда. То был вторник, а само убийство в лагере произошло за два дня до этого — в воскресенье. Юля сбежала от Роба слишком быстро, чтобы уточнить дату, а возвращаться или звонить точно не собиралась, ведь даты этих переговоров можно было узнать и иначе: у секретарей.

Которым Влад и позвонил, стоило Юле поделиться с ним своими подозрениями. Пока он вызывал из памяти смартфона номер и разговаривал, она наблюдала за ним, почти не слушая его короткие реплики, пропитанные требовательными нотками, и думала, стоит ли все-таки рассказать ему всю правду о прошедшей ночи. Внутренний голос упрямо намекал, что подобные тайны обычно все равно вылезают наружу, как правило, в самый неподходящий момент, но Юля спорила с ним, утверждая, что самый неподходящий момент как раз сейчас, когда версия полиции вот-вот рухнет, а настоящий маньяк окажется на свободе.

— Спасибо, я все понял, — сказал Влад в трубку напоследок и медленно опустил руку с зажатым в ладони смартфоном.

Выглядел он при этом необычайно бледным, словно вся кровь разом отхлынула от его лица.

— Переговоры Олега с Робом начались еще в первых числах месяца и завершились тринадцатого ноября. За неделю до убийства в лагере, — озвучил он для Юли. Та ничего не сказала в ответ, поскольку чувствовала, что это не конец. Иначе Влад должен был бы испытать облегчение, а его состояние больше походило на ужас. — Однако двадцатого ноября у Олега были еще одни неформальные переговоры. Они не вносились в расписание, но в секретариате знают о них, поскольку бронировали место под проведение. И насколько всем известно, переговоры затянулись до глубокой ночи, но прошли успешно. Олег не мог быть в лагере и совершить там убийство.

— Если только эта встреча не была липовой, чтобы создать себе алиби, — возразила Юля. — Все думают, что он был там, а он на самом деле был в лагере.

— Тогда почему Олег молчит о ней? И почему у него нет подобных алиби на каждое убийство? Нет, тут что-то другое. Поехали к Соболеву.

Юля, конечно, не стала отказываться и напоминать про свой испанский. Все-таки работа помощницы в подобных делах все еще оставалась при ней. Следовало хоть иногда уделять ей время.

Капитан Соболев не был рад их видеть и даже не попытался это скрыть. Возможно, решил, что Влад все равно не увидит, как он скривился, словно съел лимон, а Юлю можно не брать в расчет.

— Ну что опять? — спросил он вместо приветствия, покосившись на коллегу, сидящего за вторым столом в кабинете.

Его Юля тоже помнила: невысокий, с торчащими в стороны ушами, круглым лицом и заметным животом, он был старше Соболева, из-за чего Юля поначалу считала его главным. Петр Григорьевич Разин всегда вел себя гораздо спокойнее, чем темпераментный Соболев. Вот и сейчас он едва оторвал взгляд от экрана монитора и посмотрел на них с едва заметным проблеском интереса.

— У Олега есть алиби на день убийства в лагере, — так же с места в карьер сообщил Влад.

И только после этого более подробно изложил суть. Соболев снова поморщился, но на этот раз как от зубной боли. Он сидел за своим рабочим столом и покачивался в крутящемся кресле из стороны в сторону, что, по мнению Юли, выдавало то ли нервозность, то ли раздражение.

— Ты уверен, что та встреча действительно состоялась? — ожидаемо уточнил полицейский. — До которого часа она продолжалась? Допоздна — слишком расплывчатое понятие.

— Полагаю, это будет проще проверить тебе. Вообще-то, ты давно должен был это сделать! — едким тоном заявил Влад.

Его недовольство пока выдавали только руки, сжимающие трость так сильно, что белели костяшки пальцев. Влад не стал садиться на стул для посетителя, остался стоять перед столом собеседника, то ли уступая это место Юли, то ли просто желая оставаться в доминирующем положении. Так или иначе, а Юля тоже предпочла не садиться, а стоять рядом с ним.

— Опять собрался учить меня моей же работе? — огрызнулся Соболев.

— А что поделать, если ты не можешь сделать ее хорошо!

— Во-первых, подозреваемый не заявлял, что у него есть алиби! Во-вторых, оно ничего не доказывает. В лагере почти наверняка была наша Аглая-Татьяна. Если Назаров не успел доехать сам, она могла провести ритуал.

— Ты сам пару дней назад уверял меня, что убивать должен кто-то один. Нурейтдинов подтвердил мне это сегодня!

— Это все теории, Влад! А по факту нам известно, что на момент убийства в лагере сообщников было еще двое, а потом Назаров остался один. Вот если бы нашлось свидетельство, что он не мог дать мне по голове в доме прабабки Татьяны или быть у колодца в момент ее убийства, тогда можно было бы с уверенностью утверждать, что есть кто-то третий.

Влад раздраженно покачал головой.

— Не понимаю, как ты можешь быть настолько слеп, что тебе не видно того, что видно даже мне! Татьяна и Олег — лишь пешки в чьей-то игре. Татьяну этот человек привлек, потому что она владела определенными знаниями, а Олега мог взять в сообщники, потому что тот уже пытался совершить нечто подобное.

— Зачем? Зачем это твоему мифическому третьему? Зачем это Назарову?

— Мифическому третьему, возможно, был нужен кто-то, кого можно подставить и предъявить вам как подозреваемого. А Олега он может держать на крючке, шантажируя теми убийствами. Или, наоборот, что-то пообещать в случае, если все получится.

— То есть ты думаешь, что сейчас твой Назаров молчит, чтобы мы не искали третьего?

— Именно!

— Или он просто знает, что его алиби не пройдет проверку.

— Так проверь!

— Не командуй мной! И вообще, я тебе уже сказал: займись чем-нибудь другим. Хватит лезть в дела полиции, мы сами как-нибудь разберемся.

— Господи, какой же ты… твердолобый, — едва не прорычал Влад, от чего Юля непроизвольно вздрогнула. — Не понимаю, что Кристина могла найти в тебе.

Соболева эти слова задели, и он вновь не смог или не захотел это скрыть. Его глаза сверкнули, зубы сжались, губы презрительно искривились.

— Ну, твоей сестре и маньяк нормально заходил все эти годы…

Влад сделал движение, словно собирался шагнуть к полицейскому и ударить его, но вовремя остановился, понимая, что невозможно сделать это вслепую. Вместо этого он поднял руку, как делал обычно, когда его требовалось куда-то отвести, и попросил:

— Юля, выведи меня отсюда. С этими людьми бесполезно говорить.

Конечно, она поспешила выполнить его просьбу, видя, что Влад не на шутку разволновался и, скорее всего, разозлился. Да и Соболев смотрел на него так, словно искал повод арестовать и упечь за решетку, чтобы не мешался под ногами. Для всех было лучше поскорее развести их в разные стороны.

Оказавшись на крыльце, Влад притормозил, жадно хватая ртом морозный воздух и не торопясь застегивать пальто.

Юля смотрела на него с тревогой. Он все еще был нездорово бледен, его заметно трясло то ли от напряжения, то ли от злости, да еще и ветер растрепал обычно лежащие аккуратно волосы. В таком состоянии она Влада еще никогда не видела и не могла понять, что его так растревожило. Он и раньше упирался в стену непонимания со стороны полиции, но лишь спокойно вел собственное расследование. А сейчас он как будто чего-то… боялся.

— Влад, — тихо позвала она, касаясь его плеча. — Ты как?

Он вздрогнул, словно успел напрочь забыть о ее присутствии, прижал к лицу ладони, растер его, потом пригладил волосы, глубоко вдохнул и слабо улыбнулся.

— В порядке. Прости, если напугал. Но человеческая тупость меня иногда бесит. А ведь Андрей казался почти нормальным. Но ладно… Придется действовать самим. Знать бы только, с чего начать. У меня никаких зацепок, никаких подсказок. Времени осталось в обрез, а я не знаю, за что зацепиться.

Юля нервно закусила губу, размышляя, стоит ли рассказать ему о второй странной встрече в клубе накануне. Ей все еще не хотелось влезать в эту историю с Порталом, исчезновением и пугающим силуэтом за окном. И, конечно, ей ужасно не хотелось, чтобы Влад продолжал свое расследование, если настоящий убийца действительно остался на свободе. Раз его сообщник был настолько близок к Владу, то и сам убийца может оказаться где-то рядом. И тогда настойчивые попытки его остановить могут для них обоих закончиться очень плохо.

— Влад, а может быть… забьешь? Ну, правда, это ведь не твоя работа. И не твоя ответственность. Ты уже сделал все, что мог. Пусть полиция дальше сама разбирается.

— Забить? — переспросил Влад, как-то странно улыбнувшись. — Соблазнительное предложение.

Он вдруг повернулся к ней, перехватил ее ладонь, что все еще лежала на его плече, свободной от трости рукой и сжал.

— Давай вместе забьем, — предложил немного взволнованно. — Просто возьмем и уедем. Прямо сегодня. Соберем вещи, Игорь отвезет нас в аэропорт, и мы улетим.

— Что? — оторопела Юля. — Куда?

— Да куда угодно! Подальше отсюда.

— Но я… не могу. У меня же… испанский. И с колледжем еще не все решено. Практика не закончилась. Я не могу просто взять и уехать!

Ей показалось, что по его лицу прокатилась тень разочарования, но в следующее мгновение Влад снова изобразил улыбку. Ту самую, что его сестра называла «жуткой гримасой».

— Я так и думал. Вот и я не могу все бросить, Юль. Не могу… сойти с этого пути. Мне бы только понять, каким должен быть следующий шаг.

Она вздохнула и неохотно проговорила:

— Не знаю, может ли это иметь отношение к маньяку, но вчера в клубе к нам с Галкой подвалила одна девица. Сказала, что у нее брат в Портале пропал, а теперь к ней кто-то приходит по ночам и стучится в окно. Похоже на одну из наших историй. Я буквально увидела в ней сентябрьскую себя.

— В Портале? — тут же оживился Влад. — Он же где-то в центре города, так?

— Ну да. Как раз напротив гостиницы, которую купил Роб.

— Я хочу знать подробнее эту историю с исчезновением и девушкой.

— Сейчас наберу Галке, — снова вздохнула Юля. — Она с ней разговаривала.

Глава 7

15 марта 2017 года, 15.55

От звонка Галке Юля не ждала ничего хорошего. Во-первых, накануне она, как можно было догадаться, грубо кинула подругу, предпочтя ей общество Роба, чего, конечно, толком не помнит, но едва ли получится это объяснить, да еще и в присутствии Влада. Во-вторых, когда Галка предложила, Юля наотрез отказалась разбираться в истории исчезновения в Портале, а теперь, стоило этим заинтересоваться Владу, она готова носом землю рыть. Исходя из опыта их отношений, Юля понимала, что всего этого вполне достаточно, чтобы Галка обиделась и расписала свою обиду в красках, отказавшись делиться информацией, которую накануне наверняка собрала.

Однако, как ни странно, Галка отреагировала и на звонок, и на интерес Юли довольно спокойно. Лишь уточнила:

— Что, твой заинтересовался этим делом?

— Ну, можно и так сказать, — призналась Юля. — Хотим проверить, не может ли это иметь отношение к прежним… историям.

— Так ведь маньяка поймали? — удивилась Галка. Юля в ответ промолчала, и подруга все поняла сама. — Вот черт! То есть убийца может все еще быть на свободе?

— Есть такие подозрения. Так ты вчера успела еще что-нибудь узнать у той девушки? Может, контакты ее у тебя остались? Или фотки?

— И контакты, и фотки, — самодовольно усмехнулась Галка. Но голос ее все равно звучал как-то странно. Не как обычно. Чувствовалось в нем какое-то незнакомое напряжение. — Я ж, честно говоря, сама собиралась этим заняться, если ты так и не одумаешься.

— Скинешь? Или, если хочешь, подгребай к Порталу прямо сейчас, вместе сходим.

— Сейчас я не могу. Некоторым из нас, знаешь ли, приходится ходить на настоящую работу, чтобы деньги водились.

Вот это уже было похоже на привычное Галкино поведение: хоть немного, но укусить. Юлина мама все-таки пристроила ее подругу в свою бухгалтерию, куда в итоге отказалась идти она сама. Галка теперь работала там на полставки в рамках прохождения практики и с перспективой остаться в дальнейшем на постоянную работу.

Юля уже готовилась к просьбе подождать Галку до окончания рабочего дня, что было крайне нежелательно: и стемнеет, и Влад едва ли согласится, но ее вновь удивили.

— Так что сейчас тебе все скину, — пообещала подруга. — Но ты потом обязательно расскажешь, что вы там нашли. Если найдете что-нибудь, конечно.

— Заметано, — легко согласилась Юля, не веря своей удаче. Похоже, у нее сегодня крайне благоприятный день по какому-нибудь гороскопу.

— Только вы… это… поаккуратнее там, — неожиданно велела Галка, что было уж точно не в ее манере. Она и сама была без тормозов, и другим редко напоминала об осторожности.

— Мы всегда аккуратны, — пробормотала Юля. — А у тебя все в порядке?

— Ну да. А что?

— Да ничего. Просто… ты какая-то не такая, как обычно. Ты не обиделась на меня за вчерашнее?

В трубке послышалось напряженное сопение, какое-то шуршание, а когда Галка заговорила снова, голос ее звучал уже гораздо тише:

— Да нет, не в этом дело. Просто… В общем, этой ночью мне все казалось, что… Ну, короче, как будто за моим окном кто-то есть. То стучалось что-то, то скреблось. Знаешь, звук такой… Мерзкий, как когда ногтями по стеклу проводишь? А посреди ночи я проснулась и чувствую, что смотрит на меня кто-то. Я спиной к окну лежала, и шторы задернуты были, но взгляд аж затылок жег. И снова стук слышала. Я повернулась, а там тень какая-то. У меня шторы-то не особо плотные, поэтому видно было. Клянусь, я чуть не обделалась.

— И что? — чуть ли не шепотом поинтересовалась Юля, когда Галка замолчала.

— Да ничего, — буркнула та. — Заставила себя встать и штору отдернуть, но там никого не оказалось. Пошла на кухню, взяла соль и на всякий пожарный просыпала непрерывную линию по всему подоконнику. Маман увидит — разорется, конечно, но если надо, я еще раз просыплю. В общем, я поэтому и застремалась в Портал идти. Если эта тварь ко мне только из-за намерения сходить приперлась, что будет, если туда полезть? Поэтому я и говорю: будьте осторожнее. И соли по дороге домой возьмите. Лишней не будет.

Слегка шокированная этим рассказом, Юля рассеянно пообещала, что соль они обязательно купят, и напомнила, что ждет от Галки фотки и контакты Вики.

Пока ждала обещанное, честно пересказала Владу содержание их разговора, из-за чего тот недовольно нахмурился.

— Так, скинь все Игорю и иди домой зубрить испанский, — велел он. — Мы сами сходим. Не хватает только, чтобы за тобой еще одно чудовище увязалось. Из-за меня.

Предложение звучало соблазнительно, но Юля поняла, что категорически не может его принять. Во-первых, она не сможет ничего зубрить, сходя с ума от волнения. Во-вторых, если верить Робу, в Портале она этой ночью уже была. Так что если там действительно обитает еще одно чудовище, то оно и так может увязаться за ней. Возможно, уже увязалось, только Юля не помнит этого, как не помнит всех прочих событий ночи.

Об этом она, конечно, Владу рассказывать не стала, просто взяла его под руку и нарочито бодро заявила:

— Нет уж! Мы с тобой в этом вместе. Просто тебе придется ближайшие ночи терпеть меня в своей постели, пока со всем не разберемся. Потому что я не хочу рисковать и тащить этого монстра к маме с братом.

— Тебя? В моей постели? Терпеть? — ухмыльнулся Влад. — Эта сделка мне определенно подходит. Я просто обожаю терпеть тебя в своей постели.

Юля с притворным возмущением стукнула его по плечу, он в ответ рассмеялся, окончательно превращаясь в привычную версию себя.

От отделения полиции до Портала можно было дойти пешком всего за несколько минут, поэтому машину они оставили на парковке, забрали с собой только Игоря и отправились к недостроенному зданию.

Место законсервированной стройки, естественно, оказалось обнесено забором, но найти в нем брешь не составило особого труда: ведь как-то в здание пробирались бесчисленные любители острых ощущений.

— Судя по виду, снимки сделаны на одном из верхних этажей, — прокомментировала Юля, разглядывая пересланные Галкой фотографии.

— А подъезд? — поинтересовался Игорь, как всегда предпочитая не тратить лишние слова.

— Черт его знает, — пробормотала Юля. — Думаю, что средний.

«Средних» в здании с четырьмя подъездами предсказуемо оказалась два, но Юля довольно уверенно направилась к одному из них, сама толком не понимая, откуда в ней эта уверенность. Слепой Влад, конечно, доверчиво последовал за ней, ступая осторожнее, чем обычно, и не забывая ощупывать дорогу перед собой кончиком длинной белой трости. У Игоря, очевидно, просто не нашлось возражений, поэтому он тоже позволил Юле показывать дорогу. Он, скорее всего, вообще не понимал, почему им вдруг приспичило забраться в этот долгострой, но, по обыкновению, ни о чем не спрашивал. Надо — значит, надо.

Едва они оказались у подножия лестницы без перил, Юлю захлестнуло странное чувство, от которого становилось щекотно внутри. Ощущение чем-то напоминало желание чихнуть, которое так и не сбывается. Она узнавала то, что видит, за секунды до того, как это представало перед ее взглядом.

— Дежавю, — пробормотала Юля, предполагая, что это проблески воспоминаний о ее ночном визите сюда.

Может быть, хоть здесь она вспомнит, как и что происходило на самом деле? Пока получалось, что Роб не солгал. Но почему она пошла сюда, еще и его потащила? Почему ничего не помнит? В этом не было никакого смысла.

Игорь настоял на том, чтобы и Влад, и Юля шли вдоль стены, а сам занял место рядом с Владом, помогая тому ориентироваться, и оказался ближе всех к ничем не огороженной пропасти. Юля, недолюбливающая высоту, не возражала. Влад тем более.

— Долго нам еще подниматься? — немного запыхавшись, поинтересовался он.

— Думаю, нам на тринадцатый, — предположила Юля.

— Почему именно тринадцатый? — не понял Влад.

— Ну а какой еще?

На этот аргумент у него не нашлось возражений.

Они поднялись еще немного. Юля успела сбиться в подсчетах, но каким-то образом почувствовала, когда они наконец пришли. Игорь подтвердил ее догадку, остановившись и коротко объявив:

— Тринадцатый.

Отодвинув плотную черную пленку, закрывавшую дверной проем, они оказались на небольшом пятачке, что в перспективе могло стать площадкой перед лифтами. Сейчас обе шахты были пусты и перекрыты, чтобы в них никто не провалился. Оборудование в них и не начинали устанавливать, но у Юли от внезапно нахлынувших воспоминаний ощутимо закружилась голова, и она почти наяву увидела и вполне стильные двери, и экран, с бегущими цифрами этажей, и горящую кнопку вызова.

Это место ей однажды снилось. Уже давно, еще осенью. В том сне они гуляли с Владом по набережной, а потом оказались в Портале. Влад снился ей зрячим, он поцеловал ее, хотя в реальности их отношения еще даже трудно было назвать по-настоящему дружескими, а потом…

От воспоминаний о том, что случилось во сне потом, по телу Юли прокатилась судорога, а мелкие волоски встали дыбом. Она до сих пор отчетливо слышала, как загудел вдруг лифт, поднимающийся к ним на этаж. Тогда Юля не запомнила этого, но сейчас буквально увидела, как на экране загорелось: «13», а лифт остановился, собираясь открыть двери. Не потому ли она теперь привела всех именно на тринадцатый этаж? Да нет, она только сейчас об этом вспомнила…

А тогда ее внимание отвлек голос Влада, велевший ей: «Беги». Когда она снова посмотрела на него, его лицо уже изменилось: вместо глаз оказались черные пустые провалы, а в руках сверкнул нож, которым он и попытался ее ударить, но Юля успела проснуться.

Забавно, но с тех пор она не вспоминала тот сон, а сейчас он воскрес в ее воображении в таких подробностях, о которых она раньше и не подозревала.

— Юля? Ты в порядке?

Вопрос Влада вернул ее в реальность. Юля осознала, что так и стоит у лифтовых шахт, а мужчины за это время успели уйти вперед по коридору, тянущемуся вдоль несостоявшихся квартир. Очевидно, чуткий слух Влада уловил отсутствие ее шагов рядом, вот они и притормозили, дожидаясь, когда она их догонит.

— Да, все хорошо, — не особо убедительно отозвалась она. — Вспомнила просто кое-что.

— Что именно? — заинтересовался Влад.

— Помнишь, я тебе как-то свой сон рассказывала? — Юля покосилась на Игоря: ей было как-то неловко при нем напоминать, о чем был тот сон и при каких обстоятельствах она его рассказывала. — Ну, тот, в котором мы с тобой были в Портале.

— Где я тебя сначала поцеловал, а потом пытался убить? — нахмурился Влад.

Похоже, его присутствие Игоря совершенно не смущало. Впрочем, телохранитель даже ухом не повел, его внимание было сосредоточено на изучении места и предупреждении возможной опасности.

— Ну да, — подтвердила Юля. — Это произошло именно здесь. Все так… похоже.

— И что? — не понял Влад.

— А то, что я тогда еще ни разу не была в Портале. Как я могла знать, как и что здесь выглядит?

Влад улыбнулся и покачал головой.

— И снова это всего лишь игры разума. Сны зыбки и неоднозначны, а мозг стремится любую брешь воспоминаний заполнить хоть чем-нибудь. Полагаю, ты сначала увидела это место, а потом вспомнила сон. То, что ты видишь, просто встроилось в нечеткое воспоминание. Говорят, это и есть одна из причин дежавю.

— Наверное, — тихо пробормотала Юля, догоняя их. Слова Влада ее на самом деле не убедили, но она не хотела спорить. Ощущения, возникающие в этом месте, и так пугали ее.

Пока Игорь осматривал одну из бетонных «коробок», что являли собой несостоявшиеся квартиры без внутренних стен и отделки, а Влад терпеливо ждал в коридоре, она прошла дальше, повинуясь еще одной волне воспоминаний. На этот раз куда более четких, поскольку этот сон она видела минувшей ночью.

Да, именно в конце этого коридора она видела человека в черном, а на полу… Сердце снова болезненно екнуло, когда перед внутренним взором Юли воскрес образ лежащего на полу мужчины. Во сне она так и не смогла подойти к нему и рассмотреть лицо, потому что проснулась, но ощущение ноющей тоски в сердце этот образ отчего-то рождал.

Юля остановилась ровно на том месте, где в ее сне лежало тело, и повернула голову, заглядывая в еще один дверной проем, закрытый черной шуршащей полиэтиленовой пеленой. Слабые порывы ветра приподнимали ее, давая заглянуть внутрь очередной «коробки». Она, наверняка, мало чем отличалась от предыдущей, но Юля почему-то не сомневалась, что им нужна именно она.

— Юль, не уходи одна далеко, — послышался позади встревоженный голос Влада. — Игорь!

Что именно происходило в оставленном позади коридоре дальше, Юля не знала, не обращала внимания. Вместо этого она осматривала голый бетонный пол, усыпанный мелким и крупным строительным мусором, серые стены, пустые провалы окон, лишь в некоторых местах закрытые пленкой. Она уже видела это все, совсем недавно. Только освещение было куда хуже, приходилось светить фонариком.

— На кой черт мы сюда пришли? — услышала Юля голос Роба у себя в голове. — Что это за место? Эй, ты чего творишь?

А что она творила? Юля повернулась, сделала еще несколько шагов и вскоре увидела у самых своих ног начерченную осколком кирпича пентаграмму в круге. Ее она тоже видела во сне.

«Ты сначала бегала по этажам — по самым верхним, кстати сказать, — потом начертила на бетонном полу осколком кирпича пентаграмму, посидела в ней, подвывая…»

Когда Роб рассказал ей об этом утром, его слова показались бредом, но сейчас они неожиданно обрели смысл. Юля вспомнила, как сидела на полу внутри пентаграммы, скрестив ноги по-турецки, и что-то бормотала. Отчетливо помнила, как покачивался в тот момент ее корпус, как холодил снизу ледяной пол, а потом что-то случилось…

Чувствуя себя как во сне, она шагнула вперед, вставая в центр очерченной кругом звезды, и принялась бормотать ей самой непонятные слова, которые так и прыгали на язык. Хоть она и не сидела, все равно почувствовала, как стала покачиваться в такт гипнотическому бормотанию.

— Что происходит? — раздался где-то далеко голос Влада. — Юля, что ты делаешь? Игорь?

— Без понятия, — отозвался телохранитель, и в его тоне промелькнули нотки изумления, что случалось не так уж часто.

А Юля вдруг замолчала и замерла, почувствовав, что нечто случилось вновь: в окна ударил сильный порыв ветра, надул грязные пленки, словно паруса, взметнул Юлины волосы. По помещению что-то прокатилось — ледяное и зловещее, от чего в груди болезненно заныло.

— Там! — вдруг взволнованно выдохнул Игорь, указывая на одно из окон.

Юля посмотрела в том направлении и едва не вскрикнула: за мутной шуршащей пеленой показался размытый силуэт, как две капли воды похожий на то, что они все — кроме Влада, конечно, — видели на снимке. Девушка словно стояла за окном, прижав ладони к тонкой преграде. Хотела войти? Или куда-то звала? Этого никто понять не успел, поскольку мгновение спустя видение исчезло.

— Что? Что случилось? — жадно поинтересовался Влад. — Вы что-то видели?

— Она была здесь, — прошептала Юля. — Девушка, что заглядывает в окна. Как на том снимке. Я ее видела.

— Ты ее вызвала, — заявил Игорь безапелляционно.

Юля не стала спорить, а Влад немедленно потребовал:

— Мою папку, быстро. И подведите меня к тому окну.

— Осторожно, здесь и выйти можно, — проворчал Игорь, тратя почти свой недельный запас слов.

Тем не менее он подвел Влада к нужному окну, оставив его не менее, чем в трех метрах от стены. Потому что рядом с окном находился высокий, похожий на потенциальную балконную дверь, ничем не закрытый и не перекрытый проем. Юля, конечно, обратила на него внимание, едва вошла, но ей ни на секунду не захотелось подойти и посмотреть поближе. Воображение так и рисовало сцены, в которых у нее могла закружиться голова или она могла оступиться — и провалиться в пропасть, глубиной в тринадцать этажей.

Однако у Игоря, по всей видимости, воображения не было. Поставив Влада так, чтобы тот «смотрел» на окно, за которым появилась призрачная фигура, сам он подошел к высокому проему и, схватившись руками за края стены, слегка высунулся наружу. Юля зажмурилась и отвернулась, не в силах смотреть на это. У нее моментально ноги свело так, словно это она сама заглянула в пропасть.

— Тут выступ. Широкий. И никого, — констатировал Игорь, отходя от края, но останавливаясь так, чтобы никто из них не смог подойти к проему, минуя него. Хотя никто из них и не пытался.

Рука Влада тем временем стремительно летала над листом бумаги, лежащем на плотном пластике папки, служившей в таких случаях опорой. Сам он пребывал в состоянии, похожем на транс. Лишь когда карандаш положил на лист последние штрихи и замер, Влад очнулся. Юля приблизилась к нему, заглядывая в получившийся рисунок через плечо.

Это был портрет девушки, которую она видела впервые, о чем Юля и сообщила Владу.

— Думаю, нужно навестить Вику, — предложил тот. — Может быть, она знает эту девушку?

15 марта 2017 года, 21.15

После очередного визита Влада Федорова настроение Соболева, которое и так в последние дни стремилось куда-то в область плинтуса, испортилось окончательно. Мало того, что по текущим делам не было явных подвижек, так еще и над делом маньяка нависла угроза полного развала, который с каждым днем становился все реальнее. Сначала Логинов со своими невнятными брызгами, теперь Федоров с возможным алиби для обвиняемого на момент одного из убийств.

Конечно, в суде оба эти обстоятельства вполне можно было обойти. Насчет брызг и сам эксперт сомневался, а алиби действительно легко перекрывалось наличием сообщника. Но у самого Соболева сердце все равно теперь было не на месте.

Несмотря на весьма резкий разговор с Федоровым и его вездесущей подружкой, оперативник занялся проверкой новой информации сразу после их ухода. Секретариат главного офиса «Вектора» его звонка как будто ждал. Ему моментально предоставили всю информацию по проведению неформальной встречи: дату, место, время, контакты других ее участников, включая данные эскорт-агентства, предоставившего девушек для «украшения мероприятия». Это было то же самое эскорт-агентство, в котором работала первая жертва убийцы. Похоже, в «Векторе» к его услугам прибегали достаточно часто.

С участниками переговоров с наскока поговорить не удалось: по всем телефонам его попросили позвонить или подъехать завтра в первой половине дня, а вот с парочкой… спутниц Соболеву переговорить удалось. Обе подтвердили, что встреча была, что они на ней присутствовали, равно как и Олег Назаров, но вот в показаниях о времени завершения мероприятия немного противоречили друг другу. В зависимости от того, которая из дам говорила верно, были возможны варианты: успел бы Назаров добраться до Шелково и вспороть брюхо парню в подвале под чутким присмотром местных кукол или не успел. До следующего дня этому вопросу было суждено остаться открытым.

Тем не менее, Соболев решил, что Велесова пора предупредить о новой информации, которая, в случае подтверждения и в совокупности с данными экспертизы, могла создать серьезные проблемы. Следователь выслушал довольно невозмутимо, лишь в конце скривился, когда Соболев признался, что окончательно историю с возможным алиби сможет проверить только завтра.

— Ну вот завтра и приходил бы, — буркнул Велесов недовольно, что в сочетании с его моложавой и не слишком внушительной внешностью делало его похожим на обидевшегося подростка. — Теперь я полночи буду не спать, думать об этом, а тревога вообще может оказаться ложной.

— А что, я один должен мучиться, что ли? — хмыкнул Соболев, катая в пальцах сигарету.

Деликатную тему они предпочли обсудить приватно, на улице, что можно было использовать для небольшого перекура, но Велесов так выразительно поморщился, когда увидел сигарету, что у Соболева так и не поднялась рука ее поджечь. Покурит лучше позже, когда останется один.

— Но если это не Назаров, то мы в заднице, — заметил Велесов, хотя это было настолько очевидно, что не стоило упоминания. — Ты держи меня в курсе. Как только узнаешь насчет алиби, сразу дай знать. Я попытаюсь снова поговорить с ним. Хотя если он молчит, когда у него есть возможность оправдаться, значит, нарочно выгораживает кого-то. Вот только кого?

— Вопрос на миллион. А тут еще эта чертовщина в Портале…

— Где?

— Ну, в этом замороженном долгострое на набережной.

— А-а-а… И что там?

— А там нечто, весьма похожее на историю, что ты мне недавно рассказывал, — неожиданно для самого себя понял Соболев. — Помнишь, про утопленницу, которая в окна заглядывала?

Велесова заметно передернуло, и он торопливо кивнул.

— Вот тут тоже какая-то мадам в окна якобы смотрит, стучится… Только окна эти больно высоко находятся, — Соболев протянул следователю смартфон с фотографиями, которые получил от Вики. — Парень, который сделал эти снимки, пропал бесследно. Теперь его сестра утверждает, что это приходит и стучится в окна к ней.

— И как давно?

— Да уж скоро неделю, с крайней пятницы.

— Хм, тогда это мало похоже на мою историю. Наша деревенская утопленница якобы бродила по ночам и заглядывала в окна редко, но… фатально. Так что парень тогда должен был умереть, а не исчезнуть. Тут явно какая-то другая история.

— Да понимаю, просто… похоже, говорю же.

— А ты уверен, что это фото — не фейк? — нахмурился вдруг Велесов. — Немного похоже на постановку.

— Похоже, но посмотри на другие фото: это ж высота какая!

— А не может быть одно фото сделано на высоте, а другое — на первом этаже?

— Логинов говорит, что по времени создания файла — сомнительно. Слишком маленький зазор, чтобы пешком спуститься с тринадцатого на первый, да еще и по лестнице без перил.

Велесов снова наморщил лоб и вскоре выдвинул новую версию:

— А там за окнами нет выступов каких-нибудь? Может быть, наметки будущих балконов?

Соболев уже собирался снова мотнуть головой, но так и не пошевелился, вдруг почувствовав себя ужасно глупо. Он ведь собирался проверить! Но это совершенно вылетело у него из головы, когда раздался тот звук шагов в коридоре и потом они с Логиновым оба почувствовали присутствие… чего-то. После хотелось уже только одного — поскорее убраться оттуда.

— Черт… Придется опять туда лезть.

— Как слазишь, дай знать, — хмыкнул Велесов. — Тогда и будем думать.

— А как насчет девчонки? Которая Вика, сестра парня. Она же тоже это видит.

— И фото есть?

— Нет, фото нет.

— Тогда, возможно, она просто с братом заодно и все это какая-то мистификация. Как вариант.

Вариант был хорош. Настолько хорош, что Соболеву следовало самому до него додуматься! А его вдруг потянуло в сторону мистических трактовок. Стыд и позор опытному оперу!

Но ведь что-то было в том коридоре… Он-то сам ни с кем в мистификациях не участвует. Впрочем, Соболев уже знал, как это порой работает: стоит только допустить, что нечто подобное может существовать, как твое воображение, помноженное на паранойю окружающих, сделает все остальное.

Он еще не успел вернуться к себе в кабинет, чтобы добавить в список дел на завтра повторный осмотр Портала — ползать по лестницам без перил в темноте он точно не собирался, так и шею недолго свернуть, — как ему пришло сообщение с прикрепленным файлом: фотографией рисунка. От Федорова, конечно, кто бы сомневался! Сообщение, сопровождавшее изображение, гласило: «Узнай, кто эта девушка. Она имеет отношение к происходящему в Портале. Но сестра пропавшего ее не опознала».

Прочитав сообщение, Соболев прикрыл глаза и длинно путанно выругался, что все равно не принесло должного облегчения. Хотелось не ругаться, а постучать Федорову по голове. Желательно чем-то большим и тяжелым. Кто вообще научил его командовать полицией? Как будто без него начальников мало! Но даже если отбросить в сторону неуместность подобных требований, как, по его мнению, можно по портретному наброску найти человека?

Все, что можно было сделать достаточно оперативно, — это сверить портрет с фотографией девушки-самоубийцы. Благо, то старое дело Соболев уже успел достать из архива и даже изучить его материалы, но ничего подозрительного в них пока не нашел. Обычная история несчастной любви, отсутствия контакта с родителями и возможного употребления «легких» наркотиков. Подобное часто заканчивается суицидом или, как минимум, трагической случайностью, коей вполне могло оказаться падение.

Сходства между карандашным наброском и фотографией в деле Соболев не обнаружил, так что как минимум эту историю можно было с чистой совестью исключить из рассматриваемых версий. А вот как искать неизвестную дальше, Соболев не знал. Мог только проверить по базе данных пропавших без вести, а потом расширить поиск до базы лиц, когда-либо привлекавшихся к ответственности, и поставленных на учет подростков. Девушка на портрете выглядела довольно молодо, но в то же время взросло, так что поиск вполне можно ограничить возрастом от восемнадцати и лет до двадцати пяти. Вот только ни в одной из этих баз ее могло не быть, если она не пропадала и не привлекала внимания полиции.

Базу данных пропавших по району он успел просмотреть как минимум за последние десять лет, но девушка не обнаружилась ни среди найденных — живой или мертвой, — ни среди так и оставшихся в числе пропавших без вести. Дальше следовало или расширять круг поиска, или переходить к другим базам, но шел уже десятый час, глаза ужасно болели, поэтому Соболев решил оставить это на следующий день. Возможно, следовало подключить к поискам еще пару человек, особенно если придумать, как это обосновать. Или послать Федорова к чертовой матери.

Соболев решил, что подумает об этом завтра, а пока выключил компьютер, оделся и поторопился домой, имея всего два желания: поесть и выспаться. Но и тут судьба решила, что отдых он пока не заслужил.

— И где ты так долго ходишь? — требовательно поинтересовалась Кристина, стоило ему выйти из лифта и подойти к двери своей квартиры.

Она сидела на ступеньках лестничного пролета чуть выше его этажа. Рядом с ней по обыкновению стоял пакет с какими-то контейнерами, из которого торчал длинный тонкий багет, порядком погрызенный. С другой стороны, под правой рукой, притаилась внушительная бутылка коньяка, опустевшая по меньшей мере на треть. Сама Кристина была уже практически мертвецки пьяна: ее глаза не то что не фокусировали на нем взгляд, но вообще с трудом открывались. Возможно, еще и потому, что заметно припухли от слез, от которых слегка размазались тушь и подводка. Проще говоря, младшая сестра Федорова представляла собой весьма жалкое зрелище.

— Давно здесь сидишь? — поинтересовался Соболев, подходя к ней ближе и опираясь на перила. Его взгляд оценивающе скользнул и по бутылке, и по пакету с едой. — Почему не позвонила?

Она выразительно пожала плечами, отвечая, вероятно, сразу на оба вопроса, но потом все же добавила, хотя говорить ей было явно нелегко, да и не очень хорошо получалось:

— Сюрприз хотела сделать. Романтический.

После чего она весьма неромантично икнула и шмыгнула носом. Соболев сокрушенно покачал головой.

— Что ты с собой делаешь, Крис? Зачем ты это с собой делаешь?

Она снова пожала плечами. Возможно, вообще не понимала, о чем он ее спрашивает.

— Ладно, идем, — велел Соболев со вздохом.

Он запихнул коньяк в пакет, одной рукой подхватил его, другой — Кристину, заставив ее подняться с холодных ступенек, и потащил все это добро в квартиру. Не оставлять же на лестнице.

Кристина что-то пьяно бормотала о том, что привезла вкусняшек, ведь у него — мента убогого — холодильник наверняка, как всегда, пуст. Болтала о том, что хочет праздника и секса, и требовала налить ей еще коньяка. Соболев кивал, не спорил, но и наливать не собирался. Пакет бросил в прихожей, а гостью отвел в единственную комнату и оставил в кресле, пока разбирал и стелил диван. Там она, на его счастье, ненадолго задремала, пригревшись. Даже жалко было будить, но в кресле она все равно долго не проспит, а стоило уложить ее так, чтобы раньше утра она и не думала шевелиться.

— Идем, — тихо сказал Соболев, когда Кристина приоткрыла глаза. — Я тебе постелил.

Она пьяно улыбнулась и потянулась к нему, явно собираясь обнять и поцеловать, но он уклонился и лишь воспользовался ее движением, чтобы приподнять и пересадить на диван. Расстегнул и стащил с нее рубашку, оставив в маечке на тонких бретельках, потом принялся за непотребно узкие джинсы. Кристина рассмеялась и игриво — как ей наверняка казалось — заявила:

— О, ну можно и сразу секс, а потом ужин.

— Угу, — промычал Соболев недовольно, все-таки справляясь с джинсами и бросая их на пол бесформенным комом. — Только давай ты сначала полежишь немного, а я пока в душ схожу…

— Да ладно, че ты паришься, от тебя прекрасно пахнет… — Она снова попыталась притянуть его к себе для поцелуя, но Соболеву и в этот раз удалось ловко вывернуться и заставить ее лечь под одеяло.

— Я буду через пять минут, — пообещал он, — полежи пока.

— Ну… ладно… — уже сонно пробормотала Кристина, прикрывая глаза и устраиваясь поудобнее. — Только ты недолго.

— Да бегом бегу…

Он погасил свет и вышел в коридор, прикрыв за собой дверь. Поднял с пола пакет, вытащил коньяк. Тот, конечно, был настоящим, французским, но отпито все же было весьма внушительное количество. А еда — если не считать обгрызенного багета — осталась нетронутой. Странно еще, что Кристину не тошнит после такого вливания на ее-то массу тела и без закуски.

Пакет с едой Соболев отнес на кухню. В холодильнике у него, на самом деле, имелись пельмени. И замороженные, и даже сваренные еще накануне, но еда в контейнерах все равно выглядела соблазнительнее. Поэтому он поставил один из них греться в микроволновку, а сам вытащил затычку и сделал большой глоток коньяка прямо из бутылки. Ароматная жидкость приятно обожгла рот, а потом и пищевод. Разогретое ресторанное блюдо с мясом и овощами оказалось почти божественным, хотя порция и была маловата на его взгляд. Багет исправил ситуацию.

Да, романтический ужин мог получиться весьма приятным, как и вечер в целом, если бы не Федоров со своим портретом, из-за которых он задержался на работе. Впрочем, даже думая так, Соболев прекрасно понимал, что проблема не в слепом художнике-экстрасенсе.

Проблемы были у Кристины, и их было видно невооруженным глазом с самого первого ее визита, но он предпочитал ничего не замечать. Потому что роскошная молодая женщина, классный секс, никаких требований и обязательств, да еще и кормит вкусно — сплошной праздник от каждой встречи. А тот факт, что она на каждый такой «праздник» тащит алкоголь разной степени крепости, да еще и пьет каждый раз наравне с ним, Соболев игнорировал. Праздник — он на то и праздник.

Так чему теперь удивляться?

Быстро поужинав и позволив себе еще несколько глотков коньяка, Соболев все-таки принял душ и вернулся в комнату. Кристина, конечно, глубоко спала, даже не шевелясь. Кажется, осталась ровно в той же позе, что он видел ее в последний раз. Что ж, по крайней мере, не разметалась по всему дивану, не придется двигать.

Он забрался под одеяло, неловко и абсолютно бестолково поправил его на Кристине, хотя этого не требовалось, погладил ее по обнаженному плечу. Не удержался и коснулся его губами, прежде чем уронить голову на соседнюю подушку и, глубоко вздохнув, закрыть глаза.

Правда была в том, что он хотел ее даже такой: неумытой, зареванной, вдрызг пьяной и потому несущей чушь. Она не вызывала в нем брезгливости или отторжения, только сочувствие. Как бы там ни было, в глубине души Соболев был рад, что она приехала. Приехала именно к нему. Он предвкушал момент, когда проснется рядом с ней. Ему нравилось так просыпаться. Как бы странно ни выглядели их отношения, он был в них по-своему счастлив.

Но дальше так продолжаться не могло.

Глава 8

16 марта 2017 года, 03.25

Она вновь была в Портале. Коридоры, бетонные коробки, серые стены и пол, усеянный чем-то мелким и хрустящим, были уже достаточно хорошо знакомы, но почему-то все равно ужасно путали. Юля пыталась вырваться из их плена, но не могла. Она отдергивала занавесь черной пленки, выбиралась из коробки в коридор, шла по нему то в одну, то в другую сторону, но площадку с лифтовыми шахтами и выходом на лестницу так и не находила. То ли сворачивала не там, то ли само пространство вывернулось как-то не так, но она снова оказывалась в одной из бетонных коробок. А порой, пытаясь выйти из одной, сразу попадала в другую, так и не обнаружив себя в коридоре.

Это блуждание утомляло и угнетало, хотелось то ли плакать, то ли кричать, то ли все сразу. В очередной раз оказавшись в коридоре, Юля заставила себя остановиться. Остановиться и подумать, а не бежать, сломя голову, туда, где в ее понимании должна находиться лестница и где ее никогда не было. Надо понять, почему так получается. Может быть, она что-то путает и не туда идет?

Стоило замереть на месте, как в холодной глухой пустоте коридора послышались чьи-то шаги. Их звук раздавался позади, и Юля понимала, что нужно обернуться, чтобы увидеть, кто идет, но почему-то долго не могла пошевелиться. Боялась увидеть человека в черном балахоне и по-детски надеялась, что если не станет смотреть на него, то и он ее не заметит.

Но шаги все приближались, а неизвестность тяготила. Неожиданно в голове родилось осознание: она ведь слышит стук каблуков! Мужчина в балахоне не может ходить на каблуках, значит, это не он. Это придало ей сил, и Юля все же обернулась.

Коридор оказался гораздо длиннее, чем реально мог быть, но сейчас ее это не удивило. Все внимание поглотила девушка, что медленно, очень медленно приближалась, не отрывая от нее взгляда темных глаз. На ней были джинсы и зеленый свитер — очень красивого оттенка. Да и девушка была очень симпатичной и казалась знакомой. Юля не сразу поняла, что именно ее видела на рисунке Влада. Карандашный набросок, конечно, не передавал в полной мере цвет волос и глаз, но это все равно определенно была она.

На мгновение то, что видела Юля, изменилось: коридор исчез, перед ней оказался оконный проем с мутной пленкой вместо стекла, а тело девушки изогнулось, ладони прижались к пленке, голова наклонилась. А потом вернулся коридор, только теперь незнакомка была уже совсем близко.

— Идем, — услышала Юля ее шепот, хотя губы девушки не шевельнулись. Она лишь смотрела ей в глаза. — Идем со мной… Идем… Я покажу тебе.

Она прошла мимо, не отрывая взгляда от лица Юли, но потом все-таки отвернулась, и Юля испуганно охнула, отпрянув назад: затылок девушки был в крови, череп расколот, осколки костей впивались в виднеющийся мозг.

К горлу подкатила тошнота, Юля зажала рот рукой и прикрыла глаза, не желая смотреть на это. Но не смотреть было еще страшнее, поэтому глаза все же пришлось открыть.

Девушка уже исчезла, лишь слышался удаляющийся звук ее шагов. А Юля теперь видела перед собой то коридор, то внутренности бетонной коробки, в которой она прошлой ночью начертила пентаграмму. В очередной раз вернувшись из коробки в коридор, она увидела перед собой мужчину в черном пальто. Это определенно был не убийца в балахоне, Юле даже показалось, что перед ней стоит Влад, она хотела позвать его, но картинка снова изменилась: она опять оказалась в бетонной коробке, и на этот раз перед ней предстал уже убийца.

Он схватил кого-то — ей было не видно, кого именно, — в его руках сверкнул лезвием нож. И снова захотелось крикнуть, когда убийца ударил им свою жертву, но все опять переменилось. Юля вновь оказалась в коридоре, а мужчина, которого она видела там, уже лежал на полу, безвольно раскинув руки.

— Влад? — имя прозвучало не громче шепота, Юля даже не была уверена, что вообще его произнесла, но мгновение спустя оказалась уже рядом с мужчиной, наконец перестав перемещаться.

Его глаза остались открыты, как всегда слепо таращились в пространство, но выглядело это не так, как обычно. Они были не просто пусты. Мертвы.

— Влад? — снова позвала Юля, опускаясь на колени. Она коснулась его руками, потормошила, словно пытаясь разбудить, но он не отреагировал. Лишь на руках осталась кровь. — Влад!

На этот раз она крикнула во всю мощь глотки и легких, но звука не получилось совсем. Снова потрясла безжизненное тело, уже понимая, что это бесполезно. Влад был мертв, окончательно и бесповоротно мертв. Из-за нее.

Отчаяние вышибло из легких воздух, сковало голос, почти остановило сердце. Слезы наполнили глаза, скрывая от нее страшное видение, и неудержимо потекли по щекам. Руки чувствовали все еще теплое тело и липкую кровь.

В голове крутилась куча вопросов: «Как?», «Почему?», «Что теперь делать?» Но главным и самым важным казался: «Зачем?» Зачем теперь она, зачем все еще жива, зачем втянула его во все это? Это ее должны были убить! Еще тогда, в сентябре. А его вообще не должно быть здесь, в Шелково. И как же она теперь без него? Зачем все без него?

Рыдания душили, сердце разрывалось в груди, хотелось лечь рядом с Владом на пол и умереть тоже. Кажется, она даже так и сделала: легла. Но кто-то вдруг обхватил за плечи, сильно встряхнул и позвал ее по имени. Один раз, другой. Холод Портала вдруг исчез, равно как и жесткость бетонного пола. Юля поняла, что лежит в кровати, и почувствовала невероятное облегчение.

Это был сон! Всего лишь сон… Осознание наконец дало вздохнуть полной грудью. Потому что это был лишь кошмарный сон, а Влад в порядке, жив. Жив и сейчас обнимает ее обеими руками, крепко прижимая к себе спиной.

— Все хорошо, Юль, это просто кошмар. Что бы там ни было, тебе все приснилось. Ты дома, ты в безопасности. Я с тобой. Все хорошо…

Он повторял эти слова снова и снова, то поглаживая ее по плечу, то целуя в шею, а она все плакала и плакала, не в силах успокоиться. Даже понимая, что все действительно хорошо, не могла, какой-то частью сознания по-прежнему оставаясь в мерзком кошмаре на стылом полу рядом с его мертвым телом. Отчаяние, ядовитой змеей заползшее в сердце, не желало оттуда выбираться.

Но постепенно слова, прикосновения и тепло Влада сделали свое дело: рыдания унялись, слезы перестали застилать глаза, дыхание выровнялось. Юля притихла, теперь лишь иногда шмыгая носом, но Влад не торопился выпускать ее из объятий.

— Как ты? — поинтересовался тихо, когда Юля, казалось, окончательно успокоилась.

— Нормально, — хрипло отозвалась она. Ее голос звучал, как у сильно простуженного человека.

— Это ведь был кошмар?

На этот раз она лишь кивнула. Их тела были так сильно прижаты друг к другу, что он вполне мог почувствовать ее движение.

— Расскажешь?

Юля отрицательно покачала головой. Она просто не сможет произнести это вслух. Стоило воскресить в памяти страшное видение, как к горлу снова подкатил ком. Лучшее, что она может сделать, — это все забыть.

— Хорошо, — не стал настаивать Влад. — Может быть, тебе воды принести? Или чай? Есть мятный, он неплохо успокаивает.

— Нет, спасибо, я лучше пойду умоюсь, — снова прохрипела Юля, мягко высвобождаясь из его объятий. — А ты спи, не волнуйся. Прости, что разбудила.

— Да ничего страшного. Всем нам иногда снятся кошмары.

Она благодарно поцеловала его в щеку и поплелась в ванную. Спать теперь совершенно не хотелось, хотя на электронных часах горело: «3:25». Четвертый час. Кто бы сомневался!

Яркий свет в ванной больно ударил по глазам, и в первое мгновение Юля не узнала собственное отражение в зеркале над раковиной. Раньше его здесь не было, поскольку Владу оно не требовалось, но после того, как Юля несколько раз осталась у него на ночь, зеркало просто появилось, ей даже не пришлось о нем просить.

Холодная вода, которую она плеснула себе в лицо, помогла смыть остатки липкого ужаса, что не желали отпускать даже после пробуждения. Но откуда вообще взялся этот кошмар? Большинство ее снов, связанных с человеком в черном балахоне, в конце концов обнаруживали некий смысл. Иногда это оказывалось видением из прошлого, иногда — своего рода намеком на будущее. Но этот она отказывалась считать пророческим, как и тот, в котором Влад пытался ударить ножом ее.

Пришлось напомнить себе, что иногда сны — это просто сны. Переосмысление реальных событий дня. А возможно — и голос подсознания. Последние сутки в ее жизни оказались посвящены Порталу, нет ничего странного в том, что во сне она никак не могла из него выбраться. А еще выяснилось, что полиция, возможно, задержала не убийцу, а лишь его подельника. Поэтому к ней вернулся и образ убийцы, и страх перед ним.

Но главное — она была не до конца откровенна с Владом. Так и не рассказала ему всей правды о Робе и их совместных похождениях прошлым вечером, и это мучило. Не потому ли ей приснилось, что он погиб по ее вине? Страх и чувство вины переплелись и вылились вот в такую фантазию.

Сообразив, что уже слишком долго умывается, Юля закрыла воду и потянулась за полотенцем. Теперь собственное отражение в зеркале казалось более привычным, лишь раскрасневшаяся кожа и припухшие глаза портили картину.

Возвращаться в спальню Юля не торопилась. Конечно, там Влад, и сейчас как никогда хотелось устроиться у него под боком, уткнуться носом в плечо, обнять и лежать так, вдыхая ставший родным запах и слушая спокойное дыхание. Но сны тоже притаились где-то там, в постели рядом с ним. А случайно вернуться в мерзкий кошмар определенно не хотелось. К тому же в горле першило, хотелось выпить теплой воды.

В кухне Юля включать свет не стала. Его вполне хватало с улицы: в квартире Влада на окнах висели очень красивые, полупрозрачные и оттого не слишком практичные занавески. Их выбрала Кристина, очевидно, исходя из того, что ей они эстетически приятны, а слепому человеку все равно, насколько хорошо они закрывают окна.

Достав из шкафчика стакан, Юля налила из чайника воды и успела сделать несколько глотков, прежде чем услышала тихий, но отчего-то делающий ушам невыносимо больно скрип. За ним последовал стук по стеклу, от которого перехватило дыхание и сковало холодом шею.

К кухонному окну Юля стояла боком и толком не видела, но сейчас, медленно опустив стакан на столешницу, скосила глаза в его сторону, будучи не в силах повернуть голову. Скрип послышался снова, а за ним и скрежет. Краем глаза уже было видно темную фигуру, размытую туманом тюля, что липла к стеклу с внешней стороны. На восьмом этаже! И здесь совершенно точно не было ни балкона, ни выступа.

По стеклу вновь забарабанили чьи-то нетерпеливые пальцы, на этот раз куда настойчивее, и это неожиданно помогло сбросить с себя ступор: Юля отпрыгнула к стене и заодно повернулась к окну лицом. Теперь ломкая девичья фигура была видна лучше, но лица все равно было не разглядеть. Впрочем, Юля и так его уже знала.

Сердце колотилось в груди, и древний инстинкт велел бежать, но ноги стыли и врастали в пол. Юля жалась к стене, отчаянно желая пройти сквозь нее и оказаться подальше от кухни, но это было физически невозможно. В голове не осталось ни одной цельной мысли, а горло словно сдавило невидимой рукой, поэтому ничего, кроме сиплого хрипения, изо рта не вырывалось, Юля не смогла бы закричать при всем желании.

«Соль! — неожиданно промелькнуло в голове. — Галке помогла соль!»

Но до соли нужно было еще добраться, а потом подойти к окну и посыпать подоконник, а там — оно. Смотрит, скребется, стучится… А ведь Галка предупреждала!

— Идем, — шепот вновь как будто родился сразу в голове, ведь из-за закрытого окна Юля не смогла бы его услышать. — Идем со мной…

Странно, но ни Вика, ни Галка не упоминали его, неведомое существо просто заглядывало в их окна и никуда не звало. Да и когда сегодня они пришли к Вике, чтобы показать портрет, она призналась, что прошлым вечером, равно как и ночью, никто в ее окна не заглядывал и не стучался.

— Может быть, оно ушло? — робко предположила девушка.

— Если вы считаете, что именно это существо что-то сделало с вашим братом, как вы думаете, почему оно так ничего и не сделало вам?

Вика сначала растерялась, но потом выдала вполне рабочую версию:

— Может быть, потому что я ее так и не пустила?

Это звучало вполне логично. Вадим столкнулся с этим в недостроенном здании, где окна едва прикрыты пленками и то не все. У него просто не было шансов его не пустить. А окна в доме Вики были закрыты, когда существо приходило. Галка так и вовсе барьер из соли соорудила. И ни одна из них не слышала шепот. Слышал ли его Вадим, как слышит Юля?

— Идем, — повторило существо. — Идем со мной… Я покажу…

Юля очнулась, когда сделала уже добрых три шага от стены к окну. Нахлынувшие воспоминания о только что пережитом кошмаре, в котором эта смотрящая в окна девица тоже звала ее, а в итоге показала мертвого Влада, помогли сбросить наваждение. Внутри всколыхнулась злость, жаром ударившая в голову.

— Да кто ты такая? — прошипела Юля, сама себя не узнавая. — Что тебе нужно от меня? Или от него? Убирайся прочь! Слышишь?! Не смей его трогать! Пошла вон!

Последние слова Юля выкрикнула, совсем забыв о том, что они могут разбудить Влада, если тот успел уснуть. Но это было не так важно, потому что существо неожиданно послушалось: отодвинулось от стекла, словно сделало шаг назад, и растворилось в ночной темноте.

Юля даже не сразу поверила своим глазам, думая, что это какая-то уловка. Сердце все еще колотилось в груди, а она до боли вглядывалась в пустоту за окном. В конце концов даже позволила себе подойти ближе и отдернуть пелену тюля. Но сколько Юля ни высматривала, ничего так и не обнаружила. Однако желаемого облегчения это так и не принесло.

— Влад… — в ужасе выдохнула она, вдруг сообразив, что существо могло просто переместиться к другим окнам.

Юля в считанные секунды преодолела пространство, отделяющее кухню от спальни, и в первую очередь посмотрела на окно: за ним никого не оказалось. Но и Влада в постели тоже не было! Откинутое на сторону одеяло, смятые подушки — и все. Если бы он пошел искать ее, услышав крик, или по естественной потребности в туалет, она услышала или встретилась бы с ним.

— Влад! — испуганно позвала Юля. — Где ты?

Никто не ответил. Она зачем-то ощупала постель и одеяла, хотя было видно, что взрослый мужчина не мог там потеряться, обошла всю небольшую комнату, чувствуя, как паника накатывает волнами и вот-вот затопит ее безумием. Влада нигде не было. И что хуже всего: он не отзывался.

Юля уже схватила смартфон, собираясь позвонить Соболеву, когда в гостиной что-то скрипнуло. А она ведь совсем забыла про нее, пронеслась мимо так стремительно, что даже не заглянула!

Влад действительно оказался там. Сидел в темноте за столом, а карандаш в его руке стремительно покрывал штрихами лист бумаги. Юля бросила взгляд на окно, убедилась, что и за ним никого нет, после чего щелкнула выключателем. Влад, конечно, не прореагировал. Он сейчас, очевидно, и не слышал ничего, поэтому не реагировал, когда она звала. Такое случалось и раньше.

Юля осторожно приблизилась, хоть и боялась напугать его, когда он очнется, но любопытство было сильнее нее. Она заглянула через плечо в его рисунок, пригляделась и испуганно охнула.

Глава 9

16 марта 2017 года, 07.05

Кристина проснулась первой. Соболев сквозь сон почувствовал, как она сначала завозилась, потом села, немного помедлила, после чего поднялась и куда-то пошла. В ванную, как стало понятно вскоре: зашумела вода сначала в кране, а потом и в душе.

Соболев бросил взгляд на часы, со вздохом перевернулся на спину, какое-то время лениво гипнотизировал потолок, после чего все-таки встал и побрел на кухню: дел на сегодня было запланировано немало, а завтрак сам себя не приготовит.

Когда Кристина вышла из ванной — посвежевшая и похорошевшая, невзирая на очевидно лишние возлияния накануне, — Соболев уже сидел за столом с чашкой кофе и яичницей с тремя «глазами», к которой очень кстати пришлись остатки вчерашнего багета. Вторая порция всего дожидалась гостью: кофе в кофеварке, а яичница на сковороде. Чтобы не остывали слишком быстро.

Однако Кристина все это проигнорировала и первым делом сунула нос в холодильник, с тоской, выдавшей не слишком хорошее самочувствие, поинтересовавшись:

— А у тебя апельсинового сока нет?

— Да откуда у меня, мента убогого, такие изыски? — фыркнул Соболев, стараясь не смотреть на нее. По утрам она обычно надевала его футболку, достаточно длинную, чтобы выглядеть на ней как мини-платье. Это «мини» едва прикрывало попу, давая возможность любоваться стройными ногами, и сейчас это могло сбить его с настроя. — Яйца, кофе и твоя порция того, что ты вчера привезла. Еще пельмени есть, но они уже два дня стоят, развалились совсем, поэтому не предлагаю.

Кристина захлопнула дверь холодильника и переключила внимание на Соболева: обняла сзади за плечи, поцеловала в шею и прижалась щекой к щеке.

— Чего ты с утра такой бука? Неужели совсем мне не рад?

— Почему же? Я просто в экстазе, — проворчал он, не отстраняясь, но и не отвечая на ласку. — Обожаю, когда меня под дверью поджидают пьяные девицы, которые лыка не вяжут.

Кристина тут же выпрямилась и отвернулась. Налив себе кофе, села за стол на свободный табурет и потянулась к последнему кусочку багета.

— Пришел бы вовремя, застал бы меня трезвой, — буркнула она. — Ждать на лестнице было холодно.

— Могла бы мне позвонить.

— Я хотела сделать сюрприз!

— Ну, это тебе удалось.

— Зануда ты. И грубиян.

Кристина сделала глоток из чашки, поморщилась, поискала взглядом молочник, но Соболев такого дома не держал, предпочитая кофе с сахаром, и ей пришлось смириться с черным.

— Иногда можно позволить себе и сахар, — заметил он. — Глюкоза тебе сейчас не повредит. Но вообще, хочу сказать: завязывай с этим. Алкоголь не поможет. Я ходил этой дорогой, там в конце нет ничего хорошего. Ни покоя, ни даже просто облегчения. Только головная боль и…

— Вот только не надо читать мне мораль! — раздраженно перебила Кристина, бросая кусок хлеба, который успела лишь немного поковырять, обратно на тарелку. — Я не за этим сюда приезжаю…

— Вот как? — Соболев наконец отвлекся от поедания яичницы и посмотрел на Кристину. — А зачем ты сюда приезжаешь?

— А ты не догадываешься? — фыркнула она.

— Просвети меня, убогого.

— Отдохнуть! — она тоже только теперь заставила себя поймать его взгляд. В ее собственном кипело негодование. — Расслабиться.

— Отдохнуть? — скривился Соболев. — От чего? От шоппинга, маникюра и ведения блога? Да уж, охренительно ты, должно быть, устаешь от всего этого, если так отдыхаешь!

— Вот только не надо делать вид, будто ты хоть что-то знаешь о моей жизни! Тебя это никогда не интересовало. Ужин, секс, совместный завтрак — и пока! Тебя это еще неделю назад вполне устраивало.

Это было справедливо — не поспоришь. Неприятно кольнула совесть. Чего теперь предъявлять ей претензии за то, что она его использовала? Его это действительно устраивало, и он, в свою очередь, тоже использовал ее.

Почувствовав слабость своей позиции, Соболев решил сменить тактику: придвинулся к Кристине, накрыл нервно подрагивающие пальцы своей рукой и легонько сжал.

— Ты права, я не так уж много знаю о тебе и твоей жизни. Наши… отношения, если это можно так назвать, не про это. Но это не значит, что ты не дорога мне. И если мое мнение для тебя хоть что-то значит, я прошу тебя: остановись. Есть масса других способов расслабиться…

— Например? — ее губы презрительно скривились.

— Ну… Лучше всего, конечно, не напрягаться по пустякам. Я не знаю, в чем твоя проблема…

— Не знаешь? — удивилась Кристина. — Ты правда не понимаешь, в чем может быть моя проблема? В Олеге! Из-за этого человека мой брат стал инвалидом, едва не убил себя, вся его жизнь пошла под откос… А я вышла за него замуж! Я жила с ним, я спала с ним, а он убивал людей! И я ничего этого не видела… Даже не догадывалась! И как мне теперь жить с этим?

— Да обычно! — Соболев не выдержал и снова повысил голос. — Развестись и забыть обо всем. Не ты же убивала людей. Я еще понимаю, если бы у вас дети совместные были — вот это да, засада. Потому что такие сдвиги по фазе вполне могут передаваться по наследству. А так… Плюнь и разотри, найдешь себе другого. Или делом каким-нибудь наконец займись. Таким, чтобы все твое время и все мысли заняло. Все полезнее будет, чем бухать…

Кристина резко вырвала руку, вскочила с табуретки и выбежала из кухни, а Соболев тихо чертыхнулся. Да, утешитель из него не очень получается. Никогда он не умел находить правильные слова. Умел бы, может, женат все еще был, и сын бы с ним рос, а не с чужим дядей…

Углубиться в эти мысли он себе не позволил, иначе напиться захочется уже ему самому, а день только начинается. Вместо этого Соболев неторопливо пошел за Кристиной. Когда он оказался на пороге комнаты, та уже почти оделась: застегивала пуговицы на рубашке, но дрожащие пальцы не давали сделать это достаточно быстро.

— Ну, перестань, — его голос снова прозвучал мягко, примирительно, но на этот раз не произвел на Кристину впечатления. — Я не хотел тебя обидеть…

— Хотел, — отрывисто возразила она. — И обидел. И я не собираюсь это терпеть. Ты ничего обо мне не знаешь и не имеешь права ни судить, ни указывать. Ты мне никто! Я с тобой просто спала. Мне казалось, мы оба это понимаем.

Кристина прошла мимо него в прихожую, и Соболев не стал ее останавливать. Резкие слова задели его, хотя он сам все это время примерно так и воспринимал их отношения. Но именно теперь, когда она вслух дала им определение, понял, что в глубине души все равно надеялся на нечто большее.

— Тогда нечего больше таскаться ко мне за утешением, — буркнул он, глядя, как Кристина торопливо застегивает сапоги и надевает очередную короткую шубку — он давно сбился со счета, сколько их у нее. — Найми себе психотерапевта. Пусть вправит тебе мозги.

— Да уж не переживай, — едко отозвалась она. — Ноги моей больше не будет в твоем доме.

Ей наверняка хотелось сразу открыть дверь и выйти, но пришлось повозиться с поиском ключа и отпиранием замка. Только после этого Кристина смога выйти. Дожидаться лифта она не стала: побежала вниз по ступенькам.

Соболев запоздало подумал, что не стоило отпускать ее. Она ведь, конечно, на машине, а в таком состоянии садиться за руль — плохая идея. Он уже хотел пойти за Кристиной, остановить ее, но отвлек звонок смартфона. Экран сообщал, что звонит Влад Федоров.

— Да чтоб вас всех… — проворчал Соболев. — Слушаю!

После он с полминуты действительно только слушал, не в состоянии вставить ни слова в тираду звонившего. Лишь когда тот замолчал, Соболев удивленно переспросил:

— Что-что ты нарисовал?

16 марта 2017 года, 11.30

— Может быть, нам тебя в штат взять? — без всякого сарказма предложил Соболев несколько часов спустя, когда им сообщили, что одна из собак, привлеченных к поискам, что-то нашла под снегом.

Еще десять минут назад, в порядке общей очереди согреваясь у машины горячим чаем из термоса, пока остальные продолжали искать, он мысленно проклинал и Федорова, и собственную доверчивость. Время уже подбиралось к полудню, а Соболев еще не сделал ничего из того, что планировал накануне, поскольку сразу после утреннего звонка развернул весьма активную поисковую деятельность, с привлечением людей и специально обученных собак, не имея на то более внятных оснований, чем рисунок слепого ясновидящего.

На том рисунке были изображены деревья и торчащая из-под снега рука, что сразу наводило на мысли о припрятанном в лесу трупе. Подобных мест в Шелково и окрестностях хватало, поэтому искать тело можно было весьма и весьма долго, но на рисунке помимо прочего был изображен еще и уже знакомый всем колодец. Наверное, если бы не это обстоятельство, Соболев все-таки послал бы слепого мажора с его рисунками подальше, заявив, что еще не нашел девушку с предыдущего. Но столь яркий ориентир существенно сужал территорию поиска, а прозевать еще один труп он уже просто не мог себе позволить.

Возвращаться к колодцу было, конечно, не очень приятно. Особенно напряженно выглядела Юля, которую Федоров притащил с собой. Хоть они и сидели все это время в машине последнего, пока полицейские с собаками и без бегали по лесу, было видно, что ей не по себе. Пока пил чай, Соболев видел, как она вглядывается в частокол деревьев, словно ожидает, что из-за стволов вот-вот появится чудовище. То самое, что, по ее мнению, живет на дне колодца.

Однако, когда им сообщили, что собаки что-то нашли, она уверенно взяла своего приятеля под руку и помогла последовать за полицейскими вглубь леса, внимательно следя за тем, чтобы ветки какого-нибудь дерева не повредили ему лицо. Глаза слепого были защищены темными очками.

Тело лежало не совсем так, как было изображено на рисунке. Прежде всего: никакие конечности из-под снега не торчали, собаке пришлось его немного разрыть, чтобы продемонстрировать свою находку. Колодца с этого места тоже не было видно, но он находился недалеко.

Логинов уже вовсю трудился, осторожно — чтобы ни в коем случае не испортить своими действиями реальную картину — убирая с тела снег. Остальным приближаться пока было запрещено.

— Это пропавший парень? — поинтересовался Федоров. — Или девушка, которую я нарисовал? Или кто-то еще?

— Точно не парень, — сообщил Соболев, наблюдая, как постепенно открываются взгляду стройные ноги в узких джинсах, зеленый свитер, длинные темные волосы…

— Это она, — сдавленно заявила Юля, хотя лица жертвы еще не было толком видно. — Девушка, которую ты нарисовал.

Буквально секунды спустя Логинов очистил от снега и лицо, что подтвердило предположение Юли. Та в свою очередь внезапно зажала рот рукой и постаралась убежать подальше, но ей это не удалось: им все равно было слышно, как ее вырвало.

— Слушай, ты бы девчонку по таким местам не таскал, — тихо посоветовал Соболев. — Несвежие трупы — не лучшее зрелище… Хотя этот, конечно, тут как в холодильнике, так что хорошо сохранился. Но все равно.

— Да я и не таскаю, — попытался оправдаться Федоров. — Я предлагал ей остаться дома, она сама захотела поехать. Поможешь?

Он выставил руку, и Соболев не сразу сообразил, какого рода помощь ему требуется. А когда сообразил, недовольно покачал головой, но делать было нечего: второй поводырь — он же водитель, он же охранник — остался у машины. Пришлось помочь и отвести Федорова туда, куда успела убежать Юля. Все равно он пока ничем не был занят, лишь ждал результата первичного осмотра.

Девчонка сидела прямо на снегу и зачерпывала его голыми руками, то засовывая в рот и потом отплевываясь, то прикладывая к горящим щекам. Ей все еще явно было худо, но по крайней мере больше не тошнило. Федоров присел рядом с ней на корточки и положил руку на плечо.

— Как ты? Ты не заболела?

Юля сначала только помотала головой, но потом все же нашла в себе силы ответить голосом:

— Нет, я просто… Это так ужасно…

— Не стоило тебе сюда ехать, — сокрушенно признал Федоров. — Мертвецы действительно не лучшее зрелище для девушки.

— Дело не в этом, Влад, — хрипло возразила Юля. — Я видела ее. Во сне. Именно в этой одежде! Даже свитер был таким же зеленым, я еще обратила на это внимание — очень красивый цвет. Но как я могла ее видеть?

— Во сне? — насторожился Федоров. Соболев тоже сделал пару шагов в их сторону, хотя до этого момента собирался деликатно удалиться, чтобы дать им возможность поговорить наедине. — В том кошмаре, что тебе приснился этой ночью?

— Да.

— Так, а можно с этого места поподробнее? — попросил Соболев.

— Только встань сначала, — потребовал Федоров. — Не сиди на снегу.

Он выпрямился сам, помог ей и сразу обнял, стоило Юле встать, как будто опасался, что она не сможет стоять без поддержки. Юля не сопротивлялась, хотя уже окончательно пришла в себя и стояла довольно уверенно.

— Мне ночью снился Портал, — пояснила она, стараясь не смотреть на Соболева. — И там была эта девушка. Сначала я только слышала ее шаги…

— В коридоре? — не удержался тот, вспомнив свой визит в это место.

— Да, — немного удивленно подтвердила Юля. Но поскольку он больше ничего не сказал и не спросил, продолжила: — А потом я ее увидела. Она была точно в такой одежде! И это очень странно… Я еще понимаю, почему мне снилось место, могу даже понять, почему мне приснилась она, но откуда я могла знать, во что она была одета? Влад рисовал только лицо, я уже не говорю о том, что простым карандашом не нарисуешь цвет!

— Так, может быть, ты ее знаешь все-таки? — предположил Соболев. — Ну там… Видела когда-то именно в этой одежде, а портрет вытащил этот образ из глубин памяти?

— Нет, не думаю. Мне кажется, я бы ее запомнила. Но это еще не все… Потом, когда проснулась, я видела кого-то за окном.

— В смысле, как на той фотографии? — напряженно уточнил Соболев. — Смотрящую в окно фигуру?

— Да. И еще я слышала шепот. И во сне, и наяву. Она звала меня, говорила: «Идем со мной, я покажу». Не знаю, что все это значит, но я едва не пошла. А пошла бы, возможно, закончила бы так же. — Она едва заметно кивнула в сторону лежащего в снегу тела.

Соболеву показалось, что Федоров хотел на это что-то сказать, но в последний момент передумал. Возможно, решил не затрагивать какую-то тему при нем. Вместо этого он крепче прижал к себе Юлю, успокаивающе погладил по плечу и велел:

— Возвращайся к машине. Игорь отвезет тебя домой, отдохни. И… разве у тебя сегодня нет занятий?

— Есть, но мы теперь по четвергам позже начинаем. Там какая-то группа с утра образовалась, мой преподаватель занят.

— Тогда потом он отвезет тебя и на занятия.

— А как же ты?

— Я не пропаду, — улыбнулся Федоров. — Андрей меня подбросит до дома, когда мы закончим. Правда, Андрей?

Сказано это было таким тоном, что у Соболева язык не повернулся возразить. Да и как откажешь в такой ситуации? Сам же предлагал убрать девчонку отсюда.

— А вечером встретимся и поужинаем где-нибудь вдвоем. Идет?

— Идет, — согласилась Юля, слабо улыбнувшись.

Она быстро поцеловала Федорова в губы, но не отстранилась после этого, а крепко обняла, словно прощалась не на несколько часов, а как минимум на неделю.

Соболев отвернулся. Не из деликатности. Просто после утренней ссоры с Кристиной, явно ставшей финалом их отношений, было как-то особенно неприятно смотреть на людей, у которых с личной жизнью полный порядок.

Все еще продолжалось утро, и дорога осталась не так уж далеко позади, но Соболев все равно отправил с Юлей полицейского, чтобы тот сдал ее Игорю с рук на руки. Мало ли, что взбредет девчонке в голову. Или кто притаился под кустом. Судя по всему, Юля тоже не горела желанием идти одна, поскольку не стала возражать.

— Ну что, скажешь уже что-нибудь? — поинтересовался Соболев, когда они вернулись к месту обнаружения тела.

Логинов, недавно закончивший делать снимки и едва приступивший непосредственно к осмотру, выразительно посмотрел на него, мол, имей совесть. Соболев молитвенно сложил руки, всем свои видом говоря: дай мне хоть что-нибудь.

— Пока из очевидного: у жертвы разбита голова в затылочной части, что, скорее всего, и стало причиной смерти, следов сопротивления нет. Не похоже на удар предметом, скорее, на сильный удар головой о твердую поверхность. Умерла не здесь, тело сюда привезли уже после смерти. Полагаю, хотели спрятать по меньшей мере до нормальной весны…

— А почему не спрятали лучше? — удивился Федоров. — Можно ведь было и закопать?

Логинов только тихо хмыкнул, покосившись на него, поэтому объяснять пришлось Соболеву:

— Земля мерзлая, ее просто так не раскопаешь. Снег — другое дело. Это можно сделать быстро, без лишнего шума. Места здесь достаточно пустынные, даже собачники сюда обычно не ходят, поэтому про колодец этот и не знал никто, пока он в нашем деле не всплыл. Тело могло здесь пролежать несколько месяцев, пока его кто-нибудь нашел. А то и дольше.

— Тогда ты понимаешь, что это значит, — мрачно заметил Федоров. — Это лишний раз подтверждает, что убийца все еще на свободе, а нам он просто подсунул подельника.

— Что это подтверждает? — тут же взбрыкнул Соболев, хотя в глубине души уже понимал, что чертов слепой мажор прав. — Как оно это подтверждает?

— Думаю, эта девушка была в Портале вместе с пропавшим парнем. И они что-то видели, чего не должны были видеть. И я сейчас не про фигуру за окном говорю. Полагаю, парень тоже мертв, его тело может быть где-то неподалеку. Завтрашний ритуал состоится, Андрей. И убийца его уже готовит. Нужно прочесать Портал и найти то, что нашли эти ребята…

— Ты слишком торопишься, — осадил его Соболев. — Мы пока даже не знаем наверняка, есть ли связь между пропавшим парнем и этой девушкой. Где она погибла, что с ней случилось — тоже…

— Если я нарисовал ее в Портале, значит, она погибла там!

— Прости, я не могу подшить это утверждение в дело! Все далеко не так просто, как тебе кажется. Ты зациклен на этой истории, поэтому все готов тянуть к ней за уши. Даже если эти двое действительно были в Портале, а теперь оба мертвы — что еще не факт, пока не найдено второе тело, — это не значит, что их история как-то связана с маньяком.

— Конечно! А тело девушки спрятали рядом с местом одного из прошлых убийств по чистой случайности, — яда в голосе Федорова хватило бы на отравление десятка человек.

— А почему еще? Если это маньяк, зачем ему прятать тело именно здесь? Он уже закончил с этим местом.

Федоров задумался, но лишь на несколько секунд.

— Убийца плохо знает город. Он не местный, как и Олег. Его познания, возможно, вообще ограничиваются только местами ритуалов. Или, по крайней мере, он не знает, где еще тело может оставаться ненайденным достаточно долго.

На это Соболеву нечего оказалось возразить. Возникшую паузу поторопился заполнить эксперт:

— Пока у вас тут до драки дело не дошло, вот вам еще информация для размышлений. Нашел в заднем кармане ее джинсов.

Он протянул Соболеву небольшой пакет для улик, в котором лежал, как сначала показалось, чек. При ближайшем рассмотрении он оказался автобусным билетом, выбитым во второй половине дня пятницы на одном из автовокзалов Москвы, с которого можно было добраться до Шелково. Примерно в то же время по этому маршруту должен был ехать и пропавший парень. Девушка, возможно, ехала в том же автобусе. Что, безусловно, повышало шансы на то, что они были знакомы и ехали вместе.

— Вот кто определенно не местный, — вздохнул Соболев. — Поэтому я и не нашел ее среди пропавших без вести: я искал по нашему району. Надо смотреть в московской базе. Спасибо, Димыч, это ценно.

— Всегда пожалуйста, — хмыкнул Логинов. — Но остальное после вскрытия.

— Так вы обыщете Портал? — требовательно поинтересовался Федоров.

— Да мы уже искали! Именно в том месте, где были сделаны снимки…

— Туда мы тоже ходили. Но мы не знаем, куда еще могли залезть эти ребята.

— И как это все связано с той, что заглядывает в окна, — неожиданно подал голос Логинов. — Не забывайте про нее.

Соболев недовольно зыркнул на него, но ответом так и не удостоил. Он уже собирался признать, что идея осмотреть Портал не так уж и плоха, но его отвлек сигнал входящего вызова.

Звонил Петр Григорьевич, интересовался результатами поисков. Услышав, что одно тело найдено, но есть вероятность, что где-то рядом лежит и второе, собеседник вздохнул и сообщил:

— У нас очередная угроза от нашего онлайн-подрывника. Нужны люди и собаки для проверки дома культуры. Все занятия в кружках там уже отменили, детей разогнали по домам, но вечером ожидается спектакль с актерами из Москвы. До его начала необходимо все проверить и гарантировать, что взрывного устройства нет.

— Черт бы побрал этого придурка, — процедил Соболев и пообещал, что отдаст половину людей сразу, а с остальными еще пару часов поработает здесь, прежде чем подключиться к поиску несуществующей бомбы.

— В чем дело? — требовательно поинтересовался Федоров, стоило сбросить звонок.

— Террорист наш «имейловый» активизировался. Теперь обещает взорвать ДК. Еще ничего пока не взорвал, даже бомбу ни разу не нашли, но приходится каждый раз бегать и проверять. Так что сомневаюсь, что с осмотром Портала сегодня что-то получится. В лучшем случае завтра.

— Завтра может быть уже поздно.

— Знаю! Но у нас маньяк официально в СИЗО, а все остальное — лишь подозрения. Тогда как подрывник — зарегистрированная угроза. И если он все-таки что-нибудь взорвет, с нас всех поснимают если не головы, то как минимум погоны… Вот же принесла его нелегкая так некстати!

— Или кстати, — задумчиво вставил Логинов.

— Что?

— Ну я к тому, что это действительно довольно необычное совпадение, — пояснил эксперт свою мысль, не отрываясь от работы. — Поэтому не похоже на настоящее совпадение. Как будто нас специально отвлекают, чтобы ресурсов не хватало.

— Неужели среди полицейских есть разумные люди? — снова ядовито заметил Федоров, чем вызвал острое желание придушить его. Которое, конечно, пришлось сдержать. — Ладно, я решу этот вопрос сам. Андрей, я так понимаю, ты пока остаешься здесь. Меня кто-нибудь сможет подвезти? В ваше отделение?

— Могу попросить тех, кто сейчас поедет. Но зачем тебе в отделение?

— Ну вы же не служба такси, чтобы везти меня домой. Я вызову другую машину с водителем, пока Игорь при Юле.

Против того, чтобы побыстрее избавиться от Федорова, Соболев не возражал, но это внезапное отступление выглядело подозрительно.

— Ты что задумал?

— Да ничего такого. — Федоров безмятежно улыбнулся. — Делай свою работу, Андрей. Если у меня появится новая информация, я тебе обязательно сообщу.

Глава 10

16 марта 2017 года, 13.55

В отделении полиции Влад провел добрых полтора часа, которые по ощущениям растянулись на все три, хотя он и не совсем уж бездельничал все это время. С полчаса ушло на разговор с сестрой. Соболев весьма неожиданно попросил его позвонить Кристине, пока провожал к машине.

— Понимаешь, она была у меня этой ночью, — с нотками неловкости признался он. — Приехала вчера вечером с ужином и романтическими планами…

— Будь добр, — сдержанно перебил Влад, — опусти подробности. Она все-таки моя сестра.

— Да не было ничего такого, чего бы я не мог рассказать ее брату, — фыркнул Соболев. — В том-то и проблема. Я задержался, потому что девчонку с твоего портрета искал. И к тому моменту, как приехал домой, она уже нахрюкалась… Скажи честно, дело во мне или она действительно несколько… злоупотребляет?

Влад, безусловно, не ожидал возникновения этой темы сейчас, но врать не стал. Лишь тяжко вздохнул, чувствуя неприятный укол совести в самое сердце.

— Нет, Андрей, дело не в тебе. Не скажу, когда именно расслабляющий бокал вина начал превращаться в проблему, но это произошло еще до тебя.

— Я так и думал… — тихо пробормотал Соболев. — В общем, мы с утра немного поцапались на этой почве.

— Немного? — недоверчиво уточнил Влад. Ему показалось сомнительным, что Соболев стал бы сообщать ему о незначительной ссоре.

— Ладно, сильно поцапались, — признал тот. — Настолько, что она, скорее всего, больше не захочет со мной когда-либо разговаривать.

— Вот как… И что же ты ей такое сказал?

— Правду я ей сказал. Что бухло — это не выход, что надо просто заняться делом — и отпустит.

— Грубо и неинтеллигентно.

— Зато честно.

— Тут не буду спорить.

— Короче, Кристина уехала в весьма расстроенных чувствах, а она ведь за рулем. Я слишком поздно это сообразил… В общем, ты бы позвонил ей, узнал, как она там.

— Конечно, я позвоню, — пообещал Влад, моментально заражаясь тревогой, которую, очевидно, испытывал Соболев.

— И, если не сложно, дай потом знать… — попросил тот еще более неловким тоном. — Ну, в смысле, что все нормально с ней. Ладно?

Влад заверил его, что обязательно это сделает. Но сначала он все же позвонил Горину, поскольку дорога из Москвы в Шелково должна была занять немало времени, а это значило, что его хватит на все остальное.

Он, конечно, вполне мог вызвать и Игоря. Тот уже наверняка отвез Юлю домой, но еще едва ли отправился с ней на занятия, поэтому вполне мог успеть забрать и его, но Влад на самом деле не собирался домой. И Горин был нужен ему не в качестве водителя. Пожалуй, использовать так главу службы безопасности «Вектора» было бы настоящим оскорблением.

Разговор с сестрой получился долгим и бестолковым. Кристина постоянно переводила его на какие-то отвлеченные темы, даже смеялась, но во всем этом чувствовалось столько фальши, что становилось понятно: актриса из его сестры вышла бы никудышная. До главного они так и не добрались, да Влад и не особо-то стремился. Такие разговоры лучше вести не по телефону, а лично, но он хотя бы убедился в том, что она доехала до родительского дома и с ней глобально все в порядке. Остальное — потом.

Влад пообещал себе, что обязательно займется этой проблемой, как только разберется с маньяком. Ведь еще недавно сестра буквально все свое свободное время, которого было не так уж мало, посвящала ему: поддерживала после «аварии». Пришла пора вернуть ей долг. Он пока не знал, как это сделает, учитывая обещание уехать с Юлей в Испанию на первое время ее стажировки, но обязательно что-нибудь придумает. Возьмет Кристину с собой, если потребуется. У Юли все равно не будет на него много времени, а Кристине пойдет на пользу смена обстановки. Может быть, закрутит роман с каким-нибудь местным мачо, раз уж не сложилось с полицейским из Шелково.

О том, что будет с Кристиной, если ему не удастся пережить семнадцатое, Влад старался не думать, но занудный голос в голове то и дело задавал вопрос: «Зачем?» Зачем ты упорно продолжаешь лезть во все это? Зная, что это может стоить тебе жизни, понимая, что это сделает несчастными так много людей вокруг тебя? В глубине души Влад, конечно, знал ответ на эти вопросы, но не хотел себе в нем признаваться.

Нет, дело было не в подспудном желании все же умереть и покончить с обедневшей жизнью. Напротив, этого категорически не хотелось. Сейчас, когда он убедился, что может быть любим и счастлив, даже оставаясь слепым, он больше думал о том, как снова обогатить свою жизнь, чем еще заняться, кроме расследований убийств. Задуманное путешествие с Юлей было только первым шагом, начальной ступенькой. И ему было безумно интересно узнать, как высоко он теперь сможет подняться.

Но и просто отмахнуться от пути, по которому его вели рисунки, Влад не мог. Они уже привели его к Юле и повели дальше, Влад должен был узнать, что в конце. Потому что во всем должен быть какой-то смысл. Ему очень хотелось, чтобы в его личной трагедии в конце концов обнаружился какой-то смысл. Достаточно значимый, чтобы перекрыть собой и пережитое, и навсегда потерянное.

Соболеву он тоже позвонил, как и обещал. Когда вредный полицейский, порой выводивший его из себя, искренне выдохнул с облегчением, узнав, что Кристина дома и в порядке, Владу стало немного жаль его. Кристина, похоже, была ему действительно небезразлична. Не то чтобы Влад мог всерьез считать их хорошей парой, но и мужскую солидарность никто не отменял. К тому же Соболев все равно был ему довольно симпатичен. Особенно когда не тупил и не бесил этим.

Как только Горин наконец приехал, Влад сразу вышел ему навстречу. Для этого ему даже не понадобилась посторонняя помощь: он уже достаточно хорошо ориентировался в отделении, а все дежурные знали его если не в лицо, то понаслышке, сразу реагировали на белую трость и темные очки и открывали турникет и на вход, и на выход, даже не требуя никаких пропусков.

Горин ждал его на крыльце и сразу обозначил свое присутствие, тихо поздоровавшись:

— Здравствуйте, Владислав Сергеевич. Очень рад снова вас видеть.

— Я тоже рад, Леонид Андреевич, — улыбнулся Влад. — Сколько у вас человек?

— Трое в моей машине и еще две машины сопровождения. Со мной двенадцать будет.

— Ну, вас бегать по недострою я заставлять не стану, — заверил Влад. — В доме четыре подъезда, на каждый хватило бы и двоих. Шестнадцать этажей, но, возможно, есть еще техническое помещение под крышей. Осмотреть надо все. Для верности и крышу тоже.

— Что мы ищем? — деловито поинтересовался Горин.

— Пентаграмму, свечи, все, что может ассоциироваться с проведением ритуала, черный балахон. Вещи могут быть где-то припрятаны. В этом доме планируется проведение ритуала с жертвоприношением. Убийца обычно готовится заранее. Вот это мы и ищем.

— Понял. Вас пока куда-нибудь отвезти?

— Нет, если что-то найдут, я хочу, чтобы меня сразу туда отвели, поэтому буду ждать в машине.

— Как скажете.

Никаких дополнительных вопросов Горин не задавал, и четверть часа спустя Влад уже сидел на заднем сиденье чего-то более громоздкого и высокого, чем его привычный автомобиль, сотрудники службы безопасности отправились прочесывать здание, а их начальник вернулся к нему и сел на свое привычное место — за руль.

— Ребята работают, — лаконично сообщил он. — Думаю, пары часов им хватит.

— Скорость неважна. Главное — тщательность. А так до пятницы я совершенно свободен.

Горин тихо хмыкнул, вероятно, оценив цитату в контексте происходящего, и заверил:

— Я объяснил им это.

— Хорошо. А у вас для меня есть какие-нибудь новости?

Влад не стал уточнять, полагая, что Горин и так сообразит, что речь идет о его недавнем запросе по поводу погибших в гостинице людей. И тот его не разочаровал.

— Я пока не успел выяснить все до конца, — печально признал Горин. — Но одно могу сказать точно: люди в той гостинице действительно были собраны специально. Все приехали из разных городов, по одному, многие — по весьма странным поводам. И, судя по всему, там не было никаких посторонних людей. Ну, кроме вас. И администратора. Либо гостиница вообще не пользовалась спросом, либо все прочие номера тоже были перекрыты бронированиями, по которым никто так и не заехал. Сложно теперь это узнать наверняка, но мне почему-то кажется, что этот момент не стали бы пускать на самотек.

— Значит, жертвы в ритуале не случайны. По крайней мере, были в прошлый раз. В этот раз, скорее всего, тоже. Что нам это дает? А ничего нам это не дает. Слишком мало времени, чтобы понять закономерность и вычислить последнюю жертву. Черт, почему я не подумал об этом раньше?

— Закономерность проследить действительно сложно, да и она могла измениться, — заметил Горин. — Поэтому теперь я пытаюсь отследить, кто и как привел всех этих людей в Озерки.

— Мы знаем, кто это сделал, — возразил Влад. — Мой чертов зять.

— Сомнительно. Олег Назаров в то время был обычным клерком. Ни денег, ни связей. Ему было бы сложно это провернуть. Если только ему кто-то не помогал. Этот человек вполне может быть его сообщником и сейчас. Как думаете?

— Думаю, что вы гораздо умнее меня, Леонид Андреевич, — абсолютно искренне выдохнул Влад. Ему это в голову не пришло.

— Это просто опыт, — скромно возразил Горин, но в его голосе все равно были слышны довольные нотки. — Я надеюсь, что успею выяснить все до завтра.

— Постарайтесь, — с чувством попросил Влад. — Потому что послезавтра это может быть уже неважно.

Горин промолчал, возможно, только кивнул, задумавшись и забыв, что Влад этого не видит.

— А который сейчас час? — поинтересовался Влад, меняя тему, поскольку других новостей у Горина явно не было.

— Четверть третьего.

— Самое время для обеда, да?

— Пожалуй. Здесь есть подходящее место? Могу вас отвезти. Если ребята что-то найдут, оно никуда не денется.

— Да нет, давай лучше закажем пиццу прямо сюда.

— Пиццу? — удивился Горин. В семье Федоровых не очень-то было принято есть пиццу.

— Ага, — весело подтвердил Влад. — Здесь где-то недалеко есть кафе с доставкой. Юля с братом его очень любят. Пицца там — гадость редкостная, но иногда так хочется чего-то такого. Правда?

— Пожалуй, — усмехнулся Горин. — Сейчас закажу.

Пиццу пришлось ждать почти сорок минут, Влад даже успел подумать, что съездить за ней самим оказалось бы быстрее, но зато к тому моменту, когда ее привезли, он был уже так голоден, что весьма сомнительное по качеству блюдо показалось ему лучшим из всего, что он ел в своей жизни.

Еще через полтора часа поиски действительно были окончены, но ничего подозрительного в здании так и не обнаружилось, что немного сбило с толку. Версия Влада пошатнулась, но он не собирался так легко от нее отказываться. Ведь столкнувшись и разделавшись со случайными свидетелями, убийца мог решить, что к последнему ритуалу не стоит готовиться так заранее, и все убрать.

— Нужно выставить наблюдение, — решил Влад. — Контролировать все входы и выходы из здания, но так, чтобы наших людей не было видно. Следить за каждым, кто сюда войдет в следующие тридцать два часа, но ничего не предпринимать, пока он не попытается провести ритуал.

— Понял вас, Владислав Сергеевич. Все сделаем в лучшем виде, — заверил Горин.

Глава 11

16 марта 2017 года, 19.30

— Ты не голодна или не нравится блюдо? Его всегда можно заменить на что-то другое.

Юля вздрогнула, словно очнувшись ото сна, и удивленно посмотрела на Влада. Да, она действительно больше ковыряла вилкой овощное ризотто, чем ела, но откуда он может это знать? Он ведь не может видеть…

Наверное, она выдала свое изумление неосторожным вздохом, потому что Влад улыбнулся, осторожно нащупывая на столе ножку винного бокала, и пояснил:

— Во время еды люди издают характерные звуки. Каждый свои, и порой они практически неуловимы, но твои я знаю наизусть. Поэтому могу понять, когда ты не ешь. Так попросить официанта принести тебе что-нибудь другое?

— Да нет, все вкусно, — бодро заверила Юля, хотя блюдо успело порядком остыть и потерять всю прелесть, пока она медитировала над ним. — Просто аппетита нет.

— Ты уверена, что здорова? — встревоженно уточнил Влад.

— Абсолютно, — улыбнулась Юля. От его волнения за нее на душе отчего-то становилось теплей. — Дни просто выдались напряженные.

— Обычно походы в рестораны поднимают тебе настроение, поэтому мы сюда и пошли. Сегодня этот лайфхак не работает?

На этот раз его тон вызвал у нее не просто улыбку, а еще и маленький смешок. Но вообще-то Влад был прав: атмосфера вечернего ресторана по-прежнему прочно ассоциировалась у Юли с праздником и создавала соответствующее настроение. Даже в самый будний день. Но сегодня что-то пошло не так.

— Вероятно, если день начинается с вида мертвой девушки примерно твоих лет, потом очень трудно прийти к приподнятому настроению, — вздохнула Юля.

И тут же пожалела о своей откровенности, потому что Влад нахмурился и сокрушенно покачал головой.

— Прав был Андрей, не стоило тебя брать с собой. Игорь вполне справился бы с функцией поводыря, а тебе не стоит смотреть на подобное…

— Да нет же, — быстро отыграла назад Юля, спохватившись, — я совсем не в этом смысле! Я сама хотела поехать и примерно представляла, что могу увидеть. Просто… я не ожидала, что девушка будет выглядеть точно так же, как в моем сне. Согласись, это очень странно. Я даже думала над версией капитана Соболева… Ну, насчет того, что могла видеть ее раньше, но так ничего и не вспомнила.

— Едва ли ты могла ее видеть. Уже после твоего ухода у нее в кармане обнаружили билет из автобуса Москва-Шелково. И поскольку ее нет в базе пропавших без вести в этом районе, Андрей предположил, что она москвичка. Ты могла столкнуться с ней разве что в тот же день, когда она приехала и погибла здесь.

— Это же было в прошлую пятницу, так? Я полдня провела на занятиях, а потом Игорь привез меня домой — и все. Я даже никуда не выходила. Делала задания, заодно сидела с Семкой, потом была с тобой…

— Тогда у меня остается только один вариант.

Юле почему-то очень не понравился его тон: прозвучало в нем какое-то напряжение, словно Влад собирался сказать то, что ей, скорее всего, не понравится, и он это понимал. Не ошибся.

— В тот день, когда мы были в Портале, ты очень странно себя вела. Что-то бормотала, а если верить Игорю, то при этом стояла в круге с пентаграммой и раскачивалась. А у меня нет причин ему не верить, потому что к выдумкам он не склонен. Что это было, Юль?

— Я… я не знаю, — пробормотала она, от волнения принявшись вдвое интенсивнее ковырять ризотто. Даже отправила в рот пару вилок, как будто это могло избавить ее от неприятного разговора.

— Игорь сказал, что фигура в окне появилась не просто так, что ты «позвала» ее. Как ты это сделала?

— Да не знаю я! — Юля непроизвольно повысила голос.

Разговор ее нервировал. Или правильнее сказать, нервировали воспоминания о вчерашнем визите в Портал. И не только в связи с ее странным поведением, но и потому, что он всколыхнул воспоминания о ночном походе туда же с Робом. Трудно обсуждать тему, не упоминая этот факт, но и упоминать его совершенно не хотелось. Она уже надеялась, что Влад не станет обо всем этом расспрашивать, раз не сделал этого сразу, но теперь поняла: он просто ждал инициативы от нее. Или давал время осмыслить.

— Но ты ведь что-то говорила, правильно? — не сдавался Влад теперь. — Что именно? Это было похоже на… заклинание или что-то в этом роде.

— Я не знаю, что говорила, — буркнула Юля.

— Как так может быть?

— А как ты рисуешь, мало того, что не видя, но даже не зная, что именно хочешь нарисовать?

Влад замер на секунду, а потом тихо хмыкнул.

— Туше. Да уж, похоже, я заразил тебя странным поведением, потому что раньше за тобой подобного не замечалось.

— Такого и не было никогда, — вздохнула Юля. — Не знаю, что происходит и что все это значит…

— Но если это был какой-то транс вроде тех, что случаются у меня, то в тот момент ты могла видеть эту девушку в той одежде, в которой она погибла.

— Я этого не помню, — возразила Юля.

— Ты не помнишь и слова, которые бормотала.

— Хм, логично. А может быть…

Юля осеклась, так и не закончив мысль, но что еще хуже — моментально забыв ее, когда заметила, что к их столику направляется мужчина. Это было как еще одно пугающее дежавю, но с единственной разницей: этот мужчина в последнее время действительно подозрительно часто возникал рядом с ней.

Роб. Вот только его здесь сейчас не хватало!

— Что может быть? — поинтересовался Влад, так и не дождавшись продолжения, но ответить Юля не успела бы, даже если бы собиралась.

— Юля, Славик, какой сюрприз! — бодро поприветствовал Роб, бесцеремонно подтаскивая к их столику свободный стул и садясь. — Не ожидал встретить вас сегодня здесь.

Влад поморщился, как от внезапного приступа зубной боли, а Юля так и вовсе замерла, боясь вздохнуть. Откуда он здесь взялся? Почему каждый раз оказывается там же, где она?

Последний вопрос заинтересовал не только ее.

— Не ожидал, правда? — едко заметил Влад. — Ты всего несколько дней в городе, а уже в третий раз случайно оказываешься там же, куда приходит Юля. Это становится похоже на преследование.

— Ну что ты, какое преследование? — весело отмахнулся Роб, словно принял эти слова за дружескую шутку. — Откуда у меня время на такие глупости? Просто это маленький город.

— Не настолько маленький, — фыркнул Влад. — Что тебе нужно?

— Да ничего такого! Чего ты такой напряженный? — несмотря на явную враждебность со стороны старого приятеля и не менее явную неловкость со стороны Юли, Роб продолжал излучать доброжелательность. И лучи эти были столь мощными, что уже не казались искренними. — А вообще я подошел, потому что хочу пригласить тебя на свою презентацию. В пятницу, в башне на набережной. Ты ведь знаешь про новую гостиницу, которую мы открываем?

— Знаю, — холодно уронил Влад. — Сомнительное предприятие, на мой взгляд.

— А вот приходи на презентацию — и узнаешь, почему имеет смысл вложиться в это дело. Ваш холдинг, конечно, уже вложился, но частные инвесторы мне тоже интересны. Я знаю, что ты не посещаешь подобные мероприятия с тех пор, как… Ну, в общем, с того несчастного случая. Но, может быть, передумаешь? Я уже пытался пригласить Юлю, но она отказалась идти без тебя. Хотя ей это было бы интересно и полезно. Правда, Юль?

Он так резко повернулся и обратился к ней, что она едва не поперхнулась ризотто, которое решила все-таки доесть, чтобы хоть чем-то себя занять в этой неловкой ситуации. Ей так и не удалось выдавить из себя ни слова, поэтому Влад ответил за двоих:

— У нас другие планы.

— Жаль, но я так и думал, — печально вздохнул Роб, не отрывая взгляда от Юли, которая не знала, куда деться. — А что там с этим недостроенным монстром? Ты вспомнила, зачем таскала меня туда? Там ведь какой-то парень пропал. Дело в этом?

Наверное, если бы сейчас под Юлей разверзлась бездна и она провалилась бы сквозь землю прямо в кипящий котел ада, она бы чувствовала себя лучше, чем оставаясь за столом в красивом зале с мягкой музыкой лучшего из ресторанов Шелково. Задавая вопрос, Роб смотрел ей прямо в глаза и совершенно не реагировал ни на испуг, ни на безмолвную мольбу, ни на выразительно покачивание головой, которое однозначно требовало: «Перестань, не продолжай эту тему!» Но Роб определенно задал вопрос специально.

Влад, конечно, среагировал. Он не мог вопросительно посмотреть на нее, но на его лице отразилась растерянность.

— Что такое? — картинно удивился Роб, переводя взгляд с Влада на Юлю и обратно. — Она тебе не рассказывала о нашем маленьком приключении? Честно говоря, было стремно. Должен признаться, я боялся, что она вдруг сиганет из окна или еще что-то с собой сделает, поэтому и отвел к себе в номер, чтобы она еще чего-нибудь не учудила. Та еще ночка была, должен заметить.

Юля зажмурилась и для верности закрыла лицо ладонями, как будто это могло что-то исправить, как-то спрятать ее от того, что Роб сделал. А внутренний голос лишь гаденько напомнил, что он предупреждал.

* * *

Кровь ударила в голову и застучала в висках. Пальцы сжались вокруг вилки, и пришлось приложить немалое усилие, чтобы удержать руку и не попытаться ткнуть ею в Роба. Влада пугало даже не то, что он может не попасть и при этом выглядеть глупо. Он как раз боялся попасть вилкой в глаз или еще как-то причинить тяжкие телесные повреждения. Или это будут повреждения средней тяжести? Он точно не знал и узнавать не хотел: любые проблемы с законом в настоящий момент были ему совершенно некстати.

Но как же жгло злостью изнутри! В этом огне можно было сгореть, не сходя с места. Что за история с ночным походом в Портал? Почему Юля ни словом об этом не обмолвилась? Трудно поверить, что просто случая не было и к слову не пришлось: они второй день только о Портале и говорят!

Следом Влад сообразил, что это, очевидно, случилось ночью после похода в клуб, когда Юля так и не вернулась. Он решил, что она обиделась и предпочла переночевать дома, но, судя по всему, домой она в ту ночь тоже не вернулась. Почему она предпочла остаться у Роба? Почему он говорит, что она «чудила»?

Влад вдруг очень отчетливо понял: если Роб напоил чрезмерно доверчивую и не всегда умеющую сказать «нет» Юлю, а потом воспользовался этим, он убьет его. Не лично, конечно, это ему не под силу, но он найдет профессионала, которому можно заплатить за подобную «услугу». И это осознание напугало его так, что пальцы вокруг вилки сами собой разжались.

— Убирайся отсюда, — велел Влад вмиг охрипшим голосом. — Я больше не хочу тебя… слышать.

— О, ну что ты так взъелся? — насмешливо поинтересовался Роб. Уходить он явно не собирался. — Это ведь просто игра, разве нет? Всегда было игрой. Кого выберет девушка? Когда-то везло тебе, когда-то мне, порой обламывалось и обоим. Чем этот раз, собственно, отличается? Давай считать в таких случаях, что у нас один-один?

— Если ты сейчас же не уберешься…

— Что? Отлупишь меня своей белой тростью?

Влад до боли стиснул зубы. Он никогда не был склонен к дракам, но сейчас тот факт, что он не может нормально двинуть Робу в челюсть, невыносимо бесил. Даже если бы он не воспользовался этой возможностью, будь она у него. Бесило то, что Роб знает: Влад сейчас ни на что не способен.

Игорь, конечно, где-то недалеко, его можно вызвать одним звонком, но что потом? Устроить скандал? Драку? Глупо.

— То уйдем мы, — наконец закончил свою мысль Влад. — Юля…

— Да она уже ушла, — насмешливо сообщил Роб. — Как только поняла, что наша маленькая тайна больше не тайна.

Теперь кровь, напротив, отхлынула от головы, внутри сразу стало как-то холодно и пусто. Ушла? И просто оставила его здесь? Даже не попыталась что-то объяснить? А он этого не услышал? В это трудно было поверить, но если бы Юля все еще оставалась за столом, она уже дала бы о себе знать, что-нибудь сказав.

— Больно, правда? — неожиданно спросил Роб. И теперь его голос звучал совсем иначе: ушли как нарочито доброжелательные, так и насмешливые интонации, зато появилось что-то мрачное. Какая-то глухая тоска. — Больно понимать, что любимая девушка ускользает, связь рвется, а ты ничего не можешь сделать. Я ждал момента, когда смогу заставить тебя это почувствовать. Думал, Света станет моей местью, но и ее ты не любил. Я уже думал, ты вообще никого, кроме себя, любить не способен, но травма, видимо, изменила тебя. Сделала более восприимчивым. Может быть, это не очень красиво — мстить инвалиду, но что поделать? Я слишком долго ждал этого момента.

— Так это все из-за Кати? — не поверил Влад. — Ты все никак не успокоишься?

— Я любил ее! — зло процедил Роб. — А для тебя она ничего не значила, но ты все равно увел ее у меня!

— Ты так и не понял, что тогда произошло? Дело было вообще не во мне, она просто не испытывала к тебе ни малейшей симпатии. Да, я был не слишком-то сильно ею увлечен, как и она мной. Но ты ей был совсем не интересен…

— Заткнись, — прошипел Роб, перебивая. — Ты вообще ничего не понимаешь! Если бы не ты тогда…

— Был бы кто-то другой, вот и все. Роб, пора уже пережить это.

— Посмотрим, как быстро ты это переживешь, — по остывшему на пару десятков градусов тону стало понятно, что Роб все же смог взять себя в руки. — Потому что Юля не будет с тобой, Влад. Это я тебе гарантирую.

Глава 12

16 марта 2017 года, 21.40

Юля хорошо помнила, как закрыла лицо ладонями, желая провалиться сквозь землю, как горели в тот момент щеки. Вся голова как будто пылала! А потом это внезапно прекратилось. Исчезли звуки ресторана — звон приборов и тарелок, приглушенные голоса, далекий смех и музыка, — а в лицо дохнуло холодом.

Она открыла глаза, и сердце моментально ушло в пятки, а голова закружилась, потому что прямо под ней раскинулась пропасть, дно которой переливалось вечерними городскими огнями. Юля стояла на краю плиты, которая когда-то собиралась стать полом балкона или лоджии.

Ей моментально стало дурно, и назад она отшатнулась уже в каком-то тумане, испуганно прижимая к груди сумку и пакет. Ноги свело, живот скрутило. К горлу снова подкатила тошнота, но в этот раз приступ удалось сдержать.

Юля заставила себя снова приоткрыть глаза, чтобы сориентироваться. Пустой дверной проем, через который она, очевидно, вышла сюда, находился всего в шаге от нее, и после некоторой борьбы с собой Юля смогла сделать этот шаг.

Оказавшись в относительной безопасности недостроенного здания, она шумно выдохнула и осела на пол, потому что ноги теперь отказывались держать.

Что она здесь делает? Как сюда попала? Почему опять ничегошеньки не помнит? К глазам подступали слезы, горло перехватывало, но Юле удалось справиться с собой и подавить приступ паники. Задышав немного ровнее, она попыталась оглянуться, но вокруг было слишком темно, чтобы рассмотреть детали. Одно было понятно: она снова в Портале.

В сумке нашелся смартфон, и Юля включила на нем фонарик, обвела его лучом помещение. Нашла на полу уже знакомую пентаграмму в круге. Значит, здесь они видели фигуру за окном. Вероятно, за тем же самым, за которым сейчас стояла сама Юля.

Значит ли это, что существо снова позвало ее? Оно позвало и ту девушку, что нашли мертвой в лесу? Или с ней случилось что-то другое?

Юля закончила осмотр, остановив луч света на пакете, что до того держала в руках. Теперь он лежал на полу рядом с ней. Это был фирменный пакет одного из магазинов одежды, что расположился в новом торговом центре. Сообразив это, Юля поняла и кое-что еще: она чувствует на губах привкус кофе и чего-то сладкого. Карамели, скорее всего. То ли в кофе был сироп, то ли к нему прилагалось пирожное.

— Бред какой-то, — пробормотала она, заглядывая в пакет. Там лежала одежда. Судя по торчащим биркам, новая.

Происходящее никак не укладывалось в единую картину, а холод пола ощущался все настойчивее. Этой ночью начиналась оттепель, но все равно на дворе совсем не лето, поэтому Юля поторопилась встать и двинуться к выходу. О происходящем можно подумать и в теплой безопасной квартирке.

Прежде, чем выйти в коридор, она все же посветила в него фонариком, чтобы убедиться в отсутствии потенциальной опасности. Впрочем, если в здании есть кто-то с дурными намерениями, свет все равно давно выдал ее, а спрятаться здесь негде.

К счастью, коридор оказался пуст и тих, Юля выскользнула в него, стараясь ступать как можно тише, и осторожно зашагала к лестнице. Даже если здесь ни одной живой души, кроме нее, шуметь не хотелось. Дабы не тревожить души мертвые.

Шорох позади заставил сердце, вернувшееся было из пяток на место, снова куда-то провалиться и застучать быстро-быстро. Судя по ощущениям, в этот раз оно остановилось в животе, который вновь скрутило и пронзило резкой болью. Юля торопливо обернулась, направляя луч в сторону источника звука, и ей показалось, что какая-то тень метнулась в сторону, прячась в одной из бетонных коробок.

Может быть, это была просто игра воображения, галлюцинация, порожденная страхом, но проверять не хотелось. Забыв об осторожности и «режиме тишины», Юля побежала вперед, выскочила на лестницу и, прижимаясь к стене, чтобы не свалиться с неогороженного края, понеслась вниз.

Она переставляла ноги так быстро, что иногда они заплетались и за что-то цеплялись, но ей удалось так ни разу и не упасть. Иногда она слышала человека, спускающегося вслед за ней, но это могло быть и эхо ее собственных шагов.

Так или иначе, а никто ее не догнал и не остановил. Юля выбежала из здания, выбралась с огороженной территории стройки через уже известную ей дыру в заборе и, только оказавшись на улице с припаркованными по краю машинами, почувствовала себя в безопасности.

Идти сейчас к Владу было выше ее сил, она просто не знала, что ему сказать. Поэтому, поднявшись на свой этаж, Юля предпочла спрятаться за дверью родной квартиры, где ее сразу окутали знакомые запахи и звуки. Мама с братом уже поужинали, для Семки и вовсе настало время готовиться ко сну, но он, конечно, еще носился по квартире, изображая погоню и перестрелку двух роботов-трансформеров. Мама пила на кухне чай, посматривая какой-то сериал и одновременно что-то листая в смартфоне.

Юля тихонько разделась и постаралась незаметно проскользнуть к себе, но, конечно, у нее не вышло: мама заметила и даже успела продемонстрировать удивление, но от расспросов Юля все же укрылась в комнате.

Здесь она бросила сумку под письменный стол, вытряхнула обновку из пакета на диван, потом взяла в руки, чтобы рассмотреть. Это оказалось платье — длинное, весьма симпатичное, но абсолютно непрактичное. Сложно было представить, куда Юля смогла бы в таком пойти. Поэтому она никогда себе такое не купила бы. Так откуда оно взялось? В пакете лежал чек, и, сверив количество оставшихся в кошельке денег с ценою покупки, Юля убедилась, что за платье все же заплатила сама.

Но как она может этого не помнить? И, очевидно, не помнить еще и того, что пила кофе, хотя обычно не делала этого вечером, опасаясь проблем со сном.

Смысла в происходящем по-прежнему не наблюдалось, и Юля смогла лишь устало плюхнуться на диван, сложив бессмысленную обновку на коленях. Все еще размышляя о последних двух часах своей жизни, обвела взглядом хорошо знакомую, но сейчас отчего-то показавшуюся чужой комнату.

Инцидент в ресторане, «пробуждение» в Портале и очередной провал в памяти внезапно померкли на фоне накатившей вдруг тоски. Юлин взгляд скользил по шкафам, полкам с книгами за стеклами дверей, по сохранившимся с детства мягким игрушкам, стенам с хорошо известными изъянами. Например, в дальнем углу под потолком обои немного отстали от стены. Давно пора было добраться до этого места и подклеить их, но мешал платяной шкаф, поэтому руки никак не доходили. Хорошо знакомые занавески, письменный стол, на поверхности которого всегда царил легкий беспорядок.

Она провела в этой комнате большую часть жизни, привыкла к ней, сроднилась, но в последние пару месяцев бывала здесь все реже, поэтому, наверное, сейчас она и показалась на миг чужой. А ведь совсем скоро Юля уедет отсюда на несколько месяцев… Не будет здесь ни засыпать, ни просыпаться. А когда вернется, комнаты этой, скорее всего, не станет вовсе: вполне логично переселить сюда Семку и все переделать под него. Не жить же им с мамой в одной, когда вторая пустует.

У нее больше не будет своего места в этой квартире. В этом, конечно, нет никакой трагедии, вполне закономерный этап: она выросла и готова покинуть родной дом («отчим» она его назвать не могла, ведь отца в нем никогда не было), и после стажировки логично будет обзавестись своим. Может быть, окончательно перебраться к Владу… Или поселиться отдельно, если после подставы Роба Влад больше не захочет ее видеть.

От этих мыслей стало очень грустно, даже взгляд слегка затуманился, а горло снова сдавило. Юля не знала наверняка, из-за чего сейчас готова расплакаться: из-за окончательно уходящего детства или возможного расставания с Владом.

В дверь тихонько постучали, и она быстро-быстро заморгала, прогоняя подступившие к глазам слезы. Не дожидаясь ответа, мама повернула ручку и приоткрыла дверь.

— Можно?

— Конечно, — Юля выдавила из себя улыбку, торопливо складывая платье и засовывая его в пакет.

— Ты голодна или уже ужинала?

— Мы поужинали.

Нотки горечи в голосе не удалось скрыть, и мама наверняка их уловила, потому что открыла дверь шире и прошла к дивану, на ходу интересуясь:

— Что-то случилось? Вы поссорились?

Юля лишь пожала плечами, вдруг ужасно заинтересовавшись состоянием своих ногтей. А состояние это, к слову, было так себе: они давно просили свежего маникюра. Ей никогда не удавалось уследить за этим.

Мама села на диван, явно не собираясь позволять ей соскочить с темы, поэтому Юля тихо призналась, не поворачивая головы:

— Мы не успели поссориться.

— Он тебя чем-то обидел?

Юля выразительно помотала головой.

— Наоборот. Я очень нехорошо поступила. А когда все выяснилось, просто сбежала, даже не потрудившись как-то объяснить, сгладить… Хотя почему-то не помню, как ушла. Не понимаю, что происходит.

— Такое бывает в стрессовых ситуациях, — мягко заметила мама. — А у тебя в последнее время сплошной стресс. Практика, занятия, досрочное завершение колледжа, поездка на горизонте маячит. А еще эти убийства…

Ее передернуло, и она замолчала.

— Может быть, — без особого энтузиазма согласилась Юля.

А потом вдруг тихонько застонала и повалилась на бок, устроила голову на коленях у мамы и прикрыла глаза.

— Хотя мне кажется, что со мной в последнее время что-то не так… Как будто я схожу с ума.

Мамина рука легла ей на голову и заскользила по волосам.

— Это всего лишь взросление, — было слышно, что мама улыбнулась, сказав это.

От маминой ласки стало ощутимо лучше. Юля как будто ненадолго вернулась в беззаботное детство.

Впрочем, если задуматься, то ее детство не было таким уж беззаботным. В детстве ей частенько казалось, что мама то ли недовольна ею, то ли обижена на нее. Юля порой чувствовала себя виноватой за то, что появилась на свет так не вовремя. Это ощущение настигало ее, когда она подслушивала разговоры (точнее, ругань) мамы и бабушки. И когда мама, устав от работы и домашних дел, раздражалась по пустякам.

А недавно это ощущение исчезло. В последнее время в их отношениях с мамой что-то неуловимо поменялось. И дело было даже не в том, что Юля в определенный момент отстояла свое право решать, что и как делать. Просто мама как будто стала другой. Или это изменилось Юлино отношение к ней? Или все вместе? Она не знала наверняка, но ей определенно нравились эти изменения.

— И вот что теперь делать? — пробормотала Юля. — В смысле, с Владом…

— Мириться, — уверенно заявила мама. И тут же поправилась: — То есть объясняться. Ты едва ли могла совершить что-то настолько ужасное, чтобы он не смог понять и простить. Надо просто или объяснить, если есть что, или извиниться. И лучше бы, конечно, сделать это побыстрее, потому что у тебя день рождения на носу. Ты, кстати, по-прежнему не хочешь устроить вечеринку с друзьями?

— Да с какими друзьями? С Галкой, что ли? С ней мы лучше в клуб потом сходим.

— Ну… У тебя же были и другие друзья, насколько я помню?

Юля покачала головой, насколько это было возможно, лежа на боку.

— Это всегда были Иркины друзья. А я была просто при ней, поэтому с ними. Когда не стало сначала ее, а потом и Витьки… С тех пор я ни с кем из них и не общалась.

— Да и хорошо! — бодро резюмировала мама. — Они мне никогда не нравились. Найдешь себе новых друзей, своих. Таких, с которыми сама захочешь общаться. А пока отметим в семейном кругу. Бабушка с дедушкой тоже собираются прийти и поздравить тебя. Правда, они пока ничего не знают про Испанию. Да и про Влада толком тоже.

— Ты им не рассказывала? — удивилась Юля.

— Я похожа на самоубийцу? — картинно ужаснулась мама. — Мне бабушка весь мозг уже пропилила бы. Надеюсь, про Испанию она узнает не раньше, чем через пару месяцев после твоего отъезда… А лучше бы — возвращения.

Юля рассмеялась и снова села, чувствуя себя уже значительно лучше.

— Тогда я предупрежу Влада, чтобы не упоминал при них стажировку. Если, конечно, он вообще придет на мой день рождения…

— Да куда он денется? Он ведь в тебя действительно влюблен. Надеюсь, у вас все сложится.

На последних словах она с трудом подавила тоскливый вздох и тут же замаскировала его натянутой улыбкой.

— Кстати, ты не против завтра вечером побыть с Семкой? У меня встреча…

— Свидание? — лукаво уточнила Юля.

— Вроде того, — признала мама. — Но я обязательно вернусь, чтобы в субботу утром быть здесь, не волнуйся.

А Юля вдруг поняла, что теперь совсем по этому поводу не волнуется. Это раньше, бывало, ее раздражало, что мама бегает по свиданиям, скидывая на нее младшего брата, а теперь она была даже рада узнать, что у нее снова кто-то появился. Общаясь с Владом, который был почти ровесником ее мамы, Юля осознала, насколько та еще молода. Ей лишь недавно исполнилось тридцать девять, она замечательно выглядела, оставалась в прекрасной форме и наверняка все еще мечтала о том, что и у нее с кем-нибудь сложится.

— Да в любом случае, — заверила Юля. — Посижу, конечно. Я и так в последнее время почти не уделяю вам внимания, не помогаю…

— Учитывая, что через месяц ты уедешь, мне пора к этому привыкать. Но пока ты здесь, я тебя все-таки еще немного поэксплуатирую в качестве бесплатной няни.

— Да не вопрос. А этот новый кавалер… Он хотя бы стоящий? — поинтересовалась Юля с игривой улыбкой.

— Посмотрим, — нарочито равнодушно пожала плечами мама. — Мы не так давно начали общаться.

— Но ты хоть познакомишь нас? До моего отъезда?

— Если он будет хорошо себя вести.

Они рассмеялись, но внезапный звонок в дверь прервал их веселье. Обе вытащили каждая свой смартфон, чтобы взглянуть на время: почти десять вечера.

— Кого это принесло на ночь глядя? — проворчала мама, легко вскакивая с дивана и направляясь в прихожую.

Юля из любопытства последовала за ней, но остановилась на пороге комнаты, поскольку входная дверь с этого места прекрасно просматривалась. Мама на пару секунд выглянула в коридор через глазок, заметно расслабилась и открыла дверь.

— Привет, Влад, — бодро поздоровалась она, обернулась к Юле и состроила выразительную гримасу, которую можно было прочитать как: «Вот, я же тебе говорила!»

— Привет, — отозвался неожиданный гость, не торопясь входить. На нем все еще были темные брюки и рубашка, в которых он ужинал в ресторане, только пиджак отсутствовал. Недавно вернулся или не торопился переодеваться? — А Юля здесь?

— Да, она у себя. Ты проходи, — пригласила мама.

Прежде, чем она успела сказать что-то еще, к Владу с радостным воплем подлетел Семка и едва не сшиб его с ног, заключая в объятия.

— Ты пришел поиграть со мной в Лего? — с надеждой поинтересовался он.

Мама тут же шикнула на него, напомнив, что уже не время для игр, маленьким мальчикам пора быть в постели. Влад в свою очередь погладил Семку по голове и заверил, что они обязательно поиграют в следующий раз.

— Тебя проводить? — предложила мама.

— Да нет, спасибо, я справлюсь, — заверил Влад.

После чего осторожно двинулся вперед, выставив перед собой руку. Юля затаив дыхание наблюдала за тем, как он нащупал стену коридора и прошел по нему до ее комнаты.

— Привет, — тихо поздоровалась она, отступая вглубь комнаты, чтобы не мешаться у него под ногами.

— Привет, — обнадежил ее улыбкой Влад.

Он вошел, прикрыл за собой дверь и довольно уверенно пересек помещение, подойдя к дивану. Опустился на него с едва слышным вздохом облегчения.

— Уже неплохо тут ориентируюсь, — прокомментировал Влад, снова улыбнувшись.

— Меня каждый раз поражает, как ты это делаешь, — призналась Юля, присаживаясь рядом с ним. — Я бы с закрытыми глазами не смогла сделать и шагу.

— Это только так кажется. Все приходит с опытом. Ты так внезапно сбежала из ресторана. Все в порядке?

От столь резкого перехода к больной теме Юля немного растерялась.

— Ну… как сказать? — протянула она, не зная, с чего начать.

— Да уж скажи, как есть, — предложил Влад. И тут же уточнил, не давая ей и рта раскрыть: — Я не спрашиваю тебя, почему ты ничего мне не сказала. И так можно понять почему. Тебе даже не обязательно объяснять, как ты оказалась с Робом сначала в Портале, а потом в его гостинице. Единственное, что я хочу знать, — это сделал ли он что-нибудь… чего ты не хотела.

— Да нет же! — эмоционально заверила Юля. — Вообще не было ничего… такого. Я, очевидно, просто вырубилась.

— Очевидно? — переспросил Влад. — Ты не уверена, что именно произошло?

Юля закусила губу и вздохнула. Стоило, конечно, рассказывать все так, словно она точно знает детали, придерживаясь официальной версии, на которой они с Робом сошлись. Но одно дело что-то недоговаривать, а откровенно лгать — это уже совсем другое. С враньем у Юли всегда были проблемы.

— Честно говоря, я плохо помню тот вечер и… ночь. Последнее, что я помню наверняка, — это как мы встретились в клубе у бара и Роб предложил угостить меня коктейлем. Но я даже не помню, чтобы пила его! Лишь темнота — и я проснулась утром в незнакомом месте. Когда Роб сказал мне, что я водила его в Портал и довольно странно себя там вела, мне показалось это какой-то нелепой шуткой. Но потом, когда мы пошли туда уже с тобой, я начала вспоминать… Обрывочно! В целом, все это как в тумане. Но я все равно практически уверена, что между нами ничего не было.

Она замолчала, не зная, что еще сказать, а Влад не торопился с реакцией. Просто сидел, хмурился и, вероятно, осмысливал услышанное. Умом Юля понимала, что ему нет надобности сидеть, повернувшись в ее сторону, ведь он все равно не видит собеседника, но все равно нервировало, что он сидит к ней вполоборота. Как будто и не хотел бы на нее смотреть, даже если бы мог.

— Довольно странная история, — заметил Влад. — Сложно понять, где причина, а где следствие. Ты и во время нашего визита в Портал вела себя необычно. Вот только вопрос: это место на тебя так влияет или дело в твоем первом походе туда с Робом?

— Не знаю. Но сегодня, когда Роб подсел к нам и… все это рассказал, я снова как будто вывалилась из реальности.

Теперь Влад повернул голову в ее сторону, демонстрируя острый интерес.

— В смысле?

— Влад, я не знаю, почему ушла из ресторана, потому что не помню, как ушла, — тихо пояснила Юля. — И не помню пару часов после этого. Где была, что делала… Я очнулась в Портале… с полчаса назад, наверное. Стояла на краю того выступа. Помнишь? Игорь про него говорил. Еще секунду — и могла свалиться оттуда!

В ее голосе проскользнули тревожные нотки — отголоски паники, которую она ощутила, обнаружив себя на том выступе.

Влад, конечно, тоже сразу напрягся, а потом вдруг протянул к ней руку, тихо велев:

— Иди ко мне.

Юля не заставила просить себя дважды: прильнула к нему, уткнулась носом в плечо, ища поддержки и защиты. Влад крепко обнял ее за плечи, быстро поцеловал в макушку.

— И еще мне показалось, что там кто-то был, — торопливо добавила Юля. — В Портале. Когда я выбиралась, слышала шаги позади и, возможно, даже видела кого-то, но не смогла разглядеть…

— Это, скорее всего, был кто-то из моих людей, — успокоил Влад. — Я вызвал несколько наших безопасников. У полиции не хватает ресурсов, а они прочесали здание. Место, в котором может произойти ритуал, не нашли, но я велел им следить за всеми входами и выходами. И ничего не предпринимать, пока кто-нибудь не попытается ритуал провести. Поэтому они за тобой, очевидно, ходили и смотрели, что ты будешь делать, но не приближались.

— О, вот как… — выдохнула Юля, не зная, что испытывает в связи с этой новостью: облегчение или возмущение. Она ведь чуть не навернулась там на лестнице — так быстро бежала, думая, что ее преследует маньяк.

— Жаль, конечно, что ты не рассказала мне сразу о том, что произошло той ночью, — заметил Влад, но в его тоне Юля не услышала обвинения. — Это наталкивает на определенные размышления. И сегодняшний эпизод их только подтверждает.

— Ты о чем?

— То, что после встреч с Робом у тебя случаются провалы в памяти, во время которых ты совершаешь странные действия, не может быть простым совпадением. К тому же теперь мы точно знаем, что в декабре, когда он приехал сюда якобы присматриваться к городу и принимать решение о покупке гостиницы, решение было уже давно принято и согласовано с главным инвестором — нашим холдингом. Договаривался он почему-то с Олегом, а не Артемом, которого знает примерно полжизни. Конечно, Олег мог просто выступать в качестве представителя, потому что у Артема мало времени. Но вполне вероятно и то, что Олег и Роб были знакомы раньше.

— Когда раньше?

— Года три-четыре назад, например. Горин… наш руководитель службы безопасности обратил мое внимание на один факт. Людей в той гостинице собрали намеренно. Определенных, кем-то выбранных. Их привели туда по подложным поводам. У Олега тогда не было ресурсов, чтобы провернуть такое. Ему должен был помогать кто-то влиятельный, с деньгами.

— Роб? Но откуда они могли друг друга знать? Они из двух разных миров практически!

— Ну, мы с тобой тоже из разных миров, — с усмешкой заметил Влад. — И ты, и я прекрасно понимаем, что у нас не было шансов встретиться, если бы не определенные обстоятельства. Но вот я здесь, с тобой. Что-то могло свести и их. Олег предположительно искал способ пробиться наверх, а Роб… Как я узнал пару часов назад, он уже без малого десять лет живет мечтой отомстить мне за девушку, которую он любил и которая выбрала меня. Кто знает, куда его могла завести эта мечта?

Юля содрогнулась, осознав, по краю какой пропасти ходила все это время. Неужели действительно Роб? Он казался таким милым… Но только до этого вечера. Потому что сегодня, когда он смотрел ей в глаза, нарочно выдавая ее тайну Владу, она видела в них что-то незнакомое. И весьма темное.

— Но как же презентация завтра? — засомневалась вдруг Юля. — Ему нужно готовить и ее, и ритуал. Не слишком ли сложно?

— Готовить презентацию могут и ответственные за это сотрудники, — пожал плечами Влад. — Люди уровня Роба обычно этим не занимаются. Зато мероприятие — прекрасное алиби. Портал, насколько я понимаю, совсем близко к гостинице…

— От силы пять минут ходьбы, — согласилась Юля. — По мосту речку перейти — и ты на месте.

— Значит, можно исчезнуть минут на пятнадцать-двадцать, сделать все, что нужно, и вернуться к гостям. Никто и не заметит.

— Или Портал тут вообще ни при чем… Убийство может произойти и в самой гостинице. Там большая часть этажей пока пустует, туда и не пойдет никто. А место наверняка подходит не меньше, чем Портал.

Влад ненадолго задумался и согласно кивнул.

— Да, этого тоже нельзя исключать.

— Кажется, на стажировку я не еду, — вздохнула Юля. И снова не могла понять свои эмоции по этому поводу.

— Почему же? — хмыкнул Влад. — У тебя договоренность с компанией, которая принадлежит семье Роба, а не с ним лично. Даже если наши подозрения подтвердятся и его арестуют, компания не рухнет. «Вектор» вот продолжает работать.

— Да я не про это, — поморщилась Юля. — Не думаю, что захочу поехать, если все это окажется правдой.

— Знаешь, а я, наверное, не буду тебя переубеждать, — протянул Влад. — Даже если это не подтвердится. К черту Роба! Я больше ему не доверяю. Возможно, я вообще его не знал, если столько лет не замечал, насколько сильно он меня ненавидит. Найдем тебе другую стажировку. В крайнем случае, я сам куплю гостиницу. Не такую, конечно, шикарную и большую, но зато сможем стажироваться вместе. Я тоже ни черта не смыслю в этом бизнесе.

Юля рассмеялась. Этот вариант, конечно, был утопией, но он ей нравился, о нем можно было и помечтать.

— А те билеты на самолет, что ты купил, еще можно сдать?

— А зачем? Чем плохо отдохнуть месяц в Испании? Думаю, после всего, мы это заслужили.

Юля не стала спорить. Сейчас она вообще не была на это настроена, даже если завтра все принятые сегодня решения покажутся ей нелепостью.

— Ну что, пойдем? — неожиданно предложил Влад.

— Куда?

— Как куда? Домой. Ты же обещала спать в моей постели, пока не разберемся с этой тенью за окном.

— Домой… — задумчиво повторила Юля и широко улыбнулась. — А пойдем!

Глава 13

17 марта 2017 года, 14.20

Сегодня в кабинете следователя было жарко и душно. Столбик термометра за окном резко скакнул в плюсовую зону, природа всячески делала вид, что весна если еще и не началась, то уже вот-вот начнется, но все понимали, что это лишь уловка. Солнце, конечно, светило в окна и ощутимо пригревало, но центральное отопление не сдавалось. Соболеву и вовсе казалось, что стоит на улице потеплеть, как батареи начинают раскаляться даже сильнее, чем в мороз.

Будь это его кабинет, Соболев уже открыл бы форточку, наплевав на то, что прохладный воздух с улицы будет дышать прямо в затылок, но здесь командовал Велесов, а он явно не горел желанием снова простудиться. С ним это и так случалось довольно часто. Поэтому Соболеву ничего другого не оставалось, кроме как терпеть и стараться не сбиться с мысли.

— Девушку, тело которой мы нашли вчера в лесу, звали Маргаритой Кошкиной. Приехала из Тамбова, училась в том же институте, что и наш пропавший парень. И это не единственная связь между ними. Соседки по комнате в общежитии заявили о ее исчезновении только в среду, но последний раз они видели ее в пятницу. Выходные, как я понял, они проводили кто где, поэтому отсутствие Маргариты никого не удивило. А вот то, что она не появилась и в понедельник — ни в общаге, ни на занятиях, — уже стало первым звоночком. Девушки сначала пытались ей дозвониться, искали через знакомых, даже связались с ее родителями, но никто ничего не знал. Тогда они решились пойти в полицию. Параллельно родители подали заявление у себя в городе. Про Вадима девушки ничего не знают, они с разных факультетов, но молодые люди определенно были знакомы: они друг у друга в друзьях в нескольких соцсетях, и в истории звонков Вадима номер Маргариты изредка попадается…

— Не похоже на тесное общение, — заметил Велесов.

— Да они сейчас телефонами не так пользуются, как мы, — возразил Петр Григорьевич, который, несмотря на жару в помещении, умудрялся еще и пить горячий чай с сырными крекерами. — Все сообщения друг другу пишут. В соцсетях, мессенджерах… Я вот порой удивляюсь своей. Казалось бы, ну позвони ты на две минуты, все реши и занимайся делами. Так нет же! Будет полчаса сидеть и в кнопки тыкать. Мне тут недавно заявила, что звонить — это, дескать, моветон. Слыхали? Мол, звонок — это вторжение, нарушение личных границ. Человек может быть занят или просто не в ресурсе для разговоров. А на сообщение ответит, когда ему будет комфортно. Во как! Кто-нибудь понимает, что это значит? Какой такой ресурс нужен для разговора по телефону? Совсем с ума посходили…

— Сообщения в соцсетях и мессенджерах мы тоже проверяли, еще со стороны Вадима, когда начали поиски, — кивнул Соболев. — Непосредственно в день исчезновения и за пару дней до него он с Маргаритой не переписывался, поэтому сначала мы не обратили на нее внимания. Но они точно общались, хоть и не слишком интенсивно.

— Возможно, предпочитали разговаривать в реале, как они это называют, — вставил Логинов. — Раз уж учились в одном институте. У нас есть все основания предполагать, что молодые люди приехали в Шелково вместе. Я также склонен думать, что Маргарита была с Вадимом в Портале… Ну, в смысле, в недостроенном здании у реки. Там она, вероятно, и погибла: ее повреждения характерны для падения с большой высоты. Тринадцатый этаж вполне подходит.

— На мой взгляд, все очевидно, — снова перехватил инициативу Соболев. — Парень увлекся фотографированием мест преступлений и городскими легендами, с ними связанными. Но потом преступления кончились, а жажда славы осталась. Пришлось выкручиваться. Так называемый Портал — место у нас широко известное в узких кругах, как я понимаю, вот он и пошел туда за новой порцией контента для своего блога. Но поскольку никакого преступления в Портале не происходило, пришлось добавить «перца» самостоятельно. Это место известно по двум причинам: из-за давнего самоубийства девушки и надуманных исчезновений людей. Полагаю, именно первая история вдохновила его на фотографию фигуры, смотрящей в окно с внешней стороны. Это фото мы и видели.

— Значит, все же постановка, — хмыкнул Велесов. — Там-таки есть выступ?

— Таки да, — кивнул Логинов. — В этом месте в здании предполагались балконы. Конечно, на такой выступ да еще и на такой высоте выходить опасно, там ведь только пол по факту, даже держаться не за что. Но места достаточно много, чтобы уверенно стоять, если не боишься высоты.

— И дальше у меня есть два варианта, — продолжил Соболев. — Девушка могла переоценить свои силы и испугаться, почувствовать себя дурно или просто повести себя неосторожно — и свалиться вниз. Парень мог испугаться, решить, что его обвинят в ее смерти, спрятать тело в лесу и удариться в бега. Либо он действительно виноват, например, между ними возникла ссора, и он случайно ее столкнул. В этом случае вероятность того, что он решил бы спрятать тело и удариться в бега, возрастает кратно.

— А как он тело в лес переместил? — засомневался Велесов. — Он его что, волоком тащил через полгорода?

— Точно нет, — категорично заявил Логинов. — Никаких дополнительных повреждений, связанных с волочением или другим неосторожным перемещением, на теле нет. Скорее всего, тело было перевезено в лес в багажнике автомобиля. Причем, учитывая, что машину не подогнать ни к месту гибели девушки, ни к месту обнаружения тела, какое-то время ее должны были нести на руках. Она, конечно, невысокая и худощавая, при жизни весила около сорока пяти килограмм, в одежде чуть больше, но Вадим тоже довольно субтильный парень. Ему, скорее всего, потребовалась бы помощь.

Велесов вопросительно посмотрел на Соболева, но тот ничуть не смутился, лишь спокойно предположил:

— Это наталкивает нас на мысль, что у него был сообщник. Или как минимум достаточно близкий друг, который помог бы спрятать труп в такой непростой ситуации. Не исключаю также, что это мог быть отец или оба родителя. Сестра в теории тоже вероятна, но у нее нет своей машины. Впрочем, права у нее есть, как я выяснил, поэтому, если куда-то в наш город занесло машину каршеринга или у нее есть достаточно близкий друг или подруга, которая могла дать покататься… В пользу сестры говорит и тот факт, что она уже после произошедшего начала активно продвигать историю с фигурой за окном. Якобы та приходила и к ней, но — вот незадача! — ей так и не удалось ее сфотографировать.

— В этой версии очень много домыслов, — заметил Велесов. — Надо их проверить, чтобы они превратились в факты. Изучить багажник отцовской машины мы точно можем, как и выяснить, заносило ли к нам каршеринг. С щедрыми друзьями будет чуть сложнее, но тоже возможно. Только почему ты не рассматриваешь версию, в которой эти ребята столкнулись с кем-то в Портале? Или с чем-то?

— Ну, версиями с «чем-то» я стараюсь не злоупотреблять, — отрезал Соболев. — Особенно когда имеет место попытка спрятать труп. Вряд ли призрак — или что там по-твоему может обитать? — стал бы заметать следы.

— Призрак вряд ли, — неожиданно спокойно согласился Логинов. — Но у здания есть владелец, который вообще-то должен обеспечивать безопасность на объекте. И которую он, как мы имели возможность наблюдать, ни хрена не обеспечивает. Если он о несчастном случае узнал довольно оперативно, мог и спрятать тело. Или тела. Зачем ему еще одна история о самоубийстве, на этот раз двойном?

— Во-первых, если безопасность не обеспечивается, — а я там ни разу не встретил ни одного сторожа, — то откуда владелец мог узнать? А во-вторых, мы прочесали лес вокруг того места, где обнаружился труп девушки. Второго там нет. Значит, парень жив.

— Или его тело спрятали в другом месте, — возразил Велесов.

— А зачем? — парировал Соболев. — Вот зачем, скажи мне? Место и так выбрано вполне себе безлюдное. Если бы не наш слепой экстрасенс, лежать бы телу в том лесу еще месяца два, а то и больше. Парня вполне можно было прикопать рядом. Да и само место больше говорит в пользу Вадима: одно из тех, которые он снимал для своего блога. Он в лесу у колодца был и прекрасно знал, что снег там глубокий, а дорожки нехоженые.

Велесов мрачно нахмурился, задумавшись над аргументами оперативника, и Логинов воспользовался паузой, чтобы снова вставить свои пять копеек:

— А вот у Владислава Федорова совсем другая версия.

Соболев метнул на него испепеляющий взгляд, но вернуть сказанного было уже нельзя, и Велесов потребовал подробности, коими Логинов с удовольствием поделился. Выслушав, следователь покосился на оперативника и заметил:

— По-моему, очень даже логично, если принимать как должное наличие третьего сообщника. Кстати, что там с алиби Назарова на третье убийство?

— В целом, подтвердилось, — мрачно признал Соболев, ни на кого не глядя. — Но хочу заметить, что господин Федоров накануне привлек сотрудников службы безопасности семейного холдинга к обыску здания, о чем поведал мне постфактум на ночь глядя. Он признал, что в так называемом Портале не обнаружилось следов планирующегося ритуала, а значит, его версия уже не подтвердилась!

— Лишь в той части, где он предположил, что наша парочка нашла эти следы, — возразил Петр Григорьевич, чем ранил Соболева в самое сердце: и он туда же… — Но ребята могли видеть что-то еще. Например, столкнуться с убийцей, увидеть его лицо, и тот решил избавиться от свидетелей на всякий случай.

— Или избавиться только от девушки, а парня похитить для дальнейшего принесения в жертву, — выдвинул собственную версию Велесов.

— Это не соответствует поведению маньяка, — возразил Логинов. — Он никогда не похищал жертв заранее, лишь подводил их к нужному месту в нужное время.

— А у него до сих пор не было легенды, по которой люди бесследно исчезали бы, — напомнил Велесов. — Мы уже поняли, что он стремится так или иначе обыграть легенду, а не просто убить в нужное время в нужном месте.

— Но это означает, что убийца привел Вадима в Портал, — заявил Соболев. Остальные не поняли, что это: возражение или умозаключение. — Как-то организовал, чтобы он пошел фотографировать именно туда и именно в тот вечер. Но следов в переписке не осталось, да и посторонних звонков на номер парня не было.

— Это не так сложно, если знать, за какие ниточки дергать, и следить за жертвой, — заметил Велесов. — Можно подкинуть идею где-то в комментариях к прежним фотографиям и, зная, что парень собрался на выходные домой, предположить, что, приехав в город, он сразу займется съемкой. Чего убийца не мог спрогнозировать — это присутствие помощницы, поэтому девушку просто убили, а тело спрятали.

— Возможно, конечно, но это лишь версия, — продолжил стоять на своем Соболев. — Для тех, кто очень хочет вписать все это в историю с маньяком. Домыслов в ней не меньше, чем в моей. Кстати, у Федорова уже появилась новая, точнее, появился подозреваемый. Роберт Беккер.

Петр Григорьевич моментально насторожился и поинтересовался:

— А откуда я могу знать это имя?

— Беккеры — новые хозяева гостиницы на набережной, где многим из нас сегодня предстоит побывать, — пояснил Соболев. — А также большие друзья Федоровых. И партнеры. Холдинг «Вектор», кстати, неплохо вложился в проект гостиницы, а переговоры на эту тему вели Олег Назаров и, как раз, Роберт Беккер, единственный любимый сын владельца гостиничной империи. А еще Роберт когда-то увел у Федорова девушку и совсем недавно обедал его нынешнюю пассию, которую мы все прекрасно знаем. Федоров считает, что Роберт его ненавидит и мечтает отомстить.

— По-моему, этот человек ни разу не всплывал в качестве подозреваемого в нашем расследовании, — с сомнением пробормотал Велесов.

— Вообще-то, один раз он в нем мелькнул, — неохотно признал Соболев. — Именно после обеда с ним Юля Ткачева неожиданно наведалась все к тому же колодцу, не помня себя. Но тогда именно Федоров заявил, что Роберт тут ни при чем, а у нас на подозрении была Татьяна, так что…

— Ясно, — перебил следователь. — А алиби у Беккера на вечер пятницы есть? Не говоря уже о пяти предыдущих убийствах?

— Сложно сказать, еще не проверяли. Девушкой занимались.

— Надо проверить. А какая теперь версия у Федорова? Его приятель собирается совершить убийство в Портале до, после или во время мероприятия?

— Во время. И он считает, что убийство может быть совершено как в Портале, так и в самой гостинице. Оба места в принципе попадают в центр пентаграммы, которую рисовал нам Нурейтдинов, и могут быть местами финального жертвоприношения. Собственно, для этого Федоров и звонил: просил следить за Робертом во время мероприятия. Мол, за Порталом он и сам присмотрит.

— В смысле? — не понял Логинов. — Как это присмотрит?

— Так он оставил там своих безопасников, — поморщился Соболев. — Обещал сообщить, если они заметят там подозрительную активность.

— Нехорошо это, — Велесов тоже скривился. — Всякие там службы безопасности не должны лезть в дела полиции.

— Ну, когда полиция парализована важным мероприятием и угрозами взрывов, возможно, это оправдано, — возразил Логинов.

С этим никто не стал спорить, и в кабинете надолго повисла тишина, которую в конце концов нарушил Соболев:

— Так что мы делаем? Нам столько всего нужно проверить по пропавшему парню и погибшей девушке, а если мы еще признаем, что маньяк на свободе, и начинаем проверять Беккера, то список дел увеличивается. А всего через два часа нам караулить мероприятие. Так какие у нас приоритеты?

Велесов задумчиво почесал длинным тонким пальцем висок, как делал довольно часто, после чего решил:

— Приоритет на мероприятие и возможное убийство во время него. Пусть за Порталом следят люди Федорова, нам сейчас не до гордости. А вы как следует присматривайте за гостиницей и Беккером. Кстати, можно будет у него как бы между делом поинтересоваться, что он делал в прошлую пятницу. Если гибель девушки и исчезновение парня связаны с маньяком и его ритуалом, все вскроется в процессе. Может быть, Вадима еще можно спасти, если он действительно выбран жертвой. Ну а дальше будем действовать по результатам этого дня.

Глава 14

17 марта 2017 года, 15.05

Семнадцатое марта. Вот оно и наступило.

С этой мыслью Влад уснул слегка за полночь, с ней же и проснулся довольно рано утром от смутного ощущения тревоги. Юля еще крепко спала, мирно посапывая, и он выбрался из постели с особой осторожностью, стараясь ее не разбудить. Снова уснуть Влад даже не стал пытаться: это был не тот день, который он смог бы проспать.

К тому времени, как Юля тоже встала, он успел принять душ, привести себя в полный порядок и даже приготовить некоторое подобие завтрака. Когда в холодильнике не лежал запас замороженных блюд, его возможности ограничивались нарезками хлеба, мяса и рыбы.

Собеседник за завтраком из него получился даже хуже, чем обычно в последние дни, но Юля, кажется, и не пыталась его разговорить. Она, конечно, чувствовала его нервозность, но ни о чем не спрашивала, вероятно, списывая это на тревогу из-за последнего ритуального убийства, намеченного на сегодня.

И Влада оно, конечно, тоже волновало. В своей прежней жизни он никогда бы не поверил в вероятность глобальной катастрофы, вызванной магическим ритуалом, но после всего, с чем ему довелось столкнуться в Шелково, он уже ничего не исключал.

Оставалось надеяться, что полиции и службе безопасности «Вектора» удастся предотвратить последнее жертвоприношение. Со своей стороны Влад сделал все ему доступное, чтобы этому поспособствовать, а в остальном ему оставалось только ждать. И пока Юля была на занятиях, он твердо решил для себя, что этим и ограничится, не полезет в историю глубже. Дальше пусть проблемой занимаются специально обученные люди, а он этот день проведет дома, подальше от всех потенциальных опасностей. С Юлей и Семкой, пиццей сомнительного качества и игрой в космические форты. А как только минует полночь, он поздравит Юлю с днем рождения и вручит ей подарок — недорогой, но милый, как она любит. И все будет хорошо.

Влад едва успел принять эту мысль как план на день, когда в дверь позвонили. Для возвращения Юли было немного рано, к тому же она обычно открывала дверь своими ключами. Но могла и забыть, и вернуться раньше. Или это Соболев нагрянул с какими-нибудь вопросами, или Кристина решила навестить…

Он уже открыл дверь, ожидая обнаружить на пороге кого-то из перечисленных людей, но сразу понял, что это кто-то другой. Звуки и запах были не то чтобы совсем незнакомы, но их носитель категорически не мог здесь оказаться, поэтому Влад нахмурился и поинтересовался:

— Кто вы?

Некстати вспомнилась рекомендация Юли не открывать дверь кому попало, а спрашивать заранее, но к нему так редко заглядывали посторонние — практически никогда, — что он так и не привык к этому.

— А мне говорили, ты уже так освоился, что ведешь себя почти как зрячий.

Насмешливый тон, до боли знакомый голос. Все же Влад ошибся: носитель хорошо знакомого запаха впервые за все эти месяцы снизошел до визита к нему.

— Просто не ожидал обнаружить за своей дверью тебя, — честно признал Влад. — Зачем ты пришел?

— Что, даже в дом не пригласишь? На пороге будем разговаривать?

Влад не представлял, о чем старший брат собирается с ним говорить, но делать это в общем коридоре определенно было плохой идеей, поэтому посторонился, пропуская гостя в квартиру.

Тот неторопливо вошел, остановился посреди прихожей, вероятно, осмотрелся и только потом снял пальто и обувь, пристроив их на должные места. Похоже, разговор планировался долгий и обстоятельный.

— Значит, вот как ты живешь здесь, — обронил Артем, проходя вглубь квартиры.

Судя по звуку шагов, он заглянул на кухню и даже в спальню, а потом прошел в гостиную и резюмировал:

— Весьма аскетично.

— Мне хватает, — буркнул Влад и тут же мысленно отругал себя за то, что это прозвучало как оправдание. — Что тебе нужно? Не думаю, что тебе именно сейчас внезапно захотелось узнать, как я живу.

— Откуда столько подозрительности? — усмехнулся Артем. — Может быть, у меня раньше просто не было времени тебя навестить? А тут я все равно ехал в Шелково к Робу, вот и решил к тебе заглянуть.

— Сомнительно, — не повелся на уловку Влад. — Насколько мне известно, ты приезжал в Шелково незадолго до дня рождения отца и даже караулил Юлю у подъезда нашего дома. Заглянуть ко мне тебе тогда в голову не пришло.

— Хм, да, пожалуй, это веский аргумент. Ладно, ты прав. Я к тебе по делу. И дело мое зовут Юля Ткачева.

Влад удивленно приподнял брови, не в силах совладать с привычной мимикой. Этого заявления от Артема он не ожидал.

— Какое дело тебе может быть до Юли?

— Недавно я пришел к выводу, что подобные проблемы стоит решать на ранних стадиях.

Влад выдохнул и даже изобразил улыбку, наконец сообразив, о чем идет речь. Да, Юля упоминала, стараясь не казаться обиженной, хотя слова Артема наверняка ее задели, что тот считает ее плохой парой для Влада и планирует не допустить «еще одного мезальянса в семье».

— Зря пришел. И к выводу, и сюда. Мои отношения с Юлей тебя не касаются, забудь об этом. С кем мне быть, я буду решать сам.

— Оно, может быть, и справедливо, но спроси самого себя: чем продиктован твой выбор? Ты правда вдруг без памяти влюбился в девушку, которую даже не видишь?

— Поскольку я с некоторых пор вообще не вижу, не думаю, что для меня теперь существуют какие-то другие девушки.

— Вот именно! — неожиданно эмоционально отреагировал Артем. — Это не любовь, Влад. Это безысходность. Девица просто оказалась в нужное время в нужном месте и подсуетилась, втерлась к тебе в доверие, чтобы получить билет в новую сытую жизнь. Она использует тебя. Точно так же, как Назаров использовал нашу сестру.

— Юля, знаешь ли, и до встречи со мной не голодала, — парировал Влад.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Девица вроде нее о нашем уровне жизни и мечтать никогда не могла, а тут такая возможность.

— Знаешь, почему ты всегда все сводишь к деньгам? Потому что у тебя самого в голове никогда ничего, кроме них, и не было. Ты просто помешан на этой теме. Поэтому тебе очень трудно понять, что у людей может быть какая-то другая мотивация в жизни.

— Ты обманываешь себя, если действительно думаешь, что это так, — фыркнул Артем. — Все и всегда сводится к деньгам. И власти, которую они дают. К возможностям, которые они дают. Но в основе всегда деньги, кто бы там и что ни говорил.

Влад сокрушенно покачал головой.

— Не все в этой жизни можно получить за деньги. Обычно именно то, что действительно нужно, за них и не купить. Нельзя купить себе такую, как Юля. Подобные девушки не продаются в магазинах. Как нельзя купить себе здоровье, если уж потерял его.

— Если я докажу тебе, что второе твое утверждение ошибочно, — довольным тоном заявил Артем, — ты обещаешь пересмотреть свое отношение к первому?

Влад почувствовал себя странно, словно пол под ним внезапно ушел вниз, и на мгновение он оказался в невесомости. Слова Артема повисли в воздухе, Влад их услышал, но мозг отказывался принять их смысл. Воспоминания о прошлых разочарованиях были еще слишком свежи в памяти, поэтому сознание намеренно не пускало в себя новую надежду, которая могла снова оказаться пустышкой.

И все же Влад не удержался от вопроса:

— О чем ты говоришь?

— О возможности вернуть себе прежнюю жизнь, прежнего себя, — вкрадчиво пояснил Артем. — Я долго искал, даже когда ты сам уже сдался, и все-таки нашел клинику и врача, который готов взяться за твой случай. Сделать тебе операцию и удалить новообразование, что мешает видеть. Он утверждает, что шансы на благополучный исход довольно велики. Риск, конечно, есть, он всегда есть, но это лучший вариант.

— Этого не может быть, — отрезал Влад. — Я консультировался со всеми возможными врачами…

— Не со всеми. Ты консультировался со всеми доступными, а к этому в очередь на одну только консультацию записываться приходится за пять лет, я уже молчу про операцию. Подвинуть эту очередь ради тебя стоит очень больших денег. Очень. Но это возможно, если ты отправишься сегодня, прямо сейчас. Твой самолет улетает в семь вечера, завтра ты ляжешь в клинику на предоперационное обследование, а через несколько дней тебе сделают операцию — и ты снова будешь видеть. Потребуется, конечно, реабилитация. Ты долго учился жить в темноте, придется заново учиться жить в нормальном мире, но это не займет много времени.

Влад слушал брата и понимал: что-то не так, категорически не так! Артем не был склонен к подобным заботе или благотворительности. Да и если соотнести продолжение разговора с его началом… Выходило, что это совсем не подарок от старшего брата. Больше было похоже на предмет торговли.

— И ты не говоришь мне, что это за врач и клиника, потому что прежде, чем вручишь мне билет обратно к здоровой жизни, я должен выполнить какое-то условие? Что это? Расставание с Юлей? Ты в своем уме?

— Знаешь, когда шел сюда, я действительно думал о том, чтобы поставить тебе такое условие, — признался Артем. — У клиники и врача договор со мной, мне пришлось потянуть за разные ниточки, чтобы это все организовать, и ты едва ли сможешь это повторить. Но я отказываюсь от этого условия.

Влад услышал звуковые сигналы, какие издают смартфоны в ответ на прикосновения пальцев пользователя. А потом знакомо пиликнул смартфон, который лежал в его кармане.

— Это билет на самолет, бронь гостиницы и контакты клиники с именем врача. Собирай чемодан, вызывай Игоря и лети. В аэропорту страны назначения тебя будет встречать русскоговорящий ассистент, он поможет тебе с перемещениями.

— Что за внезапный приступ щедрости?

— Просто теперь я уверен, что прозрев, ты сам сбежишь и из Шелково, и от этой убогой жизни, и от хитрой местной девки.

— А если нет?

— Ну… Тогда я, возможно, поверю в то, что ты в нее действительно влюбился.

Все это было так неожиданно и все еще казалось немного неправильно. От этой неправильности в правом виске болезненно пульсировало и возникало ощущение, что Влад то ли о чем-то забыл, то ли чего-то не замечает, но сердце все равно уже стучало все быстрее, против его воли наполняясь новой надеждой. Наверное, человек так устроен, что, даже смирившись и приняв горькую реальность, все равно в глубине души оставляет место для надежды, куда та пробирается при первой же возможности.

Но подвох все равно чудился.

— Почему все так внезапно? Почему лететь нужно именно сегодня? Пятница, впереди выходные… Разве такие вещи делаются по выходным?

— Я упоминал гигантскую очередь к этому специалисту? — В голосе Артема прорвалось раздражение. — И огромную сумму, которую нужно будет заплатить за то, чтобы тебя в нее втиснули? Мне сегодня утром прислали подтверждение, что для тебя согласны сделать исключение, но именно сейчас. Через неделю будет уже поздно. Завтра будет уже поздно.

— У Юли день рождения завтра… — растерянно пробормотал Влад. — И я… Мне бы не хотелось никуда срываться сегодня.

— Это что, ее последний день рождения? — еще более раздраженно поинтересовался Артем. — Никуда она не денется, поверь мне. Проглотит это за милую душу. Ну… Если только не испугается, что зрячего тебя ей уже не удержать рядом с собой.

Влад хотел возразить, что это глупость и что Юля, безусловно, поймет его, если ему придется поменять все их планы и уехать на лечение. Она все равно уже передумала ехать на стажировку, а поездку для удовольствия можно организовать в любое время. Ближе к сезону будет даже интереснее…

Проблема вообще была не в Юле, а в том, что ему страшно лететь именно сегодня. Ему все-таки предсказали смерть! И не о том ли говорила Татьяна, когда пророчила, что он погибнет, если не сойдет с пути? Быть может, имелся в виду путь, по которому он так долго шел, — к возвращению зрения? И это то, от чего он должен отказаться, чтобы выжить? Иначе его самолет просто рухнет или в дороге произойдет что-нибудь еще.

Но Влад ничего не успел сказать: зазвонил его смартфон. Это дало возможность ненадолго прервать столь судьбоносный и оттого крайне напряженный разговор.

— Владислав Сергеевич, добрый день. Горин беспокоит, — раздалось в трубке. И Влад не сразу смог понять: это его собственные эмоции выходят из-под контроля и проецируются на других людей или начальник службы безопасности действительно пребывает в несвойственном ему волнении. — Я по поводу людей из той гостиницы, о которых вы просили узнать. Можете сейчас говорить?

— Да, конечно. Вам что-то удалось выяснить?

— Да, но это… В этом нет никакого смысла. Тем не менее, я проверил все дважды, и каждый раз результат получался один и тот же.

— Что вам удалось узнать? — требовательно поинтересовался Влад, удивляясь тому, что Горин топчется на месте. Прежде он никогда не замечал за ним подобной нерешительности.

— Я не смог выяснить, кто конкретно организовал приезд всех этих людей в Озерки, потому что следы ведут не к человеку, они ведут в компанию… Они ведут в «Вектор», Владислав Сергеевич. Этим занимался кто-то из руководства вашего семейного холдинга.

Назвать это известие ушатом ледяной воды на голову у Влада язык бы не повернулся. Больше было похоже на то, что он внезапно провалился в ледяную воду, да так и не смог из нее вынырнуть. От шока онемело все: язык, губы, руки, и даже ноги держали с трудом. Пульсирующий комок в виске взорвался, боль разлилась по всей черепной коробке. Голова закружилась, и чтобы поймать равновесие, Влад непроизвольно попятился назад, пока не уперся спиной в стену, ставшую его опорой и ориентиром.

Вновь воскресли образы кошмара, преследовавшего его с тех пор, как память о случившемся почти четыре года назад начала возвращаться. Он увидел, как спускается в подвал, почувствовал запах гари, увидел тусклый, мерцающий свет, кровь на полу, мертвые тела, разложенные в соответствии с рисунком пентаграммы. А потом появился человек в черном балахоне, выплыл из темноты. Каждый раз во сне, срывая с него капюшон, Влад оказывался лицом к лицу с самим собой, заглядывал в слепые, затянутые бельмами глаза.

Но сейчас что-то изменилось.

— Причина вашей амнезии не в травме головы, — сказал в ноябре психотерапевт, к которому он пришел, чтобы вспомнить. — Вы не помните, потому что помнить для вас слишком тяжело. Ваш мозг защищает вас от какой-то травмы. Что бы с вами ни произошло в тот день, вы не готовы это узнать.

Теперь, по всей видимости, он оказался готов. В сознании Влада его собственное лицо, больше похожее на страшную карнавальную маску, вдруг растаяло, позволяя увидеть то, что до сих пор скрывало.

— Какого черта ты здесь делаешь? — спросил до боли знакомый голос. — Зря ты сюда приехал…

Влад словно наяву увидел, как облаченный в черный балахон Артем перевел взгляд с его лица на человека, что стоял у него за спиной, и равнодушно велел:

— Избавься от него, Олег.

Он вспомнил, как обернулся, точнее, попытался, но сильный удар погрузил мир вокруг него во тьму.

Картинка была такой реальной, словно Влад на несколько мгновений вернулся в прошлое. Он даже почувствовал пульсирующую боль в том месте, куда пришелся удар.

А вот голос Горина теперь доносился откуда-то издалека:

— Поскольку Олег Назаров тогда еще не работал в «Векторе», получается, его сообщника нужно искать…

— Я перезвоню, — хрипло пробормотал Влад в трубку, перебивая собеседника, и сразу сбросил вызов.

Рука с зажатым в ней смартфоном безвольно повисла вдоль тела, которого он больше не ощущал. Все померкло, притупилось, погасло, как прежде исчезло зрение. Сейчас Влад чувствовал себя бессмысленной пылинкой в полной пустоте.

— Это был ты, — снова едва слышно прохрипел он.

— А ты все-таки вспомнил.

Голос брата показался чужим, совершенно незнакомым. Он как будто пытался добавить в тон насмешливых ноток, но у него не получалось. Вместо насмешки прорывалась злость.

— Что ж, так даже проще.

— Что проще? — язык и губы все еще едва повиновались, но сила в голос отчасти вернулась. — Зачем, Тем? Зачем тебе все это? У нас же все есть… Больше, чем нужно…

— Этим ты всегда от меня и отличался, — хмыкнул Артем. — Ты считаешь, что может быть достаточно. Даже больше, чем нужно. Но это не так. Всегда есть, к чему стремиться. Высота, на которую стоит подняться. Как и потолок, сквозь который обычным путем не пробиться.

— О чем ты говоришь?

— О деньгах. О настоящих деньгах, Влад. О власти и влиянии, которыми в мире обладают от силы пара сотен человек. Речь идет не о той возне с проектами, рисками, прибылью, налогами, откатами, договорами, переговорами и прочим, во что так любит играться наш отец. Я говорю о высшей лиге.

— Ты бредишь…

— Вовсе нет, — на этот раз Артему действительно удалось улыбнуться, а это значило, что он уже взял себя в руки. — Раньше я тоже думал, что все эти тайные общества и не менее тайные знания — чушь собачья. Слухи. Домыслы. Городские легенды. Пока однажды не встретился с Надеждой Пироговой. Думаю, ты про нее слышал.

— Сестра Татьяны, — кивнул Влад. — Женщина, которую я встретил в тот день на шоссе.

— Да. Забавно, как порой судьба распоряжается. Я тоже встретил ее случайно. Она жаждала отблагодарить меня за какую-то помощь. Я даже не запомнил какую и кому, потому что это было одно из благотворительных мероприятий холдинга, лицом которого я выступал. Ну ты в курсе, обычный пиар. А она как-то прорвалась ко мне через охрану. Жала руку, сыпала благодарностями. И в конце тихонько так, доверительно сообщила, что мне, мол, вернется сторицей, что она сделала на меня заговор, и всю следующую неделю мне будет сопутствовать небывалая удача во всем. Я воспринял это как пустую болтовню сумасшедшей, но следующие семь дней действительно оказались крайне успешными. Даже самые безнадежные ситуации разрешались в мою пользу, все переговоры и проекты неожиданно оборачивались прибылью или другой выгодой.

— Тебе повезло — и что? Ты уверовал в магию и пошел приносить жертвы?

— Нет, конечно. Сначала я решил, что у меня просто такой период в жизни, но ровно через семь дней удача растворилась. Все стало как всегда — непросто. Вот тогда я заинтересовался. Нашел Пирогову и предложил ей денег за повторный заговор. Хотел проверить, сработает ли во второй раз. Но она заартачилась. Понесла какую-то чушь о том, что такие вещи допустимы только в определенных ситуациях, что прибегать к ним постоянно нельзя. Мол, баланс важно соблюдать, и чтобы у кого-то прибыло, у другого должно убыть, а это несправедливо и чревато негативной отдачей и для того, кто делает заговор, и для того, на кого его делают. По ее словам, лишь совершенное мною добро оправдывало ее в прошлый раз. Я хотел на нее надавить, но даже коснуться не смог. Она что-то сделала со мной… Не знаю, морок навела или что-то такое. А потом пригрозила, что проклянет меня, если я попытаюсь снова.

Артем замолчал, прошелся по комнате, возможно, подошел к окну, чтобы выглянуть на улицу, Влад не знал наверняка. Его обычные внимательность и восприимчивость к деталям бастовали. Все силы уходили на то, чтобы оставаться на ногах и пытаться уложить в голове страшную правду о брате. От этих попыток голова болела еще сильнее, до тошноты. Одновременно хотелось услышать дальнейшее объяснение Артема и заставить его замолчать. А еще лучше было бы снова все забыть.

— Это случилось пять лет назад, — продолжил Артем, и его голос зазвучал спокойно, равнодушно. — Не буду утомлять тебя подробностями своих изысканий в эти годы. Скажу только, что мне многое открылось. Я понял, что слухи об особых обществах особых людей — правда. Я пытался попасть в их ряды и даже кое с кем успел свести знакомство. Их услуги стоили дорого, но прорыв «Вектора», начавшийся четыре с половиной года назад, во многом произошел благодаря им. А потом я подумал: «Какого черта?» Зачем кому-то платить, кого-то просить, опять кому-то кланяться. Это ведь не мой путь. Я не для того хотел подняться выше, чтобы снова искать компромиссы. Я ненавижу компромиссы. Ненавижу искать к людям подходы. С детства это ненавижу. Ты помнишь Венгу?

Влад не сразу понял, о чем брат спрашивает. Мысли превратились в вязкий кисель, но после продолжительной паузы он все же смог ответить:

— Нашу собаку?

— Да. Тебя она обожала, а на меня все время тявкала. И отец не упускал случая капнуть мне на мозги, мол, тебе нужно найти к ней подход. Меня это бесило. Думаю, ты помнишь, чем дело кончилось.

— Венга чем-то отравилась. Я нашел ее уже мертвой.

— Это я ее отравил, — в голосе Артема послышалась довольная улыбка, словно он до сих пор испытывал гордость за тот поступок. — Но никто этого так и не понял. Я добился своего: на меня больше никто не тявкал, но не прогнулся под обстоятельства. Так должно быть всегда. Поэтому я решил, что чем договариваться с людьми, владеющими тайной силой, лучше получить ее самому. Встать с ними в один ряд. Для начала. А потом уже можно было бы и над ними. Я стал искать способ и нашел Олега. Он тоже жаждал успеха, денег и власти. И у него имелась схема ритуала, на который он все никак не мог решиться. Да и возможности все организовать у него не было. Поэтому он предложил мне схему и свою помощь в обмен на соответствующую благодарность. Меня это устраивало. Мы долго готовились и были близки к успеху. Очень близки. Но тут появились вы. Пирогова и ты. Я долго не понимал, как ты вообще там оказался, да еще и с ней!

— Она следила за тобой, — неожиданно для самого себя объяснил Влад. Теперь, когда самое страшное событие того дня прорвалось к нему из глубин памяти, все остальное тоже встало по местам. — Через расклады карт. Потом, когда поняла, что ты задумал страшное, начала искать информацию, пыталась понять, что ты задумал. И узнала. Через свою сестру. Ведь именно Татьяна сделала расчет для Олега, когда нужно проводить ритуал и какие должны быть дни и места рождения у жертв, чтобы все сработало. Она рассказала мне об этом в машине, когда поняла, что я твой брат. Сначала она просто просила подвезти ее, потому что действительно никак не могла добраться, а времени оставалось все меньше. Когда она поняла, кто я, она сочла это знаком свыше. Решила, что удача на ее стороне…

— Вот только она ошиблась! — раздраженно оборвал Артем. — Шесть человек умерли напрасно, потому что вы решили вмешаться! Ритуал был сорван, ничего не вышло. Олег вышел из себя и убил Пирогову. Следовало убить и тебя тоже, но нельзя было оставлять тебя там. Расследование не удалось бы прикрыть, если бы среди трупов обнаружился Владислав Федоров. Начали бы копать глубже и рано или поздно докопались бы до меня. Поэтому тебя нужно было вывезти подальше. Я знал, откуда и куда ты должен был ехать в тот день, мы вернули тебя на трассу, собирались инсценировать автомобильную аварию… Олег ударил тебя еще в том подвале и должен был закончить начатое, усадив за руль разбитой машины. Но в последний момент я передумал. Ты зашевелился, и я понял, что не могу убить тебя. Ты ведь все-таки мой брат, пусть и наполовину. Ты должен был увидеть, до каких высот я поднимусь, ведь я не собирался сдаваться.

Влад вдруг рассмеялся. Это прозвучало так неестественно и нездорово, что ему самому стало страшно, и он заставил себя остановиться.

— Значит, ты решил стать владычицей морской… Ну, или владыкой. А я должен был восхититься… Но откуда ты мог знать, что я все забуду? Что я не сдам тебя, как только приду в себя в больнице? Ты не мог знать, что я впаду в кому, ослепну, потеряю память!

— Не мог, — спокойно согласился Артем. — И не знал. Я надеялся убедить тебя, что ничего не было, что это лишь галлюцинации, страшный сон, последствие приема лекарств. У меня было заготовлено алиби на тот день, а все следы убийства мы скрыли пожаром, и я заранее знал, за какие ниточки потяну, чтобы эта трагедия так и осталась несчастным случаем. Ты бы все равно ничего не смог доказать. А если бы продолжил слишком упорствовать, я упек бы тебя в психиатрическую клинику на реабилитацию. Но все вышло гораздо лучше: кома, паралич, слепота, амнезия. Твое тело помогло мне. Ты занялся восстановлением, а я поиском и подготовкой нового ритуала. И я не позволю тебе испортить и его тоже.

— Ты же не можешь по-настоящему верить во все это? — Влад попытался воззвать к разуму Артема. Ведь тот всегда казался ему крайне рациональным.

— А разве ты сам уже не веришь? — лукаво поинтересовался Артем, и Влад вдруг осознал, что брат успел подойти к нему, встать почти вплотную. — После всех этих легенд, после всего, с чем здесь столкнулся. Разве ты все еще не веришь в магию?

Влад не ответил. Он чувствовал себя в ловушке, буквально припертым к стенке, и это мешало сосредоточиться и подобрать нужные слова.

— Вижу, что веришь, — довольно констатировал Артем, снова улыбаясь. — А я не просто верю. Я чувствую, как она наполняет меня. Ты даже представить себе не можешь, каково это. Какой это кайф! И поверь, мне все равно, сколько еще человек должно умереть, чтобы на этот раз все получилось. Но мне все еще не хочется убивать тебя, поэтому я дам тебе один последний шанс. Предложение такое: ты сейчас позвонишь Горину и велишь ему снять наблюдение с Портала, потом соберешь вещи, сядешь в самолет и полетишь в клинику. Я сегодня все закончу и получу силу, которая поможет сделать так, чтобы на операционном столе все прошло как по маслу. Ты снова будешь здоров, вернешься к работе и привычной жизни и сможешь наслаждаться тем, как я поднимаюсь на самую вершину этого мира.

— Или? — этот короткий хрип стал единственным звуком, что дался Владу. Он даже дышать почти перестал, словно воздух рядом с Артемом казался ему отравленным.

— Или ты попытаешься мне помешать, но не сможешь, потому что я все-таки убью тебя на этот раз. И все равно закончу ритуал, обрету силу, а потом даже не стану тратить ее на то, чтобы уничтожить еще и тех, кто тебе дорог. Обойдусь без нее. Начну с твоей местной подружки, продолжу ее мамашей и братом, для комплекта разделаюсь с твоим водителем и закончу нашей мамочкой. Отца и Кристину не трону, конечно, они все же семья, но Анна-то мне не родственница. Зато ты к ней привязан почти так же, как Венга была привязана к тебе. Вот такая сделка, брат. Я буду у Портала через десять минут. И хочу увидеть, что наши люди оттуда убрались. В противном случае я буду считать предложение отклоненным и начну действовать исходя из этого. Кто-нибудь из списка может умереть уже сегодня, чтобы ты понял серьезность моих намерений.

Влад услышал, как брат вышел в прихожую, оделся и открыл дверь. Прежде, чем окончательно покинуть его квартиру, Артем неожиданно пожелал:

— Хорошего полета.

После чего дверь захлопнулась, а Влад почувствовал, как колени подогнулись, и осел на пол, словно гнетущая аура Артема была единственным, что все это время помогало ему держаться.

Теперь же ничего не осталось. Мир рухнул, исчез. Его «квест» оказался просто насмешкой судьбы, потому что он не мог его пройти. Это было невозможно. Он не может воевать с Артемом. Со своим старшим братом, человеком, которым восхищался с детства! Даже больше, чем отцом…

Как ему, слепому и беспомощному, бороться с человеком, на чьих руках кровь уже больше десятка человек? Он ведь не остановится ни перед чем — это Влад знал наверняка.

Он не сразу почувствовал, что его трясет, как в сильном ознобе. Даже зубы тихо клацали друг о друга. А на щеках стыли дорожки от слез. Влад зажмурился и потер бесполезные глаза.

Хорошего полета. Издевательский голос Артема снова прозвучал в ушах. Уходя, брат дал понять, что заранее знает, какой выбор он сделает.

Смартфон сам собой оказался в руках, номер из памяти тоже был вызван словно во сне. Первый гудок еще толком не успел прозвучать, когда Горин ответил. Видимо, все это время ждал.

— Владислав Сергеевич? — услышал он встревоженный голос начальника службы безопасности. — Вы там?

Влад понял, что так и не произнес вслух то, ради чего набрал номер.

— Снимите наблюдение со здания.

— Но…

— Снимите! И как можно быстрее.

— Понял вас, Владислав Сергеевич, — голос Горина вновь потерял всяческие краски и эмоции. — Сделаю.

Глава 15

17 марта 2017 года, 15.45

Возвращаясь домой с занятий по испанскому, Юля рассеянно смотрела в окно машины Влада и вяло размышляла о том, что совершенно не чувствует предвкушения по поводу грядущего праздника — дня рождения. С каждым годом событие становилось все менее значимым, а в этом и вовсе потерялось на фоне прочего.

В детстве она всегда ждала его с нетерпением. Конечно, из-за вечных проблем с деньгами Юля редко получала в подарок то, чего ей действительно хотелось. Мама отдавала предпочтение подаркам полезным и практичным, но это все равно были вещи, радующие своей новизной. Зато бабушка с дедушкой старались подарить что-нибудь пусть и недорогое, но интересное. А когда появился папа Боря, ей даже достался на день рождения велосипед, которому она очень обрадовалась. Папа Боря и кататься ее тогда научил. А еще Юле нравилось угощать одноклассников конфетами и собирать небольшое количество друзей дома.

Свой восемнадцатый день рождения она отмечала наедине с Сашкой — бывшим одноклассником и первой любовью. К следующему они успели расстаться, и с тех пор праздник перестал таковым быть, превратился в формальность, галочку для окружающих. Потому что надо и так принято.

В этом году ощущения вполне могли перемениться к лучшему, но убийства, странные происшествия и суета со стажировкой не позволили. Оставалось радоваться, что чертов ритуал сумасшедшего маньяка должен завершиться сегодня. И чем бы дело ни кончилось, завтра Влад наконец сможет думать о чем-то другом. До сих пор его отстраненность, как Юля теперь полагала, объяснялась тем, что он не верил в завершение этой истории с арестом Олега.

Конечно, хотелось, чтобы настоящего убийцу, которого Олег все это время старательно выгораживал, поймали. А еще сегодня Юле отчаянно желалось, чтобы это все-таки оказался не Роб. Пусть он повел себя крайне некрасиво в их последнюю встречу, и провалы в памяти после общения с ним действительно выглядели подозрительно, но на хладнокровного серийного убийцу приятель Влада все равно не походил. Да и сегодня, оправившись от вчерашнего шока и убедившись, что Влад совершенно не злится на нее за ту ночь и молчание о ней, Юля пожалела о срывающейся стажировке. Она ведь столько сил приложила, каждую свободную минуту зубрила испанские слова, столько времени потратила на документы и согласования!..

Да и мечта теперь грозила остаться просто мечтой. Ведь поездка в Испанию в качестве девушки Влада будет совсем другой. Стажировка и дальнейшая работа должны были стать ее достижением. Ее первым настоящим достижением, доказательством того, что она, Юля Ткачева, действительно чего-то стоит и на что-то способна. И именно этой ускользающей возможности сегодня во время занятий стало вдруг безумно жаль. Но если убийцей окажется не Роб, если он хотя бы будет очищен от подозрений, она еще может поехать. Влад поймет ее желание, обязательно поймет, в этом она не сомневалась. Поймет и поддержит.

Игорь остановил машину как всегда: прямо напротив подъезда. И удивленно посмотрел на нее через зеркало заднего вида. Поначалу он пытался открывать ей дверь не только тогда, когда Юля садилась в машину, но и когда покидала ее. Однако обычно она так проворно открывала дверь сама, что со временем он бросил эти попытки. Сейчас же Юля слишком глубоко задумалась и не сразу сообразила, что уже можно выходить, и его взгляд красноречиво вопрошал: «Чего ждем?» Она улыбнулась. Его молчаливая манера общения давно ее не удивляла.

— Спасибо, — вежливо поблагодарила Юля, открывая дверцу. — До свидания.

Игорь кивнул в ответ и тронулся с места, едва задняя дверца захлопнулась. Вероятно, поехал на автомойку. Машина Влада всегда блестела, даже в мартовскую слякоть, а за сегодняшнюю поездку ее порядком забрызгали, и водителю наверняка не терпелось привести ее в подобающий вид.

На улице было тепло по сравнению с предыдущими днями, солнце светило и пригревало по-весеннему, хотя впереди оставалось еще не меньше двух-трех недель зимы, а то и целый месяц. Начавшаяся оттепель — не больше, чем обещание на будущее, но Юля надеялась, что хорошая погода продержится еще хотя бы пару дней.

В лифте на нее внезапно навалилась усталость. Прислонившись спиной к стене, Юля прикрыла глаза, мечтая о том, как сейчас придет домой, поест и сразу завалится спать. На самом деле она, конечно, спать не собиралась, но сама мысль о том, что это можно будет сделать, грела душу.

Лифт поднимался, привычно пощелкивая, и в какой-то момент Юля поймала себя на мысли, что сегодня он едет вверх как-то уж необычно долго.

«Неужели промахнулась мимо кнопки этажа?» — подумала Юля, открывая глаза.

Следом все мысли исчезли из головы, поскольку она больше не находилась в лифте, и от этого стало так не по себе, что в животе вновь что-то неприятно заворочалось. Юля опасливо оглянулась по сторонам, прекрасно узнавая место, в котором очутилась, но не веря, что она снова здесь. Сердце уже бешено колотилось в груди от захлестнувшего ее испуга.

Или от подъема по лестнице на тринадцатый этаж? Если прислушаться к себе, можно почувствовать, как ноют мышцы ног. В последнее время она слишком часто нагружает их подобным образом.

Было еще довольно светло, поэтому недостроенное здание не пугало так сильно, как накануне, да и тот факт, что в этот раз Юля очнулась на площадке перед шахтами лифтов, а не на козырьке над бездной, несколько успокаивал. Как и мысль о том, что за зданием следят люди Влада, которые едва ли допустят, чтобы с ней случилось что-то плохое.

Однако совершенно не успокаивало то, что она вновь оказалась здесь и совершенно не помнит, как и почему это произошло. Ведь сегодня она даже Роба не видела…

«Так, ладно, только без паники, — мысленно велела себе Юля, стараясь унять сердцебиение и выровнять дыхание. — Сейчас просто спустишься по лестнице и вернешься…»

Она сбилась с мысли, осознав, что не одна здесь. Чужое присутствие ощущалось прямо за спиной. Оно ложилось ледяным дыханием на затылок, поднималось по шее колючими мурашками. Юля и рада была бы обернуться, чтобы посмотреть и оценить угрозу, но не могла. Совсем как в дурном сне.

— Идем со мной, — уже знакомый тихий шепот коснулся ее уха. — Я покажу…

Шагов Юля не услышала, но увидела, как ее обогнула худенькая девушка в узких джинсах и зеленом свитере. Ее череп сзади был расколот, волосы залиты кровью. Сворачивая в коридор, она слегка повернула голову, посмотрела на замершую, словно статуя, Юлю и повторила, не размыкая губ:

— Я покажу тебе… А ты расскажи им.

Девушка исчезла за поворотом, и ноги сами понесли Юлю за призраком. Медленно, но верно. Свернув в коридор, она удивилась тому, как там темно, даже мертвую девушку рассмотрела не сразу, зато теперь были отчетливо слышны ее шаги: звонкие удары каблуков по бетонному полу.

Они замерли, когда худенькая фигурка притормозила у дверного проема одной из несостоявшихся квартир, собираясь нырнуть в него, но прежде снова оглянулась на Юлю, словно проверяя, идет ли та следом. А Юле ничего другого и не оставалось. Ей вдруг подумалось, что пока она не увидит то, что хочет показать ей заглядывающая в окно девушка, так и будет оказываться в Портале, снова и снова.

Бетонная коробка, в которую свернул призрак, была Юле тоже очень хорошо знакома. Где-то здесь на полу так и оставалась начерченная ею пентаграмма, но сейчас ее не было видно. Потому что в помещении оказалось почти так же темно, как и в коридоре: за пустыми провалами окон уже сгустилась вечерняя мгла, с которой боролись только горящие далеко внизу городские огни.

Но ведь всего минуту назад ярко светило солнце! И висело оно довольно высоко. Если только с тех пор действительно прошла всего лишь минута… С этими провалами в памяти сложно быть в чем-то уверенной.

В коридоре вновь послышались шаги и приглушенный смех. Юля шарахнулась к стене, словно та могла защитить ее, спрятать. Машинально заметила, как под ногами что-то зашуршало, но не сразу поняла, что пол застелен пленкой. Почему он застелен? Раньше ведь не был…

Времени подумать об этом у Юли не оказалось: сквозь проем будущей входной двери в помещение стремительно ворвались двое — парень и девушка.

— Хочу еще вид на город снять. Он сказал, что отсюда самый шикарный вид.

Парень подошел к одному из окон, пленка в котором порвалась, и поднял смартфон, выбирая кадр. Девушка, которая его сопровождала, бесстрашно шагнула к высокому проему, предназначавшемуся для балконной двери, слегка высунулась в него, держась руками за края стен, и глубоко вдохнула.

— Какой тут воздух, — почти простонала она. — И вид в разы лучше, чем у тебя.

— Эй, ты там поосторожней. Высоко все-таки!

— Да ладно, тут огромный выступ. Ты что, высоты боишься?

Удивительно, но никто из них не обращал на Юлю внимания, словно не видел. И от этого отчего-то становилось жутко. Понадобилось время, чтобы понять: парочка не видит ее, потому что ее здесь не было, когда приходили они. А теперь здесь на самом деле нет их. Перед ней просто эхо событий, произошедших в Портале в прошлую пятницу. Это стало очевидно лишь тогда, когда девушке пришла в голову идея для снимка, который Юля видела несколько дней назад.

— Это опасно, ты можешь упасть, — запротестовал парень, когда его подруга скинула куртку и сумку прямо на пол, а сама осторожно ступила на козырек, на котором Юля накануне пришла в себя. — Давай хотя бы спустимся и сделаем это на другом этаже.

— Да какая разница? Я не боюсь высоты. И потом, тут полно места. Снимай давай, а то прохладно.

Изогнувшись, она приникла к пленке, закрывавшей окно, а парень все же начал фотографировать.

— Вообще это действительно круто, лучше, чем в коридоре, — заявил он несколько кадров спустя. — Сейчас Максу скину, посмотрим, что он скажет.

— Я могу возвращаться? — крикнула девушка с козырька. — Или ты еще снимаешь?

Кажется, она не услышала слов парня, а тот не обратил внимания на ее вопрос, поскольку как раз пересылал снимки.

И никто из них не заметил человека в черном балахоне, почти бесшумно отделившегося от темноты. Лишь Юля охнула и инстинктивно зажала себе рот рукой, хотя убийца тоже не мог ее видеть, ведь и его не было сейчас здесь.

А тогда, в прошлую пятницу, он подкрался к увлеченному смартфоном парню сзади, схватил его одной рукой за плечи, а другой зажал рот и нос какой-то тряпкой. Видимо, она была чем-то пропитана, потому что парень даже вскрикнуть не успел, лишь дернулся пару раз и тут же обмяк, рухнул на пол. А убийца достал нож.

— Что у тебя тут?.. — девушка появилась в дверном проеме как раз в этот момент, поэтому так и не смогла закончить вопрос.

Увидев приятеля неподвижным на полу, а над ним мужчину в черном и с ножом в руке, девушка охнула и испуганно шарахнулась назад. Юле было плохо видно, что именно произошло: то ли она шагнула слишком далеко, то ли зацепилась за что-то каблуком и потеряла равновесие, только следом раздался ее вскрик, который, постепенно удаляясь, через несколько секунд оборвался.

Юле показалось, что мужчина в балахоне тяжело вздохнул, прежде чем продолжить. Он достал откуда-то небольшой контейнер с крышкой, открыл его, поставил на пол. Приподняв голову бесчувственного парня за волосы, он полоснул ножом по его горлу так, чтобы кровь полилась в контейнер. Когда тот оказался заполнен, мужчина закрыл его крышкой и спрятал где-то под балахоном. Тело все еще истекающего кровью парня принялся заворачивать в расстеленную на полу пленку.

— Расскажи им, как все было, — услышала Юля шепот, снова почувствовав рядом с собой чужое присутствие. На нее дохнуло могильным холодом. — Расскажи им, Настасья…

17 марта 2017 года, 16.05

«Настасья хотела покинуть портрет… Вот только выбраться оттуда оказалось для нее так же сложно, как и людям его уничтожить. Ей нужно было новое пристанище…»

Юля выбежала из недостроенного здания, почти не разбирая дороги из-за застилающих глаза слез. Слова Влада, сказанные ей еще в сентябре в подвале усадьбы Грибово, воскресли в памяти, хотя с тех пор она, казалось, совсем о них забыла, стараясь вычеркнуть из памяти и события того жуткого вечера.

«Настасья, это ты?»

Как она задала этот вопрос собственному отражению, а то жутковато улыбнулось в ответ, Юля помнила лучше, хотя в тот раз тоже пребывала в состоянии, близком к шоковому. Тогда, после стычки с Татьяной у колодца, она гадала, действительно ли ей перешла сила ведьмы. С того дня она стала ощущать Настасью рядом с собой, видеть ее краем глаза в отражении, если доводилось заглянуть в зеркало в темноте. Но Юля была уверена, что та ушла, когда им удалось навсегда запереть за черной дверью черную душу человека, при жизни ставшего инициатором ее казни.

Но получается, все это время она понимала ситуацию неверно. Да, Настасья помогла ей, удержав призрачного убийцу. Она же, скорее всего, сделала так, что веревки, которыми сумасшедшая девица связала Юлю в заброшенном детском лагере, вдруг лопнули. Возможно, даже к потерявшемуся на кладбище Владу именно Настасья помогла найти дорогу. И все это было, конечно, очень мило с ее стороны, если бы не одно «но».

«Вот почему она преследовала тебя: она не собиралась тебя убивать, не твое тело. Она хотела занять его».

Это объясняло происходящее с цветом глаз. Изменение началось вскоре после событий в усадьбе и усугублялось день за днем. Карие глаза — глаза Настасьи. Юля хорошо помнила их с той ночи, когда ведьма сначала приснилась ей, а потом обнаружилась парящей над ее кроватью. Первый глаз недавно завершил трансформацию — и Настасья обрела некоторую власть над Юлиным телом. Вот что стало причиной провалов в памяти и странного поведения во время них. Настасья вытесняла ее и творила, что хотела: шла в Портал, колдовала, оставалась на ночь у Роба или отправлялась на шоппинг…

Юля задавалась вопросом, изменит ли цвет второй глаз. Пожалуй, теперь она знала ответ: изменит. Тогда, наверное, Настасья окончательно вытеснит ее из тела и станет его полноправной хозяйкой. Проживет ту жизнь, которую у нее несправедливо отняли. И нетрудно догадаться, что случится при этом с Юлей: она просто перестанет существовать. Может быть, какое-то время они будут делить между собой тело, как две конкурирующие личности. Но остаться сможет только одна из них.

Она шла домой так быстро, иногда переходя на бег, что в конце концов взмокла и запыхалась, полностью расстегнула дутое пальто, размотала шарф и даже стащила с головы шапку. Когда Юля нервно жала на кнопку вызова лифта в своем подъезде, слезы на глазах уже высохли, но ее все еще била нервная дрожь, а в голове снова и снова звучала просьба призрака: «Расскажи им, как все было… Расскажи им, Настасья».

Лифт сначала долго не приезжал, а потом вновь томительно медленно поднимался на этаж, и на этот раз Юля не то, что не позволяла себе закрыть глаза, она старалась даже не моргать слишком часто. Только бы снова не провалиться в пустоту, пустив на свое место другую.

У двери своей квартиры она даже не притормозила, сразу прошла к соседней и нетерпеливо нажала на звонок. Ей нужен был Влад. Нужно было немедленно все ему рассказать, услышать его спокойный голос и обещание во всем разобраться и все решить. Ведь он во всем способен разобраться и решить любую проблему. Вместе они придумают, как избавиться от давно казненной ведьмы.

На звонок никто не ответил, и Юля едва по лбу себя не хлопнула, сообразив, что у нее вообще-то есть ключи, которыми она обычно и пользуется. Дрожащие руки не сразу справились со связкой, но в конце концов она отперла дверь и стремительно шагнула в квартиру, отчаянно надеясь, что Влад дома и просто не захотел реагировать на звонок, зная, что она обычно входит сама.

— Влад! — крикнула Юля с порога, скидывая сапоги и торопливо стягивая с себя пальто. — Влад, у нас проблема. Огромная…

Она не договорила, замерев на пороге спальни. Влад был дома, стоял перед раскрытым платяным шкафом, игнорируя не только ее появление, но и встревоженный голос. Его руки ощупывали одежду, словно он что-то искал или выбирал. Несколько вещей уже были разложены на кровати, там же лежал раскрытый и пока практически пустой чемодан.

Юле показалось, что она с разбегу врезалась в невидимую стену: и дальше ни шагу не сделать, и непонятно почему. Влад, собирающий вещи накануне ее дня рождения и даже головы не повернувший в ее сторону, чтобы поприветствовать, выглядел до того неправильно, что она растерялась, на время забыв о нависшей над ней угрозе.

— Что-то случилось? — тихо спросила Юля, поскольку это было единственным возможным объяснением происходящего. Должно было случиться что-то очень серьезное, требующее немедленного отъезда Влада, чтобы он принялся собирать вещи и игнорировал ее. О чем-то опять задумался, вероятно. — Влад? Ты куда-то уезжаешь?

— Да, — лаконично и отстраненно отозвался он, наконец выбрав одну из вешалок и отправившись с ее содержимым к кровати.

— Куда? — настороженно уточнила Юля, наблюдая, как он начал складывать вещи в чемодан. — Влад?

Он не торопился отвечать и вообще вел себя так, словно ее появление вызывало у него досаду. Он что, надеялся уехать до ее возвращения? По-английски, не прощаясь?

— Артем нашел клинику и врача. Они готовы сделать операцию по удалению новообразования у меня в голове. И я снова буду видеть.

Его голос звучал странно. Был каким-то чужим, неживым. Юля нахмурилась, пытаясь осознать услышанное.

— Это здорово, конечно, — не слишком уверенно отозвалась она, продолжая наблюдать за его действиями. Даже движения его выглядели как-то неправильно, непривычно. К тому же Влад умудрился встать так, что практически повернулся к ней спиной. — Но разве это не опасно? Ты говорил, что шансов на благополучный исход у такой операции слишком мало.

— Артем говорит, что этот врач уверен в успехе.

— И тебе нужно куда-то ехать вот так внезапно? Прямо сейчас?

— Да. У врача большая очередь. Артем с трудом договорился, чтобы меня втиснули в нее ближе к началу. Лететь нужно сегодня. Сейчас.

— И что это за врач? Где находится клиника? Это за границей, да?

Влад на несколько мгновений замер, словно вопрос поставил его в тупик. В итоге он лишь махнул рукой и признался:

— Я еще не изучал документы. Артем все организовал: билеты, проживание, ассистента. Все решил с клиникой. По пути выясню подробности, времени мало. Надо успеть на самолет.

Он все еще говорил как чертов робот! И двигался примерно так же. Словно во сне или под гипнозом. Все это выглядело так неправильно, так подозрительно, что Юля не на шутку разволновалась. А может быть, это упоминание имени Артема так ее напрягло. От этого человека с недавних пор она не ждала ничего хорошего.

— И ты готов полететь туда вот так, вслепую? — она прикусила язык на последнем слове, но было уже поздно — оно сорвалось с губ. Влад снова на секунду замер и едко усмехнулся, но, так ничего и не сказав, вскоре продолжил заниматься чемоданом. — В смысле, ничего толком не зная, просто полагаясь на слова Артема?

— Возможно, это мой единственный шанс вернуть себе зрение, — равнодушно пожал плечами Влад. — Я должен попробовать.

— А если это не шанс, а только риск не проснуться после операции?!

Он не отреагировал на ее слова, и в Юле вновь волной поднялось раздражение, на несколько секунд захлестнувшее здравый смысл. Она шагнула к Владу, схватила его за плечо и резко развернула к себе, чтобы иметь возможность если не посмотреть ему в глаза, то хотя бы просто увидеть лицо.

— Да что с тобой такое? Что такого Артем тебе сказал, что ты готов все бросить, полететь неизвестно куда и лечь под нож неизвестно к кому? Давай хотя бы это обсудим! Или поищем информацию о клинике и враче. Отзывы какие-нибудь…

— Почему я должен обсуждать это с тобой? — холодно уточнил Влад. — Это мое зрение, моя жизнь и мое решение.

— А что, в этой жизни я не имею даже права совещательного голоса? — она попыталась улыбнуться.

Может быть, он просто нервничает, поэтому такой странный? И надо как-то свести все к шутке или как-то иначе разрядить обстановку.

Ее попытка не увенчалась успехом.

— Ты начнешь отговаривать.

— Почему ты так?..

— Потому что ты уже начала, — отрезал Влад. И на этот раз его голос прозвучал почти зло. — Артем, кстати, предупреждал, что ты будешь против.

Юля снова разозлилась.

— Ах, Артем предупреждал… Потому что твой брат так хорошо меня знает, да? Мы ведь с ним виделись целых два раза!

— Возможно, ему этого хватило, чтобы узнать главное. Он ведь зрячий.

Она нахмурилась, не понимая, куда он клонит. Но ей это уже не нравилось.

— Ты о чем?

— О том, что слепой и зависимый я тебе больше нравлюсь.

— Больше, чем что? — с вызовом уточнила Юля. — Мы уже однажды обсуждали это, Влад, помнишь? Я тебя другим не знала. Ты не можешь нравиться мне больше или меньше. Ты мне просто нравишься! С первого дня, как я тебя встретила.

— О том и речь, — он снова усмехнулся, и в этой гримасе ей почудилось столько презрения, что стало дурно. — Чего ты боишься, Юль? Того, что я прозрею и изменюсь? Или того, что изменятся мои чувства, когда я тебя увижу? Боишься, что не понравишься мне? Поэтому не хочешь, чтобы я ехал на эту операцию?

Она отшатнулась, словно ее обожгло. Сердце подпрыгнуло к горлу и запульсировало в нем, не давая ни вздохнуть, ни сглотнуть. К глазам снова подступили слезы: слова Влада ударили по больному. В глубине души Юля действительно до сих пор боялась, что их отношения могут рухнуть, если к нему вернется зрение. И тем не менее она искренне ему этого желала, понимая, как Владу этого не хватает. Она бы поддержала его, появись реальная возможность, но не такая. Сейчас все было слишком сумбурно, стремительно и странно. И страшно, потому что всего пару дней назад она видела Влада во сне мертвым. И воспоминание об этом до сих пор оставалось таким ярким, словно она все пережила взаправду.

Но ранило даже не это. Влад знал о ее страхах и сомнениях, потому что она поведала ему их в минуту откровенности. Доверилась, призналась в уязвимости, совершенно не ожидая, что однажды он использует это против нее.

Желание рассказать ему об угрозе, которую она едва осознала, моментально испарилось. Как и намерение просить помощи. Она смотрела в лицо Влада, превратившееся в каменную маску, и не верила в то, что перед ней тот же самый человек, что сегодня утром провожал ее на занятия. Неужели его так изменила возможность вернуть зрение? Или он всегда был таким, просто она этого не знала, не видела?

Надо было что-то ответить. Сказать что-нибудь хлесткое, язвительное. Жалящее так же больно, как его собственные слова. Но ничего не приходило в голову: держать удар она не умела. Особенно в тех случаях, когда удар наносил близкий человек.

Поэтому все, что Юля смогла сделать, — это развернуться и молча уйти, прихватив по дороге из прихожей свои вещи.

Глава 16

17 марта 2017 года, 17.45

На серьезных светских мероприятиях Соболеву доводилось бывать не так уж часто, а потому в костюме он чувствовал себя ужасно некомфортно. В последний раз он надевал его, кажется, еще когда был женат для похода на какой-то спектакль. Жена тогда заявила, что приличные люди в подобные места в джинсах и джемпере не ходят, нужны обязательно костюм и галстук, в которых ему и пришлось промучиться целый вечер. К слову, в театре было полно мужчин в джинсах, а галстуки, напротив, надели единицы, но бывшую благоверную в подобных вещах он никогда не мог переспорить.

Сегодня их тоже обязали надеть костюмы и галстуки. По крайней мере тех, кто оставался среди гостей на все время мероприятия. Соболев гадал, насколько это вообще законно: использовать полицию в качестве каких-то охранников на сходке толстосумов, половина из которых наверняка нажила капиталы не вполне законными путями. Как будто у них других дел нет. Но вслух он, конечно, не протестовал. Кому нужны эти проблемы?

К тому же для себя он решил, что находится здесь не для того, чтобы защищать мажоров от неведомой опасности, а в рамках расследования дела о серийных ритуальных убийствах. Поэтому, слоняясь по залу, где собирались приглашенные гости и накрывались столы с закусками, следил не столько за обстановкой, стараясь выявить любую угрозу, сколько за организатором вечера — Робертом Беккером.

Парень был даже моложе Влада, но занимался очень серьезными делами. Очередной «эффективный менеджер». Да, легко делать карьеру, когда папочка уже построил гостиничную империю! Интересно, чего бы все эти сынки стоили и чем занимались, если бы их родители не урвали жирные куски в мутные девяностые?

Впрочем, даже сквозь накатывающее волнами раздражение и приступы классовой ненависти Соболев понимал, что молодой Беккер, как и младший Федоров в свое время, не просто наслаждается родительскими деньгами, но и делает все, чтобы преумножить семейный капитал. И его «работе» он при всем желании не мог позавидовать. Все те полчаса, что Соболев наблюдал за ним, он юлой крутился в зале, встречая гостей, улыбаясь, разговаривая, шутя и смеясь с каждым, и в то же время без конца раздавая какие-то указания обслуживающему персоналу и время от времени отвечая на телефонные звонки. У Соболева уже голова закружилась бы от такой суеты.

Пару раз поймав его взгляд, Беккер неожиданно направился к Соболеву, улыбаясь ему почти так же дружелюбно и открыто, как и своим гостям.

— Добрый вечер. Вы ведь из полиции? Простите, не знаю, как вас зовут.

— Капитан Соболев, — представился тот хмуро, стараясь выглядеть сосредоточенным и профессиональным.

— А я Роберт, — Беккер протянул ему руку, и Соболеву ничего не оставалось, кроме как пожать ее в ответ.

— Я знаю.

— Хорошо. Вы просто так смотрите на меня, как будто в чем-то подозреваете.

— Совсем нет, — Соболев все-таки решил добавить на лицо улыбку, чтобы не слишком напрягать хозяина вечера. — Просто мне положено следить за обстановкой с подозрением ко всему происходящему.

— О, да, я понимаю. Спасибо, что тратите свое время.

Соболев почувствовал, как против воли проникается симпатией к этому улыбчивому парню. Пусть ему не оставили выбора, но услышать благодарность все равно было приятно.

— Это моя работа.

— Что ж, во время работы не забывайте о себе, — Беккер сделал приглашающий жест в сторону столов с закусками, рядом с которыми уже паслось несколько гостей. — Угощайтесь всем, что приглянется. Тут на всех хватит. Позже еще подадут шампанское, весьма недурное.

Соболев некстати вспомнил о кислой на его вкус шипучке, которую так любила привозить Кристина.

— Я при исполнении.

— Понимаю. Но безалкогольных напитков тоже хватает.

— Да, у вас тут все действительно очень хорошо организовано, — ввернул Соболев, решив, что этот разговор — неплохой способ исподволь выяснить, чем Беккер занимался в прошлую пятницу. — И так быстро вы все сделали. В смысле, оживили эту гостиницу. Наверное, вам пришлось буквально поселиться у нас?

— Конечно, нет, я ведь не сам все это делаю, — скромно отмахнулся Беккер. — Я лишь приезжал сюда пару раз, когда готовили сделку. Но, конечно, пришлось задержаться в последнее время, чтобы подготовить вот это все.

Он обвел рукой зал, давая понять, что имеет в виду презентацию.

— И долго?

— Что?

— Ну, последнее время — это как долго?

— С понедельника, — немного удивленно уточнил Беккер, явно не понимая причины этого уточнения.

— То есть на прошлой неделе вас тут не было?

— Нет. А что?

— Да так, — Соболев попытался улыбнуться так же лучезарно, как и сам молодой бизнесмен. — У нас тут поблизости одно происшествие случилось как раз в прошлую пятницу. Думал, может, вы видели что-то…

— Нет, увы, — поспешно отозвался Беккер, нервно оборачиваясь и как будто ища кого-то взглядом. — Не смогу вам помочь.

— Ничего, мы все равно обязательно выясним, что там произошло.

— Могу вам позже предоставить список сотрудников, которые были здесь в прошлую пятницу. Может быть, они что-то смогут сказать?

— Буду вам очень благодарен, — немного удивленно протянул Соболев.

— Это я вам благодарен за то, что вы так оперативно проверили это немаленькое здание на предмет всяких взрывных устройств, — Беккер снова расслабленно улыбнулся. — Уж лучше сделать это заранее, чем прерывать мероприятие. Теперь, даже если угроза поступит, мы с легким сердцем сможем ее проигнорировать. Правда?

Соболев лишь неопределенно качнул головой. Не ему принимать это решение, но проверяли именно с такой целью.

— Что ж, наслаждайтесь вечером. Я думаю, что все будет хорошо.

С этими словами Беккер кивнул, как бы прощаясь, и пошел к следующему гостю. А Соболев направился к столам с закусками и подцепил с одного какой-то крохотный пирожок, косясь на стойку, за которой бариста проворно готовил для всех желающих разнообразные кофейные напитки.

«Все будет хорошо… Хочется верить», — подумалось Соболеву.

Его взгляд упал на окно, за которым еще не успело стемнеть, а потому пока был хорошо виден мрачный недостроенный дом на другой стороне реки.

17 марта 2017 года, 18.10

— Я хочу есть! — проныл Семка, сидя на полу посреди комнаты и возясь с одним из космолетов, который он то ли решил разобрать, то ли просто обновить, благо детали «Лего» вполне позволяли это сделать.

Еще несколько космолетов охраняли два космических форта, между которыми по воле Семки шла непрекращающаяся война.

— Пиццу скоро привезут, потерпи немного, — вздохнула Юля. Пять минут назад она это уже говорила и подозревала, что вскоре придется повторить еще раз. — Или, если ты прям сильно проголодался, могу налить тебе борща, там еще осталось.

Она улыбнулась, заметив, как брат сморщил нос. Конечно, он не так уж сильно хотел есть, ведь она совсем недавно забрала его от бабушки с дедушкой, а оттуда еще никому не удавалось уйти голодным. Просто бабушка обычно не кормила его пиццей.

— А почему Влад не пришел поиграть с нами? — тут же сменил тему Семка, решив все-таки потерпеть с едой до прихода курьера. — Он ведь обещал! Ты его позвала?

Сердце дрогнуло и забилось быстрее, внутри что-то кольнуло, а горло на мгновение перехватило, словно Юля поперхнулась воздухом.

— Влад уехал, — бесцветным голосом ответила она.

Руки Семки замерли, он отвлекся от полуразобранного космолета и пытливо посмотрел на нее.

— Куда уехал? Надолго?

— Думаю, что да.

Семка вздохнул и понуро опустил голову, прокомментировав очень коротко, но емко:

— Ясно.

В одном слове было сразу все: и понимание ситуации, и тоска, и обида. Юля только засомневалась, на кого именно брат обиделся: на нее или Влада? Так или иначе, а ей стало неловко, словно своим неумением удержать рядом с собой парня она испортила Семке жизнь. Сразу стало понятнее, почему мама больше не знакомит их со своими кавалерами.

Семка больше ни о чем не спрашивал, молча возился со своим конструктором, а Юля бездумно переставляла маленьких человечков по территории космического форта. В голове крутился их с Владом странный разговор, после которого она выбежала в коридор прямо босиком, не желая возиться с сапогами, чтобы не дать ему возможности остановить ее. Впрочем, он явно и не собирался ни останавливать, ни извиняться за резкие слова, ни объяснять, какая муха его укусила.

Первые минуты после размолвки Юля находилась в полной растерянности. Бездумно бродила по квартире, не зная, что делать и за что хвататься. В ушах все еще звучало эхо жалящих слов, но к ним уже примешивался ужас, ведь со своей проблемой — Настасьей — она осталась один на один. Юля так привыкла полагаться в этом на Влада, что сейчас совершенно не понимала, что же нужно делать. Галка вряд ли поможет.

Потом она вспомнила про Нурейтдинова, в прошлом месяце консультировавшего полицию и их с Владом заодно. Номер телефона у нее сохранился, но дозвониться не вышло: записанный голос сообщил, что абонент в настоящий момент недоступен. Попробовав еще пару раз с перерывом в пять минут, Юля решила написать сообщение, коротко объяснив проблему и попросив помощи. Когда включит телефон или снова окажется в зоне покрытия сети, он прочтет его и перезвонит, а пока Юля постарается держаться. На трансформацию первого глаза ушло примерно полгода, вряд ли второй изменится за пару дней. Время есть. Главное — не натворить пока ничего непоправимого. Как это не допустить, предстояло подумать.

Временно решив проблему, она отправилась за Семкой и с тех пор пыталась сосредоточиться на брате. Лишь его вопрос заставил ее вернуться мыслями к Владу. В голову полезли сомнения: может быть, не стоило так легко уходить, так легко его отпускать? Она не могла объяснить даже самой себе, почему появившаяся вдруг возможность казалась такой подозрительной и потенциально опасной. Возможно, из-за слов Артема в их недавнюю встречу. Юля не знала, как далеко тот готов зайти, чтобы не допустить «еще одного мезальянса в семье», но по его словам о Кристине успела понять: особых родственных чувств он к сестре не испытывает. Возможно, к брату тоже. Для него важно, чтобы никто и ничто не причинило вреда бизнесу. В этом случае ему может быть все равно, прозреет ли Влад и бросит ее или умрет на операционном столе.

От угрюмых мыслей отвлек звонок домофона, и Юля только тогда заметила, что уже достала смартфон и открыла в списке контакт Влада. Решительно отложив гаджет, она пообещала себе, что не станет звонить.

— Вот и пицца, — бодро объявила она, вскакивая на ноги и направляясь в прихожую.

Семка за ее спиной не выказал никаких эмоций по этому поводу.

17 марта 2017 года, 18.30

С того момента, как за Артемом захлопнулась дверь, Влад пребывал в весьма странном состоянии. Нечто похожее он испытывал, когда только ослеп, а прочие органы чувств еще не адаптировались, не взяли на себя дополнительную ответственность. Он чувствовал себя оглушенным, оторванным от мира. Он что-то делал, даже разговаривал — сначала с Гориным, потом с Юлей, наконец с Игорем, — но все это как будто происходило не с ним. Или не в реальности. Во сне. Да, это было отчасти похоже на сон с его приглушенными красками и провалами в сюжете.

Осознавать и осмыслять происходящее Влад начал уже в машине по пути в аэропорт. Наконец потрудился выяснить, какой билет ему прислал брат: рейс, время вылета, город назначения. По расписанию самолет должен был вылететь в 19.45, и это означало, что едут они впритык, рискуя опоздать в случае возникновения любой пробки. Впрочем, это Влада не пугало: улететь всегда можно и следующим рейсом, встречающий на той стороне ассистент, скорее всего, подождет, вписав это неудобство в счет за свои услуги.

Если что и пугало, так это осознание простого, но угнетающего своей безысходностью факта: он не сможет вернуться. Ни к Юле, ни к семье. Независимо от того, увенчается операция успехом или нет, вернется к нему зрение или нет. Это был билет в один конец. Влад не чувствовал в себе сил противостоять брату и рисковать жизнью Юли, но и простить себе того, что ушел с пути серийного убийцы, позволив ему выбрать и прикончить еще как минимум одну жертву, он не сможет. Жить как прежде, радоваться жизни рядом с любимой девушкой, общаться с родными, неся в себе эту страшную тайну, не сможет.

Молчаливость Игоря сейчас была как никогда кстати. Водитель-телохранитель не задал ни единого вопроса, когда Влад вызвал его и велел отвезти в аэропорт, а после обратиться к Горину за новым назначением.

— Я вернусь нескоро, поэтому в ближайшее время водитель мне не понадобится, — объяснил он.

Игорь, конечно, был в курсе и грядущего дня рождения Юли, и их дальнейших планов, которые столь радикально пришлось изменить, но никак не прокомментировал распоряжение, чему Влад был очень рад.

Молчал Игорь и в поездке, позволяя ему вариться в собственных мыслях, которые крутились в основном вокруг предсказаний Смотрителя и Татьяны. Первый уверенно называл семнадцатое марта, предрекая скорую гибель, вторая говорила, что шанс выжить есть, если «сойти с пути». Влад полагал, что именно это он и сделал, а значит, будет жить. Радости в этом было мало, и он пытался убедить себя, что поступает так ради безопасности дорогих ему людей, но червячок сомнения грыз, снова и снова повторяя, что он спасает собственную шкуру.

Зазвонивший вдруг смартфон отвлек на себя внимание. Отвечать не хотелось, кто бы это ни был, но Влад все же сделал над собой усилие.

— Да?

— Влад, — в трубке неожиданно раздался чуть подрагивающий голос Семки. Похоже, мальчик или только что плакал, или был готов разрыдаться, но держался из последних сил.

— Семка? Откуда у тебя мой номер? Что случилось?

— Юлька, — мальчик всхлипнул и часто задышал. — Пропала.

В груди похолодело и тревожно екнуло.

— В смысле — пропала?

— Привезли пиццу, она вышла за ней и пропала, — сбивчиво объяснил Семка. — А ее потом принесли, но Юльку он не видел.

— Кого принесли?

— Пиццу!

— И курьер не видел Юлю, которая вышла ему навстречу?

— Да!

— Мама дома?

— Нет! Мы были вдвоем, — плаксиво протянул Семка, все-таки заливаясь слезами страха.

— А Юле ты пытался позвонить?

— Она телефон оставила, я с него звоню.

— Так, ясно, — пробормотал Влад, хотя ему ничего не было ясно. — Во-первых, запри дверь, если еще этого не сделал. Во-вторых, сиди дома тихо и не открывай никому, кроме мамы, понял? Обязательно посмотри в глазок, когда она придет. Хорошо?

— Хорошо. А как же Юлька?

— Я найду ее, обещаю. Все будет хорошо. Будь умницей.

Влад сбросил звонок и пару секунд сидел неподвижно, держа смартфон в руках и переваривая услышанное, после чего пробормотал:

— Разворачивайся.

— Владислав Сергеевич? — переспросил Игорь, видимо, не расслышав.

— Разворачивайся! Мы едем обратно. И как можно быстрее.

Игорь больше ничего не сказал, а машину резко бросило вправо. Влада качнуло с такой силой, что он едва не приложился головой о стекло, сзади истошно загудели, но БМВ продолжило резкое перестроение и, судя по ощущениям, благополучно выскочило на развязку, чтобы меньше, чем через минуту, съехать на полосу движения в обратном направлении.

— Гони быстрее, — велел Влад, одновременно пытаясь найти в справочнике номер Юлиной мамы.

— Будут штрафы.

— Плевать, даже если тебя лишат прав. Я куплю тебе новые.

— Понял.

Влада вжало в спинку сиденья, когда машина резко ускорилась, разгоняясь до своего максимума.

Вызывая из памяти нужный номер, Влад уже понимал, что произошло. Артем обманул его. Брату было мало убрать его подальше, чтобы не мешал. Он выбрал Юлю в качестве последней жертвы. Может быть, она ему подходила больше других. Или это была изощренная месть за прошлую неудачу. Но чем бы ни руководствовался Артем, этот выбор стал его ошибкой. Юлю Влад ему не отдаст, даже если вмешательство будет стоить ему жизни.

Видимо, Смотритель знал все заранее. От судьбы не уйдешь, даже если попытаешься сойти с пути. Влад попытался, но теперь стремительно на него возвращался, боясь лишь одного — не успеть.

Зато червячок сомнений пристыженно заткнулся.

17 марта 2017 года, 18.50

В зале, где проводилась презентация, Соболеву торчать не пришлось. Его уже проверили несколько раз, все входы и выходы контролировались, так что внутри было достаточно безопасно, а хозяин вечера и его гости явно предпочитали перетирать свои многомиллионные дела без посторонних. Зато в холле, где были накрыты фуршетные столы, уже почти час было тихо и спокойно. Никто не мешал пить кофе, закусывая его крошечными бутербродами и пирожными. Молчаливые официанты лишь подкладывали закуски там, где их становилось слишком мало, а пару минут назад принялись разливать по бокалам то самое недурное шампанское, которое обещал Беккер. Из этого можно было сделать вывод, что презентация за закрытыми дверями скоро закончится и гости вернутся в холл, чтобы немного выпить и поболтать уже в более расслабленной обстановке. Соболев надеялся, что эта часть вечеринки тоже не затянется больше, чем на часок. Ужасно хотелось домой.

Он уже почти убедил себя, что Беккер не имеет отношения к убийствам. Не потому, что, по его словам, его не было в Шелково в прошлую пятницу. Он вполне мог приезжать и умолчать об этом. Просто он не был похож на убийцу. Да и гостиница явно занимала все его мысли и время. Не говоря уже о том, что именно с его подачи полиция полдня осматривала все здание, проверяя его на наличие взрывных устройств. А значит, ни похищенного парня, ни места, где готовится ритуал, в гостинице быть не могло. Иначе Беккер очень рисковал. Возможно, Федорову вскружила голову ревность, вот он и заподозрил старого приятеля.

Теперь Соболев снова склонялся к мысли, что они взяли того парня. То, что на одно из убийств у Назарова оказалось алиби, а в другом капли крови летели как-то подозрительно, еще ничего не значит. Алиби при желании можно и купить, особенно такое сомнительное: парень бухал в сауне с партнером по бизнесу и проститутками, которые путались во времени. Странно, конечно, что он это алиби не предъявляет, но он вообще не сотрудничает и молчит, возможно, считая, что лучше все-таки косить под невменяемого психа. Или пока не определился с линией защиты.

А трагедия в Портале с девушкой наверняка лишь совпадение. И когда этой ночью никакого убийства не произойдет, они объявят парня в розыск, начнут трясти его окружение и найдут того, кто ему помог спрятать тело и, вполне вероятно, еще и укрывает.

Мысли Соболева уже переключились на вопрос, что еще стоит успеть попробовать из закусок, пока бизнесмены не вернулись в холл, когда смартфон у него в кармане призывно завибрировал: звук он отключил, чтобы тот не громыхнул в неподходящий момент.

Экран высвечивал имя Влада Федорова, и это не предвещало ничего хорошего.

— Ну что еще? — бросил Соболев в трубку вместо приветствия.

— Юлю похитили, — так же без предисловий сообщил Федоров. — Ты должен ей помочь.

— Кто похитил? Когда? Ты был с ней?

— Нет, ее похитили из квартиры. Она ждала курьера с пиццей, вышла его встретить и домой уже не вернулась. Мне позвонил ее брат.

— Так, может, она просто пошла куда-то? С этой своей безумной подругой или еще с кем?

— Нет, она не бросила бы брата дома одного, а их мать сегодня встречается с приятелем.

— Когда это было?

— Примерно с полчаса назад.

— Маловато прошло времени, — отрезал Соболев. — Мало ли, что ей стукнуло в голову. Ей двадцать лет, провалы в ответственности в таком возрасте случаются.

В трубке на некоторое время воцарилось молчание, сопровождаемое лишь тяжелым дыханием. Соболев надеялся, что ему удалось убедить чрезмерно тревожного Федорова, что с его подружкой вряд ли случилась какая-то беда, но следом тот огорошил его заявлением:

— Маньяк, убивающий в Шелково и совершивший убийства в той гостинице, — мой брат Артем Федоров. И он наверняка похитил Юлю, потому что собирается сделать ее своей последней жертвой, чтобы отомстить мне за срыв его прошлого ритуала.

— Влад, — вздохнул Соболев, пытаясь найти правильные слова, — тебе правда нужно к кому-то обратиться по этому поводу. То у тебя приятель маньяк, то теперь старший брат. Я не знаю, какие у тебя проблемы с последним…

— Он сам мне во всем признался! Когда я вспомнил, что на самом деле произошло в том подвале. Олег тогда лишь помогал ему, Татьяна подсказала ритуал, а ее сестра пыталась их остановить. Олег в бешенстве убил ее, но остальные убийства совершил Артем. И сейчас он снова это делает.

— Твой брат ничего сейчас не делает! Точнее, в настоящий момент он выходит с другими крутыми парнями из зала, в котором твой друг разводил их всех на деньги. Я смотрю прямо на него. Весь последний час они оба провели в этом зале, и никто из них не мог похитить твою подружку.

— Ты же понимаешь, что кто-то мог сделать это для него, — не унимался Федоров. — А потом привезти в Портал или в гостиницу.

— Гостиница полностью под контролем охраны и полиции, — напомнил Соболев. — А Портал стерегут твои люди…

— Их там нет, — глухо сообщил Федоров. — Я велел снять наблюдение.

— Почему вдруг?

— Ты меня совсем не слушаешь? Потому что убийца мой брат! И да, узнав об этом, я собирался промолчать, собирался позволить ему совершить еще одно убийство. Такой вот я мерзавец, можешь арестовать меня. Только умоляю: не дай ему убить Юлю! Я еще слишком далеко.

Соболев прижал к лицу ладонь, сокрушенно качая головой. Все-таки парень спятил. А как правильно вести себя с сумасшедшими? Не спорить, со всем соглашаться.

— Ладно, давай так: здесь и Беккер, и твой брат. Я буду присматривать за обоими. Если кто-то попытается улизнуть в Портал, я пойду следом. Идет?

— Отправь кого-нибудь в Портал прямо сейчас. Она может быть уже там. Надо ее найти и освободить.

— Угу, — неопределенно отозвался Соболев и сбросил вызов.

Еще раз посмотрел на старшего из братьев Федоровых. Тот, держа в руках бокал шампанского, обсуждал что-то с Беккером, растянув губы в широкой улыбке. Его собеседник иногда даже посмеивался. Соболев перевел взгляд на окно, за которым все еще был виден Портал. Мрачный, мертвый, заполненный темнотой. Ни проблеска света, ни намека на движение.

Но чем черт не шутит?..

Соболев снова поднял руку с зажатым в ней смартфоном, чтобы все-таки найти кого-нибудь, кто сможет осмотреть здание, когда свет в холле вдруг погас. Следом раздался оглушающий хлопок, что-то вспыхнуло, кто-то закричал, и помещение начало заполняться дымом.

17 марта 2017 года, 19.15

Это была самая стремительная поездка на машине за всю жизнь Влада. Даже не видя того, как мелькают за окном деревья, дома и другие участники движения, он чувствовал сумасшедшую скорость, которую выжал Игорь из его БМВ. В какой-то момент Влад с трудом удержал себя от просьбы ехать помедленнее, ведь если разобьются, Юле они точно не помогут. Но Игорь наверняка знал, что делает.

Когда скорость заметно снизилась, Влад понял, что они въехали в Шелково, где было сложнее разогнаться, но всего несколько минут спустя они и вовсе остановились, а Игорь заглушил мотор и щелкнул замком бардачка, где держал пистолет.

— Приехали? — уточнил Влад.

— Угу.

— Полиция здесь?

— Никого.

Влад мысленно выругался, гадая, что именно произошло: Соболев не поверил ему или у них опять тревога из-за угрозы взрыва. А может быть, Юлю уже нашли и забрали, а здесь оставили засаду? Впрочем, в последнем случае Соболев ему уже позвонил бы. А так он даже не отвечал на его звонки.

— Что-то случилось на другом берегу, — вдруг сообщил Игорь.

— Что именно?

— Не знаю. Не видно отсюда. Узнать?

— Нет. Давай попытаемся найти Юлю.

— Вам лучше остаться здесь.

— Нет, я… Я не смогу ждать здесь. Там моя девушка и мой брат. Я свихнусь от неопределенности.

Игорь тяжко вздохнул, но спорить не стал. Вероятно, и так уже устал говорить.

Он помог Владу выбраться из машины и повел с собой на территорию стройки. Влад здесь уже немного ориентировался, поэтому относительно легко преодолел дыру в заборе, а трость помогла ни разу не споткнуться о строительный мусор. Впрочем, все равно было понятно, что без него Игорь дошел бы до здания быстрее.

Сразу входить в Портал Игорь не стал, привел Влада к стене какого-то дурно пахнущего строения на территории и велел держаться его стены. После нескольких секунд тишины констатировал:

— Здание выглядит пустым. Уже стемнело, нужен свет, а внутри его нет.

— Может быть, с этой стороны не видно? — предположил Влад. — В прошлый раз ритуал проводили при свете свечей.

— В подвале, — напомнил Игорь.

— Верно. Там свечи можно жечь, не боясь быть замеченным.

— Его проверяли?

— Точно не знаю. Но следов готовящегося ритуала не нашли нигде.

— Начну поиски с подвала.

— Хорошо, иди, — кивнул Влад. — Я подожду здесь. Так будет быстрее.

Игорь тихо хмыкнул, как бы говоря: «Наконец-то ты это сообразил!» Но вслух, конечно, ничего не сказал. Лишь почти бесшумно направился к зданию.

Влад привалился спиной к стене, у которой его оставили, не заботясь о том, насколько она чистая. Судьба пальто его сейчас совершенно не волновала. Он лишь надеялся, что они не опоздали.

Время тянулось невыносимо медленно. Владу казалось, что прошло уже не меньше четверти часа, но умом он понимал, что это маловероятно. Рука так и тянулась к смартфону, лежащему в кармане, но он останавливал себя. Он не видел, что происходит вокруг, и не знал, кто может находиться рядом, поэтому не рисковал шуметь, а возможности тихонько посмотреть на часы был лишен.

Ему оставалось только прислушиваться и волноваться. Было еще не поздно, скорее всего, восьмой час, поэтому звуков хватало. Шумели машины на проспекте, слышался вой сирен скорой, пытающейся прорваться сквозь пробку. С чуть большего расстояния ему вторила сирена пожарной машины. Возможно, обе ехали на другой берег реки, где что-то случилось. Влад подумал про гостиницу Роба, которая стояла напротив. Может быть, там это и произошло? Поэтому Соболев не отвечает: он ведь должен быть где-то там. Наверняка это еще один отвлекающий маневр Артема.

В глубине души у Влада теплилась слабая надежда на то, что он ошибся. Юля ведь упоминала эти странные провалы, во время которых она себя не помнила. Может быть, ее никто не похищал, она сама куда-то пошла, не отдавая себе отчета в том, что делает? Однако это было слабым утешением, потому что в прошлые подобные провалы она упрямо шла к колодцу в лесу, а в эти обнаруживала себя в Портале. Если и в этот раз она направилась сюда, Артему даже не нужно было никого за ней отправлять: она пришла сама.

Наконец Владу показалось, что он услышал чьи-то шаги. Правда, звучали они как-то странно, гулко, как в помещении, совсем не так, как шаги ушедшего Игоря. Влад повернул голову, прислушиваясь, и в это мгновение заметил в темноте перед собой довольно четкие очертания девушки.

— Идем со мной. Я покажу.

Шепот прозвучал так, словно губы говорившей находились у самого его уха, но фигура замерла в нескольких метрах от него.

— Покажешь — что? Юлю?

— Идем со мной, — повторило видение и медленно тронулось с места.

— Нет, постой!

Влад шагнул вперед, стараясь не терять очертания призрака из вида и боясь идти следом один. Что он сможет, даже если его приведут, куда нужно?

Призрак замер, словно давая ему время. Влад достал смартфон и набрал номер Игоря, но у того телефон оказался вне зоны действия сети.

— Чертов подвал… — процедил Влад, набираясь номер Соболева. Ему нужна была чья-то помощь.

Однако Соболев вновь не ответил, а призрак тем временем снова двинулся вперед. Владу ничего не оставалось, кроме как последовать за ним, на ходу наговаривая Соболеву сообщение на автоответчик. Если повезет, он его все-таки прослушает, и в нужный момент придет на помощь. Хотя бы Юле.

Глава 17

17 марта 2017 года, 19.15

Когда темнота и туман в голове начали рассеиваться, первой оформившейся мыслью стало: «Опять Настасья?» Юля помнила, как сняла трубку домофона и нажала кнопку, даже не спрашивая, кто пришел. Отперла входную дверь, дожидаясь курьера, потом услышала, как на этаж приехал лифт, а по коридору кто-то прошел. Только звонок почему-то так и не зазвонил, поэтому она высунулась в коридор проверить, кто приехал. Дальше было смутно, но чем больше прояснялось в голове, тем увереннее она вспоминала, как ее схватили и зажали чем-то рот. Потом она провалилась в беспамятство.

Теперь, медленно приходя в себя, Юля понимала, что у нее связаны руки и ноги — стянуты пластиковыми хомутами. Сама она лежала на боку в каком-то очень холодном помещении, но ее заботливо завернули во что-то мягкое и теплое.

В помещении, где она находилась, было довольно сумрачно. Здесь не было окон, только пара дверных проемов, надежно завешанных черной пленкой. По углам горело несколько свечей, разгоняя мрак и позволяя увидеть голые серые стены и строительный мусор, убранный ближе к ним.

Портал. Ну, конечно, как могло быть иначе?

Юля попыталась пошевелиться, но тело едва слушалось, казалось чужим и слишком тяжелым. Удалось повернуть только голову. Достаточно, чтобы увидеть человека в черном балахоне, рисующего что-то кисточкой на полу. Он немного поменял позу, и Юля узнала контейнер в его руке, в который он макал кисть. В такой же убийца сливал кровь из разрезанного горла пропавшего парня.

Юля дернулась. Инстинктивно, поскольку смысла в этом движении не было. Она все равно не смогла бы ни встать, ни убежать. Но это движение привлекло внимание мужчины. Он бросил на нее взгляд из-под глубоко надвинутого капюшона и продолжил рисовать.

— Уже очнулась? — удивился он. — Ладно, так даже лучше.

Голос был знаком, удручающе знаком, но мысли текли слишком вяло, мозг работал даже не вполсилы, а максимум на одну восьмую, поэтому выцепить из памяти соответствие Юля не смогла, пока мужчина не закончил со своими художествами. Он отставил контейнер с кровью в сторону, выпрямился и скинул капюшон. Юля тихонько охнула, снова бессмысленно дернувшись. На нее, слегка ухмыляясь, смотрел Артем Федоров.

— Вы? — выдохнула она хрипло и немного недоверчиво. Старший брат Влада совершенно не вписывался в образ серийного убийцы, каким она его себе представляла.

Впрочем, это объясняло внезапную щедрость с клиникой, врачом и операцией. Как и то, почему Владу нужно было уехать прямо сегодня. Артем просто удалил его из города, чтобы брат не мешал…

— Представь себе, — хмыкнул Артем, приближаясь к ней.

Юля попыталась откатиться, но тут же уперлась в стену, рядом с которой лежала. Ее взгляд метнулся к груде каких-то каменных обломков, один из которых мог бы стать оружием для самозащиты, но дотянуться до них в ее положении не было шансов.

— Я же говорил, что со временем все расставляю по местам. — Он схватил ее за руки и потащил по полу. Одеяло, в которое она была завернута, слетело. Видимо, больше согревать ее не имело смысла. — И твое место здесь.

Артем отпустил ее руки, но только для того, чтобы развернуть теперь уже за связанные ноги. Юля вяло попыталась брыкаться, но связанные конечности все еще подчинялись с трудом. В то же время туман в голове начал рассеиваться быстрее, когда холод стал гораздо ощутимее: теперь она чувствовала ледяной пол всей поверхностью спины.

— Вот так, — выдохнул Артем, отходя на шаг и любуясь видом. — А ты, наверное, думала, что с Владом тебе выпал золотой билет в красивую жизнь? Как бы не так, девочка. Ты годишься только как расходный материал. Я понял это еще тогда, в ноябре, когда ты мало того, что не выполнила мое поручение, так еще и послала меня. Ты. Меня. Я уничтожал людей и за меньшее.

Юля прикрыла глаза и попыталась облизнуть пересохшие губы, чтобы ответить хоть что-нибудь, а память в этот момент услужливо подсунула ей события тех дней. Ее первый разговор с Артемом, когда он перехватил ее у подъезда, и второй — по телефону, — когда они с Владом так и не поехали на юбилей его отца.

Вспомнилось и кое-что другое: звонки по ночам. От погибшей Ирки. Тогда она не связала эти события, но теперь осознала, что в первый раз подруга позвонила с того света в ночь после ее знакомства с Артемом. А в последний — накануне несостоявшегося визита на семейный праздник. Тогда Юле удалось расслышать обрывки фразы: «Ю…ка… бе… ись…»

Юлька, берегись. Это можно было отнести к поджидавшей ее опасности со стороны сумасшедшей девицы, называвшей себя Куклой. Но теперь все виделось иначе: именно в тот день, после звонка, Юля, огорченная разговором с Владом, весьма резко ответила Артему. Звонки Ирки после этого прекратились. Потому что предупреждать ее о чем-то стало поздно? Артем, убивший Иру, уже выбрал одной из своих следующих жертв Юлю.

— Он поймет, — с трудом прохрипела она. Откашлялась, сглотнула и после смогла произнести уже более внятно: — Если убьете меня, Влад поймет, что это вы. Что вы специально выманили его из города.

Артем улыбнулся. В этой улыбке было столько торжества и нездоровой гордости, что Юле стало не по себе.

— Не хочу тебя расстраивать… Хотя кому я вру? Очень даже хочу. Так вот, Влад знает, что это я. Он вспомнил, поэтому пришлось признаться. Я дал ему выбор: остаться и умереть или уехать и не мешать мне. Он благоразумно выбрал второе. Так что сейчас он как раз или ждет посадку, или уже входит в самолет. И даже если потом он захочет обвинить меня, у него ничего не выйдет. Куча людей, в том числе несколько полицейских, видели, что я был на мероприятии Беккера в гостинице, а значит, никак не мог похитить и убить тебя. А после шоу, что я там устроил, вряд ли кто-то вспомнит, присутствовал ли я на самой презентации. Я заходил в зал, я из него потом вышел, а один крошечный служебный вход, который должен был быть заперт, никто даже не заметил.

Юля снова прикрыла глаза и покачала головой, не веря, что Влад мог бросить ее в городе с маньяком, просто молча уйти с пути свихнувшегося брата.

— Думаешь, я блефую? — по-своему понял ее реакцию Артем. — Совсем нет. Людям вроде меня сходят с рук практически любые преступления.

Она заставила себя посмотреть на него, и заметила, что в его руке уже блеснул нож.

— А когда я закончу ритуал, — продолжил Артем с улыбкой, — я получу такую силу, что надо мной вообще не останется другой власти.

— Печально, что ты действительно веришь в это, — раздался из-за его спины голос, который никто из них сейчас не ожидал услышать.

17 марта 2017 года, 19.20

За призрачным провожатым Влад шел так быстро, как только мог, но на лестнице где-то после седьмого этажа начал безнадежно отставать, выбиваясь из сил. Он, конечно, старался держать себя в форме, но она все равно уступала легкости бестелесной сущности. Поэтому постепенно очертания пропали из вида, и на тринадцатом этаже Влад прекратил подниматься просто по наитию. Почему он сразу не подумал об этом месте? Ведь все происходило именно здесь!

«Потому что нигде в окнах Игорь не увидел света, а ритуал едва ли можно провести в кромешной темноте», — напомнил он себе. Но призрак все равно вел его куда-то сюда, и Влад обязан был проверить.

У него не было ни плана, ни даже просто понимания, что будет делать, если найдет Артема и Юлю. Понятно, что против зрячего брата он практически бессилен. Да и из оружия у Влада только трость. В сложенном виде, конечно, вполне тянет на палку, но если у Артема хотя бы нож, как в лагере или у колодца, то ему крышка. Не говоря уже о топоре.

На этаже Влад немного растерялся. Призрака он так снова и не увидел, а в том месте, куда они ходили с Юлей, все было тихо. Он уже решил, что надо подняться выше, когда где-то раздались голоса. Точнее, один голос. Мужской. Он звучал дальше по коридору, и Влад двинулся вперед, ориентируясь на него.

А потом он увидел Артема. Даже лучше, чем призрака, почти так же ярко, как в свое время Нурейтдинова. Силуэт Артема буквально светился в мрачной пустоте. Видимо, ритуал был в процессе, потому что рядом с ним, у самых его ног, горели и четкие линии пентаграммы.

Голос Юли Влад не слышал, но Артем явно разговаривал с ней. И судя по тому, как держал руку, он собирался вот-вот закончить начатое, перерезав жертве горло. Кажется, Влад однажды рисовал это: Юлю с перерезанным горлом внутри пентаграммы.

Времени придумывать что-то не осталось совсем. Влад лишь сложил трость и шагнул вперед, ориентируясь на сияющую фигуру. Почувствовал кончиками пальцев пленку, надавил на нее сильнее, когда понял, что она чем-то зафиксирована, и секунду спустя оказался, как он надеялся, в помещении ритуала.

— Печально, что ты действительно веришь в это, — прокомментировал он последнюю фразу брата.

Тот обернулся к нему, удивленно выдохнув. А рядом радостно вздохнул кто-то еще.

— Юля? — позвал Влад. — Ты в порядке?

Он действовал наугад, что практиковал довольно часто. По рассказам Юли Влад знал, что его взгляд фокусируется как у зрячего, когда он смотрит на видимое лишь ему. И сейчас это могло сбить Артема с толку, особенно если будет казаться, что Влад видит и Юлю тоже, хотя он лишь догадывался, что она там: в предыдущих ритуалах жертва находилась внутри пентаграммы. Все это хоть немного, но увеличивало его шансы.

— Я цела, — отозвалась Юля. Ее голос дрожал не то от страха, не то от холода. — Я знала, что ты придешь.

Влад выдавил улыбку, продолжая смотреть на замершего в нерешительности Артема.

— Полиция тоже скоро будет здесь. Так что, Тем, все кончено. Остановись.

— Ты врешь, — спокойно отрезал Артем, наконец придя в себя. — С тобой, очевидно, нет даже твоего телохранителя, а полиция, насколько мне известно, слишком занята псевдо-взрывом в башне гостиницы. Так что зря ты сюда пришел, Влад. Мог бы еще жить и жить. Я ведь предупреждал тебя: во второй раз щадить не стану.

— Во второй? Разве это не третий? — удивился Влад, пытаясь потянуть время. — А как же кладбище, где ты бросил меня замерзать, но все же оставил шанс выжить?

— Это был не я. Это была инициатива Олега и Татьяны. Они не рискнули убить тебя, но то ли пытались запугать, то ли просто надеялись, что ты не сможешь выбраться и это спишут на несчастный случай. Я бы не стал обрекать на такую долгую и неприятную смерть брата.

— Как же ты до такого дошел, Тем? — в голосе Влада прорезалась горечь, когда память на мгновения вернула его в детство. — Ты ведь был другим. Да, ты всегда стремился стать лучшим, первым, но не так… Ты был моим кумиром, моим героем… Я обожал тебя даже больше, чем отца.

— Пока не появилась Кристина, — едко ответил Артем, но в этой едкости Владу тоже почудилось эхо горечи, старой обиды.

— Это же совсем другое. Для Тины я был старшим. А ты стал уже совсем взрослым, до тебя было не дотянуться. Но я любил тебя. И Анна тебя любила, и отец. И Кристина тоже любила бы, если бы ты хоть немного ей позволил.

— Меня никто и никогда не любил, — зло процедил Артем. — Ты проецируешь на меня то, что чувствовал сам. Это тебя все любили и жалели. Конечно, бедный Владик, сиротка практически с рождения. Ведь все знали, что она умрет. Умрет, если родит тебя. И она выбрала смерть, хотя у нее уже был я. И я был к ней по-настоящему привязан. Но она предпочла бросить меня, чтобы родить тебя. Она умерла, чтобы ты жил. И я слышал, как взрослые шептались на ее похоронах: «Мать не могла поступить иначе». И мне было смешно. Смешно и гадко слышать это, потому что моя мать бросила меня ради мужика с красивым домом и деньгами. А отец даже смотреть на меня долгое время не мог, потому что видел во мне ее и каждый раз вспоминал это предательство. Так что не надо рассказывать, кто и как меня любил.

— Так дело в этом? Это месть обиженного ребенка? Все эти люди умерли, потому что твоя мать сбежала с любовником? Или потому что моя не стала прерывать беременность? Артем, тебе уже за сорок! Давно пора перерасти это.

— Мне все равно, что ты думаешь…

— Неважно, что думаю я. Задумайся сам. Дело не в том, кто тебя любил, а кто нет. И даже не во власти и богатстве, которые ты так жаждешь. В глубине души ты знаешь, что этот ритуал тоже кончится ничем, потому что все это просто глупость! Тебе нравится убивать — вот в чем дело. Тебе нужна помощь, профессиональная помощь, Артем. Иначе ты будешь проводить эти ритуалы снова и снова. И это никогда не закончится, потому что тебе нужна не власть. Тебе нужен кайф, который ты испытываешь в процессе. Кайф, который тебе не смогли дать ни бизнес, ни деньги, ни женщины…

— Заткнись! — заорал Артем. — Хватит этой душеспасительной чуши! Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? Ты просто тянешь время, но это бесполезно. В этот раз у меня очень широкое окно. Но все равно пора заканчивать.

Артем сделал шаг в его сторону, и в ту же секунду Влад увидел, как в пентаграмме появилось очертание лежащей на полу девушки. Это могла быть только Юля, но почему она вдруг наполнилась светом, он не знал.

— Тогда самое время уравнять ваши шансы, — заявила Юля, но в ее голосе Владу почудились совершенно незнакомые интонации.

Следом кожи коснулось легкое дуновение ветра, а носа — запах погасших свечей.

Фигура Артема едва заметно заметалась, словно что-то снова сбило его с толку, и Влад понял, что произошло: в помещении стало темно. Теперь они находились на его территории, где у Влада было достаточно преимуществ. И он бесшумно шагнул в сторону, прежде чем кинуться на брата, чтобы воспользоваться ими в полной мере.

17 марта 2017 года, 19.25

Появление Влада вызвало такой всплеск адреналина в крови, что Юля наконец полностью вырвалась из мутной сонливости. Конечно, на самом деле она не знала, что он придет, а потому успела мысленно попрощаться с жизнью, но его появление заставило поверить в возможность чудесного спасения. Ведь такое уже случалось несколько раз, почему не может произойти снова? Смущало только, что Влад один, но раз он пришел, значит, у него есть план.

От холода немело тело, и Юля не сомневалась, что для нее все закончится как минимум простудой, а то и бронхита не избежать, но это все же было лучше, чем перерезанное горло. Однако холод играл против нее: если сначала он бодрил, то теперь лишал сил. Стоило адреналину схлынуть, как она снова отключилась.

Но, должно быть, ненадолго, потому что, когда она снова пришла в себя, изменилось не так много. В помещении стало очень темно, запахло тлеющими фитилями свечей, рядом слышались звуки борьбы, а она не успела замерзнуть до смерти.

Юле понадобилось не больше десяти секунд, чтобы понять ситуацию. Кажется, Настасья снова перехватила контроль ненадолго, поэтому она и провалилась в забытье, но что ведьма сделала в этот раз? Погасила свечи? Зачем? Ответ напрашивался только один: чтобы помочь Владу. Ведь он и так ничего не видит, а если ослепить Артема, они окажутся почти на равных. Почти — потому что Влад к слепоте уже привык.

Юле вдруг пришло в голову, что сила Настасьи и прежде проявлялась, когда была нужна Владу: она помогла найти его на кладбище, а в лагере освободила только тогда, когда Влад тоже попал в беду. И вот сейчас это продолжалось.

«Помоги мне освободиться, пожалуйста! — мысленно взмолилась Юля, отчаянно надеясь, что ее догадка окажется верна. — Он без меня не справится…»

Одновременно она задергала руками и ногами, словно могла разорвать пластиковые хомуты. И те действительно лопнули, предварительно так нагревшись, что едва не оставили на коже ожоги. Но это были такие мелочи! Главное, Юля освободилась и теперь могла встать, хоть без освещения ей было нелегко сориентироваться.

Она едва выпрямилась, прислушиваясь, чтобы понять, где именно находятся Артем и Влад, когда последний сдавленно не то охнул, не то вскрикнул, и звуки борьбы моментально стихли. Юля резко втянула в себя воздух и тут же зажала себе рот рукой.

Артем тем временем чиркнул зажигалкой, выдав свое местоположение. Но огонек не вспыхнул, поэтому он не успел увидеть, что Юля уже на ногах: он стоял к ней спиной, не воспринимая как угрозу. Когда он чиркнул колесиком во второй раз, она увидела и корчащегося на полу Влада. А заодно вспомнила и о груде каменных обломков, которые приметила ранее. Когда Артем чиркнул зажигалкой в третий раз, пламя наконец разгорелось, а Юля была уже рядом с кучей. За дверь своей квартиры она, конечно, выходила в тапках, но они потерялись где-то по пути, поэтому теперь на ней были только толстые домашние носки, которые позволяли двигаться практически бесшумно. Правда, ног она в них уже почти не чувствовала, но сейчас это мало ее заботило.

Схватив обломок покрупнее, она ударила Артема по затылку, одновременно боясь, что силы удара не хватит, и мужчина останется в сознании, и что удар окажется слишком сильным, и она убьет его. Артем даже не вскрикнул, только охнул и рухнул на пол, выронив зажигалку. Огонь моментально погас.

Снова стало темно, но Юля уже знала все, что ей было нужно. Найдя на полу Влада, она потянула его за руку, заставляя подняться.

— Давай, вставай! Скорее, надо бежать!

17 марта 2017 года, 19.27

Паника и суматоха заставили Соболева на время забыть о звонке Влада и его просьбе. Приоритетом стало вывести из здания людей, оказать помощь, если кто-то пострадал, вызвать пожарных и скорую помощь, а потом разобраться, что же, черт побери, произошло, если они проверили все здание, а помещения, связанные с мероприятием, так и вовсе трижды, на наличие взрывчатых веществ.

Впрочем, через какое-то время стало понятно, что взрыва все-таки не было. Ни осколков, ни разрушений, ни пожара. Лишь несколько ярких вспышек, громких хлопков и много едкого, но в целом относительно безопасного дыма.

Отвлекающий маневр. Едва это словосочетание оформилось в голове полицейского, он принялся разыскивать по карманам смартфон, опасаясь, что мог вообще его потерять в сутолоке. Но нет, повезло: аппарат лишь притаился в кармане пиджака.

Первое, на что Соболев обратил внимание, было время: оказывается, со звонка Федорова его прошло порядочно, пока он с другими полицейскими решал срочные вопросы, выяснял обстоятельства произошедшего и оценивал уровень угрозы. Во вторую очередь его внимание привлекли три неотвеченных вызова и одно голосовое сообщение. Все от того же Федорова.

Прикладывая телефон к уху, чтобы прослушать сообщение, Соболев уже искал в толпе пока еще в основном растерянных, а не раздраженных людей старшего из братьев Федоровых, одновременно пытаясь вспомнить, когда видел его в последний раз. По всему выходило, что это было еще до того, как погас свет, а потом Артем Федоров словно растворился.

На записи его младший брат сообщал Соболеву, что они с Игорем уже добрались до Портала. Телохранитель отправился осматривать подвал, предположив, что ритуал проводят там, но нечто повело Влада куда-то наверх. Он не уточнил, что именно, видимо, полагая, что Соболев все равно не поверит. В конце он попросил как можно скорее прийти к Порталу, найти Игоря и помочь им с Юлей.

— Сам понимаешь: у меня мало шансов против серийного убийцы, даже если это мой брат. Я постараюсь его отвлечь и задержать до вашего прихода, но…

Сообщение на этом обрывалось, Влад не стал заканчивать мысль или на что-то отвлекся, но смысл и так улавливался: Соболев еще не забыл про предсказание, о котором тот ему недавно поведал.

На глаза наконец попался Беккер, с которым Артем Федоров разговаривал перед тем, как все началось, поэтому Соболев ринулся к нему.

— Где Федоров?

— Что? — Беккер скользнул по нему слегка шальным взглядом, а потом беспомощно оглянулся.

— Артем Федоров, он был с вами. Вы его видели после того, как погас свет?

Беккер растерянно пожал плечами.

— Кажется, мы выходили вместе, но потом он куда-то исчез. Не знаю, я не видел его с тех пор.

— Черт… — процедил Соболев, разворачиваясь и чуть не бегом бросаясь к реке, на ходу соображая, по какому мосту лучше ее перейти, чтобы быстрее добраться до Портала.

17 марта 2017 года, 19.30

С пола Влад поднялся неожиданно тяжело. Юля взяла его под руку, чтобы направлять, хотя сама ничего не видела. Но она хотя бы помнила, где находится дверной проем, из которого Влад появился. Там, стало быть, и выход.

В считанные секунды они оказались в уже знакомом коридоре. Юля подозревала, что где-то здесь должна быть другая лестница, но искать ее в темноте, имея за спиной убийцу, который может прийти в себя в любой момент, она не стала, предпочтя пусть и более длинный, зато известный и верный путь.

Но Влад отчего-то ступал неровно, его сильно шатало, и это трудно было объяснить дезориентацией слепого человека. Где-то на полпути он споткнулся и снова рухнул на пол. Юля потянула его за руку, но Влад не встал, лишь перекатился, упираясь спиной в стену, и остался сидеть, тяжело дыша и пытаясь подавить рвущийся наружу стон.

Здесь, в коридоре, тоже было темно, но все же привыкшие глаза различали хотя бы общие очертания предметов, людей и дверных проемов. Юля видела, что Влад прижимает руку к животу, и в глубине души даже понимала, что произошло, но мозг пока отрицал это знание.

— Влад, вставай, нужно идти, — тихонько проскулила она, опускаясь на колени рядом с ним. Голос прозвучал жалко, но говорить нормально она уже не могла — холод и страх делали свое дело.

Она видела, как он помотал головой.

— Не могу… Иди сама.

— Я не оставлю…

— Я не могу идти, Юль, — сдавленно объяснил Влад. — Я ранен. И слеп. Мне не спуститься с тринадцатого этажа по лестнице. Я буду только тормозить тебя. Беги, пожалуйста. Пока он не очнулся. Игорь где-то внизу. И Соболев… Надеюсь, он придет.

Она протянула к нему руки, коснулась ладони, которую он прижимал к левому боку, почувствовала липкую жидкость на ней. Кровь.

— Я никуда не пойду без тебя, — упрямо повторила она. — Он убьет тебя.

— Он уже меня убил. — Ей показалось, что Влад усмехнулся. — Я знал, что так будет. Все сбывается, Смотритель был прав. Ты прости меня за все, что я сказал тебе днем. Я так совсем не думаю. Но сейчас ты должна уйти.

Юля покачала головой, чувствуя, что голос окончательно ей отказал. Горло перехватило, слезы душили, дрожь сотрясала все тело. Даже если бы хотела, она сейчас не смогла бы встать и побежать. В памяти воскрес образ из сна, в котором она видела Влада распростертым на полу, мертвым… Он сказал: «Я знал, что так будет». Знала и она, просто не хотела верить. Той ночью она безудержно рыдала, потому что это был не просто сон. Ее вновь захлестнуло тем же отчаянием, которое она испытала тогда. Отчаянием и чувством беспомощности, потому что она ничего не могла сделать.

«Помоги, — снова взмолилась Юля про себя, обращаясь к Настасье. — Если можешь, помоги. Спаси его — и забирай себе мое тело. Хоть сразу. Я не буду сопротивляться…»

Влад повернул голову и вздрогнул. Свободной рукой вцепился в Юлю и попытался ее оттолкнуть.

— Он уже скоро будет здесь, Юль… Уходи!

Она тоже повернула голову в ту сторону, где остался Артем, но то, что увидел или услышал Влад, оказалось ей недоступно. Зато ее уха коснулся другой звук, донесшийся с противоположного конца коридора. И он был настолько неправильным, неестественным, что все мысли разом вылетели из головы.

Это было гудение лифта, поднимающегося в шахте.

— Откуда здесь работающий лифт? — пробормотала Юля, вспоминая другой свой сон. Тот, что снился ей осенью.

И услышала, как Влад тихо, почти обессиленно велел:

— Беги…

17 марта 2017 года, 19.33

Резкая боль в затылке оглушила, выбила землю из-под ног, но в глубокий обморок Артем Федоров не провалился. Сквозь звон в ушах он слышал, как девчонка велела его брату подниматься, сказала, что надо быстрее уходить, но он знал: далеко они не уйдут. Нож остался в его руке, но он чувствовал, как тот проткнул чужую плоть.

Однако долго разлеживаться тоже было нельзя. Ему нужен не Влад — в качестве жертвы он совершенно не подходит. Ему нужна она! Поэтому, тряхнув головой, Артем сначала встал на четвереньки, замер ненадолго, дожидаясь, пока мир перестанет вращаться, а потом поднялся на ноги.

Нож в процессе все-таки выпал, поэтому пришлось присесть на корточки и нашарить его в темноте. Когда Артем снова выпрямился, его пошатнуло. Чертова дрянь! Из-за нее он наверняка заработал сотрясение мозга… Ничего, она ответит и за это.

Первые шаги дались нелегко, но, оказавшись в коридоре, где было чуточку светлей, Артем быстро сориентировался и двинулся вперед. Сначала ему показалось, что коридор пуст, и это выглядело подозрительно. Не могли они так быстро добраться до лестницы! Или рана Влада оказалась недостаточно серьезной?

А может быть, они спрятались? В одной из заготовок для будущих квартир. Тогда ему нужен источник света, чтобы их найти. Оставалось надеяться, что все внимание сейчас направлено на другой берег реки, и свет в Портале никого не привлечет.

Однако прежде, чем Артем успел нашарить в кармане смартфон, в конце коридора вспыхнул свет. Если быть точным, то вспыхнул он за поворотом, где-то в районе лифтовых шахт, но попал и в коридор, а заодно и на фигурку растерянной девицы, за которой Артем гнался.

Юля испуганно обернулась, видимо, услышав его, и рванулась вперед. Артем бросился следом, торопясь успеть. Он преодолел весь коридор в считанные секунды, свернул за угол и ринулся к открытым дверям лифта, в который Юля забежала секундой раньше. Теперь-то она от него никуда не денется!

И только когда механические дверцы сомкнулись за его спиной, затуманенный ударом по голове мозг осознал происходящее.

Лифт? Откуда, черт побери, здесь взялся лифт? Здание ведь не достроено, шахты были пусты. Здесь даже электричества нет!

Лифт тем временем поехал вниз. Стремительно, словно собирался преодолеть несколько десятков этажей. Забившаяся в угол кабины девушка тихонько рассмеялась, и смех этот прозвучал до того жутко, что у Артема похолодело в груди.

Она обернулась, меняясь на глазах. Вместо современной одежды — джинсов и простенького свитера — на ней оказалась белая свободная сорочка в пол, немного не доходящая до босых ступней. Прямые черные волосы упали ниже плеч, а на землисто сером лице растянулись в плотоядной улыбке почти черные губы.

Артем отшатнулся, инстинктивно желая выбраться из лифта, но пути назад давно не было.

Глава 18

17 марта 2017 года, 20.25

В дежурку Соболев заскочил буквально на пять секунд, чтобы стрельнуть пару чайных пакетиков. У него в кабинете закончились, остался только растворимый кофе, от которого Юля Ткачева наотрез отказалась. Но она выглядела настолько замерзшей, что ему совесть не позволяла оставить ее без горячего напитка.

На его просьбу дежурный ответил рассеянным взмахом руки, мол, там возьми. Все его внимание было сосредоточено на экране смартфона, из которого доносился тревожный голос репортера. Зажав в ладони чайные пакетики, Соболев уже собирался уходить, когда слова репортажа привлекли его внимание и природное любопытство возобладало над чувством долга. Он шагнул к дежурному и заглянул в экран смартфона через его плечо.

— …Сейчас речь идет по меньшей мере о семи погибших, но еще пятеро человек доставлены в больницы в крайне тяжелом состоянии, поэтому количество жертв страшной аварии еще может возрасти.

— А что случилось? — поинтересовался Соболев, поскольку репортаж на этом закончился и окошко с роликом закрылось.

— Авария на МКАДе, просто жесть, — выдохнул молодой дежурный со смесью ужаса и нездорового восторга. — Больше десяти машин вообще в хлам, пробка уже на несколько километров. Хорошо, что мне тещу в Шереметьево везти только завтра, сегодня не проехали бы.

Что-то царапнуло Соболеву мозг, какая-то мысль, которая погасла раньше, чем успела сформироваться. Пару секунд он пытался поймать ее за хвост, а потом махнул рукой, бросая эту затею. У него сейчас были дела поважнее.

Юля Ткачева ждала его в кабинете, кажется, ровно в той же позе, что он ее оставил: сидела на стуле, завернувшись в чужую куртку, несмотря на жару в помещении, и рассматривала собственные руки, пальцы которых остались немного перепачканы подсохшей кровью после того, как она вытерла их предложенной салфеткой. На щеках горели неровные красные пятна: следы высохших слез. А глаза все еще блестели от влаги, и она постоянно шмыгала носом. Но теперь было трудно понять, в чем причина: в том, что она пытается не заплакать, или в начинающейся простуде.

Соболев опоздал совсем чуть-чуть. Прибежав к Порталу, почти сразу столкнулся с Игорем, который уже проверил подвал и успел выяснить, что его чересчур деятельный подопечный умудрился исчезнуть с того места, где он его оставил. Соболев объяснил ему, в чем дело, и они оба снова посмотрели на здание. Как раз в тот момент внутри, практически по центру тринадцатого этажа, вспыхнул слабый свет.

Они бросились к подъезду, но незадолго до того, как до него добежали, свечение исчезло. А когда они добрались до тринадцатого этажа, там все уже было тихо. Настолько тихо, что сначала стало страшно. Но потом они услышали сдавленный всхлип, а фонарики смартфонов выхватили из темноты двоих людей, в обнимку сидевших прямо на ледяном полу, привалившись к стене.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что это Юля обнимала Влада, зажимая рукой рану на левом боку. Он сам не подавал признаков жизни, но на его шее слабо бился пульс.

По вечерним пробкам центра города «скорой» было бы никак не успеть, если бы только машина к тому времени уже не подъехала к гостинице на противоположной стороне реки, вызванная на фальшивый теракт. Однако фельдшер, увозивший Влада, на вопрос Соболева о том, выживет ли он, с сомнением поморщился.

— Особо не надейтесь. Хотя… если мы его довезем…

Больше он ничего не стал говорить и захлопнул дверцы. Снова взвыла сирена, и машина отправилась обратно на проспект, пробиваться в противоположном направлении.

Юля, конечно, порывалась поехать в больницу с Владом, но Соболев не пустил, а у нее не хватило сил настоять. Игорь закутал ее в свою куртку и на руках отнес в машину, поскольку у нее не было обуви. Соболев велел отвезти ее в отделение, которое находилось совсем рядом. Ему нужны были показания, потому что при осмотре этажа вызванные им на подмогу коллеги нашли место проведения ритуала, но никаких следов того, кто его проводил. Осмотр здания продолжался, принадлежащая Артему Федорову машина — одна из его машин — оставалась припаркована рядом с законсервированной стройкой, но он сам словно в воздухе растворился. На данный момент Юля была единственным свидетелем, способным рассказать, что произошло.

Соболев заварил чай покрепче, бросил в кружку сразу три чайные ложки сахара и размешал, прежде чем сунуть напиток девушке в руки. В этот раз она не стала отказываться: обхватила кружку все еще подрагивающими пальцами, согреваясь. Бедная. Должно быть, замерзла сильнее, чем он мог себе представить.

— Как все было, расскажи, пожалуйста, — мягко попросил Соболев, заняв свое место за столом.

Неотрывно глядя на клубящийся над поверхностью чая пар, Юля едва заметно пожала плечами.

— Я думала, пришел курьер с пиццей, — заговорила вяло, словно во сне. Голос ее звучал немного хрипло. — Вышла в коридор, а там меня схватили, зажали рот. Потом я отключилась. Пришла в себя уже в Портале…

Она говорила ровно, монотонно, в ее тоне не было слышно никаких эмоций. Может быть, из-за препарата, которым ее накачали. Или шока. Лишь когда в рассказе появился Влад, она заметно заволновалась.

— Я думала, он далеко. Артем убедил его лечь в какую-то клинику, и он поехал в аэропорт…

Что-то снова царапнуло Соболеву мозг, и он впервые перебил ее, поинтересовавшись:

— В который? Шереметьево?

Юля снова пожала плечами.

— Не знаю. Я даже не знаю, куда он должен был улететь. Он и сам не знал, даже когда собирал вещи. Мы поссорились из-за этого.

— Из-за того, что он не сказал тебе, куда летит?

— Из-за того, что он сам не знал. Мне показалось это безрассудным: вот так срываться, куда-то лететь, ложиться на операцию, ничего не зная, не взвешивая «за» и «против». Влад говорил, что операция может его убить.

— Какая операция?

— По удалению образования, которое мешает ему видеть… Не знаю, правда ли все это. Теперь я понимаю, что Артем просто велел ему уехать, когда Влад вспомнил, что это он тогда убил людей в гостинице. Влад послушался.

— Но вернулся, когда понял, что Артем хочет убить тебя.

Юля пожала плечами в третий раз, хотя это было произнесено как утверждение, а не как вопрос.

— Ты его видела? — уточнил Соболев осторожно. — Видела лицо Артема Федорова, когда он пытался тебя убить?

На этот раз она уверенно кивнула и наконец сделала один маленький осторожный глоток из кружки. Ее голос после этого сразу окреп.

— Он снял капюшон. И даже объяснил, почему решил убить именно меня.

— И почему же?

— Я была недостаточно почтительна с ним, — усмехнулась Юля. — Он этого не выносит.

— Понятно. И что случилось потом?

— Я ненадолго отключилась, а когда снова пришла в себя, вокруг было уже темно. Влад и Артем боролись в темноте. И… м-м-м… мои руки и ноги были уже свободны, поэтому я смогла встать. Я хотела помочь Владу, но ничего не видела. А потом…

Она тяжело сглотнула, ее голос снова стал шершавым.

— Потом Влад охнул, и борьба прекратилась. Артем достал зажигалку и выдал свое местоположение. Я ударила его по голове обломком какого-то камня. Помогла Владу подняться. Думала, мы успеем убежать, но…

Юля замолчала и снова поднесла к губам чашку. Соболев не стал требовать подробностей, все и так было понятно: далеко Влад не ушел, рухнул в коридоре, а Юля не захотела его оставить. Там они с Игорем их и нашли. Оставался лишь один вопрос, самый важный.

— Куда делся Артем Федоров?

Соболев сверлил девушку взглядом, но ее глаза словно приклеились к кружке, которую она сжимала в руках. Она знала ответ на его вопрос, но почему-то медлила с рассказом, как будто чего-то боялась.

— Что бы там ни произошло, ты можешь рассказать, — все тем же мягким, дружелюбным тоном заверил Соболев. — Тебе нечего бояться. Мы должны знать, стоит ли нам опасаться Артема Федорова.

Юля покачала головой.

— Не думаю. Он спустился вниз на лифте.

— Юля… Там нет лифта. Шахты пусты. И даже если бы был… Там нет электричества.

— Я знаю. Но лифт приехал, и она его туда как-то заманила.

— Кто она?

Девушка наконец оторвалась от созерцания кружки и подняла на Соболева взгляд. Серые глаза слегка слезились и поблескивали, но смотрели на него с вызовом и уверенностью.

— Хозяйка. Настасья.

Соболев растерялся и не нашел сразу слов для ответа. Девчонка сбрендила? Интересно, на какой стадии переохлаждения начинаются галлюцинации? Или это тоже последствия примененного препарата?

Он так ничего и не успел сказать, когда дверь распахнулась и в кабинет уверенно вошел Дмитрий Логинов, неся в руках объемный пакет. Он шагнул к столу Соболева, протянул руку для приветственного рукопожатия, но смотрел при этом только на Юлю.

— Андрей, отпусти девчонку домой. Ее там мама и брат уже заждались, извелись от волнения. Я вот вещи ей принес, чтобы она оделась нормально, но ее там водитель, как я вижу, дожидается. А мы лучше пока на место несостоявшегося преступления сходим, да? Показания же никуда не денутся.

Соболев сначала кивнул, думая о том, что небольшой отдых, возможно, пойдет свидетельнице на пользу, да и та дрянь, которой ее накачали, выветрится, что позволит ей более трезво смотреть на вещи. Потом мозг обработал слова эксперта, и Соболев внимательнее посмотрел на принесенный им пакет.

— Погоди… А откуда у тебя ее вещи? У тебя же вообще сегодня свидание какое-то было, разве нет?

— Было, — вздохнул Логинов, выразительно на него посмотрев. — Но закончилось, как только Федоров позвонил Лиде и сообщил об исчезновении Юли. Он велел ей идти домой, к сыну, а сам обещал решить проблему. Так что вечер пошел не совсем так, как я ожидал.

— Ну ты, блин, даешь, — протянул Соболев, тряхнув головой. — Ладно, пусть идет. А мы с тобой начнем с осмотра шахты лифта. Может, найдем старшего из братьев Федоровых на дне.

— Не найдете, — уверенно возразила Юля, скользнув по Логинову безразличным взглядом.

— Почему? — зацепился за ее слова Соболев.

Может быть, у нее уже прояснилось в голове?

— А вы разве не знаете легенду про лифт? Говорят, в одном из зданий города есть такой. Иногда, когда едешь на нем вниз, он не останавливается на первом этаже, а едет дальше… ниже. До самой преисподней. Артем Федоров сейчас где-то там.

17 марта 2017 года, 21.00

Принесенную обувь Юля надела с удовольствием, потому что даже в теплом кабинете ноги ее никак не могли согреться. Заставить себя снять куртку Игоря, даже чтобы сразу надеть свою, оказалось чуть сложнее, но она смогла и это. Холод все еще пробирал до костей, несмотря на выпитый обжигающий чай. Юле казалось, что она уже никогда не сможет согреться, так и придется жить с холодом в груди.

Впрочем, если Влад не выкарабкается, так и будет.

Эхо его слов все еще звучало у нее в ушах. «Я знал, что так будет. Все сбывается, Смотритель был прав». Даже в ее состоянии было несложно сложить два и два, чтобы получить в итоге четыре. Юля помнила, что Смотритель может предсказывать смерть. Видимо, Влад встретил его, настоящего, и тот назвал дату. Вот что так угнетало Влада в последнее время. Вот о чем он постоянно думал. И о чем не хотел говорить ей. Может быть, до последнего не верил в предсказание, поэтому упрямо строил планы на будущее.

Как только Юля переоделась, Игорь сразу отвез ее домой. Прежде она успела взять с Соболева слово, что тот сообщит ей, как только что-нибудь узнает о состоянии Влада. Ей никто ничего не скажет, она ведь не родственница. А он полицейский.

— Подожди, не убегай сразу, — тихо попросил водитель, остановившись у ее подъезда.

Юля при всем желании не смогла бы убежать, у нее не было сил заставить себя выйти на улицу. Она все еще ужасно мерзла, и несколько метров до подъезда по вечернему холоду казались ей кошмаром.

Поэтому Игорь успел обойти машину и открыть ей дверь. Юля заставила себя остаться на месте, когда он полез в багажник. Оттуда Игорь достал что-то прямоугольное, плоское, завернутое в подарочную бумагу и ленту.

— Он передал мне это еще пару дней назад на случай, если не сможет вручить сам. Просил отдать восемнадцатого, но я не уверен, что теперь праздник состоится, поэтому хочу отдать сейчас. Это его подарок.

Юля удивленно взяла в руки прямоугольник, не представляя, что может оказаться внутри. Пока единственное, что приходило ей в голову, — это фотография в рамке, но она не представляла, какой та может быть. У них не было ни одной совместной фотографии. Это Юля поняла только в тот момент. Какое упущение…

— Открой, — попросил Игорь. — И прочти надпись на обороте.

Юля послушалась. Неаккуратно разорвала обертку, даже не обратив внимания, куда та делась после этого, и уставилась на собственное изображение.

Это была не фотография, а рисунок. Ее весьма узнаваемый портрет, нарисованный простым карандашом. Юля видела его раньше, когда впервые нашла рисунки Влада. Тогда она сочла его маньяком.

На обратной стороне была аккуратно выведена надпись. Наверняка не рукой Влада, слишком уверенно для слепого человека, но явно от его имени, хотя подписи и не было.

«В тот день, когда нарисовал этот портрет, я ступил на путь, который не выбирал. Но куда бы он меня в итоге ни привел, я ни секунды не жалею, что прошел его до конца».

В горле запершило, а глаза снова защипало, но Юля так и не заплакала. В основном из-за того, что Игорь успел уверенно заявить:

— Он поправится.

Она подняла на него глаза, увидела в его взгляде ту же убежденность, что услышала в голосе, и едва заметно улыбнулась. А потом порывисто обняла, не зная, как еще выразить благодарность за столь необходимую сейчас поддержку. И только отстранившись, Юля поняла, как много слов Игорь только что на нее потратил.

— Значит, вы все-таки умеете нормально разговаривать.

Он улыбнулся.

— Конечно, умею. Просто обычно не вижу смысла.

Эпилог

Артема Федорова обнаружить так и не удалось. Не было ни тела, ни каких-либо следов, куда он мог отправиться, если решил скрыться от полиции. Он теперь числился в розыске, поскольку через пару дней Юля Ткачева изменила свои официальные показания, заявив, что не знает, почему Артем не стал их преследовать и куда сбежал. В частном порядке она заверила капитана Соболева, что по-прежнему уверена в том, что видела.

Узнав об исчезновении сообщника и сообразив, что теперь отдуваться за все преступления предстоит ему одному, Олег Назаров наконец начал говорить и сотрудничать со следствием, заявляя, что лишь помогал Артему Федорову. Он подробно рассказывал, что, почему и как они делали, возможно, слегка преуменьшая собственную роль в совершенных преступлениях. С этим следователю Велесову еще предстояло разобраться.

Тело пропавшего в Портале парня обнаружили в заброшенном детском лагере. По всей видимости, Артем Федоров решил спрятать своих жертв в разных местах, чтобы запутать полицию в случае, если их обнаружат раньше времени.

Смотрящую в окно девушку с тех пор никто больше не видел.

Влад Федоров умер на операционном столе. На целых две минуты, но потом врачам удалось запустить его сердце вновь. Через три дня он оказался уже в достаточно хорошем состоянии, чтобы отец смог организовать его транспортировку из больницы в Шелково в частную клинику. Адрес этой клиники не сообщили никому, даже Соболеву и Велесову, предложив им пока общаться со свидетелем через адвокатов. Впрочем, записанные с его слов показания были переданы следствию сразу, и пока большего от него не требовалось.

Соболев несколько раз порывался позвонить Кристине, уговаривая себя, что у него есть неплохой предлог: он может поинтересоваться здоровьем ее брата. В конце концов он даже уговорил себя набрать номер, но его звонок так и остался без ответа. Кристина не перезвонила, и на этом в их отношениях можно было поставить решительную точку.

Не отвечала Кристина и на звонки Юли, которая пыталась выяснить, где находится Влад и как его навестить. Ей так ни разу и не удалось увидеть его со дня ранения. Пока он оставался в Шелково, к нему никого не пускали, потому что он находился в реанимации, а потом его стремительно перевезли, не оставив адреса. Кристина трубку не снимала и не перезванивала, телефон Влада был выключен, Игорь сам не знал, где находится хозяин, поскольку в настоящий момент водитель ему был не нужен, а больше у Юли никаких контактов не имелось. Разве что номер Артема Федорова мог сохраниться где-то в истории вызовов, но и он теперь был без надобности. Она, наверное, могла бы попросить у Игоря адрес родителей Влада, но подозревала, что ее даже на порог не пустят. Если уж даже Кристина не желала с ней говорить.

Дней через десять после событий в Портале на пороге ее квартиры неожиданно появился Роб. Он уже оправился после фиаско на презентации и выглядел спокойным и уверенным в себе. Как обычно. Юлю немного удивил его визит, особенно насторожило то, что он явился с небольшим букетом цветов.

— Из-за всех возникших проблем мы решили отказаться от проекта с гостиницей в Шелково, — с печальным вздохом пояснил он. — Слишком много негативных ассоциаций с проектом, привлечь достаточное количество инвестиций теперь не получится. Видимо, она пока так и останется просто красивым зданием на набережной. Я в Шелково больше не приеду, поэтому хотел извиниться перед тобой за свое поведение тем вечером. Ну, в ресторане. Я не хотел создавать тебе проблем, просто…

— Хотел сделать больно Владу, — подсказала Юля, когда он замялся.

К чести Роба, он согласно кивнул, не став оправдываться.

— Ему свои извинения я тоже собираюсь принести. Пожалуй, я был несправедлив к нему.

— А ты знаешь, где он сейчас? — взволнованно спросила Юля.

— Пока нет. Собирался у тебя уточнить. А ты что, не в курсе?

Юля моментально сникла и покачала головой.

— Из Шелково его увезли, и теперь его семья меня игнорирует. Полагаю, они не очень-то довольны тем, что он едва не погиб, спасая меня.

— Возможно, — согласился Роб. — А что ты собираешься делать со стажировкой? Тебе ведь лететь в Испанию всего через две недели…

Юля закусила губу, понимая, что не готова к этому вопросу. Она хотела бы все обсудить с Владом, прежде чем принимать окончательное решение. Было понятно, что теперь он уже не сможет поехать с ней. И в первые дни после его ранения Юля склонялась к мысли, что ей теперь определенно стоит остаться рядом с ним. Но тот факт, что ее бесцеремонно отодвинули, а сам Влад не предпринимал никаких усилий для того, чтобы с ней связаться, развернул ее мысли в диаметрально противоположном направлении.

Не может же она просто сидеть и ждать, когда ее позовут обратно. Так можно и всю жизнь просидеть. А вдруг Влад и сам не хочет ее больше видеть? Вполне вероятно, что у нее больше нет ни парня, ни работы. Тогда какой же смысл отказываться от возможности? Билеты туда и обратно у нее уже есть.

— Я полечу, — уверенно заявила она. — Как и планировала. Сейчас мне как никогда нужно уехать отсюда.

— Отлично, — Роб облегченно улыбнулся. — Тогда, возможно, еще увидимся. Я обычно приезжаю в сезон на недельку. И отдохнуть, и посмотреть, как все работает. Чтобы не расслаблялись.

На этом Роб ее покинул, а уже на следующий день утром неожиданно позвонил Игорь и сообщил, что ждет ее у подъезда.

— В смысле? — не поняла Юля. — Мы куда-то едем?

— Ты же хотела навестить его, так? — в голосе водителя слышалась столь редкая улыбка.

Юлину обиду на Федоровых в целом и Влада в частности моментально как рукой сняло. Она бросила в трубку, что спустится через две минуты, но на сборы ушли все пять. Из подъезда она выскочила, слегка запыхавшись, как будто боялась, что Игорь может уехать, не дождавшись. Но тот, конечно, никуда без нее не собирался.

Поездка заняла немало времени, за которое Юля успела накрутить себя до нервной дрожи. Впрочем, в последнее время она часто дрожала. Иногда казалось, что она так и не согрелась после того вечера, когда ее вновь чуть не убили. Холод поселился в груди и никак не желал оттуда уходить.

Его можно было бы принять за страх, но бояться Юле теперь было нечего. Карий глаз снова стал серым, а это означало, что Настасья все-таки ушла. Трудно было понять, почему это произошло. Она действительно собиралась отдать призраку свое тело, если бы только это помогло спасти Влада. Но вот он оказался спасен, а Юля все еще оставалась собой. И, по мнению Нурейтдинова, который связался с ней на следующий же день, теперь ей ничего не угрожало.

— Но почему она ушла? — спросила его тогда Юля. — Почему именно сейчас?

— Никто тебе этого не объяснит, — голос эксперта звучал спокойно и немного устало. — Быть может, сама Настасья могла бы, но я не рекомендую тревожить ее покой, чтобы спросить. Эта женщина его заслужила. Может быть, она и не собиралась возвращаться к жизни в твоем теле. Может быть, она просто присматривала за тобой, узнав в твоей ситуации свою.

— О чем это вы? — не сразу сообразила Юля.

Мужчина на том конце вздохнул, словно ему было ужасно лень объяснять такие простые вещи, но он все же сделал это:

— Сама подумай. Простая девушка, влюбленная в состоятельного мужчину и любимая им в ответ, которой угрожает жаждущий сверхъестественного могущества маньяк. Ничего не напоминает? Она не смогла спасти себя, потом погубила того, кого любила, а столетия спустя история попыталась себя повторить, хоть и с изменениями. И на этот раз Настасье удалось не только изменить расклад сил, но и финал. Быть может, именно это принесло ей покой?

Юле эта версия тогда понравилась, даже на какое-то время показалось, что внутри потеплело. Но потом холод вернулся и теперь настойчиво разрастался. Как там Влад? Что он ей скажет? Почему вдруг ее решили пустить к нему? Это хороший знак или дурной?

Вид частной клиники заставил еще больше занервничать. Здесь абсолютно все выразительно подчеркивало, насколько Юля не вписывается в мир Влада. В Шелково было проще верить в то, что у них есть будущее.

Игорь остался ждать ее в холле, а саму Юлю строгая, но вежливая медсестра провела по пустынным коридорам к одной из комнат, у дверей которой и оставила, отправившись по своим делам. Юля тихонько приоткрыла дверь и почти бесшумно скользнула внутрь.

Да, назвать это больничной палатой у нее язык не повернулся бы. Обычная комната: просторная, светлая, с довольно широкой, но явно односпальной кроватью, кофейным столиком и двумя легкими креслами у окна, маленьким диванчиком в дальнем углу, плоским телевизором на стене и еще одной дверью в другое помещение. Вероятно, санузел.

Телевизор работал, едва слышно бормоча какие-то новости, Влад полулежал на кровати, подложив под спину несколько объемных подушек. Глаза его были закрыты, кожа бледна, а сам он неподвижен.

Юля нерешительно замерла в паре шагов от входа, и даже не сразу заметила, что телевизор вдруг замолчал. Не открывая глаз, Влад неожиданно спросил:

— Юля? Это ты?

Она нервно улыбнулась.

— А ты действительно узнаешь меня по дыханию?

На его губах тоже появилась улыбка. Он вытянул руку, откладывая пульт дистанционного управления на тумбочку рядом с кроватью, и признал:

— Вообще я просто ждал тебя. А все прочие, кто сюда входит, сразу сообщают о себе и цели визита. Только ты оказалась такой нерешительной.

— Мне просто показалось, что ты спишь, — попыталась оправдаться Юля. — Не хотела тебе мешать.

— Даже если бы я спал… Я так давно жду тебя…

В его тоне послышались нотки тревоги, брови дернулись к переносице, и Юля поняла, что его все это время тоже мучили сомнения. Это помогло расслабиться. Она взяла одно из кресел и подтащила к его кровати, села. Влад приподнял руку, раскрыв ладонь, и Юля сжала ее в своих, молча погладив. Прикосновения рук давно заменили им взгляды и говорили так же много.

Лицо Влада снова разгладилось, улыбка вернулась.

— Роб вчера приезжал, сказал, что ты не можешь ко мне попасть.

— Кристина не отвечает на мои звонки, а больше мне не у кого было узнать адрес. Твой телефон недоступен, а сам ты не звонил…

— Мне предписан полный покой, телефон мне не дают, — вздохнул Влад. — Да и, честно говоря, я от силы дня три достаточно хорошо себя чувствую, чтобы подолгу бодрствовать и разговаривать. Даже встаю. Не представляешь, какое это счастье: иметь возможность самостоятельно умываться и ходить в туалет.

— Я очень рада это слышать, — искренне выдохнула Юля, сжав его руку. — Я так боялась за тебя.

— Честно говоря, я и сам боялся, — хмыкнул Влад. — Не думал, что выкручусь. Но, похоже, мне зачлась короткая клиническая смерть.

— Игорь сказал, что на пути, которым вы ехали в аэропорт, в тот день случилась страшная авария, — заметила Юля. — Вы не попали в нее только потому, что ты решил развернуться и поехать обратно. Игорь сказал, прими ты решение на несколько секунд позже, вы уже не смогли бы вернуться в Шелково.

Влад сначала нахмурился, а потом вдруг невесело рассмеялся. Прозвучало это жутковато.

— Сойти с пути, — пробормотал он. — Неужели, все было так просто? Татьяна сказала, что я смогу избежать смерти, если сойду с пути. Оказалось, буквально. Если поеду другой дорогой, в другое место. Надо же…

Юля не все поняла, но расспрашивать не стала. У них были куда более важные темы. Одну из них Влад сам затронул:

— Роб сказал, ты решила все же поехать на стажировку.

Юля почувствовала, как щеки залило жаром, почему-то стало ужасно неловко за это решение.

— Ну… Тогда я думала, что ты не хочешь меня больше видеть, — пробормотала она. — А так бы я…

— Тебе стоит поехать, — перебил он. — Это по-прежнему отличная возможность. Роб оказался ни в чем не замешан, к тому же мы с ним вчера поговорили и, кажется, решили все наши проблемы. Вот только я не смогу поехать с тобой, как обещал.

— Это ничего! — бодро заявила Юля, не веря в собственную удачу. Но тут же снова сникла. — Если только ты уверен, что могу поехать я, что это не будет… Не будет, как тогда… Как она…

— Кто — она? — непонимающе нахмурился Влад. — О ком ты?

— О твоей невесте, которая бросила тебя, когда ты лежал в больнице, — промямлила Юля. — Мне бы не хотелось поступить так же.

Влад усмехнулся и покачал головой.

— Юля, эти случаи и сравнивать нельзя. Тебе лететь через две недели, а я собираюсь выбраться отсюда через одну. Ну, максимум через десять дней. Я уже буду на ногах, когда ты улетишь. Я не смогу полететь с тобой по другой причине.

— По какой? — Юля насторожилась.

Влад вздохнул, его глаза приоткрылись, но как всегда смотрели в никуда.

— Мой старший брат бесследно исчез и обвиняется в серии жестоких убийств. Мой зять уже в СИЗО по тем же обвинениям, но теперь проходит как сообщник, а не убийца. Отец раздавлен этим. Кристина не отвечала на твои звонки не потому, что не хотела с тобой говорить. Она уже неделю в загуле. Мама… Я имею в виду Анну… Она в панике и не знает, что с этим делать. «Вектор» разом лишился всего высшего руководства. Если ничего не сделать, компания просто развалится. Желающие растащить ее найдутся и внутри, и вовне. Все рушится, понимаешь? Наша семья может потерять все… Да и от семьи вот-вот ничего не останется.

Юля крепче сжала его руку, сглатывая ком в горле.

— Мне очень жаль…

Он улыбнулся, благодарно сжав ее руку в ответ.

— Я все исправлю. Как только выберусь отсюда, вернусь к работе в «Векторе». Сегодня меня начнут вводить в курс текущих дел. Конечно, за последние три с лишним года я многое пропустил и так сразу этого не наверстать, но я неплохо справлялся раньше. Надеюсь, справлюсь и теперь.

— Ты… Ты возвращаешься в семейный бизнес? — удивилась Юля.

— А что? Думаешь, не осилю?

— Нет, просто… Разве тебе не потребуется ассистент?

— Конечно, потребуется. И я его уже даже выбрал. Осталось уговорить ее.

— О… — выдохнула Юля. Она-то, конечно, имела в виду себя, но у Влада, кажется, имелась другая кандидатура. И это обожгло внезапным приступом ревности.

— Я говорю о Кристине, — добавил Влад, моментально гася вспыхнувший было разрушающий огонь. — Она ни черта не смыслит в бизнесе, но может стать моими глазами. Это пойдет ей на пользу. Ей нужно какое-то дело. Настоящее дело. А еще лучше — миссия. Спасение дела жизни нашего отца — отличный вариант, как мне кажется.

— Да, пожалуй.

— А там, глядишь, и отец придет в себя. Жизнь била его много раз. И в каждый можно было подумать, что он уже не поднимется. Но он всегда поднимался. Мне надо лишь выиграть для него немного времени. Теперь ты понимаешь, почему я хочу, чтобы ты поехала на свою стажировку? В ближайшее время я буду очень занят.

— Я могла бы остаться с тобой и поддержать, — не слишком уверенно заметила Юля.

— Могла бы, — согласился Влад. — Но однажды придет день, когда ты очень об этом пожалеешь. А я буду виноват. Мне бы этого не хотелось. Лучше отправимся в путешествие поздней осенью. Думаю, к тому времени мне удастся стабилизировать ситуацию дома. Что думаешь?

— Думаю, будет здорово, — искренне выдохнула Юля. — И я уверена, что у тебя все получится. У тебя всегда все получается.

Вопреки ее ожиданиям Влад, услышав это, заметно помрачнел.

— Увы, не всегда.

Юля едва не ударила себя по губам за такую бестактность. Но все же не удержалась и уточнила:

— Артем соврал тебе про клинику?

— Скажем так: преувеличил. Никто меня там срочно не ждал, договор был только на обследование, никакого чудесного врача у них нет. Мой лечащий врач с ними связался, передал результаты местных обследований. Они пришли к тому же выводу, что и все прочие: операция слишком опасна. Но я говорил не об этом.

Брови Юли растерянно взметнулись вверх.

— А о чем?

Влад помолчал, рассеянно поглаживая тыльную сторону ее ладони подушечкой большого пальца.

— Я часто задавался вопросом, за что мне это. Почему все так произошло, почему я не могу все исправить. Теперь же все встало на свои места. И, знаешь, мне в какой-то степени стало легче. По крайней мере, теперь я знаю, почему это случилось со мной.

— Ты говоришь так, будто виноват в чем-то… Как будто это наказание, которое ты заслужил.

— А разве не так?

— Конечно, нет! Ты ни в чем не виноват! Это твой брат был убийцей, а не ты. Ты не отвечаешь за его действия.

— Все смерти, произошедшие в Шелково, на моей совести, — возразил Влад. — Я выбрал закрыть глаза на преступление Артема. Выбрал забыть о нем. Поэтому он получил возможность убивать дальше. Если бы я…

— Это так не работает, Влад! У тебя была травма, амнезия. Ты делал все, чтобы вспомнить. И ты вспомнил. И спас меня. А еще раньше Галку. И неизвестно сколько еще человек, ведь твой брат на этом не остановился бы. Он продолжил бы убивать. Я уже не говорю про ту психованную девицу в лагере и лже-Смотрителя с его самосудом. Да и банду наркоторговцев удалось остановить в том числе благодаря тебе. Подумай о том, сколько жизней ты спас.

Влад хмурился и не выглядел убежденным, но Юля надеялась, что зерно все же посеяно и со временем даст всходы. Просто ему тоже нужно время, как и его отцу, и его сестре.

— Может быть, ты и права, — задумчиво пробормотал Влад. — И какая-то польза от меня все же была. Если дар останется со мной, возможно, я смогу сделать больше.

— Только не в искупление несуществующих грехов, ладно? Что случилось, то случилось. Надо жить дальше.

Ему снова удалось изобразить улыбку.

— И откуда столько мудрости в столь юном возрасте?

— По-моему, я у тебя этому научилась.

Влад хмыкнул и потянул ее за руку на себя.

— Иди сюда, полежи со мной.

— А можно? — с сомнением уточнила Юля, впрочем, уже вставая с кресла и садясь на краешек его кровати.

— Конечно, кто нам запретит? Только не лягайся, а то у меня швы разойдутся.

— Я никогда не лягаюсь, — фыркнула она.

— Ой, да ладно, — насмешливо протянул Влад. — Мне ночью регулярно от тебя прилетает.

— Какая наглая, беспардонная ложь! — возмутилась Юля, вытягиваясь рядом с ним поверх одеяла.

Влад довольно рассмеялся и быстро поцеловал ее в лоб, обнимая за плечи. Потом чуть медленнее — в губы, после чего Юля удобно устроила голову у него на плече, счастливо вздыхая и чувствуя, как холод снова уходит из груди.

— Почему ты поехал назад? — не удержалась она от последнего вопроса. — Ты думал, что погибнешь, но поехал. Хотя до этого был готов позволить ему убить.

— Кого угодно, но только не тебя, — честно ответил Влад.

— Почему?

— Разве это не очевидно? — хмыкнул он. — Я любил своего брата. Очень сильно. Даже когда он оказался чудовищем, я продолжал его любить. Но тебя я люблю сильнее.

Юля улыбнулась и больше ни о чем не спрашивала.

Сноски

1

Программа с «таблеткой» — взломанная программа, которая работает без покупки лицензии у правообладателя.

Content

Лена Обухова
Смотрящая в окно

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог

Сноски