Наталия Порывай

Воспитание и дрессировка глазами собаки

© Наталия Порывай, 2020

ISBN 978-5-0051-6741-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Эта книга о собаке, прошедшей все круги ада во время агрессивной дрессировки с неадекватным владельцем, который не хотел вникать в потребности собаки и тем более объяснять ей, как нужно жить, чтобы не быть вечно наказанной.

История, рассказанная от лица собаки. Ее взгляд на происходящее. Ее страхи и непонимание. Ее желание жить и любить.

Книга основана на реальных событиях, на нескольких историях, с которыми автор столкнулся в своей кинологической практике.

Все это показано через ошибки, которые совершают люди в отношении своих собак.

Именно на ошибках воспитания и дрессировки делается главный акцент, потому что «Как правильно» может рассказать любой, а «Как не стоит делать» мало кто говорит. Но именно это составляет большой процент успеха в воспитании и дрессировке собак.

Если вы будете знать, что вот так нельзя и почему, а главное, понимать, что чувствует при этом собака, вы никогда не совершите тех ошибок, которые описаны в книге. А ваша собака просто не сможет остаться необученной у человека, который ее понимает и ценит.

В книге показаны все нюансы воспитания и дрессировки собак:

— Что такое воспитание и дрессировка и зачем они нужны;

— Как собаки воспринимают процесс воспитания и дрессировки;

— Какие ошибки совершают владельцы и кинологи;

— Как эти ошибки влияют на собак;

— Какие методы дрессировки бывают и как собаки на них реагируют;

— Какие последствия приносит агрессивная дрессировка;

— Как корректировать нежелательное поведение;

— Как научить собаку доверять вам;

— Возможно ли восстановить психику собаки и как это сделать.

И многое другое, о чем рассказывается через историю жизни одной собаки, искалеченной неправильным подходом к воспитанию и дрессировке.

Это не пособие по дрессировке, но очень хорошее дополнение к нему.

Я собрала все проблемы, с которыми ко мне когда-либо обращались. Собрала для того, чтобы показать, что собаки — умнейшие животные и ничего не делают нам назло или просто так. Любым негативным, на наш взгляд, поведением они пытаются докричаться до нас, ища поддержки и защиты. Они безумно любят нас и хотят видеть рядом сильного и справедливого лидера. И они готовы сделать что угодно, лишь бы мы не гневались, и не понимают, почему это не всегда удается. А с некоторыми людьми не удается вообще.

Они не просто собаки, они наши верные друзья. Давайте научимся их понимать, чтобы не совершать ошибок, стоящих им так дорого.

Часть первая. Дрессировка без воспитания

Глава 1. Что такое воспитание и дрессировка

Прежде чем начать рассказывать о себе, я хочу остановиться на таких важных понятиях, как воспитание и дрессировка собаки. Многие считают, что это одно и то же. Но спешу вас заверить, это две совершенно разные вещи.

Воспитание — это процесс, связанный с установлением контакта собаки и стаи (неважно, собачьей или человечьей), социализацией и главное — установлением границ и правил, с которыми необходимо будет считаться всю собачью жизнь.

Дрессировка же — это процесс разучивания команд и совершенствование навыков. Все то, чем умные собаки занимаются на дрессировочных площадках или местах, их замещающих.

Переводя на ваш человеческий язык, воспитание — это то, чему учат ребенка дома в первые годы жизни: держать ложку в руке, ходить на горшок, одеваться самостоятельно, здороваться при встрече, говорить «спасибо» и «пожалуйста» и другие, принятые в семье нормы поведения. А «дрессировка» у ребенка начинается в школе, иногда в садике.

Вы можете спросить, всех ли собак необходимо воспитывать и дрессировать?

Конечно! Воспитывать необходимо абсолютно всех! И начинать это необходимо как можно раньше, с первых дней, когда в вашей стае появился новый четвероногий «сынок» или «дочка».

И дрессировка необходима всем собакам. Вопрос только в том, в каком виде и количестве. Понятное дело, что домашний питомец не должен знать столько, сколько знает служебная собака. Но набор элементарных команд, облегчающих жизнь, знать необходимо. Такими командами являются:

«Сидеть» — для того, чтобы можно было проделывать с собакой манипуляции по осмотру или оставлять ее ждать.

«Лежать» — для того, чтобы укладывать собаку спать или отправлять на место.

«Стоять» — для того, чтобы производить осмотр, надевать амуницию или при остановках.

«Место» — для того, чтобы собака оставалась на своем месте.

«Ко мне» — для того, чтобы подзывать собаку, а не бегать за ней.

«Рядом» или «Не тяни» — для того, чтобы собака спокойно шла на поводке, не натягивая его.

«Да» и «Нет» — чтобы сообщать собаке о правильности или неправильности действий.

Это команды, цель которых может отличаться в зависимости от потребностей человека. Но это тот минимум, который должна знать и выполнять любая собака независимо от породы или ее отсутствия.

А еще важно уделять внимание развивающим играм, которые отчасти можно отнести к дрессировке. Игры помогают собакам снять напряжение, уменьшить разрушительную активность, развить мозг и выстроить взаимодействие с человеком.

В идеале, конечно, когда воспитание предшествует дрессировке, а игры являются приятным дополнением. Но жизнь сложная штука, а потому на деле может оказаться все, что угодно.

Именно об этом моя история. История дрессировки без воспитания, воспитания без дрессировки и всего вместе сразу. Что из этого получилось, читайте сами.

Глава 2. Раннее детство

Родилась я вместе со своими братьями и сестрами весной. В помете нас было шестеро, и все крупные и активные, что является нормой для такой благородной породы, как доберман.

Да, я была маленьким доберманчиком, активно изучающим окружающее пространство, заполняя свой мозг новыми нейронными связями, пока со своими правилами не вмешивалась мамка.

К сожалению, она не успела научить нас всему, что необходимо знать настоящему доберману, потому что в возрасте полутора месяцев нас всех забрал новый человек.

Нам провели повторную процедуру обрезания хвоста, уменьшив его еще на пару позвонков. После чего оставшиеся обрубки были зашиты нитками. Было не столько больно, сколько страшно. Ведь мы уже знали эту процедуру, а потому, как только в наш маленький, уже до того обрезанный хвостик вошла иголка от шприца, все было понятно.

Вы можете спросить, зачем два раза резать хвосты? Мы не знали, зачем это нужно даже один раз! Но для людей очень важно соблюсти какие-то непонятные нормы, чтобы мы выглядели более презентабельно.

В первый раз нам попался горе-хирург, который не знал, сколько позвонков в хвосте необходимо оставить, чтобы он, хвост, был не как у спаниеля, а как у величественного добермана. Поэтому процедуру пришлось повторять.

Так же в тот страшный второй раз нам подрезали еще и уши.

Да, наши большие висячие ушки были срезаны почти полностью, остались какие-то мизерные клочки.

Именно это у вас, людей, считается эталоном красоты, от которого уже все цивилизованные страны давно отказались. Но мы родились в России, где гуманизм приобретал какую-то искаженную форму.

Итак, наши хвосты и уши были отрезаны, а мы благополучно заключены в клетку, где нам предстояло сидеть весь день. Выпускали нас оттуда только утром и вечером на час, чтобы мы поиграли и побегали по комнате, пока новый человек мыл нашу за день загаженную клетку.

Стоит ли рассказывать, что ни о каком приучению к туалету речи быть не могло? Да и других норм поведения нам не преподавали. Единственное, чему мы могли самостоятельно обучиться, это взаимодействию в своей стае.

Клетка была мала для нас шестерых, поэтому приходилось биться за кусок места и право на отдых.

Мы были окутаны одним несчастьем — заточением без права на побег.

Глава 3. Меня выбрали!

Мне было два с половиной месяца, когда в мою жизнь ворвались изменения. Я помню этот день, наполненный радостными событиями и новыми запахами, ведущими в новый мир.

Человек, у которого мы томились в клетке, на этот раз приехал не один. С ним была Она — девушка, которая из всего нашего помета выбрала именно меня. Не зря я старалась так активно на нее прыгать и тянуть за штанину, показывая, что со мной не заскучаешь.

Она взяла меня на руки, и я стала лизать ее лицо, одновременно принюхиваясь к такому новому и приятному запаху. За последний месяц моему носу удавалось принимать лишь запахи одного человека, моих братьев и сестер, комнаты и клетки, в которой мы содержались. Ну и, конечно же, неприятные запахи наших испражнений, в которых приходилось пребывать весь день.

А тут Она.

Когда меня выпустили из рук, я мгновенно начала проситься обратно. Не потому что любила сидеть на ручках, нет, этого я вовсе не знала. А потому что хотела подробнее изучить эту девушку и лизать, лизать ее лицо. Так оно мне нравилось.

А в ответ я получала такую редкую в моей жизни ласку.

Я не ошиблась в своем навязчивом поведении, и вот уже остальных щенков снова заперли в клетку, а меня оставили в комнате с Ней.

Мне можно было носиться по помещению, карабкаться на диван и общаться с людьми, которые занимались чем-то непонятным — рассматривали какие-то бумажки, передавая их из рук в руки. Отдали бы лучше их мне, я бы всех научила веселой игре.

Но люди как-то скучно проводили время, после чего эта новенькая девушка сложила бумажки в свою сумку, взяла меня на руки и понесла прочь из этой квартиры, где мне пришлось познать заточение.

Когда мы оказались на улице, я оживленно стала крутиться на руках, пытаясь выбраться и познакомиться с таким новым и интересным миром.

Кругом было много разных запахов. Ходили люди. Много людей. Передвигались какие-то громыхающие железные монстры. К одному такому мы подошли, и не успела я опомниться, как оказалась поглощена им — Она втолкнула меня внутрь и через пару секунд, сама оказалась там.

Монстр оказался совсем не страшным, и там был мягкий диван, на котором я расположилась после того, как все исследовала.

Девушка потянулась ко мне и погладила, после чего монстр ожил и двинулся вперед, перемещая нас в пространстве.

Если бы не тошнота, подступающая к горлу, я бы назвала этот день самым лучшим в моей недолгой жизни. Он и был лучшим.

Я отправилась в свой новый дом. К ней и с ней, моей новой мамкой.

Глава 4. Ма

У Ма был большой дом на три комнаты, а еще кухня и балкон, и никакой клетки! Мне разрешено было перемещаться по всему помещению, чем я немедленно воспользовалась.

Столько разных запахов манили, и я носилась из одного угла в другой, не зная, что мне интереснее больше. Так долго я пробыла в заточении, и все было неизвестным и интересным.

Вот какие-то вещи, а вот мебель, все хотелось обнюхать и попробовать на зуб. Ма ходила за мной следом, и как только я принималась пробовать новый предмет, рукой отталкивала меня от него.

Видимо, эти предметы принадлежали ей, и мне их трогать запрещалось. Но были и такие, что изучить мне позволили. Этим впоследствии я и стала играть. Это была деревянная палочка, о которую я любила точить зубы. И мягкая игрушка, которую я с удовольствием драла.

Но в нашем большом доме были не только предметы, но и другие члены стаи.

Помимо Ма там жил еще ее детеныш. Двуногий. Я со всей своей детской наивностью кинулась к нему, чтобы познакомиться, но он как-то странно от меня отходил, выдавая целый шлейф неуверенности. Если бы он был собакой, то точно бы растелился пузом кверху, показывая свою покорность. Но он не мог даже поджать хвост, потому что его у него не было. И я с первых минут поняла, что этот двуногий будет стоять на низшей ступени ранга в нашей стае.

Ниже него могла оказаться только кошка, которая замыкала список жителей нашего дома. Хотя эта маленькая зараза все время норовила занять позицию повыше и оттуда достать меня своей цепкой лапой.

Странные животные эти кошки. Вместо того, чтобы познакомиться, они сразу переходят в доминирующую позицию и дерутся. Но я не теряла надежды ее обнюхать, а потому прыгала на шкаф и лаяла, призывая лохматую заразу слезть и пройти полноценный ритуал знакомств.

В нашу дискуссию вмешалась Ма, почему-то строго меня отгонявшая.

Разве она не видела, что мне интересно? Или это потому, что кошка на меня шипела, грозясь поцарапать своими когтями? Но я же ее совсем не боялась! Почему же Ма так нервничала?

Ну что ж, раз контакт с этим животным вызывает у Ма только негатив, значит, животное плохое. Буду беречь Ма от него, если решится к ней подойти. Я же умная собака, мне не нужно повторять дважды.

Глава 5. Поводок?

А вы знаете, что такое поводок? Это непонятно зачем завязанная на шее собаки веревка, которая кроме дискомфорта ничего не вызывает.

Именно так я думала, когда первый раз ощутила ее на себе.

Ма одела на меня эту странную вещь и потащила на улицу.

Я сначала рванула вперед, но как только получила удар по шее, тут же остановилась и попятилась. А Ма продолжала меня тянуть, что-то приговаривая. Вот еще, подумала я, никуда не пойду, пока на мне эта непонятная штуковина. Но Ма тоже не сдавалась и волоком тащила мое сопротивляющееся во все четыре лапы тело.

Когда мы оказались на улице, я периодически пыталась побежать вперед, но тут же нарывалась на ограничитель в виде поводка, который снова и снова ударял по шее. И я тоже упиралась и отказывалась идти.

Мы долго так бились, пытаясь показать, кто упрямее, пока к Ма не подошла какая-то девушка, которая не только разделила с нами прогулку, но и объяснила мне, что поводок не такой страшный, как показался впервые минуты.

Для этого она села на корточки и стала звать меня. Я, поддавшись искушению познакомиться, побежала к ней, не ощущая на себе поводка. Ма следовала за мной, а веревка ослабила свое давление.

Потом Ма повторила действия той девушки, села на корточки и стала звать меня. Я с радостью кинулась к ней, и снова не ощутила поводка на себе.

Оказывается, когда я не сопротивлялась и бежала за человеком, поводок мне совершенно не мешал. Но как только я начинала упираться и тянуть назад или в сторону, он сильно сдавливал шею.

Если бы Ма объяснила мне это в самом начале, я бы так сильно не сопротивлялась при выходе из квартиры. Ведь мной тогда руководил страх перед этим неизвестным доселе предметом.

Теперь же я знала, он не только нестрашный, но и сулит такую приятную собачью радость — прогулку. Как только Ма брала его в руки, мы шли гулять.

Да и на прогулке он впоследствии помогал мне сказать Ма о том, что я хочу побегать. Для этого необходимо лишь его натянуть и упрямо идти вперед. Такое натяжение давало Ма команду, что я готова к самостоятельному выгулу. Поводок отстегивался, и вот я уже свободно носилась по полю в поисках приключений.

Какая же это все-таки приятная вещь — поводок, когда ты знаешь, как с ним обращаться.

Глава 6. Воспитание или размытие границ?

В нашей стае, как и в любой другой, были определенные правила, которые я не сразу, но начала понимать.

Первое, что я сообразила: место мне было определено на диване.

Нет, сначала Ма бросила мне на пол какую-то тряпку, которая мне совершенно не понравилась. Пару раз она меня на эту тряпку отправляла, но ночью я перелазила на диван и спала там.

Утром, когда Ма заходила в комнату, где я спала, она что-то ворчала. Но так как всегда рядом стоял ее сын, я поняла, что это в его адрес.

С дивана меня никто не сгонял, а потому я решила — спать на нем можно.

Вторым правилом стало то, что наши прогулки случались по моему желанию. Если Ма долго спала, я неслась в ее комнату, заскакивала передними лапами на кровать и начинала скулить. Она мгновенно просыпалась, быстро одевалась и бежала со мной гулять.

Третьим правилом я вывела: хочешь внимания — утащи какую-нибудь вещь Ма. Тогда она подключится к твоей игре и станет бегать, чтобы забрать вещь. Это всегда так весело!

Четвертым и важным для растущего организма было: хочешь есть — попроси! Как только Ма садилась за стол, я тут же подбегала, садилась рядом и своим взглядом показывала, как я проголодалась. Ма всегда разделяла со мной свою трапезу, показывая, насколько я значимый член стаи. К примеру, сын никогда не ел с ее тарелки, а я… В общем, жилось мне в моей стае замечательно!

Определенные правила были и на улице.

К примеру, если я сильно натягивала поводок, то Ма отпускала меня побегать без него. Такое легкое правило я усвоила за пару занятий!

Если я находила в траве какую-нибудь вкусняшку, Ма хоть и ругалась, видимо, тоже хотела, но мы снова пускались в игру «Догонялки».

А вот что мне не нравилось, так это то, что сходи я в туалет на улице, наша прогулка всегда заканчивалась. Т. е. Ма никак не могла понять, что я это делала не потому, что просилась домой, а просто мне приспичило. Если бы я могла, то терпела бы как можно дольше, чтобы насладиться прогулкой. Но активный бег провоцировал мой кишечник опорожниться, а я не знала, как сообщить Ма, что еще не нагулялась.

Необходимо проявить всю сообразительность добермана, чтобы найти выход из этой пока еще сложной ситуации. И я обязательно его найду, уж поверьте!

Глава 7. Я пошла на занятия

Сегодня был особенный день!

Сначала меня повели гулять. Ма делала это сразу же, как проснется и наворчится. Ворчала она по непонятной мне причине и иногда тыкала меня носом в сделанною мной лужу. Что я могла из этого понять? Лужи Ма неприятны, буду их прятать.

Гулять мы бежали со всех лап, спускаясь по ступенькам, которые пугали меня лишь первый день. Со второго дня Ма так быстро бежала, таща меня за собой на поводке, что я не успела среагировать и напугаться.

А еще, если бы я умела говорить, то попросила бы Ма так со мной не бегать, ведь я столько времени сидела в маленькой клетке, и мои лапы были слабы для таких марафонов. Хотелось бы размять и укрепить их во время выгула, но он был таким коротким, что я едва успевала сделать свои дела и чуть-чуть поизучать местность.

Может, не стоит ходить в туалет на улице? Ведь как только я это сделаю, Ма сразу тащит меня домой! А если я буду терпеть, то прогулка увеличится! Буду учиться терпеть.

После прогулки мы не пошли домой, а сели в ту железную коробку, в которой меня привезла Ма.

В этот раз мне там понравилось. Не укачивало, как в первый раз, да и запах по всей коробке был родной и знакомый — она пахла моей Ма.

Я забралась на мягкий диван и всю дорогу смотрела то в одно, то в другое окно, за которым мелькали такие же коробки, люди и иногда даже собаки.

Но самое большое впечатление меня ждало, когда наша коробка остановилась. К ней подбежала собака, и когда Ма открыла мою дверь, я кинулась знакомиться.

Обнюхавшись, мы обе не проявили желания лидировать и стали играть, бегая по поляне, на которой меня выпустили.

Так быстро, как моя новая знакомая, я бегать не могла, хоть и обладала более длинными лапами. Но я все равно пыталась ее догнать, ведь это было так интересно.

И только вдоволь набегавшись, я решила поприветствовать Ма моей подруги. Это была та самая девушка, которая подружила меня с поводком. Как оказалось, именно к ней мы и приехали, чтобы начать мою дрессировку — она была кинологом.

Само занятие мне безумно понравилось!

Если вначале я не совсем понимала, что от меня ждут, то уже через несколько минут мой пытливый ум подсказал: необходимо повторять то, за что я получаю лакомство. А вычислить это оказалось несложно.

Ма держала кусочек лакомства в руке и водила им перед моим носом, вырисовывая змейку. И как только я шла за рукой, уткнувшись носом в нее, она открывалась, отдавая мне заветный кусочек.

Так легко и интересно!

После нескольких таких прохождений Ма стала со мной играть, а потом мы продолжили ходить змейкой.

Это был очень ценный для меня опыт взаимодействия с Ма и возможность проявить смекалку в решении вопроса, как получить лакомство. А еще теперь у меня была подруга, с которой можно было подурачиться. Нет, с Ма я тоже любила играть, но она не умела так быстро за мной бегать.

Когда мы вернулись домой, я уставшая легла спать. День был насыщенным на приключения и вымотал меня так, что даже ужин я не попросила.

А следующим днем Ма повторяла со мной пройденный накануне урок.

Мне безумно нравилось все: заниматься с Ма; нюхать и ходить за ее рукой; получать вкусняшки и просто весело проводить время.

Это же занятие мы повторяли на улице. И в этот раз, когда Ма меня позвала, я без сожалений бросила все свои интересы и примчалась, готовая заниматься.

И я снова ходила змейкой, получала лакомство и общалась с Ма.

Глава 8. Еще одно занятие

Несколько дней мы повторяли разученный урок, а потом снова поехали к кинологу.

Перед занятием я вдоволь наносилась с моей подругой, после чего ее увели, а со мной начали заниматься.

Я гордо вышагивала змейкой, и ловила позитивные эмоции Ма, дополняющие мою награду.

Но потом мне пришлось помучиться, чтобы разгадать новое задание.

Ма с кинологом стояли возле меня и чего-то ждали. Я же ходила рядом, еще не зная, что меня ожидает. Но когда пыталась убежать, чтобы изучать местность, меня подзывали и снова чего-то ждали, пристально глядя.

Я устала и села. И тут услышала голос Ма:

— Да, молодец!

В мою пасть попал лакомый кусочек, и я снова засуетилась, пытаясь понять, за что его получила.

Я всячески вглядывалась в глаза Ма, пытаясь получить от нее подсказку, но она молчала. Единственное, что я понимала сама: необходимо совершить какое-то действие. Поэтому я крутилась, бегала, прыгала. А потом устала и снова села.

И снова это «Да, молодец!».

Я попыталась вспомнить, что делала до того, как села и услышала «Да!». Бегала? Прыгала? Точно, я прыгала!

Я стала прыгать на Ма, заглядывая в ее глаза, но не получала отклика.

Устав от бесконечных попыток получить похвалу, я легла.

Ма немного отошла, и я вскочила, чтобы подбежать к ней. Еще несколько попыток совершить кучу произвольных действий, и я села.

— Да, молодец! — прозвучало из уст Ма, и снова мне достался кусочек лакомства.

Может, все намного проще, и мне нужно было сесть?

Я села и угадала! Ма хвалила меня так сильно, что я готова была сидеть вечно. Но она зачем-то приподняла меня, сказав «Гуляй!».

Я вскочила на лапы, но тут же села, в ожидании очередной дозы лакомства и похвалы. И я их получила.

Теперь я знала, что когда Ма от меня чего-то ждет, я должна сидеть.

Заниматься с кинологом мне определенно нравилось. Это были совсем не те игры, к которым я привыкла, но они были более насыщенными и позитивными со стороны Ма.

Глава 9. Жизнь удалась!

Дома мы продолжали повторять пройденные уроки. Теперь мы играли с Ма в «Змейку» и «Давай сяду».

Я с радостью выполняла требования игры, а Ма радовалась моим успехам.

Поэтому очередная поездка к кинологу была для меня великим счастьем.

Я радостно неслась от машины к дрессировочной площадке. Радостно носилась со своей подругой. А потом радостно крутилась возле Ма и кинолога в ожидании нового задания, показывая, что я уже умею.

В этот раз сложного ничего не было. В тот момент, когда я садилась, Ма громко говорила «Сидеть!» и через 20 минут я четко поняла, что, услышав это слово, должна сесть.

Так я и делала, когда Ма стала говорить «Сидеть!» до того, как я это сама собиралась сделать.

А еще она перестала меня хвалить, когда я делала это без команды.

Что ж, требования усложнились, но я девчонка сообразительная и быстро поняла, как нужно делать.

А Ма радовалась вместе со мной, играла после недолгих занятий, а потом мы вообще пошли гулять в поля.

С нами были моя подруга и ее Ма.

Это было чудесное время, которое подарил нам кинолог, сплотив нас с Ма и научив взаимодействовать через игры-занятия. Думаю, любая собака бы позавидовала моей насыщенной жизни, в которой еще не было места разочарованию. Оно пришло чуть позже, ударив по моему беззаботному существованию.

Да, с тех самых минут я уже не чувствовала счастливой собачей жизни. Она не просто стала угасать. Она сбежала от меня в один миг.

Глава 10. Где домашка?

Перелом наступил на следующий день после занятия, на котором я освоила команду «Сидеть!», которую хотелось повторять снова и снова, радуя Ма. Но она почему-то не оценила моего рвения, грозно прикрикнув в очередной мой присест.

Может, я поторопилась и села без команды? Но раньше, когда я ошибалась, Ма на меня не кричала, а просто не обращала внимания, и я сама быстро поправлялась.

Сейчас же она была раздражена, от нее исходил неприятный злой запах, который меня пугал.

Я еще раз попыталась поднять ей настроение, показывая, как я умею сидеть, но снова получила выговор.

Ма ругалась и выгоняла меня из комнаты. Ее как будто подменили.

Может быть, я в чем-то провинилась? А может, ей не хватает моего внимания? И я скакнула на нее, показывая, что я рядом, что бы ни произошло.

Она оттолкнула меня и снова прогнала.

Теперь я лежала на пороге ее комнаты, боясь подойти ближе, но еще больше боясь ее покинуть. Вдруг ей будет нужна моя помощь? Я всегда должна находиться рядом. Я должна беречь ее покой.

Прошел день, а мы так и не начали повторять занятия. Я периодически напоминала Ма о своем присутствии и желании с ней поиграть, но она меня постоянно прогоняла.

Единственный случай, когда мне удалось проявить свои знания, было мое кормление. Ма наложила мне в миску корм и подала команду «Сидеть!». Я обрадовалась, что наконец-то началось занятие, села и стала ждать похвалы. Но ее не последовало. Я подумала, что нужно сидеть дольше, но Ма и это не порадовало. Она сказала: «Иди ешь» и подтолкнула меня к чашке.

Есть я хотела, поэтому тут же накинулась на корм, отвлекаясь от очередного промаха.

Если это было частью занятия, то оно мне совершенно не понравилось. Я не добилась похвалы от Ма, а еду мне давали и без дрессировки.

Глава 11. Случилось страшное

Мы с Ма вышли на прогулку, где меня отпустили побегать на огромной поляне недалеко от дома. Я как обычно на огромной скорости изучала местность в поисках чего-нибудь интересного. И, конечно же, нюх меня не подвел, в траве лежал пакетик, из которого доносился такой смачный запах рыбки. Но как только мой нос стал погружаться в пакет, уши услышали «Иди ко мне!». Это значило, что Ма намерена отобрать мою находку и поиграть со мной в «Догонялки».

Я схватила пакет и сиганула со всех лап от Ма, которая бежала следом и кричала разные ругательные слова. Вот этого я никогда не могла понять, если мы играли, то почему она ругалась? Впрочем, она в любой ситуации ругалась, видимо, натура у нее такая была.

Бывают же собаки, которые постоянно брешут, видимо, Ма была той же породы. Поэтому на ее человечий лай я мало обращала внимания, заучив только конкретные слова, которые были необходимы для понимания ситуации.

В этой игре победила я. Пакет удачно был облизан, Ма меня не догнала и сдалась. А я уже носилась в поисках новой находки.

В кустах на окраине поляны я обнаружила человеческую кучку. О, этот запах ни одна собака не спутает с кошачьим или собачьим. Есть в этом что-то манящее, когда твоему растущему организму не хватает питательных веществ. Моему точно не хватало, потому я с радостью принялась поедать эту пахучую кучку.

Увлеченная поглотительным процессом, я не обратила внимания на Ма, которая подошла и со всей дури ударила меня поводком по голове. Взвизгнув, я отскочила, но тут же была поймана Ма и посажена на поводок, которым еще несколько раз получила, но уже по заднице.

Не поделилась с Ма. Такова стайная иерархия, вожак всегда ест первым. А если другой член стаи покусится на добычу раньше, то вожак его жестко отгонит.

Только почему Ма не стала есть? Странная она.

Прогулка была неудачно закончена, Ма сильно злилась и, резко дергая за поводок, тащила меня домой.

Возле подъезда копошились двое мальчишек, на которых я по привычке кинулась и стала лаять. Ма натянула поводок, показывая мне, что нуждается в моей защите и стала ругаться, как я поняла, на мальчишек.

И в этот момент произошло страшное. Один мальчишка кинул что-то маленькое мне под лапы, и оно взорвалось, напугав меня громким и неожиданным звуком. Я заметалась на поводке, пытаясь вырваться и бежать от этой незнакомой опасности, но Ма начала дергать меня еще больше, а потом несколько раз пнула.

Что она хотела мне сказать своими действиями? Что тоже напугана? Что я не зря убегаю, этот взрыв несет большую опасность для нашей стаи, ведь даже вожак напуган. Да, когда собака в большом стрессе, она может укусить другую. Неспециально, просто куда-то нужно выплеснуть энергию. Так же поступала и Ма, пиная меня.

Глава 12. Послестрашие

В следующий раз на улицу я выходила с опаской, понимая, что тот страшный взрыв может снова обрушиться на нашу стаю.

Какое-то время я потратила на изучение безопасности и только потом вошла в привычный кураж, позволив себе заняться привычными делами.

В самом деле я же не какая-то нервная дворняга, трясущаяся по каждому мелкому шороху. Я благородный и бесстрашный доберман, который своими челюстями сможет постоять за свою стаю. И пусть я еще маленький доберман, но челюсти у меня уже большие. А еще у меня есть бесстрашный и грозный вожак, который порвет любого, посягнувшего на его стаю. Я в этом была уверена!

А вчерашняя ситуация была неожиданностью. Мы просто не знали, откуда произошла угроза и что она несла, поэтому решили не растрачивать силы впустую и скрыться. Ни одна нормальная собака не станет тратить силы впустую.

Но теперь-то мы готовы к любой атаке и больше нас не запугать неожиданностью.

Лично я настороженно следила за всем, что происходило в округе. И если нам встречалось что-то доселе незнакомое, тут же поднимала лай, прогоняя противника раньше, чем он мог бы напасть.

Вот только Ма постоянно нервничала и оттаскивала меня от всего, что вызывало у меня настороженность. Видимо, это несло очень сильную опасность, раз мой вожак предпочитал спасаться бегством. Мне же приходилось довериться опыту и подчиниться, отступив.

Так я научилась сторониться людей с крупными предметами в руках, людей, передвигающихся на странных предметах, будь то велосипед или коляски. Научилась с опаской проходить мимо больших камней, бревен и крупногабаритного мусора. Мне казалось, что это затаившиеся монстры, которых я в обязательном порядке облаивала, демонстрируя готовность защищаться при необходимости.

За небольшой период, я превратилась из бесстрашного добермана в какую-то нервную пустолайку. Но Ма меня всячески поощряла за это своим вниманием и лаской, и мне уже было не так важно, что я отхожу от породной сути. Лучше уж быть брешущим доберманом, чем нелюбимой собакой.

В тот момент я считала именно так.

Глава 13. Как меня зовут?

Я не забыла представиться, просто вначале клички у меня не было, а потом потребовалось очень много времени, чтобы не только разучить свои клички, но и провести их разграничения по эмоциональной окраске. Но к пяти месяцам я уже четко все различала и не путалась.

Кличек было множество, и зависели они от настроения Ма.

К примеру, когда она радовалась, то могла назвать меня «Айдасюда», и я, отвечая ей взаимностью, радостно прыгала.

Когда она была в нейтральном настроении, то звала меня «Грета». Эту кличку я любила меньше, чем «Айдасюда», но она была лучше, чем остальные.

Потому что когда Ма злилась, она называла меня «Зараза», «Сволочь», «Дрянь» и «Тупаяскотина». Услышав такое обращение, лучшим решением было бежать и прятаться, но уж точно не идти на зов.

Если возможности бежать не было, я выражала покорность, прижав уши и опустив голову. И когда Ма переставала звать меня такими страшными кличками, я начинала к ней подлизываться, чем вызывала на ее лице улыбку чаще, нежели раздражение. Поэтому тактика примирения использовалась в ограниченном пространстве, а на улице я предпочитала убегать. Хотелось хоть чуть-чуть сохранить свой природный нрав, а не быть вечно лобызающей ручной собачкой.

Другие члены стаи имели меньше кличек, а кошка вообще ограничивалась одной — «Кискис». В отличие от меня, она никогда не могла понять, зачем ее зовет Ма.

У сына было две клички. Первая «Малой», так Ма называла его почти всегда. А вот когда сильно злилась, произносила вторую кличку «Славик». А злилась она на него постоянно. Подойдет к ней — злится. Пройдет мимо — злится. Сидит в другой комнате — злится.

Как я поняла, у него роль козла отпущения. Это такая особь в стае, которую все презирают. Все отовсюду ее гоняют, но в то же время стая о ней заботится.

Именно эту роль Малому Славику определила Ма. И когда я подрасту, тоже начну его гонять, указывая на его место. А пока моя роль сводилась к тому, чтобы получать защиту от старших, питаться, расти и учиться всему, что знает моя стая.

Я еще ничего не сказала о кличках Ма, оставив самое святое на десерт.

У нее было две клички, но так как мы, животные, не умеем говорить, звал ее так только Малой Славик: «Ма» или «Мама». Никакого психологического окраса эти клички не имели, но это и понятно, ведь Ма была вожаком стаи, и ничего кроме подчинения не желала воспринимать. Даже моя нечастая непокорность прощалась только из-за юного возраста. Но пока это заботило меня мало, ведь моей главной щенячьей задачей было вырасти и выучиться. И это, как мне казалось, у меня хорошо получалось делать.

Вот такое вот многообразие кличек было в нашей разношерстной человеко-собачье-кошачьей стае. И это, я считаю, хорошо, что уже на стадии клички каждый понимал, зачем его зовут и что необходимо предпринять, дабы избежать неприятностей. Лично я это усвоила на отлично!

Глава 14. Новая дрессировка

Каждый день я ждала, что вот этот выход из дома станет поездкой к кинологу, и Ма снова будет со мной заниматься и играть. Но этого не происходило.

И когда в один из дней она повела меня к машине, я радостно запрыгала, предвкушая дрессировку.

Мы приехали на какую-то поляну, где бегали такие же, как и я, доберманы. Это не позволило мне разочароваться, ведь впереди были новые знакомства и игры с сородичами.

Ма открыла дверь машины, и я пулей выскочила, спеша представиться.

Пока я со всеми нюхалась, Ма уже неслась ко мне с криками «Иди сюда!». Такую команду я знала, она означала «Убегай, я буду тебя догонять». И я радостно носилась по полю, убегая от Ма и бегая с новыми друзьями, которые сразу же приняли меня в свое общество.

Когда Ма выдохлась и сдалась, я подбежала к ней и неожиданно получила удар поводком по спине.

— За что? — подумала я. — Неужели игра еще не кончилась, и я должна была бегать дальше? Но мне показалось, что ты устала и не хочешь больше играть.

Я с виноватым видом, чуть пригнувшись, показывая свою покорность, подлизывалась к Ма. Она же пристегнула меня на поводок и резко дернула за собой, направляясь к незнакомой нам женщине, которая долго меня разглядывала, после чего заявила:

— Будешь заниматься теперь с нами! Нечего ходить к какому-то непонятному кинологу! Чему он вас научит? Доберман порода особая, с ними нужно быть пожестче.

Я не понимала, о чем говорила эта женщина, но ее тон и запах мне не нравились. И Ма рядом с ней тревожилась, это хорошо чувствовал мой мокрый нос по гормональному фону, исходящему от ее тела.

Когда беседа закончилась, Ма отвела меня обратно на поляну, где все доберманы уже стояли возле своих хозяев, державших их на поводке. Мы присоединились к ним.

Та женщина встала перед нами и стала руководить процессом, как я поняла позже, какой-то странной дрессировки.

Мне была подана команда «Сидеть», которую я под взглядом мегеры-кинолога неуверенно выполнила. Ма хотела меня похвалить, но мегера вмешалась, заявив:

— Поправь ее, что она у тебя сидит криво!

Ма потянулась ко мне, что спровоцировало меня вскочить к ней навстречу. Мегера резко подскочила к нам, выхватила у Ма поводок и грозно скомандовав «Сидеть!», потянула поводок кверху, а рукой надавила мне на зад. Я, не привыкшая к такому давлению, выскользнула из ее рук, но тут же была задушена поводком, притягивающим меня обратно.

— Сразу видно, какой тупой кинолог вас учил! Собака совершенно неуправляемая! — возмутилась мигера.

Ма почему-то стояла и не вмешивалась, хотя я очень нуждалась в ее защите. В итоге эта мегера еще несколько раз мне скомандовала и, дернув, давила на зад. Мне пришлось подчиниться, чтобы в очередной раз избежать такого неприятного контакта.

За выполненную команду Ма дала мне сухарик[1] из моего повседневного рациона.

Такая дрессировка мне совершенно не нравилась!

Несмотря на то, что у меня была возможность перед занятием поиграть со своими сородичами, само занятие перекрывало весь полученный позитив.

Меня дергали и били, меня заставляли делать то, чего я не хотела, и что-то постоянно требовали. Порой я и готова была сделать, но просто не знала, что. И за все мои мучения мне полагался какой-то сухарик, который я и без того получаю в качестве еды дома.

Раньше мне нравился и кинолог, и занятия в виде игр с загадками, разгадывая которые я получала мясной лакомый кусочек.

Нет, определенно, новая дрессировка мне не нравилась. Но как об этом сообщить Ма? Ма, которая так завороженно слушала эту мегеру и повторяла все, что та ей говорила и показывала.

Глава 15. Непонятная агрессия

На следующее занятие я шла с неохотой, но все еще надеялась, что может быть по-прежнему. Я ошиблась как в этом, так и в том, что хуже быть не может. Было.

Ма стояла в стороне, когда мегера взяла поводок, на который я была пристегнута и вытащила меня вперед, где она стояла перед всеми. Потом началась моя ужасная дрессировка, которой мне никак не удавалось избежать.

Мегера командовала «Рядом!», куда-то шла и дергала меня вслед за собой. Я не успевала ни оценить возможность действовать, ни масштаб бедствия. Мне то и дело подавалась эта странная команда, а по шее приходился резкий рывок. Когда я отставала, меня дергали вперед, как только я ускорялась, меня дергали назад. Я так и не смогла понять, что нужно делать во время этой команды, но поняла другое: избежать наказания не удастся, а потому просто его ожидала, смирившись со своей участью.

Но мегере и это не понравилось, и в очередную свою команду она дернула меня так сильно, что я забыла о своих юных летах и решила показать, что перед ней не кто-то, а доберман, который может за себя постоять.

Кинувшись на мегеру, я попыталась укусить ее за руку, которой она держала поводок. Она пнула меня раньше, чем я успела клацнуть зубами, а потом резко рванула поводок на себя, и я не успела опомниться, как уже была прижата к земле.

Ма продолжала стоять в стороне и смотреть на то, как ее члена стаи обижает чужак. Она не вмешивалась. Она меня не защищала.

Значит, Ма не вожак и тоже нуждалась в защите.

Мегере я сдалась, заскулив и ослабив сопротивление. Я была слишком юна, чтобы оказать должный отпор. Но я обязательно вырасту и сумею постоять за себя и свою стаю.

А сейчас мне приходилось мириться с такой грубой дрессировкой, в которой я никак не могла разобраться.

Ма мне совсем не помогала, как бы я ни искала в ее глазах подсказки.

Сама же я усвоила только одно: когда мегера взялась за мой поводок, нужно не сопротивляться, а поддаваться на ее действия. Так будет меньше агрессии в мой адрес, и я останусь цела.

К примеру, на команду «Сидеть!» мегера захочет надавить мне на зад, а я опережу ее действия, опустив его на землю.

На команду «Лежать!» мегера станет тянуть меня поводком к земле, а я опережу ее действия и сама расстелюсь на земле. Правда, иногда ей это не нравится, и меня вздергивают вверх, а потом опять хотят потянуть вниз. Мегера в этот момент возмущается, чтобы я поправилась. Но что это значит, я пока не поняла, ведь по факту мне снова командуют «Лежать!».

Глава 16. Страх занятий

Жизнь менялась до неузнаваемости!

С тех пор, как Ма стала водить меня на странную дрессировку, она и сама стала, как та мегера. Я не понимала, чем вызваны такие перемены? Может быть, я подросла настолько, что необходимо уже бороться за свои права? Но я не чувствовала пока еще в себе этих сил. Мне хотелось взаимной любви, поддержки и внимания. Хотелось, чтобы Ма занималась со мной, как прежде. Хотелось, чтобы она играла со мной и подольше гуляла. А вместо этого, меня выводили на улицу и каждую секунду резко дергали, крича «Рядом!». Что я понимала в такие моменты? Ма нервничает, на что-то злится и пытается меня уберечь от этого неизвестного «что-то». Я всячески высматривала его и пыталась защитить нас с Ма.

Иногда этим «что-то» были люди, проходящие мимо. А иногда собаки. Я чувствовала, как Ма напрягалась при их появлении. А когда они приближались, меня бил по шее рывок поводка, Ма кричала «Рядом!» и натягивала поводок так сильно, что мои передние лапы отрывались от земли.

И если изначально при встречах с собаками я лишь хотела познакомиться, то такие действия Ма говорили мне о том, что это чужаки и они угрожают нашей стае. А еще Ма, отрывая меня от земли, говорила, чтобы я заступилась за нашу стаю. Ведь приподнятая собака всегда доминирует, а значит, если другая собака не подчинится и не уберется с нашей территории, я вынуждена буду нападать.

Этот урок я освоила быстро и стала сразу же нападать на всех встречных собак, чтобы Ма лишний раз не пришлось нервничать и намекать мне на необходимость защиты.

Но что же во всем этом бедламе означала команда «Рядом!», я так и не разобралась.

Иногда Ма подавала команду, когда никого не было. Она дергала меня к себе, и я думала, что нужно идти возле нее. Но иногда она просто меня дергала. А иногда я отходила от нее и не слышала, что должна вернуться, поэтому я сделала вывод, что эта команда значит что-то другое.

А еще меня перестали кормить. Вообще. Еду я теперь получала лишь на занятиях, которые стали моим проклятием.

Как я ни показывала Ма, что не хочу на них ездить, она все равно силой затаскивала меня в машину, а потом силой тащила на площадку. И никакая еда не была для меня стимулом, чтобы лишний раз повстречаться с мегерой и ее методами.

Глава 17. Кинологические снаряды

Как я ни упиралась, мы снова оказались на дрессировочной площадке. Только в этот раз не было этой страшной мегеры, и все люди со своими питомцами отправились вглубь площадки, где стояли различные препятствия в виде бревен, лестниц и еще каких-то странных палок.

Мы с Ма стояли и наблюдали, как другие собаки пробегали по этим предметам, а через некоторые перепрыгивали. Мне захотелось тоже залезть на рядом стоящую горку, но Ма меня одернула.

Потом к нам подошел какой-то мужчина, оставив свою собаку сидеть в стороне.

— Начни с бума! — сказал он Ма. — Только держи крепче, чтобы не рухнула.

Ма повела меня к бревну, которое было приподнято над землей на ножках. Оно было не только высоким, но и узким, поэтому, когда меня на него стали затягивать, я уперлась лапами в его основание.

Как же часто в последнее время мне приходилось упираться! Неужели в нашей стае никого не интересовали мои интересы? Ведь я так мало хотела от жизни, но так много за это платила.

Ма взяла меня на руки и втолкала на бревно. Она держала меня одной рукой под живот, а второй тянула за ошейник вперед, заставляя двигаться. Под конец бревна я все-таки отважилась на самостоятельные шаги, но не потому, что перестала бояться, а потому что увидела конец своих мучений и рванула вперед. Ма отпустила меня, и я рухнула с бревна, подвернув под себя переднюю лапу.

Вскочила я уже на трех лапах, громко крича о своей боли. И о чудо! Ма села рядом со мной на корточки и стала меня обнимать и успокаивать. Она гладила меня, а я скулила, показывая, как нуждаюсь в ее ласке. В ней я нуждалась больше, чем в облегчении физической боли.

Но самое приятное, что наше занятие на этом закончилось. Ма отвела меня в машину и повезла, как мне показалось, домой. Но мы приехали в какое-то странное заведение, где сильно пахло чем-то неприятным. Меня завели в помещение, где подняли на стол. Подошла какая-то женщина в белом халате и стала ощупывать мою лапу. Я стойко перенесла осмотр, хоть и было немного страшно. Но внимание со стороны Ма были сейчас важнее.

— Перелома нет, просто ушиб, — сказала женщина в белом халате.

— Но она так кричала, — поддержала разговор Ма.

— Она просто сильно напугалась.

Я не понимала, о чем они говорили, но эта женщина мне понравилась. Она так нежно почесала меня за ушком, да и лапу осматривала бережно, ласково со мной разговаривая.

Ма сняла меня со стола, что-то сказала женщине, и мы пошли к машине. Я уже не чувствовала такой сильной боли, но предпочитала сильно не нагружать лапу.

А после нескольких дней постоянной заботы и внимания, прогулок без резких рывков и ласкового взгляда Ма я готова была хромать вечно!

Да, я быстро сообразила, что хромота дает мне множество преимуществ и избавляет от такой нелюбимой дрессировки. С того самого момента, как я захромала, мы ни разу не поехали на адскую площадку.

А еще вернулась моя кормежка, которую я не должна была заслуживать, выполняя какие-то непонятные действия.

Я снова была любимой дочкой, от которой ничего не требуют.

Глава 18. Стресс

Как-то Ма, как обычно, ушла на работу, а вернуться забыла.

Я хорошо знала, когда она должна вернуться, ведь у нас, собак, хорошо настроены биологические часы. Мы всегда чувствуем время, когда возвращается любимый человек, и заранее уже сидим в ожидании.

А тут время пришло, а ее все не было.

Я стала волноваться. То лежала возле входной двери в надежде, что она вот-вот откроется и на пороге появится Ма. То подбегала к окну, запрыгивала на него передними лапами и смотрела, желая увидеть ее там.

Но время шло, а Ма не появлялась.

Я села у двери и громко завыла о своей тоске. Неожиданно из комнаты выбежал сын Ма и закричал на меня. Но он не обладал статусом, позволяющим мной командовать, а потому я не обращала на него внимания. И он ушел, не добившись от меня подчинения.

Я продолжала выть, периодически прерываясь на подкоп, совершаемый в основании двери. Мне казалось, я сумею вырыть яму, через которую выберусь и побегу искать Ма. Но яма не копалась, а нервы уже были на пределе. Тогда я решила унять тоску ботинком Ма, который так сладко пах ей.

Я лежала и мусолила его в пасти и не заметила, как сгрызла почти весь. И в этот момент пришла Она!

Моей радости не было предела! Я скулила, прыгала, кусалась, бегала по квартире, возвращалась и снова прыгала и скулила. Потом схватила разодранный ботинок и поднесла Ма, предлагая поиграть. Но она резко переменилась в настроении, выхватила у меня из зубов ботинок и стала меня им бить.

«За что? Я так долго тебя ждала, так радуюсь твоему приходу, а ты меня бьешь?» — думала я, уклоняясь от ее ударов по морде.

Потом досталось и сыну, который на ее крик выбежал из комнаты. Она долго его ругала за что-то, но он, кажется, тоже не понимал, за что.

Как же сложно было понять нашу Ма. В тот момент, когда нужно было радоваться, она ругалась. Если она не хотела играть, могла бы просто отказаться, зачем же было бить? Я бы и так все поняла. Хорошо, в следующий раз буду играть одна.

Глава 19. В гости к кинологу

Хромать я не переставала, хоть иногда и забывала, на какую лапу это стоит делать. Но Ма ни о чем не догадывалась и на дрессировку меня больше не возила.

Как-то мы сели с ней в машину, и я напряглась, думая, что меня снова везут на адскую площадку, но мы приехали в райское место, где жил и когда-то работал со мной первый кинолог.

Когда меня выпустили из машины, я рванула на всех четырех лапах, забыв о своей симуляции. Моему счастью не было предела — мы снова играли с подругой, а Ма с кинологом стояли в стороне, наблюдая за нами.

Я периодически подбегала к ним и показывала, что готова работать, но никто не начинал меня дрессировать, и я снова убегала играть.

В какой-то момент наши безумные игры были прерваны, нас с подругой посадили на поводок и куда-то повели.

Подруга шла рядом со своей Ма и не поддавалась на мои провокации поиграть по дороге. А Ма снова стала меня дергать, крича «Рядом!».

Что же значило это «Рядом»? То ли нужно бежать вперед, то ли идти медленно, плетясь сзади. То ли перестать играть? Что?

— Ты задергала собаку! — возмутился кинолог, обращаясь к моей Ма.

— Она бестолковая и совсем не слушается!

— Не бывает бестолковых собак…

— А моя бестолковая! — зло ответила Ма и снова меня дернула.

— Ты ей сначала объясни, что от нее хочешь, а потом требуй!

Как бы я хотела понимать человеческий язык. Может быть, тогда бы я сделала то, что Ма так от меня требовала. Но я не понимала!

Но после этой прогулки я уяснила одну очень важную вещь: если Ма меня зовет, то лучше не подбегать! На игру это больше не было похоже, а вот наказание всегда следовало. Каждый мой подход заканчивался или ударом по морде или цеплянием поводка. Поэтому, чем дольше я буду бегать, тем дольше не получу неприятности.

Вообще поводок — это сила зла. Нужно будет его погрызть, когда никого не будет дома. Однозначно, необходимо обезопасить себя от этой ограничивающей и иногда бьющей штуки.

Глава 20. Радость или стресс?

Каждая моя прогулка таила в себе такие противоречивые чувства, которые не давали мне понять, нравится ли мне гулять или нет?

С одной стороны прогулка давала возможность побегать, а моим залежавшимся лапам это было просто необходимо. Кто-то думает, что я могла бы побегать и по квартире, благо она у нас была большая, но там не разовьешь должной скорости, да и Ма постоянно ругалась, выгоняя меня на место. Так я поняла, что играть в ее присутствии нельзя, а место — это такая форма наказания, когда тебя прогоняют на подстилку, откуда ты не можешь наблюдать за происходящим в стае.

А с другой стороны, прогулка несла в себе кучу опасностей. Сложно было забыть тот шокирующий взрыв под лапами, который несколько раз повторился, хоть и вдалеке, но сильно напугал. В такие моменты хотелось бы получить защиту от Ма, но она почему-то отказывалась реагировать: нападать или бежать.

Но взрыв был не единственной уличной опасностью. Нам встречались странные люди, собаки и предметы. И все, что вызывало подозрительность у меня, подтверждалось вожаком — это опасно! Ма всегда спасалась бегством от этих странных встречных. И это тоже было непонятно, ведь я готова была к атаке, почему мы убегали? Неужели Ма не готова была постоять за нашу стаю? Зачем тогда она меня провоцировала нападать, натягивая поводок и поднимая меня таким образом? Может быть, она показывала мне, что я уже выросла и готова занять более высокое положение в стае?

Что ж, буду пробовать сменить роль и расскажу об этом позже. А пока вернемся к опасным прогулкам.

Вывезла меня тут Ма к водоему, у вас, людей, оно зовется морем. Что я могу сказать? Дрянь редкостная! Манит своей прохладой, а пить невозможно! Но еще большей нелюбовью я воспылала, когда Ма подвела меня к краю мостика и столкнула в это море. Я наглоталась соленой воды, пока барахталась, выбираясь к берегу. Но урок был усвоен моментально — море и плавание — это опасно и очень неприятно. Держаться от всего этого нужно подальше. И даже стая лебедей и чаек, которых так хотелось поймать, не могли заставить меня зайти в воду. Лучше остаться без добычи, чем быть поглощенной этим соленым монстром.

Глава 21. Домашние шалости

Если на улице я не могла определиться с эмоциональным состоянием, то дома было проще.

Во-первых, я знала каждый угол и ничего неожиданного, кроме одичавшей кошки, произойти не могло. Да и кошка меня не пугала, ведь бегством обычно приходилось спасаться ей. Я вообще не понимала, зачем этот бесполезный зверь в нашей стае.

Таким же бесполезным был и Малой Славик. Он всегда держался от меня в стороне, никогда не общался и тем более не играл. А когда он находился рядом с Ма, она постоянно злилась и прогоняла его.

И, конечно же, я быстро уяснила эти роли в стае и стала каждый раз прогонять Кискис и Малого Славика, не давая им приблизиться к Ма.

Во-вторых, дома у меня были игрушки, которые никто не смел брать. Малой пару раз пытался, но я так на него огрызнулась, что он больше не приближался к ним.

В-третьих, я могла сходить в туалет, пока никто не видит, и меня не будут дергать поводком. Правда, иногда Ма тыкала меня носом в мои кучки, но это было не всегда. Чаще всего она молча их убирала.

В-четвертых, у меня была важная миссия — сообщать, когда возле жилища появлялся чужак. О, как я любила это занятие: вынюхивать и выслушивать чужих за дверью. Всякий раз, когда кто-то проходил мимо, я поднимала громкий лай, на который сбегались все члены стаи. Ма начинала ругаться, как мне казалось, она прогоняла чужака. Ведь в этот момент она могла погладить меня по голове, а значит, поощрить за работу.

И я с радостью лежала возле входной двери, неся почетный караул.

Как видите, дома было спокойнее, хоть гулять я и любила больше. Может быть, мне удастся приспособиться и справиться со всеми опасностями на улице, и тогда она станет такой же спокойной, как дом? Я не теряла надежды.

И, в-пятых, я нашла безотказное средство, как получить внимание Ма.

Когда она долго чем-то занималась, игнорируя меня, я подходила максимально близко к ней, садилась и писала. Это был беспроигрышный вариант! Она сразу поворачивалась и протягивала «Маргоооо». А я уже тут!

Ма шла за ведром с тряпкой, опускалась на пол и начинала вытирать лужу, а я крутилась возле нее. И вот оно чудо, Ма со мной разговаривала!

Ради этого мимолетного внимания я готова была писать снова и снова, что и делала всякий раз, когда моча чуть-чуть скапливалась в пузыре. Ради этого я и на улице готова была терпеть. Лишь бы Ма со мной побольше разговаривала. Неважно, о чем. Неважно, каким тоном. В последнее время все стало неважно. Посмотрела на меня — уже хорошо. Заговорила — еще лучше! Ведь мне очень не хватало ее внимания.

Глава 22. Счастливое время

Не все в моей жизни было так мрачно. С чем-то я научилась справляться. Да, по-своему, деструктивно. Но все же это было лучше, чем прозябать на обочине жизни, не имея возможности как-то на нее повлиять.

А иногда наступали счастливые дни, когда Ма не шла на работу, не занималась делами дома, а просто брала меня и везла на прогулку.

Мы уезжали в поля или на берег моря, где я могла вдоволь набегаться.

Больше всего мне нравилось в полях, где я с огромным удовольствием вынюхивала мышиные норки и принималась их раскапывать, желая добраться до добычи. Правда, ни разу так и не добралась, мышки оказались проворнее, чем я думала. Но сам процесс завораживал.

А однажды в полях я учуяла зайца, который выскочил в паре метров от меня и стремительно побежал вперед. Я неслась со всех лап, чтобы поймать эту ушастую шкурку, но он оказался быстрее.

Будь такие прогулки почаще, мои лапы натренировались бы и я обязательно переловила бы всех зайцев и мышей. А пока побегать мне удавалось так редко и мало, что лапы просто не слушались.

Чуть меньше я любила морские прогулки. Не только из-за той неудачной попытки поплавать, но и потому что на песке совсем не было никаких норок. Да, иногда встречались чайки, но эти крылатые постоянно улетали в море, как только я к ним приближалась. А лезть в воду я точно не собиралась.

Как я ждала очередной выездной прогулки, где смогу побыть с Ма, и где она переставала быть раздраженной! Видимо, ей тоже очень не хватало этих прогулок.

Но больше всего меня радовало, что она никогда не брала с нами Кискис и очень редко брала Славика. Хотя в такие счастливые минуты он мне совершенно не мешал. Иногда даже с ним можно было поиграть, забрав у него какую-нибудь вещь, которую он потом, бегая за мной, пытался вернуть. Даже Ма в такие моменты радовалась нашей игре, заливаясь смехом.

Почему так не могло быть всегда?

Глава 23. Нависшие изменения

Мы больше не ездили к той мегере-кинологу, которая вселяла в меня ужас. Правда, я не знала, закончились ли мои мучения окончательно или это временное затишье. Но в любом случае, я наслаждалась беззаботной жизнью в той мере, которая мне была дозволена.

Помимо отсутствующей дрессировки, изменения коснулись и моего выгула, его стало катастрофически мало.

Нет, утром и вечером меня так же выводили, но так ненадолго, что я ничего не успевала: ни побегать, ни проверить местность на новые следы, ни поиграть. И все это притом, что Ма перестала ходить каждый день на работу. Но почему-то больше времени для меня у нее не появилось.

А еще я до сих пор не понимала, где и как стоит ходить в туалет?

Когда я делала это дома, Ма тыкала меня носом в сделанную кучу и ругала. Когда я садилась где-то на тропинке на улице, она тоже ругалась и начинала оттаскивать меня в сторону. Очень, я вам скажу, неприятно, когда тебя во время такого процесса тащат на поводке, при этом ничего не объясняя. Никакой последовательности в действиях Ма я отследить не могла. Нельзя дома. Нельзя на улице. А где же все-таки это необходимо делать? Прятаться? Дома за диван или на улице в кустах?

Я знаю, что в определенных условиях собаки боятся оставлять свои следы жизнедеятельности потому, что их могут обнаружить чужаки. Но я не из боязливых! Если Ма боялась за нашу стаю, то напрасно, я смогу ее защитить! Неужели она не видела этого, когда мы встречались с чужаками во время прогулки? Я же всегда самоотверженно нападала, показывая, что готова порвать всех, кто покусится на мои границы. А границы собаки — это расстояние от Ма на длину поводка.

И вообще, если Ма вожак, почему она не защищает нашу стаю? Почему она такая неуверенная? Неужели необходимо брать ситуацию в свои лапы? А еще лучше клыки!

Рано, Айдасюда, рано. Мне необходимо еще немного подрасти, окрепнуть, получить знаний и жизненного опыта, чтобы вести за собой стаю. Чтобы я могла не только ее защищать, но и грамотно распределять ресурсы.

И мне кажется, Ма готовит меня именно к этой высокой роли, уж слишком много привилегий она мне дает.

Но пока все же рано.

Глава 24. Уничтожение препятствий

Теперь Ма целыми днями сидела перед светящимся ящиком, стоящем на ее столе. Какая мне радость, от того, что она не ушла на работу, если этот «светлячок» забирал все ее внимание?

Но доберманы очень умные животные, а потому немного времени потребовалось, чтобы понять, что та светящаяся штука, что вы, люди, зовете компьютером, отвлекает Ма от меня. Каждый раз, когда она перед ней сидит, а я подхожу и прошу чуточку внимания, меня зло прогоняют.

Что ж, будем устранять это препятствие.

Пока Ма была дома, я не смела атаковать «светлячка», но очень скоро мне представилась такая возможность. Мой вожак собрался на охоту.

Охота или работа, для нас, собак, это все одно — место, где добывают пропитание.

Я, как всегда, просилась тоже поприсутствовать на этом важном и ответственном задании, но, видимо, еще не доросла. На охоту меня снова не взяли.

Что ж, сегодня у меня было задание не менее важное.

Как только Ма скрылась за дверью, я немного посидела у двери, а потом отправилась в комнату, где находился ненавистный мне зверь.

Хорошо еще, что Славик был в школе и не мог помешать моему плану. Сегодня удача была на моей стороне, и я готова была ею воспользоваться.

Изучив «светлячка», который притих и не подавал никаких признаков жизни, я обнаружила, что сильнее всего запах Ма присутствовал не на нем самом, а на клавиатуре и мышке, которые я в два счета стащила со стола и унесла на свой диван, чтобы расправиться с ненавистными «зверями». Это оказалось даже интересно — выгрызать кнопочки на клавиатуре и жевать провода.

Потом я вернулась в комнату Ма и обнюхала все, что было связано с компьютером: стол, предметы на нем и кресло, которое тоже приятно пахло Ма. Попробовав кресло на зуб, я была приятно удивлена, что оно мягкое и податливое. Оторвав от него несколько клочков, я утащила и их на свое место и стала играть. Подбрасывала, прыгала следом и ловила. Эх, как же было весело!

Враг был повержен! И я довольная сокрушала его останки.

Ма вернулась вовремя. Как раз в тот момент, когда игра мне наскучила.

Я пулей выскочила из комнаты и стала радостно крутиться, изучая, что добыл вожак на охоте.

Ма немного погладила меня, а потом стала прогонять.

Хорошо, хорошо, подумала я. Ешь первая, я подожду.

Но пакет был поставлен на кухне, а Ма пошла в свою комнату и подошла к столу, где стояли поверженные компьютер и кресло. Мне казалось, что Ма должна обрадоваться, ведь теперь мы сможем больше времени проводить вместе, но она по непонятной причине стала злиться.

Меня долго били веником. Что я могла понять? Что устранила не все препятствия, и Ма злится. В следующий раз сгрызу еще и веник.

Вот только почему нельзя просто бросить мне ненавистный предмет, зачем сразу нужно бить? Я же умная, и так бы поняла.

Глава 25. Батарея

Следующим утром Ма в спешке вывела меня на прогулку, нервно дергая и поторапливая. С поводка она меня по утрам практически не отпускала, да и с ночи я торопилась опорожнить кишечник, поэтому прогулка закончилась быстро.

Ма собралась на охоту, но перед самым уходом взяла мой поводок.

Я радостно запрыгала, понимая, что пришло и мое время учиться этому важному для любой собаки делу, но Ма ударила меня по заду поводком, грозно крикнув:

— Сидеть, Тупаяскотина!

Я подчинилась, помня, какие последствия бывают, если не выполнять команды. На меня одели ошейник, пристегнули поводок и повели в комнату.

В комнате меня еще не выгуливали, да и охотиться там было не на кого. И тут случилось страшное! Ма привязала поводок к батарее и ушла, оставив меня в недоумении. Первые минуты я так и сидела, не понимая, что требовалось делать? Сидеть на привязи? Вырываться и бежать следом? Разгрызать поводок? Что, Ма? Почему ты не объяснила мне?

Конечно же, я попробовала все способы, которые пришли мне в голову. Пыталась вырваться и вылезти из ошейника, но он очень плотно стягивал мою шею. Пыталась ждать, что Ма вернется за мной, но когда терпение лопнуло, стала грызть поводок.

Последнее решение было самым верным! Уже через несколько минут, как мои зубы сомкнулись на поводке, он был разодран в клочья и повержен!

Да, я справилась с этой задачей быстро и уже носилась по квартире, в поисках предмета для снятия стресса.

Сегодня это было одеяло на кровати Ма. Во-первых, оно очень приятно пахло любимым человеком, а во-вторых, было тем большим тряпичным монстром, которого так требовала моя энергия добермана. Да и драть что-то маленькое в такой эмоциональной буре было бы бессмысленно!

Растрепав одеяло, я написала на него, оставляя Ма сообщение о том, что я дико нуждаюсь в ее внимании и поддержке. Я была уверена, что она обнаружит мое послание, «прочитает» его и все поймет.

Да, я была еще наивной дурочкой и верила в своего лидера, каким бы он ни был! Именно так поступают все собаки, живущие в человеческих семьях, по крайней мере, пока не вырастут.

Мне же было всего шесть месяцев, поэтому дух добермана еще не окреп, чтобы как-то сопротивляться несправедливости. И не думайте, что собаки ее не замечают. Очень даже замечают, когда вместо того, чтобы получить ответ на сообщение «SOS», они получают люлей по заднице.

Именно это обрушилось на меня, когда Ма вернулась домой. Почему-то она сочла возможным проигнорировать мое сообщение о постоянной тревоге и просто усилила ее побоями.

Но я же говорила о том, что мне страшно, мечась по комнате, пытаясь ускользнуть от ударов, думала я. Зачем же ты снова ввергаешь меня в страх? Может быть, ты не сумела прочитать мое сообщение? Но зачем, зачем ты вообще меня бьешь? Я же не претендую на твои ресурсы и признаю твое лидерство.

Но Ма как будто не понимала ничего из того, что говорила ей я, оставляя метки или демонстрируя поведением. Она била меня даже тогда, когда я показывала свою покорность, прижимаясь к полу либо ложась на спину. Била, когда я поджимала уши и хвост, да, насколько могла. Била, когда я показывала ей другие сигналы примирения.

Поэтому единственным способом избежать незаслуженного наказания оставался побег. Правда, в пределах квартиры это было проблематично. Но все же удавалось избежать хотя бы части ударов, пока мы неслись из одной комнаты в другую.

А потом было такое неприятное тыкание носом в мое же «сообщение». Зачем? Я и так знала, о чем оно! Я хотела, чтобы Ма его «прочитала», но она снова и снова заставляла это делать меня.

Как-то не получалось коммуницировать в нашей стае. Я не могла донести Ма мысль о своих бедах, а она мне — о своих. Я уверена, она била меня не со зла, а что-то пыталась донести. Ведь животные никогда не нападают на других просто так, во всем всегда есть смысл. Просто я его еще не нашла.

Глава 26. Опять батарея?

Новый день, и я снова оказалась пристегнутой к батарее, но теперь уже на металлическую цепь, о которую чуть не сломала зубы. Но я все равно продолжала ее грызть, в надежде, что одолею, как вчера поводок.

Времени, чтобы понять безнадежность моих действий, у меня ушло много, ровно до полудня. Того часа, когда должен был вернуться домой Малой, приходящий раньше Ма.

Когда он пришел, я радостно скакала, показывая своим видом, что рада его возвращению, и хорошо бы было меня отпустить. Но он молча прошел в свою комнату, откуда долгий час не выходил.

Я же в то время всячески крутилась, пытаясь вырваться, и в какой-то момент так запуталась, что невозможно было пошевелиться. Моя голова была прижата к батарее, которая еще и обжигала, а подвижными оставались лишь лапы, но бежать не удавалось, — я застряла!

Когда в комнату вошел Малой, я уже изрядно подустала от попытки высвободиться из горячего «капкана». Но когда Славик потянулся к моей и без того стянутой шее, я изо всех сил дернулась и укусила его. Мне и без того было плохо и страшно, еще и он лез со своими непонятными действиями.

Мой укус остановил его нападение, а мне придал уверенности, на мгновение отвлекая от основной опасности. Еще пара рывков с разворотом и мне удалось ослабить хват. Да, движения были так же скованны, но батарея уже так не обжигала.

В таком положении я дожидалась, когда вернется Ма и освободит меня из горячего плена. И, чудо случилось! Она вернувшись, сразу кинулась ко мне. Я была спасена и пулей кинулась к миске с водой, о которой мечтала, будучи прикованной к батарее.

И вот, спасенная и напившаяся, я неслась к своей спасительнице, чтобы выразить всю свою любовь. Но на моем пути появился Малой, что-то негативно рассказывающий Ма, от чего она переменила роль — из спасателя в преследователя. Мне снова приходилось уворачиваться от ее ударов, бегая по квартире. И я снова не понимала, что произошло и почему Ма такая злая? Кажется, она всегда себя так ведет, когда возвращается с охоты. Что же там с ней происходит?

Но на охоту меня не брали, а потому не было возможности познать эту тайну.

Когда Ма успокоилась и занялась своими привычными домашними делами, я снова решилась с ней «поговорить». Подойдя к стулу, на котором она сидела, я села рядом и написала, сообщая о своем затянувшемся стрессе и тревоге.

Ма повернулась ко мне и, не «читая» сообщения, стала ругаться. Возможно, я потревожила ее невовремя, чем и заслужила этот гнев, ведь, когда вожак отдыхает, вся стая бережет его покой. Но я не заметила, чтобы она спала, а потому и позволила себе с ней «заговорить», прося помощи.

Но снова не была «услышана» и растеряна, ведь не понимала, как еще можно донести сообщение о своих проблемах?

Глава 27. Собачий рай

После вчерашней западни с батареей Ма сжалилась надо мной и больше не привязывала, оставив свободной. Правда, она и сама никуда не пошла, видимо, предыдущая охота прошла успешно и заваленного оленя нам хватит еще на несколько дней.

День был чудесным не только из-за отсутствия заточения, но и потому, что мы всей стаей поехали в гости.

Как я любила такие поездки!

И я вдоволь могла набегаться, а иногда, как сейчас, и получить в компанию какого-нибудь пса маминого друга. И Славик не маячил передо мной, занимаясь своими делами. И Ма была довольной и веселой, какой я видела ее очень редко.

А еще эти вкуснейшие запахи со стола, который люди накрывали на природе, дабы подкрепиться после большой охоты. Обидно только, но меня на эту охоту так ни разу и не взяли. Я всегда приходила в тот момент, когда мясо уже жарили на костре, заполняя воздух божественным ароматом.

Но зато я была уверена, что мой желудок будет наполнен не какими-то сухариками, которые мне доставались в качестве объедков от хозяйской трапезы, а мяском и прочими вкусностями, которые удастся выпросить у людей. Да и Ма в такие пиршества не была скупа на вкусняшки, постоянно скидываемые мне со стола.

Я бы назвала людской пикник собачим раем. Именно так он и должен выглядеть: много вкусной еды, большая компания, друзья псовые и счастливая Ма.

Не понимаю, почему пикников не может быть в нашей жизни больше?

Я неоднократно раньше звала Ма на пикник, но она каждый раз выводила меня лишь на прогулку. И как бы я ни крутилась возле нашей машины, показывая, что готова ехать на любимое мероприятие и даже поучаствовать в охоте, она это игнорировала.

Что ж, таким лидером была моя Ма. И, может быть, даже не самым худшим.

Ведь были же у нас и счастливые дни, такие как этот пикник!

И была счастлива я, с высунутым языком, носящаяся по бескрайним полям или берегу моря. И Ма смеялась, и много гладила меня, и играла со мной в перетягивание палки, которую иногда забирала и бросала. А я снова и снова приносила ее ей, чтобы она еще со мной поиграла.

В такие минуты забывалось все плохое, ведь мы, собаки, живем настоящим моментом, не храня в памяти прошлых обид. Нам хорошо здесь и сейчас, и мы готовы разделить свои эмоции с вами, любимые двуногие человеки. И безмерно счастливы, если вы принимаете нашу любовь.

Глава 28. Заточение

Еще один день, когда Ма никуда не пошла, был проведен вместе.

Хотя признаюсь, я была разочарована, когда мы после прогулки сели в машину, но не приехали на пикник или хотя бы в новое интересное место.

Точнее, в новое место мы приехали, вот только оно не было таким интересным, как показалось на первый взгляд.

Как только мы вошли в странное помещение, где была куча запахов еды, вещей, людей и животных, Ма натянула поводок, держа меня вплотную к себе. Я напряглась, чувствуя ее нервозность.

Неужели меня наконец-то привезли на охоту? Мне она представлялась как-то иначе. Да и бегать тут совсем было негде. А как же охотиться без загона дичи?

Пока я решала головоломку, Ма потянула меня в конец помещения, где стояла большая клетка, похожая на ту, в которой я томилась в детстве.

Ма открыла дверцу и стала заталкивать меня туда. Я же сопротивлялась, как могла, и даже зарычала, за что получила по морде и все-таки была втолкана в клетку. Дверца за мной закрылась, погрузив в тихий ужас воспоминаний и предчувствий.

Но они не оправдались, и Ма быстро выпустила меня наружу. Правда, не позволила проявить радость и благодарность за спасение, резко одернув за поводок.

Вместо этого она сняла со стены какой-то металлический ошейник и одела его на меня. Он совсем не сдавливал шею, как мой старый, кожаный и даже слегка болтался. Мне такой нравился больше, но Ма сняла его и отдала человеку, стоящему в начале этого странного помещения.

Потом Ма дала этому человеку какие-то бумажки, и он отдал ей ошейник. Мы пошли к машине, в которой меня закрыли, пока этот человек выносил и что-то укладывал в наш багажник.

Этим чем-то оказалась клетка, в которую меня стали запирать на весь день, когда Ма уходила. Туда меня запирали, и когда Ма сидела возле светлячка, который выжил после моего нападения. Туда меня запирали, и когда я находила, как развлечься самостоятельно. В общем, большая часть моей жизни теперь проходила взаперти.

Нужно ли рассказывать, что, сидя в клетке, я пронзительно выла в надежде, что Ма услышит, придет и выпустит меня?

А в те моменты, когда мне разрешалось свободно ходить по квартире, я всячески пыталась рассказать Ма, что мне очень плохо. И я не знала, почему она не замечала моих сообщений, ведь я оставляла их в лужах, которые делала прям ей под ноги. Ну невозможно же было такое не заметить!

Но она их почему-то не «читала». Сразу брала тряпку и начинала удалять. Сколько бы сигналов SOS я не оставляла, они все остались незамеченными. Что-то однозначно шло не так. Но что?

Глава 29. Страшный ошейник

Мои кошмары с приобретением клетки не закончились! Вторым сюрпризом для меня стал тот металлический ошейник, который мне понравился. Моя радость от свободной шеи была мимолетной. Как только я дернулась, новый ошейник пронзил незащищенную толстой шерстью кожу острыми шипами, причиняя жуткую боль.

Это был какой-то кошмар! Я не знала, что делать. Бежала вперед — и в шею впивались шипы. Стояла на месте — Ма подтягивала поводок, и снова эти шипы. Начинала тянуть назад, то же самое. Как ходить с этой штукой, которая, казалось бы, призвана, чтобы перегрызть мне глотку?

Но ведь это был не равный бой! Я-то никак не могла защищаться, когда клыки на шее были сомкнуты, а самого нападающего не было.

И Ма совершенно мне не помогала. Почему мой вожак никогда не приходил мне на помощь? Это ведь его главная функция — оберегать свою стаю. Защищать ее от всех опасностей.

Мне ничего не оставалось, как взять ответственность за свою жизнь на себя и начать защищаться. Я крутилась и скакала, пытаясь обнаружить, кто же управляет этими клыками. Но ни мои активные действия, ни рыки не приносили результатов. Клыки все сильнее смыкались на шее.

Тогда я легла, признавая свое поражение и показывая противнику, что готова к примирению. Но тут Ма дернула поводок, зачем-то спровоцировав неопознанного зверя на новое нападение.

Я вскочила и, оскалившись, зарычала. Мой рык был направлен в никуда, но из конкретного источника я получила ответ. Ма пнула меня под живот, на что я клацнула зубами по ее башмаку. Да, я первый раз показала Ма свои зубы. Но я была загнана в угол, напугана и растеряна, а в такой ситуации любой зверь либо нападает, либо убегает. Убежать я не могла, поэтому пошла в нападение.

Мой вожак повел себя так же, отражая атаку ударами поводка по моей морде. Я уклонялась и отважно оборонялась.

Все закончилось, когда мои зубы сомкнулись на руке Ма, держащей поводок. Она вскрикнула, хват на моей шее ослаб, а под живот пришелся новый сильный удар.

Я прижалась к земле, выражая покорность, противник отступил.

На этом закончилась и прогулка, а я снова была закрыта в клетку.

Глава 30. Опасные игрушки

Пока я сидела в клетке, Кискис покинула свое постоянное убежище на шкафу и теперь свободно расхаживала по всей квартире, пользуясь тем, что я не могу до нее добраться.

Меня же хоть и заводила такая наглость, но больше всего мозг был сосредоточен на решении задачи — как выбраться.

Я грызла прутья клетки, но они не поддавались.

Я совершала подкопы, но только умудрилась сломать коготь, что оказалось довольно болезненно.

Я скребла лапами и по стенам, но все было бессмысленно.

Даже лай, когда кто-то проходил мимо, не приносил результата.

Тогда мне ничего не оставалось, как начать выть. Должна же я была как-то сообщить миру о своей нелегкой судьбе.

Если Ма была в это время дома, то она тут же прибегала. Я радостно начинала крутиться, но она почему-то ругалась, а иногда била по стенам клетки. В итоге я научилась, что когда Ма входит в комнату, нужно прижаться к полу, и все ограничится фразой «Замолкни!».

Когда меня выпускали из клетки, я тут же делала лужу, обозначая свою безмерную радость. В нее же я закладывала крик о помощи в надежде, что мои мучения прекратятся. Но Ма почему-то только злилась и снова закрывала меня в клетку.

Но меня не просто ограничили в движении, а еще пытались отвлечь от попыток выбраться. Сначала это были уличные палки, которые я любила раньше грызть. Сейчас же, брошенные мне в клетку, они не вызывали интереса. Тогда Ма принесла мне какие-то резиновые и мягкие игрушки, но ими я тоже не заинтересовалась настолько, чтобы оставить цель. Кости, конечно, отвлекали, но ненадолго, ведь я разгрызала их с большой скоростью, а потом возвращалась к побегу.

И тут Ма принесла мне какую-то странную игрушку, называемую у вас, людей, конго. А странность ее заключалась в том, что она была с кормом. Я сразу же поняла: этим не играют, это едят! Вот только этот самый корм было сложно извлечь из резиновой баночки. Я и лизала, и пыталась выгрызть, и возбудилась так, что просто разорвала эту штуку на части, съедая те куски, которые были с лакомством.

И тут в горле что-то застряло. Я начала хрипеть и кашлять. Ма прибежала на эти звуки и открыла клетку. Нет, я не радостно выскочила, а безвольно вышла, сопровождаемая рвотным рефлексом. Но срыгнуть застрявший предмет не удалось, изо рта шла только пена. Кашель и рвота продолжались недолго, эта штука все-таки выскочила. Я хотела снова ее съесть, но Ма отобрала.

Но было во всей этой истории и хорошее. После удачной попытки избавиться от инородного предмета в горле я получила столько внимания и ласки, сколько давно уже не видела. Ма сидела со мной на полу и гладила меня. А я, распластавшаяся рядом, положив голову ей на ноги, была самой счастливой собакой.

Что нужно было для счастья? Всего лишь подавиться!

Что я сделаю в следующий раз? Сымитирую кашель и рвоту!

А вы думали, собаки ничего не понимают?

Мы умнее, чем вам кажется!

Глава 31. Борьба за ресурсы

Я периодически кашляла и делала вид, что хочу срыгнуть, и это давало свои плоды. В клетке меня теперь держали только, если дома никого не было. Когда же Ма оставалась дома, я свободно перемещалась по квартире, ограничивая в перемещениях Кискис. Когда Ма с Малым уходили, в клетке я находилась лишь утром, пока не возвращался Малой, выпускавший меня на свободу.

Еще каждый мой кашель привлекал внимание Ма. Она тут же бросала всю деятельность и устремлялась ко мне. Иногда прощупывала мою шею, но, самое важное, ласково со мной общалась и не переставала гладить.

Жизнь налаживалась, и я чувствовала уверенность не только в этом, а еще и в том, что Славика пора поставить на место.

Этот несносный двуногий щенок постоянно дразнил меня, когда я ела. Конечно же, я рычала, но тут же вмешивалась Ма, и мне прилетало по заднице или морде. Но я взрослела, приобретала знания, опыт и силы, и не собиралась дальше терпеть этого нахала.

Первый укус был в отсутствие Ма. Славик проходил мимо, когда я сидела возле кухонного стола, охраняя на нем продукты. Я предупреждающе рыкнула, но Славик все равно потянулся к столу. Тут я его и прихватила.

Второй раз я выскочила на него из кухни, когда он помешал моему кормлению. Он зачем-то закричал, видимо, хотел пойти в атаку. Но я же чувствовала его гормональный выброс страха. Да и драться с этим доходягой я не собиралась, всего лишь отогнала его от своей миски.

Странным было то, что прибежавшая Ма тоже не зашла в кухню, и я отчетливо уловила и ее страх.

В третий и последующие разы я кидалась на всякого, кто хотел потревожить меня во время приема пищи. А ела я теперь чаще, ведь могла себе позволить и взять с человеческого стола.

Неприкосновенным стал и мой диван, лежа на котором я теперь рычала на каждого проходящего мимо. А залезть на него имела право только я.

Думаете, меня стали больше запирать в клетке? Да кто же отважится бросить мне теперь такой вызов? Я по праву заняла место вожака в стае, в которой его долго не было. Теперь я устанавливала правила в этом доме! И когда их кто-то нарушал, я как ответственный вожак, ставила его на место. Сначала рыком, а если не понимал, укусом.

На улице я теперь тоже была предоставлена себе!

Как только сильно дергался мой поводок, я скалилась, и он ослаблялся. Когда я находила что-то вкусное, никто не смел у меня это отнять. Когда я нападала на чужаков, Ма покорно ждала в стороне, пока я прогоню их прочь. Теперь я несла ответственность за нашу стаю и делала это достойно!

Глава 32. Новогодние праздники

Знаете, какая главная задача вожака? Оберегать свою стаю!

И я это делала! Дома, на улице, в гостях. Никто не смел приблизиться к нам, если не внушал доверия. А доверие мне мало кто внушал, ведь у меня был огромный опыт, говорящий, что все вокруг несет опасность. Чужие люди опасны, чужие собаки опасны, большинство предметов опасны.

Но самым опасным и непредсказуемым для меня оказался сверкающий шум. Это что-то похожее на ту штуку, которая в детстве взорвалась у меня под лапами, только намного сильнее, громче и ярче. Такое, когда все небо освещается вспышкой и гремит гром.

Вот именно с таким невиданным монстром я столкнулась в ночь, когда все люди куда-то делись. Не было ни Ма, ни Славика, хотя до этого они никогда не отсутствовали в такой час.

Я очень волновалась, не понимая, почему их нет, а тут начались эти взрывы, от которых хотелось спрятаться, но неизвестно, куда.

Сначала я носилась по квартире, пытаясь залезть то под стол, то под диван или кровать, но монстр находил меня везде, вопя без остановки.

Когда, загнанная в угол, я поняла, что мне не убежать, то решилась идти в наступление. Активный лай, чтобы прогнать непрошенного гостя, вскоре увенчался успехом, и он заглох. А когда через какое-то время монстр вернулся, я уже знала, как действовать, и снова принялась лаять, хоть и побаивалась. И снова подействовало, монстр отступил.

Но этой ночью поспать мне не удалось, ведь монстр то и дело возвращался снова, и мне приходилось его прогонять. Я готова была биться до конца, но он так и не показался, пугая меня лишь на расстоянии.

Лишь к утру он полностью отступил, но я не позволяла себе расслабиться, понимая, что он может в любой момент вернуться. Да и моя стая до сих пор отсутствовала. А что, если монстр напал на них?

Я суетилась, не зная, как выбраться из квартиры и бежать в поисках своих. Очередная попытка подкопа оказалась бесполезной. Дверная ручка тоже не поддавалась моим зубам.

Пока я предпринимала попытку совладать с подоконником, который без устали грызла, за входной дверью послышался шум. Это были они! Ма и Славик! Они выжили и вернулись!

Моей радости не было предела! А оборвать ее могла лишь попытка вывести меня на улицу. Сейчас? Когда там осталась угроза встретиться с неизвестным монстром? Нет уж, я лучше дома останусь! Тут безопаснее!

Но Ма почему-то упрямо тащила меня за поводок и даже мой рык ее не останавливал. В итоге выйти на улицу мне пришлось, но вот испражняться я не собиралась. Это же очевидно, что нельзя оставлять свои следы там, где их могут обнаружить враги. Да, до этого я самоотверженно защищала свою стаю, но с этим монстром сталкиваться не хотела. Уж слишком большой страх он заложил во мне в детстве, а ведь тогда он не был так силен и опасен, как сейчас.

Глава 33. Дрессировка

Я думала, что после окончания моей дрессировки с мегерой я никогда больше не познаю этого ужаса. Но я ошибалась.

Оказалось, кто-то сказал Ма, что дрессировку лучше начинать, когда мне исполнится восемь месяцев, а раньше это бессмысленное дело, ведь в моей голове еще ветер гуляет.

А знаете, откуда берутся такие нормы?

Раньше, когда психология собак была мало изучена, люди понимали лишь одно: щенок с его неустойчивой психикой еще не готов к тем жестким воздействиям, которые происходят на дрессировочной площадке.

Возможно, кто-то к этому добавлял сравнение с волками, которые начинают обучать охоте своих щенков в возрасте семи-восьми месяцев.

Редко кто брался за работу со щенками, которых рекомендовалось дрессировать в игровой форме, чтобы не сломать им психику, наладить контакт с человеком и привить желание работать. Это невозможно было сделать теми методами, которыми работали агрессивные кинологи, поэтому от собак попросту отказывались, заявляя «Приходите, когда подрастете!».

Вот только щенок в восемь месяцев — это как человеческий подросток, который уже заканчивает школу и стоит перед выбором профессии. Можете представить, как его в этом возрасте начать учить читать и писать? А воспитывать? Прививать нормы поведения?

Нет? А со многими собаками именно так и поступали! Приводили такого «маугли» на площадку и давай ломать все привычные нормы! И ведь именно ломать, потому что других способов не знали.

Времена меняются, и сейчас, когда о собаках известно больше, вся дрессировка проводится в игровой и позитивной форме. И неважно, щенок перед вами или взрослый состоявшийся пес. Главная цель кинолога — не подчинить, а заинтересовать.

Но так происходит далеко не на всех дрессировочных площадках! Многие кинологи до сих пор работают по старой схеме, отказываясь принимать, что собака это не просто бездушный робот, готовый выполнять команды, это еще и личность. Правда, сложно судить об истинной личности тем, кто ею так и не стал.

Эти кинологи, которые предпочитали прянику кнут, являются обычными живодерами. Когда-то в детстве издевались над ними, и они не могли противостоять. Теперь они нашли законный способ выплеснуть то, что накопилось в их изломанной душе.

Мне не было бы до этих несчастных дела, если бы мои восемь месяцев не наступили и мы бы снова не приехали на дрессировочную площадку. И зря я радовалась, что мегеры там не оказалось, ведь новый кинолог затмил ее талант дрессировщика на первом же занятии.

Мой закаленный щенячий и взбунтовавшийся подростковый дух хотели сломать, забыв главное: я была доберманом и готова была подчиняться только сильному лидеру. И его сила не измерялась силой удара, она была внутри. Там, где у живодеров всегда пусто.

Глава 34. Воспитательное подвешивание

С момента, когда лапы снова ступили на дрессировочную площадку, вся моя жизнь, которая и так была перевернута с ног на голову, совершила еще один кувырок, больно приземлившись на лопатки.

Думаете, я преувеличиваю? Именно на лопатках я постоянно оказывалась, если не понимала, что хочет от меня этот новый кинолог. И он не просто меня валил с ног, он делал это таким резким рывком, что я буквально кувыркалась в воздухе. Все это происходило с хватом металлических зубов на шее и последующим удушением, когда я вскакивала на лапы. Вырваться было нереально, и через какое-то время мне пришлось сдаться, ведь любая моя попытка укусить заканчивалась этим приемом.

— Твоя собака слишком строптива! — заявил Ма кинолог. — Тебе бы посадить ее на ЭШО[2], пока гонор не спадет.

— Его надо купить? — ответила Ма.

— Нет, мы даем напрокат! На следующее занятие рекомендую быть уже с ним. И перестань ее кормить! Пусть заработает сначала!

Ох, чувствовал мой мокрый нос, что говорили они о чем-то недобром. Разве мог так агрессивный человек предложить что-то хорошее? Вот и я думала, нет.

По возвращению домой я и там столкнулась с переменами.

С меня не сняли ни этот клыкастый ошейник, ни поводок. И если сначала это не особо мешало, то когда Ма стала применять кувырок, который ей показал кинолог, мне это не понравилось. Я вскочила на лапы и оскалилась. Ма потянула поводок вверх, оторвав мои передние лапы от пола, а железные клыки сомкнулись на моей шее. Я задыхалась, но продолжала брыкаться, пытаясь освободиться.

Когда хват ослаб, у меня не было желания связываться с агрессором, я просто хотела вернуться на свой диван, с которого меня так жестоко скинули. И тут снова этот кувырок. А потом снова и снова. И всегда, когда я лезла на диван. Как только я легла на пол, давление прекратилось.

Вторым изменением стало мое кормление. Его снова не стало. И со стола я больше не могла взять, т. к. дверь на кухню отныне была заперта.

Еще одним кошмаром для меня обернулись прогулки, на которых с поводка меня больше не спускали, а отпускали с ним. Я на радостях бросилась бежать, и тут конец поводка зацепился за какой-то сук, и по моей шее пришелся резкий удар клыков. Как-то бегать в такой перспективе совсем не хотелось.

И ведь главным оставался вопрос: что я делала не так, раз меня постоянно били? И что нужно делать, чтобы нормально жить?

Глава 35. Собачьи выводы

В нашей стае творился какой-то бедлам!

Может быть, причина была в разношерстности и сложностях понимания каждого вида? Может быть, мы были какими-то несмышлеными? А может быть, вожак не справлялся со своими обязанностями? Да и кто у нас был вожаком?

Сложно судить о таких серьезных вещах, когда тебе всего лишь восемь месяцев от роду и ты только-только вступила в подростковый период, когда мозг штормит от гормональных перестроек.

Но были определенные правила, которые я к своим восьми месяцам усвоила четко:

— Если тебя не кормят, не беда! Еду всегда можно украсть или найти на улице;

— Если хочешь избежать травм, убегай;

— Если хочешь играть — играй, пока никто не видит;

— Хочешь больше гулять — быстрее бегай и как можно дольше не сдавайся, а то уведут домой;

— Если ты видишь чужого человека или собаку, необходимо нападать первой, потому что все несут угрозу твоей стае;

— Машина — это русская рулетка, она привезет тебя на прогулку, или на пытку;

— Если не хочешь идти на дрессировку, притворись больной, получалось не всегда, но иногда действовало; то же самое делай, если хочешь получить внимание;

— Дрессировка, дрессировочная площадка и кинолог — собачий кошмар;

— Все, что говорит Ма — бессмыслица, она постоянно что-то говорит, но это не несет никакого смысла;

— Стая наша странная, вожака в ней нет. Иногда Ма делает вид, что она вожак и всем управляет, а иногда отдает полномочия нам, низшим по рангу.

Весь этот кавардак заточил нашу стаю в беспощадные лапы агрессии, не поддающиеся никакому сопротивлению. Она цепко держала всех участников, раз за разом повергая непокорных в бегство. Так бежала и Кискис, вечно прячущаяся на шкафу. Так бежал и Славик, зажимавшийся от любого шороха. Так бежала я, и даже Ма.

Мы все были поглощены этим монстром, которого каждый боялся по-своему. И каждый не мог победить.

Глава 36. Борьба

У кого-то может возникнуть вопрос, как я, будучи доберманом, такой грозной и сильной собакой, отдалась в лапы монстру? Почему я не сражалась?

А ведь я сражалась! И, поверьте, это было очень сложно с учетом моего незрелого возраста, отсутствия опыта и безумной любви к Ма. Все это и играло против меня, заставляя сдаться.

Была бы я постарше. Научил бы кто меня. Не любила бы я так человека, в котором не разглядела истинную причину всех бед.

Если бы не бы, я не была бы собакой.

Но даже собака способна понять, что ее любимый человек несет для нее угрозу. Да, в борьбу вступит природная привязанность и желание жить, которое иногда перевешивает. Именно так произошло у меня.

Я не смогла больше терпеть издевательств, которые не просто продолжались, но и позволялись или совершались руками моей Ма. Это было выше всех жизненных потребностей, и я вступила в неравный бой с тем, кто был так дорог все это время. Ведь собачья преданность — это не только любовь и привязанность, это еще и признание лидера, которому доверяешь свою жизнь, надеясь на заботу и защиту. От своего вожака я не получала ничего. Мне было отказано во всех жизненно важных ресурсах, а сама жизнь постоянно подвергалась опасности.

И когда на дрессировочной площадке на меня одели новый ошейник…

Когда я попыталась защититься, а в ответ получала разряд тока…

Когда я продемонстрировала сигналы примирения, за которые снова получила разряд…

Когда занятие заканчивалось, и бьющий током ошейник был снят…

Когда Ма отпустила меня гулять, но я все еще чувствовала опасность…

Когда я понимала, что в опасности существует лишь два пути: нападать или бежать…

Когда нападение я неоднократно пробовала и не получила результат…

Вот тогда я понеслась со всех лап куда глаза глядят, только бы подальше от этих жестоких людей.

Людей, которые самоутверждаются за счет собак.

Людей, которые и понятия не имеют, что такое дрессировка.

Людей, которые сами не знают, чего хотят, но постоянно этого требуют.

Людей, которые строят из себя лидера, но не знают его сути.

Людей, которые недостойны, чтобы их любили такие преданные существа, как мы.

Часть вторая. Последствия

Глава 1. Стая и ее роли

Многие люди путаются в понятиях стаи, семьи и иерархических ролей. Давайте разберемся на примерах волков, собак и людей, чтобы раз и навсегда уяснить.

Волчья стая чаще всего представляет собой семью, где члены стаи из одного рода. В стае обязательно есть вожак — лидер или альфа-самец (иногда это самка), особь наиболее сильная и умная, способная не только руководить стаей, но и защищать ее.

Вожак выбирает себе спутницу жизни, которая становится альфа-самкой и тоже имеет преимущества перед стаей.

Чаще всего спариваться имеют право лишь альфа-особи, остальные занимаются выращиванием их потомства.

Стая имеет множество ролей, таких как воины, звонки, няньки, щенки и даже может быть козел отпущения, над которым все издеваются.

Воины отвечают за охрану территории и ходят на охоту. Звонки — это чувствительные особи, которые реагируют на малейший шорох и поднимают стаю. Няньки — это чаще всего суки, помогающие выращивать потомство. Хотя вся стая принимает в этом участие, няньки занимаются этим больше. Щенки — это временная роль, но привилегированная. Их задача расти и учиться. Им многое позволено, даже есть раньше вожака. И самая сложная роль — козел отпущения. Его выбирает исключительно вожак, а остальные лишь поддерживают гонения. Козел отпущения ест последним, а иногда остается голодным. Его постоянно все гоняют, но все же стая о нем заботится.

Все роли могут меняться! А может случиться так, что молодой волк уходит из стаи для создания новой семьи.

Собачья стая более запутанная, так как в нее вмешался человек. С одной стороны, мы так же нуждаемся в сильном лидере — вожаке, а с другой, мы чаще всего отдаем эту роль вам, людям, даже не пытаясь за нее бороться самостоятельно. А зачем? Ведь вы с детства о нас заботитесь и все решаете, показывая, что вы лидер. И мы охотно вам верим, принимая эту заботу.

Правда, бывает так, что человек вовсе не знает, как это — быть лидером. Он не защищает нас, не заботится и даже иногда сам требует защиты. В такой момент собакам, многим нехотя, приходится становиться лидером, чтобы хоть кто-то нес ответственность за стаю-семью.

А что происходит у вас, людей? Да то же самое!

Как бы многие ни кричали о «страшном доминировании», оно было, есть и будет у всех и всегда! Хотите сказать, вы не доминируете над своим ребенком, решая, в какой садик или школу он пойдет? Какую одежду ему купить? Какую еду и когда он будет есть?

Или, быть может, вы не слышали о детях, которые доминируют над родителями? Когда путем истерики ребенок добивается желаемого? Или когда он хлопает дверью, решая, что ваше мнение может быть проигнорированным?

Все это так или иначе доминирование. Пусть не в том виде, который имеют в виду многие кричащие, но тем не менее.

А теперь, зная все это, давайте поговорим о проявлениях доминирования или неуважения к лидеру.

Собака прыгает на хозяина в момент радости. Да, это эмоции и радость, но имеют ли они место быть в стае?

Вожак волк не допустил бы такого панибратства, да никто и не посмел бы!

Люди тоже не допускают такого отношения к себе, если речь идет о руководителе и подчиненном.

Но такое отношение допустимо в семье!

Так кто же мы друг другу? Стая или семья?

Если уходить корнями к предкам, мы близки к волкам и их традициям. Но ведь мы больше не живем в дикой природе, мы живем с вами в качестве члена семьи. Мы давно уже адаптировались к жизни в городе среди людей, в отсутствие охоты и полноценной охраны территории. Мы не видим в каждой чужой собаке врага, ведь нам больше не нужно бороться за ресурсы ради выживания.

Исходя из этого, мы не в полноценной стае живем и не нуждаемся во всех проявлениях повадок. Мы можем сосуществовать с вами, людьми, на одной территории, отдавая вам лидерскую позицию, несмотря на то, что вы иногда позволяете нам нарушать субординацию.

Вместе мы теперь стайная семья!

Но это не значит, что иногда не приходится ставить некоторых собак на место, используя собачий язык. Объясняя запутавшейся псине, что какие-то манеры поведения неприемлемы в стайной семье. Но этим необходимо заниматься очень аккуратно и без насилия, которое часто приписывают доминированию.

Помните, доминирование — это не про насилие. Это про лидера, любовь и ответственность, вожака, заботу и мудрость.

Глава 2. Каково жить без лидера?

Но не у всех людей доминирование было частью ответственности. Именно таким вожаком была моя Ма — агрессивным тираном, требующим подчинения, но не объяснившим, как оно выглядит.

Я слишком долго пыталась понять, что к чему в нашей семье, но поняла лишь одно: либо я спасаюсь, либо меня уничтожат.

И вот я бежала уже второй час, не желая останавливаться.

Сначала бежала от Ма, потом бежала от пугающего и гремящего города, а теперь от стаи собак, которые превосходили не силой, а численностью.

Оказалось, я совсем не знаю улицы. Те скудные прогулки возле дома и выезды на дрессировочную площадку меня ничему не научили. В действительности улица таила намного больше опасностей, чем я думала. Но все это было ничто в сравнении с моей прежней жизнью.

Наконец-то оторвавшись от уличной стаи собак, лапы принесли меня в открытое поле. Усталость после уличного марафона давала о себе знать, и я, свернувшись кольцом, легла в высокой траве.

Холодный ветер скользил по моей тонкой шерсти, и я тихонько заскулила о своей доле ему в унисон. Глаза медленно закрывались, наступал сон.

Мне снилось, как я ловлю в поле зайцев. Их так много, что глаза разбегаются, но я выбираю самого большого и несусь за ним. Расстояние между нами сокращается, и вот я уже тянусь к нему зубами и…

Я просыпаюсь и не вижу никаких зайцев, зато ощущаю дикий голод. Последний раз я ела вчера утром, не считая скудных кусочков во время сегодняшней дрессировки. Голод руководит мной, и включается охотничий инстинкт.

Я бегу по полю, ловя малейшие движения в траве и принюхиваясь с каждым порывом ветра. У нас, собак, очень хорошо развито зрение на движение. Мы можем уловить шевеление травы при передвижении мышки так же четко, как вы видите перед собой движение людей. С запахами немного сложнее, ведь на их силу влияют погодные условия. К примеру, в том южном климате, где я находилась, запах рассеивался во время жары и в отсутствие ветра и усиливался с росой, прибивающей частицы к земле, или ветром, доносящим их к носу. Но если ветер был сильным или не встречным, то запах уносило далеко.

С такими тонкостями знакома каждая собака на уровне инстинктов. Остальное — это умение и опыт, которых у меня не было. Поэтому я очень долго носилась по полю за обнаруженными зайцами, которые оказывались намного быстрее меня. Так же безуспешно я охотилась на полевых мышей, ускользающих в норы раньше, чем я к ним подбегала.

Мой первый день на воле прошел голодом. Уставшая от бессмысленной охоты, я нашла место для сна. Тут была небольшая ямка, закрытая кустами, через которые не так больно хлестал холодный ветер.

Я снова погрузилась в охотничьи сны.

Глава 3. Голод

Утро мое было началось рано, до восхода солнца. Было холодно и хотелось есть. Очередная попытка поймать мышку провалилась, и я отправилась в поисках чего-то другого.

Проще всего было найти пропитание в городе, ведь практически у каждого дома что-то валяется. А есть еще такие большие контейнеры, в которые люди выбрасывают пакеты с едой. Вот бы найти такой!

И я бежала вперед, одолеваемая голодом. Бежала в поисках города.

Через какое-то время он появился на горизонте, но дома были непривычно маленькие и еще огражденные заборами, за каждым из которых лаяла собака.

— Где же тут еда? — думала я, продолжая свое движение.

И тут чудо! Вместо контейнера я увидела огромную кучу с людскими отходами, которая так маняще пахла. Кинувшись туда, я была остановлена местной стаей, дремавшей неподалеку. Это была их территория, и их добыча.

Мне снова пришлось убегать. И любая моя попытка сунуться в город заканчивалась бегством. Лишь пару раз мне повезло наткнуться на голую кость и голову рыбы, изрядно подвяленные на солнце. Все это я в считанные минуты сгрызла, но голод не отступал.

Так я скиталась несколько дней, а может и больше. Счет времени, который раньше был направлен на ожидание пищи, прогулки и возвращения Ма, сейчас остался без опоры на какие-либо события. Я не знала, что готовит мне новый день и буду ли я сегодня есть.

А еще, кажется, на мне завелись блохи. Шкура начала сильно чесаться, что приносило еще больше дискомфорта в мою и без того нелегкую жизнь.

Я пробовала валяться в коровьем навозе, который находила в полях, но это не помогало. Может, потому что навоз был несвежий и совсем не задерживался на шерсти? Я не знала. Но снова и снова падала в новую кучку.

Но самой большой моей бедой был голод.

Собакам, которые живут стаями, намного проще добывать пропитание. А если ты один, то обречен на голодное скитание и как итог на смерть. Ты не способен охотиться, как твои предки. Ты не в силах пробиться к мусорной куче, как твои стайные сородичи.

Но как прибиться к стае, если меня с детства учили, что кругом враги? И ведь любая встреча с этими врагами лишний раз подтверждала эту истину. Я еще ни к одной стае не смогла подойти без последующего преследования. Они все рьяно защищали свою территорию и добычу, и я бы на их месте поступила так же.

Видимо, чтобы быть членом стаи, нужно в ней родиться…

Глава 4. Новое место

Голод становился все сильнее, придавая не столько уверенности, сколько желания снова выйти в город в поисках пропитания. Лапы несли исхудавшее тело, а голова уже не думала об опасности, подстерегающей на каждом шагу.

Мне удалось миновать несколько улиц, не столкнувшись с разъяренной стаей, и вот я уже была в привычном для меня городе, где стояли высокие дома, а по дорогам неслись автомобили.

Когда-то в такой машине ездила и я с Ма.

Я добежала до дороги, которую необходимо было перебежать, но почему-то машины не останавливались. Когда раньше я переходила дорогу с Ма, они всегда стояли, уступая нам путь. Почему же сейчас они неслись на такой большой скорости?

Мне ничего не оставалось, как попытаться проскочить мимо них, и я кинулась вперед.

Раздался визг тормозов и машина, летевшая прямо на меня, резко остановилась. Я на секунду затормозила, а потом поняла, что они останавливаются, когда я бегу, и рванула дальше.

Впереди был магазин, место, куда люди ходят охотиться и откуда всегда возвращаются с большими пакетами еды. Я это хорошо знала, Ма несколько раз оставляла меня привязанной возле такого охотничьего угодья. А еще я знала, что если долго смотреть на человека, он может поделиться с тобой своей добычей.

И вот я уже сидела перед входом в магазин. Как только кто-то выходил, мой взгляд устремлялся на него, прося что-нибудь съестное.

И я получила. Сначала кусок хлеба, а потом и сосиску.

Это была самая вкусная сосиска, которую я когда-либо ела!

А потом была еще одна сосиска, а кто-то вынес даже воды в миске.

Я хоть и не позволяла людям подходить близко, но когда увидела миску в руках человека, позволила ему приблизиться. Пить мне хотелось не меньше.

Так я нашла место, где смогу прокормиться, и осталась там.

Глава 5. Болезнь

Все было как в тумане. Я никак не могла очнуться ото сна. Глаза приоткрывались, а потом веки снова опускались, заслоняя обрывки сознания.

Кажется, я все так же была у магазина, лежала в стороне от входной двери.

Кажется, я была голодная, но вставать и пойти выпрашивать пищу не хотелось.

Кажется, мое здоровье подкосилось.

Или это был всего лишь сон?

Да, это был сон. Вот я уже встала и, пошатываясь, побрела на газон неподалеку. Мне необходимо было изучить обстановку на территории и сделать свои утренние дела. Вот только ноги почему-то не подчинялись, заплетаясь друг за дружку.

В следующий раз я открыла глаза в каком-то странном месте. Вокруг были стены… Пахло человеком и собакой.

Я попыталась встать, но сил не было.

К лапе была примотана какая-то штука, и в этом месте немного жгло.

Осмотревшись, насколько было возможно повернуть голову, я поняла, что нахожусь не на улице, а в каком-то помещении. Здесь было тепло, и лежала я на мягком сене. После моей жизни на бетоне возле магазина это было очень даже приятно.

Но запахи чужаков пугали. Да, они не несли опасности, я хорошо чувствовала отсутствие доминантных гормонов, но все же…

В помещение зашел тот самый человек, запах которого я и чувствовала.

Это была девушка, которая беспардонно села возле меня, взяла перевязанную лапу, что-то там открутила, воткнула и положила лапу обратно.

Если бы у меня были силы, то я бы не ограничилась слабым рычанием.

— Все хорошо, отдыхай, — что-то человеческое проговорила девушка. Голос ее был тихий и успокаивающий. Мне даже не верилось, что такие люди бывают, ведь в моей жизни встречались совсем другие.

Девушка вышла, а потом вернулась с миской, значение которой я хорошо помнила. Но я не хотела есть, мне было очень плохо. От воды я тоже отказалась, и тогда миску поднесли так близко к морде, что нос нехотя там оказался. Облизав намочившуюся морду, я потянулась к воде.

Да, только тогда я почувствовала жажду, а страх перед неизвестностью отступил на второй план, позволяя принять помощь незнакомого человека.

Глава 6. Выход из убежища

Еще несколько дней прошло прежде, чем я смогла подняться, а с моей лапы сняли повязку.

Миска с водой стояла возле моей лежанки, а вот еду девушка приносила и уносила. Она не оставляла ее, даже если я не ела или не доедала. Но приносила она ее несколько раз в день, что позволяло мне не остаться голодной.

Страх перед незнакомкой оставался, поэтому я рычала всякий раз, когда она слишком уж приближалась, а ела, только когда оставалась одна.

Дверь в мое убежище была незаперта, и как только смолкли посторонние звуки за ней, а на улице стемнело, я решилась выйти.

Напротив сарая был маленький дом, все остальное пространство занимал газон. Вокруг наглухо закрытый забор везде, куда бы я ни сунулась. Казалось, что я снова в западне, но стоило ли бежать, если тут меня кормили и поили? Наверное, нет, но мне все еще было страшно от окутавшей меня неизвестности.

Кто эта девушка? Не станет ли она бить меня, как это делала Ма? А может, что еще хуже?

И я скоблила под забором бетонный бордюр, пытаясь вырваться из нового пугающего заточения.

В доме загорелся свет, и вскоре из него вышла та девушка. Я пулей влетела в сарай и затаилась, ожидая вторжения, на которое готова была ответить нападением. Больше я не позволю над собой издеваться и буду биться до последнего вздоха.

Но в сарай никто не входил. Девушка находилась за дверью, я ее чувствовала. А потом она стала звать:

— Не бойся, иди сюда.

«Иди сюда» я уже много раз слышала и очень хорошо помнила, что после этого следовало, поэтому решила рыкнуть из-за двери, давая понять, что не сдамся.

— Ее проще усыпить, — послышался мужской, до этого незнакомый мне голос.

— Она слишком молода, я хочу попробовать.

— Ты же видишь, она агрессивна!

— Она напугана. Ее скорее всего били. Ты же видел раны на ее шее. Она просто защищается.

Я не понимала, о чем они говорили, для меня это был ничего не несущий человеческий лай. Когда же люди ушли, я не сразу, но снова вышла. Необходимо было продолжить изучение территории, где больше всего меня пугал запах какой-то собаки. Видимо, она жила в доме с людьми.

Мне же не очень хотелось с ней столкнуться, поэтому я поспешила вернуться в сарай — в такой теплый и полюбившийся стог сена.

Глава 7. Знакомство

Утром в сарай зашла девушка с миской в руках. Но она не поставила, как обычно, миску и не ушла. А наоборот села возле двери, а миску поставила себе на ноги. Взяв оттуда один кусочек, она протянула руку в мою сторону.

Кусочек очень сильно и приятно пах, это было мясо. Мне очень хотелось есть и, чуть замявшись, я все-таки решилась подойти, но на согнутых лапах, чуть прижимаясь к земле, показывая всю свою неуверенность.

В нескольких сантиметрах от руки я замерла, а потом схватила предложенный кусок и отбежала назад, быстро проглотив на ходу.

Обернувшись, я увидела новое предложение, за которым так же неуверенно подошла.

Так было до тех пор, пока миска не опустела.

Потом девушка медленно встала и вышла, открыв нараспашку дверь, позвав меня:

— Пойдем гулять!

Немного помедлив, я все же вышла во двор, где увидела ту самую собаку, запах которой чувствовала накануне. Она была меньше меня в два, а то и три раза, с гордо поднятой головой и длинными ушами. А вот хвост, как и у меня, был отрезан, поэтому поднят он или опущен, я не могла увидеть, чтобы в полной мере оценить намерения данной особи.

Она направилась ко мне, соблюдая ритуал знакомства, подходя по дуге, а не по прямой, как это делали все встречающиеся на улице собаки. Это означало, что собака не была настроена враждебно. Я же, по дурной привычке, которой наградила меня Ма, сперва кинулась с рыком, но не встретив сопротивления, затормозила, а потом и вовсе дала себя обнюхать.

Оказывается, не все собаки несут мне угрозу. И даже люди.

Девушка ходила по двору и занималась своими человеческими делами, не обращая на меня никакого внимания. Мне даже в какой-то момент захотелось подойти и обнюхать ее, и даже тогда она не повернулась в позицию «контр».

Еще через несколько дней я уже свободно гуляла по двору и общалась со своей новой подругой по кличке Эльза. Я перестала бояться и девушку, а вот парня, который тоже жил в этом доме и редко появлялся, я побаивалась. Просто не знала, что от него ожидать, ведь у меня не было возможности его узнать. А все незнакомое таит опасность.

Глава 8. Меня назвали Марго

Мне нравилось жить в новом доме, хоть мой дом и был отдельно ото всех. Зато я могла в любое время выйти гулять или просто занять себя чем угодно, и за это меня никто не ругал и не бил.

А днем компанию мне составляла Эльза, которая была взрослой и умной собакой и у которой я стала учиться жить в новой стайной семье.

Мы вместе носились по участку, а когда появлялись люди, Эльза неслась к ним, активно виляя своим остатком хвоста. И люди всегда отвечали порцией ласки на такой подход.

Наблюдая несколько дней за происходящим, я тоже стала неуверенно, но подходить, даже к мужчине, вызывающему у меня страх.

— Не обращай на нее внимания, — сказала на своем человечьем языке девушка, когда я сзади подкрадывалась к нему.

Он продолжил заниматься своими делами, что придало мне уверенности, и я лизнула его опущенную руку. Мне хотелось понравиться этой стае, чтобы больше никогда не подвергать свою жизнь опасности. И, кажется, у меня это получалось.

В следующий раз я подошла к парню, когда он сидел на лавочке. Он протянул мне свою руку, а сам слегка отвернулся, показывая, что не собирается атаковать. И я снова лизнула, а потом и позволила себя погладить.

Так началась моя дружба и с этим двуногим.

Теперь, когда во время прогулки мы видели людей, НАШИХ людей, то в восемь лап неслись к ним, чтобы получить такую приятную и неотвратимую ласку. Оказывается, в каждой стае живут по-разному, и в этой мне безумно нравилось!

Завоевав мое доверие, люди стали подзывать меня по кличке, которую я быстро усвоила, ведь каждый раз, как только я на нее откликалась, мне вручали мясной кусочек. Вот так, ни за что! И в отличие от прошлой жизни, где меня звали по-разному в зависимости от ситуации, здесь звали всегда одинаково и ласково — Марго.

А еще, научившись у Эльзы, я стала подбегать самостоятельно, и люди отвлекались от своих дел и всегда, ВСЕГДА меня гладили, рассказывая что-то на своем человечьем.

Что они говорили, не имело значения, но КАК это они делали! Хотелось бесконечно слушать этот мягкий песенный лай на непонятном собакам языке. Особенно, когда в этот момент тебя чесали за ушком.

Глава 9. Дом

Прошло достаточно много времени, прежде чем меня пустили в дом, в котором жила вся стая. И это было очень кстати, ведь на улице стало холодать, и мой сарай не защищал достаточно от погодных условий.

Но моему переезду предшествовала очень неприятная процедура — мытье. А неприятная она была потому, что на меня неожиданно надели намордник и, держа меня на поводке, стали обливать из шланга водой.

Ох, уж эти человеки! Вечно вмешиваются в нашу природу со своими правилами!

Во-первых, мыть меня было нельзя! Я же так усердно выводила различными запахами всю живность со своей шкуры. И где мне потом восстанавливать эти запахи? Ведь на территории нашего участка ничего тухлого не было, как и не было человечьих кучек. Да хотя бы коровьих!

Во-вторых, мытья я не любила еще со времен жизни у Ма, которая после каждой прогулки затаскивала меня в ванную, где меня и душила, и била, и заливала в уши воду. В общем, всячески издевалась.

В-третьих, на улице холодало, а меня вздумали намочить! А как мне потом греться мокрой на морозе? Я ж еще в тот момент не знала, что греться буду в доме.

Ну и в-четвертых, хорошо, что на мне был намордник (хоть я его и терпеть не могла). Но без него я бы обязательно всех покусала. Не со злости, нет. Со страха перед насилием.

По правде говоря, насилия можно было избежать, если бы я поддалась на уговоры и сама пошла за мясным кусочком. Но я уже тогда чувствовала подвох, поэтому попятилась назад и предупреждающе зарычала. А потом был намордник, поводок и мытье.

Одно радует, что после перенесенного стресса я получила несколько мясных кусочков и такую приятнейшую почесушку полотенцем.

О, насколько я не любила мыться, ровно настолько же любила вытираться. А если бы мне положили полотенце на землю, я бы повалялась на нем самостоятельно.

В общем, с чистой шкурой меня запустили в дом, где я неуверенно стала изучать обстановку. Несложно было найти место Эльзы. Это небольшая клетка в комнате, там больше всего было ее запахов.

Неужели ее тоже закрывали в клетке? — Не успела подумать я, как она сама зашла в свое убежище и легла. Дверь никто не закрыл.

Странно, ведь в моем представлении клетка — это заточение. И даже сейчас, когда я видела совершенно другую картину, доверия не появлялось. Может быть, Эльза была привилегированной собакой? В любом случае, буду держаться от клетки подальше.

В другой комнате я обнаружила кровать, на которой спали человеки. Это то самое место, где мне стоит оставлять свои «сообщения», если что-то пойдет не так. А оно уже шло не так!

Я уже обошла весь дом, но не увидела никакого дивана или кресла. А где спать мне? Может быть под столом? Там безопаснее. Но память тут же выдавала неоднократные пинки Ма, когда я туда залазила. Под кроватью? Но пустят ли меня человеки так близко к своему месту? Пока еще проверять было страшно.

И пока я изучала мебель и предметы в доме, мой вопрос был решен. Девушка позвала меня и положив на пол в углу комнаты, где жила Эльза, матрасик, похлопала по нему рукой:

— Место, Марго, место.

О, эту команду я знала! Она означала, что мне необходимо уйти на свое место и никому не показываться.

Я обнюхала матрац, покрутилась на нем и легла. Очень даже мягкий и удобный. Что ж, буду лежать тут и никому не мешать. Я готова быть послушной, лишь бы снова не начали бить.

Глава 10. Туалетные дела

Я жила в доме со всеми и теперь должна была решить очередную сложную задачу: «Куда ходить в туалет?».

Когда я жила с Ма, то ходила как дома, так и на улице и везде получала нагоняй. Именно поэтому я до сих пор не понимала, где же это делать можно?

Когда я жила в сарае, то ходила на улицу, пока никто не видел, боясь, что снова получу за сделанную кучку или лужу. Конечно же, делать это в сарае я бы не стала, ведь на то время это было моим жилищем, а собаки чистоплотные животные и не гадят, где живут. А если и гадят, то этому всегда есть веская причина.

И вот сейчас, когда я живу в доме, в новой стае, где мне делать свои дела?

Мне ничего не оставалось, как долго терпеть и наблюдать за Эльзой в надежде, что она покажет, как это принято у них. Но она совершенно не торопилась в туалет, сладко посапывая в своей клетке.

Странно, я же всегда ходила в туалет часто. А как иначе, если постоянно хочется? А сейчас еще и стресс поджимал!

Мои метания были замечены девушкой, которая радостно произнесла:

— Пойдем гулять!

Да, гулять! Там я хоть смогу остаться одна, спрятавшись где-нибудь в кустах.

Но и гулять в этот раз значило, что я не буду предоставлена сама себе на территории участка. На меня надели поводок и вывели за территорию. С нами рядом бежала и Эльза, только без поводка.

Странно, что она совершенно не стремилась убежать в поисках приключений или чего-то съестного.

Но сейчас меня больше волновало то, что на поводке я, а значит, не могу уединиться для справления нужды. А ведь нужда уже давно давила.

Я очень долго металась на поводке, который хоть и был длинным, но все же был. И тут, не выдержав, я села, позволив себе выпустить содержимое мочевого пузыря.

Заканчивая это страшное дело, я уже готова была получить выговор, но совершенно неожиданно услышала:

— Молодец! Да!

Молодец? За то, что пописала?

Я, конечно, на автомате подбежала за протягиваемым мне лакомством, но все же недоумевала из-за происходящего.

Стоит ли рассказывать, что наша затянувшаяся прогулка сулила мне еще одно лакомство, когда я присела, но в этот раз опорожнить кишечник?

Сначала мне все это показалось странным, ведь я привыкла, что меня ругали и даже иногда били за мои естественные нужды. Но уже через несколько дней я сообразила, что в туалет необходимо ходить на улице, за это всегда хвалят. А вот за подобные дела дома могут и поругать. Да-да, после той прогулки я попробовала заработать лакомство, сходив в туалет дома. Меня, конечно, не били и даже не ругали, но лакомства я не получила. А вот девушка с неприятным гормональным фоном вытирала мою лужу, еще и что-то приговаривая. Мне хватило пару дней нового опыта, чтобы закрепить необходимую связь: туалет — это улица!

Глава 11. Дрессировка?

Начиналась, как мне казалось, беззаботная жизнь.

Я целыми днями играла с Эльзой, спала на мягком матраце и три раза в день выходила за пределы участка на прогулку. Иногда мы гуляли втроем: я, Эльза и девушка. Иногда к нам присоединялся и парень.

Позже я запомнила, что девушку звали Наташа, а парня Костя. Это было несложно, ведь каждый раз, когда мы гуляли вместе, кто-то из них мог отойти в сторону, а второй говорил:

— Смотри, Наташа идет!

Или:

— Где Костя?

В обоих случаях я должна была бежать к называемому человеку. И он меня гладил и играл со мной.

И все было бы хорошо, если в один прекрасный день, мы не пришли на очередную дрессировочную площадку. Такие места я хорошо знала, они пахли множеством собак, а еще там были эти страшные нагромождения, с одного такого я в детстве падала.

Сделав пару неуверенных шагов, я замедлилась, а потом и вовсе легла, вжимаясь в землю. Всем своим видом я показывала: «Человек, ты видишь, мне страшно? Зачем ты ведешь меня туда?»

И Она увидела! Остановилась и села возле меня, ласково что-то говоря.

А потом мы ушли, так и не приступив к такой страшной дрессировке.

Но дома этот ад не кончился!

Вернувшись на нашу закрытую территорию, я не была отпущена с поводка. Напротив, он был брошен на землю, но придавлен ногой девушки, лишая меня возможности сбежать.

Я не заметила, как на поясе у нее оказался подсумок, тот самый, которым пользуются во время дрессировки. Мне стало все ясно!

— Сидеть! — прозвучало громко, но без агрессии.

Перед глазами мелькнула нависающая надо мной Ма, давящая мне на крестец и удушающий рывок поводка вверх. Мой зад автоматически опустился, но медленно и неуверенно, боясь продолжения. Ма часто поправляла меня, подталкивая ногой. Иногда это было больно.

— Молодец! — воскликнула моя укротительница и продолжила:

— Лежать!

После этой команды обычно следовал рывок поводка вниз, я соскакивала и получала пинок. Сейчас я прижала уши и максимально опустила голову, показывая, что не хочу конфликтов.

— Стоять! — Прозвучала еще одна ужасающая команда, несмотря на то, что я не выполнила предыдущую.

И тут я легла, но не потому, что решила выполнить пропущенную команду, а потому что после команды «Стоять!» мне обычно доставался пинок под живот, который был самым болезненным из всех, что я получала.

— Ты ее не поправишь? — поинтересовался Костя, но из сказанного я узнала лишь слово «поправишь», которое часто слышала после команд. Оно означало, что меня резко дернут, а потом снова будут командовать.

— Нет, — ответила ему Наташа, но я среагировала не столько на слово, сколько на интонацию. — Я всего лишь хотела проверить, что она знает. Но сейчас вижу, что знает она немало, особенно боли.

Моя новая хозяйка подошла ко мне, на что я оскалилась, давая понять, что не готова к новой партии насилия. А она села возле меня и стала ласково что-то говорить. И снова это слово «не бойся», которым меня всегда успокаивали. Я знала, что после него меня обязательно погладят, а иногда еще и мясной кусочек дадут.

И я не боялась.

Не боялась, когда со мной ласково разговаривали.

Но боялась, когда вспоминала дрессировку.

Глава 12. Собачье «сообщение»

Вернувшись домой я не перестала беспокоиться из-за того кошмара, в который пришлось вернуться. Да, меня не тащили на кинологические снаряды и даже на саму площадку. Да, меня не дергали и не били. Но рефлекс, выработанный всеми видами насилия, возвращал в те временами, когда дрессировка была сущим адом.

Понимаете? Вам достаточно сказать знакомое слово, и собака ощутит всю ту боль, что оно несло. Это очень страшно.

Именно поэтому, как только мне представилась возможность уединиться в хозяйской комнате, я написала возле кровати.

И в этой луже было все! Мои страхи и боль. Мое отчаяние. Моя мольба о помощи.

Да, я рисковала снова остаться непонятой и избитой, ведь для многих людей это не крик о помощи, а показ слабости и призыв к доминированию. Мол, раз ты слаб, значит, на тебе можно срываться.

И пусть так, но других способов сообщить о своих страхах я не знала.

Выходя из комнаты, я встретилась с Костей, который вслед воскликнул:

— Марго, что за дела?!

Я пулей пролетела по дому, забившись под стол, боясь, что «сообщение» снова было неправильно понято.

— Что случилось? — уже произнесла Наташа, тоже идя в комнату.

— Она нассала в нашей спальне!

— Не ругайся, всему есть причина!

Девушка вернулась в зал и села рядом со столом, под которым я затаилась.

— Маргоша, иди сюда, — ласково позвала она меня.

Я же вжалась в пол еще сильнее, а остатком хвоста активно виляла, показывая нежелание идти на конфликт.

Наташа продолжила меня подзывать, уже ладонью похлопывая по своей ноге. И я решилась подползти.

Меня не стали бить и даже отчитывать. Меня просто гладили и что-то ласково говорили.

Это был первый человек, который «прочитал» мое «сообщение». Который понял мое «сообщение». Который дал мне то, в чем я так нуждалась — внимание и заботу.

На этом, я надеялась, все, что связано со страшной дрессировкой навсегда прекратится. Человек не мог снова предать меня. Я в это верила.

Глава 13. Мы остались одни

Жизнь наладилась и била ключом. Правда, иногда била прям по голове, но я держалась. Например, в те дни, когда хозяева уходили на охоту без нас, собак.

И если Эльза переносила данную несправедливость спокойно, лежа у порога в ожидании возвращения любимых человеков. То я все-таки реагировала по старинке — бурно.

Сначала необходимо было оббегать весь дом, запрыгивая передними лапами на подоконник, в попытке увидеть хозяев. Когда все мои попытки с крахом проваливались, я прибегала к входной двери и пыталась делать подкоп, желая вырваться и бежать на поиски. Чаще всего Эльза лишала меня этой возможности, прогоняя грозным рыком со своего поста. И тогда я бежала в хозяйскую комнату, чтобы снять напряжение там.

Залезть на кровать, чтобы слиться с родными запахами. Достать вещи со шкафа или прикроватной тумбочки и раскидать их, чтобы занять невыносимое время. Написать возле кровати, чтобы «сообщить» о своих переживаниях. Погрызть ножку кровати, чтобы снять стресс. Лаять и выть, чтобы докричаться до ушедших людей или просто выразить эмоции.

Это все делалось не со зла, не из чувства мести или собственного достоинства. Это все делалось, что унять ту бурю эмоций, которая поднимала на лапы и толкала к активным действиям, которые у вас, людей, считаются разрушительными. Но для нас, собак, нет ничего катастрофичного, если кто-то погрыз нашу игрушку или лежанку.

Да, мы можем отогнать, если застанем кого-то на месте преступления, но лишь из чувства собственничества. Но если вернемся с прогулки и увидим погрызенный мячик, точно не будем выяснять, кто это сделал, чтобы отвешать тумаков. Все-таки разные у нас приоритеты с вами.

Но вернемся к уходу человеков.

Знаете, что самое приятное во всей этой ситуации? Конечно же, возвращение! Тут я устраиваю большой концерт песен и плясок, показывая безграничную радость, что меня не бросили.

Именно брошенными собаки ощущают себя, когда вы, люди, уходите без нас. Мы же не понимаем, куда и насколько вы ушли, нам любые минуты кажутся вечностью. И мы никогда не знаем, вернетесь ли вы, но ждем этого всегда! Поэтому не удивляйтесь, если вы вышли всего на пару минут, а мы потом вас встречаем, как будто не видели месяц. Мы радуемся именно тому, что вы нас не бросили, вы снова с нами.

Так вот радость свою я показывала бурно, в отличие от Эльзы, которая всего лишь крутилась под ногами, виляя хвостом.

Я же прыгала на хозяев, пыталась лизнуть или даже укусить за нос, носилась по всему дому, а потом снова подбегала и прыгала. И все это сопровождалось поскуливанием и повизгиванием, а где-то и лаем.

Уж что-что, а показывать свою любовь я умела!

Глава 14. Агрессия на членов семьи

Очень часто владельцы собак жалуются на агрессию к какому-то члену семьи. Я вот решила остановиться на этом поподробнее и рассказать, что стоит за этим.

Агрессия, как акт морального или физического насилия, у нас, собак, отсутствует. Агрессия — это больше отстаивание своих прав и свобод, показывание границ и приемлемых позиций, «крик» о боли, да еще много чего. Но главное, что мы не агрессируем из чувства агрессии, нам это не свойственно. Мы лишь говорим с вами с помощью зубов и рыков.

А как нам еще сообщить о том, что больно? Или что мы хотим побыть в одиночестве и тишине, а вы мешаете? Или что вот эта вещь наша?

У нас нет речевого аппарата, чтобы можно было спокойным тоном сказать: не трогай, пожалуйста!

Поэтому в ход идут зубы.

Но не сомневайтесь, ни одна собака в здравом уме не желает навредить человеку.

Вот, к примеру, я приноровилась лежать под хозяйской кроватью, когда они на ней спят. Честно говоря, меня, как особь женского пола, больше интересовал Костя. Поэтому, когда он уже лежал, а Наташа только подходила, я могла рыкнуть из-под кровати, заявляя о своих правах.

Раньше, когда я жила с Ма, я так делала, когда мы с ней сидели на диване, а мимо проходил Малой или Кискис. Я как бы говорила: «Это место мое! И внимание Ма тоже!»

И ведь Ма меня всегда гладила, что-то лепеча на своем человечьем. А я лишь понимала: раз она меня гладит, значит, поощряет мои правильные действия. В следующий раз буду делать то же.

Или вот когда я лежу посреди комнаты, а Эльза пытается пройти мимо и задевает меня. Ну как не поставить ее на место? Именно так я привыкла делать с вечно мельтешащим Славиком. И ведь он сразу же пропадал с моей территории. А если действия приводят к необходимому результату, значит, они правильные. Это даже вы, люди, должны понимать.

Именно поэтому я так себя вела, а не потому, что дико ненавидела окружающих и хотела покусать.

Глава 15. Боязнь моря

До этого дня меня ни разу в этой стайной семье не вывозили на машине. Мы только гуляли за пределами участка, да и то не каждый день. В основном мои прогулки происходили на вверенной мне территории, которую я ежедневно обходила, обнюхивала и охраняла.

А тут дверь хозяйской машины открылась, и я услышала приглашение проследовать внутрь:

— Марго, вперед!

Я немного растерялась, не зная, чего ожидать от этой поездки. Вдруг меня снова повезут на дрессировку?

Пока я сомневалась, Эльза без раздумий запрыгнула в машину, вызывая у меня чувство собственности (как это она поедет с людьми, а я нет) и доверия (если она не боится, значит, там не страшно).

Я прыгнула вслед за ней, дверь закрылась, и машина тронулась.

Через недолгое время мы приехали на берег моря, которое вызывало у меня смешанные чувства. С одной стороны, я понимала, что здесь могу вдоволь набегаться. А с другой, я еще не забыла, каково это — захлебываться в соленой воде.

А знаете, чем занималась на берегу Эльза? Да, мне пришлось долго наблюдать за ней, недоумевая над ее непонятными играми с хозяевами.

Она с радостным лаем носилась ПРЯМ В ВОДУ за брошенной Наташей палкой. Представляете? Она не боялась не только воды, но и замаха палки!

Когда же эту палку показали мне, я чуть приспустилась на лапах, опуская голову. Наташа погладила меня, сев рядом на колени, а потом опять показала мне палку, водя ей по песку.

Такое низкое положение опасного предмета меня немного успокоило, и включился природный инстинкт добытчика, — я стала хватать ускользающую палку зубами. Но тут же ее отпускала, когда она издавала хоть малейшее движение в моей пасти. И тут произошло самое страшное! Наташа встала на ноги и замахнулась палкой. Конечно же, я вспомнила все прежние удары Ма. И палкой, и поводком, и руками, и даже ногами.

Я громко взвизгнула, прижавшись к земле, но удара не произошло. Палка почему-то улетела в сторону, а за ней рванула Эльза. Наташа же снова села ко мне и стала гладить, что-то поскуливая на своем человечьем.

Что же она постоянно говорила, хотела бы я знать. Ведь ее действия очень сильно были похожи на действия Ма, но в тоже время сильно отличались. Может быть, она обижала меня по ошибке? Ну, не знала, как с нами, собаками, себя вести, что мы любим, а чего боимся. Она же в отличие от Ма всегда прекращала пугающие меня действия. Значит, этого человека можно было воспитывать!

И именно этим мне предстояло заняться в ближайшее время — воспитанием своих хозяев.

А сейчас мне предстояло еще одно опасное сопротивление — отказ от захода в море. Зачем вы, люди, постоянно лезете в эту противную воду, да еще и пытаетесь нас затащить?

Нет уж, ни на какие уловки я не поддамся и не пойду, как меня ни зови! — думала я, отступая от Наташи и Кости, которые зашли по колено в воду и приглашали меня последовать за ними.

Чтобы я добровольно это сделала? Да за кого они меня принимают?! Если только за Эльзу, которая почему-то летела в воду вслед за ними. И казалось, даже была этому рада. Это ж надо так надрессировать собаку!

Но я не Эльза и не давала себя обмануть! И наконец-то люди это поняли, выйдя из воды и заняв себя более интересными вещами. А нам с Эльзой была предоставлена полная свобода действий, чем мы поспешили воспользоваться, изучая во всех подробностях пляж и примыкающее к нему поле с тысячей жителей, которых хотелось обнаружить и поймать.

И Эльза в этом вопросе оказалась намного активнее, чем я. Видимо, сказывались охотничьи гены, ведь она была из этих кровей. Ну, этих, которые выводились для охоты на пернатую дичь. Поэтому и нюх у Эльзы был отменный, и кое-какие охотничьи навыки присутствовали. И пока я с огромной скоростью носилась по полю, пропуская все запахи, она медленно, но верно бежала по следу, как потом оказалось, какой-то птицы, затаившейся в траве.

Умная она была собака, опытная. И мне предстояло многому у нее научиться. Но все это было впереди, а сейчас я предавалась глупым попыткам догнать улетающую птицу, которую Эльза подняла на крыло.

Пусть все безрезультатно, но зато так интересно и весело.

Глава 16. Боязнь грозы

Мне не терпится рассказать вам об изменениях, произошедших в моей жизни. Но для полноты картины необходимо рассказать об еще одном негативном опыте, случившемся в моей жизни.

Это чудище, которого боятся многие собаки, у вас, людей, зовется грозой. И если для вас оно бывает неожиданностью, то мы, собаки, чувствуем его заранее. По меняющемуся ветру, по новым запахам и даже по приближающимся звукам, которые неуловимы для вас на дальнем расстоянии.

Но мы-то все чувствуем и уже начинаем суетиться, боясь встретиться с этим невидимым монстром. И это самое страшное — он реально невидимый! Ты никогда не знаешь, какова его сила, а главное, на кого нападать в случае защиты?

Первый раз я познакомилась с этим монстром в раннем детстве, когда еще жила со своими братьями и сестрами. Нас как раз выпустили побегать по комнате, и тут пришел ОН. Я слышала ЕГО в открытом окне, куда и попыталась допрыгнуть, чтобы посмотреть. Но ОН, видимо, не хотел, чтобы к нему лезли, и кинул в меня стоящий на подоконнике цветочный горшок, а потом и штору с карнизом.

Я тогда так сильно напугалась и громко кричала, но никто не спешил меня спасать. Это был первый урок — монстр страшен и силен, никто не станет жертвовать собой ради твоего спасения. Спасайся сама.

И в следующий раз, когда я уже жила у Ма, я спасалась сама. Как только монстр стал издавать свои пугающие крики, я заметалась по квартире в поисках убежища. Но везде, куда бы я ни залезла, его было слышно. И он приближался.

И я снова не получила защиты. Ма лишь зло лаяла на меня, и в какой-то момент даже треснула по заднице. А когда я попыталась залезть под ковер у ее кровати, она пинками выгнала меня оттуда.

Я снова была один на один с этим коварным монстром, который так сильно пугал, но никогда не показывался на глаза. Да мне и не нужно было его видеть, вдруг вблизи он был еще страшнее? Пусть уж лучше пугает на расстоянии!

И возвращаясь в наши дни, я снова столкнулась с этим монстром в новом доме. Он нагрянул тогда, когда мы с Эльзой были одни.

Ох, и натерпелась я страху, пытаясь спрятаться во всех местах, куда пролазила моя голова. Но монстр не отступал, заставляя меня искать новое убежище.

В этой всей суматохе я даже не обратила внимания, что Эльза совершенно его не боялась. Она спокойно лежала на своем месте в ожидании хозяев и совершенно не собиралась прятаться.

Я же даже после ухода этого зверя еще долго не выходила из своего укрытия. И даже когда вернулись хозяева и открыли дверь на улицу, отпуская нас на прогулку, я, затаившись, лежала в углу под хозяйской курткой, которую в спешке нашла в прихожей. Только под ней зверь не смог меня найти и ушел. Но я не была уверена, что он не вернется. Поэтому даже возвращение людей не могло вызвать во мне привычной радости.

* * *

Как видите, моя жизнь была сложной и полной страхов. И, несмотря на то, что я сменила несколько мест жительств и людей, с которыми жила, трудности меня не покидали.

Я не знала, живут ли так все собаки или злая доля досталась только мне? Но я знала точно, что люди бывают разные.

Одни могут в угоду своим капризам изводить тебя, требовать невозможного и не давать тебе ничего взамен. И вообще ничего не давать тебе.

А другие могут просто быть всегда рядом и любить без каких-либо обязательств. Почти так же, как собаки, просто за то, что ты есть.

И те, и другие многому научили меня. Но только вторые еще и учились у меня. И это был бесценный опыт совместной жизни!

Пора уже отключиться от прошлых проблем и перейти к финальному этапу — их решению. Как оказалось, многое из того, что натворили с моей психикой невежественные люди, можно было исправить.

И мне повезло, что я попала к такому человеку, который показал мне другую сторону всего того, что раньше вызывало у меня недоверие и страх.

Но давайте не будем спешить. Я расскажу обо всем подробнее.

Моя жизнь только начинала меняться, и я не сразу приняла эти изменения, ведь не знала, что меня ждет. Точнее думала, что все будет как прежде.

Часть третья. Коррекция поведения

Глава 1. Да и нет

Мне казалось, этот кошмар никогда не вернется, но я ошибалась. Ошибалась и в том, что люди могут быть разными: кто-то обязательно хочет тебя воспитывать и делает это достаточно болезненно, а кому-то достаточно просто быть рядом. И ведь, живя в новом доме, я думала, что второй вариант реален. Вот он, я в нем нахожусь!

Но так же, как и в прошлой жизни, счастье длилось недолго.

Наташа позвала меня, и когда я радостно соскочила со своего нагретого места и прибежала к ней, то увидела на ней вселяющий ужас подсумок с лакомством, какие носят на дрессировочной площадке. И это означало, что меня опять будут дрессировать.

Все, что угодно, только не это! Нет, очередной ад я не выдержу!

Согнув чуть лапы и прижав уши, я всячески пыталась казаться меньше, всем своим видом показывая, что не хочу вступать в конфликт. Но двуногий противник вел себя странно. Вместо того чтобы принять мое смирение, он опустился на пол, чем стал тоже ниже и заговорщически стал говорить на своем языке:

— Ты что, не бойся. Я тебя не обижу.

Это было очень странно. Голосом и видом Наташа показывала, что мне ничего не грозит, а вот подсумок на ней кричал «Беги, спасайся!». Я растерялась и прижалась к полу еще больше и уже ползком пододвинулась к ней, начав облизывать ее руки.

Неожиданно для меня она вытащила из подсумка кусочек и протянула мне со словами «Да! Возьми!».

Я съела кусочек и тут же получила следующий с теми же словами.

Может быть, я поторопилась с выводами, и дрессировка, как и люди, бывает разной?

Наташа достала очередной кусочек, и как только я собралась его схватить, закрыла в кулак, произнеся «Нет!». Я стала облизывать кулак, даже пыталась достать оттуда лакомство, и тогда Наташа просто повторила «Нет!» и отодвинула от моей морды руку. Никакие махи лапой, облизывания и жалобные глазки не помогли мне добраться до желаемого.

Это было похоже на головоломку, которую я когда-то решала на своих самых первых занятиях. Тогда тоже была позитивная дрессировка, где, чтобы получить заветный кусочек, мне необходимо было решить какую-нибудь задачку.

Перепробовав всевозможные способы, я повернула голову в сторону, в поиске того, что могло мне помочь, и тут услышала «Да, возьми!». Рука раскрылась, и мне под нос поднесли кусочек.

Следующий кусочек снова был со словом «Нет!», и как только я к нему потянулась, ладонь закрылась. Я попробовала выбить лапой, не получилось. Тогда я просто стала ждать, и тут «Да, возьми!».

Еще одна попытка эмоциональной добычи, и я поняла: когда говорят «Нет!», брать нельзя, а когда говорят «Да!» — можно. Все оказалось не так и сложно, просто нужно было дождаться нужной команды, и кусочек будет отдан мне. Ни один не был съеден моей воспитательницей, а потому даже не пришлось волноваться, что что-то мне не достанется.

Такая дрессировка мне понравилась. Она больше была похожа на игру, в которой мне предстояло угадать верное решение, после чего награда сама меня находила.

Глава 2. Усложнение

В следующие дни мы продолжали играть в «Да и нет». Но совсем скоро правила усложнились, и мне снова предстояло что-то понять.

Кусочек теперь не находился в руке Наташи, он лежал на полу.

Я посмотрела на Наташу, потом на кусочек и попыталась его схватить. Она сказала «Нет!» и закрыла его ногой. Я чуть отошла и села, ожидая дальнейших указаний. Через пару секунд послышалось «Да, возьми!», и мне разрешили съесть лакомство.

Если кто-то подумал, что это никакое не усложнение и любая собака сразу бы догадалась, что на полу, как и в руке нельзя брать без команды. Но вы ошибаетесь.

Во-первых, все, что находится на полу, в руках или на мебели для собаки несет разный контекст. К примеру, мы хорошо понимаем, что брать со стола нельзя, это людское. А вот на полу как раз чаще собачье, поэтому не сразу понимаем, что и тут нужно разрешение.

Во-вторых, после того, как я это поняла, Наташа положила кусочек, сказав «Нет», и вышла из комнаты. И вот тут-то соблазн схватить был неодолим. Какая собака устоит перед запретом, если никто ее не видит?

Но только я двинулась с места, Наташа заглянула в комнату и повторила «Нет!». Эх, пришлось отступить.

Но самое удивительное, что Эльза, которая занималась иногда вместе со мной, никогда не пыталась взять оставленный кусочек. Она спокойно лежала и ждала возвращения Наташи, и подходила к лакомству только после команды «Да, возьми!».

Я стала подражать ее поведению, доверяясь опыту взрослой собаки, и задания стали выполняться быстрее.

Так изо дня в день меня тренировали на выдержку, оставляя в разных условиях один на один с лакомым кусочком. Иногда я порывалась его взять, и откуда ни возьмись слышала Наташино «Нет!», а иногда я просто гипнотизировала лакомство, и за это получала двойную порцию. В те дни, что я тренировалась с Эльзой, попыток схватить лакомство практически не было. Она спокойно лежала, и я тоже успокаивалась и ждала.

Урок был усвоен, я научилась: «Нет!» — не трогай ни при каких обстоятельствах, и за это тебе потом дадут больше, чем ты ожидала.

Глава 3. Подбирание с земли

То, что нельзя брать корм, когда сказали «Нет!», я поняла, но вот что делать с найденным на улице, оставалось непонятным.

Ведь брать без команды «Нет!» не запрещалось, а значит… Все, что не запрещено, разрешено!

Именно так я и решила, ни на секунду не сомневаясь, когда во время прогулки наткнулась на лакомый кусочек в траве.

О, какой это был запах! Видимо, достаточно долго тухло на солнце и теперь источало божественные ароматы, маня таких как я.

Я схватила, стала жевать и тут же услышала «Марго, нет! Брось!». С этими словами Наташа потянулась ко мне, а я ведь была на поводке и не могла убежать, как раньше от Ма. Тогда мне пришлось защищаться, и я зарычала, а потом и клацнула зубами по Наташиной руке, тянущейся к моей пасти. Укус был несильным, предупреждающим.

Вот еще, это мой честно заработанный, точнее найденный, кусочек. Не собираюсь я им делиться!

Я его все-таки съела и была совершенно довольна собой: отстояла свое право на добычу, еще и подкрепилась.

Правда, это был первый и последний раз, когда у меня это вышло.

Уже на следующей прогулке мне довелось столкнуться с новыми условиями. Когда я только начинала принюхиваться к возможным вкусным находкам, Наташа настораживалась и следила за мной. И как только я находила источник запаха, она резко вставала на него ногой, командуя «Нет!». Если я пыталась достать это из-под ноги, то мне повторялась команда «Нет!», а когда я бросала тщетные попытки завладеть найденным, меня поощряли вкусняшкой из подсумка.

Пару раз мне все же удалось схватить найденное раньше, чем Наташа среагирует и закроет ногой. Тогда она выменивала у меня это на большой кусок лакомства. Много лакомства!

Я отдавала, потому что налицо был перевес в еде. А потом меня еще и хвалили.

Так я поняла, что брать нельзя не только запрещенное командой, но и самостоятельно найденное. И я уже не торопилась хватать с земли, зная, что мне всегда дадут взамен больше чего-то более вкусного.

Глава 4. Что такое поводок

Кажется, что любая собака, живущая в квартире, знает, что такое поводок и как на нем ходить. А вот и нет!

Мне тоже раньше казалось, что я знала. Я думала: хочешь играть — грызи поводок. Хочешь играть с Ма — хватай поводок и убегай от нее. Хочешь больше исследовать на улице — приложи усилия, чтобы тащить на себе медлительного человека, ведь ему сложно бежать самому.

А еще поводок был средством ограничения, контроля, границей территории и даже средством болевого воздействия.

Сейчас же мне предстояло познакомиться с поводком совершенно с другой стороны.

Наташа одела на меня ошейник, который оказался необычным: мягким, кожаным и без зубов. К ошейнику был пристегнут поводок, и, как только открылась калитка, я рванула вслед за Эльзой на улицу, радостно таща за собой свою новую и очень любимую воспитательницу.

Поводок оказался длинным, метров семь, поэтому разочарование меня настигло не сразу. А я уже и забыла, что такое удар по шее и тяжесть таскания человека.

Этот человек оказался мне не по силам. Как только поводок натянулся на максимум, мое движение остановилось. Точнее, я пыталась двигаться, но сил сдвинуть с места Наташу не хватало. Я в растерянности побежала к ней и услышала «Да, молодец!». Получив за подход кусочек лакомства, я снова рванула вперед, туда, где давно уже бегала Эльза, не ограниченная никаким поводком. И тут снова натяжение и стоп.

Я немного поупрямилась, пытаясь-таки прорваться вперед, но движение было заблокировано намертво. Тогда я повернулась к Наташе, поводок ослаб и снова это «Да, молодец!».

Дальше было еще интереснее.

Крутясь возле Наташи и выпрашивая очередной кусочек, я шла, путаясь лапами в волочившемся по земле поводке. Он больше не давил мне шею, да и вообще не мешал, пока я далеко не отходила от его держателя. Но и вожделенный кусочек я теперь не получала.

Я уже махнула лапой на вкусняшку и медленно поплелась, изучая дорогу, как снова услышала «Да, молодец!». А потом еще и еще.

Я слышала этот каждый раз, когда мне не приходилось тянуть Наташу, и, конечно же, спустя несколько прогулок поняла, что натянутый поводок означал «Стоп, дальше не идем!», а расслабленный — «Гуляем!».

Глава 5. Дрессировочная площадка

Вопреки всем моим представлениям о новых хозяевах, мы все-таки вернулись на дрессировочную площадку.

Конечно же, я уперлась всеми четырьмя лапами перед калиткой, показывая свое несогласие с намечающимся процессом.

Наташа молча отошла на несколько шагов от калитки и села на землю. Такое положение вещей меня сильно удивило. Хотелось бежать подальше от этого места, но сидящий на земле человек притягивал внимание больше.

Я подошла и, лизнув человеческий нос, стала тянуть обратно, говоря всем телом: «Пойдем отсюда, мне страшно». Но движений мне навстречу не происходило. Наоборот, Наташа сняла со спины рюкзак, достав оттуда мою любимую игрушку и большой мешок с лакомством, и стала меня подзывать.

Игрушку я не взяла, слишком сильным был стресс. А вот за лакомством потянулась. Как оказалось, даже угадывать и делать ничего не пришлось. Я просто стояла рядом с Наташей и поедала кусочек за кусочком.

А потом мы пошли вдоль забора дрессировочной площадки. И я снова получала кусочек за кусочком, ни за что, просто так, прогуливаясь рядом с кинологом, который даже не собирался заманивать меня на площадку и дрессировать.

Так мы теперь гуляли каждый день, благо площадка была недалеко от дома. И я даже стала играть с Наташей и любимой игрушкой, поняв, что площадка не несет для меня никакой угрозы и туда даже не нужно заходить. Мы просто гуляем рядом.

Позже игры стали проходить только у калитки, но я уже не боялась и ее, спокойно подбегая за брошенной игрушкой к самому входу.

Один раз даже игрушка улетела на площадку, а я, разыгравшаяся, на эмоциях, не успела затормозить перед калиткой и влетела на площадку. Схватив игрушку, я пулей вылетела обратно, но успела заметить, что ничего страшного внутри не произошло. Там не было страшных кинологов и владельцев. Там никто не бил собак и меня в частности. Это была просто площадка, на которую приходили собаки. Самих собак я там не встречала, но хорошо чувствовала их запахи. И главное, среди них не было запаха страха.

Может быть, не все площадки были местом пыток? Может быть. Но проверять это на себе я не хотела, а потому продолжала сторониться этого места.

Вот только Наташа оказалась хитрее, и вскоре-таки заманила меня туда. Сначала это была нечаянно заброшенная далеко игрушка. Потом игрушка стала забрасываться туда чаще и дальше. А потом я влетела за игрушкой, а назад выбежать не смогла: калитка была закрыта.

Наташа находилась со мной внутри площадки и, как ни в чем ни бывало, выхватила у меня из пасти игрушку и продолжила играть. Я на какой-то момент растерялась, а потом включилась в игру. Страха больше не было.

Так началось мое знакомство с дрессировочной площадкой заново.

Глава 6. Подражание и команда «Ко мне!»

Как только мой страх перед дрессировочной площадкой прошел, мы стали ходить туда с Эльзой.

Не пойму, почему сразу нельзя было взять и ее, чтобы моя адаптация прошла быстрее и легче? Неужели Наташа не знала, что собаки — любители подражать и всегда перенимают опыт старшего поколения?

Но она это хорошо знала, потому и разучивала со мной команду «Ко мне» именно с помощью подражания.

Мы заходили на дрессировочную площадку, и я отпускалась с поводка, Эльза же ходила без него. И, как ни странно, никогда не отходила от Наташи, пока та ее не отпускала.

Но самое главное, чему я стала учиться у нее, это подход по команде, на которую я поначалу не обращала внимания.

Мы носились с Эльзой по площадке, играли, а когда Наташа кричала: «Ко мне!», Эльза все бросала и неслась к ней. Я из чистого любопытства, а потом из подражания, следовала за ней. Подбегая к хозяйке, мы всегда получали по кусочку лакомства, после чего отпускались играть.

Это еще не была полноценная команда «Ко мне», которую мне предстояло освоить позже. В большей степени это был подзыв Эльзы, а я просто повторяла за ней. Саму команду я начала учить позже, когда уже была заложена основа через подражание.

Тогда Наташа ходила возле меня, и как только я хотела подойти к ней, восклицала «Да, ко мне, молодец!» и давала лакомство. Мне снова не пришлось ничего угадывать. Я только шла за лакомством и тут же его получала.

Правда, через пару дней такого постоянного поедания, мне все же ввели условия. Теперь лакомство мне давалось лишь, когда я слышала команду «Ко мне!», а не всякий раз при свободном подходе. Но любой мой подход, даже без команды, всегда поощрялся поглаживанием. Всегда!

Вот я бегала по площадке и решила подойти к хозяйке, она радостно повернулась ко мне и погладила, после чего сказала «Гуляй!», слегка отталкивая меня от себя. А вот она кричит: «Марго, ко мне!» и я уже несусь за вкуснейшим кусочком мяса. А вот я прохожу мимо, и она снова тянется ко мне, чтобы погладить.

И никогда, НИКОГДА меня не звали, чтобы что-то отобрать или наказать! Эти злые вещи я должна была выбросить из своей головы, ведь той агрессивной и неадекватной Ма больше не было рядом. А Наташе не нужно было самоутверждаться за счет насилия над слабым. Она и без того была лидером. Лидером, за которым безоговорочно хотелось следовать.

Глава 7. И кинологи ошибаются

Я все так складно рассказываю, что может сложиться впечатление о всемогущем кинологе, который все знает, умеет и никогда не ошибается. Но это не так. Любому свойственно ошибаться, и Наташа тоже была не идеальна.

Когда мы только начали отрабатывать команду «Ко мне!», являющуюся сложной для любой собаки, если вокруг много раздражителей, моя учительница иногда ошибалась в элементарных вещах.

К примеру, когда я отбегала далеко, принюхивалась к чему-то интересному, а она подавала команду «Ко мне!». В тот самый момент, когда я была занята! Конечно, может быть, она издалека не видела моего интереса к вот этому помеченному каким-то кобелем цветку, но я-то ставилась перед выбором. И этот выбор был не в пользу команды.

Это же элементарные вещи!

Пока у собаки не сформировался четкий условный рефлекс на команду — а это когда она слышит и не думает, надо ей это или нет, а ее тело автоматически совершает нужное действие. Пока такого не произошло, любая собака оценивает предложенное. Вот я сейчас делаю что-то, нужно ли мне отвлекаться и выполнять команду? Стоит ли то поощрение таких жертв?

И если в данной ситуации поощрение перевешивает, считайте, что команда выполнена! А если нет?

Я вот хорошо понимала, что поощрение могу получить и чуть позже, а вот меченый цветок интересует меня гораздо больше. Поэтому я подбежала не сразу, а когда получила всю необходимую информацию от цветка.

Вроде ничего страшного, подумает кто-то. Ведь подбежала все равно, а значит, команду выполнила.

Для меня да, а вот вы, люди, любите, чтобы команды выполнялись немедленно. Если так, то такие ошибки в подзывах будут формировать у нас несвоевременный подход.

А дальше вам решать, достаточно ли этого или стоит пересмотреть свои действия, чтобы мы были более активными. Всего-то нужно нас подзывать, когда уверены, что мы тут же подойдем.

Рефлекс — это вам не шутка!

Глава 8. Команда «Сидеть!»

Я и не заметила, как была втянута в дрессировку, которой так боялась. Правда, она была нестрашной и безумно мне нравилась. Мне казалось, что не меня дрессируют, а я дрессирую. Отчасти так и было. Ведь Наташа училась со мной по-новому смотреть на старые команды, некоторые из которых я знала, а некоторые знала и дико боялась.

К примеру, команду «Сидеть!» я хорошо знала, но делала ее медленно и неуверенно, боясь получить пинок под зад в виде поправления. Ну, села я неровно или ногу чуть вытянула, неужели это так критично?

Для Ма это было так. А вот Наташа никогда не пинала меня и даже не требовала поправиться. Если ей не нравилось, как я сижу, она делала пару шагов назад, подзывала меня и снова просила сесть. И так делалось до тех пор, пока я не сяду ровно и красиво. Правда, я не сразу это поняла, только спустя несколько дней. И вот тогда я стала садиться сразу же ровно по первой команде.

Но от меня требовалось не только сесть, но и не шевелиться, пока я не услышу «Гуляй!» или другую команду. И на изучение этого мне потребовалось больше времени.

Да, сидеть, пока рядом стоит хозяин, было легко. Я просто приземляла свой зад и ждала лакомства. Но вот когда человек отходил хоть на шаг, мне тут же хотелось вскочить и бежать следом. Но я снова и снова слышала «Нет, сидеть!». И я садилась.

Сначала Наташа садила меня и делала небольшой шаг назад, а когда я уже добросовестно выжидала при отходе, она стала ходить вокруг меня. Вот здесь-то я и ошиблась! Когда она оказалась за моей спиной, мне просто необходимо было ее видеть, поэтому я повернулась, но не встала. Как оказалось, мне нужно было сидеть без поворота. И узнала я об этом через многократное «Сидеть!» в момент моего поворачивания.

Что ж, я научилась и этому — следить за ней, поворачивая лишь голову.

Думаете, на этом усложнения закончились! Нет!

Дальше Наташа стала отходить далеко, но самое сложное было, когда она быстро подбегала. Ее бег провоцировал у меня ответную реакцию, мне хотелось соскочить и показать свою радость. Но и этого я научилась не делать.

И все строилось лишь на одной команде «Сидеть!», которая подавалась мне всякий раз, когда я ошибалась. Никаких поправлений руками, ногами и ругани никогда не было!

И чем сложнее было мне сидеть, тем большую я получала награду! Ну разве можно было не любить такую дрессировку? Когда твоей жизни ничего не угрожает, а ты сам получаешь море ласки и вкусняшек!

А после каждой команды, когда тебе разрешено встать, с тобой еще и играют. Я была самой счастливой собакой! Теперь была!

Глава 9. Команда «Лежать!»

Следующей командой, которую я когда-то знала, но боялась выполнять, была команда «Лежать!». Раньше мне никогда не удавалось выполнить ее правильно, за что я вечно получала пинок под живот и по заднице. А еще всегда добавлялись рывки поводком то вверх, то вниз. И во всем этом кошмаре я либо не до конца ложилась, полностью не опускаясь на передние лапы, либо переворачивалась на спину, прося пощады.

Сейчас же Наташа от меня ничего не требовала. Она расположилась на земле и делала вид, что занимается своими делами. Вот только перед этим она показала мне кусочек лакомства, зажатый в руке. Мол, хочешь, догадайся, как его добыть.

И я, как обычно, стала крутиться возле нее, то садясь, то вставая, то прыгая, то просто облизывая руку со спрятанным мясным кусочком.

Прошло немало времени, я уже стала терять интерес, ведь добыть лакомство не получалось, а разгадать загадку оказалось не по силам. Тогда Наташа поднесла кусочек мне к носу, а потом опустила руку к земле. Я в очередной раз попыталась выскрести или вылизать его из руки, но не получилось. Кусочек снова был мне продемонстрирован, после чего рука опустилась к земле.

Так продолжалось снова и снова, пока я не опустилась на передних лапах на землю, зад продолжал возвышаться. Тогда рука чуть приоткрылась и отодвинулась вперед, провоцируя и меня последовать за ней. В той позе, задом к верху, ползти было неудобно, и я полностью легла на землю.

— Да, молодец! — Воскликнула моя учительница и отдала заслуженный кусочек.

В следующий раз я легла гораздо быстрее, почти сразу же, как рука опустилась и отодвинулась от меня. И снова меня поощрили.

Значит, когда рука опускается на землю, нужно ложиться!

Но как только я это поняла, появились усложнения, первые минуты меня путавшие.

Наташа встала, показала мне кусочек лакомства и опустила руку вдоль своего тела. Рука не была на земле! И что мне нужно было делать? Следовать за рукой или снова ложиться?

Я попробовала стоять рядом с рукой, снова попробовала вытащить кусочек из руки самостоятельно, но не получилось.

Наташа вдруг дала мне подсказку, чуть нагнувшись и опуская руку ближе к земле. О, это я поняла и легла.

— Да, молодец! — Прозвучало одобрение, и рука с кусочком раскрылась.

Теперь-то я знала точно: нужно лежать, в каком бы положении ни находился человек.

И все те усложнения, которые вводились на команде «Сидеть!», были и тут, но я уже проще к ним относилась, понимая, что раз была дана команда, значит не нужно менять занятое положение, пока не прозвучит отмена в виде «Гуляй!».

Глава 10. Команда «Стоять!»

Каждая новая команда училась проще и быстрее, потому что многое в них повторялось. Да и я уже понимала, что бить меня не будут. Даже не было никакого физического воздействия в виде рывка поводка или коррекции руками. И это было только плюсом потому, что, угадывая необходимое действие, я испытывала интерес к занятиям. Меня не заставляли, не просили что-то сделать. Я сама решала, когда и что делать, и совершенно неожиданно получала за это лакомство. А повторяя это действие — много лакомства!

Так же было и с командой «Стоять!», которая раньше у меня ассоциировалась только с пинком под живот. Иногда, правда, Ма без пинка поднимала меня, но все равно это была нога под животом, которая создавала неприятные ощущения.

Сейчас же Наташа просто дожидалась, когда я сяду или лягу без команды, после чего она показывала мне кусочек с лакомством, за которым я соскакивала. И тут знакомое «Да, молодец!» объясняло все.

Да, я вставала и была молодцом! Это было так просто!

Немного труднее оказались усложнения, при которых мне необходимо было стоять на месте без движения. При командах «Сидеть!» и «Лежать!» это оказалось легче. А тут вроде и команды-то никакой, а двигаться нельзя.

Но я быстро сообразила и это.

Я несколько раз двинулась с места, услышала повторно «Стоять!» и пока размышляла, что происходит, получила лакомый кусочек.

Несколько раз я садилась в растерянности, но тут же слышала «Стоять!», и мой зад автоматически поднимался.

Стоять, значит, стоять!

Наташа же стала отходить еще дальше и иногда поворачивалась спиной, что для любой собаки очень сильный триггер. Нам очень важно иметь зрительный контакт с человеком. Но я хорошо усвоила, что необходимо оставаться в том положении, что меня оставили, и ни при каких обстоятельствах его не менять.

Поэтому я сидела, когда меня садили и уходили за укрытие.

Я лежала, когда меня клали и бегали вокруг меня.

Я стояла, когда меня ставили и, уходя, поворачивались спиной.

Я все схватывала на лету и с радостью выполняла. Таков был ум добермана и мозг сангвиника.

Глава 11. Команда «Место!»

Одной из любимых команд была команда «Место!». Любимой она была за то, что Наташа выполняла ее вместе со мной.

Да и сложного в ней ничего не было!

На землю клался поводок, мне рукой показывалось, что я должна лечь и, когда я ложилась, произносилась команда «Место!» и тут же «Да, молодец, место!».

Потом Наташа на пару шагов отходила, подзывала меня и снова подавала команду «Место!». И тут мы с ней бежали к оставленному на земле поводку, иногда даже наперегонки, а потом мне снова рукой показывалось, что нужно лечь.

Мы много бегали к поводку на каждом занятии, и со временем Наташа стала сдавать позиции. Еще бы, я с такой скоростью неслась вперед, желая ее опередить! Награда всегда доставалась мне как самой ловкой и быстрой собаке!

Почти то же самое происходило в стенах дома, только без подзыва «Ко мне!». Мы бежали в сторону моей подстилки, где мне обозначали командой «Место!», что нужно лечь.

И я быстро поняла, что место — это не только оставленный поводок, но и моя подстилка. Правда, с нее мне разрешалось через какое-то время самостоятельно вставать, а вот с поводка — нет.

Но самым важным для меня было осознание, что «место» — это святое место, где тебя никогда не накажут, не отругают и ничего не заберут, если до этого и пытались. Это мое место, где я всегда права и могу устанавливать свои границы и правила. И даже такой великий и могучий человек признавал собачье место неприкосновенным.

Глава 12. На шаг назад

Не могу не рассказать об одной особенности дрессировки, мешающей многим людям добиться хороших результатов. Это спешка, и новички постоянно ей грешат! Ведь им хочется, чтобы мы учились быстрее, и, видя какие-то успехи, они торопятся переходить к следующему этапу. А рефлекс не сформировался, и на следующем этапе мы начинаем тупить.

Я с этим сталкивалась, будучи дрессируемой Ма. Когда, к примеру, я начинала сидеть по команде, а она тут же начинала требовать этого от меня в сложной моральной обстановке. И я терялась. Начинала путаться, суетиться. И за это мне прилетало от Ма, еще больше сбивая меня с толку.

С Наташей такого не было.

Она старалась на каждую команду отводить больше времени и добиваться четкого выполнения, прежде чем перейти на следующий этап. Но иногда мне этого было недостаточно, и я начинала ошибаться.

Так, например, я однажды на такую легкую и известную мне команду «Сидеть!» растерялась. Это было, когда мне скомандовали из положения лежа.

Думаете, какая разница, из какого положения садиться, стоишь ты или лежишь. А вот и нет! Если до этого вас садили только из стоячего положения, то из лежачего совершенно непонятно: что делать? Ну, нет в нашем мозгу нейронной цепочки, связывающей команды «лежать — сидеть».

И тогда Наташа подошла и помогла мне принять нужное положение, направляя лакомством. Она просто поднесла кусочек к моему носу, а когда я за ним потянулась, рука стала подниматься, и мне пришлось подняться за ней. Тогда я услышала повторную команду «Сидеть» и села.

Несколько таких повторений, и вот я уже знала, что сидеть можно выполнить из разных положений.

Было и такое, что при вводе усложнений на какую-то команду я меняла положение или соскакивала раньше, чем меня отпускали.

Вот, к примеру, мне скомандовали «Лежать!», я легла, а Наташа отошла от меня на большое расстояние. И тут я растерялась и села.

Тогда Наташа возвращалась к предыдущему этапу, снова подавала команду, но отрабатывала выдержку без ухода. Повторив так несколько дней, она усложнения возвращала.

Все это было важным фактором, влияющим на процесс формирования рефлексов. Торопясь, не давая командам усвоиться, невозможно было сформировать нужный навык, который бы собака выполняла на «отлично». Такова наша природа, и с ней необходимо считаться.

Глава 13. Прыжки на людей

Помните, в самом начале я рассказывала вам о воспитании и дрессировке? Так вот, помимо дрессировки, я еще была погружена в воспитательный процесс, который тоже у меня хромал на все четыре лапы.

К примеру, мои радостные прыжки на вернувшихся после долгой разлуки людей. Я и подумать не могла, что это как-то неправильно, а тем более доставляет дискомфорт людям. Ведь я проявляла свою радость, показывая им безграничность любви и благодарности. Но здесь, в новом доме и с его новыми правилами, мне на чисто собачьем языке показали всю полноту происходящего.

Когда кто-то из людей возвращался домой, и я начинала радостно прыгать на него, он резко поворачивался ко мне спиной. Инстинктивно я знала, что собака поворачивается спиной к другой собаке, когда хочет ее успокоить.

Может быть, вы видели во время игры, когда одна собака сильно перевозбуждается, вторая поворачивается к ней спиной, как бы говоря «Дорогая, успокойся, твой напор мне уже неприятен». И, действительно, та собака успокаивается.

И я тоже понимала этот родной для меня язык — язык тела.

Странно, что до этого мне не преподали такой урок, ведь я всегда радостно прыгала на Ма, и она даже поначалу своими визгами и взмахами рук призывала меня продолжить. Но вот потом мне почему-то всегда доставалось.

Только сейчас я начинала понимать, какие действия нужно совершать, а какие нет. Только сейчас.

Первое время я еще несколько раз активно встречала хозяев на пороге, не сразу успокаиваясь полностью, но уже без прыжков носилась возле. А потом и вовсе научилась крутиться под ногами, не отрывая лап от пола.

И скажу я вам, это было даже приятнее, ведь люди всегда могли меня погладить, нежели когда я прыгала и носилась, как сумасшедшая, по дому.

Мне и самой стало легче справляться со своими эмоциями.

Глава 14. Агрессия

Я не считала себя агрессивной собакой, наоборот, очень даже дружелюбной. Но это не отменяло моих прав и личных границ, которые не позволялось нарушать.

Если в прошлой жизни мне не объяснили, где мое место в стае, то я попросту заняла его сама, исходя из своих возрастных возможностей. И отстаивание своих прав ни в коем случае не являлось агрессией, всего лишь громким заявлением о них.

В новой жизни мои границы стали сдвигать, заявляя свои права на них.

Как это происходило?

Сначала Наташа объяснила мне, что на Костю может претендовать только она.

Она просто стала выманивать меня из-под кровати, когда я держала там оборону. Выманивала легко. Выходила из комнаты и звала. Я же пулей вылетала и получала лакомство, после чего отправлялась на место.

Понимаете? Она не прогоняла меня насильно, не вступала со мной в конфликт и никак не реагировала на мое поведение, неприемлемое для нее. Она просто обыгрывала ситуацию так, что я сама покидала свой пост, а обратно вернуться не могла.

В те моменты, когда я лежала посреди комнаты и грозно рыкала на проходящую мимо Эльзу, Наташа тоже хитростью поднимала меня с места и отправляла на подстилку.

И даже, когда я вела себя спокойно, меня все равно отправляли на мое место, лишая возможности отстаивания своих границ. Более того, таким поведением мне показывали, что этих границ не существует.

И это я тоже быстро усвоила, отступив перед мудрым лидером.

Глава 15. Социализация

А вот что мне давалось плохо, так это социализация среди своих.

Все детство мне вдалбливали в голову, что мир — это сборище врагов и опасностей, а сейчас мне необходимо было научиться находиться в нем без права на защиту. Защитой в данном случае я считала нападение.

Но Наташа была непреклонна. Она тратила много времени на наши прогулки в черте города, где мне заново приходилось со всем знакомиться.

Собаки, которых я так боялась, и которые всегда на меня нападали.

Сейчас мы гуляли неподалеку от мест скопления этих тварей. Гуляли всегда на комфортном для меня расстоянии, где я была уверена, что на нас не нападут. Нас даже не замечали.

А мы играли, изучали местность и, как с дрессировочной площадкой, постепенно приближались.

Если я проявляла защитную агрессию, то Наташа отвлекала меня играми. Даже если я просто надолго устремляла взгляд на ужасающих собак, она переключала меня на игрушку. Если этого было недостаточно, расстояние до пугающего объекта увеличивалось снова.

Так мы день за днем, шаг за шагом приближались к моим страхам.

Когда расстояние сократилось до минимума, и я была замечена, мне пришлось заново знакомиться со своими сородичами.

Но не было натянутого поводка ни с моей, ни с другой стороны.

Не было визгов и криков владельцев.

Даже не было рыков, хоть я и пыталась показать готовность к атаке. Но, не встретив ответа, я умерила свой гонор и потянулась знакомиться.

И здесь Наташа устроила все грамотно. Поначалу она знакомила меня с совершенно не конфликтными собаками, которые не обращали внимания на мою неуверенность и агрессию. Они просто подходили знакомиться, не проявляя ни капли агрессии, а некоторые даже призывали к игре. Не сразу, но я решилась. И тут понеслось!

Оказалось, с другими собаками можно общаться и играть. Далеко не все хотят с тобой подраться. И не все владельцы провоцируют на драку своих питомцев, поднимая их на натянутом поводке.

Параллельно с собаками меня знакомили и с остальным до этого неизведанным миром.

Для этого всего лишь необходимо было знать два золотых правила, которым подчиняются все собаки. Первое гласило: не поощряй ненужных действий и эмоций. Т. е., когда я пугалась и начинала облаивать что-то, Наташа никогда не успокаивала меня поглаживанием, понимая, что я могу воспринять это как поощрение и продолжить еще активнее лаять.

Второе правило говорило о том, что необходимо поощрять нужное действие и реакцию. В те недолгие минуты, когда я успокаивалась или делала передышку, меня поощряли.

Понимаете? Поощряли, когда я вела себя спокойно, пусть это было даже несколько секунд. И никогда не поощряли, когда я лаяла или суетилась. Именно так я стала понимать, какая реакция необходима.

Ну и, конечно же, в момент сильного стресса, мы удалялись от того, что его вызывало, возвращаясь к этому постепенно.

Благодаря этому я узнала, что дети, бегающие за мячом, кричат не потому, что хотят на меня напасть. Для этого мне пришлось всего лишь несколько дней погулять возле детской площадки, а потом и подойти к лежащему на земле мячу, который Наташа дала обнюхать и похвалила меня.

Я узнала, что предметы, которые люди несут в руках или катят по земле, не несут мне угрозы. Для этого мне пришлось подойти ко всему, что меня пугало. Да, было очень страшно, я даже иногда сопротивлялась, но Наташа уговорами и лакомством подманивала меня ближе, а потом кормила возле этих предметов. А когда я их нюхала, они никогда на меня не нападали!

Так я знакомилась со всем, чего раньше боялась.

Медленно приближалась, не получала в ответ агрессии, а получала кучу позитива в виде игр, ласки и лакомства. Это все показывало, что данные предметы, люди и животные не несут угрозы, а несут радость.

Глава 16. Игры с палкой

Познакомившись со всевозможными предметами и выработав на них спокойную реакцию, я все же сохранила страх перед одним. Точнее, я боялась не его самого, а того, что с ним делали.

Это была палка. Обычная, которую можно найти на улице. И которой так любили играть многие собаки. И я любила, точнее, инстинктивно хотела за ней прыгать и бегать, но в то же время у меня срабатывала старая реакция — я зажималась и взвизгивала, когда видела ее замах перед броском.

Наташа сразу же после той первой игры, когда увидела мой страх, стала с ним бороться.

Она обмазывала палку мясом, чтобы я проявляла к ней интерес.

Она перестала мне ее кидать, чтобы не пугать замахом.

Она стала учить меня с ней обращаться.

А происходило это так.

Сначала обмазанную мясом палку клали на землю, и когда я подбегала ее понюхать, меня активно хвалили.

Потом эта палка, привязанная веревочкой, стала от меня ускользать. А я, как истинная собака, пыталась схватить убегающую добычу. И за это меня тоже поощряли.

Дальше Наташа садила меня перед собой, опускалась на мой уровень и, держа перед моим носом палку, все так же обмазанную мясом, провоцировала меня к ней прикоснуться. Сначала носом, и я сразу же тянулась к ней, чтобы понюхать. Потом зубами, всякий раз чуть-чуть отодвигая, когда я к ней тянулась. И все это активно поощрялось.

Когда я стала спокойно брать палку из рук, мне стали ее кидать. Вот только бросок был не через замах, а понизу и очень слабый, недалеко. Во-первых, чтобы не напугать меня силой броска, а во-вторых, чтобы я не потеряла интерес, когда палка окажется далеко.

Так, постепенно удаляясь, палка стала бросаться мне, желающей за ней бегать и приносить. Если я вовлекалась в игру самостоятельно, не возвращая палку, Наташа подзывала меня по команде «Ко мне!» и не забирала, а выменивала палку на кусочек лакомства. Иногда я, не желая отдавать добычу, бросала палку, не дойдя до Наташи. Тогда она снова стала бросать мне ее недалеко и выхватывать из пасти, как только она открывалась. Получалось, что я не успевала ее бросить. Все это научило меня тому, что палка всегда должна быть возвращена тому, кто ее бросил.

Броски, кстати, со временем стали полноценные, с замахом. Я уже не относилась к ним как к чему-то страшному, но иногда, вспоминая прошедший опыт, могла чуть зажаться. Но все это было так недолго и безболезненно, что тут же забывалось.

Глава 17. Море

Мне нравились игры в «Принеси палку», в которые мы играли на каждой прогулке. Иногда мы с Эльзой даже соревновались, кто первый ее поймает и принесет. И благодаря нашему врожденному собачьему инстинкту добытчика, палка оказалась не только хорошей игрушкой, но и средством коррекции.

Так она научила меня любить море, которого я до этого очень боялась.

Для этого Наташе не пришлось даже прилагать усилий. Она просто играла со мной у моря, периодически бросая палку на кромку берега. Я в азарте залетала в воду, не успевая затормозить, хватала палку и неслась обратно, даже не замечая когда-то пугавшей меня воды.

Потом палка стала кидаться чуть дальше, уже в воду, и я тоже летела туда, не думая об опасности. Ее и не было.

И постепенно я поняла, что в море нет ничего страшного.

Правда, плавать, как Эльза, я еще не решалась.

Этому мне предстояло только научиться.

И произошло это не на море, а по пути к нему.

Мы шли привычной дорогой, по которой нам встречался небольшой пруд. Наташа всегда останавливалась возле него, чтобы мы напились, ведь дальше пресной воды не было.

В этот раз она подобрала на земле палку и, разыграв нас с Эльзой, кинула ее в воду. Я, наученная, что по воде можно спокойно бегать, сиганула в пруд, не ожидая крутого берега и большой глубины. Автоматически махая лапами, я поплыла к берегу, оставив палку Эльзе. Еще пару таких бросков, и я решилась плыть за палкой, которая забрасывалась так близко, что инстинкт добытчика превысил страх перед плаванием, которое, кстати, у меня хорошо получалось.

А еще я смотрела на Эльзу, которая так активно и радостно залетала в воду и плыла, ничего не боясь. Раз не боялась она, значит, и мне никакой угрозы не было.

После первой попытки плавать в пруду я уже легко плавала в море за брошенной палкой. Оно мне даже теперь нравилось.

Глава 18. Приучение к выстрелам

Если вы подумали, что все, произошедшее в детстве, легко можно исправить, сейчас я вам покажу, что нет.

Одной из сложнейших коррекций является приучение к звуковым и световым раздражителям в сформированном боязненном поведении.

Я жутко боялась всего, что походило на выстрелы, взрывы и гром. Причем в записи эти звуки я не воспринимала, т. к. собачье ухо настолько чувствительно, что может различить подвох в виде имитации. Поэтому глупы те советы, когда предлагают обучать собак с помощью аудиоэффектов.

Нет, начинать необходимо сразу с реальных! Вот только не переусердствуйте. Помните, что самое важное в этом деле — это сила звука и дистанция до него.

Когда Наташа стала знакомить меня с ужасными звуками заново, я воспроизводила привычную реакцию страха и бегства. Как бы слабо и далеко ни слышался этот кошмар, реакция была одинаковой.

Я просто понимала, что если оно где-то там вдалеке, то скоро приблизится и будет здесь рядом. Именно так приходила гроза, начинаясь беззвучно с шумом ветра и запахом пыли, а потом громыхала у меня над головой.

Почему же я должна была относиться спокойно к удаленному слабому звуку?

Проверив мою реакцию на страшного монстра, Наташа решила пойти другим путем — начать с медикаментозного вмешательства. И скажу вам, это было вполне оправданно. Иначе я бы ни за что не стала нормально реагировать на устрашающие меня звуки.

Еще за две недели до дня Х, где мне предстояло снова столкнуться с моим ужасом, мне стали давать успокоительные таблетки. Давались они дважды в день.

Удивительно, что первые разы я противостояла этому. Но Наташа садила меня по команде, брала в руки мою пасть, что-то заговорщически, ласково говорила, а потом резко открывала и толкала на корень языка таблетку. Я не успевала опомниться, как вслед за таблеткой давалось лакомство и меня целовали в мочку носа, повторяя, что я молодец.

В следующие разы на слово «Таблеточка» я уже сидела в ожидании бесполезных, как я считала, но приятных манипуляций.

Когда пришло время или точнее процессы в головном мозге замедлились, а я стала тормозить, меня повели на уже любимую дрессировочную площадку.

В этот раз мы шли туда всей стайной семьей, что было в первый раз.

Как оказалось, Эльза была источником подражания, а Костя куда-то пропадал на время. То самое время, когда издалека раздавались слабые звуки взрывов.

Я в это время находилась на поводке рядом с Наташей, которая со мной активно пыталась играть.

Почему пыталась?

Да потому что я на этих таблетках была вялая и совсем не активная.

Такими же были и мои реакции на пугающие звуки. Я слышала, поворачивала голову в сторону звука, понимала, что он несет, но никак не реагировала. Просто опускала голову, уткнувшись в руку с лакомством, и ела.

Так продолжалось до тех пор, пока в какой-то день я не перестала реагировать на звук. Я видела спокойно гуляющую Эльзу, заинтересованную мной Наташу, постоянно даваемое просто так лакомство, и мне не было дела, что там происходит вдалеке.

Тогда звук стал приближаться. Я несколько раз среагировала, повернув голову и даже слегка гавкнув, но потом и это стало неактуальным. Звук немного приблизился, но не нес никакой опасности.

Через месяц таких занятий мне перестали давать таблетки, но продолжили тренировки. Какое-то время, пока действовал накопительный эффект медикаментов, я спокойно переносила эти звуки, но потом страх стал возвращаться.

Пусть не в том объеме, но возвращаться.

Звук в то же время продолжал приближаться, пока не дошел до своего порога допустимости.

На расстоянии 30 метров включался мой страх, и в такие моменты я не могла ни на чем сосредоточиться. Меня не интересовали ни игрушки, ни лакомство, я настороженно сидела и смотрела в сторону приближающейся опасности. Единственное, что изменилось: я не предпринимала активных попыток бежать и прятаться. В этом отношении я стала намного спокойнее. Но при возможности или еще большем приближении пугающего звука я бы вернулась к этим попыткам.

Но гуляла я теперь более-менее спокойно, даже если слышала взрывы или гром. Была некая неуверенность и страх, но я их не показывала. Иногда оглядывалась в сторону звука, иногда торопилась пойти домой, но не рвалась с поводка, не убегала и не пряталась. Даже не лаяла. Просто чуть-чуть побаивалась этого доселе ужасавшего меня зверя.

Глава 19. Цепь?

Я жила в частном секторе, месте, где собаки живут на улице и гуляют только на длину цепи, вечно их сковывающей.

Но нас с Эльзой эта участь миновала. И все потому, что жили мы у грамотного в собачьих вопросах человека.

Вот уж не пойму, для чего люди вообще придумали цепь?

Первые одомашненные собаки были из числа волков, самостоятельно прибившихся к человеку, который их кормил. Убегать им смысла не было.

Возможно, их стали садить на цепь, чтобы они не нападали на скот. Но сейчас, когда не у всех был скот или какая-нибудь пернатая тварь, зачем нужна была цепь?

У нашего соседского пса, которого я каждый день наблюдала через общий забор, на шее красовалась этакая металлическая веревка. Вот только во дворе он был один, никакого скота или птицы там отродясь не было! А вокруг участка забор. Так зачем ограничивать собаку?

Если чтобы она не покусала кого, так это в корне было неверным. Ведь именно на цепи собака дичает и начинает на всех кидаться. Да и охраны с такой пустолайки никакой! Она даже территории своей толком не знает, ведь гуляет только там, куда цепь дотянется. Да и мозг ее совершенно не развивается в отсутствие информации, поэтому она не вычисляет опасность, а просто лает на всех подряд.

И сидит такой Шарик или Полкан вечно на цепи, яростно душа себя во время прохода по улице любого живого существа, заливаясь лаем. И ему неважно, кто и куда идет, может, даже по соседней улице. Или вообще подхватывает реакцию собаки на другом конце деревни.

А потом выходит хозяин и поддает ему еще за эту брехню. Мол, никого нет, а ты мне спать мешаешь!

А ночью. Вы слышали концерт цепных собак, когда все люди улягутся спать? Кто-то заливается на шорох в кустах, даже если это просто ветер. Кто-то пугается собственной тени. А кто-то включается из чувства одиночества.

И все это поддерживается братьями по несчастью, переходя совсем не в собачий вальс.

Жалко таких собак. Их жизнь похожа на мою прежнюю, с той разницей, что я хотя бы мир повидала.

Глава 20. Ненужный лай

Рассказывая вам о цепных собаках, я плавно подошла к проблеме ненужного лая, которая в некоторой степени касалась и меня. И если многим собакам кажется, что лай — это совершенно безобидная и даже нужная реакция, то людям это видится иначе. Именно поэтому многие из нас неоднократно подвергались насилию, когда чрезмерно проявляли свои эмоции. И пусть агрессорам не понять, что так ни одна собака не замолчит, они продолжали свои псевдовоспитательные меры.

Живя с Ма, я неоднократно подвергалась избиению, когда начинала лаять или просто скулить. Ма прям дико заводилась с каждого издаваемого мной звука, становясь агрессивным монстром. Мне же ничего не оставалось, как в очередной раз прибегнуть к собачьим способом успокоения обидчика, и пусть они работали не в полной мере, но лай в этот момент прекращался, и Ма успокаивалась после нескольких пинков и ушата грозных ругательств.

С Наташей, как вы догадались, все было по-другому.

Ей тоже не всегда нравился мой заливистый лай, а тем более пронзительный скулеж, если я чего-то хотела. Но она никогда не ругалась и тем более меня не била. Более того, какой-то лай она вообще воспринимала с радостью, например, когда я ее встречала или мы с Эльзой играли.

Остальные звуки ей не нравились, я это чувствовала, и она поспешила исправить мое неприемлемое поведение.

А делалось все просто!

Когда я начинала ныть или лаять, она произносила команду «Голос» и поощряла меня. Не всегда это делалось с лакомством, ведь я могла начать совершенно неожиданно и в том месте, где под рукой лакомства просто не оказалось. Но поглаживанием и добрым словом меня всегда награждали.

И тогда я быстро научилась делать это по команде. А любая команда вскоре перестает выполняться самостоятельно, если не имеет за собой подкрепления.

Именно так издаваемые мной звуки перешли в разряд произвольных и перестали произноситься впустую. Зато, когда Наташа или Костя командовали «Голос!», я могла вдоволь наговориться и остаться в выигрыше, получив одобрительное «Молодец!» и поглаживания.

Лаять без команды я теперь не видела необходимости!

Глава 21. Злостные лужи и кучки

Почему-то многие владельцы собак думают, что мы гадим дома им назло. И никто из них не задумывается, что делаем мы это по двум причинам, рожденных страхом.

Первая причина — это боязнь оставлять свои следы на улице, там, где чужаки смогут их обнаружить, а значит, обнаружить и нас. Нагадив дома, мы лишаем врагов возможности узнать о нашем существовании. Да, еще остаются следы от лап и прочие запахи, но они не так долго сохраняются, да и оставляться могут проходящими мимо. А лужи и кучки обычно присутствуют неподалеку от мест проживания.

Вторая причина — это страх, о котором мы рассказываем вам, прося помощи и защиты. Мы целенаправленно делаем это там, где вы проводите много времени, на кровати или рядом, а может у компьютерного стола. Все ради того, чтобы привлечь ваше внимание к нашей проблеме.

Есть еще, конечно, чисто медицинские причины, но об этом я говорить не буду.

Главное, это то, что никогда мы не делаем это назло! Нам несвойственно обижаться, злиться и мстить. Напротив, мы все время думаем только с позиции любви к человеку.

И ошибочно полагать, что, когда вы обнаруживаете наши следы и начинаете нас ругать, мы чувствуем вину за содеянное. Вина нам тоже несвойственна. Опущенная голова, поджатые уши и прочие внешние проявления, как вам кажется, виновности, это ни что иное как сигналы примирения. Мы просто пытаемся успокоить вас в том гневе, что обрушивается на нас. И мы не понимаем, почему, вместо того, чтобы «прочитать» наше сообщение и помочь нам, вы начинаете вести себя агрессивно.

Чаще всего, чтобы избавиться от ненавистных луж и кучек нужно пересмотреть отношения с собакой, полноценность и безопасность ее жизни.

Именно так было со мной.

Как только я стала более уверенно себя чувствовать, а в моей жизни появились постоянное питание, игры, прогулки, уверенность в хозяевах, я перестала оставлять свои «сообщения». Меня теперь понимали и без них, а значит, эта форма общения стала не нужна.

Глава 22. Дома в одиночестве

Несмотря на то, что я никогда не оставалась одна — рядом всегда была Эльза — уход хозяев воспринимался мной как одиночество. Присутствие второй такой же брошенной собаки ничем не успокаивало. И даже ее спокойное ожидание не вселяло в меня уверенность, что люди вернутся.

Чем дольше я с ними жила, тем больше привязывалась и тем сильнее боялась их потерять. А ведь любой уход человека воспринимается нами как безвозвратный. Именно поэтому мы так нервничаем и пытаемся сделать все, чтобы побежать следом. А погрызухи мебели и вещей это вообще отдельный ритуал успокоения. Если вы не знали, то во время жевания собаки психологически успокаиваются. Для нас это — как для маленьких детей соски, а взрослых — сигареты. Только поэтому мы все грызем, а никак не для того, чтобы испортить ваши вещи или отомстить вам. Какой бред!

Как и ко всему остальному, Наташа стала приучать меня оставаться в одиночестве, как бы сложно для меня это ни было.

Во-первых, она стала практиковать короткие уходы, всего на несколько минут. После чего возвращалась и всегда уделяла мне максимум внимания.

Во-вторых, во время сборов перед уходом она никогда со мной не разговаривала и вообще не обращала на меня никакого внимания. Кому-то это может показаться жестоким, но на самом деле она меня так успокаивала. Начни она со мной общаться, я тут же поднимала эмоциональную волну, принимаясь суетиться и скулить. А ее спокойное состояние приводило и меня в спокойствие.

Вот только не путайте с игнорированием. Это для собаки ужасно и невыносимо! Нет, она меня не игнорировала и могла слегка погладить, когда я толкала морду к ней в руку. Но сюсюканий и наставлений перед уходом не было!

В-третьих, она всегда выдавала мне что-то для погрызух, понимая потребность в жевании. Это могли быть различные жесткие игрушки, деревянная гантель или сахарная косточка. Все то, что я долго могла жевать без угрозы сгрызть мебель.

В-четвертых, это были игрушки, которые я видела лишь при уходе людей. В остальное время я играла другими.

Такой вот был наш ритуал ухода.

Когда я научилась воспринимать уход как что-то неотвратимое и временное, Наташа стала уходить на более длительный период. Но ритуал ухода соблюдался при любом раскладе.

И пару слов хочу сказать о Косте, который тоже уходил, оставляя меня с Эльзой и Наташей. Именно поэтому его уход я не ощущала так остро, ведь я оставалась не одна. И возвращался он в одно и то же время, которое я хорошо знала, карауля его у дверей в положенный час.

Глава 23. Все не так быстро!

Кому-то могло показаться, что мои воспитание и дрессировка прошли легко и быстро. Нет же!

Наташа тратила очень много времени, чтобы в моей голове разорвать старую нейронную связь и сформировать новую. На некоторые команды уходило много времени, в то время как с чистого листа можно было сделать за пару дней.

Одна моя социализация длилась почти год, а команды, которые были неудачно разучены с Ма, занимали от недели до нескольких месяцев.

Да, так сложно я переучивалась, иногда активно включаясь в процесс, а иногда резко отпрыгивая назад. Но Наташа не торопилась и позволяла мне такие скачки, всякий раз возвращаясь на предыдущий разученный этап.

Для того чтобы воспитать и отдрессировать собаку, необходимо немало времени и труда, а для того, чтобы исправить ошибки — еще и терпения. Нужно быть готовым, что что-то будет идти не так, как хотелось бы, а со многими придется проходить все заново: снова и снова, пока порочный круг не будет разорван. Но удача все равно вам улыбнется, и на выходе вы получите воспитанную собаку. Ту, которая будет понимать вас. И ту, которую будете понимать вы.

Это того стоит.

Глава 24. Психика наладилась!

Моя жизнь стала настолько полноценной, что в ней не осталось места для страхов и разрушительных действий.

Я жила в своей новой и любимой стае, где все уважали друг друга и считались с индивидуальными потребностями.

Где мне было тепло, уютно, сытно, а, значит, безопасно.

Где я активно и радостно проводила свой досуг, играя с собаками, хозяевами или игрушками, и знала, что не буду лишена этого из-за непонятной людской агрессии.

Где я регулярно ходила на полюбившуюся дрессировочную площадку, разучивая новые команды и трюки. Это все позволяло забить мой мозг до отказа, не оставляя места для глупостей.

Где я каждый день подолгу гуляла в полях, отдаваясь инстинкту охотника, и знала, что если меня зовут, то не для того, чтобы побить, пристегнуть на поводок и потащить домой. Меня звали лишь для того, чтобы проявить внимание и любовь, ласковыми словами и поглаживанием.

Где мои маленькие собачьи шалости встречались смехом, а не руганью, и я знала, что могу иногда себе их позволить, не боясь за свою жизнь.

Где я почувствовала себя настоящей собакой, со своими потребностями и особенностями, а не существом для снятия стресса.

Где я с легкостью отдала главенствующую роль настоящему лидеру, зная, что всегда буду под его защитой, а не тяжелой рукой. И мне достаточно было своей более низкой по рангу роли, которую я четко знала. А это для собаки намного важнее, чем быть лидером!

Все это вернуло меня к собачьим истокам: быть верным спутником человека. Сильного душой человека.

Все это свело мои негативные и разрушительные поступки к нулю. Мне теперь просто незачем было оставлять «сообщения» в виде луж и кучек, разрушать дом, огрызаться и кусаться. Незачем было нападать на окружающих людей и собак. Незачем было искать пищу на земле. Незачем было отстаивать свои интересы, на которые никто и не покушался.

Все это было незачем!

Для решения столь сложных вопросов собаке и нужен лидер. Стае нужен лидер. Тот, кто примет на себя основной удар и решит все жизненно важные вопросы стаи. Вопросы, которые нужны для выживания, а в случае жизни в человечьей стае и хорошей жизни.

У меня такой лидер был.

И я была абсолютно счастливой собакой.

Я ей стала!

Глава 25. Встреча с Ма (от лица собаки)

Это был обычный день, не отличающийся от других.

Мы с Наташей пошли гулять в город.

Я гордо вышагивала на поводке, чувствуя уверенность в каждом шаге.

Наташа шла по другую сторону поводка чуть позади меня.

Команды «Рядом!» не было, поэтому я просто шла вперед без каких-либо ограничений.

Вокруг проезжали машины, мелькали дома и улицы, а мы просто шли.

Я позволяла себе принюхиваться к оставленным моими сородичами меткам, и Наташа позволяла мне это, останавливаясь и ожидая меня.

Я даже познакомилась с несколькими собаками, встретившимися на нашем пути.

Одна из них оказалась агрессивно настроенной, прям, как я когда-то. Ее хозяйка резко натянула поводок, чем провоцировала свою псину еще больше. Я тоже в ответ рыкнула, но услышав громкое «Нет! Ко мне!», поспешила оставить злобную незнакомку с ее проблемами наедине.

Вторая собака проявила дружелюбие сразу, и мы, обнюхавшись, пошли каждая за своим человеком.

Таких дней в моей новой жизни было много. Они немного менялись вслед за улицами и домами, за разными запахами и встречами, но в целом были одинаковыми.

Поэтому я была уверена, что ничего произойти не может.

Но я ошибалась. Ошибалась и в том, что старая жизнь позади, и Ма с ее кошмаром никогда не вернется.

Но это вернулось!

Живя и гуляя в одном городе, странно было надеяться, что мы никогда не столкнемся. Я и не надеялась, ведь собаки о таком никогда не думают.

И вот эта встреча состоялась.

Мое собачье нутро подсказывало, что от этой женщины нельзя ожидать ничего хорошего, но детская память выдала всю ту безграничную и безусловную собачью любовь к первому моему человеку. Ведь она растила меня и находилась рядом в самый важный для щенка период — запечатлевания. Я просто не могла этого забыть, а потому радостно рванула к ней, таща за собой Наташу.

И Ма тоже мне очень обрадовалась. В то время как я на нее прыгала, скулила и даже чуть-чуть кусалась от нахлынувших эмоций, она радостно восклицала «Грета! Я нашла тебя!». И она меня обнимала и гладила.

А Наташа просто выпустила поводок из рук, отпуская меня в руки Ма и молча стояла рядом.

Так продолжалось несколько минут, после чего Ма подняла поводок, обозначив свои права на меня, и о чем-то стала разговаривать с Наташей. Я же продолжала радостно крутиться возле них, не догадываясь о том, что меня ждет.

А ждало меня ужасное!

Мало того, что разговор приобретал негативные нотки, и Наташа явно нервничала, Ма захотела увести меня с собой. Да, она просто пошла, таща меня следом. И никакие мои сопротивления ей не мешали.

Я жалобно смотрела вслед Наташе и не понимала, почему она меня предает и отдает в руки этой женщины?

Да, я как обычная собака проявила радость к человеку, с которым выросла, но уходить я с ней не хотела. Она не была для меня лидером, более того, уводила меня от него.

Я всячески извивалась на поводке, пыталась выскользнуть из ошейника, но Ма только еще сильнее меня дергала, уводя за собой.

Неужели вот так все и закончится?

Я должна была познать новую хорошую жизнь, чтобы вернуться в ужасную старую?

Я должна была пережить собачью радость, чтобы меня ее лишили?

Я должна была найти своего лидера, чтобы вернуться к агрессивному доминанту?

И пока меня тащили в мой старый ад, Наташа стояла и смотрела мне вслед. Она ничего не делала, чтобы остановить Ма, защитить меня, спасти. Она меня предала.

Это было самое сильное предательство, которое мой собачий ум не мог понять.

Глава 26. Встреча с первой хозяйкой (от лица кинолога)

Это был обычный день, не отличающийся от других.

Я взяла Марго и пошла гулять в город.

Она гордо вышагивала на поводке, и я радовалась ее уверенности, которая нам так тяжело далась.

Команду «Рядом!» я не подавала, позволяя Марго идти впереди без каких-либо ограничений.

Вокруг проезжали машины, мелькали дома и улицы, а мы просто шли.

Марго то и дело принюхивалась к оставленным собаками меткам, а я просто останавливалась и ждала, когда она изучит всю необходимую информацию.

Мы даже познакомились с несколькими собаками, встретившимися на нашем пути.

Одна из них оказалась агрессивно настроенной. Жару ей поддавала хозяйка, натягивая поводок, провоцируя свою псину на атаку. Марго тоже в ответ рыкнула, но услышав мое громкое «Нет! Ко мне!», послушно оставила эти разборки.

Вторая собака была дружелюбной, и они с Марго провели полноценный ритуал приветствия, после чего мы пошли дальше.

Таких дней в нашей жизни было много. Они немного менялись вслед за улицами и домами, за разными встречами, но в целом были одинаковыми.

Поэтому я, ничего не подозревая, наслаждалась прогулкой.

Вот только я ошиблась в одном очень важном вопросе.

Все то время, что Марго жила у меня, я не пыталась найти ее предыдущего владельца. Я видела клеймо на ее бедре и могла бы обратиться в клуб собаководства, чтобы разыскать заводчика. Но я видела и то, что собака была запуганной и подвергалась постоянному насилию. Это было несложно определить по всем ее поведенческим реакциям. Одно то, что она зажималась, когда ее гладили, и визжала, когда бросали палку, говорило о том, что ее били. Били руками, палкой. И много чем еще, ведь она всего боялась.

Я видела и то, с каким страхом она выполняла команды, как боялась дрессировочной площадки. Это свидетельствовало о том, что дрессировка проводилась в жесткой насильственной форме.

Я видела, как она боялась всего мира, людей, собак, различных предметов. И это тоже свидетельствовало о серьезных нарушениях в социализации, которая, скорее всего, тоже прошла через насилие.

И как, зная это, я могла разыскивать ее владельца? Чтобы вернуть собаку в тот ад, из которого она, скорее всего, и сбежала.

Мне вообще сложно было понять уже то, как собаку можно потерять. Как? Если вы ухаживаете за ней, обучаете и следите, она не убежит от вас.

Собаки очень терпеливые и до последнего смотрят на своего хозяина с безграничной любовью. Они зависят от человека. И остаться без него для них самое ужасное.

Поэтому остается только догадываться, что же вынудило собаку бежать от того, кто для нее дороже жизни.

И я это все понимала.

Вот только я совершила ошибку: узнав о владельце, можно было бы избежать этой встречи. Если бы я знала, что он живет в этом городе, то старалась бы тут не гулять. Ведь мы жили за городом, и прогулок хватило бы там.

Но я не подумала. Не узнала. Не подстраховалась.

И из-за моей ошибки эта встреча состоялась.

Было обидно видеть, как Марго радостно кинулась к своей прежней владелице, но я понимала, что собачье сердце только так умеет любить: безгранично и безусловно.

Я выпустила поводок из рук, позволяя Марго дать волю эмоциям.

Она прыгала, визжала и кусалась, а ее хозяйка радостно ее обнимала и гладила. Казалось бы, никакого агрессора там и не было.

Но я не знала, может быть, бил кто-то другой? Часто бывает, что насилию собаки подвергаются на дрессировочных площадках, а сами владельцы боятся и слово сказать кинологу, как будто он и их побьет.

Я ничего не знала, а потому не могла что-то требовать и тем более предъявлять права на чужую собаку.

Владелица рассказала мне о том, как долго искала свою собаку и благодарила, что я за ней все это время ухаживала.

Я попыталась выяснить, как она потерялась, но не услышала ничего вразумительного.

А потом она еще раз меня поблагодарила, спросила, может ли она взять поводок с ошейником, которые на Марго, и, услышав мое согласие, повела уже не мою собаку за собой.

Вот только Марго после пары шагов развернулась ко мне и отказалась идти дальше. Она стала сопротивляться.

Я понимала всю сложившуюся ситуацию, понимала, как ей сложно сделать выбор, но ничего не могла предпринять.

Я просто застыла на месте, со слезами на глазах провожая еще только что бывшую моей собаку.

Я не могла отвернуться и пойти в другую сторону, пока моя Марго не скрылась из виду.

Только тогда я, расстроенная, побрела домой.

Слезы текли по лицу, пеленой размывая город.

Я медленно шла той же самой дорогой, вспоминая, как вот тут мы останавливались, чтобы понюхать столб, а вот там, чтобы поприветствовать собаку. Осознание, что этого больше никогда не будет, вызывало новую волну слез, которые ручьями стекали по лицу.

Я думала о том, что нужно было подробнее узнать о побеге Марго, о ее содержании и воспитании. Узнать, почему она была такой агрессивной и пугливой. Узнать, в конце концов, где живет эта владелица, чтобы можно было убедиться в том, что прежняя агрессия не повторится. Я могла бы оставить свои контакты и предложить профессиональную помощь. Да много чего!

Но я растерялась и ничего не сказала!

Я просто отдала собаку, не убедившись в ее безопасности.

Я ее предала!

И слезы хлынули еще сильнее.

Я вытерла их рукой, чтобы видеть, куда иду, и неожиданно почувствовала толчок сбоку.

Мимо меня пронеслась собака, похожая на мою Марго.

Это и была Марго, которая так спешила, что не успела затормозить, задев мой бок.

Моя Марго! Она все-таки вырвалась и сбежала ко мне!

Я оглянулась в поисках той странной владелицы, но никого не было. Да, видимо, и не могло быть, ведь я ушла достаточно далеко.

Но Марго это не помешало меня догнать!

Она снова была со мной, и я была уверена, что мы никогда не расстанемся!

Да, в этом городе была ее владелица, та, которая имела на нее юридическое право. Но оно было ничто по сравнению с правом по совести.

Именно по совести я и рассудила. Собака сама сделала выбор, значит, она хотела остаться со мной. Мне она доверяла свою жизнь, и я просто не могла ее подвести.

В городе мы больше не гуляли, чтобы случайно не столкнуться с той девушкой. А вскоре и вовсе переехали на другой конец страны, и Марго стала моей окончательно, без вероятности на встречу с первой хозяйкой и возвращение к ней.

И я считала, что так будет лучше в первую очередь для нее.

Надеюсь, что я не ошиблась.

Благодарности

Огромная благодарность мужу Константину, который является моим первым верным читателем и двигателем прогресса. Благодаря ему я имею возможность тратить время на любимую работу!

Выражаю благодарность Ольге Кокориной, которая помогла с корректурой и просто добрым словом.

Особая благодарность бывшей подруге, владелице Марго, которая, несмотря на все вытворяемые ею ужасы, подарила мне эту поучительную историю, которая может кого-то образумить и научить. Даже если это будет один человек — это уже победа!

И, конечно, благодарю всех моих клиентов, подписчиков, обращающихся со своими проблемами. Вы даете мне почву для размышлений, бесценный опыт и истории для моих книг.

Спасибо!

Об авторе

Порывай Наталия Владимировна профессиональный кинолог, зоопсихолог с практикой более 15 лет.

Имеет среднее специальное образование по специальности «Кинология» и высшее по специальности «Психология». Проходила профессиональные курсы переподготовки специалистов кинологов МВД РФ, с углубленным изучением служебной дрессировки собак. Постоянно участвует в конференциях специалистов зоопсихологов и кинологов, повышая свой профессиональный уровень знаний.

Работала помощником в частных питомниках и на выставках собак, кинологом в российской полиции, консультантом по коррекции поведения в собачьем приюте. Вела частные консультации по дрессировке и коррекции поведения собак.

В настоящее время ведет блог в Инстаграм, где делиться своим опытом. Пишет книги о собаках.

Имеет трех собак:

Русский спаниель Эльза Торнадо, 12 лет

Чехословацкий влчак Малаховский волкодав Лунария, 3 года

Йоркширский терьер Зорро из Княгинской усадьбы, 5 месяцев

Имеет опыт работы с многочисленными породами собак от декоративных до служебных, так же с беспородными собаками.

Сторонник воспитания и дрессировки всех пород без исключения.

Бесконфликтная и позитивная дрессировка в приоритете.

Контакты:

Instagram: @cinlogo

YouTube: https://www.youtube.com/user/ImpulsoNatali

Наталия Порывай

Воспитание и дрессировка глазами собаки

Основано на реальных событиях.

Редакторы Константин Казанцев, Ольга Кокорина

Фотография (обложка) Наталия Порывай, Yama Zsuzsanna Márkus

Примечания

1

Сухарик — здесь имеется в виду сухой корм.

2

ЭШО — электрошоковый ошейник.

Content

Наталия Порывай
Воспитание и дрессировка глазами собаки

Предисловие

Часть первая. Дрессировка без воспитания

Глава 1. Что такое воспитание и дрессировка

Глава 2. Раннее детство

Глава 3. Меня выбрали!

Глава 4. Ма

Глава 5. Поводок?

Глава 6. Воспитание или размытие границ?

Глава 7. Я пошла на занятия

Глава 8. Еще одно занятие

Глава 9. Жизнь удалась!

Глава 10. Где домашка?

Глава 11. Случилось страшное

Глава 12. Послестрашие

Глава 13. Как меня зовут?

Глава 14. Новая дрессировка

Глава 15. Непонятная агрессия

Глава 16. Страх занятий

Глава 17. Кинологические снаряды

Глава 18. Стресс

Глава 19. В гости к кинологу

Глава 20. Радость или стресс?

Глава 21. Домашние шалости

Глава 22. Счастливое время

Глава 23. Нависшие изменения

Глава 24. Уничтожение препятствий

Глава 25. Батарея

Глава 26. Опять батарея?

Глава 27. Собачий рай

Глава 28. Заточение

Глава 29. Страшный ошейник

Глава 30. Опасные игрушки

Глава 31. Борьба за ресурсы

Глава 32. Новогодние праздники

Глава 33. Дрессировка

Глава 34. Воспитательное подвешивание

Глава 35. Собачьи выводы

Глава 36. Борьба

Часть вторая. Последствия

Глава 1. Стая и ее роли

Глава 2. Каково жить без лидера?

Глава 3. Голод

Глава 4. Новое место

Глава 5. Болезнь

Глава 6. Выход из убежища

Глава 7. Знакомство

Глава 8. Меня назвали Марго

Глава 9. Дом

Глава 10. Туалетные дела

Глава 11. Дрессировка?

Глава 12. Собачье «сообщение»

Глава 13. Мы остались одни

Глава 14. Агрессия на членов семьи

Глава 15. Боязнь моря

Глава 16. Боязнь грозы

Часть третья. Коррекция поведения

Глава 1. Да и нет

Глава 2. Усложнение

Глава 3. Подбирание с земли

Глава 4. Что такое поводок

Глава 5. Дрессировочная площадка

Глава 6. Подражание и команда «Ко мне!»

Глава 7. И кинологи ошибаются

Глава 8. Команда «Сидеть!»

Глава 9. Команда «Лежать!»

Глава 10. Команда «Стоять!»

Глава 11. Команда «Место!»

Глава 12. На шаг назад

Глава 13. Прыжки на людей

Глава 14. Агрессия

Глава 15. Социализация

Глава 16. Игры с палкой

Глава 17. Море

Глава 18. Приучение к выстрелам

Глава 19. Цепь?

Глава 20. Ненужный лай

Глава 21. Злостные лужи и кучки

Глава 22. Дома в одиночестве

Глава 23. Все не так быстро!

Глава 24. Психика наладилась!

Глава 25. Встреча с Ма (от лица собаки)

Глава 26. Встреча с первой хозяйкой (от лица кинолога)

Благодарности

Об авторе

Примечания