Аляскинский маламут, или Откровения Тора

Мир глазами собаки

Виталина Малыхина

Фотографы: Евгений Викторович Малыхин, Любовь Корочева, Саша Прохорова, Виталина Малыхина

ОТ АВТОРА

Тор — аляскинский маламут, это северная порода ездовых собак, ему сейчас почти два года. А появился он в нашей семье, когда был двухмесячным щенком. Тор стал нашей первой собакой и любимым членом семьи. А ещё он во многом изменил наш образ жизни, помог нам стать более ответственными, активными. Благодаря ему, мы обрели новых друзей среди людей и их собак. А ещё он вдохновил меня на написание этих рассказов.

Однажды на прогулке, когда я наблюдала за ним, мне пришла мысль: «Интересно, а как воспринимает мир и нас Тор?» После этого я написала первый рассказ, повествование в котором речь ведётся от его имени. Я дала прочитать эту историю родным, друзьям, собачникам и знакомым, у которых собак нет, рассказ всем понравился, многие просили продолжение. Так и появилась серия рассказов «Аляскинский маламут или Откровения Тора». В эту книгу вошли 11 откровений, но возможно будет и продолжение, так как Тор даёт все новые поводы для описания своей собачьей жизни.

Я надеюсь, и Вам, читатель, будет интересно представить, как воспринимает свою жизнь пёс. Возможно, после прочтения этой книги, вы будете более внимательны к своим питомцам и другим животным. Эта книга подходит для чтения и взрослым, и детям.

ОТКРОВЕНИЯ ТОРА

АЛЯСКИНСКИЙ МАЛАМУТ, ИЛИ ОТКРОВЕНИЕ ТОРА

Я бежал, опустив нос к самой земле. Несмотря на выпавший снег, я ощущал тысячи запахов: людей — мужчин, женщин и их детёнышей, — птиц, кошек, мышей, крыс.

Я чувствовал аромат замерзших хлебных крошек, которые не успели склевать голуби, запах недавно потухших сигарет, запах остатков продуктов из мусорных баков. Там можно было бы хорошо поживиться, но Мой Человек одернул поводок, и я почувствовал неприятную боль в шее, пришлось пройти мимо. Оглянулся на него в надежде, что кусочек сыра хоть отчасти компенсирует мои моральные страдания, но Мой Человек смотрел в другую сторону, и я двинулся дальше.

Переходя от дерева к дереву, обнюхивал метки моих собратьев. По запаху я мог определить не только, как давно тут прошёл другой пёс, но и его пол, размер, возраст. Некоторые метки мне были хорошо знакомы: вот тут недавно проходил мой друг Кай, а здесь отметился этот задавака Зефир. Я тоже ставил свои метки, пусть знают, что это моя территория.

Мой Человек вёл себя немного странно: то разрешал мне обнюхивать каждый куст, то резко дергал поводок и даже оттаскивал меня от наиболее интересных ароматов, особенно запаха сук. Иногда он подзывал меня, предлагал сесть, лечь или подать лапу, если я соглашался, он давал мне сыр. Бывало, он пытался делать это без угощения, но я не поощрял эту его вредную привычку.

Мне нравилось гулять зимой, все-таки я северный пес, а снег — моя стихия. Зимние прогулки я любил ещё и потому, что после них мне только протирали лапы и не заставляли залезать в белое корыто, по которому неприятно скользили когти.

Зимой хорошо гулять, не жарко, можно залечь в сугроб, засунуть нос в снег и представить, что ты на Аляске, говорят, именно там жили мои предки. К сожалению, Мой Человек в своей шкуре с чужого плеча не мог долго стоять на морозе, ему нужно было двигаться, и я побежал следом.

Иногда во время прогулки мы встречали моих сородичей. Как мне хотелось порезвиться, поиграть в догонялки, побегать наперегонки, повалять друга-соперника, но эти поводки… Зачем они вообще нужны? Чтобы путаться под ногами?

Мой Человек отпускал меня с поводка только в лесу, а в нём мы бывали нечасто, вернее, реже, чем мне хотелось бы. Зато там я ощущал свободу: бегал, где хотел, рыл снег или землю, где мне было надо, пил воду из луж и даже мог найти или поймать себе пропитание.

Мой Человек был недоволен, когда я съедал свою находку, но ведь это моя добыча, хочешь есть — двигайся сам. Пару раз я приносил и ему, чтобы поделиться, но он забирал всё, ещё и ругал меня за это. Теперь у меня правило: нашёл — ешь быстрее, пока не отняли.

Помимо обычных прогулок, у нас бывали и необычные. Мы так же ходили в лес, но там нас встречало множество людей и собак, большинство из которых я уже знал. Даже знал, к кому из людей можно подойти лишний раз, чтобы угостили вкусненьким, а к кому из собак лучше вообще не приближаться. Я заранее чувствовал, когда мы идём на эти встречи, потому что вместо ошейника мне в этот день надевали специальную шлейку. За неё ко мне цепляли большие санки — люди называют их нартами, — и мы вместе с напарником бежали по лесу, везли эти нарты и человека на них, было весело. Я слышал, что мои предки были ездовыми собаками и возить грузы — у меня в крови. Потом я мог поиграть с другими псами, среди них были похожие на меня, такие же большие и мощные маламуты, белые и пушистые самоеды, бешеные и юркие хаски.

После прогулки мы вернулись домой, уставшие и довольные. Я съел полную миску корма, свернулся клубком у балконной двери, и мне снились сны про то, как я бегу в упряжке по бескрайним просторам Аляски, а впереди лишь снег, лёд и низкое зимнее небо…

ОДИН ДЕНЬ ИЗ ЖИЗНИ СОБАКИ, или ОТКРОВЕНИЕ ТОРА-2

Ну, вот пропиликала эта штука — значит, Мой Человек сейчас проснется. Что за привычка вставать не вместе с солнцем, а по звонку? Ещё же можно спать, да спать?

Полежу немного — здесь, у балкона, прохладно. Нет, Мой Человек пошевелился, пойду поздороваюсь. «Ну, привет! Почему ты в ответ не лижешь мой нос? Может, хоть сегодня пустишь в постель? Нет? Ну и ладно, не очень-то и хотелось».

С гордым видом отхожу к двери, намекаю, что раз встали, то пора бы и в туалет. Но Мой Человек, как всегда, копается. Хорошо ему, а мне вот нельзя «ходить» в доме. «Эй, поторапливайся, потом чай попьёшь!!!» Ну, наконец, начал одеваться. «Так, ты там сыр взять с собой не забудь, или хотя бы сухой корм — у меня уже в животе урчит от голода». Выходим из логова: «Смотри, я хороший мальчик — сам сел у лифта. Давай сыр!»

Наконец, мы на улице. «Быстрее, быстрее, быстрее… ух… сколько же я терпел; вот тебе не понять». Прогулку описывать не буду: как мы гуляем, я уже рассказывал. Скажу только, что утром прогулка короткая, ближайшая территория помечена, возвращаемся домой.

«Так, когда дашь поесть?» Вот опять ждать пока поедят Мой Человек, его жена и их детёныш. Детёныш так долго ковыряется в своей еде, что я чуть ли не умираю от голода. Одно хорошо: крошек нападало много, потом можно подобрать.

И вот, наконец, раздается божественный звук: моя миска наполняется кормом. Она стоит на полу, а я сижу и жду — слюней полный рот, аж капают на кафель, но без этого «можно» не начать, иначе еду забирают.

«Так, я тут пропустил, уже было „можно“? Точно? Можно уже? Ну что ты раздраженно двигаешь миску к моему носу? Да понял я, что можно! Ем…»

Раньше я быстро ел — боялся, что съедят мою долю. Когда был щенком и жил с братьями, то было правило: кто не успел, тот ходит голодным. К счастью, Мой Человек сухари не ест.

Все уходят… Грустно… Вою… Ой, ругаются! Значит, жена Моего Человека не ушла, я не одинок, можно спать.

Расскажу вкратце, как я живу. У нас в логове несколько комнат, но меня пускают не во все. Мне нельзя ходить к детенышу и в спальню — во всяком случае, когда люди дома.

Есть ещё интересное место под названием «балкон». У меня к нему неоднозначное отношение. С одной стороны, там не жарко и свежий воздух, с другой — если закроют дверь, то назад не зайдешь. Сидишь тогда на балконе, скребешься, лижешь дверь, грызешь порог, пока про тебя не вспомнят. Ещё можно завыть; это даёт быстрый результат, но за это ругают.

А бывает, насыплют мне корм на балкон, я выйду, а они — раз! — и закрыли. И не пускают обратно. Видите ли к ним пришли гости, которые меня боятся. А я при чём? Вот гостей и закрывайте.

Большую часть дня я сплю — правда, меняю места: то у балкона, то у двери, то на холодной кухонной плитке; охлаждаюсь как могу. Я вообще не понимаю, зачем балкон закрывать — ведь летом же открытый стоит. Если мерзнут, то зачем уличные шкуры снимают? А я вот свою снять не могу. Думают только о себе!

Просыпаюсь я только на звук открытия холодильника, с надеждой подхожу, но она оправдывается не всегда. Жена Моего Человека обычно добрая, даёт мне кусочек сыра или овощей, но тоже не за просто так. То ей «сядь», то «ляг», то «лапу дай». Ещё люблю сидеть с нею рядом, когда она готовит: жду — может, даст кусочек, а может, и уронит.

Иногда — о счастье! — она забывает убрать еду со стола. Тут как говорится, «не зевай, а рот шире открывай». Хорошо, что они умных книжек начитались, и если не застукали меня с поличным, то даже и не ругают (типа, я не пойму уже, за что… хи-хи!). Ещё весело, если мусор забыли закрыть: тут и еда, и игрухи. Почему они это все выкидывают? Транжиры!

Вечером приходит Мой Человек! Я встречаю его первым, отталкивая остальных: пусть знает, кто его больше всех любит! Он мне всегда рад, но в нос так и не лижет. Но я верю, что когда-нибудь научится. И мы идём гулять.

ТОР И ДЕТИ, или ОТКРОВЕНИЕ ТОРА-3 (часть 1)

У Моего Человека и его Жены есть два детёныша, один ходит на двух ногах, а иногда ползает на четвереньках, другой ползает на четвереньках, а иногда встаёт на две ноги.

Когда я был щенком, и впервые появился в логове Моего Человека, детёныш был всего один — тот, кто чаще на двух ногах ходит. Она показалась мне забавной. Мы много играли, она весело визжала, убегала от меня, залезала на диван и стулья, когда я пытался поймать её ноги зубами. Вот это было нечестно: туда я пока забраться не мог.

У неё было много игрушек, но со мной делиться она не хотела. Только вот подарила мне свою большую плюшевую собаку. Как она мне нравилась, эта собака! Её можно было таскать за длинные уши, за лапы и за хвост. А потом я прогрыз в ней дырочки и вытащил весь наполнитель, осталась только шкура, но и она со временем пришла в негодность.

Другие свои игрушки детёныш мне не давала. Иногда у меня получалось утащить её зайца или другого плюшевого зверя, если она забывала убрать их в свое логово. Тогда она бегала и ловила меня, пытаясь отобрать мою добычу. Потом, конечно, я возвращал её игрушки, если мне предлагали обмен на вкусняшку.

Детёныш странно ко мне относилась: то она гладила и обнимала меня, играла со мной в мяч или перетягивала канатик, даже приносила мне палки. А иногда, когда я подбегал к ней, она кричала: «Уйди, Тор! Ты мне надоел!» И не давала помочь ей снять варежки или башмаки.

Больше всего мне нравилось играть с ней в поиск вкусняшек. Детёныш раскидывала по логову мои сухарики, а я их находил и ел, меня за это ещё и хвалили. А потом она сама пряталась от меня, а когда мне удавалось её разыскать, угощала вкусненьким.

Когда мы гуляли с ней на улице, нам тоже было интересно. Мы лазали в снегу, забирали друг у друга палки, бегали и прыгали. Правда, бывало, что она падала и начинала странно выть, но я же не виноват. Она еле стоит на ногах, лапой тронь — и свалится.

А потом появился второй детёныш. Его принесла жена Моего Человека. Он был завернут в тряпки, пах молоком, я сразу и не понял, что это тоже человек, думал, может, игруху новую принесли.

Мне дали понюхать пятки этого малыша, я хотел лизнуть его в лицо, в знак приветствия в нашей стае, но жена Моего Человека почему-то была против проявления чувств с моей стороны.

Я редко видел этого детёныша, его не часто приносили в ту комнату, где обитаю я. Зато превосходно слышал, так громко он выл. Однажды я даже преступил запрет и поднялся по лестнице, подошел к комнате, где скулил детеныш. Я хотел облизать и утешить его, но меня прогнали.

А какие у него были классные игрушки! Они гремели, пищали, звенели. Как мне хотелось такие же! Как-то, когда жена Моего Человека и маленький детёныш гуляли, я тайком пробрался в их логово, чтобы утащить игрушку-пищалку, и прихватил из мусорного ведра пару подгузников. Вот тогда я повеселился! Игрушка, правда, быстро пришла в негодность, и подгузники я тоже разорвал на кусочки. Когда вернулась жена Моего Человека, она удивилась, но ругать не стала: я уже упоминал, что главное — не попасться с поличным.

Отдельно хочу рассказать про чужих детёнышей, которые приходят к нам в гости или встречаются мне на улице. Вот чего вы меня боитесь? Я подхожу, чтоб вас обнюхать и поздороваться, а не чтобы съесть. Встречаются, конечно, и такие бесцеремонные дети, готовые сами засунуть руки мне в пасть, а заодно — в глаза, нос и уши. Может, стоит надеть на них поводки?

А так, я люблю всю свою стаю, даже эту мелкую. Чувствую, достанется мне от неё скоро, до этого она все лежала, а тут на четвереньках ходить начала. Недавно подползла ко мне и лапой своей мне по носу, по носу! Но пахнет так вкусно — всю бы облизал! Своих щенков у меня нет и, скорей всего, и не будет, поэтому люблю этих человеческих, как своих родных.

ТОР И ДЕТИ, или ОТКРОВЕНИЕ ТОРА-3 (часть 2)

Я рассказывал уже про детёнышей Моего Человека, но добавлю ещё, ведь время идёт, они растут, и наши отношения тоже меняются.

Старший детёныш стала ходить на занятия (её там командам обучают). Она уже выучила команды «читать», «писать» и «решать», дома их отрабатывала. Надо бы ещё команде «молчать» обучить, а то слишком шумная она бывает иногда. На дрессировку мы её вместе с Моим Человеком отводили, а потом уже сами гулять шли.

Однажды я даже встретился с детёнышами из ее класса. Наша Настя какой-то проект сделала (слово-то какое мудреное!). Проект был про меня, вот мне и пришлось активно в нём поучаствовать. Её друзья-детёныши, как увидели такого красавца, так все правила знакомства с собаками забыли, хотя я знаю, что Настя их ребятам рассказала. Она долго тренировалась дома, готовила… как её? Презентацию. Даже я эти правила выучил. Надо передать их инструктору, чтоб выдержку отработали. Потом я был фотомоделью, за сыр и не такое стерплю… И в конце, ко мне привязали «бублик», мы побегали немного с Моим Человеком, покатали желающих. Эх, надо было деньги взять за покатушки, на кость бы мне заработали… Ну, ладно, в другой раз умнее будем. Хоть сыра я тогда знатно поел.

А Младший детёныш развивалась не по дням, а по часам, хотя, росла медленнее, чем щенок. С четырех лап она встала, на двух пошла. Сначала падала, а потом даже бегать научилась. Я пробовал повторить, но нет, не держат меня долго задние лапы.

Когда Маленькая ползать начала, её в клетку стали сажать, но ей там не нравилось. Чуть-чуть играла с игрухами, а потом скулить начинала, а если не выпустишь, то и выть… Поэтому клетку стали использовать для другой коварной цели — там теперь прятали её игрушки от меня!

Детёныш была совсем не жадная и с радостью кидала мне свои игрухи-погремухи. Но жена Моего Человека забирала их из-под моего носа или даже из пасти. А ещё она постоянно их мыла, ну и я помогал, облизывал при первой возможности. Детёныш, кстати, у меня научилась поддерживать чистоту своих вещей, язык ей в помощь.

Теперь Малышка пахла не только молоком, а ещё цветной капустой, брокколи, творожком и мясом. А какой аромат источали её подгузники…

Её щедрость распространялась не только на игрушки. Детёныш с радостью делилась и едой. Перед кормлением я занимал место «в первом ряду» прямо под её стулом. А она сверху кидала мне кашку, сушки, хлебушек, банан и другие вкусные вещи. Я, в свою очередь, мыл запачканный пол, её руки и баночки от детского питания. Если она ходила с едой в руках, то я ходил следом, следил за тем, чтоб ребёнок не подбирал с полу упавшие кусочки. А ещё я помогал разгрызать ей сушки, ведь у неё так мало зубов.

Она пошла в меня и тоже полюбила сыр. Теперь мы вдвоем выпрашивали угощение. Ей, правда, давали первой, ну ладно, я не в обиде, ведь, все равно получал свой кусочек. Зато мою миску с водой она использовала не по назначению. Малышка мыла там лапы… А я не понимал, почему после этой процедуры жена Моего Человека ещё раз полоскала их, но уже под проточной водой.

Младший детёныш любила гладить меня, а ещё она думала, что я — её подушка, всё старалась присесть или прилечь сверху. Я был не против, если не на морду и не на хвост. А вот некоторые её игрушки меня напрягали, например, машина в треть меня величиной; она очень громко пиликала и детёныш, бывало, катила её прямо на меня; приходилось вскакивать и прятаться под столом. Неприятно…

Недавно она гавкать научилась, у неё уже хорошо получалось: «да, да, дай». Меня она называла «ав» и даже одну команду выучила, правда, мою нелюбимую, — «дать» (ждать).

Гуляли мы теперь все вместе. Впереди — я и Мой Человек, а за нами — остальные. Маленькая — на своей большой нарте на колесах. Прохожие смотрели и улыбались, ведь у нас такая большая и замечательная стая.

А как-то жена Моего Человека и оба детёныша пропали. Их долго не было, но иногда я слышал их голоса из маленькой коробочки, которую Мой Человек всегда носил с собой. Как они там поместились?

А потом пропал и Мой Человек. Три дня я был в логове один. Ко мне приходили в гости бабушка и дедушка, чтоб покормить и погулять. Я скучал, грустил, но вел себя как пай-мальчик, даже не выл, хотя очень хотелось.

И вот вернулась жена Моего Человека с маленьким детёнышем. Как же я был рад! Но, где остальные? Прошел ещё день, и, наконец, вернулся Мой Человек, а с ним и старший детёныш. У нее была перевязана лапа… Когда я пытался понюхать её, чтоб определить, что же случилось, детёныш скулила и убегала от меня. Но всё равно я ощутил запахи людей в белых халатах, лекарств, уколов и её страха. Жаль, я не мог защитить её. Но всеми силами старался помочь, вылечить. Вы же знаете, что собаки умеют лечить?

Все члены стаи опять были вместе, лапа детёныша заживала, жизнь входила в свою колею. А меня снова гладили, вычесывали, обнимали и всем сердцем любили…

ТОР И МАЛЕНЬКИЕ СОБАЧКИ, или ОТКРОВЕНИЕ ТОРА-4

У детёнышей Моего Человека есть бабушка, иногда она приходит в наше логово в гости. Я всегда приветствую её, и она тоже мне рада. Судя по запаху, рядом с ней живет кошка и пёс мелкой породы. Ещё она пахнет пирогами и оладушками, которые достаёт из сумки и скармливает старшему детёнышу, а меня, к сожалению, не угощает. Хотя, как-то раз я попробовал её сладкий пирог, который забыли на краю стола, — вкусный, не отказался бы от добавки.

Так вот, однажды бабушка пришла к нам в гости со своим мелким собакообразным существом. Притихший, он сидел на её руках, поджав все лапки, и надеялся, что я его не замечу.

Я как хозяин подошёл обнюхать гостя, но бабушка подняла его так высоко, что я еле доставал носом до подушечек его щупленьких лап. Зато я слышал, как бешено колотится его маленькое сердце, и ощущал, как мелко дрожат его мышцы.

Бабушка зашла, из разговоров я понял, что это существо зовут Стет и его принесли со мной познакомить. Это было явно против его воли. На мои приветствия он только что-то мямлил. С одной стороны, мне приятно, что у меня внушительный внешний вид, вызывающий уважение, с другой — раз уж пришёл в гости, то давай знакомиться и играть.

Жена Моего Человека придерживала меня за ошейник, хотя я и так вёл себя достойно и сдержанно, пытаясь «расковать» гостя, как только мог. Я вилял хвостом, показывал заинтересованность, а он только таращил глаза и пытался не дышать.

Наконец, его спустили на пол. Я подошёл понюхать у него под хвостом, он отошел, я подошел снова, он ускорился; так мы и ходили с ним по кругу. А потом — какая наглость! — он запрыгнул на диван! На диван Моего Человека! Куда мне не позволено забираться ни при каких обстоятельствах и, максимум, разрешается ставить только передние лапы. А он залез всеми четырьмя, и ему никто слова не сказал! Правда, залез он не просто на диван, а потом ещё на спинку, и оттуда — на руки к бабушке. Она подбадривала его, как могла. Ну, надо же быть таким трусом! Больше с её рук он так и не слез, и унесла она его со стеклянными от ужаса глазами. На моё вежливое: «Приходите ещё» ответа не последовало.

Я встречал подобных собак на улице, это, на мой взгляд, странные создания. Я не понимаю, как они вообще умудряются выжить. Только жалость и покровительство людей оберегают их от жизненных трудностей и опасностей. При этом многие ведут себя на улице чересчур нагло. Идёшь мимо них, стараясь не замечать эту мелюзгу, а они кидаются под ноги, ещё и гавкают. И на кого?! На маламута — потомка волков?! Ах да, они тоже потомки… хотя как? Эти? Это для меня загадка.

Так вот, они гавкают, бросаются в мою сторону, но если я хочу научить их вежливости, то Мой Человек берет меня на короткий поводок, будто я не прав. А эти… Они вообще чаще всего без поводка бегают… вот где справедливость? Теперь я стараюсь не обращать на них внимания. Я прохожу гордо мимо под их звонкий лай и получаю за это кусочек сыра от Моего Человека. Нет худа, без добра. Ладно уж, живите мелкие…

ДЕТСТВО ТОРА, или ОТКРОВЕНИЕ ТОРА-5

Я плохо помню себя совсем маленьким, до того как я оказался в логове Моего Человека, лишь отдельные моменты, обрывки воспоминаний…

Помню просторный вольер, в котором я жил с братом и двумя сестрами, рядом — похожие вольеры с большими собаками. Высокие деревья вокруг. Маму я не помню, но помню мою кормилицу, её пушистую шерсть и тёплое молоко. Помню её детенышей, которые были старше и больше, чем я, мой брат и сестры.

Сохранилось у меня и воспоминание о первой встрече с Моим Человеком и его женой. Был тёплый летний день, после сытного обеда (мы тогда уже ели сухарики) я с другими щенками собирался поспать на солнышке. Тут к нашему вольеру подошли люди. Брат и сестры уже спали, а я пошёл посмотреть поближе. Женщина обрадовалась и сказала мужчине: «Смотри, а это наш, с сердечком на лбу, сам к нам идёт». Потом взяла меня на руки. Это была жена Моего Человека. Она носила меня на руках, чесала за ушком и целовала в нос. Мы ходили от вольера к вольеру, тогда я увидел, как же здесь много больших собак, среди них, наверное, были и мои мама и папа. Затем они отнесли меня обратно к щенкам и пропали.

Я не знаю, сколько прошло времени (мне показалось, что очень много), и я встретил их снова. Я узнал их запах, а вот они меня не сразу признали — так я подрос.

Люди принесли меня в свое логово; было очень страшно: оно совсем не было похоже на мой вольер. Кроме того, вокруг меня скакал их детёныш. По пятам за мной ходил странный полосатый зверь, с жёлтыми глазами, и он был явно недоволен моим приездом. Мне стало тревожно, я прижался к мужчине. Он был самый большой и спокойный, я уже знал его запах, я верил, что он защитит меня. Этот мужчина и стал потом Моим Человеком.

Когда я немного успокоился, я решил осмотреться. Я не мог понять, куда я попал. Где солнце? Где деревья? Где камешки, на которые я ходил в туалет? «О, я хочу в туалет, я же терпел всю дорогу». Я долго ехал в машине, вместе с хаски, которые, направлялись на соревнования, прежде чем снова попал на руки к моим людям. «Я очень хочу в туалет, но тут нет земли, песка, камней, куда мне можно сходить. Всё больше терпеть я не могу, вот…». Я боялся, что меня будут ругать, но люди обрадовалась моей луже. Они обмакнули в ней белую ткань и посадили меня сверху. Сначала я и не понял, зачем это нужно, но каждый раз, когда я делал лужу, меня относили на пелёнку (так люди называли эту белую ткань). Кстати, её было прикольно рвать зубами, но за это ругали. А вот, когда я делал на неё свои дела, то меня хвалили так, как будто я — лучший пёс планеты, и угощали лакомством. Больше луж на пол я не делал, если не считать небольших промахов.

Мне дали мою собственную миску, насыпали туда корм, размоченный в воде. Я сначала обрадовался, что это только мои сухарики и их никто не отбирает, в отличие от кормежки в вольере, где каждый щенок пытался заглотить побыстрее да побольше, чтоб другим меньше досталось. Я, кстати, хорошо развил в себе этот навык и был самым упитанным из щенков. Но когда я все съел, то понял, что остался голодным: слишком мало в этот раз мне положили еды. И только на второй день люди поняли свою ошибку и увеличили порцию.

Гулять на улицу меня не водили, мы ходили гулять только на балкон, там со мной играли в мяч, в догонялки, особенно мне нравилось догонять пояс от халата. Он был похож на змею, так же весь извивался, а я набрасывался на него, крепко хватал зубами и держал, пока он не прекращал шевелиться. А потом снова и снова.

Меня начали дрессировать. Сначала задание были лёгкие: например, посмотрел в глаза женщине, когда она говорит «Тор» — получил вкусняшку. Со временем, я понял, что Тор — это моё имя. Потом занятия усложнились: нужно было садиться, ложиться, вставать, ходить за рукой; только тогда мне давали лакомство. Мои мозги закипали от усердия, когда я пытался понять, что от меня хотят. Но самой сложной была команда «ждать», особенно, когда перед твоим носом стояла миска, полная еды, а есть её не разрешали.

Отношения с членами моей новой стаи складывались по-разному. Мужчину, я полюбил сразу: было видно, что это вожак. Каждый день он уходил на охоту, а вечером приносил свою добычу — пакеты, полные еды. Женщина занималась моим обучением и играла со мной. Ещё она ругала меня за шалости, особенно в играх с детёнышем, если я активно кусался. Про детёныша я уже подробно рассказывал в предыдущей истории, остался ещё один член стаи — кот. После нескольких стычек мы с ним просто поделили территорию: он не ходил на мою, а меня не пускали на его.

Со временем я понял, какие существуют правила в моей новой стае, и привык ко всем её членам. Иногда, когда все уходили, и мне становилось грустно, я подвывал, но они не слышали мой зов — видимо, уходили очень далеко. Тогда я ложился спать, чтобы время шло быстрее. А когда мои люди приходили, они приносили мне подарки: палочку, лакомство или игрушку. Теперь я знал, что они помнят обо мне, а значит, обязательно вернутся…

ПЕРВЫЕ ПРОГУЛКИ, или ОТКРОВЕНИЕ ТОРА-6

Это случилось внезапно. Хотя нет, предвестники были ещё за несколько дней. Мой Человек принес странное украшение, которое надели мне на шею, за ним тянулась длинная верёвка. Мне было непривычно, я уже собрался снять его лапами, но тут мне дали вкусняшку, и ещё одну, и ещё… «Ладно, поношу немного, раз вам так хочется, дайте мне ещё сухарики!» Эти новые штуки назывались «ошейник» и «поводок». Ошейник можно было носить и без поводка, а вот наоборот не получалось. Каждый раз, когда на меня их надевали, мне совали под нос лакомство и просили идти рядом. Скоро я привык к этим штукам и уже не обращал на них внимания… хотя нет, поводок я иногда грыз.

Так вот, через несколько дней после появления ошейника началась суета. Моя стая надела свои уличные шкуры, на меня надели поводок, и тут я понял, что сегодня я иду с ними! Сначала я очень обрадовался, что мне не придется сидеть в логове одному, но радость быстро сменилась страхом.

Сначала был ужас — лифт. Это маленькая комната, которая сама закрывает двери; если не успеешь зайти, то может за хвост укусить. А потом она ещё движется, вибрирует и дребезжит. Я не хотел туда заходить: «Нет, и не просите, даже за вкусняшку не пойду». В итоге Мой Человек взял меня на руки; это тоже, между прочим, страшно.

И вот мы на улице. Когда я жил в питомнике всё было по-другому: невысокий дом, высокие деревья, зелёная трава, солнышко, а тут… Дома были громадными, трава — жухлая, деревья без листьев, а на земле лежали белые и холодные пятна. И ещё эти ужасные машины! Как их было много! Некоторые даже двигались.

Мой Человек пошёл вперёд и стал звать меня за собой. Его жена держала мой поводок, а детёныш бегала рядом. Они совсем не боялись улицы. «Ну ладно, пойдемте».

Мы пришли на небольшую площадку рядом с домом. Тут всё пахло другими собаками, их людьми, машинами, было очень много незнакомых запахов. Мой нос принялся за дело. Я очень быстро устал и захотел назад, в свое логово, но Моя стая как будто чего-то ждала. Я походил ещё немного и нашёл свою пеленку: «Странно, а она что здесь делает?» Наконец, мы пошли домой, опять был страшный лифт, и вот я в логове: «Фуф, я в безопасности, можно и в туалет сходить…»

С тех пор мы стали гулять каждый день. В лифт теперь меня заманивали с помощью сыра. «О, сыр, какой у него запах, за него я на все готов, даже лифт мне не страшен!». Мы все дальше отходили от дома, я все меньше боялся машин, за исключением перекрестков дорог: там этих чудовищ было так много, что я от страха не мог заставить себя идти.

Но самое ужасное, что я видел на улице, — это были трамваи. Это просто монстры — огромные, грохочущие, с горящими глазами. Я цепенел от их вида, мне хотелось расплющиться на земле, стать маленьким и незаметным. Мой Человек или его жена присаживались ко мне, и я прятался у них между лап. Но даже это не помогало мне преодолеть страх и ощутить себя в безопасности, пока чудовище не скрывалось из виду. И я ещё долго слышал его рев, чувствовал, как дрожит земля. Преодолеть этот страх у меня не получалось даже с помощью сыра.

Я запомнил, где можно встретиться с трамваем, и категорически отказывался ходить в ту сторону. Мой Человек хитрил, я не понимаю, как, но часто, даже если мы шли в противоположную трамваям сторону, мы все равно оказывались недалеко от этих монстров. И я опять дрожал от ужаса, но я видел, как был спокоен Мой Человек при их приближении. Со временем я стал доверять ему, мой страх прошёл.

На улице мы встречали других собак. Сначала я побаивался их немного, а потом со многими подружился. Я хотел играть, я был готов к новым знакомствам, но некоторые собаки были недружелюбны, они пугали меня или уходили, не желая разговаривать. Хорошо, что я вспомнил, чему учили меня взрослые собаки в питомнике, как показать большим псам своё уважение и подчинение.

Кроме собак, к нам часто подходили люди. Я всем нравился, все хотели со мной познакомиться, подружиться, но мне самому нравились далеко не все. Я любил маленьких детёнышей, я не боялся их, так как уже привык к своему, а они были с ним похожи. А вот детёнышей постарше, я опасался, к взрослым тоже относился выборочно. Если человек был спокоен, я сам подходил знакомиться, а вот если он лез ко мне, я предпочитал отойти.

Когда я перестал бояться чудовищ, прогулки стали приносить мне огромное удовольствие. Тут было много вещей для игр: палки, ветки, листья, пакеты, иногда я даже находил еду, например, хлеб. Но Мой Человек забирал еду прямо у меня из пасти. На меня надели намордник, это очень неудобное приспособление. Он не давал мне ничего взять в рот, в него набивался снег, я пытался снять его лапами, и изредка мне это удавалось. А однажды появилась странная штука, она набрасывалась и звенела, когда я пытался поднять что-нибудь с земли. Потом я заметил, что она прячется в шкуре Моего Человека и угрожающе позвякивает, когда мой нос чует что-нибудь съедобное. Теперь я ел только дома.

Теперь я вырос и прогулки стали обыденностью, мои страхи исчезли, я могу запросто идти в метре от трамвая и даже уши не прижму. Ещё я понял, что с земли есть не стоит, ведь у Моего Человека всегда с собой есть сухарики или сыр, и можно просто подойти и попросить перекусить. Теперь я не боюсь потеряться, не боюсь людей и собак, но один страх все же сидит где-то глубоко внутри — страх фейерверков. Но это уже другая история…

ТОР И НОВЫЙ ГОД, или ОТКРОВЕНИЕ ТОРА-7

Последнее время была какая-то суета. Сначала Мой Человек собрал дерево. Я думал они только в лесу растут, но у нас теперь есть дерево прямо в логове, на подоконнике. Но это ещё не всё. Жена Моего Человека с детёнышем повесили на его ветки разные штуки: огоньки, мячики, шуршащие блестяшки. А под деревом положили разные коробочки, пакетики, я все обнюхал, но съедобным не пахло.

Логово убирали. Жужжал и шумел этот неведомый пластмассовый зверь, нюхая ковер своим длинным носом. Жена Моего Человека гоняла меня туда-сюда, когда мыла полы палкой. Мой Человек двигал мебель.

Потом начались занятия поинтереснее. Начали готовить. Ох, как пахло едой: овощи, мясо, сыр, колбаска, фрукты, конфеты! Я только успевал глотать слюну. Иногда мне что-нибудь и перепадало. К тому же я активно участвовал в уборке: если что — то падало на пол, мой язык действовал быстрее, чем хозяйская тряпка.

Затем еду стали ставить на стол, а меня от стола отгонять. Но это бесполезно, я уходить не собирался: столько вкусного оставить без присмотра? Да ни за что!

Вот начали приходить гости, и только тогда я покинул свой пост возле стола: ведь я должен устроить им фейс-контроль: «Так, кто пришёл? Что принёс? Что чует мой нос? А, тебя я знаю, ты у нас была, хорошо чешешь пузо, проходи…»

Все в сборе, еда на столе, гости за столом, я под столом. Чем больше пьют, тем больше еды роняют; мне нравятся эти вечерние посиделки. В этот вечер мы с ёлкой (это то дерево нарядное) в центре внимания, все с нами фотографируются. Я, как всегда, неотразим.

Потом опять застолье, включили этот ящик, в нем мужик какой-то сидит, разговаривает. «О, что это? Что за выстрел? Нет, кажется, все хорошо, все радостные, облизываются!» Начали дарить подарки. «А я? А мне что-нибудь будет? Может кость? Эх, не кость. И даже не игрушка, а какая — то штука на ошейник. Я разочарован…»

Вдруг за окном — взрывы, стрельба, грохот. Пойду-ка я в коридор, там окон нет, самое безопасное место. Мои люди и гости радуются, подходят к окнам. Где ваше чувство самосохранения? Все закончился приятный вечер, уже не до еды.

Гости ушли, Моя стая спит, а я все ещё слышу, как на улице палят и стреляют. Как тут уснуть?

Говорят, начался Год Собаки. Так и отмечать праздник нужно правильно — тихо, спокойно: кости погрызть, пузо, почесать, по сугробам поскакать, песни повыть. И тогда будет всем счастье!

ЧТО Я ЛЮБЛЮ, или ОТКРОВЕНИЕ ТОРА-8

Если бы Мой человек понимал собачий язык, то я мог бы рассказать ему, что я люблю и что не люблю.

Я люблю, когда снимают поводок. Вот она, свобода! Я — как ветер, как метеор, попробуй догони! Но ещё я люблю сыр… Ох, этот запах, он божественен! На вкус его толком и не распробуешь, кусочки маленькие, проскальзывают быстро, но запах… Я теряю волю…

Я люблю Моего Человека: хоть он и бывает строг, но он даёт мне защиту, еду, ласку и сыр. Поэтому, несмотря на любовь к свободе, я все-таки возвращаюсь, прихожу на зов.

Люблю гулять со своими друзьями. У меня есть друг — маламут Кай, он немного старше меня, и когда я был маленьким, в играх с ним мне часто доставалось. Я восхищался им и прямо-таки заглядывал ему в пасть. Теперь я вырос, и мы продолжаем дружить уже на равных. Я люблю бегать с ним наперегонки, играть в игру «кто хозяин палки», в шутку бороться и кусать его длинные ноги. Ещё у меня есть подружка Шира, она — самоед, вся такая белая, пушистая и воздушная. С ней я ласков и осторожен. Мы бегаем, скачем по сугробам, валяемся в снегу, ловим мышей.

Люблю детёнышей Моего Человека. Со старшей весело играть, а младшая роняет для меня сушки, даёт лизать свои игрушки.

Ещё я люблю, когда мне чешут живот и массируют спину. Ну и, конечно, люблю поспать, поесть, поиграть, особенно с новыми игрухами. Люблю, когда угощают, когда забывают закрыть мусор, когда приходят гости, которые любят собак.

А теперь — список того, что я не люблю.

Не люблю намордник — это издевательство и полное неуважение. К счастью, надевают мне его очень редко, обычно в транспорте, поэтому ездить в больших машинах я не люблю.

Терпеть не могу уколы, потому что это больно. Людей в белой одежде тоже не люблю, так как это они делают уколы. Моего Человека в тот момент я тоже не люблю: зачем он позволяет причинять мне боль?

Не нравятся мне собаки, которые лают на меня. Особенно мелкие, им даже отвечать не хочется, это ниже моего достоинства. Не люблю, когда хозяин запрещает драку: как тогда показать этим задавакам, что я сильнее и меня следует уважать?

Не люблю, когда мешают спать, забывают вовремя покормить или приходится долго ждать выгула. Не люблю гостей, которые не любят собак: меня тогда вынуждают сидеть на балконе в одиночестве. Ещё мне не нравится, когда пошёл подышать на балкон воздухом, а потом хочу зайти, а дверь никто не открывает. Не люблю, когда жарко. Не люблю мыться, вот лапы протирать за вкусняшку — пожалуйста.

Не люблю, когда не дают еды, хотя я выполнил команду. Просто «молодец» для меня не катит. Не люблю, когда приходится ждать, пока поест моя стая: почему я всегда последний? Ещё не люблю, когда дёргают поводок, просят идти рядом, не дают знакомиться с собаками.

Эх, жаль, что я не могу сказать все это Моему Человеку. Вернее, говорю, да вот не всегда он меня понимает. Но все равно люблю его, пусть и такого непонятливого, ведь Он — Мой Человек, а Я — Его Пес.

ТОР И ЛИНЬКА, или ОТКРОВЕНИЕ ТОРА-9

Я — мохнатый и пушистый. Зимой в мороз это мое явное преимущество. Когда другие собаки, у которых не шерсть, а так — плюш, дрожат от холода и поджимают лапы, а некоторые ещё и надевают человеческую одежду (вот клоуны!), я могу спокойно сидеть и лежать в снегу, зарываться в сугроб. Как-то я даже купался зимой… брр, бодрит!

Но дома… Жарко, очень жарко! И зачем Мой Человек закрывает балкон? Вот и приходится линять. И хотя говорят, что я должен линять раз в год, но шерсть сыплется постоянно. Моя стая недовольна, особенно жена Моего Человека. Она все время ворчит, когда моет пол, чистит ковер или достает мою шерсть изо рта детёныша.

А я что? Я же не специально, мне тоже не очень приятно, и кожа чешется. А ещё меня начинают вычёсывать. Когда расчесывают живот, то мне нравится, голову и спину тоже терпимо, но вот вычёсывать «штаны» и хвост я не люблю. Когда меня чешут, сначала мне даже приятно, похоже на массаж, но они чешут и чешут, и чешут. Иногда даже приходится сбегать и прятаться под столом.

Когда начинается лето, шерсть просто сыплется с меня. Ковер из коричневого превращается в белый, мой пух забавно летает по всему дому. Вылизываться, правда, становится неприятно: полный рот волос. Мой Человек тоже начинает ворчать, когда достает мою шерсть из своей тарелки или чистит от нее свою одежду.

Меня начинают чесать на балконе, потом на улице. А один раз (это был кошмар!) меня повели в Салон. Сначала затолкали в белое корыто, поливали водой, мазали чем-то вонючим, опять поливали. А потом стали дуть на меня из штуковины, которая ревет, как пылесос. И чесать, чесать. Мой Человек пытался подбодрить меня, давал вкусняшки. Шерсти тогда вычесали гору, я даже как-то внешне похудел. Правда, все говорили мне, какой я теперь красивый, но красота не стоит таких жертв.

Мой Человек думал, что теперь в доме шерсти и пуха будет меньше, но он ошибся: я продолжал линять ещё два месяца. Когда вылинял пух, стала линять ость. Зато мне не было жарко. Теперь я не был таким шикарным, как раньше, в шубе, но это было всего лишь делом времени.

К осени линька, наконец, закончилась, подшёрсток начал расти, выросла новая ость, я снова потемнел и к холодам был «одет», как надо. Вот только дома мне снова было жарко, и шерсть потихоньку стала сыпаться. Прости меня, моя голая стая, и готовься к новой линьке, она уже скоро.

ТОР И ЕГО ДРУЗЬЯ, или ОТКРОВЕНИЕ ТОРА-10

Кай — мой друг, он как и я, маламут.

Мы познакомились с ним, когда мне было месяца 3,5, а ему уже 9. Я был маленьким, пугливым щенком, а он — большим, самоуверенным подростком.

В отличие от других взрослых собак он не церемонился со мной. Гонял и валял меня до визга, но для меня тогда он был кумиром. Когда я немного подрос, мы стали с ним бандой. Особенно доставалось нашему приятелю лабрадору Лютеру. Если мы собирались втроём, он всегда играл роль добычи. А мы с Каем гонялись за ним, трепали за уши, хватали за хвост и задние лапы. Не сильно, играя, любя.

Нас отпускали с поводков на небольшой огороженной площадке возле дома. С неё было два выхода, и там на страже стояли Наши Люди. Мы носились как угорелые друг за другом, отбирали палки, мячики, пластиковые бутылки. У Кая длинные ноги, он делает большие прыжки, он немного выше меня ростом, но я беру скоростью.

Ещё мы рыли на этой территории ямы, там под землёй была еда, я это чуял. Пахло картошкой, морковью, свеклой, соленьями. Но Мой Человек не разрешал копать глубже и постоянно зарывал нашу яму. Странный, я же ради него старался, вырыл бы ему баночку солёных огурцов.

Если мы гуляли и по округе, то за нами, держась за поводки, шли Наши Люди; им было неудобно, поводки постоянно путались. Прохожие при виде двух «волков», обходили нашу компанию стороной. Мы с Каем и теперь дружим, видимся, правда, редко.

Было время, я гулял вместе с хасками. Вот у них энергии через край! После беготни с ними дома я спал без задних лап. Но когда я вырос, они начали меня раздражать. Между нами даже были стычки.

Сейчас я иногда гуляю с самоедом, ее зовут Шира. Белая, пушистая, воздушная, как снежинка. Этой зимой мы скакали с ней по сугробам, играли в догонялки, вместе ловили мышей. С ней я чувствую себя сильным и красивым кобелем. Жаль, что Мой Человек против нашего брака.

Когда я был щенком, у меня было много приятелей. Потом я вырос, и многие перестали принимать меня, другие перестали нравиться мне, остались самые близкие.

ТОР И ВРЕМЕНА ГОДА, или ОТКРОВЕНИЕ ТОРА-11

ЛЕТО

Месяц моего рождения — самый жаркий в году, и хотя я родился в Сибири, но лето и тут было знойным. Линька немного спасла положение, к этому времени, пух уже вылинял, а с ним ушла и пара килограммов веса. Гулял я тогда только рано утром и поздно вечером, а остальное время проводил в логове, перемещаясь между балконом, входной дверью и плиткой возле холодильника в поисках места попрохладнее. Язык был высунут из пасти, дыхание частое.

Мой Человек старался помочь мне охладиться: стелил мокрую тряпку, давал замороженные овощи, добавлял мне в воду лёд, как настоящий вожак заботился о члене своей стаи.

Однажды он даже принес домой странную штуку, которая умела делать ветер, но она так страшно жужжала, что я старался держаться от нее подальше.

Ночью я спал на балконе, летом его держали открытым, поэтому у меня не было опасений остаться тут взаперти. Мой Человек иногда присоединялся ко мне и спал рядом на своей лежанке. Тогда я набирался смелости, ну, или наглости, и пробирался к нему под бочок. Лежал, дышал в ухо, облизывал щеки, капал слюной на постель. В эти минуты я особенно чувствовал, что мы — одна стая. Но долго лежать, прижавшись, было жарко, и, в конце концов, я уходил.

Несмотря на жару, летние прогулки мне нравились тем, что можно было поваляться на траве, понюхать или даже пожевать цветочки, выкопать ямы в земле. Летом мы с Моим Человеком часто ходили к реке. Вода давала ощущение долгожданной прохлады. Мы резвились на берегу, бегали по мелководью, играли в мяч. Брызги летели во все стороны. Моей радости не было предела. Но вот плавать на глубине я опасался, мне нравилось чувствовать почву под всеми четырьмя лапами.

Еще прошлым летом стая отмечала первый год моего рождения. Жена Моего Человека по этому случаю даже сделала торт и украсила его моим портретом. Я надеялся получить большой кусок, но — увы и ах! — они съели торт сами. Даже понюхать не дали, не то что облизать.

Мясное угощение мне тоже не досталось, ну тут я сам виноват: съел накануне глицериновое мыло, и мое пищеварение нарушилось. Поэтому в качестве праздничного блюда у меня был рис… бе-е! Зато мне подарили новую игрушку — канатик. И я с удовольствием вытягивал из него нитки.

В этом году нужно быть осмотрительнее, чтобы по собственной глупости не испортить себе праздник. Ну, и список подарков заранее составить — первыми пунктами в нем будут большая кость и игрушка — пищалка.

Фото Евгения Малыхина

ОСЕНЬ

Моя первая осень прошла как-то мимо меня… Самое благодатное для прогулок время я просидел в карантине. Мои Люди уходили и приходили, принося на своей одежде пряные запахи опавших листьев, грибов и сухих трав. А я гулял только на балконе — правда, в то время он казался мне огромным, можно было даже мяч гонять.

Когда, наконец, меня вывели на божий свет, листва уже опала и начала гнить, а иногда ее покрывал белый холодный иней или даже снег. Потом он таял, оставляя грязь и пачкая мои лапы, живот, «штанишки», нос, и уши… Тогда по приходу домой меня мучили мытьём в красном тазике, а иногда и в белом корыте.

Когда погода была сухая, ветер гонял по земле опавшие листья. Как интересно было охотиться на них! Но если я слишком увлекался и забывал о поводке, резкие прыжки причиняли мне боль в шее.

Осенью можно было еще найти и пожевать последнюю траву — полезно, кстати, для пищеварения. Но вот прозвище «козлик» меня как-то обижало…

Моя первая осень пролетела стремительно, выпал снег, и в ноябре уже наступила зима…

Всю прелесть золотой осени я почувствовал на следующий год. Было уже не жарко, как летом. Мы с Моим Человеком много гуляли и даже ходили на реку. Мой купальный сезон длился до самого снега. Было приятно бегать по опавшим листьям, шуршать и раскидывать их лапами в разные стороны. В лесу стоял грибной аромат, а ещё пахло белками (это такие крупные рыжие мыши, у которых норы на деревьях). Запах обычных мышей тоже встречался повсюду, иногда даже удавалось поймать, а если очень повезет, то и съесть серую. А когда в лесу мы набредали на старые трупики птиц или мелких животных, для меня был праздник. Как приятно они воняли… Я «духарился», а если они были ещё пригодны в пищу, то быстро заглатывал находку, чтоб ее не отнял Мой Человек. Ему же ни запах, ни вкус не нравились. Странный — совсем не гурман!

Осенью мы вновь вернулись к тренировкам, на меня надевали шлейку, и вместе с Моим Человеком мы бегали наперегонки с другими собаками и их людьми. Набирали форму к зиме.

Мой мех тоже готовился к морозам — отрастал. Жаль, что он был грязно-серого цвета, но, памятуя, как ужасно я пах весной от постоянно не просыхающего пуха, осенью меня мыли редко (только лапы), а вот пол — часто…

А когда в ноябре дожди закончились и выпал постоянный снег, я снова стал чистым, красивым, просто шикарным псом!

Фото Евгения Малыхина

ЗИМА

Наверное, вы догадались какое время года у меня любимое? Ну, конечно, зима!

Я — северный пёс в густой шубе, снег, ветер, мороз — это моя стихия. Зимой я лучше всего выгляжу и лучше всего себя чувствую, а ещё это самое веселое время года.

Моя первая зима началась в ноябре, снега в тот год было много. Какое же наслаждение прыгать по мягкому свежему снежку, копать его лапами, зарываться с головой! Я тогда был совсем юным задорным щенком, поэтому с удовольствием скакал по снежным горам, как резвый козлик. Часто мне составляли компанию детёныш или друг Кай. Мы валялись, дурачились, обсыпали друг друга снегом. Шерстка от этого была всегда чистая и после прогулки вкусно пахла, словно шерстяной свитер.

Зимой я начал заниматься спортом. Пока я был щенком, мы просто бегали вместе с Моим Человеком и другими собаками, а когда вырос и окреп, то стал возить нарты. Сначала, бегал с напарником, но мы часто вздорили, и Мой Человек добыл собственные легкие нарты, я стал возить их один. Ещё я катал детёныша на «бублике». Как она визжала!

Этой зимой, несмотря на морозы, мы много гуляли. Мой человек нашёл себе теплую шкуру и теперь мог гулять со мной очень долго. Иногда мы уходили с ним в лес на несколько часов и возвращались домой, еле волоча лапы… Мы гуляли в лесу и на реке, проходя много километров. Мне очень нравились эти походы. Мужские походы. Свобода, снег, ветер в морду, он и я!!!

Вечерами, бывало, я выгуливал жену Моего человека. Она оставляла детёнышей и, наконец, резвилась со мной. Мы гуляли по зимним светящимся улицам города, а иногда бегали, пугая случайных прохожих.

Единственное, что меня напрягало на прогулках, — громкие звуки выстрелов; особенно часто они раздавались в середине зимы. Когда я их слышал, то стремился быстрее оказаться в логове. Но мои люди совсем не боялись и продолжали прогулку, как ни в чем не бывало. Я так и не понял, от смелости это или от глупости.

А ещё зимой я участвовал в своей первой фотосессии. Оказывается, это так классно: идёшь в парк, дают сыр, отпускают с поводка, играют. Мне понравилось, Моему Человеку — не очень.

В этом году зима никак не хотела уходить, она возвращалась к нам несколько раз, даже в мае засыпала всё снегом. А я и рад! Не жарко, весело, моё любимое время!!!!

Фото Евгения Малыхина

ВЕСНА

Там, где я жил, зима длилась месяцев пять, а иногда и все шесть. И с этим мне повезло. Но когда снег все же растаял и везде появились лужи и грязь, наступило непростое время. Как бы аккуратно я ни гулял, всё равно приходил домой чумазый. Лапы и пузо, а иногда и хвост были заляпаны грязью, и Мой Человек сразу тащил меня мыться. О-о-о, об этом ритуале нужно рассказать отдельно!

Ванная в нашем логове находится на втором этаже, куда вход для меня обычно закрыт. Чтобы туда попасть, нужно пройти через зал, подняться по крутой лестнице и пройти прямо по коридору, то есть основательно затоптать квартиру. Чтоб минимизировать ущерб, Мой Человек купил мне собачьи тапки. Сначала он пробовал использовать их на прогулке, но это было ужасно неудобно, к тому же они постоянно спадали. Тогда Мой Человек стал надевать их на мои грязные лапы дома, чтоб дойти до ванны и не испачкать всё вокруг. Но это помогало только отчасти, потому что песок осыпался с моего живота, и всё равно приходилось мыть пол и лестницу, а если я успевал отряхнуться, то и стены.

Прошлой весной я был вынужден терпеть помывку два раза в день. Я всячески старался избежать этой неприятной процедуры, пытался сбежать из белого корыта при любой возможности. Но Мой Человек был непреклонен. Он крепко держал меня, намыливая лапы и шерсть на животе, поливал теплой водой, вытирал жестким полотенцем. Но потом, когда он отпускал меня, я все равно бурно встряхивался, обдавая Моего Человека облаком из брызг с ароматом псины. Это была моя маленькая месть.

От частого мытья моя густая шерсть не успевала просыхать. Пух на пузе сопрел и со временем я стал источать неприятный аромат. Его замечали даже члены моей стаи, а представьте, каково было моему чуткому носу? Меня пробовали мыть специальным шампунем, безуспешно сушили феном, но я все равно пах, как скунс.

Чтоб в этом году ситуация с вонью и грязью не повторилась, Мой Человек подарил мне уличную шкуру. Сначала я был в шоке от такого подарка. Зачем? У меня же своя шуба шикарная (даже не вылиняла ещё). А эта — без меха. Я был в ней будто голый, только грива и хвост торчали наружу, делая меня похожим на комичного льва. Видели бы вы, как теперь смотрели на меня прохожие. Думаю, что они смеялись у меня за спиной. Я как-то я слышал, как мальчишка кричал мне вслед: «Пёс в пижаме, пёс в пижаме!»

Но со временем я осознал преимущество дополнительной шкуры: она пачкалась, а я — нет. Мне не нужно было, как раньше, после прогулки залезать в белое корыто и терпеть помывку. Мой Человек теперь только мыл мне лапы, а уличную шкуру стирал в жужжащем ящике. Но главное — была решена проблема с непросыхающим подшерстком. Так что пусть мой вид в ней был неказист, но плюсов больше.

Кстати, для лап Мой Человек принес штуковину, которую называл лапомойкой — такое чёрное ведро с водой, а внутри — щетки. Сначала мне было страшно и щекотно, но потом я привык, и пока мне мыли лапы, стоял смирно, за что получал вкусняшки.

И вот время грязи закончилось, и мой нос стал улавливать новые приятные запахи, а значит, наступил месяц первых цветов. Особенно мне нравились жёлтые, на солнышко похожи, но на вкус — не очень, я пробовал.

А само солнце прогревало все больше, в моей теплой шкуре мне стало жарко, язык приходилось постоянно высовывать изо рта, чтоб хоть немного охладиться. Началась линька, нужно было избавиться от пуха, пока летняя жара не пришла.

На земле расстелился травяной ковер, по которому, я с удовольствием катался. А на деревьях появились листья, их клейкие почки так и липли к лапам и хвосту. После прогулки приходилось терпеливо ждать, пока Мой Человек очистит меня от мусора, но зато шерсть приобретала приятный аромат свежей листвы. Наконец, почва высохла, и после улицы мне снова только протирали лапы.

И хотя я больше любил зиму, но месяц первых цветов мне тоже был по душе.

СТИХИ ТОРА

ПРОГУЛКА

Когда с хозяином иду я на прогулку

По старым улицам и переулкам,

То восхищаются прохожие:

«Какой красивый пёс, ухоженный».

«Какие лапы и какой шикарный хвост,

Но до чего же у него огромный рост.

Ему не жарко в доме? Летом как живёт?»

Хозяин от расспросов устает.

И говорить не хочет он в ответ.

«Какой большой ваш хаски.

Или это самоед?»

А если и ответит, не поймут.

«Как вы сказали? Это баламут?»

Бегу я дальше и, как хочешь называй:

Овчарка, лайка, хаска, алабай.

Не знают люди наш собачий мир,

Но главное, что бы давали сыр!

За угощение я улыбнусь, лизну вас в нос

Дам лапу, сяду, лягу и сострою глазки.

И вы воскликните: «Ну, что за чудо-пес!»

Тогда запомните, я — маламут с Аляски.

ДЛЯ ДУШИ

Фото Любви Корочевой

Я — маламут, значит северный пёс.

Четыре мощных лапы и пушистый хвост.

Розовый язык и карие глазки,

Люди часто путают меня с хаски.

Внешностью красив, характером упрям.

Я не подойду вам «просто на диван»,

Я люблю гулять в дождь, в мороз, в пургу.

Лень со мной гулять? Бардак я наведу.

Ты кричишь: «Ко мне?»

Ну, и пусть, кричи.

В ушах моих «бананы». Ладно не ворчи…

Подойду за сыр. Сыра нет? Пока!

Догоняй хозяин! Сбрасывай бока!

Вот пришли домой, немного грязный я.

Сейчас я отряхнусь. Почему «свинья»?

Я же твой любимый самый маламут?

Ладно, так и быть, пусть буду «свиномут».

Я сижу у миски, жду свою еду.

Пока не накормишь и не отойду.

А теперь хозяин пузо мне чеши,

Ты же меня любишь,

взял ведь «для души».

ПОТОМОК ВОЛКА

Фото Любви Корочевой

Я — зверь. Потомок волка.

С дикими кровями.

И важен вид, И стать

От кончика хвоста

до поворота головы.

Спокоен нрав

И взгляд…

Ты околдована моими

темными глазами,

Что видят

Душу…

А по ночам безлунным

— волчьи сны.

Я — зверь. Я — пес домашний.

Прирученный.

Каралькой хвост

И машет…

Дружелюбно, с радостью

приветствую тебя,

Облизываю

Руки, В глаза смотрю

я увлеченно.

Люблю

Так…

Сильно, безусловно…

А ты меня?

МИР ГЛАЗАМИ СОБАК

Фото Любви Корочевой

Мир глазами собак — это запаха мир,

Приглушенных цветов, четких звуков…

И для нас, для собак, Человек — ты кумир,

Взявший нас на свои поруки…

Мир глазами собак — это сладкая кость,

Это мяч, поводок и Хозяин.

Если не повезло — то намордник и злость,

Что никто никогда не похвалит…

Мир глазами собак — это радость от встреч,

Когда вместе идём на прогулку…

Это тихая ласка, спокойная речь,

И в поощрение — куриная грудка…

Мир глазами собак — это вера в тебя,

И ты верь, что в беде не оставим.

Мы хвостами махнём и оближем любя,

И в приветствие громко залаем!!!

ЗИМНЯЯ СКАЗКА

Фото Саши Прохоровой

Зима. Аляска. Собачья упряжка…

Лапы мелькают, бежим мы сквозь

снежный покров. Зимняя сказка

пленяет. А наш снежный кросс

путь продолжает…

На север, сквозь льды и метели,

Туда, где царит император мороз

в мантии синей. Где даже в апреле

сугробы в наш рост. И прячем мы нос,

в пушистый свой хвост…

И лета мы ждём, чтоб, птицы запели…

Но идёт снег, и Наш Человек,

бегущий за нартой, о теплой постели

мечтает. Стремителен бег, и век

наш собачий…

Привал. Сытно поели, в сугробе ночлег

даст отдых. Костра теплый свет

согреет. И лаской одарит Наш Человек,

погладив нам головы… А лап четкий след

зима сохранит в своих северных сказках…

НАШ МИР

Фото Любви Корочевой

Я встречал её с работы у порога…

Было сразу видно, что скучал.

Разгонял я вмиг её тревоги

И в глаза смотрел, пока пила свой чай.

На прогулку вместе выходили,

На закате, когда вечер свежий.

И по старым улочкам бродили,

Обнимались и ласкались нежно.

А потом уж дома, так интимно,

Я лизал ей ступни, с наслаждением.

А она смеялась и игриво

Щекотала мои уши с умилением.

Я любил её и был ей верен,

И она меня любила, словно друга…

Наш мир был так прочен, неизменен,

Мир Хозяйки и её пса-маламута…

ПОСЛЕСЛОВИЕ ОТ АВТОРА

Я думаю, многие из вас будут очарованы этой породой и возможно, что у кого-то даже может появиться желание завести аляскинского маламута.

Это действительно очень красивые и добрые собаки, но это северная, ездовая порода и у нее есть свои особенности. Это не диванная собачка, ей нужны нагрузки, это упрямая собака, она подойдет не каждому.

Поэтому призываю вас быть ответственными и прежде, чем принять решение — завести аляскинского маламута, изучить породу, оценить свои силы, осознать, что это не игрушка, а новый член семьи.

Content

Аляскинский маламут, или Откровения Тора
Мир глазами собаки
Виталина Малыхина

ОТ АВТОРА

ОТКРОВЕНИЯ ТОРА

АЛЯСКИНСКИЙ МАЛАМУТ, ИЛИ ОТКРОВЕНИЕ ТОРА

ОДИН ДЕНЬ ИЗ ЖИЗНИ СОБАКИ, или ОТКРОВЕНИЕ ТОРА-2

ТОР И ДЕТИ, или ОТКРОВЕНИЕ ТОРА-3 (часть 1)

ТОР И ДЕТИ, или ОТКРОВЕНИЕ ТОРА-3 (часть 2)

ТОР И МАЛЕНЬКИЕ СОБАЧКИ, или ОТКРОВЕНИЕ ТОРА-4

ДЕТСТВО ТОРА, или ОТКРОВЕНИЕ ТОРА-5

ПЕРВЫЕ ПРОГУЛКИ, или ОТКРОВЕНИЕ ТОРА-6

ТОР И НОВЫЙ ГОД, или ОТКРОВЕНИЕ ТОРА-7

ЧТО Я ЛЮБЛЮ, или ОТКРОВЕНИЕ ТОРА-8

ТОР И ЛИНЬКА, или ОТКРОВЕНИЕ ТОРА-9

ТОР И ЕГО ДРУЗЬЯ, или ОТКРОВЕНИЕ ТОРА-10

ТОР И ВРЕМЕНА ГОДА, или ОТКРОВЕНИЕ ТОРА-11

СТИХИ ТОРА

ПРОГУЛКА

ДЛЯ ДУШИ

ПОТОМОК ВОЛКА

МИР ГЛАЗАМИ СОБАК

ЗИМНЯЯ СКАЗКА

НАШ МИР

ПОСЛЕСЛОВИЕ ОТ АВТОРА