Ирмата Арьяр

Золотко и дракон, или Не зли ведьму

Глава 1

Нет ничего тоскливее учебного дежурства, по методичке способствующего развитию интуиции, повышению бдительности и тренировке боевых навыков курсантов Космической академии.

Проще говоря, уже часа три мы с моей лучшей подругой и однокурсницей Снежкой скучали у мониторов, подключенных к нескольким камерам охраны престижного отеля, перемывали косточки всем входящим в здание и оценивали тылы выходящих.

Мониторы занимали целую стену в бывшем самом дешевом номере под крышей отеля, переоборудованном под учебно-наблюдательный пункт. Напротив расположились три коричневых потертых кресла. Два из них оккупировали мы с подругой, а третье, начальническое, все три часа пустовало. Еще из предметов мебели имелся журнальный столик, заваленный пустыми коробками из-под сока, пиццы и пирожков, давно почивших в бездонных курсантских желудках.

Для маскировки мы со Снежкой одеты были не в курсантскую форму, а в казенные выходные платья, прозванные нами «сиротскими» за унылый серо-коричневый цвет и уродский покрой. Приличная девушка в таком убожестве из дому не выйдет.

– Вась, а ты знаешь, что у тебя новое прозвище? – притомившись сплетничать о посторонних, подруга взялась за мою персону.

Вообще-то я не мужик и зовут меня не Вася. Просто с именем не повезло. Так-то оно у меня красивое, сказочное, древнее – Василиса. Но как только его не извратили, гады!

– Какое на этот раз? – На самом деле мне совсем не интересно, но если не спрошу, подруга надуется.

– Василиск. Это тебя Тьер обозвал. Говорит, он к тебе со всей душой, а ты ка-а-ак зыркнула, что у него ноги отнялись, так столбом и стоял полчаса.

– Передай своему приставучему кузену, что в следующий раз, если руки распустит, у него не только ноги отнимутся, но и отвалится все, что между ними, – процедила я.

– Бука ты. И вообще, твоя очередь журнал наблюдений заполнять! Что-то я притомилась… – Снежка сунула мне толстенную тетрадь и сладко потянулась.

Пользуясь отсутствием начальства, она сняла туфли, поддернула повыше узкую юбку и взгромоздила стройные длинные ноги на стол, намереваясь вздремнуть. Но мироздание было против и тут же пригнало под камеры бодрящее девичью кровь видение.

Напротив отеля, на противоположной стороне неширокой площади, остановилось темно-коричневое, цвета умбры, авто с чужестранным номером, я даже не смогла сходу определить его принадлежность.

Дверцы машины синхронно распахнулись.

– Ого, какой красавчик! – Подруга резко подалась вперед и впилась жадным взглядом в верхний ряд дисплеев. – Интересно, студент или новый препод? Кого еще могут поселить в отеле для гостей и преподавателей академии? Как тебе, Вась? А, кого я спрашиваю!

Она с досадой махнула на меня рукой.

Я скользнула взглядом по картинке и скривилась. Снежана имела небанальные вкусы и предпочитала высоких рыжих парней с длинными носами и вытянутыми лошадиными лицами, почему-то считая их поголовно аристократами – если не наследными принцами, то узаконенными бастардами.

Именно такой темно-рыжий, как медь, бледнокожий и лощеный тип вышел из сверкающего авто и на длинных как ходули нижних конечностях, размахивая паучьими верхними, направился через площадь к парадному входу отеля.

Хорошо-хорошо, буду непредвзятой. Тип был вполне презентабелен, и конечности у него не такие уж длинные и тощие, как мне привиделось, и морда не такая и лошадиная. Может, и впрямь красавчик.

Но в нем все было слишком и напоказ.

Слишком дорогое авто, слишком модный костюм, стоивший как моя годовая стипендия, слишком крупная бриллиантовая булавка на галстуке. У истинных аристократов такая демонстрация родовой сокровищницы допустима только на королевском приеме, и то не с утра в будний день.

Я уже не говорю о слишком породистой морде лица с брезгливо опущенными уголками чересчур бледных губ.

Медноволосого сопровождала пятерка бритых налысо мужчин – телохранителей, судя по мощным плечам и их топорщившимся пиджакам, под которыми наверняка спрятан целый арсенал.

– Он не препод, Снеж, – фыркнула я. – И точно не студент. Он репти*.

– Уверена?

– Спорим?

– Я еще с ума не сошла – с тобой спорить, – вздохнула Снежка. – Ты никогда не ошибаешься, когда дело касается репти.

## * рéпти – название произошло от слова «рептилоид», в свою очередь образованого от латинского «рептилис» (reptilis), ползающий. Древняя раса бескрылых метаморфов, обладающих двойной ипостасью: псевдочеловеческой и ящероподобной. В обеих ипостасях существо отличается от гуманоидов физиологией и метаболизмом. Репти имеют строгую иерархию и не допускают в свой круг инородцев, хотя и могут скрещиваться с людьми после миллионов лет целенаправленной генной инженерии. Необоснованно считают себя высшей разумной расой.

Перед Снежкой я почти не скрывала свои врожденные способности считывать нелюдей под любой личиной, даже на расстоянии или, как сейчас, через монитор. Иногда мне казалось, и нет никакого дара, а я как робот, настроена на них. Как намагниченная стрелка компаса. Но мой куратор считает, это всего лишь особого рода эмпатия. Очень узконаправленная.

Я криво усмехнулась, дернула плечом:

– Иногда ошибаюсь, Снеж.

– Ага, как же. Ошибаешься, когда тебе надо их на бабки развести, – скептически фыркнула подруга, намекая на вторую мою особенность – устойчивость к ментальным атакам репти.

За спиной стукнула дверь, и мы стремительно развернулись, а Снежка, ойкнув, сняла ноги со стола, нашарила туфли и одернула юбчонку.

Вошедший в комнату руководитель, седовласый полковник Ренски, для маскировки тоже одетый в штатский костюм, обвел нас прищуренным взглядом и кивнул мне:

– Журнал.

Я подала. Он открыл, глянул на последнюю заполненную страницу, куда я успела поставить отметку о репти.

– Молодец, Лиса!

Кличка «Лиса», переделанная из моего родного имени Василиса и приклеенная ко мне еще на первом курсе, стала официальным позывным на учениях. А мы тут вроде как репетировали дежурство на боевом посту. У Снежки, кстати, позывной был «Кассандра».

– Рада стараться, командир, – отозвалась я, вытянувшись во фрунт. Рука непроизвольно дернулась отдать честь, но замерла на полпути. Вспомнилось язвительное замечание Ренски: «К пустой голове руку не прикладывают».

– Отставить, курсант. Напоминаю, на этом задании я для вас – профессор, а вы – обычные студентки гражданского вуза. Садитесь.

– Завидую я тебе, подруга, – вздохнула Снежанна, вовсю пользуясь послаблениями. – Мне бы такой фильтр в мозгах, как у тебя.

Ренски закашлялся и что-то тихо прошептал себе под нос. Но я услышала удивительное: «Да хотя бы сами мозги, без фильтра». Никогда бы не подумала, что полковник та еще язва!

– Руководство в курсе, кто к нам пожаловал, – откашлявшись, сказал он. – Репти – еще минимум двое из его охраны. Кассандра, скажешь, кто?

– Ну-у… – протянула Снежка. Но решение нужно было принимать быстро, группа чужаков пересекла неширокую площадь и подошла вплотную к входу. И подруга ткнула явно наугад: – Вон тот бритый мужик подозрителен.

Очень ценная примета, учитывая, что вся пятерка сопровождающих была бритой.

– Плохо, Кассандра. Лиса? – военрук снова переключился на меня.

– Двое, идущих впереди, и двое замыкающих. То есть, еще четверо, кроме «медного». А слева от него – человек. И он не боец, хотя и вполне спортивен. Вероятно, переводчик или советник из гражданских.

В этот момент двое телохранителей, на шаг опередившие медноволосого, вошли в здание.

Мы быстро перевели взгляды на дисплеи, подключенные к первому ряду особых внутренних камер. Они оснащены множеством хитрых фильтров, даже покажут пластиковые бомбы в желудке, попытайся кто-то их пронести таким изуверским способом. Не просто так тут на входе тройная линия дверей. Элитный отель не жалел средств на безопасность.

Главный его секрет, о котором не знали даже его работники, только дирекция и военизированная охрана, да еще практиканты особого спецкурса, – перед этими камерами невозможно скрыть истинную сущность. В наши сложные времена, когда Земля вляпалась в межзвездную разборку нелюдей, это жизненно необходимая, хотя и безумно дорогая примочка, недоступная простым смертным.

Ради этого оборудования мы тут и сидели. Тестировали.

Но главной нашей задачей было развить интуицию и научиться без всяких фильтров определять нелюдей. Для тренировки спецфильтры с внешних камер на наших учебных экранах были отключены, и мы видели только то, что видели все невооруженным глазом. А вот с внутренних видеокамер передавалась полная картина, и практиканты могли сверить свои догадки с действительностью.

Ну, мне-то учиться не нужно, о чем знали только Снежка и мой личный куратор, а может, и руководство, не случайно же ко мне приставили именно Райза Девора, лучшего эмпата академии! Он и выдвинул теорию о моей узкоспециализированной эмпатии, хотя я бы назвала это интуитивной антипатией. Стоило мне увидеть репти, как моего позвоночника словно касались ледяные пальцы. Изнутри. Омерзительное ощущение.

Но одно дело – внутренне содрогаться от озноба, а другое – видеть воочию, как обычный с виду человек превращается в монстра.

Сейчас мы наблюдали на дисплеях, как преображаются мужские фигуры и лица, стремительно теряя человеческие черты и приобретая чужеродные, за исключением одного из них, которого я определила как человека. Черепа вытягивались, носы сплющивались, мускулатура утяжелялась, а кожа гостей покрывалась земляного цвета чешуйками.

Двое вошедших в здание репти просканировали через окуляры широкое и пустое пространство между внешними дверями и внутренними и распахнули перед оставшейся четверкой створки.

Метаморфоза медноволосого была особенно занимательной.

Его фигура стала еще выше и мощнее. Этакий титан. Глаза увеличились и вытянулись к вискам, волосы на висках укоротились и стянулись к макушке, образовав высокий игольчатый гребень с тревожным медно-красным отливом под цвет глаз, а на затылке, наоборот, удлиннились, хоть косу заплетай. Полагаю, при полной метаморфозе коса превратится в хребтовый гребень. Чешуя монстра стала цвета шоколада, даже на тон темнее, чем его автомобиль.

Как ни странно, так репти выглядел куда красивее, чем в человеческом облике. Естественнее. Я даже на миг залюбовалась его лицом, излучавшим опасную энергетику.

А еще я помнила – чем темнее и насыщеннее цвет чешуи репти, тем он сильнее и тем выше его ранг в их внутренней иерархии. Например, королевская семья репти щеголяла багрово-черными оттенками чешуи и автомобилей. А к нам, судя по чешуе, пожаловал кто-то из верхушки коричневого клана. Причем, ранг нашего гостя повысился совсем недавно, если он не успел перекрасить свой транспорт. У репти с этим строгое соответствие.

Я потянулась за журналом, чтобы записать наблюдение, и вдруг уловила странное выражение на лице подруги: она рассматривала чужаков с какой-то жадностью, а в ее глазах появился хищный блеск. То есть, эту сумасшедшую охотницу за принцами ничто не остановит, даже их монструозность?

Заметив мой косой взгляд, Снежка опомнилась, брезгливо передернулась и отвернулась от экранов.

– Бррр. Какой ужас! – воскликнула притворщица. – Никак не могу привыкнуть. Зачем они все еще маскируются? Ведь не могут не знать, что у нас уже есть технологии различения!

– Двойка, Кассандра, – напомнил о себе полковник.

– Ну господин профессор! – заныла блондинка. – Я прекрасно помню, что у них это мимикрия, а физиологию, даже искусственно созданную, не отменишь в одночасье. Но эти крокодилы и в поведении все еще подделывают людей!

Слишком фальшиво. И куда делась ее любовь с первого взгляда?

– Отставить ксенофобию! Поведение – это вопрос безопасности вида. Культурная мимикрия, или приспособление, свойственна многим народам. Незачет, Кассандра.

– Профессор, – с милой улыбочкой Снежка хлопнула длинными ресницами, – у нас с Лисой уже стоит зачет. Автоматом.

Я уже упоминала, что простые люди на нашем спецкурсе не учатся? Все мы отличаемся от обычных людей. Снежана тоже узконаправленный эмпат, она чувствует очаги агрессии на расстоянии. Причем, даже еще непроявленной агрессии, на уровне намерений. Она – живой «миноискатель». И, конечно, вовсю пользуется своей исключительностью.

– Ах да, запамятовал. Так и быть, не буду отзывать свое решение, – полковник снял очки и потер переносицу двумя пальцами. И строго глянул на мою подругу. – Но вам, Кассандра, нужно подумать о другом руководителе. В моей группе вам делать нечего. Не те у вас таланты, совсем не те.

Военрук усмехнулся по-доброму, но так красноречиво глянул на красивые длинные ноги Снежки, что девушка покраснела под взглядом седовласого мужчины, которого мы всегда воспринимали как любимого дедулю, и одернула юбчонку собственноручно модернизированного серого платья. Попыталась. Ее мини не уступило ни миллиметра.

– На что вы намекаете, профессор? – возмутилась подруга и перешла в наступление.

Места в группе полковника Ренски она добивалась пару лет и без боя не уступит. Учитывая, кто отец Снежки, и тот факт, что полковник – давний друг ее семьи, я ставлю на подругу.

Слушая их добродушную, почти приятельскую перепалку, краем глаза я продолжала наблюдать за репти, миновавшими тройные двери и вошедшими в фойе, где их встретила вооруженная охрана отеля.

Как и всё в нашем небольшом городке, наш элитный отель только притворялся гражданским. Останавливалась в нем обычно военная элита и гости Космической академии. И здесь же на полном пансионе жили неженатые преподаватели, которые не хотели или не могли себе позволить снимать отдельные квартиры или таунхаусы.

Интересно, с какой целью пожаловал к нам гость, явно приближенный к королевской семье репти?

Старший охранник показал гостям на сканирующие рамки, хотя каждая дверь отеля – сама по себе сканирующая рамка.

– Сейчас что-то будет… – замогильным тоном сообщила Снежка.

К рамкам и ленте транспортера гости даже не повернулись.

«Рыжий» что-то надменно потребовал, но звук на наших мониторах был почему-то отключен, а по губам я не умела читать, только по лицам, точнее, мордам. И шоколадная чешуйчатая выражала крайнюю степень недовольства и агрессии: игольчатый гребень приподнялся, концы игл опасно светились алым.

Я кинула взгляд на контрольный монитор без фильтра. На человеческой маске состояние гостя не отразилось, лишь лицо словно заледенело, а в прищуренных глазах появился опасный блеск.

– А можно звук, профессор? – попросила Снежка. – Там очень высокая степень агрессии.

– Не положено, – отрубил полковник. – Ваша задача прогнозировать, Кассандра.

– А что тут прогнозировать? Стопроцентный переход в горячую фазу минуты через три. Оружие они не сдадут. Ранг медноволосого, то есть, шоколадного, требует почета и статусной охраны. Разрешения у них есть, если не поддельные. Требование разоружиться воспринято как унизительное и враждебное. Репти к такому не привык и считает, что задета его честь. Погасить конфликт, то есть приказать подчиниться нашим порядкам, может только старший в иерархии.

– Неверное решение, Кассандра.

– Тогда… – подруга на миг задумалась, – Предложить им оставить оружие, но изъять боевые заряды или поставить блокировку на предохранители. Но все равно в переговоры должен вступить старший по званию офицер.

– В настоящий момент во всем отеле нет офицера, старше меня по званию, а я в гражданском.

– Это не существенно, – возразила Снежка. – Репти как-то считывают статусность, невзирая на дерьмовые шмотки. Ой, простите, профессор, я хотела сказать, их не обманешь дешевым маскировочным гражданским костюмом.

Бедовая девчонка явно нарывалась, но фортуна в лице деда Ренски сегодня к ней благоволила. Полковник молча пожевал губами, кивнул:

– Хорошо, Кассандра.

Но тут я отвлеклась и от разговора, и от конфликта в фойе.

Причина была очень уважительная.

У мироздания сегодня случился приступ невиданной щедрости. Внешние камеры зафиксировали, как через площадь к зданию торопливо, но без суеты, шел невероятный мужчина.

Глава 2

Точнее, их шло трое, плечом к плечу, все как на подбор – молодые, мощные, уверенные и… опасные, в неизвестной мне форме золотистого цвета с отражающим эффектом. Я такой еще не видела, а уж в нашей академии о форме, какую кто-либо и когда-либо носил на Земле, знают всё. Неужели это новое обмундирование химических войск? Или… космических? Такое пафосное. Даже, я бы сказала, гламурненькое.

Его двое спутников тоже были весьма эффектными. С правого фланга – черноволосый, с левого – беловолосый. Деталей не рассмотрела, все еще любовалась на центрового.

В нем было все, как я люблю: рост (высокий), фигура (поджарая), плечи (конечно, богатырские), оттенок загара (медово-золотистый), цвет волос (странный, бликующий на солнце, но ближе к соломенному) и глаз (предположительно, зеленый). Не человек, а… воплощенная мечта. Как я теперь понимала Снежку!

В комплект мужчины мечты входили шикарные бонусы: умный прищуренный взгляд, твердый подбородок и потрясающая, ироничная, слегка злая ухмылка на узких губах.

Я так впечатлилась, что не заметила, когда стихла перепалка между Снежкой и полковником.

– Ух ты! Обалдеть! – восторженно выдохнула подруга, а ее глаза засветились нездоровым алчным блеском. – Вот это десерт! Тройное мороженое. Сливочное, угольно-шоколадное и, мням, медовое. Вкусняшечки! Кто это?

Военрук покосился на монитор, на меня и… пожал плечами.

– Понятия не имею. Может, наша рентгеноглазая Лисонька скажет?

А я… я ни слова не могла произнести.

Они не репти, это точно. По моему позвоночнику не бежали ледяные иглы, как всегда случалось при взгляде на змееподобных, а в сердце не рождалась беспричинная холодная ярость. Наоборот, я ощутила странный жар чуть ниже солнечного сплетения. Дыхание вдруг перехватило, и стало тяжело дышать, а сердце, споткнувшись, забилось быстрее.

И это всего лишь при взгляде через мертвое стекло экрана! А что будет, если мы с этим подозрительным костюмированным типом столкнемся нос к носу?

И я вдруг поняла: мне нужно исчезнуть, немедленно.

Врожденная интуиция и благоприобретенное боевое чутье единодушно вопили: прочь! Даже в одном здании с этим смертельно для меня опасным мужчиной нельзя находиться! В одном городе! Вообще на планете!

– Он… они не репти, – хрипло выдавила я, так как полковник все еще ждал ответ, нервно постукивая пальцами по подлокотнику кресла. – Я не знаю, кто. Мне… мне дурно, профессор. Можно выйти?

– Покинуть пост во время дежурства? – Ренски вздернул седые брови. – Да еще в такой момент?

– В какой? – слабея, я сползла в кресле, с усилием отвела глаза от дисплея.

Сразу стало легче, и я села поудобнее, вполоборота к мониторам, чтобы фиксировать краем глаза передвижение чужака… да не простого, ой не простого! Наверняка особо опасного врага, одним видом способного деморализовать, а то и довести противника до инфаркта!

А тот еще и как нарочно остановился перед зданием, оглядывая его внимательнейшим взглядом, словно сканировал до самых потрохов. Не архитектурой же любовался.

Интересно, все-таки какого цвета у него глаза?

Так, Василиса. Отвела взгляд. Быстро, я сказала!

Но Ренски заглушил мой внутренний голос, рявкнув командным тоном:

– Курсант Эхо, зайди!

И в ту же секунду, не успел полковник закрыть рот, как открылась дверь и вошел мой чернобровый и черноглазый, черноволосый и чернобородый куратор, почти уже выпускник, красавчик Райз Девор, которого Снежка почему-то терпеть не могла и всячески сторонилась. Вот и сейчас она съежилась и вжалась в спинку кресла, а выражение милого личика стало кислым, как перебродившее в уксус вино.

Не понимаю, что за табун черных кошек между ними вечно шляется, но факт остается фактом: Райз тоже с трудом переносил мою подругу.

К счастью для нашей дружбы, недолго ему надо мной кураторствовать, до конца лета. Официально курсанту Девору оставалось сдать летный экзамен и защитить магистерскую степень – его факультет, как и мой, считался гражданским. А неофициально – выполнить выпускное задание, суть которого обычно не разглашалась, и получить офицерское звание.

Райз щелкнул каблуками, но честь отдавать не стал, поскольку тоже был не в форме, а щеголял в модных джинсах и майке с забавным принтом печального енота.

– Докладывай, только быстро, – приказал полковник Ренски.

– У подопечной выявлена эмоциональная нестабильность пятой степени, профессор. Слишком быстрая и острая реакция на объект «Зеро», причем, кардинально противоположная обычной реакции на объекты второго класса.

Хоть бы постеснялись при мне меня препарировать и по полочкам мои эмоции раскладывать!

Интересно, что за объект «Зеро»? Уж не мою ли золотую мечту начальство так уничижительно обозвало?

В подтверждение догадки, полковник бросил взгляд на картинку с внешней камеры, где сверкающие золотом выпендрежники возобновили шествие.

– Странно… – пробормотал он. – Не ожидал.

И оба мужчины, старый и молодой, осуждающе посмотрели на меня.

А я соорудила морду кирпичом и уставилась на дисплеи с внутренних камер в фойе, где к разгневанному репти и его телохранителям высыпал взвод внутренней охраны отеля. А начальство, между прочим, даже не трепыхалось, обсуждая мои ни к черту не годные нервы и слабый самоконтроль. Это у меня-то?!

Троица чужаков вошла, наконец, в здание, и наша четверка, даже полковник, разочарованно выдохнула.

Картинка, генерируемая камерами с фильтром, не показала никаких изменений во внешности этих гостей. Люди как люди.

– Мне очень интересно, почему у нашей Лисички такая нестандартная реакция на… хм… обычных людей, – пробормотал Ренски, и в его голосе сквозило такое разочарование, а в сверкнувших глазах куратора Райза засветилась такая ирония, что я покраснела.

Но тут нам стало не до внутренних разборок.

Великолепная тройка отборных эволюцией самцов вошла в фойе в тот момент, когда двое телохранителей шоколадного репти выхватили лазерные пистолеты и наставили на начальника охраны, который поднял руку, чтобы отдать команду своим.

Чтобы было понятно, кто тут в фаворе: скорость света явно выше скорости пули, даже если это сверхзвуковая пушка. А охрана отеля оснащена куда как более скромным оружием. Конечно, когда речь о столь малых расстояниях, преимуществом в вооружении невозможно воспользоваться, и полегли бы все. Но доводить дело до горячей фазы чревато межрасовым конфликтом. И без того человечество весьма озлоблено против репти.

Все красиво так замерли, и именно в этот эпический момент на сцене появились новые действующие лица.

При виде гостей алые кончики игл репти раскалились добела. Он оскалился, еще два его телохранителя подняли оружие, но пока держали паузу.

Троица вновь прибывших сориентировалась мгновенно. Их на миг окутало невыносимое золотистое сияние, а когда интенсивность свечения спала (или мои глаза адаптировались), обнаружилось, что оружие из рук телохранителей исчезло, а сами они с непередаваемым изумлением таращатся на свои опустевшие конечности.

Мы со Снежкой тоже впали в шоковое состояние. Такого мы не только не видели, но и не слышали. А вот полковник Ренски оказался не удивлен.

– Вот оно что… – пробормотал он и, плюнув на учебную методичку, щелкнул пультом и включил звук.

Вовремя.

– Добрый день, – передали камеры.

Голос у «золотого» оказался под стать – красивый баритон такого вибрирующего и в то же время бархатного тембра, что даже бравый полковник Ренски нервно сглотнул и поправил ворот гражданской рубашки. А мы со Снежкой растеклись, как сладкое пломбирное мороженое на солнцепеке. Охрана отеля немедленно опустила оружие и разулыбалась в полтора десятка краснощеких морд.

– Что тут происходит? – вежливо поинтересовался гость.

– Ничего особенного, сэр, – к нему подлетел невесть откуда взявшийся администратор, толстенький мужчина под пятьдесят лет, сверкавший сладкой улыбкой масляных губ и залысинами. – Небольшое недоразумение, ваше сиятельнейшее… э-э… превосходительство. Оно уже урегулировано. Прошу вас пройти к лифту. Ваши номера уже готовы принять вас и ваших спутников. Я провожу, с вашего всемилостивейшего разрешения.

Толстяк так лебезил, что меня передернуло, а обаятельная улыбка центрового чуть заледенела.

– Не стоит так торопиться. Разве мы не должны пройти осмотр?

– Ну что вы, что вы, какой осмотр… – Администратор оглянулся и густо покраснел, наткнувшись на острый взгляд репти.

– А как же правила? – сощурился золотоволосый, и толстяк совсем стушевался.

– Как вам угодно.

В полном молчании зрителей троица выложила на ленту транспортера предметы непонятного назначения и двинулась к сканерам, пройдя их с первого раза.

– Видите, господа, ничего сложного, – золотоволосый с насмешкой взглянул на медноволосого репти, а слово «господа» прозвучало в его устах, как плевок.

Репти покачнулся, но с трудом удержался на ногах, словно на его плечи упала многотонная гора. Золотоволосый наблюдал пару секунд, как борется его противник с непонятной мне силой. Потом резко сощурился, и медноволосого словно что-то ударило. Похоже, он упал бы на колени, не поддержи его телохранители.

Репти зло вскинул голову, в его глазах полыхала лютая ненависть. А непрошибаемый золотоволосый незнакомец, ухмыльнувшись, отвернулся и направился к лестнице. Не к лифту. Его молчаливые и невозмутимые спутники приотстали на полшага, прикрывая ему спину.

Кто это такие? Что это было? Я отправила немой вопрос Снежке, но подруга лишь пожала плечами.

А вслух я спросила:

– Как он разоружил их, профессор? Можно отмотать запись назад и посмотреть еще раз, замедленно?

Ренски не торопился выполнить просьбу, рассеянно крутил в руках пульт и наблюдал, как разоружается репти и его охрана, зло бросая на транспортер припрятанное оружие.

– Вот уж повезло так повезло… – ухмыльнулся полковник, приняв какое-то решение, и обвел нас веселым взглядом. – Какие еще возникли вопросы, курсанты? Курсант Эхо, к вам это тоже относится, раз уж сегодня вы в нашей команде.

– Помните его фразу «Видите, господа, ничего сложного»? – спросил мой куратор. – Он знал о конфликте! Откуда?

– Да! – оживилась Снежка. – И еще они остановились перед зданием, словно изучали что-то. Они видят и слышат сквозь стены? Точнее, сквозь тройной ряд пуленепробиваемых затемненных стекол?

– И еще… эта его невидимая дуэль с репти… – добавила я. – Он применил что-то вроде ментального внушения?

Полковник Ренски доброжелательно кивал на каждый вопрос, но отвечать и не думал.

– И какой вывод? – задал он контрвопрос.

– Они не люди… – начал было отвечать Райз, но его перебила моя подруга.

– О, профессор! Неужели это ОНИ?! – Снежана запрыгала перед монитором, как восторженный щенок, и затараторила. – Настоящие? Свежевылупленные… то есть, свежеприземлившиеся? Инозвездяне? Репти-то у нас свои, можно сказать, родные, а эти, их звездные враги… Это они? Дракониды? Я слышала вчера от папули, что к нам в городок должна прибыть какая-то очень важная, очень тайная делегация! Это точно они!

– Тайная? – с иронией уточнил Ренски.

Я сглотнула комок в горле. И, похоже, заразилась от подруги способностью чувствовать грядущие неприятности. Желание сбежать стало невыносимым. Вообще с планеты. Да что со мной?

– Это дракониды! – уверенно кивнул Райз.

Бесполезно прокручивать запись, мы не рассмотрим даже того, что только что наблюдали своими глазами.

Пришельцев можно было увидеть, как сейчас на дисплеях, но невозможно запечатлеть. В цифровых записях или на аналоговых пленках на их месте оказывалось расплывчатое туманное пятно.

Этих нелюдей никогда не показывали по теленовостям. Они никогда не давали интервью. Их не могли сфотографировать потайные камеры.

То же самое с аудио.

Любые записи на любые носители выдавали белый шум вместо речи и облика драконидов.

Они словно не существовали. Но они, увы, были вполне реальными. Особенно их корабли, оружие, прочая техника, опередившая земную на миллионы лет, и – вишенкой на ядовитом тортике – невероятные сила и снисходительность к людям и даже к репти… как к домашним животным.

Владыки.

Боги.

Чудовища.

Последнее слово я произнесла вслух.

– Почему сразу чудовища? – надулась Снежка, ярая фанатка нелюдей, обожавшая все инопланетное и чешуйчатое. – Сама же видела по камерам – они выглядят обычными людьми, только очень красивыми.

– Вот именно, выглядят. Репти тоже выглядят людьми.

– В отличие от репти, драконидов никто не встречал в нечеловеческом облике, – возразила подруга, став необычайно серьезной. – Да ты только что сама наблюдала, что фильтры…

– Не сработали, – перебила я. – И это логично. Тебе напомнить, кто подарил человечеству технологию распознавания нелюдей? Подозреваю, что создатели фильтров, а это дракониды, – на всякий случай уточнила я, – защитили сами себя от разоблачения. Маленькое исключение в системе распознавания – это же так просто для ее создателей. Бога мы тоже не видим, а он, как уверены миллиарды людей, существует.

Краем глаза я заметила, как перемигиваются полковник Ренски и курсант Девор, но в нашу перепалку не вмешивались. Соскучились по бесплатному цирку.

– Но если их Бога никто не видел, как можно утверждать что-либо о его облике? – раскрасневшаяся от негодования Снежка даже кулаки сжала и пристукнула по подлокотникам. – Повторюсь: почему дракониды – чудовища?

– Потому что они не в первый раз на Земле, и все народы помнят их истиный облик драконов!

– Чушь. Нет связи между легендами о драконах и теми, кого с легкой руки журналистов назвали драконидами. Знаешь же, что это лишь аналогия с метеоритным потоком Драконид, визуально привязанным к карте звездного неба. И чужаков засекли первый раз именно в том направлении.

– Они и сами не отрицают, что их звезда известна у нас как Альфа Дракона.

– Вась, ну ты даешь! Если чужаки прилетели из созвездия Дракона, это еще не значит, что они и есть драконы! Пока не доказано обратное, они не чудовища!

– Спорим?

Тут в нашу бурную астробиоксенологическую ссору вмешался арбитр. Не успела заметить, о чем перемигивались Ренски и Девор, но полковник сделал вид, что ему пришло что-то важное на моб, и уткнулся в экранчик прибора, а мой куратор вкрадчиво предложил:

– Кхм… А на что спорите, девочки? Я готов выступить секундантом в вашей дуэли. Точнее, в споре.

– Отлично! – обрадовалась Снежка и схватила меня за руку. – Райз, разбей!

Но куратор медлил.

– Ставки не озвучены. И конкретизируй предмет спора.

– Спорим на то, что дракониды – не чудовища, в смысле, не драконы! – Снежка была настроена по-боевому и вцепилась в мою руку как клещ. – Если у них есть истинное драконье лицо, точнее, морда, как у репти, то я проиграла.

– То есть, я правильно понял, что Василисе нужно сделать то, что не сделал ни один наш шпион? – рассмеялся полковник, на миг отвлекшись от изучения моба.

– Пусть доказывает обвинения! Или признается, что трепло и ксенофобка! – не сдавалась воинственная подруга.

– Лис? – повернулся ко мне куратор.

Я пожала плечиками. Яростная атака Снежки, да еще в присутствии военрука и старшекурсника, меня поразили. Зачем она это устроила?

– Хорошо, я согласна. Время покажет.

– Не время, а ты, Василиса. Заставь драконида проявить истинный облик, если он у него есть.

Я обвела взглядом сиявшие предвкушением лица, и до меня дошло.

– Вы это специально, да? Нашли дурочку?

– Ты сама попалась, – Снежка, порозовев, отвела взгляд.

– Предательница!

Полковник Ренски хмыкнул и, потянувшись, разбил наши сцепленные руки.

– Считайте это боевым заданием, курсант Лиса. Приступайте к выполнению. Я помогу.

– Это нечестно! – заявили мы со Снежкой одновременно. Не знаю, что имела в виду подруга (похоже, уже бывшая), но задание-то мне за что?

– А как же спор? – разочарованно протянул Райз.

– Если я выиграю, Снежка будет должна мне любое желание. А если проиграю…

– То желание должна будешь ты, – подруга ткнула меня в плечо наманикюренным пальчиком, а ее глаза предвкушающе заблестели.

Ох, чую, надо было прилюдно признать себя ксенофобкой, дешевле бы отделалась. Но гордость, чтоб ее. И чувство собственной непоколебимой правоты… Да и вся история человечества, мифология и искусство были на моей стороне. Дракониды – лишь человеческая личина драконов. Точка.

Глава 3

Часы практической отработки дальше тянулись медленно, и ничего интересного не происходило. Конечно, если бы наши дисплеи были подсоединены к внутренним камерам на этажах, куда поселили нелюдей… Но дальше фойе носы любопытных курсантов, особенно курсанток, не пускали.

– Я подвезу тебя до общаги, – сообщил мне Райз, когда часы практики закончились.

– Не надо, мы со Снежкой договорились прогуляться по магазинам, – привычно отказалась я.

Как-то сразу так повелось, что куратор с первого дня под любым предлогом пытался навязать свое общество сверх необходимого, но я неизменно отказывалась.

Как всегда.

Ни малейших поводов для сближения, никому. Особенно лучшему эмпату академии, читавшему людей как открытую книгу. Мало ли, что вычитает…

– Василиса, надо поговорить вне камер, – упорствовал куратор. Вполголоса, чтобы не слышал полковник, которого донимала Снежка с каким-то вопросом.

Я удивилась. Такая навязчивость на него не похожа. Обычно Райз, получив отпор, делал вид, что ничего не произошло, и гордо отчаливал. Но сегодня с его гордостью что-то случилось. Значит, действительно разговор для него важный.

– Только недолго.

– Не беспокойся, не задержу, – уголок его ярких и полных, на зависть девушкам, губ нервно дернулся.

Я набрала на мобе сообщение и отправила Снежке, дождалась, когда подруга, не прерывая диалога с полковником, прочтет и кивнет мне, и только тогда сняла сумку-рюкзак с вешалки и последовала за куратором.

Он молча повел меня мимо парадной лестницы к лифту.

– Ты случайно не знаешь, что за секретное сборище тут намечается? – я решила воспользоваться случаем. Райз, по слухам, был сынком высокопоставленного начальства, а протекцию так никто и не отменил даже в нашем двадцать втором веке, и информирован он был в некоторых сферах получше Снежки. Даже звание старшего лейтенанта космических войск получил до выпуска, а не после. Теперь, на зависть всем, ему светила лычка капитан-лейтенанта.

– Случайно знаю. Но не скажу, – фыркнул вредный куратор.

– Ладно, спрошу у Снежки.

Тут прибыл лифт, дверцы распахнулись, Райз галантно пропустил даму вперед (как сапера, если что, пусть первая погибнет, не жалко!).

– Межрасовые переговоры на нашей территории, – снизошел черноглазый с таким царственным видом, словно открыл мне самую великую тайну вселенной.

– Да неужели? А мне показалось – у них война на нашей территории, причем, тысячелетняя! – фыркнула я.

– Ты не в себе, Василиса. У тебя шквал эмоций, и мне это не нравится.

Ну да. Лучше быть безэмоциональными, как замороженная рыба, репти.

Я не успела ответить, как лифт остановился на этаже лишь двумя уровнями ниже мансардного, и дверцы разъехались. Меня просквозило с макушки до пят невыносимым холодом. На секунду показалось, что даже сердце мгновенно замерзло.

В холле перед лифтом стояли двое: репти и его донор – тоненькая и бледная человеческая девушка. Причем, репти был не тот, кого мы наблюдали по камерам, не медноволосый тип с длинными конечностями, а пропорционально сложенный, мускулистый и загорелый брюнет, чем-то похожий на Райза, с тем же средиземноморским типом лица, точнее, в случае репти – человеческой маски.

Но какая же разница между смазливым и сладким красавчиком куратором и этим незнакомцем – мощным, уверенным, знающим цену не только себе, но и всему, на что или кого упадет взгляд его непроницаемых, как бездонные колодцы, глаз! И что-то мне кажется, вряд ли он согнулся бы даже перед харизмой золотого драконида.

Зря вспомнила.

Сердце гулко ударило в полную силу, махом прогнало по телу остывшую кровь. Я содрогнулась от болезненного ощущения мириада колючих иголок, впившихся в тело. Словно в моих венах не жидкость, а мельчайшие кристаллы льда, и сейчас они бурно таяли. В глазах потемнело.

Уголок узкого рта репти чуть дрогнул в презрительной усмешке.

Медленно, при нашем полном молчании, двери лифта закрылись, отсекая от меня источник адского холода. Репти погнушался ступить в кабинку.

– Ты как, Лиса? Что с тобой? – забеспокоился куратор.

Я судорожно вздохнула и покачнулась. Райз подхватил меня за локоть.

– Не знаю. Это был очень сильный репти. Сильнее всех, кого я до сих пор видела.

– Еще бы… – Райз вытащил платок из кармана брюк и промокнул виски. Его пальцы слегка подрагивали. Только сейчас я обратила внимание на чрезмерную бледность куратора. Ничего себе, как его приложило. Перехватив мой взгляд, курсант поморщился. – Не здесь, Лиса.

Наконец, мы доползли до подземной автостоянки, и эмпат направился к ярко-синей машине.

– Как же мы его пропустили? – задумалась я. Причем, вслух. – Или он заселился с черного хода?

– Нет. Он прибыл еще вчера. Не сочти за навязчивость, но тебе нужно выпить. Чаю. Мятного. И возражения не принимаются.

Пришлось отправить Снежке еще одно сообщение. Она прислала злобный смайл, а через секунду – число 30 и изображение розария. По нашей шифровке это означало, что искать ее надо будет через полчаса в ее любимом магазине элитных шмоток. Причем тут розы, спрашивается?

Я думала, Райз потащит меня в небольшое кафе на противоположной стороне площади, но он остановился у дешевого бистро в двух кварталах, велел ждать в машине и не выходить, и минут через пять принес два закрытых пластиком бумажных стаканчика с настоящим мятным настоем. По салону поплыл бесподобный аромат свежести без привкуса ароматизаторов. Надо же, в такой забегаловке – и настоящий отвар!

– Осторожно, кипяток, – предупредил он, нажал кнопку, и из-под приборной панели выдвинулся маленький поднос. Стаканчики перекочевали в держатели. – Не торопись, нужно еще минут пять настоять.

Успокаивающий чай был кстати: перед глазами все еще стояло жесткое лицо черноволосого репти, и меня снова бил озноб, но уже чисто нервный, я давно научилась различать нюансы.

– Ты не возражаешь, если мы поговорим в машине? – Райз включил кондиционер и развернулся ко мне, оставив одну руку на руле.

– Но не здесь же.

– Нет, конечно. Здесь слишком много людей, отвлекают. Можно отъехать к реке, тут не слишком далеко. Я знаю мало посещаемое место с чудесным видом.

Нет, это будет слишком похоже на свидание. И Райз лукавит: он вполне способен поставить щиты и перестать воспринимать чужие эмоции. Правда, вместе со всеми он отсечет и мои.

В итоге мы нашли компромисс: Райз покружил по закоулкам и дворикам и довольно быстро нашел симпатичный, окруженный липами скверик с клумбами и парой пустующих скамей.

Как раз за это время настоялся и остыл наш чай. У мяты оказалось еще два бесценных свойства: она уменьшала уровень восприимчивости и снимала стресс от столкновения с чуждой энергетикой. Глушилка для эмпатов.

– Слушаю тебя, – напомнила я о цели нашего уединения.

Он не пошевелился. Сидел, зажмурившись, еще с минуту, цедил настой через соломинку и наслаждался спокойствием и отсутствием чужих. Потом с сожалением открыл глаза.

– Началась большая игра, Василиса.

– Без пафоса, Райз. И поконкретнее, – попросила я, зная любовь куратора к драматическим эффектам.

– Очень большая, – он меня словно не слышал. – Дракониды вчера огласили свои требования, пока неофициально.

– Очистить Землю от рептилоидов?

– Нет. Они готовы оставить в покое и людей, и рептилоидов, и нашу планету при некоторых условиях. Первое – полного запрета всех генетических программ по бодиформингу. То есть, изменения живых тел.

– Я знаю, что такое бодиформинг, – я начала терять терпение, что-то слабенький чаек оказался.

– Второе – полный запрет программ по освоению дальнего космоса. Солнечная система будет объявлена санитарной зоной для всех звездных рас. Она и сейчас, как оказалось, считается запретной для посещения, чем-то вроде тюрьмы строгого режима.

– Боятся конкуренции?

– Возможно. Или считают, что наша планета заражена.

– Чем?

– Не чем, а кем. Рептилоидами. Дракониды не станут стерилизовать планету из-за нас, гомо сапиенс. Мы, по их мнению, уже не животные, – Райз горько усмехнулся. – После того, как первые две попытки лечения планеты провалились, они намеревались предпринять третью, окончательную. Но, к нашему счастью, сначала решили посмотреть, нет ли тут каких интересных редкостей. И они нашлись.

– Золото? Все мифы утверждают, что драконы спят на золоте.

– Никто не знает, что именно. Они не озвучили свои интересы. Мы знаем только о наличии на Земле того, что им нужно, и ради чего они оставят нашу планету в покое, но под непрерывным наблюдением, чтобы их враги не расслаблялись. И за то, чтобы узнать, какая редкость или ценность понадобилась драконидам, рептилоиды отдадут что угодно. Пока известно, что речь не о редкостях из таблицы Менделеева, не о природных ресурсах. Понимаешь?

– Да. Если речь не о природе, то остается что-то, относящееся к неприродным явлениям. Какие-то наши культурные ценности? Изобретения? Нет, не то… Какие изобретения могут заинтересовать звездную расу, бесконечно опередившую нас в техническом развитии? Ясно одно: если репти первыми раздобудут эту ценность, у них появится возможность шантажа. Большая игра пойдет по их правилам. А у людей появится…

– У людей ничего никогда не появится, – оборвал куратор мои мечты. – Люди в этой игре не участвуют. Ты прекрасно знаешь: абсолютно все космические программы финансируются и контролируются ящерами. Простому смертному человеку дальний космос не нужен, он не принесет прагматической пользы ни в сиюминутной, ни в долгосрочной перспективе. Космос нужен только кланам репти, поскольку они издревле знают, кто их враг и что от него ждать.

Впервые у нас с Райзом был настолько откровенный разговор, хотя то, что он озвучил, не знал только ленивый. Я имею в виду раскладку сил людей и нелюдей.

Но вот то, что об освоении космоса землянам придется забыть, и то, что на Земле нашлась какая-то дивная и редкая ценность для инопланетных существ – стало откровением.

Аж дух замирает: какие же ставки в этой игре! Астрономические во всех смыслах!

– Но люди все же решили поучаствовать, как иначе? – улыбнулась я. – Поэтому полковник Ренски через Снежку спровоцировал тот спор и навязал мне неофициальное задание? Чтобы я подобралась поближе к драконидам?

– Именно, – кивнул Райз. – Мы будем работать в связке. Я считываю твои эмоции, ты – драконидов. У нас неплохие шансы нащупать направление их особого интереса. А там уже наши аналитики возьмутся за дело и вычислят. Мы можем опередить всех, все-таки мы у себя дома.

– Райз, ау. Кто будет все это финансировать? – спустила я куратора с небес на землю.

– Ты намекаешь, что репти в любом случае перехватят? – искры в черных глазах потухли. Но старлей не позволил себе впасть во грех уныния. – Люди не беспомощны, Лиса. И не все служат ящерам. Даже в Космической академии.

Сказал один из Деворов, обласканных «синим» кланом «теневых» репти, сын генерала космических войск, нашего проректора. Ездил бы он на синем роллейсе последней марки, если бы не служил хозяевам? Пускался бы на откровенности, не выходя из машины, наверняка оборудованной системами слежения и прослушки? Ну-ну. Насмешил.

– Не веришь, – укорил эмпат.

– Нет оснований верить, – я равнодушно пожала плечиком. – Да и какая разница, верю я или нет? Мне все равно.

– Врешь. Тебе не все равно, Василиса. Ты настолько ненавидишь репти, что тебе не может быть все равно. А вот твои эмоции не врут. Я понимаю, почему ты не веришь. Мой отец… Но что ты знаешь обо мне и моей семье? Ничего. Не морщись, я не собираюсь рассказывать о своей биографии. Просто прими как факт: дети не в ответе за отцов. И я не разделяю политику семьи. Вынужден притворяться, но… Ты не понимаешь, что именно сейчас мы, люди, можем все изменить. Может быть, впервые за тысячелетия появился серьезный шанс переиграть нелюдей и заставить считаться с нами.

– А можно без меня?

– Нет. Ты нужна нам.

– Кому «нам»? Тебе? Ренски?

– Нам – это всем, кого опекает Ренски. К слову, не только курсантов и кадетов. Я могу познакомить, если хочешь.

– Не хочу.

Я улитка, из домика – ни ногой, ни усиком. Улитка, которой нечего делать на склонах опасных вулканов.

– Мне пора, Райз, меня ждут.

– Куда тебя отвезти?

– Никуда. Я прогуляюсь. Подумаю.

– Думай, Лиса, думай, – устало сказал куратор, нажимая кнопку и выпуская меня из роллейса. – Решай, с кем ты.

Ни с кем. Я сама по себе.

Но этого я, разумеется, не стала говорить.

* * *

Грентон, наш маленький, зеленый и тихий академгородок на побережье моря, сегодня гудел как растревоженный улей. Слухи здесь распространялись с космической скоростью, что не удивительно, учитывая профдеформацию населения. А если тот обжигающий антрацитовым взглядом репти прибыл еще вчера и сегодня добавились шоколадный репти и загадочные дракониды, то ясно, что Грентон поставлен на уши.

Тайная встреча, говорите… Драконидов так же сложно удержать в секрете, как солнце на ясном небе.

Я брела по улице, лавируя среди суетившихся прохожих, и набирала на мобе третье сообщение Снежке, чтобы она меня не ждала. Помедлила, прежде чем отправить.

Она меня убьет. И потом будет дуться дня три.

С одной стороны, мне хотелось обменяться впечатлениями и о репти, и о драконидах, и… да мало ли общих интересов у курсантов одного спецподразделения!

Но с другой… Райзу удалось окончательно выбить меня из колеи, и нужно прийти в себя и спокойно все обдумать. Потому пусть Снежка дуется, лучше потерпеть три дня сопения и косых взглядов, чем три часа шопинга и дружеского трепа.

Но причина была не в этом.

Мне не понравилось, как легко она сыграла против меня в команде с Ренски и Девором. И ни словом не предупредила. Ни жестом. Ноты для таких импровизаций всегда пишутся заранее, чтобы сыграть в нужный момент, она не могла не знать.

Может быть, она мне все объяснит? Ведь так и теряется дружба – из-за недоразумений, мелких обид, непонимания…

Нажала на отправку и сразу отключила связь.

Мне нужна пауза в общении с подругой и ее семьей. Длительного перерыва не получится, конечно, максимум до утра, потому что завтра мы снова встретимся на практике. Но хотя бы так. Нужно кое-что проверить, а для этого очистить восприятие.

Поймала такси. И в момент, когда авто остановилось, что-то ослепительно сверкнуло в небе, а поблизости раздались восторженные девчачьи взвизги и ахи.

Я подняла голову к ясному синему небу с золотым солнцем.

Сердце замерло от предвкушения чуда и небывалого, долгожданного счастья.

В глаза брызнули яркие лучи, отраженные от огромных крыльев, как от гигантского зеркала…

– Девушка, вы едете или как? – вырвал меня из видения голос шофера.

Очень низко, почти задевая крыши и распугивая птиц, ослепляя отраженными солнечными зайчиками, пронесся сверкающий золотом аэрокар дивной, неземной конструкции.

– Что творит, с-с-сволочь! – процедил шофер, приоткрыл мне дверцу и поправил на переносице черные очки.

– Нет, не еду, – опомнилась я, ежась от куснувшего спину холода.

– Садись. Бесплатно отвезу, если по пути! – широко улыбнулся мужчина.

Я попятилась, развернулась и… уперлась во что-то спиной.

– Т-сс… Тихо, – шепнул на ухо незнакомый голос. – Конечно, девушка едет.

Мои руки мгновенно оказались в захвате, а в шею что-то кольнуло, и я, уже теряя сознание, почувствовала, как меня усаживают в салон, обитый изнутри черной кожей.

Глава 4

Как ни внезапна была атака, моих сил хватило на то, чтобы прикусить щеку изнутри, там, где была вшита капсула с универсальным антидотом. Рот наполнился кровью, и антидот подействовал довольно быстро. В голове прояснилось, но нельзя было показывать, что я пришла в себя, иначе не избежать второй дозы наркотика. Осторожно, стараясь дышать глубоко и ровно, как под наркозом, я прислушалась.

Слабый шум двигателя. Значит, едем еще, но скорость низкая. Моя голова лежала на чьих-то жестких коленях и слегка подпрыгивала на неровностях дороги. Выходит, мы уже за городом, причем, не на трассе. В Грентоне синтетическое покрытие дорог идеальное.

Острый запах мужского пота, смешанного с дешевым одеколоном нескольких оттенков и запахом никотина, тоже дешевого, разных марок. В салоне минимум трое. Люди. Репти обычно не курят. Или не люди?

Все мои чувства приглушены, и я не могу определить, от кого у меня леденеют руки. Или это просто работает кондиционер в авто?

Или ситуация в целом ввергает меня в ледяной ужас? Тяжелая рука держит меня за волосы и вжимает мое лицо в мужской вонючий пах, пока еще прикрытый камуфляжными штанами. Извращенец.

– Слышь, Петро, ты нам цыпу не придуши, – впереди хохотнул шофер, я узнала его голос. – Шеф за нее спросит.

– Да что с ней будет! – глумливо и хрипло прозвучало над моей головой. Отвратительный сиплый и прокуренный голос. А давление на затылок усилилось.

Еще один мужской незнакомый голос, – молодой, сильный и звучный, – раздался с переднего пассажирского сидения:

– Посади девку нормально, придурок. Хоть одна царапина на ее личике, и в тебе будет не меньше одной лишней дырки.

– Так она сама на меня свалилась, я-то чего, я ничего!

С трудом удержала шипение и безвольное, сонное выражение лица. А мой защитник пригрозил:

– Шеф тебя предупредил, недоносок: хоть один волос упадет с ее головы, попрощаешься со своей. Что неясного?

– А ты че, командир выискался? – не унимался извращенец. Меня больно дернули за волосы, приподнимая и усаживая вертикально. – Уж и пошалить нельзя. Не убудет от шалавы. А хочешь, местами поменяемся, и ты сам…

– Заткнись. Урою, мразота. Дал же шеф напарничков, долбанутых на всю головку!

– А ты кто такой, молокосос? Че раскудахтался?

– Я дважды не предупреждаю…

Глухой звук удара, хруст кости, толчок в бок, визг тормозов. От толчка сползаю под сидение, сквозь ресницы вижу, как бритый бугай с переднего сиденья наносит державшему меня мужику второй удар кулаком в переносицу, вминая носовой хрящ в череп. Извращенец хрипит и булькает. Все, он труп.

Труп повалился на сиденье, заливая его кровью.

Это хорошо, мне меньше работы.

– Ты чего? – заистерил шофер. – Убил ведь!

– Жив еще паскуда, – сплюнул бугай, и я узнала в нем телохранителя из отеля. Все-таки репти. Ну да, конечно, кто еще с такой-то нечеловеческой силой? Плохо. Будут сложности с побегом.

Авто остановилось. Вытащив избитого мужика на обочину, бугай продиктовал кому-то координаты по мобу, обошел машину и, распахнув дверь с моей стороны, уставился на мое скорченное между сиденьями тело.

И сновя взялся за моб.

– Может, другую машину пришлешь? Да ничего с этой не случилось. Сиденье испачкал. Чем-чем. Кровью. Нет, это не то, что ты подумал. Я не идиот. Это у одного из этих торчков кровь носом пошла. Голову ему напекло. Но ты только представь, если девка в этом дерьме замарается? Шеф увидит – сначала убьет, и только потом разбираться станет, чья на ней кровь. Короче, жду. А эту тачку в больницу отправлю, а то мясо еще живое… Нет. Да. Она под веществом еще часа два будет, успеем.

Убрав аппарат в карман, бритый подхватил меня под мышки, вытащил из салона и, что было обидно, бросил на траву, как мешок с картошкой. Потом приказал шоферу:

– Вези тело в больницу.

– В какую?

– В любую. Откуда я знаю, куда вы своих штопать возите?

– А! Понял.

Взревел двигатель. Меня обдало ветерком с ароматом выхлопных газов, звук мотора растаял вдалеке.

И больше, между прочим, никаких человеческих звуков, лишь сугубо нечеловеческие: стрекотание кузнечиков, щебет птиц и жужжание мух. Особенно отвратительны последние. Попробуй, сдержи спазмы лицевых мышц, когда по щеке нагло и предательски ползают мухи.

Или это репти проверяет травинкой, глубоко ли я сплю?

Не пора ли бежать, пока враг один?

Но я медлила, старательно изображая полную расслабленность и наркотический сон. И не зря. Телохранитель медноволосого репти снова удивил. Он опять с кем-то связался по мобу.

– Сэр, это Жнец, – представился он. – Приказ выполнен. Да, третья из птичек Ренски сейчас со мной, но мне пришлось вызвать для нас новую машину, и неизвестно, кого и сколько пришлют. Меня могут отстранить за несанкционированную агрессию и тогда… Нет, шеф меня не подозревает… Да, это срыв переговоров. Конечный пункт пока не выяснил, это знал только шофер. Постараюсь, сэр… Которая из девушек? Не могу знать. Блондинка. Нет, не белые, а золотистые. Цвет глаз не знаю, не видел. Фото? Момент… – последовал характерный щелчок камеры, потом меня бережно положили на спину и опять сфотографировали. Пауза на время отправки материалов. Затем снова отчет: – Никаких видимых повреждений нет, с ней обращались предельно аккуратно. Слушаюсь, сэр. Понял, сэр. Жизнью отвечаю, сэр. Так точно, сэр. Для меня большая честь служить вашему клану…

Разговор оборвался. И снова тишина, кузнечики, птички, ветерок. Солнышко в лицо. Муравьи в ухо!

Отвлекаемся, не даем дискредитировать выучку космических курсантов!

А интересная у них тут картина вырисовывается. Телохранитель одного репти на самом деле служит другому. Шпион вражеского клана.

Мы слишком мало знаем об их тайной жизни, но их внутренние конфликты то и дело выплескиваются на поверхность, как раскаленная лава. Вот и сейчас, похоже, один клан не согласен с политикой другого клана и ставит палки в колеса, людей вот похищает. Причем, я уже третья из команды Ренски! Почему именно нас? И почему это приведет к срыву переговоров между репти и драконидами? Причем тут мы?

Какая-то тень набежала на лицо.

– Интересно, кто ты такая, цыпа, что сам Принц Тени тобой заинтересовался? – хмыкнул телохранитель медноволосого и, насколько я поняла из его болтовни, предатель.

Принц Тени? Это что еще за чудище?

Но думать над новой информацией некогда. Нужно добывать себе свободу. Сейчас или никогда.

Я резко вскинулась, ударив похитителя лбом в кадык, и сопроводила удар хлопком обеими руками по ушам. Полузадушенного и оглушенного противника откинуло навзничь, а я вскочила и завершила обезвреживание ударом ноги, обутой в туфлю с острым носком. Осталось обезоружить (я обзавелась отличным ножом, гранатой и парой пистолетов), лишить связи (моб я разбила каблуком) и связать врага его собственными штанами и ремнем.

Прости, парень, ты меня защищал, конечно, за что тебе спасибо в придачу к жизни. Но будем честны: вступился ты за девичью честь отнюдь не из благородства, а из страха перед своим хозяином. Их у тебя вообще два, как выяснилось, то есть, ты тот еще фрукт. И цени, я не оставила тебя лежать на солцепеке, а оттащила в уютный овражек и прикрыла мягкой травкой и веточками. Чуть не надорвалась тягать такого бугая, да еще и платье где-то порвала!

Провозилась я лишние минут десять, и это едва не стоило мне обретенной свободы.

Я отлично помнила координаты, продиктованные «телохранителем» своему «шефу», но они были бесполезны. Единственное, что дала эта информация: увезли меня довольно далеко, километров на сто к северо-востоку от академгородка. Следовательно, далеко и от наблюдательных систем.

На таком расстоянии заканчивалась охраняемая зона, иссякали обслуживающие город деревеньки и фермы, и холмистая местность вокруг оказалась удручающе безлюдной. Пустынная дорога, вившаяся с холма на холм, рассекала необъятное выкошенное поле с реденькими кустиками и чахлыми лесополосами шириной в два дерева, защищавшими почву от выветривания.

И не спрятаться. Разве что замаскироваться в кювете или залечь на дно ручья, бегущего по дну овражка.

Я рванула к ближайшей лесополосе – хоть какое-то укрытие. Но не добежала.

Машины появились одновременно с двух сторон и синхронно спускались каждая со «своего» холма. С южного направления двигался уже знакомый мне стремительный роллейс цвета умбры, с северного – черный, как провал в бездну, гравикар.

Гоночная машина на грунтовой сельской дороге – это, конечно, сильно. Впрочем, гравикару до фонаря, какая под ним поверхность, он, как настоящий мачо, мог двигаться над любой: и твердой, и сыпучей, и жидкой.

Не успела я глазом моргнуть, как чудо техники сделало круг над моей головой, заставив пригнуться и вспомнить самые выразительные словосочетания русского языка, приопустилось и зависло на расстоянии полуметра над травой. Дверца-крыло поднялась вертикально вверх, и из салона высунулась рука в черной перчатке. Рукав брони, обтягивавший оную руку, тоже оказался кожаным и черным. Может быть, даже чешуйчатым.

– Садись! – приказал мне непререкаемым тоном гонщик в черном полушлеме. Даже не поздоровался и не представился, невежа.

Полушлем с черными очками оставлял незакрытыми только узкие чувственные губы и прямой твердый подбородок. Но я точно знала – я уже видела этого мужчину. Точнее, мне до дрожи знакома его убийственная ледяная аура.

Та встреча у лифта…

Я попятилась, наткнулась попой на заросли чертополоха и плюхнулась под кустик. Достала из кармана небольшую, но очень выразительную гранату и показала вместо среднего пальца. Отвечать не стала – прокушенную щеку еще саднило, ранка не успела зажить и кровила.

– Быстрее! – недовольно скривились его губы.

Я повернула голову к новой опасности: авто цвета умбры свернуло с дороги и понеслось на меня.

– Ты дура? Самоубийца? – прошипел весь в черном владелец гравикара. – Давай руку! Я не причиню тебе вреда. Не в моих интересах.

Не знаю, почему я поверила его слову, но, убрав гранату в карман, руку подала. Меня втянули в салон, швырнули запасной шлем на колени и скомандовали:

– Пристегнись!

Снаружи раздался визг тормозов. Хлопнули дверки и выскочило четверо амбалов.

– Стой! Она наша!

Мой спаситель не снизошел до переговоров.

Гравикар поднялся метра на два. Качнулся, и я увидела, что из коричневого роллейса вышел медноволосый, худой и длинный репти из отеля. Задрал голову, рассматривая меня суженными злыми гляделками.

– Увидимся еще, детка, – процедил он, и мне показалось, между его бледных губ мелькнул алый раздвоенный язык.

Дверь-крыло опустилась, отсекая совершенно неправильный и враждебный мир. Гравикар поднялся еще на пару метров и рванул на юго-запад, огибая выросший на пути холм. Двигался автомобиль к академгородку, потому я несколько успокоилась. Если бы еще не лютый холод от близости репти, вымораживающий от макушки до пят!

Я прибегнула к уже проверенному рецепту: вспомнила шикарного золотоволосого мужчину, когда он стоял у здания отеля.

А ведь работает! Действительно работает! Холод разжал ледяные зубы и выпустил мое окоченевшее тело. Присутствие репти еще чувствовалось, но уже вполне терпимо.

С такой скоростью мы доберемся до Грентона в мгновение ока, потому я не стала сдерживать любопытство. Так как мой то ли спаситель, то ли очередной похититель недружелюбно молчал, пришлось брать инициативу на себя.

– Кто вы?

До ответа он не снизошел. Его тонкие жесткие губы опять брезгливо кривились. И я на миг пожалела, что из-за черного полушлема не могу видеть глаз незнакомца.

Вспомнилось наставление полковника Ренски: «Нельзя смотреть похитителю в глаза. Любое животное, а человек не исключение, и – опережая вопрос, – рептилоид тоже не исключение… любое, повторюсь, животное воспринимает прямой взгляд в глаза как вызов. Но и спровоцировать противника на схватку или диалог легче всего прямым взглядом в глаза. Конечно, если вы готовы к последствиям».

К последствиям я не была готова. Это безумие – провоцировать кучера кареты, несущейся в воздухе со скоростью метеорита.

Потому отвернулась к окну. Чтобы заметить, как проносятся мимо знакомые строения Грентона. Вот и университетская башня помахала вслед звездным флагом с эмблемой академии.

– Куда вы меня везете? Остановитесь немедленно!

Круглая шлемовитая башка даже не повернулась на мой вопль. И хорошо! Нельзя ему отвлекаться. Впереди на нас стремительно надвигалась каменная стена единственного в городе небоскреба. Точнее, этот самоубийца… и меня убийца… таранил его своим роскошным гравикаром и нашими прекрасными, но слишком мягкими телами. Впрочем, что я знаю о настоящих телах рептилоидов? Может, у них бронированная чешуя!

Но у меня-то ее точно нет!

Кажется, я проорала что-то нетолерантное.

Машина вильнула, уходя от столкновения в жалких миллиметрах от стеклянно-стальной стены. Показалось даже, что-то скребнуло по брюху гравикара, но он уже сбросил скорость и плавно двигался в сторону моря, блеснувшего на горизонте ярко-синей полосой.

– Придурок! – хрипло выругалась я и промокнула рукавом платья выступивший на лбу пот. – Идиот! Зачем?

Гонщик довольно улыбнулся, продемонстрировав белоснежные, вполне человеческие зубы.

– Проверял реакцию.

– Чью?

– Твою. Плохо тебя готовили, курсант. Нервы ни к черту в критической ситуации, в истерику впала, о дипломатии забыла. Я поставлю перед командованием вопрос о твоем исключении из академии. И протекция полковника Ренски тебе не поможет.

Я резко выдохнула, заставляя себя не злиться и не психовать. Ничего он мне не сделает, на «слабо» берет. Да он забудет обо мне, как только отвернется!

– Что-то я не заметила тебя в руководящем составе академии.

И не я первая перешла на панибратское «ты». И вообще, у меня в кармане граната.

– Я не в руководящем, – усмехнулся репти. – Я в финансирующем и контролирующем составе. Плохо обученный курсант – это вопрос компетентности преподавателей и администрации. Вопрос можно поставить шире: зачем нам содержать дилетантов, плодящих такие же некомпетентные кадры?

Зануда. Ну… получи.

– Качество подготовки курсанта оценивает профессиональная комиссия, и руководствуется она должностными инструкциями и утвержденными академическим советом методиками. А не посторонний случайный наблюдатель, делающий глобальные выводы на основании собственных представлений, зачастую фантастических.

Мою реплику чешуйчатый даже не заметил, словно я просвистела ее на языке дельфинов. Сидел и улыбался непонятно чему.

Его черный зеркальный полушлем криво отражал мою разгневанную мордашку с припухшей щекой и ореол растрепанных золотистых волос. Свой-то шлем я так и не надела, с перепугу наверное. Так и держала его на коленях, прикрывая порванное в интересном месте платье. И чую, это нарушение техники безопасности мне еще аукнется.

– Очаровательно, солнышко, – этак фривольненько заметил репти непонятно о чем.

– Злолнышко! – честно уведомила я. – Хотелось бы знать, на каком основании ты мне угрожаешь.

– Разве угрожаю? Наоборот, я тебя спас. В том числе от неправильно выбранной профессии.

– И какая профессия была бы для меня правильной?

– М-м-м… надо подумать. Вот так сразу и в голову ничего не приходит.

– А она у вас есть, мистер говорящий шлем?

Ой, зря я напомнила!

– Насчет шлема мы чуть позже поговорим, курсант, – получила я виртуальную желтую карточку. В смысле, угрозу. И ощущение холода сразу усилилось. – А пока можешь отстегнуть ремни. Мы прибыли.

Он нажал какую-то кнопку, затемненные стекла гравикара стали абсолютно прозрачными, и я едва сдержала вульгарное присвистывание – до того изумительная картина открылась.

Глава 5

Коммодор эскадры «Золотой шпиль» Сариан ди-тар Вариэр, приопустив длинные серебристые ресницы, покачивал в музыкальных пальцах полукруглый стеклянный бокал и скептически рассматривал сквозь него собственное отражение в напольном зеркале, стоявшем у кровати. Оценить роскошь номера люкс драконид не мог. С его точки зрения, его поселили в пыльном сарае, мало чем отличавшемся от драпированной тряпками дикарской пещеры, и любоваться тут нечем.

Потому Сариан любовался самим собой. Тонкие ноздри изящного носа коммодора слегка подрагивали, на его белоснежных волосах играли багряные винные отсветы и золотые блики от сияющей под ярким солнечным светом корабельной формы, и весь он напоминал сам себе утренний заснеженный лес, освещенный рассветным солнцем.

Поморщившись (и придет же в голову такое глупое сравнение!), коммодор отвернулся от зеркала и воззрился на второго тара из их триумия.*

# * триумий – боевая единица из трех драконидов, обладающих различными способностями. Образуется для особо сложных и опасных заданий, требует полного единодушия и согласованности, действует при необходимости как одно целое, и тогда мощь триумия возрастает в разы. Ведущим выступает центровой драконид (обычно представитель правящего дома), но треугольник может повернуться любым «углом» к цели, в зависимости от решаемой в данный момент тактической задачи.

– Дрянь пойло, а говорили – лучшее коллекционное вино из королевского погреба Анже. Врали! Почему на этой планете так много врут, Кайрен? – хриплый голос Сариана противоречил его изысканной внешности и вызывал чувство диссонанса. Как и широченные плечи, и крепкий загривок, скрытый белоснежным водопадом волос. Их длина ниже пояса свидетельствовала, что корабль коммодора давно не возвращался в родную гавань – по традиции дракониды не стригли шевелюру во время путешествия, лишь забирали в плотный жгут.

По случаю отдыха надоевший жгут был распущен. Китель коммодора тоже фривольно расстегнут, выставив на обозрение украшенное звездами многоярусное ожерелье, а вытянутые ноги Сариан пристроил на соседнее кресло. Надо бы переодеться, но в любой момент отдых мог прерваться, а бегать по отелю полуодетым на глазах у ничтожных людей и еще более ничтожных репти – прямой путь в распылитель. Невзирая на регалии.

– А что ты ожидал? – удивился его черноволосый товарищ. Он выглядел моложе, был более смугл, крепок и широк в кости, толстый жгут волос доходил лишь до лопаток. Во время стазиса волосы, увы, не растут, а полпути Кайрен провел в саркофаге. – Алкоголь не оказывает на нас никакого эффекта. Из нас те еще ценители.

– Ну… какой-то оказывает. Меня вот в сон потянуло.

– Не понимаю, зачем ты это пьешь, если не нравится?

– Должны же мы, наконец, найти ту особенность, свойственную исключительно этой планете, которая позволила нашим слугам выйти из подчинения и поднять бунт. Причем, успешный. Единственно успешный за все века. Может, все дело в пограничном состоянии мозга, возникающего вследствие алкогольного отравления? У них тут есть пословица «Пьяному море по колено». А уж бунт…

– У тебя не человеческий мозг, смею заметить. И разве эксперименты – наше дело? Тем более, разве это дело командира? Оставь это ученым. Наше дело – предоставить им все возможные образцы в необходимом количестве для изучения, а не дегустировать их. Ты рискуешь.

– Зануда. Мне скучно, Кайрен. Чем мне тут еще заниматься? Что интересного можно найти у дикарей? Единственное приятное открытие на этой планете – девушки. Но Аррадор запрещает даже смотреть в их сторону. Как будто он, а не я тут коммодор.

– Ты коммодор, но ты – не аль-тар правящего дома, – усмехнулся Кайрен. – И тебе напомнить, что звание адмирала выше твоего?

– Адмирал планетарных войск не выше коммодора космической эскадры при исполнении им и его экипажем боевой задачи! – Сариан сверкнул глазами и гневно раздул ноздри. – Я могу и оспорить правомерность перехода командования на поверхности планеты к…

Черноволосый приподнялся и ловко извлек недопитый бокал из расслабленных пальцев командира:

– Дай-ка мне для образца эту дрянь… Пограничное состояние мозга, говоришь? Исчезает самокритичность и проявляется самоубийственная склонность к бунтам? Хм… Что-то в этом есть, Сариан. Что-то есть… Прими-ка антидот, пока не поздно. И пока не вернулся наш блистательный.

* * *

Дракониды могли не опасаться скорого возвращения блистательного аль-тара.

Их центровой, сияющий как солнце, стоял на самом краю плоской крыши единственного в Грентоне небоскреба, похожего на воткнутый мундштуком в землю кларнет с очень широким раструбом.

Впрочем, музыкальные ассоциации – последнее, о чем думал Аррадор. Его искаженное холодной яростью лицо было обращено к морю, а немигающий взгляд следил за светлым пятнышком на горизонте, которое только драконий глаз мог разглядеть на фоне ослепительного неба и отраженных от морской глади солнечных лучей.

Порывистый ветер трепал не слишком длинные, всего лишь до плеч, золотые волосы аль-тара. В жгут такие не уложишь, только затянуть в хвост, но снятый шелковый шнур Аррадор намотал на кулак. Он с огромным удовольствием накинул бы этот шнур поочередно на шеи мерзавцев, посмевших прикоснуться к его собственности, но ими займутся и без него.

Уже занимаются.

Найдут и распутают все ниточки очередного заговора и уничтожат причастных. Тихо, чтобы не сорвать важные переговоры.

И чтобы не спугнуть. Никого не спугнуть, пока не будет распутана вся сеть.

Осторожно. Чтобы не навести на ненужные мысли, догадки…

Аррадору остается молча наблюдать в стороне. Делать вид, что любуется потрясающими видами, открывающимися с башни-приемника.

Никто не должен заподозрить, что драконидам есть какое-то дело до горстки почти обычных людей, каких-то курсантов и курсанток, найденных через сеть подставных лиц и пристроенных под непрерывное наблюдение.

Но если их попытались выкрасть, то враги все-таки что-то заподозрили? Или это чистая случайность? Почему выбор коричневого клана Борджа для шантажа и срыва переговоров между драконидами и людьми пал именно на птенцов полковника Ренски? Пара студентов-космодесантников, попавших в плен, – это для отвода человеческих глаз, а дракониды намеки отлично понимают. О, эта тысячелетняя игра полутеней!

Возможно, враги не случайно выбрали для переговоров именно Грентон с его Космической академией? Возможно, триумию «Золотого шпиля», воплощению власти Эретаров за пределами Альфа Драконис, подготовили ловушку?

Было бы смешно, если бы не было так досадно. Аррадор не любил, когда кто-то не особо дальновидный начинает совать палки в хорошо смазанные колеса.

«Что скажешь, Сариан?» – мысленно обратился аль-тар к соратнику.

Мысленная связь драконидов в состоянии триумия – еще одно преимущество, неизвестное ни людям, ни паразитирующей на них колонии урргхов, которых на Земле метко назвали рептилоидами. Никакие перехватчики не сумеют подслушать, даже если бы кто-то еще понимал древнейший драгский язык.

«Случайность, аль-тар, – отозвался коммодор. – Клан Борджа зацепил их в борьбе с кланом Горухов. Среди пленников имеется курсант, в котором очень заинтересованы Горухи и опекают через подставных лиц. Именно он и был основной целью. Остальные захвачены бонусом. Но клан Горух освободил почти всех и доставил на свой остров. Полковник Ренски уже там».

«Вас не засекли?» – привычно спросил аль-тар, хотя чутье подсказывало, что все в порядке.

«Ха! Кто бы смог? Все идет по плану, – рассмеялся Сариан, отправив картинку тоскливых посиделок в отеле. – Сидим, играем спектакль перед слежкой. Травлюсь под камеры местным пойлом, закусываю антидотом. Кстати, у пойла оказался любопытный эффект…».

«Потом. Что с моей… собственностью?»

«Здесь мы опоздали».

«То есть?» – мощные ладони, державшие поручень ограждения, сжались так, что на стальной трубе остались вмятины.

«Мы не успели ее перехватить так, чтобы не вызвать подозрений. Она долго была в отеле, потом прогуливалась с тем самым курсантом, и за ними велась усиленная слежка кланом Борджа…»

«Знаю. И о том, что ее спас лично Габриэль Горух и отвез на остров, тоже знаю. Я их… видел».

Чертовы перила лопнули под давлением пальцев аль-тара. Он поморщился и отступил от края площадки. Еще не хватало оступиться под порывом ветра на радость наблюдателям. Будут потом рассказывать, как забавно кувыркался в воздухе грозный драконид.

А демонстрировать возможности этого тела не стоит. Не сейчас.

Аррадор не стал их демонстрировать даже тогда, когда внезапно почувствовал близость своей… он предпочитал думать о ней нейтрально, как о вещи, но сердце оживало от одной мысли о том, что она, наконец, так близко…

Мерзавец репти из клана Черных пролетел в какой-то полусотне метров. Словно хотел показать добычу. Насмехался.

А если так, то…

У Аррадора могут быть очень большие проблемы. У всех драконидов.

Конечно, всегда остается возможность полной зачистки планеты. Вместе со всем, что на ней растет, бегает, плавает и летает. Вместе с проклятыми урргхами и их потомством.

И вместе с потомками аль-дэй.

Но для того ли бесконечно терпеливые дракониды ведут свою игру сотни, тысячи лет, чтобы одним нажатием кнопки уничтожить настоящую сокровищницу, единственную во Вселенной? Сокровищницу, хранящую редчайшие жемчужины из порванного в древности ожерелья, случайно закатившиеся так далеко от родного дома…

Вот если бы разыскать и вывезти всех…

Но это невозможно. Пока невозможно.

И только эта невозможность хранит захваченную урргхами планету.

Аль-тар развернулся и направился к своему гелису, ожидавшему в центре площадки на крыше башни-приемника.

* * *

Я сразу узнала это место, хотя ни разу не была здесь. Да и никто из простых людей не мог ступить на белоснежный песок этого небольшого острова. Но о нем знали все.

Остров Сахреш, собственность одного из сильнейших кланов репти, располагался в полусотне километров от Грентонского побережья, его можно было разглядеть в бинокль только с нашего небоскреба или с холмов. Но даже тогда наблюдатель увидел бы просто белое пятнышко.

В мире было несчетное множество фотографий острова, снятых издалека, еще до того дня, как над летней резиденцией Горухов – теперь я с уверенностью могла назвать если не имя, то хотя бы фамилию владельца гравикара – был запущен отражающий купол.

И в мире не было ни одного фото изнутри, кроме раздобытой правдами и неправдами копии архитектурного плана и снимка секретного макета в единственном ракурсе. Фальшивок, специально сброшенных на поживу публике, как считали скептики.

Что ж, я могла с уверенностью сказать: скептики ошибались. Ажурные черные строения на белом песке выглядели именно так, как на фото макета, и казались не зданиями, а сеткой трещин, хаотичными провалами в космический вакуум. И я не могла разобрать, где иллюзии, а где настоящие дома.

Контраст между поглощающей чернотой и ослепляющей белизной дезориентировал не хуже удара мешком. Голова немедленно закружилась, а глаза заслезились.

– Здесь небезопасно для глаз. Надень очки, – голос, прозвучавший у самого уха, заставил прийти в себя.

Я отдернулась, чтобы избежать прикосновения мужчины, потянувшегося через меня к кнопке на передней панели. От нажатия панель раскрыла одно из отделений, где я увидела несколько пар аккуратно разложенных черных очков разных размеров.

– Спасибо.

Я подобрала подходящие и водрузила на нос. Мир сразу потускнел и поскучнел, зато я сумела разглядеть на месте трещин огромное ступенчатое здание, полукольцом амфитеатра охватывающее круглую площадку.

И вертолеты, гравикары и прочую технику, и десятка два людей и репти, суетившихся на площадке вокруг аппаратов, я тоже только что увидела. Интересный эффект. Почему нам не рассказывали о нем в академии?

– Адаптировалась? – поинтересовался Горух.

– Вполне.

Я ждала, когда он откроет дверцу, и не дергалась. К тому же, я разглядела полковника Ренски, стоявшего в десятке метров от машины в таких же черных очках. Значит, меня не похитили у похитителей, а в самом деле спасли. Напрягала только мысль, что и Ренски может быть заодно с репти. Но как же тогда признания куратора Райза Девора, что полковник – на стороне драконидов?

– Меня зовут Габриэль, – репти снял шлем, и на его высокий лоб упали кольца слегка влажных черных волос.

Пахнуло изысканной парфюмерией. Хороший у него шампунь, должна заметить. И одеколон приятный. В любом существе можно найти что-то приятное, внушал нам наш ксенобиолог.

– Василиса, – представилась я, выдержав паузу. Пусть не думает, что знакомство с миллиардером меня сильно радует. Никакие миллиарды не сделают его человеком.

Если Габриэль действительно имеет отношение к клану Горухов, то тут уже речь о триллионах (что сути не меняет). Правда, никто не знал, кто именно унаследует их после смерти главы клана, очень старого и больного Бера Горуха, самого богатого «человека» в Соединенных Государствах за все время существования, столетие которого праздновали два десятка лет назад, как раз в год официального объявления о визите на Землю драконидов (точнее, их присутствие на планете стало уже невозможно скрывать).

Вскоре после этого Бер Горух перестал появляться перед камерами, а его клан полностью ушел в тень, любая информация о личной жизни семьи изымалась мгновенно из всех, абсолютно всех источников. Единственное, что было о них точно известно – клан Черных всегда одевается в черное и ездит на черных авто. Не очень-то ценные сведения, если учесть повальную и непреходящую мировую моду на черную одежду и черные автомобили. Тщательно поддерживаемую моду, как мне думалось.

До сих пор имя наследника триллионного состояния держалось в строгой тайне. Как и то, жив ли еще самый старый репти планеты. Своих детей у Бера официально не было, зато племянников и племянниц – десяток, а счет на внучатых племянников уже шел за полсотню, и не обо всех пронюхали журналисты и даже спецслужбы.

Интересно, кем реликтовому рептилоиду Беру приходится этот… Габриэль? Судя по тому, что никто снаружи не шевельнулся встретить гравикар и не расстилал перед ним ковровую дорожку, роль этого репти в клане невелика.

Пока все эти мысли со сверхсветовой скоростью проносились в моей голове, представитель Черных меня искоса рассматривал.

– Очень приятно, Василиса, – легкая улыбка тронула его губы. – Очки оставьте себе, они вам еще пригодятся.

– Я здесь пленница? – лучше сразу уточнить свой статус.

Его полуулыбка закаменела, а ощущение холода опять усилилось.

– Нет. Вы – гостья, – ровным, безэмоциональным голосом ответствовал репти. – Но вам придется задержаться на острове, пока мы не устраним опасность для вас и других курсантов академии.

Интересно, как будут устранять – физически или дипломатически? – хотелось мне спросить, но я промолчала. Ясно же, что передо мной никто отчитываться не будет.

– Вы знаете, кто меня похитил?

– Да. Они вас больше не побеспокоят. Причиненный вам ущерб будет компенсирован.

– В обмен на молчание об инциденте? – фыркнула я.

Он повернул голову и одарил меня таким отстраненным взглядом, каким смотрят на жужжащую муху. И только сейчас – глаза в глаза – я рассмотрела, что у него не цвет глаз такой темный, а линз. Слишком крупные, выпуклые, как у жука, непроницаемо черные линзы смотрелись уродливо.

Любопытно, какая у них начинка? Не может быть, чтобы обошлось без хитроумных фильтров. Может, у него рентген встроен, и он видит вместо лица мой прекрасный череп? И даже запломбированную дырку на коренном зубе разглядел? Смутившись, я отвела взгляд.

Черноволосый выдержал задумчивую паузу.

– Мне всегда казалось, что курсантов Космической академии должны обучать, как поступать в нестандартных ситуациях, так что молчать или нет – на ваше усмотрение. Нас совершенно не беспокоит, как вы распорядитесь информацией о случившемся, мисс.

Так как он и после отповеди не нажал кнопку разблокировки дверей, то я позволила себе продолжить нашу милую беседу.

– А что вас беспокоит? Мировые цены на нефть?

Неожиданно он рассмеялся. Легко и искренне. Лицо его преобразилось, а небольшие мимические морщинки превратили эталонного, слишком красивого мачо в живого… пусть будет человека.

– Долго перечислять, Василиса, – ответил он с улыбкой, и я снова почувствовала себя дура дурой.

Действительно. Угораздило же спросить. Ясно, что мировые цены на нефть рептилоидов тоже не беспокоят, – они их устанавливают, о чем тут переживать. А вот наметившийся союз людей и драконидов и фантастические технологии звездных пришельцев, которые могут попасть в руки человечества… Вот это не может их не беспокоить.

– Жаль. Было бы любопытно узнать. А почему вы меня не выпускаете? – прямо спросила я.

Хватательный рефлекс у него хорошо развит: крупные сильные руки, расслабленно лежавшие поверх руля, сжались и тут же снова расслабились.

– Потому что не решаюсь спросить, – продолжал удивлять репти. Чтобы эти хозяева жизни робели? Никогда не поверю!

– Спрашивайте.

Но что бы он ни намеревался спросить, в последний момент передумал. Слишком нелепую заминку допустил в вопросе:

– Могу я узнать… могу я пригласить вас сегодня вечером на чашку кофе?

Что? Это как понимать?

Я ошеломленно молчала. Ладони репти снова крепко сжались на руле. Нервничает? Да ладно!

– Ну… попробуйте… пригласить, – я тоже вдруг занервничала.

– Кхм… – откашлялся черноволосый. И, не поворачиваясь, но улыбаясь, произнес: – Мисс, позвольте пригласить вас на чашку кофе сегодня вечером.

– А куда именно вы желаете меня пригласить? – деловито уточнила я. А то мало ли еще какие неожиданности будут от этого странного чешуйчатого… Да и солнце уже давно перевалило к закату, в Грентон нас сегодня вряд ли выпустят, а кафе тут, в частных владениях, вряд ли существует.

– О, здесь недалеко есть красивое место на берегу моря, – соблазнительно мягким и низким голосом поведал Габриэль. – Вам должно понравиться. Мне необходимо с вами поговорить. А теперь я вынужден вас отпустить, иначе полковник Ренски скоро взглядом дыру просверлит в бронированном корпусе моего гравикара. До скорого свидания, Василиса. Только одна просьба. Гранату оставьте здесь.

Я молча разоружилась. За бортом – превосходящие силы противника, все равно принудят.

Он нажал, наконец, чертову кнопку.

Дверцы гравикара поднялись вверх и сложились, как крылья. Полковник Ренски в два шага оказался рядом и протянул мне руку, помогая выйти.

А я чуть не споткнулась напоследок. До скорого свидания. С рептилоидом! Узнает мама – убьет.

Глава 6

– Не нравится мне это! – прошептал Ренски, крепко сжав в приветствии мою ладонь.

– Что именно?

– Что твоим спасением занялся лично Габриэль Горух.

Что тут скажешь. Мне тоже не по себе. Если акула выделила вас в толпе купающихся, то не затем, чтобы прокатить на спинке по волнам и показать вашим косточкам «красивое место на берегу моря».

Полковник Ренски провел меня к остальным спасенным.

Наша группа расположилась в обширной гостиной на первом этаже ближайшего сектора. Все здесь было белым – стены, мебель, скульптуры, шторы, опущенные защитные жалюзи на окнах – и слепило глаза. Контрастными пятнами выделялись только разлапистые монстеры в белых же горшках и тарелки с фруктами и легкой закуской на столиках возле диванов и кресел.

Я насчитала полтора десятка человек. Половина группы. И еще парочка посторонних. Ничего себе размах! И все в таких же защитных очках, как у нас с полковником. Я на миг приподняла их, и тут же покачнулась и зажмурилась: по глазам резануло световыми полосами и пятнами, рассекавшими помещение по всем поверхностям. Оказалось, что мебель тут полосатая, стены, пол и даже потолок. Причем, полосы двигались, кружились. Или это была искусная дезориентирующая иллюзия? Ох, как же мне любопытно узнать, как она работает! Ведь очки можно и украсть. Или подделать.

Ренски словно услышал мои мысли. Хотя он просто отследил мои манипуляции с очками и реакцию.

– Их не украсть и не подделать, – сказал он. – Как мне любезно пояснили коллеги, окуляры запоминают радужку получившего пропуск, учитывают индивидуальные особенности и работают, пока пропуск не отозван. С другой стороны, их программа синхронизирована с защитными эффектами. Ключи доступа меняются каждые полчаса.

– Серьезно у них тут, как на секретной военной базе.

– Еще серьезнее, – усмехнулся полковник. – Ни на одной базе такой защиты нет.

Мы переглянулись, и клянусь, наш военрук думал то же, что и я: «Получается, на этом семейном курорте есть, что так усиленно защищать».

Народ приходил в себя: шепотом обменивались впечатлениями, пили прохладительные напитки, закусывали заморскими деликатесами или дремали. У некоторых я заметила обработанные царапины, сбитые костяшки рук и перевязанные головы. Получается, это мне особо «повезло» – вырубили не ударом по голове, а уколом с наркотиком.

Снежку я увидела в самом дальнем углу. Она забралась в кресло с ногами и обхватила плечи руками, словно мерзла. Бледная, слегка растрепанная и уставшая, сейчас она больше обычного была похожа на Снегурочку.

Как всегда, при взгляде на нее на сердце потеплело, а губы сами собой растянулись в улыбке. Только сейчас я не бросилась к подруге с обнимашками, а сразу же отвернулась.

Так и есть. Словно дверь в теплый дом захлопнулась, отрезав источник тепла.

Если чувства сравнивать с запахом, то от Снежки пахло домашним очагом, нагретой, но не обжигающей печкой. И этот «запах» я ощущала с первого мгновения знакомства, только не осознавала источник симпатии с первого взгляда, переросшей в крепкую дружбу.

Как и к Тьеру, ее белобрысому кузену. Он сразу понравился мне открытой улыбкой, сияющими при взгляде на меня голубыми глазами. И только его собственнические замашки, несносная привычка зажимать меня в углу при каждом удобном и неудобном случае так осточертела, что теперь меня его дружба не греет, а припекает. Тьера я ненавижу, а Снежку люблю.

Только сегодня у меня возникли сомнения, мои ли это чувства?

Потому что сегодня при виде драконидов в золотой униформе меня охватил огненный шквал – оглушающий, подавляющий, дезорентирующий, до полного забвения, кто ты и где.

Но теперь я ни с чем не перепутаю этот источник, это тепло. Как огонек спички по сравнению с безумием лесного пожара. То и другое – огонь.

Какое отношение имеет Снежка к драконидам, если она – человек?

– Как ты, Снеж? – шепотом спросила я, заняв соседнее с ней кресло.

Она встрепенулась, подняла покрасневшие глаза. Очков на ней не было. У единственной из всех. Она почему-то держала их в руках.

– Нормально. Ты как?

– Тоже в норме. Только пить хочется, – пояснила я и заграбастала ближайший графин с водой и пару одноразовых стаканов из стопки. – Будешь?

– Нет, – она вяло мотнула головой.

– Тебе так сильно досталось? – забеспокоилась я и окинула подругу взглядом. Видимых повреждений не было. – Вкололи что-то?

– Да. Я раскусила антидот. Но… какая-то нестандартная реакция. Или на меня слишком сильно действует все это… светопреставление, – она обвела рукой ослепительный интерьер. – До тошноты.

– Ты зря сняла очки.

– С ними еще хуже. Мне кажется, я слепну, – она закрыла глаза и опустила голову в сложенные ладони.

Я с трудом поборола в себе всплеск жалости и удержалась, чтобы не обнять подругу. Снежка не из тех, кого надо жалеть.

– А ты сообщила полковнику, что тебе нужен врач? – спросила первое, что пришло в голову, лишь бы не молчать. Нельзя, чтобы она погружалась в свои неприятные ощущения.

– Врач уже осмотрел. Сказал – индивидуальная реакция. Там было много умных слов про интерференцию, дифракцию, интоксикацию, детоксикацию и прочее, я не смогла запомнить. Мне кажется, я скоро сойду тут с ума.

– А просто завязать глаза? Не помогает? Сними пояс и завяжи. Или хочешь, я свой дам или кусок от занавески откромсаю?

Снежка слабо улыбнулась и кивнула. Я сняла со своего замызганного платья грязноватый широкий пояс и плотно повязала на глаза подруге.

– Извини, он не очень чистый.

– Переживу как-нибудь. Спасибо, Вась. Легче. Почему я сама не догадалась?

– Шок, он такой. Вышибает.

До вечера мы тут и сидели, как заложники. Из зала никого не выпускали. Туалеты, как оказалось, имелись тут же, в закутке перед выходом в коридор. За нами следили. Стоило закончиться воде в графинах, тут же появился слуга с тележкой, заставленной бутылками с охлажденной минералкой. Предлагался и чай, и пирожные, и легкая закуска. Но аппетита ни у кого не было, в отличие от жажды.

Несколько раз забегал Ренски, спрашивал о самочувствии, просил потерпеть, подождать до выяснения чего-то там и тут же убегал. Он был весь на нервах. Видно, что-то шло не так. Скорее всего, переговоры о нашей дислокации. И мысль, что нам сменили жесткий плен на более комфортный, уже не казалась неправдоподобной. Куда мы денемся с охраняемого острова посреди моря?

Около шести вечера снова появился Ренски, но уже в сопровождении Габриэля Горуха.

Последний был одет совершенно непрезентабельно, в рваные джинсы и черную майку без надписей и рисунков. Легкая небритость и наброшенная на плечи кожаная куртка с откровенно-издевательским тиснением под чешую дополняла образ этакого байкера. Но холодный взгляд сквозь черные линзы не давал ошибиться в хищной породе.

Мне показалось, этот прицельный взгляд задержался на Снежке, но тут Черный скупо улыбнулся и заговорил.

– Прошу минуту внимания, дамы и господа, – его негромкий и низкий, но сильный голос заставил замолчать переговаривающихся курсантов и курсанток. – Рад приветствовать вас на острове Сахреш от имени его хозяина.

– А кто хозяин? – выкрикнул кто-то из противоположного угла.

– Это неважно. Поверьте, вы с ним не увидитесь в ближайшее время. Все интересующие вас вопросы можете задавать мне, как его полномочному представителю. А пока приглашаю воспользоваться нашим гостеприимством…

– Что-то не похоже на гостеприимство! – снова перебил его кто-то из курсантов. – Нас держат взаперти!

– Почему нас не выпускают с острова?

– Почему блокируют связь? – посыпались вопросы.

Габриэль резко вскинул руку, пресекая шум.

– Приношу извинения за временный дискомфорт. Здесь у нас не отель, а частные владения, и мы имеем право на конфиденциальность. Кроме того, нам понадобилось время, чтобы подготовить для вас комнаты.

– Комнаты? Зачем? – снова всколыхнулся народ. – Мы не собираемся здесь задерживаться! Домой хотим!

Наш военрук, стоявший рядом с репти, хранил невозмутимое молчание и явно не хотел облегчать репти задачу, но Габриэль его грубо подставил:

– Это не только наше решение. Насколько мне известно, у вас сейчас летняя практика, и на ее время вы подчиняетесь руководителю. Полковник Ренски, прошу.

Седовласый военрук сделал шаг вперед, откашлялся в кулак и зычным басом сообщил:

– Курсанты! По договоренности с руководством академии, вы здесь пробудете ровно столько, сколько нам понадобится, чтобы окончательно убедиться в том, что опасность больше не угрожает никому из вас. Приказываю бунтов не устраивать и разойтись по казармам. Кхм. Прошу прощения, по комнатам, любезно предоставленным семьей Горухов. Выходите парами, вас проводят. Ужин через два часа, здесь же.

Это репти скромничал, что отелей тут нет. Вот только находился он на подземном этаже, в бункере. Лифт ехал не меньше минуты, но на табло высветилось число «-3». На этаже – бронированные двери, система фильтрации воздуха и, насколько я сумела заметить, обеззараживания. Нас обеззараживать не стали.

Мы миновали анфиладу герметичных санитарных боксов и вышли в пустой и длинный коридор с множеством дверей. С каждым шагом по огромному бункеру настроение падало. Отсюда точно не выбраться. Но спокойствие военрука, делавшего вид, что все идет по плану, не давало зародиться панике. Тем более, бунт Ренски прямо запретил, без всяких намеков и потайных знаков.

Мы со Снежкой заселились в одну компактную комнату-бокс, больше похожую на каюту в космическом корабле. Здесь имелись две койки, расположенные одна над другой, прикрученный к полу стол, выдвижные стулья, мини-кухня, душ, биотуалет, встроенный шкаф, запас воды, запечатанные пакеты с аптечкой, сухпайком и одеждой. Все новое, свежайшее, судя по датам изготовления на этикетках. И, что удивительно, размер одежды в точности наш со Снежкой. Любопытный тут остров.

Была и приятная деталь: в комнатах можно было снять очки, нестандартная защита тут была отключена.

Подруга просияла от счастья и тут же, схватив пакет с чистым бельем, заняла душ. Пока она мылась, я вскрыла два саморазогревающихся пайка с мясной кашей и какао – внезапно зверски захотелось есть.

– Круто они тут к любым катаклизмам подготовились, – сказала Снежка, едва выйдя из душа.

– До острова еще добраться надо, – скептически хмыкнула я. – Можно и не успеть при катаклизме.

– Не сомневаюсь, что у них в каждой резиденции по подземному городу обустроено.

– Зачем они нам показали свою готовность к любым конфликтам? – задумалась я, перебирая пакеты с новым бельем и одеждой, пока не остановилась на простой белой майке и синих джинсах. Здесь имелось и вечернее платье с черными чешуйками пайеток, интересно, куда в нем в бомбоубежище ходить. – Могли бы и наверху нас оставить. Раскладушки выдать. Разместились бы. Ладно, я тут тебе тоже порцию разогрела. Ешь пока, я в душ.

Плескалась я долго, смывая грязь не столько с тела, сколько с души. Вода всегда меня успокаивала и умиротворяла. И помогала сосредоточиться на ощущениях. Вот только я никого не ощущала поблизости, кроме Снежки. А ведь точно знаю, что в коридоре остались как минимум двое репти охранять этаж. И еще один был в лифте.

Хорошая тут изоляция, качественная.

После душа мы с подругой продолжили болтовню. Чем тут еще заниматься в четырех стенах без окон? О чем-то действительно стоящем мы говорить опасались, но поверхностными наблюдениями обменялись. Снежка уже совсем пришла в себя, порозовела и перестала напоминать подтаявшую ледяную статую.

– Получается, мы все-таки заложники, – задумчиво ковыряла она свой паек. – Как минимум на время переговоров людей, репти и драконидов.

– Ренски спокоен, – напомнила я.

– Или имитирует спокойствие, – возразила подруга. – Может, не хочет детей пугать, потому что пока не в силах ничего сделать без жертв?

– Ну… мы все-таки зубастенькие дети. Зато сейчас только божественное вмешательство может нас отсюда вытащить. Или репти все-таки сдержат слово и отпустят.

– Что-то не верится. И слишком все… картинно. Горух и его люди нас спасли так вовремя и чисто, что ни одной жертвы. Похоже на игру в злого и доброго полицейского.

– А кто нас похитил, известно?

– Клан Борджа, – просветила Снежка. – Это тот, рыже-коричневый.

– Вот видишь, плохая из тебя Кассандра, – усмехнулась я. – Мне-то он сразу не понравился!

– Кстати, я ничего не…

– Тс-с… Не надо, – оборвала я ее откровения. – Я поняла.

Снежка в данный момент не чувствовала надвигающегося конфликта, и это было хорошо.

Плохой новостью было то, что подруга тоже попалась, как я, а значит, ее дар дал осечку. То есть, очаги агрессии Снежка перед нападением не почувствовала. С другой стороны, может, она не чувствовала ЧП потому, что обошлось без жертв? Или потому, что нас захватили без сильных эмоций злости и ненависти, с полным равнодушием, как роботы?

Обсудить бы это, но нельзя. Здесь точно у стен есть глаза и уши.

Нас понемногу клонило в сон. Мы приглушили свет и завалились на койки, и я совсем забыла и об ужине, и о предстоящем свидании с репти, но он сам о себе напомнил.

Нас разбудил мелодичный сигнал, раздавшийся непонятно откуда, и приятный женский голос:

– Мисс Василиса, мисс Снежана, прошу вас быть готовыми к ужину через десять минут. Вас проводят наверх.

Я подскочила. Успела заметить, как гаснет панель над столом – голос доносился оттуда.

– А если я не хочу? – буркнула Снежка.

– Идем! – зевнула я в кулак. – Хотя бы наших повидаем, новости узнаем. А то я тут скоро клаустрофобией заболею.

– Ты не понимаешь. Мне невыносимо даже вспомнить ту головную боль, которую я испытывала на этом проклятом острове! Эта их чертова иллюзорная защита! Почему только у меня на нее аллергия?

– Первый раз слышу об аллергии на цветовые пятна, – хмыкнула я, расчесывая и переплетая волосы в косу.

– Вот такая я вся уникальная. Хотя нет. Еще пятерым стало так плохо, что их увели в медицинский кабинет. С концами. Может, эти репти их там и добили.

За болтовней мы не заметили, как прошло выделенное на сборы время. Я лишь переодела майку – моя оказалась помята, Ренски убьет за такой неряшливый вид. И вовсе не из-за гипотетического свидания я пять минут из десяти перебирала пакеты с одеждой, выбирая такую, которая освежила бы стремительно увядающий в подземелье цвет лица.

За нами пришла не одна девушка в скромном черном платье до колен, а две. Обе – обычные люди, наши ровесницы. Очень красивые, черноволосые, со стрижкой каре, обрамлявшей точеные бледные лица. Одну из них я сразу узнала – она сопровождала Габриэля Горуха в отеле. Теперь понятно, почему она такая бледная, если ее тоже держат в бункере.

– Мисс Василиса, меня зовут Линда, – безошибочно обратилась она ко мне, надменно вздернув подбородок. – Вас уже ждут. Я провожу.

– Мисс Снежана, нам в другую сторону, – с акцентом прощебетала вторая девица. На ее бэйдже значилось имя «Стейс».

Линда, кстати, была без бэйджа. Значит, ее тут все знали и она не нуждалась в представлении.

– Как это в другую? – возмутилась Снежка.

– Мисс Василисе назначена аудиенция, вы не приглашены, мисс, – с льдинками в голосе пояснила Линда.

– Вась? Что происходит? – Подруга вцепилась в мой локоть. – Какая аудиенция? У кого?

– Все нормально, Снеж. Я потом тебе все расскажу, – пообещала я и аккуратно вытащила руку из горячих цепких пальцев. А то еще поцарапает с таким-то маникюром. Снежка всегда носила длиннющие ногти, менялась только их форма. Сегодня она подточила их до остроты когтей.

Глава 7

Молчаливая, гордо вышагивавшая с прямой спиной и расправленными плечами Линда всячески демонстрировала мне высокомерие и неприязнь.

Я понимала ее чувства. Нехорошо поступил Черный, отправив за мной своего донора, как простую девочку на побегушках. Ведь с первого взгляда в отеле было ясно, что между ними более чем близкие отношения: Линда тогда стояла вплотную, прижавшись к репти плечом, а его рука фривольно лежала на ее талии. Потому я и решила, что она – его донор. Эта картина и удар адского холода почему-то намертво впечатались в память.

Каждый человек может стать любовницей или любовником репти, но не каждый – их донором, тут нужна особая душевная прочность. Слабые быстро выгорают от такой близости. Внешне они остаются людьми, сохраняют человеческую физиологию, но становятся бесчеловечными, для них уже не существует этических норм и человеческой морали. Среди них больше всего извращенцев, садистов, просто жестоких людей, неспособных не только на эмпатию – на малейшее сочувствие. У них не остается человеческих чувств.

Если, как объяснял полковник Ренски, репти ищут в донорах якорь, способный удержать их человечность, точнее, способность создавать иллюзорный человеческий облик, то выгоревший донор для них бесполезен. Его выбрасывают, как перегоревшую лампочку.

Похоже, Линда близка к выгоранию и теряет способность это скрывать.

Она в полном молчании провела меня до конца длинного коридора, вывела к лифтам через такую же анфиладу санитарных камер, какую мы со Снежкой проходили в начале. Лифты были другие, без лифтера. Отличался дизайн. Цвет из серого стал белым, но «рябь» была отключена.

– Знаешь, почему у клана Черных черные машины и дома, но внутри в них почти всегда белая обивка и белые интерьеры? – вдруг спросила Линда, довольно дружелюбно, хотя и перешла в одностороннем порядке на «ты», и я мгновенно усомнилась в своих подозрениях. Возможно, до выгорания тут еще далеко, и она просто чем-то раздражена или страдает несварением желудка?

– Нет. Почему? – охотно вступила я в диалог.

– Черное принимает. Всегда и только поглощает. Белое отдает.

– Поэтому вы такая белая?

– Да. Я его донор. Мои волосы под париком полностью седые, а кожа разучилась загорать.

– И не вырабатывается витамин Д? – догадалась я. – Отсюда слабые кости, дряблые мышцы, плохая память и перепады настроения вплоть до депрессии? Но это давно не проблема. Витамин стоит копейки в аптеке!

– Не усваивается. Бывает. Часто.

– И почему вы… продолжаете?

Она оглянулась на меня через плечо, усмехнулась как-то совсем невесело.

– Догадайся. Теперь ты предупреждена и подумаешь, стоит ли соглашаться заменить меня.

– С чего ты взяла…

– Он впервые за время моего донорства пригласил незнакомую девицу для беседы тет-а-тет. Что мне еще думать? Что я его разочаровываю. Но мне казалось, он выберет не тебя, а ту блондинку. Снегурочку.

– Снежану.

– Да. Она вся белая, легко отдает. Но она слишком холодна внутри.

– Не холоднее репти, – сорвалось у меня.

– О, ты его не знаешь! – зажглись глаза Линды и тут же погасли. – И не советую узнавать ближе. Очень не советую, если хочешь жить долго и счастливо.

Мы вышли из лифта прямо на террасу, расположенную над морем. Я услышала шум прибоя. И еще поняла причину, почему девушка резко замолчала: на террасе расположились пятеро репти и несколько человек охраны и донорского сопровождения.

Я сразу замерзла от присутствия стольких нелюдей.

– Мисс Линда, – поднялся из кресла один из них, тоже черноволосый и чем-то похожий на Габриэля, но раза в два старше на вид, под полтинник.

– Сэр Дэвид, – она склонила голову, обозначив поклон. – Позвольте представить вам мисс Василису, курсантку из спасенной группы. Мисс Василиса, перед вами сэр Дэвид Горух.

Они тут все Горухи, – я обежала взглядом присутствующих, разных по возрасту, росту, одежде и внешности, но очень похожих. Мужская часть семьи в сборе. Но без главы клана. Самому старому из мужчин тут было всего лишь лет под шестьдесят, ровесник нашего военрука. Не возраст для репти. Во главе клана у них, как известно, традиционно стоит самый старший по крови.

– Мисс Василиса, весьма рад, – широко улыбнулся сэр Дэвид, и его взгляд стал приценивающимся, словно он на аукционе лошадей выбирал себе кобылу. – Вы уже поужинали и вышли подышать свежим воздухом?

– Да, я перекусила сухпайком и пока сыта, но не отказалась бы от чашки кофе.

– Сейчас организуем…

Он сделал жест, кого-то подзывая, но я опередила приказ.

– Не стоит, сэр. Моя чашка кофе уже остывает в компании мистера Габриэля. Мисс Линда сказала, что проводит меня к нему. Не так ли, мисс?

Репти опустил руку, так и не озвучив приказ насчет кофе, и просквозил меня пронзительным взглядом черных глаз. Или искусных линз, я не рассмотрела, потому что больше не могла заставить себя смотреть ему в глаза.

– Очень интересно, – после паузы высказал сэр Дэвид. – Я наблюдал за вашей группой и должен признать, мой племянник, как всегда, выбирает лучшее. Что ж, Линда, дорогая, не стоит заставлять Гэба ждать. Отведи мисс к нему. И передай: я посмотрел и одобрил.

Линда ощутимо скрипнула зубами, но согласно кивнула.

– Да, сэр. Идемте, мисс.

И эта стерва повела меня обратно к лифту!

Мы спустились всего лишь на этаж ниже. Здесь снова толпилась целая группа репти в военном камуфляже, но Линда, кивнув кому-то, показала пропуск, и мужчины расступились, пропуская нас к выходу.

Вышли на пустынный пляж. Над головой вздымались ослепительно-белые скалы, под ногами поскрипывал белоснежный песок, в закатном небе кричали крупные белые чайки.

– Нам туда, – Линда показала на выступившую из воды полоску косы, соединявшую остров и одинокую скалу с маяком на вершине. Насколько я знала информацию об острове, коса была видна только во время отлива.

Я скинула босоножки, подвернула казенные джинсы и свернула к воде, с наслаждением ступая по влажному песку и мелким обкатанным камушкам.

Еще четверть часа прогулки до скалы, подъем по крутой, выбитой в камне лестнице на оборудованную площадку у подножья маяка, и я увидела полулежавшего в шезлонге черноволосого мужчину в одних плавках. Он, подумать только, загорал вместо того, чтобы в поте чешуйчатой шкуры ловить банду похитителей честных курсанток!

Нет, ну какова наглость! – вскипела я. Назначить, можно сказать, первое свидание… и где? На пляже! И встретить девушку в одних трусах! Да даже если бы в двух-трех трусах… Если же он пригласил меня на деловую встречу, то его костюм, если так можно сказать о плавках, хамски неприличен! Что он себе позволяет?

Габриэль Горух при нашем появлении снял очки, лениво протянул руку, и к нему откуда-то из-за валунов подскочил невидимый прежде слуга и помог облачить великолепное, загорелое, тренированное тело (иллюзорное, – мстительно подумала я) в черный шелковый халат.

– Грацио, Чезаре. Шезлонг можно убрать, – распорядился репти. И кивнул нам. Добрый вечер, мисс Василиса, Линда. Что вас задержало, Линда?

– Случайно ошиблись этажом, – соврала она. – И встретились с вашим дядей.

– Случайно, – Габриэль чуть прищурил глаза.

– Именно так. Он просил передать, что посмотрел и одобрил.

– Что одобрил?

– Кого. Мисс Василису. Вы же знаете, сэр Дэвид лишился донора и ищет замену.

– Линда… – репти брезгливо поморщился. – Ты свободна на сегодня. И, пожалуй, на завтра. Отдохни. Развлекись. Тебе сообщат, если ты мне еще понадобишься. Ступай.

Если.

Как много слов уместилось в одно-единственное.

Линда онемела. С минуту она хватала воздух ртом и часто-часто моргала. Потом выдавила:

– Слушаюсссь.

Ее голос сорвался в короткое шипение, но истерику она придержала. Резко развернувшись, девица почти бегом устремилась к лестнице.

Репти молчал и провожал ее непроницаемым взглядом, пока она не скрылась из вида, и лишь тогда сделал жест по направлению к распахнутой двери маяка:

– Прошу, мисс. Ваш кофе уже давно остыл, но, если желаете, я еще успею заварить вам свежую порцию. Вы никогда не пили кофе на смотровой площадке маяка? Предлагаю попробовать.

Сердце сразу предательски екнуло. Это он меня на самую верхотуру потащит? Плохо. Нужно немедленно отвлечься.

Итак, я не ослышалась? Габриэль Горух? Приготовит мне кофе? Сам? Мама, я сплю!

Потрясенная я смогла только помотать головой ему в спину. Разумеется, отказа он не заметил.

В довершение злосчастий мой взгляд скользнул с обтянутых шелковых халатом широких мужских плеч на его… хм… красивые босые ступни. Мужские ноги редко бывают красивыми. Живя последние пять лет в приморском городке, я навидалась их на пляже.

Я спешно отвела взгляд, сосредоточившись на гранитных ступенях лестницы, опоясывающей башню изнутри.

Нашла, на кого пялиться. Это не его настоящее тело. Репти умеют создавать себе идеальные иллюзии. Их показная внешность – не только дань их непомерному тщеславию, нет. Внешность – это тоже их капитал. Власть не принадлежит уродам, по крайней мере, долго.

– Вы собираетесь покорять башню пешком, мисс? – насмешливый голос репти вывел меня из задумчивости. Оказалось, он направился не к лестнице, а к кабинке зарешеченного лифта, и с недоумением наблюдал за моим энтузиазмом. – Здесь есть подъемник.

Мы поднялись на продуваемую всеми ветрами рабочую площадку маяка с капсулой оптического устройства, пультом управления в застекленной кабине и какими-то зачехленными механизмами или приборами. Подозреваю, что под непромокаемым брезентом спрятано оружие. Еще выше, над самой крышей, вздымалась антенна с алой звездой авиационного огня.

С этой точки не был виден далекий Грентон – город заслоняла скалистая грудь острова. Смотреть на островной ландшафт бесполезно: защитная сеть не позволяла ничего различить среди хаотичных пятен.

Зато с маяка просматривалось море на много миль вперед. Спокойное, слегка взъерошенное под мягкой ладонью небольшого ветерка, с алой дорожкой от заходящего солнца. Тишь да гладь.

– Присаживайтесь, Василиса.

На площадке, окруженной сеткой ограждения, был накрыт к легкому ужину на двоих небольшой столик. Наличествовали два кресла из ротанга с мягкими подушками на плетеных сиденьях, одна ваза с белыми розами, две кофейные чашечки и джезва на подставке, но мое внимание в первую очередь привлек черный моб со светящимся экраном. На нем красовалось мое собственное лицо.

– Изучаете мое личное дело? – зло сощурилась я.

– Я уже изучил все, что было доступно в архивах Космической академии и не только.

– Зачем?

– Об этом мы и поговорим через несколько минут, Василиса Олеговна. Прошу извинить. Я отлучусь за кофе.

С этими словами репти сунул моб в карман халата, взял медную джезву со столика и направился к лифту.

А я заставила себя подойти к парапету и вцепилась в железные перила мертвой хваткой, борясь с тошнотой и успокаивая бешеное сердцебиение. Если это называется «красивое место на берегу моря», то репти ошибся. Или, наоборот, изощренно издевается. Для меня лично это место было ужасным до дрожи в коленках.

Никто, кроме родителей, не знал, что я панически боюсь высоты.

Нигде, ни в одном личном деле этот прискорбный факт не записан. Это была бы мгновенная дисквалификация и отчисление из академии.

Почему репти выбрал именно это место, на краю пропасти, отгороженной только тоненькой полоской металлической трубы? Узнал о моем страхе и будет шантажировать?

Но как ему стало известно? Неужели в гравикаре стоят датчики, фиксирующие сердцебиение? Мне же тогда понадобилось время, чтобы справиться с приступом паники. Время, которого сейчас Черный лишил меня, не дав медленно и печально карабкаться по лестнице маяка, чтобы я успела привыкнуть к страшной мысли оказаться на открытом месте, на такой жуткой высоте.

Так, Василиса, а сейчас медленно разжимаем пальцы. Нельзя, чтобы меня застали судорожно хватающейся за железяку. Медленно. Разжимаем. Вот так.

И дышим. Спокойно, размеренно, неглубоко. Чтобы голова не закружилась еще и от избытка кислорода.

И не смотрим вниз. Лучше смотреть вдаль, на золотисто-алое небо, в котором высоко-высоко кружат золотые искры, совсем не похожие на чаек…

Много-много золотых искр…

Дракониды? Да их тут несколько десятков! Они спустили с орбиты часть своего флота?

Глава 8

Возвращение репти я почувствовала по прикосновению невидимых ледяных пальцев к спине. Словно они погладили между лопаток, приглушая бешеное биение сердца.

– Не стойте так близко к парапету, мисс.

– Разве он не надежен? – я не торопилась оборачиваться. Боялась выпустить искры из виду. Странным образом страх высоты отступал, когда я на них смотрела.

– Надежен, но жизнь непредсказуемая штука. Прошу к столу.

Несколько золотых искр отделились от роя и начали стремительно снижаться, но близко или не смогли, или не захотели подлететь. Чиркнули по защитному куполу острова, оставив быстро тающий радужный след, и с натужным ревом удалились в сторону Грентона. Зато я рассмотрела, что это не гравикары, а суперманевренные межпланетные челноки. Значит, точно дракониды.

Я почувствовала разочарование, что они оставили намерение взять остров штурмом.

– Почему вы пригласили меня именно сюда, мистер Горух?

– Полюбоваться видами. Разве вам тут не понравилось?

Отвернувшись от моря и снующих над ним воздушных челноков, я обнаружила, что репти успел не только сварить свежий кофе, но и, изменив своим пристрастиям к черному цвету, переодеться к ужину в легкие светлые брюки и серую футболку, а на столике теперь стояла дымящаяся джезва и серебряный поднос с крышкой.

– Неплохо, – ответила я сразу всему – и на вопрос, и на изменения во внешности репти, и на ароматные запахи с ноткой имбиря и корицы. – По крайней мере, необычно. Но шумновато. Не думала, что вы работаете смотрителем Сахрешского маяка.

Он рассмеялся. Разлил кофе по чашкам и расставил их, снял крышку с подноса. Внутри оказались тарелки с крохотными канапе.

– Тут на любой вкус, поскольку еще не знаю вашего. Если что-то понравится, закажем еще.

– Спасибо, – я проигнорировала мини-бутерброды, но кофе попробовала. – М-м… Очень вкусно. Даже если клан Горухов вдруг разорится, вы-то точно не прогорите, если откроете кафетерий.

– Польщен, – репти продолжал загадочно улыбаться и ни малейшего внимания не обращал на парящий в небе драконидский флот.

И только сейчас я осознала, что глаза у него без линз, и оказались они не черные, а невозможно синие, глубокого василькового оттенка. Впрочем, какая разница, если это иллюзия, – напомнила я себе.

– Так с какой целью вы меня пригласили сюда, сэр Габриэль? И почему только мне уделили драгоценное внимание? Имейте в виду, что я никогда не соглашусь стать ни вашим донором, ни донором вашего дяди, ничьим.

– А просто любовницей? – приподнял этот… змей смоляную бровь.

Я с трудом заставила себя поставить чашку на блюдце, а не выплеснуть горячую жидкость в наглую рептилью рожу. И пощечину дать не получится – далеко тянуться надо. Негодяй специально откинулся на спинку стула и с предвкушающей улыбкой ждал моей реакции.

– Нет. – Я сама восхитилась собственной выдержкой и ровным голосом. – Если у вас других вопросов нет, я пойду, пожалуй. Нам не о чем говорить. Особенно, в таком фривольном ключе.

– Простите. Не хотел вас обидеть. Правда не хотел. Но в ваших глазах было столько ожидания каких-либо неприличных предложений от меня, что я не устоял и подумал, почему бы не оправдать, а вдруг… Простите. Я неправильно начал наш первый вечер.

Наш. Первый. Вечер. Первый. Ну и гад же!

Я молча встала.

– Сядьте, – неожиданно резко, со сталью в голосе приказал репти, отбросив притворную любезность и показное дружелюбие. – Двери заперты, чтобы нас никто не побеспокоил. Уйти вы не сможете, мисс. Только перелезть через парапет и спрыгнуть на острые камни. Но я успею вас остановить, даже не сомневайтесь. Вы нужны нам живой и невредимой, пока наш клан ведет переговоры с вашими хозяевами.

Я нащупала стул и села, не отводя ошеломленного взгляда от злых, колючих, ярко-синих глаз Габриэля.

– Хозяевами? – переспросила, внезапно охрипнув. – Вы, простите, в своем уме? Я свободная гражданка Соединенных Государств! У нас нет рабства, позвольте напомнить.

Он сделал вид, что не услышал. Отхлебнул кофе, зажмурился, смакуя на языке, и проглотил. Когда он снова поднял на меня взгляд, злости в нем уже не было.

– Вы уже знаете, что мой клан курирует вашу академию. Мы одобряем многие экспериментльные направления, но долго не могли понять, почему Ренски отобрал именно вас в группу, что особенного в горстке курсантов, собранных под его крылом. Якобы будущих ксенологов, специалистов по инопланетным расам. Да и какие инопланетные расы, кроме драконидов, известны человечеству?

– Рептилоиды.

– Вы не знаете нашу историю. Рептилоидами мы стали здесь, на Земле. Но это не важно. Я потом вам расскажу нашу версию истории, предположим, за чашкой кофе в наш второй вечер. – Черный усмехнулся, дав понять, что мое возмущение не осталось не замеченным. – Сейчас важно, что наши тысячелетние враги наконец-то прокололись и выдали свой интерес к горстке каких-то курсантов. Они задействовали для вашего спасения воистину космические силы, – он взглядом показал на небо.

– Почему хозяева? – не дала я отвлечься от главного для меня, свербящего.

Самое страшное – где-то в глубине души вспыхнула горячая искра и заструилось какое-то странное тепло и одновременно – чувство принятия этой чудовищной мысли о хозяине! Моем хозяине! И я догадывалась, что у него волосы – цвета золота, а глаза – золотисто-серые, как небо перед рассветом.

Никогда! Святые небеса, никогда! У меня никогда не было и не будет никаких хозяев!

– Потому что вы, Василиса, именно вы и ваш род, – такие же создания драконидов, как и мы, – добил меня репти.

Голова закружилась, словно я стояла на краю пропасти. Я машинально вцепилась пальцами в край столика и осознала, что еще сижу, а не падаю в бездну. Хотя… бездна сумасшествия, которым повеяло от слов Черного, куда хуже. На ее дне дольше умирают.

Стоп. Он сказал – такие же. Отбросим пока нелепую информацию о моем происхождении. Он выдал нечто потрясающее о себе! Значит, рептилоиды созданы искусственно? Драконидами?

Такой информации нет ни в одном учебнике. Ни в одном мифе. Впрочем, мы же изучаем человеческие мифы, а у расы чешуйчатых – своя история, свои мифы, о которых в наших школах не рассказывают.

– Что вы имеете в виду, мистер Горух?

– Давай договоримся обращаться друг к другу на «ты» и по имени. Зови меня Гэб, мне будет приятно.

– А мне нет. Мы не друзья. Если позволите, я буду обращаться к вам на вы.

– Пытаешься сохранить дистанцию? – улыбнулся он, сверкнув белоснежными зубами, с легкостью договорившись сам с собой в одностороннем порядке обращаться ко мне на «ты» и по имени. – Не получится, Василиса. Мы слишком тесно связаны, чтобы это было возможным. Более того, ты сама сделаешь все, чтобы дистанция сократилась.

– Не думаю. Вы плохо меня знаете.

– Зато я хорошо знаю, что между охотником и жертвой расстояние рано или поздно, но неизбежно сокращается.

– Я не жертва!

– Конечно, нет. Как ты могла такое подумать? Ты – охотник, как и твои друзья из группы Ренски. Точнее, очаровательная охотница, созданная для выслеживания и уничтожения таких как я. Еще кофе?

* * *

Было в этом что-то ирреальное – я, Василиса Олеговна Пасная, третьекурсница военной (по сути) академии, будущий ксенолог и без пяти минут лейтенант космической службы, пью кофе с одним из ненавистных хозяев земного мира. И не где-нибудь, а на смотровой площадке высоченного маяка, на запретном для посещения простыми смертными острове Сахреш. И не когда-нибудь, а в момент осады владений клана Горух космическим флотом инопланетян.

Дракониды теряли терпение: это было видно по участившимся провокационным атакам на защитный купол острова. Круглые тарелки гравилетов и продолговатые веретена челноков сновали, словно рисуя невидимую сеть. И вдруг она стала видимой – вспыхнула ажурным куполом немыслимой красоты, и в тот же миг экран моба, выложенного моим собеседником на стол, погас.

Погас и огонь прожектора, направленный в сторону моря. И светлячки фонарей и окон на скалах. Теперь его освещали только алые лучи заходящего солнца, и белый остров теперь казался зловещим кроваво-красным рубином.

– Кажется, вас заблокировали? – я подняла насмешливый взгляд на черноволосого.

Он пожал плечами. Улыбнулся своей потрясающей улыбкой и отрицательно покачал головой.

– Ненадолго. У нас есть резервная станция. И свет, и внутренняя связь сейчас заработают.

Но что-то пошло не так, секунды утекали, а остров быстро погружался в темноту летнего вечера и освещался теперь только мерцающей в небесах золотой ажурной сетью. От одного взгляда на нее захватывало дух – словно небесные рыбаки опустили в море невод и промышляют очень хищную рыбку. Интересно, из чего дракониды ее сплели, и как поддерживают идеальную форму?

– Похоже, у нас осталось мало времени, Василиса, – репти не дал мне полюбоваться на вражеское творение. Спокойствие покидало чешуйчатого: его движение, когда он взял свою чашку с остывшим напитком, было довольно нервным.– Собственно, я пригласил вас, чтобы предложить сделку. Ваша практика закончена сегодняшним днем. Руководство академии дает всем пострадавшим от внештатной ситуации курсантам дополнительные каникулы и отправляет на отдых. Вы и ваша группа не вмешиваетесь в происходящее ни под каким предлогом, а мой клан обеспечивает ваш отдых целиком и полностью на любом элитном курорте мира по вашему выбору.

– Почему вы говорите это мне?

– Поверьте, сейчас каждому участнику группы Ренски, включая и самого полковника, поступило такое предложение.

– Чем мы вам мешаем? Смешно же в самом деле думать, что вы – наша потенциальная жертва.

– Вы поймете, когда узнаете настоящую историю конфликта между нами и нашими бывшими хозяевами, которые пытаются вернуть под свое крыло взбунтовавшуюся против их владычества колонию. Как бы люди ни относились к моей расе, Василиса, мы в этой войне союзники, а не противники. Это наша планета.

– Ваша? – скептически подняла я бровь.

– Общая. Ваша и наша. Но не тех, кто пришел из созвездия Дракона уничтожить все живое на Земле.

Я поморщилась:

– Знаете… пафос вам не идет, мистер Горух.

Звучный удар гонга поплыл над погруженным в сумерки островом. Репти поставил чашку и подался ко мне, испытующе глядя исподлобья. В темноте его глаза, казалось, светились.

– Ты даешь слово, что будешь благоразумна и примешь решение ректората, Василиса?

– У меня есть варианты?

– Да, если вы захотите быть отчисленной за нарушение приказа. Это не угроза. Ты знаешь правила.

– Нет. Такое слово я не дам.

Я вообще никакого слова не дам репти.

– Я почему-то так и думал, – грустно улыбнулся Черный. – Я провожу тебя. Осторожнее на лестнице. Подъемник, как ты понимаешь, не работает.

Он поднялся и протянул мне руку. Но я не торопилась подать свою и выйти из-за стола. Грубый деревянный стол – единственный барьер между нами. Мало ли, понадобится. Потому что я вдруг решилась на безумство.

– А можно попросить вас?

– Слушаю.

– Простите, если моя просьба покажется вам бестактной… Мне бы очень хотелось увидеть вас настоящего, без этой вашей… антропоморфной иллюзии. Это возможно?

Он ошеломленно опустил протянутую руку. Сделал шаг ко мне в обход столика. И улыбка, освещенная драконидской световой сеточкой, стала такая… акулья, что меня сдуло со стула, и я сама не заметила, как оказалась у парапета.

– Осссторожно, – репти оказался рядом со сверхзвуковой скоростью и придержал меня за локоть. И речь его обзавелась таким подозрительным змеиным присвистом, что я даже посмотреть на него боялась. – Не так быссстро, моя прекрасссная Вассилисса. Какая же ты пугливая для будущего лейтенанта космической службы!

Пришлось срочно брать себя в руки и выворачиваться из рептильей хватки. Он легко разжал пальцы, и я шмякнулась ребрами о железный парапет, забыв о жуткой пропасти за ним.

В этот же миг с неба сорвалась золотая звезда и осветила остров яркой вспышкой.

За нами наблюдали. Точно наблюдали! Разгорающийся жар в груди не оставлял сомнений, что золотоволосый драконид в данную секунду стал гораздо ближе.

Но звезда, оставив яркий росчерк в небе, уже удалилась, заложив петлю виража.

Я перевела взгляд на Габриэля Горуха, ожидая увидеть безобразную змеиную морду, но он выглядел точно так же, как пять минут назад. Ничего рептильего в нем не появилось.

– Извините, если моя просьба вас оскорбила.

– Ничуть. Но все не так просто, как вам внушают в вашей академии, основанной, между прочим, на наши деньги, – он усмехнулся и оперся руками о перила.

Сейчас, совсем рядом, было особенно заметно, насколько же он меня выше, а я не маленькая девочка. Во мне росту ровно метр семьдесят семь. До модельных ста восьмидесяти не дотянула, иначе маман отправила бы меня не в Космическую академию, а в дурацкую, но элитную модельную школу. Потому что чаще всего рядом с репти появлялись девушки из этой школы. К счастью, вмешался отец, и мое будущее, казалось, было предопределено.

Впрочем, я отвлеклась.

Репти с интересом наблюдал за мной, пока я, закусив губу, следила взглядом за воздушным танцем драконидских машин.

– Дело в том, Василиса, что увидеть нашу, как ты говоришь, истинную внешность, могут только единокровники или полукровки. Остальные не могут, если, конечно, не воспользуются инозвездной техникой. Мы в курсе о новых фильтрах, поставленных на некоторые видеокамеры Грентона.

– И дракониды не могут? – не выдержало мое любопытство.

– И они. Наши технологии подмены совершенствовались тысячелетиями. Но у людей, в отличие от наших исконных звездных врагов, есть возможность наблюдать нас в истинном виде без каких-то технологических ухищрений.

– И, конечно, эта возможность очень дорого стоит, – язвительно предположила я.

– Нет, она ничего не стоит, – обескуражил меня Черный. – Это естественная, как зрение, способность наших доноров – видеть нас такими, какие мы есть. Ты хочешь стать моим донором?

– Никогда!

– Даже на один миг? Одного мгновения вполне достаточно, чтобы увидеть меня сквозь биомаску.

– Не настолько я любопытна.

Увижу как-нибудь и через камеры, если еще вернусь в отель.

Одна только мысль стать ближе к репти, чем расстояние в метр, ужасала меня до трясучки. А он, между прочим, стоял всего лишь в полушаге, а мой локоть все еще ощущал холод ледяных пальцев, как будто прикосновение Черного оставило на коже неуничтожимый отпечаток!

– Ты зря боишься, это не больно и не нанесет никакого физического или психологического ущерба, – искушал он, играя соблазнительно бархатными модуляциями тембра. Репти умеют виртуозно обращаться с голосом, как музыканты – со своим инструментом. Манипуляторы, одним словом. – Всего одно биение сердца, доля секунды, а ты будешь знать о нас гораздо больше, чем тебя когда-либо научат в вашей академии и даже в особой группе полковника Ренски. Ты получишь бесценную информацию, которой владеют очень немногие. М? Василиса?

– Нет. Не нужно. Мне холодно. Проводите меня вниз, будьте так любезны.

– Жаль. Но я буду готов в любой момент, если захочешь. Или вдруг тебе понадобится еще что-нибудь интересное узнать из первых рук… – Он протянул мне черный прямоугольник визитки.

Разобрать в темноте, что на ней написано, и есть ли следящий маячок, я так не смогла и сунула визитку в кармашек джинс. Как ни странно, где-то в глубине души шевелилось разочарование. Тайна была так близка. Даже не столько внешность одного отдельно взятого репти меня интересовала, сколько возможность понять, что же испытывают доноры, как работает их связь с рецепиентом и что из этих сведений можно превратить в оружие против чешуйчатых.

Зависимость от доноров – их слабость, это несомненно. С одной стороны. С другой, не слишком-то репти дорожат «кормильцами», меняют их, как одноразовые батарейки.

– Надень, Василиса, ты действительно можешь замерзнуть, – пока я зависала над визиткой, Черный где-то раздобыл куртку и обрушил ее мне на плечи, придавив тяжестью. Прорезиненную, холодную, огромную, длиной почти мне до колен. – Это роба смотрителя, не моя, так что, не побрезгуй.

– Спасибо.

И мы направились, наконец, к лестнице. Репти – впереди, держа меня за руку, я позади, изо всех сил цепляясь за деревянные перила и стараясь не ткнуться носом в его спину. Внутри башни оказалось темно, холодно и сыро, как в склепе. Если я оступлюсь на скользких каменных ступенях, а перила вдруг прогнили, то…

Додумать не успела. Нога соскользнула, перила треснули, я успела лишь взвизгнуть.

Глава 9

– А он что? – допытывалась у меня Снежка спустя час после происшествия на маяке.

Нас вернули в бункер. Я, живая и невредимая, сидела на своей койке, уже после душа, и ковыряла позаимствованный из военных рептильих запасов саморазогревающийся паек с лазаньей и ананасовым соком. Все-таки стресс – весьма энергоемкая штука, а чашка кофе на ужин – это ничтожно мало, и теперь аппетит у меня был зверский.

Снежка забралась на свое ложе с ногами, внимала моему рассказу и ахала, с преувеличенным восторгом тараща огромные глазищи. Сама она не могла похвастаться веселым вечером. Хоть и говорил Черный, что с каждым из нашей спасенной группы была беседа, но либо у него неточные сведения, либо подруга – партизанка, и решила ни о чем таком не рассказывать, мол, скучный ужин в скучной обстановке, ничего особенного. Вот я и отдувалась за двоих. Мне скрывать нечего.

– Поймал, конечно, – я пожала плечами. – Ты же знаешь их нечеловеческую реакцию и скорость. Я даже испугаться как следует не успела. Чудо случилось только одно: электричество странным образом починилось как раз в момент моего падения. Это было эффектно.

Я расхохоталась, вспоминая смертельно бледное, испуганное лицо Габриэля Горуха. Еще бы. Если бы я там свернула себе шею, то ему точно светило обвинение в моем убийстве при отягчающих обстоятельствах.

– И все? – с подозрением прищурилась подруга, нервно накручивая длинный платиновый локон на пальчик. – Что, никто из вас не воспользовался ситуацией? Не прижал к сердцу, не распустил руки? И даже не поцеловал?

– Я тебя умоляю. Ну какие поцелуи между мной и репти? У них есть для этого целое стадо специально подобранных элитных девиц.

– А ты? Такого красавчика прошляпила! Это же не простой кланник, а сам Габриэль Горух. Вдруг ты во время поцелуя увидела бы его истинный облик?

– Ничего, увидим как-нибудь и без экстрима. Вы уж определитесь с другом вашей семьи, с кем мне нужно поближе подружиться, – намекнула я на наш спор в отеле и задание полковника Ренски «заставить драконида показать истинный облик, если он у него есть». Правда, я немного перепутала цели, и теперь была в полном раздрае: с чего бы вдруг такая легкомысленность?

Я выскребла жестянку, облизала ложку и взялась за сок. Неплохо тут они подготовились к концу света.

– Интересно, дракониды собираются всерьез атаковать? – Снежка подняла глаза к неуютно низкому потолку бункера.

– Только если не дорожат нашими жизнями, – пожала я плечами. – Репти, похоже, дорожат. Нас же не случайно в бункер отправили, как консервы в холодильник.

– Отвратительно чувствовать себя пешкой в чужой игре. Но консервами – еще хуже.

– Тогда давай спать. Что еще нам остается делать?

Можно было выйти в коридор, пообщаться с соседями – двери отсека на этот раз не заблокировали, ограничившись запертым входом на этаж. Но я так устала за этот бесконечный день, что уже ничего не хотелось. Особенно, говорить о происшествии на маяке.

Мне нужно было в тишине и покое разобраться со случившимся на лестнице между мной и Черным.

В тот момент, когда я в кромешной тьме башни поскользнулась на ступеньке и завалилась, а перила не выдержали моего веса и треснули, репти крепко держал меня за руку. Он среагировал мгновенно, дернув на себя.

От рывка я впечаталась в его плечо и сбила мужчину с ног, но каким-то чудом мы оба не покатились вниз по винтовым ступенькам. Хотя головой, я, кажется, ударилась о каменную стену. До искр в глазах.

Правда, тут же осознала, что искры вполне реальные: в башне загорелся аварийный свет, но что-то где-то замкнуло, лампы, вспыхнув напоследок, погасли, и лишь одна искрила прямо над нашими головами, освещая испуганно-изумленное лицо мужчины.

Качественная, очень качественная иллюзия, потому как и его тело, на которое я упала, тоже ощущалось вполне мужским, человеческим.

И я бы ни секунды не медлила, но тут мой взгляд упал на деревянную балясину, вывернутую из гнезда, и кусок обломившихся перил. Они были аккуратно подпилены.

Пока я, не веря глазам, разглядывала работу диверсантов, руки репти легли на мою талию, и он, вместо того, чтобы скинуть с себя придавивший к ступеням вес, прижал меня к себе так плотно, что моя обнаженная из-за задравшейся майки кожа живота соприкоснулась с его удивительно гладкой кожей. Словно я упала на ледник, ожегший космическим холодом. Искрившая лампа в тот миг вспыхнула как-то особенно ярко, до рези в глазах. И…

И я не могла осознать, что же произошло. Прокручивала в памяти картинки, ощущения, мои суматошно метавшиеся мысли и не понимала. Не улавливала.

Как будто корка хрустнула. Как будто из-под ледяного плена просочилось что-то такое…

Страшное.

Чудовищное.

Невозможное.

На долю мига приоткрылась такая бездна тоски и боли, словно я заглянула в космическую черную дыру, откуда нет возврата. Никогда и никому.

Но так и не успела понять, что же я там такое увидела, из-за чего хотелось зажмуриться и кричать, кричать, кричать от ужаса и безнадежности.

Опомнилась и заметила вдруг, что из глаз непрерывно льются слезы, капая на губы Черного. Он слизнул их, прикрыл глаза, в которых стремительно затягивалась, подергивалась синевой зияющая беспросветная бездна. Заставил себя улыбнуться.

– Соленая вкусная девочка. Не плачь, все позади. Ты жива. И это счастье.

А меня трясло от пережитого. От увиденного. И я ни слова не могла сказать. И тем более, спросить. Как он живет, когда внутри него… вот такое… чему и слов нет в нашем мире?

Он тоже молчал, и взгляд его был такой… обжечься можно. И не от холода. Почему-то я перестала чувствовать от этого репти волну холода, словно он весь канул в ту бездну.

Вот и приплыли, Василиса. То ли он выпил твой дар, то ли это у тебя временный шок.

Черный помог мне подняться, а потом подхватил меня на руки, – у меня хватило ума молча принять помощь мужчины и не брыкаться, – и отпустил только уже внутри бункера.

К моему удивлению, под землей аварийный красный свет вполне себе горел.

– На остальное мощностей не хватает, – пояснил репти, поймав мой удивленный взгляд. – Но на маяк должно было хватить. Я разберусь, что случилось с аварийной системой… и перилами.

И сказано это было спокойно, ровно, но в голосе репти звучала такая угроза виновникам, что я поежилась. Кланы были беспощадны к врагам. Но предатели – а подпилить перила мог только кто-то из «своих» – просто исчезали. Бесследно.

Разве я могла рассказать все это подруге, не разобравшись в том, что же из всего, что мне показалось, было на самом деле? Репти – мастера иллюзий.

Кстати, мой дар никуда не делся: по пути в «камеру», выделенную нам со Снежкой в бункере, я вполне ощущала приближение чешуйчатой охраны. Хоть какая-то хорошая новость.

– До завтра, мисс, – вежливо попрощался Черный.

– Надеюсь, завтра вы нас освободите?

– Вы не заложники. Речь идет о выборе безопасного места для вашей группы. Сейчас руководство академии считает, что самое безопасное место для ее курсантов – здесь. Пока не будут закончены переговоры с нашими… оппонентами. Ваши жизни легко могут стать козырем для шантажа, как это попытались сделать парни из клана Борджа.

– А в ваших руках – нет?

– Нет. Вы увидите завтра. Пока у нас взят тайм-аут.

Дверь в наш «номер», у которой мы остановились, внезапно резко распахнулась, явив нам злую-презлую Снежку. Габриэль Горух, исполняя роль хозяина, поклонился и вежливо, не обращая внимания на то, что у моей подруги едва ли не дым из ноздрей валит, осведомился о ее здоровье, риторически поинтересовался, все ли устраивает гостью, и тут же откланялся, пожелав добрых снов.

Но и после разговора с подругой, окончательно утомившего меня, сон не шел и не шел.

Я вглядывалась в темноту, разбавленную тревожной полоской аварийного света, сочившегося из прихожей, и думала, что впервые не испытываю к репти отвращения, воспринимаю его не как врага, паразитирующего на теле человечества, а как личность.

Габриэль Горух меня… заинтересовал. Я впервые не по долгу учебы, а искренне захотела узнать ту рептилью правду, которую они рассказывают своим детям.

А потом резко проснулась.

* * *

Проводив гостью, Габриэль прошел до конца коридора, кивнул дежурившей охране и приказал:

– Пригласите Оливера Келли ко мне в кабинет.

– Сэр, велено передать, сэр Дэвид ждет вас на Соловьиной террасе, – отрапортовал дежурный.

– Тогда поторопитесь найти мистера Келли, сержант, – невозмутимо ответствовал Гэб и направился к лифту. Не тому, на котором сегодня возили весьма непривычных для острова гостей, а семейному, чей код знали только Горухи.

Внутри было только две кнопки, белая и черная, и Гэб без колебаний нажал на черную. Кабинка ухнула вниз с такой скоростью, что репти показалось: подошвы ботинок на долю мига оторвались от пола и тело зависло в невесомости. Но тело вновь потяжелело, а двери разъехались в стороны, открыв стальную стену, почти вплотную примыкающую к кабинке. Позади мужчины в глубине лифта зажглось табло с цифрами от пяти, запустился обратный отсчет, означавший, что через пять секунд кабинка взорвется.

Гэб положил ладонь на гладкую матовую поверхность, отреагировавшую на прикосновение расходящимися световыми кругами. Круги едва мерцали и двигались медленно, нехотя, словно увязая в стальной толще. Мужчина не шевелился: если сейчас отнять ладонь, то взрыв произойдет немедленно.

Наконец, появились светящиеся иероглифы, смысл которых не определил бы ни один человеческий лингвист.

«Распознавание прошло успешно. Здравствуй, Габриэль», – прочитал репти.

Табло за спиной, мигнув, погасло, когда до взрыва оставалось два мгновения.

Стальная махина, перегораживающая выход, с трудом поднялась вверх, освобождая путь в кромешную тьму. Но репти не нужен был свет, он отлично ориентировался.

Еще несколько препятствий и замаскированных ловушек на пути, и Гэб достиг цели – небольшого, как подводная барокамера, и абсолютно пустого помещения. Стоило открыть люк в капсулу, ее стены замерцали тусклыми и хаотичными орнаментами, в которых даже художник-абстракционист не смог бы найти никакого смысла.

Гэб замер в центре камеры и ждал, пока движение арабесок не успокоилось. Наконец, от стены отделилась серая завитушка, приблизилась, вырастая в размерах и становясь ярче, пока не превратилась в трехмерное, светящееся как голограмма изображение седого мужчины с обширной лысиной над высоким выпуклым лбом, обрамленной венчиком кудрявых волос.

– Гэээб! Долгой жизни, внук, – выдохнул призрак на древнем наречии, неизвестном земной науке, которое, однако, Черный отлично понимал. – Какая беда привела тебя к нам сегодня, мой мальчик?

– Прости, дед, что побеспокоил. Сегодня в башне маяка совершено покушение на жизнь моей гостьи. Причем, так, чтобы потом обвинить меня в ее смерти. И в такой момент, когда ее смерть всколыхнула бы все человечество и разъярила драконидов. Следующим шагом была бы показательная выдача меня человеческому правосудию. Я хочу знать, кто из моей многомудрой родни пронюхал о моих планах и решил разрушить их таким нехитрым способом?

– Некорректный вопрос, – укорил призрак.

– Сформулирую иначе. Кто из верхнего круга клана посещал Мемориз и просматривал мои контакты?

– Почему ты думаешь, что это кто-то из наших? Возможно, в башне была диверсия шпионов клана Борджа. Не думаешь же ты, что они утрутся после сегодняшнего и не будут мстить?

– Не уклоняйся от прямого ответа на прямой вопрос, дед. Кто?

– Вопрос слишком обширен. Введи временные рамки, внук.

– Я прибыл два дня назад, тогда и посетил Мемориз для совета. Позавчера, вчера, сегодня. Не думаю, что очень многие интересовались моим визитом к вам. Итак?

– Мой напористый мальчик… Ну хорошо. Легер, Мария и Дэвид.

– Благодарю, дед Бер.

– Не за что. Обращайся. Кстати, не хочешь узнать, что желала Мария?

– Нет. Я догадываюсь. Хочет женить меня на своей дочери. Испугалась, что я начал поиски невесты в других кланах.

– Ответ верный. А что ты скажешь о любопытстве Легера?

– Этот старый лис вынюхивал, кто меня поддержит, если я вздумаю совершить переворот в наших замшелых тысячелетних традициях. Или я ошибся?

– Не ошибся, – разочарованно вздохнул призрак. – Ты знаешь, что твои ум и проницательность делают тебя невыносимо скучным, Гэб? Никакой интриги. Никаких откровений. Тоска. Но, милый мой мальчик, если ты предложишь реформы, я на твоей стороне.

– Я знаю.

– Фу таким быть. Хоть бы сделал вид, что это приятная неожиданность для тебя.

– Я рад, что могу опереться на твой авторитет, дед, но мне очень жаль, что ты мертв.

«Значит, дядюшка Дэвид», – хмыкнул про себя Гэб.

Обвинение вслух не прозвучало, ни к чему произносить это в помещении, регистрирующем каждый твой вздох. Поблагодарив собеседника, репти направился наверх, в свой кабинет, где его уже заждался ближайший друг и помощник, Оливер Келли.

Предстояло собрать улики против осторожнейшей и хитрейшей из змей – дядюшки Дэвида, основного претендента на роль главы клана. Но претендента, увы и ах, все еще не получившего благословение Мемориза, хотя после официальной смерти Бера Горуха минуло полтора десятка лет. А пока новый глава не объявлен, им считается предыдущий, пусть даже он хоть сто лет как ушел в Мемориз, было в истории репти и такое.

Клан выжидал. И это многозначительное ожидание воодушевляло Габриэля.

* * *

Советник дремал, устроившись в углу кожаного диванчика в кабинете Габриэля. Здесь горела единственная свеча в тяжелом бронзовом канделябре, остальные посетитель не стал зажигать. В темноте, подчеркнутой крохотным светлячком, терялись очертания огромного, как бальный зал, помещения, обставленного по периметру старинными книжными шкафами – Гэб любил простор и удобство, чтобы все было под рукой, включая уникальные древние рукописи, чьих текстов нет и не может быть больше нигде.

Была еще одна причина для такой любви к свободному пространству: стены, у которых всегда есть уши, точнее, вентиляционные каналы, по которым отлично разносится звук, отстояли от рабочего места Гэба так далеко, что невозможно услышать, о чем говорит хозяин кабинета по мобу, или узнать содержание его бесед с посетителями. С прочими, то есть, электронными «ушами» отлично справлялась встроенная в перьевую ручку глушилка. В период кланового межвластья это жизненно необходимая предосторожность.

Едва услышав шаги, советник поднял взлохмаченную голову и сонно поморгал на вошедшего, но тут же вскочил, одернул мятый пиджак и застегнул на одну пуговицу, пригладил короткую бородку, обрамлявшую нижнюю челюсть.

– Расслабься, Оливер, – улыбнулся Гэб. Его всегда веселила привычка советника быть при полном параде в любое время суток и при этом выглядеть как расхристанный пират. – Спасибо, что подождал.

– Долго же ты! – зевнул мужчина. Был он огненно-рыж и веснушчат, как большинство выходцев с Изумрудного острова. Правда, его предки где-то умудрились потерять префикс Мак в начале типично ирландской фамилии, означавшей «светлая голова». Зато сохранили генетическую особенность – голова Ола Келли оставалась трезвой и светлой в любом состоянии ее обладателя.

– Пришлось задержаться, – Гэб приятельски скользнул пальцами по протянутой для рукопожатия ладони советника, но не пожал ее. Считал – было бы точнее, как считывает сканер листок бумаги. – Как поживают наши заядлые враги? Есть новости?

– Нет. Смирились с тайм-аутом. Утром продолжим переговоры. Это была хорошая идея – спрятать курсантов в бункер. Первый и второй барьер дракониды просто снесли. И показали, что третий, видимый, их не задержит. А вот их блокирующая сеть нам оказалась не по зубам. Чувствую себя бабочкой в сачке.

– Ерунда, – отмахнулся репти. Сел в кресло напротив и устало вытянул ноги, спрятав их под журнальный стол на высоких фигурных ножках. – У них сеть только наземная, в толщу воды проникает лишь метров на сто. О наших подводных туннелях они вряд ли догадались. Берег всего-то в полусотне километров, вывезем всех.

– Почему ты не хочешь последовать плану Дэвида? Пока курсанты здесь, дракониды не будут атаковать. Это риск для людей, которых мы спасли от наемных бандитов, желающих сорвать переговоры. То есть, от смерти. Уже известно, что Борджа намеревался всех зверски убить. Не сам, конечно. Отдал бы наемникам.

– Потому что это план Дэвида. И потому что он глуп и лишает нас единственного преимущества. Мы должны отпустить спасенных без каких-то преференций для нас, иначе чем мы будем отличаться от бандитов?

– Но мы лишимся прикрытия!

– Живого щита, позорного для нас. Прикрываться студентами – немыслимая слабость и цинизм! Мы не можем позволить себе выглядеть злодеями, и без того наш семейный портрет не слишком привлекателен. Это во-первых. Во-вторых, дракониды, эти проклятые звездные мутанты, прекрасно понимают, что их агрессия – это война с нами на нашей территории, и уж мы постараемся, чтобы нападение на остров было расценено как нападение на планету, что мгновенно объединит земные расы. Мы такие же земляне, как и люди, и у нас появится общий враг. Телевидение, газеты и, главное, Сеть уже вовсю муссируют эту тему, я дал распоряжение. Потому дракониды не будут атаковать, даже если курсантов здесь не будет. Более того, у них и повода для атаки не останется. А Дэвид – идиот.

– Хм… Пожалуй, ты прав.

– Я всегда прав, аж самому тошно, – Черный криво усмехнулся. – Повод мог появиться, если бы покушение на маяке удалось и курсантка погибла. И это заставляет думать, что мой дядя заодно с кланом Борджа.

– Не может быть!

– Я даже думаю, это он сдал нашим соперникам сведения из Космической академии о каждом из группы Ренски. Слишком мало времени было у Борджа, чтобы все подготовить, и слишком быстро и точечно они сработали. Я уже не говорю о том, что на диверсию внутри маяка у злоумышленника было от силы десять минут.

– Уже известно, что перила подпилены лазерным пистолетом, а это быстро и бесшумно. Записи автономных камер стерты, а смотрителя маяка ты сам отпустил. Никаких следов посторонних не найдено, свидетелей тоже нет, сам понимаешь. Не доказать.

– Ищи, Оливер. Но не в маяке. В контактах моба моего дяди, например. Мне нужен весь его вчерашний день и все контакты по минутам.

– Будет сделано.

– И еще. Мне нужен новый донор. Пока еще есть время, я не тороплю, но сам понимаешь…

– Понимаю, – сочувственно вздохнул Оливер. – А та курсантка…

– Нет, забудь. Она мне нужна для других целей. Да и донор из нее не получится, слишком много ненависти.

– Подберу кандидатуры к завтрашнему вечеру, скину тебе на моб для выбора и утверждения.

– Буду ждать. Спокойной ночи, Оливер.

– Доброго сна, Гэб. Хотя бы на часок, – советник красноречиво посмотрел на циферблат наручных часов, показывавших четыре утра.

Дэвид Горух перестал ждать племянника лишь два часа назад. И это игнорирование без каких-либо извинений заметили этой бессонной ночью все заинтересованные лица. Габриэль пошел ва-банк.

Глава 10

В состоянии триумия, единого в трех лицах, дракониды поддерживали постоянный обмен информацией, жизненной силой и психоэнергетическим резервом. Каждому из троих хватало и нескольких минут расслабления, чтобы полностью восстановить боевую готовность. Триумий не терял силы, даже если сразу двое засыпали, отдавая свой потенциал бодрствующему. И Аррадор вовсю пользовался преимуществом, забыв о сне и покое.

С тех пор как гравикар треклятого Габриэля Горуха, носившего титул Принца Тени, исчез за куполом, окружавшим остров Сахреш, к изумлению Аррадора, оборвалась и его незримая связь с одной из жемчужин аль-дэй.

Оборвалась впервые с момента, как драконид ступил на мягкую траву сапфировой планеты, вдохнул ее воздух, ощутил тепло невидимых объятий еще неизвестной души.

Теперь же аль-тар испытал сосущее чувство пустоты. И неодолимую жажду, желание любой ценой ее заполнить. Вернуть изъятое. Жемчужину, соскользнувшую с нити.

В тот миг он едва удержал себя от боевой метаморфозы. Это его напугало так, как не пугал ни один враг.

Он стал зависимым? От какой-то даже еще не женщины, познавшей силу аль-дэй, а обычной человеческой девицы, нераскрытого бутона, необразованной чужеродной дикарки. Его собственности, в конце концов! Пусть даже она об этом еще не знает.

Со-мышленники по триумию, конечно, услышали его состояние, но интерпретировали не совсем верно.

«Мы вернем ее, Ар, пусть тебя это не беспокоит», – успокаивающе прошелестел мягкий голос Кайрена, их ру-тара, рулевого в отношениях с иными цивилизациями. И первого атакующего в случае неразрешимого иными способами конфликта.

«Не сомневаюсь, Кай. Но мне надо разобраться со всем этим. Я не слышал, чтобы аль-дэй имели такую власть над тарами, чтобы мы становились от них зависимыми. Мне не нравится эта зависимость».

«К хорошему быстро привыкаешь. Ты стал стабильнее, аль-тар. Сильнее. И эта сила распространяется на весь триумий. Разве это плохо?»

«Допинги всегда плохо, – отмахнулся Аррадор. – Какова будет расплата за эту силу? И, главное, кто будет расплачиваться – я или она? А если она, то чем мы будем отличаться от репти с их донорами? Будем ли мы тогда иметь моральное право обвинять их в паразитизме на человечестве?».

Кайрен не ответил. Что он мог сказать? Аль-дэй и аль-тар одной ветви были такой редкостью, что никто, кроме туманных легенд, не мог рассказать, кто и чем расплачивается в этой паре. Симбиоз это или паразитизм, как у репти? А легенды слишком часто искажают истинные события. Ру-тар Кайрен не имел привычки врать, особенно, в состоянии триумия, когда малейшее движение души тут же становится известно еще двоим.

На переговоры с людьми и репти отправился Кайрен, а в его лице – весь незримо присутствовавший триумий.

Аррадор, поддерживая с ним мысленную связь, в то же время пытался сломать защиту острова Сахреш, а беловолосый Сариан руководил осадой и маневрами малого планетарного флота. Не атаки ради, а для демонстрации серьезности намерений.

Главным требованием драконидов стало освобождение всех заложников и доноров и отказ урргхов от колонизированной Земли. Людей необходимо оставить в покое.

Дракониды готовы даже предоставить урргхам любую другую планету в Солнечной системе, на их выбор. Разумеется, с условием ее закрытия для космических полетов после переселения. Терраморфирование, даже с учетом того, что репти не нужны такие тепличные условия, как для людей, займет не одну сотню лет, но что такое время для космических долгожителей?

О, триумий прекрасно понимал, какое сопротивление вызовет это предложение. И роль доноров для урргхов иноземцы тоже отлично понимали. А также то, что не смогут совсем лишить паразитирующую расу их базового корма. Но дракониды готовы идти на уступки: позволить сохранить существующих доноров и взять их с собой при исходе с Земли. Щедрое же предложение, зачем так сразу отказываться? Подумайте до утра.

А заложников следует освободить немедленно и гарантировать им неприкосновенность и возмещение ущерба.

Но репти, разумеется, не согласились ни на одно из предложений. Кто бы сомневался.

Мало того, они демонстративно вывели «спасенных» на белые пески и скалы острова и устроили вечерние чаепития и беседы, а по сути – вербовку. И Аррадор, барражирующий в тот час поблизости от защитного купола, отлично разглядел, в каком виде Габриэль Горух встречал Василису, и с той минуты не отрывал взгляд от маяка, максимально приблизив изображение на дисплее.

Ему даже показалось, что их связь возобновилась. По крайней мере, он ощутил горячий толчок в сердце, и оно вдруг забилось так гулко и сильно, как в минуту наивысшей радости. Непозволительно открытая эмоция для аль-тара. И это при одном взгляде на хрупкую девичью фигурку у парапета на вершине башни!

Аль-тар впервые видел потомка крови аль-дэй так близко.

Освещенное закатным солнцем лицо девушки не поражало эффектной красотой и аурой властности, свойственной драконидкам, наоборот, притягивало нежностью и тонкой игрой полутонов. Оно было пропорциональным, милым, с прямым носиком, с высокими скулами и округлым подбородком. Большие зеленые глаза казались темными омутами под густыми ресницами, а закатные отсветы придавали им волшебное сияние, как и золотистым косам редкого оттенка, из которых выбились вьющиеся прядки.

Аррадор знал, что Василиса не пользовалась краской, как любили делать экстравагантные или, наоборот, блеклые человеческие женщины. А цвет глаз и волос, этот их удивительный солнечный оттенок, устойчиво передающийся по женской линии ее предков, красноречивей родового клейма на ошейнике показывал знающим, что эта девушка – собственность дома «Золотой ветви» и рода Эретаров.

Ну хорошо, не собственность, наедине с собой Аррадор готов признать преждевременность своих посягательств. Слишком много веков прошло с тех пор, как прервалась связь Дома и их аль-дэй.

Но порода все равно чувствуется. Конечно, для тех, кто понимал селективные особенности. Пра-прадед Аррадора, Харрат аль-тар Эретар, очень гордился этим генетическим экспериментом. Он и погиб, защищая его плоды…

Показалось или нет, что на дне колдовских, зеленых, с золотой и серебряной искрой, глаз девушки мелькнула тень страха?

Гелис аль-тара тут же, повинуясь движению мысли, сорвался в полет.

Аррадор пытался показать Василисе, что бояться нечего, пока он рядом, что дракониды вытащат их из ловушки. Но проклятый барьер не исчез даже после запуска глушилок любых электронных устройств и полной блокировки острова от источников энергии.

Это оказалось очень неприятным сюрпризом. Технологии репти скакнули далеко вперед за какие-то полтора последних века, особенно, за последние два десятка лет, и дракониды отдавали себе отчет, что сами приложили к этому руку. Нетрудно догадаться, что любой контакт звездной расы с человечеством, любая переданная технология будут использованы во благо их врагов, потому Аррадор был крайне осторожен. Но и малых крох хватило, чтобы дать толчок новому, неизвестному, как вот этот купол над островом Сахреш.

А что взамен? Жалкая группа полковника Ренски? Два десятка особей из многомиллиардного населения Земли и ее сателлитов, как естественных, так и искусственных? Слишком плотно внедрились репти в цивилизацию людей, и одно от другого быстро не отделить. И не нужно. Нужно лишь найти всех носителей крови аль-дэй и вывезти с планеты, и вот тогда уже можно накрыть банку с бескрылыми тараканами непроницаемой крышкой, пусть жрут друг друга. С Земли им не выбраться дальше Солнечной системы.

Но есть и вторая проблема – нельзя спугнуть людей, показать свое неизмеримое превосходство и выступить в роли звездного завоевателя. Люди и репти мгновенно объединятся против чужаков, и это будет провалом миссии. Третий провал на Земле – это конец власти дома Эретаров. Кто будет считаться с неудачниками?

Внимательно изучив задумчивое лицо хорошенькой землянки, увеличенное во весь монитор, Аррадор отдалил изображение, засек появление черноволосого репти, известного как Габриэль Горух, и загрузил на боковой монитор информацию о наиболее перспективном наследнике клана. И уже через пару секунд признал: этот Черный, носивший в иерархии репти имя Принц Тени, – самый вероятный соперник, и наверняка не случайно именно Габриэль взял на себя спасение Василисы и ее если не вербовку, то нейтрализацию «птенца Ренски».

Или это случайность, или Гэб как-то вычислил уязвимость одного конкретного драконида.

Что невозможно.

Значит, случайность. Хотя Аррадор не склонен недооценивать противника.

Невозможно недооценивать тех, кто вырвался из-под власти Альфа Драконис и уже тысячи лет уворачивается от того, чтобы вновь под нее попасть. Беглые каторжники, преступники, порченый генетический фонд… проклятые урргхи.

Конечно, кроме ругательств и бессильной ярости, аль-тар еще успевал поучаствовать в переговорах. Решение было им уже принято. А дальше… дальше все зависит уже не от игры стальными и ядерными мускулами, не от демонстрации мощи, граничащей с волшебством для отсталой цивилизации землян (хотя и не без этого), и даже не от дипломатической эквилибристики (чему тоже отдана дань), а от материи воистину эфемерной – искусства звездного танца, положившего к ногам драконидов сотни драгоценных миров и миллиарды разумных душ.

Аррадор, улыбаясь уголками губ, в последний раз обласкал взглядом девичью фигурку, едва различимую в сгустившихся сумерках, и приказал команде начинать.

* * *

Я проснулась от странного звука. Короткого и резкого, словно лопнула перетянутая гитарная струна. Распахнула глаза, вглядываясь в темноту, подсвеченную тусклым голубым светом ночника. Ага, значит, от аварийного освещения бункер перешел на нормальное электроснабжение. Это радовало. А то мало ли… вентиляция, например, остановится, перестанет закачивать кислород…

А потом до моего сонного мозга дошло, что голубое свечение передвигается, разрастается, имеет антропоморфный, но хвостатый и гребенчатый контур, и с ночником его перепутать можно было только спросонья.

Бодрящий озноб, прошивший тело от макушки до пяток, прогнал остатки сна. Такое я обычно испытываю в непосредственной близости сильного репти. Но это свечение… оно не от живого существа, сквозь него виднелась спинка стула. И… я никогда не видела исконное тело рептилоида, кроме как на экране монитора со специальным фильтром.

Что это? Голограмма? Проекция?

– Что за дурацкие шуточки! Сгинь! – тихо, чтобы не разбудить Снежку, прошипела я, приподнимаясь на локте.

– Хм… Она меня видит? Интересно!

– И слышу!

– О! Простите за вторжение, мисс, – вежливо ответила голограмма. – Не хотел разбудить вас.

– А разве не этого вы добивались? Зачем? Глупый розыгрыш.

– Я не розыгрыш, милая мисс. Я… скажем так, управляемая голографическая проекция. Позвольте представиться, раз уж так неловко получилось. Мое имя – сэр Бер.

– Так я и подумала, что проекция, – пробормотала я. И тут до меня дошло. – Сэр Бер? Глава клана Горух? Ого! Польщена. Мое имя Василиса.

– Очень приятно, мисс Василиса… И даже не знаю, что вам больше подходит – Василиса Прекрасная или Премудрая. А, простите за любопытство, ваш род? Отчество?

И к чему такие церемонии? Бесцеремонному шутнику, управляющему голограммой, прекрасно известна моя анкета. Не верю, что дряхлому старику Беру, если он еще жив, есть до меня какое-то дело. Да и вряд ли жив. Я не могла вспомнить, сколько ему сейчас стукнуло бы, но навскидку нереально много. Люди, и даже репти, столько не живут даже при современных технологиях замены всех органов.

– Василиса Олеговна Пасная, третий курс Космической академии, – полностью представилась я.

Голограмма колыхнулась, по-человечески уселась на стул и обвернула голые когтистые лапы хвостом.

– Очень интересно. Пасная-Опасная. Василиса Опасная, значит. Надо предупредить внука. Не зря я захотел лично проверить, к кому он проявил такой недвусмысленный интерес, что лично занялся спасением из рук бандитов.

– Ничего опасного во мне нет, – фыркнула я шепотом, отметив про себя, что голограмма со мной солидарна в том, что его высочеству «Принцу Тени» Габриэлю Горуху ни к чему было рисковать, раз уж я была спасена его сообщником. Мог бы и отправить кого-нибудь за нами. – Не более, чем у любого курсанта.

– У меня в этом большие сомнения, что ничего, мисс. Вы меня видите. Вы меня слышите. Даже один пункт из двух – это много. А уж тот факт, что вы еще и отвечаете разумно и не трясетесь от страха…

– А я должна бояться?

– Конечно. Ведь я для вас выгляжу как призрак, не так ли? Наверняка вы узнали мое лицо. Все курсанты Космической академии имеют возможность видеть мой портрет в почетной галерее спонсоров. Насколько я помню, на экскурсию туда водят всех в первый же день учебы.

Мое ошеломленное молчание вышло за рамки вежливости. Лицо? Но я вижу только вытянутую безносую морду рептилоида! И говорить об этом, пожалуй, не стоит.

– Простите, сэр Бер, – спохватилась я. – Не признала вас спросонья.

– Вам не за что извиняться. Это я нарушил священный покой нашей гостьи. Но вот что еще любопытно. Вы осознаете, мисс, что я говорю с вами мысленно?

– Что?! – вскричала я, забыв, что на соседней койке спит подруга. – Не может быть!

Снежка заворочалась, приподняла голову и сонно пробормотала:

– Уже подъем?

Голография сэра Бера немедленно потускнела до полной прозрачности. Только яркие пятнышки глаз, двумя лунными зайчиками прыснувшие в угол над Снежкиной головой, продолжали висеть в воздухе. Я поморщилась. Любопытство не порок, конечно, но и не джентльменская черта.

– Нет еще, спи, – я перевела взгляд на слабо фосфоресцировавшие стрелки часов. Шесть утра. Ну и ночка! И утро не легче.

– А, тогда ладно. А что за шум был? Тебе плохой сон приснился?

– Да, сущий кошмар! И такой упорный! – хмыкнула я, снова прищурившись на призрачные глаза главы клана Черных. Пятнышки обиженно моргнули и… растаяли.

Даже жаль, мне еще хотелось расспросить призрака, что за выдумки насчет мысленной беседы. Его голос я воспринимала вполне нормально… разве что, если задуматься, несколько стереоскопически, как будто из нескольких источников. Так что пусть не пытается меня обескуражить!

Снежка что-то пробормотала неразборчивое и, бухнув голову на подушку, отключилась.

Как ни странно, через минуту, убедившись, что никаких призраков больше по углам не таится, и я уплыла в самый сладкий утренний сон.

Проснулась в восемь от мелодичного сигнала «Динь-дон!» и приятного женского голоса, звучавшего из динамика:

– Дамы и господа, доброе утро! Завтрак будет подан через полчаса, индивидуально в ваши боксы, прошу вас привести себя в порядок и быть готовыми сразу после завтрака к возвращению в Грентонскую Космическую Академию. Сейчас на поверхности плюс двадцать два градуса по Цельсию, легкая облачность, слабый бриз. Днем ожидается двадцать восемь градусов в тени, на море штиль.

После сигнала сообщение повторили еще раз:

– Дамы и господа, доброе утро…

Ого! Значит, переговоры сдвинулись с мертвой точки, раз нас возвращают в альма матер. Это отличная новость!

Глава 11

Сэр Бер, – точнее, его «управляемая голографическая проекция» или, попросту говоря, классическое привидение, – ровно в шесть часов тридцать секунд утра ворвался на утренний домашний совет, собранный сэром Дэвидом Горухом на правах старшего перед решающей встречей с драконидами.

Если бы кто-то отслеживал передвижения призраков острова Сахреш, то заметил бы, что резкий рваный сигнал, обозначавший прорыв энергетической защиты Колонного зала, прозвучал практически одновременно с исчезновением светящихся глаз в одном из отсеков бункера.

– Привет, дражайшие стервятники! Всем здравия! – радостно помахал призрак верхней трехлапой конечностью.

Присутствующие поморщились, как от внезапной зубной боли – после смерти глава клана стал еще более невыносим и экстравагантен, чем был в последние годы жизни. А одна из присутствовавших женщин взвизгнула и попыталась бежать, но передумала и притворилась обморочной.

Сэр Бер не преминул это заметить:

– Мария, можешь не поднимать корму, она все равно перевесит твой тощий киль. И дохлой тебе еще рановато притворяться, для этого ты недостаточно подгнила. Что, закрылись от нас? Защиту поставили? Думали, если не позовете, то и не придет никто? Ай-ай-ай! Твоя идея, Дэвид? Ну-ну… Да сядь, не мельтеши… И что вы тут решили без нашего мудрого совета, потомки? Впрочем, мне все равно. Ваши танцы с нашими врагами пока меня не волнуют. Я, собственно, не для того пошевелил свои почтенные косточки. Гэб, ты тут? – Призрак взлетел к потолку, оглядел сверху собравшихся, затем рухнул на пол и склонил рептилью башку, заглядывая под сиденья и пересчитывая нижние конечности сидящих. – Хм… А где мой любимый внучатый племянник? Его тоже не позвали, негодяи? Так я и знал! Дэвид, тебе эта интрига с рук не сойдет. Захотел еще при жизни переселиться в Мемориз? Мы можем это сегодня же организовать! Подумай быстренько, что ты предпочитаешь: инфаркт, инсульт или анафилактический шок от злоупотребления моим коллекционным бухлом? Через десять минут дашь ответ.

С этой грозной фразой призрак исчез, а бледный, как пляжи Сахреша, сэр Дэвид плюхнулся в кресло и вытер черным платком вспотевший лоб.

– Кто-нибудь… пригласите Габриэля, – прохрипел он, оттягивая дрожащей рукой ворот салатовой домашней рубашки.

А неугомонный призрак уже тормошил спящего внука. Увы, тут никакой защиты от нарушителей энергетического поля живых существ не стояло, и «постучаться» не получилось. Но и благоприобретенная бестелесность не помешала сэру Беру теребить уши и нос спящего, пока тот не замычал недовольно и не подскочил, схватившись за голову:

– Что ты себе позволяешь, Оливер!

Призрак хихикнул. Определенно, утро для него удалось на диво развеселым! При жизни, небось, не пошалить было на таких-то постах и с такой-то властью, какой обладал глава клана Черных сэр Бер Горух.

– Это всего лишь твой соскучившийся дед, Гэб.

– А! Доброй вечности, дед. Что случилось?

– Много чего, пока ты бока отлеживаешь в лености и праздности. Например, Дэвид собрал совет и проталкивает свое решение по переговорам с проклятыми детьми Бездны. И без тебя. И ты ему спустишь такое?

– Я предполагал это. У него ничего не выйдет, большинство наших разумны и на моей стороне.

– Хм… Подстраховался, значит? Уверен?

– Разумеется. Плоха та власть, которой во всех делах требуется личное присутствие.

– Но и на самотек пускать не следует. Слишком важный вопрос решается, внук. Ты тут плохо выглядишь, как ни посмотри. Если ты самоустранился, то, значит, не понимаешь важности, куда тебе доверять серьезные вопросы. Если тебя устранили, значит, слишком слаб, и тебя поддерживать бессмысленно. Настоящему лидеру нужна опора, а не подпорки. Это все понимают, даже дурочка Мария.

– Я планировал явиться через полчаса, перед голосованием. Это был бы наилучший ход: показать, что у меня всё под контролем. И все. Оливер должен был разбудить меня. Неужели ты для этого пришел? Спасибо, что волнуешься за меня, дед.

– Да чихать мне на эту возню. Ясно, что мы в этой партии мало что выиграем, нам бы лицо сохранить и не допустить сближения людей с нашими врагами. Я пришел по куда более важному поводу, малыш. Знаешь ли ты, что тут, на острове, попираемая твоими бесчувственными лапами, спит и видит всякие кошмары прекрасная и невинная дева?

– Которая из них? – рассмеялся Габриэль.

– Твоя будущая жена, Гэб. И выйти отсюда она должна уже с твоим обручальным кольцом на пальчике, иначе ты ее упустишь, и я… да что я! Все мы тебе этого не простим.

Габриэль, успевший за время разговора умыться, почистить зубы и натянуть штаны, взялся было за майку, но замер, так и держа ее в руках.

– Какая еще будущая жена? Дед, ты ничего не путаешь? Среди гостей крепости нет наших по крови даже близко. И позволь напомнить о твоем же требовании, чтобы все твои потомки нашли себе жен в других наших кланах. Ты их даже распределил, и лично вел переговоры о моей помолвке с Дахиль клана Анже, но не успел, а я, прости, пока отбрехиваюсь тем, что глава нашего клана еще не избран, и решение принимает только он.

– Забудь, – отмахнулась «управляемая голограмма». – Я при жизни не зря тянул с переговорами, как чувствовал, что твоя судьба совсем другая. Как и твоя задача. Великая, не побоюсь этого слова, мальчик мой. И сегодня я, наконец-то, нашел тебе достойную невесту.

– Человека? – Габриэль скомкал майку и отшвырнул на постель. Сел, опустив подбородок в сцепленные пальцы. – Ты же знаешь наши традиции, как никто. Значит, по-твоему, мне нужно жениться на инородке и забыть о своих амбициях, о преобразованиях, о власти в клане и не только? Когда ты успел списать меня в утиль?

– Все не так, мальчик мой. Ничего из перечисленного от тебя не убежит, я в это верю. Но эта женщина должна стать твоей.

– А, всего лишь это, – с облегчением выдохнул молодой мужчина. – Зачем же меня пугать, дед? Что ты сразу женить меня вознамерился? Если кто-то должен стать моей женщиной, то станет. Но не в роли жены, разумеется. Она может стать моим донором, если достаточно сильна, или просто любовницей. Ты отстал на два века со своими представлениями о сексе, дед. Сразу жениться!

– Дурачок ты, Гэб, хоть и умный. Эта девушка никогда не согласится на роль любовницы, если я что-то понимаю в женщинах. А я понимаю, уж поверь моему опыту, особенно загробному…

– Хм… Могу поспорить. Человеческие девушки слишком любят секс и деньги, чтобы я мог питать на их счет иллюзии. И кого я должен соблазнить?

– Ее имя Василиса.

Гэб, вытащивший из шкафа свежую легкую рубашку, замер. Ткань соскользнула с плечиков и спланировала на пол. Мужчина досадливо поморщился, нервно захлопнул шкаф и не торопился повернуться к призрачному собеседнику, наблюдая за светящимся пятном, отраженным полированной дверцей.

– Ты умеешь удивлять, дед. Почему именно она?

– Ну… Ты сам обратил на нее внимание, так почему не она?

– Моя будущая жена?

– Если сумеешь выкрутиться, то я не настаиваю, – пошел на попятную старый мертвый хитрец.

– Сэр Бер! Зато я настаиваю… на предоставлении мне полной имеющейся у тебя информации о Василисе Пасной. Итак, слушаю.

– Сюда идут, Гэбушка, – заюлила «голограмма». – Встретимся позже, и не в Меморизе, там ведется запись, а дело пока сугубо личное и сверхсекретное… Я найду тебя. Только помни: колечко-то не забудь подарить! Это пока ни к чему тебя не обяжет, а девку пометить надо, чтоб другие не подсуетились. Не простая девка-то, хоть и не из наших. Потом скажу, убегаю…

Последнее слово прозвучало угасающим шепотом из пустоты – светящееся пятно исчезло.

И тут же в дверь осторожно постучали и осведомились голосом советника Оливера:

– Сэр Габриэль, ты проснулся? Пора бы.

– Заходи, я уже встал. Сейчас оденусь.

Гэб выдвинул ящик комода, достал пакет с новой черной майкой, вскрыл целлофан и принюхался. После того, как одна из его доноров-однодневок решила очаровать его какой-то вонючей дрянью, насыпанной в одежду – «заговоренной», вываренной в «любовном» зелье, высушенной и стертой в порошок, – он стал проверять даже магазинные упаковки.

Оливер невозмутимо наблюдал, остановившись у порога.

– Что нового у моих родственничков? – поинтересовался Черный.

– После явления призрака сэра Бера все приходят в себя. Он пригрозил сэру Дэвиду преждевременной кончиной, если тот продолжит интриговать против тебя.

Габриэль вскинул бровь. Плохо дело, если среди посторонних, пусть и связанных клятвой, людей ходят слухи о призраках. Конечно, все можно списать на легенды, переутомление после вчерашнего стресса и электрическое замыкание. Но Оливер слишком умен и прагматичен, в призраков он не верит. Значит, Бер был либо неосторожен, либо специально позволил себя заметить. И пустить слух.

– Пустая угроза, – сказал Гэб. – Мертвые не вмешиваются в дела живых. То есть, договориться играть против нашего решения дядя и его подпевалы не успели?

– Не успели, – с улыбкой кивнул Оливер.

– Список предложений для драконидов у тебя готов?

– С собой, – советник щелкнул ногтем по черной пластиковой папке, зажатой под мышкой.

– Вычеркни имя Василисы Пасной.

Папка была молча раскрыта, имя на одном из листов найдено и вычеркнуто.

– Она остается на острове? – советник позволил себе уточнение.

– Нет. Она всего лишь не фигурирует в списках. Мы о ней случайно забыли.

– Из списка на компенсацию ее тоже вычеркнуть?

– Отовсюду, – еле заметно усмехнулся Черный. – Словно ее нет и не было.

– Но она же курсантка…

– Сбой программы. Не мне тебя учить, как это делается.

Советник поклонился и больше вопросов не задавал. Уничтожать любую информацию даже из вездесущей Сети кланы умели виртуозно. Нет информации – нет человека. Или нечеловека.

Гэб, прищурившись, наблюдал, как Оливер черкает бумаги в папке и записывает себе памятку на обороте листка: перечень архивов, куда надо заглянуть, документов, подлежащих изъятию… Конечно, останутся свидетели, родственники, друзья… и никто их не тронет, об этом Габриэль тоже позаботится. И восстановить кое-что можно со временем, даже нужно.

Но именно время сейчас и необходимо выиграть. Слишком много внезапного внимания вызвала у его родственников обычная с виду курсантка славянских корней и неброской на первый взгляд внешности.

Габриэлю совсем не нравился ни интерес мертвого деда к Василисе (как оказалось, старческому маразму и смерть не помеха), ни донесение, полученное от дядюшкиного камердинера – сэр Дэвид распорядился привести девушку на завтрак в его комнаты. Мерзавец!

И если нет никакой возможности вывести девчонку из-под удара смертоносного тайфуна, то единственный выход – переместить ее в «око бури», создать зону молчания вокруг ее фигуры. Если она не глупа, то поймет. А если глупа, то будь, что будет. Но он должен сделать все, что может…

– Что-то еще? – Габриэль, изучивший личного помощника так же дотошно, как собственную родословную, заметил недовольную складку на лбу Оливера. Да и в его насупленном молчании угадывался некий протест.

– Ничего, сэр. Все будет сделано. Но я не понимаю. Если ты не оставляешь ее здесь для себя, зачем заметать ее следы?

– Затем, друг мой, что на нее вчера покушались. А мой дядя не из тех, кто легко смиряется с поражением. Он уже наметил себе жертву и не отступится. Я не могу допустить ни гибели этой мелкой мошки, случайно залетевшей на поле высоких игр, ни ее использования прожженными интриганами моей семейки. Я дал ей слово, что под моим покровительством с ней ничего не случится, и не сдержал его. Задета моя честь.

– А, ну если честь, то понятно, – пробормотал Оливер, прекрасно знавший, что под предлогом защиты чести никакие методы не покажутся Горухам бесчестными. Впрочем, у всех репти весьма своеобразные представления о чести. – Кстати, из-за энергетической блокады я не успел собрать досье на кандидаток в доноры.

– До вечера у тебя еще есть время. В крайнем случае, позаимствую у кого-нибудь.

– Ты всегда можешь рассчитывать на меня, – в голосе советника проскользнула затаенная надежда.

Габриэль покачал головой:

– Нет, Оливер. Ты – мой незаменимый секретарь, советник, помощник и, главное, друг, этого достаточно. Поберегу твои силы. Сегодня вечером мне нужна именно женщина. А сейчас поторопимся, иначе голосование таки пройдет без меня. А пока найди леди Адель и передай, что я требую с нее долг, причем, немедленно. В половину восьмого пусть подойдет ко мне в кабинет. Держи, это для нее, – Гэб протянул советнику разовый ключ-пропуск. – Проведи ее так, чтобы никто из наших не увидел.

– Это то, что я думаю?

– Не знаю, что ты там себе придумал, но явно ошибся, – усмехнулся Черный уголками губ. – Прекрати меня просчитывать, это бессмысленно. За все годы ты ни разу не угадал.

– Так уж и ни разу? Ну ладно, ладно… Но я не теряю надежды угадать.

– Тогда вот тебе еще кусочек головоломки: список срочных задач, – Гэб к вложенному в руку советника ключу добавил согнутый вдвое листок блокнота. – Все это должно быть готово не позже половины девятого.

Советник развернул листок, пробежал взглядом и присвистнул, но возмутиться объемом неотложных задач не успел: спина репти уже скрылась за поворотом коридора, ведущего к лифтам.

– Что же ты задумал, гад холоднокровный? – почти беззвучно прошептал Оливер и, стремительно развернувшись на каблуке, помчался выполнять поручения.

Глава 12

Ровно в восемь тридцать переговорник ожил и сообщил приятным женским голосом, что завтрак прибыл. Снежка, наводившая красоту у зеркала рядом с дверью, протянула руку и открыла.

В помещение вплыла вчерашняя парочка стриженых брюнеток: мисс Стейс, катившая перед собой тележку с закрытыми контейнерами, и… бывшая любовница Габриэля, мисс Линда.

– Ваш завтрак, мисс Снежана, – проворковала Стейс, доставая одноразовые приборы, парочку контейнеров и ловко снимая крышку с одного из них. Запахло овсянкой и печеными яблоками. – Здесь каша, хлеб, масло, яблочный пудинг и кофе.

– Я вижу завтрак только для одной персоны, – Снежка недовольно сверкнула очами. – Нас здесь двое.

– Я разношу строго по утвержденному начальством списку, мисс, – Стейс пожала плечами и покосилась на спутницу.

– Все верно. Мисс Пасная приглашена на завтрак наверх, – сообщила Линда. – Мне поручено сопроводить.

Опять?

Я приподняла бровь. Что-то мне не понравилось довольное выражение глаз этой драной черной кошки.

– Наверх – это куда? – уточнила я. – И почему только мне такая честь?

– Мисс, вам ли не знать, что приказы начальства не обсуждаются? – сощурилась Линда и улыбнулась профессиональным оскалом. Но, показав свое ко мне отношение, отставная любовница примирительно пояснила: – Возможно, вам хотят задать пару вопросов о вчерашнем покушении на маяке.

– Каком покушении? – взвилась Снежка.

Ну да, я же обошлась вчера без особых подробностей. Впрочем, как и она. Трещала наша дружба, как рассохшийся гроб.

– Потом расскажу, если с меня не возьмут подписку о неразглашении, – отмахнулась я. – Ведите, мисс Линда, я готова.

Мы вышли из бокса, и я спиной ощущала негодующий взгляд подруги.

Стейс покатила свою тележку к следующему боксу, а Линда, не оглядываясь на меня, поспешила к лифтам. Как я заметила, в бункере везде горело уже обычное, а не аварийное освещение. Значит, блокада с острова снята, и переговоры действительно продвинулись. Но вопросы я задавать не стала. Не этой женщине, отчего-то невзлюбившей меня с первого взгляда.

Лифт распахнул дверцы, но вместо лифтера в нем оказалась еще одна девушка. Точнее, репти, судя по куснувшему позвонки холоду.

Она стояла к нам спиной и даже не повернула головы, когда мы зашли. Я отметила только, что она одного со мной роста, одета в такую же белую майку и синие джинсы, а ее волосы – почти такого же золотистого цвета, как у меня, но не забраны в пучок, а распущены волнами по плечам и спине.

Дверцы с шипением закрылись, кабинка дернулась… по направлению вниз, а не наверх! Я вскрикнула. Линда за моим плечом дернулась.

Но я не успела возмутиться, как золотоволосая девушка вдруг подняла руку, щелкнула пальцами:

– Линда, хевер!

От резкого приказа на незнакомом языке у меня аж в ушах зазвенело, а Линда вдруг обмякла и что-то пробулькала невразумительное. Я оглянулась. Брюнетка прислонилась плечом к стенке кабины, а на ее личике застыло выражение полного идиотизма.

А незнакомка вдруг резко развернулась.

Меня словно ударили в живот: на меня смотрела моя копия!

– Прошу без истерик, мисс Василиса. У нас слишком мало времени, – скороговоркой зачастила репти. Самое чудовищное – пока она говорила, ее пристальный взгляд обшаривал мое лицо и фигуру, словно сканировал, а ее черты приобретали идеальное сходство с моими. – Меня зовут Адель Горух, и действую я по просьбе моего брата Габриэля. Он, конечно, засранец, но спасает вашу жизнь. Вы ведь не хотите остаться тут навсегда и сгнить в бункерах этого дерьмового острова?

Я отрицательно качнула головой. Что делать? Оглушить репти? В принципе, справлюсь. Нас обучали, как даже в их человеческой маске найти уязвимые места. Но моя интуиция орала, что драться не стоит. Особенно с той, кто носит фамилию Горух и находится на своей территории.

– Вот и отлично! – кивнула репти. Кстати, и ее голос удивительно походил на мой. – Я вас заменю на беседе с поганцем Дэвидом. Пока я отвлекаю нашего дядюшку, Гэб вывезет вас с острова, куда вы скажете. Согласны?

Лифт остановился, но Адель нажала на кнопку блокировки, и двери не открылись. Вот значит как. А если не соглашусь, меня тут и прикопают?

– Почему я должна вам верить? – сощурилась я.

– Потому что это лучшее, что вы можете сейчас сделать для своей свободы. А может, и жизни. Дядя Дэвид никогда не выпускает намеченную добычу, если, конечно, вовремя не толкнуть его под локоть и не сбить прицел.

– Я могу сама справиться.

– Как? Оглушить дядю? Вас охрана скрутит за секунду. Или меня? Глупо. С острова не сбежать. А я – репти. Вам без оружия со мной не справиться. Кстати, это ваше? Гэб просил меня вернуть.

Моя копия протянула мне… гранату, изъятую у меня Черным по прибытии на остров. На первый взгляд, нетронутую. Но кто знает, может, взрывчатки в ней уже нет? Или… поставлен часовой механизм, и я взорвусь в удобное для репти время?

– Спасибо, не надо. Верните сэру Габриэлю, – усмехнулась я. – Что вам от меня нужно?

– Мне лично – совсем ничего! – и тут девчонка сорвалась, ее понесло. – Я лично прибила бы тебя вместе с моим братцем и прикопала, чем связываться с дядюшкой. Но я должна была Гэбу услугу, а он потратил такой шикарный долг на какой-то глупый каприз. Ну да ладно, его дело. Но меня впутывать?! Короче, детка, сейчас ты спускаешься на этаж ниже, выходишь из лифта и идешь прямо по коридору, потом повернешь направо и войдешь в первую же открытую дверь. Там тебя ждут. А мы с Линдой поднимемся наверх и навестим дядю Дэвида. Все, что ты сейчас увидела и еще увидишь, должно остаться между нами. Ясно?

– Вполне.

Репти с моим лицом протянула палец к кнопке, но вдруг отдернула.

– Ах да, во избежание… А то знаю я вас, придурочных человечков. Навыдумываете себе с три короба ужасов… Так вот. Мой талант метаморфа уникален, репти обычно лепят только один лик на всю жизнь, и по пальцам можно пересчитать за всю нашу историю, кто мог бы сменить личину. И… тебе даже не представить, насколько мучителен и энергозатратен этот процесс. После такого представления, да еще если оно затянется, мне придется выкачать не менее трех доноров. А я не железная, между прочим!

Адель яростно вдавила кнопку, одновременно скомандовав:

– Линда, альех!

Затем подхватила под локоть и подтолкнула встрепенувшуюся брюнетку к выходу, не дав ей опомниться.

– Мисс Линда, что с вами? Вам плохо? Сейчас пройдет… – отвратительно пискляво защебетал «мой» (я никогда так не сюсюкаю!) заботливый голосок.

Но тут дверцы лифта захлопнулись, кабинка дрогнула и поехала вниз.

Итак, что мы имеем? – размышляла я, наслаждаясь полным одиночеством.

А имеем мы такие приоткрытые тайны, за которые свидетелей убивают.

Во-первых, репти могут одной командой «выключить» и «включить» человека, как робота. Надо узнать, власть слова репти распространяется на всех людей или только на их доноров? Если руководство об этом и знало, то нас, курсантов, не оповестило. На меня эти «хевер – альех» не подействовали, но мое имя и не прозвучало. Адель обращалась именно к Линде.

Во-вторых, они могут подделать любую личину. И что бы Адель ни говорила об уникальности и энергозатратности, я ей не поверила. Если репти могут создавать одну человеческую иллюзию, притворяясь людьми, то почему они должны ограничиваться только одной маской? Почему не создавать какое угодно лицо? С чего мы решили, что, если репти на протяжении жизни носят одну иллюзию, фиксируя ее на множестве снимков в прессе, то она у них в единственном числе?

Надо бы осторожно поинтересоваться у полковника Ренски. Нет, я не собираюсь нарушать слово и вот так сразу выдавать доверенную тайну. Но копнуть в этом направлении нужно.

И еще, «лицо» Адель, точнее, ее официальную иллюзию, я не узнаю. Как и Линда, кстати. Репти знала, что мы войдем в лифт, и заранее подготовилась, чтобы Линда ее не опознала и не выдала сэру Дэвиду. Но если Адель – сестра Габриэля, то должно быть семейное сходство. У репти оно обычно прослеживается. По крайней мере, цвет ее волос (и, вероятно, чешуи) должен быть черным.

В-третьих, борьба за власть у рептилоидов идет не только между кланами, но и внутри них. Они не монолитны, как нам казалось. Значит, их можно расколоть и уничтожать по-одному. Это радует.

В-четвертых, слухи о нечеловеческом долгожительстве репти оказались ложными. Уверена, глава клана Бер Горух давно мертв, иначе скучавшие на дежурстве шутники не осмелились бы разыграть меня, подослав «привидение» с характерным и узнаваемым обликом. А если сэр Бер мертв, у Черных сейчас междоусобица. И этой слабостью люди могут воспользоваться в переговорах.

И последнее. Я вляпалась по полной. Слишком много узнала, чтобы надеяться на безопасность. И уже нельзя оставаться беспечной курсанткой, будущим ксенологом Космической академии. Мне надо срочно попасть домой!

Выйдя из лифта, я свернула направо и толкнула первую же дверь. Она подалась легко, бесшумно, а в небольшой, тускло освещенной и абсолютно пустой комнате с белыми стенами из необработанного камня меня никто не ждал. И второго выхода тут явно не было. Карцер для душевнобольных, а не комната.

Может, я что-то перепутала?

Я вышла обратно в коридор. Он был коротким, метров десять всего, и еще две двери справа и слева не поддались ни на волос.

И кнопка лифта не сработала.

Подавив приступ внезапной клаустрофобии, я обследовала и левое ответвление коридора. Здесь была единственная железная дверь в торце, но и та оказалась заперта.

Да чтоб вас!

Легкий скрежет, показавшийся громом в давящей тишине, заставил меня вернуться к пустому помещению. Я распахнула дверь и вздрогнула: в комнате, привалившись плечом к стене, стоял Габриэль Горух собственной персоной.

На фоне белой стены его кожа казалась особенно загоревшей, а черные волосы, легкая щетина, черная майка и джинсы превращали его в тень. В руках он что-то крутил, тоже черное, неожиданно сверкнувшее алмазной искрой.

– Привет, – улыбнулся Принц Тени и сжал игрушку в кулаке, не дав рассмотреть.

– Привет. Как сюда вы вошли?

– Мы на ты, Василиса. Я не так стар, чтобы мне выкать. Кроме того, я помню из истории, что русские говорят «вы» либо врагу, либо начальнику. Я ни тот, ни другой.

Я пожала плечами. Не люблю фамильярность. Но если хозяева острова желают, почему бы и не сделать приятное?

– Как тебе будет угодно.

– Вот и отлично. А вошел я через потайной ход. Ты сейчас сама все увидишь.

– Меня уже пугает обилие ваших тайн.

– Не бойся. Мы понимали, на какой риск шли, допустив на остров посторонних. К тому же, ты дала слово моей сестренке, что не будешь делиться ни с кем нашими тайнами. Так?

– Не так. Слово я не давала. Но ее пожелание приняла к сведению.

Черный рассмеялся. И тембр его смеха был такой бархатный, словно он большой мягкий кот, а не скользкий чешуйчатый репти.

– Что ж, пусть так. Клятва на крови мне и не нужна, достаточно честного слова. И мне придется завязать тебе глаза, потому что я должен вывести тебя с острова тайным ходом.

– Почему мне нельзя просто уехать вместе с однокурсниками?

– Василиса, я все объясню. Сейчас у нас нет времени.

– Ты его тратишь напрасно, не я. Просто объясни вкратце.

– Хорошо. Пока вы здесь находились, по приказу дяди были тайно собраны ваши генетические материалы и сделаны анализы. Затем результаты сверены с нашей тысячелетней базой данных. Ты была признана наиболее опасной для нас.

Вот гады! И ведь не стесняется признаться в нарушении закона и циничном попрании прав личности на конфиденциальность и прочая!

– Только я? И чем же?

– Давай потом, Василиса. Нам смываться надо. Если бы я не опередил дядю и не задействовал таланты Адель, сейчас ты была бы погружена в искусственный сон, а она играла бы твою роль перед твоими сокурсниками и руководством.

– И что ей может помешать?

– Нет приказа. Дядя пока не сообразил, куда могла исчезнуть моя сестренка и почему на тебя не действует проверенное на людях снотворное. Но он не совсем дурак и может понять в любой момент, что подмена произошла чуть раньше и без его ведома, и прикажет заблокировать все выходы с территории.

– Даже для тебя?

– Нет. Только для людей и внешнего круга клана, то есть, не ближайших родственников. Внутреннему кругу он не сможет обрезать выходы. Не в его власти. Поэтому я предлагаю тебе временно войти во внутренний круг клана.

– То есть? – Я в замешательстве на шаг отступила к двери, прекрасно понимая, что бежать некуда.

– То есть, принять вот это кольцо и стать моей невестой. Временно, – поспешил добавить репти, мгновенно оценив мой шок и ужас.

– Ни за что! – выдохнула я, нашаривая за спиной куда-то исчезнувшую дверь.

– Василиса, это абсолютно безопасно и совсем ненадолго. На час, не больше, пока мы не выберемся с острова. А потом я уничтожу твои данные, и дядя ничего не сможет доказать совету. Решай быстрее. Другого выхода нет. Пройти по потайному ходу могут только члены внутреннего круга.

– Но… – я лихорадочно искала выход из ловушки. – Но невеста – это еще не член семьи.

– Достаточно принять от меня помолвочное кольцо. Это признание тебя «своей» для системы безопасности. Пропуск. Никаких обязательств ты не дашь, если наденешь его. Никакого вреда для тебя, клянусь. На материке просто снимешь его, и помолвка будет считаться расторгнутой. Время, Василиса, – он протянул мне раскрытую ладонь с лежащим на ней черным кольцом, словно свернутым из кусочка черной чешуи. – Ты же хотела увидеть мой истинный облик? Вот и получишь с кольцом такую возможность без того, чтобы становиться моим донором. Это ключ.

Любопытство Ваську сгубило. Узнать, как Принц Тени выглядит без иллюзии! К тому же, он поклялся!

– Дай руку, оно тебя не укусит, – увещевал этот змей. – Хватит трястись, как осинка, как будто ты девчонка, а не курсант военно-космической академии! Смелее!

Раздавшееся внезапно шипение в коридоре, сообщившее: «Тревога! Всем оставаться на своих местах!», и еле слышное лязганье тронувшегося с места лифта стало последней каплей.

– Ну вот… Почти опоздали, – выдохнул Габриэль.

Я протянула руку.

– Надевай. Но на берегу сразу снимешь!

– Ну наконец! – Репти радостно сцапал мою ладонь и напялил на безымянный палец тяжеленное, ожегшее ледяным холодом кольцо из черного металла с чешуйчатым орнаментом.

Зря я согласилась. Зря!

Меня сразу словно камнем придавило. Голова закружилась, а в глазах так потемнело, что я даже не могла утолить любопытство и рассмотреть поплывшие черты Габриэля Горуха.

Рука сама потянулась стащить с пальца невыносимый груз, но репти крепко сжал мою ладонь, словно вминая в кожу чешуйки кольца, и потащил меня… прямо в стену, которая оказалась уже не белой, а покрытой рябью каких-то незнакомых черных символов, словно кляксами.

Часть стены провалилась, превратившись в мостик под ногами. Но я вдруг так ослабела, что ноги подогнулись, отказываясь идти.

Репти чертыхнулся, подхватил меня на руки и понес в открывшийся темный туннель.

Вот все у них не как у людей. У нас принято невесту на руках в дом заносить, а этот – из дома выносит!

Глава 13

Черный мог бы и не брать с меня обещание неразглашения: тайный ход, которым он меня нес, остался тайным для моего помутившегося сознания.

Я уткнулась носом в широкое и крепкое плечо репти – от него вкусно пахло свежестью моря и ветра, запутавшегося в сосновом лесу, – и едва замечала происходящее. Все силы уходили на то, чтобы удержаться в сознании и попытаться пошевелить пальцами правой руки, по ощущениям, превратившимися в чугунную гирю.

«Похоже, колечко против моей кандидатуры в невесты. Или это аллергическая реакция на чешую рептилоидов», – попыталась я прошептать, но язык отказался шевелиться. И антидот я уже использовала, а зарядить потайную капсулу не было возможности.

В памяти отложился длинный, тускло освещенный тоннель с трубами и проводами, по которому Габриэль бежал до массивной двери, открывшей вход в следующий тоннель. Мой носильщик явно нервничал: по виску, покрытому редкими черными чешуйками, словно репти не до конца скинул иллюзию и застыл в начале метаморфозы, стекали капли пота.

Автоматических блок-постов было несколько, и у каждого перехода приходилось ждать идентификации. А кольцо на моем пальце каждый раз пульсировало в такт красному огоньку на очередной панели, неохотно становившемуся зеленым.

Потом, сгрузив меня в какую-то повозку, похожую одновременно и на лодку, и на дрезину, только на воздушной подушке, Черный нажал несколько кнопок на пульте управления (увы, мне не удалось запомнить), и «дрезина» пушечным ядром рванула по подземному ходу, удивительно похожему на линию метро.

Мне показалось, ехали довольно долго: я впала в забытье под обеспокоенное бормотание «жениха»:

– Потерпи, Василиса. Скоро доберемся, и я разберусь, почему у тебя такая нестандартная реакция на наше фамильное обручальное кольцо. Такого не должно быть, точно знаю, иначе дед предупредил бы меня. Потерпи, это не смертельно.

Не дожидаясь ответа, репти вытащил моб и с кем-то быстро переговорил на своем шипящем языке. Едва он дал отбой, как его моб разразился требовательной трелью, но Габриэль скинул вызов, а его лицо стало злым. Кстати, почему я все еще вижу его человеческое лицо, лишь слегка тронутое у висков и на шее пятачками чешуи, похожими на родимые пятна, если не присматриваться?

Наконец, мельтешение красно-зеленых огоньков тоннеля замедлилось, а потом и совсем остановилось, и Черный извлек мое обмякшее тело из кресла и снова куда-то потащил. Надеюсь, на выход, а не топить или прикапывать.

На выходе из тоннеля нас встречали трое. Рыжеволосый человек в гражданском костюме и с очень неприятным, цепким, как паучьи лапки, взглядом светлых глаз. И два репти. Один – в черной форме военного образца, второй – с медицинским саквояжем и носилками. При взгляде на лишенные иллюзии вытянутые морды я поняла, что кольцо «невесты» все-таки работает.

– Все готово, Оливер? – спросил Черный у человека.

– Готово. Все по списку, – почему-то уточнил неприятный тип. Его взгляд скользнул по моей опухшей руке, и глаза шокированно округлились. – Это то, что я думаю, Гэб? – выдохнул он шепотом.

– Догадываюсь, о чем ты думаешь, но спорим, что ты снова ошибся? – с насмешкой отозвался Принц Тени, укладывая меня на развернутые носилки.

«Медик» тут же опустился передо мной на колени и занялся осмотром пострадавшей.

– Ну знаешь, тут уже невозможно ошибиться, – прошипел Оливер. – Я узнал ваше фамильное обручальное кольцо. Видел его на предсвадебных фото твоей матери. Этим шагом ты убил свое будущее, Гэб. И оттолкнул всех, кто тебя поддерживал!

– Да. И что? Разве такие мелочи могут помешать нашей дружбе, Оливер? – усмешка Гэба стала шире.

Несмотря на услышанное, оба единокланника остались невозмутимыми. Впрочем, на их чешуйчатых мордах сложно разобрать эмоции. «Медик» приставил к моей руке какой-то прибор, но вскинул взгляд черных глаз:

– Простите, мисс. Я введу вам противоотечный препарат и сделаю срочный анализ крови, чтобы определить необходимый антидот. Вы согласны?

– А без этого никак нельзя?

– Никак. Отек Квинке опасен для мозга в первую очередь. Кроме того, мы не сможем избавить вас от кольца, у вас слишком сильно опухла рука.

– Рано избавлять! – возразил Габриэль. – Мы еще не вышли на поверхность. Система ее не выпустит без кольца, дядюшка постарался.

Мужчины… – а к своему ужасу я почему-то воспринимала и медика, и охранника не как самцов чуждого вида, а как мужчин, в чем-то даже привлекательных, – нервно переглянулись.

– Василиса, ты опять непозволительно долго думаешь! Делай укол, Марк, мы не можем ждать.

Но «медик» все-таки вопросительно взглянул на меня, и я кивнула, соглашаясь. Один черт. Может, там и правда всего лишь безобидный противоотечный препарат. Что-то я с этими рептилоидами совсем параноиком стала!

Репти быстро прижал аппарат к руке. Укола я даже не почувствовала, но через пару мгновений темный туман в глазах начал рассеиваться.

В это время репти подхватили носилки и потащили меня к эскалатору. Гэб шел впереди, рыжеволосый Оливер замыкал… сказала бы шествие, но нет, это была полноценная пробежка. И весь путь человек сверлил меня испытующим взглядом, словно хотел вскрыть мне вены и посмотреть, точно ли там течет банальная человеческая кровь, а не жидкое золото, что объяснило бы ему появление фамильного обручального кольца репти на моей руке.

Наконец, в лицо ударили свежий морской ветер и яркий солнечный свет. Меня вынесли на поверхность.

Наверху оказался пятачок песчаного пляжа, окруженный скалистым амфитеатром. Медик сделал еще один укол, и мне совсем полегчало. Но к моей досаде, отек пока недостаточно спал, чтобы освободиться от проклятого кольца. Еще удивительней, что на черном ребре кольца откуда-то появилась золотая прожилка!

– Сэр, вы это видите? – присвистнул Оливер. – Это что, ржавчина? Откуда на таком материале, как снэйкмет*, ржавчина?

– Это просто налет, друг мой. Потом почистим, – отмахнулся Габриэль. И приказал второму из репти, молчаливому «охраннику»: – Отгони дрезину на остров, Мишель. Оливер, Марк, вы следуйте за мной.

А сам зачем-то вытащил меня из носилок и понес собственноручно. Я попыталась вырваться и встать на ноги, но Черный прошипел:

– Не дергайся, а. Мы опережаем их лишь на пару минут,

– Кого их? – осипшим голосом спросила я.

Говорить было больно – так сильно опухло горло. Ненавижу кольца. Ненавижу рептилоидов и их тайны. Ненавижу быть беспомощной куклой!

– Во-первых, дядюшкину группу захвата, во-вторых, чересчур любопытных драконидов. Они тоже нас засекли и летят сюда.

– Так быстро? – удивилась я, но дергаться перестала.

Тем более, что репти уже нес меня по неприметной тропе между скалами. Оглянувшись, я уже не могла найти точку, где мы вышли из подземного туннеля.

А наверху нас ждал уже знакомый мне гравикар.

Габриэль посадил меня в машину, сунул мне в руки полушлем, и на этот раз я его безропотно надела. И ремни безопасности пристегнула.

Мы взлетели вдвоем, хотя Оливер и порывался сесть Габриэлю на хвост.

А еще через полминуты, когда мы уже значительно удалились от берега, я увидела еще два точно таких же черных гравикара, взлетевших из той же точки, что и мы. И направились они в разные стороны.

* * *

Три машины разошлись веером: две вглубь материка, в том числе наша, и одна – вдоль берега, прочь от Грентона. Кто бы ни выслеживал нас, им придется разделиться. Но пока никаких преследователей я не увидела. Может быть, потому, что гравикар летел очень низко, стлался тенью, теряющейся среди скал – лучший способ уйти от возможных радаров.

Не знаю, что мне вкололи, но меня охватило удивительное спокойствие и расслабленность, как будто все беды остались позади. Даже есть не особо хотелось, хотя меня оставили без завтрака. Отек медленно уходил, кольцо на пальце, которое я теребила от нечего делать, начало проворачиваться, но еще не снималось. И золотая полоска на нем увеличивалась, как будто странная химическая реакция все еще продолжалась. Но неприятных ощущений или покраснения кожи не было.

– Василиса, ты там жива? Как ты? – репти повернулся вполоборота, но оценить его облик я опять не могла: на нем красовался полушлем, оставлявший на виду твердый подбородок и губы. Обычные, человеческие. Черные чешуйки виднелись только на шее и полоской сбегали в ворот майки. На руках чешуя приобрела вид наручей, но никакого отторжения не вызывала. Она казалась странной татуировкой, а не твердой рептильей шкурой.

Я отвела взгляд. Не самая большая проблема сейчас, почему этот репти сумел удержать иллюзию.

– Уже лучше. Куда мы летим?

– Никуда конкретно. Сначала попробуем затеряться, переоденемся, позавтракаем, а потом я отвезу тебя, куда скажешь. Но не в академию, туда пока нельзя. Подумай, где тебя не будут искать?

– Все равно найдут, – я пожала плечами. – В наше время сложно затеряться, не в средневековье живем. Адреса всех моих родственников и знакомых есть в базе академии и где-нибудь в военно-космическом министерстве.

– Уже нет. Я распорядился изъять информацию о тебе отовсюду, пока все не успокоятся, и мы не придумаем, куда тебя спрятать.

– Что? – вскричала я, сжимая кулаки. Захотелось убить этого гада, как бы между прочим сообщившего, что сломал мне жизнь. – Как это – изъять? То есть, курсантки Василисы Олеговны Пасной больше не существует? Мои документы недействительны? Даже водительское удостоверение?

– Это временно. Когда станет безопасно, все вернем, как было.

– Невозможно изъять всё! Всегда есть резервные копии! – на мой наивный вопль репти слегка растянул губы в улыбке, и я поняла – для них невозможного нет. А если и есть, то только потому, что существуют дракониды. И я зашла с другой стороны: – Зачем меня прятать? Почему именно меня? А остальные?

– Остальные не вызвали особого интереса у моих родственников.

– Ну не убьет же меня твой дядя! За что?

– Не убьет, конечно, это не наши методы, – Черный скривил губы, но я ему не поверила.

А то мы не знаем, как хладнокровно и бесследно расправляются репти со своими врагами. Ни один случай не доказан, правда, но все знают – если кто-то перешел им дорогу, то через какое-то время этот «кто-то» исчезает так или иначе. Не будет ему ни карьеры, ни бизнеса, ни свободы в некоторых случаях. Таких смельчаков и убивать не надо – они сами успешно с этим справлялись. До появления драконидов никто и головы не осмеливался поднять против хозяев жизни.

– И долго мне надо будет прятаться?

– Пока я так или иначе не устраню сэра Дэвида, – откровенно признался репти в убийственных планах. – Точнее, пока не отстраню его от власти в клане. У него хорошая поддержка, но сегодня он совершил большую ошибку. Мне нужно совсем немного времени, чтобы дожать. И, конечно, еще время, чтобы погасить конфликт с драконидами. Он развивается по нежелательному для нас сценарию.

– И все-таки сколько?

– Крайний срок – месяц. К началу твоего учебного года мы справимся с возникшей проблемой, и тебя восстановят на курсе.

– То есть, я уже отчислена? – снова взвилась я.

– Нет, конечно. Кого отчислять? – усмехнулся чешуйчатый. – Тебя просто нет и никогда не было среди курсантов академии.

– А как же мои родственники, друзья, преподаватели? Их много. У них отличная память. И влияние тоже есть. Они не смирятся. Какая версия будет им скормлена?

– Всех студентов сегодня же отправят на разные курорты по оплаченным нами путевкам. Преподаватели подписали ваши отчеты о практике и не вспомнят о вас до начала учебного года.

– А когда мы успели сдать отчеты?

– Как обычно, по цифровым каналам, сразу после завтрака, – усмехнулся репти, и я поняла, что практику я тоже не успела сдать. – Так ты придумала, куда тебя отвезти? Я могу предложить отсидеться в одном из моих комфортных домов где-нибудь в горах или на побережье океана. Тебе там понравится.

И снова попасть в капкан? Я из этого еще не выбралась!

– Нет, спасибо. Мне там точно не понравится! У нас, как я вчера убедилась, совершенно разные представления о комфорте и о том, каким должен быть окружающий ландшафт, архитектура и интерьер.

Габриэль вздохнул и вдруг накрыл мою ладонь своей и легонько сжал.

– Прости. Но прошу тебя, не снимай кольцо, пока все не закончится. Иначе у тебя не будет никакой защиты от моих сородичей.

– Защиты! – фыркнула я, выдернув ладонь. – А кто защитит меня от тебя и твоего кольца? Почему оно на меня так подействовало? Или я на него? Почему появилась эта… ржавчина? Оно потеряло свои функции? Поэтому твоя иллюзия все еще действует на меня?

Репти отрицательно качнул головой.

– Не поэтому. Когда я вернусь, то разберусь подробнее, все данные от кольца поступают на мой компьютер. Как ты понимаешь, это не простая полоска черного металла. В нем спрятана целая химическая лаборатория. А пока могу озвучить только свои догадки. Ты – потомок враждебного нам рода, Василиса. Генетически модифицированного рода охотников на мой вид. Поэтому у кольца такая реакция.

Избавлюсь от него сразу же, вопреки уговорам. Нано-технологии сродни магии, хотя последняя, конечно, не существует. Но что я могу противопоставить вмешательству в организм на молекулярном уровне? Бабушкин заговор?

– У нас с ним взаимное отторжение, – я с ненавистью посмотрела на черно-золотую чешуйчатую полоску, из-за которой рука опухла и покраснела. Хоть в том повезло, что по своим традициям репти окольцовывают не правую руку, а левую.

– При отторжении совсем другая картина, – возразил Черный. – Сейчас оно пытается приспособиться.

– Что? – я с ужасом дернула кольцо, но оно застряло на косточке фаланги. – Оно пытается изменить меня? Сделать из меня репти?

Черночешуйчатый гад рассмеялся.

– Сколько страха и отвращения! Нет, Василиса. Ты останешься человеком, не бойся. Поверь, если бы можно было так легко и просто изменить людей или хотя бы ваше отношение к нам, мы бы это давно сделали. Слишком устали от вашей ненависти. Для этого не обязательно было бы надевать фамильное обручальное кольцо. Просто взять в руку деньги… Хотя нет, они недолго контактируют с кожей. Дольше – авторучка. Футляр моба. Наушники. Бижутерия. Да мало ли способов можно придумать!

– То есть, другого варианта, кроме принуждения, ты не рассматриваешь? Например, изменить если не самих себя, то отношение к нам, людям. Понравиться нам. Это же просто. К примеру, дракониды не вызывают такой ненависти у людей. Ими восхищаются. Хотя они тоже не люди.

Черный надолго замолчал.

А я все-таки сдернула кольцо, основательно рассаднив кожу на пальце, до крови. И зажала в руке, не решившись положить на безупречно чистую поверхность приборной панели. Еще не хватало обляпать чужое имущество своей кровью.

Заметил репти или нет, но ничего не сказал, даже не повернулся, сосредоточившись на дороге: гравикар замедлил ход и осторожно двигался вдоль ущелья.

Глава 14

Я тоже притихла и не забывала следить за внешним миром. Но смотреть было не на что. Репти так строил маршрут, чтобы лететь либо над густым лесом, либо над голыми скалами, и нам ни разу не попалось ничего, похожего на жилье. То и дело внизу мелькали оползни, вызванные отгремевшими век назад взрывами, и не разобранные за сотню лет каменные завалы на раскрошившихся заброшенных дорогах.

Новые трассы репти оставил в стороне, забравшись глубоко в предгорье, искореженное давней войной, перекроившей всю политическую и даже географическую карту Земли. После той катастрофы уцелевшее цивилизованное человечество и объединилось в Соединенные государства, управляемые железными чешуйчатыми лапами рептилоидов.

– Вот здесь и отдохнем немного, – Габриэль посадил машину возле узкой речушки в небольшой долине между отрогами.

– Это и есть тот суперкомфортный дом, о котором ты говорил? – я скептически осмотрела поросшие кустами развалины какого-то здания с толстенными стенами. То ли бывший храм, то ли крепость.

Идеальное место для того, чтобы спрятать мой труп. Никто никогда не найдет.

Репти хмыкнул, разблокировал дверцы, поднял их и выскочил из салона, снял полушлем и бросил его на сиденье. Я поспешила сделать то же самое.

Чистый воздух пьянил, а тишина вспугнутого мотором и притихшего леса была нереальной. Я слышала, как шуршит трава под ногами Черного и как размеренно бьется мое сердце. Ни малейшего волнения, как и положено хорошо тренированному курсанту даже в нештатных ситуациях.

Я ведь вернусь в академию. Обязательно вернусь. Стоит только отвлечь противника и угнать гравикар.

– Присоединяйся, Василиса, – донесся из-за машины голос репти.

Я сунула кольцо в карман джинсов и подошла. Репти успел разложить под широкой кроной каштана пластиковый стол. А пока я мыла руки в ледяном ручье, смывая кровь и залечивая ссадины, оставленные кольцом, он притащил из багажника два легких складных стула и сумку-холодильник, извлек какие-то коробки, термос и знакомые мне контейнеры с саморазогревающейся едой из армейского рациона.

Надо же, как предусмотрительно и цивилизованно. Когда он успел так быстро подготовиться к бегству? Точнее, к похищению меня? Всю ночь не спал? Впрочем, долго ли закинуть походные вещи в салон. Может, репти всегда возит с собой комплект для пикника.

Я оглянулась на раскрытый багажник гравикара. Что еще там припрятано? В спортивных карах не слишком-то много места для постороннего барахла. Они созданы прежде всего для скорости.

– Кофе? – поинтересовался хозяин положения. Поставил одноразовые стаканчики, отвинтил крышку термоса. И повернулся ко мне.

Странно. Кольцо я сняла, а оно еще работало. Чешуя с лица и рук Черного никуда не исчезла. Более того, теперь я видела детали, которые не могла заметить раньше из-за помутившегося сознания или полушлема.

Небольшие наросты надо лбом, намекавшие на несостоявшиеся рога.

Полоску чешуи, прочертившую лоб и спустившуюся стрелой по горбинке носа. Еще две черные стрелы вылезли с висков на скулы, превращая лицо в маску.

Синюю радужку глаз расчерчивал вертикальный змеиный зрачок.

А еще у него было третье веко, кроме обычных нижнего и верхнего, – изредка на красивые глаза мужчины опускалась прозрачная пленка, от которой его взгляд на миг рассеивался и мутнел.

Я внутренне передернулась от омерзения, но удержала лицо. Рептилоид не должен понять, как мне противен. И левую руку я старалась держать так, чтобы он не заметил исчезновения кольца.

– Спасибо, не надо. Я хочу простой родниковой воды.

– Из ручья? – поморщился репти. – А если она зараженная?

– Вряд ли. Я видела ручейников, когда умывалась, а они в зараженной воде не водятся.

– Нет уж. Не для того я потратил полдня, чтобы в итоге лечить тебя от дизентерии. Есть спиртовка, сухое топливо, воду вскипятить недолго. А пока поешь. Выбирай сама по вкусу. Контейнеры я точно не успел отравить, – криво усмехнулся Черный, налил кофе только в один стаканчик и тут же отпил.

Голод не тетка, и вскоре я уминала овсянку и творожный пудинг, а в маленьком котелке, извлеченном из недр сумки, на треноге кипятился стакан воды. Вместо заварки я бросила туда горсть растертых земляничных листьев и пару соцветий зверобоя. Жизнь налаживалась.

– Все-таки сняла, – укоризненно посмотрел он на мою руку, протянутую к котелку.

Я кивнула. Подцепила котелок веткой и отставила в траву доходить. И только тогда вытащила из кармана уже отмытое от крови кольцо. Золотая полоска, кстати, так и не отмылась.

– Возьми, – протянула ему на ладони фамильное сокровище Горухов. – Правда, оно испорчено. Извини, я не хотела.

– Оставь пока у себя.

– Нет. Мы выбрались с острова. Пропуск уже не понадобится. Зачем мне оно? Чтобы ты мог следить за мной? Я его просто выброшу, понимаешь? Вот в этот ручей.

Горух протянул ладонь, и я положила на нее черное с золотым пятном чудо рептильих технологий. Не успела отдернуть руку, как чешуйчатый сжал ее в своей. Ледяной ком в моем сердце жалобно скрипнул, словно дал трещину.

– Василиса… – немигающий синий взгляд гипнотизировал. Вертикальный зрачок пульсировал, то слегка расширяясь веретеном, то сжимаясь в нитку, и тогда глаза казались глубоким, затягивающим синим небом. – Подожди. Не торопись. Выслушай меня. Это важно.

– Ну, слушаю.

– Ты спрашивала, что значит «охотник». Лучше ты узнаешь это от меня, чем от того, кто рано или поздно запустит встроенную в твой генный код программу. Ты хотя бы сможешь понимать, что с тобой происходит. И почему сэр Дэвид и его единомышленники сделают все, чтобы уничтожить тебя и таких как ты.

– А ты, значит, не хочешь? – с подозрением сощурилась я.

– Нет, как видишь. Мы с дедом считаем, что это было бы катастрофической ошибкой. Мы знаем, что ты чувствуешь нас под любой личиной. Я открою тебе, ты можешь больше. Такие как ты – орудие против нас, но любое орудие действует не само по себе. И его можно повернуть в любую сторону. Так и намеревался сделать сэр Дэвид в своих подземных лабораториях. Не обязательно на острове. Его институты по всему миру занимаются именно генными исследованиями. Он решил, что сможет, скажем так, перепрограммировать тебя. Но это будет мучительное убийство. Я этого не допущу, конечно. Ну а он… Он не допустит, чтобы ты причинила вред нашим кланам. И это благая цель для нашего вида, потому дядю Дэвида поддержат все. Но есть другой выход, который предложил дед. Самое лучшее, как говорится в вашей поговорке, это перековать мечи на орала. Кстати, что такое орало, не пояснишь? Для меня это загадка. Причем тут ораторское искусство?

– Ни при чем, – усмехнулась я его попытке сыграть в поддавки. – Так в старину у славян назывался плуг.

– Вот видишь. Хлеб, а не меч. Жизнь, а не смерть. Мы должны породниться, Василиса. Ваша ветвь, созданная драконидами, и наша. Это объединит лучшее в нас.

– Или аннигилирует. Разве мы совместимы?

– Конечно. В кланах браки с людьми не редкость. И совместные дети уже перестали быть ущербными. Но вернемся к нашим творцам. Для создания вас использовался тот же базовый генетический материал, что и для создания нас.

– Но я – обычный человек.

– Почти, – кивнул репти. – Вы – змееборцы. Самая древняя и самая трудноискоренимая их ветвь, остальные сгорели на кострах инквизиции. Но в вас, восточной ветви, дракониды постарались вшить такие свойства, загадку которых мы тысячелетиями не можем разгадать. Эта пресловутая «загадочная русская душа», эти ненормально стойкие и самоотверженные женщины, хуже валькирий. Драконидов уже не было на планете, но зло, посеянное ими, всходило.

– Откровенно… – прошептала я.

– Я обещал сказать тебе правду.

– Что будет, если я откажусь?

– Месяц забвения. Или больше.

– А если соглашусь? На помолвку, не на брак, – уточнила я, заметив, как вспыхнули его глаза.

Он отпустил мою плененную руку, медленно разжал пальцы. Взглянул на черно-золотой ободок, впечатавшийся в его ладонь.

– Вот это, как ни странно, дает нам надежду, Солнышко. Если мы заключим союз, что-то может измениться. Для всех нас.

– Или поглотит одно другое. Говорила же, я – Злолнышко! Ты и сам считаешь меня злом, Габриэль. – Опасаясь смотреть в синее пламя его глаз, я завороженно глядела на кольцо. Мне показалось, золотое пятно стало больше. – Я не могу так. Никогда не смогу. Никогда женщины моего рода не выходили замуж по расчету или договору. И я выйду только по любви.

Черный молчал и улыбался, разглядывая мое лицо с высоты своего богатырского роста.

– Это же замечательно, премудрая моя. Я тоже поклялся, что у меня не будет династического брака, а свою любимую я найду сам. И завоюю, если понадобится. Видишь, как совпадают наши желания? Это уже обнадеживает. Не хочешь принимать кольцо, не принимай. Но прошу тебя, пока носи его с собой. Не на пальце, но максимально близко к телу, для его действия хватит и этого. Если дядя тебя достанет, покажешь ему или его шавкам. Они не посмеют тебя тронуть.

Я покачала головой и спрятала руки за спину.

– Нет. Не возьму.

Репти помрачнел и убрал проклятое кольцо в карман.

– Что ж. У нас еще есть время. Так ты будешь кофе или допьешь свое ведьминское зелье?

– Ты обещал отвезти меня, куда я скажу.

– Обязательно. Но я еще не отдохнул! – репти нагло засунул себе в рот небольшой бутерброд с куском ветчины и, жуя, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Майка натянулась, обрисовав внушительные мышцы.

Наверное, со стороны наш пикник выглядел более чем неуместным. Посреди дикой, щебечущей и стрекочущей природы, на фоне живописных зеленых отрогов, под шелестящим каштаном черные пластиковые стол и стулья казались совсем чуждыми, как… как блестящая черная чешуя на породистом лице Габриэля. Она уже не казалась татуировкой, а выглядела именно кусочками шкуры, пробившейся сквозь гладкую смуглую кожу. Ужасное зрелище.

– Почему я все еще вижу твое лицо как человеческое? Ты говорил, кольцо разрушит иллюзию. Но ты почти не изменился.

– Оно и разрушило. Что, ожидала увидеть злобную крокодилью морду с клыками?

– Не настолько вытянутую, но да, ожидала. А у тебя только намек на роговой гребень и островки чешуи. Почему?

– Потому что теперь я без иллюзии выгляжу именно так.

Теперь.

– То есть, раньше выглядел иначе?

– Да, – Черный явно не хотел говорить на эту тему. – Василиса, нам пора собираться. Скоро за нами прилетят.

Черный поднялся, обошел стол и протянул мне руку, чтобы помочь встать. А потом вдруг рывком прижал к себе и коснулся носом волос, вдохнул.

– Золотая… Спасибо тебе, прекрасная моя, – хрипло прошептал он и тут же отстранился.

– За что?

Этот… загадочный… улыбнулся и преувеличенно деловито начал собирать контейнеры в сумку и складывать мебель. Я выплеснула остатки травяного чая и помыла котелок. Через минуту о неуместном пикнике напоминали только маленькие ямки в траве, оставшиеся от ножек стола и стульев.

А там и гости явились.

Я увидела машину только тогда, когда она, тихо урча, зависла почти над нашими головами. Она выглядела как… кусок неба. С белыми облаками, плывущими по летней синеве. И только звук работающей энергетической установки, смазанный овальный контур аэрокара и на секунды опаздывающее движение облаков внутри этого контура давало понять, что эта огромная прозрачная капля, стекающая с неба, – не мерещится.

А у нас в академии говорили только о перспективных моделях «невидимки» в стадии разработки. А эта разработка уже вполне себе летает!

Аппарат снял невидимость в полуметре над землей и оказался копией черного гравикара Габриэля Горуха. И прибыл в нем не гость, а гостья. Черненькая, мелкочешуйчатая и очень стройная и юркая репти с изящной мордочкой, похожей не на змеиную, а на кошачью. Одета она была в черный комбинезон с кучей молний и шипов. Не понять, где настоящие, принадлежавшие самой рептессе, а где – дань моде.

– Йехууу! Получилось! Я крута! – Она спрыгнула на траву с радостным воплем, распустив гребень, и повисла на шее Габриэля.

Вот он, удачный момент угнать гравикар! Дверцы открыты, ключ в замке, код я запомнила, когда Черный вводил его на пульте. Но я прекрасно осознавала, что это дохлый номер. Репти – настоящий гонщик, отлично знающий все возможности своей техники, в отличие от меня. На второй машине он быстро догонит. Вот если бы чуть раньше…

И я, с трудом удержав себя от глупости, сосредоточилась на рассматривании рептессы.

Гребень у нее роскошный, на вид – как хрустальный веер с блестящими черными прожилками. А по ним выложены алмазные кристаллики, сверкающие на солнце. И спускалась эта красота с затылка на спину, ныряя в глубокий вырез комбинезона уже едва заметными нежными лепестками между хрупких лопаток. Как клавиши на кларнете. Для полного счастья на голове рептессы от висков к гребешку вились узоры из более светлой чешуи, тоже с вкраплениями бриллиантов. Такие же узоры браслетами охватывали тонкие пятипалые руки с длинными пальцами и разукрашенными стразами острыми черными когтями. Дорогая и очень красивая штучка-рептучка.

– Правда же, правда? – тормошила она Черного. – Ну скажи, братище истуканистое! Или у тебя от гордости за меня язык отнялся?

– Ты крута, – тепло улыбнулся Габриэль, обнимая когтистое существо. – Я в тебе даже не сомневался, мое адское Адище.

Только тогда я догадалась, что эта прекрасная в своей непосредственности ящерка – леди Адель, представительница опаснейшего из кланов репти.

Сестра Габриэля привезла нам одежду, обувь, видео ее встречи с дядей Дэвидом (снятое потайной камерой, которое Черный не стал смотреть при мне, как его ни упрашивала эта репти-егоза), наличные деньги и документы на имя Вассы Ньюстар, которой мне надлежало стать на месяц.

К документам прилагалась распечатанная легенда для Вассы (кто родители, где и как росла, училась и прочее) и ключи от маленького одноэтажного дома в Сантополе, а это дорогой озерный курорт в тысяче километров от Грентона. В мою руку упал еще и брелок с ключом от старенького внедорожника. С новым мощным мотором, как заговорщически шепнула Адель.

Мы поменялись гравикарами. На нашем рептесса должна была вернуться на остров, а мы – отправиться в Сантополь на ее машине.

– Подожди, – я задержала юркнувшую в кабину рептессу, прежде чем она опустила крыло. – Как там наши? Все целы?

– Конечно! Переданы ректору из рук в руки в присутствии планетарной комиссии.

– А переговоры с драконидами чем закончились?

Рептесса фыркнула, оскалила острые зубки и вздыбила изумительный гребень. Ну совсем настоящая Ящерка, – умилилась я.

– Не говори мне про этих чудовищ! – Она сердито взглянула на брата поверх моего плеча. – Гэб, как же ты нужен нам там! Еще и моб заблокировал, никто дозвониться не мог! Там Дэвид в ярости от моего бегства и своего позора такого натворил… Совсем себя главой клана возомнил, сволочь продажная! Мы еле-еле протолкнули наши предложения на совете кланов. А эти мерзотные дракониды-кошмариды нас обставили на переговорах! И мне кажется, они не очень-то мне поверили. Этот их соломенноголовый главарь, чтоб у него желтые моргала повыпадали, так подозрительно на меня щурился! Гэб! Ну Гэээб! Давай я отвезу твою девочку в Сантополь, а ты с ними всеми разберешься?

– Нет. Я сам отвезу. Не маленькие, без меня справитесь.

– Но там же решается наша судьба, как ты не понимаешь! В клане паника, куда ты пропал в такой ответственный момент!

– Туда, где нужнее. Наша судьба решается здесь. Остынь, шипящая Адова Сковородка, и действуй дальше по плану. Ты молодчина, справишься! – Габриэль подмигнул сестре и, взяв меня за руку, направился к оставленной для нас машине. – Идем, Василиса, нам пора. До завтра, Адик.

– Как до завтра?! – завопила Адель, высунувшись по пояс из кабины. – Ты говорил, вечером вернешься! У меня даже письменное доказательство есть – твой план, твоей рукой написанный!

– Вернусь поздно, детям в это время полагается спать.

– Как голову в пасть дяде совать, так я взрослая, а как тебе не надо, так можно ребенка из жизни вычеркнуть и в гроб засунуть, – проворчала Ящерка и с раздражением дернула дверцу кара. – Все равно найду вас, адрес-то знаю!

Это была последняя угроза, брошенная нам, пока дверца плавно опускалась. Гравикар взлетел и тут же исчез, включив невидимость и «растворившись» в небе.

Глава 15

Чем дальше мы удалялись от моря, тем тоскливее становилось на сердце, и тем яснее я понимала, что совершаю ужасающую ошибку. Меня жутко тянуло назад, в Грентон. Так сильно, что горло перехватило спазмом, и я не могла говорить, хотя намеревалась воспользоваться и допросить репти как следует.

Почему я так легко поверила Принцу Тени? Да, я своими глазами видела подпиленные перила в башне маяка. Но с таким же успехом это могло быть покушением не на мою жизнь, а на жизнь Габриэля. Ручаюсь, он мешает своему дяде куда больше, чем незнакомая курсантка с единственной необычной способностью – чувствовать репти под иллюзией. Даже не видеть, а просто чувствовать.

Что во мне такого, что, с одной стороны, напугало всемогущих Горухов, а с другой, вызвало желание заполучить меня в свои лаборатории?

И чем больше я думала, тем нелогичнее казались объяснения Габриэля, что статус его невесты убережет меня от загребущей чешуйчатой родни. Статус – это отнюдь не бронежилет.

А значит, смысл его действий – запугать меня несуществующими опасностями и увезти от Грентона подальше.

Почему? Чем я мешаю? Если вся группа Ренски – потомки древних ведьм и волхвов, то почему остальные вернулись, а я нет? Почему потребовалось изымать мои документы и всю прочую информацию, а она включает и биометрические данные, и прививки, и кучу медицинских обследований, которые курсанты регулярно проходят?

Смутная догадка сорвалась с языка прежде, чем я его прикусила.

– Твоя сестра! Ты хочешь подсунуть в группу Ренски свою сестру под видом меня. Потому понадобилась чехарда с моими документами. Вы восстановите информацию, когда убедитесь, что я надежно изолирована, но она будет уже исправлена под данные Адель. Группа крови, рисунок радужки, отпечатки пальцев, скорость биохимических реакций, необходимых для тренировок…

– Ну и зачем нам это? – хмыкнул Черный. Но отрицать не стал!

– Из всех нас вы можете заменить только меня, потому что только у меня есть такой талант, которым обладает каждый из вас от рождения – чувствовать других репти. Талантами других вы не обладаете, и подмену быстро разоблачат наши. А зачем… Наверняка это как-то связано с драконидами, раз ваши враги так усиленно нас спасали из ваших лап. Они проявили к нам интерес, и вы за это ухватились. Что вы предложили на переговорах? И чем они закончились? Какие договоренности были достигнуты?

– Еще не закончились, – дрогнули в улыбке губы Принца Тени. – Потому что одна из курсанток почему-то сбежала, а дракониды поставили условием ее присутствие живой и невредимой.

– А вернется она…

– Адель мы введем в игру тогда, когда ты будешь далеко от своего хозяина, вне досягаемости.

– У меня нет хозяина! – вспыхнула я.

– Пока ваша связь не инициирована. Но память наших предков хранит данные, как это происходит. У меня есть обоснованные подозрения, что тебе нельзя встречаться глаза в глаза с драконидами, иначе произойдет то же, что случилось с твоей подругой. Вот, посмотри.

Одной рукой держа штурвал гравикара, Черный вытащил свой моб и, несколькими касаниями запустив нужный файл, положил гаджет в держатель на панели управления.

Видео длилось не более пары минут, и снимали его с двух точек минимум, потом смонтировали.

Вот катер причаливает к пирсу. Вот отдают швартовы, полковник Ренски командует спуск и курсанты цепочкой спускаются по сходням на длинный бетонный язык. Все одеты в гражданское, в основном, в джинсы и майки. Курсантов больше, чем я видела вчера в фойе, значит, собрали всех. Я вижу белокурую голову Снежки, темно-рыжую Анабеллу и даже черную шевелюру моего куратора. Он бледен, на скуле кровоподтек, залепленный пластырем. Левая рука в перевязи.

Группа идет по пирсу на берег, а потом ракурс меняется, камера показывает встречающих – группу, разделенную надвое пустым пространством метра в полтора, которое никто не смел занять, и к которому то и дело поворачивались присутствующие, окидывая настороженными взглядами.

Обычная картина, когда среди людей находится драконид. Видимый визуально, но не оставляющий документальных свидетельств ни в цифровом, ни в аналоговом виде. О его присутствии можно было догадаться только по косвенным признакам – «бреши» в строю встречающих, слегка замутненному заднему плану и по легкой, еле заметной «ряби», пропархивающей на пустом с виду месте.

Справа выстроилось руководство академии и ректор собственной персоной, слева – военные и мэр нашего городка, тоже в форме адмирала воздушного флота. Тут никто не скрывал, что гражданского населения в Грентоне практически нет. И журналистов, слава Космосу, тоже нет, кроме одного офицера – местного военного обозревателя с камерой.

Потому дальнейший позор не проникнет в широкую прессу. Отец Снежки не позволит.

Внезапно камера сфокусировалась на лице Снежки. Оно стало совсем белым, почти сливаясь с цветом ее волос. А голубые глаза словно застекленели. И двигаться моя подруга начала рвано, дерганно, как кукла на шарнирах. Это продолжалось несколько секунд.

Потом ее взгляд вспыхнул щенячьим восторгом и обожанием, и с широкой улыбкой идиотки Снежка рванула вперед. Я сначала подумала – она бежит к отцу, но она бежала к тому, кто стоял в центре и, судя по всему, драконид запретил останавливать бегущую, не сочтя ее угрозой.

Когда до цели осталось метров десять, эта гордая, красивая, умная, знающая себе цену девушка опустилась на колени и поползла, извиваясь и оттопыривая зад, как неумелая стриптизерша!

Это было настолько ужасно, что даже камера не выдержала: изображение вдруг пропало и сменилось на вакханалию взбесившихся пикселей.

– Дальше нет записи. Он сумел уничтожить матрицы всех камер в радиусе километра. Сохранилось только то, что успели передать по каналам связи, – Черный провел по экрану моба, выключая его.

– Кто там присутствовал из драконидов?

Только бы не золотой, только не он! – почему-то мысленно взмолилась я.

– Сариан, – рот Габриэля брезгливо дернулся. – И по странному совпадению, цвет его волос точно такой же, как у твоей подруги.

– Это еще ни о чем не говорит. Волосы можно и покрасить. Кроме того, в группе Ренски есть и другие блондинки, та же Инга Ростова, но она осталась спокойна при виде драконида.

– Возможно, мы неправильно интерпретировали случившееся, но я не хочу тобой рисковать. Та девушка была в невменяемом состоянии. При попытке увести ее рвалась как тигрица, пришлось вколоть сильное успокоительное. А этот… белобрысый истукан… камеры уничтожил, а девушке не помог. Стоял, наслаждался зрелищем.

– Может, для него вновинку истерика фанатки, и он растерялся?

Репти зло фыркнул.

– Ты уже их оправдываешь, Василиса. Что бы они ни сделали, ты всегда будешь их оправдывать.

Я замолчала. И правда, с чего бы я так рьяно ринулась на защиту какого-то драконида? Тоже чешуйчатого, между прочим! Хотя чешуи у них еще никто не видел, но это еще ничего не значит.

Но и верить рептилоиду невозможно. Не после того, как его сестра продемонстрировала мне возможности их личин. Адель вполне могла изобразить Снежку точно так же, как изображала меня. Не потому ли на своего отца Снежка даже внимания не обратила, хотя не заметить мэра невозможно. Вряд ли Адель успела ознакомиться с биографией той, чью личину взяла на часок.

Зачем понадобилась такая инсценировка? Ну хотя бы затем, чтобы унизительным спектаклем дискредитировать драконидов в глазах людей. Показать, что дракониды способны свести с ума даже психически устойчивую курсантку, красотку и дочь влиятельного офицера и градоправителя.

Поговорить бы с подругой, чтобы понять, где правда. Но сделать это я смогу не раньше, чем выберусь из этой затянувшейся передряги.

Между тем мы добрались до какого-то населенного пункта: слева внизу замелькали серые полоски дорог, дома по обочинам, разноцветные кирпичики машин. Мы летели над ними на расстоянии метров ста, не больше, но нас никто не замечал. А на горизонте показались более плотные и высокие строения.

– Что там за городок? Мы можем сделать остановку? – спросила я. – Мне нужно воспользоваться… удобствами цивилизации. Кроме того, у меня теперь нет моба, а мне нужно связаться с родными.

– Нежелательно выходить на связь, пока не доберемся до Сантополя.

– Габриэль, я не хочу в Сантополь. Ты спрашивал, куда меня отвезти. Так вот, отвези меня в ближайшую гостиницу. Полагаю, мы найдем ее в этом поселке.

Вот сейчас и выяснится, пленница я или все-таки нет.

– Хорошо. Как скажешь, – неожиданно легко согласился Черный. – Но давай все-таки доберемся до более крупного центра. Чуть дальше будет Нью-Скай, там мой гравикар не вызовет ажиотажа. Пообедаем, купим тебе гардероб и чемодан, если ты дальше собираешься лететь аэробусом. Путешественники без багажа вызывают подозрения в аэропортах, а лишнее внимание тебе ни к чему.

Звучало логично. Правда, гравикар Черного в любом мегаполисе Объединенных Государств вызовет интерес, так себе отмазка. Но у меня еще осталась куча вопросов к репти, и было даже приятно, что Принц Тени, к моему удивлению, не торопился расставаться. Значит, ему тоже от меня что-то еще нужно, и неплохо бы выяснить, что именно. В бескорыстие чешуйчатого совсем не верилось.

Габриэль оставил гравикар на крыше одной из башен-приемников в крупном промышленном центре Нью-Скай, заново отстроенном после войны на месте древнего города, стертого с лица земли. Мы спустились на лифте в подземный гараж и дальше передвигались на арендованном авто. Причем, я старалась держаться отстраненно и не допускать излишних соприкосновений с моим спутником. Но Принц Тени, видимо, решил наоборот, и его руки ощущались постоянно.

Вот он помог мне выйти из гравикара и задержал мою ладонь чуть дольше необходимого. Придержал за локоть, помогая войти в лифт, как будто я на ногах не держусь и нуждаюсь в помощи. На выходе из кабинки его ладонь скользнула по спине и на миг устроилась на талии, словно примеряясь. Черный не упустил ни единой возможности вежливо, прикрываясь этикетом, нарушить мое личное пространство.

Так артиллеристы пристреливаются к цели, чтобы потом единым махом уничтожить ее.

И если поначалу я дергалась от этих мимолетных касаний, то через час совместной прогулки по салонам и магазинчикам вдруг обнаружила, что уже сама положила ладонь на подставленный локоть рептилоида и даже не ощутила обычного ледяного озноба. Я опять перестала на него реагировать как на врага!

Глава 16

Город оказался серым, унылым, пустым. Магазины тут не блистали выбором, но мне было все равно, что покупать. Главное – дорожная сумка, хотя бы один комплект белья и смена практичной одежды. И не самый навороченный, но надежный моб. Со средством связи я сразу почувствовала себя спокойнее, но не рискнула позвонить ни маме, ни подруге. Интуиция не позволила.

Ресторан, куда Черный пригласил меня перед тем, как проводить в аэропорт, тоже был унылым и пустым. Зато отдельный кабинет и меню «для почетных гостей», куда нас с ходу записали, отличалось изысканной роскошью. Но я не стала экспериментировать, заказала куриный суп с гренками, тушеные овощи и кофе.

– Скромно, – усмехнулся мой спутник и… обошелся бифштексом средней прожарки и стаканом минералки.

Когда мы покончили с едой, Габриэль откинулся на спинку кресла и, задумчиво вращая в руках бокал с минералкой на дне, словно это был коньяк, спросил:

– Может быть, ты все-таки наденешь мое кольцо?

– Извини, но нет. К чему этот спектакль, когда все позади?

– Видишь ли… Это не спектакль. Ты согласилась надеть не просто полоску металла. И теперь отсутствие родового артефакта на твоем пальце ничего не меняет в твоем статусе. Ты все еще моя невеста и перестанешь ею быть только после того, как я сам откажусь от тебя перед родственниками и уничтожу привязку кольца к тебе, а я этого не сделаю. Мой дед будет смертельно огорчен. Он ведь лично одобрил тебя. Он же являлся к тебе утром?

– Нет. Меня посетил какой-то призрак.

– Голограмма. Бер Горух лишен возможности передвигаться по острову иначе.

– Может быть, объяснишь, за что мне вдруг такая честь?

– Вчера кое-что случилось, – нехотя сказал Черный и замолчал, сосредоточившись на игре пузырьков в минералке.

– Вчера много что случилось, – усмехнулась я и начала перечислять. – В Грентон прибыла делегация драконидов. Меня похитили. Потом ты меня то ли спас, то ли второй раз похитил. Еще случилось покушение в башне, после чего ты меня опять спас и вывез с острова, то есть, похитил в третий раз. Впрочем, это уже сегодня. Так что именно ты имеешь в виду?

– Ты ничего особенного не почувствовала, когда упала на меня в башне?

Я отрицательно мотнула головой. Соврала жестом. Я помнила, но уже смутно, и облечь свои необычные ощущения в слова не могла. Или не хотела. Та ужасающая темная мощь, с которой я соприкоснулась… Лучше о ней даже не вспоминать. Не вслух.

– Хм… Странно… Вот я почувствовал… Что ж, может, и преждевременно обрадовался… – пробормотал репти. Отпил из бокала и вскинул на меня пронзительный взгляд. – Ты должна знать в любом случае. Ты моя невеста, в конце концов. А если уж я тебе настолько доверился, чтобы отдать фамильное кольцо, то глупо скрывать то, что тебе и без того скоро станет известно от наших врагов. Что ты знаешь о том, зачем нам доноры?

– Как от природы холоднокровные существа, вы не испытываете эмоции. Но вам надо притворяться людьми в совершенстве, а для этого – демонстрировать эмоции. Вы черпаете от них чувства. Греетесь ими. Транслируете их. Верно?

– Почти. В конце концов, вам преподают только то, что утверждено нами. Дело не в эмоциях, Василиса. Мы их вполне испытываем. У нас те же нервные окончания и похожие биохимические реакции. На наш мозг воздействуют те же вещества, что и на ваш. Тут мы близки, иначе не было бы физиологической совместимости между нашими видами, а зародыши человеческой и нашей расы не были бы так похожи до определенного этапа внутриутробного развития. Но вот дальше… дальше мы расходимся. И наши чувства не отражаются в мимике. Скажем, нет связи между истинным телом и иллюзорным. Эту связь обеспечивают доноры. Наш физический облик и наша способность удержать человеческую иллюзию зависят от регулярных порций человеческих биоматериалов. Так мы сконструированы.

– Вы едите людей? – ужаснулась я, вспомнив жуткие средневековые легенды.

– Нет, конечно. Мы же не дикари. Но когда-то… очень давно, тысячелетия назад, когда и люди ели себе подобных, было и такое, – не стал отрицать репти. – Но мы экспериментировали, искали способ… Неважно. Главное – ваша плоть и кровь в качестве еды нам скорее вредна. Достаточно регулярного секса или всего лишь поцелуев. А иногда хватает и обычного рукопожатия, чтобы запустить процесс молекулярного обновления. Или объятий… – он так красноречиво скользнул по мне взглядом, что я похолодела, снова вспомнив свое падение на маяке и испытанные в его объятиях чувства. А этот гад, словно понимая, какое эхо во мне сейчас откликнулось, отпил из бокала и улыбнулся, слизнув каплю с губ. Язык у него был не раздвоенный.

– То есть, доноры нужны вам, чтобы управлять людьми? – сделала я неожиданный вывод.

– Хм… Прости за сравнение, но пастуху не обязательно есть баранину, чтобы управлять стадом. Доноры поставляют проверенный биоматериал. Ну и эмоции, конечно. Мы считываем человеческие реакции, запоминаем и отзеркаливаем при необходимости. И редко когда проявляем собственные.

– Почему? В чем разница?

– Наши эмоции… бесчеловечны. Они не отражаются в мимике, не считываются людьми. Человеческий гнев вам более понятен. Люди быстрее реагируют на собственные отзеркаленные эмоции. И в этом плане ты невероятно неинформативна. Я не ожидал встретить настолько хладнокровную девушку, почти как наши, – усмехнулся чешуйчатый.

И почему-то мне показалось, что он недоговаривает, умалчивает о главном. Но спасибо и на том, что было сказано. Он действительно доверил многое, о чем молчали наши преподаватели. Теперь механизм паразитизма репти стал более понятен.

– Потому ваши доноры так быстро обесчеловечиваются? Вы раскачиваете их эмоции, чтобы получить как можно более широкий спектр? А они знают о том, как вы их используете?

– Они тоже используют нас. Это симбиоз, Василиса. Как любой человеческий союз, в том числе брачный. В симбиозе оба партнера получают свою выгоду.

– Деньги?

– Не только. Власть. Самореализацию. Наши доноры дольше живут.

– Если не совершают суицид или не садятся на наркотики, – парировала я.

– Это происходит в том случае, когда реципиент не учел индивидуальную психосоматическую карту донора или чересчур затянул отношения.

– Как вы не учли индивидуальность Линды? А ваша невеста тоже будет вам донором? Такую судьбу вы мне предлагаете? Я никогда не слышала, чтобы репти женились на человеческих девушках.

– В первую очередь потому не слышала, что сведения об этих браках и о крови невест не афишируются. Мы поддерживаем легенду о почти полной обособленности нашей расы.

– Понимаю. Боги и даже полубоги должны оставаться недосягаемыми, иначе возникнут желающие сбросить вас с Олимпа.

– Они и возникли, – Габриэль отсалютовал мне бокалом, напомнив, что считает меня охотницей на его расу. Вполне справедливо, надо признать.

– Я уже говорила тебе, что никогда не стану донором. Не заставляй повторять.

– У тебя и не получится. Ты не из тех, кто отдает и способен на донорство. Ты из тех, кто принимает. Потому ты и чувствуешь нас под иллюзией. Твой талант еще не раскрыт, ты способна на большее, Василиса. Ты способна призывать… – Габриэль осекся, словно сказал нечто лишнее, но тряхнул головой и продолжил. – Да, призывать нас. Как охотник манком призывает дичь. Такие как ты, я уже говорил, способствовали тому, что в Средневековье многие из наших тайных домов в Европе были раскрыты.

Жаль, что не все.

– Но мы создали орден охотников на охотников, – Черный словно услышал мое сожаление. Или почувствовал. – Инквизицию. Мы обвинили ведьм в вызове дьявола и воспользовались тем, что сторонним свидетелям являлись наши истинные лица. Ведьмы срывали наши личины, но гибли сами.

– Как подло, – прошептала я.

– Мне очень жаль всех погибших. Я не оправдываю своих прадедов, но и не могу осудить. Они спасали своих детей и жен, как могли и умели. Мои предки в отместку уничтожили почти всех ведьм по обеим сторонам Атлантики. Остались только те ветви, кто скрылся в глубинах Хартленда*. Сейчас мы не сделаем такой ошибки. Больше никаких войн между двумя нашими расами. Потому что мы поняли то, что ускользало десятки веков. Вы, ведьмы, не созданы нашими убийцами. Вы созданы нашими идеальными партнерами. Потому вы и можете вызывать нас, чувствовать под личинами. А мы… мы можем быть рядом с вами более… человечными. Ты удивлялась, почему я не выгляжу как ящер. Вот потому. Потому что мне повезло, и я встретил тебя.

Потянув на себя мою руку, Габриэль поцеловал кончики пальцев. И губы у него были мягкими и теплыми. И во время этого чувственного прикосновения я увидела проступившую полоску черной чешуи на его предплечье, выглядевшую как узорчатый наруч. Видела так явственно, словно на мне все еще было змеиное кольцо. Показалось или нет, но полоска стала ýже, чем была утром.

Так. Срочно вспоминаем прекрасного золотоволосого драконида! Срочно! Вот так… Словно солнце выглянуло. И странная дрожь, и треск в ушах, будто где-то ломался ледяной панцирь, немедленно стихли.

– Мы не будем воевать с вами, – повторил репти, оторвавшись от моей руки и заглядывая в глаза пронзительно синими очами. – Не сейчас, когда Землю могут уничтожить наши общие враги, дракониды. И даже позже не будем, когда избавимся от угрозы. Больше никогда. Мы предлагаем союз. Наш с тобой брак станет гарантией мира между нашими расами. Подумай, Василиса. Полная безопасность и содействие на все время, отпущенное нам и нашим потомкам.

– Содействие в чем? – Я спрятала руки под стол и терла пальцы так яростно, словно могла содрать вместе с кожей память о прикосновении.

– Во всем. Вам не надо будет прятаться по лесам. Как наши идеологи опорочили само понятие ведьмы, то теперь наоборот, мы изменим отношение людей к вам. Точно так же, как мы с помощью искусства, кинематографа и книг изменили за последнюю сотню лет отношение людей к драконам, змеям и другим рептилиям. От естественного, глубинного страха и отвращения – к восхищению и преклонению. Нам подражают все. Так и вы из гонимых и презираемых, злых и сумасшедших тварей, какими вас считают несведущие, станете для мира эталоном мудрых и прекрасных женщин. Вами будут восторгаться, вам будут подражать.

Я усмехнулась.

– А нам это надо? Вряд ли. Последний раз, Габриэль. Нет.

– То есть, в следующий раз ты скажешь «да»? – рассмеялся этот непрошибаемый и поставил на столик бокал с недопитой минералкой так резко, что снова поднялся вихрь пузырьков.

Я пропустила его реплику мимо ушей. Показалось, эти чертовы пузырьки лопаются в моей голове.

Да он же меня заморочил! Околдовал словесами, а я и уши развесила, забыв все самое важное! Не заметив ловушки!

– Стоп. Не так шустро, сэр Габриэль, – я откинулась на спинку стула, чуть задрав подбородок, чтобы взглянуть прямо, глаза в глаза. – Ты говорил утром совсем другое. Напомнить? Ты говорил, что я не принимаю на себя никаких обязательств, надев кольцо. Дословно: «На материке просто снимешь его, и помолвка будет считаться расторгнутой». Забыл? Так когда ты солгал, тогда или сейчас?

Этот… змей лукавый покаянно опустил ресницы, но тут же снова вскинул, стараясь не прятать потемневший взгляд. Знал, что наблюдаю за малейшим движением. Показывал искренность.

– Я не лгал тебе ни тогда, ни сейчас. Никто не мог предположить, что кольцо так на тебя среагирует. Оно изменилось, ты же видела. И это был знак, что помолвка стала действительной. Прости, я и предположить не мог. Даже надевал без свидетелей, чтобы не было никаких… Клянусь, Василиса, я не знал, что так случится.

Лгал. Я видела по дрогнувшим, хищно вытянувшимся зрачкам.

– Вот как? – спросила скучающе.

– Предполагал. Но не был уверен. Как бы тебе объяснить… – он нервно провел ладонью по волосам, ероша густую черную шевелюру. – Есть семейная легенда, что кольцо способно помочь в правильном выборе. Но оно никогда не менялось физически, не проявляло скрытых возможностей, и мы всегда думали, что это только красивая сказка. На маяке, когда я почувствовал… что-то, выходящее за рамки привычного для меня… что никогда ранее не испытывал, я подумал о легендарной избранной. Но это была невозможная мысль. Ты же человек. Особенный, но человек. Потому я предложил кольцо без задней мысли, только как пропуск для бегства. Но потом, в тот момент, когда я надел его… Я понял, что никто, кроме тебя, не имеет на него права. Как-то так…

Взгляд синих глаз стал умилительно беспомощным. Репти схватил бокал и допил залпом остатки минералки вместе с треклятыми пузырьками, чтоб они его изнутри разорвали.

Я была зла. Очень.

– Но ты же откажешься от невесты, – вкрадчиво, но убежденно сказала я. – Сегодня же, при соблюдении всех ваших рептильих правил. Откажешься.

– Никогда! – чешуйчатый даже руки на груди сложил в знак непримиримого несогласия. – Живи теперь с этим. Тебе этот статус ничем не помешает, только поможет. В учебе, в карьере, в каких-нибудь ситуациях, мало ли… Зато драгоценные родственники отстанут от меня со своими дурными матримониальными планами. И буду я ходить помолвленным до конца жизни. Разве плохо? Одни плюсы!

– Издеваешься? Да меня кто-нибудь из них и прикопает! Не твой дядюшка, так какая-нибудь тетушка. Кстати, позволь поинтересоваться о возможных ближайших родственниках. Если тебя называют Принц Тени, то кто твои родители? Король Ночи и королева Тьмы?

– Уже никто. Отец погиб. Давно. А мать… практически отошла от мира. Он стал ей неинтересен.

– Прости. Сочувствую.

– Не стоит. Мы не страдаем так, как страдают люди, потерявшие близких. Мы…

– Страдаете нечеловечески, я помню.

И внезапно снова, третий раз за какой-то час, меня прошило молнией воспоминание – кошмарная бездна мрака, ворочавшаяся на ее дне нечеловеческая жуть и ее невозможная мука. Что ты за монстр, Габриэль? Неужели все репти – вот такие? С дырой вместо сердца?

– Василиса, что с тобой? Ты побледнела, – донеслось до меня словно издалека.

И неимоверно близко, словно шепнуло за ухом: «Вассилисса…»

– Ничего, сейчас пройдет, – пробормотала я. – Отвези меня в аэропорт.

Больше ни о чем не хотелось спрашивать. Лишь бы расстаться побыстрее. И всю оставшуюся жизнь быть подальше от синеглазой бездны по имени Габриэль Горух.

Глава 17

Аррадор аль-тар Эретар тщательно скрывал растерянность, а это было непросто, находясь в состоянии триумия. Но потому он в своем молодом возрасте и поднялся до статуса аль-тара, адмирала дома Эретар, что способен выполнять самые непростые трюки с сознанием и телом. Например, расслаивать сознание на десятки лучей и удерживать внимание в фокусе каждого луча, не упуская ничего.

И теперь одна малая часть Аррадора страдала от бессилия, вторая металась от ярости, а на его лице не отражалось ничего, кроме легкой брезгливости, с которой он смотрел на демонстрационный экран, где на стоп-кадре застыла в похабной позе беловолосая девушка.

Ярость он испытывал от понимания, что всем им, блистательным драконидам, утерли нос богопротивные урргхи, и в многотысячелетнем противостоянии мерзкие бескрылые ящеры ведут с разгромным счетом.

Бессилие, в котором и сам себе не спешил признаться, – от осознания, что его аль-дэй попала в ловушку, и он ничем не может ей помочь, поскольку их тонкая незримая связь внезапно оборвалась, и теперь Аррадор даже приблизительно не способен определить, куда увезли девушку, или она еще спрятана на проклятом острове.

А брезгливость – от грязной игры урргхов. Впрочем, пора бы и привыкнуть, что ничего не останется чистым, до чего дотянутся их жадные лапы. О том, в чьих когтях теперь Василиса, и как репти разыграют этот козырь, лихорадочно размышляла оставшаяся холодной и бесстрастной часть сознания драконида.

В конце концов, на его стороне вся мудрость расы, техническое превосходство и тайная сила, которой еще не пришло время. Он найдет выход. И спасет свое сокровище, свою аль-дэй.

Хочет ли Василиса спасаться, дракониду даже в голову не пришло.

А внешне Аррадор выглядел полностью поглощенным созерцанием видеозаписи скандального происшествия на причале, где репти, натянувшая личину курсантки, ползла, соблазнительно извиваясь, к группе встречающих.

Третий раз аль-тар прокручивал видео, увеличивал и уменьшал изображение, но не находил никаких признаков подмены. Копия курсантки была идеальной. Тем не менее, настоящая Снежана, прикрыв кулачком разинутый в немом крике рот, сидела в кресле рядом с драконидом и беззвучно плакала.

– Ты точно курсант? – хмуро процедил Аррадор, решив про себя не жалеть беловолосую красотку. – Ведешь себя как сопливая девчонка!

– Хватит, пожалуйста! – всхлипнула девушка. – Я больше не могу на это смотреть!

– Теперь вы понимаете, почему нам так ненавистна раса, которую мы называем урргхи, а вы знаете как репти? – глухо спросил Аррадор, сжав кулаки, стараясь задавить разгоревшийся гнев. – Раса лицемеров и лицедеев, способных принять любую личину ради своих низких целей. Они ничем не гнушаются. Для них нет ничего святого, что есть свято для нас. И для вас, людей. Разве они пощадили твои чувства или чувства твоего отца, Снежана? Нет, походя использовали и отбросили как мусор. Это раса низких убийц, которых невозможно было вычислить до появления оптических фильтров, настолько совершенны они в своем лицедействе.

– Теперь все думают, что это я… – Снежка с ненавистью посмотрела на экран.

– Недолго будут думать, мисс. Мы тоже вели съемку на причале, и наши фильтры показали истинное лицо ползущей рептилоидки. Вы обязательно должны это увидеть, Снежана. И ваш отец увидит. Журналистов на причале не было. А если где-то появится видео с той встречи, то мы обнародуем наше. Пока не будем торопиться. Посмотрим, как урргхи, чувствуя себя уверенно, распорядятся своими материалами.

Полковник Ренски, присутствовавший тут же, в роскошном гостиничном номере Аррадора, преобразованном в штаб, протянул ученице четвертую по счету пачку бумажных платков. Спасибо, хозяева номера заранее позаботились, как и о многом другом. О том, например, чтобы уничтожить щедро рассыпанные «жучки» и потайные камеры. Места их разнообразных локаций чернели оплавленным пластиком и напоминали следы шрапнели.

– Ты должна смотреть на это спокойно. Абстрагируйся, Кас… Снежана, – военрук едва не назвал ее ученическим позывным, но вовремя опомнился. Не военная тайна, конечно, но при чужаках ни к чему «светить» позывные.

Хотя какие они чужаки. Для полковника – самые что ни на есть свои, единственная надежда на возрождение человеческого достоинства, освобождение от рептильего ига и возвращение планеты в руки людей.

Спасли Снежку, которую Горухи усыпили и чуть не похитили под шумок, спасут и пропавшую Василису, а там и все человечество.

Эта вера читалась аршинными буквами в благоговейном взгляде полковника, которым он одарял Аррадора. Это именно золотоволосый гигант погнался за катером с усыпленной девушкой, уходившем от острова в открытое море, в то время как сам полковник думал, что везет группу на материк в полном составе. Вот только Василиса, которую он точно видел при погрузке, куда-то исчезла с борта аккурат в момент прибытия. Невозможное исчезновение! Необъяснимое.

Ренски так переживал, когда на причале обнаружил пропажу, что на выкрутасы курсантки, ползущей к беловолосому дракониду, не смог адекватно отреагировать. То есть, поднять на ноги командирским приказом и угрозой трибунала. И хорошо, что не смог. Только усугубил бы спланированное ворогами человеческими безобразие. Курсантка-то, как сейчас выяснилось, ползла не настоящая.

А настоящая, спасенная из лап интриганов, ожидала полковника тут, в отеле.

А куда бы ее увезли, если бы дракониды не успели? И как бы Ренски в глаза ее отца и своего друга смотрел бы?

– Считай это боевым заданием, эмоции здесь неуместны, – строго молвил полковник. – Перед тобой твоя идеальная копия. Или все-таки что-то отличается?

Снежка с чувством высморкалась, драконид при этом поморщился, но галантно подал девушке стакан воды. С успокоительным.

– Конечно, отличается! – возмущенная курсантка жадно отпила воды. – Там был мой отец! Я никогда не стану так пресмыкаться, да еще и на глазах у папы и… остальных! Это унизительно!

Аррадор молча нажал кнопку, и дверь в смежную комнату открылась, показав край застеленной кровати и… полулежащего на покрывале беловолосого красавчика драконида. Из одежды на нем были только черные штаны и распахнутый на груди черный шелковый халат, эффектно контрастировавший с белоснежными прядями.

– Иди ко мне, – одними губами прошептал драконид, отложив какой-то гаджет странной, чуждой человеческому глазу формы.

Стакан из руки Снежки выпал и разбился, но она не заметила. Судорожно втянула воздух, задрожала, не сводя глаз с великолепного мужского тела, и… сползла с кресла, встав на четвереньки. Прямо на осколки, не чувствуя боли.

– Хватит! – резкий возглас Аррадора заставил девушку снова вздрогнуть, но подняться она не смогла.

Аль-тар вздернул ее за шкирку, как котенка, и бросил в кресло. Нажал кнопку, дверь поползла, закрывая обзор, и девушка снова сорвалась, бегом, чтобы успеть.

Не успела. Всем телом шмякнулась о преграду и сползла по ней, царапая дерево ломающимися ногтями, содрогаясь в рыданиях еще горше и безнадежнее.

– Пустите! О, боже! Что со мной? Не хочу так! Откройте, мне надо к нему!

Аррадор вздохнул, поднял девушку на руки и снова посадил в кресло.

– Сиди, – он сопроводил приказ твердым взглядом и легким хлопком по хрупкому на вид плечу. – Вот видишь, а ты говорила, что никогда не станешь пресмыкаться. Наши враги и тут спрогнозировали реакцию, идеально совпавшую с твоей. Репти скопировали не только твою внешность, но и твои психические особенности. А значит, у них есть полная психосоматическая карта. Не только твоя, Снежана, но и всей вашей группы. Имейте в виду, полковник, – драконид повернулся к Ренски, и тот мрачно кивнул.

Девушка пришла в себя и покачивалась в кресле, обхватив голову ладонями.

– Почему я так отреагировала на него? Ведь перед вами, сэр, у меня не возникло ни малейшего желания встать на колени и ползти как собачка!

– Сейчас для наглядного эксперимента ты получила мысленный приказ от коммодора Сариана. Но это только эксперимент. Уверяю, никто никогда не отдаст такого приказа без особой и санкционированной свыше причины, иначе это грубейшее нарушение этики нашей расы. Моральное преступление. Допустивший такое насилие драконид будет серьезно наказан.

– И вы… всем людям можете так… приказывать? Как… как хозяева своим собакам… – прошептала Снежка.

– Нет. Не всем. Только тем, кто… скажем так, предрасположен слышать наши приказы. Вся ваша группа отличается такой восприимчивостью, но в разной степени. Твои и Сариана… назовем это «психические волны»… совпадают. Только с ним в такой полноте. Такие совпадения редкость. Большая редкость. И мы это особо ценим.

– Нас поэтому и похитили плохие репти? – догадалась девушка. – Из-за нашей редкой способности, то есть, совпадения этих чертовых волн?

– Не бывает хороших репти, – отрезал Аррадор. – Репти всегда разрабатывают многоходовый план. Наши аналитики считают, что их кланы действовали заодно. Мы подозреваем, что они хотят проникнуть в вашу особую группу.

Полковник Ренски покачал головой.

– Не смогут. У нас теперь есть ваши фильтры, и они об этом знают.

– Лично они не полезут. Они подсунут или своего донора, или, что вероятнее всего, перевербованного ими человека. И, скорее всего, из ваших. Так проще усыпить бдительность. Ведь они на острове по одиночке обрабатывали всех вас, кто-то мог и согласиться.

– Обрабатывали, – кивнула девушка. – Но я уверена, что напрасно. А зачем им в нашу группу?

– Вы не знаете условие, которое мы выдвинули на переговорах? Вы не сообщили курсантам, полковник? – аль-тар взглянул на Ренски.

Тот пожал плечами:

– Не успел.

– Мы предложили людям укрепить наши союзные отношения ответным визитом и сформировать особую группу для подготовки к межзвездному путешествию на наших кораблях, но мы сами будем отбирать тех, кто получит приглашение посетить систему Альфа Драконис.

– Воу! – взвизгнула Снежка и подпрыгнула от избытка эмоций. Но тут же с вызовом сощурилась. – Почему вы, такая продвинутая раса, межзвездные путешественники, не можете сладить с какими-то ящерами и защитить нас?

– Нас лишь трое на Земле, – мягко напомнил драконид. – На орбите нас гораздо больше, конечно, но все-таки слишком мало по сравнению с тысячами особей репти и сотнями тысяч их прихлебателей. Кроме того, мы не обладаем волшебным зрением, чтобы видеть истину сквозь поддельную личину. Этому умению мы лишь недавно научили наши оптические приборы. Но это лучше, чем ничего. Раньше у нас и такого не было, и это причинило много бед на моей родине.

– А Лиса умеет различать урргхов без всяких приборов! – выдала Снежка подругу.

– Какая лиса?

Девушка замешкалась с ответом, и драконид стремительно обернулся к полковнику. Тот пожевал губу.

– Эм…

– Так Василиса же! – Снежка сделала вид, что не понимает нервного тика правого глаза полковника. – Кстати, почему я не видела ее на видео? Куда она делась?

Аррадор вздохнул, переведя взгляд на зашторенное окно.

Где-то там потерялась еще одна редкая жемчужина. А для него – уникальная. Догадываются ли их враги, насколько ценна Василиса? Да, если спрятали девушку, – вынужден был признать драконид. Да, если урргхи провернули такой ловкий отвлекающий маневр со Снежкой, бивший сразу по нескольким целям, – отвлечь и дискредитировать.

А пока дракониды лихорадочно искали и гнались за катером с настоящей Снежкой, репти увезли Василису. Причем, задействовали сразу три гравилета в трех направлениях, путая след. Их слишком поздно засек Кайрен, и одной машине из трех удалось скрыться.

И еще надо признать – стратег клана Горухов, придумавший столь сложный, но действенный план, – гений. Очень опасный гений, раздери его Бездна.

Снежка, поняв по напряженному молчанию, что подруга попала в куда большую беду, моментально забыла о своей и принялась за допрос драконида и полковника Ренски со всей мощью юного, стенодробильного энтузиазма.

Никто не устоял.

Даже скучавший за дверью коммодор Сариан ди-тар Вариэр, коему приказано было не пугать свою аль-дэй, обнаруженную благодаря подтасовке рептилоидов, не улежал. И приперся поучаствовать в мозговом штурме.

Снежка подчеркнуто на него не реагировала, пока случайно не встретилась взглядом с восхищенными очами беловолосого. Тут она и забыла о планах по взятию штурмом острова Сахреш, зато вспомнила все плохое, с этим белобрысым типом связанное.

– Ах, приказзз… – проскрипела она падающей на голову елью.

Но не успела рухнуть с кулаками на обидчика. Глаза ее закатились, губы побелели, и Сариан едва успел подхватить обмякшее тело.

– Чую потенциальную агрессию, – пробормотала курсантка. – Очень далеко. Кто-то вызывает большое зло. Кромешно черное зло.

– Дай направление, Кассандра, – скомандовал полковник Ренски. – Направление и расстояние.

Снежка махнула рукой на северо-запад, чуть не влепив белобрысому дракониду пощечину, тот едва успел увернуться и бережно посадил девушку обратно в кресло. Глаза ее стали нормальными, а лицо – растерянным.

– Больше ничего не чую. Но я уже чувствовала это. Вчера, на острове. Я думала, мне приснилось. Я вздремнула, пока ждала Ваську. А на нее в это время было покушение!

– С этого момента подробнее, – подобрался Аррадор.

Но рассказывать Снежке было по сути и нечего. Она лишь изложила своими словами и без того скупой рассказ Василисы о происшествии на маяке, да свои смутные ощущения опасности, притаившейся до поры, незримой, как непроницаемая тень на дне глубочайшей бездны.

Тогда-то аль-тар и принял эгоистичное, но совершенно необходимое решение.

Глава 18

До моей цели, которую я не собиралась озвучивать репти, нужно было добираться несколько часов с пересадками, каждая минута была на счету, чтобы успеть до вечера, но от дальнейшей помощи Принца Тени я отказалась. Отвез в аэропорт, проконтролировал мою посадку в аэробус до Нуво-Пари, и на том спасибо.

Нет-нет, больше ничего не надо, никаких встречающих. И номер в отеле бронировать ни к чему, я не задержусь на ночь.

Да-да, позвоню, сразу после посадки, конечно. У меня же теперь есть новенький моб с заранее вбитыми номерами Габриэля и его ближайшего помощника, Оливера Келли. Тот рыжий тип с рыбьими глазами, которому я так явно не нравилась, причем, взаимно.

Но я даже не надеялась, что встречающих действительно не будет. Горух не мог не проследить за добычей. Может быть, даже в салоне аэробуса уже был кто-нибудь из его людей. Причем, действительно людей: присутствия репти не ощущалось.

От моба я избавилась еще в самолете, спустив все в измельчитель отходов. Наличные деньги перекочевали в карман джинсовой куртки, купленной в Нью-Скай вместе с чемоданом и остальными вещами, необходимыми, по мнению Габриэля, для путешествия.

Багаж так и остался невостребованным, я не стала за ним обращаться, направившись с принимающего терминала прямиком в гигиенические кабинки.

Пришла пора вспомнить, кто я.

Как сказал репти? «Вы, Василиса, по сути такие же создания драконидов, как и мы».

Не знаю еще, что насчет созданий, и причем тут дракониды, и мы – совсем такие же, тут репти безбожно приукрасил в свою пользу.

Но то, что некоторые способности моего рода в чем-то были похожи на особенности расы репти, это я вынуждена признать. Если чешуйчатые виртуозно владели иллюзиями, то мы, Пасные, – искусством отвода глаз.

Чем я и воспользовалась.

В туалете я надолго застряла у зеркала. Делала вид, что занята макияжем, а сама наблюдала за входящими дамами. Почему-то была уверенность: если Гэб направил сопровождающего, то наверняка женщину. А то и двух. Смогу ли вычислить, если дамы сновали туда-сюда непрерывно?

Смогла. Ее выдал ищущий взгляд, сразу успокоившийся, когда она увидела меня у зеркала. Серенькая незаметная мышка с зализанными волосами, забранными в куцый хвостик, – отведешь взгляд и сразу забудешь невзрачное лицо. Она пробыла в кабинке пять минут, пока я, «случайно» заехав кисточкой себе в глаз, чертыхалась и смывала макияж.

Жертвой я выбрала следующую даму, колоритную южанку в красном брючном костюме. Под ее ноги упала моя сумочка с документами и громко звякнувшей мелочью.

– Ох, простите, – дама наклонилась поднять. Мы столкнулись лбами и… отдала она мне свою сумку.

– Нет-нет, мадам, вы перепутали. Моя сумка похожа, но это ваша, – улыбнулась я.

– Разве? – женщина растерянно перевела взгляд на вторую «ручную кладь». – О Мадонна, да они же одинаковые!

– Взгляните внутрь. Надеюсь, документы у нас разные.

– О да, да, разумеется.

Мы проверили документы друг у друга, обменялись сумочками… В моих руках осталось удостоверение на имя Анны-Луизы ди Бонье. Тут главное – не имя, а вшитая биометрика и подлинные печати.

Клерк на стойке регистрации выдал мне билет на имя Мари Аннель Бои. Обман зрения и плохие линзы. На это несуществующее имя был куплен билет до Вены. Когда Анна-Луиза заявит о пропаже документов, будет поздно, их почти невозможно отследить. И «провожающие-встречающие» люди Горухов безнадежно опоздают.

Из Вены, провернув тот же трюк с наложенным мороком, я скоростным автокаром перебралась в Константинополь. Отсутствие багажа никого не беспокоило – я предъявляла талон, оставшийся у меня с первого перелета. А уж какие надписи и номера увидели глаза стюардов и таможенников, даже я не могла бы сказать. Отвод глаз, как и морок, работает индивидуально, с учетом психических особенностей замороченных. Великий Вольф Мессинг, использовавший наши технологии, смог проехать в поезде, предъявив проводнику обрывок газеты. Так и я путешествовала. Главное, чтобы в руках было что-то материальное.

Возможно, иллюзии репти так же работают. Хотя… я вспоминала красивый профиль Габриэля Горуха, полоску чешуи на скуле, и понимала, что не совсем так. Но у меня уже дико болела голова от усталости, и я отбросила эти мысли.

Дома разберемся.

Из Константинополя я взяла билет на чартерный рейс до Москвы. Этот крюк я сделала специально, путая след.

Почти у цели. Осталась ночь в поезде, а там – гравикаром до места. Глухой деревни, затерянной в вековом лесу, не пострадавшем даже во время последней войны.

В поезде я уснула. А проснулась утром с черно-золотым кольцом на безымянном пальце левой руки.

– Невозможно! – прошептала я, рассматривая чешуйчатый рисунок на полоске прохладного металла. – Как?

Неужели все мои ухищрения напрасны, и Горух таким издевательским способом показал, что слежка за мной никуда не делась, и у репти руки такие же длинные, как змеиный хвост Йормунганда*?

Я рывком открыла окно и, размахнувшись, выбросила кольцо на полном ходу состава, мчавшегося сквозь сибирский лес. Хотелось бы под колеса бросить или расплавить, но уж что имеем.

Из поезда я выскочила на нужной мне остановке в последнюю секунду, когда состав, едва притормозив на полустанке «Рассветный», уже набирал скорость. Без документов, в одной майке, джинсах и кроссах. Ничего, не пропаду. Где угодно, только не в родных русских лесах.

На перроне я оказалась одна-одинешенька, если не считать серо-полосатого бродячего кота с прокушенным ухом, лениво свесившего хвост с оккупированной скамьи.

И птиц, оглушительно щебетавших в почтительном отдалении, где-то в глубине хвойного леса, окружавшего полустанок.

Вдохнув полной грудью густой лесной дух с ноткой машинной смазки и креозота, я двинулась к коту.

– Привет, не меня встречаешь? – остановилась, на всякий случай, в трех шагах от скамьи. – Я Василиса. А тебя как звать? Помню, три года назад в доме моей прабабки появился серый котенок по имени Вась Васич. Не ты ли?

Котяра муркнул, словно понимал человеческую речь, потянулся, оттопырив массивный зад с пушистым хвостом, прищурил на меня зеленые глаза и, спрыгнув с лежака, потрусил к заветной тропинке, невидимой в густых кустах подлеска. Она словно проступала под его мягкими лапами, и наверняка потеряется, стоит нам пройти. Отвод глаз тут исправно работал уже много лет, сколько себя помню.

Точно меня встречал. И как родичи узнали? Я же специально на связь не выходила, чтобы не отследил никто. Наверняка бабка на бобах нагадала, вот и выслала провожатого. Боится, что забыла я за три года наши родовые тайны, тропинку не найду.

Не забыла.

И еще знаю, что по заветной тропинке никто больше не пройдет, кроме нас и обученных зверей. Дикие животные еще могут случайно ступить, но крупных бабкины заговоры отпугивают, как и людей, а мелкие, что меньше зайца, далеко не ходят, выкинет их с тропы через пару метров. Это по тропе будет пара метров. А на самом деле тот заяц успеет ускакать на пару километров.

Если по карте смотреть, то наша деревушка Слободка окажется в ста километрах от полустанка «Рассветный», в излучине речки Медвянки. А по заветной тропинке до нее – лишь полчаса ходу быстрым шагом.

Когда я была маленькой, мама объясняла этот эффект, взяв иглу и собранную складками в несколько слоев ткань. Наши заветные тропы, как те иглы, протыкают ткань мира. Папа предпочитает называть их «струнами».

Пушистый серый хвост Вась Васича мелькал впереди, показывая путь, словно передо мной катился сказочный шерстяной клубок, а я, успевая наслаждаться тишиной и запахами хвои, листвы и земляники, размышляла о еще одном доказательстве в пользу Габриэля Горуха, что мой древний род Пасных имеет какое-то отношение к драконидам. Возможно, они нас обучали в предыдущий визит на Землю или от них мы унаследовали какие-то способности.

Звездные гости тоже умеют пересекать огромные расстояния нереально быстро. Куда нам до них. Мы только по земле ходим древними тропами. А они – по небу.

От звезды Альфа Драконис до Земли примерно триста десять световых лет. А световой год – это девять триллионов, четыреста шестьдесят миллиардов и восемьсот миллионов километров, если лететь со скоростью света. Непредставимое число.

То есть, драконидским кораблям, даже двигайся они со световой скоростью, понадобилось бы больше трехсот лет, чтобы долететь сюда.

Троица драконидов не выглядит настолько древней.

Хотя нелюди долго живут. Гораздо дольше людей, что обидно.

Вот и еще один пункт сходства – возраст. Моей прабабке так много лет, что она помнит довоенное время. Возможно, и еще более раннее, потому что ее память причудливо путается, и никогда не поймешь, о какой именно войне и какого тысячелетия она говорит.

Тропа вынырнула из леса на пригорок, скатилась по склону и уперлась в плетеную изгородь, за которой беззвучно, как дым, исчез серый кот.

Живописное местечко. На вертикальных жердинах висели разнообразные черепа, в основном, лошадиные и коровьи. Но имелся и пластиковый человеческий, покрытый для натуральности желтоватой, местами облупившейся краской. Имидж ведьмы прабабка старательно поддерживала.

За изгородью, в густых, вымахавших за лето зарослях цветущей крапивы виднелась черная покосившаяся изба в одно окно. Точнее, банька, срубленная прямо на огромном пне, оставшемся от убитого молнией дуба. Ну просто иллюстрация к сказке о Бабе Яге.

Я взяла палку, привязанную бечевкой к изгороди, постучала по черепу.

– Ба! Я пришла! Отворяй!

Нижняя челюсть черепа щелкнула зубами, молвила зычным женским голосом:

– Занята я в огороде! Сама отвори, не гостья. И чайник поставь!

Я поморщилась: до жути не хотелось совать палец в зубы черепу. Не откусит, но синяк будет точно – допотопный модуль для считывания отпечатков пальцев, в котором заедала механика, давно требовал ремонта. Надо бы заменить на сенсорный оптический. Привезу в следующий раз, решено.

Через полчаса я, обмотав бинтом пострадавший палец, сидела за накрытым столом в просторной кухне прабабкиного дома, где все стены были увешаны пучками сухих трав с бирками, когда какая собрана, пила чай вприхлебку с земляничным вареньем и блинами и рассказывала о своих приключениях. Правда, о предложении Габриэля стать его женой и о кольце пока ничего не сказала – язык не повернулся. Убьет ведь. Проклянет. А я еще пожить хочу, хотя бы денек-другой, пока ей какие-нибудь предательские бобы всю правду не покажут.

Сама прабабка, Даромила Ярославовна, сидела напротив, подперев кулаком щеку, и не сводила с меня колдовских зеленых глаз, ничуть не утративших яркости. На вид ей можно было дать лет шестьдесят, не больше. Крепкая, статная. Сеточка морщин почти и не видна, разве что у лучистых глаз да у крыльев носа. Ее густые русые волосы, слегка разбавленные сединой, были убраны под вышитый платок, сцепленный под подбородком узорчатой серебряной брошью. На классическую Бабу Ягу Даромила походила разве что кривоватой клюкой – колени прабабки в последние годы побаливали к грозе.

– И что ты об этом скажешь, ба? – изложив вкратце события последних дней, я воззрилась на собеседницу.

– Скажу, что утро вечера мудренее, девочка моя. В баньку вот сходи, истопила я как раз. А мне подумать надо. Посоветоваться с предками.

– То есть, на бобах погадать? – ухмыльнулась я.

– А хоть бы и так. Видишь ли, Василисушка, все к тому идет, что тебе полная инициация надобна, а ты уж не обижайся, но по возрасту и уму рановато тебе еще. Можешь и не справиться. Посмотреть нам надо, прикинуть. А еще лучше – на драконидов этих глянуть.

– Как ты посмотришь, если они в Грентоне все.

– Все да не все. Там, – Даромила подняла палец к потолку, – их еще много кружится аки воронья стая над кладбищем. Помыслы у них неясные. Не враги нам. Но и не други. Словно они и сами забыли… – прабабка опустила руку и задумчиво помешала ложечкой мед в чашке с травяным отваром. – О чем они договорились, знаешь?

– В общих чертах. Дракониды предложили союз с людьми. Технологии. Торговлю с галактическим содружеством рас. Открыть нам космос. Но репти должны покинуть Землю и оставить ее людям. Естественно, эти крокодилы отказались!

– Ох, совсем ты, Василисушка, от жизни отстала, – по-доброму усмехнулась Даромила. Поднялась из-за стола и принесла из горницы пластиковую папку на резинках. – На-кось, почитай, о чем вчера эти зубастенькие договорились. Я скачала их договор и распечатала на принтере для архива.

Ну да. Если никто из внуков-правнуков в отпуск не приедет, то у старушки единственное развлечение остается в глуши – козу гонять с огорода, новости смотреть да в соцсетях сидеть, в хвост и гриву ругать погоду, правительство и политику Объединенных Государств.

Но распечатку прабабка не торопилась отдавать. Задумчиво окинула меня взглядом с ног до головы, словно взвешивала. И решила:

– Впрочем, лучше один раз увидеть, чем сто раз прочитать пересказанное. Правда, ни спутниковая тарелка, ни мой моб тут не годятся, главное-то они и не покажут. Но хранится у меня один очень древний гаджет…

С этими словами Даромила вынула из буфета простую глиняную тарелку с узорным краем из кружочков, внутри которых сходились по четыре изогнутых серпа – одно из изображений коловрата. В центре поля тоже был изображен коловрат, но не четырех, а восьмилучевой.

Ведьма дунула, сдувая с посудины невидимые пылинки, плюнула, протерла тарелку сухой губкой для мытья посуды. И, четко выговаривая слова, молвила:

– Свет мой зеркальце, скажи, да всю правду покажи… А покажи ты мне вчерашнюю речь драконида Аррадора перед подписанием трехстороннего мирного договора.

Даромила замолчала, вперив взгляд в глиняную тарелку. Та, естественно, безмолвствовала. Прабабка нахмурилась, плюнула еще раз, протерла рукавом, потрясла посудину.

– Ах ты, кусок дерь… кхм… – Даромила покосилась на меня и поправилась, – кусок грязи, колотый да треснутый! Показывай, пока я не осерчала, да не добила тебя, недобитое!

Раздался электрический треск, словно где-то искрил провод.

К моему изумлению, изображение коловрата по центру начало вращаться, затем мигнуло и пропало, по тарелке пробежала рябь, как по черно-белому телевизору, и сменилась на космическую тьму, а по узорчатому краю замигало, перемещаясь, световое пятно. Все это жутко напоминало загрузку программы.

– Катись, яблочко, да по тарелочке… – забормотала прабабка, словно подгоняя нехотя оживающий гаджет.

Еще одна китайская подделка, – я с подозрением прищурилась на тарелку, оказавшуюся, похоже, чем-то вроде видеоплеера. Такого же допотопного, как череп-дактилоскоп у ворот.

Глава 19

Круглый экран еще раз мигнул, снова показалось вращающееся изображение коловрата, мелькнули какие-то то ли руны, то ли иероглифы на неизвестном языке. Говорю же, подделка.

Коловрат остановился и разлетелся звездочками, открыв изображение – подиум с трибуной и три кресла в ряд. Над креслами висел огромный экран с эмблемой драконидов. Я сразу узнала актовый зал в Грентонской Космической Академии. В центре группы сидел наш ректор с выражением крайнего изумления на лице, слева от него – мрачный репти в истинном теле кроваво-черного окраса. Похоже, представитель королевской семьи клана Анже. Странно, что не Горухи. Третье кресло справа пустовало, а тот, кто его, по всей видимости занимал, стоял за трибуной и улыбался, глядя в зал.

Златовласый драконид Аррадор собственной ослепительной персоной.

Его показали крупным планом, и я наконец рассмотрела цвет его глаз. Медово-желтые, рысьи. Невозможные, нечеловеческие глаза, вдруг взглянувшие прямо на нас. Точнее, в камеру, которая его снимала.

В груди словно вспыхнуло солнце от его взгляда.

Оцепенение, в котором я пребывала с того момента, как меня запихнули в такси, оказавшееся автомобилем похитителей, раскололось на мелкие кусочки. На мириады огненных стрел, прошивших тело до ощущения невыносимого жара.

Я на миг задохнулась, но эффект доменной печи оказался кратковременным и схлынул без следа, оставив чувство недоумения: что это было? Почему меня от одного мужчины, даже не человека, бросает в жар, а от другого, тоже нелюдя, – в холод?

Звука не было. То ли там, в огромном актовом зале академии, где проходила заключительная, публичная часть переговоров, была драматическая пауза в спектакле, то ли тарелка вредничала.

– Звук! – прабабка Даромила требовательно потрясла гаджет.

– Минутку, – я схватила ее за руку, неверяще рассматривая изображение драконида. – Ба, это поддельная запись! Подлог. Драконидов нельзя сфотографировать. Изображение не остается ни на пленке, ни в цифровом файле, нигде! Их можно только зарисовать с натуры, и везде если и есть портреты, то только такие. Но ведь не на видео!

Ведьма ухмыльнулась:

– Василисушка, за подлинность записи ручаюсь. Это же не руками человеческими сотворенный гаджет. Это зерцало, можно сказать, иноземельное, из тридесятого царства, змеиного государства, вынесенное.

Тридесятого. Триста десять световых лет до звезды Альфа Драконис, или Тубан по-арабски, что означает «змея». Ох уж эти древние способы шифровки важных данных сказочным или мифологическим кодом!

– Кем вынесенное и когда?

– Ой, да какая разница, Золотко, коли оно теперича наше? – бабка, когда нервничала, переходила на утрированный «народный» говор. – Давай, смотри, пока картинку кажет, а то оно такое старое, склеротичное, даже о звуке забыло!

Зеркало обиженно мигнуло и врубило звук. Камера отъехала, переключившись на средний план, показав золотоволосого полубога за трибуной и отвернувшегося рептилоида в одном кадре.

Аррадор, по-прежнему улыбаясь зрителям, заговорил:

– Дамы и господа! Имею честь сообщить, что по основным пунктам между нами достигнуто соглашение, и нас оно устраивает до тех пор, пока не будет продемонстрировано неоправданной агрессии. Мы приложим все усилия, чтобы с нашей стороны такого повода не допустить. Позвольте перечислить дары, которые мы оставляем человечеству…

Далее последовал длинный перечень сфер, где намеревались потоптаться иномирцы. Медицина, образование, энергетика, экология… Все, кроме космической отрасли (допускалось освоение Луны и создание городов-спутников) и тайны сверхдальних межзвездных путешествий.

Люди меняли всю Вселенную на долгую, здоровую и сытую жизнь в маленьком, но чистом и мирном (за этим дракониды будут следить) доме.

Не так и плохо. Смотря для кого. Ректору Космической академии, да и наверняка всем нашим, слышать это было пыткой.

Нас предавало человечество. Предавало свою мечту.

Я не замечала, что по моему лицу текут слезы, пока прабабка не протянула мне носовой платок.

– И последнее, – Аррадор убрал документ, с которого зачитывал перечень даров. – Мы осознаем, как непросто будет человечеству проститься с мечтой об освоении глубокого космоса. Но я должен напомнить, он уже освоен. Ваша цивилизация может лишь влиться в существующее, гораздо большее по охвату видимой Вселенной и развитое сообщество космических рас. Но это произойдет только тогда, когда мы убедимся, что вы не несете для нас угрозы, что вместе с людьми в наши миры не проникнут ваши пара… партнеры по планете, – Аррадор умышленно споткнулся, чтобы каждый слушавший мог продолжить слово «паразиты». Багрово-черный репти остался невозмутимым, демонстрируя королевское самообладание.

Драконид сделал паузу. Остальные зрители тоже трагически молчали, как и полагается при похоронах заветной мечты.

– Мы понимаем, как это непросто, – с ноткой сочувствия произнес космический гость. – Поэтому мы предлагаем компромисс. Мы готовы взять с собой небольшую группу добровольцев, желающих посетить систему Альфа Драконис, готовы обучить их и затем, если они захотят, вернуть на Землю в полном здравии.

В зале поднялся невообразимый шум, и тарелка мгновенно среагировала, приглушив звук до невнятности.

– Да, это в наших силах, – продолжил Аррадор, когда шум затих. – Мы можем продлить жизнь некоторых людей, все зависит от генетического кода и состояния организма, потому отбор добровольцев будет строгим. Особенно среди женщин, потому что… Я уполномочен официально заявить: одной из земных девушек будет предложена честь обновить древний союз наших рас, людей и драконидов, и стать супругой принца правящего императорского дома.

Снова невообразимый и продолжительный шум, в котором утонул голос драконида.

Ну все, пришельцы подписали себе смертный приговор. Теперь их даже на орбите возьмут штурмом миллионы наших женщин, желающих стать звездными принцессами, и разорвут на чешуйки, рептилоидам даже напрягаться не надо, чтобы справиться с заклятыми врагами.

Кстати о репти. Вот почему они в конце концов подписали договор! Брак с правящим домом – идеальная возможность украсть космические технологии, подсунуть драконидам свою змеиху под видом конкурсантки, попасть на Альфа Драконис и убить всю правящую семью или провернуть не менее впечатляющую гадость. Если, конечно, одни чешуйчатые научатся обманывать спецфильтры других чешуйчатых.

Тарелке надоело транслировать звуковую какофонию, и она отключила не только звук, но и изображение, превратившись снова в кусок глины.

– Ну, самое главное мы услышали, – прабабка довольно потерла лапки. – Ты все поняла, Золотко?

– Что тут не понять? Какие-то пришельцы собираются просеять через мелкое сито весь генофонд людей, чтобы утащить избранных в свое логово и, может быть, сожрать или принести в жертву.

– Какая чушь! – всплеснула руками прабабка. – Какие жертвы, Василисушка?

– Как какие? Во всех сказках драконы утаскивают принцесс в свое логово, чтобы зажарить и сожрать нежную девичью плоть, не обезображенную грубой работой.

– Золотко, выбрось из головы эту сказочную глупость. Во-первых, ничего нового не случится, не впервой дракониды породнятся с людьми. Наш род основан как раз в одном из таких браков. Ну помнишь, в сказках послание зашифровано. Мол, Иван-царевич за Марьей-царевной в тридесятое царство ходил… В змеиное государство.

– Не Иван-царевич, а Иван-дурак.

– Так разве же умный в такую даль отправится? Дурак и есть. За смертью оно, царство-то змеиное. Умереть в пути надобно, да возродиться… Иначе такое расстояние человеку не одолеть. Умный-то дома сидеть будет. А предок наш не усидел, да и привез вместе с невестой ее наследство. Нашему роду, потомкам его младшего сына, досталось Зерцало. И знание, как тропу заветную найти и открыть, не в любом месте они открываются. И среди звезд не в любом. Да еще досталась наша способность чуять нелюдей под любым обличием. И еще кое-что по мелочи.

– То есть, он улетел когда-то с драконидами, а потом вернулся?

– Может и так, – пожала плечиками древняя бабка. – Давно было. Что правда, а что нет, уже и не разберешь. Но то, что наша ведьминская кровь и плоть отличается от простых людей – правда. И то, что за нашими головами во все века много охочих было – тоже правда. Вот мы и скрылись в леса непроходимые.

– Скрылись… А знаешь, один из чешуйчатых назвал нас «охотниками за репти». Почему?

– Врал! – убежденно сказала старая ведьма. – Какие из нас охотники? Дар чуять змей нам дан, чтобы держаться от них подальше и себя не выдавать, а не для того, чтобы охотиться на них. Чем бы мы их одолели? Травками полевыми? Кстати о травках. Хватит болтать, Золотце, идем-ка в баньку, а то выстудится совсем. Сейчас там самый хороший пар, здоровый, настоявшийся. А потом и решим, что и как делать. Совет созовем.

Мне кажется, или меня грамотно отвлекают от чего-то важного?

Но я послушалась и дала увести себя в баньку. Не простая она у прабабки, молодильная. А после всех выпавших на долю приключений я чувствовала себя разбитым корытом, из которого как вода вытекала сила.

– Не грусти, девонька, – сухонькая рука прабабки погладила меня по растрепавшейся косе. – Справимся.

Это она еще о колечке змеином не знает. Да и незачем ей знать, – решила я. Нет кольца, нет проблем. И надо выбросить синеглазого репти из головы, как я выбросила из поезда его фамильную ценность.

Даромила намеревалась собрать родовой совет тем же вечером, но я категорически воспротивилась. Какой там совет после целительной русской баньки, когда во всем теле слабость новорожденной, а в мозгах – размягчение и нега? Какие расспросы и разговоры, когда язык заплетается, а глаза закрываются?

– Ладно, отдыхай, Золотко мое… расплавленное, – усмехнулась старая ведьма, окатив меня из кадки ледяной водой. – Да ступай на лужок заветный, там тебя ни мошка не побеспокоит. Утро вечера мудренее, не будем торопиться. Но весть родичам отправлю немедля. Чай, не все поблизости живут, а дальние аккурат поспеют к завтрему.

Я переоделась в легкий льняной сарафан и сбежала на лужок за огородом, упала в густые травы, как в миг рождения, раскинув руки, обнимая все небо, с его птицами, облаками и звездами, среди которых вращалась вокруг Полярной звезды невидимая в синем небесном блеске Альфа Драконис. Так и проспала до вечерней зари, впитывая всей душой и телом силу земную и небесную.

А когда проснулась, показалось сначала – травинка между пальцев застряла. Тряхнула кистью левой руки и вскрикнула: проклятое крокодилье кольцо сидело на пальце как приклеенное!

Я вскочила, озираясь. Никого.

Да и никто чужой не сможет проникнуть даже близко к заветному лужку у лесного ручья. За десять верст его птицы-звери почуют, сообщат. И охранка прабабкина исправно работала, ни разу сбоя не было. Даже звериные тропы мороком укрыты, чтобы никакой хищник не подобрался, в том числе двуногий.

Невозможно.

Я с трудом стянула кольцо, покрутила, посчитала крохотные золотые чешуйки. Так и есть, золотая полоска стала еще ýже, чем утром.

Артефакт, говоришь, родовой, – зло сощурилась я, понимая, что не избавиться так просто от прилипчивого украшения. Как оно возвращается? Как находит за сотни и тысячи верст? Или это другое кольцо?

Но почему-то мое шестое чувство, леденящее позвоночник, заставляющее выгибаться так, словно меня приковали к студеному железу, подсказывало – то же самое кольцо, которое надел на мой левый безымянный палец Габриэль Горух. Оно самое, хранящее прикосновения его рук и древнюю родовую силу, в чем бы она ни заключалась.

Силу, способную преодолеть все наши родовые обереги!

Что ж. Проверим.

Я пристроила колечко на обломанный сучок березы и свистом призвала сороку. Птица отозвалась мгновенно, словно давно кружила, подглядывала. Вряд ли прабабкин соглядатай. Скорее всего, пернатая сигнализация, способная в случае чего поднять в лесу невыносимый гвалт.

Оторвав крепкую льняную нитку от сарафана, я примотала кольцо к птичьей лапке. Прости, сорока, но ты назначаешься хранительницей этой змеиной прелести. И не надо так недовольно стрекотать. Да, оно невзрачное, но смотри какая блестящая полоска! Чистое золото, как ты любишь. Дарю! Можешь выйти замуж за репти вместо меня.

А что? Отличная идея! Тем более, что птицы – дальние родственницы динозавров, то есть, к рептильему племени имеют прямое отношение.

Обиженная сорока улетела, поджимая потяжелевшую лапу, кроя меня семиэтажной бранью, впрочем, мгновенно стихнувшей – я направила птицу на заветную тропу, и та выбросит пернатую через пару десятков верст.

Главное, чтобы прабабка не учуяла мерзкое рептилье кольцо как можно дольше.

Я проскользнула в дом и весь вечер прислушивалась, не раздастся ли за окнами гневный птичий ор. Может быть, живой носитель помешает вернуться артефакту к его жертве, то есть, ко мне?

В любом случае, я выиграла время, и в безопасности… пока снова не усну.

Глава 20

Для эксперимента я задремала еще до ужина в своей светлице, где всегда селила меня прабабка, когда я к ней приезжала. И проснулась от сорочьего гвалта за открытым окном и одуряющего запаха горячих пирогов. Даромила расстаралась не столько для правнучки, сколько для завтрашнего совета.

Надо бы помочь прабабке, но, прежде чем выйти из светлицы, я должна решить одну навязчивую проблему.

Первым делом я посмотрела на левую руку. Черное колечко издевательски блеснуло золотой полоской. За час моей дремы она если и похудела, то на глаз было незаметно.

Следующий час я осторожно, чтобы не привлечь внимание прабабки, под насмешливый стрекот любопытных сорок, мстительно обгадивших мне весь подоконник, пыталась уничтожить рептилье кольцо.

На газовой горелке оно не расплавилось.

Кузнечные клещи не оставили ни царапины.

Алмаз, позаимствованный из ведьминской шкатулки, не нанес никакого вреда.

Последнее средство – растворить стойкую заразу в царской водке. Золото точно растворится в смеси соляной и азотной кислот. А поврежденное кольцо уничтожить гораздо проще.

Решив при случае поинтересоваться у ведьмы, как и чем можно уничтожить древний артефакт, я разыскала в прабабкиных закромах бутыль с кислотой, отлила в колбу и, бросив внутрь кольцо, закупорила пробкой. Еще и сургучом запечатала сверху.

Пробный сон после ужина обрадовал: кольцо на руке не появилось. С легким сердцем я отмыла подоконник, улестила разобиженную сороку и ее товарок остатками пирога и отправилась в кровать.

С прабабкой побеседовать не получилось, хотя меня распирало любопытство: что репти знал о нас такого, о чем я никогда в семье не слышала? Почему назвал драконидов нашими создателями? Но все разговоры Даромила отложила на завтра, мол, на семейном совете все равно те же темы обсуждать, так нечего и время дважды тратить. Выглядела она жутко деловой, озабоченной, весь вечер листала толстенные древние гримуары и что-то шептала себе под нос.

На ночь я еще и левый безымянный палец обмотала бинтом и завязала крепко-накрепко. На всякий случай.

Взболтав жидкость в бутыли, я порадовалась: она стала мутной, кольцо не просматривалось, хотя при взбалтывании еще слышался скрежет металла по стеклу.

Вот так тебе, Габриэль Горух. Ежели Василиса Пасная чего не хочет, то не заставишь.

А сон мне приснился дивный…

– Чистое золото! – услышала я завистливый шепоток за спиной.

– Коса-то? Да-а… коса богатая!

– Какая коса, дурень! Ты глаза-то разунь! Одежка у княжны аж сверкает, столько злата нашито! А серьги, бусы, перстни – смарагды да яхонты! И не жаль им богатства-то этакого? И ради чего вырядили еду как невесту? Чтоб чудище подавилось, когда жрать будет?

Не все перстни мои с драгоценными каменьями. Затерялся среди этого богатства простой золотой ободок со змеиным рисунком и рунами по гладкой внутренней стороне.

Я тронула пальцами золотую вышивку по краю широкого рукава. Лебединые кресты я вышивала сама, готовясь к самому важному для девушки дню своей свадьбы. Улыбнулась, подняла, звякнув висящими у висков кольцами, голову к ясному синему небу с золотым солнцем.

В сердце росло предвкушение чуда и небывалого, долгожданного счастья. Сегодня мое ожидание кончится и начертанное звездами на Рунном полотне сбудется.

В глаза брызнули ослепительные лучи, отраженные от огромных крыльев, как от гигантского зеркала…

И я проснулась.

Бинт на ладони выглядел нетронутым, такой же целой и невредимой стояла колба с кислотой и осевшим на дне плотным слоем осадка. И сургуч на пробке целехонький, и сама пробка.

А кольцо – вот оно, под бинтами на пальце. И золотая полоска стала такой же широкой, как была вчера.

Придется мне идти с повинной. И уже не только к прабабке, – перед всей родней позориться.

Чтоб тебя перевернуло и стукнуло, Габриэль Горух!

В дверь легонько постучали:

– Золотко, ты там еще долго? – послышался голос прабабки. – Скоро гости прибывать начнут. На стол пора накрывать, а ты еще не умылась. С косой помочь?

– Помоги, ба!

Дверь открылась, впустив Даромилу, одетую как на праздник: в льняную вышитую рубаху, в яркий желтый сарафан такой древности, что его, наверное, при царе Горохе сшили и орнаментом золотой и черной нитью по всему подолу украсили. Белый, черный, золотой – праздничная традиция нашей семьи, как будто мы какие-нибудь короли с геральдическими цветами домов. А на самом деле корни наши ближе к земле, все Пасные последнюю тысячу лет были либо вольными охотниками, либо свободными землепашцами, насколько я знаю историю рода. Над собой никого не терпели, вассальных клятв никому не давали, потому и держались от людей подальше.

Я воспользовалась свободной минуткой наедине с мудрой родственницей, пока ее твердые, сухие, но ласковые пальцы перебирали пряди моих спутавшихся за ночь волос и водили по ним гребнем.

– Ба, ты же все знаешь, а что не знаешь, у зерцала спросишь. Скажи, какие бывают металлы, которые в царской водке не растворяются? И вообще, бывают ли самовосстанавливающиеся артефакты?

Умная ведьма сразу всё поняла.

– Бывают. И во что ты вляпалась, дорогая моя?

– Да так. Пока ничего такого, с чем я не справилась бы. А не противоречит ли их существование всем физическим законам, какими мы их знаем на сегодняшний день?

– Закону сохранения энергии это точно не противоречит, внученька. Есть у меня один такой древний артефакт, – Даромила потянула из ворота витой шнурок и показала футляр из тисненой кожи. – Тут ключ из драконьего железа. Его невозможно потерять и уничтожить. Можно только передать в дар так же, как я его получила от предыдущей хранительницы.

В дар. Кому, интересно, я могу передать в дар змеиное обручальное кольцо? Сороке не получилось всучить. Может, с птицами не действует? Или сорока была «он», а не «она», и не могла стать официальной невестой Габриэля Горуха? А если с кошкой попробовать? Собакой? Лошадью?

– А что у тебя с пальцем, Василисушка? – ведьма покосилась на мой заново перевязанный поверх кольца безымянный палец. – Давай вылечу, пока гостей нет. Тебе же несподручно будет помогать мне за столом.

– Да так, ерунда. Само пройдет. Мне не помешает.

– Ох, юлишь, лиса, ох юлишь! Не чую я на тебе ни ран, ни ожогов, ни болячек. Здоровая девочка ты у нас, хвала Роду. Но вот на душе у тебя темно. И от пальца твоего чужой силой разит, нехорошей, змеиной, и это не укус. Показывай.

Эх, надо было колечко снять и спрятать. Но это бессмысленно. Ведьма в своем доме все равно учуяла бы.

Я сдернула бинт и положила ладонь на стол, растопырив пальцы.

Даромила отшатнулась, схватившись за шнурок с ключом.

– Так! – с яростью рявкнула она. Зеленые очи вспыхнули как звезды – это сороки заполошно шарахнулись с подоконника и задели крыльями створку, отразившую солнечный луч прямо в глаза прабабки. Она моргнула, повторила уже спокойнее, скорее озабоченно, чем гневно: – Та-ак… Говори, как тебя угораздило стать невестой Чернозмея?

Ну, я и рассказала, как ловко меня обвели вокруг пальца обручальным кольцом.

– Сними эту гадость! – потребовала ведьма. – Никогда! Никогда наша кровь не смешается со змеиной!

Хм… Странно. Разве она уже не смешана? Не бабка ли мне буквально вчера рассказывала об Иване Пасном и его невесте из рода драконидов?

Я сняла, положила фамильную рептилью ценность на туалетный столик и спрятала руки за спиной.

– Да я и сама не соглашалась, – пожала я плечами. – Говорю же, Габриэль Горух обманом заставил надеть кольцо, сказал, что это типа пропуск и ни к чему не обязывает. А потом заявил, что снять его может только он, но делать этого не будет.

– Понятно. Змеиный язык всегда лжет, – брезгливо поморщилась прабабка. – А с Горухами у нас давняя вражда. Не верь ни единому их слову!

Она заплела мне косу и перекинула на плечо. Вытащила из комода невысокий головной убор с жемчугами. Мама дорогая! Да это же кокошник! Она что, издевается?

– А это зачем? – шарахнулась я. – Не надену! У нас совет, а не маскарад в сельском доме культуры!

– Ну что ты как первый раз видишь этот артефакт, деточка! – рассмеялась прабабка и любовно погладила сплетенную из тонкой золотой проволоки и отделанную жемчугами и каменьями корону. – Обыкновенная ментальная защита и средство телепатической связи с родом. Как иначе купол единения создать? У мужчин в подшлемники или новомодные картузы гаджеты вшиты, у нас – в кокошники. Традиция. И усилители, замаскированные под височные кольца, не забудь надеть.

– Хоть бы ребрендинг провели для этих древних гаджетов. Сейчас такое смешно носить!

– Милая, мы же на люди такое не надеваем. Только на шабаши, то бишь, советы семейные. Чужие не увидят, а свои смеяться не станут, не дураки, чай. Ладно, так и быть, не буду настаивать. Не особо сегодня нужно во всеоружии быть. Прибережем для твоей инициации.

Бабуля хитро усмехнулась и убрала древность в комод. Ну, точно вредничала! Знала, что я терпеть не могу все эти псевдо-национальные родовые прикиды, пахнувшие плесенью.

Но и о моем кольце ведьма не забыла.

– Значит, говоришь, возвращается артефакт, и царская водка его не берет? И не возьмет. Древняя вещь иначе существует. Так же иначе, как наши заветные тропинки, потайные полянки и скрытые дома. И если тропинки мы сами прокладываем по пространственным струнам мирозданья, то эти артефакты, как мой ключ и твое змеиное кольцо, сотворены далеко от нашего мира и принесены сюда драконидами или их врагами в незапамятные времена. Никто их здесь, на Земле, теперь делать не умеет. И уничтожать не умеет, разве что каким другим древним артефактом, для этого созданным.

Даромила сняла с шеи шнурок с кожаным кисетом, развязала тесемки и вытряхнула небольшую узорчатую пластину непонятного назначения и неправильной угловатой формы.

– На-ка вот, спрячь кольцо в футляр. И не смотри, что неказистый. Эта штука тоже древняя, только на вид кажется, что из драной кожи сделана. А на самом деле лучше и крепче изоляции нет. Поносишь пока так.

– А если тут его и оставить?

– Не удержит насовсем. Чтобы насовсем, то вернуть кольцо надобно и разорвать позорную связь. Говорю же: если привязка состоялась, вещи сами находят хозяев. Они ведь существуют не здесь. Здесь – только их матерьяльное отражение. Как тень на стене от руки. Сама-то рука здесь. А тень тут, на стене, – ведьма сунула руку в столб солнечных лучей, падавших в окно, и поиграла пальцами. – Уйдет солнце, тень исчезнет, а рука-то никуда не делась. Так и кольцо. Настоящее, незримое, к тебе привязано, пока не отвяжут. Потому, Золотко, помочь тебе никто из нас не сможет.

– Совсем?

– Никто, кроме драконидов. Тебе надо к ним идти. Тем более, и повод есть.

– Какой? – я заподозрила плохое.

– А это мы тебе на совете скажем.

Ну, точно! Скажут они! Догадываюсь, что именно, учитывая предложение, поступившее землянам от драконидов. Точнее, землянкам… Нет, землянки – это хижины в лесу, а я вам тут не хижина. Земляницам? Землянинкам? Как печально, что русский язык то ли отстает от космических перспектив, то ли скрывает существование женщин на Земле!

* * *

Семейство Пасных собралось ближе к полудню на большой поляне, занимавшей всю вершину холма, вокруг поляны росла ясеневая роща. Причем, пожаловал только «ближний круг», три поколения. Деды с бабками; мама, папа, их сестры и братья, то есть, мои тетки, дядьки; их дети и мои старшие братья и сестры.

Кстати, никто не явился ни в картузах, ни в кокошниках, ни в вышитых сарафанах с кафтанами. Обычная удобная одежда у мужчин и женщин, и у всех в правом ухе виднелась антенна дистанционного наушника. Припомню вредной старухе!

Давно я не видела в доме прабабки такого столпотворения. И это только инициированные ведьмы, ведуньи и ведуны. Других родственников, обделенных «психической силой», как мы скромно называли свои способности, на «собор» не позвали. И без того людей набралось больше полусотни. Пасные всегда отличались плодовитостью, потому и уцелели за века: сила-то в роду копилась немалая, ей сосуды нужны, иначе в землю уйдет и не вернется, вот все и старались.

И, главное, все смотрели на меня с жалостью и сочувствием, как на битого жизнью паршивого котенка с помойки. Утешали со слезой в голосе, как будто собрались не на совет, а на мои похороны.

Только мама с папой радостно подошли, обняли. Мама шепнула:

– Значит, так надо. Справимся. Я в тебя верю, Золотко.

А отец, неловко погладив мое плечо, пробормотал:

– Я ему сочувствую, дочка. Давно мы Чернозмеев не били, забыли они уже, каково с нами связываться, так мы напомним.

– Ох уж эти мужики, лишь бы подраться! – мама на миг возвела очи к небу, но тут же опустила и пристально прищурилась на прабабкин кожаный кисет, который я по ее совету надела на шею и не стала прятать под одежду. – Покажи-ка это зловредное кольцо, Золотко.

Я вытряхнула его на ладонь и протянула, но мама не стала брать украшение, лишь склонила голову, рассматривая черно-золотой кусочек металла. Отец, обняв жену, тоже устремил взгляд на артефакт.

– Олег, когда я последний раз видела эту штуку на пальце будущей матери небезызвестного Габриэля Горуха, она была полностью черной, – удивилась мама.

Один за другим родственники, весело общавшиеся между собой, затихали и поворачивали головы к нам.

Прабабка, незаметно подошедшая сзади, поддакнула:

– Подтверждаю, Ярослава. И я видела это кольцо, и не раз, на невестах Чернозмеев, и было оно всегда полностью черное, ни золотинки. Я потому и собрала вас пока семейно, дабы разобраться, что происходит. С чем мы столкнулись? Не поймем ежели, придется выносить этот рептилий сор из избы и созывать всеобщий Собор.

Тут родственники взялись за допросы всерьез – никому не хотелось, чтобы о моем позоре узнали за пределами нашего Круга. Пришлось мне опять все в подробностях рассказывать, но и подробности не дали никакой подсказки.

– Хотелось бы посмотреть, как выглядит второе кольцо, мужское. Есть ли на нем такая же золотая полоска, – задумчиво произнес отец. – Тогда можно предположить, что привязка к Василисе, носительнице ведовской силы, испортила артефакты. Но Габриэль Горух на людях не носит парное кольцо, не проверить.

– Олег, а может, все дело в самом артефакте? Точнее, в их паре? – выдвинул предположение мой дед по отцовской линии. – Никто не знает их происхождения и свойств. Известно только, что черные змеиные кольца передаются по старшей линии Горухов с незапамятных времен, и что после свадьбы их меняют на другие, обручальные, с которыми репти не расстаются никогда, даже после смерти. А эти достаются следующему поколению.

– Как бы то ни было, родниться с Чернозмеями нельзя! – Прабабка Даромила даже посохом пристукнула по твердой земле ритуального круга в самом центре площадки. – А чтобы злая сила Василисе вреда не причинила и не подчинила ее, предлагаю в ближайшее время инициировать нашу девочку.

– Рано! Срок не подошел! Фаза луны не та! А что говорят звезды? – зашумели родственники.

Мама обняла меня покрепче, готовая защищать даже от своих.

– Срок не подошел, – согласилась прабабка. – Но при угрозе дозволяется инициировать ведьму раньше. К тому же, он подойдет уже через две недели. А фаза луны сейчас как раз самая подходящая – полнолуние уже завтра. Так что тянуть? Если не хватит девочке силы, так мы-то на что? Добавим. Зато она станет полноценной ведьмой, и Горухи сами отгрызут себе и своему шустрому Гэбу хвосты, но в род ее не примут. Виданное ли дело – родниться змее и ястребу?

Кто-то взял колечко с моей ладони, и оно путешествовало по кругу вместе с кисетом, пока в очередной раз не попало к моему старшему брату Ярославу.

– Тихо! – вскинул он ладонь. – Гляньте. Золотая полоса стала шире, значительно шире за какой-то час. Видите? Уже половина кольца посветлела! Что происходит?

Никто ничего не успел сказать.

С заветной тропинки на тайную родовую поляну ступил совершенно невозможный в этом месте чужак, и ни одна сорока не стрекотнула, ни один медведь не взревел, ни одна собака не взлаяла. Он прошел по нашим тропам совершенно беспрепятственно!

Глава 21

Дед Бер встретил Габриэля неласково. Пришлось ждать почти час в холодном, как склеп, помещении Мемориза.

Гэб никогда не мог понять, почему бы не поддерживать в подземелье комфортную для живых температуру? Но нет. Наверняка термостат поддерживает низкую температуру не просто так. Чтобы потомки впадали в оцепенение перед величием предков если не из почтения, то хотя бы в силу физиологических особенностей репти? Или из присущей чешуйчатому племени экономии любых ресурсов?

Наконец, Бер Горух сжалился над терпеливым потомком и снизошел из своего цифрового ничто.

В помещении возник голубоватый сгусток света, подплыл к ожидавшему в кресле молодому репти и приобрел почти человеческие черты. От прижизненных портретов посмертную маску главы клана отличали чересчур массивные, выдвинутые вперед челюсти и гребень из роговых пластин, начинавшийся почти от переносицы.

– Твои руки пусты, внук, – проскрипел в мертвой тишине старческий голос. – Ты все-таки упустил ее.

– Отпустил, – уточнил Принц Тени.

– Почему?

– Ты знаешь причину, – Гэб поднял руки и покрутил ладони перед призраком. – Видишь? Парное кольцо не образовалось. Она не приняла меня. Не захотела.

– И что ты сделал для того, чтобы она захотела?

– Тут ничего не сделать. Ненависть к нам у нее в крови, дед.

– Я не говорил о любви, внук. Она между вами невозможна. Я говорил о брачной сделке. Выясни, в чем девушка нуждается, и дай ей это. Деньги, славу, диплом, работу… Не думаю, что мне до сих пор надо учить тебя, как покупать лояльность людей.

– Я дал ей то, что необходимо сейчас. Свободу, безопасность и… – Гэб запнулся. – И, надеюсь, защиту от хозяина. Артефакт не даст ей слепо и бездумно подчиняться его командам.

– Думаешь, она поймет и оценит твой дар?

– Если нет, то зачем мне девушка, неспособная к анализу и пониманию?

– Глупец! – гаркнул Бер. – Она нужна не тебе. Она нужна нам всем. Через нее мы…

– Вы? Знаешь, дед, я передумал, – оборвал его Гэб.

– Что? – растерялся призрак.

– Я передумал становиться главой клана. Передумал возглавлять переворот в традициях нашего помешанного на традициях племени. Поищи другого молодого и амбициозного идиота на эту роль. В клане таких полно.

– Испугался?

– Нет. Больше не вижу смысла.

– Говорю же, струсил!

– Нет. Я обдумал, почему ты сам в свое время не совершил того, что возложил на меня. Почему ждал десятки лет, пока не пришел к власти естественным путем, состарившись и став самым старшим в роду, ждал, пока не стало слишком поздно. Почему ты, зная о существовании таких, как Василиса, последних из выживших, ничего не сделал из того, что хочешь от меня… Почему ты сам не разыскал их и не женился на одной из них?

– И почему же?

– Ты струсил, – вернул Гэб оскорбление.

– Да как ты смеешь, мальчишка!

– Давно не мальчишка. И как взрослый, дееспособный мужчина, как твой наследник и преемник, я отказываюсь от наследства. Отказываюсь становиться твоим преемником.

– Ты не ответил на вопрос. Почему?

– Я не хочу, чтобы моя избранница становилась для вас лишь средством достижения целей. Я не хочу, чтобы ею и мной манипулировали. Все вы, как живые, так и мертвые. Ты, в частности, и коллективный разум предков, в целом. Род. Совет кланов и королевская семья.

– Мой мальчик, если ты все сделаешь, как мы планировали, ты сам станешь королевской семьей. Ты и твоя избранница. Мы… ты сместишь клан Анже, и все наши кланы поклонятся тебе. А там уже устанавливай, что хочешь. Видимость демократии или абсолютную монархию.

– Не сейчас.

– Чего же ты хочешь сейчас? Зачем ты меня призвал? Не для того же, чтобы сообщить, что мой внук оказался себялюбивым недальновидным глупцом? Романтиком-одиночкой. Слабаком.

– Не манипулируй, не выйдет, – рассмеялся Габриэль, поднялся из кресла и начал расхаживать по диагонали круглого помещения, периодически проходя сквозь голубое свечение призрака. – Мне нужны сведения о ритуале вызова так называемого «дьявола». То есть, нашей сущности. Как это делали ведьмы средневековья, и почему они были уничтожены нами же. Общепринятую сказку для молодых репти я знаю, можешь не повторяться. Я хочу знать истинную причину. И еще я хочу знать правду о том, зачем тебе понадобилась Василиса.

– А разве тебе она не понравилась? – заюлил дед, пытаясь переключить разговор на другую тему.

– Правду, дед, – потребовал Гэб, не позволив себя отвлечь.

– Все-таки я в тебе не ошибся. Ты умеешь подбираться к самой сути. Но это многие из нас умеют, благодаря холодному разуму, не омраченному эмоциями. Ты умеешь большее: у тебя есть нюх и способность вычислить главное. Что ж… Ты знаешь, за что мы ненавидим драконидов?

– За то, что миллионы лет назад они пришли к власти и сослали нас на самую далекую планету на задворках Галактики, превратили в зверей и заперли здесь. И с тех пор наши тюремщики тщательно следят за тем, чтобы мы не вырвались.

– Все так и не так, дорогой мой мальчик… Ты упрекнул меня, что я сам не сделал того, чего жду от тебя. Но я сделал больше. Я создал Империю Горухов и обеспечил тебя властью и состоянием, а потом умер ради того, чтобы осознанно войти в Мемориз, хотя мог бы еще протянуть с нашим-то уровнем медицины и деньгами. Но только тут, в информационном хранилище, я мог найти то, чего мне так не доставало при жизни – ответы на вопросы. В том числе, и на твои вопросы, Гэб. Думаешь, ты первый, кто усомнился в истинности нашей истории? Не ты, и даже не я. Но только у меня хватило сил и ума проработать план далеко вперед и создать себе преемника. Для поиска ответов мне понадобилась невероятная куча времени, чтобы добраться до самых истоков, до самых первых репти… Кстати, почти не разумных, мальчик мой. Но не дракониды превратили их в зверей, хотя они действительно их заперли. Это долгая история. Я расскажу все, что удалось узнать. А ты уже тогда решишь, достойна ли моя цель стать твоей, останешься ты со мной или будешь сам по себе, внук…

Из родового Мемориза молодой репти вышел через сутки, пошатываясь от усталости. Голова, казалось, вспухла от обилия информации, от бесконечных образов, транслируемых ушедшими поколениями.

Хорошо, что дядя Дэвид сейчас слишком занят, чтобы отслеживать перемещения и занятия племянника. И совсем счастье, что никто не может заглянуть в мысли Габриэля.

По пути из бункера в свои апартаменты он отмахнулся от Оливера, еще со вчерашнего вечера приволокшего ему на выбор с десяток потенциальных доноров. Не до них. Какие могут быть доноры, особенно, женщины, в таком состоянии? Он их сейчас просто выжмет досуха и не заметит. Нет, позже, позже, когда Гэб справится с последствиями рухнувшего мира, раздавившего его, словно сошедший с гор тысячелетний ледник.

Гэбу отчаянно хотелось как ящерице заползти на прогретый солнцем валун и замереть, впитывая кожей энергию солнца.

– Кофе и грелку, – кинул он распоряжение горничной, взмахом отсылая прочь бежавшего за ним Оливера.

– Что случилось, Гэб? – не отставал советник. – На тебе лица нет, в полном смысле слова.

Репти покосился на стеклянную дверь, смутно отражавшую его усталую физиономия. Действительно, от человеческого лица тут уже мало что оставалось. А ведь казалось, он все еще помнил исходящее от Василисы тепло, невидимыми лучами ласкавшее его кожу так нежно, что казалось кощунственным отгораживаться от нее жесткой чешуей. С тоской он воскресил в памяти золото ее волос, теплые зеленые глаза – словно сочная листва, пронизанная солнечными лучами в ясный летний день.

Ведьма. Ведунья. Ведающая Слово.

Проклятие и благословение.

Женщина, способная пробудить спящего зверя и усыпить его.

На далекой планете, освещенной светом звезды, которую на Земле знали под именем Тубан, таких, как она, звали «аль-дэй». Точный перевод с дракского невозможен, слишком много смыслов вложено в два коротких слога.

Перводанная. Предстоящая перед небесами. Зовущая зверя. Заклинательница дракона. Это все аль-дэй.

Генетически измененные женщины, чувствующие скрытую звериную суть урргхов в любом обличье. Аль-тары использовали их, как собачью свору, натравливая на своих врагов на земле и в небе.

Охотничьи суки аль-таров. Это тоже аль-дэй.

Первое, что делали урргхи, попав под облаву, – убивали аль-дэй. Без них дракониды не могли вычислить затаившегося среди них метаморфа.

Именно суки аль-таров виновны в гибели цивилизации урргхов. В том, что от их родной планеты не осталось даже пыли. В том, что остатки их разгромленной и почти уничтоженной расы бежали на край Галактики и выживали в невыносимых условиях.

Легенда рода гласила, что урргхи осели на пятой планете безымянной желтой звезды, там, где нашли зачатки разумной жизни, необходимой для их метаболизма. Сейчас на ее месте, между Марсом и Юпитером, – лишь широкий пояс астероидов. Все, что осталось от планеты, известной землянам под именем Фаэтон, после того, как беглецов спустя сотни тысяч лет нашли дракониды.

Но и после той катастрофы удалось бежать пяти семьям урргхов. Совсем недалеко, на большее не хватило ресурсов – на третью планету той же звездной системы, где им пришлось принять чудовищный облик рептилий. Лучше, чем ничего.

Но рептилии были неразумны. И урргхи, жившие за счет чужого разума, чужой психической энергии, почти превратились в животных, почти утратили даже память о былом величии.

Они уже не создавали никакой цивилизации, никаких технологий, лишь бы усыпить бдительность врагов. Лишь бы дракониды поверили, что никому из урргхов не удалось спастись с Фаэтона.

И только в самых тайных, сокровенных пещерах, защищенных от катаклизмов, хранились остатки кораблей и единственное, подлинное сокровище расы – родовые Меморизы пяти семей. Увы, большая часть кластеров оказалась либо выжжена при бегстве с Фаэтона, либо не поддавалась расшифровке из-за утерянных за сотни тысячелетий смыслов.

Дракониды, все-таки патрулировавшие окраины Галактики, еще пару раз наведывались к планете, и даже профилактически уничтожили расплодившихся динозавров. Но урргхи и тогда выжили.

Миллионы лет притворства ради великой цели, сотни тысяч лет осторожных экспериментов с животным миром Земли, пока не появились приматы, способные стать базой для возрождения расы урргхов.

Репти стали их пастухами. Осторожно взращивали в стаде приматов знания, внедряли технологии, чтобы вылепить тех, чьи руки построят новые космические корабли. Яблоко знаний из пасти змея – это почти и не метафора.

И во все века репти тщательно следили и уничтожали малейшие намеки на эмпатов.

Цивилизация людей не должна была пойти по пути драконидов. Никакого единения с природой, только насилие над ней. Никакого единения душ, только порабощение и власть сильных над слабыми. Никаких эмпатов и аль-дэй, способных понять, где человек, а где нелюдь.

Они подозревали, что враги не оставили их в покое. Это было непонятное упорство с их стороны, ведь уже никакой угрозы не представляли для них урргхи, утратившие родину, могущество, технологии и даже почти утратившие разум. Но по косвенным сведениям, порой доходившим спустя многие годы, репти понимали, что дракониды не забывают третью планету Солнечной системы.

Особенно часто они посещали дремучие, непроходимые леса Хартленда, в которых слишком холодно и мало солнца для репти… И, вот ведь совпадение, именно там чаще всего рождались эмпаты. И особенно среди женщин. Столь тонко чувствующих, понимающих, проникновенных и сильных духом славянских женщин…

Чтобы снова не проиграть, урргхам нужен был глобальный контроль над всей планетой, всем населением, всеми движениями человеческих душ.

И они почти добились.

Их корабли снова поднялись в космос. Достигли Луны, Марса, Юпитера… Оставалось совсем немного до главной цели – мести древним звездным врагам. Пара тысяч лет, а то и меньше… Сущие мелочи для тех, кто умеет ждать и потенциально бессмертен, пока существуют созданные еще под иными звездами Меморизы.

Но дракониды опять вернулись!

Без охотничьих сук аль-дэй, что показалось сначала странным. Но репти быстро поняли, почему. Дракониды изобрели чертовы оптические фильтры, способные уловить и составить генетический портрет особи даже на расстоянии, то есть, «увидеть» истинный облик урргхов.

Против распознающих фильтров у репти пока не было защиты. А это значит, их раса снова под угрозой.

– Но и это не все, Габриэль, – Принц Тени словно наяву услышал голос деда. – Меня вот что беспокоит. Драконидам теперь не нужны аль-дэй, они и без них научили свои приборы видеть нас под любым обличьем. Но наши враги вернулись на Землю через тысячи лет не для того, чтобы стереть окончательно нашу расу. Точнее, не только для этого. Для чего? Зачем эти умные твари сделали широкий жест и объявили всепланетный отбор невесты кронпринца и ее свиты? Какая дикость, ты только подумай! И мы не понимаем, с какой целью им это понадобилось. Думай, Гэб, думай. Выясняй. Пора вспомнить, за что ты получил высокий статус «Принц Тени».

Вот только дед даже в посмертии представить не мог, как именно Гэб собрался воспользоваться своим статусом и даром.

– Слишком много неувязок, дед, или слишком мало информации, – прошептал репти себе под нос, меряя шагами свою скудно обставленную, зато просторную спальню. – Что-то не сходится. За что с таким упорством нас преследовать? Спустя тысячи и даже сотни тысяч лет! Все ли знания о прежнем мире мы сумели сохранить? Мне нужен доступ во все уцелевшие Меморизы. Но для этого…

Для этого ему надо было либо заручиться поддержкой клана Анже, либо самому завоевать королевскую корону, а это значит – полностью поддержать планы деда по захвату власти над кланами. Нужно ли это самому Габриэлю? Определенно нет. Дед свихнулся на идее отмщения. Только идея мести и двигала Бером Горухом в последние годы перед уходом в Мемориз. С одной стороны, понятно: невозможно надеяться, что враги оставят их в покое. Но с другой стороны, Гэба уже не интересуют чужие планы до тех пор, пока они не мешают собственным.

И еще он не верил, что невозможно договориться даже с врагами. Хотя бы на временное перемирие. Получилось же у них аннулировать ультиматум драконидов и избежать депортации с планеты в безжизненные пески Марса. Выиграть время.

Пока Гэбу удавалось все, даже заставить Василису спрятаться в самую глушь, в самый центр Хартленда. Он улыбнулся, вспомнив ее ухищрения, когда она сбивала наблюдателей со следа. И ведь ей удалось. Если бы не кольцо из сокровищницы Горухов, Гэб не знал бы, где ее искать. Вот что общего у расы урргхов с драконидами – они никогда не отдают своих сокровищ, пока живы. Даже если они их теряют, то вернут рано или поздно.

Внезапная мысль прошила Габриэля, словно молния: а может, дело не в расе репти и ее особенностях? Что потеряли дракониды на Земле, если возвращаются с завидным упорством через гигантские расстояния в три сотни световых лет, не жалея ни сил, ни ресурсов?

И ответ лежал на поверхности, стоило только подумать, что, точнее, кого их враги собираются забрать с собой.

А значит, нужно им помешать любыми способами.

Глава 22

Меня очень удачно заслоняло широкое плечо старшего брата. И чужака, сошедшего на траву с заветной тропинки, удалось рассмотреть вблизи, не привлекая его внимания. Золотоволосого и золотоглазого звездного гостя, одетого на этот раз в серебристо-серый обтягивающий костюм, похожий на те, что носят наши гонщики. Он выглядел как суперангел из компьютерной игры – сияющим и нереальным, прекрасным и опасным, как обнаженное лезвие… и дико пафосным для дремучего леса.

Я прикрыла глаза, ожидая всплеска обжигающего жара, как тогда, при взгляде на экран монитора. Но жара не было. Легкое тепло разве что, какое я обычно ощущала в присутствии Снежки или ее кузена Тьера. Что бы ни экранировало меня от моих же чувств, – бабкина рубашка с рунами или змеиное кольцо, спрятанное в кожаный футляр, – я порадовалась. Очень уж неприятно чувствовать себя раскаленной сковородкой.

Чужак огляделся, удивленно приподнял изломанную, как крыло чайки, бровь. Видимо, не ожидал столь почетной встречи почти полным составом семьи Пасных.

– Здравствуйте, люди добрые. Принимай гостя, хозяйка, – он слегка склонил голову, безошибочно отметив самого старшего в нашей компании – ведьму Даромилу.

– И тебе не хворать, мил человек, – отозвалась прабабка, выходя вперед из-за спины заслонившего ее деда. Все-таки мужчины у нас и в мирное время не утратили ни сил, ни навыков – мгновенно сориентировались и перестроились, готовые защищать своих женщин. Даромила прищурилась и спросила с усмешечкой: – Или не человек?

– Смотря кого вы считаете человеком, – вернул усмешку чужак. – Я драконид. Мое имя Аррадор, и я – аль-тар Золотого дома. По-вашему, адмирал. И представитель правящей семьи Эретаров. Надеюсь, вы слышали о нашей экспедиции, прилетевшей на Землю?

– Слыхали, как не слыхать. И как сумел тропами нашими заветными пройти, гость?

Чувствовалась в голосе старой ведьмы настороженность и какая-то опаска, если не сказать, страх. С чего бы?

– Для меня ваши тропы не тайна, хозяйка. Меня вел специальный прибор и еще… – Аррадор споткнулся, неуверенно моргнул дивными золотыми глазами, – Наверное, вы называете это шестым чувством.

И он продемонстрировал нам что-то вроде навигатора, подозрительно похожего на простую стеклянную фоторамку со снимком летнего неба: в центре голубого экрана среди кружевных туч замер золотой клубочек. Любопытно, у клубочка-проводника из русских сказок не отсюда ли ноги растут?

– Чувством! Шестым! – фыркнула прабабка, не испытывающая никакого пиетета перед каким-то там адмиралом с неба. – Ну, будь гостем, коли так. Вот только скажи-ка сперва, зачем пожаловал? Может, ты и не добрый гость для нас?

– С каких это пор лесная хозяйка так не гостеприимна? Ты прежде по традиции гостя накорми, напои…

– Спать уложи… навеки… – дерзко продолжил мой дядя, вмешавшись в разговор. – Некогда нам лясы точить, путник. У нас тут по делу родовое вече собралось, не до гостей пока. Добрый гость, он ведь не только свои традиции помнит, но и чужие уважает. Потому говори, чем помочь можем. Не на прогулку же ты шел нашими заветными тропами.

Золотые глаза блеснули на солнце, словно алмазы. Не понравилось что-то аль-тару.

Зря дядюшка гонор показывает, но я его понимаю. Кого угодно разозлит, если в твою родную хату, почти в спальню, невесть кто незваным припрется и на твое добро позарится. Как по бессмертному анекдоту: дай, хозяйка, воды попить, а то так жрать хочется, что и переспать не с кем… то есть, переночевать негде.

– Хорошо, как скажете, – Аррадор приподнял подбородок и расправил богатырские плечи, став еще выше и массивнее.

Это он что, почувствовал себя униженным, что ему не кланяются тут, хлебом-солью не встречают? Ну-ну, то ли еще будет. Мои родичи и дракона живьем проглотят и не поперхнутся, не то что драконида какого-то, пусть даже звездного.

Гость обвел поляну взглядом, и я задвинулась за братову спину подальше. Почему-то не хотелось встречаться глазами.

– Как скажете, – повторил аль-тар и вытащил откуда-то из-под золотистого плаща… кисет. Точно такой же, какой висел на моей шее, только тисненый не красными рунами, а синими. Аррадор развязал шнурок, достал из кожаного мешочка металлически блеснувшую пластину и поднял в руке, показывая всему честному народу. – Я пришел напомнить крови вашего рода о древнем договоре между вашим предком, волхвом Пасом, и моим древним предком, аль-таром Свентом Эретаром. О крови, пролитой впоследствии моим прадедом аль-таром Харратом Эретаром в защиту вашего рода. Вы должны хранить вторую половину печати, но если вы ее не сохранили, не беда. Достаточно капли крови, чтобы подтвердить, что вы те, кого я ищу, потомки волхва Паса.

– Вообще-то у нас другая фамилия… – начал было мой задиристый дядька, но теперь его перебила хозяйка дома и близлежащего на полсотни верст леса.

– Погоди-ка, сынок, не лезь поперек метлы, – Даромила положила сухонькую руку на его плечо, и дядька, как стреноженный жеребец, мелкими шажками отошел в сторону.

Ведьма вытащила из-за пазухи свою пластину и сняла со шнурка.

– Не эта ли, как ты говоришь, печать тебе нужна, гость?

Когда пластины с щелчком соединились, от них хлынуло золотистое сияние, а над штуковиной неправильной формы и с неровными краями возникло полупрозрачное объемное изображение двоих мужчин. От них просто веяло древностью.

Один, постарше, одет был в длинную белую рубаху с вышитым воротом, подпоясанную широким вышитым кушаком, из-под которого торчала костяная ручка кинжала, в серые штаны и странную обувь, сшитую из кусков толстой кожи с вывернутыми наружу швами. Поверх рубахи был накинут кусок ткани, сцепленный у горла костяной фибулой в виде волка. Был он сед, длиннобород и длинноволос. Волосы были перехвачены тканой повязкой с рунной вышивкой. И не скажешь, что волхв. В моем представлении волхвы украшений и оружия не носили.

Второй мужчина напоминал чертами лица Аррадора. Был он плечист, выглядел выше первого, крепче и богаче, щеголял в странном костюме, стилизованном под старинную кольчугу витязя, сделанную не из железных колец, а золотистых шестигранных чешуек, словно кожа змеи. Его длинные волосы цвета темного золота были заплетены в косу, а борода выбрита и напоминала о себе короткой золотистой щетиной. На груди кольчуги красовалось золотое изображение дракона с янтарными глазами. Такие же янтарные глаза с вертикальными зрачками были и у самого витязя.

Если это – предок Аррадора, то наш гость либо унаследовал что-то от матери, либо носит линзы, потому что зрачки у него круглые.

Между тем, 3D картинка пришла в движение: мужчины кинжалами прокололи себе пальцы и приложили руки к пластине, лежавшей между ними на грубом деревянном столе (остальной интерьер не просматривался), затем пожали друг другу руки и произнесли слова, видимо, клятвы. Но поскольку говорили они на древнем наречии, то смысл остался неясен. Я лишь разобрала знакомые «Эретар», «аз», «рота» (то есть, клятва») и «ведати». Потом у прабабки спрошу, она древнее наречие знает.

– Интересное кино, – хмыкнул мой дядька. – Актеры аутентичные подобраны. А чего балакают-то?

Аррадор продолжал демонстрировать вежливость, терпение и дипломатичность:

– Наши предки заключили нерушимый союз на века. Мы помогаем вам и вашей земле избавиться от змеиной крови, даем вам ментальную защиту от их способностей влиять и подавлять, а вы помогаете нам сохранить и приумножить дар змееборцев.

Змееборцев? Я не ослышалась? И это говорит потомок того златочешуйчатого типа с вертикальными змеиными зрачками?

– В условиях союза есть пункт об обновлении крови клятвы и звездных даров, когда настанет для того пора, – продолжил драконид. – Она настала. Я пришел за теми, кто имеет дар слушать души, чтобы обновить и укрепить его под светом нашей звезды. Золотой дом нуждается в вас.

– Вы увезете наших детей? – ахнула тетушка Берислава.

– Если они захотят. Вы слышали, наверное, что мы ищем невесту принцу правящего дома, и она может оказаться девушкой из вашего рода. После отбора мы вернем всех, кто захочет вернуться.

– Когда? Через сколько веков? – последовали вопросы. – Они вернутся к нашим могилам!

– Все зависит от силы их желания, – туманно ответил драконид.

– Что-то никого не вернули с прошлого раза, – прабабка поджала губы и покачала головой.

– Мы пытались. Произошла трагедия. Наш корабль потерпел катастрофу уже на подлете к Земле, и все, кто был на борту, погибли. Мы скорбим до сих пор.

– Это он Тунгусский метеорит имеет в виду, – громко шепнул брат.

– Верно, – Аррадор повернул голову… и выцепил взглядом меня. Его глаза вспыхнули так жарко, что это пламя отозвалось в груди, пробив защиту змеиного кольца.

* * *

Аррадор порадовался, что интуиция его не подвела, когда он, потеряв ощущение присутствия своей аль-дэй в этом мире, решил не бросаться слепо на поиски, как потерявший след разъяренный зверь, а сначала найти хранителей договора, знающих реалии земного мира куда лучше его разведчиков, и просить их о помощи.

О том, что хранители еще существуют, говорил сам артефакт. Он же и привел драконида в сибирскую глушь, к его изумлению, полную людей. Он даже сначала подумал, что люди устроили ему торжественную встречу, и заподозрил утечку информации в святая святых – из бортового компьютера своего гелиса.

Но встреча оказалась совсем не торжественная. Гость явно явился невовремя.

И еще Аррадор в очередной раз убедился, что архивные записи совершенно безнадежно устарели. Пора бы уже привыкнуть, что люди, шагнувшие в космос, далеко не дикари. Пора бы отбросить космоимперскую спесь и признать в них если не равных, то вполне цивилизованных разумных существ. Конечно, до полного раскрытия потенциала их разума еще далеко, да и человеческая цивилизация развивалась по иному пути и, возможно, это не даст им раскрыться.

Но это уже явно не те существа, с которыми можно было говорить исключительно на языке священных мифов и божественных откровений.

Договор придется переписать с учетом новой ступени их развития, – понял Аррадор. Если они захотят его продлить. Потому что, хотя это еще и не прозвучало, но они вполне могут обнаружить лазейку, освобождающую их от исполнения древних клятв.

Но дракониды – не рабовладельцы. И пусть их аль-дэй считают принадлежностью дома Золотой ветви, но аль-тары никогда никого не принуждают.

Зачем? Их сердца сами жаждут единения и служения. Таковы особенности эмпатической расы. Нужно только мягко объяснить это людям. Теперь, с их начальными знаниями о генетике, они должны понять более глубоко, как и почему оказались связаны две звезды в безграничной Вселенной – Тубан и Солнце.

Аррадор, напомнив о клятве собравшимся на вече потомкам Паса, протянул тонкие ниточки в современность, собрался уже напомнить о тех благах, которые получил род древнего волхва – богатырское здоровье, долголетие, здравый ум до последнего мига жизни и, конечно, эмпатию, позволяющую прочитывать людей и нелюдей и обеспечивающую безопасность всем членам рода, даже не инициированным.

Очень не вовремя кто-то вспомнил об опасностях союза драконидов и людей, о том, что не все возвращаются, но Аррадор уже собрался выложить главный козырь – полная инициация звездных даров может произойти только на родной для драконидов планете. А кто же откажется от раскрытия дара и новой ступени могущества?

Но тут он увидел блеск знакомых по видеонаблюдениям зеленых глаз и вся заготовленная, распланированная компьютером и триумием тактика переговоров вылетела у него из головы.

Как он мог не почувствовать свою аль-дэй? Не понять, что она тут, в нескольких шагах? Та, которую он всегда чуял даже за сотни, за тысячи километров на Земле, оказалась… чужой. Разве такое возможно?

Видимо, он побледнел так, словно в один миг вытекла вся его горячая солнечная кровь, если старая ведьма, нынешняя хранительница договора, шагнула к нему и встревоженно спросила:

– Эй, парень, с тобой все в порядке?

– Все хорошо, – машинально ответил он, не прерывая зрительного контакта с зеленоглазой девушкой.

Все плохо. Все очень плохо. Одно дело – не иметь аль-дэй, но знать, что его Предстоящая где-то существует, пусть даже в глубоком космосе, за миллиарды уллов, или по-земному – километров. И другое – обнаружить, что та, кто рождена для него, внезапно утратила дар Предстоящей. Стала обычным существом, неспособным к слиянию и единству тардэй.

Аррадор давно не испытывал такого ужасающего, рвущего сердце разочарования.

Василиса смотрела на него с опаской и враждебностью, как на притаившуюся в траве змею. Как аль-дэй обычно смотрят на презренных урргхов. Почему? Они еще даже не знакомы. Или… что успел наплести ей змеиный язык Принца Тени?

Что он с ней сделал? – ярость взорвалась в остывшем сердце как сверхновая.

– Э, нет, дорогой гость, я же вижу. Идем-ка в дом, кабы не напекло тебе голову нашим летним солнцем, – как сквозь туман Аррадор услышал обращенные к нему слова старой хранительницы. – Идем, поговорим…

* * *

– Василиса, принеси-ка полотенце чистое гостю, да воды ключевой подай, – распорядилась Даромила. И тут же пояснила пришельцу: – Это моя любимая правнучка, в гости вот приехала, на каникулы. В академии учится, умница моя. И не абы какой, а военно-космической…

Начинается! – фыркнула я, сунула в руки прабабке чистый рушник и, схватив ведро, сбежала в огород, а оттуда – в ближний лесочек, где бил целебный ключ.

Знаю я эти бесхитростные уловки. Подашь так водицы напиться, а окажется – уже кровушку из сердца пьет такой вот красавчик. Причем, чешуйчатый!

Неужели старая ведьма решила сводничеством заняться? Дракону на съедение отдать? С глаз долой к звездам отправить? Так я против!

Нет, я, конечно, хотела бы попасть на корабль инопланетян. Какой курсант не мечтает соприкоснуться с внеземными технологиями? Но вот чтоб триста лет в анабиозе… Или пусть тридцать… Да даже три года лежать в хрустальном гробу криокамеры нет никакого желания! Особенно, в расцвете лет. А иначе к чужим звездам не попасть. Хотя вот эта странная оговорка Аррадора: «Все зависит от силы их желания»… Что он имел в виду?

Черт! Это он специально? Знал, чем зацепить? Впрочем, зря наговариваю, он же меня еще не видел. Это уже позже его желтые змеиные глаза вспыхнули как лампочки. Нелюдь.

Я же теперь помру от любопытства! От желания выспросить все-все у инопланетного адмирала.

Я выдохнула, усилием воли очищая мысли.

Спокойно, Василиса. Утолить любопытство можно только одним способом – записаться в группу невест или в их свиту. Невестой мне не быть, хватит уже, еще от предыдущего жениха не знаю, как избавиться, а вот в свиту попасть… И не сомневайтесь, дракониды. Желание вернуться во мне будет такое, что звезды содрогнутся!

Итак, решено. Буду просить у родичей инициации и проситься на отбор в группу самоубийц… Заодно от чешуйчатого женишка избавлюсь – расстояния в триста световых лет кольцо точно не выдержит.

Кстати… Я достала из рунного кисета колечко и надела на палец. Кожу обожгло рептильим холодом, но я привычно вспомнила о медовоглазом дракониде (а я о нем хоть на миг забывала?), и металл перестал кусать кожу. Хороший эффект, но неправильный. Нужно с этим разобраться, когда пройду инициацию.

И что там аль-тар говорил насчет полноты посвящения? Что, мол, только под светом Альфа Драконис возможно полностью раскрыть звездный дар? Интересненько. Это был еще один крючок для глупых любопытных рыб, или за его словами стоит что-то существенное?

В дом прабабки я вернулась абсолютно спокойная, уравновешенная и с продуманным планом на триста световых лет вперед и назад. И о ведре ключевой воды не забыла. Вылить бы его на этого красавчика, то есть, напыщенного индюка!

Не знаю, почему меня накрыла волна и непонятной симпатии, и злости при взгляде на Аррадора, мирно восседавшего за столом рядом с бабкой. Какой-то чужой злости и… чужой симпатии.

Словно что-то заставляло меня испытывать эти эмоции, которым неоткуда взяться. Ничего плохого драконид мне не сделал. Впрочем, и ничего хорошего. И прибыл вроде бы с мирными намерениями, но… сразу долг клятвы начал взыскивать.

О чем они говорили с древней ведьмой и почему замолчали, когда я зашла?

Я встряхнула головой, отбрасывая на спину распушившуюся косу, заметила, как снова вспыхнули солнечные искры в глазах иноземца, и выскочила за дверь.

Надо с холодной головой проанализировать, что происходит. Меня влекло к нему, как муху на мед, как ни к одному мужчине раньше. А ведь он даже не человек! Мне хотелось сесть на скамью рядом и взять его за руку, чтобы быть ближе. Заглянуть в глаза, чтобы поймать все-все золотые искры…

И в то же время, стоило теплу, поднимавшемуся из глубины сердца, растечься по венам, как меня накрывала глухая враждебность. Хотелось не просто приблизиться, а впиться зубами в горло, словно я дикий зверь.

Глава 23

Задыхаясь от переполнявших эмоций, я вылетела из дома, но за углом меня перехватила крепкая рука старшего брата.

– Во ты где, Лиска! А я за тобой шел, помочь хотел воду донести.

– Что-то долго шел! – фыркнула я, намекая, что братец, эта дубина стоеросовая, вымахал на полторы головы меня выше, а врать так и не научился.

Щеки русоголового богатыря слегка порозовели.

– Да меня батя задержал, не велел соваться.

Держали меня за плечо крепко, вот только братец забыл, что курсантов Космической академии не только на звезды глазеть учат. Я толкнула его локтем, сделала подсечку и вырвалась из захвата. Парень, не ожидавший сопротивления, охнул, пошатнулся, но не упал. Свалишь гору с ног, как же…

– Ну? – я глянула исподлобья. – Чего хотел-то?

– Вась, я по твоим наглозеленым глазам вижу, что ты задумала, – Ярослав, болезненно морщась, погладил живот в месте удара моим локтем. – Так вот, я с тобой.

– Замуж за моего жениха? – фыркнула я и поднесла ладонь с колечком к его глазам и покрутила. – Я, может, предложение принять хочу, видишь?

– Не дури, Васька. Не верю. Ты – и Чернозмей?

– А что? Чем тебе миллиардер не нравится? Глава совета директоров крупнейшей корпорации, член попечительного совета моей академии, любимчик фортуны, красавчик, наконец. Мечта любой женщины!

– Тем и не нравится. Я же не женщина, – попробовал отшутиться братец. Но сразу насупился. – Ты же понимаешь, что Пасные никогда не породнятся с репти.

– Ну прям Монтекки и Капулетти! Не пора ли положить конец тысячелетней вражде?

– Лис, ты, конечно, девка хитрая, но не настолько, чтобы обмануть эмпата.

Я сдулась. Здесь брат даст мне сто очков вперед. Во-первых, он давно инициированный. Во-вторых, его дар гораздо шире моего узконаправленного. Он «читал» не только чешуйчатых нелюдей, но и людей, и зверей. Ярослав был одним из сильнейших в семье. Нашей гордостью.

– Что, так заметно? – шепотом спросила я.

Ярик кивнул и приобнял меня за плечи.

– Заметно. Фонишь, как треснувший реактор, когда ты на него смотришь.

– На кого? На реактор? – я все еще надеялась на ошибку.

– На драконида. Но это не любовь, Васька. Это генетическая привязка. При инициации тебе бы рассказали все, как полагается. Мы-то все знаем и готовы к встрече с потомками Золотого дома, а вот ты – сегодня единственная непосвященная на поляне оказалась. И это я еще тебя прикрывал спиной… Говорил я нашим, что, раз уж дракониды на планете, то давно пора сдвигать срок посвящения на восемнадцать лет. Уже не маленькие, справились бы и с силой, и с ответственностью за нее. А то получается, замуж по согласию можно хоть шестнадцатилетним недоумкам, а раскрыть генетически заложенный потенциал и жить по уму и силе – только после двадцати.

– Ближе к делу, Яр.

А то я брата знаю, язык у него подвешен, кого угодно уболтает. А если учесть, что Ярослав – эмпат посильнее моего куратора, то и убалтывать он будет музыкально, как индус ядовитую змею, играя на всех струнах чужой души.

– Я догадываюсь, зачем ты надела змеиное кольцо, но оно тебе не нужно.

– Другой защиты у меня нет.

– Есть. Во-первых, у тебя есть я. В моих силах взять на себя часть твоих эмоций и пригасить их. Во-вторых, тебе надо добиться досрочной инициации, а до той поры не приближаться к дракониду.

– То есть, ты решил идти против прабабки Даромилы? – удивилась я. – Ведь она как раз толкает меня к Аррадору.

– Она боится, что он не возьмет тебя с собой. Но я уверен, что возьмет и без ваших женских уловок. Между вами слишком сильное, причем, искусственно созданное притяжение. Не от души оно идет. А так-то Даромила как раз за твою инициацию, но с другими целями.

– А какие у нее цели?

– Отправить к звездам, но вернуть тебя, Васька. Это во-первых. Во-вторых, вернуть с дарами, а для этого нужно возобновление кровной связи, вот она и толкает тебя к этому золотоносному. Ведь волхв Пас, первый заключивший союз с ними, жил несколько столетий. Но она хочет отправить тебя уже инициированную, чтобы ты гарантированно вернулась с новыми дарами, и среди них – с даром долгой жизни. Помнишь сказку про молодильные яблоки? В ней есть зерно истины. Только яблочки те – золотые, из Золотого дома Эретаров.

– Разве Даромила доживет до моего возвращения?

– Этот Аррадор сделал интересную оговорку, из которой следует, что сила желания значима.

– Да, я это тоже отметила.

– Инициация усилит твою связь с родом и привяжет твою кровь к Земле. Ты не сможешь остаться на родине драконидов, умрешь от тоски. Твое желание вернуться станет непреодолимым.

Грустно осознавать, что даже твоя любимая семья тебя в чем-то да использует.

– А у тебя какие цели, братец?

– А я люблю тебя, родная моя сестричка. Зря я что ли сопливый нос тебе вытирал и косички заплетал.

– Дергал.

– Ну извини, уж как умел. Я тебя хочу видеть счастливой, а для счастья нужна свобода. Согласна?

Еще бы. Я кивнула и с благодарностью погладила брата по небритой щеке. Наверное, расти у Аррадора борода, то была бы такая же мягкая золотистая щетинка…

Брат поймал мою эмоцию, направленную на чужака, грустно усмехнулся:

– Видишь, даже змеиное колечко не помогает. Не справишься ты без меня. Но я тоже корыстен, Лисичка, если это можно назвать корыстью… Мы, Пасные, все без исключения привязаны к этим золотоголовым, но я лично не испытываю такой тяги, как ты. Лишь обычную симпатию, как к хорошему человеку, хотя этот Арр-как-там-его еще ничего хорошего нам не сделал, да и не человек вовсе. Так вот… я тоже хочу быть свободным. Потому хочу узнать, как избавиться от этой генетической привязки, а для этого нужно полететь с тобой. Ну и быть там твоей защитой, это главное. Твоей и нашего рода. Ведь женюсь же я когда-нибудь, и моих нерожденных детей эта зависимость тоже коснется.

Вот ведь… настоящий мужчина!

– Я не уверена, что хочу лететь к ним. Я всего лишь хотела, чтобы между мной и нечаянным женихом было непреодолимое расстояние, раз уж я не могу от этого избавиться, – сказала я и снова подняла ладонь, напоминая брату, что я не совсем свободная девушка, и грандиозные планы родственников по получению звездных даров или отказу от них могут сорваться.

– Какой интересный артефакт… – раздался позади голос драконида.

* * *

Внушительная фигура звездного гостя загородила дверной проем.

Как он сумел подойти незаметно даже для моего брата? Ведь Яр стоял лицом к крыльцу и распахнутой двери, которую я не удосужилась закрыть. А уж эмоции он мог считать и сквозь стену. Или видел, чуял и не предупредил? На него не похоже. Значит, дракониды умеют становиться «невидимками», – сделала я единственно возможный вывод. Ведь я тоже его не почувствовала, совсем, даже слабого эха.

Ярослав одним движением оказался чуть впереди меня, загораживая плечом и отведя одну руку назад, поймал мою ладонь и переплел пальцы. Максимальная защита эмпата. Он с детства так меня защищал в школе от моих проказливых и слишком «громких» одноклассников, выстраивал щит, которого хватало ровно до следующей перемены.

Аррадор спустился со ступенек мягкими, абсолютно беззвучными шагами, словно на нем были башмаки с антигравитационной платформой, и он плыл по воздуху.

Я старалась не смотреть ему в глаза, изучала костюм из необычной ткани, пояс с прицепленными к нему непонятными гаджетами, возможно, и оружием. Вон тот небольшой жезл из серебристого металла, подвешенный в кожаной петле, похож на лазерный пистолет.

– Вы позволите взглянуть на него?

Отказывать не было ни одной причины, и я протянула руку с кольцом.

От прикосновения теплых, чуть шершавых мужских пальцев меня прошило ослепительной молнией.

– Ай! – вскрикнула я. В глазах потемнело. Хорошо, что брат рядом, я повисла на его плече и отдернула онемевшую руку.

– Простите, – на лице драконида нарисовалась такая растерянность и даже обида, что мне захотелось рассмеяться, несмотря на бурю захлестнувших меня эмоций от яростного жара обожания до опаляющего льда лютой ненависти.

Боги мои, да я просто взорвусь, если не смогу с этим справиться!

– Я больше не буду прикасаться, Василиса, – драконид прибрал тянущиеся конечности, но взгляд оставался прищуренным, в точности как у нашего великого экспериментатора, полковника Ренски, когда тот придумывал для нас внеурочную пакость. – Но мне необходимо посмотреть на ваше кольцо ближе. Если бы вы сняли этот артефакт…

– Нет! – невежливо оборвала я гостя.

– Хорошо. Тогда пусть ваш брат подержит вашу руку, пока я сделаю снимок и запрошу нашу базу данных.

– Зачем вам мое обручальное кольцо? – я спрятала ладонь за спину. Отчаянно не хотелось, чтобы к нему прикасались чужие лапы. Или руки.

В золотых глазах драконида мелькнули то ли смешинки, то ли искринки. Хорошо, что не икринки… О, мое воображение! – я подавила истерический смех, но все-таки хрюкнула, уткнувшись в плечо брата. Да, знаю, я обещала сама себе не смотреть в драконидьи глаза, но не смотреть оказалось невозможно, они влекли меня, как блесна глупую речную рыбешку.

– Это не обручальное кольцо, – золотоголовый был абсолютно серьезен. – Это так называемое Драконье кольцо, или Кольцо судьбы, и создано оно не на Земле. Такие кольца надевают наши аль-дэй, когда достигают половой зрелости и ищут себе пару.

– Кто такие аль-дэй? Ваши женщины?

– Нет. То есть, да, они, конечно, женщины. Но особые. Они – сокровище дома, который ими обладает. Точнее, не обладает, это неправильный перевод. В вашем языке нет такого слова. Аль-дэй – сердце дома. Вы ведь не обладаете сердцем, вы с ним рождены. Но не у каждого дома драконидов есть аль-дэй.

– То есть, это бессердечные дома? – я то ли начала привыкать к оглушающей и ослепляющей близости драконида, то ли брат усилил щиты, но начала приходить в себя, даже нашла силы шутить.

– Скажем, с ограниченной функциональностью, что особо не мешает жить и даже править, – улыбнулся аль-тар, и я снова ослепла и онемела! Боги, как же красиво и мягко он улыбался – самыми кончиками губ и всем золотом глаз, обволакивающих нежностью с макушки до пят, окунающих в какую-то пьянящую негу, щекочущую пузырьками света.

Я снова вцепилась в оканемевшего Ярика. Ничего себе, сколько сил братец вкладывает в защиту, если даже пошевелиться не может! А ведь на мне еще это кольцо, которое тоже должно быть барьером, если Габриэль не врал.

– Что значит «ищет пару»? – опомнившись, продолжила я допрос. – И причем тут кольцо? Почему именно драконье? Оно вместо флага носится? Девушка так заявляет всему свету, что хочет замуж? А если аль-дэй уже не хочет искать пару, его можно снять и убрать в дальний ящик?

– Уже не получится, – качнул головой драконид, и по его слегка вьющейся золотистой гриве строем проскакали пресловутые искры. Это какой-то скат электрический, а не мужчина. Он же просто опасен! К нему без скафандра и подходить нельзя!

– Почему не получится?

– Не могу объяснить, ваш язык и культура не содержат необходимых понятий. Но я мог бы показать, то есть, вложить необходимое знание в вас. Именно так мы собираемся обучать тех, кого отберем для путешествия к Альфа Драконис. И, кстати, это и есть первое испытание на совместимость: сможет ли доброволец воспринять наше знание.

Я с подозрением всмотрелась в бесстрастное лицо драконида. Вот чую, что соломку подстилает, а падать буду глубоко и больно… Ну уж нет.

Хитрочешуйчатый почуял, что рыбка вот-вот сорвется, и приотпустил леску. То есть, ослабил напор своего адского магнетизма и перевел взгляд на Ярослава.

– Но если вы чего-то боитесь, то я могу передать эти знания вашему брату. Если получится, он может попытаться объяснить вам. Согласны?

– Нет! – сказала я прежде, чем брат согласился. – Ни к чему тут «испорченный телефон» придумывать. Я не боюсь.

Не хотелось мне подставлять гордость и опору рода Пасных под излишнее влияние чужака. Да и привыкла я сама за себя отвечать. Мне же это надо, а не брату.

И совершенно кстати вспомнился полковник Ренски с его заданием поближе узнать драконидов, и Снежка с нашим пари насчет чудовищ.

Вот и узнаю из первых рук. Или лап.

Как ни странно, стоило принять решение, мои эмоциональные качели внезапно остановились. Меня перестало бросать из крайности в крайность, а на смену ненормальным, разрывающим чувствам пришло вполне здравое спокойное любопытство. Небесный посланник просто станет очередным моим учителем, вот и все. Передаст чемоданчик со знаниями и свободен.

Вот так я и попалась…

Глава 24

Когда Аррадор рассмотрел, что за украшение надето на палец наивной земной девушки, только многолетняя выучка помогла ему удержать эмоции, чтобы окончательно не напугать наследницу дара. Все-таки она, хоть и плохонький, еще неинициированный, но эмпат. Потомственная ведунья с подправленными в древности генами.

К тому же, на Василису столько свалилось в последние дни, что было бы величайшей глупостью спугнуть ее своей невоздержанностью, а глупым Аррадор не был. Глава планетарных, а после этой экспедиции и космических, войск Золотого дома не может быть дураком по определению. Хотя, как существу все-таки не бессмертному, ему дозволено совершать ошибки, но не фатальные.

Что ж, ответ на загадку, почему Аррадор перестал ощущать свою аль-дэй, оказался простым: каким-то чудом Василиса обзавелась «кольцом судьбы». Это была неожиданная неприятность, очередная в череде неприятных открытий. Зато и невероятное облегчение, что объяснение загадке найдено. Остается найти решение, как вернуть девушку.

Не успел обрести, а уже потерял. Несмываемый позор. Драконье кольцо надевала только аль-дэй, решившая сменить аль-тара, а то и Дом. Разочаровавшаяся аль-дэй.

Лучше сразу самоаннигилироваться и не мучиться.

Если он провалит миссию и вернется без Предстоящей, можно попрощаться с карьерой, домом и даже триумием. Но дело не в этом, даже позор можно пережить и уйти навсегда в глубокий космос, в одиночку, в слепом полете. Или искупить ошибку, отдав свою силу всю, до капли, до атома, и стать шеором – частью души корабля. Опять же навечно.

Дело в том, – понял драконид, пока рассматривал худенькие девичьи пальчики, словно перечеркнутые черно-золотой полоской двухцветного, то есть, уже активированного артефакта, – что он не хочет возвращаться без нее. И это было главное открытие, изумившее аль-тара.

Если Василиса откажется лететь к Альфа Драконис, Аррадор снимет с себя регалии, отстегнет с пояса вардж (никаких опережающих технологий не должно остаться вместе с ним, таковы правила) и останется на Земле. Должен же кто-то из драконидов быть здесь наблюдателем, так почему не он? Подумаешь, принц. Так ведь не первый в очереди.

Как к Василисе попал хитрый артефакт, кто осмелился выдать его за обручальное кольцо, Аррадор потом выяснит, хотя что тут думать, если, как донесла разведка, ни с кем, кроме Чернозмея, девушка длительно не контактировала?

А сейчас нужно было немедленно оградить Предстоящую от неосторожных действий, которые она может совершить по незнанию особенностей древнего инструмента. Аль-тар и сам о них знал только из курса истории, который тщательно проштудировал, когда готовился к сложной экспедиции на Землю, да еще из экскурсий по родовому музею.

И план мгновенно созрел. И какой план! Аррадор даже возгордился тем, как изящно можно использовать уловки врагов. Сейчас даже непонятное и очень настораживающее исчезновение всех документов Василисы из хранилищ и архивов (вполне объяснимое, если Горухи собрались похитить девушку и использовать как донора) играло ему только на руку.

В конце концов, что Аррадор распереживался? Золотая полоска на Драконьем кольце – это надежда, что свой выбор его аль-дэй еще не завершила.

Интересно, его проклятый враг и, как выясняется, соперник Габриэль Горух знает о хитрых свойствах инопланетного кольца? Похоже, нет, иначе не надел бы такой артефакт на руку девушки. «Обручальное, надо же придумать такую нелепицу!» – рассмеялся про себя драконид.

Пока длился его короткий и смешной диалог с Василисой, Аррадор успел сообщить триумию, что аль-дэй найдена, затребовать информацию об обнаруженном на Земле «кольце судьбы» и отдать необходимые распоряжения.

И лишь тогда, ловко уйдя от ответа под предлогом, что земные язык и культура не содержат необходимых понятий, сыграл на «вшитой» в ведовской род Пасных неуемной жажде знаний и предложил Василисе ускоренное обучение. Она не могла не согласиться, это он понял по горящим зеленым глазам девушки.

Единственное, что не учел Аррадор, – брат Василисы не остался в стороне.

– Я буду сопровождать сестру, – твердо заявил Ярослав. – И контролировать процесс передачи знаний. Он ведь будет ментальным? А значит, опасным для ее сознания.

– Хорошо, – с легкостью согласился аль-тар. Это была самая меньшая проблема. Но тут же выяснилось, что существует другая опасность, и ее оказалось не так просто преодолеть.

– Но любые ваши взаимодействия наш род позволит только после инициации Василисы, – продолжил ведун.

Вот этого категорически нельзя допускать. Не здесь, не на Земле, не по дремучим традициям, которые были лишь слабыми отголосками истинных ритуалов, и не силами человеческого рода.

Инициировать аль-дэй должен ее аль-тар. Только тогда она станет истинной Предстоящей.

Но главнокомандующий Золотого дома лишь кивнул, соглашаясь с требованием, но добавил:

– Раз уж вы, Ярослав, настаиваете на праве сопровождать вашу сестру, то и я, как ее менир, то есть, обучающий, ведущий по пути знания, буду настаивать на своем присутствии при инициации, чтобы проследить за ее правильностью.

– Нельзя!

– Можно. Все ваши ритуалы унаследованы от волхва Паса, а его мениром был мой предок. Для нас в ваших обычаях нет никаких секретов, но за века вашей изоляции на Земле что-то важное может оказаться утраченным. Я смогу подсказать.

– Это решит вече.

Вече. А ведь это тоже унаследованный от драконидов обычай, слабое подражание их вхождению в состояние триумия и выше. Только существа, обладающие эмпатической, ментальной и телепатической связью, способны сливаться воедино для выработки самого нужного и верного решения, только так можно черпать истину в вечности. Остальное – профанация и поле для бесчестных игр. Кто кого перекричит, кто кого перекупит, кто кого переупрямит. Разве это вече?

– С учетом моего голоса по праву клятвы, – скромно напомнил Аррадор. Играть в условиях искаженного инфополя он тоже обучен.

* * *

Подготовка к инициации как раз и заняла две недели, оставшиеся до полнолуния.

К счастью, драконид, которого родичи на вече все-таки допустили до наблюдения за действом, не стал надоедать и, добившись разрешения, слинял по своим инозвездным делам, пообещав прибыть накануне назначенного для ритуала дня.

Как специально, после его ухода погода испортилась, зарядил нудный дождь, и солнце отказывалось появляться из-за низких темных туч. Может быть, потому мне было так тоскливо.

А может, потому, что меня стараниями репти словно вычеркнули из жизни. Мир вел себя так, словно меня и не существовало за пределами огромного сибирского леса и затерянного в нем ведовского логова, к которому вели только заветные тропы, да изредка летал вертолет с продуктами, за штурвалом которого сидел мой двоюродный брат.

Я позвонила Снежке с моба брата, но подруга не ответила, и мне стало еще беспокойнее. Попробовала связаться хоть с кем-то из нашей группы, даже с самим полковником Ренски. С тем же результатом. Даже мой куратор куда-то исчез. Даже приставучий Снежкин брат.

Причем, они и не пытались меня найти!

Очень обидно.

О том, что это заговор, я догадалась по слегка виноватому взгляду Ярослава, когда он убирал свой моб, оказавшийся в очередной раз бесполезным.

– Ну и в чем дело, братец? – уперев кулаки в бока, грозно спросила я.

– Тебе нельзя отвлекаться на внешний мир, Лиса. Время идет, а ты на месте топчешься, концентрацию то и дело теряешь. Дело даже не в межзвездном полете, хотя это сама по себе идея сомнительная, дело в том, что инициировать тебя все равно надо, а чем хуже подготовка, тем опаснее процесс. Знаешь ведь.

Знаю. Перед испытанием запрещены любые книги, кроме родовых дневников, и любые новости из внешнего мира. Ни мобов, ни визоров, ничего, что может помешать ощущать себя в заднице мира. То есть, полному слиянию с первозданностью природы. Только так, по инструкции, ведун или ведунья могли услышать глас земли-матушки.

А еще был у меня когда-то старший брат Василий, первенец у родителей, в честь его я и получила имя, потому что родилась в год его смерти. У него был «звериный» дар, но при инициации Васька не справился с сознанием разъяренного раненого медведя и погиб.

Как и почему в заповедном лесу оказался раненый зверь, мы так и не выяснили. Следопыты сошлись на том, что это случайность: зверь в бегстве попал на заповедную тропу и перенесся в наш лес. Очень невовремя. С тех пор местность проверяется и все тропы блокируются, чтобы никаких трагических случайностей.

Но это не отменяло опасности. Лес-то дикий, полный непуганого зверья, и я в нем буду блуждать одна, слепая и глухая, пока дар не раскроется и не поможет выбраться.

Конечно, за мной будут наблюдать издалека, через родовой артефакт, и выведут, если инициация не состоится. Но к брату Василию родичи не успели.

– Рассказывай, что происходит! – потребовала я. – Иначе я точно сконцентрироваться не смогу.

Ярослав никогда не мог долго сопротивляться моему напору и умильным щенячьим глазкам. Вот и теперь он тяжко вздохнул и, повозившись с минуту со своим мобом, развернул ко мне экран.

«Новое покушение на курсанта Космической академии».

«Кому помешала Василиса Пасная?».

«Невеста Габриэля Горуха – человек?».

«Связана ли с убийством курсантки смена власти в кланах репти?».

«Существовала ли Василиса Пасная на самом деле, или это иллюзорная кукла?»

На меня высыпался целый ворох кричащих заголовков таблоидов.

– Ничего себе, – прошептала я. – Кого-то вместо меня убили?

– Неизвестно. Труп исчез. Там все очень смутно, Лиска. Возможно, и не было никакого трупа.

Вкратце суть сводилась к следующему. Какая-то девушка, неотличимо похожая на меня, приехала на своей машине в курортный городок Сантополь и заселилась в купленный на мое имя дом. Тот самый озерный курорт и тот самый дом, где я должна была припеваючи жить на подаренные Горухами деньги, отдыхать от Грентонских приключений.

В дополнение к моей внешности, у жертвы было водительское удостоверение на мое имя. Другие документы не найдены. Из вещей – та самая сумка, которую я купила в промышленном городке и оставила в клозете аэропорта. Я ее узнала на фото. Уже не газетных. Ярослав любезно предоставил мне снимки из его личного архива, поскольку допросили всех моих родственников, до которых могли дотянуться. Учитывая, что на допросы у следователей была всего одна ночь, а потом все мои родичи резко снялись с мест и исчезли, то у следствия накопилась масса вопросов. Между тем, на вече, оказывается, было принято решение пока прятать меня в лесу у прабабки Даромилы и не признаваться, что я жива-живехонька.

– Но разве это хорошо? А как же реальная жертва?

– Это хорошо для твоей безопасности, – уверенно сказал брат. – А реальная жертва… У нас две версии. Первая: это была репти с твоим лицом, потому ее труп убрали, чтобы не нагнетать.

Я похолодела. Знакома мне была одна репти, способная повторить мои черты как отражение в зеркале. Сестра Габриэля. Неугомонная и жизнерадостная Адель. Неужели Гэб отправил ее в Сантополь играть мою роль, а девушку там убили, перепутав со мной?

Сердце болезненно сжалось. Боги мои, я сочувствовала репти! Я переживала за репти! Что со мной случилось? Точнее, с моей к ним ненавистью?

– А вторая версия?

– Вторая – девушка жива, но кому-то понадобилось изобразить твой труп, чтобы убедить всех, что ты мертва. И сделать это, опять же, могли только репти. Вопрос – с какой целью им понадобилось тебя убивать или инсценировать убийство? И, кстати, в целях безопасности всем курсантам приказано сменить номера мобов.

– Ах ты жук! – рассердилась я. Потому-то брат с легкостью дал мне моб, что ни до кого дозвониться у меня не было ни малейшего шанса. Я потянула моб из рук брата. – Мне нужно связаться с Габриэлем.

– Нет, Василиса. Даже не проси.

– Почему?

– Потому что мы не знаем, кто стоит за происшествием в Сантополе. Не знаем, что там произошло на самом деле. И значит, чем меньше людей… и нелюдей… – он покосился на клочок неба в окне, – будет знать о том, что ты жива, тем лучше.

– Но тогда вы ничего и не узнаете! Там точно была Адель, я уверена. И только Гэб может знать, что случилось с его сестрой. Понимаешь? А если она жива, то это инсценировка для его дяди…

И я вкратце рассказала брату о намерении мерзкого Дэвида Горуха сделать меня своим донором.

Ярослав скрипнул зубами, но моб не отдал даже в обмен на мою информацию! У-у, жлобина.

– Все, что можно выяснить, узнает твой драконид. Мы, кстати, потому и допустили его до наблюдения за твоей инициацией, чтобы обеспечить дополнительную защиту в случае чего. Сама понимаешь, если это охота на тебя и охотники – репти, то они могут и здесь тебя найти. Возможности у них есть вплоть до спутников, а ты будешь одна в дремучей тайге.

– Дай. Мне. Моб! – процедила я со всей возможной убедительностью, вплоть до зверского выражения лица. – Мне нужно знать, что Адель в порядке. Или я, леший тебя де… хм… – проклинать брата все-таки не стала, вовремя прикусила язык, а то я, пусть неинициированная, но все-таки ведьма, мало ли… – Или я потребую решить этот вопрос на вече, благо все уже здесь!

Ну и кто бы сомневался, что Ярик уступит обожаемой сестричке?

Трясущимися руками я набрала номер Гэба, который видела один раз на черной карточке, а память у меня профессиональная…

… Но в трубке раздался чужой голос:

– Секретарь Оливер Келли слушает.

Я молча дала отбой.

Этого рыжего типа с ирландскими или шотландскими корнями, нарисованными на бледной, слегка одутловатой физиономии, я помнила, и он интуинивно мне не понравился, а ведьмы привыкли доверять интуиции. С ним я не хотела говорить. Жаль, что на визитке Габриэля оказался не номер его личного моба. Хотя, с другой стороны, с какой стати особа с его регалиями и статусом будет раздавать первым встречным девицам конфиденциальную информацию?

Конечно, у него есть секретарь. И хорошо, что не секретарша, какая-нибудь на все готовая черноволосая красотка Линда.

Настроение окончательно испортилось.

А потом вообще скатилось в бездну. С каких пор меня волнуют секретарши, любовницы и прочие пассии мерзких чешуйчатых рептилоидов? Ненавижу их! Но себя, кажется, больше. Докатилась, Лиса. Подумаешь, красивые синие глаза и глубокий проникновенный голос какого-то накачанного загорелого мужика… А ты, дурочка, уже и кольцо-ловушку от него взяла! И злишься даже на его секретаря! Уму непостижимо.

– Давай готовиться, Лиса, – напомнил брат.

Я отдала ему моб, взяла со стола плотную повязку на глаза и беруши и направилась к выходу.

Сегодня мы тренировали умение ориентироваться в лесу с закрытыми глазами и ушами. Конечно, не первый раз в жизни тренировались – этому умению в роду Пасных обучают сызмальства, но обычно в сухую погоду. А за окном – почти осенняя слякоть, как нельзя в тон отвечающая настроению.

Через каких-то десять минут я уже забыла обо всех на свете чешуйчатых и связанных с ними неприятностях: лес был тоже без настроения и то и дело подсовывал мне под ноги здоровенные корни, о которые я сослепу спотыкалась. А споткнувшись, натыкалась на острые сучья и колючие иголки.

– Ты совсем леса не чувствуешь, – укорил брат. Я его не видела, но ощущала так ясно, словно держала за руку. – Давай попробуем по-другому. Сосредоточься на мне. Я буду твоими глазами и ушами. Вперед.

Теперь дело пошло легче. Я с детства привыкла к нашей ведовской игре, развивающей эмпатию, – «Стань другим». И через минуту медитации я «поймала волну». Свою временную слепоту я ощущала где-то краем сознания, а ощущения и эмоции брата стали яркими и громкими, хотя и не настолько, чтобы забыть, что я еще существую.

Глава 25

Оливер задумчиво посмотрел на гаснущий экран хозяйского моба. Странно, номер незнакомый, а всех, кто имел доступ к личной информации Гэба, его секретарь и советник в одном лице отлично знал. А если и не знал, то босс всегда предупреждал, кто может ему позвонить.

Но одной карточки секретарь недосчитался, когда проверял стопку секретных визиток, отпечатанных им в личной мини-типографии Габриэля Горуха. Эти карточки босс давал только самым доверенным особам, имевшим право претендовать на его внимание в любое время суток. Например, донорам.

Или… невесте? Столь неожиданной, неудобной, неправильной невесте, выскочке, подобранной, можно сказать, под забором? Не потому ли Гэб отверг всех девушек, тщательно отобранных и правильно обработанных Оливером? Абсолютно все женщины, входившие к хозяину, проходили через строжайший отбор. Та же дурочка Линда…

Советник выписал незнакомый номер. Надо пробить по базе, узнать, кому принадлежит. А пока…

Стерев подозрительный номер из памяти хозяйского моба, Оливер убедился, что все двери кабинета закрыты, а прослушка отключена, вытащил свой аппарат и сделал звонок.

– Сэр? Это Оливер Келли. Да. У меня кое-что есть для вас. Да. Да. Нет, Гэб еще не возвращался. Хорошо. Да, вы правы, далеко зашел, пора остановить. Слушаюсь, сэр.

Он отключил связь, стер и тот номер, по которому звонил, и, судорожно выдохнув, промокнул вспотевший лоб платком, одернул полы наглухо застегнутого пиджака и, положив забытый хозяином моб на место, вышел из кабинета Габриэля и запер за собой дверь.

* * *

Спустя пару минут после инцидента в апартаментах Габриэля Горуха на острове Сахреш, в наушнике Гэба, пившего кофе на деловых и сверхтайных переговорах на другом побережье моря, раздался голос начальника его охраны, преданного до последней капли холодной рептильей крови, офицера из младшей ветви клана Горухов.

– Мы засекли его, сэр.

– Минутку.

Извинившись перед собеседниками, Габриэль вышел из помещения, а затем и вовсе покинул здание. Сел в свой любимый гравилет, ждавший его на площадке перед дворцом, точнее, одним из дворцов, принадлежавших его корпорации, и только тогда, включив антипрослушку, снова заговорил:

– Докладывай, Сим.

– Как мы и подозревали, Оливер работает на клан Анже. Сегодня он попался на наш крючок. Как и договаривались, мы контролировали оставленный вами моб… – Сим вкратце пересказал сцену, которую записала охрана через вторую линию наблюдения, и о которой никто не знал, кроме него, Гэба и офицера-оператора, принесшего кровную клятву.

В отличие от людей, рисковавших в случае предательства только жизнью и, сугубо теоретически, бессмертной душой, однокланники Гэба рисковали не только жизнью, но и посмертным существованием. Предатели не попадали в Мемориз.

– Номер определили?

– Так точно. Мы ведь подключили параллель, когда «забыли» ваш личный моб в кабинете. Номер принадлежит девушке.

– Василисе? – Гэб не выдержал интриги. Его пальцы нервно отплясывали чечетку по пластику штурвала, а тут еще связь неважная, вклинивались посторонние шумы, наводившие на подозрение, что кто-то пытается взломать защиту.

– К сожалению, нет. Совершенно левая девушка, некая Нелли, никогда не пересекавшаяся с вами. Вероятно, ошиблась номером. Мы отследили звонок. Он из Овертауна, крохотного городка по ту сторону Атлантики.

– Что за бред!

– Полагаем, подставной номер. То есть, тут пусто. Но ваш секретарь…

– Продолжай дезинформировать его. Ни Оливер, ни Анже не должны ничего заподозрить.

– Слушаюсь. А ведь мы думали, он работает на вашего дядю.

– Оливер не такой дурак, чтобы не понимать – теперь у Дэвида нет никаких шансов. Он проиграл. Как только мы раскроем карты и Адель даст показания, он труп, отлученный от Мемориза. Он ничто.

– Но почему ваш советник выбрал Анже?

– Это как раз понятно. Оливер сделал правильные выводы из доступной ему информации. А так как в клане ему ловить больше нечего, он нашел, как ему кажется, сильнейшего покровителя. Все-таки королевский клан. Но он опять ошибся, – тихо рассмеялся Гэб. – В очередной раз. Он всегда ошибается, когда пытается меня просчитать.

– Потому что вы гений.

– Не льсти мне, офицер. Это игра на понижение, а не на повышение. Хотя, безусловно, ты заслуживаешь поощрения за блестящую операцию. Ведь это ты его заподозрил в крысятничестве, Симэль.

– Благодарю, сэр.

– А что с Василисой?

– Сидит в своем лесу и не высовывается.

– Это хорошо, – Гэб слегка успокоился и неконтролируемым движением ласково погладил штурвал, словно представил кое-кого другого перед собой – зеленоглазую фею с нежной теплой кожей… – А что наши заклятые враги? Перестали ее искать?

– Как-то лениво они ее ищут. Словно напоказ. В смерть не поверили. Думаю, «труп» исчез слишком быстро, чтобы в него поверили. Даже фальшивые акты вскрытия не помогли. Говорил я, надо было вашей сестре подольше в морге полежать, ничего бы с ней не случилось.

– Я и не рассчитывал, что дракониды поверят. Я рассчитывал, что поверит Дэвид и Анже. И без того Адель жаловалась, что заработала насморк и несварение… свинца в желудке. А если бы это были разрывные пули? Даже с нашей регенерацией могла бы не выкарабкаться. Я теперь голову ломаю, как с ней расплатиться. Придется подарить ей титул.

– Принцессы Тени?

– Королевы, – вполне серьезно заявил Габриэль. – Ей пойдет корона.

Офицер ошеломленно замолчал, переваривая сказанное. Он как никто другой знал, что Габриэль Горух никогда не бросает слов на ветер.

– Что вы имеете в виду, сэр? – Сим решил уточнить.

– Лишь то, что пора выдать Адель замуж. Я обещал ей принца Эдмунда в мужья в качестве извинения за перенесенные страдания.

– Но разве Анже не играют против нашего клана?

– Разумеется, играют. Но они, как и мы, играют против всех. Чтобы никто не возвысился настолько, чтобы сесть остальным на шею. Я уже заключил с Анже взаимовыгодную сделку. Подробности при личной встрече, мне нужна твоя светлая голова.

– Я в вас никогда не сомневался, сэр. Благодарю за доверие.

Распрощавшись с главой охраны, Габриэль еще с минуту посидел в салоне машины, задумчиво глядя на высыпавшие звезды.

Горько, когда тебя предают соратники, проверенные годами дружбы, если возможна в принципе дружба между столь различными расами, как репти и люди. Урргхи, – мысленно поправил себя Гэб. И даже это мерзкое слово, похожее на отрыжку, – данное врагами название их древней расе. Очень древней. Возможно, древнейшей в Мироздании. Но даже они сами не помнят своего прежнего имени. Или еще не добрались до первейших ячеек Мемориза, которые хранили бы память о Первородине.

Но Гэб докопается. Он уже заразился страстью Бера Горуха и сделает все, чтобы найти истину. Конечно, если ее поиски не помешают растопить ледяное сердце северной красавицы с золотыми локонами и глазами цвета весенней травы.

Репти потер безымянный палец левой руки, где традиционно носились обручальные кольца.

Или появлялось ритуальное. И такое кольцо уже невозможно было снять, только если выполнить желание аль-дэй, избравшей мужа и отца для своего ребенка. Хитрое оказалось кольцо, как разузнал в Меморизе дед Бер. С искусственным интеллектом. Созданное под иными звездами, способное определить самого подходящего генетически супруга. Какая только гадость не валяется в семейной сокровищнице!

Знать бы раньше, ни за что не надел бы коварное украшение на палец Василисе, обошелся бы обычным золотым. Нет, захотелось удивить девчонку. А если она изберет другого? Если кольцо приведет ее к ненавистному дракониду?

Гэб снова потер ладони. Увы, ни следа парного кольца на пальцах, ни намека. И даже не чешется.

Да и разве возможно такое чудо, если они были знакомы с Василисой едва ли сутки в общей сложности? Как, скажите, за такое ничтожное время завоевать любовь девушки, даже если ты миллиардер и без пяти минут глава самого влиятельного клана?

Купить можно тело. Соблазнить – душу. Обмануть – ум. Но нечто эфемерное, некое средоточие всей живой сущности, которое почему-то называют «сердцем» – только принять как величайший дар, если его захотят подарить. В обмен на собственное. Если его захотят принять.

А если нет? Как преодолеть бездну ненависти, которой изначально отравлена желанная девушка… созданная для того, чтобы тебя ненавидеть и уничтожить?

Гэб нервно стукнул кулаком по штурвалу и сорвал гравикар в безумный полет.

* * *

Поздним вечером Гэб нанес еще один визит в одну из закрытых частных больниц, существовавших на благотворительные взносы его корпорации. И врачами, и пациентами здесь были исключительно репти обширного Черного клана.

Адель еще не разрешали вставать после операции, и репточка распласталась на больничной койке, грустно свесив лапки, покрытые нежными чешуйками. Она повернула гребенчатую голову к вошедшему и насмешливо оскалилась:

– Снова ты! Как же ты мне надоел, Гэб, сил нет. Принес, что я просила?

– Виски с содовой и джин с тоником тебе запретил врач.

– Хреновый из него врач! Я мерзну и умираю, а виски мгновенно согрело бы умирающую меня.

Адель безбожно врала. Умирала она неделю назад, и кризис давно миновал, а молодое крепкое тело стремительно регенерировало.

Гэб выгрузил на столик свежайший кефир и минералку.

– Прости, сестра. Я не должен был так тобой рисковать.

– Каждый раз, когда я сажусь с тобой в гравикар, то рискую больше, – возразила Адель. – Ты же не мог залезть в голову этому сумасшедшему и понять, что он пойдет на преступление.

– После того, как я понял, что на видео, где беловолосая девушка ползла по причалу, была ты под чужой личиной – должен был предугадать, что Дэвид уже ненормален. Как он тебя заставил?

– Ну… я продала этот номер на причале за сумасшедшие деньги, а к ним впридачу мне завещана вилла Аль Канто и яхта, так что я не в обиде, – улыбнулась Адель. – А куда мне было деваться, когда он понял, что я его разыграла с Василисой, пока та принимала от тебя обручальное кольцо? Ты не представляешь, в какой ярости был дядюшка. Ну и ты же знаешь, мне ни на что не хватает жалкого содержания, которое выделил дед…

– И тех миллионов, которые доплачивает твой брат из своего кармана? – улыбнулся Габриэль.

– Спасибо, конечно, но с моим образом жизни это жалкие гроши.

– Зачем тебе такие космические суммы?

Глаза юной репти мечтательно закатились и заволоклись полупрозрачной пленкой.

– Адель?

– А как ты догадался, что я хочу купить космический корабль?

– Зачем он тебе? Ты наверняка не справишься с управлением, – пошутил брат.

– В моей коллекции транспорта не хватает звездолета. Гэб, а ты знаешь, что наш Мемориз жутко похож на рубку корабля?

– Ничуть не похож, – напрягся репти.

– Фантастического, – спешно добавила девушка. – Ладно, не буду тебя дразнить. Просто ты в последние дни так надолго пропадаешь в семейном склепе, что я боюсь за тебя. Боюсь, что однажды ты насовсем уйдешь в Мемориз, а мы найдем там только твой остывший труп, как случилось с Бером.

– Общаюсь с предками. Планы, интриги, заговоры… Ты же знаешь, что ситуация в клане кардинально изменилась, и не без твоей помощи. Теперь, после падения репутации и влияния Дэвида, большинство отдаст голоса за меня. Спасибо, родная.

– Да ладно… Подумаешь, девять граммов свинца… Не в голову же. Хоть какой-то подарок от дяди. Да и то только потому, что он второпях не узнал меня под личиной.

Гэб скрипнул зубами. Он никак не мог предположить, что дядя решится убить девушку, которую Габриэль поторопился официально объявить невестой. Думал, статус защитит ее, а получилось – наоборот, подставил под удар. Да еще и сестрой рисковал. То, что Дэвид целился не в голову, а в сердце, но промахнулся, было единственным фактом, доказывающим, что он действительно не узнал племянницу под личиной Василисы. Рептилоида можно убить только выстрелом в голову.

– А у меня для тебя новость, – Гэб тряхнул отросшей за две недели прической, прогоняя дурные мысли, и протянул сестре запечатанный конверт. – Я договорился с Анже, как и обещал. Сосватал тебе наследного принца. Он, конечно, нудный иногда, но ты перевоспитаешь, я уверен. Будешь ты у нас королевой. Тут черновик договора намерений.

Адель фыркнула, но конверт взяла. Аккуратно разломила сургучную печать с оттиском герба, но бумаги читать не стала, отложила в сторону на покрывало.

– Потом ознакомлюсь. Зачем мне корона, если ты все равно ее отберешь?

– У меня уже нет повода для переворота, – усмехнулся репти. – Я припер их к стене, обвинил в соучастии в весьма неблаговидных делах, и мы нашли компромисс. Они предоставят мне свой Мемориз в любое время.

– Чтобы надежнее тебя там убить и похоронить?

– Я не сказал «пустят в Мемориз». Я сказал «предоставят». Понимаешь разницу? Я на время заберу у них главную сокровищницу.

– Ого! Ты крут! – но тут же репточка показала зубки. – Получается, я буду заложницей у клана Анже?

– Нет, солнышко. Заложницей будет наш Мемориз. Честный обмен полной информацией.

– С ума сошел? – Адель в изумлении округлила бирюзовые глазки. – Зачем?

– Затем, что я намерен собрать все капсулы памяти в цепь и оживить погасшие кластеры. Мне вдруг подумалось, что их разделение по многим тайникам ради безопасности, чтобы хоть что-то уцелело, было неправильным решением. Точнее, как временная мера это было верно. Но на полную силу они будут работать только вместе. Пять пальцев по-отдельности всегда слабее, чем та же пятерня, собранная в кулак.

– Совет клана согласен?

– Они еще не знают полный план, – уклонился Гэб от ответа. – Думаю сообщить им после ареста дяди Дэвида.

– Разве он еще не сбежал?

– Зачем ему бежать? Он, как и мой секретарь Оливер, уверен, что моя невеста убита, а ее тело украл безутешный жених, чтобы избежать официальных похорон и связанной с ними репортерской шумихи. А репортеры уверены, что Василисы Пасной никогда и не существовало, а была мистификация рептилоидов то ли с целью подорвать престиж Космической академии, которую мы сами же, между прочим, и основали, то ли с какой-то иной фантастической целью, мне не предугадать полета их фантазий.

Адель уже хихикала в кулачок к концу речи брата.

– То есть, завтра на совете будет дядюшке сюрприз? Я не хочу пропустить такое зрелище!

– Ты и не пропустишь. Ты у нас главная жертва, то есть, я хотел сказать, свидетельница.

Девушка не выдержала. Расхохоталась в голос, приподнялась и стукнула брата по плечу:

– Не смеши меня! Мне еще больно смеяться.

– Прости, моя принцесса. Отдыхай. Завтра нам понадобятся твои силы. И я надеюсь, что когда-нибудь искуплю свою вину.

– Я подумаю, простить ли тебя, если подаришь мне звездолет.

– Жадная, – упрекнул Гэб. – Я уже подарил тебе гравикар, и он круче, чем даже мой. А еще принес на блюдечке принца и корону. А тебе все мало?

– Звездолет!

– Хорошо. Раз ты так хочешь летать, я подарю тебе кое-что получше звездолета, обещаю.

– Что? – вскинулась Адель.

– Крылья, сестричка. Крылья, которые у нас отняли дракониды.

Адель сглотнула и медленно опустилась на подушки, прижав руку к перевязанному животу.

– Я-то думала… А ты все еще веришь в сказки.

– Это не сказки. До прилета к Солнцу из системы Альфа Драконис у нас были крылья. И они еще могут быть. Доказательство тому – любой трактат о ведьмах. Существа, которых они вызывали, были крылатыми. Дьявол принимал форму крылатого рогатого змея. И легендарные рыцари сражались с крылатыми змеями. С драконами. Мы были теми драконами, Адель.

– Разве рыцари сражались не с перевоплотившимися драконидами?

Габриэль тихо рассмеялся:

– Нет. Это мы пустили о них такой слух. Ты же знаешь, как это делается – перевертыш с целью опорочить невинного врага. С больной головы на здоровую. Самый простой и действенный прием идеологической войны. Но Меморизы хранят истину. Дракониды – всего лишь ловцы, наездники и убийцы драконов. Они никогда не могли перевоплощаться в крылатых рептилий. А мы могли, наш дар метаморфов это позволял. За это нас и убивали. Не только за то, что мы брали личины драконидов и пытались взять над ними власть на их планете. Мне осталось только выяснить, почему и как нас лишили крыльев. И как их вернуть.

– Тебе для этого нужна Василиса? – тихо спросила Адель. – Она же из рода ведунов, так? То есть, ведьма. И ты хочешь ее использовать, чтобы вернуть крылья?

– Использовать – плохое слово, сестра. Мне нравится эта девушка, и я не хочу ни использовать ее, ни манипулировать ею. К тому же, я попробовал, мне не понравился результат, – Гэб горько усмехнулся. – Если и использовать, то польза должна быть обоюдная. Я хочу предложить ей потренировать на мне ее ведовской дар. Еще не знаю, как это работает, но думаю, мы найдем и повторим какой-нибудь древний ритуал, если она согласится. Дед сейчас ищет в Меморизах подходящие сознания предков-инквизиторов и шерстит записи допросов.

Адель покачала головой:

– Ты такой же чокнутый, как Бер.

Гэб зеркально отразил ее движение и улыбнулся:

– Не такой же. Дед хочет добраться до звезд и отомстить врагам, даже ценой окончательной смерти. А я хочу возродить нашу расу, вернуть все наши возможности, и мне без разницы, где начинать, на Земле или на любой другой планете…

… если там будет Василиса, – добавил Гэб в уме. Но вслух говорить не стал – слишком интимно, слишком быстро, слишком… неправдоподобно для тех, кто его знает. Ему остро захотелось уберечь зеленоглазую славянку от всего, даже от излишнего упоминания ее имени.

* * *

Совет собрался к десяти утра. Весь клан Горухов в резиденцию, конечно, не вместился, присутствовали только старшие главы семей и те, кто сумел, невзирая на молодость, добиться потрясающих успехов на своем профессиональном поприще – Горухи умели ценить ум и талант, как самую выгодную инвестицию.

Дядюшка Дэвид, как самый старший, чувствовал себя уверенно, первым занял кафедру, сиял улыбкой и мерил пренебрежительным взглядом молодых выскочек, сгруппировавшихся вокруг своего лидера Габриэля.

– Прошу внимания, однокланники, – Дэвид постучал когтем по кафедре. – Мемориз выдвинул нам ультиматум. Не позднее сегодняшнего вечера мы должны официально подтвердить полномочия главы клана. По нашим неизменным традициям эту роль всегда играл самый старший из живых кланников. Думаю, мне не нужно показывать метрику, вы и так знаете мой истинный возраст. Так что голосование будет формальным.

– Возражаю, – поднялась хрупкая черноволосая женщина, мать Габриэля, покинувшая ради такого случая свое горное уединение. – Голосование преждевременно, мы не услышали ничего о других кандидатурах. Напоминаю, что претендент на роль главы, кроме старшинства, должен обладать еще одним качеством – государственным умом. У него должны быть достижения на политическом поприще. Какие достижения есть у Дэвида Горуха, кроме далеких от дипломатии грязных подковерных интриг?

– Я скину вам файл с перечнем моих заслуг, леди Ганновер. Напомню хотя бы последнюю победу. Именно благодаря мне мы выиграли первый этап Большой игры, заставили драконидов отозвать ультиматум. Основную роль сыграла придуманная мной и разыгранная с моей подачи интрига с заменой курсантки Снежаны на нашу талантливую Адель под личиной курсантки. Дракониды испугались шантажа видеоматериалами и вынуждены были пересмотреть условия договора.

– Боюсь, что это был твой грандиозный провал, Дэвид, – усмехнулась рептесса. – Разве ты не знаешь, что на причале не только мы вели съемку, но и дракониды с применением их новых суперфильтров, разоблачающих нашу истинную суть? Офицер Ллойд, включите предоставленную нашими врагами запись, – повернулась она к оператору, сидевшему у видеопроектора. – Господа, оцените, в какой заднице оказался наш клан и репти в целом благодаря авантюрным, глупым и ни с кем не согласованным действиям сэра Дэвида.

Показ ролика произвел эффект бомбы. Половина репти в порыве ярости сбросила личины, и собрание напоминало террариум с кишевшими и рычавшими черными ящерами.

Дядюшка Дэвид ни присутствия духа, ни личины не терял, но посерел лицом.

– Только благодаря переговорам, которые вела команда моего сына, нам удалось замять этот инцидент, – леди Ганновер решительно потеснила Дэвида за кафедрой. – И вы знаете, какую уступку нам пришлось сделать, чтобы избежать конфликта с людьми и депортации, точнее, бегства на Марс. Мы заморозили все космические исследования минимум на сто лет и допустили драконидов в совет директоров всей космической отрасли Объединенных Государств и в попечительский совет Космической академии. А это значит полный контроль с их стороны.

– Это лишь одна ошибка… она не перечеркивает моих достижений, – попытался оправдаться Дэвид, но Ганновер опять перебила.

– Да, это лишь одна ошибка в ряду многих. И не только ошибок. Но и преступлений. А как вам известно, глава клана должен обладать безупречной репутацией. Дамы и господа, мы располагаем неопровержимым доказательством, что сэр Дэвид лично, своими руками, расстрелял невесту моего сына, леди Василису Пасную две недели назад. За то, что девушка отвергла его домогательства. Но он не учел, что в коттедже, где произошел расстрел, были установлены наши камеры. В том числе, с драконидскими фильтрами. Мы, естественно, взяли это изобретение на вооружение. Офицер Ллойд, прошу вас, продемонстрируйте нам видео с места преступления.

И новое потрясение ждало клан Горухов. И тут дядюшка Дэвид тоже не смог извернуться, сославшись на то, что убийца – рыжеволосый веснушчатый человек с квадратной челюстью, – никак не мог быть им, Дэвидом Горухом. Потому что бесстрастные камеры зафиксировали его истинную внешность, которую невозможно подделать, даже будучи мастером иллюзий.

Не первый раз кланник пачкал руки убийством. Да что там говорить, рептилоиды во все времена легко играли человеческими жизнями, и когда-то способность положить горы трупов ради достижения цели, особенно, если эта цель – благополучие клана, считалась героическим достоинством.

Но времена изменились. Не сейчас ввязываться в кровавые скандалы, когда человечество может объединиться со злейшими врагами чешуйчатых кланов, с драконидами. Не сейчас, когда под угрозой – само существование расы урргхов. Это понимали абсолютно все репти, кроме больных на всю голову.

В общем шоке никто не задался вопросом, почему видео смонтировано так, чтобы почти не показывать жертву. Только издалека, только через обычные камеры наблюдений, без инозвездных фильтров.

– Это… подделка! – выкрикнул Дэвид, перекрывая шум. – Монтаж! Трупа нет! Я… у меня есть алиби!

– А у нас есть свидетельница, – поднялся Габриэль и прошел к подиуму с кафедрой. – К счастью, мы можем инкриминировать сэру Дэвиду только покушение на убийство. Но этого достаточно, чтобы отстранить его кандидатуру, как несоответствующую кодексу клана и традиции. Кто за отстранение сэра Дэвида из списка кандидатур, его арест и помещение в изолятор до окончания следствия, прошу проголосовать по пунктам.

Единственным, кто оказался против, был сам сэр Дэвид.

Арестовали его тут же в зале, и репти не стал сопротивляться, но до последнего момента плевался слюной и угрожал расправиться с племянником.

Что ж, главная угроза планам Габриэля была устранена. Теперь оставалось выдвинуть нужную кандидатуру и убедить сокланников, что именно леди Ганновер – идеальная глава клана на данный момент.

Переворот в тысячелетних традициях кланов, всегда избиравших главой самого старшего мужчину, произошел почти буднично и совершенно незаметно для остального мира. А Габриэль умудрился не взвалить на себя ненужное бремя и сохранить свободу действий в тени узаконенной главы клана, и при этом фактическая власть будет сосредоточена в его руках, первого наследника по прямой линии, Принца Тени уже официально и со всеми регалиями.

Эту грандиозную победу стоило отпраздновать, но чем ближе к вечеру, тем тяжелее становилось на сердце.

И не грядущие общемировые соревнования, в которых собралась участвовать еще не выздоровевшая Адель на новеньком гравикаре, вызывали его беспокойство, нет. Что-то огромное, тяжелое как гора ворочалось на дне его души. Неясное предчувствие большой беды.

Глава 26

В день инициации на меня, обычно непробиваемо спокойную (сказывается обучение на ксенолога), напал мандраж.

Утро вообще не заладилось.

Потому что явился звезданутый. То есть, Аррадор. А звезданутым его не я назвала, а брат, когда этот адмирал немаленького флота, замершего на орбите, потребовал, чтобы я надела легкий скафандр, похожий на гоночную экипировку.

Зачем скафандр в лесу? Да еще и фирменного золотого цвета, чтобы посмотреть на это диво все зверье сбежалось?

В старину вообще ведьмам полагалось приходить на инициацию обнаженными, с распущенными косами, и в таком виде бегать по бурелому, распугивая волков и медведей и оставляя клочки волос на сучьях и иголках.

Потому что единение с природой должно быть полным, а одежда – это ничтожное, но препятствие для чувствительности.

А тут – скафандр. Он бы еще танк предложил!

– Наши планетарные костюмы из особой ткани, она не препятствует тонким энергетическим взаимодействиям, но защищает от грубых силовых потоков, – убеждал драконид, нервно теребя золотистую прядь, выбившуюся из низкого хвоста. – Таких, как удар пули или молнии. Я должен быть уверен, что девушка будет достаточно защищена от непредвиденных случайностей. Вы тут в своей берлоге в курсе, что на двойника Василисы было покушение?

– В нашей берлоге имеется спутниковая тарелка, – процедил оскорбившийся брат. – А к ней для сервиза – блюдечко с голубой каемочкой. Древненькое, правда, но еще работает.

– То есть, вам известно о преступлении, но вы отправляете сестру в лес без экипировки, совершенно беззащитную?

– Ну почему же, у меня есть спрей от комаров, – я покрутила перед глазами драконида баллончик и с трудом удержалась от того, чтобы не прыснуть в красивое, надменное и холодное лицо чужака, которого мне с каждой минутой все больше хотелось называть не Аррадором, а Аррадуром. Самодуром, если уж совсем точно.

– Таковы наши традиции, и не вам их менять, аль-тар, – в светлицу вошла моя прабабка с полотняной котомкой в руках. В ней, насколько я помню процедуру подготовки, травяные мази, обостряющие чувствительность тела, и корешки, снижающие чувство голода, он не должен меня отвлекать.

Золотоглазый не обратил на мою реплику никакого внимания, как и на замечание старой ведьмы. Он сел на скамью, вытянул ноги в сапогах на высокой рифленой подошве, которая больше подошла бы для лунного грунта, а не для дремучего бора. Шишки и мелкие сучки мгновенно забьются в подошву!

– Послушайте, прошу вас, – смиренно попросил гость, но его ярко горящий взгляд говорил о чем угодно, только не о смирении. Драконид был явно взбешен, что ему посмели возражать какие-то… лесные дикари из берлоги. – Я понимаю, что ваш род хранит традиции в неприкосновенности, но следование ритуалам не должно быть слепым. Традиция не должна затмевать дух и подменять суть, иначе теряется сам смысл. Ваш род и так немало потерял за века изоляции без патронажа дома Эретаров. Сила вашего дара ослабла, ведовство свелось к знахарству, если вам понадобились травяные мази, – и он покосился на мешок Даромилы.

Ну и нюх! – поразилась я.

– Может быть и потеряли, – спокойно ответила прабабка.

– Не может, а точно. Я напомню, что у вашего рода была, например, способность по управлению дикими животными. Вы считались лесными пастухами. Так написано в наших журналах наблюдений. Или способность летать.

– На метле? – фыркнула я. – Или в ступе?

– Смотря на какой предмет будет осуществлена силовая привязка, если она необходима, – Аррадор пожал широкими плечами. – Но мы отвлеклись. Дело не в самом ритуале. Дело в том, что призван он пробудить. Или кого. Способность к управлению телом и сознанием, как своим, так и чужим, не пробуждается только от того, что ведуны и ведьмы обнаженными бегают по лесу. Все это проделывалось вами раньше, потому что встреча с диким зверем или враждебным человеком была самым страшным, что могло случиться в мирное время в глухом безлюдном лесу. Так ведь? Только крайняя опасность могла поставить ведуна в безвыходную ситуацию, когда требовалось все напряжение существующих сил и даже больше. И вот это «больше» и должно было раскрыться и хлынуть, унося на следующую ступень силы. А если дар не раскрывался, то беззащитную нагую девушку насиловал и убивал разбойник, а безоружного мужчину разрывал или калечил медведь. Так?

Он требовательно взглянул на прабабку, и та, поджав губы, отвела глаза. Но гость ждал ответа, и ведьма недовольно процедила:

– Ну… так оно и было. Но мы не знаем других ритуалов.

– Зато я знаю. Я и сам прошел обряд инициации, и наблюдал за старшими братьями, и готовил младших братьев к ней. Более того, как главнокомандующий, я инициирую старших офицеров со ступени на ступень. Я знаю об инициации почти все. Почти, потому что у женщин ритуал несколько отличается. Но эти нюансы хорошо описаны в манускриптах Золотого дома, и я готов их вам открыть или напомнить. Ведь все ритуалы строго научны, основаны на биохимии и нацелены на то, чтобы независимо от способов, достичь включения определенных цепочек ДНК, которые до этого момента находятся в пассивном состоянии.

– А разве биохимия драконида и человека не различается? Может быть, именно ваши способы не подходят для гомо сапиенс? – встрял брат.

– Не так сильно различается, как у человека и, например, шимпанзе. Мы генетически совместимы настолько, что способны к совместному потомству.

– И какой обряд предлагает для Василисы наш гость? – скептически спросила прабабка, прекрасно понимая, что за ней и родом все равно будет последнее слово.

Не за драконидом. И тем более, не за мной. Хотя кто меня знает. Вот возьму и вообще откажусь от инициации. В Космической академии обучаются тысячи обычных курсантов без каких-либо мистических сил, вот и я не останусь без образования и работы.

Но оказалось, что скафандр – это только первый шаг в сторону от ведунских традиций.

Следующее, что предложил наш союзник – ступу Бабы-Яги. Шучу, конечно. Но на ступу это уродливое приспособление, похожее на древний, обрезанный до одного колеса мотороллер, было очень похоже. Или на самокат с ветровым стеклом. Впрочем, неважно, потому что я отказалась и от «монограва», как перевел драконид название этой конструкции. Толку от этой штуки никакого, до первого дерева. А если лететь над лесом, то какой смысл в испытании?

Аррадор только усмехнулся и настаивать не стал.

После захода солнца родичи отвели меня заветными тропами на полсотню километров от дома, в самую таежную глушь. Завязали глаза, заложили уши берушами, дали в руки деревянный посох – мое единственное оружие – раскрутили, чтобы я потеряла ориентацию, и отступили. Последнее, что я ощутила – материнский поцелуй на щеке.

Какое-то время я еще чувствовала близость родных – как беззвучное, удаляющееся эхо, как теплые трепещущие огоньки в сердце. А потом тропы закрылись, и я ощутила полную пустоту и темноту.

Солнце село, и я уже не чувствовала тепло его лучей на коже. Только прохладу летнего вечера, пробирающуюся под легкое льняное платье.

Какое-то время я постояла, не двигаясь, пытаясь услышать хотя бы звон комаров, но беруши отсекали все звуки. Ни писка, ни шороха. И сомневаюсь, что услышу даже волчий вой или медвежий рев.

Остались только прикосновения – ветра, веток и травы. Стрекоз, мух и мошек.

Я должна была к утру вернуться домой, ориентируясь только на чувства эмпата.

Посох помогал нащупывать путь, чтобы не провалиться в овраг или болото. Но в какой стороне дом? Куда мне двигаться, если нет ни одного ориентира и каждый неверный шаг, наоборот, будет отдалять от цели?

Я медленно поворачивалась вокруг оси, пытаясь ощутить хоть что-то, какой-то намек, лучик невидимого света родной души, волну тепла, толчок сердца – что угодно, что подсказало бы, в какую сторону сделать первый шаг.

Показалось, что-то дрогнуло в окружавшей меня темноте, как-будто натянулась незримая нить. И я осторожно, нащупывая дорогу посохом, пошла по ней, обходя древесные стволы и царапая голые руки о сучья.

Крамольная мысль закралась в голову: а может, звездный пришелец прав? Может, наши традиции, призванные экстремальной встряской «включить» какие-то участки ДНК, – безнадежно устарели? Может, для того, чтобы обратиться к внутреннему себе, не надо временно лишать себя зрения и слуха? Если и встретится на моем пути хищный зверь, я его просто не увижу и не услышу, пока он меня не сожрет.

Я брела, то и дело спотыкаясь о древесные корни, отводя свободной рукой колючие ветки от лица, стараясь не обращать внимания на впившихся в голые участки тела комарих и не наступить на муравейник.

И с каждым шагом вместо единения с природой я ощущала раздражение от природы. Вместо погружения в медитацию – желание содрать с глаз глупую повязку и вытащить беруши. Эх, сейчас сесть бы в ту дурацкую ступу и взлететь. А уж по звездам куда как просто найти дорогу в прабабкино логово.

Тончайшая путеводная нить, которую, как мне казалось, я чувствовала, внезапно потерялась.

А попытавшись ее снова «нащупать», я поняла, что нужно идти в противоположную сторону. Наверное. Но это не точно.

Следующая мысль – я заблудилась окончательно и бесповоротно.

А потом совсем рядом словно вспыхнуло ослепительное жаркое солнце, меня обняли чьи-то руки, подхватили и куда-то понесли, не успела я ахнуть.

* * *

Повязку я содрала тут же, но разглядеть похитителя (а кого же еще, не спасителя же!) было сложно: меня прижали спиной к широкой твердой груди и зафиксировали ремнем, переброшенным через плечо. А перед глазами сослепу мелькали какие-то разноцветные пятна, и никак не удавалось сфокусировать зрение.

– Поставь обратно, откуда взял! – заорала я. И по гулу в голове поняла, что забыла про беруши.

Вытащила. И сразу в уши ворвался знакомый (к несчастью) голос драконида:

– …Ты меня слышишь? Держись крепче, Василиса! Мы взлетаем!

– Куда?! – заорала я. – Не хочу!

С перепугу даже не осознала, что перешла «на ты» с инозвездным преступником.

Но этот гад сделал вид, что не услышал, лишь еще крепче прижал к себе, а мои ноги вдруг оказались в воздухе, по плечу хлестнули ветки, и мы резко взлетели над ночным лесом.

Стало понятно, почему ни зги не видно: во-первых, бор такой густой, что вряд ли даже днем солнце касалось корней высоченных елей и кедров. Во-вторых, небо было затянуто плотными, низкими черными тучами, и в воздухе пахло надвигающейся грозой. Да что там пахло! Вдалеке, на краю закручивающегося штопором облачного массива, уже непрерывно мелькали зарницы.

Странно, что ветра не чувствовалось, только доносился треск небесных разрядов. Но через миг в свете полыхнувшей молнии обнаружилось, что нас окружает силовой экран.

– Ты мне инициацию сорвал! Верни немедленно!

– Ураган идет, видишь? – проорал Аррадор. – Ты хочешь инициироваться в такую погоду? Серьезно?!

– Не ори на меня, оглушишь!

– Ты не реагировала, я думал, ты уже оглохла.

– Тогда тем более незачем орать, – уже спокойнее заметила я. – Но откуда ураган? Не должно быть никакого урагана!

Я так удивилась при виде надвигающейся стихии, которая вот-вот захлестнет мир, что перестала возмущаться похищением.

Не могло быть никакого урагана даже близко! Наши всегда интересовались сводкой погоды, и обряды инициации никогда не проводились во время разгула стихии. Это действительно слишком опасно.

Тут я заметила, что одна туча, висевшая ниже всех, над самой головой, выглядит натуральным сгустком мрака. Подозрительно круглой черной дырой. И двигались мы прямиком к ней.

– Что это за штука наверху? Куда ты меня тащишь?

– Наш планетарный корабль.

– В виде дыры?

– Это иллюзия. Маскировка.

Значит, не одни рептилоиды тут мастера иллюзий.

И, кстати, на чем это мы летели? Неужели на «ступе»? Это она так вибрирует, что у меня зуб на зуб не попадает?

Я попробовала посмотреть вниз, но драконид держал так, что не наклониться. Я лишь могла приопустить подбородок и… положить его на мощную руку, обхватившую меня за плечи. Но по каким-то странным, дерганным движениям я поняла, что Аррадор стоит ногами в той штуке, только ветровое стекло убрал, иначе я бы не поместилась. Вместо стекла нас защищал от ветра и, надеюсь, от молний силовой купол, похожий на гигантский мыльный пузырь. Его очертания были заметны по рою золотистых искр, то и дело пробегавших по поверхности.

– Верни меня домой! – потребовала я. – Слышишь?

– Невозможно!

– Почему?

– Не опуститься. Нас внизу стволами перемелет. Там вековые деревья ломает как тростинки.

Но шар завис. Или нет?

Понять было сложно – вокруг всё сверкало, мимо проносились на огромной скорости клочья черного тумана, подсвеченные молниями, на наш купол обрушился ливень, окончательно добавив сходства с ненадежным мыльным пузырем. Но я решила, что завис, потому что вибрация снизилась.

Внизу, под ногами, сколько хватало обзора, гигантскими черными жгутами клубилась и рвалась о раскачивающиеся вершины огромных вековых кедров странная плотная мгла с тусклыми золотыми прожилками, заметными только при вспышках небесных разрядов. Что это вообще такое? Впервые вижу!

– А там что? Какие-то жгуты… Это что за явление?

– Какая ты любопытная, аль-дэй, – шепнули мне на ушко.

Я дернулась – щекотно же!

Драконид отцепил придерживавший меня ремень и, не отпуская меня, ловко развернул лицом к себе. И первое, что поразило, – идеально лежавшие волосы, забранные в хвост и перехваченные на лбу тонкой полосой какого-то мерцающего металла. Он всегда такой идеальный, этот звезданутый?

А второе – вертикальные зрачки золотых, светящихся, как у кошек, глаз. Таких близких, жутких, затягивающих как водоворот… солнцеворот… Я зажмурилась, отсекая наваждение.

– Послушай меня, Василиса, – моей расцарапанной ветками и саднящей щеки коснулись осторожные пальцы. Обожгли прикосновением и тут же отдернулись. Зато царапина перестала саднить и начала зудеть. – Слушай и не перебивай. Если ты хочешь, я проведу твою первую инициацию. Но так, как принято у нас. То есть, правильно. Ты все еще настаиваешь на этом?

– Не то, чтобы очень… – пробормотала я, в ужасе распахнув глаза. Точно не в такую бурю. – Пожалуй, я могу подождать.

– А я нет. – Драконид быстро, остро и как-то недобро взглянул в небо поверх моего плеча, и снова поймал мой взгляд, гипнотизируя, как удав голубку, не давая повернуться и посмотреть, что еще могло так привлечь его внимание, кроме молний. – Тебе нужно только помнить, что ты – моя аль-дэй. А это значит, в тебе уже есть все необходимые силы, чтобы выдержать любое испытание. Это значит, что, если тебе понадобится знание, оно у тебя есть. Если понадобится оружие, оно у тебя есть. И даже если… Даже если тебе понадобятся крылья, они у тебя есть. Понимаешь? Есть! Пока у тебя есть я. Тебе нужно только их призвать, почувствовать, узнать. И помнить, что ты – эмпат, и ты всегда связана со мной, своим аль-таром. Каждый миг. Поняла?

– Нет, – честно ответила я.

– Тогда… лети!

С этими словами этот сумасшедший, этот звезданутый на всю голову… оттолкнул меня, и я, раскинув руки в тщетной попытке удержаться, упала.

В бездну, в бурю и ливень, мгновенно оглушивший меня, залепивший глаза и заливший уши. Я лишь успела заметить какую-то большую черную тень и алую вспышку. И тут же задохнулась от потока обрушившейся воды, от ужаса, пронзившего осколком льда сердце. И падала, падала.

Секунда, две…

Меня подхватил ураган, закувыркал в воздухе, потащил как мошку в гигантском кулаке…

Безумец аль-тар!

Каждый миг… помнить…

Но почему-то вспомнился совсем не золотоглазый безумец, швырнувший меня как котенка в бездну.

А вспомнилась другая бездна – огромная, черная, ледяная, полная древней, непреходящей боли…

Пронеслись воспоминания – гравикар, обтянутая черной кожей рука в перчатке и белозубая улыбка.

Падение на лестнице маяка и твердые, оберегающие мои ребра объятия ненавистного репти и невозможно синие глаза на смуглом лице.

Рука, протягивающая мне кольцо. Черное, с шершавыми чешуйками по ободку. Я оставила его перед инициацией в доме прабабки. Жаль… Умерла бы окольцованной, глядишь, мои останки опознали бы…

Ты же эмпат… Эмпат… Почему я ничего не чувствую, кроме ужаса? Не за себя… Это чужой ужас. Аль-тар, наконец, за меня испугался? Или это все-таки мой ужас?

Меня уже должно было разодрать о кедровые стволы, нанизать на сучья, как шашлык…

Я уже чувствовала, как вонзается под лопатки адская боль, как выворачивает меня, разрывает в клочья. Господи, как же больно!

Но еще жила, еще дышала, хотя и задыхалась от безумного ветра.

Аль-тар! – набатом стучало в висках.

Молния ударила совсем близко, оглушая и без того оглушенную, дезориентированную меня. Но в этой вспышке я увидела нечто такое поразительное, что ужас – чей бы он ни был – схлынул.

Меня по-прежнему тащило ураганом в опасной близости от верхушек деревьев, но… по мягким, упругим клочьям «мглы», гасившим мою скорость. А за мной на этой мгле оставался и угасал след золотистого сияния. Это я его оставляла. Мое тело в задравшемся рваном платье…

И я не падала! Скользила, но уже не падала! Странные мглистые жгуты обвили и понесли меня, как в гамаке,

Я задрала голову вверх и увидела высоко, под самыми тучами, золотую и алую вспышку. И от алой стало так больно, как никогда. Не глазам – сердцу. Словно его вырвали. А я на миг задохнулась, а потом кричала, кричала и рыдала.

Что-то длинное, черное, большое, как крылатый змей, рухнуло вдалеке, пробив тучи, подушку жгутов и ломая стволы. Я не успела рассмотреть в творившемся хаосе, зато услышала треск деревьев и увидела десяток золотых молний, бивших в место падения.

А в следующий миг золото вспыхнуло за спиной и, не успела я оглянуться, как меня снова подхватили знакомые руки аль-тара, и вокруг нас замерцал силовой щит, отсекая от всех бед мира.

– Достаточно на первый раз, – крепко прижав меня к груди, спокойно, как ни в чем не бывало, заявил этот безумец, урод, сволочь и убийца!

– Т-ты… Т-ты… – безуспешно попыталась я выдавить хоть слово. Меня трясло. Я вцепилась в его руки намертво, вонзив ногти глубоко в его кожу, до крови. Так ему и надо. Так ему и…

– Если бы на тебе был скафандр, было бы проще. Я предлагал, ты отказалась.

– Т-ты… У-убийца!

Неужели я так и останусь заикой?

– Но я позаботился о подушке безопасности, как мог. Силовые жгуты не дали бы тебе разбиться.

– С-с-с… сво-о-лочь!

Бровью не повел.

– Василиса, ты – эмпат. Почувствуй меня. Я – твоя опора. Ты – моя аль-дэй, я никогда не причиню тебе непоправимого вреда.

Только поправимый, ага. Какой же ты мерзавец! Нелюдь! Репти – и тот человечнее!

Теперь, когда оказалась в относительной безопасности, я чувствовала исходящее от драконида монументальное спокойствие – ровный палящий свет, озаряющий истерзанную душу, как солнце. Жестокий свет, убивающий радиацией все живое…

Лучше ему держаться от меня подальше. Опора? Он? Не смешите меня! И не пугайте. Пожалуйста.

Я едва замечала происходящее: от черной «дыры», к которой мы подлетели совсем близко, вытянулся хобот, втянул наш шар, и мы оказались внутри корабля.

Нас встречали два драконида, – черный и белый, – я их уже видела на камерах рядом с золотоволосым. Господи, как давно это было, в другой жизни…

Аль-тар, бросив им пару фраз на своем рокочущем языке, подхватил меня на руки и понес по узкому коридору со слабо мерцающими стенками. Беззвучно открывались отсеки, кто-то бежал впереди, мигали светодиоды, что-то шептал Аррадор, а я умирала под его взглядом, все падала и падала в ту плавящуюся бездну, где на дне, опаленные золотым огнем, лежали изломанные останки черного дракона.

* * *

Ведьма Даромила, смочив край полотенца в травяном настое, промокнула сукровицу на чешуе репти и поморщилась: плох пациент. Совсем плох. Помрет чешуйчатый. А это – хуже некуда. Кто тогда расскажет, как он оказался в заповедном лесу и что успел увидеть, прежде чем его попытались убить? И не он ли виновен в исчезновении правнучки Василисы?

Помрет – и рухнет хрупкий мир между Горухами и Пасными. И без того Черные подозревают, что род ведунов виновен в том, что произошло с Габриэлем. Договорились до того, будто это ведьмы Пасные призвали Чернозмея в лютую грозу и ураган.

Хотя… оставили же они его тут, в обгорелом лесу, где нашли его Пасные среди пепла, когда Василису искали. Горухи примчались, осмотрели и не потащили полумертвого в свои современнейшие клиники. И то верно. Теперь он даже на репти не походил. Как есть чудовище. Кое-как сложили ему переломанные кости, да на огромную разбитую голову надели какой-то железный шлем. И сарай вокруг построили, чтобы защитить полутруп от дождя и ветра. Ну, еще сверху палатку маскировочную накинули.

И в ноги поклонились лесной ведьме Даромиле, чтобы не оставила умирающего без помощи. Почему своих докторов не привезли? Не потому ли, что тело у Чернозмея стреляло молниями, стоило приблизиться посторонним? Хоть и без сознания был, а подпускал только немногих. Мать свою, сестру Адель, пару репти из охраны да ближайших родичей Василисы.

Даромила согласилась. А взамен Горухи поклялись сделать все, чтобы найти исчезнувшую Василису, любой ее след.

В том, что жива правнучка, старуха не сомневалась, хотя зеркало-артефакт показывало по запросу только тошнотворную рябь, словно душа девушки уже отлетела в небеса.

И кольцо Судьбы, запертое в рунном кисете, не исчезло. А должно было вернуться к девице, не завершившей выбор суженного. Даромила переложила артефакт из защищенного рунами кисета в простой холщовый мешочек и носила с собой днем и ночью, чтобы не пропустить мига, когда колечко уйдет.

Все, даже ведовской обряд, говорило, что нет в живых ее правнучки, но Даромила не сдавалась. И отцу-матери Василисиным запретила оплакивать утрату. Лучше пусть лес прочешут частым гребнем, каждую птицу спросят, каждую иголку, каждую мошку…

А сама занялась выхаживанием чешуйчатого врага. Кто бы мог подумать?

– Давай, поправляйся, чудище, ты можешь, – проворчала ведьма. Взяла глиняную чашу, приподняла край твердой губы нелюдя и влила тягучую жидкость, с трудом просочившуюся сквозь плотно сомкнутые клыки. – Должен же кто-то рассказать нам, что тут случилось, и куда делась Василиса. Не унесло же ее ветром?

Многое казалось странным.

Как объяснить неожиданный, непредвиденный никем ураган, разыгравшийся как раз в месте инициации правнучки?

Почему дракониды, к которым обратился отец Василисы, не снизошли до помощи? Могли бы технику предоставить, лес прочесать, коли уж настолько превосходят человечество, что могут от звезды к звезде шагать.

Но этот их золотоволосый адмирал, который приходил обновить договор с родом Пасных, даже не явился, и на просьбу о связи с ним никто не ответил. И это было самым странным.

К ним явился другой, черноволосый драконид. Выслушал, осмотрел место падения Чернозмея, обошел сарай, но внутрь заходить не стал. И покачал головой:

– Вы вступили в сговор с нашими врагами, приютили урргха, более того, выхаживаете его. Мы не можем считать это дружественным актом. Но если у нас будет что-либо, что мы сможем вам сообщить, то непременно.

– Я хочу видеть вашего аль-тара.

– Невозможно.

Вот и весь разговор, вся помощь.

Знают что-то. Знают и молчат, тут и эмпатом не надо быть, чтобы понять. И еще – все попытки эмпатически «прощупать» союзников натыкались на барьер. Да разве ж это союз?

А тут еще Ярослав учудил. Ушел в отряд добровольцев к драконидам, как ни отговаривали его. Даромила хотела запретить на правах старейшины – не хватало еще правнука потерять. Но парень уперся.

– Полечу. Я обязан узнать, как разорвать наш кровный договор.

Пришлось благословить. И Ярослав прошел этот чертов отбор в особый отряд – будущей невесты драконидского принца и ее свиты. Подготовка к полету шла на базе Космической академии, и Яр почти перестал появляться в гостях у прабабки, хотя поначалу подолгу просиживал у изломанного черного тела дракона. Не мешал, но и не помогал. Наблюдал, как появляются и тают ледяные драконовы крылья.

Крылья Чернозмея – отдельная странность. То ли есть, то ли нет. Если и были, то сгорели в золотом огне, но, когда дракона нашли, пепел сохранил отпечатки.

А потом и начались чудеса – чем ближе были зимние холода, тем явственнее по утрам на теле Чернозмея и вокруг него появлялся ледяной крылатый контур, хрупкий и ломкий. Если это и крылья, то на таких и не взлетишь. О таких даже Даромила ни в древних книгах не читала, ни в устных премудростях, передаваемых по наследству, не слышала.

И Горухи, прилетавшие проведать Габриэля, только плечами пожимали на расспросы. Даромила перестала спрашивать. Эти, если и знают что, – не скажут.

Через месяц они сняли с Чернозмея странный шлем и увезли. За этот месяц Ганновер Горух, тоненькая и хрупкая черноволосая мать Габриэля, еще сильней похудела и стала почти прозрачной. И Даромила ее понимала, как мать. Единственный сын, надежда рода… Прилетала рептесса часто, через день. Толку то…

– Ему нужен донор, – сказала однажды Ганновер. – Женщина. Иначе он умрет. Он даже в Мемориз не может уйти, все оказалось бесполезным, – леди поднесла к глазам кружевной платочек, но под насмешливым взглядом ведьмы не стала продолжать игру в человека.

– В Мемориз? – переспросила Даромила.

– Ах, не обращайте внимания. Мы так называем рай для репти.

– Может, он не хочет… в ваш рай? – усмехнулась ведьма. – А донор… Зачем? Пока весь наш род – его донор. Каждый понемногу вливает, чтобы никого не иссушило. Он ведь пока не может контролировать свою жажду. А берет… как в бездну. Не нравится мне это.

Вскоре после этого разговора Гэб очнулся. На миг. С трудом разлепил свинцовые веки и бессмысленным взглядом уставился в дощатый потолок, подернутый коркой льда. Через несколько мгновений его черные как уголь глаза заволокло прозрачной пленкой, и он снова провалился в беспамятство.

Еще через месяц дракон снова очнулся, повернул голову и спросил хрипло, с трудом проталкивая в звериное горло человеческие слова:

– Где я?

– Почти в могиле, – не стала скрывать ведьма. И положила рядом с его мощной лапой холщовый мешочек с кольцом. – Держи. Ты должен днем и ночью чувствовать его присутствие. Как исчезнет, дашь знать. Чтобы мы знали, что Василиса жива.

– Она жива. Ее забрал Аррадор. Я видел.

Гэб выкарабкался из могилы зимой, в самые трескучие морозы.

Однажды утром Даромила пришла к дракону с дымящейся на холоде кастрюлей лечебного отвара и увидела на месте черной драконьей туши голое, посиневшее от мороза, скорченное человеческое тело. Охнув, ведьма бросилась за одеялом и грелками, которыми обычно пользовались дежурившие у пациента родичи.

– Оно исчезло, – сказал Гэб и разжал прижатый к груди кулак с пустым холщовым мешочком.

Даромила тут и села, заплакала от радости.

– Не плачьте. Я понял. Она была в анабиозе. Теперь ее разбудили, и кольцо ушло. Она жива, и я верну ее. Клянусь.

– Не клянись. Я верю.

А глаза у этого нового Гэба оказались голубыми, как у новорожденного котенка.

КОНЕЦ 1-й книги цикла «Альфа Драконис»

Content

Ирмата Арьяр
Золотко и дракон, или Не зли ведьму

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26