Ирмата Арьяр

Золотко в космосе, или #держи_ведьму

Цикл: Альфа Драконис — 2

1. Пробуждение ведьмы

Выходить из анабиоза непросто. Сознание возвращается урывками, с длинными паузами. Но в какой-то момент глаза открываются, плоская мешанина красок становится объемной 3d картинкой окружающего безобразия, мозг включается и задается вопросами. Кто я? Где я? И что здесь делаю?

Ответы, как ни странно, приходят в обратном порядке.

Лежу. Голая. В чудной стеклянной капсуле, наполненной прозрачной жидкостью, по ощущениям похожей на глицерин, только куда плотнее.

И я совсем не русалка, а человек по имени Василиса Олеговна Пасная, курсант третьего курса Грендонской космической академии.

И скорее не лежу, а плаваю в анабиозном желе.

На мое лицо надета кислородная маска, руки и ноги не шевелятся. Возможно, зафиксированы, как в операционной. А на коже плотно сидят присоски с трубками, выходящими за пределы стеклянного аквариума. Они отражаются в изогнутых стенках моего саркофага. Сквозь стенки видно плохо: помещение погружено в полумрак. В пределах видимости светились лишь экраны на стене, но изображения на них расплывались, как свет фонарей под ночным дождем.

Анабиозная камера отличалась от тех образцов, которые нам показывали в академии, но не настолько, чтобы не опознать.

Почему я здесь — вопрос без ответа. Последнее, что помнилось, это как драконид Аррадор тащил меня по отсекам небольшого планетарного корабля. Но на таких челноках не бывает анабиозных камер, только медицинские, попроще. Что же со мной случилось?

Голова пустая и звенит, как колокол — непрерывно и гулко. И лишь через какое-то время я осознаю, что колокол звенит не по-русски, на каком-то непривычном рокочущем языке, и я его понимаю. И вовсе это не колокол, а наушники, закупорившие уши.

«Для закрепления материала мы повторим конспективно лекцию об иерархии Галактической Империи Эретар, или, по второму официальному названию — Дома Золотой ветви. Система иерархии в Империи не меняется вот уже два миллиона лет…».

Я резко дернула головой. Наушник выскочил, и ухо закупорилось желеобразной массой. От неприятного ощущения я снова непроизвольно дернулась. От кожи отлипли присоски, жидкость в капсуле помутнела, видимость ухудшилась.

Появившийся высокий звук сирены я услышала всей кожей.

Через какое-то, мучительно долгое время, сирена оборвалась. В помещении вспыхнул свет. Я услышала шипящий звук, с каким открываются изолированные отсеки на кораблях, в бомбоубежищах или в полностью защищенных операционных, и на капсулу упала тень: кто-то вошел.

И я сразу ощутила свою наготу — словно по мне проползла отвратительная мохнатая гусеница, которой интересен мир исключительно гастрономически.

Потом включился насос, отсасывающий анабиозную массу, а когда ее не осталось, крышка треснула по шву и отошла.

— Реанимационный период закончен, — оповестил механический голос на чужом языке, который, тем не менее, я отлично понимала.

— Добро пожаловать на мой корабль, аль-дэй Василиса, — на чистом русском языке, без акцента произнес незнакомый мужской голос. — Как вы себя чувствуете?

Я слегка, сколько позволяли провода надетого на голову шлема, повернула голову вправо, на звук. Он серьезно ждет, что я ему отвечу с маской на морде лица и трубкой в гортани?

— Я знаю, вы меня слышите и понимаете, аль-дэй Василиса, — голос приблизился, но я видела лишь смутное пятно. Зрение почему-то не фокусировалось на предмете. — Энцефалограмма фиксирует активность вашего головного мозга. Счастлив первым поздравить вас с возвращением в мир, — он сделал паузу. Как робот, ждущий запрограммированной реакции. Но ее не последовало. Моим единственным желанием было прикрыться хотя бы простынкой и посетить дамскую комнату. Незнакомец продолжил рассказывать, безэмоционально, как по бумажке: — Вы находитесь на флагманском корабле, я — его капитан, обращаться ко мне можно по имени и званию: ди-вир Эмбор. Мы приближаемся к цели нашего полета, поэтому система жизнеобеспечения вывела вас из состояния анабиоза. Сейчас наш корабельный врач, ру-вир Хорг, проверит ваше состояние, а ваша личная помощница, ру-тай Диири, поможет одеться и освоиться.

Очень все… странно. В том числе имена. Корабль? Полет? Если я была в анабиозе, то… сколько? Но мысли были вялые, как спящие рыбы.

Отчитавшись, капитан покинул помещение — я услышала удаляющуюся тяжелую поступь и шипение опускающейся двери отсека. Надеюсь, теперь меня оденут.

Действительно, подошли два существа, повыше и пониже, оба в белых костюмах с золотыми нашивками, в медицинских масках. Трудно сказать, кто из них мужчина, а кто женщина — у обоих были длинные заплетенные косы, перехваченные плотными повязками. Пока я на них дивилась, из меня начали убирать иглы, трубки, снимать клеммы, отсоединять провода. Последней сняли дыхательную маску и вынули трубку из гортани. Затем меня извлекли из стеклянного саркофага и переложили на кушетку.

И началось! Мне проверяли пульс, светили в глаза разноцветными фонариками, обследовали с ног до головы какими-то аппаратами. Может быть, и просвечивали. Затем мое несчастное тело протирали, мяли, массировали, мазали всякой дрянью и снова протирали, закапывали что-то в глаза… и прочие пытки.

А я послушно поворачивалась и вспоминала.

Мое проваленное испытание в лесу. Ураган. Боль…

Но что-то ускользало, неимоверно важное… Впрочем, и мое сознание тоже ускользало жирным угрем сквозь пальцы.

В конце концов я просто отрубилась в один прекрасный момент.

Очнулась в каком-то небольшом, слабо освещенном помещении. Совершенно пустые стены отсвечивали золотистым металлическим блеском, слабо проступали более темные узоры, складываясь в арабески, светился невысокий потолок. Я лежала под легким покрывалом, в рубашке (меня одели, спасибо), и с минуту пыталась сообразить, что же не дает мне пошевелиться. Пока не поняла, что тревожит так сильно, до желания немедленно исчезнуть — чужой взгляд.

Жаркий, настойчивый, давящий, словно мне на грудь поставили древний утюг с углями. Повернув голову, я встретилась с невероятно золотыми, словно светящимися, глазами.

— Здравствуй, Василиса, — улыбнулся мне самый ненавистный во всем мире мужчина.

2

Я молчала, лихорадочно соображая, какую линию поведения выбрать. Дело осложнялось тем, что о драконидах в общем и об этом, золотоволосом и золотоглазом представителе правящего дома Эретаров, в частности, почти ничего не было известно. Я и видела-то его в совокупности несколько часов, большей частью с экрана монитора, а разговаривала — несколько минут.

На вид ему можно дать лет двадцать пять, не больше.

Но между нашим Солнцем и звездой Тубан в созвездии Альфа Драконис, откуда явились на Землю дракониды, было кошмарное расстояние, примерно в триста десять световых лет. Даже если корабль драконидов движется со скоростью света, то ему понадобилось самое меньшее триста десять лет, чтобы прилететь к нам.

И столько же обратно.

Так сколько же лет на самом деле этому гладкокожему и золотоволосому существу? Кстати, его светлые волосы, забранные в низкий небрежный хвост, стали явно длиннее с того дня, как он тащил на руках обессиленную и измученную меня в свой чертов корабль.

Я мысленно застонала, сообразив, что капитан сказал мне в анабиозной камере — звездолет приближается к цели, то есть, почти вернулся на родину, к звезде Альфа Драконис. А это значит, все, кого я знала на Земле, давным-давно мертвы… Мама, папа, брат Ярослав, прабабка Даромила… и даже один синеглазый репти…

Щеке стало горячо.

Скользящим движением золотоглазый приблизился, сел на мою койку и осторожно вытер мою слезу. И вторую. А потом я запретила себе плакать.

Горячий и влажный от моих слез мужской палец между тем опустился и погладил мне подбородок, слегка задел нижнюю губу…

— Не смейте, — призвав все свое самообладание, твердо сказала я и отвернула голову. — Вы меня похитили, но это не дает вам права нарушать мое личное пространство.

Он убрал руку… на мое бедро, провел легонько вверх по покрывалу, собирая его складками. Но, несмотря на нагло-захватнические действия, его голос прозвучал холодно и отстраненно:

— Послушай меня, аль-дэй, и не перебивай. Пока ты лежала в анабиозе, тебе давался ускоренный курс языка, культуры, этикета, иерархии и истории империи драконидов. Конечно, ты еще не научилась пользоваться этими знаниями, но умение придет быстро. И первое, что тебе нужно сделать — это вытащить вложенное в твою память знание о роли аль-дэй и их отношениях с аль-тарами, повелителями. Тебе придется принять тот факт, мое сокровище, что в присутствии твоего аль-тара у тебя нет и не может быть личного пространства.

Я подавила вспышку ярости. Может быть, напрасно. Но он что-то почувствовал, потому что его рука медленно и неохотно убралась с моего бедра.

— Не будем начинать наши отношения с негативных эмоций, аль-дэй, — примиряюще сказал он.

— Мы вообще не будем их начинать.

— Ты же не глупа, Василиса. Глупых в Космические академии не принимают или они там не выживают. Потому ты должна понять, что находишься очень далеко от Земли и полностью в моей власти. У тебя нет ничего и никого в этом мире, кроме меня.

— Ничего, кроме моего дара, не так ли? Иначе зачем я вам понадобилась? — прищурилась я. Что поделать, я действительно не была дурой.

Но он меня обломал, гад:

— Твой дар тоже пока ничто без полной инициации и соответствующей огранки. Но я уже начал работать над этим, и твой дар будет огранен, как полагается.

И, пока я придумывала достойный ответ — а мозги после анабиоза еще туго шевелились, со скрипом, — драконид взял мою левую ладонь, бережно погладил и улыбнулся:

— Теперь ничто и никто не помешает твоей правильной инициации.

А я задохнулась от ощущения падения, боли и ошеломляющей потери. Лишь через миг осознала — это воспоминание, а не чувства здесь и сейчас. А потом вспышкой вспомнила все-все. И прохрипела:

— Он мертв? Ты убил его, да?

Крылья его носа гневно раздулись, но голос оставался спокойным.

— Не знаю, кого ты имеешь в виду. Я никого не убивал… специально. Но не поручусь за несчастный случай.

— Кольца нет!

Я потерла левую руку. Оно всегда возвращалось! И мы с братом выяснили, что для него не существует расстояний. Кольцо Судьбы создано не людьми и, по словам прабабки Даромилы, существует не по физическим законам нашего мира. И, если его нет на моем пальце, то вывод один: мне уже не из кого выбирать.

Я все терла и терла безымянный палец, как будто от этого кольцо вернется. А ведь когда-то я его даже в царскую водку бросала, чтобы избавиться!

Драконид, заметив и оценив мой жест, усмехнулся с некоторой горечью, но не прокомментировал. Порывисто встал, отошел на шаг и, нажав на невидимую кнопку в стене, распорядился:

— Диири, подготовь ванну и ужин для аль-дэй.

Затем снова повернулся ко мне.

— Ты сейчас слишком слаба, Василиса, и все воспринимаешь острее, чем в обычном состоянии. У нас будет почти месяц, пока звездолет пересекает зону молчания вокруг нашей планеты, где запрещены гиперпрыжки. За это время ты придешь в себя, окрепнешь и подготовишься к аудиенции, потом я представлю тебя императору и семье. А сейчас отдыхай.

И ушел.

Бросил: «Отдыхай!», как команду «Лежать!» своей собаке, и даже не поинтересовался моими желаниями. А я и спросить ничего не успела. Ни о том, как скоро прилетим, ни о том, зачем я вообще ему понадобилась, ни о том, сколько времени мы в пути по земным часам… Надо было воспользоваться возможностью узнать хоть что-то, а я потратила время на бессмысленные препирательства. Мороженая каракатица, как же глупо!

Я попыталась встать, но не удержалась на слабых ногах и, падая обратно на койку, что-то задела рукой. Прозвучал мелодичный гонг, и в каюте открылась еще одна дверь, которую я поначалу не приметила.

— Госпожа! — метнулась ко мне девушка в белом комбинезоне и с белой же косой, как у капитана.

3

— Позвольте я помогу!

И только сейчас, когда ко мне обратилась эта незнакомка на чужом, но так хорошо осознаваемом языке, я поняла, что и сама на нем только что говорила с Аррадором — абсолютно неосознанно, словно понимала с рождения.

Меня прошиб озноб, такой, что я не сдержала дрожи. Мне стало очень страшно, до жути. Язык — это основа мышления, как нас учили в академии. Первое, что изучает ксенолог — способы общения иных существ, их языки, именно они дают понять иной разум, другого способа нет, даже если этот разум заговорит с вами на вашем языке. Любой, кто изучал иностранный язык, понимает, что в нем вшит менталитет другого народа.

В анабиозной камере мой разум, моя личность во время беспамятства были совершенно беззащитны. И если я с легкостью «выучила» язык иной планеты, то что еще мне впаяли в голову? Что я стала воспринимать, как неотъемлемую часть себя?

Взять ситуацию с моим падением. Незнакомка не посмела притронуться ко мне без дозволения, и это показалось мне совершенно естественным! С каких пор я стала воспринимать себя как нечто высшее, к кому нельзя прикоснуться без разрешения?

— Как твое имя? — спросила я, четко следуя всплывшему в голове знанию, что дракониды обращаются на «ты» к нижестоящим по социальной ступени, в том числе к детям, женам и любовницам, и на «вы» — к равным и вышестоящим, в том числе к женам вышестоящих.

Из этого следовало еще одно горькое понимание, что я для Аррадора — низшее существо, которое, к тому же, нагло хамит, говоря ему «ты» и нарушая иерархию в обращении. Любопытно, он стерпел и не поправил только потому, что мы были наедине? Или не стал усугублять негатив?

А вот для капитана флагманского звездолета я, наоборот, стою выше в драконидской иерархии. Или как минимум мы на равных?

Служанка, похожая больше на мальчика чеканными чертами строгого лица, поклонилась, сложив руки ладонями к груди так, словно боялась, что у нее при поклоне выкатится сердце:

— Диири. Ру-тай Диири, — присовокупила девушка обозначение своей иерархческой ступени. — Я — ваша личная помощница. Меня сегодня представил вам капитан, госпожа.

— Да, помню, ты была в маске. Скажи, Диири, как долго мы в пути?

— По внутреннему времени корабля от старта с земной орбиты прошло три месяца.

Сколько-сколько? Я зависла, растерянно на нее моргая.

— Давай-ка начнем со скорости света, — я пришла в себя и спрятала досаду. Могла бы и сообразить, что Земля для них отнюдь не пуп Вселенной, и системы измерения у них совсем другие. — Это, по счастью, фундаментальная величина и не зависит от принятой системы счисления. Как долго или как далеко летит свет от вашей звезды Тубан до Земли?

— Госпожа, я поняла ваше затруднение, — улыбнулась блондинка. — Я принесу вам таблицы сравнительных величин, чтобы вам было проще вспомнить, потому что эти знания входят в начальный курс обучения землян. А пока скажу вам, чтобы вы не волновались: наш месяц равен двум земным. Мы в пути около полугода по вашему времени.

— А месяц, оставшийся до цели, это по какой системе?

— Думаю, что по вашей, — улыбнулась она. Оказалось, что от улыбки у нее появляются весьма милые ямочки, а мальчишеское лицо сразу смягчается и становится похожим на женское.

— То есть, ваш корабль в десятки, если не сотни раз превышает скорость света? — у меня, наверное, волосы в этот миг поседели от такого открытия, можно сказать, наглядно обнажившего кошмарную разницу между нашими цивилизациями. — В земной науке это считалось невозможным.

— Я не очень сильна в технических науках, простите, госпожа, — пожала она плечами. — Я обслуживающий персонал, в управлении не участвую. Вы лучше у капитана спросите или у аль-тара.

И почему мне кажется, что вряд ли меня посвятят в такие подробности? Иначе они содержались бы в курсе моего подпорогового «обучения». С другой стороны… если дракониды готовились найти на Земле в лучшем случае средневековье, то с чего бы им включать в просветительский курс знания по астрономии и высшей физике?

— Вам подать ужин, или вы сначала посетите ванну? — перешла помощница к прямым обязанностям.

— Ванну.

За время анабиоза желудок отвык от своих функций, какой уж там ужин.

Вода оказалась химически чистой, дистиллированной, хотя Диири и добавила ароматической пены. Я не стала отказываться от ее помощи — с моей слабостью я бы попросту утонула в купели.

Отдав себя в руки профессиональной помощницы, я расслаблялась и размышляла, вырабатывала стратегию и тактику поведения, пыталась «включить» записанные в меня знания, но пока не преуспела. Может быть, потому, что была слишком возбуждена: весть о том, что прошло не так и много времени с момента моего похищения, обрадовала и воодушевила.

Еще не все потеряно, Василиса! Вспомнилась и загадочная фраза аль-тара, сказанная еще в прабабкином лесу: время возвращения зависит от силы желания вернуться. Аррадор даже не представляет, насколько она у меня велика.

И опять я не заметила, как уснула, и не почувствовала, как меня извлекли из ванны, обсушили и переложили в постель, где я и проснулась… не могу сказать, что утром — мои биологические часы пока еще молчали, полностью дезориентированные… но вполне бодрой.

… А на безымянном пальце левой руки что-то мешалось.

Кольцо? — я поднесла руку к глазам и разочарованно выдохнула. Разве что фантомное эхо. Его тяжесть только ощущалось кожей, словно его только что сняли. Потрогав, я почувствовала легкую шероховатость в миллиметре от кожи. Вот это чудеса. Оно стало невидимым?

Но главное — его появление могло означать только одно: у меня снова есть выбор. А это значит, что Габриэль жив!

4

Расслабленно развалившись в массажном кресле и цедя из трубки укрепляющий напиток, Аррадор прогонял перед глазами массивы последних новостей и данных о состоянии флота и краем глаза наблюдал на боковом мониторе за пробуждением аль-дэй. Не ускользнуло от его внимания и движение девушки, проверившей первым делом безымянный палец левой руки, и ее полная облегчения улыбка. Аль-тар проследил: ее рука была пуста. Чему же она улыбается?

Он нахмурился, затребовал данные из императорского архива о треклятых кольцах и, выплюнув гибкий позолоченный нагубник термостакана, остановил массажный механизм. Расслабиться не получалось. И прежде всего из-за его новой проблемы. Сканирование эмоционального фона Василисы не радовало аль-тара: девушка по-прежнему держала экран поднятым, не позволяя проникать дальше поверхностных эмоций.

Наличие самого экрана стало неприятным открытием. Он возник в тот момент, когда аль-дэй увидела на Земле падение Чернозмея, исчез вместе с сознанием Василисы, когда энергетическое и эмоциональное истощение лишило ее чувств, и вновь появился в момент ее пробуждения в анабиозной камере.

А значит, она его не контролировала, и это естественная защита, созданная непонятным образом и подпитывающаяся из неизвестных источников. Сама аль-дэй вряд ли даже осознавала его присутствие.

Какие еще сюрпризы преподнесет Аррадору потомственная ведьма, даже не прошедшая полную инициацию?

И стоит ли ему подталкивать эту хрегову инициацию?

С одной стороны, ему, да и всему императорскому дому, нужна полностью раскрытая, сильная и обученная аль-дэй.

С другой, — чем она сильнее, тем менее поддается контролю. Чего стоит ее выходка с Драконьим кольцом! Да и сама ситуация с репти.

Это бесило больше всего. Репти — исконные враги, ненависть к ним записана на подкорке у всего рода Пасных, она изначальная, не поддающаяся ни лечению, ни искоренению. Так почему Василиса надела кольцо, полученное от одного из самых омерзительных из кланов урргхов? Как смогла переступить через отвращение?

Не хотелось признавать свои промахи, но Аррадор понимал: похищение девушки стало непоправимой ошибкой. Нужно было выждать, расположить Василису к себе лично и драконидам в целом, завоевать ее симпатии, сыграть на жажде знаний и позволить — не заставить, а позволить — выиграть отбор в экспериментальную группу. И лишь тогда ускорить отлет.

А он сделал все наоборот.

Да, им двигала лютая ненависть к Чернозмею и жгучая, хуже яда, ревность. А еще — потрясение, которую он испытал, когда увидел репти, ставшего Крылатым.

Это было невероятно. Оглушительно. Невозможно.

И Аррадор не стал даже проверять, сумел ли он уничтожить гнусного нечестивца, посягнувшего на аль-дэй и само Небо. Уже не успевал. Что ж, если не сумел — добьют либо перепуганные люди, либо оставшиеся на Земле дракониды.

Он спасал аль-дэй от нее самой прежде всего. Но вряд ли Василиса это оценит. Это аль-тар тоже прекрасно понимал.

Следовательно, нужно изменить тактику, как бы это ни претило самому Аррадору. Он не привык расшаркиваться перед женщинами. Он до зубовного скрежета ненавидел все эти глупые ухаживания, льстивые комплименты, никчемные подарки, раболепные заглядывания в глаза и позорные вздохи, показывающие лишь слабость и зависимость.

Но что делать, если он действительно зависим от какой-то инопланетной дикарки? И, если верить легендам, его сила значительно слабее без нее, чем могла бы быть с ней?

А в том, что легенды не лгали, он уже убедился на Земле. Он чувствовал потенциал, пока Василиса не подняла треклятый экран. И он видел крылья изначально бескрылого Чернозмея.

Аррадор сжал и разжал кулаки, заставляя себя успокоиться. Мыслимое ли дело — его, высшего, выводит из себя одна только мысль о каком-то низшем черве? Разве не должен светлый разум аль-тара всегда оставаться невозмутимым?

Он отвернулся от дисплея наблюдательного модуля из отсека Василисы и попытался сосредоточиться на колонках цифр и сведений, бегущих по визору, но еле слышный зумм сигнала опять заставил Аррадора отвлечься от дела.

Мерцал значок императорской связи на его личном браслете.

Все верно, звездолет уже несколько часов как вошел в обычный режим полета и стал доступен для межпланетарных станций. Строго говоря, аль-тар обязан был первым выйти на связь с императорскими службами и доложить об успешности миссии, но он предпочел спихнуть эту обязанность на капитана.

Он и сейчас не стал бы отвечать на вызов, но это было бы уже похоже на бунт, а раскрывать свои истинные чувства перед отцом было преждевременно. И Аррадор выключил лишние камеры, погасил дисплеи, дабы не светить некоторую информацию, и со вздохом нажал на кнопку приема. Перед ним в воздухе развернулась трехмерное изображение сидящего в позолоченном кресле собеседника, и Аррадор склонил голову:

— Мой император, приветствую и благодарю за честь.

— Ты не торопишься с приветствиями, сын, — усмехнулся император, с прищуром вглядываясь в загоревшее под чужим солнцем лицо сына.

— Прости, я думал, что ты спишь в это время суток. На Ирритое только половина четвертого утра, если наш бортовой интеллект не ошибся в расчетах.

— Не ошибся. Но я получил сигнал о прохождении барьера твоим флагманом и ждал новостей из первых рук, а получил сухой отчет от низших исполнителей, — упрекнул властитель. — В чем истинная причина, сын?

— Аль-дэй. Она еще не в надлежащей форме, — признался Аррадор, поняв, что ему не отвертеться.

— Почему? — нахмурился мужчина, а его сильные пальцы на подлокотнике нетерпеливую дробь. — Разве у тебя не было времени на ритуал единения?

— На Земле не было времени, на корабле — условий. Но главное — она еще не инициирована, совсем юная девушка по нашим меркам.

— То есть, аль-дэй практически свободна? — снова прищурился император. — Ты сильно рискуешь, мой мальчик. У тебя есть старшие братья, и я не смогу им запретить, если они захотят забрать у тебя такой приз.

— Если успеют, во-первых. У меня еще есть время до прибытия. Во-вторых, если сумеют. Надеюсь, никто не ждет, что я просто так отпущу свою аль-дэй? — оскалился аль-тар. — И в-третьих, если мои драгоценные братья захотят отказаться от регалий даже временно и перейти на низший уровень, а иначе они не смогут бросить мне вызов и участвовать в драке.

— В соревновании, а не драке, — поморщился звездный владыка.

— Именно в драке. В соревновании существуют хотя бы какие-то правила и арбитры, а в бою за аль-дэй — никаких. Кто успел, тот и съел.

— И это плохо. Очень плохо. Это нарушает существующий порядок вещей, а ты знаешь, как я этого не люблю… — император сделал паузу, дабы сын проникся угрозой.

— Одно твое повеление, и порядок останется неприкосновенен, — вкрадчиво заметил аль-тар.

— С другой стороны, такая небольшая встряска отвлечет их и в конечном итоге послужит только во благо. Победителем станет достойнейший… — император все-таки склонился к интригам, к неудовольствию Аррадора. — А мой приказ только унизит тебя в глазах братьев уже тем фактом, что он потребовался. У тебя была фора, сын, и чья вина, что ты ею не воспользовался? Разве взять женщину большая проблема для тебя? Но ты прав, у тебя еще есть время. К моменту твоего возвращения домой ни у кого не должно возникнуть никаких вопросов о статусе аль-дэй. Действуй как мужчина, иначе ты меня разочаруешь.

Аррадор молча склонил голову, принимая отцовскую волю.

— И второй момент, который я хотел обговорить сначала наедине, — продолжил государь. — Флот, который я тебе впервые доверил…

— Он успешно закончил миссию и уже на пути домой, — поторопился сказать аль-тар. — Нам удалось отобрать около сотни землян с большими способностями, в том числе девушек с кровью аль-дэй. Так что, для моих братьев будет большой выбор и без моей Василисы.

— Речь не о том. Ты, аль-тар, бросил доверенный тебе флот, а сам, забрав сильнейший из кораблей, возвращаешься на флагмане первым. Почему?

— Не бросил, — Аррадор ожидал обвинений и был готов. — Я нахожусь непрерывно в состоянии триумия, и можно сказать, пребываю одновременно здесь и там.

Изумление на лице императора, его поза жадного любопытства, когда он всем корпусом подался вперед, польстили самолюбию аль-тара.

— Непрерывно? — переспросил владыка. — И в тоннелях?

— Именно так, — Аррадор улыбнулся и слегка пожал плечами. Мол, подумаешь, я еще и не то могу. Теперь, когда рядом его аль-дэй.

— Ты сумел меня удивить, — пристальный взгляд звездного владыки перестал недоверчиво сверлить сына, и мужчина снова откинулся на спинку кресла. — Поздравляю. Никому еще не удавалось поддерживать такую связь в глубоком космосе, — но тут же отец наступил на воспрянувшую гордость. — Это, безусловно, влияние аль-дэй? Даже при вашей неполной связи и ее непробужденном даре, так? Потрясающе! На что же она способна, когда ее дар полностью раскроется?

Но Аррадор не дал императору как следует вкусить перспективы.

— Отец, ты отдал ее мне, позволь напомнить.

— До момента, когда ты с ней ступишь на поверхность любой планеты империи, — уточнил государь. — Потом тебе придется доказать свое право. Это все, что я могу для тебя сделать, Арр. Это моя неофициальная награда за исполнение миссии по возвращению наследниц аль-дэй. Я всегда считал тебя самым перспективным из моих сыновей. Не подведи.

— Благодарю за доверие, отец. Счастлив служить тебе, мой император, — Аррадор церемониально поклонился и прижал кулак к груди — ритуальный жест единения и служения Империи.

Государь сбросил вызов, но в голове аль-тара еще гудело грозное «Не подведи».

Не дай Небо разочаровать главу Дома Золотой Ветви и императора огромной, охватывающей множество звезд и планет, Священной Империи Драконидов. Или, как ее чаще называли, Сид.

Но одновременно с угрозой император позволил отсрочку и даже подсказку. Аррадор, как никто из сыновей умевший читать скрытый смысл посланий отца, отлично уловил завуалированное разрешение на нестандартный ход.

Отец дал времени гораздо больше, чем прозвучало вслух. Фора Аррадора длилась в точности «До момента, когда ты с ней ступишь на поверхность любой планеты империи».

Но ведь искусственные города-спутники — это еще не планета.

И крупные астероиды — это тоже не планета.

И срок, когда Аррадор должен предстать перед ликом императора и ввести аль-дэй в Дом Золотой Ветви, тоже не прозвучал.

А значит, жалкий месяц сближения звездолета с императорской планетой-колыбелью, можно растянуть вплоть до возвращения основного флота. И тогда уже никто не сможет упрекнуть аль-тара в том, что он самовольно оставил пост.

Аррадор мог с уверенностью в девяносто девять процентов предположить, что сведения о преждевременном возвращении флагмана засекречены еще в момент его выхода из подпространства в базовой точке. Все, что касалось ЧП на глубинных переходах, докладывалось прежде всего самому императору, а флагман, вернувшийся без армии, — это чрезвычайное происшествие.

А если возвращение одиночки засекречено, то ни его честь, ни честь Императорского дома не пострадают из-за опрометчивого поступка третьего принца Аррадора. Мудро.

Он улыбнулся и преисполнился благодарности к уму и предусмотрительности отца-императора. Все-таки не зря Зараэр аль-ал Эретар носил прозвище Мудрейший. И его младшему, но любимому сыну Аррадору еще учиться и учиться у великого отца.

Аль-тар натянул легкий золотисто-белый костюм, обтягивающий атлетическую фигуру, как вторая кожа, нацепил и активировал статусные регалии и направился в капитанскую рубку. Теперь, когда тайное благословение получено, нужно срочно изменить первоначальный план и предусмотреть меры против оставшегося одного процента утечки информации. Его старшие братья тоже не дураки, с такой-то наследственностью.

5

«На пути домой» — это было громко сказано. Звездный флот драконидов, окружавший Землю за орбитой Луны, еще только постепенно, по одному-два корабля, отступал с позиций. На орбите оставалось три звездолета. Один — массивный коммодорский, немногим уступающий флагманскому, на котором улетел Аррадор с добычей, и два сопровождающих боевых крейсера помельче и поманевренней.

Коммодор Сариан ди-тар Вариэр, нетерпеливо гипнотизируя экран связи, ждал пристыковки последнего планетарного челнока с Земли с последней партией добровольцев. Он нервничал: благоприятное расчетное время старта уходило, а без них улететь было невозможно, именно в этой группе землян должен лететь брат аль-дэй Василисы Ярослав Пасный.

Приказ аль-тара был недвусмысленным: сделать все возможное и невозможное, чтобы молодой славянин прошел отбор и отправился к звезде Тубан (или, по-драконидски, Ир-рий) следом за сестрой. Аррадору нужен был еще один рычаг влияния на Василису.

Но вылет челнока задерживался.

«Кайрен, в чем дело? — нервно дернув длинную белую косу, переброшенную через плечо, спросил Сариан. — Только не говори, что этот ваш хваленый человеческий эмпат почуял жареное и сбежал».

«Знаешь, все возможно, — мысленно отозвался ксенолог. — Ждем только его, остальные давно в сборе и раздражены задержкой, особенно девушки. За ним отправили полковника Ренски с заданием привезти живым и согласным к отлету. Этот Ярослав оказался настолько себе на уме, что противоречит всем нашим психологическим картам рода Пасных».

«Выбрось свои тысячелетние карты на свалку, они безнадежно устарели, как и все наши представления о человечестве. Разве ты еще питаешь какие-то закостенелые иллюзии?».

«Нет, но я в недоумении. Его отсутствие нелогично. Парень сам рвался в полет, пошел даже против родового запрета. Его не отпускали как первого наследника. Но он сумел настоять. А в последний момент исчез. Сколько у нас еще времени?».

Коммодор бросил взгляд на приборную панель, по которой плыли одному ему понятные узоры.

«У тебя до старта два-три часа, не больше. Сам знаешь, как в Солнечной системе нестабильны выходы нуль-туннелей, а мне надо успеть провести всю эскадру. Если парня не найдешь, вылетай. Гнев Аррадора возьму на себя».

«Есть, кэп».

Сариэн поморщился: этот вирус неуставного обращения Кайрен подхватил у землян и не желал лечиться. Ничего, дорога дальняя, вылечим, — мысленно пообещал коммодор. Но как же жаль, что Ярослав, похоже, действительно сбежал.

* * *

Ярослав в это время находился в пяти сотнях километров от космодрома, где его ожидал планетарный челнок, и мерил шагами просторный кабинет Габриэля Горуха в его резиденции на острове Сахреш.

На белокаменный остров Ярослав попал втайне от группы и руководства, по подземному туннелю. Никто не должен был заподозрить, что он хоть как-то связан с репти.

На душе скребли лесные кошки. Правильно ли он поступает?

Даже в кошмарном сне старшему брату Василисы не могло присниться, что ради спасения сестры он пойдет на сделку с ненавистнейшим врагом рода человеческого — со змеиным племенем. Более того, с одним из самых жутких из них — Чернозмеем из клана Черных репти, с тем, кто официально стал Принцем Тени.

Или это существо сейчас лучше называть не змеем, а… драконом?

Да ну, — тряхнул головой Ярослав, отбрасывая золотисто-русую челку и бредовые мысли. Драконов не существует, а у Габриэля Горуха нет главного — крыльев. То ли померещились они всем, когда его нашел поисковый отряд, то ли растаяли с концами. Факт в том, что теперь их нет как не было. Хотя, конечно, рептилья ипостась Чернозмея ужасающа, и для сходства с драконом не хватает только крыльев.

Яр хорошо запомнил их первую встречу. При взгляде на огромную черную чешуйчатую гору, лежавшую в дремучей лесной чаще под маскировочным шатром, чтобы ни с самолетов нельзя было разглядеть, ни даже с вертолетов, не говоря уже о спутниках, — ведовской род знал толк в отводе глаз, — оживали древние сказания и мифы.

Хуже того, оживала врожденная ненависть.

Но Яр, с некоторых пор осознававший искусственную суть этого чувства, сумел ее загасить, когда сидел рядом с беспамятным чудищем, наблюдая, как проявляется инистая тень крыльев возле его тела. Только тень. Потом и та исчезла.

И снова глубинной тайной повеяло от таких чудес, невозможных с точки зрения науки. Как такая масса могла образоваться из стройного, во всем подобного человеческому, тела Габриэля? Откуда? В магию Яр не верил, несмотря на свое происхождение и тайны сибирских ведунов и ведьм. Любая магия — это всего лишь еще неизвестный науке природный закон.

Когда Чернозмей очнулся и поведал о преступлении драконидов, похитивших Василису, ему сначала не поверили, и Яр тоже. Зачем драконидам, только что выигравшим схватку с репти за симпатии человечества, рубить на корню свою победу? Да сестренка сама хотела участвовать в отборе добровольцев, зачем ее красть?

Но были косвенные доказательства.

Во-первых, адмирал драконидов, аль-тар Аррадор Эретар с того времени не появлялся нигде, даже при самых важных переговорах с людьми и репти, и такое исчезновение никак не объяснялось чужаками.

Во-вторых, мощнейшие телескопы и приборы, отслеживающие перемещение космической эскадры драконидов, засекли уменьшение ее физического объема. Косвенно. Потому как дракониды не позволяли прямое наблюдение, наводя искажающие шумы на земные приборы, и оставались практически невидимыми. Объяснение могло быть только одно: околоземную орбиту покинул один или несколько крупных кораблей.

Собственное предчувствие Ярослав считал за третий важнейший пункт, но прикрепить к объективным доказательствам не мог. Родичи не верили, для них дракониды и древний договор с ними все еще были чуть ли не святыней. А вот Габриэль поверил. Как и Ярослав ему.

Удивительно ли, что молодой ведун и его ровесник репти нашли общий язык? Более того, выработали общий план по спасению одной зеленоглазой солнечной девочки, попавшей в большую беду.

Потом, когда Чернозмей сумел вернуть себе человеческий облик, его увезли из дремучего леса в тайную рептилью клинику, и они не виделись, но переписывались регулярно. Яр к тому времени уже давно прошел отбор в отряд добровольцев-астронавтов и обучался на краткосрочных курсах при Космической академии, где раньше училась Лиска.

Но сегодня Яру предстоит сделать следующий шаг, либо вместе с Чернозмеем, либо одному…

6

— Ты сошел с ума, Габриэль Горух! Это абсолютно неприемлемо. Абсолютно! — надменно вскинув подбородок, процедила старая Эльза, глава клана Анже и избранная королева репти.

Весьма условная королева.

Власть над кланами у нее была чисто номинальная, но такие вопросы, какой поставил Гэб, без нее не решить. Да и без полного сборища всех кланов не решить, но надо было с кого-то начинать, и Гэб начал с будущей родственницы. Помолвка его младшей сестры с ее правнуком, наследным принцем Анже, состоялась несколько месяцев назад.

Габриэль подавил желание разбить в сердцах изображение старой мегеры. Все равно бесполезно кулаком стучать по висевшей в воздухе, подобно призраку, трехмерной проекции.

— Это единственный шанс, ваше величество.

— Нет. Абсурдный план. Ты можешь уничтожить Мемориз своего клана, но наш мы тебе не отдадим. Хватит того, что твой дед топчет нашу святыню сутками напролет! Причем, ни перед кем не отчитывается, что он там выискивает и что уже нашел!

— Еще не нашел. Он ищет сведения о нашем корабле, на котором мы прилетели на Землю с Фаэтона.

— Зачем? — Грымза приподняла седые брови и стала походить на лягушку. — Ты же не думаешь, что он уцелел за столько тысячелетий?

— Всегда есть шанс на чудо.

— Мы бы помнили. Если этих сведений нет в памяти кланов, значит, корабля слишком давно не существует. Все, что от него осталось — наши Меморизы. И то не в полной сохранности.

— Тогда может быть, где-то сохранились записи технологий. Это слишком ценные сведения, чтобы мы могли ими пренебречь.

— Ах, молодость, молодость… — вздохнула рептесса, разом утратив надменный вид надувшейся жабы. — Ты забыл темные времена нашей истории, Принц Тени. Очень темные. Когда, попав на планету, где царствовали динозавры, мы были вынуждены взять донорами неразумных животных, и в результате сами деградировали едва ли не до животного состояния. Мы слишком долго делили планету с низшими существами. Тогда был утерян не только корабль, технологии и знания, но почти утеряна речь, и мы едва не потеряли последние крохи разума. Чудо, что удалось сохранить Меморизы и ключи к ним, и то только потому, что репти поклонялись им — этим, в сущности, информационно-репликативным банкам, как божествам. Но сохраненные разумы той эпохи ничего не смогут поведать твоему деду. Ни-че-го. Не стоит тратить время.

— Благодарю, ваше величество.

— Ах, брось, принц. Мое величие тоже давно позади. Я ведь знаю о твоих планах забрать мою корону. Что ж, возможно, у тебя получится.

— Вряд ли, — усмехнулся Гэб. — Не буду юлить, планы были. Клан Черных должен был возглавить наш альянс, потому что настало наше время, и настала необходимость аккумулировать силы и средства кланов в наше дело. Но эти планы тоже уже в прошлом, миледи. Как ни сильна моя мать, она не сможет управлять всеми кланами, как подобает королеве.

— Но есть ты, — криво усмехнулась рептесса. — Если главой клана избирается обычно самый старший, опытный и мудрый, то королем кланов может стать и молодой, но одаренный политик. Я знаю, твои усилия были успешны, и кланы готовы поддержать твою идею — выдвигать на первые дипломатические роли не старых и уродливых, а молодых и представительных. А ты, пожалуй, самое подходящее лицо нашей расы из молодого поколения. Люди любят молодых и красивых, а их симпатии сейчас нам важны, как никогда.

— Видите ли, мадам… Меня уже нельзя использовать как лицо нашей расы. Точнее, только лицо и можно использовать. А вот моя фигура уже не годится для официальных дипломатических игр. Только для теневых, как и полагается Принцу Тени.

Габриэль положил моб в держатель и отъехал на кресле от стола так, чтобы камера показала собеседнице его целиком, от макушки с коротким ежиком черных волос до пят… закованных в гипс и поставленных на подножку инвалидного кресла.

— Я всегда говорила, что твоя страсть к гонкам на гравикаре плохо закончится, — ворчливым тоном любящей бабушки произнесла глава соперничающего клана, оплатившая полгода назад покушение на Габриэля и Василису. — Но я не вижу особых проблем. У нас даже в старости хорошая регенерация, переломы быстро заживают, а ты еще почти юноша.

— Неужели ваша хваленая островная разведка вам еще не доложила? — усмехнулся Гэб. — У меня сломан позвоночник, мадам. Я уже не игрок. И не соперник вам. По крайней мере, на ближайшие пару лет. Все-таки наша медицина не стоит на месте.

Старая рептесса в ошеломлении не удержала облик, и ее лицо на миг превратилось в хищную морду с оскаленной в улыбке пастью. Но она мгновенно вернула себе лицо.

— Бедный мальчик. Как же тебя угораздило?

— Как вы и предупреждали, гонки на гравикаре плохо закончились, — и тут Чернозмей почему-то мечтательно улыбнулся, но тут же зло сощурил глаза и стиснул зубы так, что заиграли желваки на осунувшемся лице.

Королева, подавшись вперед, жадно, словно потрескавшаяся пустынная земля, впитывала его эмоции.

— Потрясающе! — выдохнула она с восторгом. — Твои эмоции заразительны даже через гипер-связь моба! У тебя, наверное, уникальный донор? Черные всегда славились способностью находить самые уникальные сокровища. Продай мне своего донора, Гэб. Я щедро заплачу, ты знаешь, я не скуплюсь на такие удовольствия.

— Знаю. Продам, но только за Мемориз Красного клана.

Это был беспроигрышный блеф.

Старуха отшатнулась и в сердцах сбросила вызов.

— Ну наконец, — пробормотал себе под нос Гэб. Этикет не позволял ему оборвать связь, пока королева не попрощалась первой, а грымза как чувствовала его нетерпение, и разговор превратился в светский треп. Ярослав там уже заждался.

Впрочем, главное Чернозмей услышал, а основное — сказал.

Кланы поддержали его идею смены формального лидера.

Все понимали, что методы Красного клана уже устарели, даже сами порфироносцы. Но через сущность не переступишь, а тысячелетние традиции уже заменили багрянородным Анже их сущность. Если их не скинуть, они так и будут делать ставку на кровь и войну. Большую человеческую кровь и большую войну, как самый легкий способ удержать власть и приумножить состояние.

Гэб подготовил все для рокировки высшей власти. Он даже позволит в ближайшем будущем принцу Анже стать королем, а не консортом при молодой жене. Реальной власти он все равно не получит. Значит, за судьбу сестренки можно не беспокоиться.

Кстати о сестре… Габриэль нажал кнопку вызова и велел появившемуся в малом кабинете охраннику позвать леди Адель.

Пора.

Гэб еще раз, последний, оглядел малый кабинет, примыкавший к спальне. Подкатил коляску к столу, работая руками, хотя его нынешний транспорт был оснащен автоматическими кнопками управления, вытащил из ящика пустой холщовый мешочек, украшенный рунами, и поднес его к губам, вдохнув слабый аромат девичьего тела, впитавшийся в ткань.

— Как ты там, солнышко? — прошептал он.

Но мешочек, конечно, ничего не ответил.

Услышав грохот распахнувшейся двери, он сжал ткань в кулаке.

— Я готов, Адель. Вези.

— Брат! — девчонка бросилась ему на шею, но обняла бережно, чтобы не причинить боли. И разревелась: — Пожалуйста! Прошу тебя, не делай этого! Мама тоже против! Прошу, братишка!

— Адель, мы уже все обговорили. Меня не смогли поставить на ноги лучшие специалисты и куча доноров, включая даже силу рода Пасных. Мы не нашли корабль, да и даже если бы нашли… Боюсь, что нам не хватит знаний, чтобы поднять его в космос и проложить путь по следам драконидов. Даже и следы не смогли бы найти, при нашем чудовищном техническом и научном отставании это невозможно. Остался единственный выход для меня, и то только потому, что мне повезло, и Ярослав согласился на этот эксперимент.

— Нет! Ты же умрешь. Умрешь! Сейчас ты хотя бы жив!

— Я не смогу жить калекой, зная, что девушка, которую я избрал, в беде, а я ничего не могу сделать для ее спасения.

— Только из-за нее? — удивилась Адель. И то верно, обычно репти не бывают столь сентиментальны. Может, и хотели бы для полноты жизни, но холодная кровь, холодный разум и расчет всегда берут верх над золотой пыльцой полученных от доноров страстей.

— Не только, — успокоил ее Гэб. — Если мы не нашли ответ на наши вопросы на Земле, значит, надо расширить зону поиска, чем мы с Яром и займемся.

— Но ты… ты умрешь.

— Во-первых, не весь, только тело, да и то не навсегда. Во-вторых, ты позаботилась о материале для клонирования. Во-третьих, дед Бер тоже мертв, однако, это не мешает ему оставаться живее всех живых, — успокаивающе улыбнулся репти.

— Но это слишком смелый эксперимент, никто еще так не делал! Это лишь теория, что кластер…

— Адель, я люблю быть первым. И потом, если в Меморизе есть описание эксперимента, значит, его уже проводили.

— Да, но экспериментатор не выжил! — истерично воскликнула Адель.

— Время, сестра, у меня его нет для твоих истерик, — голос Гэба стал нарочито сухим и строгим. Он разорвал ее объятия и крутанул колеса по направлению к замаскированной двери секретного лифта.

Всхлипнув, девушка бегом догнала коляску и взялась за ее ручки.

— Так-то лучше, моя королева, — улыбнулся репти.

— Я буду молиться всем богам по очереди, чтобы у вас с Ярославом все получилось. И еще, я буду каждый день приходить к твоему стеклянному гробу в криокамере, так и знай.

— Договорились.

— И приводить девиц, чтобы они тебя целовали. Вдруг ты не выдержишь и воскреснешь.

Посторонних девиц, конечно, никто не пустит в святая святых острова Сахреш, но Гэб не стал напоминать, смеясь, извернулся, поймал руку девушки и поцеловал.

— Я тебя тоже люблю, сестренка.

Пустой, вышитый ведовскими рунами мешочек так и остался в руке Гэба, когда он лег в криокамеру…

7

Ярослав скучал уже несколько часов. Ему предоставили все для комфортного ожидания — свежую прессу, поднос с едой и с автоподогревом, напитки на выбор, в том числе алкогольные. Но кусок в горло не лез, алкоголь Яр не признавал, да и нельзя перед отлетом, а планетарные новости уже не актуальны для того, кто эту планету собирался покинуть.

Он уже устал прослушивать жителей острова, считая, сколько людей и репти тут находятся, и что скрыто за мощным экраном, который прощупывался тремя этажами ниже вглубь скалы, и нет ли в этом монолите крохотной щели, куда можно было бы просочиться эмпату?

Огромный визор, подключенный к новостным каналам, работал в беззвучном режиме, и уже несколько раз на экране мелькали кадры с космодрома — отлет последнего челнока должны были показывать в режиме реального времени. И Яр мрачно переключал каналы, опасаясь, что полковник Ренски не сможет до бесконечности задерживать группу и отлет из-за одного сбежавшего добровольца.

Если репти заманил его специально на остров, чтобы сорвать погоню за Василисой… Яр привычным жестом тряхнул головой, отбрасывая длинную челку и дурную мысль. Уж кто-кто, а Габриэль точно заинтересован в том, чтобы вернуть похищенную девушку. Эту даже не заинтересованность, а настоящую жажду эмпат видел так же ясно, как солнце на небе.

Правда, солнце уже садилось.

Завибрировал моб. Опять звонил Ренски с секретного номера. Яр приложил палец, принимая вызов.

— Яр, ты рискуешь остаться на планете. У них уже полный абзац. Мне сказали, если ты в течение часа не взойдешь на борт, то стартуем без тебя уже точно.

— Понял. Это уже не от меня зависит, — отрывисто бросил Яр и сбросил вызов. Ему больше нечего было сказать.

И в этот момент из-под монолитного экрана, закрывавшего подземные этажи убежища, внезапно выстрелила, как из жерла вулкана, и черным удушающим облаком навалилась небывалая тоска. Жуткая, отчаянная, беспросветная, — до желания упасть на пол, свернуться в клубок и выть, размазывая слезы по лицу. Причем, Яр уловил эхо чувств сразу из двух источников, таких мощных, что они перекрыли все отголоски живой жизни рептильего гнезда.

Яр привычно поднял щиты, чтобы его не раздавило чужим горем, и отправил успокаивающий импульс страдающим душам. И только тогда сообразил, что эхо идет от репти! Никогда он не заподозрил бы такой глубины чувств в холоднокровных существах. Это что должно было случиться, чтобы вскрыть ледяную толщу, покрывающую их как панцирь? Кто-то умер?

Один из источников стремительно приближался снизу. Лифт, — догадался эмпат. Нажал на кнопку пульта, выключив визор, и развернулся к стене со стальной дверью.

Сталь раздалась в стороны, и из кабины, шатаясь на высоких тонких каблуках, вышла черноволосая рептесса, ослепительно красивая даже в зареванном виде. Адель, младшая сестра Габриэля, — вспомнил Яр. Он уже видел ее: девушка прилетала в тайгу и подолгу сидела у разбитого тела ящера.

Запнувшись о край толстого белого ковра, Адель едва не упала, но метнувшийся Яр успел поддержать. И тут же отпустил и отступил на шаг — такой яростной гримасой исказилось лицо рептессы.

— Ты! — почти прорычала она, сжав кулаки и сверля гостя исподлобья. — Это ты виноват! Ты и твоя сестра! Зачем только вы на свет родились, уроды! Если бы не твоя сестра, он бы никогда не перешел дорогу драконидам и был бы здоров! Если бы ты не согласился на его убийственный план, ему некуда было бы деваться, он бы остался на Земле! Живой! А теперь он мертв! Мертв! Из-за вас, проклятых! Ненавижу!

Если бы кто-то, обладающий астральным зрением, мог видеть усилия эмпата, то залюбовался бы скоростью, с какой он сплетал вокруг убитой горем и разрываемой ненавистью чужой души кокон сочувствия, спокойствия и умиротворения, залюбовался бы узорами плетений, выпускающих мягкие бархатные лапки, обнимающие душу.

А в мире физическом Яр налил в чистый стеклянный бокал воды из графина и подал девушке. Она схватила посуду, едва не раздавив, отхлебнула глоток и… выплеснула остатки на человека. Он не стал уворачиваться, хотя мог бы.

— Ненавижу! — взвизгнула рептесса и схватила горлышко графина.

Яр не стал ждать, когда тяжелый хрусталь разобьет ему голову, поднырнул под руку замахнувшейся девушки и, оказавшись за ее спиной, перехватил одной рукой опасный предмет, а другой рукой прижал девчонку к себе так крепко, что даже ее нечеловеческая сила не помогла ей вырваться.

— Пусти! Тварь! — орала она.

Избавившись от графина, Яр развернул рептессу лицом к себе и… поцеловал, забирая и развеивая ее ненависть.

Потрепыхавшись, Адель притихла… и разрыдалась, уткнувшись в богатырскую грудь.

— У него получилось? — спросил эмпат, поняв, что буря миновала.

— Да! — глухо ответили ему в грудь. Но Адель тут же отодвинулась и, вытащив платок из кармана брюк, высморкалась. Из второго кармана она извлекла маленькую коробочку толщиной с палец. Открыла и вынула черный медальон, диаметром с древний пятак, подвешенный на цепочку из такого же черного металла. Странная поверхность, успел заметить Ярослав. Рептесса рявкнула: — Наклони голову, дубина стоеросовая!

Эмпат послушно наклонил, и охнул, когда почувствовал на своей шее адский холод металла и тяжесть пудовой гири.

— Это и есть кластер Мемориза?

— Нет. Кластер тебя бы раздавил, идиот. Это, черт бы тебя побрал вместе с моим гениальным братом, экспериментальный мобильный образец, созданный по тому же принципу. И ты будешь беречь его лучше, чем собственную жизнь, Ярослав Пасный, — резко и твердо произнесла рептесса, словно не она тут рыдала как маленькая девочка несколько секунд назад. — Ты можешь сам сдохнуть, но ты вернешь эту штуку на Землю, в мои руки или руки моей матери. Понятно? Дед нашел в летописях упоминания, что дураки из твоего племени, улетевшие к звездам, возвращались домой еще при жизни своих отцов. Значит, у драконидов есть технологии сверхсветовых перемещений в космосе.

— Есть, — подтвердил Яр. — Нам говорили на подготовке.

— Заткнись. И слушай. Десять лет — крайний срок. Может быть, в криокамере Гэб сможет пролежать в полной сохранности и дольше, но я не буду рисковать. Если через десять лет ты не вернешься вот с этим медальоном… или вернешься, но без него… если вообще с ним что-нибудь случиться, моя месть будет страшной. Я уничтожу весь твой род и выжгу всю тайгу. Я смогу, обещаю. Ты вернешь мне Гэба. Понял?

— Да понял я, понял.

— Поклянись, человек.

— Я дал слово, репти. И я уже поклялся твоему брату. Кстати, он сказал, что ты покажешь, как его запустить, этот мини-мемориз…

— Какой же он дурак! Мне он об этом забыл рассказать, конечно же. Откуда я знаю как, если впервые вижу? Экспериментальный, мать его, образец! Может, тебе его надо в своей крови искупать. Или в крови драконида. Или в моче. И поцеловать. Вот, здесь должно быть описание, Гэб говорил отдать тебе, — Адель подошла к столу брата, выдвинула верхний ящик и достала блокнот в черном кожаном переплете. — А теперь поторопимся, иначе ты, к моей великой радости, никуда не полетишь, вернешь кластер, и я запущу процесс воскрешения брата из мертвых.

Яр убрал тяжеленный «пятак» под футболку. Поежился. Придется как-то привыкнуть к космическому холоду у самого сердца.

Эта сумасшедшая девка потащила его к военному гравикару последней разработки и сама села за руль. Яр за следующий час раз сто попрощался с жизнью и поблагодарил полковника Ренски за то, что тот выжимал все соки из добровольцев, приучая их организм к космическим перегрузкам.

Зато на космодром Яр прибыл секунда в секунду к самому распоследнему сроку старта, выторгованному Ренски у драконидов.

— Эта самовольная прогулка тебе еще аукнется, парень, — процедил черноволосый драконид, когда последний и долгожданный доброволец переступил порог люка планетарного челнока.

8

После утреннего сеанса процедур и массажа, ру-тай Диири помогла мне облачиться в бело-золотистый комбинезон члена экипажа, такой эластичный, что он сел как вторая кожа. Если бы не утолщенные швы, капюшон и клапаны карманов на груди, я бы чувствовала себя голой. Диири показала, как им пользоваться в чрезвычайных ситуациях, которые на космическом корабле могут возникнуть в любой момент. Несколько нажатий кнопок, и комбинезон превращался в легкий скафандр, способный выдержать химическую атаку, пожар или гравитационные нагрузки. Правда, воздух в нем без подключения дополнительных баллонов мог генерироваться недолго, всего полчаса по земному времени.

Кстати о часах. В предплечья комбинезона было вмонтировано множество датчиков, и один из них показывал внутреннее время корабля, жившего по традициям своей планеты. Но для моего психологического комфорта и для ускоренной адаптации, как объяснила Диири, настроили сравнительную часовую шкалу.

Вместо завтрака в каюту были поданы тубы с питательной дрянью и вода.

— Хочу сок, — заявила я. — Яблочный.

За время миссии Диири, как и многие члены драконидского экипажа, познакомилась с земной кухней, потому девушка поняла меня и отрицательно мотнула головой:

— Нельзя! Соки вызывают брожение. Через три дня можно будет.

— Три дня, так и быть, потерплю, — проворчала я. — Скажи, Диири, А остальных из группы землян когда я увижу?

Моя помощница опустила взгляд, но ответила:

— Через полгода, аль-дэй. Мы прилетели с опережением.

— Почему? Разве это не флагманский корабль вашего звездного флота? Капитан что-то такое говорил при первом знакомстве…

— Флагманский. Но я ничего не знаю, что могло быть бы ответом на ваш первый вопрос. Я всего лишь ваша личная помощница, моя функция исчерпывается услугами по обеспечению комфортной жизни.

Вот ведь. Или ей запретили откровенничать, или она действительно способна только на механическую работу, а мозг атрофирован за ненадобностью. Хуже робота, потому что производит впечатление человека.

— А если без знаний мне некомфортно? — прищурилась я. — Как ты попала на космический корабль, Диири? Честно говоря, я всегда думала, что в звездный флот отбираются самые образованные и многофункциональные лю… существа.

Она пожала плечами и слабо улыбнулась:

— Даже в космосе нужны слуги для высших каст.

Ага. Что-то такое в меня вкачали — поверхностное знание о сложной кастовой системе в империи драконидов.

На самом верху стоят, разумеется, альфы. Их роль обозначается словом «аль» в названии ранга. Могу гордиться: меня тут называют аль-дэй, как высшую. Хотя и пленницу.

Ранг Диири был ру-тай, и это означало… Я нахмурилась. Насильно вколоченное знание оживало с трудом… А ведь ее ранг означал, что кто-то тут врет. «Ру» — это обозначение для военных среднего командного звена. Рулевые. «Ди», как у нашего капитана, — для старшего звена. Диктующие.

А второе слово, «тай» — это означало что-то, связанное со службой, точнее, служением. «Й» на конце — обозначение гендерной принадлежности. У зрелых мужчин было бы «р» или «л» у старейшин. И у императора.

Голова немедленно закружилась, и я покачнулась и была немедленно подхвачена за локоть железной рукой и усажена на койку.

— Вы ведь все военные, так? Иначе быть не может, у вас же военный флот. И какое у тебя звание, Диири?

— Ру-тай, — безмятежно улыбнулась драконидка. И добила. — Вся наша раса драконидов — военные, госпожа.

— Какой ужас. А посудомойки, горничные, учителя…

— Все, кто родом с Ир-ри-той, главной планеты империи. Но кроме звания есть еще должности. Если сравнивать с земными традициями, то я при вас числюсь в должности адъютанта и по совместительству — телохранительницы.

— Ага. Уже понятнее. А мое звание как перевести? Я не могу подобрать аналоги.

— Их нет. Аль-дэй были уникальны. И ценны только для нас. Сверхценны.

— Были?

— Они выродились на нашей планете, госпожа. Утратили дар. Те, кого сейчас называют аль-дэй, уже не способны ни на что, кроме как согревать постель тарам.

— А тары это…

— Главные священнослужители.

Хм… А помнится, кто-то представился как адмирал. Совсем этот чуждый культурный код меня запутал.

Однако, получается, что к нам на Землю явилось священное воинство?

Это многое объясняло. И безапелляционность, и диктаторские замашки, и тот фанатизм, с которым дракониды ненавидели рептилоидов. Сдается мне, и роду Пасных ненависть привита именно такими «священнослужителями». А моя адъютантша, получается, тоже из них? Священнослужительница среднего командного состава?

Минутку. А какому богу они служат?

Я озвучила вопрос и получила неожиданный ответ:

— Мы не богу служим, госпожа. Это понятие чуждо нашей расе, но… впрочем, это неблагодарная задача — объяснять. Мы служим разуму, разумности. Мы сеем семена разума на бесплодных планетах или на тех, где разум не смог развиться выше животного. Вы увидите и поймете это сами. А если не увидите, значит, и не надо, — и перешла к непосредственным обязанностям. — Если у вас нет других желаний, я могу показать вам наш звездолет и познакомить с экипажем. Они будут счастливы увидеть аль-дэй.

Я почему-то поежилась — столько восторга прозвучало в голосе адъютантши.

Но тут люк открылся, причем, без сигнала и моего разрешения, и в каюту ступил аль-тар Аррадор.

— Хорошего дня, дамы, — приветствовал он на драконидском (прозвучало это как — «Эт ерге, йэни», но мой мозг после апгрейда перевел автоматически).

— Уже сомневаюсь, — пробормотала я себе под нос.

— Диири, ты можешь заняться другими делами.

— Слушаюсь, аль-тар, — поклонилась девушка, прижав кулак к груди и шмыгнула мимо него на выход. Телохранительница называется.

Я встала, сложила руки на груди и вздернула подбородок. В конце концов, я тут тоже альфа.

— Аль-тар Аррадор, — сдвинув брови грозно начала я. — Вы ворвались на мою территорию без разрешения. Я запрещаю кому-либо беспокоить меня без моего на то дозволения.

Он недоуменно воззрился на меня, моргнул длиннющими ресницами.

— Ты запрещаешь мне? — переспросил. — Адмиралу? На моем корабле?

— Именно так. Я — подданная Объединенных Государств Земли. И, раз уж сюда ступила моя нога, даже если это случилось против моей воли, я объявляю эту каюту моей временной, но неприкосновенной территорией.

Аррадор усмехнулся, и эта кривая усмешка мне решительно не понравилась, как и не менее хищный блеск в золотых глазах. Он скользяще шагнул вперед, и я услышала щелчок сработавшей блокировки люка за его спиной. С его изогнутых губ слетела короткая команда, и яркий свет в каюте померк до слабого, можно сказать, интимного.

Такие же интимные нотки зазвучали в голосе золотоволосого адмирала-священнослужителя-и-не-пойми-кого.

— То есть, правильно ли я понял, что моя аль-дэй еще не осознала одну маленькую деталь своего статуса?

— К-какую? — я бы попятилась, но некуда. Каютка крохотная, позади уже койка, упирающаяся ребром под колени.

— Все аль-дэй уже тысячи лет принадлежат императорскому Дому Золотой Ветви, мое сокровище. И не важно, как далеко от дома, на какой планете и в какой галактике они родились. Ты — моя собственность, Василиса, и я тебе сейчас это докажу просто и наглядно, одним поцелуем.

И он протянул ко мне руки, чтобы схватить.

Упс.

А удобные кнопочки на этом комбинезоне, одним нажатием и за один миг превращающие его в несгораемый защитный скафандр!

На мое лицо хлопнулся капюшон, превратившийся в шлем с прозрачной вставкой для глаз, и я отлично увидела как в сумраке каюты вспыхнули золотые глаза драконида.

Ой-ой, кажется, проснулись чьи-то охотничьи инстинкты!

9

Еще один скользящий шаг Аррадора. Я метнулась в сторону и вниз, проскочив под его рукой и оказалась за спиной аль-тара, бросилась к люку, но до механизма разблокировки не дотянулась, была перехвачена стальными по ощущениям руками, сжавшими мою талию.

Аль-тар рывком прижал меня к себе, зафиксировал одной рукой такую слабенькую меня, свежевылупленную только вчера из скорлупы анабиозной камеры, а его вторая рука скользнула по моему предплечью и безошибочно нашла заветную кнопочку, превращающую скафандр обратно в комбинезон.

Это большой недостаток конструкции, скажу я вам, если какая-то случайная внешняя помеха может лишить защиты одним прикосновением!

— Аль-дэй, сопротивление бесполезно, — задушевно, на ушко прошептал Аррадор, а его рука скользнула вверх по моей груди и потянула за бегунок застежки комбеза.

Я тут же воспользовалась и скорее интуитивно, чем со знанием дела, нашла на его комбинезоне нужную кнопку, даже две, и — хоп-па! — теперь в неудобном, раздувшемся от аварийно сгенерированного воздуха защитном коконе оказался сам аль-тар.

Пока он пару мгновений боролся с собственным скафандром, я успела вырваться и дернуть за все рычаги, обнаруженные у входа, и до кучи нажать на все аварийные кнопки.

По ушам ударил вой сигнализации, сверху брызнула жидкость, а из противопожарных шлюзов внезапно заклубился подозрительный голубой дым.

А люк так и не распахнулся! Наоборот, каюта стремительно превращалась в герметичную газовую камеру смертников. Вдобавок к дыму, зажужжали клапаны, перекрывая приток воздуха и распространение гипотетического пожара.

«Зря ты освободился от скафандра, зря!» — мстительно подумала я, снова нажимая заветную кнопочку, потому что дышать становилось невозможно, а в скафандре будет получасовой запас.

Аррадор, видимо, тоже сообразил, потому что, выругавшись по-своему, по-военножречески, последовал моему примеру и вернул себе защиту. Но перед тем, как его заткнул водо-газо-жаро- и звуконепроницаемый шлем, успел гаркнуть взбешенное:

— Дикая лесная кошка! Что ты натворила, идиотка?!

— От идиота и слышу! — прошипела я. Жаль, он не понял, потому что на мне уже был шлем.

Аррадор все-таки изловчился, схватил меня за руку и потащил к люку. Набрав на пульте какую-то секретную комбинацию, он разблокировал дверь и вытолкнул меня в коридор, прямо в объятия спасателей, уже собравшихся вскрывать мою каюту чуть ли не лазерными резаками.

Надо отдать должное, дракониды — ребята сообразительные и, увидев, что я вполне жива, да еще и не одна, сразу разделились. Двое самых экипированных рванули в каюту, готовые ко всем неожиданностям — пожару, пробоине в обшивке, кислотному дождю, прорыву космических врагов… Еще двое попытались перехватить у адмирала спасенную и освободить руки командованию, но тот, разумеется, не дал. Тогда пятый, видимо, медик (у него в руке был белый саквояж с какой-то золотой эмблемой, явно не слесарно-сантехнический), выдвинулся вперед поинтересовался:

— Мне осмотреть пострадавшую здесь, на месте?

— Не нужно. Аль-дэй не пострадала, только ее каюта, незначительно. Девушка с Земли изучала на практике действие нашей сигнализации.

Надо было видеть вытянутые лица драконидов! А я задохнулась от злости: этот… драконидомордый выставил меня перед экипажем полной дурой!

— Тут нужно лишь прибрать, провентилировать и просушить, — распорядился золотоглазый. — И отправь стюарта в мою каюту.

— Будет сделано, аль-тар, — поклонился один из мужчин, видимо старший в пятерке.

Аррадор потянул меня направо по коридору, но я уперлась, схватившись за край дверного проема.

— Куда вы меня тащите? Я тут подожду завершения приборки!

Меня никто не услышал или сделал вид. Мать моя Земля, должен же быть у скафандра переговорник! Кстати, я-то прекрасно их всех слышу!

— Господа, меня украли! Я требую связи с представителями моей планеты! — выпалила я, сверля взглядом медика, как априори наиболее гуманное существо, обязанное помогать всем пациентам.

— Я передам со стюартом успокоительное для вас, аль-дэй, — поклонился он совершенно равнодушно. — Хорошего отдыха!

Ла-а-адно… Я еще сильнее стиснула пальцы в перчатках на краешке люка. Попробуй отцепи.

Аррадор оценил мою хватку и… внезапно отпустил. Меня, разумеется качнуло, я взмахнула руками, удерживая равновесие, тут-то хитромордый драконид и подхватил добычу на руки. И потащил по коридору. На мои вопли не обратил внимания даже мой скафандр, не пожелавший их транслировать вовне.

Похититель шел недолго, десятка два шагов. Не знаю, как он открыл следующий люк, потому что загребущие лапы были у него заняты, но стальная стенка под его взглядом ушла в сторону, и адмирал шагнул внутрь довольно просторного помещения, в котором сразу вспыхнул свет, демонстрируя взгляду интерьер роскошного, но уютного кабинета-гостиной со столом, креслами и мягким диваном с забытой в изголовье настоящей бумажной книгой.

Люк закрылся за нашими спинами, щелкнул блокиратор, и только тогда Аррадор поставил меня на ноги и одной рукой пришпилил к стене как бабочку, а другой — превратил мой скафандр обратно в комбез.

Я уже не орала — смысл? — экономила силы и злобно сверлила взглядом обрамленное растрепавшимися золотистыми волосами красивое лицо морального урода. И чувствовала себя ужасно. Даже не из-за того, что меня насильно удерживал мужчина. Хотелось откусить себе пальцы, потому что поймала себя на том, что захотелось провести ими по гладкой щеке аль-тара. И еще на том, что захлестнувшая меня ненависть внезапно расслабила петлю, и я снова чувствовала жар в сердце, как в тот миг, когда впервые увидела драконида на экране монитора.

Мой взгляд встретился с золотым и жар усилился. Закрыла глаза и стиснула зубы. Нет. Ни за что! Это не мои чувства. Это генетическая предрасположенность к хозяевам, как объяснил мне Габриэль.

Хорошо, что я о нем вспомнила. Приступ жара мгновенно схлынул, сменился приятной прохладой, и я открыла глаза, взглянув на аль-тара совершенно равнодушно.

— Успокоилась? — ухмыльнулся он.

Я оскалила зубы, показывая, что ко мне лучше не приближаться без пресловутого противоударного скафандра. Потребовала:

— Убери руку с моей груди.

Он медленно и неохотно опустил конечность, настороженно следя за мной, готовый мгновенно перехватить, если я дернусь.

— Василиса, я читаю тебя как открытую книгу, — он мотнул подбородком на диван, где она и валялась. Сравнение с вещью меня покоробило, но этот солдафон не заметил. — Ты — моя аль-дэй. Нужно только, чтобы ты приняла этот факт и смирилась.

— Никогда.

— Это глупо. Ты убиваешь себя сопротивлением. Я просил тебя обратиться к вложенным в тебя знаниям, чтобы нам не терять времени на элементарные истины. Почему ты этого не сделала?

— Во-первых, я до сих пор прекрасно жила без аль-тара, даже без знания о твоем существовании, и хочу и дальше оставаться в неведении. Во-вторых, я лучше умру, но ты меня не получишь ни в каком качестве. Ни как любовницу, ни как донора, ни как батарейку, ни как аль-дэй. И если ты посмеешь осквернить меня своими поцелуями, — заторопилась я, потому что он придвинулся ближе, задышал очень уж прерывисто, а глаза потемнели до янтарных, — я убью тебя. В меня вшита капсула с ядом, я сумею отправить тебя в ваш драконидский ад.

— Нет в тебе уже никаких капсул. Пока ты лежала в анабиозе, мы очистили твое тело от всех посторонних предметов. Сразу же.

— Сволочи.

— Они представляли угрозу для твоей жизни, — драконид улыбнулся и обласкал взглядом мое лицо. — Ты в курсе, что в тебе был чип, готовый убить тебя по приказу командования?

— Конечно. Он вшивается всем нашим после второго курса перед практикой. А я уже перешла бы на четвертый курс, если бы не ты.

— Не буду подвергать сомнениям интеллект вашего руководства, тем более, что чипа в тебе уже нет. Но мы отвлеклись. Василиса, я хотел предложить тебе сделку. Но ты вряд ли оценишь, потому что не последовала моему совету и не знаешь… а ничего не знаешь. Потому давай договоримся так. Ты сейчас спокойно, не делая резких движений и прочих глупостей, садишься на диван, обедаешь и изучаешь сведения об аль-дэй. В конце концов, неужели тебе не интересно, почему и зачем я тебя похитил?

— Нет. Не интересно. Твои цели так и останутся мечтами, обещаю.

— Посмотрим. Итак, на чем мы остановились? На обеде и изучении информации. Ты не дура, чтобы не понимать, что твое поведение глупо. Тебе со мной не справиться, если я захочу причинить тебе вред или подчинить тебя. И, думаю, ты все-таки оценишь, что я не пользуюсь всей полнотой моей власти. Потому что я заинтересован в твоем дружеском расположении, Василиса.

— Дружеском? — фыркнула я.

— Пока да. Если я стану твоим врагом, тебе это не понравится. Итак, располагайся где тебе удобнее и приступай к изучению. На столе есть книги, в том числе электронные. Если же ты решишь обратиться к вложенной памяти, то лучше сесть в кресло или на диван. Через пять минут стюард доставит обед по пневматическому шлюзу. Удобства — за серебристой дверью в левой половине каюты. А я пока тебя оставлю, у меня есть и другие дела, кроме укрощения взбесившихся дикарок. Вернусь через два часа. И надеюсь, тогда ты меня выслушаешь. И да, все сигнальные кнопки я заблокировал. Мы быстро учимся.

Усмехнувшись, драконид отступил, освобождая мне место для маневра. Но я не двигалась. Если он уйдет через люк (а как же еще?), я успею его оттолкнуть и сбежать.

— Не разочаровывай меня, — перехватил он мой взгляд на выход. — Тебе все равно никуда не скрыться на корабле, лишь произведешь впечатление больной или сумасшедшей. Ты же не выпрыгнешь в открытый космос. А если думаешь, как в дурных земных боевиках, угнать шлюпку, то это тем более бредовая идея хотя бы потому, что вся наша техника создана по незнакомыми землянам технологиям, и ты не поймешь даже принципов управления… пока не станешь полноценной аль-дэй. Пока ты только заготовка.

Убив меня морально и растерев, драконид совершенно спокойно отвернулся и вышел через открывшуюся при его приближении дверь, которую я даже не заметила в паре метров от нас.

10

Оставшись одна, я первым делом осмотрелась.

Ничего лишнего, ни единого личного предмета на поверхности стола, даже карандаша. Пара книг, включая ту, что лежала на диване и плоский предмет, похожий на земной планшет. Впечатление уюта исходило от теплых оттенков и мягких изгибов мебели, от золотистых ненавязчивых узоров на стенах и изысканного декора, превращавшего строго функциональную каюту звездолета в подобие дворца.

Ну да, принц же. Один из наследников правящей династии. Уж не для него ли дракониды собрались выбирать невесту с Земли и везут целый гарем? Тогда зачем он похитил меня?

Придется последовать совету и понять, что от меня хотят получить… чтобы поступить наоборот. Заготовка аль-дэй, говорите? Ну так я ею и останусь!

Покосившись на диван, я решительно подошла к столу, села в кресло, привинченное к полу, и раскрыла толстенную книгу. Неужели ее издали специально для меня на русском языке? А если нет, то смогу ли я читать по-драконидски так же легко, как говорить и понимать их язык?

Смогла. Символы на титульном листе были явно не русскими, они напоминали руны. Но в отличие от более-менее понятных рун, драконидские были слишком многозначны и раскрывали смысл только в зависимости от смысла соседних рун, в контексте. То есть, сама по себе драконидская руна была такой же неопределенной и запутанной, как квантовый спин.

Как и каждый драконид в отдельности…

Я и сама не заметила, как увлеклась чтением. Даже не столько чтением, как… разблокированием и упорядочиванием вложенных в меня знаний. Книга оказалась ключом к ним.

Каждая фраза вскрывала очередной вложенный блок как консервы ножом, и я физически ощущала, как выстраивается, проявляется грандиозная панорама драконидской истории и культуры. Все-таки для меня, как будущего ксенолога, это бесценная информация.

Империя раскинулась на десятки обитаемых планет и звездных систем. На заре экспансии дракониды называли себя «иррийцы», по имени звезды Ир-рий (Тубан по-нашему). Их планета-колыбель, как мне уже известно, называлась Ир-ри-той.

Внешне иррийцы почти во всем походили на людей, схожа была и миллионолетняя история эволюции от неразумных гоминидов к человеку разумному. Схожа была история технического прогресса с земным. Но… было что-то еще. Нечто такое, что делало иррийцев-драконидов совершенно особенной расой. И проявилась эта особенность как раз после того, как они стали драконидами.

Картинки экспансии, битв, крушений надежд чужой расы и обретений вспыхивали и отпечатывались так ярко, словно я сама их пережила наяву.

Одна беда — уже через десять минут у меня жутко разболелась голова. Пришлось отложить книгу. Тут как раз звякнул приемник пневматического шлюза, крышка автоматически распахнулась и выдвинулся лоток с обедом. Я сняла поднос с контейнерами и успела заглянуть в шлюз — достаточно ли широк? не получится ли бежать? Увы, вряд ли. Сделан он был так, чтобы обеспечить герметичность.

И я снова вынуждена была признать правоту моего врага: не зная устройства звездолета, принципов управления и системы в целом, далеко я не убегу. Это будет самоубийство с особой жестокостью.

Поев безвкусное питательное пюре и запив его водичкой, я снова взялась за книгу.

Итак, особенность. И ответ на вопрос, почему раса гуманоидов, почти ничем не отличающихся от людей, стала называться драконидами. Случилось это, когда на пути звездной экспансии иррийцы обнаружили планету, похожую на наш Сатурн, окруженную поясом астероидов и богатую необходимым для звездолетов веществом — урритом. Аналогов в таблице Менделеева я не нашла, это было сложное соединение веществ.

Планета, состоящая из океана и мириада островов, оказалась заселенной огромными летающими ящерами, обладавшими примитивным разумом. И эти твари были так воинственны и настроены против пришельцев, что уничтожали слету даже межпланетные челноки, не давая им припланетиться.

Речь шла либо об отказе от захвата и всех экономических выгод (в том числе от планов по дальнейшей космической экспансии, так как ресурсов уже катастрофически не хватало, а открытие уррита вырисовывало гигантские перспективы), либо о зачистке планеты и ее освоении без помех.

У иррийцев не было религии как таковой, они не признавали богов как высших существ и создателей. Но они поклонялись некоему Высшему Разуму, и не могли уничтожить все живое на планете без крайней необходимости, для этого нужно было не просто желание императора, а согласие всего Большого Вече (я перевела это так). Согласие не было дано, наоборот, было принято решение развить разум ящеров и вступить в контакт (кстати, надо напомнить Аррадору, что я, Василиса, еще не сошла с ума, как бы он ни старался, и все еще считаюсь человеком разумным!).

Я перелистнула махом с сотню страниц книги, заглянула в конец в поисках оглавления. Звезды… планеты… эпохи… катастрофы… спасение… названия императорских домов… Это все может и интересно, но для меня не актуально. Где там аль-дэй? О-о-о! Как же раскалывается голова! А я еще до самого интересного не добралась!

Меня отвлекло движение воздуха за спиной и ощущение тепла, разлившегося по всему телу. Я крутанулась в кресле и увидела входящего в люк Аррадора. В его руке был закрытый стакан с торчавшей из крышки трубкой.

— Как успехи? — спросил хозяин каюты.

— Плохо, — пожаловалась я. — Тут нет ничего об аль-дэй.

— Не может быть. Держи, тут лекарство, поможет справиться с головной болью. С непривычки тебе должно быть некомфортно.

Не то слово. Буркнув «Надеюсь, тут не яд!», я вцепилась в стакан и присосалась к нагубнику. Аррадор не сводил с меня сверкающего золотом взгляда и жутко нервировал, потому я крутанулась обратно, отворачиваясь, и раскрыла книгу на первой попавшейся странице.

— Ты неправильно пользуешься справочником, Василиса, — после паузы заметил аль-тар.

— Его надо читать с конца?

— Ты аль-дэй. Пользуйся своими возможностями.

— Я заготовка, а не аль-дэй, — не преминула съязвить.

— Но твоя функция уже определена, — возразил этот… функциональный. — Ты — Предстоящая, хочешь того или нет. Если не использовать дар, он начинает давить изнутри, разрывать сознание. Именно потому среди одаренных так много сломанных, что они не используют дар по назначению. Даже ваш род прирожденных аль-дэй вынужден был заниматься каким-то пещерным колдовством, чтобы не перегореть.

— Не смей даже заикаться о моем роде. Кто, как не вы испоганили нашу генетику своим вмешательством?

— Хорошо, поговорим об этом позже, когда ты будешь владеть информацией. Вернемся к ее источникам. Главное — четко понимать, что ты хочешь от той или иной вещи. Ты же знаешь: правильно сформулированный вопрос к поисковой системе — половина ответа. А то, что ты считаешь книгой — это тоже поисковая система. Задай вопрос и открой.

— Так у нас девушки по книгам гадают, — презрительно фыркнула я и захлопнула справочник из принципа.

Аррадор промолчал так укоризненно, что мне внезапно стало смешно. Сдержав смешок, я встала.

— Надеюсь, моя каюта уже высохла и проветрилась? Я бы хотела вернуться.

— Каюта еще не готова. Если у тебя прошла головная боль, предлагаю небольшую экскурсию по кораблю.

О, вот это дельное предложение. Я не инженер, и функциональность систем и приборов не смогу оценить, но получить хотя бы общее представление — этим нельзя пренебрегать. Ну и попробую изменить модель поведения — включить наивную дикарку и священный трепет перед полубожествами-инопланетянами. Восторженный щенок вызовет меньше негатива у экипажа, чем злобно рычащая сука… Тут опять проклятый драконид прав!

Правда, кивнув в знак согласия на экскурсию и сделав первый шаг к выходу, я подкорректировала модель поведения. Никаких щенков. Их обычно дрессируют все, кому не лень.

— Веди, — царственно молвила я, остановившись перед закрытым люком. Очень просилось на язык «смерд», но не стоит переигрывать.

* * *

Следующие полчаса я сама себя не узнавала, превратившись в какую-то Снежную Королеву со взглядом налогового инспектора.

Аррадор шел на полшага позади и направлял короткими «направо, налево, прямо». Мы располагались на ярусе командования, находившемся в условной «голове» звездолета, а сама «голова» — в центре огромной конструкции, даже отдаленно не напоминавшей земные космические корабли.

— Здесь сердце корабля, командная рубка, — пояснил Аррадор, когда открылся очередной шлюз.

Мы уже побывали в великолепной рекреационной зоне с бассейном, спортзалом, душевыми и массажными кабинками, в странной «библиотеке» без книг, но с креслами и шлемами, оснащенными 3-4-5d-очками, в столовой для экипажа (мужчины и женщины с одинаково длинным косами дружно поднялись и поклонились при нашем появлении), в офицерском безалкогольном баре, в медпункте (целый пустующий лазарет по масштабам). То есть, функционально звездолет был оснащен так же, как в наших проектах.

Но меня интересовали, конечно, рубка и технические ярусы, потому, пройдя шлюз рубки и оглядевшись, я впервые за всю экскурсию задала вопрос:

— А где приборная панель, провода, дисплеи и прочее?

Все стены рубки выглядели абсолютно гладкими, покрытыми позолотой с едва заметным глазу узором. В центре небольшого для флагмана помещения метров пятнадцати в диаметре стояли десять кресел, три из них были заняты полулежащими драконидами в полушлемах, скрывающих лица до линии губ.

На гостей никто из них не отреагировал, смотреть тут было абсолютно не на что. Полное впечатление, что капитан (я узнала его по нашивкам на комбезе) и еще двое офицеров просто внаглую спят — слишком безмятежные позы и расслабленные руки на подлокотниках. Один из драконидов показался мне более мелким, похоже, женщина. Даже нигде ни одного огонька не мигало, только ровный свет ламп (кстати, они зажглись только при нашем появлении).

— Ты хочешь показать, что таким огромным флагманом управляют во сне? — повернулась я к гиду. — И всего трое?

— Я хочу показать, что нельзя подходить к нашей цивилизации с мерками твоей родной культуры, аль-дэй, — приподнялись в легкой улыбке уголки губ Аррадора. — И еще — познакомить с нашим навигатором. Ди-дэй Эмери, удели нам пару минут времени.

Последнюю фразу он произнес так же тихо, но фигурка в центре пошевелилась:

— Да, мой аль-тар. Пару секунд…

Отстегнув ремни и сняв полушлем, женщина встряхнула головой, рассыпая по плечам белые роскошные волосы, выбившиеся из длинной косы, и повернула к нам точеное лицо с синими очами. Чем-то она неуловимо напоминала Снежку. Сердце сжалось: как там моя подруга?

— Простите, аль-тар-дэй, не могу встать как подобает — питательная доза еще будет подаваться минут пять.

Я вздрогнула: очень странное обращение к адмиралу. Или мне послышалось, что женщина слила наши с ним статусные обозначения в одно?

— Я знаю, Эмери, — кивнул Аррадор. — Хотел представить тебя аль-дэй Василисе.

— Счастлива видеть вас, аль-дэй, — склонила голову Эмери. — Вы позволите нанести вам визит сегодня вечером? Я так мечтала, глядя на Землю с орбиты, узнать землян поближе…

— Буду рада, — вежливо улыбнулась я. Если она навигатор, да еще и без предубеждения к земным «дикаркам», то будет интересно пообщаться. А то с некоторыми снобами даже говорить не хочется. — Позвольте спросить. Я не вижу панелей управления. Их нет, или все сигналы от приборов подаются через шлем прямо на сетчатку глаз?

Женщина растерянно моргнула и перевела взгляд на Аррадора. Тот снисходительно кивнул:

— Ты можешь быть откровенной с моей аль-дэй.

Моей! Я гневно вспыхнула и стиснула зубы — он явно провоцировал меня потерять лицо! — но даже головы не повернула. Все это не осталось незамеченным, — глаза Эмери слегка округлились, но она доброжелательно произнесла:

— Госпожа, я ниже вас рангом, прошу не смущать меня таким обращением, словно я стою на высшей ступени, — ее щеки слегка покраснели от неловкого смущения. Мне стало стыдно, прежде всего за свой непрофессионализм. Это провал как ксенолога — не учесть особенности культуры. — Что касается вашего вопроса, то все приборы и окружающее пространство на несколько аэнов контролируются разумом корабля, я как ди-дэй лишь поддерживаю с ним непрерывную связь. А шлем облегчает концентрацию и визуализацию для остальных членов группы управления.

Я в полном шоке перевела взгляд на едва мерцающие золотистые стены:

— Он что, живой? Ваш корабль — живой? Но это невозможно!

— О, нет! Не в том смысле живой, — улыбнулась Эмери, — это не биологический объект, конечно. Но он способен мыслить.

— А, ты имеешь в виду искин? Искусственный интеллект?

Опять этот мгновенный недоумевающий взгляд на аль-тара и полный доброжелательного внимания — на меня.

— Он не искусственный, госпожа. А хотите пообщаться? Вы сразу все поймете сами, — и ди-дэй, не вставая с кресла, в котором была надежно зафиксирована, протянула мне полушлем.

Я попятилась, отрицательно мотнула головой, хотя, как будущий ксенолог, прекрасно понимала, что привычные нам жесты могут в чужих глазах иметь совсем другой смысл, вплоть до противоположного.

— Нет, благодарю.

— Это пока бессмысленно, Эмери, — сухо прокомментировал Аррадор. — Василиса еще глуха и слепа как аль-дэй, она не поймет его.

— Госпожа не инициирована? Как же так? — и такое потрясение отразилось на лице навигатора, что мне стало… неуютно. — Но вы же… Ох, простите. Не примите за оскорбление!

Теперь в огромных глазах плескался страх, а ее руки судорожно нащупали зажимы, державшие ее в кресле. Ну вот, теперь она оборвет какую-то необходимую процедуру и еще бухнется на колени. Ужас!

— Все хорошо, Эмери, я не приняла твои слова за оскорбление, — успокоила я разволновавшуюся женщину. Уж кем-кем, но не тобой. Если Аррадор снова хотел уязвить меня, то у него получилось. Солдафон! Нельзя же так грубо и напролом с девушками!

— Благодарю, госпожа. Если вам понадобится моя помощь, можете на меня полностью рассчитывать, — глядя прямо в глаза, отчеканила Эмери, и мне показалось, она вложила какой-то дополнительный смысл, совершенно не стесняясь присутствия командования. Хм… интересно. Это такой прием, чтобы втереться в доверие? Но зачем?

— Возвращайся к своим обязанностям, Эмери, — приказал Аррадор.

Мы покинули рубку, и весь обратный путь я страдала от жгучего желания поколотить напыщенного аль-тара. За все.

И еще. Если ему так хочется, чтобы я узнала об аль-дэй, мог бы и сам кратенько рассказать, подготовить к встрече с экипажем. Или у него язык не поворачивается, настолько все плохо?

Совсем заморочив меня блужданием по коридорам и отсекам огромного флагмана, Аррадор вывел меня на командирский ярус, больше всех блестевший позолотой, и остановился.

— Здесь твоя новая каюта. Чтобы открыть, тебе достаточно подойти вплотную к пластине. Пока ты не инициирована, вход сделан по примитивным технологиям, по радужкам глаз. Твои биометрические данные уже введены в систему распознавания. Следующая каюта — моя. Они сообщаются между собой, но дверь заблокирована с твоей стороны. Блок может быть снят только в случае чрезвычайной ситуации или смертельной опасности для твоей жизни. Отдыхай.

И, повернувшись спиной, спокойно и уверенно отправился прочь по коридору. Демонстративно так бросив меня под дверью. Даже не сомневаюсь, что тут все напичкано камерами. Или… я взглядом обшарила стены. За мной наблюдают не через камеры? Разумный корабль, с ума сойти… Вот с кем мне надо найти взаимопонимание!

11

Аррадор вернулся в рубку и занял одно из пустующих кресел, но не успел надеть шлем гиперсвязи, как дал о себе знать триумий. Для такого рода единения не существовало ни расстояний, ни иных помех, кроме желания самого аль-тара.

«Я здесь», — он откинулся на спинку кресла и устремил взгляд золотых глаз в такой же по цвету потолок.

«Как там твоя пленница? — поинтересовался Кайрен. — Ее брат скоро обшивку корабля разнесет эмоциями. Они у него убийственные и плохо экранируются, даже золотое напыление не помогает, все-таки инициированный ведьмак».

«Василиса лишь сутки на ногах, — буркнул Аррадор. — Отказалась получать знания, причем, неприятие настолько мощное, что даже во время анабиоза работало как фильтр. Она ничего не хочет знать ни о нас, ни о своей миссии. Мне не хватает тебя тут, Кайрен. Все-таки это ты у нас специалист по иным формам жизни и сознания».

«А Эмери ты подключил к решению проблемы?».

«Она сама вызвалась. Женская солидарность, как ты и прогнозировал. Удивительно быстро сработало».

«Отлично. Вместе мы заставим твою аль-дэй принять ее судьбу, я бы советовал подключить и разум Иолра. У него колоссальные возможности воздействия, которое не будет ассоциироваться напрямую с твоей инициативой».

«Нет. Это опасно. Мы не знаем, как отреагирует землянинка».

«Ты считываешь ее непрерывно. При малейшей негативной реакции можешь все остановить. Подумай, Арр. Как еще спровоцировать инициацию и оставить ее под твоим контролем?».

«Я подумаю, Кай. А теперь я хотел бы услышать доклад о потенциальных невестах».

«Для тебя или твоих братьев?».

«Для них. Как будто ты не знаешь, что я не намерен жениться ближайшие лет сто. Особенно, на тех, в ком есть дар аль-дэй. Из них получаются лучшие охотницы и даже, как я читал, любовницы для аль-таров, но худшие жены из возможных. Ты же не будешь жениться на своем оружии или… собаке? Да и сношать их… Мне будет противно».

«Арр, у тебя неправильное отношение к этой девушке, — Кай попытался объяснить, но был прерван напоминанием о докладе. И договорил с ноткой мстительности: — Ничего, если не я, то твои собственные шишки, которые ты набьешь, объяснят твою неправоту».

* * *

Ярослав никогда не считал себя пупом земли, и тот факт, что дракониды ждали его более, чем до последнего, и даже закрыли глаза на то, что он своим опозданием едва не сорвал отлет, казался ему, как всякому нормальному человеку, весьма подозрительным.

Несмотря на угрозы надменного черноволосого нелюдя, перед которым остальные дракониды вытягивались и суровели как перед главным командиром, пока его никто не трогал. И даже саквояж с личными вещами досматривать не стали. А ведь мало ли что он мог с собой протащить? Лишь попросили самому загрузить все вещи в барокамеру для дезинфекции и принять душ.

— Надеюсь, вы вняли инструкциям и не взяли ничего такого, что может не выдержать обработки дезрастворами? — сказали ему.

— Ничего, — буркнул Ярослав.

Мобы вся группа оставила на Земле, как и книги, бумаги и даже документы, — вместо них им должны выдать принятые у драконидов идентификаторы.

Яр переживал только за черный медальон, висевший на груди под майкой, точнее, прилипший к коже так, что не отодрать, и за блокнот в черном кожаном переплете, который так и не было времени открыть. На глазах у посторонних он даже заглянуть внутрь не решился.

Блокнот пришлось загрузить вместе с вещами — спрятать где-то было нереально, слишком пристально за ним наблюдали дракониды. Конечно, Яр обернул бесценную вещь и в свои джинсы, и в непромокаемую ткань военной куртки, которую ему отдала сестра Гэба в последний момент, нагло сняв со своего охранника. Но приготовился к горькому разочарованию.

Когда он, полностью нагой, одетый только в цепочку с медальоном, встал под душ, в дезкамере раздался сухой металлический голос робота:

— Ярослав Пасный, медальон следует снять и положить в барокамеру для полной обработки.

«Следят даже здесь», — поморщился Яр.

— Не могу. Он не снимается. Это родовой амулет, — сказал он, уверенный, что его услышат, даже если он будет шептать.

Вода прекратила литься. Створки камеры раскрылись, и к землянину подошла фигуристая и мелкая, по плечо ему, драконидка в защитном костюме и маске. Ее цепкая рука в перчатке попыталась снять цепочку. Что ж, расстегнуть ее получилось, но диск медальона словно врос в кожу и держался намертво.

Девушка что-то чирикнула возмущенно, развернулась и торопливо убежала, потряхивая на бегу рукой так, словно ее ударило током. Странно. Яр ничего не почувствовал. Тут снова хлынула пахнущая едкой химией вода, потом сильная ничем не пахнущая струя смыла раствор. Обдало раскаленным воздухом, и Яру разрешили покинуть камеру и одеться.

Комбинезон был уже чужой, золотисто-белый, с биркой и какими-то иероглифами на груди. Такая же бирка украшала оба рукава на запястьях, штанины на коленях и спину. Это что, подстраховка для опознания трупа? — мелькнула мысль. Еще крутилась ассоциация с заключенным концлагеря, но молодой мужчина отмел эту мысль, как контрпродуктивную.

Поселили его в отдельной крохотной каюте. Соседями справа и слева оказались четверо ребят из группы Василисы, их каюты были побольше, но и жили они там по двое. Девочек расселили на другом ярусе.

— Дамы и господа добровольцы, — раздалось механическое оповещение, едва Яр осмотрел одиночную камеру, где ему предстояло провести неизвестно сколько времени. — Корабль вошел в режим разгона. У вас будет около двух недель для общения и изучения нашего языка, истории, культуры и этикета. Физическую форму рекомендуем поддерживать отдельно в общем спортзале. Питание — трижды в день в столовой. Схемы расположения вы найдете у люков комнат и на стендах в коридорах. Там же — расписание занятий. Активируется прикосновением.

Яр развернулся к выходу. Действительно, на белой пластине размером со стандартный тетрадный, проступали нечеткие штрихи.

— По желанию стенки ваших кают можно поднять и объединить их, — продолжил голос после легкой паузы. Значит, его действия контролируются, отметил ведьмак. — Сейчас каюты по умолчанию изолированы. Через две недели, перед прыжком, вам следует лечь в анабиозные камеры, иначе ваши организмы не выдержат перехода сверхсветового барьера. Вас предупредят заблаговременно. Сейчас отдыхайте. Для связи с командованием, кураторами или стюардами используйте идентификаторы, их вы найдете на прикроватных тумбах. Команда звездолета «Арцим», что означает «Тень», желает вам комфортного полета.

Пока жаловаться на комфорт не приходилось: древняя цивилизация драконидов знала толк в дальних путешествиях. А то, что их раса не только гуманоидная, но и в физиологических деталях мало чем отличалась от человеческой, чувствовалось во всем, от высоты койки и столешницы до удобств ватерклозета. Если бы не обилие золота, пусть не слепящего глаза в мягком рассеянном свете, исходившем от потолка, но все-таки давящего чрезмерностью. Понятно, что хозяин звездолета — Золотой дом, но это уже дурновкусие.

Ярослав поковырял напыление на стене, хмыкнул и, сев на койку, начал разбирать продизенфицированные вещи. Осталось ли что-нибудь от черной книжицы Габриэля?

Крепкий кожаный переплет перестал быть черным и напоминал заплесневелую корку, но это был весь ущерб. Тончайшие страницы из неизвестного золотистого сплава не пострадали, как и гравировка на них. Все время стремительного полета от острова Сахреш до космодрома Яр запоминал ключ к зашифрованным символам и сейчас с гулко бьющимся от волнения сердцем принялся за дешифровку последних напутствий своего врага. Бывшего, конечно. Волхв уже не мог относиться враждебно к парню, который пожертвовал абсолютно всем ради возвращения Василисы.

Конечно, славянин не был настолько наивным, чтобы не понимать, что репти никогда не преследуют одну цель, а всегда встраивают целую схему хитрых ходов, чтобы в любом случае найти выгоду, даже в случае кажущегося проигрыша. Эта характерная черта чешуйчатой расы всегда восхищала Ярослава, как и способность поставить всё на карту для последнего удара и сокрушить. Она была близка потомку волхвов.

Впрочем, Яр отвлекся.

«Помни, вибрация лежит в основе человеческой речи, — раскрывали перед ним тайну зашифрованные иероглифы. — В основе манипуляций с экспериментальным мини-кластером Мемориза тоже лежат вибрации…».

«Репти давно готовился, еще до моего согласия на эту авантюру», — понял Яр, пролистав блокнот до конца и оценив объем информации. Он запомнил первую пару бессмысленных «коэнов», лег на койку поверх покрывала, закрыл глаза и положил левую руку на медальон, а правую — на металлический лист раскрытой книжицы, и, почти не размыкая губ, начал шепотом проговаривать сущую абракадабру. Постепенно его охватывало странное ледяное оцепенение, и Яр провалился в глубокий сон.

— Наконец-то! Ну, здравствуй, человече, — приветствовал его Габриэль. Он сидел, скрестив ноги, прямо в воздухе, слегка светился и… просвечивал. — Извини, что в таком виде, но сам понимаешь, другого у меня еще долго не будет.

— Ты голограмма?

— Нет. То, как ты меня видишь, это твоя интерпретация. Твой мозг подгоняет нейросигналы под привычные ему видения. Пока мы можем общаться только во время твоего сна.

— И это хорошо. Тут все контролируется видеокамерами. Такое ощущение, что глаз не сводят.

— Это не видеокамеры, Ярослав. Это куда круче, насколько я успел ощутить, пока ты мылся и осматривался. Нечто невообразимое. Огромное. Разумное. И очень опасное. И нам нужно соблюдать крайнюю осторожность, чтобы этот монстр не почувствовал кое-кого неучтенного в списке землян-добровольцев. Потому сократим до минимума наше общение. Как ты понимаешь, свой план я не мог доверить даже зашифрованному блокноту. Слушай и запоминай…

12

За все время до ужина Аррадор меня больше не беспокоил. Только приставленная ко мне служанка-офицер космических войск пару раз интересовалась, не нуждаюсь ли я в чем-то. Конечно, нуждаюсь! В возвращении домой. Ну или на худой конец в оружии, чтобы не чувствовать себя беззащитной.

Еще заглянул доктор, нацепил на меня кучу устройств, заставил двигаться и что-то чиркал стилом в драконидском подобии моба — полупрозрачной голографической панельке. В символах дисплея я ничего не поняла. На попытку взять у меня кровь для анализа отреагировала резко отрицательно, и побледневший инопланетный коллега Гиппократа спешно удалился.

Потом явился какой-то мужик, отрекомендовался помощником капитана и моим куратором и предложил свою помощь в спортзале, в изучении письменного драконидского или переводе потенциальных знаний, которыми я обладаю, в актуальные. Послала.

Аль-тар не появлялся. Как чувствовал, урод, мое состояние.

Люк каюты не открылся, когда я попыталась самостоятельно выбраться, зато немедленно явилась «камеристка-денщик» ру-тай Диири и с вежливой улыбкой поинтересовалась, куда меня сопроводить.

— Я передумала. Ты можешь быть свободна.

В конце концов я начинала медленно звереть от безделья и заодно ужаснулась предстоящему месяцу такой жизни на корабле. Каюту я уже всю облазила сверху донизу, ничего интересного не смогла найти, даже сигнальных кнопок — мерзавцы учли мой повышенный интерес к их функционалу.

Но как я ни бесилась от безделья, к драконидскому справочнику не притронулась. Кто его знает, какую гадость в моих мозгах она активирует?

Паранойя цвела пышным цветом, пока не пришла ди-дэй Эмери, как и обещала, вечером, после ужина. Кстати, на ужин опять была протертая гадость, а я уже начала мечтать о хорошо прожаренном стейке с хрустящей корочкой.

— Здр-р-равствуйте. Благодар-р-рю за чшесть, аль-дэй, — сказала она по-русски с чудовищным акцентом, и я чуть не заплакала, такая ностальгия меня захлестнула.

Ностальгия и благодарность к этой хрупкой инопланетянке. И в тот момент я не думала, что это тоже может быть частью игры, просчитанной с нечеловеческой точностью и изощренностью. Особенно я растаяла после ее слов, сказанных уже на драконидском, так как русский давался ей с трудом:

— Часть команды поручила мне выразить вам глубокое сочувствие из-за недобровольной потери вами вашей родины.

— И большая часть? — непроизвольно подняла я бровь от удивления.

Эмери любовно провела пальчиками по золотистой обшивке стены и, лучезарно улыбнувшись, подмигнула:

— Достаточная, чтобы с нами считался даже аль-тар. Мы не слепые, госпожа, мы видим, что у Аррадора не получился контакт с вами, но… это аль-тар. Конечно, он может приказать. Но не думаю, что захочет. На нашем звездолете вы в полной безопасности от его повышенного внимания.

— И вы не боитесь это говорить? — изумилась я. — Здесь же все под наблюдением!

— Нет, аль-дэй, уже нет, — тихо засмеялась она, а на щеках появились милые ямочки, и сходство со Снежкой усилилось. Правда, Эмери выглядела старше лет на десять, а сколько на самом деле, один драконский бог знает. — Фиксируется только ваше физическое состояние: пульс, давление и прочее. Но никто не может за вами наблюдать в этой каюте. Во-первых, она относится к классу аль. За высшими наблюдать может только более высокий по рангу, а здесь это лишь аль-тар.

— Ну вот, — скрипнула я зубами.

— Ничего не вот. Потому что, во-вторых, на вашей стороне очень могущественный союзник, и он может блокировать все сигналы из этой каюты. Или искажать так, что никто ничего не заподозрит, — она снова ласково погладила стену, и даже до меня дошло, что Эмери намекает на искусственный интеллект корабля.

— Корабль на моей стороне? — я шокированно хлопнула ресницами. Очень дико было говорить о куче стали и проводов, снабженных двигателем, как о разумном существе.

— Стрела. Это ее имя, — Эмери, не отрывая от стен ладони обошла по периметру всю мою каюту, но в двери, ведущие в туалет и гардероб, не стала заглядывать.

— Она женщина? — еще больше округлились мои глаза.

— Она предпочитает думать о себе как о женщине. И очень жалеет, что вы пока не можете общаться с ней как аль-дэй. У вас огромный потенциал, госпожа. Невероятный. Стрела такого давно не видела, а ей уже несколько тысяч лет.

— Она хорошо сохранилась для своего возраста, — пробормотала я и села, не выдержав веса свалившейся на голову информации. — Какой потенциал имеется в виду? Да вы присядьте, Эмери, — я показала на кресло у стола.

— Спасибо, — она села, провела пальцами по справочнику, словно считывала информацию как сканер. — Говорите мне «ты», пожалуйста.

— Хорошо. Я попробую привыкнуть к вашей чудовищной кастовой системе. В нашем обществе тоже есть аристократия, но мы давно забыли о кастах.

— Наша система возникла естественным способом, как самая устойчивая структура для огромной империи на сотни звездных систем и немыслимые для неразвитого разума расстояния. Так вот. Чтобы общество оставалось одним целым, как единое тело, нужно строгое понимание функций каждой его части. Функций и места. Но, чтобы одна рука не пыталась вырвать другую или даже отрубить голову, этого мало. Нужна еще связь всех частей.

«Зачем эта лекция?» — нахмурилась я. А Эмери оторвала взгляд от справочника и взглянула прямо и пристально. И я заметила синие круги у нее под глазами.

— Мы все эмпаты, госпожа. Это особенность расы драконидов. Мы развиваем эту особенность целенаправленно уже многие тысячелетия, поэтому мы все чувствуем ваше страдание, вашу боль, ваш гнев. Те, что на поверхности. А учитывая ваш потенциал, то есть, эмпатическую силу и неспособность закрываться, мы все страдаем вместе с вами, весь экипаж. Точнее, страдали бы, если б не наш капитан и наш аль-тар, которые прикрывают вашу бурю. Ну а я… я закрываю разум Стрелы от ваших эмоций. Иначе будет катастрофа. Например, она сойдет с ума, потеряет наш контроль и сиганет в звезду.

— Ну простите, я же не знала. И даже если бы знала… Я не могу запретить себе чувствовать. Или накачаться транквилизаторами.

— Речь не об успокоительных, хотя не сомневаюсь, что их дают вам, чтобы снять стресс. Речь о том, аль-дэй, чтобы вы научились ставить экран на своих эмоциях. Это умение вам пригодится в любом случае. Оно — ваше оружие, как и знание, — ее пальчики снова коснулись справочника. — Я могла бы вам помочь овладеть им.

Вот почему Аррадор говорил, что читает меня как открытую книгу, в то время как мне очень хочется склеить страницы и огреть его по голове. Что ж, предложение Эмери в моих интересах. Лучше уж она будет обучать меня, чем он.

* * *

С этого дня жизнь стала веселее. Особенно, после того, как я осознала, что могу, управляя эмоциями, держать ненавистного аль-тара как можно дальше от себя. А если учесть, что каюта золотоволосого адмирала — за стенкой… С особым мстительным удовольствием я трижды в день, не меньше, посылала ему во время медитаций накопившийся негатив.

Всего через три дня занятий с Эмери я узнала, что аль-тар переселился в другую часть звездолета, даже на другой ярус, презрев кастовые различия! Ха! Корабль при всей его огромности — это все-таки не планета, а моя сила росла, к восторгу моей наставницы. Если так дальше пойдет, то скоро золотоглазому придется бежать в другую звездную систему или даже Вселенную.

К слову, за эти дни он так и не попался мне на глаза. К его счастью. Потому что я, наконец, взялась за справочник и узнала, кем мне предстояло стать в Золотом доме.

Драгоценной вещью. Придатком к Блистающему. Жемчужиной в ожерелье.

Ох и подавится он той жемчужиной!

Та, в ком проявляются способности аль-дэй, вне зависимости от происхождения девушки, попадала в императорский дворец и воспитывалась (тут уместнее слово «дрессировалась») для особых задач. К счастью, не для постели. Хотя что тут лукавить: со временем все они становились любовницами кого-нибудь из императорской семьи, и почти никто не выходил замуж. Более того: так как бастарды не поощрялись, то аль-дэй чаще всего оставались бездетными.

Это привело к угасанию дара.

Все меньше рождалось уникальных девиц, все дороже они ценились. Утаивание их семьями каралось смертной казнью. Да их и невозможно утаить. Стоило пробудиться более-менее сильному дару, как об обладательнице каким-то чудесным образом узнавал аль-тар, и девочку навсегда изымали из родного дома, оплачивая благами и деньгами. Интересно, моим родителям дракониды заплатили, когда Аррадор меня выкрал?

Саму одаренную осыпали с ног до головы драгоценностями, почестями, ласками. Они приравнивались к полубожествам. А враги называли их не иначе как суками на поводке у аль-таров, своих хозяев. И место аль-дэй было строго в бриллиантовой конуре. Шучу. Кстати, где мои драгоценности? Почему не несут? Золотая конура у меня уже есть.

— И в чем же наша уникальность, если вы все эмпаты? — спросила я у Эмери на первом же занятии.

— О! — ди-дэй возвела к потолку восторженные голубые очи. — Ходят легенды, что вы способны удержать управление тысячами звездолетов! В старых хрониках есть сведения, что аль-дэй вместе со своими аль-тарами управляли космической флотилией на нереальных расстояниях, через всю Галактику, и это не предел вашей силе дара. А еще раньше только аль-дэй могли без оптических фильтров увидеть урргха, взявшего личину драконида. Сейчас мы решили эту проблему, но в древности, когда дар аль-дэй начал ослабевать, урргхи едва не взорвали изнутри нашу империю, и уничтожили пару планет вместе со всеми их жителями. Просто так, для устрашения. Если бы ты знала, как мы их ненавидим!

Она так яростно это сказала, что во мне мгновенно ожила ненависть к репти, и я с трудом ее погасила. Это генетическое. Не мое. Я личность, а не набор днк и рнк.

— Но наша ненависть их не трогает, — погрустнела Эмери, — они бесчувственны и потому неуязвимы, в этом их сила. Мы все могли погибнуть, если б не последние из аль-дэй, которые пожертвовали собой и увели их корабли, а потом уничтожили их иолров, чтобы урргхи не могли вернуться. После того, как сгинули те аль-дэй, у нас долго не рождались одаренные девочки. Так долго, что почти все дракониды забыли о главном даре Предстоящих, но мне запрещено рассказывать тебе о нем.

— Почему?

— Преждевременно, — отрезала Эмери и переключилась на практические тренировки.

— Почему ты назвала аль-дэй Предстоящими?

— Потому что они первыми сумели найти понимание с драконами.

— А разве дракониды… то есть вы — не драконы?

Эмери округлила глаза и расхохоталась:

— Нет, что ты! Нет, конечно. Мы — всадники драконов. Те, кто их оседлал, — и она потянулась и уже знакомым мне жестом погладила золотистую узорчатую стену каюты, как гладят любимую собаку.

— Ты хочешь сказать, что «Стрела» — дракон? — охрипшим от волнения голосом спросила я.

— Была когда-то, — нежно улыбнулась Эмери.

13

Массивный золотой ошейник она принесла на следующее занятие. Кажется, моя неудачная мысленная шутка превращалась в реальность, словно ее кто подслушал.

— Что это? Зачем? — в недоумении оглядела я разложенное на столе ожерелье с каменьями, выложенными полукруглыми рядами. Больше всего оно напоминало нагрудное украшение египетских фараонов.

— Это тебе, часть ритуального украшения аль-дэй.

— Нет. Я это не надену! — и даже руки за спину убрала, чтобы случайно не коснуться.

Эмери взмахнула ресницами и вкрадчиво спросила:

— Как ты думаешь, почему мы носим столько золота? — она провела пальцем по застежке своего комбеза, раскрывая его на ладонь ниже горловой впадины. В прорези засветилось плотное золотое ожерелье, но рядов на нем было меньше, чем на моем подарочном наборе самоцветов.

Я пожала плечами. Откуда мне знать? Да и я мало кого видела из драконидов даже находясь на их корабле. И все, кого я видела были наглухо застегнуты.

— И наши жилища тоже украшены золотом, сколько могут позволить себе их хозяева, — продолжила навигатор. — Потому что, как выяснилось, только золото может и запомнить наши эмоции, и максимально экранировать нас от чужих. Это экран, особенно нужный тем, кто еще не освоил искусство защиты и контроля. Сейчас вам необходим такой экран, аль-дэй. Иначе вам не позволят гулять по звездолету без сопровождения сильного эмпата. Я повторюсь: полностью экранировать ваш потенциал могут всего трое из экипажа. А у каждого из нас есть свои неотложные обязанности, особенно, у аль-тара.

Нет уж, аль-тара нам точно не надо.

Так вот почему тут так обильно покрыты золотом стены кают! Экраны! Что ж, если вспомнить физические свойства, выбор именно этого металла не удивителен. От ультрафиолета и инфракрасного излучения золото точно защищает.

— Это подарок? — спросила я. — Такой дорогой!

— Конечно, подарок! Он ваш без какой-либо оплаты и условий.

— И чей же? Аль-тара?

Эмери, подумав, нерешительно кивнула.

Минутку. Она сказала: запоминает эмоции?

— А внушить эмоции золото может? — прищурилась я.

Драконидка поморщилась.

— Госпожа, это же логично. Эмпат почувствует все, что запечатлено, но если он достаточно сильная личность, то вряд ли поддастся внушению. Мы с детства учимся отделять свои чувства от чужих.

А меня вот плохо учили, если я ненависть к репти воспринимала как собственную. Мгновенно вспомнилось о Габриэле, и сердце екнуло, но я тут же овладела собой. Нельзя. Даже думать о синеглазом и чешуйчатом нельзя! Теперь мне даже малейшую эмоцию надо прятать в таком-то окружении.

Но, как ни была я погружена в самоконтроль, успела заметить, как стены, потолок и пол корабля словно дрогнули, и по золотому узору метнулись блики и погасли.

— Что это? Что-то случилось? Метеорит?

Эмери, казалось, не обратила внимания на тревожные признаки технических неполадок, смотрела на меня огромными глазами.

— Нет, это… О чем вы перед этим… сбоем… подумали, госпожа? Вы испытали какую-то сильную эмоцию, и Стрела откликнулась на нее!

Не думать. Не вспоминать.

— Вспомнила родину, — ровно произнесла я.

— О! Тогда понятна ваша тоска. Стреле очень понравилась ваша планета. Она горевала, что может смотреть на нее только с орбиты, и показала, что разделила ваше чувство. Но вернемся к подарку, — Эмери улыбнулась слегка заискивающе. — Экран вам необходим, госпожа Василиса. И не только для защиты, но и в силу статуса. Даже самые сильные аль-дэй в нашей истории пользовались ожерельем, особенно, на массовых церемониях. Это символ власти, мы называем его — уссе. Разве может быть таким символом вещь, способная управлять носителем? Если вы сомневаетесь, что сможете отразить запечатленные в нем эмоции, то приложите всего лишь на секунду и оцените свои возможности. Уверена, вы справитесь.

А ведь это заманчиво — узнать, что на самом деле чувствует Аррадор, какие эмоции вложил в кусок золота. Если, конечно, все, что сказала Эмери — правда.

Секунда — это же совсем немного.

И я решительно протянула руку к украшению.

Коснулась кончиками пальцев гладкого красно-оранжевого камня, похожего на сердолик. Ничего не произошло. Никаких чужих эмоций, и даже моих — только опаска и любопытство. Пальцы соскользнули на холодный металл. Опять ничего.

— Так это не работает, — усмехнулась драконидка. — Нужно приложить к груди, а еще лучше — замкнуть в цепь.

Ага, нашли дурочку. Замкнуть. Чтобы уже никогда не снять ошейник. Продолжая исследовать и прислушиваться, я приподняла ожерелье и приложила изнанкой к голому участку руки.

— Похвальная осторожность, — ядовито прокомментировала Эмери.

— Я бы на тебя посмотрела, будь ты на моем месте, — рыкнула я непроизвольно, и ди-дэй потупилась.

— Простите, госпожа. Я поняла. Простите.

Эмпатка явно испугалась. Моих эмоций, судя по ее прижатой к груди руке в том месте, где прятался под комбезом золотой уссе.

Я расстегнула одной рукой комбез, а другой быстро прижала ожерелье к голой коже ниже яремной впадины. На полмига, скользящим касанием.

На меня словно кипятком плеснуло!

Это был как укус змеи. Впрыснутый ею яд быстро расползался по телу, с каждым толчком сердца, а оно билось все сильнее и чаще. А клубок чужих чувств и эмоций разматывался, погружая меня в личность аль-тара. Я тонула в нем. Захлебывалась. Леденела и сгорала.

Ожерелье выпало из руки, грохнув немаленьким весом, а колени подогнулись. Эмери кинулась ко мне, обхватила за талию и помогла сесть в кресло, потом бросилась к стене, нажала на панель, открыв встроенный кулер и вытащила стакан из углубления.

— Сейчас, аль-дэй, сейчас, — доносилось до меня ее бормотание сквозь уплотняющийся туман.

Холодное стекло коснулось губ, в рот полилась безвкусная жидкость, а я уже почти не ощущала ничего. Ничего, кроме ужасающего презрения Аррадора, направленного на меня, его мучительного стыда за меня, за то, что он вынужден называть меня своей аль-дэй, за то, что ему так не повезло с той, кто должна стать его неотъемлемой частью, кто неминуемо испачкает его сияние своей глупостью и неразвитостью, своей дикостью и уродством.

Я задыхалась от его брезгливости. Мне хотелось умереть, чтобы не оскорблять его взгляд. Он видел во мне даже не человека, а разумную и говорящую собаку, которая обрела хозяина, но в своей дикости огрызается и кусает кормящую руку. Она должна знать свое место. Она должна осознать свою ничтожность. И понять, что никто, кроме Блистательного не поможет ей стать бриллиантом, которым можно гордиться, без него эта грязь никогда не станет сокровищем, которое можно желать.

Черт бы тебя побрал, Аррадор аль-тар Эретар!

Я очнулась от качки. И мелодичного звука.

Эмери, сидя на полу, раскачивалась, держа меня в объятиях, гладила по голове и пела нежно и тихо что-то вроде колыбельной. Видимо, я упала и со стула, раз мы оказались на полу. Мои щеки были мокрыми, а нос заложен.

— Я в порядке, Спасибо, — с искренней благодарностью пробормотала я, высвобождаясь из рук женщины.

Она протянула мне полотенце, и спросила:

— Помочь вам умыться, аль-дэй?

— Помоги, — я испугалась, что и шагу не смогу ступить на затекших ватных ногах. — И зови меня по имени, Эмери. Ты же знаешь его?

— Василиса. Это великая честь для меня.

После посещения уборной стало легче, но все равно я чувствовала себя отравленной чужим ядом. И противоядия нет. Кроме мысли о том, о ком нельзя думать. Я раз десять протерла лицо, шею и грудь мокрым полотенцем, но ощущение, что я с ног до головы в грязи, не проходило. Надо принять душ, может пройдет, и я приду в себя, в уверенную, красивую и сильную Василису Олеговну Пасную, курсанта Космической академии, чья летняя практика неожиданно переросла в лётную.

— Всё, что делает аль-тар, он делает с дальним прицелом, просчитывая на много ходов вперед, — вдруг сказала Эмери, поймав в зеркале мой затравленный, если честно, взгляд. И отвела глаза. — Простите, госпожа. Я уловила часть испытанных вами эмоций.

— Да, я поняла, что он хотел меня убить.

— Нет, зачем? Не для того он вас… взял на Стрелу.

— Похитил. Зачем лукавить? Да, ты права. И не права. Он хотел убить меня как личность.

Эмери растерянно хлопнула золотистыми ресницами, а ее руки машинально крутили кончик длиннющей белой косы, опять до жути напомнив мне Снежку. Ее любимый жест, когда подруга в растерянности.

— Вы тем и ценны как аль-дей, что ваша личность уникальна, — выдала, наконец, навигаторша. — Тут что-то другое. Я не могу поверить, что такой умный, проницательный и предусмотрительный военачальник, как наш аль-тар, совершает непростительную ошибку. Он всегда находит нестандартные и наиболее разумные решения в самых сложных ситуациях. И он никогда еще не проигрывал. Он гений.

— От гения до безумца — один шаг.

— Но тогда вам тем более нельзя без защиты, Василиса. Вот, возьмите, — драконидка решительно расстегнула комбез и сняла с себя свой уссе. Протянула: — От всего сердца дарю вам это ожерелье.

— Нет! — Я шарахнулась в сторону. Нет. Не хочу. Никаких чужих эмоций впитывать не хочу! Ни за что!

Эмери, опустив руку, хитро улыбнулась:

— Ну вот. У вас получилось. Вы полностью закрылись, госпожа! Запомните это чувство. Это будет ваш ключ к щиту. А теперь попробуйте снова прикоснуться к подарку аль-тара. Или сначала к моему.

— Я не принимаю твой подарок, — сказала я, но взяла и приложила к груди. Ничего не почувствовала. Вообще. И так обрадовалась, что мой щит тут же треснул, и в меня плеснул яд эмоций. На этот раз я уловила сочувствие, восторг, трепет и сожаление. Но тут же усилием воли вымела их из своей души.

— Отлично! Вы очень быстро учитесь, аль-дэй, — прокомментировала драконидка. — Теперь наденьте ожерелье аль-тара.

Я надела его так осторожно, словно вешала на шею клубок смертоносных змей. Собственно, по убойности ожерелье ничем не отличалось. Но мое отторжение оказалось сильнее. Я не услышала даже эха омерзительных чужих чувств.

— Хватит на сегодня, — смилостивилась моя наставница. — Вам нужно тренироваться каждый день и выдерживать как можно дольше, пока не укрепите свой собственный щит, аль-дэй.

И тут я осознала, как ловко меня провели! Захотелось разбить этим уссе золотоглазую рожу.

— То есть, он специально вложил такие гадкие чувства? Старался, наверное, как бы погаже, померзее? Выпороть меня до полусмерти моральной плетью?

— Я говорила, что методы аль-тара весьма нешаблонны.

— Верни это, я не прикоснусь к его подарочку, — процедила я.

— Тогда он придумает что-нибудь еще, куда более жестокое, — прошептала Эмери. — Он беспощаден, когда идет к цели. И всегда ее добивается.

— И для какой цели ему понадобилась именно я?

— Это никому неизвестно.

Поклонившись, навигатор ушла. И бесценный подарочек аль-тара оставила, не посмела забрать. Я запихала его в мусорный шлюз и включила уничтожитель.

14

Аррадор расхохотался и выключил изображение. Какова, а? Уничтожить уссе стоимостью с небольшой остров! Глупая девица просто не представляет себе его цену. Ну да пусть. Если понадобится, он завалит ее золотом так, что даже аннигилятор подавится.

Пока все шло по плану. Это была отличная идея: заставить Эмери поверить, будто иолр может что-то закрыть от аль-тара. В результате навигатор расслабилась и была абсолютно искренней, что не могла не почувствовать Василиса.

Ее обучение шло замечательно быстро. Создать полноценный щит, пусть ненадолго, но всего на третий день занятий — это фантастический результат, даже если учесть наличие некоего неконтролируемого земной ведуньей экрана. Но теперь, после того, как эмпатический удар Аррадора смял и уничтожил непонятную фоновую защиту, девушка тут же возвела свою и вполне ее контролировала!

Это его так обрадовало, что аль-тар решил отметить тактический успех: заказал слабый коктейль, массажистку из низших и позволил себе расслабиться в личном бассейне.

Арр мог себя похвалить: хорошо, что он не послушался советов ксенолога Кайрена и не стал расшаркиваться перед заносчивой зеленоглазой девчонкой. Кай исходит из науки и многовековых наблюдений, а он, Аррадор, любимый, но увы, не самый старший сын императора — из унаследованной уникальной интуиции, позволявшей Золотому дому быть на плаву уже многие тысячелетия.

И интуиция, заставившая похитить урожденную ведунью, подсказала и дальнейший шаг, так возник план создания из многообещающей заготовки полноценной аль-дэй.

После тщательных размышлений Аррадор поставил не на чувство симпатии, не на любовь, которые ему советовал пробудить его друг и соратник, а на метод от противного. На бешеное упрямство девчонки, на то, что ненависть мобилизует, собирает в кулак, а любовь, наоборот, расслабляет, делает мягкими сердца и умы. Да и о какой любви могла идти речь у существ с подправленными в древности генами? Об искусственной симпатии и привязанности? О собачьей преданности хозяину? Это не любовь. Аррадору такая точно не нужна.

И еще, что, как намекнул император, у Аррадора оказалось слишком мало времени, это вторая причина, чтобы отбросить план по завоеванию сердца зеленоглазой девы. Да и зачем ему ее сердце?

Существовал самый простой, быстрый и действенный метод — приказать. Но это был и самый верный проигрыш. Скучно инициировать рабыню. И низко для благородного тара.

А вот его отец и братья, наоборот, надавят именно на этот безотказный рычаг, задействуют кодовые фразы и сломают уникальную аль-дэй, как ломали всех до нее. Как будто им мало собственных рабски преданных и уже ни на что не годных кукол.

Аррадор знал: если он не сумеет уберечь Василису, если ее перехватят и отберут его старшие братья, бывшие выше по статусу и обладавшие большей властью, то они-то не будут церемониться с земной девчонкой.

А потому выход виделся только один.

Сломать вшитые механизмы подчинения аль-дэй хозяевам до того, как произойдет ее окончательная инициация, до того как структура подчинения силы закрепится навсегда. Предложенными Кайреном методами генетическую программу тем более не сломать. Зато есть методы, заставляющие слабых и уязвимых от природы людей прыгнуть выше головы, изменить самих себя.

И аль-тар Золотого дома оказался прав. Опять и снова прав, даже скучно. Методом от противного получалось идти к цели гораздо быстрее и действеннее.

Теперь нужно научить девчонку держать щиты в абсолютно любой ситуации. Следующий этап — искусство прослушивания, а потом и манипулирования из-за щитов. Аль-дэй должна раскрыть потенциал и овладеть им до встречи с императором и его первыми наследниками, иначе все будет напрасно.

Расслабленный Аррадор почти уснул, обдумывая планы, и массажистка, работавшая над его телом едва не расплакалась от огорчения.

— Господин, могу я предложить вам… бодрящий массаж?

— Что? — он приподнял голову, с трудом сфокусировал на ней зрение. — Ступай, ты хорошо поработала, я благодарен.

Проследив взглядом за ее пышными бедрами, он дождался, когда останется в одиночестве, подключился к внутрикорабельной связи и отправил приказы.

А потом снова сосредоточился на главной проблеме — Василисе.

Конечно, Эмери сказала ей все, как нужно. И о том, что ее каюта не просматривается и не прослушивается. Но навигатор и сама не знала, что аль-тар Золотого дома способен просматривать и прослушивать, входя в связь напрямую со Стрелой, минуя и навигатора, и капитана, и усилители в рубке. На то он и адмирал.

И наблюдать за любым объектом он мог из любой точки корабля.

Аррадор действительно поменял каюту, но не для спокойствия Василисы, а для того, чтобы тренировать умение чувствовать свою аль-дэй отовсюду, даже через сотни позолоченных изолирующих прегородок, даже сквозь ее собственный щит.

Иномирянка, расправившись с ожерельем, успокоилась и занялась физической зарядкой. Не теряла времени, не рыдала и не ныла о несчастной судьбе. Умная девочка. Пора ее в спортзал отправлять. Все физические показатели в норме и скорость, с которой Василиса восстановилась, тоже радовала.

Отличная выйдет аль-дэй. Еще неделя, и можно приступать к инициации. Как раз звездолет доберется до пояса астероидов, где можно на время затеряться и подождать остальной флот. А там недалеко — очень интересная планета, лучше места не найти…

От предвкушения у Аррадора замерло дыхание, а золотые глаза потемнели до янтарного цвета. Сношать инструмент он, конечно, не будет, принципами аль-тар не поступится, но… есть и другие способы инициации, которые доставят незабываемое удовольствие.

И зря он отпустил хорошенькую массажистку с широкими бедрами и тяжелыми упругими грудями, которыми она то и дело к нему прижималась. Нужно вернуть.

15

Я гипнотизировала переплет справочника, как нищий — витрину гастронома. Что называется, и хочется, и колется. Не зря книга внушала мне острое нежелание листать ее страницы. Теперь, когда мне приоткрыли тайну любви драконидов к золоту, понятно, что сработала обостренная интуиция рода Пасных.

Слишком много на переплете золотого орнамента, и даже на страницах чудится тончайшее напыление драгметалла. Мало ли, какую эмоциональную мину заложил в книгу мой личный враг. Потому я потребовала тонкие латексные перчатки. Не дали, гады. Пришлось выстраивать собственную защиту. С каждым днем, по уверениям Эмери, щиты у меня получались лучше, устанавливались быстрее и сил из меня уже не тянули.

— Аль-дэй при династии Эреторов, — сказала я вслух и раскрыла книгу.

В точности на странице, озаглавленной «Аль-дэй императора, статус и этикет». Надо же мне знать, как вести себя на приеме у драконидов, чтобы не опозорить свой род.

С этого дня справочник стал моей настольной книгой. Кстати, страницы в нем не были пронумерованы, и у меня подтвердилось подозрение, что они каждый раз заполнялись по-новому, в соответствии с запросом. Потому что я могла полдня читать его от корки до корки только по одной теме.

Но с каждым днем свободного времени становилось все меньше: Аррадор всерьез взялся за мои тренировки и обучение. Не лично, а отправляя ко мне всевозможных помощников и наставников, кроме Эмери. Тренажерных залов на корабле было несколько, свой для каждого уровня и касты, и они никогда не пустовали.

— Приказ аль-тара, — заявлял очередной претендент на мое время.

Я была только рада — надо было куда-то выплеснуть злость и энергию, и я с удовольствием участвовала в спаррингах, изучая заодно слабые места драконидов. К слову, их не было.

А как только мой щит ослабевал, тренеры безжалостно вышвыривали меня из зала, никакого почтения к бесценному, как уверял меня справочник, сокровищу в моем лице.

Аррадор объявился в моей каюте где-то через неделю, когда я уже почти забыла о его существовании, несмотря на ежедневные напоминания. Он, удивительное дело, постучал, а не явился с ноги. Свежевыбритый, как всегда, подтянутый, в сверкающем кителе, с забранными в короткую косу локонами.

А когда он вежливо пригласил на ужин, у меня отвисла челюсть. Правда, тут же захлопнулось после его слов:

— Прошу тебя быть моей дамой этим вечером, Василиса.

— Вынуждена отказать, аль-тар.

Золотые глаза сверкнули, но тон стал еще более вежливым:

— Согласно этикету, аль-дэй обязана сопровождать своего аль-тара в особо торжественных случаях. Сегодня как раз такой. Команда отмечает последний вечер путешествия на звездолете. Ночью мы покидаем корабль. Незыблемая традиция — попрощаться с иолром. То есть, со Стрелой.

— Я не ваша подданная, чтобы чтить ваши традиции, а вы еще не завоевали право называться моим аль-таром.

Аррадор тяжко вздохнул и начал вести себя по аль-тарски, то есть, без приглашения прошел вглубь каюты, упал в кресло и вытянул ноги.

— Ты повторяешься, Василиса, — поморщился он. — Я могу легко доказать, что имею право называть тебя своей аль-дэй, поскольку имею над тобой власть. А власть имею, потому что ты и твой род — порождение технологий Золотого дома. Не вынуждай меня приказывать, тебе это не понравится. Очень не понравится. Именно потому я не буду прибегать к силе нашей связи без самой крайней необходимости, обещаю.

Я приподняла бровь и сложил на груди руки, всем своим негостеприимным видом намекая гостю на его наглость. Аль-тар одним щелчком пальцев захлопнул люк и обрадовал еще одним предложением:

— Я предлагаю тебе взаимовыгодную сделку, Василиса.

— Никаких сделок с похитителями и рабовладельцами.

— Выслушай сначала, воинственная моя, — усмехнулся вышеозначенный.

Ну и куда я денусь с подводной лодки, то есть, с космической, в вакууме, за триста десять световых лет от дома? Пришлось слушать. Не каждой вещи предлагают взаимовыгодные сделки.

В итоге я согласилась почти на все, что было предложено, не забыв, конечно, выторговать себе как можно больше выгод. Мы заключили настоящий договор, который был скреплен особым свидетелем — Стрелой. Честно говоря, я пошла бы на какой угодно договор, не затрагивающий чести, если бы Аррадор мне сразу сказал: «Идем, покажу тебе главную тайну наших космических технологий».

Он привел меня в машинный ярус. К дракону.

16

Если бы Аррадор знал, какой невероятный подарок мне сделал, он бы откусил себе язык прежде чем предложить мне сделку и повести к спрятанному в глубине звездолета и тщательно охраняемому сектору, целиком занятому иолром.

После разговора с аль-таром во мне поселилась странная легкость и уверенность в себе. Наверное, я осознала, насколько ценными для цивилизации космических завоевателей стали мы, девушки с законсервированным на далекой Земле генофондом. Аррадор мне объяснил, ничего не скрывая, или почти ничего — при разговоре я то и дело приотпускала щит, проверяя его искренность.

Так же искренне выглядело его обещание не прикасаться ко мне, более того, препятствовать поползновениям старших братьев. Оказалось, я нужна ему вовсе не для постельных утех. И не для эмоционально-энергетического донорства, как у репти, и даже не для работы инкубатором для детей с улучшенными генами (хотя я подозревала, что эти беспринципные сволочи, считающие себя хозяевами Вселенной, могли взять донорский материал, пока я, беззащитная и доступная, лежала в анабиозе).

Этот идиот бредил идеей собственного дракона, а получить дракона без привязки он мог только с помощью аль-дэй.

Любимый сын императора, блестящий полководец, самый вероятный его наследник, которому трон перепал бы по воле отца в обход братьев, не хотел ничего, кроме свободы.

И поэтому он лишил свободы меня. Этот одержимый сам захотел стать драконом, повторив генетический эксперимент, сотворивший в древности урргхов, чьими потомками стали наши земные репти. А без аль-дэй это невозможно.

Я перестала ненавидеть Аррадора. Я начала его бояться.

И в то же время радовалась решению аль-тара, что чем меньше тайн, тем быстрее я помогу ему добиться желаемого. И тогда он меня отпустит и поможет вернуться на Землю.

Звучало неплохо. Но насколько реален был его план, я не могла оценить. Знала только одно: если я попаду во дворец императора, то больше из него не выйду. Не дадут. Следовательно, пока в моих интересах помогать аль-тару.

Но мне нужны были нерушимые гарантии. В космосе их мог дать только тот, кому экипаж полностью доверил свои жизни — корабль. Груда железа, обладающая разумом дракона.

— Для начала ты должна увидеть Стрелу и представлять, что такое иолр, — сказал Аррадор и повел знакомить.

О том, что я увижу нечто совершенно особенное, меня предупредило начавшее тяжелеть невидимое, но очень ощутимое кольцо. Я потерла руку и подавила желание обмотать палец носовым платком. Тем более, что платка моя форма не предусматривала.

— Держи ментальный щит, — приказал Аррадор прежде чем открыть люк секретного отсека. — Я, конечно, тебя прикрою, но ты всегда должна рассчитывать только на себя.

— Спасибо, всегда так делаю, — усмехнулась я.

— И очень тебя прошу, не умиляйся котяткам, как все девочки, и не жалей их.

— Котяткам?

— Клыкастым, шипастым, смертоносным, — уточнил мой провожатый.

Люк отъехал, открывая вход в огромное, тонущее в сумраке помещение, подсвеченное россыпью разноцветных ламп.

Когда мы вошли, свет стал ярче, и я увидела огромную сферу с вмороженным в нее золотым драконом. Она обнимала себя неземной красоты крыльями и шипастым хвостом и действительно напоминала… котенка, свернувшегося в клубочек. Огромный такой клубочек метра четыре в диаметре.

«Драконицей, я девочка», — поправил меня невероятного тембра голос. Рокочущий, сильный, подавляющей и… жалобный, обиженный, несчастный…

— Щит! — напомнил Аррадор.

Я отсекла чужие эмоции. Ясно одно: золотой девочке тут плохо. Да и кому было бы хорошо, если засунуть в морозильную камеру?

— Тело Стрелы в стазисе, только потому оно не разлагается, но оно мертво, — аль-тар подошел к сфере и положил ладонь на ее поверхность. Мигающие огоньки, отраженные от стекла, создавали впечатление, что шкура драконицы переливается так, словно она дышит. Иллюзия.

— Она умирала от старости, когда мы ее нашли, и собиралась совершить ритуальное самоубийство, — не отрывая кончиков пальцев от сферы, Аррадор двинулся по кругу, а я пошла за ним, как привороженная волшебным мерцанием в глубине шара. — У драконов, исчерпавших срок своей невероятно долгой жизни, один путь — разбиться о скалы, упав с огромной высоты, и быть съеденными падальщиками. А потом родичи подбирают клочья очищенных от плоти шкур и хоронят в пещерах.

— У людей в древности каких-только похоронных обычаев не было, — пожала плечами ничуть не впечатленная я.

«Вот, сразу видно — наша девочка, понятливая», — вздохнул в голове голос.

— Иррийцы не признают самоубийств, — отрезал Аррадор, словно услышал реплику драконицы. — Разум слишком драгоценен, чтобы обрывать жизнь его носителя, если не найден другой носитель. Да и ты, Стрела, в полной мере оценила предложение дома Эретаров, раз приняла его и стала иолром. Мы продлили твою жизнь на тысячелетия. И даже сохранили твое прежнее тело, которое дорого тебе как память. Мы выполняем условия сделки неукоснительно.

«Он прав. Но как же неприятно видеть себя скрюченной в ящике! Как же хочется расправить настоящие крылья!».

— И умереть в тот же миг, — продолжил Аррадор, и я убедилась, что Стрела транслирует свои мысли нам обоим.

Ошеломительное ощущение — слышать чужие мысли!

— Разве твое новое тело хуже? — устало спросил аль-тар. Явно в стопятисотый раз происходил этот диалог между ними, один и тот же. — Оно способно лететь со скоростью выше, чем скорость света!

«Да. Но я не чувствую сопротивления воздуха, не могу раскрыть пасть и дыхнуть огнем. Он у меня только из жопы, невидимый! И не смейся, девчонка, — это Стрела рыкнула явно мне. — И еще моя шкура не линяет, даруя невыносимо сладкое и болезненное чувство перерождения. Что б вы понимали, бескрылые, в моих страданиях! Хотя я тебе благодарна, Арчик. За столько тысячелетий ты единственный, кто согласен выслушивать мои жалобы каждый раз!», — драконица хихикнула и даже довольно муркнула.

— А как она сохранила разум в стазисе? — спросила я.

— Мы перенесли его на другой носитель, — Аррадор повел рукой в воздухе, усилив освещение, и я увидела, что стены тут выглядят как заполненные медом соты.

— Это только часть ее нового мозга. По сути, Стрела теперь бессмертна, если не случится какой-нибудь неожиданной катастрофы.

«Толку от такого бессмертия, когда мотаешься как воздушный шарик на веревочке! Когда нет истинной свободы…» — вздохнула драконица.

— Истинной свободы не существует, уж ты это должна понимать, — Аррадор снова коснулся сферы, и она ответила усиленным мерцанием. — Я помню свое обещание, Стрела. Мы уже близки.

Интересно, что он ей наобещал?

«Не поддавайся на его уловки, девочка, — шепнуло в голове. — Он очень хитер. Хитрее всех, кого я успела узнать за долгие века. Но у тебя есть защита от него, я ее чувствую. Не снимай. И еще… не забудь отдохнуть полчасика перед тем, как покинуть меня. Поболтаем…».

Я поймала внимательный взгляд золотых глаз и дернула плечом. Палец зачесался, и я спрятала руку за спину. Наверняка аль-тар тоже слышал Стрелу. Интересно о какой защите она говорит? О кольце?

— Вот почему вы стали называться драконидами, — я тоже коснулась ладонь сферы. Ледяная. — Наездниками драконов.

— У нас симбиоз. Еще кто на ком ездит, — рассмеялся Аррадор. — Нам пора. Время, Василиса.

17

Габриэлю сна не требовалось, это был единственный плюс посмертного существования. И еще тот факт, что для него теперь не существовало материальных границ. Тюрьмы тела. Якоря тела. Зато он убедился, что прав был философ Декарт в своем гениальном прозрении: «Cogito ergo sum» — «Мыслю, следовательно, существую».

Габриэль мыслил. И существовал, пока мыслил. Проще всего было существовать в диалогах. Осмысливать слова собеседника, обдумывать, транслировать в сны Ярослава свои реплики и образы. Не зря древние философы Земли писали свои трактаты в форме диалогов.

А еще в таком существовании была невозможна ложь. Нельзя солгать, не изменив собственной сути. Ярослав, видимо, тоже это понял, потому что его вопросы становились все более острыми и жгли как раскаленный гвоздь. И главный он задал уже при следующей беседе.

«Ты ее любишь?».

Конечно, речь о Василисе, о ком же еще. Тем более, что сразу возник образ, который Ярослав хранил в памяти: облитая солнцем девочка с мокрыми от слез ресницами протягивала брату найденного бельчонка, пострадавшего от вороньего клюва. Услышал Габриэль и щемящую нежность в сердце славянина, и гордость за сестру, отогнавшую своей силой воронью стаю, которая могла заклевать и трехлетнюю малышку. Это было первое проявление силы маленькой ведуньи — способность управлять эмоциями живых существ.

Но не успел Габриэль воспринять все богатство оттенков того далекого дня, сохраненного в памяти ведуна, как образ Василисы сменился на более зрелый. Это была уже совсем взрослая девушка, увиденная глазами брата после долгой разлуки. Правда, Габриэль, глядя на зеленоглазку с солнечными локонами, смотрел совсем не как брат.

«Да, люблю», — признался он.

Сложно утаить что-либо от того, благодаря кому существуешь. Ярослав считывал Габриэля, как самого себя.

«Если бы я не знал, что ты сейчас не можешь лгать, не поверил бы. Еще скажи — влюбился с первого взгляда», — фыркнул Яр.

«Может быть и с первого».

Если бы Габриэль мог, он бы зажмурился, смакуя воспоминание — растрепанная, исцарапанная девчонка в убогом сером платье стандартного покроя выглядела как королева с золотой короной на прекрасной голове. В зеленых глазах полыхал непримиримый огонь, и она излучала такой коктейль эмоций и силы, что Гэб, повидавший самых первых красавиц своего мира, самых богатых и холеных, на миг задохнулся от восхищения.

«Моя», — сказал он себе в тот миг.

Ему был неважен ее статус и профессия, неважно, кто она и откуда, неважно даже то, что Василиса оказалась потомком враждебных сил и ненавидела как его самого, так и весь его род.

Он знал, что это — не ее чувства. Знал, что она, ослепленная еще до рождения, просто не видит его и не сможет увидеть, пока не преодолеет подаренное ее роду благословение, точнее, проклятие драконидов.

«А если она уже вышла там замуж? — спросил Ярослав. — Что ты будешь делать?».

«Не вышла, я знаю».

«Откуда?».

«Просто знаю, поверь. Я не могу сказать, откуда. Пока не понимаю, откуда эта уверенность. Но я знаю, что кольцо Судьбы к ней вернулось, а значит, у меня есть шанс».

«Шанс! — проворчал Яр. — У тебя ничего и нет, кроме шанса. Ни тела, ни жизни. Ты — лишь мой сон. Проснусь, и ты перестанешь существовать».

«Не перестану, ты знаешь. Пока я привязан к малому якорю, я жив. Пока я мыслю, я существую».

А когда Ярослав пребывал в фазе глубокого сна или слишком вовлечен в события яви и не впускал его в свои мысли, Габриэль сам себе становился собеседником.

Но, чем больше отдалялся от Земли звездолет, набирая разгон перед гиперпрыжком, тем настойчивее казалось Габриэлю, что к нему в собеседники напрашивается еще кто-то, какое-то невообразимое существо. То самое, чье внимание к Ярославу и собственной персоне Габриэль ощущал непрерывно.

Прорыв в его разум случился, когда Ярослава и всех землян упаковали в анабиозные камеры, погрузив в сны без сновидений. В анабиоз ушла и большая часть экипажа драконидов, и Габриэль остался один, если не считать «аварийную бригаду» космолетчиков и капитана.

Дежурный навигатор и капитан и не догадывались, что на борту есть неучтенный пассажир, если так можно назвать бесплотную душу. А Габриэль осмелел настолько, что решил проконтролировать, что происходит в анабиозных отсеках. Не случилось бы что с Ярославом, его единственной надеждой на воскрешение.

Видимо, Габриэлю, пустившемуся в немыслимую, космических масштабов авантюру, в опасные игры со смертью, улыбнулась фортуна, или даже она спасовала перед его бесстрашной наглостью.

Как бы то ни было, ему повезло. Миниатюрный кластер, клопом впаявшийся в кожу землянина, отвалился сам собой за сутки до «консервации» землян и членов экипажа. Не случись этого, Гэбу второй раз грозила бы смерть. Он не знал, сможет ли существовать даже в таком эфемерном состоянии без поддержки Яра, не повредится ли кластер замораживающей жидкостью.

Теперь было ясно, что сможет.

Тесный контакт с донором уже не был нужен, чтобы сохранить устойчивую жизнеподобную структуру. Гэб даже мог отдаляться от «якоря» и путешествовать по кораблю, подобно тому, как призрак его деда Бера шнырял по острову и вокруг него. Наблюдать за драконидами, проникать в незащищенные секторы. К его досаде, таких оказалось немного, в основном, коридоры и помещения общего пользования. И каюта Яра, где среди его личных вещей оказался упакован и мини-кластер, замаскированный под амулет.

И ведь никаких блокирующих механизмов, никаких электромагнитных импульсов Гэб не мог обнаружить. Его просто не пускало силовое поле непонятной природы. В том числе ему не дали проверить состояние девушек с Земли. Ему к ним даже близко не позволили подойти, охраняя не хуже евнухов в султанском дворце.

Все изменилось, когда корабль разогнался до немыслимой скорости и преодолел сверхсветовой барьер. В момент перехода из одного состояния вселенной в другое Гэб находился рядом с капсулой, где мертвым сном спал Ярослав.

Ему повезло, что духи не обладают органами зрения, как впрочем, и любыми другими, потому исчезновения света и мира за бортом Гэб не заметил, как и других спецэффектов, сопровождавших гиперпрыжок. Как и того, что корабль целиком, вместе со всем живым и мертвым содержимым, стал призраком.

Но еще больше ему повезло, что он — чистокровный репти.

«Ну здравствуй, потомок, — прозвучало в том безвидном сверхсветовом мире, где он оказался. — Наконец-то мы остались наедине и можем поговорить».

18

Это был мой первый светский выход в люди, точнее, в дракониды. Хотя, конечно, я уже не раз встречалась и даже беседовала с членами экипажа, но это были чисто деловые встречи — на медосмотрах, экскурсиях и тренировках. А вот в быту и на торжественных приемах я их не наблюдала ни разу. А тут — целый официальный ужин со всем экипажем, если не считать тех, кто нес вахту на жизненно важных узлах.

Подготовкой к торжеству занималась моя… хм… адьютантша, обладавшая познаниями и в искусстве макияжа. Ее стараниями я превратилась в нежную куклу с огромными зелеными глазами, с уложенными как нимб золотистыми волосами. Их еще и покрыли сверкающей пудрой, чтобы подчеркнуть цвет хозяйского «Золотого дома».

Вечернее облегающее платье с рисунком мелких чешуек было тоже, разумеется, бело-золотым, и я в нем походила на змею. И настроение было тоже змеиное. Очень хотелось шипеть, капать ядом и кусаться.

Может быть, это реакция на чешуйчатое кольцо, которое вдруг проявилось на безымянном пальце в виде слабой татуировки, вполне явственной, так что его пришлось замазать тональным кремом?

Аррадор зашел за мной не с пустыми руками, а преподнес очередное золотое ожерелье, полагающееся аль-дэй по статусу. На мое брезгливое фырканье драконид лишь усмехнулся:

— Следование формальным правилам входит в наше соглашение, Василиса.

Пришлось надеть ошейник, предварительно призвав все силы сопротивления, то есть, защиты. К моему удивлению, никаких негативных эмоций или подчиняющего воздействия не ощущалось.

— Я тоже выполняю свою часть договора, — улыбнулся золотоглазый и рывком притянул меня почти вплотную к своему мощному телу, обтянутому бело-золотым мундиром из такой же ткани, как мое платье, искрившийся как новогодняя игрушка, но без чешуйчатого рисунка.

Я отпрянула, но аль-тар успел потереться носом о мою щеку, вдыхая запах адской смеси кремов и масел, которыми меня натерли после омовения и массажа. Да чтоб его аллергия стукнула!

— Что ты делаешь?! — возмутилась я. — Это противоречит соглашению!

— Наоборот, — он отстранился и принял невозмутимый вид, хотя ноздри еще подрагивали, а глаза сияли слегка насмешливый торжеством. — В команде космолета немало тех, кто доносит моему отцу о каждом моем, а теперь и твоем шаге. И наверняка есть соглядатаи от братьев. У них не должно возникнуть сомнений, что ты моя аль-дэй не только формально. На тебе должен быть мой запах, дорогая, — и Аррадор с преувеличенной галантностью коснулся губами моей руки. К счастью, правой, а не левой.

В огромный зал с золотисто-розовым, как рассвет, куполом, воспроизводившим, по видимому, атмосферу родного мира драконидов, мы вошли вместе, как пара, и я держала правую ладонь на его предплечье, ощущая, как сильно бьется его сердце.

При нашем появлении экипаж — около ста мужчин и женщин, сидевших группами за длинными столами, встал и громко и дружно проревел что-то приветственное, у меня даже уши заложило. Аррадор прижал кулак к сердцу и кивнул. Я лишь опустила взгляд и слегка наклонила голову, изображая скромную тень великолепного аль-тара. Как и полагалось по этикету.

Но тут случилось то, о чем не предупредил ни справочник по этикету, ни вложенное во сне знание, ни моя адьютантша Диири, ни навигатор и наставница Эмери.

Аррадор подхватил меня на руки и на глазах у всех понес к столу, стоявшему на небольшом возвышении.

Я от неожиданности растерялась, не зная как реагировать на такое безобразие. А зал снова восторженно взревел, стуча кулаками в грудь и скандируя:

— Аль-дэй! Аль-дэй! Фри-эн-эр-то аль-дэй!

С перепугу я то ли забыла внушенный спящему мозгу язык, то ли они говорили на каком-то другом, но кроме своего звания не могла ничего разобрать.

— Что они кричат? — спросила я, когда Аррадор донес меня до двух пустых кресел во главе стола и опустил в одно из них, а сам сел рядом.

— Они поклялись тебе в любви и верности, дорогая.

— А что на это скажет император?

— Не беспокойся, в их клятве нет измены. Формула клятвы принесена с соблюдением очередности, — криво усмехнулся он и наполнил стоящий у моей тарелки бокал прозрачной золотистой жидкостью. — Вина?

— Нет. Воды, пожалуйста.

Хочу сохранять трезвость мысли, пока это все не закончится.

По его знаку стюард поставил на тарелку закрытое позолоченное блюдо с гербами, открыл крышку, — под ней оказалось что-то похожее на цыпленка в ананасовых кольцах, — взял завернутую в отдельную салфетку вилочку, снял пробу с цыпленка и быстро отступил на два шага от кресла. Ну и средневековье! И это у расы, покорившей чуть ли не всю нашу галактику?

— Священная традиция, обязательная на официальных приемах для всех членов императорского дома, — пояснил Аррадор вполголоса.

Пока я, развернувшись, в изумлении наблюдала за «пробователем блюд», второй стюард забрал вино, поставил чистый бокал и наполнил его водой из прозрачного кувшина.

— А почему воду на отраву не проверяют? — возмутилась я.

— Потому что кувшин, как и наши бокалы, созданы из особого материала со встроенным определителем радиации, ядов и прочих вредных примесей, — сказал аль-тар. — Блюдо тоже оснащено таким датчиком, но традиции должны быть соблюдены.

Взяв свой бокал, он поднялся, и шум, сопровождавший подготовку к трапезе, затих.

Я сохраняла на лице вежливую улыбку, пока Аррадор произносил торжественную речь, в коей радовался успешному завершению миссии, вспоминал, кто чем особо отличился, благодарил иолра и экипаж.

— За нашу Стрелу! За наше триумфальное возвращение! За наши трофеи. За аль-дэй!

При последних словах его рука легла на мое плечо, и я едва удержалась, чтобы не сбросить ее с брезгливой гримасой. Трофеи! Теперь понятно, почему он меня внес в зал, как сундук с награбленным добром.

Дождавшись, когда смолкнут овации и он поднесет ко рту бокал с вином, я тихо пожелала:

— Да чтоб ты подавился!

Аль-тар поперхнулся и закашлялся.

И вдруг у меня в горле тоже запершило! Я схватила бокал с водой, отпила. И поймала внимательный и какой-то недобрый взгляд светловолосого мужика. Его коса была недлинной, такой же как у Аррадора, что, как я уже знала, говорило о малом опыте космических путешествий. Или о том, что он принес свою косу в жертву на каком-то ритуале.

Отпив глоток и успокоив першение, я обвела взглядом присутствующих. Столы были поставлены так, что никто не сидел к нам спиной, а тут еще и все подняли головы и развернулись, с сочувствием и удивлением наблюдая за приступом кашля аль-тара. Или со злорадством.

Я заметила еще пару неприятных лиц. Моя рука непроизвольно легла на ожерелье, словно оно ее притянуло, и эхо чужих эмоций стало сильнее. Эти трое определенно злорадствовали и ненавидели, осталось разобраться, кого больше — меня или Аррадора.

Адмирал поспешно поставил кубок и сел.

— Спасибо, аль-дэй, — очень тихо сказал он, промокая салфеткой капли пролитого вина. — Отлично получилось. Похоже, мы сработаемся.

— Ты о чем?

— О твоей непроизвольной провокации. Ты с легкостью проявила моих врагов и доносчиков.

— Я?

— Конечно. Твоя милое проклятие стало поводом для эмоционального всплеска, а твое ожерелье сработало как усилитель. А ведь так, действительно, проще, чем ловить недоброжелателей на зависти. Зависть они научились маскировать, а злорадство — более сильная эмоция. Эти трое останутся в дежурной команде на корабле, когда мы его покинем.

— Я уловила их враждебность ко мне. Что я им сделала?

— Только то, что оказалась моей аль-дэй. Но если ты перейдешь к кому-то из моих старших братьев, врагов у тебя прибавится. Их не очень любят в народе.

И как-то мне не захотелось выяснять почему. Если план Аррадора удастся, я не увижу старших принцев. И я даже думать не хочу о другом варианте. У нас получится.

Высидев положенные по этикету полчаса (время я контролировала на личном браслете, который тоже пришлось надеть), я попросила разрешения удалиться.

— Хочу отдохнуть перед новыми стрессами, — пояснила я Аррадору. — Я всего лишь слабый человек, не привыкший к вашим нагрузкам и вообще…

— Хорошо. Прости, — он совершенно земным жестом, принятым у ловеласов, взял мою руку и… поцеловал запястье. На глазах у всех!

Шум мгновенно стих. На лицах драконидов нарисовалось изумление.

— И что это означает? — устало спросила я, выдернув руку.

Аррадор улыбнулся и не ответил, гад. Придется самой выяснять.

— Идем, я провожу, — он поднялся из-за стола, кивнул капитану, и бережно взял меня под локоть, как будто я не в состоянии идти без опоры.

Все разом отвели взгляды, а женщины зарумянились и смущенно опустили глаза. Не все. Некоторые жадно пожирали взглядами моего спутника. Похоже, я догадываюсь, что означает этот публичный поцелуй! Заставила себя улыбнуться, хотя хотелось выпустить когти и проверить, насколько прочная у драконидов шкура. Может, она непробиваемая, как чешуя?

19

Аррадор еле заставил себя разжать пальцы и выпустить локоть девушки, шагавшей с таким гордым и независимым видом и так высоко задрав нос, что ему хотелось рассмеяться. Забавная, как дикий пушистый и когтистый зверек, камышовый кэшши. На Земле есть похожие. Кажется, кошки.

Иногда Аррадору было жаль, что моральные принципы не позволяли ему просто взять и приказать Василисе, навязать ей свою волю, как и полагается при воспитании аль-дэй. Но та задача, которую он перед собой поставил, как раз и предполагала полную противоположность всему, что делал с аль-дэй «Золотой дом» последние века.

Он решил действовать методом от противного. В конце концов, после давней катастрофы, унесшей жизни почти всех аль-дэй, уже никто не знал толком, каким образом они достигали фантастических подвигов, воспетых легендами. С тех пор дракониды только теряли. Могущество, власть, жизнь, отвоеванное у бездушного космоса пространство…

— Даю тебе час, аль-дэй, — сказал он, когда люк Василисиной каюты отошел в сторону, открыв взгляду скромное убранство и склоненную в поклоне женскую фигуру: Диири уже ждала госпожу. — В десять вы обе должны быть собраны и готовы покинуть корабль. Диири, это твоя задача.

— Слушаюсь, господин, — еще ниже склонилась голова адъютантши.

Аррадор подождал, когда Василиса войдет и люк закроется. И лишь тогда, в полной уверенности, что его никто не видит даже на наблюдающих камерах, позволил себе мимолетную слабость: поднес к лицу ладонь, еще хранившую запах волос девушки, с которыми она соприкасалась, закрыл глаза и вдохнул.

Так и есть, не показалось. Случайно или нет, но Диири использовала для ухода за госпожой специальное ароматическое масло, которым намазывали в храмах девушек перед их первой ночью с аль-таром. Масло содержало афродизиак, усиливающий мужское желание. Надо будет сделать внушение негодяйке. Переводить драгоценное благовоние в ночь большого маневра, когда всем будет не до интимных ласк! Вряд ли инициатива принадлежала Василисе.

Итак, зачем Диири это сделала? Чтобы он потерял голову? Он и так ее чуть не потерял, пока согласно церемонии нес девчонку через зал.

Аррадор вытер ладонь о штаны и отправился в рубку — проверить еще раз, правильно ли просчитана операция, посоветоваться напоследок с побратимами триумия.

На время торжественного ужина он приглушил связь, и теперь ощущал какое-то странное беспокойство, и поначалу списывал его на волнение перед маневром, который должен будет принести ему свободу от отца и вездесущего «Золотого дома» — отчаянно не хотелось быть очередной колонной, поддерживающей его величие. А теперь беспокойство усилилось, и проводив Василису, аль-тар позволил сознанию соскользнуть в тепло дружеских душ.

«Наконец-то! — проворчал ксенолог Кайрен. — Соизволил!».

«Мы тут сдохнем, а ты и не заметишь!» — поддержал его коммодор Сариан.

«Вы же знали, что у меня важное мероприятие! Что у вас могло случиться? Комета в лоб влетела?».

«Почти. Аль-тар, у нас тут чертовщина происходит! — Сариан явно был взволнован. — Ты же знаешь, я как капитан не ложусь в анабиоз, но иногда позволяю себе отдохнуть…».

«А покороче, раз такая спешка? — оборвал его аль-тар. — Что происходит?».

«Мой корабль разогнался до немыслимой скорости. Такой, что не хватает расчетной шкалы. Нет никаких ориентиров, чтобы даже приблизительно прикинуть. Это уже не гипер-прыжок, Ар. Это приближается к скорости мысли».

«Ни одна мысль не может превысить скорость света, это лишь электрические импульсы в сети нейронов, — пробурчал всезнайка Кайрен. — Так что, гораздо, гораздо быстрее!».

«И что еще страшнее, — добил капитан, — наш иолр не реагирует ни на мои команды, ни на команды ди-дэй. Он взбесился, Ар!».

Так как Аррадор ошеломленно молчал, ксенопсихолог оптимистично дополнил: «Зато мы подозреваем, что путь займет у нас не полгода, а значительно меньше. Если, конечно, внешняя обшивка и внутренние конструкции выдержат такие перегрузки».

Аль-тар похолодел. Лучшие из будущих аль-дэй, если не считать Василису, находились на командирском корабле, и им грозила смертельная опасность. Если с девушками что-нибудь случится, миссия будет почти провалена. А если присовокупить к этому потерю одного из мощнейших иолров Золотого дома, смерть побратимов и Ярослава, брата Василисы, то Аррадор пожалеет что вообще родился на свет.

«Потому мы на всякий случай прощаемся, брат», — вогнал Сариан последний гвоздь.

«Не прерывайте связь! — приказал Аррадор. — У меня час до выхода со Стрелы, я буду с вами. Сариан, попробуем действовать втроем. Может, получится достучаться до разума вашего иолра».

* * *

Если бы кто-то когда-то сказал Габриэлю, что однажды он восхитится исконными и ненавистными врагами, то Принц Тени вызвал бы такого безумца на подпольный бой и вогнал бы язык дурака глубоко в глотку.

Однако, этот миг восхищения наступил вскорости после того, как Габриэля окликнул чужой разум.

«Ну здравствуй, потомок. Наконец-то мы остались наедине и можем поговорить».

«Кто-ты? И когда мы успели стать родственниками?».

Смех собеседника оглушил. Он шел отовсюду, и ощущался так, словно у Гэба еще были телесные органы чувств.

«Я один из древних истоков твоей души, юный урргх. Тот, кто дал силу твоему роду в незапамятные времена. Я — иолр, дракон с телом из металла, и мое имя — Тень».

Будь у него тело, Принц Тени вздрогнул бы. Но сейчас Гэб лишь отметил странное совпадение, решив вернуться к нему позже. Сначала надо разобраться с родословной.

«А другие истоки кто?».

«Иррийцы. Проклятые и благословенные иррийцы, пришедшие со звезд. Те, кого сейчас называют драконидами. Точнее, одна из них. Именно она сумела договориться с нами, когда мы были дикими и неразумными ящерами. Крылатыми и огнедышащими… А ее команда модифицировала наши гены, соединила с ирритойскими, и в купели Источника создала первого урргха. Расслабься, потомок, я не сделаю тебе зла. Наоборот, помогу. Я уловил, что ты ищешь и кого хочешь спасти. Но сначала послушай…».

А что еще оставалось делать захваченной в плен чужой силы душе Габриэля, кроме как внимать иолру Тени? И стараться не сойти с ума, поскольку картина мира, перевернутая и заново сложенная с помощью изысканий деда Бера, перевернулась в очередной раз.

Не было никакой независимой планеты, звездной родины репти, завоеванной драконидами. Точнее, планета была. Но это была родина драконов, именно воспоминания этого истока души вытеснила другую, человеческую. Но обо всем по порядку.

Урргхи возникли, когда соединили свои гены с генами драконов. Сначала это был эксперимент иррийцев. Они не могли освоить важную для космической отрасли планету с огромными запасами особого вещества, из которого создавалось топливо для звездолетов — уррита. Неразумные ящеры, населявшие планету, восприняли крылатые челноки как конкурентов для своего вида, научились объединяться в несметные стаи, разбивали и топили корабли, уничтожали базы захватчиков, не давая им закрепиться на захваченных территориях.

Иррийцы могли зачистить планету, но кто-то из мудрых предложил другой вариант экспансии: завоевать не планету, а ее обитателей, одомашнить и превратить в послушное стадо. Более того, крылатые коренные обитатели могли помочь в добыче уррита на самых труднодоступных островах.

Но в результате эксперимента было создано не послушное воле пастуха стадо, а новая разумная раса.

Урргхи. Существа, способные воздействовать на разумы и заставлять видеть на месте чешуйчатой человекоподобной плоти гладкокожее тело иррийца.

Существа, в процессе преобразования потерявшие крылья драконов, но сохранившие их звериную суть.

Существа, потерявшие небо, но обретшие разум.

Или, если отсчет вести от человеческого истока, наполовину потерявшие его.

Иррийцы охотились на драконов, создавали из них урргхов и отправляли выведенных рабов в рудники. Пока однажды колония урргхов, добывающих уррит, не взбунтовалась. И наступил новый виток сражений за планету, но теперь урргхи дрались бок о бок с первородными драконами.

И опять были преданы, когда воистину дьявольский разум иррийцев придумал, как использовать немыслимую мощь драконов и не менее невероятную силу духа урргхов. Они создали иолров.

«Ты дракон, но ты разумен», — заметил ошеломленный Гэб.

«Теперь да. Я отдаю моим всадникам свою силу точно так же, как отдает ее лошадь. Но если с лошадью расплачиваются овсом и уходом, то драконов приручили, дав нам разум и бессмертие. Только мы в связке с душой и разумом ирри-дэй, звездными девами, способны пробить пространство и световой барьер. Весь галактический флот драконидов существует, пока существуем мы. Ну и, конечно, уррит, пища нашего космического тела».

«Звездные девы?», — заинтересовался потомок урргхов.

«Это примерный перевод. Дракониды зовут их аль-дэй и ди-дэй. Первые, Предстоящие. Ты бы назвал их Солнечные девы. Ир-рий — так дракониды называют свою звезду. Вы свою называете Солнце. Ирри-дэй — это наше название для девушек огромной ведческой силы. Они слышат Вселенную душой и сердцем. Я чувствую, что среди тех дев, кого мы везем с Земли, по меньшей мере одна имеет неплохой потенциал стать ирри».

20

Аррадор выполнил обещание: оставил меня в покое, но предупредил, что ру-тай Диири будет рядом, и через час мне необходимо быть полностью собранной и готовой покинуть корабль.

Собирать мне нечего, лишь переодеть белье и комбинезон, упаковать справочник и местный аналог моба, потому я, попросив Диири разбудить меня, когда подойдет время, постаралась уснуть. Очень хорошо помнился намек Стрелы: «…Не забудь отдохнуть полчасика перед тем, как покинуть меня. Поболтаем…».

Я провалилась мгновенно в странное состояние то ли сна, то ли яви.

«Ну наконец-то! — оглушил меня радостный рев Стрелы. — Я уже хотела имитировать попадание микрометеорита и пробой шкуры!».

Совершенно отчетливо я видела перед собой золотую драконицу, живую и здоровую. Даже, я бы сказала, здоровенную! Во сне она воссоздала огромную скалу и лежала на ней, сияя, как кусочек солнца, прикрывая телом вход в пещеру.

«Ты мне снишься?».

«Конечно, снюсь! Как бы иначе ты увидела мой бывший дом? Ты же еще не инициированная ведьма, чтобы мы могли просто так видеть и слышать друг друга!».

«Подожди, а как же наш мысленный разговор у твоего тела?».

«О, так это в Меморизе! Там такое сильное ментальное поле, что даже простые люди услышат, а что говорить о сильной человеческой ведьме! Пока потенциально сильной, увы. Об этом я и хотела поговорить с тобой, Василиса. Что ты знаешь о порядке инициации?».

Я насторожилась даже во сне! Прабабка мне всю жизнь внушала, что посторонних наши тайны не касаются. А тут — инопланетный дракон! Мертвый, кстати! Правда, способный даже управлять моим сном, что еще больше пугает.

«Прости, Стрела. Но почему ты спрашиваешь?».

«Дорогая моя, я крайне заинтересована в том, чтобы твоя инициация прошла не под надзором Аррадора. А наш сиятельный аль-тар вознамерился лично контролировать. И знаешь, почему?».

«Откуда мне знать?».

«Потому что на первом этапе происходит запечатление. Я даже умное слово знаю — импринтинг. Это то, что они делают с иолрами, добиваясь нашего безусловного подчинения. Мы не можем сопротивляться, потому что первое, что мы чувствуем и осознаем, когда обретаем разум в новом теле после смерти прежнего — это любовь к создателю».

«Я не понимаю связи. Мы не умираем при инициации».

«Ах, дорогая, это тебе кажется. Инициация ведьмы, или аль-дэй, как вас называют дракониды, это то же самое. Духовная смерть и возрождение в новом качестве, на уровень, а то и несколько, выше и сильнее. И аль-тары всегда караулят этот момент, чтобы стать первым, кого почувствует и осознает инициированная аль-дэй. Первым, кто ее окликнет, позовет в новом мире, сформирует ее обучение так, как нужно ему. Первым, кому она доверит свою новую жизнь. Первым, кто ее возьмет, как мужчина, хотя это и не обязательно. Поверь, я в прошлой жизни была свидетелем таких инициаций. А в этой жизни насмотрелась на души моих навигаторов. У драконидов это развлечение называется «охота на ведьм». После такого импринтинга ведьма уже навсегда привязана к своему создателю».

Я задумалась: может, именно поэтому на Земле в роду Пасных инициации всегда проходили в глуши, в полном одиночестве? Один на один с миром, один на один с Землей-матушкой. А вмешательство считалось преступлением и строго каралось.

И еще вспомнила, что Аррадор вмешался в мою инициацию. Похитил меня в самом ее начале. И теперь выбор времени для похищения не казался мне случайным. Он пришел в прабабкин лес специально, чтобы мне помешать. А может, и та сумасшедшая буря налетела не без его участия.

«Слушай дальше, дорогая, у нас мало времени, — продолжила Стрела. — Судя по тому, что он припрятал меня в поясе астероидов, он опасается везти тебя в метрополию, на Ир-ри-той. Там ему придется предъявить тебя императору и первым наследникам. И уж будь уверена, они тоже оценят твой потенциал, и им очень понравится, что ты — невинная неинициированная ведьмочка. Каждый из них захочет отобрать тебя у Аррадора и запереть в своем гареме, даже император».

«Но Аррадор не будет же меня вечно прятать».

«Конечно, нет! И именно потому он выбрал место для моей дислокации как можно ближе к моей родине. Полагаю, именно там он будет тебя инициировать по древнему обычаю драконидов. И сразу убьет двух зайцев, даже трех. Получит в собственность преданную до последнего вздоха аль-дэй и поймает для себя нового, полного сил дракона».

«Дракона? Причем тут еще какой-то дракон?».

У меня даже во сне голова пошла кругом, хотя обычно в таком состоянии тело не ощущаешь.

«Как причем! Притом, что в этом и заключается суть инициации — ты должна будешь поймать дракона и убить! А в миг его смерти аль-тар сделает из него иолра! Я уверена, что именно в этом суть замысла Аррадора. Именно потому он притащил тебя сначала к нашей планете, а не отправился с тобой к императору! Понимаешь теперь, почему я обеспокоена?».

«Понимаю».

На миг стало горько. Я-то думала, что вся такая красивая и несчастная понравилась Стреле, и потому она решила принять в моей жизни самое горячее участие, даже вступила в маленький заговор. А на самом деле я ей не интересна, а она лишь решила помешать мне стать невольной убийцей своего сородича. Тоже благое дело, не могу осуждать.

«Ты не должна убивать, Василиса. Обещай мне. Поклянись».

И столько скрытой угрозы прозвучало, что стало ясно: я не только не выйду живой с корабля, но и не проснусь, если не дам слово.

«Конечно, Стрела. Клянусь своим родом, что не убью дракона».

Драконица шумно выдохнула и послала мне такой солнечный сноп радости и любви, что я тут же перестала на нее обижаться. Да и как я могла? Стрела вполне могла оказаться матерью того дракона, на которого захочет охотиться Аррадор с моей помощью.

«Спасибо, человек. Я этого не забуду. Поверь, живой дракон будет тебе полезнее, чем мертвый. А управлять им я тебя научу, я еще помню, как управляла своими детьми. Это только дракониды считали нас совсем неразумными животными, потому что мы не строили города и не владели письменностью. Да, драконы примитивны, сейчас я это понимаю. Но у нас есть свой язык, свои ритуалы и свои тайны…».

Стрела торопилась, но у нас действительно было мало времени, и едва я успела усвоить хотя бы несколько драконьих тайн, как меня бесцеремонно разбудила Диири.

21

Я думала, мы с Диири вдвоем отправимся к дезкамере одеваться в космические скафандры, а потом вместе сядем в один из челноков для дальнейшего путешествия. Понятно, что Стрела предназначена для глубокого космоса, и близко к планете подойти не может. Хотя, конечно, военную тайну никто не торопился раскрывать, и я ничего не знала о двигателях корабля. Не на одной же силе воли дракона он летает со сверхсветовой скоростью.

Мы с Диири переоделись в легкие комбезы и были готовы покинуть каюту, как снова приперся Аррадор.

С проверкой, как выяснилось.

— Ты не взяла справочник, — заявил он с порога, бросив взгляд на книгу, лежавшую на столе.

— А разве это не имущество корабля? — невинно моргнула я. Не хотелось мне таскаться по космосу с такой тяжестью в рюкзаке. Никакого рюкзака у меня, разумеется, не было, как и вещей, кроме тех, которые мне выдали после того, как я нагишом вышла из криокамеры. А они уместились в небольшую сумку на плече моей адъютантши. Книга туда не вошла.

— Нет. Это ваш личный экземпляр, причем, уже настроенный на энергетическое поле хозяйки. Возьми с собой.

Я нехотя повиновалась, сунув книгу по мышку. Неудобно.

— И я не чувствую твоего ожерелья, — продолжил этот инспектор. — Оно на тебе?

— Нет.

— Надень. Аль-дэй может не носить уссе в своих помещениях, но покинуть их без ожерелья она не может. Привыкай. После инициации ты поймешь всю ценность защиты уссе.

Я вздрогнула, вспомнив, что говорила мне Стрела об инициации и отвела взгляд. На столе, куда я бросила перед сном тяжелое украшение, его не было. Где же оно?

— Диири, куда ты убрала мое ожерелье?

— Я? — удивилась драконидка. — Вы сами бросили его в уничтожитель сразу как вернулись с ужина.

У меня глаза на лоб полезли от такого наглого вранья.

— Ты что-то путаешь, — пристально взглянула я на приставленную ко мне охранницу. — Я его положила на стол, а не в уничтожитель.

— Госпожа, я не способна солгать при старших в иерархии, — глазом не моргнула врунишка. — Вы при мне уничтожили уссе со словами, что нужно сунуть в аннигилятор и вашего… простите, мой аль-тар, но речь шла о вас.

Звучало правдоподобно. Тем более, что с первым уссе я поступила именно так и с теми же пожеланиями. У меня что, провалы в памяти? Я совсем не помнила такого! И эмоций у меня таких сильных не было, невзирая на то, что Аррадор злил одним фактом своего существования.

Я взглянула на него и сразу захотелось ойкнуть — таким острым был взгляд золотых глаз. Но смотрел он не на меня. На Диири.

Между тем сама девушка не выглядела напуганной. Она мне показалась чересчур спокойной, даже заторможенной. Шагнув шаг к ней, я заметила расширенные зрачки, словно адъютантша была под гипнозом. Или под дозой.

— Подойди, ру-тай, — приказал ей Аррадор.

Девушка неохотно сделала шаг к нему.

— Кто? — краткий вопрос аль-тара упал веско, как камень, такой же тяжелый, как и его потемневший взгляд. Диири не ответила. Аррадор повторил, усилив нажим: — Я спрашиваю: кто тебе приказал? Отвечай!

Диири вздрогнула. Она попыталась что-то сказать, воздух с хрипом вырывался из ее горла, но не смогла. Ее руки ходили ходуном, а голова затряслась.

— Василиса, отвернись, прошу, — сказал аль-тар, не отрывая взгляда от допрашиваемой. — У нас мало времени осталось до старта, я должен узнать, кто стал ее кукловодом.

Диири тряслась все сильнее. А потом рухнула как подкошенная и завыла.

— Юррен? — спросил Аррадор, и вой стал сильнее. — Феориль? Император?

Вой поднялся до визга, и оборвался. Диири замерла, словно мертвая. Ее глаза закатились, а изо рта пошла желтая пена.

— Капитан Эмбор, пришли в каюту аль-тар санитаров, — громко, подняв взгляд к потолку, сказал аль-тар. — Ру-тай Диири потеряла сознание. Как придет в себя, помести ее под арест. Полный контроль. Запрет на любые контакты.

— Приказ понял, — прошелестело под потолком.

Аррадор перевел взгляд на меня.

— Мне жаль, что ты стала свидетельницей этого происшествия.

— Мне тоже, — сухо кивнула я. — Феориль и Юррен — это же имена твоих старших братьев?

— Да, я рад, что обучение прошло не зря, и ты что-то усвоила из курса нашей истории, — это прозвучало с горечью, но я не поддалась.

— Объясни, что тут только что произошло.

— По дороге, — уклонился аль-тар от немедленного допроса и открыл люк. — Нужно еще найти чистое ожерелье для твоего уссе, и я еще должен усилить его защиту.

Я последовала за ним. Но у порога замерла, как приколоченная.

— Это обязательно? Накладывать защиту.

Аль-тар тоже остановился.

— Обязательно, если ты не хочешь, чтобы тебя взяли под контроль мои старшие братья или отец. Как кто-то из них обработал Диири.

— Но как?

— Сильный эмпат может захватить и по связи. Но Диири, скорее всего, обработали еще до отлета. И в нужный момент связь была активирована. Ее глазами хозяин наблюдал за тобой.

— Что?! — я похолодела, вспомнив, сколько раз за это время Диири массировала меня обнаженную и помогала мыться. — Но как?

— Для этих целей образуется временная связь душ, позволяющая стать как бы единым целым и общаться на любых расстояниях, ограничения нам неизвестны. Связь может быть и многосторонней, тогда это равный союз, дающий невиданную мощь, или односторонней, тогда это кукловод и кукла. Когда насильно обрываешь канал такой связи, обычно это болезненно сказывается на участниках, поэтому Диири в обмороке. Думаю, ее кукловоду сейчас тоже несладко, — Аррадор хищно усмехнулся. — Я потом объясню подробнее, если захочешь. Вообще-то способность создавать многостороннее единение вроде триумия и выше — это тайна нашей семьи, одна из самых главных.

Это был прямой намек, что те, кто много знает, мало живут. И на родину не возвращаются.

— Идем уже, недоверчивая моя, — поторопил золотоглазый.

Я оглянулась на лежавшую на полу девушку, сглотнула вязкий комок в горле.

А когда повернулась к Аррадору, заметила странный блеск у выхода, рядом с рубильником. На стене вспухали и наливались золотом три крупные, с куриное яйцо, капли.

— Что это? — прошептала я и попятилась.

Аррадор проследил мой взгляд, удивленно вскинул брови и улыбнулся:

— Ого! Похоже, за ожерельем не надо никуда идти. Это подарок Стрелы для тебя.

От стены отделились и упали в протянутую ладонь аль-тара три выпуклые чешуйки, соединенные тонким золотым тросиком.

— На моей памяти она впервые одаривает кого-то своей чешуей. Наденешь?

— Да, — кивнула я.

А куда деваться? Страшно, конечно, подставлять шею такому творению. Вдруг чужая сила затянет цепочку как петлю. Но, если разобраться, моя шея давно в смертельной опасности. Так что, рискнуть придется.

Чешуйки, в отличие от настоящего золота, оказались теплыми и легкими, как объятия друга.

— Спасибо, Стрела! — я погладила ладонью стенку каюты и поторопилась навстречу новым приключениям. И, надеюсь, свободе.

22

Самым грустным для меня стало, как ни странно, расставание со Стрелой. И с ее навигатором, ставшей мне почти подругой, насколько это было возможно в условиях моего плена и ее подчинения драконидским законам.

Ди-дэй Эмери, как и капитан Эмбор, не могла покинуть звездолет, пока Стрела не впала в спячку. Тогда-то я и узнала, что обычно капитан, навигатор и их корабль почти навсегда связаны узами. Они вместе, пока не умрет кто-то из троицы. Учитывая, что корабли живут тысячелетиями, Стрела сменила уже не одну управляющую пару.

Провожавшая нас Эмери успела мне рассказать это перед самым отлетом, желая предупредить, чтобы я никогда не соглашалась вступать в связь ди- или триумия.

Вовремя. Потому что не просто так Аррадор захотел добыть себе с моей помощью дракона. И не просто так назвал меня своей аль-дэй.

Надеюсь, я ни единым взглядом не выдала, что начала догадываться о его истинных намерениях, просто решила быть еще осторожнее с хитроумнейшим драконидом.

Межпланетный челнок должен был доставить нас на планету драконов, но внезапно, уже почти на подлете к изумрудно-алому небесному телу, изменил курс и начал удаляться.

— Слишком многие знали о моей цели, и нас наверняка там ждут мои… соперники, скажем так, — объяснил аль-тар. — Но у меня есть запасной вариант.

Аррадор сидел в кресле второго пилота впереди меня, и моему взору был виден лишь кусочек дисплея, на которую генерировалась полнообзорная картинка с внешних камер.

Изумрудно-алая капля стремительно отдалялась. Не скажу, что было жаль, хотя я обещала Стреле передать привет ее родине. Встречаться с братьями Аррадора совсем не хотелось. На сто процентов уверена: они окажутся еще гаже. К младшему принцу драконидов я уже почти привыкла. Положа руку на сердце, кроме моего похищения и смертельной драки с Габриэлем я ничего не могла ему предъявить существенного. По крайней мере, он не приказывал мне так, как приказал Диири. Хотя если вспомнить, как он внес меня на общекорабельный ужин…

Аль-тар прервал мой мысленный, стремительно разраставшийся перечень обид.

— А вот и моя родина.

Он жестом увеличил на дисплее участок космоса, где плыла крохотная золотая капля, по цвету похожая на нашу земную Луну.

— Опять золото! — фыркнула я. — Почему я не удивлена?

— Это из-за особого состава верхнего защитного купола Ир-ри-тоя, — хмыкнул аль-тар. — Мы его подкрасили в честь Золотого дома Эретаров. На нашей планете мало озона в атмосфере по сравнению с вашей, но купол защищает от излучения не хуже озонового слоя. Помимо других его достоинств. А вот и наша цель.

Арратор показал на край дисплея, где появилось довольно крупная алая звезда.

— Она похожа на Марс, — заметила я.

— У них общее только цвет. Ваш Марс — пустыня, а здесь, как и на драконьей планете, вода и скалы. Это Эрий. В переводе — Детинец. Здесь содержатся молодые дикие драконы, и мало редких элементов, ради которых пришлось бы их уничтожать. Наша колония тут совсем небольшая, место интересно только экстремалам — любителям охоты на диких драконов. Наши аристократы предпочитают более комфортные условия с предсказуемым результатом. Думаю, для твоей инициации это самое подходящее место. Это сейчас для нас самое важное — правильно раскрытая сила ведьмы.

«Знаю уже, что в твоем понимании «правильно раскрытая сила ведьмы», — фыркнула я про себя, решив сделать всё неправильно, чтобы Аррадору не удалось получить и воспользоваться эффектом импринтинга и привязать меня к себе.

Увы, мне как воздух необходимы союзники, а взять их в открытом космосе неоткуда.

Я надеялась воспользоваться советами Стрелы и обзавестись ими среди самих драконов. Но теперь, когда этот чертов аль-тар внезапно сменил планету охоты, и этот план разлетелся вдребезги.

Если на Эрии совсем дикие неразумные звери, не принадлежащие клану Стрелы, то союзников мне не найти. Тоска какая.

— Что с тобой, Василиса? — обеспокоенно спросил Аррадор, даже развернулся в кресле.

Но на дне золотых глаз плескалась такая сытая удовлетворенность, что я внезапно поняла: он знал.

И цель полета он изменил в последний момент не из-за доносчиков в команде Стрелы, не из-за в старших принцев, якобы ожидающих нас на изумрудно-алой планете драконов, а из-за меня.

Он всё знал о нашем заговоре с иолром звездолета!

— Ты знал! — забывшись, прошептала я вслух.

Взгляд Аррадора из обеспокоенного стал холодным и острым.

— Конечно, — кивнул он. — Ты все время забываешь, душа моя, что я — адмирал космического флота. И эта должность дана мне не потому, что я третий сын владыки звездной империи, а потому, что мои знания, умения и сила позволяют контролировать всю космическую эскадру и управлять ею даже в условиях боя. А уж проконтролировать один-единственный флагман так, чтобы его иолр не почуял наблюдателя — это совсем простая задача, я с такими справлялся еще на первом курсе.

— И что, твои братья тоже так могут? — внезапно заинтересовалась я вместо того, чтобы смертельно обидеться.

Золотоглазый улыбнулся с некоторой жалостью:

— Куда им… Нет, не могут, поэтому именно я — аль-тар Золотого дома, а не кто-то из них.

— Почему же ты позволил нам со Стрелой… — я коснулась рукой чешуйки на шее.

— Почему бы и нет? Маленький заговор успокаивал и ее, и тебя. И соглядатаев, что тоже немаловажно. Все были уверены, куда мы полетим, и никто не предусмотрел другого варианта.

Первый пилот, управлявший челноком, повернул голову, и я оценила его взгляд, полный обожания и преклонения перед гением адмирала, чтоб они оба провалились.

Крутанувшись в кресле, Аррадор приблизил ко мне лицо и шепнул:

— Стань сильной, Василиса. Стань очень, очень сильной, если сможешь. Только тогда у тебя получится бежать. При прочих благоприятных условиях.

Далее мы летели в полном молчании.

Аррадор откинул голову на спинку и делал вид, что дремлет. Но иногда пальцы его расслабленно опущенной руки судорожно сжимались в кулак, и я понимала, что аль-тар не спит. Возможно, как он описывал, поддерживает мысленную и эмоциональную связь с кем-то из своих или со Стрелой, или со всей армадой, оставшейся за сотни световых лет от флагмана.

Мощь драконидов, к которой мне позволили прикоснуться, ужасала и деморализовала. Если они захотят, от человечества останется только пыль.

Но была и надежда, что даже дракониды не всесильны. И имя этой надежде было — репти. Или урргхи. Раса, однажды сбежавшая от звездных повелителей на край Галактики и сумевшая выжить.

Вот бы посмеялась моя прабабка, если бы могла заглянуть в мои мысли! Да и я сама могла ли представить еще полгода назад, что буду искренне восхищаться теми, кого ненавидела всей помраченной душой?

Украдкой я погладила безымянный палец левой руки, ощутила шероховатость невидимого кольца Судьбы и улыбнулась. Габриэль жив, должен быть жив. Обязан. Хотя бы затем, чтобы услышать извинения одной запутавшейся русской девчонки.

А может, и не только извинения…

23

Я проснулась от резкого толчка, и в кресле меня удержали только ремни безопасности. Аррадор всё так же сидел впереди, вот только его голова безвольно болталась, словно он был без сознания. Честно, я даже на миг обрадовалась, пока не бросила взгляд на первого пилота.

Он упал головой на приборную доску, а лоб перечеркивала стремительно набухающая кровавая полоса. Глаза драконида были закрыты, одна рука безвольно болталась, вторая цеплялась за какой-то рычаг, предназначение которого я, незнакомая с конфигурацией драконидских приборов и обозначений не могла знать даже приблизительно!

Я вскинула глаза на дисплей обзора и ужаснулась еще больше: на экране рассыпанной мозаикой чернели прямоугольники. Это означало, что часть видеокамер вышли из строя.

Но самое ужасное все же можно было разобрать на оставшихся клочках генерируемой картинки — поверхность какой-то планеты стремительно приближалась.

А челнок оказался неуправляем!

Сколько же я спала? Сутки? Или это другая планета, не та, к которой мы летели, не Детинец, точнее, Эрий?

Челнок снова тряхнуло.

Аррадор совсем сполз с кресла, но удержался — ремни выдержали. А вот пилота мотнуло по приборной доске и откинуло на пол. Он же так себе все кости переломает!

Дальнейшее я помнила как в тумане. Первое, что надо было сделать — остановить кровь и привести в сознание, но я уже не успевала, потому приоритеты сместились. Первое, что я сделала — отстегнулась и нашла кнопку на комбезе пилота, превращающую одежду в герметичный скафандр. Он не для глубокого космоса, разумеется, но это и не требуется, мы уже в атмосфере чужой планеты, и я понятия не имела, сколько секунд осталось до ее поверхности.

Второе — проделать те же манипуляции с комбезом Аррадора. Пришлось подавить страстное желание оставить всё как есть. Я с ним потом рассчитаюсь. Бросить его сейчас без помощи — это убийство. А мы пока временные союзники.

Почему я не начала с собственной безопасности? Потому что скафандр более громоздкий, чем комбез, и украл бы необходимые секунды.

И только потом я, пыхтя от тяжести, втащила пилота в кресло и пристегнула. Он пришел в себя на мгновение, что-то прошептал, но я как всегда забыла включить эту демонскую драконидскую связь и ничего не услышала. Пилот снова обмяк, потеряв сознание.

Новый толчок едва не вырубил меня, потому что я не успела сесть сама и пристегнуться, и меня швырнуло обо все выступающие углы кабины. Зато, когда я доползла до кресла, зашевелился Аррадор.

Я нащупала кнопку связи и сразу услышала хрип:

— … не жди. Катапультируйся.

— Как?

Он развернулся вместе с креслом и схватился за мой подлокотник. Его глаза разгорелись невыносимо ярко. Последнее, что я услышала по связи:

— Нас атаковали дикие драконы, челнок поврежден. Ты либо справишься, либо умрешь, моя аль-дэй. Выживи. Успехов!

И пол подо мной провалился.

Какого черта я как дура спасала этого мерзкого золотоглазого дьявола?

Спасибо десяткам часов тренировок на центрифуге и беспощадности полковника Ренски, гонявшего нас без жалости и снисхождения, вестибулярный аппарат у курсантов Космической академии — как у литой чугунной болванки, где нечему бултыхаться, в отличие от моего организма.

Но меня недолго кувыркало в воздухе чужой планеты. Я раскинула руки и ноги звездой, чтобы увеличить площадь сопротивления и прекратить бултыхание. Теперь выдержал бы скафандр огромную скорость и силу трения. К счастью, у драконидов и тут технологии оказались на высоте — я не чувствовала ни жара, ни холода. А материал шлема остался прозрачным и позволял оценить неземную красоту чужого ландшафта и огненный след от разваливающегося на куски челнока, точнее, того, что от него осталось. Половина аппарата, похоже, отвалилась еще раньше. И, как я ни вглядывалась, невозможно было выделить среди обломков две фигурки драконидов, если они успели катапультироваться.

Вглядывалась я недолго. Ко мне приближалась не только земля, но и с десяток огромных крылатых драконов самых разных оттенков, кроме белого, черного и золотого. Жаль, Стрела, что твоих потомков тут нет.

Вспомнив о Стреле, я вспомнила и ее слова: «И аль-тары всегда караулят этот момент, чтобы стать первым, кого почувствует и осознает инициированная аль-дэй. Первым, кто ее окликнет, позовет в новом мире, сформирует ее обучение так, как нужно ему. Первым, кому она доверит свою новую жизнь. Первым, кто ее возьмет, как мужчина, хотя это и не обязательно».

Похоже, я не оправдаю ее надежд, как и планов ненавистного аль-тара, потому что я или бездарно разобьюсь, или стану закуской для стаи диких ящеров.

24

Аль-тар рассчитал операцию до мгновения.

На его стороне были тысячелетние наблюдения ирритойских ученых за повадками крылатых зверей и знания особенностей атмосферных явлений на небольшой планете, где еще в древности имперцы специально оставили контрольную группу диких драконов, обладавших примитивным интеллектом животных. И, конечно, на его стороне были мощнейшая вычислительная техника звездной империи и его собственный разум.

Против него — любая непредвиденная случайность… и сама Василиса.

Сначала всё шло по рассчитанному в недрах машин сценарию. Единственный, кто пострадал не по плану — первый пилот. Драконид не успел развернуть скафандр, и его первой же атакой вырубило всерьез, даже притворяться не пришлось, как Аррадору.

Как и предполагалось, драконы не слишком заинтересовались катапультированной девушкой. Тут сыграли два момента: первое — это, конечно, ожерелье из чешуек Стрелы. Но даже если бы не было этого неожиданного подарка, на Василисе оставался флер ее общения с древней драконицей, ящеры должны его почуять. Эти дикие твари (и это второй момент) не нападали первыми на самок, отмеченных даром эмпатии, даже если это самка другого биологического вида. Именно последнее обстоятельство и погубило свободу драконов многие тысячелетия назад.

Драконы, облетев Василису по дуге, не проявили никакого интереса и предоставили ей свободно падать и сосредоточились на враге, вторгшемся на их территорию.

Едва первый пилот пришел в себя, Аррадор запустил программу самоуничтожения поврежденного челнока и катапультировался вместе с офицером. Одновременно он транслировал диким ящерам обманную картинку, благодаря которой те не смогли бы отличить двух людей от падающих обломков корабля.

Оставалось дождаться, когда Василиса прекратит паниковать и сообразит включить индивидуальный миниграв скафандра. Тогда-то драконы перестанут принимать ее за дохлую и как минимум заинтересуются ее флером. И вот тогда-то всё решится. Сила ведьмы, если она в ней есть, сломает блоки изнутри и раскроется вольно или невольно, хочет сама ведьма или нет.

А там уже дело Аррадора — перехватить управление ее силой, подстраховать, помочь ей раскрыться правильно и безболезненно.

Но всё пошло не так.

Минута за минутой пролетали, как мгновения, скалистая поверхность Эрия приближалась, драконы уничтожали огнем каждый слишком крупный по их мнению обломок, а Василиса не включала миниграв, словно забыла о его существовании. Или решила бесславно и подло разбиться назло Аррадору и в нарушение их договора!

— Что она делает? Точнее, почему не делает?! — не выдержал аль-тар, выругавшись вслух и демаскировав себя и спутника. У диких ящеров чудовищно тонкий слух, и вибрации речи они могли поймать даже при выключенной связи скафандра.

Так и случилось: стая драконов рванула к ним. Иллюзия рассеялась, и падающие астронавты превратились в добычу.

— Отвлеки их, Дейреш! — приказал аль-тар первому пилоту. — Я попробую перехватить аль-дэй Василису.

— Приказ понял! — передал Дейреш по связи и махнул руками, как птица, одновременно запустив миниграв и ракетой вылетев из огненного облака кучно падавших обломков челнока.

Драконы устремились за ним. Аррадор, выждав с десяток секунд, включил миниграв и рванул в противоположную сторону, к Василисе.

Ящеры, преследовавшие Дейреша, тут же разделились, не менее половины погнались за новой добычей. Аррадор насчитал пятерых, и вел их вожак — самый крупный зверь насыщенного темно-синего цвета с серебряной искрой. Красавец. И мощный, даже слишком. Аль-тар включил максимальную скорость, но расстояние между ними увеличивалось слишком медленно. А с Василисой на руках еще и маневренность снизится.

Аррадор скрипнул зубами, обругал себя самыми скверными ругательствами за то, что переоценил ведьму с Земли, оказавшуюся слишком упрямой и слабой, глупой и вздорной, непостижимой и желанной до такой степени, что аль-тар готов был пожертвовать не только челноком, но и своими планами. А может, и собственной жизнью. И спасти девчонку второй раз. И третий, и сколько потребуется…

* * *

Даже драконы мной побрезговали — обогнули по дуге и окружили падающие вдалеке обломки челнока.

В каком бы ужасе и стрессе я ни находилась, но смогла оценить невероятную скорость крылатых ящеров. Потом вспомнила фантастическое перемещение флагманского звездолета Стрелы от Земли до практически Альфа Драконис, и ужаснулась еще раз. Что же это за существа?

Впрочем, какая тебе разница, Василиса Олеговна Пасная, если максимум через пять минут от тебя останется лишь мокрое место, упакованное в прочнейший инозвездный скафандр. От удара он меня не спасет, в нем амортизация не предусмотрена.

Тут я обнаружила, что от облака горящих обломков отделился один и, нарушая законы физики, устремился не вниз, к земле, а параллельно ей. Драконы рванули за непокорным фрагментом корабельного интерьера, а я с изумлением наблюдала, как тот еще и маневрирует.

Из облака выпала еще одна человеческая фигура, и двигалась она весьма шустро в мою сторону. Опять Аррадор! — мысленно застонала я. Хоть бы его сожрали вон те пять ящеров, рванувшихся ловить добычу. Неприятно, конечно, что первым, кто увидит мои останки — будет этот золотоглазый тип.

Минутку. Летающей «ступы» при нем нет. Крыльев тоже. Почему он летает?

Я попыталась вспомнить, что рассказывала мне о космических костюмах драконидов бывшая адъютантша Диири, оказавшаяся предательницей и соглядатаем кого-то из старших родственников Аррадора. О летательных способностях скафандра она ничего не говорила! Даже о кнопке связи не рассказала. Умолчала специально? А, плевать, по каким причинам я не знаю того, что может спасти мою жизнь!

Ругая саму себя, Диири и, конечно, Аррадора, как своего главного врага, я лихорадочно, насколько могла преодолеть сопротивление воздуха, начала ощупывать свой костюм внутри и снаружи. По идее, управление скафандром должно быть легко доступным для космонавта в любой ситуации.

А может, у этих нечеловечески продвинутых драконидов-эмпатов он вообще управляется силой мысли или желанием?

— Хочу перестать падать! — возопила отчаявшаяся и перепуганная я.

Орать в скафандре с герметичным шлемом — так себе идея. Но меня как-то странно дернуло… а через миг дошло: я повисла в воздухе!

25

Я на всякий случай покрутила головой по сторонам: вдруг меня каким-то неощутимым образом поймал злобный ящер и сейчас будет жрать. Но нет, все они гнались двумя группами за двумя фигурками в скафандрах, и одна из них, которую я определила как Аррадора по обилию золотых деталей в костюме, внезапно сменила траекторию.

Аль-тар, видимо, решил не натравливать на меня беснующуюся чешуйчатую стаю и уводил ее в сторону. Как и первый пилот, уже потерявшийся на фоне ослепительного неба без единой тучки.

Он что, решил меня тут бросить? Оставить болтаться между небом и землей? Годами и тысячелетиями?

Мне стало жутко и тоскливо одновременно: никому-то я не нужна, даже ящерам.

В ответ на эгоистичную мысль вдруг ожило, потеплело и потяжелело кольцо на безымянном пальце левой руки.

Неужели решило проявиться? Жаль, под перчаткой не видно, каким оно стало. Почему-то я была уверена, что золота на нем сейчас куда меньше.

Хотя бы потому, что с тех пор, как я получила его от репти, мне удалось полностью осознать свою врожденную зависимость от золотоглазого драконида. Осознать и, если не излечиться, то хотя бы заблокировать мои совершенно неестественные чувства.

Между тем, пока я балансировала в воздухе, стараясь не перевернуться и привыкая к новым возможностям скафандра, точнее, космических ботинок, один из гнавшихся за Аррадором ящеров — самый крупный, с фантастически красивой сине-фиолетовой шкурой цвета земного чароита, внезапно плюнул на улепетывающую добычу огнем и, резко развернувшись, направился прямо на меня! И очень быстро!

Эй, мы так не договаривались!

Я дрогнула, сделала шаг назад и… перекувырнулась. Предательские ботинки перестали работать, и я с визгом, который, надеюсь, оглушил только меня, возобновила падение. Очень существенный недостаток конструкции антиграва! Надо будет предъявить претензии изготовителю! То есть, его представителю. Аррадору, одним словом.

— Стоять! Висеть, не падать! — сообразила я приказать то ли ботинкам, то ли самой себе.

Падение приостановилось, чудесным образом я снова перевернулась подошвами к земле и постаралась запомнить это ощущение.

И обнаружила, что роли в небесной гонке поменялись, и теперь за фиолетово-синим ящером гонится его несостоявшаяся добыча.

Это было невероятное зрелище: фиолетово-синий, сверкающий на солнце зверь с мощными крыльями, за ним, почти вцепившись в хвост увязалась золотисто-белая человеческая фигура. А в отдалении разворачивались лебединым клином остальные драконы, правда, не с лебединой песней, а со свирепым громовым рыком, приглушенным моим шлемом. Но они явно уступали в скорости.

Аррадор проявлял чудеса акробатики. Когда дракон понял, что ему в самом прямом смысле сели на хвост, он изогнул его и попытался сбросить наглеца. Ой, зря надеялся. А то я не знаю — что в руки драконида попало, то это надолго!

Этот золотоглазый кошмар то отключал, то включал свои чудесные минигравы, падал и взлетал, используя тело дракона как трамплин, уворачиваясь от его мощных крыльев и клыков. Причем, поверх скафандра драконида появился короткий плащ, напомнивший плащи матадоров. Да и более всего красочное действо напоминало корриду.

Аррадор использовал плащ как крылья, ловко маневрируя в схватке с крылатым ящером. Хвост зверя мотался из стороны в сторону, но аль-тар постепенно перебирался по драконьему хребту выше и выше. Даже клещ не впился бы так надежно.

Я не могла оторвать взгляда от завораживающего танца и поймала себя на том, что восторженно им любуюсь. Я! Аррадором!

Спохватившись, я зажмурилась. Но перед глазами все еще плясала, извиваясь, стройная даже в скафандре фигура.

Это импринтинг, — обреченно подумала я. То, о чем предупреждала Стрела.

Лучше смерть.

Я мысленно приказала минигравам отключиться и продолжила падение с закрытыми глазами. Не было сил смотреть ни вниз, ни вверх. Падала и воскрешала в памяти виды Земли, как она была прекрасна при взгляде из космоса, когда мы после второго курса совершали первый полет на земных челноках.

Вспоминала наш родовой лес и прабабушку Даромилу, маму, папу, брата… Как они там?

И потемневшие синие глаза Габриэля. Репти, которого я уже не могла и не хотела ненавидеть. Которого я оплакала невидимыми слезами сердца. И только тогда поняла, что полюбила его с первого взгляда, с того мгновения, когда его антрацитово-черный антиграв завис над пыльной дорогой, открылась дверца-крыло, и ко мне протянулась его ладонь в черной перчатке и взглянули его глаза… Хотя нет. Тогда он был в непроницаемо черных очках, а пронзительно синие глаза я увидела позже.

Шею обожгло. И безымянный палец. Близкий рев заставил испуганно распахнуть глаза.

Я не падала, черт бы побрал эти хитрости драконидского инженерного чуда! Я парила в небе, распахнув руки, и в воздухе меня поддерживая бело-золотая ткань плаща, натянувшаяся как купол. Как я его вызвала?

Резким порывом налетевшего ветра меня развернуло. Мимо, почти рядом, пролетел фиолетово-синий дракон и только клацнул на меня огромными зубами. А на его шее между роговыми пластинами сидел альтар с развевающейся как знамя золотой шевелюрой. Без шлема! Половина расколотого шлема болталась на креплениях за его спиной.

Рука драконида поднялась и вонзила в дракона что-то длинное и острое, как шпага. Ящер закричал, развернулся и снова промчался довольно близко от меня, но уже ниже, подныривая. «Да он же меня ловит! — обожгла мысль. — Аррадор меня ловит! Не хочу!».

И такая ярость меня обуяла, что умирать я передумала.

«Сбрось его! Пожалуйста!», — взмолилась я, направив этот огненный сгусток ярости дракону.

И он меня услышал. Как иначе понимать то, что произошло далее?

Ящер взревел как-то особенно отчаянно, перевернулся в воздухе и так передернул всей шкурой, что оружие Аррадора сломалось, а сам аль-тар резко взлетел на минигравах, спасая свою задницу.

А в следующий миг фиолетовый зверь оказался прямо подо мной и сманеврировал, подхватывая меня на свое местами продырявленное крыло, по которому, когда он сделал взмах, я скатилась на окровавленную чешуйчатую шкуру и изо всех сил вцепилась в роговые отросты. Нет, упасть я уже не боялась — надеюсь, автономного заряда минигравов хватит, чтобы мягко пустить меня на землю. Но в условиях, когда тебя нагоняют еще четыре разъяренных зверя, лучше держаться за того, кто предложил тебе защиту. Не за Аррадора, конечно. Этого зверя я уже боялась больше, чем всей дикой стаи ящеров!

Драконид, к моему изумлению, уже улепетывал во все лопатки, бросив меня на съедение раненому дракону! Словно именно этой задачи и добивался, чтобы я оказалась в лапах ящера!

Вот вам и рыцарь, спасающий принцессу.

Вот вам и аль-тар, соединенный со своей аль-дэй единым ментально-эмоциональным полем, как кто-то меня недавно убеждал, склоняя к клятве.

Вот вам, звезды тебе в печенку, страшная кровная клятва! Как, интересно, Аррадор теперь собирается меня возвращать на Землю, если меня все-таки съедят?

И последнее, Создатель. Как теперь мне выжить без оружия?

26

Габриэль нервничал. Собственно, какие могут быть у существа, не обладающего человеческим телом, нервы? Но то ли фантомные воспоминания о том, как это бывает, то ли остаточные эманации нервных процессов, но репти места себе не находил от беспокойства.

«Ну что ты мечешься как угорелый?».

«Откуда ты знаешь эту поговорку, Тень, если драконы никогда не топили печи?» — фыркнул Гэб.

«Из твоей памяти, откуда же еще? — дракон, вернее, иолр отправил собеседнику образ улыбки.

Почему-то улыбка приняла вид золотоволосой русской красавицы, стоявшей у парапета маяка и обласканной лучами заходящего солнца.

Гэб душераздирающе вздохнул. Мысленно. Как умел.

«Долго нам еще, Тень?».

«Осторожнее, потомок. Ты и так сумел разогнать меня до невероятной сверхсветовой скорости. Я уже сбился со счета, сколько раз побил собственный рекорд. Учти, обшивка корабля, хоть и выполнена из особого сплава, но все же материальна. Ее защита уже истончилась настолько, что мы только чудом еще целы».

«Ты не ответил на вопрос», — репти удивительным образом пропустил реплику собеседника целиком мимо отсутствующих ушей.

«Не смеши меня. В таком сверхсветовом состоянии малейшая вибрация может стать разрушительной».

«Ты всегда так отвечаешь на вопросы?».

«Мы уже почти достигли области торможения, — соизволил ответит иолр. — Потому я и говорю, что разгоняться еще сильнее не имеет смысла. Мы просто проскочим систему Альфа Драконис насквозь, и потом несколько месяцев уйдет на торможение, разворот и возвращение к нужной планете. Уймись, Гэб. Лучше попробуй еще раз воздействовать на ту беловолосую деву, потенциальную ирри-дэй. Глядишь, она и сможет установить связь с флагманом Стрелой. Последние новости узнаем…».

Тут Гэб не мог ничем порадовать дракона. К несчастью, потенциальной ирри-дэй, то есть, наиболее способной к симбиозу с драконом девушкой, оказалась Снежка.

Ему не удалось установить с ней ни ментальную связь, ни эмоциональную. Снежка каким-то образом чуяла враждебную сущность репти даже во снах, куда он только и мог постучаться. Но отвращение девушки к расе Гэба было столь велико, что она отторгала любое взаимодействие с ним.

Попытки с другими девушками тем более провалились. Удивительно, зачем их отобрали дракониды, если их силы не хватает даже на то, чтобы услышать во сне зов Габриэля или иолра, который тоже зондировал их возможности?

А связаться с флагманом под командованием Аррадора, на котором летела Василиса, было необходимо: Тень опасался, что корабль, вышедший из-под управления драконидов, встретят распылителями.

Так Габриэль узнал о сокровенной тайне звездных врагов — их ментальные способности позволяли им «объединять» разумы в единое целое. И как следствие — сохранять связь на любых расстояниях на каком-то даже не квантовом, а субквантовом уровне. О таких технологиях земляне, включая репти, даже помыслить не могли, с горечью осознал Габриэль.

А раз у драконидов сохранялась связь, значит, Аррадор уже знает об их слишком быстром приближении. А то, что знает третий сын императора, узнает и его отец, и его несметная звездная армия.

Разумеется, у Тени были, как говорили драконы, запасены камни в подкрыльях, но двум бесплотным существам не справиться со всей командой плюс совсем небезобидные пассажирки.

И пассажиры. Кстати о них…

Гэб предложил вовлечь в операцию «Бунт на корабле» единственного, кому он доверял больше, чем самому себе, — Ярослава.

Сначала Тень упирался.

«Он — генетически измененный драконидами человек! Их орудие. Разве можно ему верить?».

«Я же поверил, — возражал Гэб. — И кроме того, у него, в отличие от нас, к ведической силе прилагается еще и вполне крепкое материальное тело. Он сможет держать в руках оружие».

«Ну и почему ты до сих пор не вселился в это тело? — вкрадчиво спросил дракон. — Ты же можешь! Ты уже пробовал его кровь и пил его силу, не отрицай. Иначе ты бы не смог удержаться в этой странной мертвой штуковине, которую ты называешь «мини-мемориз». Так возьми его полностью! Сейчас, пока Ярослав в анабиозе на время гиперперехода, это легче легкого. Он даже сопротивляться не сможет. Потом положишь, где взял, и он ничего не вспомнит».

«Нет. О таком мы не договаривались. Он стал моим побратимом. Это будет предательством», — Гэб отмел змеиное предложение с такой решительностью, что Тень больше не спорил.

И в конце концов уступил. Другого выхода у дракона и его сверхдальнего потомка не осталось.

Потому, как только это стало возможным, Ярослав вышел из анабиоза. Гораздо раньше положенного времени, даже раньше основной команды драконидов.

Выглядело это так, словно система жизнеобеспечения дала сбой и перешла на аварийное управление, то есть, стала доступной для вмешательства извне и изнутри.

«С возвращением из небытия, Яр!» — приветствовал его Гэб, как только почувствовал изменение фазы сна побратима.

«Гэб. Ты мне снишься?» — сила у ведуна была действительно огромной, если он сумел мгновенно сориентироваться даже во сне. Впрочем, разведка клана Черных доносила, что Пасные давно расширили врожденные возможности рода.

«Конечно. Как еще мы можем говорить? Только если, как дракониды, сумеем объединить разумы. Но я не представляю, как это возможно технически…».

27

Гэб оценил ландшафт сна собеседника и искренне наслаждался: Ярослав воссоздал родные места — сибирскую тайгу, холм и скалы, с которых на много миль было видно бескрайний зеленый океан. Гэб даже чувствовал запах хвои и слышал пение птиц. Сам он видел себя в снах ведуна частично — крепкие загорелые руки, обтянутые джинсовой тканью ноги. И это ощущение молодого сильного тела, которое репти уже стал забывать, будоражило.

Скорее бы вытащить Василису из беды и вернуться к себе. В себя. Вот уж тогда хладнокровный потомок сильнейших Черных даст волю всем своим чувствам!

«Разберемся, — улыбнулся Ярослав. Его зеленые, как у сестры, глаза задумчиво сощурились. — Мы уже прибыли к Альфа Драконис?».

«Нет. Еще в гиперпрыжке, но скоро начнем торможение. Мы с Тенью разбудили тебя раньше».

«С кем?».

«С иолром, корабельным разумом, сущностью, силой… называй как хочешь, но это дракон».

Яр от потрясения едва не вынырнул преждевременно в явь.

«Кто-кто? Дракон? Настоящий?».

«Мертвый, как я. Но живой. И наш союзник, — Гэб не стал уточнять, что Тень вроде как его предок. Боялся, что Ярослав заподозрит репти в сговоре. Впрочем, будет прав. Но если и сговор, то не во зло, а во благо землянам. — У нас появилась возможность переиграть драконидов, но вся надежда на тебя».

«Рассказывай…».

И Гэб кратко и емко поведал человеку созревший у двух чешуйчатых урргхов план.

Сводился он к тому, чтобы сделать из Ярослава героя, возможно, посмертно. Ему надлежало захватить в одиночку космический корабль противника, созданный по неизвестным землянину технологиям, превосходящим всё, что знает ведун, на миллионы… хорошо, на десятки тысяч лет.

Ярослав, услышав этот бред, расхохотался.

«Хорошо, что я сплю. Наяву набил бы тебе морду!» — отсмеявшись, сказал богатырь.

«Наяву ты бы ее и не увидел, — обиженно буркнул Гэб. Он был действительно раздосадован, потому что целиком и полностью разделял чувства собеседника, и понимал, что тот прав. — Мы же поможем. Иолр блокирует анабиозные камеры и не даст разбудить экипаж. Тебе и надо-то всего вырубить дежурных. Двух из высшего командования, побратимов Аррадора — капитана и ксенолога, который, кстати, и разрабатывал весь план по похищению твоей сестры. Одну женщину, но ее вырубит сам иолр, если не сумеет перетащить на нашу сторону. Она — ди-дэй, поддерживающая с ним связь, а любая связь — это палка о двух концах. Ну, и с десяток техников. Тень убежден, среди можно найти союзника. Я буду помогать. Я, хоть и бесплотен сейчас, но не совсем бесполезен».

Ярослав не стал сходу отвергать безумный план. В конце концов, никакого другого у них пока не было.

«Ну хорошо, — подумав, ответил он. — Предположим, нам будет благоволить господа Удача и само Мироздание, и у нас получится захватить судно и даже справиться с управлением, созданным чужим разумом. Хотя я ничего сложнее гравикара и автомобиля в жизни не водил…».

«Иолр сам в состоянии собой управлять, он живой», — спешно внес поправку репти.

«Отлично. Мы захватили корабль и заложников. Что потом? С одним кораблем, пусть даже столь мощным, захватывать империю драконидов?».

«Зачем? Нам нужна только Василиса!».

«Ты забыл кое-что. Мне и моей сестре нужно еще полное освобождение нашего рода от древней клятвы и всего, что с ней связано».

«Мы займемся этим, когда Василиса будет с нами», — уперся Гэб, сразу расставляя приоритеты.

«И как мы ее найдем?».

«Это как раз решаемо. Я уже говорил тебе, что Аррадор, Кайрен и Сариан, командир этого звездолета, постоянно поддерживают связь. Они знают, где теперь флагман эскадры. А от них это известно и иолру Тени. От него вообще трудно что-либо скрыть, что происходит внутри корабля. Мы почти догнали Стрелу. Она прячется в поясе астероидов и подбирается к очень интересной планете. Нашей родине».

«Родине рептилоидов?».

«Они называют нас урргхи. Но это долгая история, я тебе потом расскажу, что узнал о нашем происхождении. Именно там в последние века проходит инициация всех девушек, в ком подозревают потенциальную аль-дэй. На саму планету соваться рискованно, и Тень предложил нам с тобой, если операция по захвату окажется удачной, спрятаться поблизости на другой планете, они называют ее Детинец. Там мы можем найти союзников. Правда, это будут дикие драконы. Слушай и запоминай, я тебе передам слово в слово, все, что придумал Тень…».

* * *

Аррадору удалось оторваться от преследователей и даже вытащить из передряги первого пилота. Парня сильно помяли, но последняя разработка скафандров оказалась более чем удачной, ее не взяли ни драконьи зубы, ни драконий огонь.

Спастись удалось только хитростью: аль-тар с пилотом на плече метеором упал в острые скалы и затерялся среди камней, включив «зеркальный зонт», аналог щиту невидимости. Разработка превращала скафандры в подобие зеркал, отражавшие ту поверхность, которая находилась за объектом. Главное — не шевелиться, чтобы картинка, транслируемая на ткань защитного костюма, не «поплыла». Ну и еще нежелательно, чтобы враг приблизился достаточно, чтобы учуять спрятавшуюся добычу.

Подождав, когда разъяренная стая из девяти драконов устанет кружиться над местом падения, Аррадор потихоньку отполз в скальную щель и занялся ранами пилота.

Тогда-то его и настигла по связи триумия ошеломляющая весть: корабль Сариана, по непонятной причине развивший просто немыслимую скорость, окончательно вышел из-под управления. Хуже того, дежурная команда и Кайрен оказались заблокированы в кубрике, а капитан и его ди-дэй — в рубке. Что происходило в анабиозных камерах, где лежала остальная команда и добровольцы с Земли, оставалось неизвестным.

«Самое печальное, аль-тар, что моя ди-дэй сейчас без сознания, — завершил доклад Сариан. — И я не могу пробиться ни к ней, ни через нее — к иолру. Я не понимаю, что происходит».

Впервые со времен сопливого детства младший императорский сын растерялся. Впервые почувствовал, что божественное благословение, осенявшее его жизнь до сих пор, наделяя убийственным чувством правоты и правильности, иссякло. Где-то он, последний сын, но первый по силе дара, совершил настолько неправедный поступок, что сейчас колесо судьбы медленно, но верно разворачивалось, готовое его раздавить.

Бывало, что в глубинах космоса пропадали бесследно корабли-разведчики, не успев передать сведения, и оставалось лишь гадать, почему с ними прервалась связь.

Лишь пару раз за всю историю другие разведчики пересекались с мертвыми кораблями, и восстанавливали причину гибели. Обычно ею оказывалось внешнее или внутреннее повреждение обшивки — пропущенный микрометеорит, задевший систему жизнеобеспечения, или сдетонировавший от какой-то вибрации боеприпас.

Но идея о сошедшем с ума и потерявшем управление иолре, во власти которого оказывался весь экипаж — это до сих пор была лишь выдумка авторов триллеров. Малейшая возможность такого развития событий была исключена с самого начала.

Контроль над психическим и физическим состоянием иолра был многоступенчатым и обеспечивался не только ментальной слежкой капитана и его ди-дэй. За каждым иолром следили десятки программ и датчиков, и малейшее отклонение от нормы будет замечено, проанализировано и исправлено, вплоть до уничтожения неадекватного дракона и замены на запасного, спящего до поры в резервуаре, к которому действующий иолр не имел доступа. И не должен был подозревать о его существовании. В инвентарных списках окруженный тройным экранированием резерв значился как старомодный аварийный двигатель.

А самое страшное в этой ситуации — что невероятное событие случилось именно тогда, когда на борту звездолета находились десятки земных девушек, вся надежда императора на восстановление легендарной силы дара Предстоящих!

Аррадор разрывался между необходимостью немедленных действий и необходимостью проследить за завершением инициации потенциально сильнейшей из ведуний, его аль-дэй Василисы.

Еще минуту назад выбор не стоял. Василиса была важнее жизни первого пилота, которого вряд ли можно спасти без квалифицированных медиков, а их можно было найти только на наблюдательной станции Детинца. Аррадор вполне мог оказать первую помощь и был уверен — пару часов парень еще продержится. А дольше инициация не длится, этого хватит.

Но теперь, когда речь шла о жизни его побратимов Сариана и Кайрена, о жизни сотни землян, о спасении всей миссии и, в конечном итоге, о спасении Золотого Дома и всех его замыслов… Этого даже жизнь и дар одной зеленоглазой дикарки не могли перевесить.

— Прости, Василиса, — прошептал Аррадор в темнеющее фиолетовое небо. — Я не выполнил клятву и освобождаю тебя от твоей. Твоя инициация не будет завершена. Прости.

Закрыв глаза, аль-тар, чувствовавший свою аль-дэй, где бы она ни была, визуализировал соединившую их золотую нить и неимоверным усилием воли и дара разорвал ее, не слушая предупреждающих криков побратимов: «Не делай этого! Не торопись, брат! Это все равно невозможно!».

Он смог и невозможное.

Сила отдачи была такая, что Аррадор потерял сознание. Тоже впервые в жизни. Ему теперь многое предстояло совершать впервые…

И два бессознательных тела — пилота и его командира, — разумеется, не могли увидеть, как кружившие в небесах драконы ушли в сторону и резко спикировали вниз. Туда, куда упал их сине-фиолетовый собрат вместе с человеческой самкой, пахнущей сладко-нежно, как мать-драконица, и отмеченной знаком, сотворенным из крови и плоти дракона. Тем хуже, что на самке был еще и невыносимый запах врагов!

* * *

Помощь к Аррадору подоспела час спустя.

Прикрытые «зеркальным флером» аппараты спасательной команды спустились к скалам. Так же осторожно, поминутно сканируя небо, чтобы не спугнуть расположившуюся поодаль стаю диких драконов, из гравикаров выбрались четверо драконидов. Сверяясь с прибором, они довольно быстро вышли к маяку, отправлявшему непрерывные сигналы о помощи.

Каково же было их изумление, когда они обнаружили два бессознательных тела в планетарных скафандрах. На одном из найденных шлем был разбит, и в свете заходившей за горизонт звезды ярко сияла приметная шевелюра — знаменитое «золото Эретаров», знак принадлежности императорской семье. Его рука и перчатка была разодрана, словно побывала в драконьих клыках, а окровавленный палец был намертво вжат в аварийную кнопку. На это сигнал и спешили спасатели.

— Урргхово жало! — выругался один из спасателей, вытащив из ранца аптечку первой помощи, за пару мгновений вскрыл необходимые приборы и приложил к шее пострадавшего. — И кто же это из принцев? Если он мертв, нас всех вздрючат похуже стаи ящеров. Надеюсь, что это не первый наследник Феориль, и не первый с конца, не Аррадор.

— Уж лучше Феориль, не жалко, — тихо сказал второй спасатель. — А если это урод Юррен, так я даже спасибо скажу.

— Тс-с, тихо, дурак! — вскинулся первый. — С ума сошел? Тебе сожгут мозг за оскорбление Семьи, а меня распылят за компанию.

— Никто ничего не слышал, — фыркнул третий, занятый обследованием и срочной реанимацией второго найденного тела. — Откуда здесь взяться аль-тару? А вот оба старших принца сидели совсем рядом, на Урргхое. Там, наши говорят, уже через неделю ни одной нетронутой ими девушки не осталось. Скорее всего, им там скучно стало, решили на Детинце поохотиться. И нас в известность не поставили.

Четвертый, оттеснив первого, молча оттянул веки золотоволосого, посветил фонариком.

— Жив, — констатировал он. — И это аль-тар, я его узнал. Он в состоянии атри сейчас. Нельзя прерывать.

— Какое там атри? Я что, не отличу состояние глубокого погружения в медитацию от смерти? У него нет пульса, это труп, — возразил второй. — А аль-тар сейчас за сотню световых лет от Эрия. Что-то не слышал я о возвращении его эскадры.

— Сам ты труп. В ближайшем будущем. Быстро взяли их и бегом отсюда, пока нас драконы не почуяли. Нам еще повезло, что в первый час после заката они все дезориентированы.

Спасательные капсулы были уже развернуты, оба тела, обвешанные аппаратами диагностики и первой помощи, упаковали за считанные мгновения и погрузили. Спасательная команда успела улизнуть прежде, чем чешуйчатые гиганты, ослепленные заходящей звездой, перестроили зрение с дневного на ночное.

* * *

Сложно потерять сознание, когда его держат еще два. Потому этот словесный оборот совсем не подходит для драконида в состоянии триумия.

Сознание Аррадора было не потеряно, а выброшено из тела, и связи с ним оборваны почти так же, как они разорвались с его аль-дэй. Собственно, на этот эффект и рассчитывал аль-тар. Только огромная сила отдачи, ничто больше, не дало бы такого результата, даже самоубийство.

Увы, его физическое тело не могло за мгновения преодолеть десятки звездных лет, а вот ментальное тело, уже соединенное с другими двумя разумами — вполне. И только так можно было вырвать из тисков плоти ту субстанцию, которую мистики называют душой.

Кроме того, Аррадор справедливо полагал, что разрыв его связи с Василисой поможет ей спастись — крылатые неплохо чуяли флер ментальных соприкосновений, а дракониды для них враги. Конечно, вряд ли очищение ментального поля произойдет быстро, но остаточные эманации способен заглушить подарок Стрелы. На него, собственно, и надеялся Аррадор.

А то, что его душе так больно от собственного решения, что хочется выть, да нечем — с этим он как-нибудь справится!

«Ты сумасшедший, Ар! — ругался Кайрен, одновременно сдерживая восторг и восхищение, даже благоговение перед силой и решительностью аль-тара, по сути, пожертвовавшего собой ради их спасения.

«Ты же там сейчас мертв! — вторил ему капитан Сариэн. — Ты же подверг себя величайшей опасности!».

«В состоянии атри, а не мертв, — успокоил друзей Аррадор. — Ты же знаешь, что в таком состоянии некоторые мудрецы могут пребывать годами, и с их телом ничего не случится».

«Если хищники не сожрут».

«Я успел вызвать спасателей. Они разберутся с нашими телами. А я, надеюсь, смогу разобраться, что тут у вас произошло, и снова оседлать вашего иолра. Только мне надо освоиться с новым состоянием. Все-таки никто из нас троих еще не практиковал древнее искусство мнимой смерти…».

28

Наверное, я могла бы снова «включить» минигравы, спрыгнуть со спины дракона и лететь самостоятельно. Но над нами кружили еще два диких зверя и, если они меня раньше игнорировали, то теперь оба зверя агрессивно рычали и скалились, пролетая над самой головой и стараясь сковырнуть меня когтями. Мой дракон вяло отрыкивался, но попытки сбросить меня не делал.

Стоит мне оказаться в одиночестве — точно сожрут или покалечат. Потому я изо всех сил цеплялась за скользкие от крови роговые отросты на хребте Чароита, как окрестила я своего спасителя по цвету его чешуи. Пока я с ним, я в безопасности.

Но минигравы я все-таки активировала на доли процента, чтобы облегчить ношу раненого, которому и без того пришлось тяжко. Из его глотки с хрипом вырывалось тяжелое дыхание, по телу изредка пробегала дрожь, и тогда меня оглушал противный костяной скрежет.

Мы снижались широкими кругами, словно дракон искал какое-то определенное место. Аррадора и пилота я давно потеряла из виду, но они упали где-то неподалеку, судя по тому, где кружила остальная стая. Надеюсь, моего аль-тара они сожрали! Тогда наша клятва оказалась бы аннулирована, какое счастье.

Фиолетовый дракон совсем потерял силы и завалился на крыло. А два сопровождавших нас его собрата пронзительно закричали. Похоже, он падал. А до растопыренных навстречу нам острых каменных шипов, судя по вмонтированному в шлем навигатору, было не меньше полумили.

Я уже готовилась врубить минигравы и спасаться самостоятельно, но внезапно меня накрыло и смело с драконьей спины. Непонятной и чудовищной силой. И невероятной болью.

Казалось, взорвалась каждая клеточка моего тела. В голове вспыхнула ослепительная звезда, и последней мыслью было: «Прощай, Габриэль. Драконы все-таки напали и выжгли мне мозг».

* * *

Очнулась я от ощущения небывалой, сосущей пустоты и чувства безвозвратной потери чего-то настолько важного, что не хотелось жить.

Наверное, еще немного, и я потеряла бы саму себя, потому организм спешно позвал сознание обратно в тело. Бред какой.

Следующей мысль была уже вполне разумной: «Раз я рефлексирую, значит, мозг уцелел!».

А еще через миг я сообразила, что дышу настоящим воздухом. Свежим, одуряюще пахнущим горячей смолой, раскаленным камнем и железом воздухом. А значит, шлема на мне нет, а с ним и обеззараживающих фильтров.

Не все ли равно, если вместо сердца у меня внутри зияющая пустота и равнодушие. И тоска. Такой всеобъемлющей тоски я не испытывала даже в момент, когда поняла, что нахожусь за тридевять солнц от Земли и потеряла и родину, и семью, и… Габриэля.

Только сейчас даже мысль о синеглазом и чешуйчатом не заполнила пустоту.

Что же со мной случилось?

Что ж, я жива. Теперь остается только найти, для чего. И понять, что я потеряла, если мне сейчас так плохо не из-за слегка помятых ребер (видимо, я все-таки рухнула на скалы вместе с драконом), а из-за какой-то утраты, которую я пока не могу осознать.

Может быть, что-то произошло с семьей, а я как-то смогла почувствовать?

Я осторожно открыла глаза. Небо было такого фиолетового оттенка, какого не увидишь на Земле, и оно темнело с каждым мгновением. В горах темнеет рано и резко, а базальтовая (или похожая на этот минерал) стена в нескольких метрах не оставляла сомнений, что дракон упал в скалы.

Кстати, где он?

Дракон вздымался с другой стороны, между мной и обрывом. Его невероятные черные когти ушли в камень наполовину, удерживая, как якори, мощное фиолетовое тело на горном склоне. Он был потрясающе огромен и красив. Его чешуя отливала металлом, а полупрозрачная трехрогая корона и такой же хрустальный хребет слегка светились, отражая последние лучи заходящего солнца.

Но он не дышал. Его слегка приоткрытые веки не двигались, ноздри не шевелились. Лишь ветер трепал лохмотья порванных, сломанных и неестественно вывернутых крыльев.

Других зверей поблизости не наблюдалось, и это обрадовало. Дикие бросили своего мертвого собрата и улетели. Может быть, закусывать Аррадором.

Вот еще странность. Вспомнив золотоглазого, я не ощутила ни привычного приступа восторга, ни наступавшей следом, стирающей мое внушенное восхищение вспышки благоприобретенной злости, переходящей в ненависть. Ничего. Хотя, пожалуй, какое-то легкое сожаление. Я уже привыкла к шквалу эмоций при виде аль-тара или воспоминании о нем, и теперь мне не хватало этого будоражащего коктейля. Что же случилось, что я перестала кидаться на этот раздражитель? Слишком сильно ударилась головой?

Я села, отстегнула толстые перчатки с массой встроенных в них приспособлений. Даже рация была, но я не собиралась ею пользоваться, как и аварийным сигналом. Ощупала голову, заплела растрепавшуюся косу, с трудом разодрав волосы пятерней. Потерла шею и пластины ожерелья. Показалось, они стали горячими, но жжения я пока не чувствовала.

Шлема я поблизости не увидела, но в остальном скафандр был цел, и, наверное, я могла бы воспользоваться минигравами, чтобы спуститься с горы в долину. Но мертвый дракон, защищавший меня от падения в пропасть даже после смерти… и его изодранные крылья… Я не могла его вот так бросить.

Да и какой смысл лететь в долину, где могут водиться неизвестные хищники и змеи, на ночь глядя?

Прихрамывая на правую ногу, я подошла к голове поверженного дракона. Какой же он все-таки огромный! Я дотянулась до носа и поднесла ладонь к ноздре. Может, он все-таки дышит? Минута… Вторая… Я перестала считать на десятой и сдалась.

В скафандр встроена аптечка первой помощи, пригодная для людей. И, наверное, драконидов. Но вряд ли для драконов.

Я обняла его голову, насколько смогла, и прижалась щекой к холодной чешуе. Великая Мать, когда-то я ненавидела чешуйчатых. Но сколько раз они меня спасали? Во мне было слишком много ненависти для ведуньи. Прости меня. Прости, дракон.

В планетарном скафандре еще есть компактный набор выживания, и там есть многофункциональный нож (все-таки я не совсем безоружна), фонарик и тонкий, но невероятно прочный трос или подобие лески.

Появившиеся в темнеющем небе чужие звезды удивленно моргали и перемигивались, глядя на сумасшедшую инопланетянку, зашивающую крылья мертвого дракона. Зачем? Не могла сказать. Но упрямо складывала, насколько хватало сил, переломанные трубчатые кости, скрепляла и зашивала гладкую и твердую, как железо, кожу, прокалывая ее короткими лазерными импульсами ножа.

Раны на драконьей шее от оружия Аррадора я не могла зашить — они были нанесены чем-то тонким как шпага, вонзившимся между плотных и сверхтвердых чешуек. На них я распылила клей из аптечки. Ушли все три тюбика. Теперь мне лучше не обзаводиться ранами и ссадинами.

Обломок оружия торчал в одной из ран, и чешуя вокруг нее почернела и обуглилась. Наверное, сталь отравлена. Подлое оружие, как и сами дракониды, все до единого. Надев перчатки, я вырезала обугленную плоть вместе с обломком и выбросила в пропасть.

Зачем я, подсвечивая себе фонариком, приводила мертвое тело в порядок? По древней русской традиции. Чтобы душа дракона могла легко улететь к своим чешуйчатым богам, если они есть.

Я уснула под утро, забравшись под крыло, сложенное и подвязанное, чтобы не парусило, и ветер не скинул в пропасть ни дракона, ни меня вслед за ним.

Уже засыпая, я вспомнила, что Аррадор обещал меня инициировать, но, как всегда, соврал. И почему-то у меня это вызвало не прилив гнева, а лишь презрительно-насмешливое фырканье. А потом я осознала… Связи аль-дэй и аль-тара больше нет! И меня накрыло невероятное ощущение полной свободы. И плевать, что я одна на чужой незнакомой планете, полной диких огнедышащих и крылатых ящеров и прочей незнакомой нечисти. Я свободна, и это счастье!

29

Мне снилась семья. Все, кто прибыл в наш лес на праздник моей инициации: прабабка, мама, отец, дядья и тетки. Они так же стояли на Заветной поляне у каменного круга и держались за руки. Все, кроме Ярослава. Брат почему-то стоял поодаль, прислонившись могучим плечом к высокой сосне. На ее коре поблескивали яркие капельки застывшей смолы. «Вот ведь, и не боится испачкать свой новый красивый костюм!» — подумала я. А потом поняла, что где-то я уже видела подобный бело-золотой комбез. И эмблемы золотой ветви на груди и рукавах, так красиво сочетавшиеся с оттенком его волос, были до отвращения знакомы.

На него никто не обращал внимания. Родичи сосредоточенно шептали ритуальные слова, и те проскальзывали невесомо, как сияющие пылинки на солнечном ветру, и я никак не могла их поймать и понять. На нас никто не обращал внимания.

— Яр? — выдохнула я. — Что это значит?

Он услышал, вскинул голову и улыбнулся:

— Привет, Лисенок. Они крутые, да? — он кивнул на прабабушку Даромилу, воздевшую в этот момент руки к голубым небесам Земли. — Сумели позвать нас и соединить в одном сне.

Жаль, что это только сон.

Я заметила капельки пота на лбу мамы, серебряная капелька текла и по виску Даромилы. Надо торопиться.

— Надо торопиться, — эхом моим мыслям откликнулся Яр. — Держись там, я уже близко, Лисенок. Наш звездолет носит имя Тень, и мы с Гэбом его направляем.

— С Гэбом? — прошептала я, а кольцо на пальце потеплело и горячо запульсировало. Здесь, во сне, я видела, что оно стало совсем черным, лишь кончики чешуек были слегка припорошены золотой пылью. — Он с тобой?

— Гм… — брат почему-то смутился. — Не весь… Долго объяснять. Где ты сейчас находишься в реале? Желательно точные координаты по карте драконидов.

— Понятия не имею, какие координаты у планеты Эрий по карте драконидов.

— Эрий? — зеленые, как у меня, глаза Яра вспыхнули радостью. — Ее еще называют Детинец? Так мы совсем близко, сестричка! Вот это повезло! Слышишь, Гэб? Она рядом!

— Слышу, — прошелестело ветром в березовой листве, но как я ни вглядывалась, синеглазого репти не увидела.

Тут мама упала на колени, ударившись о край каменного круга.

— Где, Василёк? Где именно? — торопливо воскликнул Яр.

— В скалах. Там на склоне лежит мертвый дракон. Большой, фиолетовый. И на нем — золотое ожерелье!

Последние слова я уже кричала, потому что следом за мамой упали мои тетки, потом отец и дядья. И медленно, очень медленно на круг опустилась прабабка Даромила, и уз уголка губ у нее стекала капля крови.

Их тела тут же пошли рябью, словно они были отражением на воде. Подернулся туманной дымкой лес, рассыпалось клочками и таяло небо, как сахарная вата в крепком чае. И как я ни напрягала свои силы, не могла удержать рвущийся и ускользающий сон.

— Мы найдем тебя, Лисенок! Найдем обязательно! — донесся до меня голос брата прежде, чем его силуэт окончательно растаял.

Я проснулась с мокрыми от слез щеками и хлюпающим носом. Тоже мне, ведьма. Даже сил не хватило удержать видение. И связь с родными душами.

Сквозь заштопанное драконье крыло проникал слабый свет, и я поняла, что уже утро.

Я выползла из укрытия и огляделась. Действительно, всходившее солнце как раз освещало склон горы и уже добралось до выступа, на который упал дракон. Его метровые когти за ночь, казалось, вросли в камни еще глубже, а шкура показалась более черной, чем вчера.

Цепляясь за шипы и роговые отростки я забралась на его загривок. Так и есть. Чернота распространялась от раны, из которой я вырезала кусок отравленной шпаги. Мертвое тело разрушалось. «Ненавижу тебя, Аррадор», — подумала я, но уже без зубовного скрежета. Просто констатировала факт.

Сняв с шеи ожерелье, я отковыряла от него одну чешуйку на память о Стреле, а остальное примотала на костяной шип так, чтобы сверху его не было видно. Кто знает, может, драконы тут так любят золото, что стащат и с мертвого собрата. Или, может, здесь водятся местные вороны. Или дракониды…

О последних думать не хотелось, но логика подсказывала, что вряд ли Аррадор выбрал бы для моей инициации совсем безлюдную планету. Наверняка тут есть база драконидов, если Эрий входит в их империю, а там наблюдатели, геологоразведчики, медики и прочая.

А значит, меня могут найти. Или мое ожерелье. А найти его должен только Яр.

Я порадовалась своей интуиции, подсказавшей решение с меткой ожерельем: я же говорила брату о фиолетовом драконе, а он стремительно чернеет! Но золото можно обнаружить сканером, если его настроить. Правда, есть риск, что, если Аррадор уцелел, дракониды найдут меня раньше тем же способом. Потому я с сожалением вытащила последнюю чешуйку (размером, между прочим, с ладонь), и положила ее в обугленную рану на драконьей шкуре. Прощай, Чароит.

Теперь можно и местность разведать.

Хорошо бы найти воду. В скафандре есть генератор, но энергию батарей надо экономить. Есть еще определитель химсостава и обеззараживатель. И мне повезло, что состав воздуха Детинца близок земному, и я могу тут дышать. И Аррадор мог, вспомнила я расколотый шлем аль-тара. Ничего удивительного, дракониды, точнее, иррийцы настолько похожи на людей, что можно запросто перепутать, пока не познакомишься ближе. Люди все-таки более… человечны.

С такими мыслями я осторожно прошла вправо по карнизу, тянущемуся от скального выступа и замерла: с этой точки открылся склон, изрытый черными провалами пещер, и у многих из них перед устьем были широкие площадки. Гнездовье! Нетрудно догадаться, куда стремился умирающий дракон, и куда делись его сородичи. Я насчитала полсотни пещер!

Плохо. Если сюда сунется брат, его сожрет эта дикая стая.

Пока меня никто не заметил, я ретировалась и решила разведать местность с другой стороны. Там и карниз был шире.

Странно, что выступ, выбранный Чароитом в качестве последнего пристанища, не был соединен с пещерой. А может, потому и место такое глухое выбрано, что дракон знал о своей близкой смерти?

Мне снова стало его невыносимо жаль. Проходя мимо, я погладила удивительно твердую, гладкую и холодную кожу драконьего носа. И заметила, что тусклые мертвые глаза, полоска которых была видна через приоткрытые веки, тоже почернели. Надо бы опустить ему веки по нашему славянскому обычаю, но сил моих на это не хватило, словно дракон закаменел.

Я отправилась налево от выступа. Карниз под ногами вскоре резко расширился и перешел в язык скального выступа, отполированного как зеркало. Он висел над бездонной пропастью. А в скале над ним виднелась огромная, сужавшаяся кверху трещина, куда вошел бы целый собор вместе со шпилями. И на этой стороне горы, гладкой как каток, других пещер не было видно.

Я вытащила лазерный нож, пожалела, что шлем с встроенным фонариком где-то потерян, а у моего карманного за ночь работы села батарея, и медленно, оглядываясь, вошла в невероятной величины расщелину.

Не рискуя выйти на середину огромной пещеры, я держалась близко к правой стене. Идти было трудно: под ногами громоздились мелкие и крупные каменные обломки, показалось даже, что и чьи-то кости белеют, но останавливаться и рассматривать не стала. Чем дальше вглубь горы, тем более гладкими становились стены, словно оплавленными, и тем сильнее они светились.

В конце гигантского зала стало вполне светло, словно пасмурным днем, и я заметила на стенах линии — грубые, как будто их прочертили непослушными драконьими когтями. Они складывались в причудливые фигуры, и при богатом воображении можно было увидеть в них и парящих драконов, и сидящих, и даже дерущихся. Но что самое странное: в ломаных линиях просматривались и человеческие фигуры, определенно женские, в платьях, с длинными развевающимися волосами. Всадницы? Добыча? Жертвы? Или игра воспаленного воображения?

Никаких боковых отнорков я не заметила, пещера слегка сужалась, в конце оканчивалась полукруглым тупиком, и там обнаружилась еще одна странность — круглый плоский камень метра три диаметром и высотой мне до середины бедра. На темно-серой гранитной поверхности тоже виднелись насечки рисунка и глубокие желобки. Жертвенник? У неразумных диких ящеров?

Я обошла вокруг камня. Больше в пещере ничего интересного не было. Никаких драконьих сокровищ.

Какой-то посторонний звук нарушил безмолвие. Я остановилась, напрягая слух. Не показалось: откуда-то доносилось журчание ручья. И мне сразу невыносимо захотелось пить. Да и желудок давно уже требовал его наполнить хоть чем-то.

Ручей оказался подземным: я его слышала, но не видела, и это довело меня до бешенства. Я даже попыталась ковырять скалу ножом, но, разумеется, ничего не добилась. Жажда стала невыносимой. Я облизала пересохшие губы. Надо было возвращаться. Вдруг меня уже нашел Ярослав?

Конечно, умом я понимала, что за час с небольшим, пока я осматривала пещеру и пыталась расшифровать рисунки, мой брат вряд ли добрался до планеты и разыскал меня, но на сердце стало очень неспокойно, и я заторопилась к выходу почти бегом.

Внезапно в пещере потемнело: огромная тень закрыла выход. Раздался скрежет когтей по камню. Драконы. Попалась. И спрятаться негде!

30

Я пятилась от угольно-черной громады, вползавшей в пещеру, и понимала, что шансов никаких. Вздернутая верхняя губа зверя, ощерившаяся пасть, жуткие, ослепительно белые на черном фоне клыки, величиной с мою руку. И кошмарные глаза, в которых клубилось рваное черно-оранжевое пламя. С пасти тоже срывались клубы удушающего дыма. Я закашлялась и второй раз пожалела о потерянном шлеме. Надо будет сказать Аррадору, если когда-нибудь увижу, что в конструкции скафандра явная лажа.

Дракон утробно зарычал.

Я уткнулась ногами в твердое препятствие. Камень-жертвенник. Сейчас он меня тут и сожрет на тарелочке. Может, драконы тут совсем не дикари, и добычу предпочитают кушать с тарелки, хорошо прожаренную.

Эх… а я даже инициацию еще не прошла, не узнала, каково это — чувствовать в своем сердце целый мир, и в то же время быть его дыханием, его пальцами, его глазами. Видеть его тайные струны, трогать их душой, и быть такой струной, вплетая свою мелодию в звучание Вселенной. Открывать тайные тропы, мгновенно пронзающие пространство. Или даже время…

О, тогда бы я не отвергла Габриэля. Тогда я сама поцеловала бы его, назвала своим дыханием, сердцем, душой. И пусть он чешуйчатый в истинном теле, разве это важно, если мы в человеческих телах совместимы? И разве не любовь ведьмы дает им крылья?

Я отползала от дракона, пока огромная лапа с грохотом не опустилась на жертвенник, взяв меня в клетку из черных когтей. Не раздавила. Но мое сердце так сильно билось, а ребра ходили ходуном, что я чувствовала грудью холодную и твердую как сталь кожу на лапе зверя.

Он склонил морду, принюхиваясь. Оранжевые отблески из глаз медленно исчезали, и на меня смотрела первозданная кромешная тьма.

Так пристально, словно хотела что-то сказать, так пронзительно, будто пыталась проникнуть в мою душу.

«Пожалуйста, не надо, не ешь меня! Я несъедобная! Ядовитая! Фу! Поди прочь!» — мысленно сказала я.

Зверь моргнул и, не выпуская меня из клетки когтей, грузно опустился рядом с жертвенным камнем и обвернул его собой и хвостом, уложив голову на вторую лапу и отвернув ее так, чтобы дымок из ноздрей сочился в сторону.

Я осторожно выдохнула. Значит, он не голоден. Решил приберечь пищу на обед. Да я тут сама скоро умру от жажды и голода! Попробую подождать, когда зверь уснет. У меня есть лазерный нож, и я отлично знаю уязвимые места у животных, похожих строением на земных. Нужно бить в глаза, чтобы выжечь мозг.

Дракон тяжко вздохнул и так отвернул голову, что мне стал виден загривок. На нем что-то блеснуло золотом. Ожерелье? Это чудовище обокрало мертвого Чароита?

И тут наполовину развернулось прижатое к телу крыло.

Нет, все-таки иногда я бываю непроходимо… заторможенной, — обругала я сама себя, заметив мной же наложенные швы на коже крыла и фиолетовые искры, мерцавшие на черной чешуе.

— Чароит, миленький! Живой! — прошептала я, едва не заплакав от облегчения.

* * *

Аррадор освоился с новым состоянием не слишком быстро: как оказалось, при отсутствии тела разум терял ориентацию не только в пространстве, но и во времени. И лишь побратимы по триумию не дали ему потеряться в самопогружении.

«Аль-ар, ты что, уснул? — забеспокоился Сариан. — Аррадор!».

«Тут я».

«Где именно тут? — вклинился в беседу Кайрен. — Тебе необходимо создать себе астральное тело, Ар. Иначе ты можешь и не заметить, как лишишься всяческого существования. Если ты не мыслишь, то и не существуешь. Чувства, или воспоминания о них, дадут тебе якорь».

Последними воспоминаниями была чудовищная боль от рвущихся связей и тоска по аль-дэй, но это не те чувства, которые Аррадор хотел бы испытать снова.

Впрочем, долго ему искать якорь не пришлось, потому как в ближайший час его основным якорем стало чувство небывалого изумления.

А все началось с того, что аль-тар решил рискнуть и отлепиться от сознания побратимов, застрявших вместе с телами в заблокированных кем-то (вероятно, взбесившимся или заболевшим иолром) помещениях. Только так можно было исследовать корабль и найти причину болезни. А там уже по обстоятельствам.

Дежурная команда оказалась заперта по отсекам. Такое ощущение, что замки заклинило разом по всему кораблю, словно где-то был пробой, и сработал механизм, обеспечивающий герметичность. Больше всего повезло Кайрену: он и почти вся дежурная команда, за исключением одного механика, оказались в кубрике, рядом с едой. Хуже пришлось капитану и его ди-дэй — в рубке, как и во всех изолированных помещениях, был небольшой аварийный запас сухарей и воды, но никто не мог сказать, сколько продлится заключение.

Но больше всего опасений вызывали камеры стазиса с землянами и основным экипажем, спавшим во время гиперпрыжка. И судьба механика, следившего в момент непонятной аварии за состоянием двигателей — он мог рассчитывать только на аварийный запас скафандра. На розыски механика и отправился Аррадор, решив заглянуть по пути и в медотсек.

Картина его поначалу порадовала: все саркофаги работали, красных огоньков сбоя нигде не мерцало… кроме одного отсека. Стекло анабиозной камеры почернело, и Аррадор не мог с первого взгляда определить, есть кто под треснувшей крышкой или нет. Впрочем, возможности его ментального тела позволяли проникнуть вглубь камеры. И понять, что она пуста.

Если бы у аль-тара было сердце, оно бы болезненно сжалось в тот миг, когда он увидел руны на прикрепленной к камере бирке. Там значилось «Ярослав Пасный, планета Земля».

Но куда делось тело?

Аррадор удвоил внимание. Жаль, что его созданное наспех астрально-ментальное тело не могло разом охватить весь корабль, потому что драконид опирался только на собственные воспоминания о самом себе, и сейчас представлял собой какое-то подобие светящейся субстанции, имеющей очертания человека в скафандре и передвигался он с той же небольшой скоростью. Правда, в отличие от физического тела, перемещаться он мог свободно сквозь любые препятствия.

Потерянного пассажира он обнаружил на механико-технологическом ярусе, куда доступ чужакам был категорически запрещен.

Но сначала Аррадор уловил мощную вибрацию, потрясавшую корабельные перегородки и с трудом опознанную им как голоса, принадлежавшие трем особям мужского пола.

Особенно зычно орал один оглушительный баритон, на чистом русском языке:

«По небу гуляет

Дракон молодой,

А дева там плачет

над быстрой рекой…»

— Это неправильная песня, — оборвал его второй голос, звучавший на чистом драконидском. — Терпеть не могу женские слёзы!

— Да что ты понимаешь в наших песнях? — возмутился первый, и Аррадор опознал какой-то искаженный, заплетающийся голос Ярослава Пасного.

— Всё, что переводит синхронизатор.

— Ну тогда ладно. Вот тебе еще одна наша древняя песня о драконах…

И жалобно заголосил:

— Дракон, не гони лошадей! Мне некуда больше спеши-и-ить. И некого больше люби-и-ить. Дракон, жги моих лошадей!

— Вот это добрая песня, брат! — в третьем голосе Аррадор узнал иолра командирского корабля по имени «Тень». — Но очень уж тоскливая. Нам бы что-нибудь пободрее, а то я так и уснуть могу. Во время гиперпрыжка это не рекомендуется техникой безопасности. Мало-ли куда рухнем…

— Есть и пободрее, — радостно отозвался Ярослав. И запел во всю богатырскую мощь: — Не кочегары мы не плотники, но сожалений горьких нет, как нет! А мы драконы-беспилотники и с высоты вам шлем привет!

— За это надо выпить! — пьяно пробормотал второй голос, оставшийся неопознанным.

Ему ответил стеклянный дребезг, бульканье, и новая громогласная песнь, Аррадор едва не оглох:

— Эх, драконушка, ухнем

Эх, зеленая сама пойдет!

— Вот это по-нашему! — восхищенно воскликнул иолр Тень. — Ухнем! За Васечку! Прыскай, братец, не жалей! Я еще одну командирскую заначку спирта знаю, братиша Тримег сбегает. Ведь сбегаешь? Даром, что драконид, а свой мужик оказался.

Изумленный Аррадор разобрался, наконец, где звучит гулкое эхо, а где — его источник и подобрался к эпицентру звукового шторма, потрясающего корабль до печенок и просунул призрачную голову сквозь перегородку.

Перед ним предстала картина маслом. Машинным. В самом сердце, точнее, разуме иолра — в секретном отсеке, хранившем живое сознание мертвого дракона, полулежали, опершись на выдвинутые из стенок ячейки, два в усмерть пьяных тела — голое человеческое и драконидское в комбезе с эмблемой механика. Причем, отстегнутая от комбеза перчатка целомудренно прикрывала стратегически важное место на теле обнаженного Ярослава.

На полу между ними была расстелена невесть как сюда попавшая рекламная брошюра спутниковой связи, судя по фото с видом на Землю из космоса. На Тихом океане стояла бутылка медицинского спирта, о чем сообщали руны на этикетке, а на месте материка, затонувшего пару веков назад после взрыва супервулкана, аппетитно поблескивали золотистыми боками шпроты в круглой открытой банке. Земного производства. Контрабанда почему-то взбесила Аррадора больше всего остального.

Пока аль-тар давил в себе гнев и соображал, как он, бестелесный, может взгреть пьянствующих нарушителей, механик в комбезе взял бутыль, налил из нее прозрачную жидкость в красный колпачок, отвинченный от аварийной осветительной лампы, и, чокнувшись с таким же колпачком в руке Ярослава, опрокинул в себя содержимое, выловил из банки шпротину и закинул в рот.

— Эх, хорошо! — прожевав, выдохнул механик.

— А я как же? — ворчливо спросил голос иолра. — Эгоисты! Мне не налили!

И к великому изумлению аль-тара над выдвинутыми в хаотичном порядке блоками и проводами забрезжили электрические контуры драконьей головы.

— Пжалста! — механик вытащил из-за пазухи пульверизатор, взболтнул, долил из бутыли спирт в резервуар и попрыскал в разинутую пасть. Дракон смачно облизнулся и с шумом принюхался к шпротам. — Хорошо пошла! А спой еще, брат Яр. Лирическое…

— З-запросто. Ой, дракон, дракон, не драконь меня, не драконь меня-а, моего коня… — гулко разнеслось по кораблю. — Хотя нет, — певец неожиданно оборвал песню. — Лучше эту…

И грянул зычно:

— Ты не вейся, черный драко, над моею головой!

Черный драко, черный драко, черный драко, я не твой.

Тут иолр возмутился:

— Стоп-стоп! Как это не мой? Мы же теперь с тобой на веки вечные побратимы, Ярик! Никогда не думал, что у людей столько песен о драконах! Только грустные они все. Особенно эта…

И дракон завыл жалобно:

— Тьма да тьма кругом,

Путь далек лежит.

В космосе глухом.

Умирал мужик.

— Не мужик, а дракон! — поправил механик.

— Фиг вам, не дождетесь! — в воздухе появилась призрачная драконья лапа и умудрилась скрутить дулю из трех пальцев. — Не перебивайте, гады голокожие!

… Передай словцо

Ей прощальное,

И отдай кольцо

О-о-обручальное…

Дракон прервал вой и всхлипнул:

— На обручальное кольцо вся наша надежда, Ярик… Ухнем! За надежду!

— Ухнем!

Ярослав глотнул из своей мензурки и остатки вылил на пульт, еще и тряпочкой заботливо втер в углубления клавиш. Не удивительно теперь, что автоматика заблокировала все, что можно и нельзя. Это куда хуже прямого попадания метеорита.

А иолр Тень снова завыл, явно уже разученную в совместной попойке трех рас песню:

Дракон лихой, он встал с полночи,

Ему взгрустнулося в тиши,

И он запел про ясны очи,

Про очи девицы-души.

Вы, очи, очи голубые…

— Зеленые, — поправил Яр.

— Пофиг, не перебивай маэстро, — рыкнул иолр и продолжил:

… голубые,

Вы сокрушили молодца.

Зачем же, дракониды злые,

Вы их разрознили сердца?

— Зачем? Я тебя спрашиваю! — вдруг рявкнул иолр Тень, и его призрачная морда возникла прямо перед Аррадором, а в разинутой пасти роем засверкали искры. Дракон дунул ими в такое же призрачное лицо аль-тара, и того вынесло с яруса, как ураганом.

Он пришел в себя в рубке, распластанным во весь обзорный экран. Его полупрозрачное светящееся «тело» ручейком стекло на пульт, а потом на пол, как выплеснутая вода, и с трудом приняло человеческие очертания.

«Что с тобой, аль-тар? — с тревогой спросил Сариан. — Ты нашел неисправность?».

«Нашел, друг мой. Нашел. Но боюсь, нам придется ждать, когда закончатся запасы спирта на звездолете и твой иолр протрезвеет. Кто бы мог подумать, что драконы способны напиться даже в мертвом состоянии? Ясно одно: Ярослав не мог сам выйти из анабиоза, выбраться из камеры, найти спирт и самое уязвимое место корабля. Это диверсия со стороны моих братьев, завербовавших механика Тримега. И как мне их остановить?!».

«Возвращайся в родное тело, Аррадор, пока не поздно, — предложил Кайрен. — Только извне ты сможешь нам помочь».

31

— Ушел. Я его больше не чую, парни, — молвила призрачная голова Тени. — Можно расслабиться.

— Точно ушел? — с сомнением переспросил Ярослав. — Может, затаился где?

— Точно. Совсем. У меня нюх, конечно, не такой чувствительный, как у Стрелы, потому она флагман в нашей эскадре, а не я. Но за ближайшие тысячу километров я поручусь. Это, брат, такая сила, такое давление, что невозможно не почувствовать. Как если бы гора упала и придавила, а потом исчезла. Как я сразу почуял присутствие аль-тара на борту, так и отсутствие ощутил.

— Ясно. И куда он подевался?

— Пока не знаю. Но на борту его точно нет.

— И ты всех разумных так ощущаешь?

— Так — только тех, кто отмечен звездным благословением. Силой. Остальных — как обычно. Так же, как ты ощущаешь чужих.

— Силой… У аль-тара она как у ирри-дэй, звездных дев?

— Похожая. Только наоборот. Ирри-дэй окрыляют. А такие, как Аррадор — отнимают крылья. Давят. Потому они не могут управлять напрямую иолрами, им всегда нужны посредницы. Предстоящие.

Ярослав, беседуя, не сидел без дела: аккуратно обходя задремавшего Тримега, начал прибирать импровизированную сцену, бережно задвинул блоки памяти, смотал разбросанные провода. Старый бракованный пульт бросил в утилизатор. Туда же полетела банка из-под контрабандных шпрот. Рекламный плакат он свернул и сунул в руку механика, пожертвовавшего сувениром с Земли ради общего дела.

— Так мне что, не идти з-за с-спиртом? — заплетающимся языком поинтересовался третий участник певческого трио.

— Расслабься, Тримег. Концерт окончен, — хлопнул его по плечу землянин.

— Ж-жаль. Хорошие песни у вас, брат. Д-душевные.

— Ничего, споем еще, — хищно усмехнулся ведун. — Вот найдем сестру, освободим ее, Тень, Стрелу и других иолров и споем на радостях.

— Тень хороший, — икнул механик и, обняв пустую бутыль, задремал.

— Знать бы еще, где наш Габриэль… — вздохнул Ярослав и положил ладонь на грудь, нащупав вросший в кожу мини-мемориз. Пустой. — Сумела ли его душа переместиться к Василисе или затерялась и сгинула?

Драконья морда склонилась к нему, заглядывая в глаза. Тень вздохнул:

— Ты говорил, твои родичи провели ритуал и направили душу Гэба, построили ему заповедный путь.

— Попытались, — поправил ведун. — Но подобное мы сотворили впервые в истории. Никто не уверен, что получилось. Если мы, наоборот, отправили его на погибель, то беда. На Земле будет новая война. Все репти ополчатся против нашего рода. Сестра Гэба сильную клятву дала, всей сутью. Ох, хороша девка! — улыбнулся Ярослав и снова коснулся ладонью груди напротив сердца, вспоминая горящие глаза чешуйчатой девушки.

Дракон понимающе усмехнулся.

— Могу сказать одно, Яр. Твоя сила по сути такая же, как сила аль-дэй Василисы. Веди меня, и мы доберемся до Детинца так быстро, как выдержат мои стальные потроха. Только там мы узнаем, сумела ли душа Гэба зацепиться во время ритуала за Кольцо Судьбы, как за этот его камень памяти, — призрачная драконья лапа коснулась когтем следа от вросшего мини-мемориза. — Веди меня, ведун, веди всем своим сердцем.

* * *

Дракон рыкнул и затих, прикрыв глаза. И, кажется, снова не дышал. И когти не разжал, и выбраться из под-лапы не дал.

А когти у него были невероятно острые, как лезвия! И лежать под лапой было некомфортно и страшно. А ну как забудет, что поймал мошку, сожмет когти, и поминай как звали Василису Олеговну Пасную, незадачливую курсантку Космической академии.

— Отпусти меня, пожалуйста, — попросила я.

Дракон не шевелился, а его глаза, только что светившиеся фиолетовым сиянием, снова подернулись пленкой и стали безжизненными, пыльно-черными. Неужели это была последняя агония?

Я огорчилась до слез.

И что мне остается? Обрезать драконьи когти лазерным ножом, который я все еще сжимала в правой руке? Ага, чтобы огромная лапа меня раздавила, оставшись без опоры? А вот если нажать кнопку на скафандре, то он уменьшится, превратившись в комбез, и у меня есть шанс осторожно выползти, а там — включить минигравы в подошвах и бежать, точнее, лететь!

Дракон никак не отреагировал на внезапное уменьшение объема добычи. Без автоподогрева скафандра мне стало еще холоднее, зато какая чувствительность — спиной и пятой точкой я ощутила все выемки драконьего алтаря!

— Чар, миленький, не умирай! Слышишь? Живи! — я дотронулась левой рукой, уже без перчатки, до твердой как рог лапы. И замерла.

Кольцо! Оно стало черным, с небольшим золотым напылением на концах чешуек — точно таким, каким я его видела во сне! И оно светилось слабым неоновым светом! А через миг кольцо вспыхнуло как звездочка, и погасло.

Что это? Почему засветилось Кольцо Судьбы? Оно так показывает мне на жениха? Вот на этого дохлого дракона? Мамочка! Бабушка! Прабабушка! Ведьмы ведуньи, родненькие! Я не хочу мертвеца в суженых! Не надо мне такого счастья.

Пока я паниковала, дракон дрожал, мелко-мелко.

Скрипела его чешуя, по которой хаотично пробегали фиолетовые искры, трепетала кожа крыльев, поскрипывали клыки, выбивая дробь. Чароит напоминал вулкан за миг до извержения, и что-то мне очень не хотелось находиться с ним рядом.

— Да выпусти же меня! — я стукнула по лапе кулаком.

Дракон содрогнулся. Медленно-медленно поднял веки. Пугавшая меня безжизненная чернота отступила, радужка опять горела фиолетово-синим огнем. Он разинул пасть и щелкнул зубищами. Пещеру потряс мощный рык. Еще один… Прощай, мир…

Лапа нехотя разжала когти и приподнялась.

Не теряя ни мгновенья, я выкатилась, грохнулась с алтаря на пол и тут же вскочила на ноги, крепко сжимая нож и глядя в невероятные драконьи глаза. Мне показалось, или они стали более синими? Точно! Синева шла стрелами от зрачков, оттесняя фиолетовое марево. И через несколько биений моего бешено колотившегося сердца, драконьи глаза очистились, даже вытянутый зрачок неожиданно сжался в черный круг размером с праздничный котел прабабки Даромилы, из которого можно было накормить ораву в сорок душ.

Но до чего же мне знаком этот пронзительно-синий взгляд! Кого он мне напоминает?

Чароит вздохнул, отвернув голову, чтобы струйки дыма не попали мне в лицо. Прикрыл веки и застонал, словно смертельно раненый человек, а в уголке глаза показалась черная слеза.

И как-то разом душивший меня страх исчез. Я поняла, что зверь окончательно пришел в себя, и вроде бы уже не умирает, но ему очень больно и плохо.

— Чар… Чароит, — спрятав нож в ножны на поясе, протянула я руку к драконьей морде. Кажется, звук моего голоса ему нравился: он снова приоткрыл глаза и уркнул, отзываясь на имя, совсем как кот. — Как тебе помочь? Может, ты хочешь пить? Где-то тут есть вода, я слышу, но не знаю, как до нее добраться. Драконы ведь пьют воду? Или ты — огненный дракон и для тебя вода опасна? Ну, если внутрь?

Клянусь, это неразумное, как утверждал Аррадор, животное меня понимало! Хотя я говорила на родном русском. Услышав про воду, дракон встрепенулся, принюхался и поднялся на ноги. Какой же он огромный!

А дальше я убедилась, что этот зверь вполне разумный, хотя и бессловесный. Аккуратно оттеснив меня от камня, Чароит уперся обеими лапами в алтарный круг и, помогая себе хвостом, сдвинул его!

Под камнем, принятым мной за древний алтарь, оказались высокие ступени. Очень крутые и скользкие от влаги, они уходили вниз, туда, где громко плескала вода. Как глубоко уходил колодец, понять было невозможно — мрак сгущался уже через три ступени.

— Это точно не ваша работа, Чар, — всмотрелась я в грубый орнамент, украшавший ступени. — У вас нет рук и инструмента, чтобы выбить в скале такие мелкие знаки. Скорее всего, здесь, на Эрии, была цивилизация, которую вы и сожрали.

Презрительное фырканье было мне ответом.

Оглянувшись на дракона, пытавшегося заглянуть в колодец из-за моего плеча, я вытащила лазерный нож и перевела его в режим подсветки. Не фонарик, конечно, но слабый красный свет — лучше, чем ничего.

Я уже собралась спускаться как дракон вдруг мягко отпихнул меня, поддел мордой крышку, отодвинув ее еще сильнее, и сам сунулся в черную дыру. Если он застрянет, вытащить можно будет только по частям. Кстати, на загривке у него действительно болтались остатки ожерелья. Причем, три пластины от золотой Стрелы вросли, явно размножились и золотой корочкой прикрыли самую глубокую рану Чароита. Концы цепочки забавно свисали по краям чешуйчатой заплаты.

Но вытаскивать томимого то ли любопытством, то ли жаждой крылатого зверя не пришлось. Я услышала шипение, словно масло бросили на раскаленную сковородку, затем блаженный стон и звуки, с каким жадно лакал бы воду огромный кот… ну или дракон. Значит, до воды не так и глубоко.

— И не стыдно тебе, Чароит? — рассмеялась я, чувствуя, как отпускает меня напряжение. Раз пьет, значит, жить будет. — Мог бы гостью первой напоить. Где твое гостеприимство? Это же твоя пещера?

Блаженно уркнув напоследок, зверь вытащил мокрую морду, облизнулся нежно-розовым языком, виновато на меня косясь, и уступил место даме. И даже кончик крыла не забыл протянуть, чтобы я не поскользнулась.

Я спустилась метра на два и испытала острое, до слез, разочарование: колодец наполняла густая и черная жидкость. Красный лазерный огонек плясал на маслянистой поверхности. Ну конечно, что еще могут пить огнедышащие твари? Конечно, нефть! Правда, характерного запаха я не чувствовала. Пришлось вызывать скафандр — в него был встроен спектограф для определения состава материи.

Прибор показал нечто удивительное, но только не нефть. Основой жидкости была вода, но в ней было растворено вещество, название которого я не смогла прочитать. Еще прибор показывал, что вещество не ядовито для человека и конкретно для моей системы жизнеобеспечения. Это радовало с одной стороны, с другой — костюм драконидский, на человека не рассчитан. Кто его знает, не ошиблись ли повелители вселенной при вводе человеческих параметров в программный код?

Наверху нетерпеливо рыкнул дракон, поторапливая. От жажды распух язык и кружилась голова, и я решилась, отцепилась от драконьего крыла и зачерпнула свободной рукой (левой, забыв о кольце) черную жидкость. Как же она полыхнула в ладони!

С перепугу я выплеснула содержимое, но от светящихся капель зажглась вся водная толща, став неожиданно прозрачной. От неожиданности я отшатнулась, нога соскользнула, и я с головой окунулась в колодезную жидкость, попавшую в глаза, уши, нос, рот и в открытую горловину скафандра.

Рядом появилось что-то толстое, извивающееся как змея, с шипами. Я вцепилась в шипы, но, пока дракон ловил меня на хвост, как рыбку на живца, я успела наглотаться светящейся жидкости по самое не хочу. Вот это утолила жажду, с размахом!

Я закашлялась. Шершавый драконий язык попытался облизать меня с ног до головы, но я с визгом отпрыгнула. Чароит тут же задвинул огромную тяжелую крышку, так похожую на жертвенник, и направился к выходу, подпихивая меня то носом, то крылом.

Мне наружу не хотелось. Там высоко, ветрено, а мне бы обсушиться и понять, не отравила ли меня светящаяся субстанция, которая тут вместо воды. Но против шипастого экскаватора не попрешь, аргументов вроде ножика не хватит, хотя я попыталась возмутиться:

— Ай! Прекрати пихаться! Ты до безобразия невежлив, Чар. А ведь я не только твой гость, я, можно сказать, твоя крестная мать, имя тебе дала почти человеческое!

Дракону не понравилось про мать, и он злобно зарычал, приподняв верхнюю губу.

— Ну ладно, ладно, не злись! Ухожу, не больно и надо. Спасибо за чай, ванну и вообще…

Дракону надоело, и он, резко мотнув длинной шеей, схватил меня зубищами и быстро-быстро выполз из пещеры.

Как же я орала! Как брыкалась! Нет, он не смог бы меня перекусить пополам, материя скафандра выдержит и прямое попадание проивотанковой мины. Но голова-то у меня не защищена! Голову эта зверюга могла расплющить как орешек!

Но на этом испытания не закончились. Оказавшись на посадочной площадке перед пещерой, дракон подкинул меня в воздух, и за краткий миг, пока я летела, как мне казалось, прямиком в разинутую пасть, вся жизнь пронеслась перед глазами, разве что Аррадор не вошел. Его я вспомнила очень плохим словом, когда плюхнулась на подставленное крыло, как на батут. Потому что только треклятый золотоглазый вор, тиран и деспот виновен во всех моих бедах!

Дракон махнул крылом, перекатив меня к самому телу, и я, наконец, сообразила, что от меня требуется — забраться ему на загривок. Что я и сделала.

Вовремя. Чароит, еще пару раз махнув крыльями, словно проверяя, не порвутся ли запаянные лазерным ножом швы, взмыл в небо, и я увидела, наконец, причину его тревоги: над горой кружила драконья стая, больше десятка крупных особей. И, как только мы взлетели, они с самым агрессивным видом ринулись на нас.

32

Я вцепилась в роговые отросты на драконьем загривке, чуть пониже золотой «заплаты», и пригнулась, чтобы корона шипов защищала меня от ветра и лобовой атаки. Ох, как же не хватает шлема! — в третий раз за сутки пожалела я.

И почему-то опять вспомнила Габриэля, момент самой первой нашей встречи. Тогда тоже была гонка, а я не надела шлем, прикрыв им пикантную прореху на порванном платье. Боги мои, как же давно это было! Жив ли он еще? Жив, ведь кольцо снова вернулось!

Осознав, что по моей щеке течет горячая слеза, а совсем уже не странная светящаяся субстанция, я потерлась щекой о гладкую золотую драконью чешуйку. Знала ли Стрела, в каком качестве подаренное ею уссе окажется воистину животворящим? И как Гэб смог выжить после того боя с Аррадором? У него-то такого ожерелья не было…

И тут я едва не свалилась с дракона, когда в моей голове отчетливо прозвучал веселый голос только что помянутого и оплаканного Габриэля:

«Ну наконец-то! Василиса, душа моя, полежи еще немного так».

— Что-о? — вскрикнула я. Тряхнула головой. Ну, точно вода была ядовитая. У меня уже слуховые галлюцинации!

Но что-то заставило меня снова прижаться щекой к золотистой пластине.

«Молодец! Всегда знал, что ты умница. В другую разве я бы влюбился до потери… хм… всего, кроме души?».

И этот бархатистый смех Габриэля Горуха, от которого бросает в жар.

«Гэб? Габриэль? Ты жив?» — мысленно спросила я, закрыв глаза, чтобы не отвлекал свист ветра, хлопанье крыльев и вид кошмарных разъяренных чудовищ, пытавшихся взять в окружение и сжечь Чароита. Тот, конечно, не давался, но мне не хотелось смотреть смерти в глаза в тот момент, когда вспыхнула отчаянная надежда…

«Да, солнце мое, это я. И я определенно… хм… существую. И мне нравится, когда ты называешь меня Гэб. У нас пара минут, пока наш… как ты его окрестила? Чароит? Пока он разбирается с сородичами, нам нужно укрепить ментальную связь».

«Как? Как возможно, что я тебя слышу?».

«Твои родичи провели ритуал прошлой ночью, чтобы это стало возможным».

Да, я помнила свой яркий и вещий сон. Но почему мне кажется, что репти что-то недоговаривает? Почему он сказал так обтекаемо — «существую», а не «да, я жив»?

«Да, они дотянулись душой, это потрясающе», — мысленно улыбнулась я, думая, что это самый лучший дар — коснуться душой души Гэба. Поразительно, но никакого холода я уже не чувствовала, а ведь это репти!

«Согласен. Это чудо. Они создали нить, зацепились за кольцо Судьбы, создали для меня мост… Василиса, я сейчас слышу все твои мысли, — в голосе Гэба тоже прозвучала улыбка. Ласковая, как утренний солнечный луч. — Ты еще не умеешь ставить мысленный щит, но у нас еще будет время, я научу, если сейчас ты сделаешь все правильно».

«Что я должна сделать?».

«Открыть глаза и распахнуть душу, как тебя учили, когда готовили к инициации. Чароит не справится со всей стаей. Они чуют в нем… меня. Я потом объясню».

«Ты — в драконе? Потому он не умер?».

«Мы сейчас практически едины. Чар жив, я успел поймать его улетающую душу. В мертвом органическом теле я не смог бы задержаться. Сейчас, втроем, мы справимся. Тебе нужно стать ведущей, ведьмой, настоящей ирри-дэй. Попробуй почувствовать не только Чароита, но и всю стаю, каждого. Почувствовать и усмирить. Я помогу. Подними голову и открой глаза, курсант!».

Мне стало мучительно стыдно. Репти «видел» мою слабость! Мой страх и мою трусость!

Я вскинула голову, выпрямилась… и тут же пригнулась: над головой пронеслась огненная струя, да так близко, что я почувствовала, как затрещали, сгорая, волосинки. Это что же, они меня тут поджарить решили? Лысой оставить? Вконец опозорить, твари агрессивные!

Чароит заложил вираж, уходя от атаки, и огрызнулся, отправив в напавшего пучок молний.

Я активировала лазерный нож, взмахнула… Наглый желто-красный дракон взвыл, получив прореху в крыле, и тут же потерял в скорости. А я опомнилась: нет, нельзя их калечить. Это стая Чароита. Почувствовать и усмирить. Легко сказать. Я чувствую только ледяной ветер в лицо, злость в душе, и страх за Гэба в глубине сердца. Не знаю, как это возможно, но если он и Чароит сейчас одно целое, то Гэб умрет вместе с драконом?

Почувствовать и усмирить. Это как почувствовать лес и усмирить его диких обитателей. Как это сделать в кошмарных условиях воздушного боя?

Чароит поднимался выше и выше, спасало то, что он был крупнее и сильнее сородичей, но его раны не прошли бесследно, и в близкую драку он старался не вступать, отгоняя преследователей длинными жалами молний.

* * *

«Твоя душа свободна, — мягкий голос репти подействовал как хорошее успокоительное. — На тебе уже нет цепей Аррадора, я чувствую. Распахни ее. У тебя тоже есть крылья! Я верю в тебя, мой облезлый одуванчик».

Ну вот, он тоже уже заметил, что я скоро облысею!

«Для своих я Лиса. Запомни, драный репти!», — с веселой насмешкой отозвалась я и раскинула руки, вдыхая чужой воздух всей грудью, обнимая этот скупой, враждебный мир.

Вселенная едина, и моя душа — там, куда смотрят глаза, кого касается моя мысль. Так разве мы враги? Разве мы чужие? Мы — одно целое, одно сердце, одна душа, один мир… Я такая же ваша, как вы — мои!

Обстрел нас огненными сгустками резко прекратился.

А потом драконы отозвались. Я услышала каждого, ощутила их мощь, их ярость, сменившуюся сначала опасливым недоумением, затем осторожной надеждой. И вдруг — полыхнувшей как солнце радостью!

«Наша!», — коснулась меня чья-то душа. Кажется, вон того зеленого дракона с нежно-салатовым брюхом.

«Наша!», — долетела чья-то мысль, окутавшая меня как пушистый клубок уютного счастья с привкусом земляники. Это наверняка послание от красного дракона с полупрозрачным как леденец гребнем.

«Моя!», — грозно фыркнул Чароит. И двойным эхом прозвучал голос Гэба: «Моя!». Собственники какие, посмотрите-ка.

«Ирри-дэй!» — перекрыл их раскатистый хор голосов, прошедших сквозь душу как луч света через призму, и я почувствовала биение сердца каждого дракона. А далеко внизу, в Драконьем Гнезде их билось еще около сотни! И это было ни с чем не сравнимое ощущение единой невероятной мощи.

«Поздравляю, — ощутила я ликование Гэба. — Ты справилась!».

Стая перестроилась, как лебединый клин, оставив место вожака Чароиту. И когда он повернул ко мне голову на длинной шее, глаза у него были наполовину синие, наполовину фиолетовые.

Мы не успели спуститься к Гнезду. На горизонте, с той стороны, куда улетел вчера Аррадор, уводя за собой часть стаи, показалась цепь сверкающих золотом летающих аппаратов, и они не были похожи ни на что, виденное мной ранее.

«Гэб, — позвала я. Все-таки драконье зрение куда острее, чем мое, человеческое. — Что там?».

«Охотники. Боюсь, нам рано радоваться, Василиса».

Сквозь слова Гэба проступил образ, отправленный Чароитом. Окровавленные скалы, мертвые драконы, опутанные сетями. Их добивали дракониды в золотисто-белых комбезах с императорскими эмблемами. Еще одна группа имперцев тащила в грузовой зев челнока маленьких, только что вылупившихся дракончиков, отчаянно извивающихся и верещавших. Охотники на деток.

Еще одна картинка — молодые драконы в сбруе, с закованными в доспехи мордами и с всадниками в высоких седлах на загривках. В руках всадников — украшенные золотыми висюльками поводья и шпаги, похожие на ту, которой Аррадор убивал Чароита. Гонщики.

Ужасающие картинки замелькали перед мысленным взором со скоростью пулемета — драконы торопились поделиться страшным знанием.

А я, впитывая образы, осознала еще одну потрясающую вещь: драконы каким-то образом передавали друг другу информацию на огромные расстояния.

Вряд ли Чароит и его стая побывали на планете Ир-ри-той, в имперской столице. Вряд ли они присутствовали на драконьих гонках, любимом развлечении ирритойской знати. А судя по роскоши увиденного с высоты драконьего полета города, по богатству одежд драконидов и их техники, по обилию ослепительно сверкающих золотых флагов и толпам нарядных горожан, мне показали не Детинец.

Крылатые ящеры не были дикими животными. Они общались не только примитивным звериным рыком, но обменивались мысленными образами. И они понимали речь глубже и точнее, считывая ее образную основу.

И еще — их невозможно было обмануть. Потому они отлично знали, что летящие на их землю аппараты нафаршированы лютыми врагами, убийцами, рабовладельцами и истязателями.

«Василиса, драконы не сильны ни в стратегии, ни в тактике, — торопливо вмешался в мои мысли Габриэль. — Судя по желанию Чара, они, как всегда, собираются атаковать драконидов в лоб. Это самоубийство! Останови их!».

Действительно, стая, переполненная ненавистью и не нашедшей выхода яростью, перегруппировалась и теперь неслась навстречу имперским гравилётам.

— Как я могу их остановить? — прокричала я вслух.

«Почувствуй их как единое целое, у тебя это только что получилось. Сформируй образ и эмоцию и направь всем и каждому! — подсказал репти. — Представь, что стая рассыпается на пять частей и разлетается в стороны, как можно дальше от Гнезда. Надо увести охотников в сторону!».

«А смысл? У них тут наверняка разведка, и дракониды отлично знают, где искать детенышей!».

«Нет, не знают. Пока не знают. Быстрее, Лисенок!» — приказал этот… стратег!

Ладно. Ему виднее, у его клана огромный опыт войн, а сам Принц Тени был наследником короны Черных репти. Обучен не лапти плести.

И я, сосредоточившись, представила себя нереально огромной, во все небо, мысленно взяла в ладони крылатую стаю и… подбросила, как горсть конфетти, рассыпала разноцветным салютом по всему небосклону.

Драконы дружно взревели и послушно разлетелись в разные стороны.

— Ух ты! — выдохнула я, покрепче вцепившись в Чароита — дракон лег на крыло, разворачиваясь.

Оглянувшись, я увидела, что имперская эскадра тоже разделилась, а за Чаром помчались два золотых аппарата с коронами на борту. Ого! Похоже их пилоты или пассажиры — весьма высокие чины в иерархии. Тут же вспомнилась страница справочника с гербами, и я опознала картинку. Нам не повезло, в аппаратах был кто-то из высочайшего Золотого Дома Эретаров. Неужели Аррадор вернулся за мной? Да еще и не один, с подкреплением?

От эскадры отделились еще три аппарата и понеслись за нами. Плохо. Дракон-то у нас один на троих: меня, Гэба и самого себя.

«Тебя заметили, Одуванчик!» — констатировал Гэб.

Два дракона тоже повернули к нам, спеша на помощь, но силы были явно неравные.

«Прочь! — скомандовала я им. — Не надо!».

Одному дракону затеряться в горах гораздо проще.

— Чароитик, миленький, держись! — я снова легла щекой на золотую чешуйку. И это напомнило, что мой дракон еще вчера был при смерти, и крылья у него зашиты. И пусть швы выглядели как накрепко зарубцевавшиеся ткани, но длительной погони Чар наверняка не выдержит.

Руки свело от напряжения — ветер норовил сбросить меня с дракона. И тут я вспомнила о мини-гравах. Но воспользоваться ими не позволяла неровная гористая местность, а отталкиваться от летящего драконьего тела не давала совесть: я ему облегчить ношу должна, а не мешать полету силовым полем.

Гравилёты уже догнали нас и сели на хвост почти вплотную. Я могла в подробностях рассмотреть их слепящие солнечными отсветами борта и особенности конструкции. Сверкнуло золотом: между аппаратами выстрелила сеть, они разошлись в воздухе, взяв дракона в клещи, и синхронно ускорились.

Чар не стал ждать, когда окажется в ловушке. Сложил крылья и камнем рухнул вниз.

Но нам достались опытные охотники: они выстрелили еще одной сетью, и она развернулась, накрывая нас куполом. Дракон повернул в сторону, но золотая дрянь все равно задела бы нас.

Я перевернулась на спину, включила мини-гравы и махнула ногами, оттолкнув сеть. Она вздулась пузырем, и мы проскочили. Следующую сеть, уже опаленную драконьим дыханием, я разрезала лазерным ножом. Дракон, повернув голову, одарил меня восторженным сине-фиолетовым взором и продолжил падение на острые пики. Имперцы развернулись и снова пошли в атаку. Да чтоб вас!

33

Чароит ускорился, горные пики неслись на нас с устрашающей скоростью, но мы все еще были высоко, а преследователи явно решили взять нас живьем. Кроме сетей в их арсенале была еще какая-то гадость — гарпуны с необычными стеклянными остриями. Явно парализаторы или наркотик! Дракон сманеврировал, и гарпуны просвистели мимо, но прицепленные к ним стальные тросы едва не срезали крылья!

«Гэб! Почему Чароит не собьет их молнией?».

«У него резерв иссяк. Слишком много энергии отняло воскрешение из почти мертвых. Ты видела его тело утром? Оно уже начинало превращаться в прах от яда».

Чертов Аррадор! Чертовы дракониды! Да чтоб вас расплющило! — скрипнула я зубами.

«О да!» — хором откликнулась вся стая.

«И ничего нельзя сделать?» — пригорюнилась я. На одном энтузиазме нам не выжить.

«Ему надо было не только попить, но и искупаться в том колодце, но как истинные джентльмены мы уступили место даме. Даже несколько капель той необычной водички помогли бы нам сейчас. Но кто ж знал, что придется так спешно сматываться из пещеры, да еще и нарваться на охотников».

Несколько капель? Да у меня в скафандре сейчас этой воды хлюпало с ведро! Потому я так дико мерзла, что даже включила подогрев.

«Василисушка, душа моя, ты что делаешь?» — вскричал Гэб, а Чароит вывернул шею и, в шоке приоткрыв пасть, захлопал на меня сине-фиолетовыми глазками.

Как что? Не видно разве?

Я раздевалась.

Причем, одной левой, удерживаясь за дракона правой рукой. Перевела скафандр в режим комбеза — так было проще. Расстегнула полностью и стянула сначала с одного плеча, потом с другого, и начала стаскивать по одному ботинки с мини-гравами и выливать из одежды и обуви на дракона слабо светившуюся жидкость.

Как бы это всё не потерять… Главное — мини-гравы. Но и за комбез будет обидно. Но тут перед носом со звуком кастаньет щелкнули чешуйки драконьей шкуры, и я нагло использовала их как бельевые прищепки, защемив между ними одежду. А обувь кинула в пасть Чароиту:

— Лови, но не глотай и не порви!

Надо было видеть драконьи глаза. Они стали размером с луну!

А погоня между тем прекратила обстрел. Наверное, полностью деморализованная и дезориентированная, потому что на комбезе я не остановилась, а стащила с себя нательный костюм, надевавшийся под комбез и хорошенько отжала.

А потом сняла и лифчик с трусиками — тут каждая капля животворной драконьей воды дорога! Еще и помахала как флагом.

Видимо, вражеские пилоты упали в обморок от такого зрелища, потому что гравилёты резко потеряли управление и столкнулись в воздухе!

— Ура-а! Так вам, гады бесстыжие! — заорала я. Быстренько натянула белье и взмолилась: «Чарогэб! Добейте их!».

«Как ты нас назвала?» — возмутились оба, но не подвели. В аппараты ударили две ослепительные молнии, и те беспомощно закувыркались, как золотые осенние листья на ветру.

Остались еще три гравилёта, да и остальные уже разворачивались, передумав преследовать стаю, и торопились на помощь высочайшим охотникам с гербами. Но они были еще далеко, и у нас появилась надежда.

Чароит уже летел между огромных сопок, нырнул за перевал и спустился в лабиринт ущелий, совсем уйдя из зоны видимости. Может быть, у драконидов и есть приборы отслеживания, и они смогут нас достать, но мы еще поборемся. Теперь точно. Со мной Габриэль!

«Гэб! — я легла щекой на золотую пластинку. — Прости меня».

«За что, Лисенок? За бесплатный стриптиз перед недостойными такой красоты глазами?» — с ворчливой ноткой отозвался репти.

«А, то есть, платный стриптиз ты бы простил?» — тут же заинтересовалась я, немедленно забыв о попытке раскаяться за то, что была слепа и позволила чужой ненависти жить в моих глазах и сердце.

«А у тебя есть желание заработать?» — вопросом на вопрос ответил этот мерзкий репти.

Нашу разгорающуюся перепалку оборвал рев дракона.

Глаза Чароита полыхнули фиолетовым, и Гэб заткнулся. Впрочем, я тоже. От неожиданности. И от страха за несносного Принца Тени. И от понимания, что я уже не могу позволить себе неконтролируемых и неэкранируемых эмоций и мыслей, потому что их слышит Чароит и, возможно, вся стая в радиусе… Отдаленный рев, долетевший до нас спустя полминуты, показал, что радиус внушительный.

А что, если я больше не услышу Габриэля? Что, если Чар не захочет больше делить с чужой душой и разумом свое тело?

— Чар, выпусти Гэба, пожалуйста, — взмолилась я и даже кулачком ударила по твердокаменной чешуе. Кстати, сидеть голым телом на ней оказалось весьма некомфортно!

Дракон что-то рыкнул, но без перевода я его не поняла. Только ощущение одиночества и тоски усилилось. И беспокойства.

— Чароит, верни мне Габриэля! — я стукнула посильнее.

Зверь сделал вид, что не понял, еще и глаза прятал, не поворачивался, и хвост поджал, сволочь чешуйчатая. Все они, мужики, одинаковые!

Он нашел, наконец, пещеру в горе и залетел в нее под самым сводом, заставив меня прижаться к чешуе вплотную. Рога бы ему пообламывать!

Сел, подняв кучу пыли и каменного крошева, нанесенного ветром. Хорошо, что я успела обсохнуть, прокатившись с ветерком. Когда Чароит сложил крылья и лег, я быстренько натянула комбез, спрыгнула с драконьего загривка и бесстрашно подбежала к его морде.

— Верни мне Гэба! — уперев руки в бока проорала я. — И башмаки!

Дракон, зажмурившись, сплюнул к моим ногам обувь и тут же отвернулся, так высоко задрав голову, что я опять не увидела цвета его глаз.

— Немедленно!

Он помотал рогатой башкой.

— Ах так? — я быстренько обулась и, включив мини-гравы, взлетела к самой морде. — Последний раз говорю. Верни Габриэля! Где он?

Обнаглевшее чешуйчатое чудище фыркнуло и сунуло башку под крыло!

— Всё, я ухожу. К драконидам. Может, они недалеко упали.

И я полетела к выходу из пещеры.

Миг, и передо мной повисла виноватая морда с синими-синими глазищами.

«Я тут, Одуванчик. Не бросай нас. Он больше не будет», — услышала я такой долгожданный голос.

И тут я на радостях — ох и прибьет меня прабабка Даромила и все Пасные, если узнают! — обняла жуткую драконью морду и чмокнула в горячий и плоский, как сковородка, жесткий нос! Дракон муркнул по-кошачьи и попытался меня лизнуть, но я увернулась, спасибо драконидам за минигравы.

Кстати, что это я вспомнила про сковородку… Жутко хочется есть. Кажется, я и дракона бы сейчас сожрала.

Чароит моргнул фиолетовым глазом и попятился. Второй, синий, закатился к своду пещеры. Я тоже заинтересованно туда посмотрела. Надеюсь, там хотя бы летучие мыши есть. Не всех же мы распугали?

«С ума сошла? — разволновался репти. — Нельзя есть летучих мышей, это самоубийственно! На Земле клан желтых репти практически перестал существовать только из-за одной плохо прожаренной летучей мыши. А здесь у тебя даже кулинарного термометра нет».

«А что есть из съедобного?».

«Жди нас здесь. Чароит что-нибудь найдет для тебя. Нам, кстати, тоже не помешало бы подкрепиться. Где, ты говоришь, упали дракониды? Надо поторопиться, пока к ним помощь не подоспела».

И не успела я ужаснуться, как дракон выпрыгнул из пещеры и полетел по ущелью под укрытием скал.

«Ты же не людоед, Гэб?! Не смейте, слышишь?».

«Слышим, слышим, Золотко. Там у них наверняка есть контейнеры с походной пищей. А ты о чем подумала?».

Устыдившись, я промолчала. И выстроила мысленно вокруг головы шапочку из воображаемой фольги. Но хохот вредного, уже полностью чешуйчатого Габриэля проник сквозь этот импровизированный щит и развеял. Одно радовало: наша связь окрепла, и мы могли общаться на расстоянии.

И, как оказалось, не только общаться.

Гэб сначала рассказывал, где летит Чароит, какие причудливые скалы иногда встречаются, какие красивые водопады. И даже горного козла увидел, и крупных птиц, похожих на наших орлов. Но целеустремленный репти не позволил бедному голодному дракону поохотиться, хотя против зажаренного в драконьем пламени козла я не возражала. Козлы должны расплачиваться за свою козлючесть, судьба у них такая, — кровожадно думала бедная голодная я.

А потом… потом слова Гэба стали накладываться на образы, рождавшиеся в мозгу дракона. И неожиданно я увидела ландшафт чужой планеты чужими глазами, драконьими, замечавшими куда больше маленьких и слабых человеческих глаз.

Его зрение оказалось странным: он видел живую горячую плоть как змея. И радиус обзора у него был как у насекомого, верх и низ он наблюдал одновременно. И цветовой, точнее, волновой диапазон был гораздо шире человеческого. У меня даже голова закружилась, и я оборвала связь.

Лучше пока осмотреться. Конечно, вряд ли дракон выбрал жилье с постояльцами, а если кто-то тут и жил до нас, то наверняка сбежал, но дракона-то уже нет, а я есть. Вытащив нож, я отправилась вглубь пещеры.

«Чароит не случайно выбрал именно это пристанище», — подумала я, увидев орнаменты на стенах, очень похожие на те, что я видела в его логове. Такие же глубокие борозды, словно нанесенные драконьими когтями. По спине пробежали мурашки, когда я вспомнила, что именно они мне так сильно напоминают — таинственные рисунки Южной Америки, геоглифы в пустыне Наски. Конечно, они тут были другими, но сам стиль, и эти сдвоенные линии контура, нанесенные словно сведенными вместе когтями крыла. У драконов на крыле два когтя в форме буквы «V». Надо спросить у Гэба, не имеют ли репти отношения к тем геоглифам. Потом, когда вернемся на Землю…

Тоска снова накрыла меня с головой, и я усилием воли отогнала ее — нельзя, не сейчас, когда я еще не умею закрывать свои эмоции от моей стаи. «Моя стая», — рассмеялась я. Тоже мне, Мать Драконов.

«Мррр», — коснулось меня далекое эхо драконьей нежности. Кошки! Чисто кошки! Только чешуйчатые и огнедышащие. Вот репти, если они потомки драконов, почему-то утратили последнюю функцию. Как и крылья. Стали хладнокровными и бескрылыми. Почему?

Я почти не удивилась, увидев в глубине пещеры колодец. Его крышка-алтарь была откинута и разбита, а сам он был наполнен разве что сухими обломками. Слабый лазерный фонарик уперся в каменное крошево разбитых ступеней. Колодец был мертв.

Жаль. Мне опять дико хотелось пить! Облизав пересохшие от ветра губы, я влезла по сталагмиту на выступ стены, — мало ли кто забредет в бесхозную пещеру, — и, прислонившись к холодной стене, прислушалась душой к миру: как там моя стая?

34

Стая улепетывала во все стороны и уводила преследователей от Гнезда до тех пор, пока те внезапно не прекратили погоню и не развернулись на сто восемьдесят градусов. Имперцы со всей возможной скоростью летели на помощь потерпевшим крушение престолонаследникам.

К счастью для императора и для всей планеты, которая вряд ли надолго пережила бы гибель сразу двух престолонаследников, экипажи успели катапультироваться, а личные минигравы сделали посадку вполне комфортной, и уже через несколько минут дракониды вытаскивали из обломков всё, что можно спасти. И в первую очередь видеозаписи.

Кронпринц Феориль Солнцеликий на правах старшего приказал обеим группам укрыться в скалах и ждать. Увлекшиеся погоней подчиненные автоматически получили сигнал о катастрофе и уже спешили на помощь, но несколько минут у него имелось в запасе, и Феориль использовал их для просмотра записи последних минут перед падением.

Каково же было его изумление, когда оказалось, что в надежнейших «черных ящиках» не сохранилось никакой информации после вылета. Абсолютно чистые кластеры!

Как ему ни претило звать на помощь второго принца, но пришлось нажать в комбезе кнопку секретного канала:

— Юррен, надеюсь, ты переломал ноги, а не язык? — начал он милую братскую беседу.

— Не дождешься. Зато, я смотрю, ты проломил наконец себе череп, и всем стало видно отсутствие мозга?

— Надейся. Но шутки в сторону. Ты, как я понимаю, уже вскрыл черные ящики? Сравним показания. Что ты скажешь о предшествующих падению десяти минутах полета?

Пауза показала, что Юррен тоже столкнулся с проблемами, но не хочет открывать их ненавистному старшему брату.

— Давай сначала ты скажешь, ты же у нас кронпринц, во всем должен быть первым.

— Именно потому я не прошу, а приказываю найти мою группу по пеленгу, явиться в кратчайший срок и доложить по форме. Жду через пять минут, я прекрасно знаю, что ты засел за разделяющей нас скалой. Не забудь взять бортовые самописцы. Приказ ясен?

— Так точно! — злобно фыркнул второй принц, и первый наследник сбросил вызов.

Юррен уложился даже не в пять минут, а в три, выжав максимум из мини-гравов, и явился со всей командой, не желая оказаться в меньшинстве.

Феориль оценил побитый, но все еще воинственный вид брата, его растрепанную и подгоревшую золотую косу с позорными черными прядями смеска — его мать и официальная пятая жена императора была не из высших, — и сходу предложил перемирие.

— Ты же понимаешь, брат, что мы столкнулись с весьма неординарным явлением? Ты тоже видел женщину на спине дракона? Мы должны объединиться, чтобы всё выяснить.

— Я и без тебя выясню, — уклонился от ответа Юррен.

— Это не та планета, где можно действовать в одиночку.

— Мне плевать.

— Не будь дураком… хотя, кому я это говорю! Или ты не опознал различительный знак на комбезе всадницы?

Второй принц прищурил глаза грязного горчичного цвета, фыркнул:

— Не обратил внимания, но скоро узнаю, — и он кивнул на офицера, державшего в руках запаянную черную коробку самописца.

— Дерзай, — усмехнулся кронпринц. — Но можешь не трудиться, я и так скажу. На ней был знак космической эскадры «Золотая ветвь».

— Так это была сука Аррадора? — с ненавистью выдохнул Юррен. — Здесь? Как, откуда?

— Не веришь? Сам посмотри, — со скучающим видом предложил Феориль, кивком показав на вожделенный прибор, прекрасно зная: прояви он хоть малейший интерес, не видать ему ценной информации от брата.

Но, увы, все эти хитрости оказались напрасными: и бортовые самописцы второго антиграва оказались испорченными. Запечатленные ими события точно так же заканчивались на моменте вылета принцев и их свиты с имперской базы. А это уже не случайность.

— Думаю, это последствия вспышки, она вывела из строя все наши бортовые приборы, — присмирел, наконец, забияка Юррен. — Но каким оружием? Неужели на Земле нас переплюнули в технологиях? Получается, пока отец считает, что Арр еще в пути, он уже здесь, в системе Ир-рия, практически в метрополии. А если у Аррадорской бабы есть такое оружие, то у нашего младшего братца — тем более.

Двух старших братьев всегда объединяло только одно: ненависть к младшему, отцовскому любимчику Аррадору, которому, в обход старших наследников, доставалось всё — и сила, и власть, и героическая миссия по возвращению аль-дэй и обновлению мистической связи с сильной кровью таинственных человеческих ведьм.

Увы, как оказалось, сила без подпитки земной крови со временем угасала. А ведьм на Земле уничтожили репти, потомки ненавистных урргхов. И вот, на поиск драгоценной крови был отправлен именно Аррадор! И разведка братьев донесла, что его миссия оказалась успешной. Третий принц мало того, что нашел «звездных дев», он забрал себе самую сильную, генетически предрасположенную к принятию над ней власти Эретаров!

И старшие братья объединились против младшего. Как бы то ни было, — рассуждали они, — обучение аль-дэй всегда начинается с драконов, и Аррадор не может миновать драконьи заповедники на Урргхое, где содержались усмиренные, уже оседланные крылатые ящеры. Он не избежит традиции сначала подарить аль-дэй дракона, овладеть ею, а потом уже обученную всадницу представить отцу-императору.

И братья решили поймать и подсунуть в урргхойские зверинцы диких зверей с Детинца в надежде, что твари растерзают глупых человеческих женщин, и тогда отец лишит Аррадора всех привилегий. А оставшихся после Охоты ведьм хватит старшим наследникам для обновления крови Эретаров.

План был идеален.

Но в него никак не вписывалась непонятная всадница на диком драконе, одетая в форму космической эскадры под командованием Аррадора. Откуда только взялась?

35

Император всея Священной империи драконидов, верховный главнокомандующий всех имперских войск и глава Дома Золотой ветви Зараэр аль-ал Эретар пребывал в ярости и одновременно в страхе.

Высочайший гнев он выместил на всём, что под руку подвернулось: чашке с изысканным тонизирующим напитком, разбитой о стену, золотом подносе, погнутом о колонну, хорошеньком личике наложницы, отхлестанной по щекам, и даже на сединах генерала космической связи, неспособного оную связь возобновить.

С момента, как император получил известие о том, что аппараты его старших оболтусов потерпели крушение в горах Эрия, эта задрипанная планета оказалась отрезанной от любых видов связи с метрополией. Самое фантастичное, что не укладывалось в голове — не удавалось задействовать ни самые секретные и устойчивые к помехам каналы, ни даже кровнородственную эмпатическую связь! Такого просто не могло быть, потому что не случалось никогда.

И это после того, как его третий и самый перспективный сын, на которого возлагались все отцовские надежды, впал в кому на той же планете, в тех же горах!

Детинец оказался коварной ловушкой. Император рискует в одночасье лишиться наследников! Случайность или заговор?

Император снова и снова прокручивал на экране шпионские видеозаписи, тайно переданные аппаратурой за секунду до катастрофы.

Зрелище поначалу было восхитительным: на загривке мощного крылатого ящера, черного с фиолетовым отливом, раздевалась красивая золотоволосая девушка, ловко удерживаясь одной рукой за роговые отростки драконьего хребта.

Конечно, император тоже узнал эмблему на ее комбезе. Узнал и лицо девицы, ее фото он получил еще с борта Стрелы.

Он даже вспомнил имя — Василиса. Кстати, надо дать задание историкам — пусть выяснят, случайно ли имя человеческой самки так напоминает название мифического василиска — ящера, убивающего взглядом? И не забыть бы затребовать с флагмана генетические пробы этой зеленоглазой ведьмы с Земли — нет ли в ее генах следов древних запрещенных экспериментов? Как-то же надо объяснить случившееся.

Император в десятый раз запустил запись с раздевающейся девушкой.

Вот она расстегивает комбез, открывая аппетитные формы, облепленные почему-то насквозь мокрой тканью костюма-«поддоспешника». Вот она умудряется снять ботинки с минигравами, и дракон, изогнув в полете длинную шею, аккуратно берет обувь в пасть. Дрессированный! Когда она только успела взять над диким зверем такую власть? Очень сильная аль-дэй, настоящее сокровище.

А вот дальше, когда она начала снимать майку… умная техника мгновенно уменьшила яркость, только потому императорское зрение уцелело, когда ее обнаженная кожа полыхнула ослепительной вспышкой. Именно эта вспышка и вывела из строя всю аппаратуру имперских антигравов.

Но что, что сделала девчонка? А это именно она, не драконье пламя, имеющее ограниченный волновой и температурный диапазон. Какое оружие задействовала? Ее обе руки были заняты одеждой. Комбез и обувь уже сняты. На ее теле не оставалось ничего, кроме мокрого на вид белья.

Император еще раз прогнал на экране зафиксированный эпизод. Никаких новых подсказок.

И никаких новых известий с Эрия.

Как бы то ни было, такое сокровище, как эта инопланетянка, не должно оставаться без покровителя. Раз Аррадор оказался таким идиотом, что допустил разрыв связи с аль-дэй, из-за чего даже впал в кому, то император сам подберет упавшую драгоценность. И найдет ей достойное место в Золотом доме. После обучения Василиса станет экзотическим украшением его гарема. Зараэр опустил руку на мгновенно вздыбившуюся плоть.

— Господин, — послышался от двери кабинета вкрадчивый шелест смотрителя императорских покоев — единственного, кому дозволялось войти к императору без стука.

— Ты вовремя, Тхах, — император отдернул руку, выключил проектор и повернулся к старому лысому евнуху, низко склонившему голову, дабы не видеть развлечений хозяина. — Высели мою наложницу из Алмазной спальни, она мне надоела. И подготовь покои к появлению новой девушки.

— Будет исполнено, господин.

— Ты побеспокоил меня с хорошими новостями?

— Да, мой император. Ваши оба старших сына живы.

— И почему я узнаю об этом не от офицера связи?

— Потому что он не осмелился сообщить вам, что старшие принцы оказались заложниками.

— Судя по паузе, меня ждет сюрприз? Подожди, дай догадаюсь. Их взяла в плен какая-то дикая драконья всадница?

— Вы обладаете божественной проницательностью, мой император.

— И какие требования она выдвигает?

— Она выдвигает претензии, мой господин. Утверждает, что была похищена принцем Аррадором против ее воли, требует моральной и материальной компенсации. И все это было передано иолрам нашего звездного флота, а от них, через ди-дэй, командирам. Многим, господин. Очень многим.

Какой скандал! И какая сила! И какая наглость!

Император в замешательстве провел ладонью по безукоризненно уложенным золотистым волосам. Мыслимое ли дело, чтобы вещь Золотого дома, а по закону все, кто не имеет в империи статуса свободных граждан, считаются собственностью дома, давшего хлеб и кров, что-то требовала? Конечно, похищение — другой случай, но его еще надо доказать.

— Материальной компенсации? — пренебрежительно скривился Зараэр. — Ну так дать девице бусы и пару колец, пусть успокоится.

— Господин, я напомню, подаренное Аррадором золотое уссе она спустила в аннигилятор. А второе уссе повесила на своего дракона.

— Бить ее некому, — мечтательно улыбнулся император. — Аррадор никудышный дрессировщик, всё надо делать самому. Так что ей нужно, если не золото и драгоценности?

— Она желает немедленно вернуться домой, для чего ей нужен планетарный челнок и космолет с новейшим двигателем, топливом, командой и запасами жизнеобеспечения для обратного путешествия. Принцы будут выпущены драконами на волю, когда дева окажется на Земле.

— Интересно, как дикие драконы об этом узнают? — фыркнул император. Его начала забавлять эта земная зверушка. — Ну, а чем же она угрожает, в случае невыполнения требований? Выстрелить камнем из пращи?

Голова смотрителя покоев склонилась еще ниже, и самодержец заподозрил, что старый хитрец прячет улыбку.

— Она угрожает лишить империю драконидов всех космических кораблей, как военных, так и торговых. Полностью.

— Что? — оправившись от шока, император расхохотался. Да, очень, очень забавная зверушка.

Смотритель покоев, не поднимая взгляда на хозяина, развел руками.

36

Зараэр поднялся из рабочего кресла, отошел к окну, за которым раскинулась во всем великолепии огромная сверкающая столица империи Эретаров.

Центр мира. Центр Вселенной.

И вот уже сотни тысяч лет дракониды являются единственными хозяевами Галактики. А своих потенциальных соперников иного биологического вида они раздавили как червей, в самом зародыше. Как вовремя они нашли планету драконов. Как мудро превратили в неразумных тварей, в мертвые космические двигатели, и использовали их невиданные способности для собственного совершенствования!

Поверить невозможно, что какая-то пигалица может повернуть историю вспять!

Будучи эмпатом, интриганом со столетним опытом и в целом умным, хотя и беспринципным государем, Зараэр сразу понял, что девчонка, если и блефует, то не на пустом месте, какие-то козыри она все-таки имеет, и это не пленники, которых не жалко, даже если это старшие принцы. Тем более, если это старшие принцы, за младшего он бы еще поборолся.

Император понимал: за ее словами была некая сила, и эту силу она умудрилась продемонстрировать важнейшему столпу могущества императора — командирам ближайших звездолетов. А трепет перед этой силой передать даже евнуху Тхаху. Даже в его сморщенных устах звучало эхо ведьминской мощи аль-дэй. Не зря старик глаза поднять боится, как бы государь не увидел в них бунтарского отсвета чужой силы.

А что такое настоящая сила аль-дэй или, хуже того, легендарных ирри-дэй, император слишком хорошо знал из летописей, из воспоминаний предков. Одна из этих ведьм уже когда-то поставила под угрозу существование драконидов как вида и помогла урргхам скрыться на краю Галактики.

Надо было еще тысячи лет назад уничтожить драконов полностью, стерилизовать все планеты, где был найден их вид. Разве мало Эретарам было бунта урргхов? Мало сбежавших генетических монстров, — рептилоидов, которые обнаружились на Земле под видом людей? И Землю надо было санировать сразу, не дожидаясь, когда прорастут семена враждебного и слишком живучего вида.

Почувствовав, что в сжатых рука что-то хрустнуло, император опустил взгляд и с изумлением обнаружил, что сломал свою любимую вазу, уникальный экземпляр еще докосмической эпохи. Проклятье!

— Что ж, девчонка подписала приговор, — прохрипел он жутким голосом. — Всем, кто ей важен. И себе, и драконам, и человечеству Земли. Наши новые открытия в области космических технологий вполне могут заменить иолров. Пора нам избавляться от мерзких чешуйчатых доноров. Мы — величайшая разумная раса во вселенной, пора остаться единственными. Я отменяю приказ о подготовке женских покоев, Тхах.

— Слушаюсь, господин.

— Эта тварь, поднявшая руку на моих сыновей, их недостойна. Я прикажу уничтожить ее вместе с ее драконами, вместе со всем Детинцем.

— Но господин, — евнух вскинул испуганный взгляд, — смею напомнить, на планете сейчас все три ваших сына!

— Это трагическая потеря, — кивнул Зараэр. Он, к ужасу смотрителя, уже говорил о смерти еще живых наследников как о свершившемся факте. — Самая ужасная в моей жизни. И эта трагедия оправдает в глазах моих подданных любую жестокость моего ответного удара. Я уничтожу всех драконов, всех репти и всех землян. Позови ко мне генерала Лааргона, пора ему принять адмиральскую должность, освободившуюся после гибели моего любимого сына Аррадора.

— Но принц еще может выйти из комы…

— Боюсь, что мой мальчик уже не успеет исправить свою катастрофическую ошибку. Это он отпустил аль-дэй на свободу. А наказание за это преступление — смерть. И пусть никто не узнает о его преступлении, безнаказанным оно не останется. Поторопись, Тхах. С каких пор ты начал медлить, получив приказ?

И старик, поспешно поклонившись, скрылся.

Император, помедлив пару мгновений, снял с запястья массивный браслет с вмонтированными в золотую основу приборами связи и положил в ящик рабочего стола. Он знал, что не имеет права на слабость. А если услышит усиленный приборами зов умирающих сыновей, то его сердце может дрогнуть. Нельзя. Сейчас на кону само существование империи и всех драконидов. А после его великая жертва будет оценена в веках. А сыновья у него еще будут, стоит только захотеть. Надо будет лишь взять еще одну жену, молодую и одаренную. Он еще вполне крепок как мужчина, и долго таким останется.

Император сел за стол и, соорудив скорбную гримасу, приготовился к разговору с новоявленным адмиралом. Осталось убедить того, что светоч империи Зараэр не должен лететь к Детинцу. Империя не вступает в переговоры с террористами. Никогда.

37

Я потом посмотрела, на каком же камне пыталась задремать. Он оказался весь усеян подозрительно похожими на письмена щербинами и царапинами. Наверняка что-то подобное ключ-камню, какие использовались и в наших ведических ритуалах. Иначе мне не понять, как могло случиться то, что случилось.

Итак, я попыталась задремать у выхода из пещеры, устроившись в сторонке так, чтобы меня скрывали валявшиеся у стен валуны.

Но уснуть не получилось.

Вместо этого я оказалась парящей в космосе. Над головой пылала яркая желтая звезда, похожая на солнце, а под брюхом медленно и лениво поворачивалась огромная золотисто-зеленая планета, и очертания ее материков-океанов были абсолютно не похожи на земные.

Что это? Где я?

«В космосе, вестимо. Точнее, в моем сердце, ирри-дэй. А это планета Ир-ри-той, — просветил меня голос в голове, по-мужски низкий, с рычащими нотками. — Приветствую тебя, идущая по пути богов!».

«А кто ты?» — вырвалось.

«Я — императорский иолр по имени Шип. Золотой Шип».

«Ну кто бы сомневался, что золотой!».

«Благодарю. При жизни я был желтым песчаным драконом, а сейчас я — личная космическая яхта императора Зараэра. Служить его прихотям — мое посмертное наказание за то, что я был так неразумен, что согласился отдать душу драконидам вместо того, чтобы уйти в вечность, как величайшие из моих предков. Ты пришла забрать меня с собой, ирри-дэй? Наконец-то!».

«Прости, Шип, но нет, я пришла к тебе случайно. Я сейчас на планете, которую называют Детинец».

«Понял, ирри-дэй. Меняю курс».

Я и мяукнуть не успела, как золотисто-зеленая планета исчезла из видения, а вместо нее с правого появился сине-белый полосатый гигант, опоясанный кольцом астероидов. И рисунок созвездий был совсем другим — не земным, и не таким как над Ир-ри-тоем!

«Приветствую тебя, ирри-дэй, летящая среди звезд!» — коснулся разума юный восторженный голос иолра. Надо же, у драконов тоже бывает подростковая ломка голосов, сохраненная даже в посмертном существовании.

И через пару секунд единения наших душ я уже знала, что молодой дракончик по имени Вулкан сломал крыло во время землетрясения, попался драконидам и вместо лечения был умерщвлен в обмен на знания и вечный полет среди звезд. «Но я получил вечное рабство, — поведал он мне горькое прозрение. И пожаловался: — И уже тысячу лет вместо полетов я курсирую как туристический лайнер, вожу богатых драконидов на экзотическую ледяную планету. Тут и смотреть не на что и поговорить не с кем, моя ди-дэй такая тупая!».

А на периферии сознания я заметила еще одну незнакомую планету, одновременно с четким осознанием того факта, что это малонаселенная планета-рудник, и вижу я ее душой старой драконицы по имени Роса.

И вдруг, еще одним скачком, мое сознание стало огромным веером крыльев, оперением, где каждое перо было соединено с душой иолра — драконом в оболочке звездолета. Я стала птицей, чувствующей малейшее движение перьев, парящей в огромном космосе, раскинувшей крылья на всю Галактику, — везде, где находился хотя бы один иолр. Я растворилась в них. И они все соединились во мне в единое невероятное существо, в одну душу, в одно сердце. И это был чистый восторг.

Так вот что такое полная инициация! — вспыхнула мысль как ослепительное солнце.

И как звездная спираль начало разворачиваться полотно знаний. Прошлое, настоящее и призрачное будущее сосуществовали одновременно. Их нити сплетались и расплетались, образовывая узоры событий, и я видела и то, что было, и то, что могло быть…

Могло быть совсем иначе. Зарождающаяся мощь драконьей цивилизации опаздывала лишь на несколько тысячелетий от ир-ри-тойцев. Их роли могли поменяться, и я видела, как идут на невольничий рынок двуногие рабы, а драконы выбирают себе развлечение и пищу, как драконы охотятся на людей по всему космосу, оценив ловкость их пальцев и гибкость разума.

И я видела, как всё будет. Понимала, что столь разные виды могут стать симбионтами и быть взаимно полезными. Что одни без других не смогут понять тайны мира. Что только объединившись, мы можем выполнить предназначение — одухотворить мертвый Космос.

Та самая безумная идея, которой был одержим Аррадор. Единение двух рас. Человеческий разум и драконий дух. Человеческое сердце и драконьи крылья.

«Что ж, Аррадор, похоже, ты окончательно заразил меня своим безумием», — подумала я.

Забытый мир резко напомнил о себе. Кольцо запульсировало и едва не откусило мне палец!

«Не смей, слышишь? — ворвался в сознание вопль Габриэля. — Одуванчик! Лиса! Василиса! Откликнись! Вернись! Девочка моя любимая, не смей уходить! Не отпущу!».

Я очнулась, всё еще чувствуя адский холод космоса и жар звезд, тысячи горячих драконьих сердец в груди и даже, каким-то чудом, неукротимую душу Аррадора. И его бесконечную, всепоглощающую любовь. Не к женщине — к звездам.

«Василиса! Мы с Чароитом его убьем, прямо сейчас», — кровожадный драконий рык окончательно привел меня в чувство.

Вот этого я не учла: все иолры и даже все драконы Детинца и близлежащих планет, до которых дотянулась моя душа, резонировали в унисон со мной, видели, чувствовали и познавали то же, что и я. Мы были едины.

Я нехотя соорудила тонкий щит. Отгородилась.

«Не надо!» — рассмеялась я, все еще наполненная невероятной, божественной энергией. Казалось, мне сейчас всё по плечу.

«Осторожно, Золотко, ты сейчас очень легко можешь перегореть. Потерять себя, раствориться. Не пропускай через свою душу слишком много чужих», — как оказалось, Габриэль все еще слышал все мои мысли. Почему-то это подействовало как холодный отрезвляющий душ.

«Откуда ты знаешь, Гэб? Разве ты ведун?».

«Нет, но примерно могу представить, что ты чувствуешь. Когда я первый раз попал в родовой Мемориз и на меня обрушилась память всех ушедших предков, они едва не разнесли меня в клочья».

Зря он напомнил о предках. Меня захлестнула тоска. Видела бы меня сейчас отец с матерью, брат, прабабушка…

А ведь я могу вернуться хоть сейчас! У меня была такая эйфория, что подумалось — захочу, и не сходя с места окажусь прямо в родном имении Пасных. Вот только… Гэб… Он теперь стал драконом. Огромным, совсем чешуйчатым и бесконечно чужим. В чужом теле Чароита. И ни в один звездолет такой зверь не влезет.

«Поплачь еще! — фыркнул Гэб. — Я всегда был чешуйчатым м чужим. Я репти, если ты забыла».

Но я чувствовала за его бравадой тщательно скрытую тоску.

Гэб не дал мне как следует покопаться в его душе, срочно перевел разговор на другую тему:

«Ты лучше скажи, что нам с пленниками делать?».

«С какими пленниками?».

38

Через несколько томительных минут в пещеру влетел фиолетово-черный дракон, и в пасти у него болталась сеть, спеленавшая двух золотоволосых мужчин, невероятно похожих и абсолютно непохожих на Аррадора. Нетрудно догадаться, что чароит непочтительно приволок в пещеру старших принцев. У них были такие же золотые волосы, но короткие, едва достигшие плеч, что говорило о том, что космос — явно не их любимое место в мире. Помнила я об обычае драконидов не стричь волосы во время межзвездных путешествий.

Их совершенно незагорелая, аристократически бледная кожа тоже красноречиво намекала, что эти двое не любят бывать не только под звездами, но и под солнцем. А мутные светло-коричневые глаза одного и грязно-рыжие как ржавчина другого, их одутловатые веки свидетельствовали, что старшие принцы неумеренны в возлияниях.

Чароит брезгливо сплюнул добычу на скалистый пол пещеры.

— О, девка! — повозившись на камнях, один из братьев сумел сесть и привалиться спиной к валуну. — Развяжи нас, девка, и я немедленно тебя награжу.

— Бастардом, — хохотнул второй принц.

Выглядел он еще более потрепанным, без печати ума на узком лбу. Похоже, Аррадор был лучшим представителем семейства Эретаров. Правда, я еще папашу не видела. Но судя по тому, как он воспитал отпрысков, то лучше и не видеть.

И вот еще что непонятно: никаких повреждений я не заметила на их высоких позолоченных сапогах, снабженных платформами мини-гравов. Почему принцы не бежали? На всякий случай активировала лазерный нож, махнула им дважды и аккуратно расплавила подошвы драконидских сапог.

— Ты что делаешь, тварь?! — взвизгнул тот, что помладше и попротивнее.

Чароит рыкнул и еще слегка поджарил подошвы добычи, чтоб наверняка. Пленники совершенно не по-мужски заверещали, но быстро заткнулись, когда дракон красноречиво распахнул пасть во всю ширину. Туда спокойно могло поместиться дважды по два принца.

Я задрала подбородок, строго глядя в глаза дракона, и даже уперла руки в бока.

— Не поняла! — возмутилась я. — Ты обещал, что принесешь нормальный обед. Ты вот эту неумную болтливую грязь считаешь нормальной едой?

Дракон смущенно фыркнул и отвернул морду.

— Не отворачивайся, не поверю, что тебе вдруг стало стыдно! — продолжила я семейный скандал. — Нельзя быть таким неразборчивым. Даже ты этой ядовитой гадостью отравишься, не говоря уже обо мне! Я такое вообще не ем. Такое, запомни, уничтожать надо сразу!

Понятливый дракон кивнул, подцепил когтем сеть и потащил добычу к выходу. Я прокричала вслед:

— И в пропасть перед входом не бросай, подальше отнеси, а то трупы долго еще вонять будут!

— Стой! Не надо! — заорали оба пленника, перебивая друг друга. — Подожди! Давай договоримся! За нашу жизнь богатый выкуп дадут! Выслушай нас! Очень богатый! Император очень рассердится, если нас убьют! Он всю планету уничтожит, всех драконов! Неужели тебе не жалко? Да кто ты такая?

«Ладно, положи их, Чар», — смилостивилась я. Но дракон не послушал и продолжал тащить пленников к выходу.

«Гэб, сделай что-нибудь! Останови его», — пришлось мне обратиться за помощью.

«И не подумаю!».

«Ты серьезно их решил уничтожить? Нельзя так с пленниками! Они же безоружны! — рассердилась я. И побежала следом. Остановить такую тушу, конечно, не смогу, но в глаза нагло-бесстыжие гляну. — Гэб! Чар! Не смейте это делать! Я запрещаю!».

— Пфррр! — донесся пренебрежительный ответ чешуйчатой машины смерти.

«Лисонька, солнышко, не выходи из пещеры, — ласково-ласково мурлыкнул голос Гэба. — Обещаю, мы ничего этим уродам не сделаем, несовместимое с их жизнью. Но не мешай Чароиту отомстить им, как он считает нужным. Это драконий ритуал такой. Безобидный… Точнее, как раз обидный. Для врагов. Но это зрелище не для нежных девушек».

Пока один чешуйчатый гад дурманил мне мозг, другой расправил крылья и взлетел, не забыв прихватить отвратительно верещавшую добычу. Улетел он недалеко, до соседней скалы, и скрылся за ней. Он что, решил растерзать их когтями? Мне, конечно, не жалко, но это не по-нашему. Не хочу, чтобы драконов считали кровожадными дикими тварями!

Из-за скалы Чароит выполз с блаженно прикрытыми наглыми фиолетово-черными глазищами и с чудовищной ухмылкой на роже.

«Ну и что вы с ними сделали?» — хмуро поинтересовалась я.

«Ничего. Совсем ничего», — соврали оба — и в мыслях, и в чувствах.

А потом от соседней скалы донеслось журчание. Тихое, но такое… характерное. И запахло… тоже характерно.

«Это не мы, это они сами не выдержали. Кто ж знал, что у принцев такая слабая натура. Пусть полежат, проветрятся».

«Их все равно будут искать. И даже с поисковым отрядом нам не справиться, не говоря уже о целой армии».

«Родная моя, Чар предлагает лететь в Гнездо и держать совет со стаей. А принцев есть кому покараулить, не сбегут».

«И кому же?».

«Сейчас увидишь».

Вернувшись к пещере, Чароит дождался, когда я усядусь к нему на загривок, и снова взлетел. Я нашла взглядом два замотанных в сеть тела и расхохоталась: принцев, наставив на них рога, караулили два горных козла!

«Но как? — отсмеявшись, спросила я. — Как дракон смог их заставить? Разве козлы не должны бежать от драконов, как только завидят, и прятаться?».

«Чароит их зачаровал. Точнее, загипнотизировал. Мы много чего не знаем о драконах, точнее, вообще ничего, Василёк. Но Чар мне показал. Они разводят коз для еды, совсем как люди. Лучше, чем люди. Под гипнозом козы сами себя пасут. А доят их существа, похожие на обезьян, их тоже разводят драконы».

«Что ж, та картина несостоявшегося будущего, где драконы — венец эволюции, а вовсе не человек, — всё еще реальна», — поежилась я.

«Не показывай, — оборвал Гэб мое воспоминание о видении. — Не сейчас, пока я так плотно связан с Чаром. Нам не нужны проблемы ни сейчас, ни в будущем».

В будущем. Будет ли оно у нас?

«Будет, душа моя. Обязательно будет», — успокоил меня самый лучший мужчина на свете.

39

Что еще успокаивало: имперцы, потеряв первых наследников трона, не решились отбивать их у драконов.

Да и сил у них особых не было. Как я помнила из лекции Аррадора, планета считалась дикой, неперспективной и не пользовалась особой популярностью у туристов, разве что у любителей экстремальной охоты на драконов. К таким любителям узаконенных убийств относилась высшая знать драконидов.

Ради них здесь имелась пара туристических баз, одна «научно-исследовательская», официально занимавшаяся изучением жизни диких драконов, а неофициально — поиском наилучших экземпляров для охоты драконидов. И всего одна военная.

Все эти знания я изложила Гэбу еще в полете, тот донес информацию Чароиту, и уже носитель двух душ сообщил, как мог, всей стае.

Сразу по возвращению в Гнездо меня накормили (ужасно пережаренным на драконьем огне мясом, надеюсь, не драконидским) и отправили в пещеру-храм восстанавливать силы в источнике.

Чароит сидел как на троне неподалеку от того места, где еще совсем недавно лежал его огромный остывающий труп, только с другой стороны горы и чуть пониже. Царь-гора она называлась на примитивном языке крылатых ящеров.

Как оказалось, я умею выбирать драконов, и Чароит был вождем в своем Гнезде, потому и жил в Царь-горе, и охранял самую важную реликвию — в пещере, где был колодец с необыкновенной водой, был древний драконий храм. Именно там проходила инициацию первая ирри-дэй, самая великая из всех.

Воспоминания об этом событии, как и конкретных фактов о том, была ли эта дева на самом деле, не сохранил никто из живущих драконов, но память о ней передавалась «от яйца к яйцу», из поколения в поколение.

Я так устала от перемен в моей жизни, что сразу после скудного обеда и омовения уснула, свернувшись калачиком на постели из мха (его для меня успели надергать драконята, пока я купалась), хотя мне хотелось узнать, что же всё-таки решат драконы. Гэб, упорно не подпускавший меня к сознанию Чароита, сообщил, что на охрану принцев отправлено два десятка самых мощных самцов, но и Гнездо не осталось без защиты.

А еще он сказал, что совсем скоро меня ждет очень приятный сюрприз. На этой хорошей ноте я и отключилась от мира.

Мне приснилась Даромила. Она сидела за столом, заставленным корзинами и чистила добротные белые грибы.

— Ай-яй, деточка, — покачала седой головой прабабка. — Силу получила невиданную, а ученье-то мое забыла. Правильно Гэбушка тебя под защиту храма сразу запер, да ментальный блок поставил.

— Гэбушка?! — ахнула я. — С каких это пор чешуйчатый рептилоид стал для тебя Гэбушкой?

— Да вот с тех самых, как он лежал тут, в моем лесу заповедном, полумертвый, да я ему косточки складывала да сращивала. Ты барыней-то не стой, Лисонька, бери рубаху с лавки, надевай да помогай мне с дарами леса справиться. Пирогами-то с грибочками, чай, любишь лакомиться, а работать кто будет? Холопов-то мы не держим.

Я обнаружила, что стою перед прабабкой нагишом. Покраснела, как маков цвет и схватила сложенную на лавке одежду — вышитую исподнюю рубаху, разлетайку поверх и домашнюю юбку. Быстро оделась, заплела косу, платком голову повязала и села за чистку грибов. Бабка по-доброму усмехнулась:

— Да не того стесняешься, девонька. Невежества стесняться надо, оно похуже наготы будет.

— Ну что я опять не так сделала, бабушка? — взмолилась я, не забывая очищать крепкие грибные ножки от кожицы и мелко резать в большую кастрюлю с водой, чтобы не потемнела белая мякоть.

— Как что? Взяла силу сырую, молодую, не обмятую, не заговоренную, да с миром не разделила. А то забыла, что ты у нас — запечатанный сосуд еще. А что бывает, если в запечатанном сосуде вино начнет бродить молодое? И сосуд разорвет вдребезги, и вино пропадет бездарно!

— Так я же ее разделила, — подняла я на прабабку удивленный взгляд.

— С кем, милая? Инициацию-то мы твою почувствовали, как свершившийся факт, но…

— С драконами, — прошептала я, с ужасом осознав, какую ошибку совершила.

С драконами, не с родом. В космосе, не на Земле…

— С драконами? — ахнула Даромила, всплеснула руками, выронив ножик.

И я проснулась.

И едва успела отвернуть голову от какой-то несущейся на меня огромной, розовой и пупырчатой лопаты, раздвоенной на конце. Драконий язык! Сейчас точно сожрут!

— Мама! — взвизгнула я и, собрав все силы, откатилась.

И полетела куда-то.

Меня что-то удержало. Лапа. Огромная, зеленая, когтистая. Очень осторожно сжав когти, она остановила мое скольжение по склону и подтянула обратно на каменную площадку. Как я тут оказалась, кстати, если засыпала в глубине пещеры у колодца?

А потом я увидела и всего дракона, включая длинный зеленый хвост и большую голову, с меня по высоте, если считать изящные полупрозрачные рога. У этой особи были невероятные глаза нежного цвета мяты. Девочка, — шестым чувством поняла я.

А где мой фиолетово-синий Чарогэб Гэбочарович?

— Крр-мр… — гортанно курлыкнула зеленая драконица и снова попытался лизнуть добычу, но я не далась, прикрылась локтем.

И ощутила на лице шершавую, словно полотняную ткань, очень отличающуюся и от комбеза, и от трикотажного костюма — «поддоспешника». Я вскочила и оглядела себя с ног до головы.

Я была в той же одежде, которую надела во сне в избе прабабки Даромилы. Но на этот раз я точно не сплю. И как это понимать? Или сплю?

«Гэб!», — заорала я со всей дури.

В ответ мне пришла картинка: горный массив, и над ним грозно кружит огромная, несметная стая драконов, их сотни и сотни. А на них плывут полукругом ощерившиеся щитами и оружием военные гравилеты круглой формы с имперскими опознавательными знаками. Боги мои, пусть лучше я сплю, пожалуйста.

40

— Как твое имя? Изумрудка? Мята? — я посмотрела в глаза цвета мяты и поняла, что не ошиблась. Ее так и звали, Травина Мятная. Она отправила мне именно образ травинки с характерным запахом. — Отвези меня туда, к Чароиту.

Драконица отрицательно мотнула головой. А потом посмотрела мне в глаза, и я едва не упала, когда меня захлестнул поток видений-знаний-образов-чувств.

Ирри-дэй, великая звездная жрица, не должна рисковать своей жизнью. Ее жизнь, душа и разум — это жизнь, душа и разум звездных драконов, чьи детеныши должны созреть под ее покровительством на планетах-колыбелях.

Ирри-дэй должна питать свои и драконьи силы источником, потому что его воды — связующее звено между девой и драконами. Воды Детинца помогают ирри-дэй и драконам стать едиными, помогают обрести мощь, но друг без друга они слабы, а воды бессильны, они лишь продляют жизнь и молодость тех, кто пьет из источника. Или питают жизни иолров, мертвых братьев и сестер, чьи сердца вынуты из тел и погружены в уррит, а души заперты в меморизах.

Нужно вернуться к источнику силы, чтобы оказаться там, куда я хочу попасть.

А драконица Травинка Мятная будет охранять покой ирри-дэй, пока не вернутся воины стаи и ее, Травинки, любимый с фиолетово-черной чешуей, ее жених, носивший имя Ураган, а теперь, после возрождения — Чароит. А еще Травинка благодарна и счастлива, что ирри-дэй воскресила ее любимого, вернула его душу и излечила тело.

Драконы не способны говорить словами, но они говорят образами и чувствами. Они говорят всей сутью и никогда не лгут.

— Хорошо, — я погладила зеленую девочку по шершавой теплой чешуе. — Я подумаю над твоими словами, хотя они мне и непонятны. Что значит «вернуться к источнику, чтобы оказаться там, куда я хочу попасть»? А еще скажи, раз уж тебя поставили меня охранять, как так получилось, что ты не уследила за мной? Ведь меня какое-то время не было тут, в пещере, и вообще на планете?

Не было, подтвердила невеста Чароита. Но она не теряла ирри-дэй. Ведь Ирри-дэй — неугасающая звезда, ее свет видно очень далеко, и Травинка не теряла ее из виду, даже когда ирри-дэй исчезла здесь и появилась там, далеко-далеко. Травинка знала, что звездная дева вернется, ведь она оставила здесь душу любимого, заключенное в чешую дракона и свое сердце, заключенное в драконье кольцо.

Кольцо! — спохватилась я.

Но оно сидело на пальце, как ни в чем не бывало, и, кажется, его странный черный и чешуйчатый металл играл фиолетовыми искрами. Интересно, если Чароит женится на Травинке, то это можно будет считать нарушением нашей с Гэбом помолвки? Или она все-таки фиктивная? Или нет? А если нет, то как мне теперь выходить замуж за дракона, и не сожрет ли меня зеленочешуйчатая соперница?

Боги, о чем я всегда думаю в стрессовой ситуации?! Там наших вот-вот бить начнут!

* * *

Я не стала переодеваться в комбез, хотя в льняном длинном платье было не очень-то удобно в горах, да и откровенно холодно. Но это было сотканное, отбеленное и вышитое прабабкиными руками полотно, и другая защита мне не понадобится.

— И все же, как это возможно — в одночасье переместиться за триста световых лет туда и обратно? — пробормотала я, на всякий случай привязывая к шипам драконицы свернутую в рулон и перевязанную поясом форму космической эскадры драконидов.

Да, я помню сказки о целых царствах, свернутых и развернутых в золотые, серебряные и бронзовые кольца. Помню и чуть менее сказочную теорию струн, и теорию о гравитационных искривлениях, и еще десяток теоретических объяснений того, как работают наши родовые заветные тропы.

И помню объяснения Аррадора, как преодолевает гиперпространство иолр, ведомый одной из ведуний, которых они тут называют по их принадлежности классу мужчин — аль-дэй, ди-дэй и тому подобное. Все эти теории опирались на законы физики и наличие научно объясненных пространственных структур.

Но я не понимала, как можно оказаться по своему хотению и божьему велению в любой точке мира, только лишь помыслив о ней во время купания в светящихся водах источника с растворенным в ней неизвестным земной науке веществом.

Потому в воды я, конечно, окунулась, но мгновенного путешествия не получилось.

Единственное, чего я добилась — это нащупала сознание иолра императорской яхты и еще десятков ближайших иолров, среди которых оказалась и Стрела, и через них передала ультиматум императору.

Я по наивности надеялась, что, получив послание от полусотни кораблей, он должен задуматься и отозвать свою свору от моих драконов.

Ответ пришел довольно быстро от тех же иолров — им было приказано уничтожить всех живых драконов в империи и за ее пределами. Окружить и уничтожить целиком планеты Эрий, Урргхой и Землю, не жалея ни собственных поселений драконидов, ни людей, ни тем более крылатых ящеров.

«Наверняка этот приказ понравится принцам и команде военных с базы Детинца», — усмехнулась я и отправилась в полет на более привычном транспорте — драконе.

Правда, почему-то местность под крыльями Травинки менялась как-то уж слишком стремительно, со скоростью сверхзвукового авиалайнера. Или и тут не обошлось без воздушных «заветных троп»? Или дело в моем отчаянно колотившемся сердце и страстном желании быстрее, быстрее, быстрее увидеть Чароита с душой Гэба?

И я увидела его еще издали, как и нависшую над горами громаду межпланетного челнока, которую мне в видении почему-то не показали. Не этот ли сюрприз имел в виду Габриэль?

41

Аррадор очнулся в стазис-камере. Можно сказать, в хрустальном гробу. Стоило дрогнуть его длинным золотистым ресницам, как замигали датчики, оповещавшие медперсонал о том, что сознание аль-тара вернулось в тело.

Пуленепробиваемая, жаропрочная крышка саркофага, армированная микровключениями молекул драгоценного уррита, отразила его заросшую щетиной, как у какого-то земного мужика, физиономию. Аррадор не стал ждать, когда к нему слетятся как мухи работники медцентра и наверняка кто похуже — офицеры внутренних войск, например, для которых он был ненавистным представителем (хуже того, командующим!) элитных космических войск. Испокон веков длилась непреходящая вражда чистой небесной элиты и грязного планетарного «мяса», и наверняка, заполучив в свои лапы такую птицу, низшее офицерье найдет безнаказанный способ поизмываться — все планетарные медики тоже находились в их ведении.

Потому Аррадор нащупал секретную аварийную кнопку, расположенную внутри саркофага и предусмотренную на тот случай, если извне крышку уже некому открыть.

Когда в помещение вбежали дракониды с военной выправкой, на бегу натягивающие явно маскировочные медицинские накидки, аль-тар встретил их уже одетым в комбез медбрата, а разбитая дверь в подсобку с инвентарем валялась на полу, как и трубки с питательным раствором и лекарственной дрянью, из которых медленно сочилась на пол жидкость. И в руках адмирала красноречиво свидетельствовала о его намерениях отломанная ножка стула.

— Где моя офицерская форма? — поднял бровь Аррадор, с места в карьер перейдя в психическую атаку.

— Вы не имели права вставать! — попробовал перейти в контр-наступление военный врач, уже спрятавший опознавательные лычки под белой накидкой. — Вам надлежит соблюдать режим постепенного выхода из…

— Молчать! — властно перебил его аль-тар. — Я уже вышел из состояния стазиса, если вы не ослепли.

— Но…

— Доложить обстановку! — Аррадор ввинтил взгляд в глаза офицера, возвышавшегося за плечом врача. — Я уже чувствую, что ментальные и пси-энергетические поля возмущены и находятся на грани коллапса. Что тут у вас происходит? Я узнал тебя, ри-вир Гримэн, ты входил в совет безопасности империи и год назад, перед моим отлетом из системы, стал главой безопасности моего старшего брата, принца Феориля.

— У вас уникальная память, ваше высочество, я польщен, — склонил голову драконид. — Но я уже не глава охраны принца. Император минуту назад отдал приказ о моем смещении, лишении звания и… взятии под стражу.

— И это твоя стража? — принц с иронией оглядел растерянных медиков.

— Скорее, ваша, — драконид позволил себе еле заметно улыбнуться. — Меня в данный момент некому арестовывать: все, кто не имеет отношения к медицинской службе, отправлены мной на операцию по спасению наследников трона, попавших в плен к диким драконам. Как раз за две минуты до последнего императорского приказа.

— И ты самоизолировался. То есть, самоарестовался.

— Так точно, сиятельный аль-тар.

— Похвальная дисциплинированность, я буду просить отца о снисхождении в приговоре. Теперь позвольте, я сниму слепок с вашей памяти, так будет быстрее.

Бывший ри-вир побледнел, но прошел вперед, оттеснив врача и встал перед аль-таром на колени. Аррадор положил ему ладони на виски, зафиксировав большими пальцами и приподняв подбородок, и вперил в глаза жертвы вспыхнувший золотом взгляд.

Через пару секунд ри-вир потерял сознание, обмяк и свалился бы на пол, если бы по кивку Аррадора его не поддержали медики.

— Займитесь вашим новым пациентом, — приказал им Аррадор. — Он важный свидетель и должен быть к вечеру в здравом уме и памяти.

Увиденный в чужой памяти калейдоскоп событий ужаснул его и одновременно восхитил. Он вполне оценил, как прекрасна была всадница на спине черного дракона, как четко и слаженно действовали крылатые ящеры, объединившиеся в один кулак благодаря сияющей звезде ирри-дэй.

«У тебя получилось, Василиса. Получилось! Как же я рад за тебя. И за нас. Теперь всё получится!» — мысленно прошептал он.

Однако, надо было действовать не просто быстро, а на сверхсветовой скорости, если он хочет остановить безумие окончательно сбрендившего отца-императора.

«Сариан, Кайрен, я в норме. Как вы?» — обратился он к соратникам по триумию, одновременно выйдя из медблока и шагая по направлению к ангарам с техникой.

«Всё так же, — отозвался капитан звездолета. — И даже хуже. Император…».

«Я уже в курсе», — не стал терять времени аль-тар и раскрыл разум максимально, отправляя названным братьям всё, что узнал от Гримэна.

«Значит, приказ на уничтожение трех планет, — еще больше помрачнел Сариан. — Прости, он твой отец и наш император, но он понимает, что Земля пока единственный источник потенциальных ирри-дэй, а Урргхой и Эрий — единственные в обозримой Галактике месторождения уррита? Без них наши звездолеты не смогут летать, и мы окажемся откинуты на миллионы лет, в эпоху зарождения космонавтики. На одну доску с землянами!».

«С какими землянами, если от них мокрого места не должно остаться согласно последнему приказу?» — лениво поправил Кайрен.

«Вот только кто его будет исполнять? — фыркнул коммодор Сариан. — Наш взбунтовавшийся иолр был так любезен, что, изложив нам безумный приказ, издевательски прокомментировал. Все иолры имперского космофлота взяли свои команды в заложники. Абсолютно все. Они отказываются повиноваться и самовольно сменили курс. Все, кроме трех иолров, направились к Ир-ри-тою и ключевым планетам империи, и готовятся их атаковать из космоса. У империи осталась в подчинении только наземная техника. Но и она будет выведена из строя после применения гравитационных бомб. Помнишь, что произошло в Солнечной системе с планетой Фаэтон, где укрылись беглые урргхи?».

Аррадор поморщился: ангар оказался пустым, только платформа грузового гравилета сиротливо пылилась в углу. Да, на выручку старших оболтусов действительно брошены все драконидские силы Эрия.

«Помню, — ответил он Сариану. — Ее разорвало в мелкую пыль. Между Марсом и Юпитером теперь пояс астероидов. Но ты забыл, что без моей воли как адмирала космического флота Эретаров ни одна пушка не выстрелит. Иолр, попытавшийся задействовать это вооружение будет сам разорван в пыль. Именно потому у нас в империи не существует крупных космических бандформирований».

«Не забыл. Но понимаешь, брат… Три иолра развернулись к Детинцу. Наш Тень, флагман Стрела и Шип с императорской яхтой. И я даже не догадываюсь, что они задумали. Точнее, что задумала твоя аль-дэй».

«Она уже не моя аль-дэй».

«Говорили мы тебе, что ты поторопился разорвать вашу связь, — проворчал Кайрен. — И что в итоге? Империя без связи не существует, она распадется на десятки независимых планет, а ведь наши колонии на многих планетах зависят от поставок из метрополии, как и Ир-ри-той зависим от сырья с периферий. И мы все оказались в заложниках. Мне не страшно умереть. Страшно, что все наши мечты и планы…».

«Осуществятся, брат, — голос Аррадора был полон оптимизма. — И скоро. Передай иолру Тень, что я прошу переговоров с Ярославом, братом Василисы».

«Может, все-таки быстренько провернем переворот и провозгласим тебя императором?».

«Кайрен, сколько можно говорить, империя — это устаревшая форма управления, да еще и при наших дарах, которые можно было использовать во благо всем, а не только иррийцам. У меня есть идея получше».

Аррадор забрался в кабину грузовоза и включил аппаратуру. Что ж, энергии хватит долететь до драконьих гор. Теперь всё зависит от Ярослава и Василисы.

42

Страшно сказать, но Ярослав скучал по тому ощущению надежности, которое дает плечо друга, пусть даже и бестелесное, пусть даже это плечо когда-то ненавистного репти.

Он беспокоился, всё ли прошло удачно в ритуале, проведенном прабабкой Даромилой, удалось ли выстроить заповедную тропу от сердца к сердцу и провести душу Принца Тени поближе к Василисе. Смог ли синеглазый репти, столь непохожий на своих сородичей, зацепиться за какое-то вместилище, не развеялся ли, не ушел ли в ничто? Тогда Ярослав сам себе не простит. А уж как в глаза тогда взглянуть сестре Габриэля?

Но риск оказался оправдан, и ведун выдохнул с невероятным облегчением, когда его разума коснулся голос иолра Тени: «Твои родичи справились, землянин. Наш друг рядом с Василисой. И знаешь, теперь я верю, что сама Судьба на нашей стороне. Он спас дракона. Душа Габриэля сумела вернуть и удержать душу дракона, моего дальнего потомка».

— Я рад! Я несказанно рад, Тень! — Ярослав ободряюще похлопал ладонью по стене каюты, как по плечу друга, вскочил с койки и быстро оделся в комбез и бутсы. — Теперь, когда у нас есть пеленг, готовим челнок и спускаемся.

«Подожди. Кое-что произошло, пока ты спал. Мы обрели ирри-дэй невиданной силы, и она пробудила нас всех. Освободила. Мы теперь независимы от слова драконидов! Над нами не довлеет их воля! За небольшим исключением».

— Каким? — насторожился Ярослав. Он уже убедился, что там, где дракониды, всегда кроется пакость почище, чем в рептильих гнездах.

«Мы не можем переступить через клятву непричинения вреда. Мы не можем применить против них их же оружие. Но мы все теперь можем не подчиняться их приказам и свободны в выборе собственного пути».

Ярослав с облегчением выдохнул.

— Ну, это не беда. Обойдемся и без имперского оружия.

«Боюсь, что одним только бойкотированием мы ничего не добьемся. У драконидов еще сохранились совсем старые технологии, они смогут построить корабли на других принципах перемещений и снабдить их новейшим оружием. А мы не умеем производить оружие, мы сами — оружие, но совсем небольшой дальности и силы».

— Не переживай, они нас уже не догонят, — усмехнулся землянин. — А если уж нам с ними вместе воевать, то на Земле столько старого оружия, что хватит не на одну стаю космических драконов! Вместе одолеем. На нашей стороне будет невероятная скорость и маневренность. Кроме того, никто не отменял военной добычи. Несколько удачных набегов, и их оружие станет нашим. А что они могут нам противопоставить, если у имперцев не будет иолров? Ничего! Они свой зад от планет оторвать не смогут. Пусть побудут в нашей шкуре, когда угрожали нам аннигилировать Землю!

«Да, я не думал с этой стороны. Мы всегда были плохими стратегами, — вздохнул иолр. — Потому и проиграли».

Ярослав расчесал волосы пятерней и задумался, нахмурившись. Но через миг посветлел лицом.

— Еще не проиграли. Скажи, а ваша клятва непричинения вреда, она же не распространяется на экипаж? Я-то могу причинить вред драконидам их же оружием, находящимся на твоем борту?

«Ты можешь. Но доступ к нему может быть разблокирован только по слову аль-тара или императора. Эта предосторожность как раз для того, чтобы никто в империи не мог повернуть оружие против повелителей».

— Предусмотрительно. А если вдруг случится нападение вражеского корабля или метеорит?

«Ну какие у драконидов были враги в космосе? — фыркнул Тень. — А против метеорита сработает защита, — и он сменил тон на подчеркнуло деловой. — Ярослав, все пассажирки выведены из анабиоза, мы вышли на орбиту Детинца, челноки готовы к старту. С тобой просит связи аль-тар Аррадор».

— Это мне надо идти в рубку, где заперт коммодор Сариан?

«Не обязательно. Я могу включить громкую связь. Но вашу беседу услышат абсолютно все, весь экипаж и пассажиры».

— А и пусть слышат. Врубай!

… И через полчаса ожесточенного дипломатического торга между представителем Земли Ярославом Пасным, представителем иолров Тени и представителем имперцев Аррадором Эретаром был заключен пакт о временном перемирии.

Осталось донести его до Василисы, Гэба и драконов Детинца.

* * *

Я не поверила своим глазам, когда увидела, что мой великолепный Чароит несет на загривке какого-то наглого всадника в бело-золотой форме имперского космического флота! Сердце захлестнула такая обида, что я не сразу услышала мысленный зов Габриэля:

«Василиса, цветочек мой! Мы тебя видим, ты все-таки покинула Царь-гору!».

«Кто это тебя оседлал, как ездовую лошадь, Гэб?».

«Не узнаешь?».

«Нет».

Сейчас, вблизи, было видно, что имперские гравилеты висят неподвижно, хотя и полукругом, готовым к атаке. Но их держит под прицелом команда с челнока: корабль, висевший в воздухе, был развернут к имперцам, а стволы орудий слегка торчали из открытых дюз.

А еще стало понятно, что драконы не просто так суетятся, а подлетают к корме челнока, и на них из раскрытого грузового люка ловко планируют женские фигурки и устраиваются на загривках.

«Гэб?!» — занервничала я. Еще и от того, что у меня не получалось повторить трюк с единением разумов и разобраться с происходящим во мгновение ока. Наверное, недостаточно искупалась в источнике и не оправилась с прошлого раза. И это было обидно. Только почувствовала себя владычицей мира… как внезапно от тяжести короны затрещала голова.

А Чароит со всадником внезапно… исчез! Совсем. Только что мелькал черной ласточкой вдалеке, и вдруг пропал на глазах!

— Да что тут, черт побери, происходит? — заорала я вслух.

— Как что? Похищение невест! — прокричал мне такой родной голос брата.

Чароит вынырнул из пустоты совсем близко, на расстоянии полусотни метров навскидку. Так вот оно что! Точно «заветные тропы», только драконьи. И сквозь пустоту космоса они путешествуют так же, только скачки дальше и длиннее, — осенила меня догадка.

— Ярослав! — я была так счастлива, что чуть не заплакала.

Наши драконы теперь летели, едва ли не касаясь друг друга кончиками крыльев, и моя изумрудная Травинка весьма игриво поглядывала на Чароита.

— Сестренка, я же говорил, что мы близко, — улыбнулся Ярослав, и его рука приятельски похлопала драконий хребет. Значит, братец уже разобрался, что мой жених теперь… дракон.

— А зачем вы похищаете девушек?

— Так это же наши, с Земли. Потенциальные ирри-дэй. Мы что, оставим их рабынями у драконидов? Слишком жирно им.

— А, это невесты принцев! — поняла я. Действительно. Принцы-то уже у нас, за исключением третьего, и их невесты теперь тоже. Как всё хорошо складывается. — И Снежка здесь?

— Да вон она, руководит погрузкой, — Яр показал в сторону висевшего в воздухе челнока.

— А почему дракониды не вмешиваются? Боятся задеть невест?

— Нет, они перешли на сторону Аррадора и выполняют его приказ.

— То есть, войны не будет?

— Если и будет, сестрица, то не здесь и не сейчас. Император далеко, а тут у нас в плену два первых наследника, это вы молодцы, ничего не скажешь. А там, — брат поднял взгляд на красивые розовые облака, — там у нас, благодаря тебе, тысячи иолров и запертые ими команды. Мы договорились с Аррадором, что империя покинет две драконьих планеты. Совсем. Остается донести эту мысль до императора, но аль-тар донесет, не сомневаюсь.

Брат жестко усмехнулся. И вообще, выглядел он сейчас совсем как настоящий полководец… верхом на драконе. Внушительно.

— А этот… — почему-то трудно было говорить об аль-таре. Начинала ныть какая-то странная пустота в груди, которая, как оказалось, никуда не девалась. — Он тоже здесь?

Ярослав лишь показал рукой за мою спину.

Аррадор стоял на платформе парящего в воздухе грузового гравикара, картинно сложив на груди мощные руки и по ширине плеч (косая сажень, да) расставив ноги, чуть согнутые в коленях для того, чтобы удержать равновесие на вибрирующем аппарате, не предназначенном покорять высоты.

На лице аль-тара царило слегка брезгливое равнодушие, был он показушно безоружен и царственен. Благостную картину проигравшего, но не покоренного воителя портил проказник ветер, трепавший подросшую золотую косу драконида.

Заметив, что я смотрю в его сторону, золотоволосый вежливо поклонился и отвернулся, устремив непроницаемый взгляд на последнюю девушку, оседлавшую алого дракона.

«Ты все еще его любишь?» — коснулся моей души голос Гэба.

«Нет. Я никогда его не любила. Но он все еще меня раздражает».

— Нам пора, сестра, — прервал нашу беседу Ярослав. — Мы отдаем имперцам одного принца, среднего. Старшего пока оставляем.

Было немного обидно, что решение мужчины принимали без меня, но я тряхнула головой. В конце концов, это пленники драконов, им и решать их судьбу.

По знаку Ярослава к платформе Аррадора подлетел дракон с привязанным к нему пленником. Аль-тар вынул нож — ага, все-таки не совсем безоружный! — перерезал веревки, и изрыгающий проклятия средний принц мешком свалился на железную поверхность. Надеюсь, он откусил себе язык или хотя бы вывихнул челюсть.

Отсалютовав Ярославу и Чароиту, аль-тар бесцеремонно закрепил вновь обретенного брата ремнями, как мертвый груз, снова одарил меня снисходительным кивком и ловко скользнул в одноместную кабину гравилета.

Имперские машины как по команде окружили принцев, и караван двинулся в сторону дислокации драконидской базы. Челнок тоже пришел в движение — закрыл люк, защелкнул огневые дюзы и, превратившись в стальной монолит, беззвучно заскользил вверх.

А драконы с повизгивающими от страха всадницами разлетелись в разные стороны. Те, кому всадниц не досталось, прикрывали тылы на всякий случай, хотя драконидов уже и след простыл.

«Впрочем, какие из них теперь дракониды, — ухмыльнулась я про себя. — Драконов и их планет им теперь не видать, как своих ушей!».

Драконица выгнула изумрудную шею и курлыкнула. Я ощутила ее восторг. Свобода! Не надо бояться страшных железных машин с их огнеметами и сетями. Закончилась владычество драконьих всадников и звездных повелителей!

43

Всех девушек приютило Гнездо Чароита. Я по привычке называла его так, хотя драконы усердно транслировали мне совсем другой образ, в их мыслях оно красиво и символично называлось Звездный Венец.

Здесь был самый обильный источник планеты, а поблизости — самое крупное месторождение уррита. И здесь была я, предложившая всем бывшим невестам, так и не попавшим на императорский отбор рабынь, пройти посвящение в источнике Царь-Горы. Нам нужно было срочно наращивать силы, обучать будущих ирри-дэй, отобранных драконидами именно за их потенциал.

Первой в источник отправилась Снежка. Но, прежде чем окунуться в черные воды колодца, она шепнула мне:

— Не представляю, как твоему брату удалось уговорить наших девиц расстаться с мечтой стать звездными императрицами?

— Он ведун, он умеет повести за собой, — с гордостью улыбнулась я.

— Даже медведей, не говоря уже о курицах? — рассмеялась Снежка.

— Даже драконов и репти, — подмигнула я.

— Надеюсь, твой брат не женат? — подняла бровь подруга. — И его сердце не занято?

Я опешила и лишь отрицательно мотнула головой. Ох, подруга! Ты — и Ярослав? Утонченная, но тем не менее взбалмошная, влюбчивая и мгновенно остывающая Снегурочка, похожая на заснеженную горную вершину, — и мой молчаливый, себе на уме лесной великан, соединивший свою душу с душой дремучего леса? Не слишком ли вы разные?

А Снежка, шаловливо крутившая локон дивных белых волос и лукаво смотревшая из-под длиннющих ресниц, вдруг приуныла и опустила плечи.

— Я поняла, Лиска. Ты считаешь, я ему не подхожу, да?

— Я не вижу вас вместе, но это еще ничего не значит, — спокойно ответила я. — Он точно не женат, но свободно ли его сердце — этого я не знаю.

— Вот за что люблю тебя, подруга, так это за беспощадную честность.

И Снежка, чмокнув меня в щеку, бултыхнулась в бездонный колодец источника с головой.

Я оставила ее под наблюдением одного из дежурных драконов — аборигены Детинца лучше знают древний ритуал, лучше чувствуют, когда и как помочь родиться и вспыхнуть звезде ирри-дэй, и вовремя придут на помощь, как пришел ко мне Чароит. А сама вышла из пещеры и села, обняв согнутые колени.

Вопросы Снежки, ее горящие надеждой глаза всколыхнули во мне тщательно спрятанные чувства.

С ними понятно. Девушки придут в себя, раскроют силу, почувствуют пульс мира, вкус свободы, зов жизни и ринутся завоевывать звезды. А так как ближайшая звезда — Альфа Драконис, или Ир-рий, то дракониды вряд ли устоят перед экспансией. Империя падет к женским ногам. Точно знаю, тут и ведуньей быть не надо. Одни найдут свое счастье на планетах бывшей империи, другие — в космосе, а кто-то вернется на Землю, и нашу колыбель тоже ждут великие потрясения. Рептилоиды вздрогнут.

Но что делать мне?

Я покосилась на соседнюю площадку, где отдыхал огромный, искрящийся на солнце фиолетово-синими сполохами, черный дракон. Рядом с ним, положив изящную голову на полураспущенное крыло, нежилась изумрудная драконица Травинка. Чароит вылизывал свою невесту, она ласково отвечала, их языки иногда сплетались, и было им хорошо.

А я завидовала и грустила. Ужас какой-то!

Гэб не давал о себе знать, забился куда-то глубоко под драконью шкуру, а я не хотела и боялась его звать. Репти не умеют любить, зато отлично умеют зеркалить человеческие чувства. Но что если и моя внезапно вспыхнувшая любовь была лишь бунтом против навязанного генетическим кодом влечения к Аррадору?

Я горько поджала губы. Молчание Принца Тени только подтверждало мои печальные выводы. Вряд ли Чароит его заблокировал — дракон поклялся, что больше никогда не посмеет. Скорее всего, Габриэль сам себя заблокировал, чтобы дать Чароиту любить без оглядки на соседа в собственном теле. Коммунальная квартира, а не дракон.

Может быть, репти спал. Должны же души отдыхать?

Отвернувшись, я резко поднялась и вернулась в пещеру. Снежка, уже выловленная из колодца, все еще грезила под бдительным наблюдением девушек, оказавшихся медиками.

Да уж, такими темпами инициация всех землянинок (это ласковое определение я подслушала у драконов) займет недели две, не меньше.

Я занялась налаживанием быта. Надо было вытащить и прогреть на солнце отсыревший мох, организовать обед, то есть, разыскать мысленно драконов на охоте и продиктовать меню: не жестких горных козлов обжарить на лету, а пригнать нежных козочек с выпаса, их теперь найдется кому подоить.

С постелями мне бросились помогать девчонки, ждавшие своей очереди. Условий у нас, пока все девушки не прошли ведьминское посвящение и не завоевали планету, пока походные. Это потом мы выберем своих иолров, поднимемся на корабли и разлетимся по галактике. Я уже знала, к кому я вернусь — к Стреле. Мы с ней полетим на Землю, успокоим моих папу-маму, лишившихся старших наследников, расскажем о том, что Ярослав оказался Мудрым и решил строить Галактическую Федерацию, основанную на симбиозе людей и драконов и на союзе с иррийцами.

Дел у нас, конечно, на сотню лет вперед. Император и его средний сын засели на Ир-ри-тое, но вряд ли у них будет поддержка среди знати, когда их подданные узнают, что свихнувшийся тиран хотел лишить их одним махом всех источников уррита, дающего не только энергию для иолров, но и молодость, и долголетие. Как бы иначе дракониды могли жить несколько веков и не стареть! Уже не дракониды, — напомнила я себе. Иррийцы, как изначально и называлась их раса.

Ярослав к ночи так и не вернулся: он, Аррадор и с десяток драконов засели на сдавшейся без боя имперской военной базе и вели переговоры.

На первых порах Аррадор и его старший брат Феориль, — он, кстати, предпочел остаться пленником, чем возвращаться в метрополию под отцовскую руку, — обещали помочь справиться с распадающейся на отдельные планеты империей, сложить новые межпланетные союзы. А потом аль-тар выполнит свою заветную мечту и уйдет в глубокий космос, к другим галактикам. Драконы обещали ему найти иолра, такого же помешанного на звездах.

И только я не видела своего места в этой новой Вселенной.

44

Ярослав появился ночью, когда я уже засыпала, почему-то вся в слезах, хотя радоваться надо: тиран император заперт на своей планете, иррийцы больше не будут угрожать Земле уничтожением и ставить нам ультиматумы. Уже полтора десятка девушек раскрыли генетически заложенный потенциал и стали ирри-дэй разной силы, их забрали драконы из других Гнезд.

Снежка осталась. Она гордо поглядывала на всех, потому что смогла объединить полторы сотни иолров, которые с азартом приветствовали каждую из «звездных дев».

И всего две девушки не смогли обрести ведовскую силу. То ли слишком слабы оказались, то ли источник их не принял.

Ярослав покашлял у входа в пещеру.

— Сестренка, можно тебя?

Снежка, спавшая рядом со мной на ложе из мха, сразу подскочила, но я схватила ее за руку.

— Подожди, — прошептала ей. — Не сейчас.

И вышла к брату.

Звезды освещали фиолетово-черное, как шкура Чароита, небо. Чужие звезды, которые я теперь буду считать своей второй родиной, и всю оставшуюся жизнь встречать земляниц, посвящать их в звездные ведьмы и нянчить фиолетовых в изумрудную полоску драконят.

— Ты что, Лисёнок? — изумился Ярослав, когда я всхлипнула, обняла его и разревелась на его плече. — Всё же хорошо! Аррадор тебе привет передает, говорит, на его корабле всегда будет для тебя место.

— Еще чего! — я сразу возмущенно отстранилась, а брат рассмеялся. — Манипулятор! Лесной леший!

— Не ругайся. Принц Феориль официально просил у меня твою руку.

— Надеюсь, ты отказал? Он мерзок, как и вся их семейка.

— Разумеется. Кто такой этот Феориль? И кто ты! Ты знаешь, что драконы тебя нарекли Звёздной владычицей?

— Ух ты! Они такие пафосные и смешные!

— Послушай, Лисёнок. Если ты не собираешься становиться владычицей морскою, тьфу ты, звёздною, то может, возьмёшься выполнить одно важное дело? Точнее, два, но они взаимосвязаны.

— Какое?

Ярослав взял мою ладонь и вложил в нее что-то твердое, ледяное с острыми гранями, на шнурке.

— Вот. Это главное. Надень на себя. Или наклони голову, я надену, а то еще потеряешь, и тогда меня точно убьют.

— Кто посмеет? — улыбаясь, я наклонила голову, и брат надел на меня кулон.

Кожу обожгло холодом, невесомое на вид украшение ощущалось тяжелой, будто могильной, плитой, но мне и в голову не пришло попытаться его снять. Я обхватила кулон ладонью, чувствуя, как острые грани царапают пальцы, удивляясь внезапному страху и щемящей нежности.

— Сестра Гэба, Адель, — с трудом услышала я голос Ярослава. — Она поклялась, что разыщет меня на краю света и даже в преисподней, если я не верну ей брата. Это мини-мемориз, хранилище его души и личности. Гэб умер там, на Земле, чтобы помочь мне спасти тебя и отомстить драконидам.

— Умер? — холодея от ужаса, прошептала я. До моего сознания, наконец, достучалась мысль, которую я всячески от себя гнала. Достучалась и разбила сердце. Я ведь могла понять, догадаться, что Гэб стал чем-то вроде иолра, мертвого телом, но живого душой, в чужеродном вместилище из сплава металлов и уррита.

Ну что, Василиса, убедилась? По крайней мере один синеглазый репти умеет любить. Ради того, чтобы вернуть тебя он, не задумываясь, рискнул всем.

А что до меня…

Если он умер, как мне теперь жить?

— Добровольно, — кивнул Яр. — Прабабка Даромила очень разозлилась. Она столько сил и снадобий потратила, чтобы оживить его, а он вон что сотворил. Именно в мини-меморизе он попал на драконидский звездолет, вместе со мной, а потом наш род через меня выстроил путь для его души, чтобы он мог найти тебя на Детинце. Тебе нужно вернуть его на Землю и отдать в руки Адель. Она вернет Гэба к жизни, если его тело еще можно реанимировать. Оно лежит в криокамере. Ну, а если не получится, то Гэб воссоединится со своим родом в Меморизе. Это его воля.

Я до боли сжала артефакт в ладони. Так вот ты где, Гэб. Ты покинул Чароита, когда Ярослав летел на нем, и снова поселился в кусочке из странного ледяного вещества, как джин в лампе? Слезы высохли, а в сердце разгорелся огонек надежды.

— Я готова лететь, Яр, хоть сейчас. А второе дело?

— Нужно отвезти пару тонн уррита на Землю, нашим родичам. Для изучения и… для освобождения нашего рода от зависимости, внедренной в наши гены. Не знаю еще, как действует эта штука, но уррит как-то с этим связан. Без растворенного в этом колодце вещества твоя инициация не достигла бы такой силы, — брат кивнул на черный зев пещеры, и я заметила тонкую белую прядь у самого входа. Снежка караулила, когда Яр освободится. Как снежный барс добычу.

Я хихикнула про себя. Ты еще не знаешь, что пропал, брат. Закогтят и схарчат, мяукнуть не успеешь.

— Если я могу выбирать иолра, то пусть это будет Стрела.

— Хорошо. Это же флагман? Отличный выбор. Сама с ней договорись. Почти все иррийские команды уже перешли на сторону Аррадора. Мне даже немного жаль, что ты так против него настроена. Он — гений!

Я лишь фыркнула. Нам даже друзьями никогда не стать с золотоглазым. Я бы простила ему свое пленение, но попытки убийства безоружного Габриэля никогда не прощу. И я сжала ладонью мини-мемориз. Да, Гэб, ты тоже у меня в кулаке, и я тебя не отпущу. Оживешь как миленький!

Показалось, кто-то над ухом бархатисто рассмеялся, а ладонь щекотнуло электрическими искорками.

— Сейчас отдыхай, сестренка, — Яр приобнял меня и чмокнул в висок. — Сегодня был великий день. А завтра прибудет челнок от Стрелы, и ты отправишься домой, на Землю. Здесь уже и без тебя справимся.

Но всё случилось не по нашему плану.

* * *

Я вернулась в пещеру и даже не удивилась, заметив, что Снежки нет на ее ложе. Мне опять хотелось плакать, но теперь уже от радости. У меня еще есть надежда!

Но триста десять световых лет — это очень много, даже если попросить Стрелу мчаться огромными гиперпрыжками и самыми заветными межзвездными тропами! Полгода обратно! А криокамеры — ненадежные штуки, слишком зависящие от наличия электричества и отсутствия землетрясений и прочих катаклизмов. Если тело Габриэля похоронили в хрустальном саркофаге на море-океане, на острове Буяне, то есть, конечно, на острове Сахреш, в морской резиденции клана Черных. Слишком ненадежно.

«Не плачь, — коснулся меня шепот репти. — Ну что ты?».

«Гэб, ты здесь!» — сердце забилось часто-часто, а по щеке поползла слезинка.

«Тс-с… Тихо, родная, теперь я всегда буду с тобой. Не испугаешься?».

«Нет. Жаль, что я тебя даже коснуться не могу, — поделилась я тоской. — Обнять, запустить пальцы в твои волосы».

«Я тоже не могу, но безумно хочу. Я могу попросить Чара подвинуться, но драконья шкура не чувствительна к ласкам, если только у тебя нет длинного раздвоенного языка, как у Травинки».

Я засмеялась сквозь слезы, повернулась на жесткой моховой постели, устраиваясь поудобнее.

«Завтра я отправлюсь на Землю, Гэб. Адель поможет тебя воскресить, да?».

«Честно говоря, мы не практиковали этот метод, — смущенно признался репти. — Это первый эксперимент».

И я снова задохнулась от ужаса.

«Ты… ты невыносим!».

«Адель так же сказала, — хмыкнул он. — Но я не хочу, чтобы ты слишком надеялась на чудо. Его может не быть. Есть еще вариант, гораздо надежнее. Аррадор узнал о моем присутствии здесь. Это сложно скрыть от эмпата такой силы, к тому же он аль-тар, был и останется. Он расколол иолра Тень как орешек, так и узнал. Так вот, он предложил мне подселиться к нему, разделить его тело».

— Нет! — вскрикнула я вслух, едва не разбудив спящих в пещере девушек.

«Нет, ни за что! Гэб, он убьет тебя!».

«Ну… не так это и просто. Подумай. Мы можем быть вместе уже завтра, Василиса. Выйдешь за меня замуж. Точнее, за Аррадора, конечно. Но он обещал не мешать нам».

«Никогда! Он знает, что я его ненавижу и никогда не смогу пересилить себя, даже зная, что его глазами смотришь ты. Он эмпат с огромным опытом и знаниями, он тебя просто сотрет. Он специально предложил, чтобы наверняка тебя убить, насовсем!».

«Он был искренен».

«Нет! Аррадор действительно гений. Но он и чудовище. Не верю ему ни на грош. Я никогда не выйду за него замуж. Никогда».

«Понял, понял, не кричи так. Есть еще вариант, как вернуть меня к жизни, если не получится с замороженным телом. Адель взяла материалы для клонирования. Но лет пятнадцать-двадцать уйдет на выращивание… Ты согласишься ждать меня так долго?».

В горле встал ком. Клонирование? Любить душу, говорить с призраком, не имея возможности к нему прикоснуться…

Интересно, разрешат ли мне изредка посещать лабораторию и наблюдать за тем, как растет его новое тело? Я нервно хохотнула от предстоящей перспективы.

«Конечно. Я буду ждать тебя. Но я буду уже старой».

«Ирри-дэй не стареют, они только мудреют и хорошеют, моя владычица, — и после паузы Гэб каким-то охрипшим, задушевным голосом прошептал: — не думал, конечно, что я буду лежать на твоей прекрасной груди в таком непрезентабельном виде, но даже это — больше, чем я рассчитывал. Закрой глаза, моя солнечная девочка, приглашаю тебя к звездам…».

Улыбаясь, послушно закрыла глаза.

Мы не могли коснуться друг друга, поцеловать, обнять, но зато мы могли соприкоснуться душами, почувствовать себя одним целым, — бесценный дар, доступный немногим.

Каменные своды пещеры растворились, огромное, усыпанное звездами небо распахнулось во всём величии. Бестелесные, мы парили среди звезд. Сама нежность, само счастье, полет душа в душу.

Я сама не заметила, как тихо заснула, уплыла на волнах его нежности. Мне даже казалось, что я чувствую его бережные объятия и осторожное прикосновение к губам.

А когда проснулась и открыла сонные глаза, то заорала от ужаса.

45

Меня, абсолютно обнаженную, крепко прижимал к груди светловолосый мужчина. От моего крика он проснулся, и теперь, вместо нежности бескрайнего фиолетового космоса, я утонула в ненавистных золотых глаза Аррадора.

— Проснулась? — прошептал он и по хозяйски положил свою ладонь мне на живот.

Я отбросила его руку и вскочила на ноги, оглядываясь по сторонам. Небольшое помещение, в котором единственным предметом мебели оказалось широкое, застланное золотым шелком ложе, язык не повернется назвать это пафосное сооружение кроватью! И прозрачный потолок над головой. А над ним сверкающие серебряные звезды.

— Где мы? Немедленно верни меня обратно. Надеюсь, ты помнишь свое обещание не прикасаться ко мне? — сухо спросила я, распрямляя плечи, и даже не пытаясь прикрыть наготу. Злость на Аррадора избавила меня от всякого стыда.

Как давно он похитил меня? Неужели это его губы ласкали меня в полусне? Что он сделал с Гэбом?! Я лихорадочно искала ледяной кулон на груди, артефакта не было, и мой репти не отзывался.

Аррадор поморщился, глядя на мои движения.

— Мы на орбитальной станции над Детинцем. Что касается твоего второго вопроса, то я давал обещание моей аль-дэй. Освободив тебя от уз нашей связи, я освободил нас и от всех взаимных клятв. Но ты здесь недолго. Пару стандартных часов.

Я медленно выдохнула, с трудом удерживаясь от желания немедленно ногтями вцепиться в его самодовольное лицо, и стереть с его губ эту победную ухмылку!

— Как я здесь оказалась и где мои вещи? — удивительно, но голос мой звучал почти спокойно.

Золотоволосый плавно поднялся с кровати, сделал ко мне шаг. Встал напротив, демонстрируя идеально сложенное тело и заявил:

— Я забрал тебя из пещеры, поднялся с тобой на челноке и пристыковался к нашей орбитальной станции, принес тебя на руках в номер для вип-туристов. Так ты здесь оказалась. А одежда тебе пока не понадобится, моя прекрасная Василиса.

Он осмотрел меня с ног до головы, намеренно задерживая взгляд на моей груди, медленно опуская глаза ниже. Я вспыхнула, меня трясло от злости. И на него, и на всю расу драконидов за то, что возомнили себя богами, за то, что поработили драконов, за то, что посмели проводить на нас, людях, свои чудовищные эксперименты! Даже сейчас, сгорая от ненависти, я ощущала, как отзывается моё тело на его присутствие рядом, не смотря на разорванную с ним связь.

— Твоя? — зло переспросила я. — Не понадобится? Неужели сиятельный аль-тар передумал и решил одарить своим вниманием жалкую человеческую самку?

— Василиса, не ёрничай, — он поморщился. — Времени, чтобы инициировать тебя, не ломая личность, у меня не было. Да, возможно, мой метод был жесток, но я не мог поступить иначе. Ты уже знакома с моими братьями и имеешь представление о моем отце. Ни для кого из них не стало бы проблемой обратиться к заложенному в тебе коду, сотворив из тебя послушную, готовую на всё ради хозяина аль-дэй, рабыню, биоробота.

— Это я уже слышала. Ты повторяешься.

Я вспомнила запись, на которой Снежка, извиваясь как мартовская кошка, ползла на коленях к дракониду, и меня передернуло от брезгливости.

Мерзко и отвратительно. В сравнении с драконидами, репти с их донорами — милые ребята.

Габриэль… В каюте космической яхты было тепло, но я похолодела. Аррадор намеренно заговаривал мне зубы, уводя мысли от Гэба, и ему это почти удалось.

— Где мой кулон?

Драконид застыл, обжигая меня недовольством.

— В надежном месте, — процедил он и поднял руку, обрывая мои возмущения. — Я верну тебе твоего репти, не волнуйся.

Моё удивление не скрылось от его внимательного взгляда, и, мягко улыбаясь, Аррадор продолжил:

— Урргхи — паразиты, ленточные черви нашей вселенной. Всё, на что они способны — красть. Технологии драконидов или … человеческие эмоции. Признаюсь, конкретно этот, спрятанный в носителе, индивид неплох. Во всяком случае, умен. Ему хватило мозгов знатно задурить твою хорошенькую голову, Василиса. Ты, наверное, восхищена его поступком? Как же, он ведь почти умер ради тебя. И это правда, только подумай, что может бестелесая душа вне носителя? Как бы он тебе помог, если бы не твой добросердечный брат? Черный репти потому и умер, что без тебя участь его расы была предрешена. Даже присутствие на Земле потенциальных Предстоящих не спасло бы вашу планету от уничтожения. К тому же, самых перспективных аль-дэй мы вывезли.

Я зло рассмеялась.

— Что ты говоришь? — я вскинула подбородок. — Конечно, пользоваться вшитым в днк кодом — намного более честный способ вызвать любовь и преданность!

— Нет, не честный, — удивил меня Аррадор. — Именно поэтому за свою помощь я выторговал нам несколько часов у твоих охранников. И я ничего не сделал с репти.

Вот оно что. Значит это похищение произошло с попустительства драконов. А Ярослава как раз Снежка отвлекла. Не зря брат восхищался умом драконида, мне ещё тогда нужно было догадаться, что это не к добру.

Аль-тар отошел к кровати, демонстрируя мне всего себя со спины, наклонился, вытащил из под подушки и подкинул на руке небольшой, но судя по всему тяжелый футляр.

— Вот он, твой кулон, — взглянул на меня золотоглазый. — В экранированном боксе, чтобы не мешал нам. Ты можешь взять его прямо сейчас или когда закончится отмеренное нам время. Но всё же, — он шагнул ко мне, и взгляд стал почти умоляющим, — я прошу тебя, Василиса, дай мне шанс.

Я обхватила себя руками, обнаженной кожей остро почувствовав свою незащищенность и растерянность. В словах Аррадора не было лжи, и это пугало. Он поднял руку и ладонью коснулся моей щеки.

— Ты — моя путеводная звезда, Василиса Пасная, — улыбнулся мне он. — Позволь мне разделить с тобой вечный бескрайний космос…

Я замерла, чувствуя его дыхание у своих губ, и взглянула в золотые глаза. Шанс? Какая интересная постановка вопроса. Мне казалось, что раздевать женщину следует после её положительного ответа, но Аррадор, нисколько не сомневаясь в своем праве, сам ответил на этот вопрос и уже использовал свой шанс.

Разделить космос? Зачем? Счастливое понимание заполнило мою душу. Зачем мне себя делить?

Я аккуратно выхватила футляр, нащупала и нажала крошечную кнопку и, когда крышка открылась, выхватила временное вместилище моего репти. Всей душой чувствуя его облегчение, радость от того, что я сделала окончательный выбор, и возмущение от того, что выбор этот я делала совершенно голой.

— Прощай, Аррадор, — улыбнулась я дракониду в губы. — Покоряй новые звезды, а мне пора.

Я подняла голову к прозрачному потолку, взглядом обнимая искрящуюся звездами, черную, как крылья Габриэля, вселенную, всей сутью откликаясь на его чувства, впитывая и отдавая такую же бесконечную любовь.

Любви не нужны корабли, любви не нужны иолры, для неё не существует расстояний и преград. Вот он, мой источник. Моя сила. Драконица Травинка говорила мне — вернись в источник, чтобы оказаться там, где хочешь. Теперь я знаю, как рождаются заповедные тропы.

«Где бы ты хотела оказаться сейчас?», — звезды говорили со мной голосом Габриэля.

«С тобой!», — ответила я небу и шагнула туда, где была нужна.

46

Аррадор успел зажмуриться, но все равно ослепительно яркая вспышка там, где стояла зеленоглазая девушка, надолго лишила его зрения. Глаза слезились, перед ними плавали зловещие черные пятна, а все остальные органы чувств и разум аль-тара говорили ему, что случилось то чудо, ради которого и было всё затеяно. Василиса завершила преображение и стала настоящей звездной девой. Ирри-дэй открыла легендарный звездный путь и исчезла. В безвоздушном пространстве, из замкнутого помещения каюты для элитных гостей.

Ради этого он, лучший из аль-таров империи, отлично знавший психологический портрет зеленоглазой ведуньи и чувствовавший ее душу, как собственную, совершал все те отвратительные поступки, что надежно отвратили от него ее сердце, вопреки заложенному генетическому коду.

Он лишил ее родины, надеясь, что свободолюбивая девушка инициируется и уйдет еще со Стрелы. Но она не хотела принимать свой дар. Он сбросил ее с пылающего челнока с расчетом, что страх перед смертью сломает барьеры, которые она сама себе поставила, но они оказались слишком крепки. Если бы дракон не спас ее, Аррадор сделал бы это сам. Но не для того он вез ее на планету крылатых.

И только урритовый источник, на который и оставалось надеяться, сумел прорвать возведенный ею щит, и ведунья раскрыла дар. Недостаточно. Она увидела дверь, но не открыла.

И, наконец, узнав от Ярослава, что Чернозмей умер на Земле, чтобы найти Василису среди звезд, аль-тар сыграл на ее чувствах к репти, на их незримой связи и похитил девчонку снова. Это, наконец, сработало.

Ощупью Аррадор нашел кровать, сел, опустив голову в ладони, и вытер сочившуюся из обожженных глаз влагу, предварительно экранировав разум от обеспокоенных собратьев по триумию. Даже им не позволено знать о слабости аль-тара.

Она сделала выбор и ушла. Сумела уйти. Навсегда.

И он ее отпустил.

Аррадор знал: если бы он привязал ее к себе, она никогда не стала бы ирри-дэй и никогда не открыла бы звездную дверь.

Он был очень сильным аль-таром. Никто, даже его собратья, объединявшие с ним разумы, так никогда и не догадался, что на самом деле чувствует их друг, когда смотрит на зеленоглазую золотоволосую ведунью, когда говорит с ней, думает о ней, вспоминает ее.

Он стал для нее чудовищем.

Иначе он так не смог бы отказаться от той, кто была его душой, с кем мир обретал объем и краски, а сердце — полноту жизни. От той, без кого холодный и равнодушный космос навсегда останется холодным и равнодушным, потому что он оживает и дарит чувство божественного единения и могущества только тем, кто чувствует одним на двоих сердцем. От той, чья любовь дает крылья.

Никто. Никогда. Не узнает.

Он тоже сделал свой выбор. Давно, еще в миг, когда впервые ступил на зеленую траву голубой планеты и ощутил Её, свою аль-дэй. Еще не сделав ни шагу, не зная ее в лицо, не видя ее глаз, он ощутил эту связь всей душой и сердцем.

И в тот же миг понял, что он, гордый блистательный аль-тар, будущий владыка величайшей звездной империи, стал зависимым от жизни неведомой земной девочки, от биения ее сердца, от ее дыхания. Он понял, что если позволит этой связи окрепнуть, то уже не сможет отпустить Ее к звездам, как не могли все аль-тары до него. Это будет выше его сил.

Он понял, что эта зависимость сломает весь его тщательно продуманный план избавления от тирании отца-императора и очищения прогнившей империи от мерзости, которой она обросла за тысячелетия гниения и вседозволенности аристократов. Великий план по экспансии не силы и жестокости, а света разума и справедливости. Он, главный священнослужитель Священной империи драконидов, принес тайную клятву, когда получал благословение на служение.

И он сделал всё, чтобы не позволить ни себе, ни Василисе свернуть с намеченного им пути. Только ее ненависть стояла между ними. Ее ненависть и его величайшая любовь, сумевшая отречься от себя самоё, выстлать собой Ее путь — ради того, чтобы его любимая прошла по звездам.

Он соскользнул с постели на пол, ощутил под коленями мягкий ворс ковра. И это ощущение потянуло воспоминание о мягком золоте девичьих волос, которых уже никогда не коснется его ладонь, не пропустит шелковые пряди сквозь пальцы.

Запрокинув голову, аль-тар распахнул веки, глядя еще незрячими глазами в бездушную тьму, сжал кулаки и закричал, как смертельно раненый зверь, выплескивая всю мучительную боль, всё беспросветное отчаяние и всю неизбывную тоску, которая теперь останется с ним навсегда.

47

Я распахнула глаза и содрогнулась от ужаса. В кромешной темноте на меня пялились сотни светящихся глаз, из темноты проступали и исчезали зеленые контуры призраков с ехидными старческими лицами, они тут же вытягивались в безобразные то змеиные, то драконьи пасти и беззвучно щелкали клыками.

Клыки проходили сквозь мои руки и ноги, не причиняя ни малейшего вреда, но я вздрагивала всем телом и никак не могла понять, как могла уютная пещера Царь-Горы превратиться в такой кошмар? И где все девушки? Где охранницы-драконицы? И почему я раздета?

Во мраке я не могла разглядеть, где нахожусь, а кишмя кишевшие призраки не давали никакого освещения.

Я потерла виски, пытаясь вспомнить, что видела последним. В памяти всплывали разрозненные картинки. Космос над прозрачным потолком каюты, звезды и … Аррадор?

— И кто это у нассс? Кто проник в святая святыхх? — раздалось отдаленно знакомое шипение, а перед глазами соткалось очень знакомое стариковское лицо с благородными, но сейчас весьма ехидными чертами. — Девушшшка! Живая! И я ее знаю!

— Жжертва для нашшего мальчика! — зашипели со всех сторон.

— Тихо! — голограмма всемирно известного и давно почившего репти вскинула руку, и копошение светлячков прекратилось. Его лицо приблизилось и расплылось в радушной улыбке. — По глазам вижу, узнала меня.

— Узнала, вы — голограмма сэра Бера Горуха, — я прикрыла грудь и живот руками.

— Не голограмма. Я и есть Бер Горух. Хорошшая девочка! — его когтистый палец вытянулся и ткнул меня туда, где прилепился к обнаженной коже артефакт-мемориз. — Сберегла нашего мальчика, спасибо тебе. Наградим, не обидим. Габриэль, выходи!

Молчание.

— Выходи, кому сказал, непослушный мальчишка!

Наконец, в наступившей тишине раздался голос Гэба:

— Не раньше, чем получу с вас клятву полной неприкосновенности для души, разума и тела Василисы, моей любимой девушки и невесты.

Интересные тут у них формулировочки. Я перестала дрожать и снова огляделась. А когда рассмотрела, на чем лежу, то снова заорала и снова от ужаса: подо мной, под прозрачной крышкой лежал труп.

— Гэб? Гэб, они тебя не сохранили!

— Сохранили, — возразила голограмма Бера Горух. — Это просто освещение неудачное. Габриэль, мальчик мой, пусть твоя прекрасная невеста слезет с твоего хрустального гроба, а то еще сломает ненароком. И освещение, так и быть, разрешаем включить. Слабенькое, аварийное, а то нас, таких красивых, при ярком свете не видно.

«Не шевелись, — прошептал мне Гэб. — Сразу сигнализация сработает, а я еще не добился от них клятвы».

Я демонстративно сложила руки на груди, растянулась на крышке во весь рост и закрыла глаза. С места не сойду! Может, в следующий раз проснусь в более дружелюбном месте!

И в одежде.

И тут до меня дошло. Я подскочила. У меня получилось?!

— Так я что, на Земле?

— На Земле, деточка, — отозвалось миловидное привидение, висевшее за плечом старика Бера. — Даже под землей.

— В резиденции Горухов на острове Сахреш?

— Догадливая, она мне нравится, — еще чья-то призрачная реплика.

— В крио-камере? — уточнила я. — А почему тут не настолько холодно, как должно быть?

— Неисправность, дорогуша, — пожал плечами Бер. — У нас тут очередной передел власти в клане. С тех пор, как Гэбушка самоустранился, сплошные революции. Надоело. Камера поддерживается аварийным бесперебойником, но его резерв иссякает. Ты вовремя, Василиса. Действуй, мы подскажем.

— А как же Адель? — растерялась я. — Разве не должна она воскресить брата?

— Мы ей уже сказали, летит. Если успеет.

Адель успела.

Когда я как слепой котенок под руководством призраков и извлеченных из архивов инструкций тыкалась дрожащими руками в кнопки, она ворвалась в камеру и успела вовремя перехватить инициативу безумцев.

— Все прочь! Развею навеки! — рявкнула черноволосая и синеглазая копия Гэба в женском варианте. И повернулась ко мне, сверкая жуткими глазами: — Не знаю, как ты сюда попала, но тоже поди вон, пока я тебя не придушила своими руками!

— Я здесь по поручению, — я сняла с шеи и протянула ей артефакт.

Она поняла с первого взгляда и больше вопросов не задавала, буркнув:

— Потом всё расскажешь! Иди отсюда, тут, мать твою, стерильность нужна!

А я инопланетную заразу могла притащить, — запоздало испугалась я.

— Эй, — окликнула меня Адель.

Я обернулась.

— Лови! — она кинула мне запечатанный в прозрачный пластик синий сверток. — Стриптизерша — некромантка, ну это надо же такое сказать! Что хочешь, то и думай.

Я поймала пакет и тихо, на цыпочках, под хохот вредных и давно мертвых родственников Гэба вышла, прикрыв за собой массивную дверь. Неплотно.

— А что, я разве неправильно сказал? — кажется, это брюзжал сам Бер Горух. — Свалилась с потолка хорошенькая голенькая девочка, явно поднимать из гроба нашего мальчика. Как еще коротко это сформулировать при таком цейтноте?

Пока они препирались, я вскрыла пакет, натянула на себя больничный наряд. Спасибо, не смирительная рубашка. Всё лучше чем ничего, а так я вполне вписывалась в интерьер закрытой лаборатории. Села на металлический стул в коридоре и ждала, потеряв счет времени.

Мимо меня то и дело бегали репти в форме и в гражданском, не обращая на меня ни малейшего внимания. Прогрохотали колеса носилок туда и обратно. Я проводила взглядом накрытое белоснежной простыней тело. С головой накрытое. Сердце болезненно сжалось.

Адель вышла последней, села рядом со мной и вытянула ноги в грязных драных джинсах. И она мне еще о стерильности вещала!

— Он живучий, — наконец, молвила рептесса. — Этот чертов парень уже столько раз выкарабкивался из могилы, что теперь просто обязан. И знаешь, у него откуда-то появилось на пальце кольцо. Такое же, как у тебя.

Она взяла мою ладонь и провела пальцем по черному с фиолетовыми искрами чешуйчатому ободку.

— Кольцо Судьбы. Хотела бы я когда-нибудь найти свою судьбу, как нашел Гэб. Ты знаешь, что он тебе соврал? В нашей сокровищнице не хранились никакие Кольца Судьбы. Зато хранилась легенда, что драконье кольцо появляется тогда, когда тот, в ком течет древняя кровь дракона, встретит свою единственную. И если ему повезет, и девушка ответит взаимностью, то он обретет и второе кольцо, связующее их воедино.

Ох уж, эти легенды. Я взглянула на свое украшение. Показалось, или на них появились еще и синие искры?

— Найти судьбу? Ты же должна была выйти замуж за наследника красного клана! — удивилась я.

— Должна была. Гэб договорился о нашем браке. Но я неожиданно влюбилась в одного парня. Представляешь? Я! В человека! Кстати, у него такие же зеленые глаза и золотые кудри, как у тебя. И вместо него мини-мемориз Гэба вернула ты. Как он там, жив?

Ох, Снежка, да у тебя, оказывается, есть серьезная соперница!

— Жив. А Гэб… — дыхание перехватило. Адэль так старательно не говорила о состоянии брата… — Гэб будет жить?

— Думаю, оклемается через недельку. Его в лучшую больницу увезли. У него, кстати, глаза изменились. Были синющими, а теперь почти фиолетовые. Идем, распоряжусь, чтобы тебя куда-нибудь поселили. У нас тут, правда, беспорядок после очередного переворота. Тетка почему-то решила, что она лучше мамы справится с кланом. Дурында. Не обращай внимания, трупы уже убрали, обед по расписанию.

Крепко взяв меня за руку, Адель помогла мне подняться и потащила к выходу. Я слушала, как цокают ее каблуки и улыбалась. Гэб жив! Жив, и скоро придет в себя! Это главное.

Эпилог

— Чистое золото! — услышала я завистливый шепоток за спиной.

— Коса-то? Да-а… коса богатая!

— Какая коса, дурень! Ты глаза-то разунь! Одежка у княжны аж сверкает, столько злата нашито! А серьги, бусы, перстни — смарагды да яхонты! И не жаль им богатства-то этакого? И ради чего вырядили еду как невесту? Чтоб чудище подавилось, когда жрать будет?

Не все перстни мои с драгоценными каменьями. Затерялся среди этого богатства простой золотой ободок со змеиным рисунком и рунами по гладкой внутренней стороне.

Я тронула пальцами золотую вышивку по краю широкого рукава. Лебединые кресты я вышивала сама, готовясь к самому важному для девушки дню своей свадьбы. Улыбнулась, подняла, звякнув висящими у висков кольцами, голову к ясному синему небу с золотым солнцем.

В сердце росло предвкушение чуда и небывалого, долгожданного счастья. Сегодня мое ожидание кончится и начертанное звездами на Рунном полотне сбудется.

В глаза брызнули ослепительные лучи, отраженные от огромных крыльев, как от гигантского зеркала…

И я проснулась.

* * *

Ну вот, опять этот сон! — расстроилась я.

Каждый раз, когда он мне снится, случается какая-то пакость!. Что может случиться на этот раз?

Я натянула на себя рубашку, черный комбинезон летной формы курсанта четвертого курса Космической академии, переплела косу. Посмотрела в зеркало. Глаза по-весеннему зеленые, хотя мне показалось, что ближе к мятному цвету. Да нет, просто отсвет случайный!

Открыла две коробочки с наградами. Одна — от правительства Земли, другая — от правительства Галактической Межпланетной Федерации. Нацепила на грудь. Да, чем-то эти звезды в бриллиантовых коронах напоминали смарагды и яхонты. А на пальце вместо золотого колечка — черное, искрящееся как чешуйчатая елка.

Сегодня самый важный день в жизни девушки, потому под формой — не казенное белье, а рубашка, вышитая заповедными рунами и оберегами. И в косе спрятаны шпильки-обереги, иначе на ритуал не пустят, а быть мне надо на нем обязательно, невеста все-таки.

В полной парадной экипировке я вышла из общежития, слыша за спиной завистливый шепоток друзей и недругов:

— А коса-то, коса…

— Блестит как бриллианты…

— Бриллианты и есть, дура! Зачем только она награды свои нацепила? Не на выставку!

Я подошла к собственному гоночному гравилету, черному, сверкавшему на солнце лакированными боками, — свадебный подарок Адели — и… прошла мимо. Пересекла площадь. Вольноотпущенные на зрелища курсанты преследовали меня по пятам.

За воротами академии меня ждала еще и толпа родственников. Жаль, брата среди них нет, а ведь мог бы и выкроить время на свадьбу любимой сестры!

Под таким разношерстным и веселым конвоем, вовсю обсуждавшим свадебный наряд и всемирно известные подвиги сущей ведьмы, избавившей человечество от звездных тиранов, я прогулочным шагом дошла до берега моря. Спасибо, академия стояла на берегу, недалеко идти пришлось.

Там, на чистом пляжном песочке меня и оставили, а сами поднялись на трибуны, то есть, расселись на прибрежных камнях, притворно рыдая и всхлипывая, от смеха наверное. Это надо же так древний обряд испохабить, как я умудрилась, категорически отказавшись от ритуального сарафана, заунывных песен и трещоток, отгоняющих нечистую силу.

Я начертила знак призыва, древний космический символ — пентакль, конечно. Села в центре — вообще-то по описанию вызова, девственницу надо было приковать! — и мысленно позвала: «Гэб, ну где ты, всё, жертва готова. Сдаюсь. Давай скорее, надоел уже этот балаган, и вообще, я соскучилась!».

Мой жених должен был прилететь за мной на своем любимом антиграве и умыкнуть жертву, как полагается настоящему чудовищу. Его семья ждала нас в рептильей церкви. То есть, в домашней, где нас должен был обвенчать семейный капеллан, подальше от журналистов и камер.

Время словно застыло.

В сердце росло предвкушение чуда и небывалого, долгожданного счастья. Сегодня мое ожидание кончится и начертанное звездами на Рунном полотне сбудется.

В глаза брызнули ослепительные лучи, отраженные от огромных, сверкающих синими и фиолетовыми искрами крыльев, и позади, где столпились курсантки, раздался женский визг.

Мои-то родичи уже привыкли, не первый раз видят явление дракона народу. Они его даже откачивали год назад в заповедном лесу. Вот только позвоночник Гэбу удалось восстановить лишь недавно, после того, как до Земли долетела Стрела с запасом дивного вещества с драконьей планеты.

Огромный черный дракон сделал круг почета и приземлился, выставив устрашающие когти и подняв тучу песка. Я под этим прикрытием быстренько поднялась ему на загривок и мы смотались с берега совсем не в ту сторону, где нас ждали.

Гэб опустился в знакомых мне развалинах, спрятанных в горах. Когда он меня похищал первый раз, мы здесь делали остановку.

Но сейчас внутри развалин у озера нас ждал оборудованный по последнему слову техники дом. Никто не знал, что мы уже расписались втайне от всех в городской ратуше Виенны, где мэр обладал правом женить и разводить граждан. Так что, законной женой блистательного Габриэля Горуха, самого молодого и самого талантливого главы клана репти, я стала еще вчера, и первую брачную ночь мы провели на маяке его острова… А проснулись в пещере Царь-Горы, пришлось срочно обоим пить из источника, впадать в транс и сматываться, пока гостеприимные драконы нас не почуяли.

— Моя зеленоглазая звездочка! — пока я раздевалась, чтобы окунуться в чистые воды горного озера, Гэб успел обрести человеческий вид, подкрался и сгреб меня в охапку.

— Твоя, — согласилась я и улыбнулась, глядя в самые любимые синие-синие глаза с фиолетовой искрой. — К какой звезде мы летим сегодня?

И в глазах Гэба вспыхнул такой жаркий огонь, что обещал гореть долго-долго, до конца дней. А жизни у ведьм и их драконов длинные, и звезд на наш век хватит.

Конец

Content

Ирмата Арьяр
Золотко в космосе, или #держи_ведьму
Цикл: Альфа Драконис — 2

1. Пробуждение ведьмы

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

Эпилог