Тайга Ри

Белое солнце дознавателей 2. Том 5

Пролог

Двадцать две декады с момента последнего Исхода

Южная оконечность пустыни

На две метки выше временного лагеря беженцев

От костра тянуло дымом и соблазнительно пахло мясом. Капли сока падали на раскаленный добела песок, который спекся в единую литую раскаленную массу, и шкворчали, испаряясь дурманящими ароматами, от которых у него тряслись руки.

Он нормально не ел… сколько? Десять декад? Пятнадцать?

Пахло так соблазнительно, что он сглатывал чаще, чтобы смочить горло, помня о том, что нужно экономить воду — в этом, проклятом всеми богами мире, песок был везде.

Костер был маленьким — на пару ладоней, и для него до заката пришлось кружить по барханам, собирая палки, редкие ветки и кости, которые уже обглодали падальщики — он стер ноги до крови, но этого было мало, так мало.

Огонь горел жарко сам по себе. Он вытянул вперед руки, наслаждаясь ровным теплом — покрасневшие, с волдырями, пальцы — местное светило безжалостно уничтожало всех и вся на земле, выжигая алые тавро на лицах иномирцев, не привыкших к такому климату.

«Этот мир заклеймил и пометил их всех», — так говорил его постоянный напарник, который был жив ещё пару декад назад. Теперь к нему прикрепили совершенно бесполезного «сирёныша», с которым приходилось делить воду и паёк.

Мясом, которое ловил и выслеживал лично, он не делился. Как и тем, что воровал. Исподволь, когда приходило время отдыха в нижнем лагере. Крался по ночам, огибая палатки сзади, забалтывал зубы охране и… платил детям, чтобы те отвлекали кухарок.

Именно поэтому — он был ещё жив. В отличие от бесполезных Высших.

Вместо вертела он использовал стрелу, нанизав на нее местный деликатес — длинную и упитанную змею, за который следил, читая следы на песке, с самого утра, вместо того, чтобы нести дозор. Чего-чего, а оружия и артефактов их группе досталось много. Жаль, что ими нельзя лечить, как эликсирами, или сожрать вместо корки лепешки.

Скажи ему кто, сезон или два назад, что он будет жрать змей — расхохотался бы такому наглецу в лицо, и вызвал в Круг, но сегодня… он жадно облизал пальцы, и даже высосал остатки крови, когда отрубил змее голову. Чешуйчатую кожу он тоже припрятал — отнесет в лагерь. Эти ученые просят тащить всё, что позволит исследовать и понять этот новый и чуждый для них мир.

Дневное светило — больше в пару раз, чем дома — давно уже село, и на пустыню спустилась ночь. Прохладный ветер доносил запахи песка с барханов, и он оборачивался на каждый шорох, помня о том, что нужно экономить заряд единственного выданного им на двойку накопителя. Один пост — один артефакт.

— Проклятый мир, — пробормотал он, подняв голову к небу, как делал и каждую ночь до этого, в попытках отыскать знакомые созвездия. Но и мир, и небо, и даже змея, которая готовилась на костре — все было чужим.

Тревогу объявили внезапно — за ночь до эвакуации. До этого жрецы ещё надеялись удержать Мир, который трещал по швам… сшить, склеить нитями, стягивая прорехи, но… не удержали.

Он до сих пор помнил виноватые глаза брата, когда он забежал к ним перед отъездом и сборами — ему, единственному из квартала, выдали «зеленую метку» — жизнь. Проход. Право пройти.

Право на жизнь, по мнению Высших заслуживали не все.

Матери дали «черную» — и она долго мяла в руках бесполезный жетон — такой же бесполезный, как и она сама — в новом Мире не нужны старики с крохами силы.

За своей, в Храм, он не пошел — все было понятно и так. Это Свен в их семье был кормильцем, был одаренным, носил легионерскую кирасу. Свен был полезен, он — нет.

И поэтому он убил Свена.

Тихо. Пока не видела мать. Ударом в спину, но так, чтобы не дай Немес, не повредить доспехи. И прикопал в заднем саду, наспех закидав листьями. Забрал зеленый жетон, который даровал новую жизнь, переоделся и обрезал волосы — им всегда говорили, что они на одно лицо с братом, даром, что родились с разницей в зиму.

Он просто хотел жить.

Новый мир — новое имя, и теперь его звали — Свен. Что делать с разницей в уровнях источника — брат был сильнее, он планировал подумать после — главное перейти. Выкрутился бы — придумал, как и всегда, именно поэтому опоздал и пристроился к чужой дивизии… и прогадал.

Но, кто знал, что это мир проклят?

Переход разлетелся на куски — ещё там, в тоннеле, который держали Главы и Жрецы, давая возможность спастись тем, кого хранили. И их колонну — вторую по счету, отправленную в этот Мир, просто разметало, как фасолины из стручка, по разным местам.

В первую декаду, когда менталисты ещё не сошли с ума — они смогли связаться с другими беженцами — одних выкинуло в горах, где можно утонуть в снегах по грудь, но зато есть лес и много дичи; других — вышвырнуло в ядовитые топи, третьих — на равнину; четвертых — на побережье; но так сильно не повезло только им — они попали в пустыню, голую, бесплодную, без еды и воды.

Куда пропала колонна, которая шла первой — не знал никто. В этом мире их не было. Или… их выкинуло так далеко, что не смогли дотянуться даже менталисты.

Нужно было идти с дивизией Свена. Сейчас жрал бы диких кошек на Севере. И мерз бы. Потому что чары не работали так, как надо. Интересно, как те, кого выкинуло в холодной части мира, обходятся без куполов тепла?

Трибуны молчали, но все рты не закрыть — и то, что сбились настройки при переходе, не обсуждали только дети и те, кому было уже всё равно. И таких было много. Они потеряли почти треть в первые дни.

Он вздохнул, и снова поднял голову к небу — справа, над долиной, которая лежала далеко внизу, красными сполохами, вздрагивало начавшее раскрываться «Око». Алый смертоносный цветок, прошитый вспышками молний.

Кто сказал, что они смогут убежать?

Их не просто разметало по всему миру — они не смогли закрыть проход, и из прорех, которые образовались — прямо из дыр сверху, сыпались сущности, которых назвали «созданиями Грани». Жалкая горстка жрецов — вчерашних послушников, которая попала в пустыню вместе с ними, и Высших, пытались латать прорехи — все артефакты изъяли и поставили на учет — некоторые работали, худо-бедно, тянули на накопленной силе, но этого не хватало.

Не хватало десять декад назад и уж точно не хватит сейчас.

Они получили мир, о котором мечтали — мир, в котором все равны, потому что магия здесь не работала так, как они привыкли. Гортанные фразы заклинаний звучали пустым звуком — доступа к силе не было, и просто вопрос времени, когда иссякнет заряд всех артефактов, которые они принесли с собой.

Слова чар работали плохо и через раз. И не у всех. Он сам, каждый вечер, с упорством повторял «Виеритас», пока никто не слышал, ловя отклик в теле — хоть искру, хоть вспышку, хоть малейшее дуновение силы… но заученные со школы заклинания были мертвы.

Как будто, при переходе они резко потеряли силу…или, как сказал один из магов «здесь другой ключ доступа к силе, и это не слово».

Или… их язык просто стал мертвым, когда умер их мир.

Мертвый мир. Мертвый язык. Мертвое, бывшее живым, слово. Мертвая сила. И они тоже… уже мертвы… почти все.

Он закашлялся надсадно, привычно харкнул, сплюнув тягучий темный сгусток на песок. С каждым закатом в груди становилось всё больнее и больнее.

Маги-недоучки говорили, что это внутренний источник перестраивается под силовые линии этого мира. Те, кто совершит «переход», смогут использовать силу, те, кто нет… их примет в объятия песок.

Иллюзий у него не было. Это Свен в их семье был по части мечтаний. Его мир был серым, черным, иногда — ярко-красным, и совершенно точно никогда — зеленым.

Он вытащил из-за ворота грязный жетон брата и привычно потер шершавыми пальцами.

Зеленый — цвет надежды. В этой жизни никто и никогда ничего не давал ему просто так. Поэтому — он брал сам.

Почти на пять тысяч человек им досталось всего пятнадцать целителей и крыло помощников-артефакторов. Одни недоучки. Жрецы и те были юными, и недавно принявшими полную клятву. Дети, дети, дети. Бесполезные женщины. Легионеры. И несколько обозов, доверху груженных артефактами — единственная причина, по которой они продержались так долго.

Завтра он вернется в лагерь и сделает ещё одну зарубку ножом на столбе, у входа в палатку. Двадцать вторую. Жив двадцать вторую декаду.

Если он хочет сделать двадцать третью… придется воровать эликсиры.

Он зашелся кашлем, и с силой, несколько раз стукнул себя кулаком по груди, когда дыхание схватывало особенно сильно — «Дыши! Ну же! Дыши!».

Проклятый всеми богами мир.

«Стазис»… чары стазиса рассыпались первыми, и весь и так куцый запас еды просто исчез, под этим жарким светилом, все, что сумели спасти, растягивали на три декады. И потом… есть стало просто нечего.

Ни один из Глав, которые держали переход — за ними не прошли. Остались там, на другой стороне изнанки. И, даже, если бы успели — были бы бесполезны — истлели, выгорев дотла, отдав всю силу на стабилизацию перехода.

Менталисты начали сходить с ума на третьей декаде. Смеялись, плакали, кричали что-то о том, что это мир — источник, и что нам нужно уйти — иначе мир уничтожит всех. Одного за другим. Одного за другим.

Маги и жрецы пытались сдерживать прорехи между мирами, латая заплатки, но у них выходило плохо. Жрецы тоже сходили с ума — Великий и Немес не смогли защитить своих чад, хотя последователи Нимы и Мары чувствовали себя прекрасно.

«Дело в эмпатии» — шептались в палатках, ночью, в полной темноте. Все знают, что сила завязана на эмоции. «Новый мир требует свою плату» — и они исправно платили. Самые сильные — сходили с ума первыми.

Ещё никогда раньше он не был так рад тому что слаб.

Целители сбивались с ног, пытаясь лечить без заклятий, маги тестировали артефакты по одному им понятному признаку — почему одни работали в этом мире — другие нет.

Применять силу накопителей разрешили только в экстренных случаях, а потом и запретили вовсе. Только для охраны. Демоны Грани — сущности, пришедшие за ними с изнанки, казалось, шли на запах магии прошлого мира, их притягивали любые вспышки активности.

Они болели, они голодали, они умирали под жарким палящим солнцем безжалостного мира, белый диск которого сиял так ярко, что слепило глаза. Они были готовы ко всему, кроме одного — что их привычная сила перестанет работать так, как надо.

— Рядовой Свен! — резкий шепот «сирёныша» испугал — он слишком расслабился и не услышал шагов, погрузившись в мысли. — Ты… ты!!!

— Донеси на меня, — буркнул он устало, и пошевелил вертел — мясо, обернутое вокруг по спирали, уже подрумянилось.

Напарник сбросил жалкую кучку веток рядом, и, открутив пробку, глотнул из походной фляжки — общей — потому он считал ревниво — малец сделал два глотка, ровно столько, сколько положено и ни каплей воды больше. И первый глоток — желторотик подержал во рту, посасывая и почти постанывая от наслаждения.

Чистоплюй. Высший бесполезный чистоплюй. Голова которого забита тупыми идеями о чести и величии магов.

Недовольство, что ему досталось в напарники это недоразумение — настроенное соблюдать каждый чих, заворочалось внутри. И… недовольство на собственную слабость. Он — выпил три. Заглотнул жадно, а потом сделал ещё три глотка — пока его никто не видел.

— Свен?! — во фляжке грустно булькнуло на дне.

— Я не пил. Пил ровно два, — поправился он сварливо.

— Врешь! Пил! Отдай кольцо! — протянутая рука вспыхнула алым в отсветах костра.

— Нет.

— Это приказ!

Он хмыкнул и даже не поменял положение тела. Этот… «сирёныш», который не так давно, одним словом мог поставить его на колени, сейчас не мог — ничего. И даже больше, чем ничего. Он покосился на полупрозрачную белоснежную кожу, покрытую красными коростами от жары и света, на трясущиеся от недоедания руки — он, в отличие от этих чистоплюев-высших, знал, где можно урвать кусок, а потому был в гораздо лучшей форме.

Кто знал, что Немес так сдаст карты?

— Забери… те, — протянул он издевательски, и с удовлетворением наблюдал, как глаза мальца вспыхивают от бессильного гнева. Доводить напарника — последнее из доступных ему удовольствий, и он не собирался от него отказываться.

— Это приказ. Рядовой Свен, — процедил «сиреныш», выпятив впалую грудь.

— У-у-у-у… — он скорчил скорбную рожу и провел грязным пальцем по щекам, изображая слезы, а потом — заржал. Когда у мальца кто-то срезал нашивки и увел запонки с родовым гербом — это недоразумение всхлипывало почти полночи за палатками.

Малец скрипнул зубами, но на этот раз не повелся.

Был Блау — сплыл Блау. Мальчишке не повезло так же, как и ему. Бывший сир — желторотик отбился от рода, всех его клановцев выкинуло где-то в холодной части континента — так передали менталисты.

«Сирёныш» так кичился своей принадлежностью к Высоким родам, теперь меньше, чем ничто… пустое место… слабее, чем он… безстатусный отщепенец и вор.

Мальчишка Блау нервировал его почти декаду — изводил нотациями, гундежом по-поводу чести, и бестрепетным исполнением любых, самых тупых приказов.

— Ты истратил дневной заряд, чтобы разжечь огонь! Это — трибунал! Сколько заклинаний?

— Одно! — огрызнулся он после недолгого молчания. Всего одно проклятое заклинание, чтобы разжечь огонь. Можно подумать он призвал демона.

— Одно? Одно? Твари, пришедшие за нами — чуют, и идут на силу. Прорехи постоянно открываются, и тех, кого уже упустили — достаточно, и…

— …и у нас один артефакт на двоих, наполовину разряженный! Одна фляжка с водой и одна змея на ужин!

— Ты должен следовать правилам!

— Разожги огонь сам, — он подопнул к нему деревянную палочку и дощечку — всем постам в лагере выдали такие. — А я посмотрю, как у тебя получится!

— Свен! И вчера у меня получилось.

— К утру, — парировал он саркастично. Вчера у него отмерзла спина и зад — ночи в пустыне холодные. — И есть было нечего.

— Дневная норма пайка выдается всем.

— Жрать коренья, выкопанные из песка и сушеные куски «непонятно чего», которые эти местные «животные» выдают за еду?

— Они — люди! — припечатало это недоразумение. — У них есть язык, и это их мир!

Он скабрезно хмыкнул. «Животные» — и его никто не переубедит. Пусть и на их гортанном языке они называли себя «А — а — ллари». Это не делало их равными.

— Это их мир, а теперь и наш. Наш. И пора привыкнуть к этому. Другого мира не будет. Мы должны защищать… беречь, чтобы не повторилось…

— Мир нужно сначала завоевать, — парировал он сухо. — Выжечь дотла. Огнем и мечом, если не работают чары — у нас достаточно артефактов, которые работают в этих условиях. И потом, если мы позволим — эти «животные» будут жить…

— Это мы пришли сюда незваными, мы привели тварей…, маги латают Грань, и залатают, — закончил Блау угрюмо с уверенностью, подняв голову к небу, где вспыхивало серебристыми нитями алое кольцо прорыва. — Это сейчас чары не работают, но это исправят… Здесь другие силовые потоки, здесь нельзя черпать, как у нас…

— «У нас» больше нет, — он рубанул ребром ладони по шее поперек, — нет, всё, кончились… сдохли… сейчас или мы или нас, никаких переговоров…

— Местные не причинили нам вреда…

— У них есть еда, — он вытянул стрелу из костра и втянул носом воздух — пахло мясо божественно. — И они должны поделиться. У них есть еда, — бросил он весомо, покосившись на полоску мяса, которая почти подрумянилась. — Они животные — и у них есть еда. Нужно забрать еду у «животных».

— Они и так поделились с нами всем. Показали источники воды! Поделились пищей! Показали пустынные тропы в обход зыбучих песков!

— Они — животные, — повторил он терпеливо и очень медленно. — У них есть еда. Туземцев все равно придется зачищать рано или поздно. Маги не удержат прорыв — рано или поздно, — он ткнул пальцем в небо, где раскручивалась красная воронка, прошитая молниями. — И тогда встанет вопрос — уберечь лагерь и направить прорыв в сторону… или … умереть самим. Выбор — очевиден, — он оторвал кусок — обжегся, охнув, и тут же заглотил, почти не жуя. — Если твари Грани хотят жрать — нужно накормить их!

— Ал — лари не еда! Они имеют больше прав на этот мир, чем мы, и…

— … и ты просто хочешь трахать свою туземную девку, которая тайком таскает тебе еду под подолом из деревни, — закончил он саркастически и сыто рыгнул. — Донесешь на меня — и я донесу, что каждую вторую ночь ты бегаешь к своей пухлощекой зазнобе. Туземные замарашки ничего так, в постели?

— Заткнись!

— Это дикие аборигены, которые даже не владеют силой. Хотя… двадцать декад без женщины… — он причмокнул губами, — но я бы предпочел лагерных. Сиры, хоть и поистрепались, всё же остаются сирами. Если задрать подол наверх и раздвинуть ноги — там всё одинаковое… Каждой Ляди выдали артефакт, который должен принадлежать охране, но заряд не бесконечен, — он облизал губы, — и, когда накопители иссякнут, значение будет иметь только одно — у кого оружие — тот и сверху.

— Рядовой Свен, как вы смеете!

— То, что ты развлекаешься и трахаешь животное… вкусы Высших всегда были… особенными… Хотя твоя туземная замарашка даже слова не скажет понятно, вы и не разговариваете, не так ли? Зачем говорить, когда можно трахать молча …

— Я вызываю тебя! — Малец сжал кулаки и шагнул вперед. — Ты ведешь себя, как отщепенец, а не как легионер! Ты позволяешь себе высказываться в отношении женщин…

— Легионеры остались там, Блау, — он ткнул грязным пальцем в небо. — Так же, как Высшие и сиры. Ты — никто. Такой же, как я, но в отличие от тебя, я хотя бы могу добыть себе ужин, — он хмыкнул.

— Завтра тебя ждет трибунал, Свен. Я долго терпел твои выходки! — голос «сирёныша» дрожал от гнева, но ему было все равно.

Совершенно всё равно. У него почти не осталось времени.

— Знаешь, почему ты ещё жив? Почему я не развернул тебя задом, не содрал штаны и не оттрахал до смерти так, как ты того заслуживаешь? — спросил он, лениво отодрав зубами ещё один кусок жесткого мяса. — Потому что ты не годишься даже для этого. Ты — ничто, и — никто. Это дивный новый мир, в котором все равны.

В глазах мальца Блау вспыхнула ярость, настолько яркая, что он на миг спутал отблески костра со вспышкой внутренней силы… не может быть…

«Сирёныш» заревел и кинулся на него, снес своим весом, и рванул древко на себя… мясо… драгоценное мясо улетело куда-то в песок, за круг света… и — тогда взревел он — вывернул, заломив запястье, выхватил стрелу, и со всей силы всадил наконечник прямо в глаз.

Потом выдернул, и ударил ещё раз — пробив грудь на ширину ладони.

* * *

Костер трещал. Прохладный ветер трепал сальные, давно не видевшие воды и душистого мыла, грязные волосы, которые повисли сосульками. Он, прикрыв глаза, наблюдал, как медленно вращаясь над лагерем раскручивается «алый цветок Ока».

Идиоты.

Больше не было Высших и больше не было Низших. Отсутствие силы уравнивало всех. Этот прорыв им не сдержать — слишком мало осталось артефактов, слишком просели уровни в накопителях. Это понимал даже он.

И именно поэтому присоединился к военной фракции. Мнения Трибунов разделились. Одни — ратовали за «дивный новый мир».

— Ходить не касаясь песка, — хмыкнул он тихо.

Вторые — смотрели на вещи трезво. Им — не выжить. И эту — седьмую по счету прореху Грани им не закрыть. Поэтому — нужно перенаправить «Око» на местных… «животных». Кому сдались эти туземцы, которые не имеют и крупицы силы, питаются кореньями, и ходят в обносках? У них даже денег своих нет!

На их гортанном языке аборигены называли себя Аа-А-лари, изъяснялись жестами, и были крайне настороженными. Ни деньги, ни драгоценности не вызывали у них никакого интереса — дикий мир и дикие народы.

Он был согласен — туземцев нужно уничтожить. Выжечь огнем и мечом. Это теперь их — мир. И у них осталось всего пару восходов — до того, как откроется новый прорыв. И… до того, как маги найдут решение.

Первыми это обнаружили дети. Свен прищурился, вспоминая стайки ненавистных мелких спиногрызов, которые носились по лагерю. Каждый из которых получал лучшую пайку, чем взрослые, те, кто несли службу, те, кто ночью был вынужден, как нищий голодранец ползать по песку, собирая ветки для костра, и свежевать змей. Детей охраняли и берегли — и они были более восприимчивы к миру.

Жесты.

Раз не работают слова. Нужно использовать жесты. Плести.

Дети махали руками и пальцами — и перед ними вспыхивали энергетические шары, полные энергии.

И детей начали строить в отряды, чтобы заряжать артефакты — пусть медленно, но лучше, чем ничего, и — изучать.

Потом пытались выделить закономерности — но ни у кого из них, руки не были настолько гибки, чтобы использовать пальцы — Свен покосился на свои — загрубевшие и мозолистые, язык он использовал виртуозно и был лучшим в классе, а вот научиться «плести», как дети или женщины… Он покатал это слово на языке «плести» чары. Что за проклятая чушь. Как будто силовые потоки можно направлять пальцами.

И меридианы — он постучал по центру груди и харкнул — на песке снова осталось темное влажное пятно. Внутренние структуры меняются — и либо он выживет, как пять из десяти, кто заболел, либо умрет. Мир вытесняет их, перестраивает под себя, ломает.

Целители бесполезны — их чары не работают, единственное что они могли дать — временное облегчение — но эликсиры кончались слишком быстро. Если бы они знали… они брали бы не артефакты и драгоценности, а фиалы с зельями…

Сейчас им нужно то, чего у них нет — время.

Красный цветок пульсировал в небе, раскручиваясь по спирали. Ночь будет длинной.

Он закашлялся и прикрыл заслезившиеся от дыма глаза — ветер сменился в его сторону. Встал, и через пару мгновений, тщательно отер о рукав куртки запачканное мясо. Откусил жесткий кусок, но песок все равно скрипел на зубах, и начал методично пережевывать, пока не прикончил всю змею целиком.

Облизал губы, и, жадно присосавшись ко фляге, вылакал всю воду и даже потряс, ловя губами последние драгоценные капли.

Проклятый мир.

Голод нескольких декад давал о себе знать. Недоедание было таким сильным, что, казалось, ему снятся разносолы и стол в доме матери — простая еда, но сейчас он отдал бы всё за свежую лепешку, или… ещё немного мяса.

На груди Блау вокруг древка расплывалось влажное пятно. Воды больше нет, но пить можно не только воду. Сначала он собирался тащить тело к ближайшей воронке — зыбучие пески этого места сжирают всё, но сейчас…

…прищурившись, оценил ширину плеч желторотика, бицепсы, примерный вес мертвого «сирчёнка», хоть и отощал, но все равно больше, чем змея. Потом покосился на костер — который трещал весело, хотя в нем давно истлели все ветки — он не пожалел силы на чары. Гореть будет до утра, можно нажарить мяса с запасом.

А он очень. Очень.

Хотел есть.

Глава 1. Претензии

— Ещё чаю, господа? — леди Тир улыбалась любезно, но глаза смотрели цепко и холодно. Мама Костаса явно уже встречалась с представителями Управления в формальной обстановке.

— Нет, леди, позвольте…

Я фыркнула в чашку с чаем, и почти поперхнулась, увидев, как одним властным жестом маленькой изящной ручки сира затыкает дознавателей.

Госпожа Тир осталась дома, на полигон с командой отправили пару других дуэний. В холл леди не вошла — почти вбежала, настолько сбилось дыхание — спустя пару мгновений после прибытия тройки менталистов, я даже не успела пригласить их в небольшой кабинет у библиотеки.

— Выполняю обязанности Старшей, — отрекомендовалась она непривычно кратко и резко. — Отвечаю за юную леди, поэтому… прошу сообщить о цели внеурочного визита, господа.

«Если вы прибыли, как гости — вы будете следовать этикету; если это допрос — предъявите бумаги, основания и… дождитесь официального представителя Клана» — перевела я для себя. Родовое кольцо Блау на пальце я крутнула несколько раз — «вызвать родича» — и леди Тир опустила ресницы — «поняла». Не знаю, сколько займет путь Акса от Корпуса, если он там, но, как официальный представитель — может прислать Вестника, и остановить те «несколько вопросов», которые решили задать мне дознаватели.

— Это неофициальный визит, — Седой ревизор улыбнулся моей дуэнье доброжелательно и открыто, и даже чуть приподнял руки вверх с открытыми ладонями — никаких плетений за спиной не держу, но леди Тир прищурилась ещё холоднее. — У нас есть несколько вопросов…

— Этот неофициальный визит вы решили нанести, одетые в форму, при наличии официальных регалий, — парировала она сухо. — Дом — резиденция Северного Предела, собственность клана Тиров, леди Блау находится под покровительством дома Тиров и Севера. У вас есть вопросы к представителям клана Тир? Команде участников Турнира, непосредственно Наследнику, или… ваши вопросы адресованы непосредственно сире Блау? — Прежде, чем менталист успел вставить хоть слово, она продолжила. — Если последний вариант, уведомляю вас, что, как Старшая, обязана присутствовать на допросе…

— Это не официальный …

— … и каждое ваше слово будет записано и представлено на рассмотрение Главе Клана.

— Выпить утренний чай в компании Высоких леди, — Седой склонил голову, отступая, но не проиграв — ситуация скорее его забавляла — лучики морщин разбегались вокруг глаз, насмешку он сдерживал с трудом. — Такую цель визита сира сочтет достойной? Или предубеждение к представителям одной из древнейших профессий в Империи так велико…

— Прошу в малую гостиную, господа, — прервала менталиста леди Тир. И я первый раз видела, чтобы хоть с кем-то она была настолько невежлива.

Далее этикет соблюдался неукоснительно — последовательность подачи приборов, виды чая, и даже разговоры — о погоде, последних веяниях в просвещенном светском обществе, изобретениях, и ни слова о политике. Как только дознаватель пытался развернуть разговор — его тут же возвращали в положенное ему русло.

Сяо в Академии сказал — это ревизоры. Что им нужно от меня? Что они расследуют? Будут задавать вопросы о Шахрейне и пятерке? Их интересует Шахта? Портальная арка к Хэсау? Ритуал старухи? Подчиняющие печати? Тем было слишком много, чтобы выбрать какую-то одну.

Управление обычно интересует вообще всё, особенно, связанное с деятельностью Кланов. Регламент они пока не нарушили — правила и условия ведения допроса я помнила, право на «неофициальную беседу» — имели, но… слишком топорно. Сложно выбрать лучшее время, чтобы привлечь всеобщее внимание.

Каменное лицо дознавателя, который сопровождал Седого и пристроился на краешке тахты слева, я изучала исподволь. Накинуть десяток лет, изменить прическу — зачесать с правой на левую сторону, добавить морщинок, шрам чуть выше брови, и густо посеребрить виски и… я готова поставить, что мы — встречались.

Особый отдел по расследованию клановых проблем, который будет создан в Управлении, зим через пять? Шесть? Как раз тогда Запретный город отдельным распоряжением наделил дознавателей правами вмешиваться и лезть в дела Кланов. По ряду вопросов.

Если я права… они проверяют вовсе не менталистов… их интересуют Блау.

Зевала я украдкой, прикрывая рот рукавом ханьфу, клевала носом, и цедила маленькими глоточками чай. Завтрак был только что, плотным и сытным, ещё одна пиала этого проклятого-всеми-богами-напитка, и я презрев условности удалюсь наверх — в туалетную комнату.

Вестников ушло два — леди Тир схлопнула веер, и дважды стукнула по родовому кольцу. Но, если один ушел Аксу — он в Хали-баде, то кому она отправила второй? Тиру?

Поэтому я терпеливо ждала явления сира Блау народу, но разрешенные для разговора темы исчерпали себя быстрее, чем прибыл брат, и внимание дознавателей переключилось на меня.

— Надеюсь, самочувствие не помешает вам достойно представить северный предел на Турнире, — мягко выдал Седой, покосившись на шарфик на моей шее и аккуратно перевязанные ладони.

— Честь Севера превыше всего.

— Вас перевели в основной состав, в какой дисциплине будет участвовать сира Блау?

Я поджала губы и покосилась на леди Тир — та едва уловимо повела плечами, она тоже не знает, что для меня в итоге оставил Кантор?

— Важна не дисциплина, важно — участие. Я согласна с любым решением Ведущего команды.

— Ах, да. Один за всех и все за одного? Северяне всё ещё следуют этому старому девизу.

— Чтить прошлое, стремясь в будущее — значит проявлять уважение, — сухо вклинилась леди Тир. — Со времен Исхода, когда на месте севера были только ледяные пустоши, выжить можно было только вместе — вместе охотиться, вместе строить укрытия и загонять дичь. — Маленькая женская ручка сжалась в кулак — артефакты блеснули на пальцах, угрожающе щелкнув.

Седой поднял вверх открытые ладони и рассмеялся — мягко, расслабляющее, но улыбка не коснулась глаз.

— О клановой сплоченности северян ходят легенды…

— Разобщенность — устроила бы всех больше, мы — помним, — парировала леди Тир. — И потому стараемся не доставлять никому подобного удовольствия…

— Это официальное заявление, леди Тир?

— А это официальный допрос?

Я крутила головой справа — налево, наблюдая, как они пикируются.

— Как скоро прибудет Наследник Блау, леди? Вы ведь проинформировали его? — устало протянул Седой.

— А вы специально выбрали столь неподходящее время для визита, в надежде застать юную сиру в одиночестве? — парировала она ядовито. — Пока я выполняю обязанности Старшей, ни одна из моих подопечных не будет оставлена наедине с представителями Управления. Без официального запроса — вы просто трое мужчин, и это — недопустимо. Наследник Блау был проинформирован сразу, как только вы переступили порог этого дома. Я всегда действую согласно протокола.

— У вас есть личные причины относиться к дознавателям столь предвзято?

На этот вопрос леди Тир не ответила — просто не успела. В гостиную, благоухая парами алкоголя, весь пропитанный кальянным дымом и духами, совершенно трезвой пружинистой походкой вошел Акс.

— Леди… — короткое официальное приветствие, и, нас оставляют одних. Аксель бросил чары на дверь, выплел купол тишины одним щелчком пальцев, и после этого рухнул в центральное кресло во главе стола, которое до этого занимала леди Тир, поправил манжеты, смахнул несколько пылинок с рукава и переплел пальцы в замок.

— Приветствую вас на территории Севера, господа. Чем обязаны вашему визиту?

Седой менталист объяснял сухо и кратко — несколько вопросов, исключительно неофициально. Очень удобно, что Наследник тоже здесь — не придется организовывать встречу позднее, с теми же целями. Небольшой свиток перекочевал в руки Акса и тот, нахмурившись, изучал содержимое. А я — изучала лицо брата и то, как тот неосознанно начал отстукивать пальцами правой руки первые ноты имперского марша.

— Интересует исключительно ваше лично мнение, — добавил менталист. — Как характеристика работы «звезды» под руководством сира Таджо, учитывая, что сотрудники управления останавливались именно в поместье Блау, а юная сира… — Седой бросил отдельный выразительный взгляд на меня, — даже понесла моральный урон и была вынуждена отстаивать свою честь на дуэли…

Моральный урон? Честь? Всё-таки они копают под Таджо?

— Честь рода, — поправила я быстро. — Гости рода — под защитой Клана, это повелось со смутных времен, и это правило соблюдается неукоснительно. Если бы ваша «звезда» — я покосилась на менталистов справа и слева от Седого, — была бы расквартирована у нас, я бы вышла на поединок из-за вас. Дело не в том, какая на вас форма, дело в том, кто вы. Пока вы гости рода — вы подлежите защите.

— Урона чести не было, — постановил Акс, скручивая свиток в тугую трубочку. — Претензий у рода нет.

— Тем не менее, господин…

— Протокол в случае предъявления претензий от Клана при нарушениях сотрудниками Управления — стандартный. У вас есть прошение от Главы Блау? Нет?

Но на вопросы мы все-таки ответили — «простые и ни к чему не обязывающие». Про школьный Турнир, про ритуал и про менталистов, хотя и так всё было представлено в записях. Спрашивали исподволь, вроде бы ничего не значащие вещи.

Меня, как Хозяйку дома — что пил Шахрейн, как я лечила Малыша Сяо, не было ли в поведении господина Ашту проявлений агрессии, любимое блюдо Каро, не выходил ли господин Райдо за рамки полномочий? Акса переспрашивали — «кто-где-стоял», «как именно звучал приказ — дословно», «почему приняли именно такое решение», и … «кто ударил первым».

Ударил? Спокойное выражение лица я удержала с трудом — мне никто не сказал, что в шахтах было настолько горячо.

Спрашивали мелочи, уводили разговор в сторону, повторяли на новый лад ничего не значащие детали, и потом снова заходили с тем же вопросом на второй круг, подловив момент. Если это не допрос — я — хранительница покоев Нимы. Безусловно — официального разрешения им не дали, и они его не просили — не сейчас, когда на Юге собрались представители большинства Кланов и Второго Феникса назначили наместником, обострять ситуацию — глупо, но… я покосилась на пальцы, унизанные кольцами… стандартные артефакты правды не снял ни один из них.

И с дознавателями как? Всё, что вами сказано, может быть слито в записи и использовано против вас. Всегда.

После пятидесяти мгновений «утреннего чая», я чувствовала себя выжатой досуха, вымотанной больше, чем после бессонной ночи. Ревизоры откланялись и уже ждали в холле, когда перед лицом брата полыхнул Вестник, сияющий золотом — Тир? Весь вопрос в том — Кантор или Глава.

Акс отвлекся, и провожать до двери пошла уже я — выполнила традиционный поклон, выдавила улыбку, но прежде, чем произнесла положенные по правилам ничего не значащие фразы, Седой обернулся и пристально посмотрел прямо на меня.

— Вы совершаете ошибку, леди Блау. У нас уже есть три жалобы от родов севера на действия «звезды» в Керне, и, непосредственно, господина Таджо в Хадже. Это просто вопрос времени, когда претензий станет больше.

Три? Верю. Шахрейн обладал врожденной способностью наступать Высшим на хвост.

— Вы не доверяете нам, но… — он сделал паузу, — … доверяете «звезде».

— Есть те, кто доверяет ревизорам Управления? — парировала я едко.

— А я не представлялся. Леди Блау. У кого вы получили информацию о том, что мы представляем ревизионный отдел.

— «Утренний чай» окончен. Полагаю, на этот вопрос я могу не отвечать.

— Вы совершаете большую ошибку, сира. Огромную, — повторил Седой отчетливо. — Вы… нравитесь мне, юная леди… На этой декаде через Управление приходил интересный запрос в Гильдию артефакторов — по поводу количества патентов клана Блау за последние пять зим.

Я замерла.

— Запрос был направлен и завизирован от «звезды» господина Таджо Шахрейна, — закончил Седой устало. — На вашем месте, юная сира, я бы внимательнее выбирал тех, кого вы одариваете своей благосклонностью и доверием… Честь имею.

— Честь имею, — откликнулась я эхом.

Псаков Шах! Псаков-псаков-псаков Шах! Нет, это было только вопросом времени, когда он начнет копать, но сейчас — момент неудачный. Крайне.

Вестник — срочно! Предупредить дядю — о том, что ими интересуются ревизоры — Особый отдел. Это только вопрос времени, когда им передадут компетенции заниматься клановыми вопросами… и начнут они… с Блау.

* * *

Когда я влетела в гостиную, Аксель уже налил бокал — початая бутылка темного зеленого стекла — мирийское, которой еще не было пять мгновений назад — стояла на столике. И с наслаждением глотал, постанывая от облегчения.

— Ты пил всю ночь?

— Всю, — Акс облизнулся, поправил ворот, принюхался к своему кафтану и сморщил нос. — Всю ночь решал проблемы с родом Чен, которые создала мне неугомонная и глупая сестра…

— Решил?

— Конечно, — протянул он высокомерно. — Виры нет. Мы — наследники, решим все между собой, без Младших. Тренировочный бой на полигоне завтра, наши уже делают ставки. Будешь должна мне…

— Аксель. Ты всю ночь был в борделе?

— Я всю ночь решал твои проблемы.

— Всю ночь? Не отлучался никуда? Кто может это подтвердить?

— Весь бордель, охрана, первый, второй и третий ярус, и… что случилось?

Я фыркнула — наконец-то мирийское дошло до мозгов и он начал соображать. Купол тишины мы бросили одновременно — сдвоенный, Акс добавил глушилку на дверь, и ещё плетение сигналки, упал на тахту и поманил меня — садись рядом.

— Вчера ночью в пустыне кто-то использовал Зов. Очень сильный, — добавила я, подумав. — Почти уровень… Гласа.

Аксель нахмурился и сразу стал собраннее — тонкая морщинка появилась между бровей.

— Не Кораи, — выдал он утвердительно.

— Скорее нет, чем да… почти… — я помедлила, — твой уровень силы.

— Около тридцати Высших, с десяток охранников, примерно столько же слуг, и пять… три… жрицы Нимы… могут подтвердить, что я не покидал заведение и находился там от заката до рассвета, — проговорил он быстро. — Нам запрещено использовать дар без согласования на чужой территории. Феникс?

Я пожала плечами, расправив юбки на коленях.

— Будь осторожен… доказать, что чужой заклинатель — это не ты…

— Нас не отпускают в пустыню по одному.

— Акс!

— Кто из нас старше, Мелочь? И кто последнее время создает больше всего проблем? — он перетянул мои перевязанные руки к себе на колени, и развернул ладонями вверх. Оттянул кончик шарфа с шеи и нахмурился. — Рассказывай, мелочь. Что ты делала ночью в пустыне, и как это допустили Кораи.

— Ты ещё не знаешь?

— Что?

— Тебе не приходили Вестники от дяди?

— Я блокировал связь на ночь.

— Оу, — я прикусила губу, думая, как сказать проще. — Был пожар. Загорелся флигель на мужской половине. Глава Джихангир Корай… отошел за Грань этим утром. Виры рода Блау больше нет, — добавила я совсем тихо и похлопала Акса по спине, когда он поперхнулся вином.

— Мелочь!

— О смерти Главы сообщили за завтраком, когда я уже вернулась. Помолвку отменили, — по вполне понятным причинам — я продемонстрировала руки, — в связи с невозможностью обеспечить безопасность невесты. Виры нет. Бумаги подписаны. Дядя в курсе.

— В курсе? — Акс встал резко, пнув столик, и взъерошил пятерней волосы. — В курсе. Нам нужна была эта помолвка, Вайю! Нужна!

— Твоя — остается в силе. Только теперь у тебя есть право самому выбирать невесту, а не брать то, что дают.

— Что. Ты. Натворила? — он навис надо мной, как вершина Лирнейских.

— Я? Может спросишь, что натворили Кораи? — я потрясла ладонями перед лицом. — Нет?

— Нам нужна эта помолвка!

— Аксель, не вижу никакой проблемы…

— Что будет, если умрет дядя, мелочь? — он выдохнул и развернулся к окну.

— Будет пло…

— Род улетит за Грань.

Я поджала губы — Акс был прав. Сколько мы продержались без дяди?

— Ты знаешь, с какими из родов у нас подписаны соглашения о намерениях?

— Нет.

— Условия сотрудничества? С какими кланами?

— Нет.

— Сколько приносят каждый год империалов шахты Блау?

— Нет.

— Сколько стоят патенты, которые мы оформили за последние несколько зим?

— Нет. Но это знает Луций!

— Луций? — Акс хмыкнул. — Луций вассал рода, но подчиняется напрямую Главе. Я — не умею ничего! — прошипел он тихо. — Дядя не учит меня, не допускает к управлению, кроме каких-то мелочей… Я не знаю ничего о наших союзных кланах! Я не знаю ничего — что не узнал бы сам — о связях в Столице! Такое ощущение, что следующим наследником буду не я, а кто-то другой… Как будто у него есть выбор! Как будто он не считает, что следующим Главой стану я!

— Аксель…

— Сначала я думал — это выродок Хэсау, его он готовит на место Наследника, но твой Данди бесполезен, — Акс хохотнул, — Луций держит меня в курсе. Зова у него нет. Даже твой юный поклонник Тир — и то, знает больше меня. А почему? Потому что Глава посвящают его в свои планы…

— Акс…

— Дядя учил меня до пятнадцати, а потом… — брат хрустнул костяшками пальцев, — после одного из походов в шахты — все изменилось. Я долго искал причину — он испугался, что я стал сильнее его!

Он прошагал до окна — стремительно — и тут же развернулся обратно.

— Когда я прошу пояснить что-то — я получаю ответ — позже, или не сейчас, или не время. Мне приходилось до всего доходить самому.

Я открыла рот и закрыла.

Он считает, что дядя… списал его? Потому что не верит, что сумасшествие отца излечимо? Потому что все повторится? Потому что Блау не нужен съехавший с плетений Глава?

— Если бы был жив отец, все было бы иначе, — отрубил Акс. — Я понял это ещё в Школе. Другие отцы часто ставили задачи, давали поручения… Другие Наследники делились знаниями… это неприятное ощущение, когда любой, знает больше, чем ты… А я? Я — раздолбай. Мне нельзя доверить ничего важного. Потому что у меня — нет отца, — выплюнул Акс.

— Акс, ты не прав. Дядя ради нас…

— Прав, — брат смотрел на меня жестко. — Что случится, если завтра умрет Кастус Блау? Что, мелочь?

Я молчала. Что будет в случае смерти дяди, я помнила прекрасно — Акс сумеет продержаться несколько зим, а потом… умрут все. Кроме меня.

— Я должен думать наперед. Я должен защитить тебя, мелочь, — тяжелая ладонь упала мне на голову и потрепала по волосам. — Тебя, землю, людей. Защитить то, что оставил мне отец.

Отец? Отец чуть всё не потерял! Защитил и сохранил всё — дядя!

— Поэтому — нам нужны связи… Нам, — он присел передо мной на корточки и взял мои руки в ладони, — тебе и мне. Нам, а не Кастусу Блау. Кораи не самый плохой вариант… был, — он вздохнул. — Дядя контролирует все узлы плетений — каждый, и не отдаст ни одного конца! И если завтра с ним что-то случится… — Акс резко встал и встряхнулся. — … я не смогу защитить тебя. Поэтому — нам нужны Кораи. Это гарантия… что хотя бы ещё один род будет у тебя за спиной, я буду спокоен, что ты в безопасности, и — связи…

— Ты не прав, Акс!

— Прав. Меня никто не воспринимает серьезно, мелочь. Потому что меня не воспринимает серьезно даже мой собственный дядя. Иногда я думаю, что, если бы у меня не было Гласа? Если я был бесполезен? Нас мало — наследники, продолжение рода Блау — вот высшая цель! Именно поэтому срок помолвки — окончание Корпуса, потом свадьба, у меня появятся наследники и… Что? Тогда я стану не нужен. А я не собираюсь становиться не нужным, Вайю, — добавил он жестко.

Великий, как я могла упустить это?

— Аксель, это не так! Алтарь признал тебя Наследником!

— Я не задал тогда ни единого вопроса, мелочь, — брат говорил, глядя в окно — я видела только напряженную линию плеч. — Когда он оставил печать Главы — тебе. Не — мне. Тебе.

— Это из-за Хранилища! Псаки тебя подери, Акс!

— Нет. Это потому что Кастус просчитал всё. Единственный человек, против которого я никогда не подниму плетений — это ты.

— Ты все понимаешь совершенно неправильно! Я не претендую на место Главы! Никогда! — я подошла и, помедлив, обняла его сзади, но брат сбросил мои руки — резко.

— Никогда не говори никогда, Вайю. Если… однажды тебе придется выбирать… я или… Кастус… кого ты выберешь? — Акс приподнял мой подбородок и смотрел прямо в глаза. — Кого, из нас двоих?

Мы молчали доли мгновения, пока

— Ты долбанный идиот! Выродок шекка! Псаков придурок! — я дернула головой, вырвавшись, и начала колотить его кулаками по груди. — Псаков долбанный идиот, Акс! Я отказываюсь выбирать! Дядя — Глава Клана, и это так же неизменно, как то, что светило восходит по утрам! Ты — Наследник! Нас-лед-ник! Единственный… — я подняла вверх руку и сила полыхнула так, что темнее облако облизало всю руку от кончиков пальцев до локтя, — ты единственный Акс, единственный первый Наследник…

Сила, вспыхнувшая у меня, отозвалась — и кольцо Акса полыхнуло родной тьмой в ответ, и мы переплели пальцы. Аксель прижал мою голову к груди и начал гладить по волосам.

— … единственный клан, у которого первый наследник такой придурок — это Блау… — ещё один удар кулаком по груди.

— … мелочь…

— единственный клан в котором родные не разговаривают друг с другом по нормальному — ещё один удар кулаком.

— … мелочь, хватит…

— …в последнее время мне постоянно хочется двинуть тебе, Акс…

Мы стояли, обнявшись, еще пару мгновений, пока я не отодвинулась.

— Поговори с дядей, Акс.

— О чем? — отозвался брат глухо.

— О правде. Скажи ему то, что сказал сейчас мне. Мы… слабы. Потому что не вместе. Потому что каждый по одиночке. Нас — нет! Нет, Акс.

Именно поэтому нас смели в свое время. Дядя планировал рассказать Акселю летом, когда окончится курс, он вернется домой и будет подходящее время. Но — будет поздно. Я — чувствовала. Нужно — поговорить сейчас. Чтобы Акс знал… про отца… про сад… про сумасшествие… он имеет право.

И я — тоже была не права, он имеет право знать.

— А мы — вместе? Вместе? — Аксель взял меня за плечи, встряхнул и пытливо посмотрел мне в глаза. — Мы же вместе, Мелочь?

— Вместе.

— Помолвку с Кораями можно возобновить, — выдохнул он расслабленнее.

— Нет!

— Простая помолвка, Вайю. Никто не ведет тебя в храм прямо завтра. Помолвка — это гарантия помощи родичей… защита, забота…

— Гарантия помощи? Простая помолвка? Защита? Забота? — я расхохоталась. — Идем!

— Вайю!

— Идем, Акс!

Ящики стола в кабинете, примыкающем к библиотеке, перерывать не пришлось — и Тир вряд ли был бы рад, нарушь я границы его личной территории — искомое мне выдали слуги, сразу и по первому требованию.

Записи я сливала торопливо — руки подрагивали, выбирая и нарочно вырезая некоторые моменты — Акселю достаточно будет знать, но не следует знать — всё. Пирамидку в Акселя я швырнула — он поймал на лету.

— Смотри! — скомандовала я, расчищая место на столе, чтобы ничего не отвлекало от проекции. — Это твои родичи. Это — твоя забота, и твоя — защита.

Пирамидка вспыхнула, когда Акс подал импульс силы, и изображение развернулось над столом. Начала я — с Храма.

«…песчаная дорога среди барханов… статуи из стекла, пойманные в стазисе…

…горка моих артефактов с клеймом Блау на чужих, предупредительно подставленных ладонях, я стягивающая кольца — палец за пальцем…

…простая помолвка, девочка… всё уже готово к празднику и алое покрывало ждет тебя…

…щенок Кораев, уже мертвый сейчас, бьет меня по лицу… наотмашь… я сплевываю на плитки пола… песок краснеет от крови…»

— Что это? — Аксель прервал запись, хлопнув ладонью по столу. — Я спрашиваю, что это? Дядя знает?

— Смотри, Акс. Дядя не знает, ещё не успела отправить, — отозвалась я устало, запуская запись повторно.

«… девушкам не стоит давать выбор, дитя… я просто проявила заботу о тебе… вещает старуха Корай…

…Алую ночь можно сдвинуть… шипит в мою сторону Корай… а жрецы заунывно тянут молитвы Немесу… у нас можно скрепить помолвку сразу… молись Немесу сегодня, северянка…

…Кто?… Я спрашиваю кто? … ещё одна увесистая пощечина от Корая…»

Акс зарычал, низко и глухо, пирамидки подпрыгнули на столе, когда кончики пальцев брата полыхнули силой — темное облако клубилось и подрагивало.

— Он уже умер, Акс! Умер! — я перехватила его ладони. — Умер! Он — умер!

— Жаль, — Аксель прикрыл глаза и мгновение — несколько глубоких вдохов, и мы запускаем запись снова.

«… полупрозрачная проекция Великого Змея, нарезающего круги под куполом Храма Немеса…

…Корай на полу, черные рукава старухи, взлетающие крыльями… щит жрецов… я вижу перед собой только спины…. щит прогибается, сметенный силой артефакта… хлопок… брызги крови…

… Убей её! — командует старуха властно, указывая в мою сторону… сияющий хлыст Лейле, мелькающий передо мной в воздухе… удар…»

Пирамидка мигнула, загудев, и — погасла.

— Дальше!

— Достаточно, — и даже много. Я посмотрела на Акса — трезв, зол и бледен, почти до синевы.

— Дальше, Вайю.

— Виры больше нет. Мы, Блау, больше ничего не должны Кораям. Видимо сам Немес был против этого союза, — поддела я беззлобно.

— Как ты выбралась?

— Уж точно не по воле Немеса, — фыркнула я.

— Я хочу видеть всё. Здесь и сейчас.

— Дома. Я покажу и тебе и дяде за раз. Это нужно обсуждать не здесь, не в чужом доме.

— Пожар?

— Был. Сгорело крыло, — я пожала плечами.

Аксель щелкнул кольцами, и, прежде, чем успела возразить, выплел — практически идеально — целительское диагностическое — первый, узел, второй, третий, четвертый — так чисто, что я приоткрыла рот.

Помнит? И — знает?

Диаграмму, ту же, что я демонстрировала Тиру, Аксель рассматривал сосредоточенно, сдвинув брови, и с каждым новым маячком — красная точка, сигнализирующая о повреждениях, его глаза становились все холоднее и холоднее.

— Слишком много гостеприимства. Я дала слово, оказать точно такой же прием родичам, если они когда-нибудь пройдут портальную арку на Север. Акс?

Брат не реагировал.

— Акс! Пообещай мне, что ты — ничего не будешь делать. Пока не узнаешь всё и не поговоришь с дядей. До конца Турнира, Акс!

— Я — Старший, и буду делать то, что считаю нужным.

— Аксель Септимус Блау!

— Уже двадцать две зимы как. Ты сказала — говорить, я хочу говорить, Вайю. Покажи мне всё. Или ты, как и дядя держишь меня за полного идиота? — он развел руки в стороны и сделал издевательский поклон.

— Худого. Худого идиота, Акс. Ты похудел за последний сезон…

— Иди сюда!

— Аксель! — я бросилась прочь, подобрав юбки.

…

— Я сказал, иди сюда! Мелочь!

— Аксель! Септимус! Блау… Младших нельзя бить! Нельзя, Акс!

…

— Сир Блау?

— Воспитываю сестру, леди Тир!

— Акс!!!

* * *

Крошки с подушки я смела раздраженно.

— Аксель, если ты ещё раз будешь есть в моей постели…

— Ты мне это позволишь, — он щелкнул меня по лбу. — Потому что у тебя только один брат.

Два. Но спорить мне не хотелось. Не сейчас, когда мы только-только помирились.

Шторы были плотно задернуты, в спальне царил полумрак. После того, как Аксель позавтракал-пообедал-и просмотрел новые пирамидки — и всё это сидя на моей кровати, мы решили поспать.

Обещание Акс мне не дал: «Я Старший и буду делать то, что считаю нужным», но дал слово сначала поговорить с дядей и согласовать с ним свои действия — это единственное, чего мне удалось добиться.

— Рейна должна умереть, — пробормотал брат мне в волосы. Я вздрогнула. Он видел не всё, кое-что я все-таки вырезала. Есть вещи, которые ему знать просто не нужно. — Этот «лотос» надо показать дяде, он сможет разобрать кораевскую игрушку и понять, зачем она им в пустыне… — сам он долго и безрезультатно пытался активировать артефакт Старухи силой — у него не вышло ничего. — Уверен, Рейна связана со смертью Главы, если бы у нас были доказательства…

Доказательства? Я поерзала, устраиваясь поудобнее.

— Все копии договоренностей между кланами в письменном виде я запрошу Луция…

— Уху…

— Не перенапрягайся на Арене, это того не стоит…

— Уху…

— Тир поставит тебя на алхимию?

— Уху…

— Или на боевку?

— Уху…

— Вайю, ты спишь?

— Почти…

Я уже почти провалилась в сон, когда теплая рука обняла меня за плечи и натянула одеяло поверх — укрыть.

— … было страшно? Там в пустыне… тебе было сильно страшно, мелочь?

— … нет…

— …ты можешь сказать мне, я никому не скажу…

— …нет…

— … и даже поплакать…

— …

Шепот брата убаюкивающе звучал над моей головой, я уткнулась носом в теплое плечо и засопела.

Мне было очень страшно, Акс. Мне было очень страшно.

Глава 2. Эта-лучница-Блау

Меня разбудил щелчок. Дверь скрипнула, я крутнула кольцо, пальцы под одеялом сами сложились в первый узел атакующего, и… расслабилась.

— Сир, — негромкий голос Кантора звучал очень настороженно. — Уберите плетения…

— Как часто вы заходите в спальню к юным сирам без стука? — приглушенный шепот Акселя, тахта рядом прогнулась — он встал с кровати.

— Только когда слуги сообщают о наследнике дружественного. — Тир подчеркнул это слово голосом, — клана, который не уведомил о визите и… Если бы высказали, что решили остаться… мы выделили бы вам отдельную комнату…

— Нет необходимости…

— Сир Блау…

— Не здесь…

Щелчок пальцев, и все звуки исчезли. На меня бросили купол тишины.

Через пару мгновений я потянулась и открыла глаза — узкая полоска света в окне пламенела розово-красным — закат. Мы проспали почти целый день.

* * *

В библиотеке было шумно. Свитки парили в воздухе — Костас, проводя тренировку плетений, пытался выстроить из пергаментов стройную изящную конструкцию. По замыслу юного стяжателя поэтической славы — трубочки должны были вращаться в воздухе, разворачиваться, и, как бы танцуя, заходить на новый круг, но…

— Костас Тир!!! — Марша сдула прядь со лба — ей на голову снова рухнуло сразу два свитка — контроль у «цыпленка» был ни к псакам. — Если ещё хоть один предмет коснется моей прически, я сделаю с тобой вот это! — свиток, безжалостно скомканный, вспыхнул в руках Фейу рыжим пламенем и осыпался пеплом вниз.

— Ковер, — меланхолично указал Кантор. — Мирийский. Счет я отправлю роду Фейу. За преднамеренную порчу кланового имущества.

Геб заржал, а Марша вспыхнула вся разом — кончики пальцев, глаза, и даже волосы заискрились силой.

— Контроль ни к псакам у всех, а не только у Костаса, — пробормотала я тихо. И тут же подняла открытые ладони вверх. — Тише, Фейу, тише…

Обиженный цыпленок, демонстративно забросив травянистый — на этот раз ядреный, цвета ядовитой зелени шарф за спину, надулся и рухнул в кресло, развернувшись спиной ко всем.

— Что происходит? — я наклонилась к Фей, которая хихикала, прикрыв рот рукавом ханьфу.

— Прическа, — шепнула в ответ сестра. — Сир Аксель здесь, мы ожидали прибытия сира Фейу, а если будет вся тройка… — она сделала драматическую паузу, — то будет и господин Иссихар Дан. Марша потратила на укладку почти пятьдесят мгновений, захламила нашу комнату, пропустила ужин, потому что выбирала наряд, и…

— Ву! Если говоришь обо мне — делай это громко. Тебя не учили, что обсуждать других за спиной, это есть сплетничество злокозненное, и не к лицу юной сире?

— Тир и сир Блау договорились о сотрудничестве, — нарочито громко произнесла Фей-Фей, — при подготовке к Турниру, и сегодня остаются у нас… кроме сира Дана.

— Дан — великолепный алхимик! Военный алхимик! — взвилась Марша.

— Ты видела его в работе? — лениво парировала Фей.

— Статус личного ученика магистра не дают просто так, за…

— … красивую внешность…

— Ву!

— Зачем южанину помогать нам, скажи? — сестра скрестила руки на груди. — Сир Блау и сир Фейу — понятно, но зачем южанину помогать команде севера? Она мечтала, что ей одобрят алхимию, — пояснила Фей персонально для меня, — и потом великолепный сир Дан весь день и всю ночь, будет учить леди Фейу алхимии в уединенной лаборатории…

— Ву!

— Зачем ему помогать нам?

— Потому что я попросила? — Марша томно изогнулась и поправила декольте. — Или ты сомневаешься в моей привлекательности?

— В мозгах. Я сомневаюсь в твоих мозгах.

— Блау и Фейу — свои, Даны — чужие, — вклинился Гебион. — Сир Аксель во-о-о так хорош в боевке, — он показал кулак вверх. — А сир Фейу…

— Хорош во всем! — безапелляционно перебила Марша Геба, с такой долей высокомерия, что Фей приоткрыла рот. — Мы — Фейу! Значит — лучшие!

Я отвернулась, чтобы скрыть улыбку и подмигнула Кантору, который тоже с трудом удерживал серьезное лицо. Некоторые Фейу — такие Фейу.

Вечером в нашей маленькой команде произошли кардинальные изменения. Никто из хаджевцев так и не пришел в себя достаточно, чтобы взять дисциплину — и потому как вытянулось лицо Тира, я поняла, что он все же рассчитывал, что целители смогут совершить чудо и поднять кого-то из них на ноги.

Аксель развел бурную деятельность, настолько кипучую, что я предпочла спрятаться в библиотеке вместе со всеми и не попадаться ему на глаза. Брат отпросил всю свою тройку на один закат из Корпуса.

«Чтобы помочь малышне и поднатаскать слабаков перед Ареной» — выразился он лаконично. При этом лез во всё — даже в планы команды.

Марша пребывала в отвратительном настроении, потому что ей — отказали. Распорядители завернули список Тира, вычеркнув Лидса и Фейу. «Вы можете использовать только основной и запасной состав, чтобы представлять предел в дисциплинах» — таков был вердикт. И Фейу — бесилась, потому что никто — ни один из нас — не был так хорош в стратегии, как она!

Гебион отнесся к отстранению философски, и перечитывал алхимические трактаты. Кантор сначала заявил себя на все три дисциплины, кроме алхимии — на нее поставил меня и Фей, но потом, под нажимом Акселя изменил мнение.

«Вы должны быть заменяемы. Если вылетит один — его может заменить другой. Ты — устанешь уже после двух боев и начнешь совершать ошибки» — и список поменяли. Кантор остался на магических дуэлях, Фей дали алхимию, меня — на немагическую боевку — Аксель с каким-то садистским удовольствием выбрал направление «Боевые луки», а на «стратегию и тактику» поставили… Костаса Тира.

Каким образом «цыпленок» внезапно стал Великим стратегом клана Тир, я так и не поняла.

«… — Ты решил, что я настолько тупая, что смогу только «стрелять»?

— Я решил, что в дисциплине, где не нужно думать — твои шансы выше всего!

— Тут нужно думать! Учитывать скорость и направление ветра, расстояние до мишени, угол…

— Под куполом Арены ветра нет, Блау, — ехидно вклинилась Марша.

— Можно подумать Костас лучше меня понимает в стратегии?

— Костас играет в Го, — уведомил Кантор.

— Я тоже играю в Го!

— Да? Хорошо. Раз твоя честь требует — сыграйте. Выиграешь, я поменяю.

— С чего ты решил, что я лучше справлюсь с боевкой?

— Я видел записи с тренировок, — Тир кивнул в сторону Геба и Фей. — Ты не так уж и плохо стреляешь, Блау».

Таким внезапным и совершенно необъяснимым образом за пару мгновений — одним стремительным росчерком кисти — я стала «этой-лучницей-Блау».

* * *

В библиотеку Акс вошел в сопровождении претора Фейу.

Будущего претора Фейу, поправилась я про себя, если история опять не изменит наклонение.

— Господа, и — дамы! Начинаем. Сира Дана нет, отбыл в столицу по делам Гильдии, поэтому сегодня в вашем распоряжении только мы, — Аксель лихо подмигнул и улыбнулся — всем сразу, такой располагающей улыбкой, что губы дрогнули даже у Кантора. — Общий сбор в дуэльном зале — у вас ровно три мгновения, чтобы прибыть на место дислокации. Время пошло! — рявкнул он так, что заложило уши.

* * *

— В текущих условиях задачи выиграть перед вами не стоит. Есть задача проиграть с максимальным уроном для соперника…

Акс выстроил нас всех в линию, и ходил перед строем, заложив руки за спину. Дуэньи, зрители — Марша, Геб, Управляющий и несколько слуг, заняли место на лавках вдоль зала, и с интересом внимали происходящему.

— Север проигрывает, но не сдается, никогда. Это означает, если вы сделали всё возможное — далее совершаете — невозможное.

Фей, стоящая слева от меня, дышала хрипло, с присвистом — на этот ярус мы просто бежали, подгоняемые сзади «жалящими» плетениями Акселя. Лично мне прилетело дважды, а потому, как скривилось лицо «цыпленка Тира» — ему явно перепало больше всех — он ввалился в тренировочную последним.

— Чтобы победа далась вашему противнику так тяжело, и стоила так дорого, чтобы остальные пределы несколько раз подумали, стоит ли связываться с нами. Южане хитры, западники — спокойны, столичные — интригуют так же, как дышат… Мы — северяне — сумасшедшие. Это значит, что ради победы мы готовы на всё. Именно это ваша задача — продемонстрировать. Чтобы каждый понимал — на Севере всходит достойная поросль, и трогать нас себе дороже.

Я приоткрыла от удивления рот. Аксель никогда не вещал так высокопарно. Что он принял?

— Тир, — Аксель прошагал в начало ряда и встал напротив Кантора. — Твоя задача нанести максимальный урон противнику. В рамках правил поединков, — поправился он быстро, почесал бровь, взъерошил волосы пятерней. — Вывести из строя, чтобы не мог продолжать бой. Ву! — шаг влево, и Фей неосознанно ещё сильнее выпрямляет спину. — Все поколения предков алхимиков династии Ву вернутся из-за Грани, если Наследница рода позволит себе … — Акс сделал паузу, потому что выиграть такую дисциплину без предварительной подготовки — нереально, и это понимали все, — … позор Ву — позор Блау, — наконец подобрал он нужные слова, — ты хочешь опозорить меня, своего сюзерена?

— Нет, — тихо прошелестела Фей.

— Не слышу, — гаркнул Акс.

— Нет! — твердо произнесла сестра.

— Не слышу, кадет Ву! Отчетливей!

— Никак нет, сир Блау!!! — проорала Фей-Фей.

Я с тихим стоном прикрыла глаза. Он что думает, у нас тут Корпус?

— Блау! — он остановился напротив меня, покачался на носках, заложив руки за спину. — Тут не поможет ничего. Просто постарайся не продуть всухую!

— Аксель! Я нормально стреляю!

— Можешь отправить стрелу в задницу одного из судей, — шепнул он мне с насмешкой. — Так хоть выступление получиться ярким и красочным.

— У них — купола! — фыркнула я в ответ.

— Так. Тир. Кос-тас. Тир, — Ещё шаг влево, и Аксель останавливается напротив цыпленка, который оказался ниже Акса на добрую голову. Наш командный стихоплет выпрямился, задрал подбородок так, что мелькнула тощая шейка с нервно подрагивающим кадыком, и замер. — Ваш сир очень высокого мнения о ваших аналитических способностях. Стратегия и тактика — это основы, для любого, уважающего себя мужчины.

— Я не собираюсь на военный факультет, — пискнул цыпленок.

Аксель ухмыльнулся.

— Стратегия — это не только искусство ведения войны, это способ достижения любой цели, позволяющей эффективно использовать те ресурсы, которые… есть в наличии, — Акс приподнял кончиком пальца зеленый шарфик Костаса. — Что есть, то и используем. Если, скажем, вы хотите завоевать благосклонность юной сиры… — со стороны послышались смешки, — вы проработаете стратегический план и выберете тактические действие по завоеванию новой вершины. Если вы хотите получить дополнительные клановые преференции, продвинуться в академической группе, одобрение своего предложения в Совете… везде, сир, вам необходимо использовать эти навыки.

— Я буду стараться. Сир, — пискнул Костас.

— Нет, вы не будете стараться, — лениво протянул Аксель. — Вы сделаете всё возможное и невозможное, иначе в противном случае, я лично поговорю с вашим сюзереном… о строгом наказании… за халатность…

— Это дискриминация, сир Блау! Совершеннейшая дискриминация! Почему наказание только для меня?! Мама! — Костас обернулся к леди Тир, сидевшей на лавках вдоль стены вместе с остальными дуэньями и зрителями.

— Ты справишься, дорогой. Я в тебя верю. Не отвлекайся, — совершенно спокойно произнесла леди Тир и вернулась к вышивке.

— Костас Тир — к Фейу, — скомандовал Аксель, махнул в сторону кузена Марши, который невозмутимо читал, не обращая внимания на происходящее, уткнувшись в свиток. — Фейу!!!

— Блау, не стоит так орать…

— Девочки… дамы, — поправился Акс, — лаборатория в вашем распоряжении. — Тир и Блау — остаются здесь!

Народ покидал зал гуськом, один за другим, чуть потолкавшись в дверях.

— Что сегодня случилось с сиром Акселем? — шепнул мне Кантор так, чтобы не слышал, быстро и пружинисто шагающий впереди, брат.

— Обострение братских чувств… — я неопределенно пожала плечами. — Завтра постарайся вечером быть в форме. Первый день аукциона — я хочу непременно присутствовать…

— Какой аукцион, Блау?

— Самый обычный…

— Разговоры в строю! — гаркнул Акс. — Блау — стандартные противники, проекции один-один, выставляй четвертый уровень. Тир — личный спарринг, посмотрим, насколько хорошо учат у вас в клане. А сейчас — разминка! Побежали, побежали, побежали!

…

— Что вы как перемещаетесь, как беременные скорпиксы?

…

— Вайю уходи резче, резче уходи, ты теряешь скорость! Это твое единственное преимущество!

…

— Тир, я беру свои слова обратно! Отвратительно поставлен удар правой — ты смазываешь конец плетений и они уходят вверх! Целься четче!

…

— А что, в бою, кто-то будет ждать, пока ты запитаешь второй узел? Нет? Пошла, пошла, пошла!!!

…

Кантора Аксель гонял безжалостно. Настолько, что я уже мысленно пересчитала ряд фиалов и мазей, которые нужно будет занести Тиру на ночь, иначе завтра он просто не встанет с кровати. Акс бил в полную силу, буквально размазывая его, катал по полу зала, заставляя подниматься снова и снова, раз за разом пробивая защиту.

Тир — был хорош, уж точно лучше меня, но до уровня Акселя ему было далеко, и я бы соврала, если бы сказала, что не любовалась тем, как работает брат — чисто, четко, жестко. Дядя выучил его на совесть.

— Блау! У нас объявили передышку? За перерыв без разрешения — ещё две схватки!

— Я не участвую в поединках, Акс! У меня немагическая боевка! — буркнула я устало.

— До луков мы дойдем позже, ты должна попадать в мишень в любом состоянии…

— Я …

— Три схватки…

— Аксель!

— Четыре, Блау! И ты не выйдешь из этого зала, пока не завершишь дуэли, — рассерженно рявкнул брат. — Ты просто никакая в круге, тебе нужно тренироваться каждый день, чтобы ты могла постоять за себя, а не ныть! Вы должны быть заменяемы. Арена — это вам не малый прием, если из строя выйдет один — его место должен занять другой…

— Но почему я! У меня третий!

— Ты хотя бы не сольешь круг сразу, — неохотно выдал Акс, и снова запустил крученое плетение в спину Кантора. — Никогда! Не поворачиваться! К противнику! Спиной! Выбыл! Ты проиграл пятый раз, Тир! Вайю — работать!

— У-у-у….

Я отошла ещё на десяток шагов — плетение летели так далеко, что с них станется и зацепят, и щелкнула пальцами, запуская проекцию противника.

— Псаков Акс…

Вчера я жаловалась на недостаток братской любви. Прости, Великий, я не знала, о чем просила! Сегодня я предпочла бы, чтобы этой любви было хоть чуточку — меньше.

* * *

Яванти подбрасывал монету вверх — золотой империал, почти как настоящий, кружился в воздухе и падал в ладонь. Вверх — вниз, вверх — вниз, вверх — вниз.

— Когда нам выдадут уже постоянные маски вместо «гостевых», господин?

— Нет необходимости.

Монета упала на стол и покатилась, звеня. Господин всегда до этого говорил — «когда придет время».

В столичной резиденции Данов было тихо — вышколенные слуги, бесшумно сервировали стол для позднего ужина, и растворились в глубине особняка. На вечерний портал они не успели — и арка была зарезервирована на завтрашнее утро. Из-за этого сир Иссихар пребывал не в лучшем расположении духа — ещё одна ночь тратится впустую — их и так было достаточно, пока девчонка Блау торчала у Кораев.

Яванти вздохнул.

Завтра продолжится Турнир, и Аукцион — событие, которого многие южане ждали так долго, потому что проводится только дважды в год — в Высокий и Низкий сезон. Чтобы уложиться до Пустынных бурь. Пара лотов для торгов, отмеченных господином красной тушью — свиток уже лежал в кармане — представлять интересы господина будет Яванти, впрочем, как и всегда.

Интерес к такому событию провинциального масштаба непременно проявит новый Наместник — а сейчас — Яванти оценил, как снова светились золотом глаза сира Дана после посещения катакомб — «светиться» точно не стоит.

Он хмыкнул, довольный найденным каламбуром.

Дела в гильдии Алхимиков они завершили быстро, поужинали в ресторации, посетили бордели — стандартная программа, чтобы снять «хвосты» и сбросить «псов» со следа, и потом решили самый главный вопрос, ради которого и прибыли в Столицу — вызов в сердце Клана Серых.

В животе Яванти забурчало, и он покосился на приготовленные блюда — все под стазисом, чтобы не остыло. Некоторые эстеты считают, что стоит есть только свежеприготовленную пищу, и только на живом огне — никаких магических печей, никакого повторного разогрева, никаких стазисных плетений, но он таким придирчивым не был — тем более сейчас.

После полуночи в сырых катакомбах, где им не предложили даже чашки чая и плошки самого простого захудалого риса, он сожрал бы всё.

Господин отсортировал бумаги, достал закрытый печатью силы ларец и проделал уже привычную вечернюю процедуру — эликсиры, инъекции, плетения.

Яванти ждал молча. Ждал, пока золотое кольцо в глазах господина погаснет, и вернется привычный цвет радужки, и ждал, пока господин заговорит. На саму встречу его не допустили — оставили снаружи, и потому терпеливо ждал, что скажет господин. Их всего один раз так спешно вызывали в Столицу — до этого все встречи проходили в южном отделении Серых.

Раз вызвали — значит срочно. Раз срочно — значит важно. Раз важно — значит он, Яванти, непременно должен знать то, чем сочтет нужным поделиться господин. Чтобы охранить и предотвратить.

Переждав несколько мгновений с закрытыми глазами, сир Иссихар раскатал рукава — белый тонкий шелк скрыл черную вязь татуировок, щелкнул застежками, поправил волосы, и только тогда выложил на стол из внутреннего кармана плоскую коробку.

Артефактную, — отметил для себя Яванти. Именно в таких обычно транспортировали самые дорогие вещи.

Когда господин помимо оттиска личной силы, надрезал палец и выдавил пару капель крови на крышку, у него непроизвольно расширились глаза — степень защиты была предельной. Замок щелкнул, и господин движение руки поманил его к себе.

Яванти подходил бочком, старательно сдерживая нетерпение и любопытство — господин не любил настолько явного выражения плебейских эмоций. Светляк, порхающий над столом, подрагивал, отбрасывая тонкие блики, и на темном бархате, цвета полуночного неба в пустыне, с тонкой витой цепочкой золотился знак, который Яванти видел всего дважды в жизни.

Когда их удостоили такой чести.

Знак Я-сина.

— Го…господин… вам… вы… — мысли так быстро порхали в голове, что Яванти не знал, какая из них верная. — Вы… получили новую должность?

Да — кивок в ответ.

Хотел ли господин эту должность — Яванти не спрашивал — знал и так. Просто есть предложения, от которых не отказываются, но это…

— Вы получили в управление весь Южный предел? — выдохнул он благоговейно.

Сир Исси отрицательно мотнул головой — хвост резко хлестнул по плечу.

Яванти открыл рот и закрыл.

Знак есть? Есть. Должность есть? Есть. Разве может быть Я-син без предела?

Следом за коробочкой из внутреннего кармана на стол легли артефакты записей — первая пирамидка, вторая, третья — точно в ряд. Сир Исси придирчиво выправил, чтобы линия была ровной, как по мерной линейке.

Яванти стал дышать тише. Мало кто понимает, что должность — это не только права, это — обязанности, и, чем больше прав дали — тем больше обязанностей свалится сверху. Это нехитрое правило за свои зимы он выучил отчетливо.

— Нам придется провести расследование, Яванти, — через пару мгновений монотонно проговорил господин. — Перед тем, как ознакомиться, дополнишь клятву на крови и… пройдешь менталиста.

Менталиста?

Спина Яванти покрылась холодным потом.

Менталиста-недоучку? Менталиста Серых? Чтобы что? Поставить закладки?! Значит… господин… он покосился на знак, сияющий золотом на фоне бархата…

Господин обменял право дополнительной власти на то, чтобы ему поставили закладку? Залезли в голову, эти недорощенные псы, которые в свое время не попали в Управление? Это действительно стоит того?

— До вступления в права ещё ползимы. Есть время собрать информацию и подготовиться, — очень устало закончил Иссихар. — Все исследования будут продолжены на севере, но сначала — нужно найти ответы.

— Какие ответы, господин?

— Что случилось с предыдущей подопытной группой, куда исчезли записи исследований алхимиков, и что на самом деле произошло в катакомбах Керна. Как и при каких обстоятельствах погиб предыдущий владелец этого, — сир презрительно щелкнул ногтем по крышке коробочки. — Найти виновных в смерти Я-сина. И… покарать.

Керн? Север?

Яванти молчал мгновение, два и вздрогнул, только когда господин с треском захлопнул коробку. И — поклонился. Глубоко и почтительно.

Новому Я-сину Северного предела.

Глава 3. Вполне нормальная Блау

Му захрипел. Пальцы, сдавившие шею, были сильными, тренированными, и жесткими настолько, что казались почти железными.

— Северный выродок!

Рослая девка Чен пахла айвовым джемом, терпким южным кофе, и совсем немного — потом; одного с ним роста — смотрела прямо — глаза в глаза, скаля крепкие белоснежные зубы.

— Бледная немочь, которой не нашлось места на севере!

Му уже сложил пальцы, чтобы хлестнуть наотмашь, но усилием воли расслабил руку — четверо, стоявшие ровным полукругом за спиной Чен, следили за каждым его движением. В коридорах под трибунами было ещё пустынно — он специально вышел раньше, чтобы не пересекаться лишний раз ни с кем из класса, но они уже караулили его здесь.

Помощи ждать неоткуда — рано, да и те, кто увидит — отведут глаза и пройдут мимо, горячие нравы учеников первой южной школы все знали очень хорошо.

Дыхание кончалось — хватка девки Чен была по-мужски крепкой, и он вцепился в запястье, прохрипев:

— Пусти.

— Если ещё раз, ты, бледный северный рыжий червь, решишь, что ты умнее, и можешь использовать Чен в своих играх, я покажу тебе истинное южное гостеприимство.

Девка хорошенько приложила его головой о стену напоследок и брезгливо отодвинулась.

— Трус, у которого нет ни чести, ни силы.

Му моргнул — зрение поплыло, на миг подернувшись алой пеленой, пальцы свело судорогой от желания вмазать, и согнуть псакову выскочку через колено, смять, сломать девку…, которая возомнила себя равной мужчине.

— Ты ввел в заблуждение не только меня, по поводу интересов Блау. Ты хотел вбить клин между родами — сиру не интересует мой «золотой мальчик» — это вчера подтвердил Наследник, официально. Только потому что недоразумение разрешилось, и род Чен приобрел нового союзника — ты, червь, будешь жить. Я даже не вызову тебя. Не-дос-то-ин, — пропела она мягко по слогам с отвратительным южным акцентом.

Чен щелкнула застежками, и вернула кади на место, закрывая лицо.

— Но раз ты так жаждал боя, после Турнира я попрошу Наставника поставить нас в связку. И с превеликим удовольствием, видит Немес, буду отрабатывать на тебе удары.

— У нас новый мальчик-для-битья? — растягивая гласные переспросила одна из девушек — одноклассница, с которой он так и не нашел общего языка.

— И больше никогда, — палец, как железный болт, больно впечатался ему в грудь, — не смей использовать Чен для решения своих проблем. Девчонка Блау хороша. Сегодня записи с вашей школьной дуэли увидят все. Идем! — вскинула она руку.

Один из ставленников Чен заржал, и игриво подбросил вверх пирамидку с записями.

Псаков Юг! Псакова сука Блау!

Когда они наконец ушли, Му с силой растер шею, и быстро-быстро заморгал — глаза запекло от ярости.

Нельзя плакать, нельзя! В какой момент его жизнь превратилась в …это? Он даже ответить этой Чен не может — кто Му на Юге и кто Чен?

Но они все у него получат. Высокомерные выскочки, возомнившие себя вершительницами судеб. В этот раз суке Блау удалось вывернуться, но они все у него попляшут. И эта Блау и эта девка Чен. Все запомнят, кто такие Му.

— Сир…

— Леди…

Он учтиво поклонился, пропуская пару южанок с соседнего сектора трибун, укутанных в белоснежные ханьфу с укрытыми кади волосами, и развернулся на выход. Сегодня на трибунах ему делать — нечего.

* * *

— Должны.

— Не должны.

— Должны, — с нажимом прошипела Марша почти мне в ухо, обращаясь к Фей-Фей. В этот раз я занимала место в первом ряду по праву — новый основной состав северной команды был представлен распорядителями. Взгляды, направленные на нас были сочувствующими, злорадными, удивленно-недоуменными, равнодушных — не было вообще, потому что минус одна команда — это минус один сильный участник, это плюс одна ступенька вверх — к пьедесталу, при этом совершенно без усилий.

Легко и непринужденно. В своих мыслях они уже перешагнули Север и пошли дальше. Потеряв хаджевцев, мы потеряли даже призрачный шанс войти в тройку лидеров. Гебион в самом начале сделал ставки и следил за движением в турнирной таблице неофициального тотализатора — мы теперь «пятые», последние, проигравшие заранее, те-кого-списали, те-кого-можно-больше-не-учитывать.

— Это не обязательно, — мягко, но непреклонно-решительно возразила Фей-Фей.

— Должны! Если снимут артефакты, и Наместник будет представлен аудитории официально, все должны следовать этикету и приветствовать согласно правил! — настаивала Марша.

Я покосилась на правый сектор, где, занимая сразу четыре верхних яруса, располагалась ложа южного Наместника. Сейчас сектор выглядел серебристо-серым — защитная пленка куполов, растянутая сразу над несколькими ложами была непрозрачной, и выделялась неподвижным пятном, на общем фоне цветного многоголосия кольца трибун. Посетило ли второе императорское высочество школьное мероприятие или нет — сказать было нельзя — штандартов не размещали.

— В данном случае Второй наследник выступает в роли официального лица — должность Наместника южного Предела не предполагает полного церемониала — вставать на колени при приветствии необходимости нет, — сухо перечисляла Фей. — Турнир — официальное для предела мероприятие, как должностное лицо — совет кланов никогда не передавал полномочия, если же, он пожелает быть представленным, именно как наследник рода Фениксов, и получить положенные имперскому клану преференции — таким образом он продемонстрирует, что ставит собственные желания, выше приказов сиятельного отца, пожаловавшему ему Высокий пост, окажет неуважение всем кланам, и…

— Он поставит все пределы на колени разом, — перебила я Фей. — Тут много Глав, из разных частей света, Легат, хранители Гильдий, почти весь совет кланов в урезанном составе. Если он вывесит штандарт Фениксов над своей ложей — его не простят, — я кивнула в сторону трибун, — всё кольцо и Арена должны будут приветствовать его. В этом и заключается изящество наказания, назначенного ему в Столице — по-сути его лишили статуса и права представляться официально, на всех мероприятиях он должен выступать, как представитель и хранитель Юга — использовать знак Наместника, и поставить его выше родового.

Марша протестующе засопела. Костас посмотрел на сектор трибун Наместника, скрытый серебристой завесой, на меня, на Фейу, и даже приоткрыл рот, чтобы высказаться и… закрыл, со вздохом.

— Должность, желанная для любого Высшего — Наместник одного из пяти пределов, является … — я помедлила, подбирая слова, — …унижением для Феникса, поскольку его власть номинальна, преференции ограничены, и совет Кланов не переминет указать ему на это. Он нарушает правила — делал это в Академии, и, наверняка в Ратуше, — я покосилась на ложу чинуш, на верхнем ярусе, — моя ставка — продажи мягких подушечек для коленей и эликсиров для суставов резко взлетели в цене за последнюю декаду…

— Фениксам можно всё, — Фейу резко хлопнула веером по ладони с громким щелчком. — Они выше правил…

— Не сейчас. Пойти против правил, значит пойти против Императора, и показать, что распоряжение отца и великая милость, явленная Запретным городом ничего не значит.

— Ему указали место, — мягко вклинилась Фей. — Это прямой приказ.

— Я не понимаю, — Гебион тряхнул вихрастой головой. — Почему он не может использовать власть по праву рождения… это как Вайю перестала бы быть Блау…

— Действуя, как Наместник — он представляет Юг, действует в интересах южан и говорит, как лицо предела. Действуя, как Второй Феникс — он говорит от лица рода, и представителя Запретного города. Как часть клана, и часть семьи.

Я покосилась на серебристое пятно защит, переливающихся на свету. Второй Феникс так и не смог переломить себя — штандарта Юга над ложами не реяло. Правда, как и штандарта Фениксов. Попытка выразить несогласие выглядела по-детски импульсивно, раньше второй наследник отличался более продуманными решениями — на моей памяти все его шаги были просчитаны на несколько ходов вперед. Сейчас — это либо очень сложная игра, которой я не понимаю, либо… он ещё не подобрал себе правильных советников.

— Вайю! Начинается! — Фей с воодушевленной улыбкой наклонилась вперед, положив руки на перила. Внизу на Арену один за другим выходили пятеро участников дисциплины «Боевое совершенствование в магических поединках».

Я бросила последний взгляд на ложу Наместника.

Запретный город не прощает нарушения приказов. Запретный город вообще никогда и никого не прощает.

Тем более — Наследникам. Потому что это — слабость. Если у Императора не хватает сил даже чтобы навести порядок в своем роду — как отец-всей-Империи-и-мира может править Кланами?

Слабость — непростительна. Тем более слабость Императора, которую тот продемонстрирует перед Советом кланов.

* * *

— Чисто. Проверка пройдена, — один из распорядителей халибадского турнира, опустил палочку для стандартной проверки на артефакты, — Следующий, — взмах широкого рукава, и очередной участник шагает вперед.

Их было ровно пять. «Лучшие из лучших этой зимой», как ехидно пошутила Фейу. Цвет Империи, молодая поросль, которая потом займет высшие посты, сместив тех, кто слабее или тех, кому пора на покой, или… просто сместив не за счёт личных качеств, а потому что очередной род взлетит вверх, отталкиваясь от плеч тех, кто стоит ниже по социальной лестнице.

Сейчас на Арене, усыпанной мелким чистейшим белоснежным песком, в зоне боев стоял будущий второй заместитель Легата западного предела, глава дипломатической Гильдии — сначала он несколько зим проведет послом во Фрейзии, и… я прищурилась, пытаясь вспомнить… Претор четвертого Легиона, если мне не изменяет память.

Тира в моем будущем не было, как и высокой, гибкой, как ивовый прут, девушки в темно-зеленой форме восточной школы — единственной сиры среди участников «дуэлинга». Как дальше сложится ее судьба — я не знала.

— Следующий, — уверенный голос, усиленный чарами, разнесся над трибунами ещё раз. Тир прошел проверку одним из первых, и сейчас расслабленно общался с будущими противниками.

— Ему идет.

— Что? — переспросила Фейу.

— Тренировочный доспех — Тиру.

— Наследнику идет — всё, — высокомерно откликнулся Костас.

Марша фыркнула в веер, которым прикрыла половину лица.

— Проверку прошли все, несогласованных артефактов ни у кого нет! — Геб, внимательно следивший за процессом внизу, с азартом хлопнул себя по коленям.

Для боев подготовили стандартный круг — пятьдесят шагов в диаметре, ограниченный переносными фокусирующими плитами по периметру. «Боевые магические поединки» проходили по привычной схеме — первый бой — общий. «Круг-на-вылет», «круг-все-против-всех». В первом общем поединке было важно только одно — просто продержаться.

Ещё первый бой называли «кругом удачи» — на чьей стороне сегодня боги, кому так не повезет — вылететь из соревнований в самом первом бою. Оставшиеся четверо будут сражаться между собой — пары определит жребий, в финал выходят только двое, набравшие максимальное число очков, которые и будут делить первое место и белую мантию.

Дополнительные бои и время давались судьями в случае спорных вопросов, или официального протеста, поданного одним из соперников.

— Пять поединков сегодня — это неплохо, — Геб улыбался.

— Разве вассала не должен в большей степени волновать его сюзерен? — язвительно вклинились Фейу. — Завтра Блау продемонстрирует на всю Империю свои способности лучницы.

— Моя леди стреляет превосходно, это я знаю и так, — бесхитростно ответил Лидс. — И магические дуэли более яркие и не часто удается посмотреть разные стили боя…

Я вздохнула и пошевелила пальцами в перчатках, которые мне подобрала из своих запасов Фейу — приличные, подходящие к официальной форме, и при этом достаточно плотные, чтобы скрыть толстый слой лечебной мази, нанесенной на ладони. С обрезанными пальцами — как и принято, чтобы ничего не мешало плести… просто идеальные перчатки.

Фей-фей посмотрела на меня, но на этот раз — промолчала. По поводу лечебных эликсиров, выписанных целителями, двойных плетений анестезии — и того, «как я себя чувствую», не спросили только слуги в доме Тира. Лидс, такой внимательный и дотошный в артефакторике, но совершенно не держащий в голове простых бытовых вещей — умудрился спросить одно и то же трижды. И на третий раз — я не рычала, нет — но точно щелкнула перед носом кольцами, создавая атакующие плетения, чтобы снять все вопросы разом.

Больше вопросов не задавал никто. Даже — Геб.

Расписание, озвученное распорядителями в самом начале, после представления обновленного состава северной команды участников было скорректировано. Сегодня — наслаждаемся «дуэлингом», завтра — весь день посвящен «Боевке в немагических дисциплинах», награждение участников. Алхимии посвящен весь третий день от рассвета и до заката, игры по «стратегии и тактике» — время блистать Костасу Тиру — день четвертый. Потом «Гранола», чествование победителей в командном зачете, закрытие Турнира и… прием, который должен дать Наместник.

Я приготовилась скучать.

Кто получит «белые мантии» по алхимии и стратегии, я уже видела прошлый раз. В общекомандном зачете победят Столичные, Юг займет второе место, а третье поделят Восток и Запад. Мы — последние, как впрочем и всегда.

Гораздо больше меня волновал Аукцион вечером. Хватит ли империалов на хранах, чтобы выкупить всё, что я хочу, и… как объяснить свое стремление тратить деньги на «закрытые лоты без объявленной ценности». Как? Если даже Фей-Фей, увидев список с обведенными позициями, которые я выбрала из представленных на торги, так удивилась, что не смогла удержать лицо.

«Здесь… здесь нет числа магических единиц, стартовая цена пятнадцать империалов. Силовая направленность — неизвестна. Ценность — неизвестна. Это закрытый лот, Вайю, почему ты выбрала именно девятый номер, а не двенадцатый или четырнадцатый?»

«Я бросала кости».

«Что?»

«Я просто бросала кости и записывала выпавшее число», — пояснила я. — «Хочу проверить свою удачу».

Пальчик Фей скользнул вниз, где была обведена общая сумма, в которую я планировала уложиться.

«Пять с половиной тысяч империалов. Пять с половиной. Тысяч. Чтобы проверить свою удачу? Половина из выбранных тобой лотов — закрытые».

«И что? Бывает, что попадаются сокровища времен Исхода, или артефакты, признанные утерянными за давностью зим…»

«Подобное объяснение мог бы дать Яо, но не ты. Если сир Блау дал тебе список и четкие указания, что именно нужно покупать — тебе нет необходимости объяснять».

Дядя? Указания?

Поэтому со вчерашнего вечера, я ломала голову, как снять все вопросы, которые могут возникнуть. Как?

И нашла единственное самое рациональное решение — создать ещё больше вопросов. И сделать так, чтобы никому и в голову не пришло, что я руководствовалась логикой и расчетом.

Юные сиры не знают цену империалам, юные сиры наивны и внушаемы. И что лучше продемонстрирует степень внушаемости юной сиры, чем поход к храмовому оракулу, накануне аукциона?

Я зевнула.

— Блау, — хотя бы сделай вид, что тебе интересно!

На Арене участники заканчивали проходить Целителей — диагностические чары вспыхивали одни за другими, проверка по крови, привязка к артефакту… пффф…

— Мне интересно, — буркнула я. — Даже готова сделать ставки, что Тир пройдет в финал…

Марша решительно закивала.

— … и проиграет хлыщу из столичной команды…

— Почему он должен проиграть?

— Северный предел всегда проигрывает Столичному, — подал голос Костас, и вздохнул, — но это не тот случай. У сира… есть личные разногласия с этим господином, они учились в одном классе, — пояснил он для всех сразу. — Разногласия такого характера, что их можно решить только в поединке. Если Великий распорядится и жребий поставит их в пару, сир будет биться до последнего. Я ставлю на своего сюзерена, леди Блау, — первый раз Костас посмотрел мне в глаза прямо и немного насмешливо. — Это моя ставка против вашей, я верю в своего господина…

— Как трогательно, — мурлыкнула Марша. — Готова разбить. Что будет в случае проигрыша?

— Леди Блау подарит мне танец, — Цыпленок перевел насмешливый взгляд на Фейу, — на приеме, посвященном закрытию Турнира, если господин выиграет…

— А если проиграет? — Фей удивленно обернулась к Костасу.

— Я напишу оду, посвященную … м-м-м… совершенству леди Блау, в которой воспою все её достоинства, красоту бездонных глаз, и подвиги сиры на Юге…

— Согласна, — хмыкнула я. — Можете начинать писать, сир.

Мы — уже проиграли. Столичные возьмут «белое» в боевке, заберут первое место в алхимии, и, такой самоуверенный сейчас «цыпленок» — тоже уже проиграл. Я отлично помнила элегантное и стремительное решение, которое предложит ученик Руи — участник столичной команды, которого назовут после южного турнира «Руи великолепный».

— Менталисты, — Фей придвинулась вперед, чтобы лучше видеть.

Последнюю проверку ментального поля участников доверили проводить «звезде» Рябого. Перед каждым из дознавателей встал ученик, мгновение на каждого, и распорядитель дает отмашку судьям.

— Чисто. Жребий.

— Сиру Кантору достался третий номер — счастливое число, — комментировал Геб. — Леди из восточной школы — единственная дама из присутствующих, ставлю на то, что она будет выбита в первом общем круге, и дальнейшие поединки будут проходить только между сирами…

— Леди пройдет первый круг, — лениво парировала я, разглядывая высокую гибкую девушку в форме восточной школы — цвета болотной травы, — но не пройдет в финал.

По-крайней мере так было в прошлый раз, но в той жизни Тира не было среди участников.

— Сир пройдет в финал, — уверенно добавил Костас.

— Ну-у-у… самыми сильными считаются участники столичного и южного пределов, — озвучил Лидс.

— Южане не могут позволить себе проиграть на своей собственной земле, — кивнула Марша.

— От их желания ничего не зависит, — парировала я тихо.

Если история повторится, то столица и запад заключили коалицию, и в первом круге они выбьют самого сильного участника — из южан, те подадут протест, но он будет отклонен.

Судя по тому, как Аксель вчера натаскивал Тира на щиты — «круг удачи» на этом Турнире будет жестким — это понимают все.

Утром Кантор выстроил всю нашу маленькую команду в ряд, и вещал, расхаживая взад-вперед, и настолько напоминал Акса, что было невозможно не улыбнуться. Хотя поводов для смеха не было. «Ждите провокаций» — сказал Тир, — «повышенная бдительность». «Никаких глупостей, никаких отлучек, только в сопровождении дуэний и охраны».

Официально — на Арене мерились силой, навыками и искусствами, неофициально — вели игры на выбывание, чтобы максимально ослабить соперников. Слабый противник — гарантия выигрыша. На каждом из имперских Турниров были пара тройка случаев, когда участник просто не мог доехать до Арены, или выбывал по причине недопустимого поведения и нарушения правил, или… пропадали наряды, приготовленные для выступления, кисти, краски, артефакты, ломались луки, находили запрещенные артефакты… в ход шло всё.

После случая с «хаджевцами» Тир просто двинулся плетениями на идее повышенной безопасности.

— Начинают, Вайю, очнись, — толкнула меня в бок Фей.

— Первый общий круг дисциплины «магических поединков» объявляется открытым! — зычно пропел распорядитель.

Пятеро участников синхронно шагнули в круг, пересекая границу. Управляющий артефакт вспыхнул, и силовое поле куполом засияло по периметру.

— И выйдут только четверо, и да будет бой, — пробормотала я тихо, мысленно желая Тиру благословения Великого.

— И да начнется — бой! — взмах широкого пурпурного рукава, и грохот барабанов ознаменовал начало поединка.

* * *

— Когда закрывается одна дверь — открывается другая, — второй Феникс покатал виноградину между пальцами, лениво положил в рот и сжал зубы так, что сок брызнул во все стороны.

Слуга даже не поморщился, и не сделал ни одного движения, чтобы вытереть лицо. Это — легкое неудобство, в отличие от заломивших коленей — он стоял перед господином уже тридцать мгновений в полной неподвижности. За то, что осмелился критиковать решения его сиятельства.

Турнирная ложа, укрытая «мороком» была пуста. Школьные соревнования — это не то, что может быть интересно Наследнику, и скучать, тратить целый день — господин не намерен. Его возражения — о представителях Кланов, или предела, которые захотят засвидетельствовать почтение Наместнику — отмели взмахом руки.

«Говорить не о чем. Ложу — закрыть. Представителей разворачивать. Новую фаворитку — доставить».

— Нет наставника Чи, — Феникс перекатывает следующую виноградину между пальцами, — найдется новый алхимик в ранге Мастера, которого можно будет купить целиком и полностью. Например — перспективный юный Дан заканчивает Корпус этой зимой? От должностей при дворе не отказываются. А если… откажется, — он щелкнул зубами, и сок снова брызнул в разные стороны, — Алхимика всегда можно заменить.

— Даны давно держаться подальше от высокой политики, — вставил слуга. — Предпочитая решать вопросы на уровне предела.

— Вот и будем решать, — Феникс перекатился по тахте, удобнее подложив под голову пару шелковых подушечек. — Только не так, как с Чи. Ещё одна ошибка — и ночь превратится в декаду.

Слуга тихо выдохнул — последний раз его заставили простоять на коленях всю ночь в дождь. Рассвета он не застал — просто отключился, и потом его долго и тщательно лечили целители, но… коленям это не помогало — слишком стар. Декаду он не переживет. Если господин хочет получить юнца Дана в качестве алхимика — он его получит. Живым или мертвым. На Юге его влияние было не таким, как в Запретном городе, нужно действовать осторожно, не допуская ни малейшей ошибки — сейчас его господин просто не может оступиться. Главное — вернуться в Столицу, а верных людей на Юг — можно перебросить порталом.

— С Аукционом все решено?

— Полностью.

Два лота, которые интересуют господина, будут выкуплены — через третьи руки, чтобы никто не связал сделку с именем Второго Наследника. Дополнительная проверка проведена — нужные люди уже получили империалы, чтобы занизить магические показатели — неизвестные безделицы с таким уровень излучения, не должны заинтересовать никого серьезно. Храны на торги выданы с запасом. Он — учёл всё, господин останется доволен.

— Мы можем упустить девятый номер, — господин выбрал очередную виноградину, покатал между пальцами и на этот раз, для разнообразия сжал ее пальцами — спелая кожура лопнула, забрызгав рукав парадного ханьфу Наследника, — можем себе позволить, но не можем потерять семнадцатый. Я выразился достаточно ясно?

— Да… — мятая виноградина прилетела ему точно в лоб, и слуга на мгновение запнулся, — … мой господин.

* * *

Трибуны затихли, сосредоточив внимание на Арене. Все участники заняли свои места в круге — почти на внутренней границе на равном расстоянии друг от друга.

— Бой!

Кантор ушел вправо рывком, одновременно выплетая простой силовой щит — вовремя — сразу два плетения впечатались в построенный защитный купол одновременно.

— Бьют южанин и западник, — Геб подпрыгнул на месте. — Ах, Великий!!!

Когда к ним присоединился ученик столичной школы — напряглись все, и даже я — против троих Тиру не выстоять, девочка из восточного предела — быстро отступала по широкой траектории, подняв щиты.

— Атакуй! — рыкнула мне в ухо Марша, почти оглушив.

— Он не может, щиты бы удержать…

Двойной, тройной, тройной с усилением — пальцы Тира мелькали, как облитые золотом, с такой скоростью, что линии плетений просто сливались в одно целое, превращая фигуру Кантора в светящуюся статую, объятую силой.

— «Золотой» — тихо прошептала Фей-Фей. — Как империал…

— Держись…. Держи щиты, — Геб стукнул кулаком по спинке кресла. — Ну же…

Они развернулись в один момент, как по команде — ведущий столичной группы и западник, вскинули руки и одновременно выплели воздушный таран, следом молнии, шторм, таран, молнии, атакуя… южанина, кидая плетения одно за другим, практически без перерыва.

— Отрабатывали связки заранее, — выдохнула я удовлетворенно — всё, как в прошлый раз.

— Они бьют одинаково и в одну точку! — дернулась Марша. — Это сговор!

— Нам на руку, — я внимательно следила, как Тир, увидев, что цель сменили, быстро двинулся по кругу — прочь.

— Почему они не выбили леди? Она же самая слабая, — Геб прикусил губу, — проще всего…

— Они хотят вывести из строя самого сильного противника.

Плетения в круге мелькали, вспыхивая силой — южанин отбивался, усиливая щит, практически потеряв возможность контратаковать, Тир — выровнял и усилил защитный купол, и, сместившись на несколько шагов — перешел к атаке.

— Он поможет южанину! — воскликнул Лидс, наблюдая за перемещениями Канатора.

— Нет…

— Он добьет его… — произнесли мы хором с Фейу за миг до того, как Тир выплел атакующие, и, закрутив по спирали, отправил чары, полыхающие золотом, в сторону защитного купола… южанина.

— Есть! — Марша подпрыгнула.

Южанин упал на колени, зашатался, всё ещё удерживая защиту, но столичный хлыщ, как будто красуясь, медленно и технично выплел стену огня — совершенно бесполезные, но очень впечатляющие зрителей чары, и… купол южанина вспыхнул сферой, объятый стеной пламени, и… схлопнулся.

Итоговый «стазис» кидали сразу двое — у Юга не было ни единого шанса.

Распорядитель вскинул руку, останавливая бой — запели барабаны, и только после того, как защитный артефакт отключил границу круга — ученица восточной школы осторожно, по одному — слой за слоем, плетение за плетением, опустила щиты.

— Трусиха, — фыркнула Фейу.

— Осторожная, — возразила Фей-Фей.

— Расчетливая, — поправил Костас.

— Умная, — констатировала я. — Если все вокруг сильнее тебя — нужно держаться подальше.

— Она не расчетливая — иначе добила бы южанина, — парировала Марша.

— Атакуй или защищайся, мало кто способен удерживать и запитывать несколько плетений на одном уровне. Её щиты смели бы за миг — атаковав вдвоем. Она может выстоять против одного, но не против двоих сразу, — пояснил Костас. — Оптимальная стратегия «слабого звена» — она обеспечила себе выход на следующий этап, в отличие от считавшегося самым сильным южанина.

— Они просто сговорились, — не уступала Марша. — Слишком быстро и слишком скучно.

— Дальше будет ещё скучнее, — я откинулась назад на кресло, и обернулась к Фейу. — Южане опротестуют общий круг, но…

— …не смогут ничего доказать, — мягко добавил Костас.

Так и вышло. Выяснения заняли около двадцати мгновений, после чего судьи, посовещавшись с распорядителями, постановили признать результаты первого общего поединка действительными. Южанин выбывал из дальнейших боев за белую мантию, и из общего зачета.

— Уууууууууу… — взревели трибуны. Кто-то начал отстукивать ритм, и его подхватили по кругу. — У-у-у. У-у-у. У-у-у, — настолько заразительный, что Фей даже начала неосознанно прихлопывать в такт.

— Это нечестно, — взлохматил волосы Геб. — Самый сильный участник — проиграл в первом общем круге, это — боевка, и это — неправильно! Девушка вообще не бросила ни одного плетения и — прошла!

— Какой отсюда следует очевидный вывод? — вполголоса спросила Фей.

— Что правила не верны! Их нужно менять!

— Нет, что выигрывает не всегда самый сильный…

— … выигрывает тот, кто вовремя создал правильную коалицию, — я вытянула ладонь вперед. — Один палец вывихнуть просто, Геб, или даже сломать. Кулак — сложнее…Если на Севере мы едины…

— … мы непобедимы, — гордо закончила Марша.

— Все равно это неправильно, — Лидс раскраснелся. — На месте сира Кантора я бы помог южанину — на него нападали сразу двое…

— И проиграл бы.

— Будущий Наследник клана не может позволить себе принимать решения, руководствуясь эмоциями. Слишком много людей зависит от его выбора.

— … и не может позволить себе проиграть, — тихо добавил Костас. — Потому что тогда проиграет весь клан.

— Если смотреть на поединок, как на алхимический процесс, то сир Кантор действовал совершенно верно — стабилизировал и остановил непредсказуемую реакцию, — выдала сестра. — Непредсказуемую, потому что не изучен состав ингредиентов… в круге… и их уровень взаимодействия между собой…

Геб молча хлопая ресницами смотрел на Фей-фей.

— Ситуация могла измениться не в нашу пользу в любой момент, — пояснила я Лидсу. — Закончив поединок — он закончил круг, показав, что управляет процессом…

— Я это и сказала — сделал из неуправляемой алхимической реакции стабильное соединение, — Фей поджала губы.

— Ты сказала не это, Ву!

— Помолчи, Фейу!

— Сама помолчи! Вся спальня провоняла реактивами, которые ты притащила из лаборатории, даже мои ханьфу, — Марша принюхалась к своему рукаву и сморщила нос, — духи и то не перебивают этот запах!

— От вас ничем таким не пахнет… — вклинился Гебион в защиту Фей-Фей. — То есть я имел ввиду ничем таким, в смысле отвратительным или не вкусным, вы пахнете нормально…

Фейу угрожающе раскрыла веер в сторону Лидса.

— То есть я не имел ввиду, что я вас сегодня нюхал! — перепугался Геб. — То есть не именно сегодня, я вас вообще не нюхаю леди Фейу, не подумайте, я даже не обращаю на вас внимания!

— Что-о-о?!

— То есть, конечно же — обращаю внимание, — совершенно перепугался растерянный Лидс, — но не нюхаю!!! То есть обычно не нюхаю! И понюхал только сегодня… — совершенно скис Геб. — Вайю, скажи им, я — интересуют только артефакторикой! И обращаю внимание только на артефакты!

Фейу набрала воздуха и уже выпятила внушительную грудь.

— Меня интересуют только артефакты! Кольца, браслеты, броши… — мы дружно посмотрели на Маршу, которая как раз сегодня нацепила брошь на отворот.

— Вот на эту? — Фейу погладила край броши.

— И на эту!

— То есть ты смотрел на…

Тоненький полуписк-полуплач со стороны «цыпленка» на миг остановил спор. Костас, закрыв лицо газовым шарфиком, на манер кади, попискивал, закрыв глаза, плечи его подрагивали, голова дергалась.

— Сир… — осторожно позвала Фей. — Сир Костас, с вами всё в порядке…

— Тир, — окликнула Фейу.

Шарф медленно-медленно сполз вниз, открывая раскрасневшееся лицо «цыпленка», глаза блестели от слез.

Костас — смеялся.

* * *

Ещё через десять мгновений возмущений протестующие южане получили предупреждение от судей и удалились на свой сектор трибун, приспустив флаг предела в знак несогласия. Дальше наступил этап жеребьевки, который и определял, каким будет итоговая сетка боев.

Повезет ли сегодня Тиру? В круг он может получить троих — девушку, как лучший из вариантов, столичного хлыща или ученика западной школы, который уже продемонстрировал мастерство, значительно превышающее уровень выпускного школьного класса. Встретиться в финале — даже при лучшем раскладе, все равно придется с одним из них.

Даже я не смогла решить, кого бы из них двоих я предпочла бы в противники — столичный или западный стиль боя отличались несильно, но — достаточно. Западник бил сильнее, вкладывая больше энергии в плетения, значит выше расход — и его можно вымотать. Но пара ударов в нужную точку — и он снимет щит. Столичный… вообще не показал на что способен на самом деле.

— Жребий! — хлопнула веером Марша, глядя в сторону Арены. Каждый из четырех участников создал энергетический шар, и один из распорядителей, активировал плетения, подбросив шары вверх — и они вращались по кругу в воздухе в центре поля, пока один из судей не хлопнул в ладоши. «Золотой» тировский сгусток силы замер точно напротив серо-зеленого шара, и мы — дружно выдохнули. Геб даже хлопнул Костаса от избытка чувств по плечам, так, что «цыпленок» мотнулся вперед.

— Повезло, хвала Великому, — воскликнула Фей-Фей.

— Жребий брошен. Во втором круге встречаются пары участников третий — первый, и второй — четвертый, — зычно озвучил распорядитель результаты.

— Север встречается с Востоком, а Столица с Западом. Девчонка — лучший из возможных раскладов для второго круга дуэлей. Если Тир победит — он выходит в финал и второе место нам точно обеспечено, — удовлетворенно выдохнула Марша.

Великий явно благоволит роду «золотых».

Внизу на Арене противники уже мерились взглядами, сира из команды восточного предела разминала пальцы и суставы, пританцовывая на месте, и только Тир, лукаво улыбаясь, рассылал воздушные поцелуи всем дамам на Трибунах, поворачиваясь во все стороны.

— Позер. Единственный и неповторимый, — хмыкнула я тихо, щелкая пальцами — маленькая проекция времени вспыхнула передо мной серебром.

Два боя — один за другим, потом финал за белую мантию и первое место, и последний — за третье. Должны уложиться. Мы успеваем поесть перед Аукционом и заехать в Храм. В какой именно — Мары или Нимы, я ещё не решила, но склонялась ко второму варианту. Жрицы Мары традиционно пользуются куда большим спросом, может быть очередь, а опаздывать к открытию — нельзя.

* * *

Повязка на глазах Жрицы была серой, цвета холодного остывшего пепла к утру. От большого костра, поворошив который, всегда можно найти едва тлеющие живые угли в глубине, вспыхивающие красным.

Красный — возможность высечь искру жизни и родить пламя. Жрица же была — мертвой. По храмовым обычаям. Мертвой внутри — время женской силы ушло, и мертвой снаружи — у нее отняли дар видеть глазами, чтобы она «зрила сердцем».

Хотя, как дипломированный Целитель, я могла утверждать совершенно точно, что никакой прямой взаимосвязи между зрительными нервами и активацией сердечной мышцы не существует. Скорее я могла поверить в компенсаторную реакцию — организм усиливает все оставшиеся чувства — обоняние, осязание и слух, увеличивает ювелирность токов силы, и дает возможность расширить видение, просто активировав резерв организма, а вовсе не божественную волю. Иначе все Оракулы были бы точны одинаково — ведь вряд ли Нима делала бы исключения из правил для своих жриц.

— Юная, сильная, чужая… — произнесла она мягко нараспев, растягивая гласные, и чуть покачиваясь из стороны в стороны.

Жреческий альков был круглым, как сфера, и кроме маленького столика, с благовониями и парой свеч, и простых циновок на полу — больше не было ничего.

«Простота должна отвлекать от мирского».

То, что я — «чужая» — можно было сказать и без всяких способностей. От меня не пахло терпкими притираниями и благовониями, которые так любили южанки, и щелчка застежек кади не было тоже — мы приехали в храм Нимы сразу после Арены, сделав небольшой крюк по пути на Аукцион.

Жрица запустила руку в жертвенную чашу — империалы зазвенели, пара колец стукнулось о дно — и она на ощупь изучила, погладив кончиками пальцев, крупные камни в артефактах.

— Ты заплатила достаточно, чтобы получить удовольствие… услышать ответы. Спрашивай.

— Мненужны номера лотов, «Зрящая», на предстоящем аукционе.

То, что говорит храмовый оракул — всегда личное. Ни одна из жриц Нимы с печатью молчания никогда не расскажет о посетителях Храма, но врать, сидя в обители богини казалось кощунственным даже мне. Пусть не Великий, но Нима была почитаема, и всегда хранит те тайны, которыми с ней делятся.

— Ты заплатила не за ответы, мертвое дитя.

Я вздрогнула.

— Ты — мертва внутри, так же, как и я. Заперла женскую силу, и выбрала другого Бога. Иди и спрашивай своего Бога, дитя.

— Храм Великого располагается за пределами окружной Хали-бада, — ответила я честно. — Мы просто не успели бы к Аукциону.

— Ты не спрашиваешь почему ты — мертва. Ты — согласна.

— Согласна, — выдохнула я спокойно. Эти жрецы и жрицы постоянно путают плетения и любят говорить иносказательно. — А теперь я хотела бы услышать номера лотов.

— Каждая женщина — это жрица Нимы. Только мы — служим многим, и живем, чтобы дарить удовольствие и делиться теплом. Женщина же — дарит удовольствие мужу, и использует дар Нимы, чтобы приносить мир. Ты — отказалась от дара, презрела то, чем наделила тебя Святейшая. Ты — мертвая женщина, которая выбрала мужской путь. И… проиграешь в этой битве мужчинам.

Я скрипнула зубами.

— Мертвая, презрела. А теперь я могу услышать номера лотов? Я за это заплатила. Жрицы Нимы не имеют права отказывать в удовольствиях, — повторила я основную храмовую заповедь.

Свечи на столе вспыхнули ярче, язычки пламени стали длиннее, тоньше и выше, и как будто легкий прохладный цветочный ветерок прошелся по алькову, шевельнув завитки волос. Жрица молчала, покачиваясь из стороны в сторону — серая повязка скрывала глаза, а я — теряла терпение и время.

— Все, — произнесла она наконец после долгого молчания. — Все номера. Ты можешь купить все лоты, кроме… семнадцатого.

Отказываться от ценного приобретения? Ни за что!

— Купить Семнадцатый — это значит вступить в битву. В которой ты проиграешь, — длинные тонкие пальцы коснулись простого медного колокольчика, стоящего рядом на циновке, и после мелодичного короткого перезвона в альков заглянула одна из юных жриц-послушниц, в свободном одеянии, которое так подчеркивало фигуру, что засмотрелась даже я — ровно то, что нужно, при этом не открывая ничего лишнего — чтобы оставить завесу тайны. Алая, цвета крови, повязка на лбу удерживала свободно струящиеся по плечам распущенные волосы.

Красный — цвет жизни, цвет невест, цвет обретения девочкой зрелости, цвет — начала. И новой жизни — в качестве жены, и в качестве матери. Красный — значит плодоносить, рождая жизнь.

Девочек жрицы Нимы оставляют и воспитывают при Храмах, мальчиков — отдают в приюты, где их ждет только один путь — служить на благо Империи, чтобы в определенный момент нить судьбы прервалась, вытекая по капле.

Жизнь — это дар, так говорят. «Смешать кровь» — породниться, «до первой крови» — ты так слаб, что не смог сберечь дарованное и проиграл, «кровник» — враг, на борьбу с которым не жалко положить жизнь. У Высших многое завязано на крови — сама суть силы и принадлежность к роду, когда крови хватает быть принятым «ушедшими» и алтарем; кровь отпирает двери и замки, активирует артефакты, и даже — несет и хранит информацию, как считают менталисты.

— И? Что она сказала? — Марша нетерпеливо крутнулась на ступеньках Храма, увидев меня.

— То, что я хотела услышать, — отмахнулась я резко. — Фей, тебя ждут.

Фей-Фей кивнула, и, тщательно скрывая напряжение — с усилием расслабив руки и выпрямив спину, шагнула в храм следом за юной послушницей.

Мы прибыли втроем, в сопровождении вездесущей дуэньи, отправив Геба и Костаса занимать места в амфитеатре около Ратуши — именно там ставились городские спектакли, когда приезжали столичные труппы, проводились собрания Гильдий, и — торги.

Кантор — усталый, но удовлетворенный — «отправился освежиться после Арены», оставил нас в твердой уверенности, что мы послушно проследуем из одной точки Хали-бада в другую, с Арены — на Аукцион, посетив дозволенную ресторацию и лавку со свежей горячей выпечкой. Но и Марша и Фей, не колеблясь, тоже сделали выбор в пользу Храма.

Тир был слишком занят и слишком опьянен победой — он выиграл второй круг у девочки из восточного предела с такой легкостью, что я даже цокнула языком от досады. Победил — и вышел в финал, который перенесли на завтра, потому что вторая пара — не уложились во время, отведенное для боев.

Столичный хлыщ и западник сражались красиво. Бились так, как будто от исхода учебного поединка зависит по меньшей мере жизнь — разительный контраст с тем, что продемонстрировал Тир, который старательно пестовал образ сиятельного-мальчика, и любимца публики, не демонстрируя и десятой доли того, что показал вчера в дуэльном зале в спаррингах с Акселем.

Хитрый-змей-Тир.

После первого поединка — западная школа проиграла столичной — трибуны взревели от восторга, но они подали протест, который удовлетворили судьи, дав дополнительное время.

После этого — выиграл западник, и протест подали столичные — получив дополнительное время и новый круг. Потом выиграл столичный хлыщ… или запад… я сбилась со счета… в общем зачете им пришлось провести шесть боев вместо одного, чтобы судьи вынесли однозначный вердикт, который никто не посмел опротестовать — победителем во второй паре участников признан представитель команды Центрального предела.

Противником Кантора в завтрашнем круге выступит псаков столичный хлыщ, который настолько затянул простой переходный бой, что из-за него мы даже не успели поесть!

— Блау! Хоть намекни! Твоя помолвка состоится этой зимой? Или будет заключена следующей? Что сказала «Зрящая»? — Фейу нетерпеливо похлопывала веером по руке и оборачивалась на притворенные двери.

— Уже, — фыркнула я. — Помолвка уже заключена, но я тщательно скрываю этот факт от всех, включая собственную семью. И продемонстрирую жениха только после Турнира. Мы обручились тайно в Храме Мары, без одобрения Главы, в первую же ночь, как мы прибыли в Хали-бад.

— Не хочешь — не говори, тогда ты тоже не узнаешь, что скажут мне, — Марша закатила глаза и отвернулась.

— Переживу, — пробормотала я себе под нос, и ответила уже громко, чтобы слышали и мистрис, которые стояли в очереди на ступеньках и ниже, — я спрашивала про лоты на Аукционе.

— Что?

— Лоты. На. Аукционе, — повторила я терпеливо и внятно. — Какие номера стоит купить. Хотела проверить свою удачу, заручившись божественной милостью.

Брови Фейу дернулись от удивления, и она резко хлопнула веером по ладони.

— Ты хочешь сказать, что мы пропустили обед в ресторации, наврали Тиру…

— … не наврали, а не поставили в известность…

— …ждали тебя пятнадцать мгновений, потому что ты спрашивала — какие лоты купить на Аукционе? — последние слова Марша почти прошипела и сделала два шага ко мне — назад я отшагнула совершенно неосознанно.

— Фейу…

— Ты нормальная, Блау? Проверить удачу? Кто в здравом уме спрашивает у храмового оракула, какие номера стоит купить? Тебе выдали много клановых денег? Давай сходим на Ярмарку — уверяю, потратишь с большей пользой!

— Личные храны, — парировала я тихо. — Мои деньги — куда хочу, туда и трачу.

— Пресветлая Мара! Как только я начинаю думать, что ты — нормальная, что мне — показалось, ты каждый раз доказываешь, что ты — истинная Блау!

— Я вполне нормальная Блау! Это у нас — семейное, — выдала я с нежной улыбкой.

Можно подумать клан огненных элементальщиков один из самых спокойных в Империи!

— Прости, но мне нужно отметить номера лотов в списке, пока не забыла, — и сбежала по ступенькам, в сторону нашей охраны, подальше от шипящей мне вслед Фейу.

Жрица сказала: «Купить Семнадцатый лот — это значит вступить в битву. В которой ты проиграешь».

Кто-то ещё знает то, что знаю я, и будет претендовать? Но лоты — закрыты. Или кто-то узнает о покупке позже? Я могу не пользоваться услугами магов-аукционистов и узнать о содержимом дома — отправив покупки в поместье Блау.

Тогда не узнает — никто. Если не узнает никто — битва не начнется. Если она не начнется — я просто не смогу проиграть. Если есть хоть малейшая вероятность такого события.

Довольная найденным решением, я прижмурилась от удовольствия — казалось, даже беспощадное южное светило стал припекать ласковее, крутнулась на месте, и, напевая, отправилась к лошадям.

Мое настроение стало прекрасным, а будущее виделось таким же ясным и безоблачным, как сияющее чистотой небо над храмом Нимы.

Глава 4. Аукцион. Ч1

Мелкие кусочки пергамента летели вокруг, планировали, кружась, падали на пол, кресла, как белые крупные хлопья снега.

Вся юбка уже была усыпана бумагой, но я продолжала рвать. С наслаждением. Мелко-мелко.

— Свитки же усиливают чарами? — сдержанно поинтересовался Костас, стряхивая с подлокотника соседнего кресла прилетевшие кусочки того, что пару мгновений назад было списком лотов.

— Она сняла их, — сладко ответила Марша. — Точнее плетения снял мистер Лидс, продемонстрировав задатки будущего мастера-артефактора…

— Что происходит? — вполголоса спросил Тир, усаживаясь в кресло, которое освободил сюзерену Костас.

— Вайю расстроилась, — ответила Фей-Фей.

Хрусь. Хрусь. Хрусь.

Пергамент — кончился. Я — выдохнула, и смела мусор с юбки на пол.

К псакам — всё.

— Из-за чего?

Фей молча пожала плечами.

Я расстроилась, из-за того, что — дура. Точнее, из-за того, что как всегда не слишком хорошо подумала головой.

Точнее сначала я расстроилась из-за Иссихара Дана — он мне все испортил! Всё!

Его не выгнали из рода, он не остался без денег, наставник Чи — умер… при странных обстоятельствах, и псаков Иссихар Дан не выставил свои личные родовые артефакты!!!

НЕ ВЫСТАВИЛ!

И лоты — сдвинулись.

А сегодня, перед началом, Управляющий аукционным домом уведомил, что «пожелавший остаться неизвестным меценат» выставил лот из личной коллекции артефактов, и… тут я почти дымилась от гнева…

Псаковы Светлые! Чтоб их в Прорыв затянуло!

… выставили три! Три! Где это видано — сразу три «бесценных артефакта», «личная разработка», с «подтверждающими качество печатями, оттисками силы и свитками-описями»?!..

— Они добавили позиции, — пояснила я специально для Кантора.

— Лотов стало больше — сдвинулась нумерация. Так считает Блау, — добавила Марша.

— И? — Тир приподнял брови. — Больше лотов — больше возможностей.

— Но мы… ох! — ойкнула от боли Фейу, я мельком увидела, как маленькая ножка Фей-Фей нырнула обратно под юбку. — Мы…э-э-э…

— Мы заезжали в храм Нимы, — выдала я со вздохом — все равно доложат, — к оракулу, чтобы…

— …узнать номера лотов, которые следует купить, — с триумфальным смешком закончила Фейу.

— … убедиться, что удача и благословение на нашей стороне.

— Храм? — Кантор прошипел это тихо, широко улыбаясь в сторону представителей Гильдий торговцев — один из них склонил голову, приветствуя Тира. — Зачем я утром тратил время, объясняя про безопасность? Куда ещё вы заезжали по пути?

— Только Храм. Охрана. Дуэньи. И… в банк. Все хорошо.

— Блау!

— Мне нужно было проверить храны, — я потеребила три цепочки на шее. — Может не хватить денег. — Прислали меньше, чем я рассчитывала.

Хран, который вернул Иссихар и остатки со счета, который передал мне Люци, второй — прислали дяди Хэсау… жмоты, скряги, и… одним словом настоящие Хэсау. Две, всего две тысячи империалов — ровно столько от двоих они решили подарить мне на день рождения. И последний хран — от старухи Рейны, как и договаривались — в качестве компенсации за нанесенный гостье ущерб. Я ждала подвоха — она могла бы прислать деньги позже, но старуха поступила иначе — всего три тысячи чистыми, и остальное — по описи ненужные драгоценности и безделушки. А я рассчитывала на пять тысяч от Кораев.

Поэтому я была расстроена — денег может не хватить, а если меня подведет память — я не все лоты помнила хорошо, то купить что-то совершенно бесполезное было бы крайне глупо.

Новый список с уточненными позициями должны были раздать перед самым началом аукциона, и я возносила мольбу Великому, чтобы всё осталось, как есть.

А если позиции сдвинулись? Шекк пойми, какой теперь должна быть их нумерация. Как я найду свои бесценные сокровища, которые должны принадлежать Блау? Только Блау, и никому кроме Блау? Как?

Шекков Дан! И шекковы Кораи — если бы не они, я соображала бы гораздо лучше.

— Мне может не хватить денег, — простонала я тихо.

— Не хватить? — Тир поднял бровь, сдул косую челку со лба, — Я могу дать… Ста империалов хватит?

Фей опустила ресницы и прикусила губу, чтобы не улыбнуться.

— Двести? — настаивал Тир.

— Не хватит, — рявкнула я. — И триста не хватит!

— Триста? — удивленно повернулась ко мне Марша. — Я не знала, что Блау выделяют так много личных средств Наследникам, учитывая, что интересы клана на торгах всегда реализует отдельный представитель.

— Мы не участвуем, — я отрицательно кивнула. Этот Аукцион дядя пропустил и прошлый раз — просто не счёл интересным, или по каким-то иным причинам. Зато Гильдейские-столичные — он посещал всегда.

— Отец рассматривал два лота, — выдохнул Кантор отрешенно, косая челка качнулась, открывая сережку-артефакт в ухе. — Мы были на осеннем аукционе в Столице — там были более интересные позиции, сейчас отец не посчитал что-то хоть сколько-то интересным, чтобы пополнить клановое хранилище. Я и так могу купить всё, что захочу, — Тир пожал плечами. — Но в этот раз — почти треть — закрытые лоты, при этом уровень указанной магической активности крайне низок. Тратить империалы не известно на что…

— Блау считает иначе, — прищурила глаза Фейу. — И хочет — все, — усмехнулась Марша. — Оставь мне двадцать шестой в первой части — все остальные — твои, повернулась она ко мне.

— А что выбрала ты? — Фей прищурилась от любопытства.

Марша вместо ответа коснулась пальцем длинных нефритовых сережек, которые надела сегодня.

Кантор посмотрел на Маршу, потом на меня, на три храна на шее, поверх школьной формы и ещё раз отрешенно пожал плечами.

— Деньги Блау — дело Блау.

В амфитеатре стоял гул, почти такой же, как перед началом очередного представления менестрелей. Центральная сцена, задрапированная шелковыми и бархатными занавесями, была застелена коврами — целиком, чтобы подчеркнуть роскошь и статус события.

Интересно, уберут ли ковры завтра, когда день «ценнейших лотов» сменит день «торговли живыми и движимыми объектами»?

Подиум, стол, пара кресел, стеллаж — все мореного дерева, отливающего благородной черной бронзой, чайная пара на столике, и даже пара бокалов — все создавало иллюзию «домашней библиотеки», как будто мы собрались не в амфитеатре, который используют для утех публике, а пришли по закрытым приглашениям, в поместье одного из древнейших родов Юга. Или… сейчас будут давать представление.

Готова поставить, раз уж они вынуждены проводить торги здесь — ресурс места будет использован на полную — приглушат свет, сосредоточив всё внимание на сцене и лотах, и даже оркестр — менестрели занимали места в отведенной нише и настраивали инструменты — тоже будут работать только на одну цель — представить товар в лучшем виде, увеличив ценность.

Ценность, а не стоимость. Хотят чаще всего то, что есть у других, и то, что не могут себе позволить. Игра на базовых инстинктах Высших — азарт, желание превзойти соперника и получить вожделенный приз. Желание продемонстрировать превосходство — это то, ради чего приобретают зачастую бесполезные вещи.

Я покрутила в руках маленькую карточку с тиснеными золотыми символами «Аукционный дом Чжу», номер сто пятьдесят четыре — лаконично и кратко. У Фей-Фей — сто пятьдесят шесть, у Геба — сто пятьдесят семь, у Марши — сто пятьдесят восемь. Карточку-знак с одноразовыми чарами — на один аукцион, выдавали каждому участнику. Простые артефактные плетения — простая система. Как только начнутся торги, нужно будет просто послать импульс силы, если решишь делать ставку.

Ряды для зрителей окружали сцену полукругом, поднимаясь вверх — к куполу, который затенили, чтобы не проходил солнечный свет. Несмотря на время дня — тут уже царил вечер — первые звезды вспыхивали в вышине прямо на сфере сверкающими каплями.

Мы занимали один из небольших секторов — шесть рядов, которые похожи на кусочек пирога Маги, если смотреть сверху. Последние — занимали дуэньи, пара охранников и леди Тир. Первый ряд — два кресла, которые занимают обычно Главы — остался пустым. Кантор сел с нами во втором ряду.

— Господа! — один из слуг, одетый в форму цветов аукционного дома, с поклоном раздал стопку свитков — копии уточненного списка лотов.

— Гранатовые серьги, работа мастеру Лу, — Марша провела пальчиком до середины первого листа. — Это единственное, что меня интересует.

— А может быть это единственное, на что хватит денег? — себе под нос прошептала Фей-Фей. — Стартовая цена тридцать четыре империала.

Но Фейу услышала, и просто улыбнулась — пергамент хрустнул в руке.

— А на что хватит денег у… вассала?

Фей-Фей замерла и побледнела — кровь отхлынула разом, глаза потемнели и стали казаться совсем огромными на восковом лице.

— Сестра, — протянула я на южный манер, — выбрала полезные вещи. Украшений у нас и так достаточно.

— Постоянное совершенствование — вот путь истинного Высшего, — Кантор свитки изучил быстро и убрал.

Костас Тир энергично закивал, подтверждая слова сюзерена, и манерно поправил шарфик на бок — заколотый большой брошью.

— Начинается, — подпрыгнул Геб сзади — это был первый аукцион на котором он присутствовал. Полотна на сцене медленно поднимались вверх — к куполу, и плавно таяли, раздвигаясь в стороны. Света на сцену добавили — усилив артефакты, и Распорядитель аукциона, в строгом верхнем темно-синем ханьфу, и сияющем ослепительной белизной — нижнем кафтане, легко ступал по коврам на середину сцены — туда, где был установлен столик для лотов, стилизованный под обычный антикварный из библиотеки.

Он поклонился всем и сразу — и улыбнулся — профессионально — тепло не тронуло глаз. Приложил руку к груди на восточный манер и напевно произнес.

— Аукционный дом Чжу рад приветствовать Высоких гостей под этим куполом…

Правила он объяснял недолго — все знали их и так. Два дня, по два отделения в каждом. Сегодняшний день посвящен предметам старины, артефактам и драгоценностям, которые могут пополнить любую коллекцию. Выставляли артефакты, кристаллы, необработанные драгоценные камни, эликсиры, предметы ритуалистики и домашнего обихода, практически все, что можно найти в доме у любого Высокого сира. Ткани, специи, коллекционные вина, выдержанные от ста зим. Картины старинных художников, образцы каллиграфии, и даже дневники.

Второе отделение было «закрытым» и именно оно интересовало меня больше всего — время испытать удачу, делать ставки на то, что нельзя пощупать и предварительно посмотреть.

— Первый лот, который имеет честь открывать наш сегодняшний аукцион… драгоценнейшая жемчужина в коллекции … страница из личного дневника мастера-каллиграфа, мастера-слова и мастера-меча Вэй Си эпохи Одо …

Свет приглушили, ряды зрителей тонули в полумраке, свет парил над сценой — светляки вращались так, чтобы как можно выгоднее подать лот, флейта и цитра потихоньку мелодично напевали, журча … ноты из старинных песен и музыки той же эпохи… которую слышал каждый, кто хотя бы раз посещал оперу.

Атмосфера точно соответствовала тому, что представлялось — мастера, это следовало признать, не хватает только иллюзий… и в этот момент свет на сцене приглушили совсем… и в глубине соткалась фигура седого старика, в одежде эпохи Одо, который ходил по библиотеке из стороны в сторону, помахивая кистью, и как будто диктуя себе под нос строки нового стиха, которые рождались в тишине… с купола падали лепестки… запахло цветущей вишней, горным воздухом…

— Хороши, — восхищенно шепнула Марша, и очарование исчезло. Иллюзия старика Вэй Си ходила по сцене — но погружение уже не было полным.

— Чжу — мастера своего дела, — кивнул Тир. — Небольшой клан, который уже много сотен зим занимается только одним — аукционами.

— И контрабандой…

— Блау, печать дома Чжу — гарантия подлинности, лучшие маги-антиквары работают на них.

— Лот номер один… драгоценнейшая страница из личного дневника Вэй Си… начальная цена всего сто империалов… кто желает приобрести ценнейший лот в свою домашнюю коллекцию… есть ли среди нас истинные ценители искусства эпохи Одо и почитатели таланта мастера Вэй Си… — расхваливал Распорядитель.

— Дорого.

— Бесполезно.

— Бесценно, — уныло протянул «цыпленок». — Разве можно исчесть вдохновенный труд творца в империалах?

— Господин из второго сектора… — кто-то с одного из последних рядов активировал карточку-артефакт, и над ним вспыхнул синим номер — девяносто шесть — … сто десять империалов! Господин с номером девяносто шесть! Кто желает принять ставку?

— Почему так мало…

— Сто десять империалов раз, сто десять империалов два… страница из личного дневника великого мастера в единственном экземпляре, только у нас! Вы найдете такого больше нигде… это первый и последний раз, когда наследники поэта согласились поделиться часть коллекции…

— До этого они делились картинами, кистями и даже колокольчиками, которые висели над столом творца, — тихо констатировала Фей-Фей.

— Сто двадцать империалов! — слева над одним из сиров, одетым в южные ханьфу, вспыхнула цифра шестнадцать. — Господин из пятого сектора! Господин явно знает толк в искусствах! Сто тридцать! Сто сорок! Сто пятьдесят!

Цифры вспыхивали слева и справа, впереди — почти у самой сцены, я просто не успевала следить.

— Двести!

Амфитеатр загудел.

— Двести шестьдесят империалов раз! Двести шестьдесят империалов два! Двести шестьдесят империалов три! Продано! Первый лот уходит господину с номером шестнадцать в пятый сектор!

* * *

Западное море, анклав Светлых

Светлый предел, малая резиденция Арритидесов

Вода капала тихо, мерно, монотонно. Капли ударялись вниз, стекая по желобку в стене, процарапанную частью наручников, видимо одним из бывших заключенных, и собирались в небольшую грязную лужу дождевой воды. Пол в этом месте был любовно отполирован до блеска и процарапан в виде чаши-углубления, чтобы было удобнее пить.

Обычно лужа собиралась за несколько дней, но не сегодня — над островом дожди лили уже пол декады, и половина камеры была залита водой.

Виртас Секстус ар Тидес, прикованный через кольцо блокиратора, полулежал на единственном сухом участке — куда ещё не добралась влага, так далеко — насколько позволяла цепь.

— Грядет шторм, Светлейший, — осторожно напомнил юнец в форме ученика. — Камера… будет затоплена полностью к утру.

Старик пригладил седую длинную бороду — кольца сверкнули в свете факелов, которые чадили, и рвались по сторонам, когда порывы ветра сверху, через туннели вентиляции добирались вниз, принося запах соленых морских брызг, ледяного дождя и грозы.

— Ты — слышал, — старик не спрашивал — старик утверждал, обращаясь к пленнику. — Это твоя последняя ночь под этим небом, Секстус, и видит Пресветлая, я давал тебе не один шанс…

Заключенный молчал и даже не шевельнулся.

Юнец, сопровождавший старика, поежился — ледяная вода прибывала, капель с потолка стала чаще, и отчетливо напоминала барабанную дробь, кончик длинной растрепанной косы Виртаса уже плавал в луже. Волосы пленника такие грязные, что даже сияющая серебром прядь стала почти черной.

А насекомые? Юнец снова поежился — после нижних уровней ему постоянно хотелось чесаться, казалось, кто-то ползает в волосах и шевелится под одеждой. Он был совсем не уверен, что артефакты против паразитов вообще кто-то ставил в этом месте.

— Мальчишка, — старик огорченно качнул головой. — Без единого родового дара… тебе дали шанс — выучиться на целителя, стать мастером… столько ресурсов потрачено зря…

— Ю-ю-ю… Ю-ю-ю…

Юнец прислушался — пленник действительно мычал, говорить он уже не мог — одно и то же, что и всегда — «малышка Ю» и «малышка Рели». Можно подумать малышки есть только у темных!

Пленник путал времена, имена, но никогда не путал одного — то, чего нельзя говорить. Блокиратор сам по себе высасывал силы — а тут вся камера по периметру отделана этим «небесным камнем», который поглощал и блокировал любые проявления силы, высасывал, как губка. Но в отличие от имперской Цитадели их анклав не нуждался в том, чтобы перенаправлять силу, заряжая кристаллы — слишком редко кто-то успевал прожить достаточно долго, чтобы зарядить хотя бы один кристалл на треть, если попадал на этот уровень.

— Загубить такой проект… — снова отрешенно, как будто сам себе покачал головой старик, — Светлая в истинном роду темных…

Юнец покосился на Наставника, но не произнес ни слова, наученный горьким опытом. Загубленным проект считать рано — артефакты работали и исправно качали силу, девчонка носила браслеты, и так ли важно, что проснулся темный источник?

Он сам — лично, считал «наручи» почти венцом творения эпохи, величие которой им никогда не постичь — не то, что повторить. Прорывы Грани, битвы за свободные земли, возможность продемонстрировать всё, на что способен… а что сейчас?

Единственное, что смогли вытащить под пытками — это то, что «девчонка видит весь гобелен», «предки откликаются на её зов» и… браслеты Светлых работают на… темной. Этого не было в расчетах — и именно это делало эксперимент интереснее.

— В какой момент ты решил предать нас, мальчик, и выбрать темных? Стоило ли это того? — старик разговаривал сам с собой, как и много раз до этого — пленник не слышал и не отвечал. «Я не учил — не учил этому — не учил» — из раза в раз, как заведенный повторял раньше заключенный. — Что ты передал темным отщепенцам? Чему научил? Какие тайны открыл?

Вода все прибывала — залив весь пол камеры, запах моря смешивался с запахами моря и дождя, пахло — свободой. И для пленника в том числе. Он не переживет зарю, а за Гранью — каждый обретает свободу.

Каждые десять мгновений пол камеры опускается на палец вниз. Каждые десять мгновений приближают пленника к окончательной свободе.

— … перед тобой стояли простые задачи… пятнадцать зим… почти шестнадцать потрачено впустую… такой проект, такой генетический материал… сколько всего было сделано, чтобы войти в доверие к Юстинию Блау… столько зим исследований потрачено впустую… но ещё не всё потеряно, пока на ней браслеты…

Юнец вздохнул и незаметно пошевелил пальцами в сапогах — сырость просачивалась внутрь.

Для

него всё было очевидно — особо приближенный ученик Секстус с самого начала был неблагонадежен, слишком близко сошелся с темными, забыв о том, кто он. С девчонкой Блау было сложнее — она не просматривалась, сколько бы они не бросали камни, чтобы увидеть линии вероятностей, сколько бы ни заклинали кровью — никак, нигде. «Как будто этой юной Светлой не должно существовать в этом мире… что такого в этих Блау, что они даже камни заставляют менять путь» — говорил Наставник. Линии всех прочих — они видели, и узлы судьбы и плетения, и связки, но только не ту, которая сейчас носила браслеты Арритидесов.

Его мнения никто не спрашивал — слишком молод, и не имеет права говорить при Старших, но если бы его спросили — он бы ответил. Дело — в источнике. Девчонка была Светлой, а стала — Темной, источник — определяет путь. И если старая судьба была прописана в книге Пресветлой, то новую — девчонка пишет сама, сплетая узлы так, как ей приходит в голову.

Но… кто станет его слушать?

Юнец с искренним сочувствием покосился на пленника — девчонка меняет судьбы походя, его зацепило только краем — и вот результат — что это, если не насмешка судьбы? Мастер-целитель утонет в камере, прикованный к стене блокиратором.

Резкий порыв ветра взметнул факелы — и запахло озоном, над островом гремел гром. Грозовой фронт надвигался неумолимо и, зарядив сейчас, дожди буду лить всю декаду — и дольше.

— … назови имя… для кого… и передай свитки по которым ты учил девчонку… — старик повысил голос. — Это твоя последняя ночь, Секстус!

Юнец вздохнул — иногда их оружие обращается против них самих. Насколько всё было бы быстрее и проще, имей они возможность считать память, но мы — Светлые — закрыты для чтения.

«Ничего, ничему, верен» — из раза в раз повторял пленник. «Врал» — это понимал даже он, без всяких артефактов правды.

Допустил, чтобы обнаружили и поймали? Виновен.

Подставился сам? Виновен.

Не выполнил задачу? Виновен.

Сверху, на выходе с нижнего уровня, дважды лязгнул ключ, механизм замка щелкнул, отпирая двери.

— Следить, — скомандовал старик. — До утра не спускать глаз, если захочет заговорить…

— А если… не захочет? — юнец продрог так, что у него начали стучать зубы.

— Тогда его примет море.

К утру он утонет.

Вверх они поднимались медленно — ступенька за ступенькой, старик уже не мог ходить быстро. Его отпустили повелительным жестом на верхней анфиладе и он припустил, почти вприпрыжку, дождавшись, пока спина Наставника исчезнет за поворотом.

Купальни! После этих подземелий ему просто необходимо смыть с себя этот отвратительный запах!

За окном бушевала буря — косые струи дождя яростно хлестали в холодное от ледяной воды стекло.

Много горячей воды — ему просто необходимо согреться! Потом — чай, ужин и — всё остальное.

Вестники с Хали-бада, донесения, которые нужно переписать в свитки. Несколько декад назад его будущее выглядело прекрасным — возможность наконец-то покинуть остров и посмотреть Столицу, он был выбран — один из многих подходящих по возрасту для обучения в Академии центрального предела. Но девчонка — все испортила!

Наставник приказал подождать результатов гильдейской комиссии целителей — куда недоделанную темную вызвали после Турнира. Во вчерашнем вестнике наблюдатели писали, что девчонка переведена в основной состав — но не указали в каких дисциплинах участвует… если это будет хоть немного похоже на Северную арену… он жалел, что не может делать ставки.

Наблюдателям приказали — «следить и не вмешиваться». Просто следить, не спуская глаз, отправляя штатные вестники на утренней и вечерней заре. Только один раз им отдали другой приказ — «действовать», когда девчонку забрали в гарем к Кораям, но… девчонка вернулась в команду Севера.

Сегодня — у темных Аукцион, артефакты для него Наставник отбирал лично, предварительно просмотрев список участников — рода, которые испытывают проблемы с деторождением — вырождаются и готовы на всё, чтобы получить Наследника.

Даже на то, что через несколько поколений в роду может появиться светлый — такова возможная плата — цена, о которой знают все.

И они — будут платить. Все — и каждый.

* * *

— Гранатовое колье — работы мастера Лу! Лот номер двадцать шесть! Гранатовые серьги — работы мастера Лу! Лот номер двадцать семь! И три изящных шпильки, которые идеально дополнят композицию! Лот номер двадцать восемь! Три лота подряд — для прекрасных леди, которые обладают утонченным вкусом! — Распорядитель хлопнул в ладоши, активируя плетения, и над столом на трех подставках появились украшения. — Лот номер двадцать шесть — начальная цена тридцать четыре империала, шаг — десять империалов, изящные, способные подчеркнуть красоту любой сиры…

Прежде, чем аукционист закончил говорить, Марша дернулась, и над её головой триумфально вспыхнуло темно-синим светом цифра сто пятьдесят восемь.

— Прекрасная леди с великолепным вкусом, шестой сектор, номер сто пятьдесят восемь! Сорок четыре империала раз! Сорок четыре империала два… Господин, первый сектор, номер семьдесят пять, пятьдесят четыре империала раз… Господин восьмой сектор…

Марша сопела — тихо и яростно, оглядываясь по сторонам — соперники торговались азартно, последний раз она активировала карту участника на восьмидесяти четырех, и — сдалась, прикусив губу и откинувшись в кресле.

— Сто четыре империала раз! Сто четыре империала два! Сто… четырнадцать империалов!!! Юный господин, шестой сектор, номер сто девяносто два! Прекрасный выбор! Утонченный вкус! Сто четырнадцать империалов раз, сто четырнадцать империалов два… сто четырнадцать империалов три! Продано! Лот номер двадцать шесть уходит господину — шестой сектор, номер сто девяносто два!

Довольный Кантор легко кивнул Распорядителю и положил карточку обратно в карман.

— Ти-и-и-р! — интонации Фейу были угрожающе-вопросительными.

— Считаю прекрасным поводом отдать долг, — Кантор наклонился вперед, чтобы лучше видеть Маршу и отсалютовал ей сжатым кулаком. — Изящный подарок для изящной леди.

Фейу — покраснела. Легонько. Нежный румянец чуть вспыхнул на щеках и погас. Костас Тир с интересом переводил взгляд с одного на другого.

— В ответ я рассчитываю на удовлетворение своей м-а-а-аленькой просьбы, — протянул Кантор насмешливо.

Марша фыркнула, прищурилась, хлопнула веером по ладони и опять вернулась к своему высокомерному виду.

— Тир, если бы ты сделал хоть что-то без выгоды для себя, я бы сочла, что болезнь учеников Хаджа заразна…

— Просьба была маленькой…

— Я сказала — подумаю!

— Гарантии всегда облегчают процесс… мышления и принятия решений, — парировал Тир, прикладывая личный хран к артефакту, который преподнес слуга с легким поклоном. Мгновение — вспышка храна, и Кантор получает жетон с номером двадцать шесть — теперь уже личная собственность, которую можно получить лично после Аукциона или отправить слуг. — Великолепная сира Фейу, — начал Тир, приподняв жетон за цепочку — тот качнулся на пальце, — смиренно ожидаю от вас положительного ответа…

Мы с Фей-Фей дружно обернулись к Марше — та смотрела на жетон, прикусив губу.

— Шпильки, — выдала она наконец, и протянула руку вперед. — Дополните ваши гарантии шпильками к этому комплекту, высокородный сир, и мой ответ будет — да…

— Лот номер двадцать восемь! Гранатовые шпильки работы мастера Лу! Начальная цена двадцать два империала, шаг — десять империалов…

И цифра сто девяносто два вспыхнула над головой Тира темно-синим раньше, чем распорядитель закончил говорить.

Глава 5. Аукцион. Ч2

— Лот номер девяносто пять — «Тиара первой ночи». Превосходные репродуктивные функции, идеально дополняет лот номер девяносто шесть! Все сопроводительные документы и печати — проверены, подлинность свидетельствуют силой представители Светлого предела, — распорядитель выполнил короткий поклон в сторону трибун, где расположились Светлые. — Гарантированное зачатие в течение одной зимы, или вам вернут империалы! — почти пропел он. — Беспроигрышная сделка! Сразу три лота! Три! Последний раз два артефакта с подобными функциями выставлялись на Столичном аукционе почти пять зим назад! Сейчас у вас есть уникальная возможность приобрести…

— … наследника по сниженной цене, — фыркнула Фейу.

— … приобрести возможность бессмертия! Ведь что есть дети — как не продолжение Рода?! Что есть род, как не бессмертие в зимах? Возможность оставить свой след на этой земле…

— Светлые, — прошипел Геб.

— Три лота подряд. При этом они не говорят, какие отклонения может получить ребенок.

— Все знают и так, — Кантор отстраненно слушал, как Распорядитель повышает ценность артефактов.

— Риски…

— Риски есть всегда, — отрубил Тир резко. — Даже на Арене, и даже сейчас — никто не гарантирует, что через десять мгновений над Хали-бадом не откроется Прорыв грани. Между призрачной надеждой и вероятностью прервать Род, любой Глава выберет первое. Если риск сопоставить с потенциальной выгодой — вложение стоит средств.

— Итак, лот номер девяносто пять — «Тиара первой ночи». Уникальная возможность! Превосходные репродуктивные функции! Начальная цена три с половиной тысячи империалов, шаг — пятьсот империалов! Торги объявляю открытыми!

Раз — слева, два — справа, и ещё один — слева, темно-синие цифры вспыхивали над головами невзрачно и дорого одетых Высших — без всяких знаков отличия. Ни один Род не будет афишировать, что у них есть проблемы с воспроизводством в этом поколении. Профессиональные торговцы — представители, разовый контракт с печатью молчания на один Аукцион — и все лоты оседали в Хранилищах какого-нибудь Клана.

— Четыре тысячи империалов! Четыре пятьсот… Пять тысяч империалов! Пять тысяч империалов раз…. Пять пятьсот… Шесть тысяч империалов!

Светлые сидели в отдельной ложе рядом со сценой — вызывающе пустой, только втроем. Оставляя между собой и «грязными темными» нарочито свободное пространство.

Кто самый высокомерный из Высших? Светлые!

Тир проследил за моим взглядом, щелкнул кольцами, набрасывая купол тишины, и наклонился так близко, что горячее дыхание обожгло ухо.

— Светлые следят за домом, — почти беззвучно прошептал он. — Следили с самого начала Турнира, но мы не были уверены, — пояснил он в ответ на мой взгляд. — Точнее — за тобой, теперь я уверен совершенно точно… пришлось проверять всю команду…

— Точнее, я полагаю, следят за этим, — я немного приподняла рукав — широкий серый наруч браслета на запястье тускло сверкнул. — Осквернение реликвии, — хмыкнула я. — Молятся Великому, чтобы артефакт вернулся обратно…

— Они почитают Пресветлую, — поправил меня Тир. — И… согласно акту номер триста сорок шесть, принятому зимой тысяча двести сорок шестого, контрибуция, взятая в ходе военных действий, не подлежит возврату, если иное не прописано в контракте Родов…

— Не нуди…

— … единственная возможность вернуть изъятое — добровольное дарение…

— Это клановая собственность, Тир!

— … или выставить артефакт на торги, — Тир кивнул в сторону сцены. Ты можешь заработать состояние за один вечер, Блау…

— … восемь тысяч империалов! Господин из четвертого сектора номер семьдесят пять!

— Это — новоделы, — я кивнула в сторону сцены, — а мое — почти эпоха Исхода, несколько состояний, Тир!

— Завидная невеста, — улыбку в голосе Кантора я скорее почувствовала, чем увидела.

— … десять тысяч пятьсот империалов раз! Десять тысяч пятьсот империалов два! Превосходные репродуктивные функции!

Тир бросил косой взгляд из-под челки на сцену, потом на наручи, но… ничего не спросил. Непозволительно интересоваться функциями чужих артефактов, если не одарили доверием.

— … превосходные репродуктивные функции! Одиннадцать тысяч империалов! Это верный выбор! Номер четыре — господин из первого сектора! — толстый упитанный южанин, восседающий на горе подушек — из его ложи вынесли все кресла — вступил в торги, единственный из всех — открыто, не скрывающий герб Рода. — Одиннадцать тысяч империалов раз…

— Мерзкие извращенцы, — это первое, что я услышала от Фейу, когда Кантор снял купол.

— Южанин?

— Возомнившие себя равными богам — Светлые!

— Если не дали детей — нужно смиренно ждать и молиться, — фыркнула Фей. — Давайте ещё алхимию отменим, ведь эликсиры влияют на состояние организма, зачем? Когда одной молитвы достаточно?

— И плетения, — вставил Костас. — Плетения тоже отменим.

— Есть вещи, в которые нельзя вмешиваться, — голос Марши похолодел, — все знают, что частые вмешательства ведут к вырождению… — она выразительно посмотрела прямо на меня, и все присутствующие следом.

— Я — темная.

— Повезло, — отрубила Марша. — Ты когда-нибудь думала, что было бы, останься ты «светлым мусором второго круга»? Сидела бы сейчас здесь? Участвовала бы в Турнире?

— Фейу! — одернул Кантор.

— Слабость не является пороком, — голос Костаса звучал очень грустно. — Пороком является несдержанность и неспособность контролировать эмоции. Так говорит мама, — признался он тихо, украдкой обернувшись на задние ряды, где вместе с дуэньями сидела леди Тир.

Марша подняла глаза к куполу и беззвучно пошевелила губами.

— Они просто выбрали другой путь… Заигрались в Богов, в попытках вывести новую и чистую расу, Высшую расу. Высшие среди высших. И их наказали боги…

— Боги здесь не причем, дедушка говорил, что просто эксперименты зашли не туда, и когда они поняли — стало слишком поздно, — парировала Фей-Фей.

Потенциально все мы обязаны им силой — все. И породнившиеся, и Хэсау, и Тиры, и Кораи… и даже Фениксы. Но никто не может простить им этого.

В экспериментах участвовали все — каждый из двадцати шести родов, повезло не многим, многим… как Вериди… не повезло очень. Никто не может простить, потому что обязаны помнить — но при этом нельзя позволить им продолжать.

— Но…

— Закончили обсуждать Светлых, — оборвал Кантор Маршу. — Чересчур много чести.

Покупка стандартных лотов не представляла ничего интересного — описание каждого подробное и полное, включая картину, было представлено в каталоге — каждый задолго до начала торгов мог выбрать и решить, что именно представляет для него особый интерес.

Я купила два лота и торговалась ещё за пять — лениво поглаживая табличку. Было бы странно, если бы юная сира не обратила внимание, хотя бы на несколько комплектов драгоценностей, пару-тройку артефактов и эликсиров исключительно «косметической» направленности.

Поэтому я азартно увеличивала цену и отступала с разочарованной улыбкой. Распорядитель к середине торгов уже начал посматривать в сторону нашего сектора особенно пристально, но тут на торги выставили «Полный малый комплект артефактора», включая подробное руководство с личными пометками мастера с таким невзрачным именем, что я пропустила бы лот, если бы не вспыхнувшие ярко, почти как светляки, глаза Геба — он то точно знал о чем идёт речь.

Иссихара на аукционе не было — или он просто не успел вернутся из Столицы, или перестраховался — публика гудела, обсуждая возможное появление Наместника — Второго Феникса на закрытой части.

Вместо Дана торговался Яванти — милый пухлый толстячок — сколь много можно узнать о людях, просто наблюдая за тем, как они делают ставки. Яванти — ждал. До последнего. Как змея, притаившаяся в засаде и наметившая жертву и только в самый последний момент, когда Распорядитель ещё не успевал сказать — «три» — делал ход.

Расчетливо, холодно, ни проявляя ни малейшего намека на азарт или заинтересованность, при этом пару раз он поднимал ставки почти до небес на лоты, которые явно не собрался покупать — из каких соображений — мне было не ясно. Знал представителей и имел личные счеты?

Такая стратегия принесла свои плоды — представитель сира Дана оказался обладателем двух лотов алхимической направленности по очень сносной цене — одним из которых была старая библиотека мастера-алхимика целиком, которую распродавали наследники. На сцене была представлена только опись из двадцати двух свитков книг, которые получал счастливый будущий владелец.

Я пока купила ровно столько же лотов, сколько Яванти. Восемьдесят шесть империалов — табличку с лотом «пятьдесят два» бережно держал Лидс, нежно прижимая к груди. Улыбался бессмысленно, и то и дело проводил пальцами по тисненым цифрам — как мало иногда надо для счастья.

Вздохнула, разочарованная собственной невнимательностью — личному ученику мастера Блау полагалось всё необходимое для обучения просто по факту статуса — лаборатория, инструменты, материалы, пособия и заготовки, и даже сумма в империалах, которую Геб, после согласования с Наставником, мог бы тратить на камни и металл. Он — не нуждался ни в чем, но… у него и не было ничего своего. Лидсы — не могли позволить себе ничего лишнего — а «комплект», тем более аукционный — это излишество. Теперь у него было хоть что-то своё. Хотя… я улыбнулась от предвкушения, как округлятся глаза Геба, когда он увидит то, что я куплю на «закрытой» части.

Фей — не улыбалась. Она вообще больше ни разу не улыбнулась после вопроса Марши о том, что могут позволить себе вассалы. Лот номер семьдесят один — триста империалов — «Сто и один редчайший ингредиент для алхимический снадобий, кои произрастают в южной части континента и не растут нигде более». Южная алхимическая трава, если кратко, и южане как всегда польстили — каждый из ста можно добыть отдельно, если побегать, но… время, и обойдется значительно дороже.

Фей-Фей поблагодарила искренне, но очень сдержанно, убрала табличку с купленным лотом в карман и просто наблюдала за сценой…

— …господин из пятого сектора… сто пятьдесят империалов раз… сто шестьдесят империалов… сто семьдесят!

… пока, наконец, не повернулась ко мне, и, щелкнув кольцами, выплела купол тишины на двоих, с отчетливым удовольствием исключив из разговора Фейу.

— Вайю…

— Ты хотела именно этот лот… — начали мы одновременно. — Выбрала сама. Если не тот состав…

— Не в этом дело.

— А в чем?

— Триста империалов. И ещё восемьдесят шесть, — она чуть качнула головой в сторону Лидса. — Триста восемьдесят шесть — сир не одобрит такие траты на вассалов.

— А я не трачу, я — вкладываю, — фыркнула я лениво. — В домашнюю алхимическую лабораторию и артефакторную мастерскую. Если бы ты захотела… что-то бесполезное, как Фейу, за триста… — Марша смотрела вперед, делая вид, что её совсем не интересует разговор рядом под куполом тишины, — … то… — я почесала нос и решила быть честной, — … я настойчиво попросила бы тебя подумать ещё раз.

Фей деликатно едва слышно фыркнула.

— Но с сестрой мне повезло. Сир — не будет против, это не деньги клана.

— У меня есть просьба, если ты разрешишь, — Фей покрутила в руках золотую табличку с купленным лотом. — Запрет с нашего дома в Керне сняли, лаборатория больше не опечатана… я хочу послать Нарочного за котлами и инструментами дедушки Ву. Личными инструментами, — добавила она совсем тихо.

С личной печатью деда Ву? Чтобы вся Арена, да что там — почти вся Империя видела?

Я моргнула несколько раз, оценивая последствия.

— На трибунах будет много алхимиков — сама знаешь, они часто выбирают перспективных учеников для Гильдии, многие — учились у деда, все знают… — её голос дрогнул и стал тверже, — все, кто знал его лично, понимают, что обвинение в измене — абсурд. Я хочу… хочу… показать, что дело деда живо, что род Ву рано списывать со счетов…

— Что ваша линия алхимиков будет продолжена, — я вздохнула. Это — политика, в которой я не сильна. — Пошли вестника наставнику Луцию — если он одобрит, я — за.

Фей благодарно кивнула.

— Но… — я подбирала слова очень осторожно, — … ты же понимаешь, что Ву не дадут выиграть в алхимии, чтобы ты не сварила?

— Понимаю, — Фей тряхнула головой — и покосилась в сторону Марши и первый раз на её губах появилась улыбка. — Это просто невозможно — создать что-то уникальное за день, но я тестирую старые наработки, отбрасывая самые провальные варианты. От Фейу оказалось неожиданно много толку…

— Она так хороша в алхимии? — я удивилась.

— Очень, — Фей хихикнула, прикрыв рот рукавом ханьфу. — Если даже Фейу понимает состав эликсира и знает, как его варить — это точно провальный вариант для турнира, — помолчав немного, сестра продолжила. — Она предложила мне свои котлы. И инструменты. Мне. Свои. Котлы. Мне — Ву!

— Оу… — я так крепко сжала губы, чтобы не рассмеяться — Фей не простила бы, но Марша ходила по Грани, просто — ходила по Грани, сама не представляя насколько.

— Вот именно.

— Пиши Наставнику и… Фей, тебе нужна помощь?

— Нет. Я — проиграю, но… сделаю это так достойно, что никому не будет стыдно за меня… ни тебе, ни Яо… ни дедушке…

— Здесь Сяо? — я прищурилась, мне показалось на первых рядах — отведенных исключительно для представителей, мелькнула знакомая фигура. И дознаватели сегодня присутствовали только незнакомые — ни одного из моей «звезды». — Малыш не писал.

Фей безошибочно нашла взглядом первый ряд и кивнула. Неохотно.

— Прибыл из-за аукциона, писал, что как рунолог взял контракт и будет участвовать.

— Какой клан?

Сестра посмотрела на меня насмешливо.

— Вдруг — сказал, и вдруг его нанял дядя, а я — не знаю!

Фей фыркнула ещё раз, более скептично.

— Хотела бы пригласить тебя в ресторацию, после…

Я приподняла бровь.

— Сяо. Мистер Сяо, — поправилась она. — Мой жених, пригласил на вечернюю прогулку по Хали-баду, но…

— Но? — поторопила я.

— Я — ему не интересна. Совсем. Точнее не интересна прогулка в моем обществе, он просил устроить встречу с одним из Наследников Блау.

— У Акса вечером бой с Чен, и он не в восторге от Сяо.

— Знаю. Поэтому, — Фей развернулась ко мне целиком — глаза лукаво сверкнули, — не соблаговолит ли сира ответить на мои чувства и составить приятную компанию этим прекрасным южным вечером?

— Напишу Малышу, — я кивнула, — мне понадобится кавалер.

* * *

Вторая часть аукциона началась после длинного перерыва — состав гостей и представителей всегда менялся. Часть участников покидали свои места — приобрели всё, что хотели, или всё, что могли себе позволить — этот поток людей разделялся у сцены на две части, и, как два рукава одной реки, скользил к боковым выходам, сталкиваясь в дверях со встречным потоком — теми, кто хотел попасть только на вторую часть.

Когда после перерыва светляки снова приглушили, на амфитеатр спустился сумрак — места были заполнены полностью — против одной свободной трети на первой части. Покупать и торговаться — будет малая часть представителей, все остальные жаждали того же, что и всегда — зрелищ. Они остались, чтобы — посмотреть.

«Темные» лоты или «смутные» — всегда испытание удачи. Можно разбогатеть в один миг, если в куске породы окажется давно потерянный артефакт эпохи Исхода. Сто зим назад казначей из столичного пригорода продал за долги дом и на последние деньги поставил всё на аукционе — не знаю, кому он возносил мольбы — Маре или Немесу, но он был услышан. Казначей сорвал куш равный доходу среднего Клана за пару зим.

Лот мало приобрести — его нужно правильно вскрыть, иногда происходили конфузы, поэтому зачастую предпочитали пользоваться услугами магов аукционного дома — так гарантированно возвращалась хотя бы часть страховки, если купленное изделие будет испорчено.

На Юге мало шахт — земля не богата на металлы, и залежей кристаллов пластами тоже нет, но есть — осколки того, что принято считать «сбоем портальной сети». Каждую зиму искатели артефактов — пустынники, маги-элементалисты и археологи уходят караванами. Снарядить экспедицию стоит дорого — накопители, защитные артефакты, оплата труда специалистов, сопровождение «заклинателей». Дядя говорил, что это одна из самых больших статей дохода Кораев — и смеялся, что именно по этой причине их так много. Много Кораев — и они не упустят ни одного империала прибыли, имея возможность сопроводить каждый из караванов.

Южный песок обладал странными свойствами, которые пытались изучать в лабораторных условиях сотни зим. Кто-то говорил о «южной магической аномалии», кто-то о том, что глубоко под толщей песка проходит сеть силовых линий — меридианов, и воронки зыбучего песка — это остаточный выхлоп на поверхность. Ученые не пришли к единому мнению, но одно было бесспорно — при воздействии силовыми плетениями высокого круга, песок изменял структуру и превращался в подобие стекла, внутри которого прекрасно сохранялись артефакты и любые предметы. Песочный вариант стазиса.

Нет, артефакты разряжались, камни рассыпались от времени — это было часто, но иногда с кусками пород, заключенные в стазисные песочные сферы можно было найти по-настоящему бесценные вещи.

Именно это и было предметом торга на закрытой части. Дом Чжу — один из двух кланов в Империи, имел официальное разрешение на торговлю «предметами неопределенного происхождения», добытыми в районе Южной пустыни.

Три долины, превратившиеся в карьеры — основные места, где добывают куски породы. Изучая древние артефакты — ученые сделали вывод, исходя из характера повреждений — что камни и металл подверглись воздействию энергии Грани — длительному воздействию, как будто на месте пустыни долгое время бушевала линия Прорывов, которая и погребла за собой всё, что было.

Правда, наш магистр по артефакторике в Академии продвигал идею, что артефактам в центре пустыни взяться просто неоткуда, и точек выхода в этот мир было значительно больше, чем принято считать, согласно Хроник. И с его точки зрения, именно этой части беженцев досталось больше всего артефактов при переходе, которые просто разметало по пустыне, когда произошел сбой параметров выходной Арки.

Об этом не говорят — не принято, но каждый, кто покупает «закрытый» лот не знает, что найдет внутри. Кольцо? Меч? Старую вазу эпохи Исхода? Куски битых накопителей, истлевших в пыль? Или… прекрасно сохранившиеся части рук — кисти скелетов, оторванные чуть выше запястья.

Поэтому у нас не часто используют браслеты — слишком сильны предубеждения. Хотя, с точки зрения дяди, наука артефакторика шагнула так далеко вперед, что каждый снабжается сейчас системой защиты и использование браслетов совершенно безопасно, но… одно дело говорить, и совсем другое — видеть.

Если выйдет из строя кольцо — а случаев несрабатывания защиты не было зафиксировано за последние пятьсот зим — ты потеряешь палец. Один. Палец. И — будешь жить. Целители совместно с теормагом даже разрабатывали методичку — «Усеченные варианты простых плетений, адаптированные для лиц, пострадавших в результате несчастных случаев».

А если ты носишь браслет — оторвет кисть, и ты — уже умер, как Высший. И тогда… гораздо проще самому спуститься в алтарный зал, чтобы твоя смерть принесла пользу Роду.

Поэтому Гильдия производила очень ограниченное количество браслетов в зиму — слишком низок спрос — только те, кто хотел эпатировать публику, или просто был достаточно равнодушен к своему вероятному будущему выбирал такие артефакты. Да и дядя возражал «старым гильдейским замшелым пням» больше из принципа — больше трех накопителей в браслет не поставишь — теряется точность управления, стоимость возрастает до небес, а время повторной зарядки — превышает несколько декад. Глупо. Не логично. Не практично.

А деликатный и неудобный вопрос о том, что в «закрытых» лотах очень редко, но попадаются браслеты с пятью, десятью и более накопителями в одной связке — артефакторы обходили стороной. Потому что этот вопрос сразу порождал новый — какой круг нужно иметь, чтобы фокусировать и оперировать энергией десятью накопителей сразу? Точно не девятый.

Гильдия артефакторов — молчала, гильдия целителей — молчала, магистры и мастера теормагии — молчали, и потому браслеты, попадающиеся в лотах, просто разбирали на части. Считалось особо престижным иметь артефакт, в котором стоит прекрасно сохранившийся и работающий с емкостью превышающей наши стандартные в несколько раз — браслетный накопитель.

Именно такой я и собиралась выкупить — лот номер девять. Сорок магических единиц. Превосходная сохранность камней. Начальная цена — семьсот империалов.

* * *

— Господа и дамы! Аукционный дом Чжу рад приветствовать вас на «закрытой» части торгов. Возможность испытать свою удачу, приоткрыть завесу тайны, и получить то, чего совершенно точно нет ни у кого другого — эту возможность мы даем вам сегодня!

Первый лот был невзрачным. Кусок сероватого камня с терракотовыми прожилками, высотой примерно с два моих локтя, парил в воздухе над стационарной платформой для левитации, которую установили на сцене. Не удивительно — такого веса не выдержит ни один стол.

— Итак, лот номер один! Прошу вашего внимания господа! Превосходно сохранившийся объект! Подтверждение магов-элементальщиков, — проекция заключения вспыхнула в воздухе рядом, сияя печатями, — … вес… возраст исходного материала… вероятность образования «песочного стазиса» в результате повышенного силового воздействия— прорыв Грани, согласно анализа частиц песка, — серебристые проекции вспыхивали в воздухе рядом одна за другой, такие большие — что было прекрасно видно даже с задних рядов, — … заключение магов-археологов… — ещё одна проекция, — … оценочная стоимость … замер магических единиц — ровно восемьдесят два стандартных потенциала по шкале Чун Ци!

Амфитеатр ахнул разом.

— За восемьдесят? — даже Тир цокнул языком.

— Артефакт, который скрыт внутри может стать украшением коллекции любого Клана!

— Или не стать, — выкрикнули с дальних рядов.

— Начальная цена — две тысячи империалов! Шаг — пятьсот империалов…

Публика ахнула ещё раз.

— Кусок камня… — ошеломленно пробормотал Геб.

На первом ряду цифры вспыхнули ярко-синим раньше, чем Распорядитель закончил. Торги — начались.

Нас было — семеро. Тех, кто сразу обозначил свои позиции и интерес — ровно семь цифр вспыхивали в амфитеатре одна за другой. Четверо — представители с первого ряда, с проверенными контрактами, один — из южного Клана, сидевшего рядом с представителями рода Чен — значит со-родичи, и один — высокий представительный мужчина в форме западного Легиона.

Что здесь забыли легионеры?

И я.

С номером сто пятьдесят четыре над головой.

Обернулись на наш сектор не все — только те, кто был недостаточно хорошо воспитан — примерно половина посетителей аукциона.

— Улыбайся, — прошипел Тир, удерживая доброжелательное лицо. — И — закрой рот!

Я щелкнула зубами.

Распорядитель сделал незаметный жест, и через мгновение перед мной из сумрака материализовалась фигура слуги в форме аукционного дома с лентой поперек.

— … «закрытый» лот номер один! Семь тысяч империалов — раз! Семь тысяч империалов — два! Семь тысяч империалов — три! Господин с номером девятнадцать забирает первый лот! Продано!

— Господин, госпожа, — поклон слуги был глубоким и очень уважительным. Купол тишины — четким. — Я прошу прощения, леди не подавала заявку на участие в «закрытой» секции. Платежеспособность и документы каждого из представителей и заявленных участников проверены заранее. Аукционный дом Чжу никоим образом не желает оскорбить высокородную госпожу, но просит соблюдать правила, которые едины для всех.

— Храны, Блау, — прошипел Тир, продолжая доброжелательно улыбаться.

Я сняла три цепочки и по очереди поднесла к переносному считывающему артефакту — какой жедоход у дома Чжу, что они могут себе это позволить?

— Ваше разрешение леди.

Импульс силы — неяркая вспышка и слуга с поклоном растворяется в сумраке.

Тир смотрел на меня по-новому — оценивающе, так, как будто взвешивал, сколько я стою.

— Ты действительно собралась участвовать.

— Я же сказала.

— Сказала — Фейу, и то, что у тебя есть деньги… Личные! — он развернулся ко мне. — Глава Блау не знает? Конечно — нет, — пробормотал он себе под нос. — Твоя ставка — шесть тысяч! Откуда у тебя столько?

— Копила, подарки.

— И ты… ходила к оракулу, чтобы спросить, на что потратить несколько… тысяч империалов? Это — сумасшествие! — ошеломленно выдохнул Тир и посмотрел на Фейу, которая часто-часто с откровенным удовольствием закивала головой в ответ.

— Смотри лучше на сцену, — я кивнула вперед. — Сейчас маги будут вскрывать. Иначе пропустишь самое интересное.

— Хочешь знать, что приобрел этот счастливый господин, а ты упустила? — съязвила Марша.

— Пффф…

В отличие от всех присутствующих, я как раз прекрасно знала, что приобрел этот теперь уже «несчастный» господин за семь тысяч империалов.

Глава 6. Аукцион. Ч3

Южный предел, Хали-бад

Аукцион дома Чжу

Публика загудела в предвкушении и тут же притихла, повинуясь изящному жесту руки распорядителя — тот явно наслаждался происходящим.

Момент, которого так ждали все. Момент, ради которого вся эта почтенная публика купила отдельный билет по повышенной стоимости на вторую «закрытую» часть аукциона, принося дополнительную прибыль дому Чжу этим вечером.

— Момент — распечатывания!

Маги взлетали на сцену стремительно — легко перепрыгивая через пару ступенек, в стандартных ханьфу — только синяя лента аукционного дома, как перевязь, говорила о том, зачем их наняли сегодня.

Камень опустили на платформу и представитель под номером «девятнадцать» — счастливый обладатель вожделенного сокровища, коротко кивнул, давая официальное согласие, которое обычно спрашивали исключительно для протокола — мало кто брал на себя риски повредить содержимое «куска», проводя вскрытие самостоятельно.

В том случае, если распечатывание проводил Аукционный дом и изделие повреждалось в результате плетений — такое случалось не часто — то покупатель получал утешительную страховку в размере одной десятой доли от потраченного.

— «Закрытый» лот номер один! Какой — то клан станет очень богатым через мгновение, и мы вряд ли когда — то узнаем какой, — тоскливо протянула Марша.

— Или беднее. На семь тысяч империалов, — протянула я тихо.

— Восемьдесят две маг-единицы, Блау!

— Смотри, — я коротко кивнула на сцену.

Плел чары один маг, второй — страховал, держа плетения наготове, готовый перехватить, если что — то пойдет не так. Маги — красовались, немного выше, чем нужно поднимали руки, немного резко щелкали пальцами, плели, делая ставку на зрелищность, а не на практичность и скорость. Публика заплатила — и должна получить свои зрелища сполна.

— Ах…

— Сейчас… — Гебион наклонился вперед, почти задев меня носом, полностью сосредоточенный на происходящем.

— Итак… — распорядитель выдержал драматическую паузу, получив знак одного из магов, — … через доли мгновения, мы узнаем, какую же тайну хранил этот кусок камня сотни зим, пока не оказался на аукционе дома Чжу… раз… два… три…

— Ах!!!

— Ох!

— Ну же!

Плетения вспыхнули чересчур ярко — ослепив на мгновение, лишние куски породы, отсеченные плетениями, взлетали и парили над сценой, вращаясь по кругу, создавая видимость воронки, уходящей к звездному куполу.

— Маги — хороши, — удовлетворенно кивнул Геб.

Внутри, защищенный двойным слоем плетений — сияющих серебром, находился искомый объект…

— Это…

— Это… — повторил аукционист, не в силах сразу идентифицировать предмет, — это…

Все наклонились вперед синхронно — даже Тир, хотя проекция того, что было внутри, и так разворачивалась в воздухе, чтобы могли видеть даже самые дальние ряды.

— Продолговатый, округлый шероховатый конус с локоть длиной… — озвучила очевидное Фейу.

— Отверстие с подставкой…конус входит в отверстие, — гадал Гебион.

— И выходит, — хрюкнула я тихо, ковыряя пальцем аукционную табличку, — входит и выходит, входит и выходит…

— Блау! Если знаешь, что это — скажи, — требовательно спросила Марша.

На сцене суетились несколько магов, проводя замеры — они определят и без меня.

— Конечно знаю, — я улыбалась тихо и удовлетворенно, — я же выросла в семье артефактора, и мистер Лидс правильно ответит на этот вопрос, если немного изменит ракурс и представит, что искомый объект можно уменьшить в три раза — сейчас…

— … стандартные модели именно такого размера! Это машинка для шлифовки отверстий, — Гебион возбужденно подпрыгнул сзади, пнув коленями спинку кресла.

— Я могу помочь господам, — насмешливый мужской голос прозвучал где — то впереди, ряда с пятого. — Как артефактор в статусе второго мастера, столичное отделение Гильдии. Это артефакт для шлифовки и бурения, древний, механический, одна штука. Просто превосходно сохранившийся экземпляр…

Публика ахнула.

— … если решите пожертвовать в музей истории Гильдии артефакторов — мы примем дар с радостью…

— Ахахаха…

— Ох, ахахаха…

— Семь тысяч империалов…

Дуэньи хихикали, прикрывшись широкими рукавами, Фейу открывала и закрывала рот, Тир — довольно и расслабленно щурился, глядя на представителя, который даже привстал с места, подойдя к сцене, а потом резко вылетел за дверь.

— Отправит вестник нанимателю, вернется или нет — зависит от того, какой клан и сколько они решили спустить… — пояснил Кантор.

— Решили испытать судьбу…

— Спустить, Блау, на неопознанные предметы магической направленности. Именно поэтому Тиры никогда не участвуют в закрытых секциях.

— Потому что не рискуют.

— Это — неоправданный риск. Вложив семь тысяч, что получил клан взамен? — парировал он высокомерно.

— Я не понимаю, — тряхнула головой Фейу. — Механический — я правильно считаю, эта древняя машинка — механическая? Как мех-объект может выдавать восемьдесят два по шкале Чун Ци?

— Геб, — позвала я. — У тебя есть все данные, чтобы правильно ответить на вопрос сиры Фейу, — окружающие отвлеклись от сцены и притихли, слушая.

— Есть… все… — Гебион пожевал губами и сдвинул брови, сразу становясь смешным и серьезным одновременно. — Восемьдесят два… шкала Чун Ци измеряет не потенциал, а остаточные отраженные эманации объекта… применяется в тех случаях, когда использование стандартных плетений невозможно или недопустимо, по ряду причин…

— Из какого материала делают бур? И почему примерно раз в зиму подлежит замене? — подсказала я тихо.

— Сейчас — из сверхтвердого сплава! — Геб подпрыгнул. — Идеального для применения даже при работе с кристаллами, но обладающего одним свойством — поглощение! Эту машинку использовали часто и много, бур не меняли, если есть возможное поглощение, оседание частиц, то…по шкале Чун Ци считали остаточные разнонаправленные эманации за основной потенциал!

— Верно, — я кивнула. — Похожий случай был около десяти зим назад…

Тир — подтверждающе кивнул на мои слова — он помнил.

— … тогда «закрытый» лот с излучением шестьдесят маг-единиц…

— Почти семьдесят, — подсказал Кантор. — Аукцион был столичным…

— … почти семьдесят, выдавал бесполезный осколок фокусного камня. Считывались остаточные эманации после ритуала жертвоприношения, потом его забрали ритуалисты, выкупили за бесценок, если я правильно помню.

— Кого надо приносить в жертву, чтобы это можно было считать спустя сотни зим? — звенящим тихим голосом спросила Фей-Фей.

— Или сколько этих жертв должно быть, — эхом откликнулась Марша.

— Удача — это сторона империала, господа! Сегодня — Немес благоволит вам, а завтра… — нарочито бодрый, усиленный чарами, громкий голос распорядителя встряхнул всех.

— … завтра вы тратите семь тысяч империалов на машинку, — закончил уныло Лидс.

— Но это не значит, что удача не будет благоволить вам завтра или в следующее мгновение! Немес — милостив к упорным! Милостив, к следующим своему пути! — взмах широкого рукава и со сцены убирают остатки первого лота. — Позиция номер два!

Новый кусок камня, значительно меньше предыдущего, вплыл на сцену над платформой для левитации.

— Итак, лот номер два! Господа, прошу вашего внимания! — светляки снова ярко вспыхнули, паря над сценой, а свет в зале — приглушили. — Подтверждение магов-элементальщиков о состоянии и возрасте окружающей объект породе, — проекция заключения вспыхнула в воздухе рядом, сияя печатями, — … удельный вес… вероятность образования «песчаного стазиса» в результате повышенного силового воздействия, характерного для прорыва Грани — девять из десяти, согласно анализа частиц… — новое заключение экспертов вспыхнуло в воздухе прямо над сценой. — Заключение мастеров-археологов прилагается, — ещё одна проекция, — замер магических единиц по шкале Чун Ци — ровно двадцать четыре стандартных магпотенциала!

Я — зевнула. До моих лотов было ещё долго.

— Начальная стоимость — семьсот империалов! Шаг торга — сто империалов! Делайте ваши ставки, господа!

* * *

Северный предел, поместье Блау

Нижний уровень

Луций засыпал. В сон клонило неимоверно — после бессонной ночи и сытного обеда. Добавка, отсыпанная щедрой рукой Маги, явно была лишней.

«Нужно худеть» — огладил он, нависающий мягкой подушкой над ремнем, живот, — «или просто есть меньше».

Да. Со следующей декады он непременно скажет урезать ему порции. В три раза. Нет, в два. Поспешай медленно — любое дело следует начинать постепенно.

Кресло было удобным — принесенное ещё вчера для сира Блау на нижний ярус, в меру мягкое, в меру жесткое, с большой широкой спинкой — Луций откинул назад голову, пристраиваясь поудобнее, и — начал задремывать.

Проснулся рывком — от резкого звука — как будто металл ударился о металл, или цепи звякнули о блокираторы — подопытный пришел в себя.

«Рано» — Луций выплел проекцию времени, по их расчетам мальчик должен был очнуться позже. Намного позже.

«Неправильно рассчитали дозу?»

Подобрав полы ханьфу, он сделал ровно пять шагов и остановился — у еле заметной бороздки на полу в каменных плитах, обозначающей линию безопасности — длины цепей хватит ровно до сюда, и… тут он поморщился… одновременно, являющейся стоком для крови во внутренние трубы под полом.

Мальчика устроили тепло — несколько матрацев, одеял снизу и одно — укутать сверху, чтобы не простыл. Питье, которое было горячим ещё в обед, и простой рисовый отвар с эликсирами. Можно было сделать то же самое с комфортом наверху — все спальни в их распоряжении, но сир решил перестраховаться — нижний уровень, экранированная камера, усиленные артефактные звенья цепей, и — блокираторы — надежнее некуда.

Луций ждал недвижимо — даже дышал тихо — усы шевелились едва-едва. В успешность экспериментов, поставленных без предварительной подготовки, просто по старым расчетам — трактат, который сир Блау поднял из Хранилища, выглядел так, как будто сейчас рассыплется за давностью зим мелкой пылью. Без учета положения светил, без тестовых прогонов, без… он крякнул от досады… просто взять и сделать — это было совершенно не свойственно Главе. В пору думать, что импульсивность его ученицы каким — то образом передалась родичу.

«Показалось?»

Мальчик не двигался, не шевелился, ресницы ни разу не дрогнули. Дыхание тяжелое и рваное, но так и было — с самого начала после инъекций.

«Показалось во сне» — решил Луций.

Зиккерт открыл глаза внезапно, безошибочно найдя объект, который следил за ним. Зрачки пульсировали — сокращаясь и расширяясь в такт дыханию, пока, наконец, не застыли, привыкнув к освещению.

Луций вздрогнул — когда он успел сделать шаг назад, когда переплел пальцы в первом базовом отражающем, он не помнил. Но знал, у кого он видел такие глаза последний раз и хорошо помнил, чем это кончилось. У сира, да сопроводит Великий дух его на перерождение и не оставит за Гранью, Юстиния Блау.

Глаза, похожие на два империала. С сияющей ослепительным золотом радужкой по кайме.

* * *

Южный предел, Хали-бад

Аукционный дом Чжу

— Лот номер шесть! Начальная цена всего пятьсот империалов! — голос Распорядителя уже не звучал так бодро.

Ещё бы. Лот номер два — пустышка; лот номер три — накопители, которые от времени превратились в пыль, и рассыпались сразу после соприкосновения с воздухом, как только объект распечатали, оставив только остов от браслета; лот номер четыре — необратимые повреждения при вскрытии; лот номер пять — одно кольцо, хорошо сохранившееся, эпохи Исхода, с магпотенциалом в десятку — сложно признать это приобретение ценным, учитывая стоимость в пару тысяч империалов. Дядиных — хуже не намного — можно за эту цену приобрести пять или шесть.

Торги шли медленно и аккуратно — представители, уже не раз выходившие из амфитеатра, чтобы отправить вестники нанимателям, стали вести себя осторожнее.

Лот номер шесть меня не интересовал — и покупать его я не собиралась, так же, как и лот номер семь и восемь, но девять — это стоило того, чтобы включиться в игру.

— … лот номер шесть — продано! Господин с номером «восемь» из первого сектора!

Я повышала ставки на каждый лот — из принципа — ловя любопытные, презрительные и недоуменные взгляды, и — прекращала торги. Аукционист на сцене наблюдал за этим благожелательно — чем больше денег потратит публика, тем больше империалов получит дом Чжу.

— … лот номер семь — продано! Господин с номером «шестнадцать» — первый сектор!

На первом ряду, поближе к сцене сидели одни представители — эти места всегда были отданы профессионалам. Они регистрируются первыми — и потому их номера часто не превышают двадцати — только столичные аукционы могут собрать до пятидесяти контрактников-торговцев. Мы уже запомнили всех — номера три, восемь, шестнадцать и девятнадцать — с первого ряда, номер семьдесят восемь — южанин из сородичей Чен.

Лот номер восемь — высотой в половину моего роста — купил представитель Легиона «пятнадцатый номер», отказавшийся проводить «распечатывание» — легион может себе позволить нанять пару магов такой узкой направленности для проведения одной операции.

— Теперь мы никогда не узнаем что там, — тоскливо прошептала Фейу.

Я пожала плечами — там, если мне не изменяет память, совершенно бесполезная для военных вещь — древняя статуя из храма Мары, выточенная из цельного куска нефрита, украшенная парой разряженных накопителей.

Но… кто мне поверит?

— «Закрытый» лот номер девять! — кусок камня медленно выплывал на сцену.

Наконец-то!

— … превосходный образец породы… состав и анализ… — подтверждающие печати вспыхивали в воздухе одна за другой, — … восемь из десяти от одного магпотенциала по шкале Чун Ци! — закончил Распорядитель бодро.

— Даже не дотягивает до единицы? — разочарованно протянула Фейу.

А я быстро листала сопроводительные документы.

Это какая-то ошибка. Если я верно помнила — оценка была около сорока единиц, по десять на каждый накопитель браслета. Разряженный накопитель, но превосходно сохранившийся и такой величины — какой сейчас просто не могут воссоздать — технологии утеряны. Но — сорок единиц! А не восемь из десяти от единицы! Должно быть сорок — это я помнила отчетливо!

О самых крупных накопителях, «превосходной магической сохранности», которые можно использовать для артефактов, найденных за последние сто зим, тогда писали даже на развороте Имперского вестника в разделе «новости Гильдий».

А сейчас? Неужели они все-таки сдвинули или изменили порядок лотов?

— Блау!

Нет. Не осталось ни одного лота в списке с заявленным магпотенциалом на сорок единиц. Вообще ни одного. Был — лот номер три на сорок два, и там тоже браслет с накопителями, но его вскрывали при нас — это не то совершенно!

— Блау, очнись!

— … начальная цена — четыреста империалов…

Публика загудела, смеясь.

— … шаг — сто империалов! Торги по девятому лоту объявляю открытыми!

— Ты будешь хоть что-нибудь покупать, Блау? Или это такое развлечение — просто поднимать карточку и зажигать цифры, тебе нравится, когда они светятся над головой? — язвительно спросила Фейу.

— Очень, очень нравится, — я поерзала в кресле и покусала губы.

Псаки. Восемь из десяти от единицы. Оно или не оно? Брать или не брать? Или они поменяли лоты? Подскажи, Великий!

— …господин с номером девятнадцать — пятьсот империалов раз! Шестьсот империалов — господин с номером восемь! Семьсот — господин с номером три! Восемьсот империалов! Девятьсот! Юная леди из шестого сектора с номером сто пятьдесят два! Тысяча — господин с номером три! Тысяча сто — госпожа с номером сто пятьдесят два!

— Остановись, если это просто пустышка, ты спустишь тысячу империалов. Тебе хватило бы на сани! — прошипел Тир.

— Подержанные, — уточнила я тихо. — А новые я могу взять у тебя.

…

— Тысяча двести — господин с номером три! Кто больше? Тысяча триста — юная леди, тысяча четыреста — господин с номером три…

— Хватит! — Кантор положил руку поверх моей, сжав одновременно и ладонь и аукционную карточку. — Даже одной маг-единицы нет! Одной! Пятый лот ушел за тысячу двести, а там было десять единиц! Десять — за тысячу двести! Стоит иногда остановиться, когда тобой правит азарт и желание одержать верх! Это называется «начать думать головой», Блау!

— Тысяча четыреста империалов раз… тысяча четыреста империалов два…

Господин с номером три, сидящий в первом ряду азартным не выглядел. Холодным, расчетливым, спокойным и надежным профессионалом — да. Но никак не азартным. И сейчас — он выглядел привлекающим к себе излишнее внимание всей аудитории.

— …господа, это последняя возможность забрать ставку! Тысяча-четыреста-империалов…

— Выглядит так, как будто вы сошли с ума! Менее одной единицы!

— Знаю! — я вырвала руку у Тира, и, найдя взглядом господина с номером три из первого ряда, улыбнулась персонально ему, широко и шало, активируя аукционный знак.

— Тысяча пятьсот — юная леди из шестого сектора, номер сто пятьдесят два! Тысяча пятьсот империалов раз … ждем ответа от господина с номером три… тысяча пятьсот империалов два… господа — это последняя возможность забрать лот… последняя возможность… и-и-и-и… тысяча пятьсот империалов три! Продано! Юная леди с номером сто пятьдесят два становится счастливой обладательницей девятого «закрытого» лота!

Слуга появился передо мной раньше, чем Тир закончил раздраженно сопеть, а я — выдохнула. Средства списались с негромким щелчком — хран неярко вспыхнул, сигнализируя о покупке. Мне в руки с поклоном, передали номер-жетон на девятый лот.

— А теперь — самый волнующий момент — распечатывание… — воодушевленно произнес Распорядитель — публика воодушевленно выдохнула, а слуга, который списывал империалы, уже достиг сцены и зашептал на ухо аукционисту. — …госпожа… отказывается? — произнес он на весь амфитеатр, усиленным чарами голосом.

Светляки вспорхнули вверх, и, сделав круг над куполом безошибочно осветили весь шестой сектор — Фейу, которая сидела с каменным лицом, невозмутимую Фей-Фей, Гебиона с открытым ртом, меланхоличного Костаса, Тир, делающего вид, что его здесь нет и… меня.

Я — кивнула.

Публика загудела недовольно и требовательно. Когда представитель Легиона забирал свой лот, возмущений, от того, что их лишили зрелищ, было вполовину меньше.

Гул нарастал и нарастал, светляки вились над нами и вились, закладывая очередной круг.

— Госпожа, вы осознаете риски? Опасность самостоятельного «вскрытия»? Маги должны иметь соответствующую квалификацию? — допрашивал распорядитель настойчиво.

— Целиком и полностью, — я кивнула — ещё раз. Для непонятливых.

— Госпожа желает забрать… кусок камня домой целым, — выкрикнул кто-то с задних рядов.

— И поставить в саду в качестве статуи…

— Это новый алтарный камень…

— Ахахаха….

— Госпожа осознает все риски и в своем праве, — Распорядитель взмахнул рукой в сторону слуг — «уносите лот». — С этого момента вся ответственность за лот переходит юной госпоже с номером сто пятьдесят два!

Как только наш сектор снова погрузился в благословенный сумрак, Кантор выдохнул воздух сквозь сжатые зубы со свистом, но… не произнес ни слова. Зато произнесла Марша. Высказав всё, что она думает по этому поводу, пока её не заткнула Фей-Фей.

— Полторы тысячи империалов, Блау! Полторы тысячи, — не унималась Фейу. — И что? Отказаться от распечатывания? Ещё неизвестно, что там будет, а если повредить плетениями, то там не будет вообще ничего! Полторы тысячи на ветер!

— Наставник… сир Блау, — поправился Гебион, — точно обладает необходимой квалификацией, как мастер-артефактор…

— Это право каждого — сохранять тайну покупки, — ответила я сладко. — Представь себе, Фейу, если ты никогда — никогда! Не узнаешь, что же я купила за полторы тысячи! Будешь представлять себе — в красках, но никогда не узнаешь ответа на этот вопрос.

— Ты не поступишь так со мной, Блау! — возмущенно ахнула Марша.

Я одарила её нежнейшей из своего арсенала улыбок.

— Дай мне повод, Фейу. И я сделаю это непременно и с превеликим удовольствием!

— …лот номер десять! Начальная цена — девятьсот империалов! Шаг — сто империалов! Прошу вашего внимания, господа! Торги — продолжаются!

* * *

Южный предел, Хали-бад

Городской дом сира Иссихара Дана

— Сир! Сир! — Яванти запыхался — он бежал, чтобы успеть до самой конюшни, а с его комплекцией это просто вредит сердечной мышце и меридианам.

Господин Дан, одетый в темно-серую форму Корпуса, полностью готовый к выезду, тронул поводья, разворачивая коня.

— Срочное донесение! Доставлено только что, — Яванти склонился, хватая ртом воздух, и протянул на вытянутых руках свиток. — Записано дословно с вестника.

На заднем дворе было светло и солнечно, щебетали птицы, негромко бряцала сбруя охраны, лошади лениво переступали копытам по камням мощеного двора.

Яванти проследил, как длинные холеные пальцы не спеша разворачивают трубочку пергамента, как сир одним движением коленей усмиряет взбрыкнувшего коня — тот встал, как вкопанный, и снова скользит взглядом по донесению.

— Информацию проверили?

— Так точно. Обратная арка на Север уже зарезервирована на предпоследний портал, главу Блау сопровождают семь членов Клана.

— Остальные главы северного совета?

— Не покидали предела. Глава Блау прибыл на территории Юга один.

— Что указано в портальной сетке — цель прибытия?

— Почтить память родича.

— Госпожа всё ещё на аукционе?

Яванти замялся и потом — кивнул.

— Юная госпожа с сопровождением осталась на «закрытую» секцию. Аукционный дом Чжу выставил семнадцать лотов в этом сезоне, и… Госпожа делает ставки! — выпалил он быстро.

— Почему не доложил? — сир спрыгнул с коня, и отдал поводья слугам — поездка откладывается.

— Не успел, господин! Сначала доставить покупки, потом разобраться с доставкой библиотеки — вы отдали приказ закончить до вечерних звезд, потом наблюдатель доложил о госпоже, потом поступило срочное донесение, и…

— Я. Вань. Ти, — господин прикрыл глаза, и сделал пару длинных глубоких вдохов. — Все, что касается госпожи имеет высший приоритет…

— Даже…?

— Даже. Высший. Яванти. Что это означает?

— Я должен бросить всё и доложить.

— За что она торгуется? — господин развернулся к дому и двинулся так быстро, что полы ханьфу разлетались за спиной, как крылья.

— За все лоты, — на бегу ответил толстяк, — делает ставки на каждый.

В кабинете сир вытащил из ящика стопку свитков «для донесений» — меньшего размера, чем обычные, обмакнул кисть в тушь, и, задумавшись на миг, вывел твердой рукой:

«Господин с номером три — ставленник Феникса. Глава рода Блау прибыл в Хали-бад».

— Вестники на аукционе не проходят, доставишь — и проследишь, чтобы госпоже вручили лично, — скомандовал он, посыпав бумагу песком, стряхнул лишнее.

Яванти уже протянул вперед руки, сложенные лодочкой, чтобы принять послание, как господин резким движением пальцев разорвал пергамент на две части и ещё на две. Щелкнули кольца, и бумага осыпалась свежим жирным пеплом на новый ковер.

Сир снова вернулся к столу, обмакнул кисть в тушь, и вывел только одну фразу: «Господин с номером три — ставленник Феникса».

— Госпожа… не слишком… сообразительна, — откашлявшись постановил Яванти.

Сир Иссихар подумал, и дописал: «Не торгуйся». И после небольшой паузы — «сжечь».

«Не настолько не сообразительна!» — но это Яванти не сказал, захлопнув рот.

— И принеси шкатулку из лаборатории, — скомандовал господин, запечатав свиток оттиском, и передав ему пергамент.

Планы меняются — кольцо господин планировал вернуть девчонке вечером.

* * *

Хали-бад, Аукционный дом Чжу

Торги — продолжались. Публика жадно замирала при взгляде на сцену каждый раз, когда проводили «распечатывание» — лот номер десять, лот номер одиннадцать.

— …лот номер двенадцать — продано! Господин с номером семьдесят восемь! Три стандартные маг-единицы, цельный кусок породы, уникальное сочетание — сразу два предмета!

Записку и плотный мешочек, вышитый шелковыми нитями, принесли между лотами десять и одиннадцать — передал один из слуг, одетый в цвета аукционного дома — леди лично в руки.

«Господин номер три — ставленник Феникса. Не торгуйся. Сжечь» — было написано летящим почерком Иссихара, так похожим на дядин.

Свиток я убрала во внутренний карман, а мешочек не открывала — просто запустила внутрь пальцы, нащупав знакомое кольцо — гладкость камня, насечки на металле, орнамент. Дан передал мне помолвочное кольцо, но почему так и сейчас?

То, что господин с первого ряда, с табличкой «три» — играет за крупный клан — вероятнее всего столичный, я предполагала и ранее. Ведь кто-то же потом должен преподнести Второму Фениксу в дар лот номер семнадцать. Но, что он решит участвовать лично — пусть и через представителя, не предполагала — концы плетений всегда можно найти, и распутать узлы — было бы желание и время.

Такой риск выглядел совершенно неоправданным, учитывая то, что его сослали из Запретного города на Юг, но Дану врать не зачем.

И то, что ставленник Феникса так ожесточенно торговался за выглядевший совершенно бесполезным девятый лот — мне тоже не нравилось. Совершенно.

«… лот номер тринадцать — продано!..

…лот номер четырнадцать — продано!..

…лот номер пятнадцать — продано!..

… лот номер шестнадцать — продано!..»

— Наш аукцион подходит к концу, мы завершаем последние в этом сезоне «закрытые торги», и это последний лот сегодняшним вечером — номер семнадцать! — Распорядитель взмахнул рукавом и за сценой плавно начала перемещаться платформа, над которой вращался объект породы — кусок камня неправильной сферической формы, высотой в два моих локтя.

* * *

Северный предел, поместье Блау

Нижний уровень

Мистер Зиккерт пошевелил руками — цепи звякнули, пошевелил ещё раз и ещё, пока, наконец не начал вырываться, дергая в разные стороны.

«Повредит руки» — мелькнуло в голове у Луция. Цепи были надежные, крепления тоже — выдержат, должны, но на всякий случай, он сделал ещё несколько шагов назад, чтобы иметь пространство для маневра.

«Надеюсь, Кастус знает, что делает».

Одержимость — другого слова Луций подобрать не мог для поведения сюзерена в последние пару дней. Ревизорские дознаватели допрашивали детей на Юге, их — здесь. Конечно, допросом это не называли, но все знали, что смерть Аурелии оборвала последние нити плетений к артефакту управления «пустыми». Который должен быть у нее — просто обязан, но… его не было.

Зачем артефакт управления подчиняющими печатями Кастусу Луций понимал смутно, точнее — смутно верил в то, что у сира получится. По тому, как он тщательно восстанавливал части коробочки, присланной от Хэсау, как пытался найти взаимосвязи — было понятно, что мастер хочет воссоздать артефакт или понять принцип срабатывания.

Но вот зачем? Чтобы защититься или… чтобы управлять самому? Ответа на этот вопрос Луций не знал.

И теперь этот внезапный — совершенно — как снег в горах — эксперимент с мальчишкой.

Почему Зиккерт? Потому что его не хватятся? Потому что организм ослаблен и воздействие может быть усилено?

Нечасто Луций искренне радовался приближению старости — и ещё никогда так, как сейчас. Иначе с сира сталось бы проверить действие инъекций на нем — и он не смог бы возразить. Но в трактате было указано четко — чем моложе подопытный, тем выше шансы на положительных исход. Во взрослом возрасте — изменения могут быть непредсказуемыми.

А Глава очень четко озвучил задачи — «получить устойчивый положительный результат», и — «закрепить, сделав изменения необратимыми».

Подопытный экземпляр «З» — под таким именем мальчика внесли в лабораторный журнал. «Инъекции свежей крови тварей» — две дозы — результат отрицательный. «Инъекции свежей крови тварей, усиленной эликсирами» — одна доза — результат слабо положительный. «Инъекции крови заклинателей» — результата нет. Комбинации, изменение состава и расчетных параметров — и все это прямо на живом… объекте.

«Объект» сейчас смотрел прямо на него — глаза светились золотом в темноте. Объект, а не Зиккерт — так было проще дистанцироваться и не думать. Что мальчик чей-то сын, и чей-то внук, одно дело, когда идет война и совсем другое — так.

Падение дома Блау началось не сейчас и даже не при отце сира Юстиния — за сотню зим до — это пропустили, точнее сочли неудачным стечением обстоятельств, которое, как рок, преследовало семью.

И то, что сир решил использовать запрещенный способ, говорило только об одном — у Блау больше не осталось шансов.

Им просто их не дадут. Терять больше нечего.

После событий в Хадже этой зимой — Луций просматривал записи от лица сира несколько раз — собирали малый совет Севера. Скрепленные общей клятвой на крови — только Главы и одно доверенное лицо. Выводы были неутешительными — после падения дома Хейли, который просто отдали на откуп имперцам, каждый — каждый из клановсеверян — мог стать следующим. И… им просто нечего противопоставить «пустым».

Мясо, которое не чувствует боли, которое пойдет до конца, которое повинуется приказам, которое не остановится и не повернет назад.

Стало совершенно всё равно — исследования финансировала Мирия, через республиканцев, или это игры между Наследниками Запретного города и передел власти, который грядет в связи с тщательно скрываемой болезнью Императора. Важно было, что если «пустые» придут на Север, Север — станет пустым.

«Как не вовремя» — Луций вздохнул, поглаживая усы. Пленник притих и снова обвис на цепях, обнимая одеяло. Арка портала к Хэсау и шахта — как не вовремя, Великий, как же не вовремя.

Север и так всегда притягивал много жадных взглядов, а сейчас — особенно. Пять зим? Шесть зим? Сколько у них есть, до предсказанного магами-погодниками катаклизма? Тогда они будут защищены со стороны побережья — Мирии будет не до них — и один фронт закроется.

Подопытный вздрогнул, вдохнул глубоко, втягивая носом воздух, как зверь, и снова затих — выжидая — вены на руках вздулись от напряжения.

«Ждет. Охотится.» — с удовольствием отметил Луций, значит можно будет написать сиру — «начальная мыслительная деятельность присутствует», по крайней мере на уровне базовых инстинктов.

Указания он получил самые четкие — наблюдать, записывать, сообщать и… не приближаться. Не тварь — слабое ее подобие, но реакции предсказать невозможно. Он чувствовал бы себя спокойнее, будь дома хоть один из Блау. Заклинатели — управляют тварями, а как управлять мальчишкой, который теперь частично тварь, он не знал. При том, что ему запретили использовать «стазис» и любые магвоздействия, чтобы не нарушить чистоты эксперимента.

Луций искренне надеялся, что Кастус не решит повторить подобное с сиром Дандом — мальчик просто не заслужил такого.

«Нет, не заслужил» — качнул он головой. Тем более, что сиру Юстинию это тогда не помогло. «Приступы» от которых он страдал последние зимы жизни, не только не стали реже, но и усилились — это было его личное мнение. Кровь тварей, которая должна была сбалансировать состояние, выступила катализатором.

И, если кто-то узнает об этом — они не сядут, они — лягут. Не будет Трибунала, не будет Совета кланов, не будет ничего, кроме подвалов на Второй Цветочной — и это в лучшем случае, если всей семье просто выпотрошат мозги, сожгут дотла поместье, лаборатории и библиотеки, сравняют с землей, потому что подобные эксперименты запрещены высочайшим повелением ещё со Смутных времен.

Никто не будет организовывать для них отдельный анклав, как для Светлых, которые уже «доигрались» со своими экспериментами, в попытках вывести Высшую расу.

Слишком непредсказуемы последствия. Луций верил своим глазам и не верил написанному. Пусть и сказано, что «родившийся в роду заклинателей с даром пассивным, или имеющий частицу крови, тварь-содержащей, коя катализатором может выступить», может быть усилено чередой инъекций. Начинать рекомендовано в самом юном детском возрасте, и двигаться по схеме.

Глаза «золотом отливающие» — свидетельство успешности первой стадии, и степень «свечения» определяет силу состава крови, и говорит об искусственной попытке пробуждения дара. На второй стадии подопытный учится овладевать даром, если дар проснулся, или… становится инструментом, ресурсом, тварью в обличии человеческом, которая вынуждена подчиняться Зову.

За одно хранение таких трактатов можно умереть.

Луций задумчиво почесал нос — вопрос, на который сир Кастус наверняка знает ответ, вопрос, который он никогда ему не задаст — почему «золотое сияние» — отличительный признак императорской семьи Фениксов.

Отсюда следовал один простой вывод — они усиливают кровь в каждом поколении, усиливают настолько, что сумасшествие Императора… это просто один из побочных эффектов, тоже указанных в трактате — в нижних сносках мелким шрифтом.

Делать из сира Данда сумасшедшего? Просто потому, что родовой дар отсутствует — не проснулся — и это было понятно уже всем.

Луций очень надеялся, что он — не прав. Что сир просто планомерно продолжает готовиться к войне, как и много зим до этого — просчитывает ходы, заключает контракты, стягивает ресурсы. Тихо. Медленно. Расставляя ширмы там, где надо.

Тогда, ради клана Блау, он мог бы понять. Ради клана и Севера — этот несчастный мальчик Зиккерт послужит высшей цели. Если эксперимент удастся — у них будет что противопоставить «пустым». У них будет своя личная «армия», свои бойцы и свои солдаты, которые не знают усталости, которые готовы идти в бой, которые будут выполнять любой приказ — совершенно любой — даже нарушающий любую клятву, если… этот приказ отдает «заклинатель».

Им хватит пяти или шести зим, чтобы попытаться собрать отряд.

«Возможность приказывать, как тварям» — именно это и хотел проверить сир. «Управлять зовом и Гласом» — чтобы проверить Глас с Юга вызовут юного господина Акселя, как только он вышлет вестник сиру, что подопытный очнулся и пребывает в удовлетворительном состоянии.

«Привлечь сира Акселя» — Луций тоскливо крутнул кольцо ментальной защиты на большом пальцы, вспомнив про Вторую Цветочную — эту идею он считал преждевременной, но кто станет учитывать его мнение?

Одно кольцо, два кольца и даже три — это ничего не даст, если взламывать сознание будет «звезда» разом — он насмотрелся такого. Лучше — яд. Быстро и качественно, и можно будет чистым встретить сира Юстиния за Гранью.

А то послушать сира Кастуса, так кровь тварей обладает чуть ли не волшебными свойствами — пробуждать спящий дар при наличии крови заклинателей, подчинять — носителей простой крови и даже — излечивать организм от проклятий и болезней.

Действительно — разве такая большая плата за возможность прожить вместо одной зимы — двадцать-тридцать, если тебе придется безоговорочно подчиняться приказам? Почти вассальная на крови, но — вассальную клятву можно нарушить, а противостоять Зову — нельзя, по-крайней мере этого не может ни одна тварь, а они — значительно сильнее.

И мальчик — не сможет. Луций покосился на вихрастую голову Зиккерта с неожиданно вспыхнувшим внутри сочувствием — под какими звездами мальчишка должен был родиться, чтобы так не повезло в жизни? Затхлый род, большая сила — сначала Хейли, теперь… вот как кончил.

«Просто ещё одна тварь».

Кто будет следующим, если эксперимент удастся? Юный Дандалион? Ашту, который согласился принять вассалитет после окончания контракта? Или… сир Люциан?

Он видел, каким задумчивым становился последние дни взгляд сира Кастуса, когда тот смотрел на со-родича из Хэсау. Настолько задумчивым, что Луция пробирала натуральная дрожь — в крови Хэсау и так было намешано столько, что добавь кровь тварей и даже Великий не возьмется предсказать результат. И… как далеко готов зайти сир, чтобы защитить то, что принадлежит Блау?

Мистер Зиккерт пошевелился — цепи тихо звякнули ещё раз. «Просто тварь» — поправился он про себя, и начал выплетать отложенный Вестник сиру — он уже должен пройти портальную арку, но лучше повременить ещё немного.

«Опытный образец «З» пришел в себя…»

* * *

Аукционный дом Чжу

Хали-бад, городской амфитеатр

— Лот номер семнадцать! Восемнадцать стандартных единиц магпотенциала по шкале Чун Ци! Просто идеальное качество сохранности породы подтверждают сертификаты! Начальная цена шестьсот империалов! Шаг — двести империалов! Торги объявляю открытыми!

… восемьсот империалов… господин с номером три…

… тысяча… господин с номером восемь…

… тысяча двести… тысяча четыреста… тысяча шестьсот…

… две тысячи империалов… господин с номером шестнадцать…

… три тысячи… господин с номером три… три двести… юная госпожа…

… три четыреста… господин с номером три… три шестьсот … юная госпожа…

…четыре тысячи империалов… госпожа с номером сто пятьдесят два…

… четыре двести… господин с номером три… четыре четыреста юная госпожа…

… шесть тысяч империалов… господин с номером три…

Я — начала нервничать. После трех тысяч торговались мы только вдвоем — только две цифры вспыхивали на весь амфитеатр — три и сто пятьдесят два, три и сто пятьдесят два, три и сто пятьдесят два. Публика уже даже перестала поворачивать головы, довольствуясь объявлениями Распорядителя.

…шесть четыреста… господин с номером три… шесть шестьсот … юная госпожа… шесть восемьсот… господин с номером три… семь! Семь тысяч империалов — лот номер семнадцать — юная госпожа с номером сто пятьдесят два!

… семь двести… господин с номером три…

— И? — Распорядитель смотрел прямо на меня — на шестой сектор, но я опустила табличку на колени.

— Неужели у тебя кончились деньги, — пробурчала Марша.

— Представь себе, — ответила я тихо.

— Лот номер семнадцать! Восемнадцать стандартных магединиц! Идеально подтвержденное качество породы! Господа! Это последний «закрытый» лот в этом сезоне! — вещал Распорядитель.

— Если сир позволит, — Костас робко вытянул из-за ворота тонкую цепочку, на которой покачивался хран. — На предъявителя, здесь три тысячи империалов. Личные, — пояснил он твердо, — мамины, — немного тише. — Мама сказала, я должен учиться грамотно распоряжаться деньгами, и могу потратить на Академию, в Столице, или как сочту нужным, и нести ответственность за свои решения…

— И ты решил отдать Блау, — простонала Фейу, прикрыв лицо веером.

— Если сир позволит, — закончил Костас твердо, глядя на Тира.

— Сир — позволит, — резко процедил сквозь зубы Кантор после короткого молчания.

— Сира Блау…

— Благодарю, сир, — хран, нагретый теплом Костаса, лег мне в ладонь.

— Лучше бы потратил в Столице! — шикнула Марша.

— Блау всегда отдают свои долги, — парировал Костас. — Это знает весь предел.

— Семь тысяч двести империалов раз…

Все затаили дыхание, я погладила пальцами аукционную табличку.

«Господин с номером три — ставленник Феникса. Не торгуйся».

«Можешь купить все — кроме лота номер семнадцать. Ты вступишь в битву, которую проиграешь».

— Семь тысяч двести империалов два…

Я глубоко выдохнула, перевернула табличку на коленях, и, нагнувшись, протянула хран обратно Костасу.

— Благодарю, сир. Я высоко ценю ваше намерение, но сегодня Великий не благоволит мне. И… с этого момента зовите меня просто — Вайю…

— Семь тысяч двести империалов два…

Цыпленок кивнул — коротко, и — зарделся. Фей-фей одобрительно кивнула, Фейу — фыркнула, а я свободно откинулась в кресле — на сегодня аукцион для меня закончен.

Получить лот номер девять и привлечь внимание Феникса — не самый плохой куш за вечер.

— …похоже юная госпожа окончательно решила выйти из борьбы, и наш последний «закрытый» лот под номером семнадцать достается господину под номером три, мне осталось только произнести — семь тысяч двести империалов т…

— Восемь тысяч, — родной до последней ледяной нотки голос за моей спиной заставил вздрогнуть. Я начала оборачиваться, но сильные руки легли на плечи — и придавили — удерживая и защищая. — Восемь тысяч империалов.

— Господин с юной леди? — Распорядитель расплылся в улыбке.

— Лот номер семнадцать, восемь тысяч империалов раз! Кто-то хочет оспорить ставку?

Цифра три вспыхнула раньше, чем аукционист закончил говорить.

— Восемь тысяч двести империалов — господин с номером три!

— Девять тысяч империалов, — прозвучал холодный голос над моей головой.

— Господин не подтверждал участие, — донеслось откуда-то с передних рядов. — И не подтверждал свою платежеспособность!

Несколько светляков закружились прямо над нами, освещая шестой сектор.

— У кого-то есть сомнения в моей платежеспособности, а так же в том, что в моем распоряжении все деньги клана? — голос над головой оставался ровным и ледяным, почти морозным, но я прекрасно различала насмешку.

Пальцы на плечах вспыхнули, и меня прошибло волной удовольствия от ощущения родной силы.

— Нет, сир! — Распорядитель склонился низко, гораздо ниже, чем кланялся до этого. — Вопрос исчерпан.

Господин с первого ряда с номером три смотрел в нашу сторону — мгновение, два, три… и — кивнул. Сухо. Отходя в сторону.

— Девять тысяч империалов раз! Девять тысяч империалов два! Девять тысяч империалов — три! Лот номер семнадцать — продано! Юной госпоже с номером сто пятьдесят два! — триумфально закончил Распорядитель.

И только после этого я осмелилась повернуть голову назад. Большая клановая печать ослепительно сияла золотом на фоне простой черной формы без всяких знаков отличия.

За моей спиной стоял Кастус Октавиан Блау. Собственной персоной.

Глава 7. Немного о доверии

Салфетка вспорхнула в воздух белой птицей, и монограмма дома Тиров, набитая шелковыми золотыми нитями, качнулась перед глазами.

И ещё раз — дядя не удовлетворившись, двумя точными, выверенными за столько зим движениями, встряхнул ткань за уголки кончиками пальцев — кольца сверкнули, а у меня заложило уши и поплыло перед глазами…

… когда ярко вспыхнул золотом на белом знак Тиров.

«— А теперь расскажи мне, что мы купили, Вайю, — дядя встряхнул салфетку, и невозмутимо расправил на коленях, поправил приборы — чтобы были по одной линии, и чуть левее — слуги Тиров вышколены не настолько, как у нас дома, и не знают, насколько сир щепетилен в отношении того, что окружает его во время обеда.

Библиотечный стол был сервирован под ранний ужин, бутылка мирийского, бокалы — несколько светляков кружили только над нами, темные стеллажи с книгами тонули в полумраке.

Наставник Луций бросил на меня встревоженный взгляд и предостерегающе пошевелил усами, покосился на дядю, вино, но потом переплел пухлые руки на животе в замок и откинулся в кресле, обреченно прикрыв глаза.

«Пас» — перевела я для себя жест Наставника.

— На что мы потратили шесть тысяч империалов клановых средств, — он разломил булочку пополам, и начал намазывать, распределяя сверху мягкий сыр с зеленью.

— Остро, — подсказала я, залюбовавшись экономными четкими движениями, так и должен орудовать столовым ножом мастер-артефактор. — Здесь готовят острее, чем дома.

— Если там что-то полезное для клана, — дядя как будто не услышал, зачерпнул ещё — и щедро намазал сверху второй слой, — лот будет изъят в пользу клана. Если бесполезное… — пауза была отчетливой, — ты можешь оставить это себе, расплачиваясь в ближайшие десять зим.

— Тогда почему ты помог, на аукционе?

У меня есть собственные семь тысяч! Расплачиваться, если ошиблась, я буду пару-тройку зим, не больше.

— Помог? — дядя вздернул бровь, на миг оторвавшись от блюд. — Может быть, потому что репутация семьи зависит от репутации наследника, и поведение Акселя далеко от безупречного. Может быть, потому что одного взбалмошного Блау достаточно на южный предел, и не стоит добавлять штрихов в картину? Может быть, есть разница — вторая Наследница, следующая указаниям Главы, или вторая Наследница, которая просто швыряет на ветер тысячи империалов, понятия не имея, что получит в закрытом лоте? Как ты считаешь, Вайю?

— Или… — он откусил кусочек мягкой рисовой лепешки, медленно прожевал, запил и только потом продолжил, — потому что я ходил в храм Великого. Чтобы уточнить к какому времени я должен прибыть на Хали-бадский аукцион Чжу и помочь племяннице.

Луций тихо крякнул, подавившись смешком.

— Правда? — вырвалось невольно, когда я открыла рот от удивления.

— Мне даже сообщили номера лотов, которые нужно выкупить, — дядя невозмутимо промокнул губы салфеткой. — Смешно звучит, правда, Вайю? Так же смешно, как тот факт, что ты ходила к оракулу в храм, чтобы узнать номера лотов, и сделать ставку на несколько тысяч империалов.

— Дядя…

— Нет, — он прищелкнул пальцами и улыбнулся так мягко, что я вздрогнула, — я бросал кости, чтобы определить номера лотов заранее. Всё утро… бросал… Ты знала, что мне доложит Ву, — дядя отвлекся от меня и начал намазывать паштет на новую булочку. — Будем считать, что это твой способ косвенно поставить меня в известность. Что я сказал перед отъездом на Юг, Вайю?

— Вести себя безупречно…

— Что именно тебе было не ясно в слове «безупречно»? В это понятие входит аукцион и покупка лотов на закрытой секции? Или исключение из Турнира за неподобающее поведение на стихосложении? Или повторный вызов на дуэль наследника Му?

— Я отвечала на вызов! Я не могла спустить Му это оскорбление!

— Может быть в твое понимание «безупречно» входит помолвка, заключенная за спиной и без согласия Главы клана? Помолвка, которую придется расторгать, а нам сейчас не нужны проблемы на Юге! Ты не разбираешься в политической ситуации, нам, клану, сейчас нужны Вериди, а не… Даны.

— Даны могут быть полезны!

— Или может быть ты пояснишь, почему после твоего «безупречного поведения» в гостях у родичей, Кораи отозвали свое прошение на посещение Севера летом? Без всяких объяснений.

— Дядя…

— Повторяю вопрос. На что. Мы. Потратили шесть тысяч империалов клановых средств?»

Я — моргнула.

В голове как будто прокручивали заевшую и поврежденную запись.

«На что мы потратили шесть тысяч империалов, Вайю?»

Дядя неторопливо поднимал крышечку за крышечкой с пиал, распределяя вокруг правильным полумесяцем, готовясь приступить к трапезе. Пузатая непочатая бутылка мирийского светилась зеленью на столе.

«Вериди… безупречно… на что потратили… безупречно… я просил…»

Обрывистые куски слов, фраз, складывались в причудливую вязь, наслаивались друг на друга. Двоились, троились, заедали.

«На что… на что… на что… мы потратили шесть тысяч империалов, Вайю»?

Глаза я растерла с силой, и переносицу.

Что за хрень, псаки?!

Шесть тысяч империалов? Какая повторная дуэль с Му? Исключена из Турнира за неподобающее поведение на стихосложении? Куда делся «цыпленок»?

Обрывки слов, куски фраз заедали и прокручивались в голове, и ещё раз, и ещё, и ещё, как будто кто-то поставил запись на повтор и забыл выключить.

Я зажмурилась и растерла заломившие от боли виски.

Что за хрень, псаки, здесь творится?

В кабинете Кантора было тихо — двойной купол, глушилки, и видит Великий, я не поняла и половины из того, что навесил на периметр дядя. Тир отдал кабинет сразу — с поклоном проводив главу дружественного клана, и даже сам запер за нами дверь, когда принесли поздний обед. Чтобы, так не любящий нарушать привычный домашний церемониал дядя, прибыл на Юг голодным?

Тем более, прибыл на два портала — предпоследним он вернется на Север, к Данду, на ком, как заверил меня дядя, никак не должно сказаться такое кратковременное отсутствие. Причина, чтобы он оставил сына, должна быть действительно веской.

Дядя встряхнул салфетку, невозмутимо расправил на коленях, поправил приборы, как обычно, чтобы были по одной линии. Разломил булочку пополам и молча начал намазывать её острым сыром с зеленью.

— А теперь расскажи мне, что мы купили, Вайю. На что мы потратили девять тысяч империалов клановых средств?

«…острее, чем дома…»

— Остро, — пробормотала я тихо. — Здесь готовят острее, чем дома.

— Если там что-то полезное для клана, — дядя как будто не услышал, зачерпнул ещё — и щедро намазал сверху второй слой сыра, — лот…

«…будет изъят в пользу клана…»

— …будет изъят в пользу клана, если бесполезное — плачу я.

— Если бесполезное… ты можешь оставить это себе, расплачиваясь в ближайшие десять зим, — закончили мы одновременно, и дядя поднял голову, глядя прямо на меня.

— Почему ты помог купить лот, на аукционе?

— Помог? — дядя вздернул бровь и немного наклонил голову набок.

И я уже знала, что он скажет дальше. Что должен сказать? Или… что уже говорил?

— Потому что репутация семьи зависит от репутации наследника, и поведение Акселя далеко от безупречного. Одного Блау достаточно на южный предел. Потому что есть разница — вторая Наследница, следующая указаниям Главы, или вторая Наследница, которая просто швыряет на ветер тысячи империалов, понятия не имея, что получит в закрытом лоте, — повторила я монотонно.

Дядя опустил приборы на стол, внимательно глядя на меня.

«… ходил в храм… смешно… бросал кости… помолвка за спиной главы…»

Как будто этот разговор уже был. Как будто дядя уже спрашивал меня, а я — отвечала. Только… это была библиотека, а не кабинет. И сейчас нет Луция рядом.

Я что… как будто… я уже заключала помолвку и покупала семнадцатый лот за спиной дяди?!

Обрывки фраз продолжали прокручиваться в голове.

— Почему нет Наставника Луция?

— А почему я должен брать его с собой? Это — краткий визит.

— Если бы ты ходил в храм Великого, чтобы узнать номера лотов и узнать к какому времени прибыть на аукцион… — повторила я то, что звучало в голове. — Это звучит так же смешно, как то, что я ходила в храм Нимы…

Дядя приподнял одну бровь. Молча.

— Фей отчиталась, что я бросала кости… Ты знаешь о помолвке, — продолжила я монотонно.

Дядя вытащил салфетку и сложил рядом на стол, промокнул губы — невозможно есть в таких условиях, переплел пальцы в замок перед собой, и нахмурился.

— Что происходит, Вайю?

— Я не знаю… и Кораи отозвали прошение на посещение Северного предела этим летом…

— Род Корай не отзывал прошение, и они собирались посетить предел после праздника Урожая, а не летом…

Напряжение. Готовность. И малая толика удивления. Дядины эмоции просачивались тонкой струйкой, ощущались как шлейф вчерашних духов, едва уловимо, но — отчетливо, удивлен он не был.

— Вайю…

— Это эмпатия, наверное, дар начинает возвращаться… — пробормотала я первое, что пришло в голову.

Дядя закрылся мгновенно — повеяло холодом льда и непоколебимым спокойствием Лирнейских гор.

— Должно было хватить на декаду, — он щелкнул кольцами, отправляя Вестник и тут же начал выплетать узлы. — Эмоциональные потрясения слишком сильные…

Трехмерная диаграмма состояния организма развернулась передо мной в воздухе, дядя проверял показатели, и то и дело бросал короткие взгляды — шея, нога, руки, каждый раз, когда вспыхивала очередная красная точка.

Вестник вернулся обратно через мгновение — и вторая диаграмма разворачивается в воздухе рядом — целители прислали вчерашний отчет?

— Надо добавить колец. И пить успокоительные эликсиры. Этого — хватит, и — никаких больше экспериментов, Вайю…

Дядя говорил, но смысл слов ускользал — он говорил здесь и сейчас, и обрывки других фраз, сказанных в другое время и в другом месте, всплывали в голове.

Больше всего меня удивила повторная дуэль с Му — зачем мне поединок с этим рыжим юнцом, прости Великий? И почему дядя решил, что Вериди лучше Данов?

— …дар развивается слишком быстро, скачкообразно, я пока не вижу взаимосвязи. Дома будешь заниматься контролем…

Дядя резко замолчал, когда чпокнула пробка.

Я выбрала ближайший бокал и налила вина, молча. Выпила залпом полбокала, закашлялась и налила ещё — доверху.

— Вайю? — дядины интонации были ну очень ровными.

— Прости. Налить? — я качнула бутылкой в его сторону.

Дядя длинно выдохнул и закрыл глаза, указав ресницами, куда мне следует вернуть бутылку. Поставить на место. Немедленно.

Я повиновалась, пожав плечами — не хочет вина, как хочет, забрала бокал, и, рухнув в кресло, жадно выпила ещё треть.

Я схожу с ума, Великий?

Терпкие нотки мирийского на языке немного отвлекли от обрывков образов и слов в голове, и от ощущения неправильности — катастрофического ощущения того, что всё не так.

Неправильно. Ошибочно. Фатально.

Отчетливого ощущения, что это всё уже было, и просто повторяется ещё раз. Как будто это уже происходило, и я точно должна знать, что будет дальше.

Точно. Должна. Знать.

Но я не знаю! Псаки всех побери!

Я сделала ещё два больших глотка, поперхнулась, закашлялась, на глазах выступили слезы, а алкоголь согрел горло.

Как будто я снова допустила какую-то фатальную ошибку, которую… уже делала.

«…помолвку, на которую я не давал согласия? Помолвку, которую вторая наследница заключила не считаясь с интересами клана?…»

Не нужно было заключать помолвку с Даном?

Я потрясла головой.

— Вайю…

Дядя продолжал что-то говорить, а я прикрыла глаза, пытаясь ухватить конец плетений, обрывок мыслей и ощущений, настолько мерзких, что сейчас меня начнет колотить нервная дрожь… турнир — не то, Даны — не то, Аксель — не то, Кораи, Шекки — не то… семнадцатый… Феникс…

Оно.

Картинки и слова в голове, как куски старых поврежденных записей, смешивались и переплетались между собой причудливой вязью.

«Нас ждет падение дома Блау, Вайю, — говорит мне дядя в нашей домашней библиотеке. — В течение ближайших двадцати зим… если нам дадут их, и если мы не предпримем что-нибудь. Мы. Вайю. Это значит — я. И от тебя сейчас требовалось только одно — не мешать мне».

«Зов в пустыне встревожил всех, правила соблюдались сотни зим неукоснительно. Объявлен общий сбор семей заклинателей…Будут все, кроме Фениксов, — это голос Акселя».

«Тогда лоты нужно «вскрывать» при всех, — настойчиво советует Луций — дяде. Наставник, которого здесь нет. — Отвлечь внимание, привлечь гильдию для свидетельствования…»

«Я дал разрешение провести допрос Айше, — поясняет дядя. — Псы должны убедиться — Блау скрывать нечего…»

«Вы обвиняетесь в хранении запрещенных артефактов подчинения, согласно регламенту два-шесть от … и в покушении на второго наследника императорского рода Фениксов» — сухо зачитывали мне дознаватели.

«Ты знаешь слишком много… знала, что там… знала… — шепчет мне в ухо смутно знакомый вкрадчивый голос, а мои руки туго стянуты плетениями за спиной. — Семнадцатый лот не должен был покинуть южный предел…»

«За попытку организации мятежа и вооруженного сопротивления, за эксперименты с кровью тварей, запрещенные Конвенцией от… за измену… дом Блау приговаривается…»

Я моргнула — виски просто разламывались от боли.

«Вторая Цветочная, коридоры Управления, горные северные тропы, алхимическая лаборатория, переулки Столицы — образы мелькали так быстро, что я начала тонуть».

Та жизнь? Эта? Следующая? Когда это было?

Дядя продолжал что-то монотонно выговаривать мне, но я не слышала, сосредоточенная на ощущениях.

Меня — тошнило. От круговорота в голове и от мирийского, как будто сейчас вывернет наизнанку от ощущения фатальности происходящего, как будто я допустила ошибку… смертельную ошибку…

Ошибку, которую уже делала.

«Ты можешь купить все лоты, кроме семнадцатого…» — звучит в голове спокойный голос жрицы Нимы. Кольца и империалы в чаше, которые она перебирает, блестят и переливаются на свету.

Вот оно. Я поймала.

«Семнадцатый лот не должен покинуть южный предел…» — это единственное, что я сейчас знала отчетливо и точно, или…

* * *

— Избыточная ментальная активность, гормональный всплеск, повышенный уровень стресса… участие в Турнире для многих юных учеников становиться первым серьезным испытанием, — хорошо поставленный голос одного из тировских целителей мягко объяснял что-то дяде над моей головой.

Голоса и образы ушли, обруч, сдавивший виски тисками — исчез. Я приоткрыла один глаз — лоб приятно холодили плетения, мерзкий вкус во рту — алкоголя и … значит, меня всё-таки вывернуло.

Интересно, Тир выставит нам счет за испорченный мирийский ковер?

— Хороший сон, правильно спланированный режим дня, регулярные прогулки на свежем воздухе… под куполом, конечно… юная леди не привыкла к южным температурам… рекомендован минимум эмоциональных потрясений в ближайшую декаду, принимать успокоительные эликсиры, а, учитывая, что леди не совсем здорова… избыточное использование плетений анестезии тоже может вызывать такой эффект… крайне рекомендовал бы обратиться в Госпиталь и пройти проверку у Мастера-целителя, на возможные нестандартные реакции на плетения в виде аллергических реакций… к участию в Турнире никаких противопоказаний нет…

— А-а-а-пчхи… — я чихнула.

— Долгих зим, юная госпожа. Кроме перечисленных в отчете повреждений, организм леди совершенно в норме, уровень внутреннего источника тоже, — закончил пояснять целитель — дяде.

Села я осторожно, прислушиваясь, не вернется ли боль в голове. Слуг и лекаря отпустили, дядя вернул плетения и купол на кабинет.

— Выполнять все предписания целителей, — приказал он сухо, положив свиток на стол. — У меня мало времени, я должен вернуться предпоследним порталом… Лоты я забираю с собой, для правильного вскрытия мне нужно…

— Почему ты помог мне на аукционе? — перебила я. — Почему решил купить семнадцатый, без всяких объяснений? Почему?

Дядя молчал. Мгновение — два, пока не вздохнул. Устало.

— Потому что ты была за Гранью, Вайю, и — вернулась, — дядя не спрашивал, дядя — утверждал.

Не может быть — неужели предки, наконец, сказали ему?

— Это — объясняет всё. Там, в пещерах скорпиксов, — продолжил он, сделав глоток вина. — Мы — искали и сравнивали, поднимали записи… предки общаются с теми, кто побывал за Гранью… почти перешел границу, но сумел вернуться… общаются и ведут. Тебя ведут предки рода, Вайю. Почему не говорят со мной, — он потер пальцами переносицу, — я — не знаю… не достоин?

Я не побывала за гранью и вернулась, я, псаки вас возьми умерла, сдохла, как собака, потому что род Блау проводил великолепную внешнюю политику и потому что дядя никого и никогда не слушал!

И я не собираюсь сдыхать ещё раз! Мерзкое ощущение тошноты от страха подкатило к горлу… ужас, что я опять делаю те же самые ошибки…

— Твои поступки противоречат логике. Твои действия оспаривают мои приказы … а это возможно только, если ты претендуешь на статус главы рода…

Я фыркнула.

— … или получила приказ от кого-то… выше. И знания, — продолжил дядя уверенно, присев по своей излюбленной привычке на краешек стола. — Во время попытки мятежа ты подняла защиту поместья, но… Я ещё не учил тебя этому, Вайю.

Рот я открыла и… закрыла.

— Просто не успел научить «полной защите», потому что у тебя не хватало силы…так же, как не учил приносить жертвоприношения, не учил использовать Печать главы, мы не проходили разделы артефакторики… которые знаешь ты, и не знает даже Лидс… и я не нанимал тебе мастера, которого мне пришлось уволить, — голос дяди звенел ледяной насмешкой, — который поставил тебе такую великолепную — это мнение господ-дознавателей — ментальную защиту… построение которой по примерным оценкам занимает около десяти зим… Постоянно пытаюсь не забыть, что я должен был нанять тебе мастера в четыре… Мне продолжать, Вайю?

Я поджала губы.

— Ты знала, что должна купить на аукционе, — он опять не спрашивал, он — утверждал.

Великий, если дядя верит, что меня ведут предки, как объяснить, о чем идет речь, если я сама не понимаю? Нужно укрепить веру…

…но точно знаю, что если «семнадцатый» покинет южный — это конец, конец всему… но я понятия не имею, почему…

Насколько было бы проще, если бы меня вели старые хрычи! Тогда можно было бы хотя бы разделить ответственность… груз которой просто раздавит меня однажды. Не мои ошибки, а их!

— А я говорила, что они — говорят! Говорила!

— Говорила.

— Они не говорят ясно, путают, требуют непонятных вещей, и… постоянно недовольны! — пожаловалась я искренне. — И не дают говорить об этом… Меня все ругают, — стало жалко себя настолько, что я шмыгнула носом. — Аксель ругает, ты ругаешь, предки ругают, Маги, Ликас, Наставник… Я считаю, что нужно действовать силовыми методами! Пригрозить им, что мы взорвем алтарь, если они не начнут разговаривать с Главой клана… или перестанем почитать их по праздникам… или… можно разбить все именные таблички в семейной усыпальнице?

— Вайю… — лицо у дяди вытянулось. — Силу рода питает алтарь, я надеюсь, ты не говорила предкам этого?

— Нет! — я тряхнула головой. — Я ждала, когда в род примут Данда, чтобы сообщить им об этом!

Мне показалось, дядя выругался сквозь зубы.

— Никаких… ультиматумов. Мы будем действовать мягче…

— Они мне надоели…

— …дипломатичнее. Переговоры только с моего разрешения. Это понятно?

— У меня плохо с дипломатией, дядя, — наши глаза встретились. Взглядами мы мерились мгновение. — Ты не посчитал нужным включить этот курс в мое обучение. Так же, как не посчитал нужным учить, как поднять «полную защиту», как запитать алтарь при помощи жертв. Не счел нужным или не посчитал необходимым?

— Вайю.

— Может быть, поэтому предки не говорят с тобой? Глава, который допускает такие просчеты, глава, который не учит первого Наследника самому необходимому…

— Вайю! — голос дядя не повысил, но от силы кожа покрылась мурашками. — Если у тебя нет уважения к Старшим, я требую уважения, как Глава рода. На колени!

Достало.

Теперь руки по локоть полыхнули силой уже у меня.

Как же меня это достало.

Я закрыла глаза, пытаясь взять силу под контроль, но перед глазами вставали — разрушенное поместье — мой дом, сожженные деревни, скелет в темнице…

Это — твой просчет дядя. Это твой псаков просчет, что я осталась одна!

— Я хотела поговорить об этом дома, под защитой, у Алтаря, но… повинуюсь Главе, — я открыла глаза, встала напротив и выпрямилась, легко выдержав и взгляд, и силу.

«Мы на равных».

«Ты оставил меня одну. Ты бросил меня. Ты предал меня. Ты не учил меня. Ты не готовил меня к тому, через что мне пришлось пройти».

— Ты виновата в неуважении, на колени, — хрипло повторил дядя, и я почувствовала силу приказа, как дуновение ветра, который нежно обнял меня, заставляя гнуть вниз плечи.

«Ты — виноват! — хотелось мне бросить ему прямо в лицо. — Виноват больше, чем я!»

«Виноват, что проиграл. Виноват, что просчитался. Виноват, что обещал, но не смог защитить».

Сейчас напротив стояла не Вайю Блау, а темный целитель. Мастер девятого круга, мастерство которого было просто уже некому подтвердить.

Последняя Глава рода Блау.

«И в этом тоже виноват — ты. Что мы теперь — на равных. Это ты сделал меня такой».

— Ты виноват, больше, чем я! — бросила я ему в ответ тихо. «На колени!» И вернула обратно всю силу, которая гнула плечи и заставляла склонить голову. Всю — до капли, а дядины глаза расширились, когда родовая печать на его груди вспыхнула темным облаком.

Колени подрагивали, сила металась между нами туда-сюда, не в силах определиться и решить, не в силах выбрать, темное облако вспыхивало между нами, печать пульсировала, мы — мерились правом и — стояли. Оба.

«Ты виновата в неуважении, — обвинял дядин взгляд. — Оспариваешь мои приказы, виновата в непослушании».

«Ты виноват в том, что оставил меня одну. Виноват в том, что бросил нас».

Сколько мы стояли друг напротив друга? Мгновение, два, три? Мне казалось целую вечность за гранью я пытаюсь держать спину ровно, и выпрямлять колени, которые так и норовили подогнуться.

Стоять до конца. Стоять до смерти.

Ты — виноват, и вина твоя безмерна, дядя.

Ты — виноват. Потому что ты — умер!

Сила металась между нами вспуганной птицей, но так и не определилась — кто? Потому что не были виновны? Или потому что были равны?

Дядя отвел взгляд первым, поведя между нами рукой и разрывая поединок взглядов.

— Не стоит бросать вызов, Вайю… если ты не готова пойти до конца…

* * *

Вина мне налили — на два пальца, себе — на четыре, и потом ещё полбокала.

Молчание было тягостным. Не время и не место для этого разговора. Хотя… есть такие разговоры для которых всегда не место и не время.

Разговоры, которые хотелось бы отложить на следующую жизнь.

Я смотрела на золотой кругляш печати Главы на фоне черного камзола, и не могла отделаться от по-детски глупого желания провести эксперимент — исследование, если мы отдадим приказ одновременно, чье слово родовой артефакт сочтет приоритетнее?

Проверить, чтобы досадить. Проверить, чтобы сделать ему так же больно, как было мне. Потому что дядя до сих пор не верил мне. Не верил. Проверял, просчитывал, сравнивал. Отдавал приказы.

Гнев поднимался внутри жаркой волной.

Я ведь верила ему! Продолжала ему верить! Не смотря на то, что он уже проиграл один раз. Что не смог, не справился, не защитил Клан и семью. Продолжала верить в него, псаки всех побери!

Верила и верю. Даже после того, как умерла.

А он мне… на колени.

Обида внутри колючим комком подкатывала к горлу, перехватывая дыхание.

Я верила ему, потому что любила!

Любовь ворочалась внутри теплым комком, перемешиваясь со снисходительностью и … усталостью. Любовь смывала обиду, гасила гнев, согревала внутри так, что стало жарко. Так много, что…

Это не мои чувства.

— Эмпатия, — пискнула я задушено, встретившись взглядом с дядей, и виновато опустила глаза. Как будто подсмотрела что-то личное, вторглась туда, куда меня не звали, без спроса заглянула в замочную скважину. — Я не хотела…

Волна гнева вернулась, потом резко схлынула, на место гнева пришла обреченность, и — опустошение, и… дядя взял себя в руки.

В обивке кресла почти появилась дыра, которую я проковыряла бездумно, за пару мгновений молчания.

«Доверие» — всплыл в голове голос Луция.

Как раз и навсегда убедить его в том, что мне можно верить? Доверие нельзя купить, продать или взять силой… можно только принести в дар, и ждать — терпеливо, одарят ли в ответ.

Или вышвырнут. Если сочтут дар не слишком ценным.

— …есть то, что ты должен знать, дядя, — начала я совсем тихо.

— О. Ты сказала ещё не всё на сегодня, Вайю?

— И если… — я откашлялась, — если будут четыре чистые пирамидки, я покажу записи. Предки путают… — мысленно вознеся хвалу Великому, чтобы не покарали за явную ложь и святотатство, — …я не всегда знаю, что правда, а что нет… нужно проверять, — вкус успокоительного эликсира чуть горчил на губах.

Дядя демонстративно щелкнул кольцами — плетения времени серебром ярко вспыхнули между нами, отделяя друг от друга.

«Время» — это то, что нас разделяет, то, чего нам не хватает, и тот, кто сможет выиграть время в конечном счете выиграет партию.

Я выдохнула и ринулась в бой.

«Нас ждет падение дома Блау, Вайю. В течение ближайших двадцати зим… если нам дадут их, и если мы не предпримем что-нибудь. Мы. Вайю. Это значит — я. И от тебя сейчас требовалось только одно — не мешать мне».

— Нас ждет падение дома Блау в течение ближайших двадцати зим… если нам дадут их, и если мы не предпримем что-нибудь… — отчетливо повторила я его собственные слова.

Дядя — развернулся ко мне и замер.

«Зов в пустыне встревожил всех, правила соблюдались сотни зим неукоснительно. Объявлен общий сбор семей заклинателей…Будут все, кроме Фениксов».

— Чужой «зов» в пустыне потревожил всех, правила соблюдались сотни зим неукоснительно. Объявлен общий сбор семей заклинателей…будут все, кроме Фениксов, — повторила я слова Акселя, которые уже слышала у себя в голове.

— Почему ты решила, что «зов» — чужой? — дядя выпрямился.

— Это не Кораи… шекки в пустыне… развернулись против меня и Рейны… значит не они и не мы, не Блау… но «зов» очень сильный — в следующий раз могут обвинить Акса… это кто-то очень сильный.

«Я дал разрешение провести допрос Айше, — поясняет дядя. — Псы должны убедиться — Блау нечего скрывать…»

«Вы обвиняетесь в хранении запрещенных артефактов подчинения, согласно регламенту два-шесть от … и в покушении на второго наследника императорского рода Фениксов» — зачитывали мне дознаватели.

— Дознаватели ищут артефакт подчинения, — про Айше я решила не говорить, после недолгого колебания. — Поэтому — был допрос. Мы должны показать, что нам — нечего скрывать.

Дядя — не верил. До конца. Это было видно по морщинке между бровей — думает, но не верит.

Что может убедить его совершенно точно? Что-то, что он может проверить лично прямо сейчас. Лоты?

Что я должна ему сказать? Что семнадцатый лот может определить ход течения войны? Что если повезет, именно он станет той решающей соломинкой, которая переломит хребет райхарцу? Что если он вскроет его сам, то найдет там совершенно пустой бесполезный артефакт и высохшую до белоснежных костей кисть скелета? Что я сама не уверена как это работает, и мне нужно проводить испытания, нужна лаборатория и срочно, чтобы убедиться, что я не ошиблась?

— Один из двух лотов, — начала я быстро, — девятый или семнадцатый, не знаю, какой точно. Прекрасно сохранившийся браслет эпохи Исхода. Четыре накопителя, каждый емкостью до десяти стандартных…

Дядя шумно выдохнул.

— …накопителей такой мощности нет в Империи в свободной продаже, или…

— …они в клановых хранилищах.

Одно дядино кольцо с личной печатью мастера идет от трехсот до пятисот на аукционах, и это со стандартными камнями.

Редкий накопитель, заявленная мощность которого превышает стандартные в десять раз? Это как носить одно кольцо вместо десяти. Сколько может стоить такой артефакт? И кто в своем уме продаст такое?

— Четыре по десять, это — сорок… Ты уверена?

— Ты можешь проверить это лично. Провести «вскрытие», и после этого решить — верить мне или нет, — я пожала плечами, и потянулась за бутылкой — налить себе ещё. Дядя стремительно отодвинул мирийское на другой край стола.

— Девять тысяч империалов, — произнес он почти по слогам. — И ты — не уверена.

— Почти одиннадцать, — поправила я педантично. — Если второй лот окажется бесполезным, я хочу оставить его себе… на память. Накопители — в клановое хранилище… я хотела использовать их при работе с Гебом…

Дядя посмотрел на меня так, что стало ясно — накопители, если они там есть — я не увижу.

— Ошиблась ты или нет, мы узнаем дома…

«Лоты нужно «вскрывать» при всех, — говорит Луций — дяде. — Отвлечь внимание, привлечь гильдию для свидетельствования…»

«Семнадцатый не должен покинуть южный предел» — звучало в голове набатным колоколом

— Лоты нужно «вскрывать» при всех. Отвлечь внимание, привлечь гильдию для свидетельствования…

— Отвлечь внимание от чего, Вайю? — голос дяди похолодел.

«Тебе виднее» — я просто пожала плечами.

— Здесь представители гильдии артефакторов, и тогда… ты более серьезно отнесешься к моим следующим словам, — я облизнула губы — сделать ставку, которая перекроет сразу и всё, — и ты поймешь, почему нам… клану нужны Даны…

— Помолвка с Данами будет расторгнута после окончания Турнира, — решение было уже принято и не допускало никаких иных толкований.

— Нет. Нам нужны Даны…

Глаза в глаза — сила снова вспыхнула между нами темной волной — чья возьмет, и я отвела глаза первой.

— Так сказали предки, — выдала я быстро.

Дядя скептически приподнял бровь.

— Два мгновения! — Я подвинулась к столу, вытащила чистый лист из стопки, придавленной нефритовым пресс-папье, обмакнула кисть в тушницу и начала рисовать.

Дядя наблюдал за мной, тщательно. Налил себе в бокал вина.

— Кто не рискует, тот не пьет мирийского, — пробормотала я тихо. — Я — закончила, — и развернула листок к дяде. На котором схематически был нарисован кривой, косой, но вполне узнаваемый знак Да-арханов.

— И? — дядя крутнул листок обратно ко мне, не проявив никакого интереса. — Мы будем рисовать гербы всех «мертвых» родов по очереди?

— Я знаю путь к сокровищнице, — правая рука по локоть полыхнула тьмой, подтверждая мои слова. — Видела.

Листок на столе осыпался, истлев пеплом, раньше, чем я закончила говорить. А по периметру кабинета — на стенах, потолке и даже на полу, вспыхнула серебром новая защитная сеть плетений.

Дядя — молчал. Молчал — нехорошо, с прищуром, и мне потребовалось усилие, чтобы выдержать взгляд прямо.

— Поэтому нам нужны Даны. Смогут провести только южане, их караваны не вызовут вопросов. Девять из десяти, что карта верна, — я подняла руку и родовое кольцо полыхнуло силой, подтверждая мои слова.

— Сокровища Да-Арханов — это детские сказки, Вайю…но, ты веришь в это… — протянул дядя удивленно. — Не знаю, знаешь или нет, но то, что ты веришь в это — несомненно.

— Лоты. Ты можешь легко проверить это — прямо сейчас.

— Что ещё ты не говоришь мне?

— Сказала все, что могу сказать.

Вестник — в родовых цветах Кораев — вспыхнул перед дядей раньше, чем он продолжил. Поймал — распечатал — схлопнул — и… сжал губы в тонкую линию.

— Кораи отозвали прошение о посещении северных территорий на праздник Урожая.

Я — растянула губы в неживой улыбке.

Хорошо. Очень. И очень-очень плохо одновременно. Это просто хреновее некуда.

Два вестника дядя выплел следом — один за другим. Первый — перенести Арку и зарезервировать места для группы на последний портал, и второй — приглашение для артефактора Гильдии.

— Мы продолжим разговор, когда я вернусь, — вестники растворились воздухе с темной вспышкой. — Жди здесь.

— Звучит, как угроза, — пробормотала я, продолжая улыбаться, пока за дядей не закрылась дверь кабинета.

После этого я улыбаться перестала. Совершенно. Улыбка стекла с лица, я растерла похолодевшие ладони друг о друга, но пальцы остались ледяными.

«За попытку организации мятежа и вооруженного сопротивления, за эксперименты с кровью тварей, запрещенные Конвенцией от… за измену… дом Блау приговаривается…»

«Вы обвиняетесь в хранении запрещенных артефактов подчинения, согласно регламенту два-шесть от … и в покушении на второго наследника императорского рода Фениксов» — зачитывали мне дознаватели.

Нужно пересмотреть план. По крайней мере, сделать так, чтобы в этом не смогли обвинить меня. И — Блау.

* * *

— Проверь ещё раз, — посоветовал Бутч, глядя на то, как Шахрейн по очереди запечатывает ящики стола в библиотеке.

— Ничего лишнего, — коротко отозвался Шах. — Пусть ищут сколько хотят — не найдут ничего.

Дверь в коридор была открыта — в холле у большого зеркала крутился Каро, то и дело поправляя сложно уложенную прическу. Малыш Сяо болтал ногами, закинув их подлокотник кресла и только что не насвистывал.

— Мне кажется, или он напомадил волосы? — буркнул Бутч, кивая в сторону Младших.

— И закрепил плетениями, — со знанием дела откликнулся Шахрейн.

— Зря ты отпустил их.

Таджо повел плечами, разминая затекшие мышцы.

— Все устали, им давно положен свободный день на декаде. Малыш не так часто пересекается с братом, а Каро… заслужил поощрение. Они успеют к арке в Бель-ле. Пусть погуляют с юными сирами.

— Сяо! — нервный взвизг из коридора чувствительно ударил по ушам. Малыш баловался с Вестниками и чуть не задел Каро.

— По ним не скажешь, что устали. По-моему, им и так весело, — пробучал Бутч.

— Всё, — Таджо ещё раз поправил пресс-папье на столе, чтобы стояло на одной идеально ровной линии с тушницей, и отошел от стола, который остался совершенно чистым. — Можно запечатывать плетениями. Я или ты?

— Сам, надо размять пальцы, — Бутч хрустнул костяшками. — И я плету тоньше. Посмотрим, кто придет по наши души.

— Можно даже не делать ставки, — язвительно отозвался Шахрейн, застегивая официальный камзол от формы — наглухо. — Нас отсылают в Бель-ле, когда каждая «звезда» на счету, чтобы провести допрос одной единственной девицы из пансиона…

— Ты думал, как посетить дом, считай, что Мара услышала твои молитвы, и явила милость в форме задания Управления, — хохотнул Бутч.

— Мара ли, — Таджо оценивающе смотрел в коридор, на Каро, который так и крутился перед зеркалом.

— А что ты хотел? Не получилось с ним, ревизоры будут ловить нас на другом. Концентрируйся на приятном — пара дней отдыха от Хали-бада, местная кухня, и преподавательницы пансиона, будем надеяться, что там хорошенькие Мастера.

— Не надейся. Ты сам знаешь, Бель-ле — дыра, заведение старейшее и закрытое, остаются работать только старые девы, и кого не рады видеть в кланах.

— Блау прислал заверенное разрешение на проведение допроса племянницы?

— Визировал лично, он прибыл на Юг. Можно не ездить, раз дал разрешение так легко — Маре очевидно, девчонка ничего не знает.

Бутч плел узлы сосредоточенно, по старой привычке, отслеживая каждую мысль в голове и отбрасывая в сторону: глушилка, следилка, двойной на проникновение, и якорные, если проникнут внутрь — первые четыре узла — готово.

Разбудить Райдо к порталу, придать ускорение Младшим, напомнить Шахрейну о подаче заявки, послать вестник поторопить Тиля, а то он может забыть о времени в своем Госпитале — ещё четыре узла — готово.

— Ты был у целителя, Адриен?

Он выругался, упустив последний узел плетений.

— Не спрашивай под руку, сколько зим учить? — Бутч сердито махнул рукой, отгоняя Таджо. — Вернемся с Бель-ле — зайду. За день ничего не случится.

* * *

Пирамидки не понадобились, хотя дядя принес целую шкатулку чистых. Точнее хватило одной, потому что Акс …псаков-предатель-и-выкормыш-шекков… уже слил записи дяде. Отправил всё, что показала ему после Кораев.

Я в который раз вознесла хвалу Великому, что скрыла всё, что касалось Иссихара. У меня не было ни малейших сомнений в том, как дядя распорядился бы информацией. И ни малейших сомнений в том, к чему это привело бы.

Иссихар Дан против Кастуса Блау, дом — в руинах, клан — уничтожен, на территории останется только один… превосходная перспектива. Нет, пока мы не найдем решение проблемы с Зовом, всё, что касается Дана — только мое. И точка.

Последний разговор с Аксом я слила частично. С откровенно мстительным удовольствием — слать записи без спроса! И потом жадно наблюдала за тем, как меняется выражение лица дяди, когда он смотрит, насколько глубоко задет и обижен Аксель невниманием и тем, что его не допускают в дела клана.

«…что будет, если дядя умрет, мелочь?… род улетит за грань… с какими родами у нас подписаны соглашения о намерениях… не учит меня, не допускает к управлению… как будто не считает, что следующим главой стану я…»

Чем дальше крутилась запись, тем меньше эмоций отражалось на лице дяди.

«…если бы был жив отец, все было бы иначе…я понял это ещё в школе…другие отцы часто ставили задачи, давали поручения… другие Наследники делились знаниями… это неприятное ощущение, когда любой, знает больше, чем ты… А я? Я — раздолбай. Мне нельзя доверить ничего важного. Потому что у меня — нет отца… Потому что у меня — нет отца… Потому что у меня — нет отца…»

Пирамидка вспыхнула, загудев — первая запись заела и кончилась.

— Это же не потому что Акс… болеет? — спросила я прямо, отбросив ещё с десяток более мягких вариантов. — Не поэтому ты считаешь его неподходящим…

— Он — Наследник, и им — останется, — отрезал дядя коротко, ставя запись на повтор. — До тех пор, пока он жив и… в своем уме, другого Наследника клана у Блау не будет.

— Потому что Блау хранят Блау, — успокоено откликнулась я.

Дядя посмотрел на меня так, как будто я опять завалила какой-то из предметов.

«Безнадежна».

— Потому что нам нужен именно такой Наследник.

— Такой — это какой?

— Безнадежна, — пробормотал дядя себе под нос. — Быть достаточно взрослой — это не значит не подчиняться приказам и заключать помолвки. Хочешь быть равной? Будь, — он постучал пальцем по виску, — быть равным, значит — думать. Кого видишь ты, глядя на Акселя?

— Брата, — я удивилась. — Акселя. Сильный. Красивый.

— Кого видят кланы?

— Наследника.

— Они видят в нем Юстиния Блау.

— М-м-м… такой же простой, веселый и сильный, как папа?

— Что сделал Аксель, чтобы защитить Керн этой зимой? Развернул тварей. Один.

Я кивнула.

— Развернул волну. Этого не могут Кораи — ни один, не могут Лойсы — мельчают, в этом поколении у них нет ни одного с Гласом, Вериди, — дядя задумался на мгновение, — могут. И — Фениксы.

— Акс равен Фениксу?

— Кого видят в Акселе на Севере?

— Заклинателя, того, кто спас Керн, — выдала я уверенно и быстро.

— Того, кто Керн может уничтожить, — пояснил дядя устало. — Если он может развернуть такую волну тварей, используя Глас, он — может удержать их. И — может направить туда, куда захочет. Что будет, если волна тварей придет в Хали-бад?

Узкие, мощеные белокаменные улочки Хали, наводненные шекками?

— Мы — защищаем, Акс никогда такого не сделает!

— У южан долгая память. Твой брат развлекается, ходит по борделям, — дядя дернул уголком рта, — учится, тренируется, ввязывается в поединки, ведет себя сумасбродно… но все помнят о том, что он может уничтожить половину Хали-бада ещё до заката одним призывом. Аксель такой же сумасшедший, как Юст, которого хорошо помнят в Столице и Легионе.

Такой же сильный?

— Нам нужно было время. Немного времени. И мне…нам нужен был второй Юст, — дядя прикрыл глаза. — Пока они видят в нём сумасшедшего Юстиния Блау, мы — в безопасности.

* * *

— Могла бы сказать, что дядя приказал участвовать в аукционе… — Аксель улыбался под куполом тишины проходящим мимо сирам и шипел мне в лицо. В холле первого этажа было людно — то и дело сновали слуги, охрана, дуэньи.

— Ты слишком азартен. Торговаться нужно хладнокровно, — парировала я, вынимая соломинку, запутавшуюся в косе брата. Как будто они с Чен мерились кругами не на полигоне, а в конюшне. Мировая «ничья» в тренировочном поединке устроила обе стороны, и, по заверению Акселя — они расстались чуть ли не лучшими друзьями.

«Учись, как нужно устанавливать связи, мелочь».

— Я сбил бы цену!

— Если ты попросишь — на следующий аукцион в Столице дядя сделает тебя представителем.

— Дождешься, я буду делиться информацией так же, как ты. Все семейные новости будешь узнавать последней, — Акс отвернулся.

— Ты можешь не говорить, зачем дядя забирает тебя на Север, — я пожала плечами. — И так знаю. Либо ты что-то натворил…

— Мелочь!

— … либо нужен — Глас!

— Ты не сказала мне про аукцион!

— Ты слил мои записи дяде!!!

— Я сделал то, что должен был сделать, — Аксель смотрел непримиримо. — Кораи перешли границу и должны заплатить.

— Они уже заплатили! Виру! Расторжением помолвки, империалами! Между нами больше нет долгов!

— Они должны заплатить, — упрямо мотнул головой Акс.

Мы говорили об этом уже по десятому кругу. В этом вопросе брат был упрям, как райхарец. Уперся, как… мул. Хвала Великому, у Кастуса Блау достаточно ума и дальновидности, чтобы не мстить по такому поводу, если можно потерять выгоду.

— Если бы вернулись предпоследним порталом, я бы ещё успел … повидать друзей в Керне, — он уже десять мгновений ныл о том, как плохо, что дядя перенес арку и отправился в Гильдию.

Я фыркнула.

— Тебе здесь не хватает борделей?

— Друзей! Мелочь! Прошлый раз у меня не было времени…

— Прошлый раз ты сбежал от Данда, предпочтя провести отгулы вне семьи…

«Вскрывать» лоты дядя решил в халибадском отделении Гильдии — можно сразу провести экспертизу артефактов, получить свидетельства и печати… и…огласку. Мы ждали вестника вдвоем. Акс — с искренним любопытством, я — с волнением.

Это позволяло не думать, что творится у меня в голове. И — почему.

За тридцать мгновений, пока не пришел Акс, я уже попытала всех — Фей-Фей, Маршу, Гебиона, Костаса и даже леди Тир. По всем поводам, которые пришли мне в голову. Заставляя говорить и — слушая, не всплывет ли опять обрывков мыслей или образов, но — ничего.

Меньше, чем нулевая петля плетений.

Фейу и сестру я даже таскала в кабинет — может быть дело в месте, где проходил наш разговор с дядей? И в библиотеку. Но — ничего.

Пробовала разговаривать с мирийским и без — выпив ещё полстакана.

Пробовала стоя, сидя в кресле, и расхаживая по кабинету. Пробовала, пока Геб — ест. Лидс есть не хотел, тем более не хотел есть — разговаривая, но ему — пришлось. Ради чистоты эксперимента.

Не помогло — ничего.

В голове было пусто и тихо. Если бы не дядя, который перенес портал и отправился в Гильдию, я бы решила, что мне — почудилось. Или… что я всё-таки начала сходить с ума.

Вестник, полыхающий дядиной силой, пришел — Аксу.

— Дядя пишет: «Один лот — девятый — ценный!» — прищелкнул языком он. — Второй… дядя отправит тебе! — произнес он обвиняюще.

Выдохнув от облегчения — «ценный!», я успокаивающе похлопала брата по плечу.

— Мне было сказано: «всё полезное пойдет в казну клана, все бесполезное — дядя обещал мне». Хочешь, отдам тебе? Правда придется отдавать из карманных денег, но — мне ничего не жалко для любимого брата!

— Мелочь!

— Всего девять тысяч империалов, и бесполезный артефакт — твой!

Акс смягчился и теперь смотрел с сочувствием.

— Не переживай, ты просто делала то, что сказал дядя и… я вряд ли сбил бы цену сильно…

Я угукнула.

— Может ты поговоришь с дядей, мелочь? — голос Акса стал почти медовым. — Даже сейчас мы у Тиров, хотя могли бы быть у себя. Да, я знаю, — взмахнул он рукой в мою сторону, — «Открывать содержать городской дом в Хали-баде слишком накладно, мы проводим здесь слишком мало времени» — передразнил он дядины интонации, — но мне не нужен весь дом. Слуги могут привести в порядок одно крыло — только для меня.

— Чтобы ты вообще забросил Корпус?

— Мне нужно чередовать учебу и отдых, чтобы поддерживать мотивацию на соответствующем уровне, — парировал он явно ранее заготовленными аргументами. — Место, где принимать друзей, налаживать связи, и…

— И содержать наложниц.

— У меня нет ни одной! В отличие от сокурсников…

— Потому что нет места, а деньги ты спускаешь в бордели.

— Мелочь! — Акс тут же сменил выражение лица на добродушное, увидев, как по коридору движется леди Тир. — Брат просит о небольшой услуге, если дядя опять откажет — значит откажет.

Я фыркнула. Конечно, откажет.

— Насчет денег… Луций старый хрыч, опять урезал мне содержание, на две декады у меня не больше десятка золотых… одолжишь любимому брату сотню-две империалов?

Рот от удивления у меня приоткрылся самостоятельно.

— Мне дяди Хэсау ни разу не отправляли «хран» в подарок, — протянул он со вздохом. — Ни разу, мелочь, ни единого… Меня не любят за хребтом… И ты тоже, меня совсем не ценишь…

— Сто.

— Двести.

— Девяносто. И вернуть через две декады.

— Сто пятьдесят.

— Восемьдесят.

— Ты дашь мне сто двадцать, и в качестве жеста доброй воли, я расскажу тебе новости, — брат улыбался лукаво, глаза блестели довольством. — Дядя начал посвящать меня в дела клана!

— Оу.

— Новости того стоят, — соблазнял он. — Или давай так — каждая новость — десять империалов сверху, горячая — двадцать!

— Тебя что, перепутали в колыбели, и ты Тир или Фейу, — я ткнула его кулаком в плечо. — А если твои новости уже несвежие, то я буду вычитать по десять из суммы?

— Мне выделяют всего пятьдесят в месяц! — рявкнул он рассерженно.

— Потому что осень ты спустил почти тысячу на…

— … на предсказания…

— …на баб.

— …на храмовых жриц!

— Да, Луций до сих пор не понимает, как можно было осилить столько предсказательниц за одну ночь, или вы предсказывали с друзьями? — протянула я язвительно.

— За качество всегда приходится платить дороже…

— Сначала новости, потом деньги.

— Вайю!

— И, если узнаю, что на мой подарок ты выгуливал Бартуш… или одну из своих куриц, я…

— Больше не дашь, — приобнял он меня за плечи.

— Дам, и дам так, что ты запомнишь надолго! — я сбросила его руку и хорошенько двинула ему в бок.

— Мелочь! Леди не дерутся!

— Новости.

— Только в качестве жеста доброй воли, — Акс демонстративно потер ушибленное место. — Мы едем к Кораям…

— Зачем? И они закрыли поместье.

— Мы — ро-ди-чи, — качнул пальцем в воздухе перед моим носом Акс, — и должны почтить память…

Я нахмурилась. Ради посещения Кораев дядя и приехал на Юг?

— Скорее всего будет объявлен общий сбор семей заклинателей, и…

— Что, повтори?! — перебила я требовательно.

«Зов в пустыне встревожил всех, правила соблюдались сотни зим неукоснительно. Объявлен общий сбор семей заклинателей…Будут все, кроме Фениксов».

— Что?

— Повтори, что ты сказал.

— Я сказал, что сделал всё верно. Дядя видел записи, и скорее всего будет объявлен общий сбор семей заклинателей…

— …должны быть представители каждой семьи, кроме Фениксов, — простонала я сквозь зубы.

— Фениксы стоят выше, и никогда не участвовали, — пожал плечами Аксель. — И я точно знаю, зачем дядя прибыл на юг.

— И?

— Моя информация стоит своих денег? — поддразнил он.

— Акс!

— Дядю вызывали в отделение, чтобы он дал официальное разрешение провести ментальный допрос Айше. Чтобы дознаватели наконец отстали от нас, если нет ментальных закладок — она это переживет, если есть… ну что ж… невелика потеря для рода, — закончил он холодно.

Ещё один вестник вспыхнул прямо перед носом Акса, полыхая темной силой — дядя.

— Они закончили, — схлопнул послание брат, и щелкнул меня по носу, — увидимся через два дня, бельчонок. Твой лук я проверил дважды — всё в порядке, стрелы не очень, я пришлю свой колчан. И пусть завтра Великий благоволит тебе…

Мы стукнулись предплечьями, обнялись, светило клонилось к закату, плавя розовым скаты крыш и белые стены. А я ещё долго смотрела ему вслед со ступенек — как Аксель оборачивался на меня и — улыбался.

Глава 8. Беззаветно влюбленная

Хали-бад, городской дом Тиров

Кабинет Главы

Старуха Аю не шла из головы. С растрепанными волосами, блестящими сумасшедше-фанатичным огнем глазами, под завязку накачанная эликсирами, такая, какой я видела ее последний раз в пещере.

Надо признать, что отношения со старшим поколением в этой жизни у меня складывались как-то не очень — чего стоят одни старые хрычи, а Рейна Корай? Ещё одна сумасшедшая южанка на мою голову. Может воздух юга — сухой и терпкий, каким-то особым образом влияет на мозги. Готова поставить, что если бы род Аю не угас, старуха точно стала бы Рейной клана.

— Что? — Тир поднял голову от стола — он перебирал пирамидки — больше десятка, и расставлял их по порядку на просмотр. — Ты сказала вслух — Рейна.

— Вспомнила магистра… Фелисити, которая судила прошлый турнир.

Взгляд Кантора стал пронзительным.

— Мне кажется, эта старая карга точно была бы Рейной… если бы была.

— С чего ты вспомнила про нее… сейчас?

— У меня паршивое ощущение Тир, у меня очень паршивое предчувствие, — я пожала плечами и решила ответить честно.

— Насчет Турнира? — протянул он, подбрасывая в руках пирамидку.

Я снова молча пожала плечами.

— Завтрашний бой будет сложным, но я — выиграю.

Меньше всего меня волновало, выиграет Тир завтра или нет. Идти с нами в город Кантор отказался, проверив дуэний и охрану, вместо этого он решил запереться в кабинете и потратить весь вечер и… судя по количеству записей… большую часть ночи, на просмотр боев столичного хлыща, который будет соперником в следующем круге.

Гебиона загрузил дядя, умудрившись попутно проверить домашние задания — и Лидс, уничтоженный разносом о необходимости ежедневных занятий, «если кто-то действительно желает дорасти до помощника артефактора», заперся в мастерской, которую выделили для работы.

— Ты уверена, что не хочешь потренироваться вместо того, чтобы…

— … есть пирожные в ресторации? — я хмыкнула. — Уверена, что хочу погулять, и Фей просила о сопровождении. Аксель уже проверил лук лично и обещал прислать свои стрелы. Я — готова. Проиграю или выиграю завтра — не важно, это — детский турнир, Тир…

— Можно подумать, ты — взрослая, Блау, — пробурчал Кантор себе под нос, но возражать не стал.

Аксель и дядя по моим подсчетам уже должны были покинуть Юг — последняя Арка была десять мгновений назад. Девятый лот и новые записи дядя забрал с собой.

Столько порталов за один день — сложно для любого Высшего. По-крайней мере, перед отъездом он — поел. Сомневаюсь, что у Кораев им предложат что-то кроме чая. После тяжелого разговора принесли вторые приборы — для меня, и заменили остывшее горячим — и мы закончили поздний обед на двоих.

«Лотос» Рейны, за которым в спальню посылали слугу — дядя изучал его недолго — убрал в шкатулку, сказав, что заберет с собой и будет тестировать дома. И пока исследования не закончатся — артефакт Кораи не увидят. Хлыст Лейле я тоже отдала дяде и получила обратно после короткой проверки — «артефакт безопасен, исправен, зарядить накопители». Вопросов, зачем мне трофей — дядя не задал ни одного.

Возможно, потому что мы думали одинаково. Записи дядя всё же потребовал залить повторно, «на этот раз без вырезанных фрагментов», версия «для Акселя» его не устроила — я и не сомневалась, что он увидит неувязки.

Путь в пустыне, все разговоры с Рейной, и последний завтрак Джихангира Корая.

Сегодня дядю больше интересовали не события в пустыне, а записи воспоминаний из заброшенного Храма Немеса — просматривал быстро — и ставил паузы, останавливаясь ровно там, где нужно — артефакты стазиса, чтобы согласие невесты было добровольным; изъятые кольца; каждый удар выскочки Корая по лицу; кровь на плитках пола и нападение на жрецов Немеса.

«Род Корай проклят и Немес тому свидетель» — повторил дядя мои слова на записи. Не улыбался, но судя по тому, как расслабленно он откинулся в кресле, как приподнялись уголки губ — у родичей скоро могут возникнуть проблемы.

По поводу Данов дядя так и не сказал ни да, ни нет. Точно так же, как и по-поводу пирамидки, на которую я снова залила записи пути к сокровищнице Да-арханов.

«… спальня в доме Тиров… две пирамидки вызывающе переливаются тонкими гранями на свету… на каждой снизу заметный оттиск печати — «собственность клана Корай»… на записях только карты, нарисованные тушью от руки, и пометки…».

Любой, кто посмотрел бы записи, сделал бы однозначные выводы. Если информация верна, клан Корай — предатели, которые знали путь к сокровищнице Да-арханов и хотели присвоить все сокровища себе. Ни единого штриха, ни единого иероглифа, ни единого образца почерка — никак не связать со мной, только родовой герб тех, кто должен навсегда запомнить — никогда не стоит идти против Блау.

— Джихангир, Джихангир, — это единственное, что протянул дядя, просмотрев проекцию дважды. — Зачем ты уничтожила исходники?

— Не нашла безопасного места, чтобы хранить. Если бы сообщил, что прибудешь на Юг…

Пирамидки дядя укладывал в шкатулку тщательно — по-очереди, устанавливая и фиксируя аккуратно, чтобы не повредить грани. В одном я была уверена точно — дядя лучше меня найдет способ, как распорядиться этой информацией на благо клана. Спасти Кораев или — уничтожить.

И… это — доверие. Все узлы плетений я сдала ему в руки, кроме — трех. Совершенно незначительных на фоне всего остального.

Иссихара при желании может подчинить любой заклинатель. Раз.

Я слышу шекков и, возможно, сойду с ума в ближайшие пятнадцать зим. Как Аксель. Это два.

Смерть Джихангира Корая — это моё условие клятвы старухи. Я потребовала «жизнь за жизнь». Это три.

— Что-то ещё, Вайю?

— Это всё, дядя. Ничего больше нет.

Точнее это всё, что я могу сказать.

И — четыре. Тоже не очень значительное.

«Я планирую убить Второго Феникса на этой декаде, дядя. Не переживай. Род Блау не пострадает».

…

…

…

— Что-то ещё, Вайю? — Тир нетерпеливо щелкнул пальцев по пирамидке, торопясь приступить к изучению.

— Держи, — две тщательно свернутые и аккуратно стянутые «змейки» легли на стол перед Кантором.

«Змейки» в круг на школьный поединок с Бартушем я уже брала, да и те, кто видел записи боя с Ремзи — знали тоже. Но одно дело — детские поединки на уровне предела, и совсем другое — межшкольный Турнир, на котором присутствовали рода почти со всей Империи.

— Сир Блау уже оформил предварительный патент, но испытания продолжаются, и производство ещё не начато, хотя мы уже разместили заказ одними из первых, — глаза Тира вспыхнули.

— Это мои. Личные.

— Почему?

— Почему что.

— Официального приказа о запрете использования «лент Блау» на поединках пока не было, но это только вопрос времени и… очередного круга, — со вздохом пояснил Тир, отодвигая их от себя. — То, что они не считываются, как артефакты, и их можно пронести в дуэльный круг…

— Всё, что не запрещено, можно — использовать на арене.

— Плетения уже затягиваются, один бой — максимум два, до того, как на «ленты» подадут протест и запрет будет официальным. Тебя могут вызвать, тебе пригодится самой или сиру Блау…

— Аксель не в восторге от новых артефактов, он счел это личным унижением, что его силы будет недостаточно, — я фыркнула, — дядя — одобрил…

Тир скептически приподнял бровь.

— Одобрил, — надавила я, опустив, чем и как мне пришлось давить, чтобы «так расходовать ресурс на Тира». — Это — за Звезду Давида. Блау всегда отдают свои долги. Если это спасет твою…

— … честь…

— … задницу…

— Как ты вульгарна, Блау!

— … мы — в расчете.

Пять мгновений я показывала, как нужно правильно обматывать руки, затягивать и ослаблять узел, чтобы использовать «змейки» правильно, пока Тир не смог повторить почти идеально.

— Тебе нужно отработать связки. Геб… Лидс был моим партнером в спаррингах дома, он может побыть нападающим.

Тир неопределенно кивнул, занятый изучением — он сгибал и разгибал пальцы, проверяя, не мешают ли змейки складывать узлы плетений.

— Что-то ещё?

Я помедлила, и всё-таки выдала мучавший меня вопрос. — Почему для разговора ты отдал нам с дядей кабинет, а не разместил в библиотеке?

— А почему я должен был размещать Главу союзного клана в библиотеке? — удивился Кантор.

— А почему нет?

Тир наклонил набок голову, так что косая челка полностью скрыла один глаз. — Мало того, что это не по статусу, так там идёт уборка — слуги вытирают пыль и проверяют заряд артефактов.

— Уборка к тому времени уже закончилась, — пробормотала я тихо. — И тебе не хотелось разместить дядю в библиотеке?

— Нет!

— А ты уверен, что не хотелось? Даже идеи такой не пришло в голову?

— К чему эти вопросы, Блау?

Я прислушивалась, надеясь услышать подсказки в голове — но было тихо.

Псаки!

Анализ видений в голове ничего не дал — у меня точно не было пророческого дара, да и не может быть. Нас столько раз проверяли по крови, да и дар «заклинателя» тогда не был бы активным. Это точно не может быть пророчеством.

Тогда что это за хрень? Подарок старых хрычей, о котором мне не сказали?

После отъезда Акселя я, не доверяя местным целителям, проверила состав крови на посторонние примеси, присутствие наркотических и галлюциногенных веществ — чисто. Проанализировала каждую крошку выпитого и съеденного за последние сутки — чисто. Проверила на возможность ментальных атак — чисто. Мои варианты — исчерпались.

— Ты сошла с ума?

— Вроде бы нет…

— Вроде бы нет, что?

— Вроде не сошла с ума, — я тряхнула головой.

— Блау, или ты объясняешь мне, в чем дело, или идёшь … — «вон» он так и не произнес, слишком хорошо воспитан, — … идешь на прогулку.

— Ухожу, — выполнив легкий полупоклон, я оставила Тира наедине с вожделенными записями.

* * *

Нарочный принес пакет с печатью Блау — дядин оттиск светился поверху — вручив лично в руки. Сила вспыхнула, и на тахту выпали два небольших свертка. Один — с аукционной биркой дома Чжу, и второй, побольше, с привязанной в трубочку небольшой запиской, стянутой шелковым шнуром.

Лот я открывала первым — руки не тряслись, нет — но сердце ускорило бег — вытянуть тесемки, тряхануть и на ладонь выскальзывает большое массивное кольцо, тускло сияющее старым золотом, с вкраплениями темных полосок по орнаменту — нужно чистить.

— Оно, — прошептала я тихо, рассматривая украшение на свету. — Оно.

Массивное, сделанное на руку крупного мужчины, тяжелое — вес ощущался в руке отчетливо; прохладное, с гладкой вязью рун по кромке и полустертой надписью на староимперском: «…Av… Ave…».

Я покрутила его, повернув к светляку — так не прочитать. Выпуклый гладкий камень выглядел потускневше серым, с золотыми вкраплениями. Внутри — я подышала и потерла пальцами, чтобы было лучше видно — пусто. За столько сотен зим не осталось ничего.

«Оно. Оно. Оно. Оно» — стучало внутри. — «Точно такое, как трофей, носил на пальце второй Феникс». Слишком неподходящее по стилю к остальным украшениям Наследника, чтобы его можно было не заметить.

Плетения я всё же создала, хоть было понятно и так — дядя не отправил бы «лот», если бы счел хоть немного ценным. Чары вспыхнули и погасли — не артефакт, остаточное магическое излучение создают заклинания сохранности, наложенные при создании — и только. Просто энергетический фон.

Кольцо лежало на ладони — и все видели, должны были видеть одно и то же. Широкое — даже слишком — свободно соскользнуло даже с большого пальца. Старое золото. Орнамент Эпохи грани. Алхимическое-стандартное для тех времен. Внутри прозрачной каменной крышки емкость для хранения, которая открывается, если правильно совместить руны — повернув верхнюю часть артефакта. В таких носили редкие ингредиенты, эликсиры, и — яды. В моем — внутри не было ничего, все высохло полностью за сотни зим.

Я растопырила пальцы и подняла ладонь — какого размера должны быть руки древнего алхимика, чтобы он носил такое? Ну, очень крупный мужчина.

Цепочка нашлась в сундучке, и я продела, повесив на шею, рядом с родовой печатью. Вес уже ощущался — малая печать, кольцо Данов, а теперь и это. Скоро я буду носить на шее всю шкатулку.

Из второго свертка, присланного дядей выпала обычная пирамидка с записями. В прикрепленном свитке — всего три строчки летящим дядиным почерком: «Лот — бесполезен, твой. Кости не нужны. Ты заслужила награду. Доверять можно только семье».

Значит это — моя награда?

Я покрутила пирамидку в руках, установила прямо на покрывало, и подала импульс силы, запуская запись.

«— Род Дан требует возмещения ущерба.

— Я повторяю свой вопрос. Что это? — дядин голос звучал совершенно равнодушно. Кто-то рядом длинно выдохнул. Луций?

— Причина встречи, — глава Данов, улыбаясь, сделал небольшой глоток вина из бокала и посмаковал. — Ваша… племянница… дискредитировала моего сына. Полностью, — уточнил он удовлетворенно. — Правила приличия Юга разнятся с теми, что приняты на Севере… и в Столице. Мы храним тот уклад, что передали нам предки много сотен зим назад. — Репутация моего сына запятнана и пострадала, в результате… действий юной сиры Блау. Род Дан требует возмещения ущерба с вашей стороны, — вежливо закончил глава».

— Псаки и их порождения, — выругалась я вслух, останавливая запись. — Исссссссссссихар!

Псаков Дан не сказал мне ни слова.

Отец Дана выглядел моложе, чем представлялось — я рассматривала проекцию. Его я видела первый раз вживую, на карточках он смотрелся старше.

«…— Ваша племянница соблазнила и дискредитировала моего сына. И должна понести за это ответственность….

— Я хотел бы уточнить пару формулировок: «проникла в бордель и надругалась над сиром Даном с применением физического и эмоционального насилия»?

…

— Любовь вспыхнула с первого взгляда…

— Несомненно.

…

— Мой сын был сразу покорен вашей племянницей…».

Запись оказалась короткой — дядя явно убрал лишнее, но мне хватило и этого.

Соблазнила и дискредитировала? Физическое и эмоциональное насилие? Был покорен сразу?

Я откинулась на тахту и захохотала. Мне определенно начинал нравился Глава рода Дан.

Псаки! Дядя!

Тогда дядя… был мягок. Очень мягок со мной — после такого.

Шекков Дан решил играть в свою игру? Я ждала, что фишки на доске он начнет двигать намного-намного позже.

Я нащупала новое кольцо под одеждой и погладила пальцами. Вероятность того, что Феникс уже знает, восемь из десяти. Его представитель торговался и не отступил бы, если бы дядя, как Глава, не сделал ставку.

«Феникс непременно придет за тобой. Моя прелесть. И, когда он придет — мы будем готовы».

Мой, благословенный Марой жених, думает, что ведет эту партию, — я покрутила пирамидку дяди в руках и щелкнула кольцами — с глухим треском на поверхности артефакта появилась змеистая трещина — восстановлению не подлежит.

Дан думает, что держит все узлы плетений в руках. Что он нужен мне больше, чем я нужна ему, потому что я пришла первой. Умные люди всегда совершают ошибки по одной единственной причине — они считают, что слишком умны.

Плетения вспыхнули в воздухе, и зависли, пока я думала над формулировкой вестника Иссихару.

Нужна лаборатория сегодня ночью?

Вестники перехватывают, и о том, что Дан — жених, скоро будут знать все.

«Встреть меня сегодня ночью в лаборатории, любовь моя. В.»

Послание исчезло, растаяв в воздухе темным облаком.

Иссихар думает, что он ведет эту партию.

Я погладила кольцо под одеждой, прокручивая в голове мысль, ненароком пустить слух, что «юная леди покупала семнадцатый лот по просьбе жениха».

«Беззаветно влюбленная леди Блау».

Это заставит ум Иссихара работать в совершенно ином русле и посвятить всё свободное время, которого у него сейчас слишком много, только одной цели — роду Дан.

В том, что власти клана на Юге хватит, чтобы ограничить или значительно замедлить Феникса, сомнений не было.

Кто, если не Даны?

Но, когда он выяснит причину возникших проблем — а Иссихар выяснит это непременно — о сотрудничестве можно забыть.

— Госпожа, — в дверь осторожно постучали. — Юная сира Ву с сопровождением уже ожидает вас внизу.

— Пять мгновений!

Я протяжно вздохнула и с раздражением почесала нос.

Ну, почему я не родилась умной, хотя бы как дядя? Насколько проще было бы жить. Или действительно, я — вся в папу, как говорит Луций?

Если папа был такой же, как я — ему было очень сложно. Очень. Когда все вокруг умные и хитрые, притворятся, что ты тоже — умный и хитрый, хотя на самом деле ты хочешь от жизни самых простых вещей…

В животе тоскливо заурчало — перекусить в кабинете удалось совсем мало.

… мира во всей Империи, немного покушать.

И — убить Второго Феникса.

* * *

Центральный квартал Хали-бада, торговая улица недалеко от первой Кольцевой

— Я оформляю перевод в Кернскую Академию, чтобы быть поближе к невесте, — белокурая голова среднего Сяо нежно склонилась к руке Фей-Фей — картина, достойная быть воспетой столичными менестрелями.

Фей надела белое ханьфу, расшитое желтыми пионами — точно под цвет топаза на помолвочном кольце. И даже цвета кади и верхней накидки гармонировали — тон в тон. Средний Сяо переоделся после аукциона — и теперь не скрывал, что южный провинциальный город посетил представитель столичной молодежи — мода всегда доходила до периферии с опозданием — такой фасон мужского ханьфу пока носили только в столице. Знак Гильдии рунологов, знак Академии, кольца — все вычурные, с крупными камнями накопителей — видимо, чтобы компенсировать отсутствие родовой печати, не положенной «мистерам» по статусу. Фей играла на контрасте — родовая печать, родовое кольцо и всего два артефакта украшали тоненькие пальчики. Дед Ву воспитывал внуков правильно — кто из них двоих аристо «старой крови» было ясно сразу.

Я — ограничилась формой и кади. Переодеваться смысла не было — двое дознавателей, и так привлекали к нам всё возможное внимание — мы точно просто не можем остаться незамеченными — черные одежды менталистов светились пятнами сажи среди белоснежных традиционных одежд южан.

— Если заявку одобрят, то уже к концу курса я буду в Керне, — продолжал объяснять средний Сяо.

Фей поморщилась — кади скрывало лицо — но по выражению глаз было ясно, что сестру совершенно не радует эта сияющая перспектива.

— Будем видеться чаще, — Малыш бодро хлопнул брата по плечу.

— Если, — вставил Каро наставительно, — если нас переведут на Север.

Младший Сяо фыркнул, мотнув головой, пристроился с другой стороны от Фей-Фей и начал бодро болтать с братом.

— Вы… сегодня чудесно выглядите, леди Блау, — Каро склонил голову, посмотрел на моюруку, но повторить жест среднего Сяо не решился.

— Вы тоже, — вернула я комплимент. Дознаватель действительно выглядел сегодня необычайно хорошо — форма — ни единой складочки, застежки блестели, как начищенные, знак дознавателей — приколотый на самое видное место — сиял, и даже волосы… уложенные в прическу гораздо сложнее моей… переливались, как будто Каро их напомадил.

Менталист сегодня шагал спокойнее и тверже, держался увереннее, и даже плечи и те — разворачивал шире. Как будто внезапно повзрослел на несколько зим, буквально за декаду.

— Вы так пристально изучаете меня, леди Блау, это смущает, — промямлил Каро, и впечатление уверенного в себе мужчины сразу смазалось — рядом со мной шагал привычный юнец.

— Простите, сир. Просто… вы как-то изменились…

— В лучшую сторону?

— Несомненно…

Малыш Сяо, услышав разговор обернулся, бросил насмешливый взгляд на волосы Каро, и … отвернулся, с трудом сдерживая улыбку.

Каро — покраснел. Немного.

Дальше мы шли молча, держась на расстоянии пары шагов от идущей впереди троицы — Фей весело смеялась над тем, что рассказывал Малыш Сяо.

Сзади нас, на расстоянии примерно пяти шагов — держались охрана и дуэньи, которых выделили в сопровождение.

— Прекрасная погода, не так ли? — выдал Каро, после пары мгновений молчания.

— Просто превосходная.

Разговор не клеился, потому что мы уже обсудили всё, что могли — «звезда» покидала Хали-бад на пару дней, и Каро жалел, что не сможет лично присутствовать на Турнире, чтобы увидеть выступление команды Севера.

С каким заданием на самом деле пятерку отправляли в Бель-ле на пару дней, спрашивать было бесполезно — не скажут.

Мы сделали круг по центральному кварталу, посетили несколько лавок — самых дорогих, судя по сдержанной и ненавязчивой роскоши вывесок, где средний Сяо, четко придерживаясь роли прилежного и почтительного жениха, предлагал Фей варианты подарков — украшения ручной работы, расписные веера, духи…

Фей отказывалась раз за разом, молча кивая головой, и жених становился всё мрачнее и мрачнее.

— Ингредиенты, брат! — ввернул Малыш Сяо, прищелкнув пальцами. — Сира — алхимик, а лучший подарок — это ингредиенты…

— Сира — художник… — возразил Сяо, но Фей уже кивнула на предложение Малыша.

— Алхимическая лавка — недалеко…

Первая, вторая, третья лавка — сестру не устраивало всё. А мы уже дошли почти до второй Кольцевой, когда я сочла момент напомнить про Варго — подходящим.

— Я знаю, где тебе понравится. Рекомендовал сам Наставник, качество и составы должны быть проверенными.

Фей приподняла бровь в ответ на мою улыбку: «Нам точно туда нужно, Вайю?»

«Точно» — я улыбнулась ещё шире.

Адрес оказался далеко. Менталисты начали возражать — Каро и Малыш предпочли бы провести время веселее — посидеть в ресторации — слишком тоскливым взглядом младший Сяо провожали вывески, а вот средний наоборот — оживился, и зашагал быстрее.

Колокольчик на входе тренькнул стандартно — точно такой же, как на сотнях других лавок, простой, без вычурности. «Невзрачная» — это слово подходило для описания лучше всего. Вывеска добротная и ничем не примечательная, квартал для торговцев средней руки, улица, на которой каждый второй магазин похож на предыдущий, стеллажи с ингредиентами — расставленные в привычном порядке, лавки для хранения, стойка — стандартная алхимическая лавка. Настолько, что не за что зацепиться взгляду — всё настолько обычно, выйти — и забыть, что это… настораживало.

Пара слуг со значками «помощник алхимика» на отворотах кафтанов, вышли нам навстречу из-за стойки. Пока Фей-Фей с братьями Сяо выбирала ингредиенты, я позвала Хозяина, сделав знак Каро — ждать.

В дальний зал меня проводили через мгновение, Хозяин — такой же незапоминающийся, как и всё остальное — среднего роста, коренастый, в традиционных одеждах южан, кивнул мне, бросив быстрый взгляд на мои пальцы.

Алхимик из Серых?

— Разрешите, госпожа?

Я сняла колечко и положила на стол. Пара плетений, вспышка, и ярко видимый знак наставника — печать личная, которым он помечает собственноручно изготовленные эликсиры, вспыхивает над столом.

«Ученическое кольцо — подлинник. Пропуск заверен».

— Прошу, — занавеси из бамбуковых палочек дрогнули, шторы открылись, и меня проводили в ещё одну дальнюю комнату без окон — альков, в котором был установлен рабочий стол, заваленный свитками и пара кресел — ничего лишнего.

Свечу «приватной встречи» Хозяин зажег ещё до того, как я начала писать — мне подвинули тушницу, кисть, и чистый свиток.

— Наставник… рекомендовал обращаться в случае… крайней необходимости, — я написала на свитке два наименования. — Гарантии…

— Жизнь, — ответили мне коротко и устало. — И репутация. Связка клятв — стандартная, и… — южанин снова опустил глаза на мою руку, — кто знал, что после стольких зим он возьмет не ученика, а… ученицу. Факультет алхимии? Корпус?

Я кивнула, неопределенно пожав плечами — лишние слова, лишние вопросы.

— Мне нужны эти ингредиенты сегодня…

— Госпожа…

— Плачу сразу.

— Не все можно купить за деньги. Нужно время, чтобы достать.

— Завтра?

— Два дня. Если получиться — быстрее, вы… просите не то, что можно просто достать со стеллажей в Хранилище.

— Адрес — указан, — я кивнула на свиток.

Клятвы Хозяин проговорил быстро, глотая слова и подкрепляя их силой.

— И, госпожа, крайне рекомендую посетить все алхимические лавки на этой улице, спрашивайте «корень золотовника», не сезон и его точно нет ни у кого, — подчеркнул он с усмешкой.

Я — кивнула. Предосторожность — это то, что никогда не бывает лишним.

* * *

— Выбрали?

Фей упаковали маленький сверток — Сяо с трудом удерживал лицо, как будто сьел три лимона разом, сестра наоборот — сияла широкой нежной улыбкой.

— Сколько потратили? — спросила я Каро.

— Почти сорок империалов, — ответил он мне шепотом, и я проглотила смешок. Фей очень, очень не любит своего жениха.

— Заказала?

— Здесь нет, — ответила я Фей. — Придется обойти ещё несколько лавок.

На этой улице алхимиков, получивших право и патент на продажу ингредиентов и эликсиров в Гильдии, оказалось ровно шесть. Колокольчик тренькал ещё ровно шесть раз, и столько же раз, мы разворачивались на выход, услышав: «К сожалению, сейчас нет, госпожа. Не сезон. Но можете сделать заказ».

Фей приподняла брови только один раз, услышав наименование «редкого ингредиента, который срочно понадобился госпоже», но не произнесла ни слова.

— Время, — Каро схлопнул Вестник, и кивнул помрачневшему Малышу, который с надеждой — поход по магазинам окончен — посматривал в сторону вывески ближайшей кофейни. Дознавателей ждал портал на Бель-ле. — Леди, господин…

Мы попрощались. Вестник от Фейу, полыхающий рыжими отсветами пламени, нетерпеливо кружил в воздухе — нас уже ждали в ресторации.

* * *

Хали-бад, Ресторация в Западном секторе

За столом было тихо. Меню все изучали так сосредоточенно, как будто от этого выбора зависела жизнь.

Я с трудом удерживалась от того, чтобы не выругаться или не рассмеяться, настолько абсурдной выглядела ситуация. Дуэньи и охрана сели отдельно, за нашим столиком было ровно шесть человек — три пары, каждая из которых совершенно не знала, о чем можно говорить с… выданным собеседником. Сяо и Фей, я и кузен Фейу, Марша и… Иссихар. На лацкан рукава которого она как бы невзначай положила руку, чтобы привлечь внимание.

— Леди… — негромко позвал меня Фейу, услышав, как я тихо фыркнула под нос. — Вас не устраивает меню, или … — он проследил за моим взглядом.

— Устраивает, — произнесла я нараспев — рука Марши уже подбиралась к предплечью Дана. Мало того, она выплела купол тишины только для них двоих — вопиющий моветон.

— Вы зря беспокоитесь, кузина… в безопасности, — выдал он наконец, поправив очки на переносице. — Сир Аксель не лучшего мнения о сире Дане, но это ошибочно. Он ни разу не давал повод усомнится в его чести…

Кто сказал, что я сомневаюсь в чести Иссихара?

Я знаю совершенно точно, что он — бесчестен, и будет использовать всех и вся, если сочтет, что это принесет выгоду. Он же не сказал мне о встрече его отца и дяди? Псаков Дан! Да у него чести меньше, чем у лавочника с торговой улице в Сером квартале!

— Ваша кузина почти помолвлена, — отозвалась я тихо. — И будущий жених тоже находится сейчас в Южном пределе.

— Почти. Почти помолвлена. Род Фейу… в некоторых тяга к огню сильнее, чем у других. Огонь — это бунт, — он смущенно поправил очки на переносице, — мне досталось немного родовой силы, и я не леди, но это не значит, что я не понимаю. Маршу… кузину не спрашивали. Как не спрашивают никого и никогда, когда речь идет об интересах клана. Это, — он легко кивнул в сторону сидевшей напротив пары под куполом тишины, — всего лишь форма протеста. Бунт. Желание доказать, что она может быть интересна кому-то просто так…

Я замерла от удивления, рассматривая Фейу, как в первый раз.

Что это за сопли и тончайшее понимание женской натуры? Куда дели моего желчного Претора?

— Вас учат на Целителя душ? — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать. — В Корпусе?

— Нет, сира, — он немного стушевался. — В Корпусе есть отделение, но у меня нет данных… я брал факультатив, как вольнослушающий…

— Зачем? — выдавила я ошеломленно.

Претор — будущий претор, прекрасный стратег и тактик, сколько раз он вытаскивал всех — всех, псаки вас побери — из казалось бы безвыходных ситуаций, находил решения настолько нестандартные, что никому просто не пришло бы в голову… Претор, ни разу не проявивший ко мне достаточно сострадания, чтобы дать поблажку… Претор, о котором говорил Фрай, что он — «самая тупая и жесткая скотина, которую он встречал за свою жизнь»? Этот претор — Целитель душ?

— Хочу… хотел помогать, — Фейу сжал меню пальцами так, что уголки немного помялись.

— Разве вам не прочат военную карьеру? Я считала, вы хотите стать претором.

Он кивнул.

— Вы уже второй раз прочите мне стезю военного, сира. Но сейчас я предпочитаю кабинетную работу, если могу выбирать сам. Исследования, расчеты. Люди часто недооценивают возможности. Если войну можно предотвратить в самом начале — это и есть то, к чему следует стремиться. Не будет жертв, не будет потерь, не придется вводить военное положение в очередной раз, — выдохнул он быстро и горячо. — Если в дело вступает действующий Легион, значит, мы — уже проиграли. Потому что война — началась. Я бы хотел — предотвращать.

— Но клан может иметь другое мнение…

Фейу неопределенно пожал плечами.

— Я знаю свое место и выполню свой долг, если потребуется. Поэтому сейчас, — он снова едва уловимо кивнул на Маршу, которая с сияющей улыбкой, жестикулируя, что-то объясняла Исси, — я предпочел бы, чтобы встречи проходили под моим контролем, — он свернул меню, — чем где-то ещё. Я могу на вас рассчитывать, сира?

— Рассчитывать в чем?

«Стучать» на Маршу?

Я покосилась на своего жениха, который внимал каждому слову собеседницы с благосклонным видом. Даже если я напрягу все свои способности, мне не изобразить и вполовину, такой заинтересованности, какую выказывает Фейу.

— Предотвратить проще, чем разбираться с последствиями неверно принятых решений. Смею надеятся, вы озабочены судьбой кузины, раз входите в ближний круг, и вам небезразлична… небезразлично…

Я закивала — быстро-быстро.

— …я не всегда могу быть рядом. Координаты вестника у вас есть.

Плетения вспыхнули — купол тишины спал.

— Господа? Готовы сделать заказ, — Сяо улыбнулся всем сразу и никому в отдельности хорошо отрепетированной улыбкой. Слуга ресторации уже стоял рядом со столиком, согнувшись в поклоне. — Господа и дамы? — повторил он, привлекая внимание Иссихара. Тот кивнул и сбросил купол. Пара коротких взглядов, и я готова поставить, что Дан явно знаком со средним Сяо. Встречались раньше?

Слуги расставили заказанное, и начался самый длинный и тоскливый ужин на моей памяти. Фей — демонстративно отвечала односложно и коротко только тогда, когда к ней обращались напрямую. Марша — шутила на грани дозволенного, так, что Фейу несколько раз пришлось громко откашляться, привлекая её внимание. Иссихар — молчал. Все время, и только сверлил меня взглядом, изредка отрываясь от блюд. Сяо — вел себя примерно, как и должно вести себя Мистеру в компании сиров.

— Встречались в Столице. Клану Дан требовался рунолог, — отрапортовал жених Фей-Фей на мой вопрос.

Фейу сначала следил за Маршей, но потом расслабился — кузина ведет себя в рамках дозволенного, и начал оживать — шутил, обсуждал плетения целительской школы, особенности преподавания в Корпусе по сравнению со столичной Академией, практику в пустыне, и даже факультативы.

— Целители лечат тело, но не трогают душу…

— Вы придерживаетесь ортодоксального мнения, что есть наличие субстанции, которая покидает тело, и при этом сохраняет слепок личности, при невозможности продолжения жизненных функций? — ввернул, не удержавшись Сяо.

— Придерживаюсь не только я, — прохладно парировал Фейу. — Четыре факультета Целителей душ, жрецы, и большая часть Империи разделяет эту веру…

— Веру! — оживился Сяо, отложив палочки. — Вот именно — веру. Бездоказательный факт. Возьмем рунологию — это точная наука, в которой энергетический потенциал любого символа можно измерить и запротоколировать. Наличие «души» не доказано до сих пор…

— Так же, как нельзя доказать и рассчитать возможность пробуждения «генетической памяти», но никто не отрицает ее наличие в потомках…

— Можно, — Сяо сверкнул улыбкой. — Состав крови, генетические карты с вероятностью девять из десяти могут спрогнозировать возможность открытия дара у потомков…

— Три из десяти, — улыбнулась я нежно. — Ровно такая вероятность была указана в мой карте, — темное облако силы облизало вспыхнувшее родовое кольцо и поползло выше по пальцам.

Марша удивленно вздернула бровь, на миг переводя взгляд на меня.

— Ошибки в расчетах — случаются, леди Блау, но исключения обычно доказывают правило. Если предположить, только предположить, — подчеркнул он с насмешкой, — что «субстанция души» действительно существует, то куда девается этот огромный поток потенциальной энергии?

— Души тех, кто покинул нас, уходят за Грань, — тихо ответила Фей-Фей. — Или выбирают остаться, храня потомков у алтарного камня…

— Бездоказательные суеверия!

— Я верю в это, — вмешалась я быстро, глядя на то, как Фей стиснула скатерть — она думает про дедушку Ву, ещё одно слово Сяо и помолвку не спасет ничего.

Исси посмотрел на меня оценивающе.

— Целители душ потому и называются так, что работают с «душой», — поправил очки Фейу.

— Потому что «целители психов» звучало бы не так приемлемо, — парировал Сяо. — Все знают, что Целители душ работают с психикой, стабилизацией эмоционального фона, контроля состояний, и это — измеримые вещи. Есть четкие методики, доказанные теории, расчеты, но там нет ни слова о «душе». Если это нельзя измерить, увидеть или зафиксировать — этого не существует, простите, но я — в первую очередь дипломированный ученый…

— Дипломированный дурак, — почти беззвучно прошептал себе под нос Фейу.

— Но, позвольте, — Марша воинственно развернулась к Сяо всем корпусом, — любовь тоже нельзя «увидеть, измерить или зафиксировать», тогда, из ваших выводов следует, что любви — не существует?

— Именно так, сира, — Сяо кивнул белокурой головой. — Есть привязанность, общность целей, причины, которые держат крепче клятв, забота о продолжении и защите рода.

Марша бросила взгляд, полный презрительной жалости в сторону Фей и Сяо, и обернулась к Иссихару.

— Вы тоже так считаете, сир Дан?!

Исси неторопливо промокнул губы салфеткой, аккуратно свернул её отложив в сторону и только после этого ответил.

— Любовь в обще-целительской энциклопедии в разделе «эмоциональные состояния», однозначно классифицируется, как «эмоция». То есть её наличие признано ученым сообществом. Определение достаточно не ясное, и чаще всего это совокупность признаков. Если любовь — это эмоция, то подлежит контролю. Эмоции следует контролировать. Если есть, что контролировать, мы вынуждены признать наличие данного чувства.

— Но, позвольте…

— Не позволю, — холодно перебил Сяо Иссихар. — Я не закончил мысль. Наличие «души» — спорный вопрос на протяжении сотен зим, с самого исхода, но при этом вопрос о наличии «проклятий» спорным не является. Эдикт предусматривает смертную казнь вне зависимости от ранга и сословия, если факт доказан, а большинство «проклятий», как мы знаем — разрушают связь между источником и управляющим центром, личность просто теряет возможность управлять силовыми потоками. Остается просто тело, без сознания, способное выполнять основные функции на протяжении ограниченного периода времени. А так же — это общеизвестный факт — большинство проклятий просто не снимаются, и занимаются этим вопросом именно Целители душ…

— Безуспешно, — вставил взъерошенный Сяо.

— Безуспешно, — холодно подтвердил Иссихар. — Именно поэтому расхожее просторечное выражение «проклятия пожирают душу», можно трактовать двояко. И, для ученого, ограничивать себя в познании мира общепринятыми нормами — это путь к забвению. Все открытия — и сейчас и ранее — были сделаны на основании веры, и только. Поскольку «открытие» — это всегда то, что до этого просто считалось невозможным по ряду причин…

Сяо побелел от гнева — возразить он мог бы многое. В Академии. Или на своем факультете. Но не здесь и не этому конкретному сиру.

— И алтарные камни, — воспрял духом Фейу, — сила рода и духи предков…

— Проекции остаточных эманаций силы, а не духи предков, — процедил Сяо сквозь зубы. — Ни один клан никогда не подпустит ученых к алтарному залу, чтобы можно было провести замеры и собрать статистику. Все знают — исследований мало, но они есть — все алтарные камни местного происхождения, это означает, если брать историческую теорию о вероятности «перехода» за основу, то ни один алтарный камень не пересекал грань. Жертвоприношения — это основа силы любого рода. Все знают, что в момент смерти Высшего происходит максимальный выброс энергии, алтарный камень — это просто огромный накопитель, резонатор и ретранслятор, которые, накапливает энергию жертв и отдает обратно — роду. Чем больше жертвоприношений, тем сильнее род, есть магистерская диссертация…

— Мара всеблагая, — удивленно выдохнула рядом Марша, а Фей-Фей незаметно отодвинулась от жениха на пару ладоней.

— … мы идем по пути научного прогресса. Третья тысяча зим — пора пересматривать старые подходы к управлению силой…

— Вы республиканец, — мягко выдохнул Фейу, поправив очки.

— Что? Нет! — Сяо тут же осекся.

— Республиканец, — добродушно додавил Фейу. — Иначе как объяснить ваше желание поколебать устои кланового общества, которое формировалось на протяжении уже трех тысяч зим?

— Я не планирую… поколебать… научный прогресс… я не республиканец! — почти взвизгнул побледневший Сяо так, что слуга, подходивший к столику, замедлил шаг в нерешительности.

— Тогда у вас душевная травма? — мягко продолжил Фейу.

— Что?

— Душевная травма, — повторил кузен Марши почти нараспев. — Род Сяо — род «запечатанных», я могу ошибаться, прошу прощения, если это так, — он смущенно поправил очки. — Три поколения назад. Алтарный камень разбит и уничтожен. Клан раздроблен и пришел в упадок…

Сяо дышал через раз, шумно втягивая носом воздух.

— Душевная травма заключается в том, что вы никак не можете смириться с тем, что потеряли. При наличии алтаря уровень силы вашего поколения был бы значительно выше. Понижение в статусе, необходимость соревноваться за бюджетные места в Академии… если я не ошибаюсь, ваше обучение на факультете Рунологии оплачивал Фонд малоимущим курсантам? Разве это не приводит вас в ярость? Разве это не заставляет вас испытывать глубокое чувство внутренней несправедливости от необходимости нести кару за то, что вы не совершали?

Сяо ошеломленно молчал.

— Нет? — Фейу поправил очки ещё раз. — Если у вас нет душевной травмы, я вынужден сделать однозначный вывод, что поддерживаете идеи распространения Республики.

— Я не поддерживаю… я не республиканец!

— Прекрасно, — удовлетворенно выдохнул Фейу. — Значит, я оказался прав — у вас действительно глубокая душевная травма, вероятно с самого детства… вы хотите поговорить об этом?

Застежками кади я щелкнула ещё пять мгновений назад, чтобы скрыть выражение лица — Великий, храни этот мир, мой желчный и насквозь язвительный претор Фейу никуда не делся.

— … и, если мы признаем наличие у вас душевной травмы, мы вынуждены рассмотреть возможность признания наличия такой субстанции, как «душа»? Не так ли?

Марша держалась с трудом — я встретилась глазами с её смеющимся взглядом. Фей глядела вниз, не отрывая взгляд от колен, а Исси… в глазах Иссихара в первый раз вспыхнуло что-то похожее на исследовательский интерес, когда он изучающе смотрел на Фейу.

Внимательно и холодно, как змея перед прыжком. И я поймала себя на иррациональном желании загородить Фейу — мое! Мой Претор! Не трогать!

— Итак, когда вам будет удобно поговорить об этом, мистер Сяо?

* * *

Хали-бад, городской дом Тиров

— Что это было сегодня, с Сяо? — я обернулась к Фей, устроившейся в кресле у столика. — Никто не говорит о любви — это смешно, но наладить ровные взаимовыгодные отношения — это возможно?

Я же пытаюсь.

«Шекков Дан отловил меня в алькове ресторации, и задержал на пару мгновений.

— Невесте рода Дан надлежит вести себя соответствующим образом с посторонними сирами, — прошипел он, наклонившись, мне в ухо. — И невесты рода Дан не участвуют в аукционах лично на потеху всему пределу. Вы должны были сообщить мне.

— Жениху рода Блау надлежит вести себя соответствующим образом, — я ткнула его локтем в бок, забирая руку. — И информировать невесту о договоренностях насчет помолвки, к которым пришли Главы. Вы должны были сообщить мне, что дядя давно знает.

— Ваши способности лицедействовать ниже допустимой нормы, — выдохнул Дан. — Вы не смогли бы достоверно изобразить удивление, и сыграть тоже. Вас можно использовать только вслепую.

— Что? — я наступила ему на ногу со всей силы.

— Не ведите себя, каким импульсивная малолетняя идиотка, — он так сжал руку пальцами — точно останутся синяки. — Ночью в лаборатории. Я пришлю за вами. И постарайтесь хотя бы до вечера, вести себя прилично, за вами постоянно наблюдают».

Пытаюсь, но выходит не очень. Налаживать социальное взаимодействие с объектом, даже если ты выбирала жениха самостоятельно — очень сложно.

— Ровные и взаимовыгодные отношения? Ты же слышала, что он говорил сегодня в ресторации? Вайю! И для любви у него уже есть наложница в Столице, и не одна, — едко ответила Фей-Фей. — А когда он переедет в Северный предел, их число только увеличится…

— У нас он будет вынужден соблюдать приличия. Вне зависимости от своего желания.

— Или их видимость. Ты думаешь, он мечтал о карьере на Севере? Как бы не так, он спит и видит себя в мантии Магистра, мечтает быть признанным в Гильдии рунологов, столько зим он работал не для того, чтобы похоронить себя в нашем пределе. Он не считает меня подходящей кандидатурой, — тихо буркнула Фей. — Сира, но из вассального рода — нет связей в столице, теперь, когда нет дедушки — у нас ничего не осталось. Все ресурсы рода принадлежат Блау.

— И все ресурсы Блау принадлежат Ву, — парировала я устало.

— Он хочет, чтобы Яо пошел учиться в Корпус — там хороший факультет военной алхимии, но Ву всегда учились в Столице, почему он должен идти на Юг, — возмущенно продолжила Фей.

— Не ему решать, где будет учиться Яо. Это решение за дядей и Наставниками.

— Он дал понять, что это — снисхождение, — продолжила говорить сестра, не слыша. — Что если бы не долг перед родом Сяо — он никогда не выбрал бы такую… бесперспективную кандидатуру, как я. В столице, — голос Фей сочился язвительной насмешкой, — у такого перспективного мистера есть большой выбор из сир побочных ветвей разных кланов, протекции в Магистрате и Гильдии, возможность получить полезные для карьеры связи… а так, он вынужден принести себя в жертву, на алтарь служения рода… — она крутнула на пальце перстень с топазом. — Мне очень ясно дали понять, насколько, с учетом моей репутации… я должна быть признательна за это… и роду Сяо и — Блау.

— Козел, — я почесала нос. — Я не думала, что он окажется таким козлом, Фей… если что, у него есть старший брат, мы можем пересмотреть условия и вообще — это пока временный вариант на десять зим, чтобы привязать Сяо…

— Он — прав, — Фей сложила руки на коленях и выпрямила спину, — просто… тогда, на помолвке, я была не готова это услышать… тебя не было рядом, и…

— И?

— Я боюсь, — выдала она коротко. — Сяо — большой род, а нас — всего двое. Высшим всегда мало… ты знаешь… земли и силы… то, чем они довольствуются сейчас и сочли за благо, им может не хватить… и тогда…

— Земли Ву?

— Наследство Яо, — отрезала Фей.

— Это всё? — я тряхнула волосами, вытащив последние шпильки, и достала расческу. — Или есть что-то ещё?

Сестра молчала, опустив глаза вниз — как будто на ковре было что-то ценное.

— Фей?

— Мне интересно, ты когда-нибудь применишь ко мне вассальную клятву, если я откажусь говорить? Отдашь прямой приказ? — она подняла на меня темные глаза, сияющие насмешкой.

Я растерялась.

— А ты дашь мне повод?

— Вассалы перестают принадлежать себе, — пробормотала она тихо. — Как бы ты не делала вид, что ничего не изменилось…

— Ничего не изменилось…

— Надеюсь, ты никогда этого не узнаешь, когда тебе отдают приказ делать то, что ты не хочешь делать ни при каких обстоятельствах, но… не можешь противостоять.

Я — знала. И знала очень хорошо, как ломают волю. Таджо демонстрировал это неоднократно.

— Сейчас придет Фейу. Я повторяю свой вопрос — есть что-то ещё между тобой и Сяо, что я непременно должна знать, Фей-Фей?

Она поерзала на месте, смяла юбку пальцами, и, решительно приподняв подбородок, выдохнула:

— Да. Только одно. Я пыталась отравить своего жениха.

* * *

Марша смеялась.

Хохотала так, что совершенно забыла про этикет и о том, как важно сире держать лицо — она свалилась на тахту и, закрыв лицо руками, почти подвывала от смеха.

— Девять, Блау! Девять тысяч империалов! За совершенно бесполезный пустой перстень, который даже не определяется, как артефакт! Девять! Тысяч! Империалов! Мара милосердная!

Фей-Фей сосредоточенно рассматривала кольцо — она, в отличие от Фейу знала, для чего используют такие перстни алхимики.

— У дедушки было похожее, не такое древнее, но стиль исполнения похож. Он надевал его на приемы и в Гильдию.

— Бесполезный перстень алхимика за девять тысяч империалов! Удача оставила тебя, Блау! Нима просто посмеялась над тобой!

— Отдай, — я забрала перстень у смеющейся Марши и, щелкнув замком, повесила обратно на цепочку. — Дядя сказал, это мой подарок на малое совершеннолетие, раз уж я — выбрала.

— Это самая бесполезная вещь из всех, о которых я знаю…

— Ты хотела увидеть лот? Ты — увидела. Все восторги можешь оставить при себе. У вас осталось два вечера, чтобы подготовиться к алхимии, Кантор не простит, если мы провалимся с треском, на вашем месте, я бы отправилась в лабораторию.

Фей молча кивнула.

Когда за ними захлопнулась дверь спальни — смех Фейу ещё долго звенел в коридоре. По-крайней мере очевидная польза есть — хоть у кого-то повысилось настроение, потому что после разговора с Фей мне хотелось только одного — найти и придушить среднего Сяо.

И сделать это — медленно.

Потому что я — запретила использовать «голос» на моей территории, и Сяо в очередной раз продемонстрировал, что слово Блау ничего для него не значит.

«Он посещал факультатив на Искусствах, — пояснила Фей то, что я знала и так. — Ты не интересуешься, но… мистер Сяо прилежный ученик, и явно не обделен талантом, полагаю, он мог бы достичь больших высот, выбрав другой факультет, но…

— Семье был нужен свой портальщик и рунолог.

Фей кивнула.

— После помолвки, вечером, мой новоиспеченный жених, — ее губы скривились от отвращения, — предложил отметить это событие. В зимнем саду слуги накрыли стол… там я узнала, что я наименее подходящая кандидатура для позиции невесты и там… — голос Фей стал тише. — Сяо использовал «голос».

Расческа на мгновение замерла в волосах — я пыталась поймать взгляд Фей в зеркале, но она упорно смотрела в сторону, отводя глаза.

— Это неприятное чувство, Вайю — вассальная клятва, когда ты понимаешь, что не можешь не сделать… что сейчас умрешь, если не сделаешь… «Голос» — неприятен ещё больше, потому что на мгновение заставляет хотеть то, что ты бы никогда не пожелал в здравом уме…

— Что он сделал? — расческа ударилась о столешницу с резким стуком.

— Заставил почувствовать себя прекрасной, — Фей как будто очнулась, посмотрев на меня. — Заставил думать, что, возможно, черная полоса кончилась, и жизнь благосклонна ко мне… к нам с Яо… и потом… потом…

— Что потом? — поторопила я.

— Потом он сделал нечто совершенно недопустимое! — выдохнула она гневно. — Поступок, несовместимый с честью сира!

— Фей!!! Да что он сделал, ради Великого!

— Он меня поцеловал!»

Смеялась я недолго, но от души. Хохотала так, что Фей надулась, отвернувшись, и не разговаривала со мной, пока не пришла Марша и не разбила лёд.

— Всего один поцелуй? — у Фейу горели глаза от предвкушения. — А, от жениха? У-у-у… Первый! — хмыкнула она покровительственно, со знанием дела.

— Второй, — процедила Фей-Фей сквозь зубы, кинув на меня обиженный взгляд — я хрюкнула, не до конца проглотив смешок.

— О-о-о-о… — удивленно округлила глаза Марша. — Да ты развратница, Ву!

Фей-Фей гордо приподняла голову, а я прижала к лицу подушку и уткнулась носом в прохладный шелк со всей силы.

— Но до меня тебе далеко! Четыре, — растопырила четыре пальца Марша, — поцелуя! — произнесла она триумфально. — Мы — девы огненных кровей, и просто не можем держать себя в руках, когда нас охватывает пламя страсти!

Я зарылась в подушку уже целиком, вздрагивая. Фей покосилась на меня с подозрением.

— А ты, Блау? Признавайся, — Марша переключила внимание на меня. — Был хотя бы один сир, настолько сраженный твоей красотой… что рискуя всем, решил подойти, нарушить приличия и предаться запретной страсти?! Как в романах мадам Ру! — произнесла она с придыханием. — Любовь до грани! До второго Исхода! Что, не было сира? Ни одного?

На кровать я упала, постанывая.

— Совсем-совсем не было? — в голосе Фейу появились нотки сочувствия. — Так ты нецелованная… но не расстраивайся, Блау, ты не умрешь старой девой. Твой дядя наверняка подберет тебе жениха, и тому просто придется смириться.

Я всхлипнула.

— Не плачь, Блау! Всё дело в том, как ты одеваешься и совершенно не следишь за собой. Да, у тебя всё очень печально, но мы и тебе найдем кавалера, который польстится… Просто стоит быть более женственной и показывать товар лицом….

— Вайю этого не нужно, — возразила Фей-Фей. — Вторая Наследница всегда будет не обделена вниманием, и — редкий родовой дар, в отличие от некоторых…

— Родство с элементалями огня тоже редкий дар, — взвилась Марша. — Наиредчайший! Наставник считает, что я буду стоить троих, если правильно обучать. Бесценный ресурс для любого клана!

— Огнеопасный ресурс, — тихо буркнула Фей.

— Полезный ресурс! Что будет делать Блау, если на нее нападут?

— Где? Если ты всегда ходишь с охраной? На свидании?

— Звать своих тварей? А я могу спалить всех дотла!

— Что, четырех кавалеров больше нет? — язвительно поинтересовалась Фей-Фей. — Какая жалость…

— Ву!

— Пока у Вайю есть флейта, она — сильнее!

— Сильнее — я! У меня выше круг, и что она будет делать, если не сможет играть на своей палке? Что? Что она ещё сможет сделать?

Я всхлипнула ещё раз, и ещё, отбросив подушку с лица — больше держаться я не могла.

— За… за… за…

— Блау, только не плачь!

— За…

— Заморозить противника? — торопливо предложила Фей.

Я замотала головой, всхлипывая.

— За…за… за…

— Закрепить стазис? — выдала Марша.

Я опять помотала головой.

— За-за-за…

— Задержать, запросить, засунуть! — фонтанировала идеями Фей.

— …флейту в задницу! — рявкнула Марша.

— Фейу!!!

— Ву!

— За-за-за… да за-молчите же вы уже! — выдохнула я, наконец, и оглушительно захохотала.

Меня оставили в покое мгновений через десять — они ушли в лабораторию делать последние прогоны, продолжая цапаться. Быстрый опрос слуг показал, что Кантор всё-таки последовал моему совету и тренируется в дуэльном зале, взяв Геба в качестве спарринг-партнера.

Если Тир не ляжет спать — будет сложнее покинуть дом. Поэтому — я выглянула в окно, оценивая положение вечерних звезд — времени много. Меня ждали купальни, по-военному короткий сон и… почти целая ночь с господином Иссихаром Даном.

* * *

Свободные пустынные земли

Окраина халибадской территории

У костра было весело и шумно — таборные наигрывали мелодии, трогая редкие струны пальцами, смеялись, рассказывали случаи из пустынной жизни, ели, пили… жили.

Марта держалась подальше, на обочине — как и всегда, в темноте, куда не долетал свет костра. И потому что жара измотала ещё днем — после стольких северных зим холод стал уже чем-то привычным, огонь — грел, а ей хотелось, чтобы вечерний холод пробирал до костей.

И потому что её место — это обочина жизни. Лекарки всегда нужны всем, когда кто-то болен, и не нужны никому, когда здоров. Ни семьи, ни дома, и последняя ученица уехала два табора назад.

Сколько она помнила, им разрешалось разбивать лагерь на одном и том же месте — много зим, на внеклановых территориях, свободные земли — огни города светились далеко вдали желтыми точками, дорога на портал тонула во тьме где-то левее, заворачивая к Арке, которая сияла вдали, как серебряный столб света, уходящий прямо вверх — в ночное небо.

Резкий басовитый гогот потревожил мысли, и Марта поморщилась. Привыкшая к тишине и уединению отдельного дома, в таборе она уже не чувствовала себя своей.

Марево над костром дрожало, разливаясь, прохладный воздух плыл, рождая причудливые фигуры, почти как прозрачная вода в серебряном блюде…

«Видеть» — проклятие и дар. Проклятие, потому что ничего нельзя изменить, дар, потому что вовремя сказанное слово может развернуть течение реки — и события изменят русло. Марта знала, что сейчас её место здесь — и безропотно ждала, когда сосущее чувство потребности внутри отпустит, и можно будет вернуться на Север, ставший родным. То же чувство, что заставило когда-то молодую лекарку бросить всё — табор, близких, повернуть колесо жизни и осесть среди снегов — бескрайних полей замерзшей воды, которой так не хватало в пустыне.

Сейчас — она ждала. Они все — ждали. Совет, хранители, аллари — стихли, безмолвствуя, как ветер накануне Пустынной бури. Но она — ждала только одного, что девочка вспомнит. «Видящие» всегда знают, когда приходит срок исполнится видению.

…большое серебряное блюдо, наполненное прозрачной водой, свечи….она смотрит в воду…

…вода в блюде пошла мелкой рябью, размылась … худая и совсем несуразная мисси… растрепанные волосы торчат в разные стороны…полоска грязи на щеке….мисси сидит в центре рунного круга… сухая южная трава, выжженная на солнце и камни… темное облако плывет… по кругу звездой — пять высших в черных одеждах… сила, как лучи… равномерно распределяется между всеми…

Она показывала эхо этого видения девочке. Видения, которое должно вот-вот исполнится.

— Вспомни, девочка, ответ не тут, — смуглый палец легонько коснулся середины лба, — а тут, — она хлопнула пару раз по груди. — Стена, что нельзя сломать… ломать — всегда рушить, долго строить, но любую стену можно обойти, девочка… Провести вокруг… Вывести… Ответ тут… тут, — смуглый палец ещё раз дотронулся до подвесок на груди.

Она сделала всё, что могла — показала.

Проклятые видения исполняются всегда, вне зависимости от её воли, но исход — итог, всегда зависит от воли людской. «Право выбора пути. Свобода воли» — так говорил Помнящий.

Марта презрительно сплюнула тягучую слюну на песок и глотнула из фляжки, пристегнутой к поясу. Аларийский самогон ожег горло, и кровь веселее побежала по венам.

Сказала бы она им, за эту свободу воли, да кто-ж её слушать будет? Не Хранитель, чай, и не Старейшина. Сейла и то — молчит.

Марта с кряхтением поднялась на ноги и побрела прочь — подальше от костра и шума, в пустыню, послушать, какие песни сегодня ночью поет прохладный ветер.

Стара она стала — ой стара, но вода — молчала, сколько ещё зим ей греть старые кости у огня. Но на ее срок времени хватит, чтобы увидеть… чем всё закончится. Как развяжется узел, который завязали столько зим назад.

— Мисси Рели, мисси Рели, — вздохнула она себе под нос, вспоминая смешливую горячую северянку — почти аллари, родившуюся в чужом роду. Мисси Аурелия тоже любила их танцы и песни у костра, как и маленькая Мисси Вайю.

Есть такие узлы, которые нельзя развязать — только разрубить.

Она выполнила всё, что обещала и даже больше. Подобраться к девочке они так и не смогли, чтобы не привлечь внимание, казалось, за домом северян следили все южные змеи и светлые, и столичные. Сейла дала ей слово, что отдаст пирамидку, если придет время. А через нее — дала слово Ликасу, которое не посмеет нарушить — мальчик плох. Так плох, что даже старый осел Хакан начал беспокоиться.

Если мальчик не оправиться, ему придется уйти в пустыню…

— Б-р-р-р, — она поежилась, когда холодный ветер забрался под шаль.

…уйти в пустыню и там остаться. Так уходят аллари. И девочка останется совсем одна. И, если она сделает неправильный выбор или ошибется…

Марта вздохнула протяжно, затеребив цветастые кисти.

Кто знает, какое решение примет Совет. Был Высший — нет Высшего.

— Пусть меня минует чаша сия, — прошептала она под нос, подняв голову к темному небу.

Свое она уже испила до дна. И, если ей отдадут такой приказ ещё раз — она откажется. Да — откажется. И будь, что будет.

Но она в своё время хотя бы позаботилась, чтобы девочка не мучилась. Мисси Аурелия умерла очень быстро.

Глава 9. Сила есть, плетения не помогут

Я с остервенением плескала в лицо холодной водой, ледяной настолько, что сводило пальцы, ломило зубы и обжигало кожу. Плескала ещё и ещё. В дверь стучали — сначала тихо и аккуратно, потом — громче, теперь — требовательно.

Я — проспала.

— Иду!

Марша — уже одетая для утренней прогулки, причесанная, и отвратительно свежая, стояла у двери с занесенным вверх кулаком, за её спиной — в стороне жалась, пытаясь слиться с коридорными ширмами, пара служанок.

— Ты проспала! — бросила она обвинительно, увидев домашний халат и воду на волосах. — Я уже собиралась ломать купол тишины, а ты — проспала! Лошади уже готовы!

— Спущусь через десять мгновений…

— Блау!

Дверь я захлопнула с грохотом прямо перед её носом, щелкнула кольцами — линии вспыхнули, отсекая звуки — купол встал, как литой.

Как же болит голова.

Ночь была длинной, поспать удалось мало, да и сны и те были паршивыми. Мне опять снилась кошка, хребты Лирнейских, и снег по пояс, и я пробиралась по сугробам, следуя за серой пушистой тенью, проваливаясь снова и снова. Снилась пустыня и костры до небес, бой барабанов, и алая пасть «Ока» над головой.

Псаков Юг действует на меня странно.

Я устала от этого Юга. Устала от жары, снов, бесконечных разговоров, эликсиров — пузатые фиалы на столе насмешливо переливались боками, приготовленные на утро — «выпить».

Турнирная декада тянулась бесконечно, как будто я шагаю пешком по пустыне, ноги вязнут в песке, шагаю, шагаю, кручусь, что-то делаю, но… нет никакого результата.

* * *

Фифа этим утром была особенно несносна — ярилась, закусывая удила, вскидывала копыта и подбрасывала круп вверх, пытаясь сбросить ненавистный груз сверху.

— Даже собственная лошадь тебя не любит, — зевнула сбоку Фейу, широко и громко, пользуясь тем, что нижняя половина лица закрыта плотным кади.

Сегодня мы на прогулке были вдвоем — Тир первый раз заменил выезд на полноценную утреннюю тренировку, а Фей-Фей просто не смогла проснуться, опять почти полночи проведя в лаборатории. Вчера мне пришлось очень долго ждать, чтобы выбраться к Дану.

Ветер, ещё прохладный с ночи, дул прямо в лицо. Я щурилась, но смотрела, как светило всплывает над городом, заливает алым песчаные холмы на горизонте, облизывает розовым белые камни мостовой, дома, арки, увитые цветущим плющом, и, лениво разливая вокруг дрожащее марево знойного воздуха, властно восходит на небо.

За эту декаду я привыкла встречать солнце.

Наслаждаться тишиной пустынных, после бурной ночи, халибадских улиц. Смотреть, замерев, чувствуя, как пульс бьется в горле и отсчитывать… раз, два, три… пока острая тень от шпилей Ратуши не ляжет длинной пологой полосой, перегораживая нам путь.

На Севере не бывает таких рассветов.

Кони всхрапывали, Марша стояла со мной почти плечом к плечу, и смотрела в ту же сторону. Фейу, которая зевала, язвила, ругалась на ранние подъемы, на необходимость выгуливать лошадей, на несколько мгновений замирала, завороженная, как будто пойманная в плен большим алым диском, который отражался пламенем пожара в темных зрачках.

Огненная и упрямая Фейу никогда не признает этого вслух, но… она не пропустила ни одного утра здесь.

Тысячи таких же рассветов до нас, и столько же после нас. Когда кости уже истлеют в пыль, развеянные прахом по ветру. Когда не будет ни меня, ни Империи.

Здесь точно также будет всходить солнце.

— Возвращаемся? — Марша с надеждой бросила взгляд на шпили Ратуши и — назад — на дремавших в седлах дуэний и зевающую охрану. — Хватит на сегодня?

Я кивнула, трогая поводья.

— Хорошо быть солнцем, правда, Фейу?

— Что? — маршина кобыла всхрапнула, когда наездница чересчур резко натянула удила.

— Хорошо-быть-солнцем, — повторила я по слогам. — Путь предопределен и ясен, небосклон всегда чист, и ничто не может помешать движению светила. И все любят солнце…

— Ты не выспалась, Блау? Или перечитала на ночь философских трактатов? — Фейу протяжно зевнула.

— … а разве это не самая простая работа на свете? Просто — быть.

Всходить. Сжигая всё на своем пути.

* * *

Колчан стрел доставили прямо в комнату — Нарочный отказался отдавать слугам, выполняя указание вручить лично в руки. Я проверила печать брата, обвела пальцами герб Блау на тисненой коже, пересчитала, изучила наконечники и оперение, взвесив в руке, и, прежде, чем упаковать обратно, перепроверила ещё раз, в том числе плетениями.

Чисто. И Аксель наверняка проверял заранее, зная правила Турнира. Но, какая-то неуловимая деталь не давала покоя, мелочь, которую я не могла уловить.

Я вытащила стрелы ещё раз, изучила каждую и сложила обратно.

— Доставить вниз.

— Госпожа, все уже ожидают в гостиной, просили сообщить…

— Уже. Иду, — я подпрыгнула перед зеркалом, проверяя, как сидит форма, и, помедлив, всё-таки достала из шкатулки брошь, которую ночью вернул мне Дан.

Круглое солнце на лацкане было слишком похоже на знак дознавателей, особенно если смотреть издалека. Я сняла и перестегнула на отворот внутрь, так, чтобы артефакт было не видно.

Стоит навестить мистрис Лидс, вряд ли она хорошо знает историю семьи, но хоть какие-то предания?

Зачем Иссихар взял у меня вместе с кольцом Данов «Последнюю надежду», я так и не поняла. Точнее, он не сказал правды.

«Проверка на сторонние воздействия, чтобы ничего не угрожало безопасности невесты» — объяснение звучит просто смешно, видит Великий. С этой точки зрения, у меня полная шкатулка артефактов, которые следует проверить.

Я погладила брошь пальцами. «Носить всегда. Везде. Пока не покинешь Юг. Возможно, когда-нибудь это спасет жизнь. На Юге ещё есть те, кто помнит и отдает долги» — сказал Иссихар.

Насколько можно ему верить? По договору с дядей Даны заинтересованы в безопасности невесты, но… он слишком много… врет.

Точнее, говорит слишком правильно, настолько правильно, что даже доказать, что солнце на Юге восходит ночью, труда ему не составит.

Про доказательства алхимической теории с зимородком — он отшутился. Что его внезапно осенили идеи, когда просматривал записи с Академии. После защиты в Гильдии — будет официальное объявление, и про помолвку все узнают рано или поздно.

Схема практически идентична, а в том, у кого из нас — выпускника Корпуса или школьницы лучше теоретическая база, ни у кого не останется вопросов. Кто учил леди Блау.

Он позаботился и учел всё. Мой заботливый и предупредительный жених. Кроме одного. В этом случае Шахрейн Таджо окажется обязан… Дану.

Поэтому тренировка сегодня ночью вышла жесткой — я не сдерживалась. На самом деле не сдерживалась, как прошлый раз, потому что была зла. Вкладывала всю силу.

Но при этом Иссихар реагировал также. Точно так же, как будто я прикладывала одинаковый уровень силы — глаза послушно вспыхивали золотом, он шагал, нарушая начерченную на полу лаборатории границу, но… он должен был делать это быстрее. В разы быстрее.

Уровень силы призыва никак не влиял на Иссихара Дана. Хоть слабый, хоть сильный — Дан реагировал о-ди-на-ко-во, а это может означать только одно…

Он не чувствовал «Зова».

— Зачем ты врешь мне? — я вытянула из-за ворота цепочку, на которой болталось массивное алхимическое кольцо — лот номер семнадцать,

Если Иссихар не чувствует Зова, это значит, они уже научились справляться с ним, и это значит, что ему не нужна невеста из заклинателей.

Ему не нужна я. Нужна не настолько, насколько он пытается убедить меня.

Демонстрирует, насколько он безопасен, потому что я могу им управлять.

Прекрасный. Полезный. Безопасный. Предупредительный сир Дан. Превосходный кандидат в женихи, подходящий по всем параметрам. Кандидат, которого одобрил Запретный город. Лучший из возможных, потому что открыто демонстрирует свою слабость и в том, что нуждается во мне. А какая сира не мечтает держать узлы плетений в своих руках?

— Псаков вшивый козёл Дан, — я опустила кольцо за пазуху — прохладный металл остудил кожу. — Подходящий по всем параметрам.

Паршивое ощущение, что охотник и жертва поменялись местами, я поймала вчера отчетливо. Когда я выполнила «Зов», не вкладывая силу. А Дан… послушно шагнул в круг.

Интуиция взвыла сигнальными артефактами — «не говорить о кольце». Интуиция, которая столько раз за эти зимы спасала мне задницу и спину. Поэтому я сама отдала «лот», вручила лично в руки для проверки, и Дан закономерно не нашел ничего.

«Пустышка».

— В какую игру ты играешь? Зачем тебе Блау… и зачем тебе я?

Эмпатия должна вернуться уже скоро. Мне нужно только две вещи — время и Иссихар рядом, чтобы понять… последует ли третий Наследник рода Дан вслед за Джихангиром Кораем.

Если я ошиблась, всё ещё можно исправить.

Любые ошибки можно простить, любые проступки можно оправдать, кроме одного — «не причинять вред семье». Никогда не злоумышлять против Блау.

* * *

Стол накрыли в главной гостиной, как и всю турнирную неделю. Дом Тиров был рассчитан на большое количество гостей — если сначала завтрак приходилось накрывать дважды, чтобы вместить всех, включая дуэний — тут и в малом зале, то сегодня уместились все. Нас становилось меньше с каждым днем.

— Опять поругались? — тихо шепнула я Фей-Фей, садясь на свое обычное место — справа от сестры. — Когда успели?

— Социальное дистанцирование иногда является благом, — ответила она, промокнув губы салфеткой и покосившись на три пустых стула между собой и Маршей. — Сира опрометчиво решила, что может что-то советовать потомственному алхимику, — добавила она громко.

Фейу даже не повернула головы в нашу сторону, с невозмутимым видом уделяя время небольшим рисовым шарикам, начиненным свежей рыбой.

Тир был неестественно оживлен — улыбался больше обычного, и резче жестикулировал руками. Я присмотрелась — глаза блестели слишком ярко.

Сколько же эликсиров он принял?

Лидс клевал носом, то и дело промаргивался, тер покрасневшие от недосыпа глаза, и лениво ковырял в тарелке. Я поймала взгляд Гебиона и вопросительно приподняла бровь, показав на Тира, и Геб несколько раз моргнул в ответ — сделано. Я выдохнула. По-крайней мере, это гарантирует, что Кантор не сольется в конце боя сразу.

Имперский вестник слуги принесли к десерту — в конце завтрака, пахнущий свежей краской: общеимперские новости, новости гильдий, светские сплетни.

— Цены на кристаллы растут в этом сезоне очень быстро, — пробормотала я, сворачивая газету — ничего интересного.

— Рынок реагирует на падение добычи в шахтах, — пояснил мне Тир, — об этом писали на прошлой декаде. Почему ты ещё не в форме?

— Одену верхний доспех, — пояснила я. Сомневаюсь, что на школьном Турнире кто-то будет стрелять в спину, но усиленные «укрепителем» пластины всегда действовали лучше успокоительных эликсиров.

— Полный? — встрепенулся Геб. — Стрелять будет сложнее…

— Можно подумать, это имеет значение, — язвительно отозвалась Фейу, подав голос первый раз за завтрак. — Мы — уже проиграли, стоит только подумать, что выбрали для алхимии…

— Марша, — протянул Тир холодно.

— Фейу! — смяла на столе салфетку Фей-Фей. — Если ты не разбираешься…

— Я не разбираюсь? Даже, если наш Ведущий, — она кивнула в сторону Кантора, — получит «белую мантию», мы — проиграли. В алхимии, и в «боевке» — из трех участников, мы смогли выставить только одного лучника, у нас сразу проигрыш и в рукопашной, и в боях с оружием… Даже, если Мара будет благоволить к нам, и Блау победит каким-то чудом, мы уже проиграли Турнир, и это понимают все…

— Север стоит до конца, — это девиз нашего предела, юная сира, — мягко подала голос леди Тир с дальнего конца стола.

Марша покосилась на Костаса, с кислым лицом ковыряющего пирожное, открыла рот, посмотрела на леди Тир и благоразумно закрыла. Произнести вслух, что «стратегию» мы тоже заранее проиграли из-за «цыпленка», не решилась даже она.

— Если зимородок сменит оперение, он всё равно останется зимородком, — пробормотала она. — И не станет ястребом!

— Оперение! — моя ложечка со звоном ударилась о край тарелки. — Ну, конечно! Фейу, ты молодец! Лидс!

— Вайю?

— Фейу, закрой рот. Геб, слуги уже унесли стрелы и лук, я хочу, чтобы ты сделал проверку ещё раз…

— Мы же делали, но если хочешь, я проведу стандартную ещё раз…

— Полную.

— Это пятнадцать-двадцать мгновений….

— У нас не так много времени перед выездом, — тихо напомнила Фей-Фей.

— Хватит.

Тир смотрел на меня, все остальные на Тира, пока тот наконец не кивнул.

— Уложитесь в пятнадцать, мистер Лидс. И начните немедленно.

Геб быстро-быстро закивал, сунул в рот остатки лепешки с тарелки, подавился, выплюнул часть в салфетку, потянулся за морсом, попутно чуть не пролив графин на скатерть, шумно выхлебал половину стакана, и скрипнув стулом так, что Фейу поморщилась, откланялся, умудрившись на выходе из гостиной не разминуться с одним из слуг.

— Это выше моих сил, — Марша демонстративно подняла глаза к потолку. — Тебе стоит заняться воспитанием вассалов… всех, без исключения.

— Зато Геб исполнителен. Между воспитанной бесполезностью и невежеством гениальности, я всегда выберу второе.

— Воспитание можно привить, ум — нет, — поддержала меня Фей-Фей.

— Блау! — Тир щелкнул застежкой, примерился и перебросил мне через стол знак командира. — Надень значок поверх, и … — Тир прищурился, — если что ты — на сегодня ты заменяешь Ведущего.

— Что ты задумал, Тир? — я сжала значок в ладони.

— Но почему Блау? — возмутилась Фейу.

— Ничего. Меры предосторожности никогда не бывают излишними.

— Может быть, потому что у Вайю самый высокий статус после наследника клана среди всех присутствующих? — с явным удовольствием отметила Фей-Фей. — Выше. Всех. Присутствующих.

Марша смяла и бросила салфетку на стол, и вылетела из гостиной.

— Мне кто-нибудь объяснит, что здесь сегодня происходит? Утром она была нормальной.

— Она думает, что кто-то из нас, — Фей покосилась на дуэний, сидящих на другом конце стола под предводительством леди Тир, — отправил Вестник в клан Фейу, и доложил о недопустимом поведении юной сиры.

Претор!

— Зачем нам это делать?

— Скажи это Фейу, — сестра тихонько хмыкнула. — Я проснулась позже. Разнос пришел сегодня перед завтраком, и поэтому она в отвратительном настроении.

— Время, — плетения времени вспыхнули перед Тиром, полыхнув серебром. — Сорок мгновений на сборы. Блау — в кабинет.

* * *

— Сколько фиалов ты принял? — я покрутила в руках бесполезный значок ведущего, и снова сунула в карман.

— Ничего запрещенного по правилам.

— Я спросила сколько, Тир. И что ты намерен делать?

— Ничего запрещенного правилами.

— Тир.

— Блау.

— Если всё в рамках правил, зачем передавать знак? Ты ведь решил это только сегодня?

— Это на один турнирный день, если что-то выйдет из-под контроля.

— А что может выйти из-под контроля? Не держи меня за дуру, Тир!

Кантор пожал плечами, и вытащил второй свиток из стопки на столе, передав мне.

— …пятьдесят зим назад… восемьдесят зим назад… сто двадцать… Ты что, проанализировал все спорные моменты на турнирах за последние триста зим? Что ты задумал?

— Это — на крайний случай, если решение остановить бой будет зависеть от вердикта коллегии. Поединок — не останавливать.

— Ты хочешь сдохнуть в круге? — я приподняла брови. — Целители всегда руководствуются здоровьем пациента.

— Поединок — не останавливать, — холодно процедил Тир. — Или я выйду из круга сам, или… останусь в круге.

— Ты сошел с ума! Что скажет отец?! Глава не знает, — ахнула я тихо.

— Это мой бой. И это — мои проблемы. Не клана и не отца.

— Сейчас не время заниматься детскими обидами! Это… это… видит, Великий, это сумасшествие!

— Детскими обидами? — насмешливо переспросил Кантор. — Странно слышать о сумасшествии именно от тебя, Блау!

— Тир!

— Это не важно. Важно, что сегодня турнир посетит Наместник.

— Феникс?

— На Юге есть ещё один Наместник? — Тир улыбнулся язвительно. — Что ты делала ночью, Блау?

— Спала, — я развернулась к нему. — Что ещё леди может делать ночью?

Неужели нас заметили, когда мы возвращались?

Кантор молчал. Смотрел, скрестив руки на груди, таким же взглядом, каким иногда смотрит дядя, взглядом — «Тебе есть, что сказать, Вайю?»

— Надеюсь, сны этой ночью были ясными и… безмятежными.

— Конечно!

— …и в них не было погонь…

— Сколько эликсиров ты принял до завтрака, Тир?!

— Наместник посетит Турнир, — повторил он. — Меры безопасности будут усилены, потому что этой ночью на Наместника было совершено покушение…

Я открыла рот от изумления.

— Какой псих нападет на одного из Фениксов?

— … покушение предотвратили. Информация не официальная. Умерли несколько слуг и новая фаворитка…

— Героически закрыв собой персону императорского рода? — фыркнула я насмешливо. — Она прикрывала грудью Феникса?

Тир согласно опустил ресницы.

— Это даже не Трибунал, это — чистой воды самоубийство.

— Господа! — стук в дверь был требовательным.

Лидс залетел в кабинет раньше, чем Кантор дал разрешение войти, взъерошенный и раскрасневшийся, со связкой стрел в руках, стянутыми несколькими разноцветными шелковыми лентами.

— Геб?

— Вайю! Сир, — он поклонился небрежно. — Стрелы не наши! — выпалил он возбужденно.

— Колчан, который прислал сир Аксель?

— Уверен?

— Наши! — Гебион протянул с десяток стрел, связанный синей лентой. — Не наши! — ещё около десяти стрел, стянутых зеленой нитью, легли рядом на стол.

— Объясни, — я вытащила стрелу из его рук и покрутила — оперение, насечки, герб — никаких отличий.

— Не наши! — Геб упрямо тряхнул головой, когда растрепанные волосы закрыли глаза. — Наставник… сир Блау давал мне работать, чтобы я учился отличать, вот, — он ткнул пальцем в незаметную бороздку на древке, — у нас две насечки! А не одна!

Кантор забрал стрелу у меня и тоже внимательно изучал.

— Мы заменили станок. Усовершенствовали, — тараторил Лидс, — и там есть дополнительный диск, он старый — новый ещё не привезли, и приработались так, но у нас все стрелы чуть шершавые вот здесь! Старый диск дает вторую борозду! Вот здесь! А эта, — он вытащил стрелу из второй связки, — сделана на другом станке!

— Проверка на артефакты?

— Пройдет, я проверял палочками. На этих стрелах смещен баланс, немного, но этого хватит, чтобы тянуло в сторону… ты будешь стрелять не точно.

— Заменить, — скомандовал Тир. — Возьмем наши из оружейной. Они начали действовать.

— Думаешь, столичные?

— Южане тоже могли. Я предупреждал. Но как они получили доступ в Корпус?

— А эти три? — я указала на последнюю связку — три стрелы, стянутые ярко-алой шелковой лентой.

— О-о-о… — Глаза Гебиона хищно сверкнули. — Это делал Мастер, — произнес он с отчетливым придыханием. — Смотрите, я снял лак и верхнее покрытие, старался аккуратно, чтобы не повредить руны…

Три головы склонились над столом — на древке действительно очень мелко, почти незаметно были нанесены аккуратные цепочки рун.

— Я смог прочитать две, — Геб шмыгнул носом. — У меня… ещё нет зачета по базовой рунологии. Первая, вторая — не знаю, третья руна — «цель», шестая — «поиск»…

— Пятая — «объект», седьмая — «фиксация», восьмая… «усиление»? — с сомнением протянул Кантор.

— Неужели ты чего-то не знаешь, Тир?

— Можно подумать знаешь ты, Блау, — парировал он.

Знаю.

Я развернулась к окну, чтобы свет падал правильно.

Прочитать я могла все, но сказать, что они значили в связке, могла только примерно. Это — уровень Академии, углубленный курс рунологии на седьмом, или… уровень Мастера-рунолога, но никак не школы.

— Как ты определил эти три стрелы? — я повернулась к Гебиону. Первая и вторая руна значили — «спящая завеса», почти блокировка фона, чтобы пройти проверку артефактами. Это не определить плетениями или палочками.

— На ощупь, — Геб смутился.

— Что?

— Шероховато, — Лидс пошевелил пальцами, как будто наигрывал на цитре. — В артефакторике имеет значение всё, любая мелочь — этому учит сир Блау, нужно быть предельно внимательным… для создания этих трех стрел они использовали другой лак для верхнего покрытия… более нежный на ощупь… более дорогой… тратить такой на расходный ресурс не правильное вложение средств… Сравни! — Геб сунул мне две стрелы в руки. — Гладко, нежно, скользит! И не слишком гладко!

Кантор хмыкнул, глядя на мое выражение лица — я не чувствовала ничего, они были одинаковыми.

— Одинаковые…

— Ну как же! Сир Тир, проверьте…разница очевидна!

— Нежно и… слишком нежно, — насмешливо процитировал Кантор, глядя мне прямо в глаза. — Почти, как пух, как кожа юной сиры, не знавшая солнца и ветра, нежнее, чем…

— Тир!

— У тебя проблемы с тактильными ощущениями, Блау…

— У меня проблемы со турниром, — рявкнула я, отбирая стрелы обратно. — Это, — я ткнула в последние руны из связки, — «усиление и усиление»…

— А разве не «скорость»?

— «Скорость» — тут, а это — двойное «усиление». Я видела такие связки, у Наставника, — пояснила я быстро. — Могу предположить, только приблизительно, что есть объект, на который направлен фокус. И, когда я вытащу из колчана вот это, — я приложила стрелу так, как будто натягивала воображаемый лук, — и выпущу… она полетит не в мишень, она полетит туда, где находится объект, на котором нанесена вторая часть рунной связки!

— Тебя хотят подставить, Вайю!

— Нас. Нас хотят подставить, — скучным голосом протянул Тир. — Заменим стрелы и закончим на этом.

— Не меня и не нас, — я выдохнула. — Это не уровень школьного турнира, и нет никаких причин, чтобы привлекать целого Мастера, чтобы просто дискредитировать одного из участников.

— Блау…

— Я стреляю, — перебила я Кантора. — Попадаю…

— … в чью-нибудь задницу….

— … не в мишень. Турнир останавливают, и какой первый вопрос будет задан?

— Это ваши стрелы, леди Блау? — вклинился Геб.

— Откуда у вас эти стрелы, — поправила я Лидса. — И ответ на этот вопрос очевиден, — я развернула колчан на столе другой стороной вверх.

Наши взгляды скрестились на родовом гербе, выбитом на тисненой коже, и отчетливо видной надписи немного ниже:

«Личная собственность Акселя Септимуса Блау».

* * *

— Нет!

— Да!

— Нет! Заменить и всё, у нас нет времени!

— Тир!

— Мы отрабатывали такую схему, — он надменно поднял подбородок. — Как действовать в подобной ситуации, и какую стратегию применять…

— Это не «подобная» ситуация, — я выдохнула шумно, пытаясь объяснить уже в который раз. — Здесь — ревизоры, если учитывать покушение на Наместника…

— Покушение? — подал голос Геб.

— Запрещено разглашать, — бросила я Лидсу. — Каких действий ожидают от преданных представителей имперских кланов? От детей?

— Здесь все взрослые! — пробурчал себе под нос Лидс.

— Доложить, переложив ответственность, отдать честь, — я отсалютовала кулаком. — И далее произносить вслух только одно — «Служу Империи!»

— Я уверен, что это — столичные…

— А я уверена, что нет. Мы теряем время.

— Блау!

— Ты или я.

Я дошла до второго куплета имперского марша, тарабаня пальцами по столешнице, пока Тир, наконец, не кивнул.

* * *

Ревизоры прибыли через десять мгновений. Под предводительством Седого, который улыбался как всегда — благожелательно, заняли все свободные кресла в кабинете, и начали исследовать колчан.

— За это время они даже Кольцевую не проехали бы, — шепнула я Тиру. Тот согласно опустил ресницы — «следили за домом».

— Вероятно, решили снова провести завтрак в компании леди Тир.

Кантор отправлял вестник «звезде», к которой прикрепили все команды турнира — их координаты давали всем Ведущим, но… прибыли ревизоры. Лично.

Гебион, красный от волнения, сбивчиво повторил ещё раз всё, что говорил ранее. Артефактора и рунолога вызывать не понадобилось — подготовка у столичных дознавателей оказалась достаточной, чтобы прочитать связки.

— Кажется, род Блау почитает Великого? — седой опустил стрелу на стол, наконечник сверкнул ярко на солнце. — Рекомендую посетить Храм по прибытии на Север и отправить дары…подобные случайности происходят редко. Это ведь колчан Наследника, — задал он риторический вопрос. — У Наместника запланировано посещение Корпуса в конце декады, общие смотры в пустыне, в том числе боевые игры с тройками. Ваш брат хорошо стреляет, леди?

— Превосходно, — пробормотала я тихо. Менталист меня нервировал, потому что реагировал не так, надо — он только что не облизал стрелу со всех сторон, пребывая в превосходном расположении духа.

— Вчера мы получили донесение о готовящемся покушении на одного из членов Совета южного предела…

— Мы можем доказать, что это не наши стрелы, — сразу нахохлился Гебион. — Сир не причем!

Я сделала Гебу знак молчать. Чтобы дознаватели сами раскрывали информацию? Да ещё и о готовящихся покушениях?

— Мистер…

— Лидс. Мистер Гебион Лидс. Личный ученик главы Блау, будущий мастер-артефактор, — отрекомендовался он коротко, спокойно и очень терпеливо. Седой «забывал» его имя уже в третий раз.

— У нас турнирный день, — плетения времени вспыхнули перед Кантором. — Мистер Лидс, нужно заменить стрелы, возьмите и проверьте два колчана из оружейной. Немедленно. Господа, мы выполнили свой долг и поставили вас в известность. Если у вас кончились вопросы — не смеем больше задерживать.

Седой провел пальцем по всей длине древка стрелы, лежащей перед ним, и крутнул по столу — вперед-назад, вперед-назад.

— У нас остался только один вопрос, господа, и… дамы, — ревизор щелкнул пальцем по значку Управления. — Вы готовы служить Империи? Расследование займет время, а ответы нам нужны уже сегодня.

— Что?

— Нам нужно, чтобы покушение — удалось, — пояснил мне Седой очень спокойно.

— Не понимаю…

— Я сказал, что вы будете стрелять, леди Блау.

* * *

— Вы готовы служить Империи, леди Блау? Вы осознаете свой долг? — я пыхтела, Кантор благоразумно молчал, купол тишины сиял над нами двумя, а полные любопытства взгляды Марши и Фей-Фей, которые они украдкой бросали на нас, на хмурого Лидса и ошеломленного Костаса — раздражали.

«Цыпленок» даже сменил шарфик на серебристый. Под цвет значка Ведущего, который я прицепила ему лично. Без всяких объяснений. Костас Тир — командир команды Севера. Он молчал и раздувался от гордости от оказанной ему чести.

— Нет, Тир! Простой школьный турнир!

— Межшкольный, — поправил он въедливо. — И я склонен согласиться — вероятнее всего целью был сир Аксель.

— Род Блау был целью, — рявкнула я тихо.

— Не важно. Выстрелишь, получишь дисциплинарное взыскание…

— Не выстрелю, а совершу намеренное покушение.

— Это единственный и самый быстрый способ найти объект, к которому привязан фокус.

— Если объект будет присутствовать на трибунах.

— Вероятнее всего будет, учитывая публику — все сиры посещают Арену в эти дни.

— А если это на кого-то из сокурсников Акселя?

— Значит, ты выступишь, а они будут искать дальше.

— О, Великий! — я простонала. Сегодня могут доставить ингредиенты из лавки, я не проверила Фей, оставив это на вечер, а она завтра выступает в алхимии, я не могу покинуть город на сутки, просто потому что кто-то плохо делает свою работу.

— Всего день, Блау, они разберутся, принесут извинения и вернут тебя обратно.

— Ты сама должна быть заинтересована, чтобы найти того, кто подставил наследника Блау, — Кантор покосился на колчан с проклятыми стрелами, который лежал у меня на коленях — я боялась выпускать его из рук даже на мгновение. — И потом, представь, леди Блау дают звезду за содействие в расследовании Управления дознавателей в южном пределе!

— Не важно, кто это сделал. Важно, кого они захотят обвинить в этом. Если укажут на змею, и скажут — это скорпикс, значит, это будет скорпикс!

— В нашем случае змея действительно может стать скорпиксом…

— Очень смешно!

— Очень, — Тир хрустнул костяшками пальцев. С того момента, как мы сели в карету, он не переставал разрабатывать гибкость суставов и делать гимнастику. — Очень заметно, что я смеюсь? Менталист прав — удача вашего рода такова, что стоит почтить Великого. Как ты догадалась? Лидс, — он бросил короткий взгляд на смурного Гебиона, — понятно.

— Оперение. Кончики, — пояснила я на вопросительный взгляд Кантора. — Они темнее, и, когда ястребы парят в небе, кажутся почти черными. У нас нет птиц с такой расцветкой перьев, все наши северные — светлее, — я потянула одну из стрел из колчана. — А мы используем только свои. Эти перья такие же на первый взгляд, просто немного темнее, чуть-чуть другой рисунок, — три стрелы, торчали отдельно, так и скрепленные красной шелковой лентой — «чтобы леди случайно не перепутала». — Но такие ястребы водятся на Востоке, кружат над лабиринтами парами, когда охотятся…

— Когда ты была в Восточном, Блау, что так хорошо помнишь?

— У меня были хорошие Учителя, а у них — достаточно записей, — парировала я спокойно.

Карету тряхнуло, когда кони остановились — мы подъезжали к въезду на турнирное поле.

* * *

— Бой! — артефакты по периметру круга вспыхнули разом, замыкая кольцо защиты. Тир стоял напротив соперника.

Примерно одного роста, одного веса, схожей комплекции — гибкие и стремительные, как и практически все аристо, оба в тренировочных костюмах, легких доспехах поверх, и Тир зачем-то нацепил ленту нашего предела на рукав, такие иногда повязывают на древка копий.

— Бой! — повторил распорядитель, и зычный голос, усиленный чарами, накрыл трибуны, но противники не двигались — стояли молча, друг напротив на друга, слегка подкручивая ноги на песке, и разминая пальцы — нарочито расслабленно.

— Они начнут или нет? — Геб наклонился вперед.

— Они уже начали, — тихо откликнулась Марша, сосредоточенная только на Арене. — Поединок взглядов и…

— …воли, — закончила я тихо. — Победит сильнейший.

— Пусть победит сильнейший! — откликнулась Фей-Фей.

— И да поможет нам Мара!

— Бо-о-о-ой!!!

Плетения вспыхнули одновременно — тировская золотая дуга защиты пронзительно запела в воздухе — почти половина сферы закрыла его сверху донизу.

— Он выплел переносной щит! Сможет перебрасывать из стороны в сторону! — восхищенно прицокнула Марша.

«Переносной. Потратит больше сил и энергии. Выше гибкость. Меньше времени», — пронеслось у меня в голове.

Столичный хлопнул в ладоши, разводя руки в стороны, подкручивая запястья вверх — спуская тетиву узлов, которые были сплетены загодя — стена полыхнула алым.

— Элементальщик, — подтвердил Геб сзади.

— Дальние родичи, Фейу?

— Вот ещё, — это не огонь, это что-то с землей, я не чувствую огня, — облизала губы Фейу, и подалась вперед, сжав руку в кулак — кольца щелкнули. — Давай!

Удар!

Щит Кантора прогибался — золотая дуга прогнулась назад, отбрасывая его почти к самому краю защиты, но он выравнивает, используя силу источника.

Ещё удар! Ещё!

Алые молнии полыхали одна за другой.

— Он бьет в одну точку! — фыркнула Марша.

Удар! Удар! Удар!

В две.

Я прищурилась, оценивая направления ударов.

Бьет в … две точки, намеренно. Хочет пробить купол или зацепить бок…

Тир крутился на поле — фонтаны песка вихрились вверх, перебрасывал энергетический щит с руки на руку, умудряясь двигаться круговым шагом…

— Почему он не нападает?!!

— Он хочет вести бой… — пробормотала я тихо. — Бережет силы…

— Ах!

Трибуны выдохнули разом, когда подсечка снизу, как кнут — очень сложное в управлении плетение — достало Кантора, и он рухнул на спину, ударившись с высоты своего роста и отлетев назад, оставив за собой глубокую борозду — его просто протащило шагов десять.

Сильный! Какой же у него круг?

— Ему задело ногу!

Задело по касательной. Артерии не задеты. Хватит анестезии и малых целительских плетений. Срок полного восстановления — полторы декады.

Алую полосу на штанах было видно даже отсюда, но Тир не обращал внимания, медленно отползая назад, твердо удерживая перед собой защитный купол.

— Сир слабее, — выдохнул очевидное Геб.

— Нападай! — взвизгнула Фейу, почти оглушив меня, как только «столичный» открылся — брешь в защите была приличной.

— Нельзя, — рявкнула я в ответ, — это обманный маневр, сейчас он уйдет вправо…

Столичный хлыщ, чуть согнув колено, сместился вправо.

— Сейчас он сменит руки, и будет бросать два плетения сразу…, — выговорила я быстро.

Столичный выплел чары, удерживая сразу два плетения, и закрутил, отпуская атакующие с двух сторон в сторону Кантора.

— Откуда ты знаешь, Блау?

Потому что так учат в Академии, учат отставные легионеры, а не в школе, и Тир не мог этого не знать, тогда, какого демона он творит?

Тира валяли по песку — удар, бросок, и тот отлетает на спину, как пушинка, харкнув кровью. Ещё одна алая вспышка, ещё один удар — и на песке остается новая глубокая борозда.

«У меня есть план. Верь мне», — сказал он перед боем.

План? Какой план, если у него скоро иссякнут силы, если только…

— Он доводит его! Сознательно. Открывается и выводит из себя, — выдохнула я. «Цыпленок» бросил на меня резкий короткий взгляд. — У него есть план, но это не тактика Тира… он осторожный… Костас! Какие у него счеты с этим столичным?!

— Ах!!!

Тир сделал ошеломительную глупость — показал противнику оскорбительный жест, понятный каждому и за гранью, и… развернувшись спиной, просто побежал.

— Бьет в спину! Сволочь! — взвизгнула Марша гневно, когда алые плетения полоснули Кантора по доспеху сзади, вскользь — он успел перебросить щит на бегу. — Бить в спину — недостойно сира!

Удар! Плетения полыхают в воздухе алыми нитями, и золотая вспышка привычно гасит атаку.

— Костас! Какие у них счеты?!

— Не могу сказать, леди, — цыпленок прикусил губу. — Это дело сира…

— Мне не нужны подробности, — я бросила короткий взгляд на значок Ведущего, наполовину прикрытый серебристым шарфиком. — Он добивается дисквалификации. Поведение, несовместимое с правилами Турнира. Кантор этого хочет?!

— Сир хочет приоткрыть завесу, снять ширму, чтобы все увидели истинное лицо бесчестного… — начал блеять Костас.

— Что за бред?!

— Это очень личные счеты, — пояснила я Фейу, наблюдая за тем, как Тир снова и снова отражает удар за ударом, находясь в глухой обороне. — Настолько личные, что он готов подставиться сам.

Удар!

— Он слишком силен!

— И лучше тренирован!

— Тир справится, — проговорила я уверенно. — У него есть план…

— Какой план, Блау? Какой план? У них разница в круг? Или больше? — возмущенно взвилась Фейу. — И выпусти ты свой колчан из рук! Ты можешь думать о чем-то кроме себя, хоть сейчас?!

Удар!

Плетения вспыхнули в воздухе так ярко, что пришлось зажмурить глаза от красного марева, накрывшего круг поединка.

Щит Тира дрогнул, прогнулся, но снова засиял ровным золотом, подпитанный из источника.

— Могу! — рявкнула я в ответ, и ещё сильнее прижала колчан к себе. — Немного веры с твоей стороны Тиру не помешает…

— Он проиграет! Он потратит все силы на защиту! Нужно нападать! — возмутилась Марша.

— У него есть план, — процедила я тихо. — И успокойся. Ты привлекаешь слишком много внимания.

Публика с соседних трибун уже с таким же интересом наблюдала за прыжками Фейу, как и за поединком.

— Потому что мне не все равно! В отличие от тебя!

Почему он не использует змейки? Не блокирует чары? Не бережет силу? Чего он ждет?

Хочет продержаться как можно дольше?

— Это его линия боя, — пробормотала я тихо. — Он не просто уходит в защиту, он не нападает в принципе, держит круговую оборону… То, что противник сильнее, очевидно уже всем — их силы изначально не равны.

Тир смещался по кругу, отражая чужие плетения — раз за разом, раз за разом, и явно слабел, движения замедлились, и дышать он стал чаще…

— Он выдыхается! Так он исчерпает источник!

— Он и так исчерпает, — пискнула Фей-Фей. — Силы не равны, у него ниже круг.

«Цыпленок» — молчал, подавшись перед, напряженный, как струна — тронь и зазвенит, и только вздрагивал всем телом каждый раз, когда Тир падал на песок, отлетая всё дальше и дальше. Как будто это ему, а не Кантору приходилось отражать плетения.

Плетения мелькали вверх-вниз, защитный купол круга вспыхивал серебром, жадно поглощая чужие алые плетения, которые не достигли цели. Публика охала, ахала и замирала, вскрикивая, пока не подстроилась и начала отбивать ритм.

Какие трибуны начали первыми — я не уловила — кто-то из нижних, — раз-два-три-четыре, раз-два-три-четыре, — притопывали зрители ногами, пока вся Арена не начала звучать в едином ритме.

Раз-два-три-четыре, — шел круговым шагом Тир.

Раз-два-три-четыре, — стучали трибуны.

— Чего ты добиваешься? — пробормотала я тихо. То, что Тир ведет какую-то игру и хочет обмануть столичного хлыща, было очевидно — сколько спаррингов они прошли вместе, если учились в одном классе несколько зим?

Кантор перевелся на север только на последнем классе. Но даже вчера на тренировке с Акселем он демонстрировал гораздо больше. Он упустил несколько возможностей — напасть, да, ход боя он не переломил бы, но так он проиграет всухую!

— В спину! Он опять бьет в спину! — возмущенно зарычала Марша.

— Потому что Тир открылся! Открылся специально!

Раз-два-три-четыре-удар! Плетения вспыхивают в воздухе алым, а маленькую фигурку опять мотает по песку. Золотая дуга дрогнула и задрожала — вспыхивала и гасла, вспыхивала и гасла, Тир отползал все дальше и дальше.

— У него кончается сила!

Какого демона он творит! Почему не использует змейки?

— Гебион! Лидс!!! — позвала я, обернувшись назад. — Вы выучили вчера связки, которые я давала? Пять стандартных?

Геб кивнул — да, потом замотал вихрастой головой — нет, потом снова кивнул — да.

— Так отрабатывали или нет?

— Да. Сир отказался тренировать все, и отрабатывал только одну…

— Блау! — взвизгнула Фейу. — Блау!!!

Хруст был громким.

Защита последний раз вспыхнула золотом и погасла совсем, истаяв. Левая рука Тира болталась, вывернутая под неестественным углом, и мне не нужен был вердикт, спешащих к кругу Целителей в зеленой форме, чтобы сказать, что…

— Мы проиграли… — почти беззвучно простонала Марша.

Кантор лежал на песке, откинувшись назад, пропустив плетения по ногам — это было видно по неудобной позе. Ведущий столичной команды шел неторопливо, гордо и уверенно, привычными движениями стряхивая напряжение с запястий после активного использования плетений.

— Мы — проиграли, ни разу не атаковав!

— … стоит того… закончим…

— Заткнись! — шикнула я на Маршу. Слова, искаженные куполом долетали издалека, и было плохо слышно, что ответил Тир.

— Зачем им купол? — Фей озвучила очевидное — «столичный хлыщ», щелкнув пальцами, накрыл их куполом тишины.

Трибуны безмолвствовали.

Я слышала, как громко и часто сопит в ухо Марша, как скрипит кресло, когда Фей-Фей сдвигается к краю, как сзади бессильно щелкнул кольцами Геб…

Исход поединка был ясен. Никто не может плести одной рукой. Разговор был коротким — пара фраз с одной и с другой стороны, «столичный» отработанными движениями сбрасывает купол тишины и …

… тут Тир откинул голову назад и… захохотал.

Звонко. Зло и очень весело. Почти задыхаясь от восторга. Смех летел под купол и звенел, оглушая трибуны, усиленный чарами в несколько раз.

Тир — смеялся, «столичный» — краснел, пока, наконец просто не кинулся вперед, на ходу выплетая чары, забыв Турнир, поединок, движимый только одной целью…

— Заткнись!!!

И тогда Тир ударил.

«Змейка» взвилась в воздух, рассекая чары «стазиса» пополам, сверкнула черной молнией, хлестнула по песку змеей, и … от грохота с которым рухнул на спину «столичный» содрогнулись даже верхние ярусы трибун.

В доли мгновения Тир перекатился на бок, одной рукой рванул противника на себя, хлестнул свободным краем, набрасывая петлю на шею и… затянул.

Стандартная связка номер три! Выполнено чисто и по всем правилам!

«Столичный» хрипел, трибуны визжали, Фейу молотила кулаками по спинке моего кресла, Геб свистел.

— Остановить бой!!! Нарушение! Остановить бой! — надрывались распорядители. — Остановитесь!!!

Тир вспотел и устал, одной рукой удерживая мертвую петлю так, чтобы не сорвалась, коленями со всей силы, прижимая противника к арене, который все медленнее и медленнее загребал песок пальцами…

— Остановитесь! Это приказ! Дисквалификация!!!

— Он убьет его! — в голосе Марши было слишком много чистого восторга.

— Нет, — возразил Костас, — сир…

— … победил без использования силы, — продолжила Фей-Фей.

— …превосходящего противника, — гордо закончил «цыпленок».

Кантор сидел на песке рядом с неподвижным «столичным» и изредка тряс головой — зацепило? И баюкал левую руку.

— Поднимайся! Тир! — проговорила я вслух, как будто он мог слышать. — Встал и пошел! Нужно покинуть круг!

Псаков свихнувшийся Тир! Если это и был его гениальный план…

— Вайю… — позвал меня Геб, поерзав сзади.

— Да, — выдохнула я, пытаясь представить масштаб грядущих проблем, которые придется решать.

— Ты спрашивала, как мы тренировались с сиром…

— Что?

— Ночью на тренировке со «змейками» сир приказал отрабатывать одну единственную связку. Вот эту, — палец Геба ткнул вниз, указывая на Арену.

Серебристый купол вспыхнул и схлопнулся — с круга, в который уже вбежали целители, сняли защиту.

Тир, пошатываясь, поднялся на ноги, и медленно, шаг за шагом побрел к границе.

Шаг.

Ещё шаг.

Ещё.

И рухнул на песок, только когда пересек линию — сделав всего один шаг за, но… он вышел на своих ногах.

Глава 10. Начало конца

Северный предел

Нижний ярус поместья рода Блау

«Этот» пах солнцем.

Едва уловимо. Совсем чуть-чуть, но пах почти так же, как «его солнце».

Отголоски жара, тепла и горячего ветра.

Он дернул цепями и зажмурился посильнее, в попытках удержать странный образ, появившийся в голове — бескрайние поля белого и барханы. Он не помнил, что это, но знал обострившимся звериным чутьем, что там он сможет согреться. Внутри. Там, где белое, там — тепло, жизнь, свет.

Дом.

Слово из трех букв появилось в голове и истаяло.

— И что я должен делать? — звуки шагов приближались.

Он потянулся вперед, цепи звякнули, натянувшись, в попытках уловить — почудилось или нет.

Его солнца так давно не было.

— Осторожнее, сир Аксель! Не подходите ближе!

— Ты должен позвать. Используй направленный Глас…

— «Зов» не работает? — шаги замерли.

— У меня… не слишком хорошо с направленным Гласом, дядя…

— Хорошая тренировка не помешает, если придут твари — помогу удержать…

— Но почему этот?

— Прекрасный экземпляр.

Он втягивал носом воздух.

Ему и правда казалось, что от «того, кто пришел сейчас» пахнет не сырой затхлостью, как обычно, и чем-то съедобным, а… остро, пряно, сладко, и одновременно горько… пахнет дымом, песком и жаром… пахнет домом.

— Это тот низший, что напал на Вайю в круге, приспешник Хейли, — голос не спрашивал, голос утверждал, и он поежился — мурашки удовольствия пробежали сверху вниз — так похоже на «его солнце».

Хейли. Приспешник. Напал. Вайю. Низший.

Эти звуки ни о чем не говорили ему, и он просто отложил их в дальний угол сознания, как и всё, что собирал — до. Каждое слово, каждый запах, каждый жест. Он собирал все, и потом доставал, перебирая свои сокровища, когда его оставляли одного, чтобы найти ответы.

— Осторрр…

Чужие теплые пальцы сжали подбородок и вздернули голову вверх.

— …рожнее, он опасен, — проговорил «тот, кто постоянно пах едой, старостью и силой».

— Не опаснее твари, Луций…

Он — позволил. Подойти, дотронуться, поднять голову, вздернуть, только по одной причине — тот, кто пришел сейчас «пах, почти также, как его солнце».

Был таким же родным. Грел слабо — едва-едва, но даже за такую кроху жара он бы отдал всё, пока его солнца нет.

Родной. Свой. Дом. Можно.

Спасение.

Рука отодвинулась, и он потянулся за пальцами, чтобы продлить касание — тепло, ещё, ещё немножко тепла. Цепи звякнули, ослабнув, и…

Удар был неожиданным — в груди что-то хрустнуло, когда его отбросило к стене. И он застонал.

— Сир Аксель! Не стоит бить так сильно, он может повредить голову! Тем более ногами! Это единственный экземпляр!

— Эта. Тварь. Подняла плетения на Вайю…

Тварь. Этого слова в копилке было много, его повторяли часто.

— Тварь!

Его ударили ещё раз и он захрипел, рот наполнился кровью.

— Аксель, — хлестнуло холодом. Таким, что он пробирался внутрь и сожрал остатки тепла, жалкие крохи. Которые удалось скопить.

«Тот, кто приносил с собой холод» приходил так же часто, как «тот, что пах едой и силой».

Он уже понял, что вместе с холодом всегда приходит боль, что холод — опасен.

— Твоя задача использовать Глас. Поужинаешь, и завтра займешься делами клана. Ты просил о доверии. Ты — получил его, оправдывай…

— Почему бы просто не убить его?

— Он полезен. Отработанный материал. И нам нужно на ком-то ставить эксперименты.

Хрустнули пальцы, запахло металлом.

— Никаких плетений, сир Аксель! Никаких чар! Только Глас!

— Встать!

Волна жара вспыхнула изнутри, но не теплая и родная — обжигающая настолько, что перехватило дыхание, и он забился на цепях, выгибаясь в дугу.

— ВСТАТЬ!

Его скрутило, цепи звякнули, натянувшись, рот наполнился кровью, и он снова забился, не понимая, чего требует этот жар внутри… требует… требует… требует…

— ВСТАТЬ!!!

— Он не всегда понимает слова и не все, попробуйте сформировать образ…

Картинка пришла извне — и он послушно вытянулся вверх, жадно всасывая воздух, который не помогал остудить огонь внутри.

— Хорошая тварь…

— Работает! Глас — работает! Мы не смогли подобрать пропорцию, чтобы реакция была на зов — и беспрекословной, но если Глас работает — мы на правильном пути, нужно менять дозу инъекций, сир… — «тот, кто пах едой и старостью» был рад.

— У него тоже светятся глаза, как у тварей?

— Немного. Хотя по нашим расчетам, реакция должна быть сильнее…

— Молодец, — пахнуло холодом, и он почти застонал от наслаждения. — Теперь день отрабатываешь направленный Глас.

— Дядя! Я предпочел бы вернуться на Юг, и разобраться со всем сам, — хруст металла был отчетливым.

Пахнуло силой.

— Аксель. Держи себя в руках.

— Да, дядя.

Шаги приблизились.

Он внутренне сжался, ожидая новой боли, но боли — не было.

— Теперь, тебя зовут — «тварь». Ты — «тварь», — тот, кто был похож на «его солнце» засмеялся. — Тварь по имени Зиккерт… Дядя, у меня теперь есть личная домашняя тварь. Всегда хотел узнать, что будет, если держать их дома…

Тварь. Тварь. Тварь.

Опять пахнуло чем-то, едва уловимо, чем-то, что обещало безопасность и много-много тепла, он неосознанно потянулся вперед и…

…опять отлетел назад от удара, ударившись о стену головой, цепи звякнули.

— Сир Аксель!!! Я же просил не трогать объект!

— Это за Вайю.

Шаги удалялись.

Запах тоже.

Жар внутри становился нестерпимым, только когда щелкнул замок на входе — дверь захлопнулась, он открыл глаза и смог сделать вдох — мешал комок в горле.

Чувство внутри было новым — обжигало жаром, заставляло дышать чаще, хватая ртом воздух, и … пахло солью. Он с любопытством облизнул губы — мокро и солено. Серое вокруг — пол и стены расплывались, по щекам текла… вода.

Тот, кто пах-почти-также-как-его-солнце. Тот, кто должен был защищать. Почти родной. Свой.

Тварь.

Звуки кружились, а потом пришла боль, которая дробила голову на части, раскалывая пополам. Он сначала держался, до крови прокусив язык и обвиснув на цепях, потом заскулил… тихо-тихо… тоненько и протяжно… застонал… а потом — завыл.

И ему — откликнулись. Кто-то в темноте. Тысячи звуков — в ответ. Утешая, успокаивая… разделяя боль… давая поддержку…

И он — сломался.

Рухнул бессильно вниз, свесив голову, и позорно заскулил, как щенок… протяжно, на одной ноте… и скулил, скулил, скулил… жалуясь…

Как ему больно.

Ему — больно. Ему — сделали больно.

… образы кружились, смешиваясь….

Тварь-тварь-тварь-тварь. Тварь-тварь-тварь-тварь. Тварь-тварь-тварь-тварь.

…грохотало в голове, пока, наконец, что-то не лопнуло внутри, как по щелчку.

Резко.

Замок щелкнул ещё дважды, в проеме появился свет и высокая фигура «того, кто обычно приносил еду».

— У-у-у-у…. тварь… как есть порождение Грани, — пахнущий кожей и металлом всегда приближался осторожно, шагал медленно, стараясь не подходить близко. — Чего смотришь, а?! Чего пялишься спрашиваю? Жрать подано!.. У-у-у-у… и не сверкай на меня зенками, не сверкай… притуши свои светляки сказал… — миска проехалась по полу, звонко ударившись о край цепи. — Жри! Тва-а-а-арь!

Тварь.

Замок щелкнул дважды — он всегда считал звуки. И на втором щелчке что-то вспыхнуло в голове, как будто разрозненные части, наконец соединились в единое целое. И он — вспомнил.

Его зовут не тварь.

Его зовут Рэмюэл. Рэмюэл Зиккерт.

* * *

— Кто?

— Ищем.

Дрова в камине трещали и вспыхивали снопами искр — слуги поленились и принесли сырых — мельком отметил Луций и проследил, как наследник наливает мирийское — уже второй бокал!

За окном бушевала метель — видимость снизилась до десяти шагов, сир Блау медленно ходил между дальних стеллажей библиотеки и доставал свиток за свитком.

— Мне нужны результаты, — сир Аксель настолько хорошо скопировал интонации Главы, что Луций кашлянул, чтобы спрятать насмешку в усы.

— Приходиться действовать… деликатно, клану ни к чему лишний интерес со стороны дознавателей… — по его мнению и так чересчур.

— Или вы слишком заняты… экспериментами на нижних ярусах… вместо того, чтобы заниматься делом.

Луций терпеливо вздохнул.

— Я — против!

— Ваша сестра делает то, что должна — выполняет долг перед кланом. Никто не знал, и предположить не мог, что стрелы заменят — это провидение Великого, что так сплелись нити плетений, и вы сейчас на Севере…

Стакан грохнулся о столешницу, и пара алых капель упала на стопку чистых свитков рядом. — Я — против! Сидеть здесь, прятаться, как… как… крыса в норе, пока моя сестра делает всю работу…

— Сир Аксель! Держите себя в руках!

— Сколько зим мы ещё будем, как шавки, прибегать по первому требованию чернокафтанников?

— Столько, сколько будет нужно, — морозный голос Кастуса прозвучал от камина, он устроился в кресле, вытянув вперед длинные ноги, и шуршал бумагами. — Клан Блау предан Императору, и готов доказывать это раз за разом.

— Дознаватели сделают всё сами.

— Вайю там одна.

— В безопасности, проведет сутки в провинции, и род Блау получит благодарность за содействие.

— Я хочу сам найти, кто подставил меня.

— Найдешь. Терпение — это добродетель. Побеждает не самый сильный, а самый терпеливый и хладнокровный.

— Сейчас лояльность рода не должна вызывать никаких сомнений. Никаких. Я ясно выразился? Плетения просто не могли сложиться лучше, никто не поверит, в то, что клан будет использовать сиру, даже не окончившую школу…

— Не нужно было давать разрешение Управлению, дядя! Вайю испугается, не будет знать, что делать…

Испугается? Луций крякнул от неожиданности.

Дверь хлопнула, когда наследник вылетел из библиотеки. Так громко, что сир Кастус поморщился и тяжело, длинно вздохнул.

— Общее прошение о проведении расследования в Южном пределе было одобрено, — отчитался старик. — Канцелярия прислала копию официального ответа. Обычно они принимают решения дольше, но сейчас, когда все заклинатели объединились…

— Не объединились.

— Выступают с единой линией…

— Преследуют общие цели, — поправил его сир.

— Этого не было с последнего Совета двенадцать зим назад…

— Этого не было никогда. Потому что не было веского повода. Иногда, повод стоит создать, Луций. Пусть ищут. Что с Кораями?

— Нужно больше времени на сбор информации, двоих Наследников проверили, остался — один.

— Поторопись. Через две декады клан должен сменить Главу ещё раз. Джихангир плохо воспитал старшего сына, он слишком… не гибкий, и не слышит то, что ему говорят. Нам нужен кто-то…

— …кем можно управлять.

— Сотрудничать, Луций. Нам нужен Глава, с которым будет удобно сотрудничать. Что с камнями?

— Девятый лот доставлен в Мастерскую, — прокашлявшись, сообщил Луций. — Дополнительные проверки показали, что… накопители почти бесценны. Таких не было в свободной продаже больше, — он пошевелил губами, подсчитывая, — больше двухсот восьмидесяти зим, если верить данным хроник об аукционах того времени, но, никто не гарантирует, что в отчеты не вносились изменения…

Сир Блау кивнул.

— … можно приступать к работе. И, я всё же рекомендую дождаться юного мистера Лидса, другой возможности увидеть, как обрабатывать накопители такого уровня в артефакты у него не будет, или …будет очень нескоро, — закончил он неуверенно. — В начале Высокого сезона состоится Аукцион в столице, может быть… сделать девочку официальным представителем Клана? Смешно, согласен, — добавил он быстро, — но у нее действительно уникальное чутье на редкости…

— Чуть-ё? — по слогам повторил Кастус. — Чутьё. Иногда, Луций, я размышляю о том, есть ли в детях хоть что-то от Аурелии? Или бесшабашность Юста передается по крови, как родовой дар? — он устало потер пальцем тонкую морщинку между бровей. — У неё чутьё.

— Чутьё, — упрямо выдвинул вперед подбородок Луций и пошевелил встопорщенными усами.

Вестник вспыхнул в воздухе внезапно, маякнув сдвоенными чарами, ярче обычного в два раза — «Срочно. Управление дознавателей».

Осторожный стук в дверь — слуги пропускают вперед с поклоном Нарочного в форме, который даже не разделся с дороги — меховой плащ припорошен снегом, ресницы побелели от инея.

Пакет. Печать. Вспышка силы. Свиток. Тихий скрип притворенной двери. Треск дров в камине.

Луций старательно делал вид, что его не интересует, что именно прислали — господин скажет сам, если сочтет нужным, а оттиск Управления сверху он увидел отчетливо.

Неужели девочка опять успела что-то натворить?! Как, во имя Великого?!

— Ты помнишь последнее представление в столичном Циркусе, Луций? На котором мы были, — Сир Кастус сломал печать, развязал шелковые ленты, и, прочитав свиток, неторопливо потянулся к початой бутылке мирийского.

— Конечно. Очень… впечатляющее представление, уровень использования плетений иллюзий просто превосходен, слаженность работы команды, уровень силы…

— Там была тонкая и гибкая девочка, как ивовая ветвь, — Кастус прищелкнул пальцами, подбирая слова, — иллюзия пропасти…

— Номер «Шаг над пропастью». Натянутый трос и превосходно выполненная иллюзия облаков, как будто парит под куполом.

— Да. Она шла без помощи плетений и без страховки. Почему, Луций?

— За это больше платят? — он пожал плечами.

— И это тоже, — согласно кивнул Кастус. — А больше платят, потому что всё по-настоящему. Об этом была отдельная строчка в буклете, — он прервался и сделал глоток мирийского. — Риса и зрелищ — это то, чего жаждет публика. Пресыщенных Высших можно удивить только одним — чем-то настоящим, Луций. Если оступится — упадет, если потеряет равновесие — упадет, если отвлечется — упадет, если перестанет видеть впереди цель — упадет, и — разобьется. Насмерть.

— Большая часть Циркуса хотели бы, чтобы акробатка упала, — пробормотал старик.

— Они заплатили, за то, чтобы она — упала, Луций, — поправил Кастус, и сделал ещё один глоток из бокала. — А она — прошла. Знаешь, какие чувства это вызывает? Негодование. Разочарование. Неудовлетворенность. Они хотели крови — и они заплатили за это. Но не получили — ничего.

Ещё один глоток вина.

— Иногда людям нужно давать то, что они хотят. Создавая иллюзию «шага-над-пропастью». Управлять вниманием публики — это искусство. Держать баланс, изредка кидая крохи, чтобы почувствовали удовлетворение от чужой… слабости, — Кастус смял пальцами свиток, скомкал, и, бросил в камин.

Луций заворожено смотрел, как пламя пожирает пергамент, превращая чужие слова в пепел.

— Пожертвовать малым, чтобы получить большее.

— У нее нет чутья, Луций. Нет чутья, — произнес он нараспев. — Она просто видит цель и идет к ней, видит единственная — через иллюзии, — Кастус пододвинул к себе тушницу, и придирчиво изучил кончик кисти на свету — достаточно ли тонок.

— Это Вайю идет по канату? — переспросил старик.

— Я старею?

Луций поперхнулся воздухом от внезапного вопроса и не нашелся с ответом.

— Старею. Все чаще мне кажется, я вижу только её спину. Она совершает очередной безумный на первый взгляд, поступок, но каждый шаг в итоге каким-то невообразимым образом оказывается верным. Хотя как это возможно, скажи, Великий? Она упорно идет вперед, но… я не могу даже окликнуть. Потеряет равновесие и упадет.

— Эмм… можно заранее выплести плетения страховки снизу, если будет падать…

— Страховки — нет. У нас — больше нет страховки.

— Но… если девочка знает, куда идёт, — Луций облизнул губы, — немного доверия …

— Доверие, — Кастус прижал свиток держателями и поманил пальцами пару светляков — поближе. — Юстиний тоже так любил это слово. Сейчас к нам приковано слишком пристальное внимание, как в Циркусе. Все жадно, затаив дыхание, ждут момента. И когда-нибудь она оступится и упадет — падают все, рано или поздно… А, — тень от рукавов ханьфу вспорхнула по стене крыльями большой птицы, когда кисть сделала круг в воздухе, нежно коснувшись бумаги, — если она упадет… то следом за ней рухнет и весь Клан Блау.

Влажные черные стремительные и резкие штрихи появлялись на свитке один за другим. Кончик кисти взлетал, опускался, падал, замирал, чуть подрагивая там, где нужно было вести партию тверже и увереннее.

Старик залюбовался, как и всегда. Почти слыша музыку. Как будто сир не писал, а дирижировал, вел сложную партию, управляя оркестром менестрелей.

— Если мы упадем… публика будет рукоплескать, Луций. Публика будет рукоплескать.

* * *

Южный предел, Хали-бад

Верхняя трибуна турнирной Арены

Тир — улыбался.

Разбитая губа, царапина на щеке, наспех залеченная плетениями, рука на перевязи, отбитая спина, песок в волосах и грязная форма — ничто не могло испортить ему настроение.

Тир — сиял. Глаза блестели азартом и удовольствием.

— Дисквалифицирован, — уныло процедил «цыпленок», вернувшийся в ложу. — Не помогло, — потряс он свитком, — ни один из пунктов не признан подходящим для данной ситуации…

— Оба? — поинтересовалась Фейу очень спокойно — целитель выделил ей целый фиал успокоительного по ее просьбе.

— Дисквалифицированы оба, решение судей единогласно. Отстранение от дальнейшего участия в Турнире…

— Но, выписки помогли? Команда не пострадала, — весело констатировал Кантор.

— Нет, сир… Но результаты вашего поединка признаны… недействительными, несмотря на то, что вы покинули круг… слишком много нарушений, и ваши артефакты, — Костас кивнул на карман Тира, из которого небрежно торчали наспех засунутые туда «змейки», — просят на повторную проверку. За белую мантию будут бороться следующие участники по турнирной таблице.

«Цыпленок» промокнул вспотевший лоб и обернулся ко мне.

— Леди Блау, я очень прошу… надеюсь, что хотя бы ваше выступление обойдется без всяких эксцессов…

Кантор посмотрел на вассала, потом на меня, на колчан, который я так и баюкала на коленях, и… заразительно захохотал.

— Зря отказался, тебе тоже не помешало бы успокоительное, Тир, — Марша недовольно посмотрела в его сторону. — Или ты заразился сумасшествием от Блау?

— Не переживай Костас, — я потянулась и легонько похлопала нашего нового Ведущего по плечу. — Я постараюсь…

Тир заржал ещё раз, так, что кажется даже слезы выступили на глазах.

— Тир!

— … постараюсь, — повторила я с нажимом. — Минимизировать последствия…

— Последствия чего? — встрепенулся «цыпленок».

Запели горны и барабанная дробь, усиленная чарами грянула на Арене — участники следующей дисциплины приглашались на поле.

— Леди Блау!

— Всего, Костас, всего, — я встала, выдохнула, и, стукнувшись предплечьями с Тиром по-военному обычаю…

— И да поможет тебе Великий, Блау…

…пошла на Арену.

— Я не понял, сир?! Какие последствия имеет в виду леди Блау? Сир?!!!

* * *

— Тянет влево, — шепнул мне невзначай стоящий рядом ученик в сиреневой форме. Темно-сиреневой, сказала бы Марша. Цвета «предгрозового неба» — нижние перистые облака, — уточнила бы Фей-Фей.

Кажется, эта псакова ткань называлась именно так — темная, с отчетливым сиреневым отливом.

Вериди — а в команде Восточников было сразу двое из сопредельного рода — помялся, переступив с ноги на ногу, и все же придвинулся ближе, высокомерно покосившись на хмурого южанина, который пустынным коршуном следил за нами издалека.

— Тянет сильно, берите правее, сира, только нужно учесть поправки на дальность и вес стрел, — всё-таки выговорил он.

Мальчишка был не высок — губами я могла бы коснуться кончика его носа, даже не вставая на цыпочки; щупл, даже в чем-то субтилен; красив до женоподобности и даже более.

Ладно.

Мальчишка Вериди был явно красивее меня, и половины присутствующих на трибунах дам, поэтому, когда в воздухе вспыхивала крупным планом проекция «номера пять» — ему выпало стрелял по жеребьевке пятым, сразу после меня — публика замирала вовсе не от его выдающихся способностей лучника.

— Почему вы решили помочь мне, сир? — проговорила я тихо, вытягивая очередную стрелу из колчана. На этот раз — «обычную», «нашу». — Турнир — здесь каждый сам за себя.

— Север дружен с Востоком, близок, — правился он тихо, осторожно заправив прядь волос за ухо, украшенное двойным комплектом сережек по восточному обычаю. — Сегодня не самый удачный день для вашей команды…

Я хмыкнула.

— Ваши стрелы… с ними очевидно что-то не так, леди, — закончил он торопливо и твердо, оглядываясь на мага-распорядителя, который уже готовился дать мне знак для следующего выстрела. — Я предложил бы свои, но — запрещено правилами. Берите правее, сира!

Мальчишка Вериди отшагнул назад — за прочерченную на песке границу, когда алый флажок взлетел и опустился вверх.

Я примерилась, чуть наклонила голову на бок, натягивая тетиву и — выстрелила.

— Десять! «Номер четыре» — третий выстрел — десять очков. Общая сумма за второй круг — двадцать четыре очка из тридцати. Общее место в турнирной таблице — пять!

Трибуны загудели.

Древко стрелы с полосатым оперением покачивалось точно по центру мишени.

— Номер пять! Занять позицию!

Я уступила место Вериди, и отошла к уже отстрелявшейся троице учеников.

— Похоже Север проиграет и третье отделение, — ученик столичной школы обращался к западнику, подчеркнуто игнорируя меня, но говорил громко — чтобы мне было отлично слышно. — В «рукопашке» и «холодном» проиграли всухую, и сейчас сдадут «луки».

Из пяти человек нормальным оказался только Вериди, южанин держался в стороне, не уделяя мне никакого внимания — «женщина и луки», за одно это меня нужно было возложить на жертвенный алтарь.

Я шла последней — набрав в этом круге шесть, восемь и выбив десятку в третий раз. И сорок два в общем зачете — дознаватели оставили «не наши» стрелы, выделив всего пару «нормальных», и… целых три рунных, отдельно перевязанных лентой внутри колчана, чтобы не спутать.

Наместник все-таки счел нужным посетить школьный Турнир — информация Тира оказалась верной. Слева — я немного повернула голову, чтобы рассмотреть штандарт Южного предела и чуть ниже, заметно приспущенный, знак дома Фениксов, и справа — ложа Совета.

Черных фигур на трибунах стало больше, но нужно отдать должное менталистам — перемещались они незаметно, не привлекая особого интереса, мне даже показалось, я видела одного из «звезды» Рябого, который был тогда в Академии.

Я — ждала знака. Все было оговорено заранее до мелочей — время выстрела и круг — финишный, третий, чтобы у них было время подготовиться. Дальнейшие действия и варианты во внештатной ситуации.

— Десять! «Номер пять» — третий выстрел — десять очков. Общая сумма за второй круг — тридцать очков из тридцати возможных. Общее место в турнирной таблице — один! — громко на всю Арену подсчитал Распорядитель.

Вериди — стрелял лучше всех. У него пятьдесят девять в общем зачете, только один раз стрела ушла в девятку. Вериди было жаль. Мальчик не причем, но из-за дознавателей и превратностей Немеса — именно он управляет удачей на жеребьевке — ему не суждено победить. Он — идет после меня, а мой выстрел — будет последним.

— Второй круг — закончен! Объявляем финишный третий круг! Лучники, занять позиции в порядке очередности!

Западник стрелял первым.

Зачем кому-то нужно было менять стрелы и подставлять Акса? Несомненно — Акса, он решил дать мне свой колчан в последний момент.

Подставить? Подтвердить, что этот конкретный Блау — полностью оправдывает звание «сумасшедшего» и не подходит, чтобы наследовать должность Главы?

При расследовании непременно всплывут столичные разборки с республиканцами, из-за которых Аксель перевелся в Корпус, последние события в Легионе, его действия на Севере …

Нелогично.

Я тряхнула головой.

Чушь какая-то.

Участник столичной команды отстрелялся вторым, выбив тридцатку в финишном круге, и трибуны взвыли от восторга.

Или Акс умудрился насолить кому-то лично и ещё в столице? Рунные связки такого уровня требуют подготовки и достаточного количества империалов, чтобы оплатить Мастера и заставить его молчать. Это очевидно — всем.

Снаряжение с собой он домой не брал — все хранилось в Корпусе, подменить при желании можно найти возможность, но — зачем?

И почему цель — один из членов Совета и цель ли?

Я покосилась на трибуны справа — второй ярус переливался серебром, а часть лож, где присутствовал почти весь Совет предела в полном составе сиял так ярко, что было очевидно — защита усиленная.

«Усиленки» должно хватить, чтобы задержать полет стрелы — это гарантировали дознаватели. Но я не верила им.

— Участник под номером четыре! Занять исходную позицию!

Десять.

Древко чуть покачиваясь торчало ровно в центре мишени — Вериди приподнял брови и незаметно кивнул мне — одобрительно.

— Десять! «Номер четыре» — первый выстрел — десять очков. Общая сумма за финишный круг — десять очков из тридцати возможных. Общее место в турнирной таблице — пять!

Вторую стрелу я доставала медленно, очень медленно, так медленно, что маг-распорядитель начал терять терпение.

Псаковы менталисты! Они должны были дать знак, когда стрелять! Но знака не было!

Я всматривалась в трибуны напротив и вправо — ложа Совета сияла ровным серебристым светом щитов.

Десять.

— Десять! «Номер четыре» — второй выстрел — десять очков. Общая сумма за финишный круг — двадцать очков из тридцати возможных. Общее место в турнирной таблице — пять!

Трибуны одобрительно загудели и кто-то даже засвистел, подбадривая единственную даму среди участников.

Остался только один выстрел. Я потянулась к колчану и… из нижней боковой двери, прямо за мишенями на Арену вышли трое в черной форме, и начали перемещаться по кругу, ближе ко мне и участникам.

Время.

Последнюю стрелу я выбрала из трех, перевязанных лентой — рунную. Натягивала тетиву, примеривалась, боковым зрением оценивая, сияет ли купол защиты над вторым ярусом трибун, где сидели представители Совета.

Интересно, в чью драгоценную задницу сегодня должен прилететь наконечник?

Трибуны безмолвствовали. Штандарты реяли на ветру сверху Арены, не накрытые куполом.

Флажок взлетел вверх и опустился — маг-распорядитель скомандовал — стрелять, я наклонила голову к плечу, и подала импульс силы в лук. Тетива запела, оперение чиркнуло по воздуху, и, вращаясь, стремительно полетело точно в центр мишени… постепенно теряя скорость, пока стрела не остановилась на полпути совсем…

Трибуны ахнули разом.

Стрела бешено вращалась в воздухе по кругу, как стрелка кампаса, набирая скорость, лихорадочно ища цель, вращалась все быстрее и быстрее, пока… не остановилась, указывая в противоположную от трибуны совета сторону…на…

Вжик!

Пу-у-у-х-х-х!!!

Общий купол лож вспыхнул ослепительно белым, защитные стационарные купола разом полыхнули радугой. Дознаватели уже бежали ко мне по песку, совершенно не скрываясь, кастуя плетения на бегу.

— Леди… — придушенно ахнул сзади Вериди и сделал сразу несколько быстрых шагов назад.

Древко моей стрелы покачивалось ровно по центру ложи Наместника Южного предела. Его императорского высочества второго наследника рода Фениксов.

* * *

— У вас есть выбор — просидеть сутки в закрытой комнате, совершенно комфортабельной — вам даже доставят несколько свежих романов. Лучший чай, закуски, и всё, что пожелает леди…

— Ниже уровня земли, экранированной… допросной…

— …или набраться сил, отдохнуть, подышать свежим провинциальным воздухом, сменить напряженную обстановку… Ваш глава поставлен в известность и одобрил именно этот вариант, но мы всегда предпочитаем учитывать пожелания…

— …заключенных…

— …сотрудников. Внештатных сотрудников, работающих на благо Империи, — мягко закончил Седой. — Для всех — следствие идет своим чередом. Вы нервничаете. Возьмите орехов, — ревизор пододвинул мне вазочку. — В отчете «звезды» господина Шахрейна отдельным пунктом идет терапевтический эффект, оказываемый на вас северными орехами в медовой глазури… При работе и взаимодействии с вами отдельно рекомендовано иметь при себе сладкое… — темные глаза менталиста сияли безмятежным спокойствием.

Я скрипнула зубами.

— Вы состоите из противоречий, леди. Противоречия всегда манят, и требуют получить ответы на вопросы. Светлая изначально сила источника, затем пробуждение темного родового. Прекрасные врожденные — и это отмечают во всех отчетах — ярко выраженные способности к целительству и… тяга к разрушению, которую вы открыто продемонстрировали на последних поединках. После вашего выступления на дуэли вам вероятно закроют путь в целители, я непременно постараюсь посетить дисциплинарную комиссию в Гильдии по вашему вопросу… И… — Седой помедлил, — вы на самом деле мне нравитесь, — закончил он так искренне, что стало очевидно — врет. — Я рекомендовал бы вам до Столицы больше не использовать чары во зло — иначе это заставляет вспоминать о том, что вы Светлая… это не понравится никому… тяга к экспериментам на людях.

— Я — темная, — родовая сила послушно облизала кончики пальцев, откликаясь на внутренний импульс.

— Помните об этом.

— Просто признайте, что вы облажались.

— Вы что-то сказали леди? Я не расслышал.

— Я сказала, куда именно вы планируете меня отправить, пока разберетесь? — выдала я громко, а не себе под нос, потирая покрасневшие запястья — браслеты-блокираторы сняли недавно. — И как надолго? — То, что купол на ложе Наместника был один единственный — вместо стандартных трех — это тоже просчет чернокафтанников. — «Донесение о покушении на одного из членов Совета» — пробормотала я себе под нос.

Этих идиотов только грань исправит, если… конечно, это не спланированная акция. Уж слишком менталисты были спокойны и невозмутимы, как будто ожидали этого. Они… не были удивлены.

— Вы знали, предполагали, что цель — Наместник, а вовсе не члены ложи совета?

Седой продолжил демонстративно шуршать бумажками на столе, как будто не слышал вопроса.

С Арены меня увели сразу, надев по пути браслеты, как будто я могла сотворить хоть что-то с третьим кругом. Дознаватели сработали быстро и заблокировали все входы и выходы, как и прошлый раз — ослепительно белый диск вращался в воздухе, объявляя первое предупреждение.

«Покушение на его второе императорское высочество. Всем оставаться на своих местах».

Императорское. Не — «покушение на Наместника Южного предела». И я только сейчас подумала об этом.

— Вот! — он достал распечатанный свиток из стопки. — А-джисс или Бель-ле? Что вам больше нравится, леди? Бель-ле! — ответил он сам себе с добродушной улыбкой. — Последний портал на пятый храмовый колокол. Направление на практику выдано помощнику-целителя. Напишите список, что хотели бы взять с собой из резиденции. Форму доставят, — он посмотрел на одного из своей звезды, — через десять мгновений. На выходе из портальной арки вас встретят, — добавил Седой.

Бель-ле? Туда же, куда отправили по заданию звезду Шахрейна?

— Завтра я бы хотела присутствовать на алхимии, надеюсь, этого времени вам хватит, чтобы разобраться, и найти виновного.

— Несомненно. Управление всегда делает всё возможное. У вас есть сомнения?

— Нисколько не сомневаюсь.

— Вестник Главе рода Блау доставлен, совет — в курсе, — Седой переплел пальцы в замок. — Вы просто отдохнете в провинции некоторое время от суеты Турнира… у вас временная дисквалификация на время проведения расследования, потом вы получите официальную благодарность за содействие.

— Я ещё не успела устать.

— Вы недооцениваете благодарность Управления, леди, — Седой перестал улыбаться. — В Столице многие отдали бы всё, чтобы оказаться полезными…

— За благодарностью всегда следует плата, — пробормотала я тихо.

— Госпожа, — один из дознавателей в черном, вошел в кабинет, — форма доставлена. Прошу следовать за мной.

— Вас сопроводят к порталу, — Седой продолжал благожелательно улыбаться. — Хорошего отдыха, леди Блау… Надеюсь, вы наберетесь новых впечатлений, и будете настроены более… благожелательно. Вас проинформируют, когда можно возвращаться.

«Отконвоируют до портала и обратно» — перевела я для себя, но это лучше, чем сидеть в допросной остаток дня и ночь. Там такие жесткие лежанки.

— Могу ли я отправить Вестник брату и сиру Тиру?

— Любая связь с внешним миром нежелательна. Вы же понимаете…

Я скрипнула зубами.

Псаковы дознаватели. Псаково управление. Зимы идут, а их методы ничуть не меняются.

— У вас остались вопросы, леди Блау? — спросил Седой, когда я остановилась, взявшись за ручку двери.

— Только один, — я развернулась к менталисту. — В итоге, кто победил в магбоевке?

— Первое место за юной сирой из команды Восточного предела… совершенно… непредсказуемый результат.

Я хмыкнула и присела, прощаясь.

Девчонка Вериди — молодец! Белая мантия ей не светила — просто не дали бы, учитывая какие навыки демонстрировали остальные участники, но… первое место, первая среди равных, лучшая — среди сильнейших.

К Вериди стоило присмотреться внимательнее.

* * *

Нас пропустили без очереди. До арки мы доехали верхом и так быстро, что все шедшие по обочине были вынуждены глотать клубы пыли от копыт — за день дорогу основательно занесло песком, а чистят тут утром.

Черная форма, застывшие выражения лиц, и маленький знак белого солнца на лацкане, обладали поистине магическим действием — люди расступались сами и переставали роптать, что им пришлось уступить очередь.

— Портал до Бель-ле.

— Отправка в Бель закончена… следующая запланирована через пятьдесят мгновений…

— Портал до Бель-ле. Немедленно.

— Слушаюсь, господин, — портальный маг — один из пары, склонил голову. — Изменить координаты точки выхода…

Толпа сзади загомонила и сразу притихла. Пара дознавателей за моей спиной стояли молча.

Я оттянула кади — горячий влажный воздух не давал дышать, а ставить купол мне запретили, как и использовать стационарный. Руки потели в перчатках, чтобы скрыть родовое кольцо, форма помощницы-целителя была чуть великоватой — рукава пришлось подвернуть, и терла в плечах — швы были слишком грубыми.

Значок помощника на лацкане сиял золотом.

В круг я шагнула сразу, как только выставили координаты. Халибадская арка была стандартной, полугрузовой — двадцать шагов в диаметре. Круг вспыхнул, как только маги закончили плетения, и руны начали зажигаться по очереди. Дуги Арки запылали серебром, расходясь волнами силы от одного столба до другого и…

…я задержала дыхание, закрыв глаза, как только перед глазами вспыхнул ослепительно белый свет.

…

…

…

— Госпожа… покиньте круг, госпожа…

Я откашлялась и первые мгновения была дезориентирована, как всегда после порталов, пытаясь вдохнуть воздух.

— Госпожа…

Меня под руки вытянули из круга, и тут же благословенной прохладой сверху опустился купол.

— Помощник-целителя госпожа Су, была откомандирована для прохождения практики во Второй полевой госпиталь Бель-ле…

Здесь было значительно жарче, чем в Хали-баде, потому что южнее. Воздух маревом дрожал в воздухе, фигуры перед глазами расплывались, но одного из южан, который пробирался к арке, бодро расталкивая толпу учеников в форме помощников целителей, ожидающих портал, я увидела отчетливо.

Мне белозубо улыбался малыш Сяо, одетый в традиционный южный мужской наряд.

— Господа, соблюдайте очередность! Портал на Хали-бад будет активирован через пять мгновений! Господа! Успеют все! Ваши подорожные…

Я поймала пару любопытных взглядов помощников-целителей, брошенных на меня вскользь. Пахло раскаленным песком, жаром, дымом, специями и терпкими южными благовониями.

Пахло — чуждо. Дом — пахнет снегом. Сыростью ступенек в алтарный зал. Лепешками Маги, артефактной смазкой, и совсем немного смолистыми поленьями, сложенными у камина.

Портальщик закончил проверять документы, подлинность печати, и вернул мне подорожную, отдав полноценный салют.

— Добро пожаловать в провинцию Бель-ле, госпожа.

* * *

— Это. Не. Я! — фарфоровый кувшин разбился о стену, с грохотом, осколки усыпали ковер, а шелк на ширме потемнел, покрывшись алыми винными пятнами. — Не. Я! Не я! Не я! Не я!

Слуга склонился ниже, и даже не выставил щит — рукав намок от воды, цветы рассыпались по ковру.

— Найди кто это, — Второй наследник дышал шумно, с присвистом, через раз. — Достань из-за Грани, если понадобиться…. Мне все равно, как ты это сделаешь!

Початая бутылка вина с грохотом ударилась о стену.

— Найди, кто подставил меня! Кто посмел… Посмел использовать «Зов» в пустыне, когда я здесь Наместник!!!

— Господин, — слуга глухо откашлялся, чтобы напомнить о необходимости сохранять спокойствие. Поврежденное вчера горло болело — у Феникса очень жесткие пальцы, а плетения целителей действовали долго.

Феникс низко зарычал.

— Чтоб их пожрали демоны грани! Я не использовал силу в пустыне! Это не я! Что ещё? Осталось только прицепить поводок и надеть блокираторы! — Феникс потряс руками. — Мало того, что я заперт в этой дыре, — он пнул столик, и тот взлетел на воздух. — Мало?! Я спрашиваю мало?!!!

— Согласно отчетам, ни один из ваших братьев не покидал Столицу и не проходил портал…

Феникс пнул перевернутый столик снова.

— Я не использовал Глас, не призывал шекков и не нарушал приказ!

— Я знаю, господин… — слуга смиренно склонил голову — глотать было до сих пор больно.

— Сезон! Быть запертым на этом вшивом юге, целый сезон!

Слуга не стал напоминать, из-за кого они здесь — и по какой причине — только невоздержанность второго наследника и привела к такому результату.

— Кто, — глаза на миг вспыхнули золотом. — Я хочу знать, кто из братьев подставил меня… И как эти призыватели подсуетились так быстро, организовали совет, подали прошение и получили ответ из канцелярии… я хочу знать, кто помогал им в столице…

— Слова рейны клана, — поправил слуга, — и второй наследницы. Как пострадавшая сторона, рода Корай и Блау имеют права требовать расследования и компенсации, нарушение устоев доказано и очевидно…

Феникс смел все стола одним движением руки — чашки, пиалы, блюдца и палочки посыпались на ковер.

— Это. Не. Я! — следующая ваза разбивается о стену. — Как они так быстро подали прошение, они не могут договориться даже о времени совета обычно!

— Клан Блау традиционно поддерживает третьего наследника. После событий на севере позиции немного пошатнулись, но… Учитывая договоренности о свадьбе наследника рода Блау и невесты из клана Корай, они отстаивают интересы вместе…

— Нас подставили. А кто виноват в этом? Кто? Кто, я спрашиваю!!!

Плетения вспыхнули в воздухе грозовыми разрядами, но слуга не стал закрываться — будет только хуже, и прикрыл глаза, открыто демонстрируя слабость.

— Вас не обвиняют, просто настаивают на восстановлении справедливости и просят о расследовании, как Наместника предела….

— О расследовании? Настаивают?! Они хотят, чтобы я вел расследование против себя самого — ведь отец уже все решил, приговор вынесен…

— Это не так, господин… Посланник ждет за дверью, но это не значит, что Император…

— Блау, Блау, Блау… — проговорил Феникс медленно. — Везде — Блау.

Слуга вздрогнул, вспоминая последствия аукциона — четыре трупа, и то, он успел прикрыться в последний момент, отбросив плетениями слуг вперед. Смерть всегда унимает жажду Феникса. Фаворитку было не жаль, но пришлось инсценировать покушение — дочь Высокого рода не может умереть просто так.

Но то, что произошло сегодня на Арене — спутало все узлы плетений. Сначала — Аукцион. Слуга сглотнул, испытывая боль — потерю семнадцатого лота он будет помнить долго. Затем — копия свитка из Канцелярии о праве на помолвку между родами Блау и Дан — лучший ученик Чи входит в клан Блау? И теперь… вот это…

— Найди. Кто подставляет меня, — голос Феникса звучал почти ровно и холодно. — Пустыня, — он загнул один палец, — стрелы на Арене… Как вообще этот платок оказался у меня?!!

— Это… подарок… почившей вчера сиры Сунь… которая отправилась за Грань в результате… покушения. К сожалению… после вчерашних событий мы не имеем возможности расспросить сиру….

Дознаватели изъяли платок сразу, чтобы изучить рунные связки. Слуга снова сглотнул, чтобы расслабить горло — он уже начал искать, раскручивая цепочку — всех фавориток всегда проверяли от и до, род Сунь был древнейшим в Империи, и традиционно занимал нейтральную позицию, не вступая в борьбу за Золотой трон на стороне одного из Наследников.

— Мы теряем позиции… теряем людей… теряем влияние в Столице! Третий брат становится слишком силен, если он успеет оправиться от провала в Легионе, то займет моё место!

— Этого не случиться, господин…

— Уже случилось! Отец — сомневается! Иначе не прислал бы сюда «Голос»…

Слуга выдохнул и украдкой вытер вспотевшие руки, спрятав в широких рукавах ханьфу — слева в груди противно заныло — последние дни выдались очень… напряженными, в пору сходить к жрецам, провериться, не наслал ли кто проклятие на Второго Наследника, с момента приезда на Юг все идет не так.

Руку Запретного города он чувствовал даже отсюда. А спланировано тщательно — стрелы были заготовлены загодя, просчитано всё до мелочей — время, место, день выезда на смотры Корпуса на следующей декаде. Он знал, какую версию разрабатывают, как основную — Наследник просто решил привлечь внимание отца к собственной персоне, но какой идиот будет планировать два покушения подряд?

Как? Как такое могло произойти?

Он — не понимал. Каждый из тщательно рассчитанных планов просто рассыпался на куски, и оборачивался против них.

Кто играет против? Кто, настолько умен, что может переломить ситуацию и обернуть в свою пользу?

Небольшое победоносное путешествие на Юг превращалось в катастрофу. Шакалы Управления ждали за дверью, чтобы допросить! Допросить!!! Наследника!

— Господин, — напомнил он острожно. — Посланник ожидает за дверью уже тридцать мгновений, как и дознаватели… это может вызвать вопросы. Заставлять ждать «Голос Императора»…

— Впустить.

— Господин, я вызову слуг, чтобы убрать…

— Впустить. Я. Сказал.

Посланник Запретного города стоял на фарфоровых осколках совершенно невозмутимо.

Расшитое золотой нитью верхнее ханьфу сияло, пухлые белоснежные руки, унизанные двойным комплектом перстней сложены в традиционном приветствии.

— Голосом императора говорю я. Внемлите воле повелителя Земли и Небес, владыки Великой Империи…

Посланник развернул свиток и зачитал.

— Я… — пауза была отчетливой, Феникс прикрыл глаза и сделал над собой видимое усилие — в присутствие посланника Запретного города нужно соблюдать правила. — Я не знаю, о чем вы говорите.

— Это ваш ответ? — голос звучал ровно.

— Да. Верен Императору и клану. Чту повеления, и исполняю приказы. От первого Исхода и до последнего.

— Ваш ответ будет передан Императору. Голосом императора говорю я — примите приказ.

Посланник развернул ещё один свиток и монотонно зачитал повеление.

Слуга задержал дыхание, считая мгновения.

Пока, наконец, Второй Феникс не вскинул руки — рукава взметнулись в воздух, и, наследник, соединив ладони, опустился перед Посланником на колени.

— Смиренно принимаю волю отца-императора.

Слуга — выдохнул.

Когда гостиная опустели — занавески дрогнули и двери закрылись. О стену разбилась ещё одна бутылка — последняя, забрызгав алыми каплями белый ковер на полу.

Ковер, который меняли вчера.

Глаза Феникса вспыхнули золотом, так ослепительно, что казалось это сияют два золотых империала.

— Господин… — слуга проследил, как Наследник переворачивает один из двух уцелевших стульев в комнате, ставит его по центру, небрежно откинув сапогом мусор и осколки.

— Пригласить дознавателей.

— Но… господин, можно переместиться в кабинет, здесь… — слуга покосился на две заляпанную тахту, сломанные столы и единственный оставшийся стул, — некуда сесть.

— Значит, они будут стоять, — глаза Наследника снова вспыхнуло золотое безумие. — Если посмеют допросить Феникса.

Глава 11. Выбор порождает последствия

Северный предел,

поместье рода Блау

— Как же так, как же так! — Луций пыхтел, помогая двум слугам, постоянно оглядываясь назад — чист ли коридор второго яруса. Сир Аксель растянулся прямо на верхней площадке лестницы и на этот раз даже не дошел до комнаты, пробороздив носом по ступенькам, отрубившись прямо здесь — нужно убрать мальчика быстрее, пока не увидел сир Блау. — Как же так, Великий! Как же так! А ещё даже не вечер! Аккуратнее, поворачивайте, — командовал он слугам, пытаясь подхватить недвижимое тело под руки с другой стороны. — Агггххх… — Спину прихватило внезапно — за эту зиму сир Аксель заматерел и стал тяжелее.

— Уже? Опять напился.

Разогнуться Луций не смог — мешала боль в пояснице, поэтому просто повернул голову на голос и почти уткнулся носом в герб Блау на тисненной коже голенища. Сир Кастус небрежно отпихнул валяющуюся рядом бутылку аларийского носком сапога, и та, весело подпрыгивая, покатилась вниз по ступенькам — ковры придется чистить.

— Порталы, учеба, стресс… — попытался прикрыть он мальчика. — Ап-ч-хи, — от резкого аромата самогона зачесалось в носу.

— Напился… — констатировал Глава, и наклонился, подцепив пальцем рукав племянника — кольца артефактов сверкнули в воздухе, когда рука бессильно рухнула обратно на пол. — … как последний низший, до невменяемого состояния. В комнату его! Живо!

Сира положили прямо поверх покрывал, слуги стянули только сапоги, прикрыли легким пледом, плотно задернули шторы и приглушили светляки.

— Ам…ням…ням… ням… ик… — малыш Юстиния перевернулся на бок, обнял подушку и умиротворенно засопел.

— Стресс, порталы, последние декады выдались непростыми… — замямлил Луций, подслеповато щурясь — в полумраке он видел хуже, только темную фигуру, замершую напротив двери.

— Он пьет, чтобы заглушить голоса в голове. У Юста всё начиналось так же, — скрипнули сапоги, прогнулось кресло — сир Блау устроился, по привычке вытянув вперед длинные ноги и поманил пальцем, единственный оставшийся в комнате светляк, к себе.

Луций молчал, боясь даже вдохнуть — тема «душевной болезни» не из тех, которые можно обсуждать открыто, только внутри семьи. Слушать — да, нельзя — говорить. Эта та черта, которую не позволялось преступать вассалу.

— Мы ходим по кругу, опять ходим по тому же кругу, — светляк медленно вращался вокруг пальца — родовое кольцо Главы мерно вспыхивало, — сначала отец, теперь сын. Но сейчас всё протекает гораздо быстрее, чем у Юста… или он сильнее… я думал, у нас есть ещё несколько зим… нам нужно несколько зим…

— Сир… Аксель … — выговорить слово — «болен», он не так и смог.

— Сходит с ума, — буднично произнес Кастус. — Так же, как Юст.

Ребенок заворочался, и плед сполз на пол. Луций на цыпочках подошел ближе, чтобы прикрыть сверху. В профиль, в полумраке, Аксель настолько напоминал сира Юстиния, что дыхание перехватило.

— Он просто молод, и похож в этом возрасте на сира Юстиния…

— Луций. Ты думаешь, я не знаю, что ты прикрываешь все его выходки? Всегда прикрывал детей. Но ты не можешь не видеть, что происходит…

— Он просто молод… всегда можно найти, что сделать, чтобы наследник прислушался к голосу разума…

— Делать, — интонации Кастуса стали надтреснутыми и усталыми. — Он не просто похож на Юста, он — такой же. Ты не можешь не помнить, с чего всё начиналось. Сначала он тоже будет пить — несколько зим, если нам повезет, чтобы не слышать голосов в голове. Потом будет пить беспробудно. Потом, когда это перестанет действовать, перейдет на смеси… и постоянно будет говорить, что он не сумасшедший, пока не станет слишком поздно.

— У сира просто были проблемы с госпожой Рели, — упрямо встопорщил усы Луций.

— У сира были проблемы с головой, — прошипел Кастус. — Потом голоса тварей возьмут верх, и будут звать его к себе… манить… Юст говорил, что они зовут его, постоянно зовут его к себе. Ты помнишь, что было потом? Он начнет пропадать в шахтах. День, два, декаду. Потом… всё повторится снова, и мы получим… тоже самое. Он приведет за собой всех! Всех тварей, кого сможет позвать, и его не удержит — никто. Никто, Луций. Ни я, ни Вайю не сможем перебить Глас и перехватить контроль…

— Мальчик справится.

— Он похоронит Блау, и вместе с нами половину предела. Ты знаешь это.

— Мальчик сможет.

— Ты всегда прикрывал Юстиния, всегда, и продолжаешь это делать! Это, — светляк метнулся к кровати и завис над головой Наследника, осветив лицо, — второй Юст, признай это уже. И он — сходит с ума.

— Мы сможем вылечить мальчика, — Луций подхватил плед и встряхнул, чтобы расправить. — Нам просто нужно время. Прошлый раз нам не хватило только одного — времени.

— Ты, как Вайю. Та тоже решила, что она воплощение Асклепия на земле и сможет вылечить брата. Но ей — пятнадцать!

— Девочка знает? — руки на миг замерли, и снова неторопливо и тщательно встряхнули плед.

— Аммм… Агггххх… чмок-чмок… — Аксель заворочался и перевернулся на спину, раскинувшись поперек кровати, отворачивая лицо от светляка.

— Знает. Девочке нужна была цель — и я дал ей её — спасти брата, но… это невозможно. С Юстом мы перепробовали всё.

— Аггг…. Аммм… чмок-чмок-чмок…

— Нам придется убить его.

Пальцы задрожали так, что кольца звякнули о кольца, а расправить плед сверху получилось не с первого раза. Только тщательно укрыв мальчика полностью и спрятав руки в рукава ханьфу, он выпрямил плечи и развернулся к Главе.

— Недопустимо. Нам нужно время и мы сможем найти решение. Сир Юстиний никогда не позволил бы…

— Сир Юстиний мертв, — тихо рявкнул Кастус. — Мертв уже двенадцать зим как, и убил его он, — светляк снова метнулся к кровати, осветив спящего, — он — его собственный сын! Ты хочешь, чтобы Аксель повторил судьбу отца? И если Юста остановил Акс, то если Аксель сойдет с ума, его не остановит — никто в этом Пределе! Ты хочешь, чтобы это было последнее плетение, которое похоронит род Блау? А как же Вайю?

— Девочка не позволит… если у нее действительно «клин»…

— Именно поэтому у нас есть пять зим, или пока она не достигнет пятого круга, после этого делать что-то будет поздно.

— Я… — старческий голос надломился — … я отказываюсь в этом участвовать. Я всегда был верен вам, сир. Всегда. Но если… если…

— Я не сказал если, Луций. Я сказал — когда. Лечения — нет. Решения — нет. Выхода тоже нет — иначе мы нашли бы его… в прошлый раз.

— Я — отказываюсь.

— Мы. На этот раз мы должны остановить это до того, как всех погребет под обломками. Мы — Луций. Не вынуждай меня… не вынуждай отдавать тебе прямой приказ.

Светляк под потолком полыхнул так ярко, что пришлось прикрыть глаза — плетения среагировали на вспышку силы Главы.

Дверь закрылась тихо, почти бесшумно. Они остались в спальне вдвоем.

— Аммм… Агггххх… чмок-чмок…

— Спи, мой мальчик, спи… — Старик на цыпочках подошел к тахте, и ещё раз тщательно подоткнул плед со всех сторон. — Старый Луций непременно что-нибудь придумает, непременно… — бормотал он, и, немного подумав, начал плести маячок — мальчику не помешает подстраховка.

Когда дверь скрипнула ещё раз — едва слышно, прошло ещё несколько мгновений. Под щекой стало влажно и солоно — прокушенная до крови губа, чтобы удержать силу под контролем, пульсировала болью.

В спальне было темно, пусто и тихо. Когда сир Аксель открыл глаза.

* * *

Кожа обложки была потрепанной и шероховатой, в пятнах вина и жира — сир Юстиний никогда не был особенно аккуратен. Личный дневник, с середины совмещенный с лабораторным журналом, был заполнен заметками — «заказать Рели отрез мирийского шелка» шло сразу следом за — «Спать не мог. Продержался двое суток, прежде чем уйти в горы. Голоса в голове сводят с ума».

Периоды просветления можно было отследить по почерку — четкий, с уверенным нажимом и штрихами — в ясные дни, до невнятных закорючек, которые приходилось разбирать, перечитывая по нескольку раз — в «плохие».

На первой странице было выведено «собственность Юстиния Блау», и нарисована дурашливая, но вполне узнаваемая картинка, как в свитках «лавок для услады». С середины дневника рисунков больше не было. Вообще.

«Решения нет. Все бесполезно, мы с Юстинием перепробовали всё» — это то, что сказал ему Глава, прежде, чем передать дневник — «Читай. Не веришь мне — поверишь своему бывшему сюзерену». Дневников было много — целая стопка, но ему выдали только один. Видимо этого должно хватить, чтобы он изменил решение.

«Сегодня выпил три бутылки. Аларийское перестало брать. Хейли обещал достать курительных смесей».

«Легче».

Луций листал страницу за страницей.

«Смеси перестали действовать. Рели меня боится. Переехала в отдельную спальню».

Эксперименты, опыты, попытки взять под контроль.

«Мне сегодня тридцать четыре зимы. Отец сошел с ума в тридцать пять. Напились с Кастом так, что спалили тренировочную площадку».

«Менталист сошел с ума. Каст достал шлемник, чтобы прикрыть» — Луций отлистал страницу назад и вчитался подробнее — этого он не помнил, чтобы привлекали кого-то из дознавателей — слишком опасно.

«Бесполезно» — это слово встречалось чаще всего, на каждой третьей странице. «Кастус не теряет надежды. Нашел новый алхимический состав — будем пробовать».

«Кровь тварей на породнившихся дает побочный эффект». Далее строчка была затерта и выведено крупно, подчеркнуто несколько раз: «НЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ!!!».

«Стало хуже. Не хочу есть. Заставляю себя через силу».

«Завел пятый лабораторный журнал — кажется, вся жизнь состоит из одних опытов».

«Бесполезно. Бесполезно. Бесполезно». Пока, наконец, Светлые не предложили решение. «Встречаемся на побережье. Какую возьмут цену? Если решение есть — не важно, я готов платить. Рели хочет вернуться к Хэсау».

Луций перелистнул страницу и вернулся обратно — сверить даты — между двумя листами было пропущено сразу несколько зим — в дневнике не писали. Благословенных зим тишины и спокойствия, когда сиру Юстинию стало лучше.

«Этот ребенок родился Светлым. Рели невменяема, целители погрузили её в сон. Отказывается подходить к девочке. Каст возится с ребенком и даже выбрал ей имя — Вайю. Видимо, чтобы я всегда помнил о своей вине.

Я — виноват».

Дальше страницы были чистыми — оставалось ещё с десяток, Луций пролистал до конца, но запись была последней.

«Я виноват. Решения — нет. Все бесполезно».

Флаконы с зельями он перебирал медленно — выбрал два, и выпил залпом, поморщившись от горечи. Голова должна пройти — болело так, что слезились глаза. Он — становится слишком стар.

И, хвала Великому, что дневник — один! Ему — хватило. Как будто подглядел за чужой жизнью сквозь замочную скважину.

«Ездили к Хэсау, на верховья, выбирали Акселю первого райхарца. Сын — растет».

«Старик получил Трибуна. С меня ящик аларийского» — вспомнил он строчки в начале. «Луций будет отличным Наставником для Акса».

Не будет. Наставником малыша стал сир Кастус лично. Не доверив ему воспитание Наследника.

К Светлым сир Юстиний и госпожа Аурелия ездили, когда сир Кастус был отъезде — отговорил бы, его тоже не взяли. Клятва мешала говорить прямо и в дневнике об этом не было ни строчки, но по оговоркам — этот островной мусор получил кровь заклинателей — кровь Блау, и… светлого ребенка в истинно темном роду. Не надо быть гением, чтобы понять последствия.

Островные крысы, так любящие эксперименты на крови.

То, что изначально все обязаны Светлым — Луция не трогало. Как у «грязного» у него было крайне мало пиетета к истории Исхода.

Записи в дневнике были настолько хаотичны, что некоторые приходилось перечитывать дважды и возвращаться, чтобы понять смысл. Замечания о ходе экспериментов перемежались новостями Империи и Легиона, домашними заметками и выписками из Хроник. Даже даты сир Юстиний утруждал себя ставить не всегда и не везде.

«Двадцать восемь великих родов — двадцать восемь экспериментов, из этих генетических линий выжили только двадцать шесть. «Спящая кровь» — есть в каждом из родов двадцати шести. Но активная — только у пяти — Фениксы, Лойсы, Вериди, Блау и Кораи. И — Да-арханы.

Почему именно нам, Блау, так не повезло, и наша кровь была совместима по характеристикам с кровью северных «тварей»? Идеальная совместимость, как у Да-арханов и шекков. Нужно проверить Вериди и Корай» — писал в дневнике сир Юстиний. — «Хэсау не повезло — не удавшийся эксперимент».

«Настоящая причина уничтожения Да-арханов? Проверить хроники в родах других пределов — найти записи, были ли в роду Да-арханов сумасшедшие». Заметок про уничтоженный южный род было много — страницы исчирканы красной тушью поперек.

«Кораи — слишком слабы» — подчеркнуто трижды.

«Провел у Вериди две декады. Они решили вопрос по-другому — сумасшествие передается только по мужской линии, они отсекают мальчиков от дара — оставляя его «пассивным», «активники» — только женщины.

Рели узнала об условиях пребывания у Вериди — ребенок в обмен на информацию — третья дочь Главы беременна. Забрала Акселя и уехала на побережье. Спальню сожгла, уничтожила лабораторию Софи и мастерскую Каста, потому что — знали. Брат в ярости.

Обещал Касту скупить все лоты на ближайшем Аукционе и заказал ингредиенты в Столице.

Каст дуется декаду. Рели не возвращалась.

Каст дуется уже вторую декаду. Рели нет. Схожу с ума».

«Ждать — это всё, что нам остается. Если у этой дуры получилось исправить то, что они натворили» — это всё, что сказал тогда Кастус, когда после нескольких декад отсутствия бледная в синеву сира Аурелия появилась на пороге поместья с девочкой на руках. Госпожа тогда истаяла за одну зиму — перестал работать источник, и никогда не говорила, какой ритуал провела.

— Эххх… — Луций потер заслезившиеся глаза. Госпожа Рели никогда уже не узнает, что у нее получилось — девочка смогла пробудить темный дар. — Светлые крысы…

Благодаря экспериментам Светлых и их открытиям, каждый род нес частичку крови новой земли. Они усиливали свойства каждой из генетических линий, в надежде найти «ключ» к этому миру, но поколения спустя стало ясно, что эксперименты идут совсем не туда. В попытках стать своими в чужом мире. А после этого они зашли слишком далеко в попытках вывести Высших-среди-Высших, новую расу.

Эксперименты были запрещены, Светлые отселены в резервацию и теперь сотни зим делают вид, что целиком посвятили время изучению высоких искусств. Но вряд ли кто-то забыл, кто эти островные твари на самом деле.

Почему просто не перебили их всех? Луций не раз задавался ответом на этот вопрос. Но резервация — под защитой Фениксов, и даже после попытки отделения в Смутные века, как мирийцы, Фрейзия и Хаганат, им оставили свободу и подобие жизни.

Целый остров заключенных.

Талмуд с правилами — как следует себя вести, как покидать остров в сопровождении, как посещать пределы, на каких специальностях учиться, какие мероприятия разрешены — был огромным. Луций читал внимательно, как и Глава, потому что после малого совершеннолетия девочке пришлось бы соблюдать правила. Хвала Великому, раз в несколько поколений полукровки появлялись в темных родах, но он не пожелал бы жизни «Светлой» драгоценной дочери сира Юстиния.

Теперь его сюзерен может быть спокоен за Гранью — его дочь темная, и — начать беспокоиться за сына.

Луций покряхтел, переплетая пальцы, и начал очень старательно думать о пышных прелестях Маги, в красках представляя смуглые, налитые округлости, чтобы отогнать мысли в сторону — он только думал, но вассальная клятва была слишком старой — и срабатывала быстро — голова разламывалась уже просто от размышлений о том, как ему… обойти сира Блау.

Убирать Малыша он не собирался. Иначе там, за Гранью, он не сможет посмотреть в глаза сира Юстиния. Чтобы ни думал о себе сир Блау — нынешний Глава — он из простой семьи, и понятие «рода» — у него связано только с одним человеком — трибуном Блау. И его детьми.

«Девочка знает. И — знала. Знала! Что ждет брата» — он порылся в верхнем ящике стола, задвинул обратно с трудом — оттуда вываливались бумаги, открыл второй, и нашел искомое в третьем — чертеж и расчеты «стабилизатора», разложил схему на столе и посмотрел под новым углом.

Наследника можно погрузить в стабилизатор. Отключать схему только при необходимости. По предварительным расчетам — можно сохранять так жизненную активность и работу внутреннего источника до пяти зим, если… настанет необходимость.

Этого времени им хватит. Девочка — растет. Вместе — они найдут решение. Да, найдут. И Даны — не самый плохой выбор для супруга.

А он может выйти из клана и потом снова принести клятву, но только личную — своей ученице.

Виски прошило болью от одной мысли о том, чтобы предать Главу.

Луций щелкнул пальцами, приноравливаясь, и растянул чары в стороны — плетение ледяной удавки, которым он не пользовался добрый десяток зим — вспыхнуло в воздухе тонкой струной и задрожало.

Плебейское плетение, которое использовали все. Низшие классы, наемники и те, кто вырос на улице, вынужденный выживать и защищаться. Сиры считают «удавку» — грязной, он же — считался только с практичностью, и с тем, что нельзя отследить почерк плетений.

Виски снова кольнуло болью, но приглушенно — зелья начали действовать.

Он делал многое ради рода Блау. И продолжает делать многое, даже то, что вызывает отвращение, но у всего есть предел. Черта, переступить которую не сможет даже он.

Без Кастуса дети не выжили бы — им нужен был щит. Но задача щита — защищать, и если он перестает выполнять свои функции — щит бесполезен. Пока Глава защищает детей — глава нужен, но если детей не будет…

Льдистая прозрачная струна напевно задрожала в воздухе, когда он чуть ослабил плетения.

Дети его сира — неприкосновенны. Он приносил клятву служения по велению души, а не по необходимости.

Он молчал, когда светлую крысу сделали Наставником девочки.

Молчал, когда девочку привезли из шахт полуживую.

Молчал, когда Глава начал заигрывать с чернокафтанниками и столичными.

Молчал, когда на девочку предъявили претензии Хэсау.

Молчал, увидев брачный контракт от клана Хэйли.

Молчал, когда Глава начал искать управляющий артефакт прямо под носом Управления.

Молчал, когда на совете кланов принимали решение об отделении Севера, и Глава отдал голос «за».

Молчал, когда проводили эксперименты с кровью тварей, которые могут поставить на Грань весь род.

Молчал, когда видел спящее мирное лицо сира Люцина, который больше никогда не поднимется больше второго круга.

Молчал, отправляя Вестники, что в поместье все хорошо.

Молчал, когда печать Главы оставили не сиру Акселю — не Наследнику.

Молчал, молчал, молчал, но больше он молчать не будет!

Если девочка решится встать против Главы, ради брата — он займет ее сторону. Если… не решится, придется действовать самому.

Ледяная удавка дрогнула в воздухе, когда он пошевелил пальцами — туда-сюда, запев, как струна цитры.

Шантаж? Глава сам привез юного Дандалиона в поместье.

Угроза чужого клана и убийство? Список тех, кого можно обвинить, Луций постоянно держал в голове.

Подставить? Нет. Дети — неприкосновенны, и должны остаться чисты — никаких подозрений.

Убийство? Луций вспомнил комфортабельные гильдейские камеры в столице — и спину Главы на соседней лежанке.

Яд? Проклятье? Несчастный случай на охоте? Происшествие в шахтах? Взрыв?

Нападение? Глава — теперь Луций даже мысленно именовал его только так — часто берет его в сопровождение. Отряд — стандартный. Нужно заранее нейтрализовать Главу и выиграть время — чтобы положить всех, ему хватит пяти мгновений, если заранее заменить артефакты. Совет в Хадже, малый Кернский, или тот, что созывают раз в пятизимье в Левенсбрау — ему подойдет любой. Леса есть везде.

Он слишком стар — у него нет своих детей, и терять ему — нечего. И это — не предательство, это — защита. Вассальная клятва убьет его сразу, но это благословенное дело будет последним, которое он сделает в этой жизни.

Если Глава решит, что род Блау должен стать меньше на одного человека — Глава умрет.

Кровь из носа хлынула внезапно, плетения «удавки» схлопнулись от потери контроля, и он растер алое между пальцами — клятва работала исправно.

Нужно дождаться девочку.

До того, как начнет действовать «клин» — есть время до шестого круга. Время, убедить Главу принять правильное решение. Если нет… прежде, чем умрет, он сможет многое рассказать своей ученице о сире Кастусе Блау.

Глава 12. Выбор порождает ответственность

Южный предел, провинция Бель-ле, портальная арка

— Госпожа! Прошу, — Малыш поклонился и даже умудрился растянуть пару гласных на южный манер — напевно и медленно, в Столице говорят быстро и отрывисто, экономя время, на Севере — резче и гортаннее, от чего одни и те же слова выходят грубее.

Сяо вытянул меня из очереди на портал под руку, провел, освобождая дорогу, и расслабился, только когда толпа с подорожными осталась позади.

— Юных служителей Асклепия отправили на практику в Хали-бад, взаимовыгодный обмен, — подмигнул он и белозубо улыбнулся, указывая на мой новенький значок помощника-целителя. — Их туда, вас — оттуда.

Дорога до города — городка, если быть точным, Бель-ле на первый взгляд, казался меньше Керна в пару раз — заняла около десяти мгновений, из которых Малыш молчал от силы миг — пока подсаживал на лошадь и трогался. Все остальное время Сяо — насмешничал.

— Вы слышали последние новости, госпожа Су?

Су — Сяо тоже произнес напевно, издеваясь над произношением южан, и вышло — Су-у-у-у … как будто он тренируется выть в опере.

Я молча прищурилась.

— Нет? О-о-о… видимо вы отбыли из Хали-бада до того, как произошел вопиющий случай на Арене… До того? Я так и подумал. Позвольте, я расскажу, — Малыш хмыкнул. — На его величество второго Феникса совершено покушение, прямо во время межшкольного Турнира на дисциплине — один из лучников — сира, стреляющая кстати не очень, ей не удалось бы занять призовое место в общем зачете…

— Сир Сяо.

— …перепутала направление и вместо мишени выстрели прямо в ложу Наместника южного предела. Вы представляете, госпожа Су? И да, мистер. Мистер — Сяо.

— Мистер Сяо!

— Мы делали ставки, — произнес Малыш своим обычным голосом. — Внутри «звезды», пройдет ли этот Турнир так же … мирно, как Кернский… или закончится как-то иначе.

— И? Ваша ставка выиграла?

— Увы. Моя вера в вас стоила мне почти половины жалованья за четыре декады… Зато сир Райдо сорвал куш — выиграла одна его ставка из двух. Почти сто пятьдесят чистыми! Вы сделали его богатым, всего лишь раз выйдя на поле! Вторая — никогда не сыграет, и я верну свои империалы обратно!

— И на что он ставил? Неужели, что стрела прилетит Фениксу в задницу?

— Что вас исключат из Турнира, — серьезно ответил Сяо, — если вы будете участвовать, вас исключат непременно.

— Это временное исключение. Не по моей вине. Я выполняла требования дознавателей.

— Знаю, — Сяо склонил голову, пришпоривая коня, чтобы мы шли бок о бок. — Но факт остается фактом — ставка выиграла. О чем выдумаете, леди Блау? — спросил он, глядя на то, как резко я натянула удила.

— О несправедливости…

— … вы не виноваты….

— … о том, что сиру Райдо, если он воспитанный сир, непременно следует со мной поделиться, раз он делает деньги на леди…

— Оу…

— … и думаю о том, как проходит расследование?

— Запрещено обсуждать, леди Блау. Ваш статус, — он помедлил, — на текущий момент…

— …заключенная под стражу.

— … подопечная. А любые обсуждения такого рода запрещены. Сир Таджо дал четкие указания. Простите. Задайте вопрос на любую другую тему и я отвечу.

— Я должна была попытаться, — улыбку скрыло кади. — На что была вторая ставка достопочтенного сира, которая «никогда не сыграет, и вы вернете империалы обратно»?

Лицо Сяо осветилось от удовольствия и предвкушения.

— Что на этот раз вы полностью и подчистую разрушите халибадскую Арену, леди Блау.

* * *

Провинция Бель-ле, городской дом, переданный сиру Таджо Шахрейну в личную неотчуждаемую собственность

— Прошу, — Малыш Сяо откинул накидку с лица и дурашливо поклонился на воротах, которые вели в тенистый садик, опоясывающий дом по кругу, скрытый за высокой стеной из белого камня. — Мы рады приветствовать сиру Блау в доме сира Таджо. Личная неотчуждаемая собственность, переданная городским советом за заслуги перед провинцией, — пояснил он.

Неотчуждаемая? Которую Шахрейн продаст, когда окончательно осядет в Столице?

Я приподняла бровь и аккуратно шагнула туда, где была единожды — проездом, более восьми зим назад, была давно — в прошлой жизни.

Внутри ничего не изменилось — дорожки, рассекающие сад на четкие квадраты, увитая виноградом, плющом и цветами внутренняя часть стен, площадка для танцев под открытым небом должна располагаться в дальней части — небольшая, для одного-двух человек — всегда девственно белая — я помнила, можно хоть сейчас танцевать босой — чистящие артефакты тогда работали исправно.

Табличка над дверью, с надписью каллиграфическим почерком — «да обретет мир всяк сюда входящий», щербинка на второй ступеньке сверху — я опять зацепилась носком сапога, полы, устланные цветными коврами внутри, летящие шторы — казалось, дом замер. Застыл много зим назад точно в таком же виде, как тогда, когда его покинула Хозяйка.

Ещё много раз облетят лепестки с персиков, укрыв сад розовым покрывалом, много рассветов и закатов минует, но здесь — в доме — останется все по-прежнему. Доме, который Таджо превратил в склеп, создав усыпальницу для своей матери.

Дом был женским настолько, что в нем было неуютно находиться даже мне, насколько же должно быть неуютно менталистам? Безделушки, вазы, засушенные цветы, расшитые шелковые подушечки, расписанные веера, ширмы с Хаганатским орнаментом, мирийские ковры, и набор чайного фарфора — столичный, из голубой глины.

Даже пиалы на чайном столике были расставлены так, как будто через мгновение, шурша юбками ханьфу, в комнату впорхнет Хозяйка, мелодично позвонит в колокольчик, и слуги принесут нам послеобеденный чай.

Дом, который стал тюрьмой на долгие зимы. Склеп, в котором Шахрейн хранит воспоминания.

— Не трогайте, леди Блау, — испуганно попросил Сяо, увидев, как я легко коснулась пальцами томиков стихов, выставленных на полке — ни пылинки. — Ради Мары, ничего не трогайте, и не двигайте с места, в вашей комнате — вам выделили гостевую спальню в северной части дома — вы в своем праве, но здесь…

— Сир Таджо — против.

— Попросил не прикасаться, — уточнил Сяо и потянулся к стеллажу — придирчиво поправил собрания стихов по одной линии — выставив ровно, как будто коснувшись, я нарушила святость места и совершила преступление.

— Здесь есть слуги?

— Слуга. Единственный, и его отпустили на всё время нашего пребывания. Вам придется справляться самостоятельно, а для поддержания порядка хватает артефактов.

— Порядка? — я осмотрелась — в большой гостиной царил хаос, настоящий первозданный хаос, какой бывает, когда в доме живут… творческие женщины, и все пространство выстраивают вокруг себя.

Единственные комнаты в этом месте, я помнила — где Шах убирался сам — это личная спальня и кабинет, там царил почти стерильный порядок, как в алхимической лаборатории. Только эти две комнаты носили отпечаток Таджо.

Во всем остальном доме до сих пор безраздельно властвовала почившая сира.

Или мистрис? Я не помнила, лишали ли мать Таджо титула. Юная поэтесса училась в Столице, и поступила на факультет Искусств, когда ее заприметил Наследник — на тот момент — рода Таджо.

А дальше — как в дурном дамском романе, но с несчастливым концом. История не имеет сослагательного наклонения — бастард одного из самых известных родов Центрального предела вырос на окраине Южного.

Их с матерью — позор семьи — отселили отдельно из большого дома в Бель-ле. Тут он и вырос. На деревянных брусьях тренировочной площадки на заднем дворе до сих пор можно найти инициалы Шахрейна, вырезанные ритуальным кинжалом.

Мать не взяли даже наложницей, внебрачный ребенок не интересовал никого до тех пор, пока у сына не обнаружили высокий уровень дара и выдающиеся способности к менталистике.

После принятия в род Таджо с Шахрейном захотели общаться все и сразу — вроде у него осталось двое дядей по матери. О которых я ни разу не слышала ничего, как о мертвых— ни хорошего, ни плохого, за несколько зим.

Я переходила из комнаты в комнату, и трогала знакомые с прошлой жизни вещи — касалась пальцами статуэток — вот эту нефритовую белокрылую Ниму, Таджо поставил в кабинете и использовал вместо пресс-папье, напольная ваза из холла, томики стихов, сундук, вырезанный целиком из пожелтевшей от времени кости какого-то пустынного хищника — тоже был мне знаком. Я столько раз стирала с него пыль — никаких бытовых чар и плетений, избавь Великий — только отрезом мягкого меха.

Значит, пока ещё он не обустраивал столичное поместье и хранит все самое ценное на Юге. Все это Таджо перевез к себе, когда продал дом, который напоминал ему о прошлом.

Или чтобы стереть прошлое?

Заместитель начальника управления сир Таджо не мог позволить себе иметь запятнанную репутацию. Не должно было остаться никаких упоминаний о тех страницах жизни, которые стоит вымарать.

Его больше ничего не связывало с этим местом, после того, как его мать — умерла.

— Там небольшая терраса, — пояснил Малыш Сяо, раздвигая для меня двери. Легкая двускатная крыша пагоды защищала от палящих дневных лучей светила, на полированных досках в беспорядке лежали разбросанные подушки, вокруг небольшого столика, с установленной на нем деревянной доской.

— Какой вид, леди! — Сяо с удовольствием вдохнул воздух, рассматривая цепь песчаных барханов вдали. Если прищуриться — можно рассмотреть и маленькую точку сигнальной вышки на фоне неба.

— Го? — я подошла к столику, рассматривая недоигранную партию. Все как в жизни — есть расчерченная на клетки территория, за которую будут воевать — захватывать клановые земли, строить поместья и загонять противника в ловушки.

Игроки были почти равны по уровню — я рассматривала черно-белый узор из камней — «глаза», «крепости», но… позиция «белых» сильнее.

Доска, как зеркало, отражает стратегию каждого из противников. Готова поставить, что белыми… ходит Таджо. Я обошла столик по кругу — как обычно, предпочитает думать за противника, двигаться сразу по нескольким направлениям развития, практикуя обманные захваты, и безжалостно отсекать те, что ведут в тупик. И не важно, сколько камней было потрачено. И так любит использовать для движения вверх «лестницы», оставить иллюзию выхода, окружив. Ведь взять в плен — это слишком просто.

Шах любил играть против самого себя — твой лучший, единственный и возлюбленный противник — это ты сам. Свой лучший враг и свой лучший друг. Но не в этой партии — слишком разные стратегии захвата.

— Белыми атакует Таджо?

Малыш удивился, но — кивнул.

Любой образованный Высший играет в го, занимается искусствами — музыкой, каллиграфией, живописью и танцами.

— Го — «Дыхание камней», — Малыш аккуратно устроился рядом на соседней подушке.

— Мне больше нравится — «разговор с камнями». Как будто камни противника так и просят — «захвати меня, атакуй меня, не заметь меня»…

Сяо хмыкнул, рассматривая доску.

— Все камни — одинаковы, всегда. Имеет значение только форма, которую они образуют из пустоты чистой доски, занимая отведенное пешкам место, — процитировала я по памяти. — Го учит пониманию, что добиться всего невозможно, надо брать столько, сколько сможешь удержать, а остальным — делиться. Или делать вид, что делишься.

— Игра, которая учит искусству стратегического окружения и превосходства, — кивнул Малыш.

— Игра, которая учит контролю. Контролировать жадность — этому учатся в первую очередь — много территорий ты просто не в состоянии удержать, контролировать скромность — маленькую территорию просто защищать, но её не хватит для победы. Контролировать обиду, — я загибала пальцы поочередно, — потому что противник сильнее, и ты не рассчитал. Контролировать гнев — на себя и ситуацию. Преодолевать косность, усталость, скепсис, скуку, тренировать терпение…

— Пф-ф-ф-ф… леди, послушать вас, так игра учит всему…

— Почти.

Именно поэтому Аксель не любит Го, хотя ни для кого не секрет, что это — любимая игра Глав кланов. И я тоже не люблю.

«Достигай большего малыми усилиями» — мне никогда не давался этот принцип. Единственное, чему меня научили, играя в Го — «из любой самой тяжелой ситуации всегда есть выход». Зависит только от того, насколько нестандартный ход ты сделаешь.

«Не пытайся съесть все чужие камни» — лучшая война ведется не обнажая оружия и плетений. Поэтому я всегда проигрывала — мне хорошо давались прямой штурм и агрессивный натиск — отсутствие стратегического виденья налицо. Побеждает не самый сильный, а самый гибкий.

Готова поставить, что девочка Вериди, взявшая первое место в боевке, превосходно играет в Го.

— Не трогайте, леди Блау! — испуганно воскликнул Сяо, увидев, что я запустила руку в чашу — камни звякнули.

— Ты знаешь, почему стороны у доски не равны?

— Конечно, — Малыш пожал плечами, следя за движениями моих пальцев — я достала черный кругляш. — Чтобы видеть точно видеть позиции — свои и противника…

— Чтобы точно видеть перспективу. И уметь оценить ее. Тронул камень — ходи.

— Леди Блау!

— Черные проигрывают.

— У черных фора!

— Проигрывают. Поражение через шесть ходов, — я зажала камень между указательным и средним пальцем, — первый ход? Логично, но слишком просто. Так ходила бы я. Белый встанет тут, второй ход, закрыть здесь, ловушка, захват, и… — камень цокал по пунктам, когда я обозначала стратегию. — Проигрыш. Окружены.

Сяо прищурился, рассматривая доску.

— Поэтому стоит немного помочь черным, — пояснила я Малышу.

Гладкий кругляш переливался свету антрацитом и приятно холодил пальцы. Подумав, я поставила его на клетку поля — камень щелкнул, встав на доску.

— Леди Блау, я же просил!

Пусть Таджо мучается — а Шах всегда — всегда — играет белыми. Потому что первых ход всегда делают черные, чтобы дать противнику сделать первых шаг по завоеванию территории.

— Кто играет черными? Бутч?

— Райдо, — простонал Сяо, не решаясь прикоснуться к доске.

— Ра-а-айдо? — протянула я, заново оценивая партию. — Оу.

— Хорош? Следует это признать. Редко кто может столько продержаться против сира Шахрейна.

То, что игра шла долго, можно было сказать и так — на соседнем столике стояли уже два пустых чайничка.

— Практикующему го необходимо постоянно меняться — только изменения залог роста и развития. Это будет наглядным уроком, — пробормотала я себе под нос и аккуратно убрала свой камень с доски, бросив обратно в чашу.

— Леди?! — Ахнул Сяо, когда я подцепила пальцами ещё один черный камень, который стоял на доске до меня, и с наслаждением отправила его обратно в чашу.

— Раз это сир Райдо — пусть проигрывает. Ему — полезно.

* * *

— Где сира? — голос Каро звучал взволновано.

— Госпожа. На Юге говорят госпожа, Хвост, пора бы запомнить. Что толку носить местную одежду, если ты даже говорить не можешь правильно?

— Где … госпожа?

— В спальне. Ей следует освежиться перед выходом в город.

— Мы можем остаться здесь.

— Нам дали задачу — развлекать леди, не отходя ни на шаг. Как много развлечений ты можешь придумать в доме, где ничего нельзя коснуться? — насмешливо парировал Сяо. — Лавки здесь не столичные, но лучше пройтись по Бель-ле.

Каро что-то невнятно промычал в ответ.

Я стояла в коридоре, в двух шагах от поворота в другую часть дома, и в трех от приоткрытой двери в гостиную. Приоткрытой на ладонь — ровно столько оставил Сяо, перед тем, как коснулся сначала моего рукава, потом стены, потом — губ.

«Ждать. Молчать. Слушать. Помощь» — вот, что это значило. Поэтому я переминалась с ноги на ногу, почесывала шею — широкий воротник формы натер нежную кожу, и — слушала. Что же посчитал нужным, чтобы я знала, Малыш.

— Готовы документы о прохождении практики помощника-целителя госпожи Су, — сказал Каро Сяо, и было слышно, как свитки бросили на стол. — Заверено печатью — Второй полевой госпиталь Бель-ле, Старший мастер-целитель восьмого круга, магистр… все, как положено.

— Как ты успел так быстро?

— Уметь нужно, — Каро раздулся от гордости, — когда поручают.

— Ты молодец, Хвост, — польстил Сяо. — Как думаешь, скоро наши вернуться?

— Пансион за границей города — тридцать мгновений туда, тридцать мгновений обратно… Тиль обязательно захочет завернуть в Госпиталь по пути, и такие допросы не длятся долго, что может знать эта девчонка? Если бы она знала хоть что-то, Глава рода Блау никогда не дал бы разрешение на проведение допроса…

Я — замерла, слушая.

Каро говорил без умолку, изредка поощряемый короткой похвалой и вопросами Сяо. Таджо, Бутч, Райдо и Тиль — на допросе Айше, дядя дал разрешение. Тут я была согласна с оценкой Каро — кузина ничего не знает, иначе дядя не одобрил бы. Фикция, а не допрос. Значит, «звезду» отправили в Бель-ле только за этим?

— Я зарезервировал место на второй утренний портал в Хали-бад для леди Блау, ревизоры должны отправить Вестник, но я уверен, они разберутся уже сегодня к вечеру, — трещал Каро. — Мастера-рунолога же уже нашли…

Рунолога, который готовил стрелы — нашли. Точнее нашли его труп декадной давности в одной столичных канав одного из злачных районов. «Вероятно нападение черни с целью ограбления» — я с трудом удержалась, чтобы не хмыкнуть. Очередной раз, когда Управление не сможет найти Заказчика — когда дело касается кого-то из Запретного города, гриф СС появлялся на свитках с завидной частотой — дело закрыто, засекречено и передано в архив.

— Очевидно для всех, что леди Блау не причем, нет смысла устраивать покушение на его второе императорское Величество. Стрелы пробили бы щит, но рунных связок не хватило бы, чтобы снять все стационарные купола разом, — вещал Каро.

— Имитация покушения? — поддакнул Сяо.

— Возможно, — важно произнес Каро, довольный тем, что его так внимательно слушают. — Иначе почему дело сразу забрали под гриф ревизоры? Ашту прав — все нити плетений ведут в Запретный город, а всё, что попадает в Запретный город, там и остается.

Каро сегодня был очень словоохотлив — рассуждал о дрязгах в императорской семье, ссылке на Юг Второго Феникса, о том, как Гильдии и рода соперничают между собой, чтобы заслужить внимание братьев. О том, что Аксель был вызван на допрос, и завтра будет давать показания, о том, дадут ли мне «звезду» за содействие Управлению в этот раз, или ограничатся устной благодарностью, о том, что в Хали-баде под видом расследования начали проводить чистки в Совете — и не новый ли Наместник инициировал этот процесс, о том, как ему надоел Юг, надоело быть на побегушках у других пятерок, и что они с Сяо непременно вместе должны вытребовать положенные выходные.

Говорил так много, что я не один раз вздрагивала, оглядываясь на пустой коридор — не идет ли кто. Шахрейн совершенно распустил «звезду» — при мне подобного себе не позволял никто.

Ушла я тихо, развернувшись на цыпочках, когда Каро окончательно съехал с интересных для меня тем, на обсуждение прелестей юной сиры с параллельного потока алхимиков, которую знали и он, и Малыш, и эта леди почему-то в представлении менталиста оказалась отъявленной стервой и исчадием Грани…

Чтобы освежиться по-военному мне хватило пяти мгновений — поплескать в лицо холодной водой, поправить форму и переплести косу. И ещё через пару мгновений я нарочито громко топала по коридору, вежливо постучав по двери в гостиную.

— Господа.

— Леди Блау! — тепло поприветствовал Каро и улыбнулся. Волосы дознавателя опять блестели так ярко и глянцево, как будто он их чем-то укладывает.

— У нас свободное время до вечера, и только одна задача — сопровождать и развлекать, — Сяо дурашливо кивнул мне. — Как госпожа желает провести «свой-день-в-заключении»?

* * *

— Переплатил, — констатировал Малыш, запуская руку в мешочек со сладостями, который не успел убрать Каро.

— Это для леди!

— Фереплатил и фкусно, — чавкнул Сяо. — Говорил, нужно брать в другой лавке.

— Тут берет сир Таджо! — возмущенно пискнул Каро, потуже затягивая веревочки, когда рука Малыша опять потянулась к покупке. — Леди?

— Дома, к чаю. Благодарю, Каро, — улыбнулась я с трудом — даже под куполом чувствовалась жара — марево в воздухе было таким плотным, что плыло перед глазами. Как они вообще существуют в таком климате?

На прогулку мы вышли втроем — я, в кади и накидке сверху, и двое менталистов — в мужских нарядах южан. Оживленные настолько, что казалось, у них отпуск или внеплановые каникулы, а не задача — сопровождать сиру с преступными наклонностями.

Бель-ле — маленький провинциальный городок — небольшой кусочек оазиса, вокруг которого сначала выросло поселение, а затем — город. Пансион Айше располагался на окраине города — за городской чертой, но обсуждать это мне не полагалось — перечень разрешенных к обсуждению тем дознаватели соблюдали неукоснительно.

Местный рынок жил своей вялой дневной жизнью — народ перебирался под тень навесов, обсуждая новости и дела, ближе к вечеру, как только жар схлынет, и с пустыни повеет прохладой — будет гораздо оживленнее. Нас обсуждали исподволь — слишком светлая кожа на Юге всегда привлекает много внимания, маскируя интерес за предложением купить товары. Объектом преследования лавочники почему-то выбрали именно Каро — последний из зазывал от лавки с украшениями, бежал за нами почти полквартала. Сяо смеялся открыто, я — улыбалась только глазами, отворачиваясь от ошарашенного таким вниманием Каро, который выглядел по-детски ребячливо, когда дулся.

— Ужин в ресторации? — предложил Малыш, рассматривая вывески на другой стороне улицы. — Или ещё круг? Смотреть в Бель-ле всё равно больше нечего, слишком провинциальный….

Вспышка на фоне безоблачного неба была такой яркой, что на мгновение ослепила — пришлось прикрыть глаза. Защитная сеть куполом, расчерченным на серебристые квадраты, проявилась над крышами домов первой и следом…

— …город… — договорил Сяо, глядя в небо.

… пришел звук. Военной тревоги.

— Сработал сигнальный контур города, — озвучила я очевидное.

— Военная тревога! Сир не давал никаких указаний! — Каро отвернул полу верхнего кафтана и начал отстегивать значок дознавателя.

— Убери знак Управления, идиот! — тихо рявкнул Сяо, отодвигая меня к стене — несколько испуганных горожан, подхватывая купленные товары, неслись сломя бегом, то и дело поднимая голову к небу.

— Сам идиот! Есть четкий регламент на этот счет! — возмутился Каро в ответ. — Что делать в случае военной тревоги, имея на руках конвоируемого… — фраза оборвалась на полуслове, когда он посмотрел на меня.

— Идиот… — прошипел Малыш ещё раз, и щелкнул кольцами, выплетая Вестник — один и второй — две вспышки ушли одна за другой. Первый вернулся обратно почти мгновенно, сияя таджовской силой. — Возвращаемся! Это приказ.

— Приказ сира Шахрейна? — переспросил Каро.

— Мары Пресветлой! Не будь идиотом, Хвост! — Сяо резко схлопнул Вестник. — Сейчас будет плохая связь — Вестники могут не доходить, приказ сира — вернуться в дом.

— Что случилось? Мы не сможем поднять защиту без Хозяина, — пробормотала я, глядя на стремительно темнеющее небо, наливающееся тьмой.

— Периметр усилен артефактами, сир Таджо, — Сяо помедлил, — очень трепетно относится к вопросам личной безопасности.

— Параноик, ты хотел сказать, — пробормотала я, отслеживая движение туч, которых просто не могло быть на Юге — не с такой скоростью и не так. Если это то, о чем, я думаю…

— Домой! Домой! Домой! Ну, же, сира Блау! — Каро так занервничал, что даже дернул меня за рукав, разворачивая.

Дальше — мы бежали. Под звук надрывающихся сигнальных артефактов на городом, перепрыгивая брошенные и перевернутые повозки, огибая толпу, и то и дело вжимаясь в стены, чтоб не снесли и не сшибли. Люди — обезумели.

Пока Каро перед калиткой выплетал ключ доступа, выданный Шахрейном, то и дело ошибаясь — плетения срывались с пальцев, я — обернулась.

Небо за нашими спинами темнело воронками. Прорыв. Ступенчатый прорыв Грани. Над городом — ровно на северо-запад — разворачивалось Око.

— Прорывы Грани по периметру, — прошептал над моим ухом Сяо, и это последнее, что я услышала отчетливо — взревели горны…

— Объявлена красная тревога, красная тревога, красная тревога! Всем-всем-всем, красная тревога, красная тревога, красная тревога, — трубили горны. — Всем занять свои места! — это было последнее, что я слышала, пока меня не втолкнули внутрь, и стационарный купол тишины отсек все звуки снаружи.

* * *

— Сколько здесь постоянных дивизий?

— Их здесь нет, это же не Хали-бад. И не беспокойная граница, за последние сто зим здесь не было ни одного прорыва Грани… — вздохнул Каро.

— Сейчас расквартирована одна, и ту перебросили. Почти нет магов, — дополнил Сяо, нервно отбросил свиток на стол — светляк вспорхнул вверх — выше к потолку. — Но портал хотя бы успели пройти экзорцисты, до того, как он захлопнулся.

— Сущности Грани могут тянуть и использовать энергию портальных арок, — Каро нервно взлохматил волосы. — Это стандартный регламент при объявлении военной тревоги. Стан-дарт-ный!

— Случаев каскадного перемещения сущностей через портальные арки зафиксировано не было, — парировал Сяо.

— Ты идиот!

— Сам ты идиот, Хвост, у меня брат — портальщик, и он говорит, что это самое тупое, что только можно делать в таких случаях!

— Регламент отработан сотни зим назад!

— Да-а-а… и ещё сотни зим будем тупо делать то, что нам завещали предки…

— Господа…

— Ты уверен, что твой брат достаточно хорошо учился в Академии? — съязвил Каро, и это была — ошибка.

— Что? — взвился Сяо. — Да мой брат лучший на курсе! Лучший!

— Господа!

— Это признают все магистры и…

— Господа!!! — я спустила ноги с кресла и решительно направилась к столику. — Я желаю чаю, господа. Леди желает — чаю, и … чтобы вы помолчали хотя бы десять мгновений, пока мы находимся здесь.

— Леди Блау…

— Тишины, Каро! — я размяла пальцы. — Или я брошу на вас купол….

— Вам нельзя плести и здесь сир Таджо отдельно отметил, что нельзя использовать …

Купол упал на Каро со резким щелчком — одна короткая вспышка сопровождала довольный смешок Сяо.

— Браво, леди…

Вторая короткая вспышка, щелчок — и Малыш беззвучно разевает рот. Я выдохнула, и, выбрав пиалу, начала медленно наливать чай. Медленно и медитативно. Конечно, эти два болвана сбросят купол — сил у них больше, чем у меня, но этого времени блаженной тишины хватит, чтобы я смогла успокоится и подумать.

Бель-ле заблокирован.

* * *

Мы сидели на ступеньках у входа на нижний ярус, дать доступ к которому мог только Хозяин дома, почти тридцать мгновений.

Они вернулись пропахшие дымом и силой. Таджо и Тиль.

Таджо, чтобы открыть нам доступ и активировать защиту, Тиль — за своим сундуком, его отправляли на помощь к целителям, которых не хватало.

— Дом не покидать, стоит защита. Артефакты выдержат даже прямой удар Ока сверху, если вы будете сидеть на нижнем уровне. Это ясно? — Шах говорил отрывисто и коротко.

Мы кивали синхронно.

Таджо — почти параноик, дом — почти крепость, нижний ярус — почти алтарный зал и хранилище, только без алтаря. Теперь я понимаю, почему дом Шахрейна купили так быстро — достаточно просто изучить усиление защиты.

Он пустил нас в святая святых — вынужден был, оставил внизу и они с Тилем — ушли. Стационарный купол тишины Шах отключил, чтобы экономить силу и перебросил всё на защитные артефакты, поэтому, мы вздрагивали от вспышек силы, треска и грохота, когда щиты срабатывали по периметру.

Или когда где-то в стороне Бель-ле раздавался очередной взрыв.

Время тянулось медленно. Так медленно, что я перемерила шагами периметр комнаты и диагонали с десяток раз, пока Сяо очень вежливо не попросил леди сесть.

Малыш — читал, или делал вид. Каро нервничал и тренировался. Чары срывались, узлы рассыпались, а плетения времени он вообще выплетал почти каждый пять мгновений.

— Маги должны залатать прорехи к ночи, а к утру — ликвидировать последствия, — повторял Каро, как мантру. — Мы просто не можем погибнуть в провинции по такому… по такому глупому поводу…

— О, Хвост, заткнешься ты или нет! Лучше повторил бы круг медиаций, ментальные техники или построй себе иллюзию побережья с голыми наложницами, закольцуйся там, и сиди! Только перестань выть! — рявкнул Сяо.

— Сам перестань!

— Тихо!

Я даже не подняла глаз от свитка. В отличие от менталистов, я уже мгновений пять чувствовала чужое присутствие — не враждебное, нет, скорее устало-изучающее. Именно такими были короткие вспышки отголосков эмоций, которые звучали внутри. Видимо, дядя неправильно рассчитал сроки и эмпатия начала возвращаться до того, как кончился Турнир.

— Сир…

— Сир Райдо!

Райдо пах также, как Таджо и Тиль — дымом и силой Грани, а ещё лечебной мазью, которую выписывают от ожогов светила.

Мою охрану меняли — Сяо и Каро отправляли к Бутчу. Прорехи почти залатали, но их слишком много и маги не справляются, нужны любые люди и любые крохи силы. А Райдо — он пошевелил толстыми покрасневшими пальцами-сосиками — приставили ко мне, потому что бесполезен.

— Мы остаемся здесь до утра? — поинтересовалась я.

— У вас есть предложения, как наилучшим образом провести эту ночь, леди? — Скрабезно ответил Райдо, и я — фыркнула.

— Учитывая, что аллергия на лучи южного светила проявляется не только на открытых частях тела, а… на всех, чесаться у вас должно — всё. Вам сейчас должно хотеться только одного — нырнуть с головой в ванну из мази с охлаждающими плетениями.

Райдо неосознанно почесал щеку.

— Знак помощников срабатывал дважды, — я тронула пальцем значок целителей. — Это значит, Госпиталь не справляется — нужна любая помощь. Так вызывают всех, только когда у них абсолютная нехватка целительского персонала. Я — могу помочь. Могу ассистировать, держать узлы плетений, сортировать эликсиры…

— Вестники не дойдут, и Таджо не даст разрешение, — перебил он меня раньше, чем я закончила. — У вас — всего третий круг, и вы даже не сдали экзамен на помощника-целителя…

— Я могу помочь. Иногда решает одно плетение, один узел…

Райдо раздраженно махнул в мою сторону рукой, и я прикусила губу — псаков упертый баран. Псаков! Чтоб когда ему потребуется помощь рядом не нашлось ни одного целителя, чтобы оказать ему помощь!

В кресло я забралась с ногами, хлопнув по коленям свитком.

— Вставайте! — Райдо ещё раз раздраженно махнул на меня рукой. — Что вы расселись, как на приеме, леди! Вставайте! Быстро! Вы думаете, что вы сможете помочь? Вы думаете, что сможете кого-то спасти? Вы решили, что знаете, что это такое? — он сделал несколько шагов и навис над креслом. — Вставайте! Я дам вам возможность посмотреть, что такое прорыв…

— Но… сир Таджо… вестники…

— Как вы сказали — ни одни пальцы не будут лишними? — Хмыкнул Райдо. — Посмотрим, через сколько мгновений вы, юная сира, в приказном порядке потребуете вернуть вас обратно в подземелья. Собирайтесь. Мы едем в Госпиталь.

Глава 13. Все возвращается на круги своя

— Не сюда! — рявкнул на нас несшийся мимо молодой Целитель в зеленой форме — помощник магистра — отметила я мельком ранг по нашивкам. Пару зим со стажировки — не больше. Старшего получил совсем недавно. — Помощник? Какой курс? Свежие? Силу не тратили?

Прежде, чем я открыла рот, он выдал с десяток вопросов разом.

— Не важно! В «алхимичку», рядом с «сортировочной», будете заниматься распределением эликсиров, потом подойдете к Старшей сестре по крылу, вам выделят палаты, или — «зеленых». Быстрее, помощник! Быстрее! Рук не хватает!

Райдо едва слышно хмыкнул над моей головой.

— Стойте! А вы куда? Посторонним вход воспрещен! — схватил Целитель за рукав Райдо в самый последний момент, и тут же быстро одернул руку, встретившись взглядом с менталистом. Настроение которого было паршивей некуда.

— Охрана, — рубанул Райдо коротко и нелюбезно.

— Запрещено!

— Или так, или ваш Госпиталь лишится пары рук.

— Пропусти, свои, — Усталый Тиль, спускался с лестницы прямо нам навстречу.

— Господин Второй целитель, господин Второй целитель, — помощница со значком Сестры, в заляпанном фартуке поверх формы, бежала по коридору. — Третий ассистент свалился, магистр требует вас в операционную, срочно!

Молодой целитель выругался, заворачивая трехъярусные конструкции.

— Под твою ответственность, — бросил он Тилю. — Вы — быстро в «алхимичку» — до конца коридора и направо! — палец ткнул в нас с Райдо, и целитель умчался наверх, бормоча на ходу. — Какой идиот отправил всех помощников в Хали-бад именно сейчас, накануне!

— Целитель…?

— Помощник — целителя Су, госпожа Старшая-сестра, — отрапортовалась я быстро.

— У нас тут не принято, — махнула та на меня рукой, усталые глаза над кади чуть усмехнулись — лучики морщинок разбежались в стороны. — Мы все зовем друг друга — «Сестры», все, кому посчастливилось отрабатывать контракты на Юге. Привыкнете.

— Я разберусь, — бросил помощнице Тиль.

— Да, господин-целитель, — короткий кивок, и зеленая юбка вихрем взвилась вокруг ног, когда она, развернувшись, помчалась куда то-то по коридору.

— Что так долго? Я же сказал, что рук не хватает — нужны все. Эти южане совсем забыли, что значит военное положение.

— Попробуй проберись по городу быстрее, — огрызнулся Райдо на вопрос Тиля и пожал плечами. — Доставил? Доставил.

— Я просил — поторопиться, — выдохнул менталист тихо. Если бы не тонкая седая прядь в волосах, сейчас, в целительской форме и фартуке, ни за что не принять его за дознавателя. Целитель и есть. — Помощников не хватает, сестер не хватает, рук не хватает, накопителей и тех — да у нас на практическом курсантам выдают мощнее…

— Южане, — меланхолично произнес Райдо.

— Что с эмоциональным контролем, леди Блау? — уточнил Тиль очень серьезно.

— В норме. Всплесков быть не должно.

Тиль проводил нас на сортировочный пост, проверил пару назначений, что я не перепутаю «анестезийный» с «противовоспалительным» и помню таблицу сочетаемости эликсиров, забрал себе единственного усталого помощника, который явно отрабатывал вторую смену, судя по темным кругам под глазами, и — умчался.

Райдо — соврал. Меня бы и так вызвали бы в Госпиталь, и Таджо уже отдал приказ, но этому придурку захотелось сыграть. Во Втором полевом госпитале нехватка целительского персонала была такова, что вызывали всех, кто был в зоне Бель-ле — курсантов, недоучек, и всех помощников-целителей, среди который числилась и госпожа Су.

«Сойдете даже вы» — как язвительно выразился Райдо. Таджо счел Госпиталь безопасным местом. Стационарные купола над зданием были старыми, такими старыми, что я затруднялась сказать, сколько десятков зим назад их проектировали. Это было видно по толщине линий защиты, которые укрывали Госпиталь сверху прозрачной сетью, которая улавливала любые возмущения пространства и гасила — громко, но эффективно. Сейчас таких куполов не делают, экономя заряды накопителей и артефактов, здесь — похоже — до сих пор стояли кристаллы.

Дядя умилился бы — провинциальный Госпиталь Бель-ле был защищен лучше, чем наша Кернская Ратуша, здание Академии и Совета вместе взятые.

С назначениями я разобралась быстро — отсортировала листы по сочетаемости, проверила годность исходных фиалов и качество — что-то, но хоть зелья были свежими, и начала работать.

У любого организма есть — «порог» действия, плетения хороши и работают, но только до определенного момента, когда чар уже столько, что начинается отторжение. Поэтому всё, что можно было лечить эликсирами — вытягивали зельями.

«Если можешь не плести — не плети», как говорил один из моих Наставников. У больных часто начинался «откат», когда плетения слетали и не выдерживали нагрузку — их приходилось обновлять, и если чары «не лягут», потому что кто-то использовал двойное и тройное анестезийное — пациента не вытащить.

«Пилюль» и «таблеток» в госпитале Бель-ле не было. Я по привычке проверила все полки — пусто, видимо провинция не то место, где могут позволить себе отдельного Мастера-алхимика, либо у них слишком тихо. Слишком спокойное место — это плохо, потому что они не готовы — а сейчас они не готовы к тому, что происходит за пределами купола.

Я — разливала эликсиры, Райдо — подпирал стену, веселая Сестра — свежая, выспавшаяся, с ясными глазами — видимо вызвали после отдыха, забегала, забирала подносы с расставленными фиалами и убегала обратно. И я — перестала успевать. Слишком много было больных, пачка листов с назначениями не уменьшалась, а всё росла, с каждым приходом помощницы, и я заставила Райдо работать.

— Я — дознаватель, а не знахарка, — шипел он тихо. — И у меня болят пальцы.

— Их подвижности хватит, чтобы отмерить две порции, разлить в каждый из флаконов. Это задача для тупых, справится даже дознаватель!

— Леди Б…

Ругаться мы закончили, потому что опять прибежала девушка. На этот раз ей пришлось ждать — забирать было нечего, и она пританцовывала от нетерпения на месте, не в силах стоять спокойно.

— Но… — начала она, глядя на то, как Райдо льет эликсиры, из мерной чаши.

— Двух и трех-компонентные, — успокоила я её. — Составы выше трех — делаю лично.

Она кивнула, но бдительно наблюдать за менталистом продолжила.

— Застегни обратно, сестра, — посоветовала мне девушка, увидев, что я полностью отбросила назад кади, которое мешало.

— Пыточное устройство, — буркнула я и получила в ответ лукавую усмешку темных глаз — больше не было видно ничего, кроме кончиков пальцев, настолько закутанной была помощница.

— Привыкнешь. Скоро аль-таи, декады засухи. Когда обжигающий зной не прекращается ни на мгновение, и даже стационарные купола не всегда спасают и жрут демонову прорву сил. Ты подписала стандартный контракт на две зимы?

Я неопределенно пожала плечами — не сказав ни да, ни нет, продолжая быстро отмерять и разливать эликсиры по фиалам.

Южные женщины редко занимались сестринским делом, ещё реже сдавали на помощника-целителя и никогда не становились дипломированными Целителями. Так как мужья и семья в большинстве своем относятся к этому неуважительно и с подозрением — ведь часто пациентами могли быть мужчины. И работающая женщина в Южном пределе — это значит, что ни отец, ни муж не в состоянии содержать и обеспечивать семью — позор.

Поэтому большинство Сестер и помощников женского пола набирали из других пределов. Платили тут хорошо, и «контрактниц» всегда можно было отличить по белоснежной, почти фарфоровой, коже, на фоне смуглых южан. Но каждой приходилось постоянно носить кади, соблюдая традиции и устои Предела.

Здесь платили хорошо, и часто Сестры заключали контракты сразу на несколько зим, чтобы выплатить закладную на дом, или просто накопить империалов. А потом покидали негостеприимное место.

Любую свободную сиру тяготила бы необходимость постоянно появляться в городе, закутанной с ног до головы. И если в Хали-баде нравы были мягче, то совсем иначе дело обстояло в такой провинции, как Бель-ле.

— Не вздумай снимать кади, — шепнула мне Сестра, наблюдая за Райдо. — Тут много ортодоксов, влепят такой штраф, и ещё и обвинят в совращении…

Я приоткрыла рот от удивления.

— Да, да, — закивала она. — Я сама из Центрального. Мы все стараемся даже выходить в город пореже — хватает Корпуса общежития. Сделай ещё флакон двойного успокоительного, занесу в «сортировочную», мы кидали жребий, кому из младших стоять на «метках», парню не повезло.

— Готово!

Прихватив очередной поднос с бутыльками, и сунув отдельный фиал в карман, девушка умчалась. Я потеребила застежку кади — надевать или нет?

В чем-то я могла их понять. Эти постоянные призывы к молитве, раздающиеся из храмов Немеса несколько раз за день, необходимость носить кади, постоянная жара, удушливые ароматы благовоний, сандала и жженой амбры, сладковатые цветочные масла, которыми так любят натираться местные, южный кофе, который здесь готовили со специями и солью… и только в Госпитале пахло привычно — эликсирами, очищающими плетениями, силой и кровью.

* * *

— Всё? — усталый голос Райдо звучал удивленно — стол перед нами был чистым, все до единого листы назначений мы отработали и можно было отдохнуть.

— Всё, — я потянулась удовлетворенно, размяв затекшую спину и шею. — Сейчас принесут ещё, но пока — перерыв.

— Сестра! — сразу две помощницы заглядывали в «алхимичку», помявшись на пороге. — Листов пока нет, а мы с самого начала на ногах — ни кусочка лепешки во рту не было. Подменишь в приемной? Там пара «зеленых» — простые случаи, и потом тебя сменят, — быстро протараторила мне знакомая девушка.

— Конечно, — опередила я Райдо, который уже открыл рот, чтобы возразить.

«Зеленых» действительно оказалось двое — оба лавочники, видимо их достало на улицах. Случаи оказались простыми — несколько плетений, листы с назначениями, и идут следующие пациенты.

Третий — тоже оказался простым — даже не понадобились чары, а вот четвертый легионер, на груди которого сияла «зеленая» метка оказался «красным». Причем настолько тяжелым, что пришлось искать Старшую-по-крылу и сразу отправлять на очередь в операционную.

— Опять красный, — протянула я ошеломленно, осматривая пятого раненного, на груди которого отчетливо прохладной зеленью снова сияла «зеленая» метка. — Да какого идиота они поставили на сортировку? Идем!

* * *

Юнца трусило. Трясло так, что он сжал пальцы в кулаки. Успокоительные ему явно не помогли.

Совсем мальчишка — возраста Акса, не больше. Седьмой курс? Восьмой? Судя по нашивкам, экзамен на помощника-целителя он уже сдал и отрабатывал практику в Госпитале.

Сетка защитного купола над нами полыхнула серебром, сработав от удара, и темное небо на миг осветилось — воронки вдалеке меньше не стали, и, казалось, вращались ещё быстрее.

Чем заняты эти псаковы экзорцисты?

Местная «сортировочная» располагалась в задней части Госпиталя, прямо во дворе, под куполом, чтобы обеспечить удобный проезд. Раненные лежали в четыре ряда, на холстинах, постеленных на брусчатку — около пятидесяти человек, прикинула я примерно. Мальчишка уже успел отсортировать всех — над каждым холодной зеленью или влажным алым светилась поставленная метка.

И ни одной черной, — выругалась я про себя. — Ни одной.

— Стажер…

— Кадет, — поправил он меня тихо. — Здесь на практике, как помощник.

Они опять поставили стажера на сортировку!

— Почему распределение должен проводить Мастер или один из Старших целителей?

— Не хватает людей…

— Потому что так снижается вероятность ошибок! Вы прислали мне «красного», с «зеленой» меткой.

Мальчишка вскинул на меня покрасневшие от напряжения глаза и упрямо мотнул головой.

— Раз стояла «зеленая», значит — зеленый.

— Красная.

— Зеленый.

— Я не собираюсь спорить, — щелкнув кольцами я развернула диаграмму. — Это тридцать — пятьдесят мгновений в операционной, на остановку внутреннего кровотечения и восстановление источника. Для устранения таких повреждений должны быть задействованы три штатные единицы — один мастер-целитель не ниже седьмого круга, и два помощника. «Зеленый» — это уровень помощника-целителя. Если вы считаете, что это — зеленая метка, продемонстрируйте мне, как нужно работать с такими ранениями, — я махнула рукой в сторону входа.

Мальчишка бледнел и молчал.

— Вы тратите время и силы — мое, своё, целителей. Если метки неправильные.

— Остальные метки верны, — стажер упрямо прикусил губу. — Я ошибся только один раз.

— Дважды. Вы уже ошиблись дважды. И где «черные»? — спросила я шепотом.

— «Черных» — нет.

— Идиот!

— Как вы смеете!

— Им придется перепроверять каждого, тратить на это время и силы, свободных рук — нет.

— Здесь нет ни одного «черного», помощница. Вы превышаете полномочия! Какой у вас курс?

— Проверим…

— Кто вы вообще такая?

Мальчишка кинулся ко мне, но я уже шагала к рядам раненых. Дорогу ему заступил Райдо.

Пальцы я размяла на ходу, создав три плетения одно за другим: зеленая метка — может ждать, и оказать первую помощь может и помощник-целителя; красная — немедленная помощь, нужна операционная; черная — нет смысла тратить время. Черными займутся позже, если… кто-то выживет.

Вся линия передо мной светилась прохладной зеленью и ярко-красным. Плетения я кидала быстро — диагностика — метка, диагностика — метка, диагностика — метка.

Зеленый — зеленый. Зеленый — зеленый. Зеленый… красный. Первый «черный» с проставленной «красной» меткой мне попался в самом конце первого ряда, рядом с ним, сидел «зеленый» легионер, придерживая голову товарища на коленях, осторожно баюкая сломанную руку — судя по характеру повреждений его просто приложило обломками по касательной, когда не выдержал щит.

Диагностировать мне не требовалась, но плетения я активировала, потому что спиной шумно втягивая воздух, дышал стажер.

— Черная, — озвучила я очевидное, разворачивая диаграмму к нему и Райдо.

— Красная, — мальчишка продолжал упорствовать. — На границе предельно допустимого, но — красная. Старшие Целители смогут вытащить. Смогут.

Я — молчала. Диаграмма сияла в воздухе серебром, полыхая алыми точками в местах повреждений.

— Смогли бы, — поправила я жестко. — Если бы было время. Когда, согласно регламента, применяют общий сбор, — я дернула целительский значок на лацкане. — Когда?! Отвечать, кадет!

— Когда вводится военное положение…

— И когда Целителей не хватает! Не хватает, кадет!

«Зеленый», сидящий рядом переводил встревоженный взгляд с меня на стажера и обратно.

— Они успеют, — бубнил он под нос.

— О, Великий! — я схлопнула диаграмму и, дернув его за рукав развернула к раненым. — Выбирайте, кадет — один этот «черный», или трое «красных». Выбирайте! Трое из какого ряда должны умереть, чтобы спасти этого, потому что вы не правильно провели сортировку! Выбирайте лично! — я потащила его за собой. — Эти трое? Эти? Или те в третьем ряду? Кто, кадет?!

Через мгновение я выдохнула, и взяла себя в руки.

— Это — черная метка, кадет. Черная! Плетите!

Мальчишка сделал шаг назад, наткнувшись на Райдо.

— Плетите! Это — приказ!

— Вы… вы… вы не имеете права отдавать приказы… вы… младше по статусу и…

— Я подам рапорт о нарушении регламента при введении военного положения. Для этого моего статуса хватит. Вас лишат значка, аннулируют результаты экзаменов, и выгонят из Академии. Черная метка, кадет! Плетите! — рявкнула я громко.

— Я… я… я не могу… я давал клятву помогать… клятву целителя… — губы мальчишки подрагивали, но он упрямо стоял на своем. — Это — красная!

Небо над нашей головой ещё раз вспыхнуло серебристыми вспышками, сеть защиты взвыла, но выдержала. Райдо смотрел на меня сосредоточенно, сдвинув брови, но не вмешивался.

— Метка — красная! — упорствовал юнец.

Плюнув на мальчишку, я вернулась к концу ряда, и одним щелчком пальцев снесла алую печать сверху.

— Черная, — повторила я, глядя прямо в глаза раненому. Он был в сознании — глаза помутнели от боли, но он прекрасно понимал, что происходит, на губах уже выступила красная пена. Этот — не доживет до утра. — Метка означает, что вам будет оказана помощь, как только…

— Вы хотите убить его!!! — встрепенулся «зеленый» легионер рядом, глядя на плетения, которые расцветали на кончиках пальцев. — Госпожа! Вы просто убьете его! Так нельзя! У него дети! Мы из одного Предела — восточные топи, вместе взяли контракт, чтобы кормить семью, Дэй хотел выучить детей, чтобы хватило денег, ему нельзя умирать… — тараторил тот встревожено, прижимая к себе голову на коленях.

— Черная, — повторила я отчетливо. — Сожалею.

— Вы же целитель?! Как вы можете быть убийцей! Нас убивают они, — он ткнул пальцем рабочей рукой в небо, — твари грани… Вы что, тварь? Вы же человек? Вы же должны спасать!

— Помощь будет оказана, как только…

— Как вы можете, я же сказал, у него — дети!!! Вы что, не слышите меня, вы обязаны его спасти…

— Помощь будет оказана, как только…

— Вы должны спасти Дея!!!

— Сожалею, — плетения стазиса я бросила на «зеленого» сразу, как только темные плетения расцвели на груди лежащего навзничь военного. Сразу стало тихо.

— Э. эххх… го…госссс… — раненый пытался что-то сказать, но на губах появлялось все больше пузырей красной пены.

— Дэй. Мистер Дэй, — я склонилась рядом, чтобы лучше слышать того, кому только что выписала плетения в один конец. — Что вы хотите сказать?

— Я… яхххх… до… доживу…. Дож… утро… — наконец выдавил он. — Де…де…дети…уттт… утро…

Небо расцветало вспышками. Раньше я всегда говорила — «да», считая, что у людей нельзя отбирать последнее — надежду. Нике всегда говорил честно — «нет», считая ложь ещё большим преступлением.

«В шаге от Грани они имеют право знать, что их ждет. Имеют право помолиться, вспомнить свою жизнь и уйти — спокойными. Ложь — оскверняет. Ты бы хотела знать, сколько тебе осталось?»

Тогда я ответила — нет. Сейчас — я уже умерла один раз, и ответила бы — да. Если мне суждено прожить только эту ночь, я хочу знать об этом. Знать, и встретить свой последний рассвет.

— До… до…

— Конечно, — ломающийся голос стажера над нашими головами прозвучал нарочито бодро. — Конечно…

— Нет, Дэй, — я поймала его взгляд — глаза в глаза. — Вы не доживете до утра…

* * *

— Вы приговорили разом шесть человек, — голос Райдо звучал сухо и отстраненно.

— Или спасла двадцать четыре, — парировала я, ни на миг не отвлекаясь от плетений — этот «зеленый» торговец тоже был простым случаем — достаточно зафиксировать кости, наложить временный стазис, и выписать лист назначения на эликсиры.

Двадцать четыре — ровно столько «красных» оказалось среди прибывших. И не спасла — дала шанс. Спасут или нет — это будет решаться не здесь и не сейчас.

— В вас вообще отсутствует милосердие?! Разве вы не будущий целитель?

Я промолчала, продолжая плести — раненный южанин следил за мной встревожено, расширенными глазами, но — молчал.

— И вы сегодня будете спокойно спать? — не унимался Райдо. — Вам не будут сниться их глаза? Нет?!

— Будут.

Всегда снятся. Много зим. Снятся даже сейчас. Снятся все, кого мы не смогли спасти.

— Иногда я просто не понимаю…

— Идите и снимите черные метки, — я развернулась к Райдо на стуле, сделав знак раненому не двигаться. — Идите! Снимите! Поставьте красные! — рявкнула я тихо. — Вперед! Возьмите на себя ответственность! Я — взяла! И готова отвечать за свои плетения. Думаете иначе? Возомнили себя целителем? Решили, что лучше знаете?! Вперед!!! Снимайте!!!

— А если вы ошиблись?! — Райдо выпрямился во весь рост. — Ошиблись? Вы не думали об этом?! Что будет, если вы поставили диагноз неверно? Или целители не ошибаются?!

— Целитель не имеет права на ошибку!

— Я — ошибка! Я! Я — ошибка! — Райдо несколько раз ткнул себя в грудь. — Я гребаная ошибка! Вы можете представить, что значит, лежать до рассвета, с черной меткой на груди? Можете? О, непогрешимые целители! Целители не ошибаются! Ошибаются и ещё как! Можете представить, что значит лежать под стазисом, и видеть, как забирают всех — тех, кто слева и тех, кто справа, всем, кроме вас?! Можете? Под полным стазисом вы не можете даже плакать, моргать и то изредка, и видеть только угол крыши над головой и звездное небо! — взревел он. — Я — ошибка! Моя метка была черной! Потому что целитель устал, потому что работал вторую смену, потому что — необразованный идиот! Если бы меня не нашел Шахрейн, который обходил всех, пока искал меня — к утру я был бы мертв, просто потому что кто-то, — тут он почти заорал, — кто-то решил мать его, что моя метка — черная. Гребаные целители! Гребаные недоучки!

Райдо дышал часто — грудь вздымалась, и было видно, каких усилий ему стоит вернуть контроль. Он закрыл глаза и изменил ритм дыхания.

— Не знаю, как вы прошли проверку с таким уровнем эмоциональной чувствительности, — выдала я совершенно равнодушно. — Вы профнепригодны. Вам нужно обратиться к Целителям душ. Срочно. Считайте это назначением целителя. А за каждую из своих меток я готова нести ответственность лично. И перед комиссией Целителей на земле, и за Гранью — перед всеми, кто… умер. А теперь выйдите вон из кабинета, вы мешаете работать.

Дверь хлопнула так, что светляки под потолком качнулись несколько раз из стороны в сторону.

Шахрейн совсем теряет хватку, если отправил его в Госпиталь в таком нестабильном состоянии!

— Два плетения и мы закончим, — я размяла пальцы, складывая первые узлы привычных чар. — Эликсиры принимать строго по назначению, не пропускать, — добавила я, зная, как попустительски многие относятся к приему зелий. — Или вам придется вернутся в Госпиталь.

Раненный торговец торопливо закивал, косясь на мое открытое лицо. Это псаково кади я так и не одела.

* * *

Сестра, та самая подвижная хохотушка, влетела в «алхимичку», как смерч.

— Кто ставил метки? — выпалила она быстрее, чем отдышалась. Глаза смотрели тревожно и больше не улыбались.

— Я, — фиалы на столе звякнули, когда я неловко задела пару рядом.

— Вас требует Магистр, сестра, — добавила она похоронным шепотом. — Срочно! В операционную! Кади, кади, кади!!!

Райдо хмыкнул. Торжествующе. Встал со стула и вышел первым.

* * *

Старший Целитель был грузен и седовлас, полноват, как и многие южане, но по-юному подвижен — сухие смуглые пальцы так и порхали, когда он выплетал диаграмму за диаграммой.

— … какой … специфический у вас рисунок повреждений… — кустистые брови на миг взлетают вверх. — Как вы умудрились повредить мышцы бедра? Вам нужно пить эликсиры и сидеть дома… помощница Су.

Я пожала плечами, рассматривая нашивки на форме, которые чуть отпоролись у целителя с краю — зеленые нитки торчали в разные стороны — Магистр, восьмой круг. Старшим он был по праву.

Когда сестра проводила нас в подготовительный зал, нас уже ждали, старик нетерпеливо запивал сладкие лепешки чаем — ни одно мгновение времени у Целителя не должно пропасть даром.

Взгляд из-под кустистых бровей был острым и быстрым, но успел охватить все разом — опухшие пальцы Райдо, одежду южанина, которая совершенно ему не шла, недовольное лицо, и даже тщательно запрятанную белую прядь в волосах — и ту отметил, я готова поставить. Меня осматривали не менее тщательно — форму, значок, кади, я почти видела, как меня взвесили, вскрыли, разложили на составляющие и собрали обратно.

— Снимите кади, помощница Су, — скомандовал мне старик, задержавшись взглядом на тонких перчатках с открытыми пальцами.

Накидку я отстегнула с откровенным удовольствием — предупреждение Сестры помнила, но дышать свободно — это то, что не ценишь, пока не теряешь.

— Су-у-у, — протянул Магистр на южный манер.

Он узнал меня.

Слишком быстро опустил глаза обратно на чашку с чаем, слишком мало уделил внимания. Не знаю откуда, но Старик точно понял, что я — не Су.

— Помощник-целителя Су. Значит, это вы вмешались в процесс сортировки и изменили метки стажера Рао.

Я кивнула. Райдо предвкушающе хмыкнул.

— Какой у вас круг?

— Третий.

Старик не удивился. Ни капли, хотя должен был — на практику отправляют при наличии четвертого, иначе это просто бессмысленно — невозможно отработать все плетения, просто не хватит ресурса.

— Уровень контроля силы?

— Последний раз при замерах — на уровне седьмого круга.

— И с нервами — всё в порядке. Будете ассистировать. Помощников и сестер не хватает. Выбирать не из кого, — пробормотал он под нос.

— Нельзя, — вскинулся Райдо, забыв, что он — просто охранник.

— Военное положение, — отчеканил целитель, — вы знаете правила призыва на службу лучше меня. Тот, кто принес клятву Асклепию, — он ткнул в мой значок, — не может остаться в стороне.

— Но… — менталист захлопнул рот.

— «Остановка три-два», «контрольное запечатывание», «двойной зажим», «поддержка», «поддержка два-восемь», — сыпал Магистр названия чар одни за другими, так быстро, что я немного не успевала плести. — Безошибочно, безошибочно, безошибочно. Над скоростью нужно поработать, но — сойдет.

— Госпожа Су не может ассистировать, это ошибка, — снова влез Райдо.

— Здесь нет господ. Господа остались за пределами госпиталя, — парировал Старик холодно. — Здесь есть Старший Целитель, младший помощник целителя и — пациенты, которым немедленно требуется помощь. Ассистировать будете вы? — обратился он к Райдо язвительно. — Встанете за операционный стол лично? Нет? Тогда не мешаете, или вас выведут отсюда.

— Но…

— Мне все равно кто вы, — повторил Старик с нажимом. — Хоть воин самого Немеса, здесь я решаю — кто и что делает.

— Но метки!

— Ах, метки, — усмехнулся магистр в усы. — За метки — хвалю. Молодец. Так и можете передать вашему Наставнику искреннее уважение от Старшего целителя Второго полевого в Бель. Возможно, мы знаем друг друга?

Плечами я пожала неопределенно — Гильдия целителей не такая большая, чтобы не знать друг друга даже через третьи руки. Но что я могу сказать Старику?

* * *

Нас прикрепили не к Тилю, хотя я с удовольствием оценила бы, как работает один из пятерки Таджо, а к молодому Целителю, который встретил нас в Госпитале — только-только сдавшего на Старшего, это было видно потому, как он иногда нервничает и перепроверяет плетения дважды, прежде, чем бросить.

Райдо уходить отказался — или в сопровождении, или никак, поэтому очищающими плетениями по кругу — нас обработали вдвоем, и нацепили рабочие фартуки с нарукавниками, и он занял свое место у входа — подальше от стола и чтобы не мешаться Сестрам, и мы — начали работать.

* * *

— Проникающее ранение в брюшную полость, — читал вспотевший стажер диаграмму, пока Сестра торопливо стягивала с пальцев пациента ставшие бесполезными артефакты — камни рассыпались крошевом. — Начинаю операцию. Плетение первое — нужно остановить кровотечение, — проговаривал он вслух.

Я прикусила губу.

Помощник целителя был не прав — источник проблемы был в другом — я готова была на это поставить свою родовую печать — небольшой разрыв первого меридиана шириной примерно в два пальца — недалеко от основания. На это четко указывала мутная область на диаграмме, но чтобы понять это — нужна практика.

Именно разрыв нужно устранять в первую очередь, иначе мы будем качать силу, а плетения будут просто растворяться, пока источник не исчерпает свой ресурс. Но кто будет меня слушать?

Старший целитель обратил бы внимание, но его срочно вызвали — «на пять мгновений», и он оставил этого псакова идиота одного, который даже диаграмму прочитать правильно не в состоянии!

— Не действует! Ещё один накопитель, Сестра!

Стажер выдохнул едва слышно, когда уровень источника у пациента стабилизировался, и диаграмма состояния перестала плясать, как сумасшедшая, чтобы снова резко скакнуть вниз.

— Стабильность падает!!! Уровень уменьшается!!! Младший целитель!

— Вижу, сестра, ещё один накопитель! — скомандовал он, повторно выплетая чары.

— Не затягивай плетения слишком туго, — я шагнула к столу. — Это пустая трата сил…

— Падает! Уровень силы падает!

— … проблема не здесь!

— Отойдите от стола!

— Нужно ставить зажим! И не здесь!!!

— Уровень внутреннего источника критический!!! — крикнула Сестра, — готовлю накопители для реанимационных!

— Су, отойдите от стола!!!

— Ты убьешь его, идиот!!! — рявкнула я, отпихивая бесполезного целителя.

— Да что вы себе позволяете…

Плетения сверкнули в воздухе раньше, чем стажер договорил, и впитались в грудь. Ещё щелчок кольцами и….

— Стабильно! Уровень стабилизируется!

Теперь меня от стола отпихнул уже целитель и торопливо выплел повторную диаграмму.

— Уровень растет! Уровень превысил отметку критической! — Глаза Сестры над кади сияли откровенным облегчением.

— Теперь — все остальное, останавливайте кровотечение, — я сделала два шага от стола назад и вытерла пот на виске — для третьего круга слишком резкая трата сил. — Просто уложитесь за три мгновения, или зажим слетит. Помощник — плетите! — скомандовала я. — Контроль состояния, Сестра!

— Стабильно!!!

— Плетите же, псаки вас подери! Работать! — рявкнула я на ошеломленного стажера ещё раз. — У вас осталось два мгновения!

* * *

Прошло пять мгновений, а потом ещё пять — целитель не возвращался. Одна из Сестер, заглянувшая к нам отрапортовала, что «там всё плохо». А нам привезли следующего пациента.

— Я только декаду назад сдал на Младшего целителя, — выдохнул стажер обреченно, увидев перекрестье красного на диаграмме.

Сестра встревожено посмотрела на меня, когда я разворачивала диаграмму из стороны в сторону.

— Состояние стабильно, но… учитывая повреждения, как только снимем «стазис» и «кровоостанавливающие» плетения…уровень сразу упадет до критического…

— Знаю, — сосредоточенно ответила я.

— Вижу сам! Нас самим не справиться, нужно ждать Старшего…

— А если начнется откат? — резонно возразила Сестра.

— Значит — умрет, — рявкнул стажер так громко, что Райдо шевельнулся у входа. — Я — Младший! Я ничего не могу сделать…

— Вы этого не проходили, — прошептала я тихо.

— Да! Никто не проходил, это дают дальше! Я предлагаю…

— … просто отправить его умирать, — Райдо подал голос первый раз за все время в операционной. — Просто отправьте его умирать. Вы же — целители.

Диаграмма выглядела не так плохо, как казалось на первый взгляд. Случай был сложным, но сама задача, если её разбить на последовательные этапы — простой. Вопрос в том, сможем ли мы вдвоем обеспечить синхронность.

— Что у вас с контролем? — бросила я стажеру. — Нужна бумага, построить схему, — сестре.

— Какую схему? Мы этого не проходили!!!

— Бумага. Быстро. Что у вас с контролем, стажер!

— Пятый, пятый круг и пятый уровень. Пять-пять, — повторил он по слогам.

— Пять — плохо. Будет сложно, но можем попробовать, — пробормотала я себе под нос и начала делать то, что делала всегда, планируя каскад сложных плетений — принялась набрасывать ход операции в последовательных связках. — Идите сюда. Будем работать в четыре руки. Сестра — контроль диаграммы и на вас — накопители. Этап первый…

* * *

— Разряд!

Плетения реанимационного круга сверкнули в воздухе, мгновение — и снова ничего не происходило. Сердце — не билось.

— Разряд!!!

Плетения сверкнули в воздухе ещё раз.

— Разряд!!! Увеличить мощность!!!

— Это — последний накопитель!!!

— Вместе, с двух сторон, на счет три, — скомандовала я стажеру и увидела быстрый кивок в ответ. — Один, два, три! Разряд!!!

Мы дышали шумно — по вискам стекал пот, стажер обреченно опустил руки, пока я не услышала самый лучший звук в мире — ритмичный стук. Сердце замерло на миг, и мы затаили дыхание, а потом забилось… и диаграмма — ожила.

Тук. Тук. Тук.

Мы не потеряли его — нашего третьего, мы — не потеряли его.

Молодой Старший целитель влетел в операционную без чистого верхнего халата — как есть, запыхавшись, и быстро прошагал к столу, на ходу бросая плетения. Взгляд на пациента, диаграмму и он — выдохнул.

— Задержался, случай оказался сложнее. Почему сразу четыре малых реанимационных?

Стажер замешкался.

— На большое не хватило бы сил, у нас последний накопитель! — встала на защиту Сестра.

— Надо было увеличить мощность разряда или использовать схему плетений с двух сторон!

— Использовали, предложила помощник Су! — снова вмешалась Сестра.

— Помощник Су? — целитель развернулся ко мне, дернул уголком рта и бросил быстрый взгляд на замершего у стены Райдо. — Работаем! «Поддержка два-семь». Стажер — выполнять!

Старший целитель продолжил вести операцию, как ни в чем не бывало. Кровь была повсюду — на моем фартуке, форменной юбке, сапогах, на столе, а на полу уже собралась лужа.

Я стиснула зубы — так хотелось заорать на него.

Какой бардак у них творится в этом гражданском Госпитале! Давно не было военных действий? Давно не было прорывов?

Три. Мать его. Три пациента. Мы потеряли бы всех троих. Какого демона он оставил стажера и двух сестер одних так надолго. Потом все трое раненых просто стали бы строчкой в отчете о смертях за последнюю ночь.

Старший целитель — идиот. Великовозрастный идиот. Сколько их было, таких стажеров? Это через несколько зим они научатся не пропускать всё через себя и отстраняться, а сейчас? Умри этот или предыдущий пациент прямо на руках у мальчишки, хватило бы воли этому юнцу продолжать лечить? Или он сломался бы, и на одного целителя стало бы меньше?

В этой конкретной битве мы одержали победу. Только сегодня. Выиграли одну битву из многих, но — не войну. За чужие жизни.

Заключительная часть операции прошла штатно — тихо и гладко, стежки ложились, плетения сверкали в воздухе, диаграммы сияли ровным серебристым светом.

Мы выдохнули одновременно, как только упало завершающее плетение. И Старший целитель скомандовал довольно: «Перевести в палату. Перерыв десять мгновений», и первым покинул комнату.

Я посмотрела на Сестру — темные глаза влажно блестели над кади, она кивнула мне, улыбаясь. Стажер молчал пол мгновения, сверля меня взглядом, и потом — тоже кивнул, едва заметно, благодаря за помощь.

С введением «военного положения» понятие «рабочий режим» перестало существовать. У практикующих стажеров его просто не было — не здесь и не сейчас, когда каждому целителю для контроля узлов в особо сложных плетениях требовалось как минимум два помощника. Поэтому младшие работали, пока держались на ногах и могли складывать плетения. Как только начинали делать ошибки, или уровень внутренней силы падал критически — их сменяли, отправляя отдыхать здесь же — в нижние комнаты отдыха Госпиталя. Некоторые жили так всю практику — вообще не возвращаясь домой. Работа целителем затягивает, как воронка водоворота. Жизнь на грани дает непередаваемое чувство эйфории, когда удается заставить чье-то сердце биться дальше. На это — подсаживаешься, как на лучший вид опиатов, постепенно предпочитая сну — работу, получая доступ в закрытый клуб тех, кто с гордостью носит знак Асклепия.

А сколько мгновений провела я у кроватей пациентов, просматривая диаграммы состояний, подбирая схемы лечения, состав алхимических зелий?

* * *

После перерыва нас перебросили ещё несколько раз — усталые лица вымотанных стажеров менялись так быстро, что я просто не успевала их запомнить. Одну операцию я провела с Тилем — его стиль плетений — осторожно и филигранно. Две — со Старшим целителем, стариком Магистром, и на последнюю — нас собрали вместе. Случай оказался очередным-сложным. Требовалось два целителя и два помощника одновременно, чтобы вытянуть схему.

— Су, идешь третьим номером, — скомандовал старик-магистр.

— Старший, уверены? Третий круг, — сосредоточенно уточнил Тиль.

— Уверен, даже с третьим — контроль лучше любого из тех, кто есть под рукой, плетения чистые. Дайте ей накопитель!

Сестра перебросила мне камень на цепочке и мы заняли позиции.

— Держать. Держать узел я сказал!

— Рано… рано… Давай! Сейчас! Встало!

— Состояние источника стабильное.

— Плети шестое, пятое, три, три, три…. Держите второй узел точнее… Тиль!!!

— Удержал, — выдохнул менталист устало — плетения, на которые мы вчетвером потратили пять мгновений чуть не сорвались.

Вспышка!

— Диаграмма меняется, уровень падает, — сигнализировала сестра.

— Быстрее! Плетите быстрее!

— Держать! Су! Держать!!! Сцепила зубы и держишь!!!

Руки дрожали так, что я почти потеряла узел — тогда рассыпалось бы всё, но накопитель я вычерпала полностью и сейчас тянула на внутреннем резерве — круга не хватало, не хватало настолько, что ещё мгновения….

— Тридцать маг единиц, — шепнул сзади Райдо, когда теплая цепочка опустилась на шею — камень накопителя скользнул на грудь. — Должно хватить.

Сил говорить не было, и даже выдохнуть благодарно — я просто отправила импульс, и, чувствуя, как волна заимствованной силы наполняет тело, выровняла плетения.

— Молодец, Су, просто молодец… Не отвлекаться…Держим!

Мы вытащили ещё двоих. Вчетвером работалось споро и быстро, и так привычно, как будто мы не одну зиму стоим у стола таким составом.

Но я расслабилась не вовремя. Мы — ликовали, целители улыбались устало, Сестра облегченно оперлась на стену, стажер — сиял, Райдо… его чувства прилетели первыми, и захлестнули с головой.

Белый, как снег, неподвижный Райдо, Райдо, который молчал почти всё время — боялся. Боялся до одури, до трясущихся пальцев, боялся запаха крови, от которого мутило так, что хотелось согнуться пополам, боялся операционного стола, и даже зеленый цвет целительской формы вызывал только одну реакцию — тошнотворный ужас.

Меня вывернуло на пол прямо в операционной — эмоций было слишком много — ужас, страх, боль, ликование, усталость, счастье, обреченность, благодарность, уважение, надежда… Эмоции накатывали волной и откатывались обратно, усиливаясь с каждым разом, пока я не начала терять контроль…

— Гаси её! — голос звучал где-то спереди. — Блокируй! Гаси её, Райдо, или мы получим фокус! Включилась эмпатия! Гаси!!!

Последнее, что я видела, прежде, чем меня сзади резко ударили по шее — это длинный прыжок Тиля ко мне прямо через операционный стол.

* * *

— Вас готовили на военного полевого целителя, — начал старик размеренно. — Вам ещё не хватает силы, не хватает скорости и гибкости пальцам, но, насколько безошибочно вы плетете узлы, не ошибаясь в связках — это не одна и не две зимы постоянных тренировок. Вам ставили пальцы и ставили контроль — тренировали намеренно, потому что контроль… Для целителя контроль иногда решает исход… личных битв в операционной, — он криво усмехнулся. — Иногда решают доли мгновения. Но… вы — эмпат. Это — приговор.

Райдо длинно выдохнул.

— Господа… дознаватели… заверили, что эмоциональный контроль вернулся в норму. Всплеск произошел из-за усталости и перерасхода сил… но… это может повториться.

Господа дознаватели?

Я покосилась на Райдо и поерзала, усаживаясь на узкой кушетке в комнате отдыха, куда судя по всему меня принесли.

— Вы понимаете это, госпожа… Су, — старик смотрел серьезно. — Некоторым даров не дано, другим — отмерено слишком много, иногда дары — конфликтуют. Вам — придется выбирать, какой из даров оставить. Чего вы хотите в жизни — просто чувствовать чужие эмоции, проживая чужие жизни, или — спасать их. Дар эмпатии можно заблокировать, такие случаи редки и не встречались в моей практике, но — были. У вас — дар. Дар к целительству, если вы способны так плести с третьим кругом, представьте, что вы сможете с седьмым? С восьмым? Сколько жизней спасти? Или блокируйте бесполезные эмоции, или эта дорога для вас закрыта. Вы не сможете лечить. Целитель должен быть бесстрастен и сохранять ясную голову. Думайте, госпожа, — закончил Старик. — Второй полевой госпиталь в моем лице был бы рад принимать вас на практике. И да, передавайте поклон мистрис Айрель. В свое время она была одной из лучших учениц на моем курсе. Да поможет нам Асклепий.

— И да поможет нам Асклепий, — эхом откликнулась я и отсалютовала Магистру в ответ.

Магистр озвучил то, над чем я размышляла уже некоторое время. И мысль была неприятной настолько, что я отвлеклась от того, как болит шея. Псаков Райдо двинул мне от души, не жалея сил.

Приходилось признать, что, то единственное, что у меня было в прошлой жизни — возможность стать темным целителем Блау — мне подарил именно Таджо. Когда уничтожил мой родовой дар и меня, выжег до основания целиком и полностью.

* * *

Бывает — тишина и — Тишина. Райдо молчал громко. Дышал сзади, не отставая ни на шаг позади, пока я снимала фартук, и мыла руки несколько раз до скрипа — сил плести очищающие просто не осталось. Пальцы начали неметь — нужно тренироваться чаще.

— Вы целитель от Мары, — выдал он наконец.

— Я не хочу быть целителем.

Больничное полотенце было немного жестким и пахло сладковато — южным мылом, пока я вытирала палец за пальцем. Тщательно.

— Я не хочу быть целителем. Не хочу видеть это, — я кивнула на дверь, — изо дня в день. Не хочу исправлять последствия чужих ошибок.

— Вы не хотите спасать чужие жизни леди Блау?

— Спасать? — я хмыкнула. — Разве это что-то изменит? Целитель только устраняет последствия чужих ошибок.

Чтобы понять это у меня уже ушла целая жизнь. Мне потребовалась целая жизнь, чтобы понять — спасти — не значит лечить последствия. Спасти — значит предотвратить.

— Я хочу предотвращать.

— Чтобы у целителей не осталось работы? Это утопия, леди.

— Возможно, — усмехнулась я уголком рта. — Но мне — пятнадцать, сир Райдо. И я, в отличие от вас, могу позволить себе быть наивной.

* * *

Воронок в звездном небе не стало меньше, но, казалось, они уменьшились в размере. Надеюсь, Каро прав и маги смогут залатать прорехи к утру. Потому что в противном случае — никто не протянет долго. Даже буквы на большой доске, гордо висевшей прямо над входом — «Второй полевой Госпиталь Бель-ле», чуть потускнели за эту ночь, казавшуюся бесконечной.

Больше мы не разговаривали до самого возвращения в дом Таджо. Вымотавшись настолько, что даже для общения использовали только простые жесты.

Райдо пошел на кухню, я — отправилась к себе, в отведенную комнату. Умылась, переплела волосы, и завалилась спать, как есть — прямо в форме поверх покрывала, зажав в руках вторую пуговицу, которую даже не успела расстегнуть.

— Вайю…леди Блау… Вайю…

За окном светлело — скоро заря, но ночь ещё не отступила. Я с трудом проморгалась — голова гудела, казалось, от усталости болело всё — каждая мышца в теле — все — таки нужно было первым делом выпить эликсиры на ночь, прежде, чем отрубиться спать.

Сяо, а это был Малыш, склонился прямо над тахтой и аккуратно тряс меня за плечо.

— Леди Блау, Тиль послал за вами, сказал, вы сможете вдвоем, проснитесь, леди…

Я протяжно зевнула, и потерла глаза руками, и пару раз с силой хлопнула по щекам — «проснись, Блау, проснись». Как же давно я не уставала так, чтобы не слышать, как кто-то заходит в комнату.

— Что случилось, Сяо?

— Бутчу… Бутчу совсем плохо.

Глава 14. …ладонь превратилась в кулак

Эта глава и следующие в Бель, посвящаются Це, с наилучшими пожеланиями))

И — благодарность каждому из читателей, которые открыли сейчас главу)

И отдельно — Кириллу Корзун (иногда дружеская поддержка и вовремя сказанное слово решают многое)

Провинция Бель-ле, городской дом Таджо Шахрейна

— Будет перегрузка, круг только третий, это нереально…

— Я думаю может получиться…

— У нас нет шансов…

— Адриену плохо!

— Я привел леди Блау! — Сяо задыхался, я — нет, хотя через полдома мы пробежали наравне, видимо регулярные тренировки Ликаса сделали свое дело — дыхание было почти ровным.

— Сир? — Одним взглядом я окинула диспозицию в гостиной, запоминая кто, где и как, чтобы потом достать и проанализировать ещё раз. Бутч сидел в кресле, низко опустив голову на сложенные на коленях руки, и выглядел почти нормальным. Прошлый раз в поместье он разнес нашу библиотеку полностью и его держали под стазисом. Напряженный Каро стоял за его спиной, Райдо и Таджо занимали позиции справа и слева на диванах.

— Леди Блау, — измученный Тиль встретил нас у входа. Я поспала и немного восстановила силы, он — нет, даже не переоделся — на лацкане так и болтался значок Госпиталя, а под глазами залегли темные глубокие круги.

Менталист объяснял рублено и кратко — Бутч не был у целителей — пропустил прием на декаде, и израсходовал этой ночью слишком много сил — выложился. Это привело к обострению, но ситуация значительно хуже, чем была в поместье последний раз, когда мы закрывали Ашту в экранированной камере подземного яруса.

Намного хуже.

— Насколько хуже? — я присела в кресло и постукивала пальцами по подлокотнику — и сразу перестала, поймав острый взгляд Райдо.

— Намного.

— Совсем, — Бутч поднял голову и посмотрел прямо на меня.

— Адриен, — предупреждающе начал Таджо.

— Пусть видит, какой смысл скрывать? — Бутч усмехнулся так, что лицо искривилось, демонстративно поднял вверх руки, щелкнул пальцами, выплетая первый базовый узел и… — Ни. Че. Го. Видите?

Он щелкнул пальцами ещё раз — короткий «пшик» силы вспыхнул и тут же погас, плетения не запитались.

— Ничего…

Бутч плел ещё и ещё, с остервенением щелкая пальцами.

— Ничего-ничего-ничего…

— Бутч!

— Ничего, мать его! — взревел он, и снова опустил голову вниз, зарывшись пальцами в волосы. — Ничего…

— Адриен… испытывает временные проблемы с управлением источником, — медленно, почти по слогам, осторожно подбирая слова, пояснил мне Шахрейн.

Райдо несогласно фыркнул сбоку.

— Временные, — подчеркнул Таджо ещё раз и надавил голосом. — Мы справлялись и не с такими проблемами, решим и сейчас, нужно просто найти выход…

— Выход? В этой дыре?

— Райдо, — Тиль устало осек менталиста и развернул передо мной диаграмму состояния — свежую, явно снятую ровно перед моим приходом.

Бутчу было не просто плохо… и даже не совсем. У него просто не было шансов. Как будто…

Я резко встала и подошла ближе, чтобы иметь возможность увеличить плетения проекции.

Как будто что-то нарушило связи, отсекло его источник от сознания, просто перерезало меридианы, полностью заблокировав ток силы. Рисунок отдавал неправильностью настолько, что вызывал отвращение — искажение гармоничных и изящных линий меридианов… Я видела подобное — не совсем такое, но очень похожее всего пару раз. И это было действие проклятия.

— Проклятие? — озвучила я очевидное, Тиль кивнул мне.

— Не сомневался, что вы поймете.

— Нужен Целитель душ, восстановить связи, — озвучила я очевидное всем в комнате.

— А без поставленного леди диагноза мы бы этого не поняли… — Райдо саркастически хрюкнул.

— В Бель-ле нет отделения, — Таджо расстегнул пару пуговок и расслабил воротник. — Это — провинция. Дыра. Здесь живут не-люди, нелюди, а им Целитель душ не требуется. Те, кто может позволить себе услуги такого Мастера едут в Хали-бад или сразу в Столицу.

— Что вы предлагаете? — я развернулась к Тилю, как к главному. Нас не собрали бы всех здесь, если бы у них не было готового решения. — Мы не сможем устранить проблему, если конечно, вы не заканчивали направление Целителя душ…

— Нет, — Тиль не улыбнулся шутке, понятной только нам двоим — на целительском это единственное направление, которое нельзя было взять вторым. — Устранить не сможем, но можно попытаться затормозить процесс — тогда времени хватит, чтобы завтра после открытия арки, первым порталом переправить в Столицу.

— Могу я повторить диаграмму? Вы сняли предыдущую…

— Конечно, — Тиль разрешающе кивнул в сторону Бутча. — Снимал около пяти мгновений назад, ровно перед вашим приходом.

Я щелкнула кольцами, выплела чары и видела, как плечи Бутча напряглись — он задержал дыхание. Диаграмма вспыхнула передо мной серебристыми нитями.

Пять мгновений? Ситуация ухудшается просто критически. Видимо пять мгновений назад он ещё мог создать по крайней мере светляк.

Я прикусила губу.

Тиль видел то же, что видела я. Если это так, у нас осталось максимум тридцать мгновений — ситуация станет необратимой. Бутч полностью потеряет связь с источником — как будто выгорит в результате действия проклятия, и тогда у него останется… ровно одна зима. При самом хорошем раскладе.

— У нас нет времени.

— Мы справимся. Нужно просто восстановить меридианы и временно зафиксировать связь.

Причины не верить Тилю у меня не было — его квалификация была достаточной, и, если он так считает, то…

— Плетите, — выдохнула я тихо. — На мне — контроль узлов, меня разбудили за этим?

Быстрый взгляд Тиля на Шаха и обратно я считала отчетливо.

— Не…совсем, — выдохнул Лидо тихо. — То есть, девять из десяти — я уверен и ассистировал, мы сможем задержать развитие проклятия — если не будет прогрессии, мы довезем Адриена до Столицы…. Довезем, — повторил он громче и тверже, увидев, как Бутч опять свесил вниз голову. — Довезем, все настроят и вернут обратно…

— Вернут!!! — проревел Бутч, вскидывая кулаки, — Я не могу! Понимаешь? Не могу! Я не чувствую силу… возможно потому, что я отрезал себя от источника Ашту…

— Отрезал? — переспросила я быстро.

— Передал права новому Главе, — тихо шепнул мне угрюмый и взъерошенный Сяо.

— О, Великий!

Большего идиотизма я не слышала давно. Если Бутч знал, а он не мог не знать после диагностики, что проклятие завязано на связь разума и источника — делать подобное даже не идиотизм… это почти самоубийство.

— Считал, что справится, — снова пояснил Сяо. — И… справлялся… до этого прорыва.

— У нас нет времени, решайте. Тиль! — Шахрейн отдал команду привычным холодным тоном и все сразу пришло в движение — все выдохнули и одновременно подтянулись.

— Да. Леди Блау, мои доводы строятся на одной… концепции… которую я имел честь наблюдать в Госпитале…

Я приподняла бровь.

— … концепции, что… — продолжал мямлить Тиль.

— Да, Мара Всеблагая, Тиль, перестань жевать, — рявкнул выведенный из себя Райдо. — Плести будете вы, леди, — ткнул он в меня красным шелушащимся пальцем.

— Это… восьмой круг, — пояснила я голосом «для тупых». — Чары восьмого, сир Райдо. У меня третий, — я растопырила три пальца. — Третий — это не восьмой. Тре-тий!

Все смотрели на меня молча и очень внимательно.

— Вы понимаете разницу в силе между восьмым и третьим? Пять кругов. — Все продолжали смотреть молча.

На них из Прорехи рухнули твари Грани и разом всей «звезде» повредили головы? Или что?

— Сир, — обернулась я к Тилю за пояснениями. — Это бред…

— А я говорил, что это — бред! — угрюмо пробормотал Бутч.

— Откуда вы знаете, что это чары восьмого круга? — Райдо встал и качнулся на носках. Смотрел чуть с прищуром, насмешливо и холодно, и сделал пружинистый шаг вперед, как кот, который увидел мышь на его суверенной территории. — Тиль не называл плетений, не говорил о схеме лечения, просто обозначил стратегию. Откуда вы знаете эти чары? — Голос снизился на пару октав и стал мягче, как патока и мед, таким сладким, что заломило зубы. Голос-Райдо-специально-для-допросов.

— Это допрос?

— Что вы, леди, — Райдо чуть обозначил намек на поклон. — О каких допросах идет речь, просто уточняю важный момент… ведь это в ваших цепких… и без сомнения умелых пальчиках, будет жизнь нашего Наставника.

— Не будет, — я отзеркалила тон и улыбку. — Если вы продолжите в таком духе. Ни о какой помощи речи и быть не может…

— Райдо, — позвал Тиль, но остальные молчали — Шах, Бутч, Сяо, Каро — все отвели глаза в сторону и позволили допрашивать. — Леди, мы просто…

— Мы не знаем, что делать, — перебил его Шахрейн устало. — У нас нет целителей душ, у нас на руках один из звезды, которому нужна помощь. Немедленно.

Я изучала лицо Шаха, тщательно уложенную прическу — из которой выбилась всего одна прядь за всю ночь, пару расстегнутых верхних пуговиц на камзоле, белоснежные пальцы — цвет кожи больше, чем все остальное, всегда выдавал в нем смеска, не чистого южанина.

Искренность — обезоруживает. Если Шах пошел с этих камней — значит давить, требовать или загонять в ловушку, чтобы получить желаемое — не эффективно. Откровенность — превосходное оружие в умелых руках.

— Тиль! — Шахрейн перебросил подачу.

— Я не знаю плетений, леди Блау, — быстро выдал Тиль на одном выдохе.

Язык я прикусила быстрее, чем открыла рот.

У него не было спецкурса, который дают всем от Целителей душ — базовые навыки? Или что? Или… невозможно. Я оценила Тиля новым взглядом… эти плетения проходят на восьмом, просто раньше не хватит силы, чтобы вытянуть… значит, он ещё не достиг восьмого круга?!

— Разве вы не Старший целитель? Вы обязаны знать.

— Откуда вы знаете?

— Райдо!

— Заткнись!

— Старший, но у меня седьмой, и ещё даже не закатный. Академия считает нецелесообразным тратить время курсантов непрофильного направления на изучение плетений следующих уровней. Нас натаскивают, как практиков и дают только то, что мы можем применить и освоить, — пояснил Тиль.

Целительский изменил программу?

— О, Мара всеблагая, — Райдо резко поднялся с кресла, — у нас нет времени на эти расшаркивания. Тиль не знает, — бросил он мне так гневно, как будто в этом была виновата именно я, — не знает этих демоновых плетений, потому что не заплатил за них! — рявкнул он на всю гостиную.

— Райдо, — Голос Шаха хлестнул плетью, скулы Тиля чуть порозовели.

— Что, Райдо? Давайте и дальше разводить политесы. Может я и не учился, но мне хватает ума считать диаграмму — времени ни хрена нет, он щелкает пальцами, — и пшик уже десять мгновений как! — проорал Райдо. — Потому что, не всем везет так, как вам леди. Не все могут позволить себе лучших наставников и все деньги Клана, чтобы учить то, что вам может никогда не пригодится! Тиль учится сам, и…

— Это две зимы практики, — Тиль жестом заткнул Райдо. — Я решил, что целесообразнее взять спецкурс, который пригодится нам на полевой работе — «Устранение последствий активных заклятий». И я действительно не учел, что Адриен…

— О, Мара всеблагая! Да спросите вы её уже! — снова рявкнул Райдо. — Леди, вы знаете эти сраные плетения восьмого круга или не знаете, в конце концов? Вы сможете помочь Бутчу?!

Я демонстративно похлопала по уху, чтобы выиграть время — рев Райдо оглушал, и он перешел границу. Бутч не умирал — возможность погрузить его в стазис оставалась всегда, но по какой-то причине они не хотели пользоваться этим самым очевидным вариантом, и решили действовать иначе.

— В таких случаях рекомендовано погружение пациента в «стазис», ток силы по каналам в этом случае будет совершенно незначительным. Одна ночь — это нормальный срок, нужно будет просто выпить для улучшения мышечной активности…

— Наверное тогда обошлись бы без вас!

— Райдо!

— Сир Райдо, если вы ещё раз позволите в мою сторону выпад в подобном тоне, я подам жалобу на вашу профессиональную непригодность и потребую проверки.

— Требуйте, Мара вас забери! Требуйте!

— Райдо!

— Мы не можем использовать стазис, — мотнул головой Тиль.

— Почему? — я переводила взгляд с Шаха на Бутча, и обратно на Тиля.

— Потому что не можем, — скрипнул зубами Райдо. — Могли бы — нам не понадобились бы вы, стазис и Каро наложит.

Понимание вспыхнуло в голове — после стазиса Бутча отправляют к целителям управления, стандартная процедура — проверка последних воспоминаний, что такого они творили тут, что хотят оставить внутри звезды, и даже готовы рискнуть настолько, чтобы использовать непроверенный метод и оставить Бутча без силы?

Щелк. Щелк. Щелк.

Бутч продолжал щелкать пальцами, но если до этого был хотя бы короткий пшик, сейчас не было и этого.

— Адриен!

— Что? — Бутч щелкал пальцами ещё и ещё, остервенело — щелк, щелк, щелк, как «пустой».

— Ты навредишь себе, успокойся! — Тиль мягко настаивал.

— Наврежу? — Бутч хохотнул низким раскатистым басом. — Куда больше? На-вре-жу! Немес, ашес!

— Бутч!

— Адриен!!!

Мы бросились к нему одновременно — я, Тиль и менталисты, чьи-то пальцы расстегивали воротник, и потом просто рванули застежки с хрустом, кто-то стягивал кольца, Тиль плел бросал диаграмму, я — бросила плетения восстановления дыхания — лицо Бутча покраснело, и он отключился.

— Кровоизлияние от перенапряжения!

— Мара!

— Не удержим! — я двинула плечом Сяо, чтобы не мешался, и ещё раз бросила плетения.

— Он уходит!

— Тиль! — скомандовал напряженный Шахрейн.

— Мы не удержим даже вдвоем, тащить до Госпиталя под прорывом?! Его оставят на утро, — ответил целитель.

— Не оставят!

— Не дотащим! Пятнадцать мгновений!

— Леди Блау! Вы знаете нужные плетения или нет?! — Райдо так больно впился пальцами в плечо, что останутся синяки.

— Это не поможет, — я дернулась, чтобы сбросить руку и крутнула диаграмму. — Даже если я сделаю десять раз — это невозможно повторить безошибочно, нужно тренироваться, а я не смогу запитать — мне не хватит силы круга.

— Вы знаете! — рев Райдо был торжествующим — А я говорил вам! Она знает! На кого её учили? На кого готовили? Если она знает плетения, которые ей могут никогда в жизни не пригодит…

Стазис упал с неяркой вспышкой. Таджо поправил лацканы и повернулся к нам.

— Тиль. Ты сможешь повторить, если увидишь чары?

— Нет, леди права. Чтобы не сбить ни один узел, нужно плести долго…

— Плетите, — бросил мне Шахрейн властно.

И я повиновалась приказу быстрее, чем успела подумать, услышав знакомый тон — первый узел, второй, третий… восьмой, закольцевать, стянуть, исправить… заготовка тускло светилась передо мной в воздухе.

Заготовка чар, которые я никогда не смогла бы запитать.

— Тиль?

— Я не уверен, узлы идеальны, не могу проверить, но Магистр признал безошибочность всего, что выполняла в Госпитале леди Блау, она не допустила ни единой ошибки, полагаю всё, что мы можем, это положиться на Мару…

— Положиться на Немеса, — подвел черту Шах и посмотрел на Бутча, неподвижно раскинувшегося в кресле с запрокинутой головой и расстегнутым до середины воротом — вырванные пуговицы сиротливо болтались на тонких нитках. — Проблема в силе. У нас есть целитель, и есть плетения. Нет — силы.

— Формация! — подал голос малыш Сяо и первый раз в нем зазвучало что-то похожее на надежду. — Мы уже обсуждали её раньше!

Таджо задумчиво кивнул.

— Силовая формация звезды! Можно сделать круг, собрать звезду и сделать сиру фокусом! Тогда силы хватит.

— Круг ментальный! — подал голос Каро, — И мы можем передавать только своим…

— Отключить — оставив силу, — парировал Сяо, нахмурившись. — Замкнуть леди на Бутча, сделав связку, тогда можно будет передавать совместно!

— Нужна ровная площадка, подойдет танцевальная на заднем дворе. Каро — отключить артефакты, и подготовить место, Сяо — чертишь рунный круг, леди — займитесь медитацией, или как вы там настраиваетесь — нужен максимальный уровень контроля, мы перенесем Адриена, — махнул он нам рукой на выход — немедленно. Время не ждет.

* * *

— А если не удержим? Она же не менталист? Ее голова сгорит, просто от ментального удара, — первое что возразил Тиль, когда Младшие торопливо покинули комнату.

— Её сожжешь, ага, — тихо почти под нос буркнул Райдо, разминая затекшие после стазиса плечи.

— Третий круг! Только из Госпиталя, где она и так выложилась, а если снова будет всплеск эмпатии?

Все посмотрели на Бутча.

— Удержим. У нас просто нет другого выхода.

— Шахрейн…

— Удержим. Мы подстрахуем Малыша и Хвоста…

— Шахрейн, это слишком опасно… слишком. Любое неверное движение, сдвиг — и фокус сгорит, ты сам знаешь…

— У нас нет другого выбора. Адриен или сира. Нужно рисковать.

— Выбор очевиден, — согласно кивнул Райдо.

— А если не получится? Я не смогу страховать, формация — это полная звезда из пяти.

Шахрейн не ответил на вопрос Тиля. Все было понятно и так.

Если не выгорит — они потеряют обоих. И Адриена и Блау. Но на прорыв можно списать любые жертвы.

* * *

Дом Шахрейна Таджо

Задний двор, танцевальная площадка

Всё вышло гораздо сложнее, чем представлялось в теоретических расчетах — Малыш напутал с лучами, и мы потеряли время, ползая на коленях и внося правки. Южная трава, выжженная на солнце, колола пальцы, как артефактная проволока, Таджо не помешало бы проверить артефакты снабжения подачи воды в доме.

Без концов лучей не получалось правильно концентрировать границы силы и дознаватели притащили несколько валунов из сада камней, расставив по периметру.

На отработку мы потратили ещё несколько драгоценных мгновений — облако силы плыло по кругу объединенной звезды, но никак не хотело фокусироваться. Края сознания — моего и Бутча — Таджо связал незаметно — я почти не чувствовала дознавателя, либо в нем осталось так мало жизни, что искра тлела едва-едва.

— Ну что опять не так? — почти простонал Тиль. — Теряем время!

— Каро не перепутай, никакой ментальной активности! Не смешивай потоки!

— Пошел!

Удар силы слишком сильный и выброс рассеивается над нами с Бутчем, которого положили точно в центр — в одной рубашке и штанах, сняв всё лишнее. Связка рвется.

— Каро-о-о!!!!

— Я понял, исправлюсь!

— Райдо! Ты не открываешься, — Шахрейн начал терять спокойствие. — Доверие — это залог…

— Знаю, — огрызнулся тот. — Знаю, я пытаюсь…

— Ты бы доверил свою мысли леди Блау? — спросил у него Сяо.

— Нет! — ответ Райдо был четким и незамедлительным.

— А свою жизнь? Лечить? Доверил бы? — выпалил Малыш.

Райдо молчал. И все — выдохнули.

— Запомните, поодиночке мы слабы. «Звезда» сияет только вместе, — Шахрейн щелкнул пальцем по маленькому белому солнце на лацкане. — Вместе, это значит — едины, как кулак, — он вытянул ладонь вперед и сжал пальцы. — Вместе, до Грани.

— До Грани.

— До Грани.

— … до Грани, — эхом откликнулись Тиль и Райдо.

— Вытащите его, леди Блау. Вытащите Адриена.

Я кивнула Шахрейну и сосредоточилась, повторяя в голове порядок действий, который мы уже дважды повторили с Тилем — начинаем работать от основания источника…

— Первый — пошел… — и луч Райдо вспыхнул силой, направленной в центр круга, когда он закрыл глаза.

* * *

— Не сработало! Не получается! Он уходит! — Я раз за разом вливала силу, но она таяла — не насыщая меридианы.

— Его сознание гаснет, я не чувствую, он уходит! — сосредоточенно выдал Сяо.

— Сделайте хоть что-нибудь, — рявкнул Райдо — он сидел прямо напротив моего лица, от напряжения у него вздулись вены на лбу.

— Что? — откликнулся Тиль за моей спиной.

— Вы же целители?! Соберите его и мы довезем его до Столицы! Сделайте хоть что-нибудь!

— Мы сделали всё, что могли, — огрызнулся Тиль, — ты видел диаграмму. Меридианы восстановлены, но он не принимает силу! Сознание ушло слишком далеко!

— Значит, сделайте ещё что-нибудь, — скомандовал Таджо и я откликнулась на привычный тон приказа.

— Я не могу! Сила тает! Он не принимает силы! Я починила меридианы…

— Значит надо больше силы! — рявкнул Райдо. — Просто больше силы!

— Не…

— РАЙДО!!!

Ментальный удар был такой силы, что я почти потеряла сознание — слишком много силы, слишком сильным посыл дознавателя — «лечить, спасать» — от ментального приказа у меня заломило виски и я…провалилась.

…Райдо!..

…

Звуки погасли, сразу стало серо, тускло, сыро и холодно. Стены вокруг выросли внезапно, отрезая меня от всех сторонних звуков и чужих мыслей — сработала защита.

Псаков козел Райдо подал силу на фокус слишком сильно и смешал с менталом.

— Бутч? — эхо повторило мои слова с десяток раз и сыто погасило, впитав звуки. Спина менталиста удалялась от меня в тумане куда-то по направлению к первому повороту лабиринта.

Бутч здесь? Со мной? В лабиринте? Псаков Райдо зацепил и его… но… это значит — сознание функционирует! Функционирует! Раз есть ментальная проекция!

— Бутч! — я приподняла юбки и рванула в туман за едва видной высокой макушкой. — Бутч! Подожди! Бутч!

Я догнала его на третьем повороте, впечатала руки в спину, начиная лихорадочно вспоминать алгоритм выхода — нужно просто выкинуть нас отсюда и он придет в себя! Ликас называл лабиринт ловушкой для менталистов, если я потеряю его — он никогда не выйдет отсюда…и псаков змей здесь…

— Бутч! Слушай мой голос! Сейчас мы выйдем отсюда!

Менталист упрямо шагал вперед.

— Бу-у-утч! Псаки! — я прыгнула вперед, хватая его за плечи, представляя точку выхода и в этот момент в небе вспыхнул ослепительный свет, такой яркий, что стены лабиринта начали разрушаться, просто растворяясь в свечении…

…какого… псака?!

Вспышка.

Туман стал холоднее, плотнее и ярче. Полупрозрачный, так, что было видно за этой пеленой — серые бескрайние барханы и пепел, летящий с небес… на сером песке кружились аллари, синхронно взмахивая мечами, из воронок в небе сыпались серые сущности Грани…

Прорыв!

Все серое. Хлопья летят с неба. Изнанка! Каким-то образом нас выкинуло из лабиринта на изнанку в круг аллари!

Мы на краю пустыни. Это что…прорыв в Бель-ле? Но как без Ликаса?! Они же закрыли мне доступ в круг!

— Бутч! — спина менталиста уже удалилась от меня в тумане на десять шагов, он неутомимо шагал вперед, к одному ему видимой цели. — Подожди же, Бутч!

Дознаватель был в черном — одетый в полную парадную форму, перевязь на груди и знак солнца сиял на лацкане, как фонарь в тумане, хотя в кругу формации — был в одной рубашке.

Туман сгустился и стал плотнее, как будто выталкивая меня обратно и преграждая путь — нельзя.

Бутч? Где он? Я видела перед собой только очертания удаляющейся спины.

— Бутч! Подожди же! Бутч! — я следовала за ним, не отвлекаясь ни на что, боясь потерять из виду широкие плечи. Прыгала, когда прыгал он, замирала, бежала. Сквозь прозрачную дымку тумана обстановка вокруг менялась — леса, поля, степи, горы, водопады — мы прошли насквозь почти весь внутренний круг аллари.

Бутч не реагировал и не останавливался, пер, как райхарец, к одной ему понятной и видимой цели, никуда не сворачивая. К концу туман стал таким плотным, что слезились глаза, я не видела ничего, и просто бежала следом за солнцем — маленьким белым солнцем, которое, как маяк, освещало мне путь в темноте.

Я начала уставать — расстояние не сокращалась, я не могла нагнать его — всё, что могла — это просто следовать за ним и не терять спину из виду. Я выдыхалась, и уже почти выдохлась, когда Бутч снизил скорость и перешел на плавный уверенный шаг, впереди посветлело чуть-чуть, потом сильнее, а потом вспыхнуло почти так же ярко, как в лабиринте.

Мы вышли на равнину, которая казалась бескрайней. Равнину, залитую ярким светом, который шел откуда-то из центра.

Бутч — остановился и замер, поднял голову и глядя вверх.

Он привел нас к источнику аллари.

* * *

Дом Шахрейна Таджо

Задний двор, танцевальная площадка

— Он в коме!

— Сделай что нибудь, ты сраный целитель!

— Не ори мне в ухо! — рявкнул в ответ Тиль. — Я делаю, что могу! Он в магической коме! И все благодаря кому? Сказали же не мешать ментал!

— А Блау? Леди Блау?

— Не знаю, — честно выдал Тиль. — Пульс нестабилен, сила источника прыгает, ментальная активность повышенная, как будто защита борется со сторонним ментальным воздействием…

— Воздействия нет.

— Нет!

— Он уходит, — тихо ахнул Сяо, открыв глаза. — Уходит! В его голове один свет! Сознания нет! Все всегда уходят на свет и растворяются…

— Это просто кома!

— Стазис?

Тиль отрицательно качнул головой — бесполезно.

— Плетения? Эликсиры? Ещё раз собрать формацию?

— Ты сам знаешь, из комы или выходят или нет, или остаются без сознания навсегда.

— А леди Блау? — взвизгнул Каро фальцетом.

— Леди… зацепило.

— Адриен утянул её за собой, — с закрытыми глазами произнес Шахрейн, продолжая ментальное сканирование. — И весь вопрос в том, сможет ли она вернуть его обратно.

* * *

Круг аллари, недалеко от Источника

От силы источника кололо кончики пальцев на руках и перехватывало дыхание, пока я пыталась глотнуть воздуха и вернуть контроль, Бутч уже начал шагать вперед, целенаправленно и не сворачивая, направляясь прямо к обрыву… в источник.

— Бутч, стой! Стой, Бутч! Нельзя! Стоять! Это приказ! Стоять! Ашту! — я орала, прыгала, упиралась руками в грудь, но менталист как будто не видел меня — пер вперед, с каждым шагом приближая нас обоих к обрыву. — Стоять, Бутч! Мы умрем! Стой! Да стой же! Стой!!! — я упиралась ногами в траву и просто ехала назад — мне удалось только немного замедлить ход.

— Бутч! — я ударила наотмашь, кольцами со всей силы, по щеке, так, что голова мотнулась в бок, и тут же ударила по второй щеке — в запястье что-то хрустнуло от силы удара.

Осознание вспыхнуло в глазах менталиста на миг — всего на миг, но этого хватило, чтобы он произнес:

— Он зовет меня, время пришло… они ждут меня, они зовут меня, я знаю, что надо… просто идти на свет…

— Нет, — я загородило дорогу, — нельзя Бутч, рано, нельзя!

Менталист упрямо пер вперед, и я, черпанув силы из источника, бросила каскад плетений разом — путы, стазис, стазис, стазис, и меня отшвырнуло отдачей и просто снесло в сторону и протащило по траве.

Не работает! Помоги, Великий! Великий, помоги остановить его!

Бутч упрямо шагал вперед, пока не остановился, и вздрогнул, как будто его прошило разрядом, упал на колени и замер…

* * *

Дом Шахрейна Таджо, Бель-ле

— Разряд!!! Ещё разряд!!! Ну же!

— Вместе!

Вспышка. Вспышка. Вспышка.

Молнии прошивали так, что тело Бутча выгнулось в дугу.

— Не так, Каро, ты путаешь последний узел, сосредоточься! Мне не вытянуть после смены! Все разом! Чередуем попарно! Малыш и Райдо, Шах и Каро! На счет три! — уверенно командовал Тиль.

— Разряд!

— Раз, два, три! Разряд!!!

— Он не дышит!

— Продолжать!

— Раз! Два! Три! Разряд!!! Держать, держать плетения!

— Я говорю он не дышит!!!

— Шахрейн, попробуй на полную!

— Раз! Два! Три! Разряд!

— Мы теряем его, мы твою мать теряем!

— Разряд! Разряд! Разряд!

* * *

Круг аллари, недалеко от источника

Бутча прошивало молниями, как только он пытался подняться с колена, и встать, двинувшись вперед

Разряд! Разряд! Разряд!

Как будто Великий услышал мои молитвы!

Небо над нами чернело, затягиваясь тучами, которые начали вращаться по кругу вокруг Источника, закручиваясь во вторую спираль.

Пошатнувшись, Бутч встал на обе ноги, и снова рухнул на колено, сделав только один шаг вперед, содрогаясь от разряда.

Псаки, — я перевернулась на четвереньки, поднялась, и быстро побежала к нему. До обрыва оставалось ровно пять шагов.

— Бутч, послушай меня, просто послушай меня… я трясла его за плечи… БУТЧ!!!

— Свет зовет меня, я иду на свет…

— Какой свет, Бутч! Псаки побери! Это источник! Он сожрет тебя!

Каким-то чудом он поднялся на ноги и стряхнул меня одним движением — просто дернув рукой — я опять покатилась по траве — и сделал шаг вперед. И ещё шаг.

— Нельзя! Нельзя, Бутч! Нельзя!!!

И ещё шаг.

— Послушай меня, послушай, послушай же меня! Тебя ждут там, нам нужно обратно… пойдем обратно вместе, — вцепилась ему в руку, и он волочил меня за собой. — Вместе, вернемся обратно вместе, Бутч!!!

— Вместе? — он замер на миг, и мне показалось — достучалась, услышал, понял, получилось. — Пойдем в свет вместе… Мы можем вместе идти на свет…

Оставался последний шаг — последний, и я прыгнула, дернув его назад со всей силы, но было слишком поздно… мы летели вниз, падая вниз головой и я задохнулась от чистой силы, которой было слишком много… этого было слишком…

* * *

Круг аллари, недалеко от изнанки

— Она притащила с собой менталиста!

— Это чернокафтанник провел её, — поправил его он. — Они приходят умирать сюда. Сюда могут попасть только на границе между жизнью и смертью, когда грань истончается… их всех манит свет, как мотыльков, свет и сила…

— Черные всегда приходят умирать по одиночке! Отдать дань и сдохнуть!

— Сдохнет, — постановил Хакан, поглаживая усы. — Все они сдохнут рано или поздно. Помнящий предупреждал — вероятности могут поменяться, когда крылья Феникса накрывают Юг. Её время ещё не пришло — слишком рано, — посетовал он. — Не готова, девчонку просто зацепило краем, но значит такова воля Истока… он призвал её.

— Мы можем подтолкнуть их в Исток…

— Ждать, — властно отмахнулся Хакан. — Есть вероятности, в которые даже нам нельзя вмешиваться. Ждать. Она должна принять решение.

— А если она Избранная?

— Значит, пройдет, — Хакан едва заметно пожал плечами. — Или не пройдет. Тогда у нас есть ещё один запасной вариант.

— Но…

— Не важно, — возразил Хакан. — Не важно пройдет или нет, Избранная или нет, важно, что с этого момента начнется отчет… исполнение пророчества. «Чистый дивный мир, в котором не будет никого, кроме А-а-ллари» — процитировал он напевно. — Все чужаки должны умереть, во славу Истока…

— Сейлу и старейшин заблокировали, как и приказано, но Совет будет против. Сейр… в курсе перемещений…

— Сейр не станет вмешиваться, — Хакан огладил бороду. — Не станет. Он слишком стар и помнит пророчество наизусть. Ликас… мог бы вмешаться, но не сможет… Вы нашли их?

— Место проведения ритуала — дом черного Ведущего звезды в Бель-ле. Оцеплен по периметру. Стрелы готовы. Артефакты тоже. Маг ждет приказа. Защиту дома отключить нельзя, но можно взломать, пока менталисты заняты… все потери спишут на прорыв Грани… дом просто взлетит на воздух…

— Ждать. Я сказал, — Властно осек Хакан. — Она должна принять решение. Если… решение будет неверным — если она выберет неправильно, — старик кивнул. — Атакуйте. Ходящая в круг должна быть уничтожена.

Глава 15. Мистер Гладси

Центральный предел, Столичный архив

Закрытая секция, уровень минус четыре

Глаза заливал пот. Ледяной. Запах страха и пыли пропитал все вокруг.

Гладси протер очки о рукав, промокнул рукавом виски, и аккуратно выглянул из своего убежища — третий по счету стеллаж во второй линии, до выхода, который маячил спасительными рунами чар по арке — ровно пятнадцать шагов.

Пятнадцать шагов к свободе или смерти.

— Ищите! — голоса звучали приглушенно, но отчетливо.

Пятнадцать шагов, которые отделяют его от свободы.

Гладси потеребил украденный жетон — позаимствованный, поправил он сам себя. Украл, это когда не собираешься возвращать обратно, а он хотел воспользоваться и сразу вернул бы на место, ещё до того, как коллега проснулся бы к завтраку.

— Чисто!

— Проверяйте тщательно, он не мог уйти далеко!

* * *

В общем доме архивариусов их селили по трое, и накануне ему повезло — или не повезло, как посмотреть сейчас — старший по архиву с закрытого уровня, с высшим уровнем доступа — документы, свитки, которые он не увидел бы и спустя тридцать зим — статусом не вышел, не смотря на печать молчания.

Это сейчас он понимал, что таких «совпадений» просто не бывает — проверяли или «ловили на живца», но тогда, как будто кто-то толкнул под руку — жетон маняще светился на столе — взять, совсем ненадолго, и потом сразу вернуть обратно. Он просто сделал бы копии и заодно проверил бы документы по Цитадели — если они там, леди Блау нужно искать выходы на другой уровень доступа, и он выполнил бы свой долг полностью — отдал, за внука.

Но сегодня Мара не благоволила к нему.

Первый раз они подошли к нему несколько декад назад. Двое невзрачных архивариусов, в стандартной форме, и сели за его столик в столовой — вчера, как и декады до. Он уже привык к молчаливым соседям за обеденным столом — общение тут не поощрялось, как и пустые разговоры, а он устал от постоянного одиночества.

И вчера они заговорили первый раз — видимо время присматриваться кончилось и — предложили ему сделку. Им — копии свитков, ему — столько империалов на хране Столичного банка, что хватило бы на четыре следующих поколения семьи Гладси, если всё выйдет удачно. И… треть от этого за простую попытку попасть на Закрытый уровень, если она не увенчается успехом.

Сначала — он отказался. Сразу и жестко. И тогда вечером, за ужином, они предложили ещё раз. Дали номера каталожных тубусов, жетон, открывающий доступ на нижние уровне, а от секции — архивариусы крепились по тройкам на ярус — ему нужно было просто позаимствовать у соседа. И тихо вернуть к утру.

Он не собирался идти — империалы это не самое главное в жизни, которой осталось не так много. Но ночь выдалась беспокойной — сосед храпел, на него напала бессонница и как будто кто-то толкнул под руку — «иди, возьми, это просто и быстро», «иди, и твоя семья ни в чем не будет нуждаться следующие двести зим», «разве это сложно», «империалы не главное — так говорят только те, у кого они есть». У Гладси — их не было.

И он — взял.

Артефакты пропустили его везде — жетон давал доступ, посты охраны он миновал, выучив за это время распорядок смен, и даже доступ на нижний минус-четвертый уровень открылся сразу и тихо — и он почти поверил, что — получилось.

Стеллаж с тройным грифом эс-эс-эс он нашел быстро — «так помещались свитки с самыми опасными преступниками» — система каталогов одинакова во всех архивах Империи — в кернской библиотеке, столичном хранилище и архивах управления.

Он искал перечень документов, за которые заплатили бы — ему сказали найти ровно три номера каталожных карточек. Первый раз у него перехватило дыхание от страха, когда он понял, что половина стеллажа отведена под дела заключенных в Цитадели.

Старик твердил номера про себя, касаясь свитков кончиками пальцев, пока не нашел искомое — вытащил тубус, открыл, и…

Понял, что он не выйдет отсюда.

Даже если успешно покинет уровень, вернется в комнату, положит жетон на место и принесет… это. Он — не жилец.

— Мара Всеблагая, — пробормотал он под нос, забыв о том, что нужно молчать.

Мара оставила его сегодня.

Он разворачивал документы, читая только заголовки — быстро пробегая глазами иероглифы и цифры.

«Девятый круг — учтенные Высшие, десятый, одиннадцатый… двенадцатый круг — полка с цифрой 12 была почти пуста, заполнена едва ли на треть, документы явно под чарами сохранения — но 12 круг!»

«Потенциально возможные претенденты на 10 круг, учитывая замеры потенциалов…»

Глаза Гладси расширились.

«Восстановленные расчетные параметры открытия портала…»

«Потенциальная возможность повторения Исхода…»

Свиток обратно в тубус не входил, так сильно дрожали руки — от самых плеч. Он предполагал, что заказчики — мирийцы, или кто-то из столичных клановых — добыть информацию первое дело в Запретном, но… исходники?

Он никогда не задавал лишних вопросов — от этого в Архиве отучают быстро, но думать не переставал никогда.

Они хотят открыть портал в другой мир. Старый? Новый?

Это огромное количество энергии. Энергии ведь должно хватить, чтобы открыть и удерживать!

Свиток наконец залез в тубус, и он щелкнул крышкой, прищемив краешек бумаги.

Откуда взять столько силы? Варианты — массовое жертвоприношение или выброс, равный кругу, который держат все Главы кланов. Хотят повторить второй Исход — создать портал в другой мир? Зачем? Зачем, прости Мара?!

Второй тубус из «заказанных» он искал уже целенаправленно, быстро перебирая бирки — не то, не то, на полку выше, второй ряд… вот!

Покрутил бирку без опознавательных знаков — только выжженный на деревянной дощечке номер, и — достал свитки.

Первое, что бросилось в глаза — гриф «эс-эс» и знак Немеса, стоящие рядом сверху.

«Секта Исходников… верят в идеи избранности и открытие седьмых врат, когда снимут седьмую печать… звезда укажет путь в Новый мир…»

«Южный катаклизм… блокировка южного предела… сняли сразу две печати разом… энергии достаточно… выброс от жертвоприношений… гибель рода «якорей» — стабилизация заняла около пятидесяти зим…»

Якорей?

Самый последний документ — свежая копия, датированная…. перед праздником Кануна зимы, Северный предел, предгорья Лирнейских…. «повторная попытка снятия пятой печати, организация военного переворота»… ссылка на каталожный номер с другого стеллажа с пометкой «Мирия«…и красной тушью снизу —

«попытка неудачна».

Керн!

Он быстро перелистывал свитки: «расчетная масса тварей», «параметры», «расчетный выброс от массового жертвоприношения», «усиление», «площадь покрытия и распространения волны прорыва», «обеспечение устойчивости арки»… и красной тушью снизу — «вариант не стабилен для реализации».

«При повторении сценария — вероятность износа Грани приблизится к критической точке…»

«Выброс истончает Грань…»

«Выброс истончает Грань!» — он не выйдет отсюда. Гладси покрылся холодным потом — нижняя рубашка прилипла к спине, руки стали влажными.

Он — труп. Ему просто не позволят выйти с такими знаниями.

Старый идиот! Старый придурок! Империалов захотел!

Гладси быстро скручивал свитки в плотную трубочку, и — лихорадочно думал, собирая кусочки мозаики, которая не складывалась много зим. По молодости он тоже был грешен — ему нравились вольные идеи Республики, но потом он стал старше и — умнее. Важно не название, важна — суть. Управляет императорский Род или совет Кланов — особой разницы для простых людей нет.

Если они хотят повторить второй Исход и создать портал в другой мир им понадобиться сила. Много силы.

Если Грань истончается, сила утекает, это просто вопрос времени, когда все придет в… негодность. Во второй Исход поверят фанатики и те, кому тут плохо — нет власти, земель, силы, и те, кого не устраивают Фениксы.

Он читал остатки Хроник из обрывков дневников с воспоминаниями — бесценные страницы — право совершить переход получали только полезные члены общества, достойнейшие и те, кто за это заплатили.

Новый мир — новые возможности и новые правила. Выживут те, кто лучше подготовится и готов взять свое — Кланы.

Гладси уже вернул тубус на место, и собрался бежать — провались эти империалы, но на полке ниже с грифом «эс-эс» увидел знакомый герб — и даже протер очки, чтобы вернуть резкость зрению, потом — имя, выведенное на каталожной карточке с номером, которая болталась на витом шнуре рядом — Юстиний Блау.

Он нырнул за эту полку — карточки были деревянными и стукались друг о друга, когда он перебирал их пальцами — «24–16», «прецедент при Хэллоу», «попытка организации бунта», «замеры потенциалов за двадцать зим», копии наград, гильдейских оценок и даже оценок в классах.

Копии, копии, копии документов, оттиски — «подлиннику соответствует», «копия достоверна». Почему дело Юстиния Блау лежит рядом с документами об исходе? За эту информацию леди Блау заплатит столько, что семья сможет не нуждаться до конца жизни.

Если он сможет выйти отсюда.

Мгновения текли быстро — он почти чувствовал, как кончается его время. Истекает, как песчинки в часах. И он — повернул на выход.

Спасительная арка маячила впереди — всего двадцать шагов, приложить жетон и полдела сделано, но… Гладси поколебался на развилке. Последний номер, который его просили добыть и который он выучил наизусть, как раз нужно искать где-то здесь — во второй линии.

Искушение знать было слишком сильным. В архивариусы идут те, кто не может спать, в попытках найти ответы на загадки в Хрониках. Те, кто превыше всего ценит факты и…информацию.

Первый стеллаж, второй, третий — старик остановился и поколебался. Стеллаж выглядел точно таким же, как и все на закрытом ярусе, но чем-то неуловимо отличался. Плетений нет — он проверил, и чары мешают сохранности документов, даже колебания артефактов тепла и температуры могут испортить драгоценные бумаги.

Деревянная бирка с выжженным номером, висящая прямо перед носом — манила. Гладси облизнул губы, оглянулся на выход и выхватил тубус с полки.

* * *

— Ищите! — голоса звучали приглушенно, но отчетливо.

— Чисто!

— Проверяйте тщательно, он не мог уйти далеко!

Гладси протер очки о рукав, промокнул рукавом виски, и аккуратно выглянул из своего убежища — до выхода, который маячил спасительными рунами чар по арке — ровно пятнадцать шагов.

Пятнадцать шагов, которые отделяют его от свободы или от смерти.

Старый любопытный идиот! Уже успел бы уйти! Успел бы, если бы не проклятое любопытство!

Проклятый стеллаж! Он знал, чувствовал, что с ним что-то не так, но дело не в плетениях и охранках… творение проклятых магов-механикусов!

Стеллаж реагировал на вес свитков. И в тот момент, когда он вытащил тубус с полки — ловушка захлопнулась.

— Заходите с двух сторон, проверяйте последовательно!

— Никаких чар!

— Заблокировать выход!

Он — обречен.

Гладси сглотнул, вспоминая, каким счастливым выглядел внук, когда он видел его последний раз — порозовевший от плетений Целителя, возбужденный открывающимися перспективами…

Это — приговор. То, что он видел — это приговор для всей семьи. В живых не оставят никого… никого из Гладси. Кто они такие? Маленькая без статусная семья, вот если бы клан… Клан!

— Простите, леди, — пробормотал старик про себя. — И да хранит вас Мара.

Хрустнул костяшками пальцев и выплел чары «огня».

* * *

Очки треснули. Одна дужка погнулась и запуталась в волосах. Сквозь разбитое пыльное стекло он смутно различал троих в форме простых охранников архива.

Охранников, с седыми прядями в волосах!

Он старый, но способен отличить повадки ищеек от простых солдат.

У него нет шансов.

Руки были стянуты за спиной путами, колец на пальцах он не чувствовал — сняли. Как проводят допросы эти псы — знали все, а он — даже читал расшифровки записей.

Они взяли его живым, значит, взламывать сознание будут сразу. У него есть только один шанс из сотни, и то… если убедить их, что он готов говорить. Каждого из «черных» снабжали артефактами истины.

У него есть один миг. Или всё рухнуло и семья Гладси перестанет существовать.

Стазис сняли щелчком пальцев. Смутная фигура наклонилась перед ним и он замычал, двигая онемевшими губами.

— Го…говорить…

Ищейка отчетливо хмыкнул и получил такой же добродушно-ленивый, протяжный хмык в ответ — коты поймали мышь, и планировали наслаждаться происходящим.

— За… за… заказчик… — очки свалились с носа и с громким «дзынь» упали на каменный пол, все вокруг сразу расплылось в одно смутное неяркое пятно.

Простите, леди. Клан вытащит вас. Прости, Мара.

— До…достать до…кумент… а…архив…за…заказчик-леди-Блау…

Откат от нарушения клятвы пришел быстро — кровь запузырилась на губах и старик захлебнулся, улыбаясь.

Он уходил во тьму почти счастливым. Семья Гладси — в безопасности.

* * *

Северный предел, родовые земли Блау

Конюшня

Данд пыхтел.

Обливался потом, подставлял плечо, и тащил из всех сил. Слабым он не считал себя никогда — Йок хвалил его, и в четырнадцать он уже спокойно поднимал полузимового жеребенка, и мог подняться с ним на крайний хребет по тренировочной тропе.

Но сир Аксель не жеребенок.

— М-м-м-м…

Да поможет ему Великий, духи леса и гор! Это же надо было так напиться!

Сапоги волочились по полу, оставляя за собой дорожки из соломы, Данд дотащил тело до последнего стойла, которое почему то всегда было свободным, но содержалось в чистоте, щелкнул задвижкой, и с облегчением сбросил груз кулем прямо на мягкое сено.

— Ам-м-м…

— Сир Аксель… Аксель… Акс… — Данд тряс его за плечо, нырнул рукой в карман и нащупал фиал с антипохмельным, которое утащил у Целителя. Нужно заставить его выпить, пока не увидел… отец.

«Отец» — до сих пор произносилось со скрипом, даже про себя. Раньше он постоянно представлял, как это будет: когда приедет отец и заберет его, как он утрет нос при встрече Рэйко, как они будут жить вместе, как он будет рад. Но… радости не было.

Было разочарование, грусть, усталость и… обреченность.

Именно такие эмоции ему передавал райхарец отца после прогулок, который старательно пытался развеселить всадника — гарцевал, подбрасывал круп, не слушался, срывался в галоп, но… ничего не помогало.

Отец был разочарован. И Данд прекрасно знал кем и почему — им. Ему достался сын, который не соответствует его представлениям, сын, которого он не знает, сын заклинателя, который даже одну тварь призвать не в состоянии.

Он — уже смирился, и ждал, пока смирится отец — и либо примет его таким, какой он есть, либо… отправит куда-нибудь подальше. И перестанет таскать его в шахты и сырые промерзшие подземелья. Он — устал. Устал видеть, как вспыхивает огонек надежды в глазах отца, когда он в очередной раз передает ему флейту — личную — «ты сможешь, просто попробуй ещё раз».

Он — не сможет.

Никогда не сможет. Данд чувствовал это так же отчетливо, как всех лошадей сейчас в конюшне — всех сразу и отдельно каждого. Об этом он не сказал никому, даже Йоку и старой Стефе. Слишком странным было ощущение, слишком бесполезным, непригодным для использования, и он никогда не слышал, чтобы у кого-то из Хэсау был такой дар.

— Ам-м-м… — Сир Аксель перевернулся и зарылся лицом в сено.

А сир Аксель — может. Может всё, что не может он — Данд. Первый Наследник, может призывать тварей без помощи инструмента и заставлять их повиноваться, истинный чистокровный представитель рода, у которого всегда было всё — семья, сестра, дом, положение, статус. Всё, чего не было у него — Данда.

И этот сир Аксель напился, как свинья?

— Нет, нет, нет, — Данд споро поднырнул под руку и отобрал у Акса бутылку аларийского, в которой плескалось уже на донышке. — Никакой выпивки, только зелье! Сир Аксель! Сир! Аксель! — он тряс его аккуратно — чтобы не стошнило снова, как во дворе, когда он нашел его. Поднял, заставил слуг молчать — ни слова отцу и никому из домашних, и утащил его трезветь подальше от чужих глаз. Иначе отец снова будет недоволен. — Аксель!

Силы у Блау было гораздо больше, чем можно было предположить, и Данд не удержал равновесие и рухнул на сено рядом.

— Вы. выпить… — язык сира заплетался. — Дай… вы…пить…

О, Великий, духи леса и гор и все их порождения! Как заставить его проглотить зелье?

— Пейте, — Данд чпокнул пробкой и сунул под нос фиал.

— Выпить! — отчетливо произнес Акс, и потянулся за бутылкой. Они боролись пару мгновений — ему потребовалась вся сила, чтобы удержать его. — Дай… мне… дай…

— Вам нельзя! Вам хватит!

— Дай…я… сказал… ты… не…понимаешь…

— Вам нужно трезветь!

— Не…понимаешь… не…не …понимаешь… — Аксель икнул, сосредоточенно прищурился, глядя ему в лицо, — Дан…ди… я убил его…

— Кого? — он пнул бутылку ногой подальше — к стене, чтобы пьяный брат точно не дотянулся.

— Его… убил… его… я убил его… сам… — Акс почти рухнул на него, уткнулся лицом в плечо и… вздрагивал. — Убил…его… сам…

Дандалион помедлил, и потом осторожно опустил ладонь на чужую теплую спину и похлопал. Неловко пару раз.

— Мне нужно на Юг, — встрепенулся Акс, моргнув мокрыми слипшимися ресницами, и обдав его такими крепкими парами аларийского, что он поморщился. — Мелочь… увидеть Мелочь… спросить… Мелочь знает…

— Какой Юг?!

— Арка…мне нужна арка…

— Ночь на дворе, — прошипел Данд. — Какой портал ночью?

— Мне нужно… нужна…Мелочь… она знает…ответы…

— Завтра, взойдет солнце, будет новый день, портал заработает, — увещевал он.

— Сейчас! Мне нужно… сейчас!

— Ночь на дворе! Порталы не работают!

— Не…не работают? — удивился Аксель. — Тогда… выпить…

— О, Великий, духи леса и гор и их прародители!

— Выпить…или…я пойду искать сам…

— Нет!

— Брат ты мне… — Аксель сгреб в горсть кафтан на груди и притянул его себе — нос к носу, так что стало видно все черные крапинки в темных глазах, — …или не…брат? Ик!

— Брат, — помедлив, тихо согласился Данд.

— Тогда…создай мне…портал…ик!

— Я не могу!

— Не…можешь? Тогда… выпить!

— О, Великий! За что?! Хорошо, — Данд отодрал от себя чужие пальцы, расправил кафтан на груди, и согласно кивнул. — Принесу, но вы будете сидеть здесь!

Голова Акселя послушно мотнулась вниз — будет сидеть.

— Тихо!

Ещё один кивок.

— Нет, лучше я наложу стазис! — пробормотал он сам себе. — Так будет проще…Стазис? И я принесу аларийского…

Кивок.

— Стазис-с-с… — подтвердил Акс. — Выпить… буду пить… с… братом.

Данд открыл рот, чтобы возразить и тут же закрыл. Он тоже никогда не пил с братом. Не пил по двум причинам — у него никогда не было брата, и… он никогда не пробовал аларийского. Молодняку у Хэсау строжайше запрещено употребление любых веществ и напитков, снижающих контроль. Но теперь ему уже есть шестнадцать, и он в своем праве, и… у него есть брат.

— Бу…дем…пить?

— Будем, — обреченно выдохнул Дандалион и щелкнул кольцами, бросив плетения «стазиса».

Глава 16. Пробуждение

За окном розовела заря. Я с трудом проморгалась — голова гудела, казалось, от усталости болело всё — каждая мышца в теле, каждый нерв, даже кости.

Все — таки нужно было первым делом выпить эликсиры на ночь, прежде, чем отрубиться спать.

Я протяжно зевнула, и потерла глаза руками, и пару раз с силой хлопнула по щекам — «проснись, Блау, проснись». Размяла запястья и сделала гимнастику — как же давно я не уставала так, чтобы на утро немели пальцы и… болели.

— Ауч… Какой псаки… — подушечки указательного и среднего покраснели, припухли и были обожжены, как будто… я хваталась за горячее? — …здесь творится.

Мои пальцы! Мой главный рабочий инструмент, моя ценность, мой капитал. Схватилась за горячее и не наложила плетений? Псакова чушь! И вчера в Госпитале я не трогала ничего, даже близко… Эликсиры? Среди них не было ни одного с такой агрессивной средой, и работа — в защите, ни один дурак не будет совать пальцы в фиалы с неопознанными ингредиентами.

Диагностическое плетение подтвердило — нарушение целостности поверхностных тканей, вероятнее всего — ожог. Все остальные повреждения — на месте, не считая — я тронула языком — прокушенной изнутри губы, и…

Размяла пальцы и ещё раз выплела диагностическое, щелкнув кольцами, следом — светляк, светляк, светляк, без перерыва стазис, а потом по кругу. После Госпиталя сил оставалось на донышке, а сейчас я могу плести так, как будто отдыхала декаду.

Какого демона здесь происходит?

Комнату я проверила тщательно — все на своих местах, форма, в которой уснула, коса, в которую привычно переплела на ночь волосы.

После купален, свежая и умытая, строевым шагом я шествовала по коридору, с четким намерением выбить из Сяо, что происходит. Последнее смутное воспоминание — если мне это не приснилось — было о том, что меня ночью разбудил Малыш, и говорил, что Бутчу — плохо…

А Бутчу — было хорошо. Даже очень.

Я резко остановилась у распахнутых настежь окон, выходящих на дальнюю часть сада — на танцевальной площадке, лицом к светилу, в простой тренировочной свободной рубахе и брюках, сир Адриен Ашту медленно поднимал руки вверх, выполняя «приветствие солнцу» — часть обязательной гимнастики, которую так любят практиковать именно южане.

Бутч выглядел не просто здоровым, а — совершенно здоровым. Умиротворенным. И каким — то… расслабленным.

Но фразу «Бутчу плохо», я помнила отчетливо. Показалось? От усталости? — я потерла виски. Эликсиры, прописанные еще целителями Кораев, я сейчас приняла все и по списку, но пропущенная вчера вечером доза давала о себе знать.

Протяжные напевы молитвы донеслись с улиц Бель — ле, с белокаменной ограды, увитой плющом почти доверху вспорхнули потревоженные птицы, громко хлопая крыльями.

Бутч в седьмой раз медленно и плавно воздел руки вверх, принося благодарность солнцу, под глухой звон храмового колокола Немеса.

* * *

В гостинной уже накрывали стол к завтраку — пылинки тихо кружили в воздухе, солнечные лучи скользили по белоснежным кружевным салфеткам, и кто — то даже засунул в пузатую вазу — выставив точно по центру стола — оборванную в саду лилию.

Сияющий Каро в кухонном фартуке, повязанном двойным узлом спереди, как у заправской хозяйки, носил тарелки. Сяо сосредоточенно раскладывал приборы.

Я моргнула. Слишком сильным был контраст со вчерашним днем и ночью. Тихо. Мирно. Солнечно. Почти… по — домашнему?

На столе уже стояли лепешки, тягучий мед, южные сладости, каша — я понюхала — рис пригорел и превратится в вязкую кашу.

Ломти мяса на тонком прозрачном блюде наструганы толщиной в два моих пальца — я не удержалась и повернула тарелку к себе — это рубил дровосек?

— Мясо резал Бутч, — весело хмыкнув, пояснил Сяо. — Как ваше самочувствие после вчерашнего?

Я приподняла бровь.

— После Госпиталя. Смена… ммм… много раненых, ночь выдалась тяжелой, — подсказал Каро стушевавшемуся Сяо.

— Все прекрасно, благодарю вас, чувствую себя превосходно.

Бутч явился к завтраку — с немного помятым небритым лицом, но совершенно ясными глазами. Адекватный и бледный. Сразу налил себе чаю и сделал многослойный бутерброд достойный Главы клана — сгреб в один ярус почти всё, что было на столе.

Райдо подтянулся одним из последних, вместе с Лидо. Молча вытащил стул и демонстративно отвернулся, глянув на всех волком.

Мне показалось, или реакция на лучи светила у данного конкретного менталиста стала меньше? Пальцы, лицо и шея не такие опухшие и красные — следует признать, Тиль великолепный целитель.

Таджо зашел в гостинную последним, поприветствовав всех кивком.

Я не удержала лицо от удивления — судя по опухоли и отеку, у Шахрейна сломан… нос?

Да что, псаки всех подери, у них произошло сегодня ночью?

— Плетения уже наложили, леди Блау, — добродушно пояснил мне Тиль, поймав мой взгляд на Шаха. Все — таки Тиль — мастер своего дела.

Менталисты ели чинно, как будто на одном из клановых приемов. Молча передавали друг другу блюда и приборы, поддерживали ничего не значащие разговоры о погоде, открытии портальной арки, и о том, что на устранение последствий прорыва у чинушей Бель — ле уйдет не одна декада. Настолько старательно обходя острые темы, что я уверилась точно — что — то не так.

Звенела посуда, звякали ложечки, терпкий запах крепкого кофе, который пил только Таджо витал в воздухе.

После завтрака Тиль провел замеры, спросив разрешения на плетения диаграммы состояния, уточнил, что я выпила все прописанные ранее целителями эликсиры, задал несколько наводящих вопросов, чтобы проверить стабильность эмпатического состояния и отправил меня в библиотеку, где уже ждал Шахрейн.

* * *

Библиотека

— Поздравляю, леди Блау, — произнес Таджо гнусаво. Я выбрала кресло рядом, села и старательно смотрела куда угодно — полки с книгами, шторы, ширмы, лишь бы не на его опухшее лицо, которое так и притягивало взгляд.

— С чем именно? — произнесла я осторожно, изучая вид за окном — распахнутые ставни, зелень в глубине сада, ветер лениво шевелил шторы.

— С помолвкой. Связь с Хали-бадом восстановлена. Было бы странно предполагать, что факт вашей помолвки не всплыл бы в связи с расследованием покушения, — пояснил Шахрейн терпеливо. — Управление уважает ваше совместное решение сохранить союз между родами тайным до официального объявления.

Я выругалась про себя и прикрыла глаза. В какой же ярости должен быть Иссихар, если его таскали на допрос из — за меня.

— Вы можете отправить два Вестника, — щедро предложил Таджо. — Главе клана и Ведущему команды. Сообщить, что вы чувствуете себя прекрасно…

— С меня сняты обвинения в попытке покушения?

— Снимут, — поправил Таджо в нос, и выплел чары времени. — Примерно через двадцать мгновений. В Хали — бад вы вернетесь невиннее, чем свежевыпавший снег, леди.

— Кто заменил стрелы, я… не узнаю…

— Узнаете, если Глава рода сочтет нужным поставить вас в известность.

Не узнаю ничего от дознавателей — перевела я для себя. Как и всегда, впрочем.

— Ваш… — Таджо сделал паузу, подбирая слова, — новоиспеченный жених, выдвинул на гильдейской защите прелюбопытную теорию, которая имеет много общего с ошеломительными доказательствами, которые вы, леди, представили в Академии.

— Насколько я знаю, защита ещё не состоялась. И… прелюбопытная теория не принята комиссией…

Шахрейн согласно опустил ресницы.

— Вам выбрали в качестве жениха очень… разностороннюю личность.

— Безусловно.

— Вы дали добровольное согласие на помолвку?

Я так удивилась вопросу Шахрейна, что первый раз взглянула ему прямо в лицо — на распухший сломанный нос.

— Конечно. Почему это вас волнует?

— Волнует? Меня? — теперь удивился Таджо, точнее чуть обозначил легкое удивление поднятием брови. — Меня, как Ведущего, волнует «звезда». Сир Адриен вел переговоры с родом Блау, мистер Сяо — через род связан с вашим кланом. Всё, что касается Блау прямо или косвенно может отразиться на работе «звезды», а помолвка Второй наследницы — не рядовое событие, многие договоренности кланов будут пересмотрены. Вы в курсе, какую репутацию приобрел сир Дан в южном пределе? — спросил он наконец прямо.

— Конечно, — я пожала плечами. — И даже видела письменный отчет.

Выражение лица Шахрейна осталось настолько спокойным, что меня псаки толкнули под руку, не иначе — очень хотелось стереть эту маску невозмутимости.

— И могу подробно описать каждую из татуировок сира Дана.

— Это у вас личный фетиш? — пробормотал Таджо и потрогал нос.

— Что?

— Татуировки.

— Э…нет, — выдала я наконец ошарашенная поворотом разговора. И пока я соображала, Шахрейн встал, почти не глядя вытащил с одной из верхних полок ближайшего стеллажа сшитый тонкий дневник в шелковом переплете… нежно розового цвета, развернул на титульной странице и повернул ко мне.

Я изучала летящий почерк, немного нервный наклон, неровная высота строки — неравные столбцы, но при этом настолько отточенный — до последнего штриха. Дневник принадлежал натуре творческой, легко возбудимой и… романтичной, судя по цвету.

— Красивый почерк.

— Мама подавала заявку на членство в Имперской Ассоциации каллиграфов.

— Как и дядя, — кивнула я — ничего удивительного. Иссихар наверняка тоже подавал. — А я… не слишком сильна в каллиграфии. Мне не досталось семейного таланта.

— Мне тоже, — поддержал Таджо, и я удивилась — его почерк всегда ставили в пример.

Шахрейн обогнул стеллаж, и через мгновение вернулся с книгой, бережно сдувая пыль с обложки.

— Учился по ней каллиграфии.

— Вар? Вари… — я пыталась прочитать название.

— Варлорд. Не слишком точный перевод со староимперского. Сиров на староимперском называли лордами. Лорд — одно из архаичных наименований сюзерена.

Каллиграфии? По роману?

— Я переписал книгу около ста раз, прежде, чем почерк удовлетворил Наставника, — Таджо весело стукнул по обложке кончиками пальцев.

— Мне для тренировки дали — Великое Дао, переписать двести раз, — скисла я. — Так и не закончила, осталось ещё около тридцати экземпляров.

Таджо улыбнулся. По — настоящему. Так, что потеплели глаза. Искренне. Такую улыбку на его лице я видела от силы несколько раз.

— Великое Дао? Значит, ваш Наставник решил, что вам не хватает ответственности, леди Блау.

— Варлорд? Роман? В качестве упражнения по каллиграфии? — скопировала я тон. — Чего именно не хватало вам, сир, по мнению Наставника?

— Свободы, — Шахрейн улыбаться перестал и бережно вернул книгу на ближайшую за спиной полку. — И умения мечтать.

Таджо перелистнул несколько страниц розового дневника, и так напевно процитировал, что сразу стало ясно — южный акцент, который он так старательно уничтожал столько зим — никуда не делся.

— «Затосковали по южным цветам вы, бросили службу, отшельник, скитались вдали… только уйдя из Столицы за тысячу ли, вдруг зарыдали по северным травам…». Знакомые строчки, не правда ли?

Я замерла, лихорадочно думая.

— Теперь вы понимаете, что я немного удивился, услышав стих из ваших уст? Стих, который вы читали, есть только в одном месте. В дневнике моей матери.

Кто знал, что этот стих был в единственном экземпляре? Его мать была поэтессой, он сам рассказывал, что вышла пара книг — и публикации в женских журналах.

— Откуда вы знаете стих, леди Блау? — Таджо с глухим звуком захлопнул дневник.

Шторы на открытом окне колыхались от легкого ветерка, принося запах раскаленного на солнце песка и камня, и цветущего плюща.

— Кто трогал доску?! Кто трогал мои камни и изменил схему?! Каро! Сяо-о-о-о!!!! — Райдо орал так, что его возмущенный голос отчетливо было слышно даже тут.

— Бу-бу-бу-бу… бу-бу… бу-бу-бу… — низким басом ответил ему Бутч, но так глухо, что слов не разобрать.

— Я спокоен!!! Я просто хочу знать, кто посмел прикоснуться к недоигранной партии!!! Сяо-о-о!!! Сяо-о-о-о!!! — настаивал Райдо.

Хлоп.

Таджо щелкнул кольцами, и от движения воздуха у меня шелохнулись пряди волос — створки захлопнулись с глухим стуком и сразу стало тихо.

— Стационарный купол тишины по периметру, — поинтересовалась я без любопытства, скорее констатируя факт — слишком резко отрезало звуки улицы.

— В том числе, — вежливо, очень вежливо, ответил Шах. — Леди, я повторю вопрос, который вы возможно не услышали — откуда вам известны эти стихи? Они были написаны более четырнадцати зим назад и никогда не были изданы, — он нежно погладил обложку дневника кончиками пальцев.

Я думала быстро, отбрасывая вариант за вариантом.

Ну, кто знал, что эти его любимые стихи такая псакова редкость?!

Рука матери Таджо чувствовалась и в оформлении домашней библиотеки — мужчина никогда не поставил бы тахту такой расцветки в интерьер — это просто не пришло бы в голову, не подбирал бы шелковые подушечки под цвет штор и расписных вееров на стенах…

— Леди…

…веера! Четырнадцать зим назад — конечно!

— Я никогда не видела эти стихи написанными, только слышала их. Мне их читали, — родовое кольцо полыхнуло тьмой и облизало руку почти до локтя, подтверждая мои слова.

Таджо прищурился.

— Моя тетя — Софилиана из рода Корай не теряла связи с Южным пределом, ей приходило много посланий — она часто читала мне веера — новости, рецепты, стихи и что — то веселое. Я навык чтения не успела освоить — тетя… умерла.

— Моя мать не поддерживала связи такого уровня…

Я пожала плечами.

— Я слышала стихи несколько раз и запомнила их, — тьма снова лизнула родовое кольцо.

Шахрейн молчал, постукивая дневником по коленке.

— Кто учил вас варить кофе? — спросил он без всякого перехода. — По — южному? Тоже тетя сира Софилиана?

— Варить кофе — обязанность слуг, — ответила я медленно. — И нет, я была слишком мала, чтобы освоить этот навык. Тетя учила слуг готовить так, как ей нравится. И там не один вариант — около десяти различных вариаций, в зависимости от состава специй, температуры воды, и…

— Достаточно, — прервал он меня жестом, но привычный эффект смазался, от того, что голос звучал в нос, и я с трудом подавила желание улыбнуться — это было так смешно.

Больше Таджо не задавал странных вопросов, и диалог вернулся в нормальное деловое русло. Прорехи маги запечатали — справились общими усилиями, Арку откроют к обеду и наша маленькая группа вернется в Хали — бад. Там меня с рук на руки передадут команде северян и на этом ответственность менталистов закончится.

Вестник вспыхнул перед Шахрейном внезапно, покружив в воздухе.

— Поздравляю. С вас официально сняты все обвинения леди Блау.

Я кивнула, благодаря за информацию.

— Будьте готовы к отъезду, — короткий повелительный взмах руки в сторону двери — разговор окончен.

У самого выхода я развернулась и присела, делая шаг назад и чуть не упала — правая нога прилипла к полу.

Я отодрала сапог от ковра — чпок — и здесь смолка Райдо!

Когда он выплюнул жвачку на пол в операционной Магистр выразился емко, коротко и крайне однозначно — что забьет ему это в рот и Райдо придется вылизать языком весь стерильный пол, если он ещё раз позволит себе подобное. И что если сир нервничает, отвыкает от нарко, заменяя смолкой — это проблемы сира.

Все — таки Райдо свинья, а не менталист.

Я с отвращением цокнула языком и повозила подошвой по ковру, пошаркала, чтобы мерзость отлипла.

— Что — то ещё, леди? Вы хотите что — то спросить, раз вы ещё здесь и не идете собираться? — Шахрейн задал вопрос устало, даже не обернувшись.

Спина Таджо выглядела привычно — обрисованная льющимся из окон светом — сколько раз я разговаривала с его спиной — не сосчитать.

— Нет…

И тут он повернулся ко мне лицом.

С натянутой неестественной улыбкой, как будто уголки рта просто взяли и насильно раздвинули в стороны, забыв про глаза — холодные и цепкие, оценивающим каждое мое движение.

Я вздрогнула.

— Леди?

Чпок.

Смолка снова прилипла к подошве и ковру.

— Гадость, — произнесла я дрожащими губами — стоило огромных усилий удержать силу под контролем. Пальцы стали ледяными.

— Райдо, — констатировал Шахрейн привычно. Я — попятилась. — Не смею вас задерживать. Собирайтесь к порталу.

До выделенной мне комнаты я шла медленно — почти в трансе, контролируя каждый жест и старательно улыбаясь. Умудрившись попутно и даже верно ответить на пару вопросов Каро — он что — то спрашивал.

Заперла дверь и выплела чары правильно только со второй попытки — замеры потенциалов внутреннего источника. Результат — круг третий… закатный.

Псаки и их порождения! Это почти четвертый. Вчера в Госпитале магистр лично проводил замеры — потенциал увеличился на почти полкруга за… ночь?

Я потрогала языком прокушенную губу и сжала заколовшие от боли виски ледяными пальцами.

Я — знала это ощущение. Знала. Знала так же отчетливо, как и то, что меня зовут Вайю Блау.

Ощущение, когда тебе вчера стирали память.

Глава 17. Мера любви

Страдания — это мера любви к Богу. Так говорят жрецы. Страдания вообще мера любви.

В нашей извращенной культуре Высших, именно глубиной страданий меряют глубину чувств. Тем больше считается любовь, чем больше были испытания.

Каждая постановка в опере, каждый роман, которыми завалены все книжные лавки, воспевают только одно — страдания. И боль.

Чем сильнее боль, тем слаще награда. Люди жаждут видеть, до каких глубин может упасть человеческое существо, какую чашу боли испить, чтобы оплатить свое счастье.

Заслужить. Любовь.

Люди хотят страдать. Жаждут. Ищут любви и упиваются собственной болью.

Мы помним тех, кто поддерживал нас, да. Но гораздо лучше мы помним тех, кто сделал нам больно. И чем больнее было, тем глубже борозды, которые остались высечены в памяти.

И чем больше боль, тем сильнее превозносится сила любви. Наверное, поэтому Таджо заставлял меня страдать.

Мерой боли принято измерять меру любви. Чушь псакова!

Я проверила заряд каждого из артефактов по очереди и натянула все кольца.

Как прокачать круги быстро? Эмпатия. Боль. Много боли. Очень-много-боли. И… один менталист.

Накопитель, который мне вчера дал Райдо, валялся на столике — ровно треть заряда.

Хватит, чтобы… положить половину звезды, если бить внезапно. Разве они ждут чего-то от идиотки пятнадцати зим?

За две зимы в Столице, когда наконец проснулся темный источник, я прошла с третьего круга до седьмого под чутким руководством господина дознавателя. Восьмой круг я взяла в Легионе, а перешагнула рубеж девятого — в последнюю зиму перед тем, как нас окончательно разбили.

Мне повезло, сильно повезло, что была война — всех перестало интересовать, каким образом и за какое время ты получил круг. Важным стало только одно — что ты можешь плести.

Я выплела чары ещё раз — тот же результат — почти четвертый круг. Остался один шаг? Два?

Что хорошо — старая схема прокачки работает. Но любые странности привлекают внимание — нужно быть очень осторожной, чтобы скачки с круга на круг не привлекали лишнего внимания.

Что плохо — мне стерли память. Таджо действует, как всегда.

Нужно выяснить…сколько они смогли узнать. И, если это представляет опасность для рода…

Я обмотала цепочку накопителя вокруг запястья, вытащила кортик из сапога, проверила насколько легко и быстро выходит из ножен, и сунула в ближайший верхний карман.

Ликас обещал мне — клялся, что ни один менталист не пройдет лабиринт. Но… у них получилось. Псаки их сожри. Сколько они успели узнать? Что считали?

Пальцы я разминала тщательно — один за другим, каждый сустав, и запястья. Ещё пару мгновений перебирала плетения — я смогу запитать три. На большее не хватит запаса силы. Прикрыв глаза, воспроизвела в памяти все моменты, когда пятерка собиралась вместе… гостиная, библиотека, столовая, холл… у каждого есть излюбленное место… неосознанная иерархия.

Самые опасные — Райдо и Таджо — будут бить на поражение, и Райдо плетет чуть быстрее, но у него болят пальцы. Первыми — гасить их. Каро и Тиль обычно запаздывают и не любят брать на себя инициативу. Бутч и Сяо… будут колебаться, потому что не захотят вредить.

Я выбрала и рассчитала вектора двух плетений, приготовив заготовки. Или они вернут мне память, каждое воспоминание, которое стерли, или… их Ведущий лишится силы.

Клятвы чтут все, особенно, клятвы, данные самому себе. Не в этой жизни, но я клялась, что больше ни одна тварь под этим небом не сможет стереть мне память. Лишить меня того, что я считаю своим.

* * *

Гостиная, дом Таджо Шахрейна

— Леди? — осторожно позвал Сяо, видя, что я не откликаюсь на вопросы Каро.

В гостиной присутствовали все, кроме Бутча — коротали время в ожидании портала. Таджо стоял у окна, облокотившись на подоконник.

Я смотрела ему в спину.

Сколько раз он так делал? Стирал память и гасил эмоции? Сколько раз? Может поэтому период жизни в Столице похож на решето? Я помню вечер и не помню утро, помню, как засыпала в городском доме, а просыпалась уже в другом пределе. Как много он убирал, как часто, и зачем? Сито из образов и воспоминаний.

Никогда больше. Не в этой жизни.

Я развела ладони в стороны и щелкнула кольцами, Сяо поднял голову на звук.

— Вы стерли мне память. Объяснения. Причина. Вернуть все воспоминания обратно, — проговорила я речитативом.

— О, Мара! — ахнул Каро.

— Нет, леди, вы не так… — Малыш открыл рот.

— Это не то, что вы думаете, леди Блау, — Тиль оторвался от свитка и встревоженно нахмурился.

— И что? — громко перебил их всех Райдо. — Что, если бы стерли? Что вы планировали делать с этими своими целительскими плетениями? Залечить нас всех? — усмехнулся он, я держала перед собой сразу две заготовки, чтобы бросить последовательно — одну за другой и сделала шаг назад — Тиль встал и теперь загораживал мне линию броска к Таджо. — Или хотите усыпить? Или раздеть? Как вы уже делали на поединке? Я разденусь сам, только попросите, — он глумливо крутнул верхнюю пуговицу кафтана.

— Райдо.

— Леди Блау…

— Раздевайте! — Райдо шагнул вперед и почти уперся грудью в плетения, которые осталось только запитать.

— Вы. Стерли. Мне. Память.

— Нет — нет — нет — нет — нет, леди Блау! Нет — нет!

— Да!

— Я же сказал, на ней не сработает! На ней всё работает…через одно место! не правильно, — довольно промычал Райдо.

— Нет! Это не мы!

— Мы гасили всплеск, который в этот раз был гораздо сильнее, чем на кернской Арене, а учитывая, что вы … были фокусом, последствия…, — гнусавый голос Шахрейна звучал так непривычно, что я снова вздрогнула.

— Мы не стирали вам память! — быстро добавил Тиль. — Мы блокировали эмоции, В результате перенапряжения от эмоциональной перегрузки вы сами заблокировали часть воспоминаний, которые и вызвали всплеск… то есть мы предполагали подобное, но вы не задавали вопросов.

— Воспоминания вернутся сами. Со временем, или если сработает подходящий якорь…

— Мы просто погасили всплеск! — взволнованно вставил Сяо. — Попробовали другие варианты, — так тихо прошептал Сяо, что я почти не расслышала. — Но так для вас было лучше и безопаснее… поставить заглушку…слишком много эмоций.

— Предположим. Тогда почему я отключилась?

— Вы отключились от перерасхода сил.

— Защита…

— Защита на месте, дура!

— Райдо! — устало бросил Таджо.

— Кто тебя учил? Прежде, чем бросаться обвинениями, ты додумалась, проверить свой лабиринт, проверить свою защиту? Неужели не в состоянии додуматься даже до этого? — рявкнул Райдо.

Я моргнула, прикрыла глаза и на миг ушла в себя.

Лабиринт. мой лабиринт на месте. Ликас не соврал — это идеальная ловушка для менталистов.

— Защита даже стала сильнее, — ворчливо продолжил Райдо. — Зато теперь мы все знаем, что думает о нас леди на самом деле… что мы… звезда Управления… способны стереть память сиры, — закончил он язвительно.

— Что за плетения вы планировали использовать? — Тиль подался вперед, наблюдая, как я схлопнула заготовки и размяла пальцы. — Я… не успел рассмотреть узлы, схема сложная, но что-то связанное с работой источником? — спросил он с добродушным любопытством, очень, очень успокаивающим тоном, каким говорят с детьми и душевнобольными.

— Можно подумать у леди хватило бы сил, — снова съязвил Райдо.

Я молча размотала накопитель с запястья и покачала на цепочке на уровне глаз — туда-сюда, туда-сюда.

— Возможно и не хватило бы, но проверить это можно только опытным путем, — камень полетел в Райдо и тот неловко поймал его. — Кажется вчера я не поблагодарила вас за помощь, сир. Сегодня с утра я думала, насколько полезной была практика в полевых условиях…

— Вы ещё и думаете…

— Думаю. За завтраком я думала о мистере Дэе, — лицо Райдо окаменело. — Жив ли он ещё, или уже умер. Думала о том, что вы — профнепригодны, — продолжила я ледяным тоном.

— Аккуратнее с выражениями, леди, — задрал подбородок Райдо.

— Вы забываете, что вчера я считала вас. Полностью Все ваши эмоции. Вы — профнепригодны.

— Зато ваше мастерство выше всяких похвал, — взъярился Райдо. — Ни капли милосердия…Вы хладнокровная, как… змея! Вам пятнадцать! Вы не должны были настолько привыкнуть к крови! И уметь так плести! Я хочу объяснений! Можно подумать вопросы есть у меня одного!

Тиль смотрел на нас сосредоточенно, Каро и Сяо молчали, Таджо… смотрел в окно. Демонстративно отвернувшись и позволяя Райдо вести. Сволочь.

Я села на ближайшую тахту и тщательно расправила юбки, чтобы выиграть время.

— Объяснений не будет, — я улыбнулась мягко. — Вместо объяснений будет докладная в Управление, если вы позволите подчиненному продолжать в том же тоне, — обратилась я к спине Таджо. — Одна нестабильная единица — это уже повод для расформирования «звезды» и пересмотра штата, у вас нестабильных — двое. Очевидно нестабильных, которым незамедлительно требуется помощь целителей душ.

— Не требуется! — гневно рявкнул покрасневший Райдо.

— Или…? — Шахрейн наконец обернулся ко мне от окна. — Будет докладная — или…?

Или? Опять торги?

— Никаких — или, — выдохнула я с трудом. Внезапно навалилась смертельная усталость. Врать. Думать. Выкручиваться. Думать. Врать. Устала. — Я ничего не жду от вас, кроме… положенного по статусу уважения. Даже благодарности, — обратилась я персонально к Райдо. — Я не доверяю вам, вы — не доверяете мне, точнее, как говорят у дознавателей — «доверять можно только звезде»?

— Нет, леди, это не совсем не так…. — тоскливо простонал Сяо. Остальные — промолчали.

— Честь имею.

* * *

Хотелось побыть одной. И — плакать. Почему-то. Плакать было нельзя, поэтому я бездумно переставляла ноги по дорожкам сада, пока не уткнулась в чью — то грудь.

Бутч проснулся и тоже вышел на воздух.

— Леди…

Молчать было хорошо. Стоять у террасы, плечом к плечу и смотреть на барханы. Бутч — не мешал мыслям.

— Благодарю. За вчерашнее, — прогудел он низким басом мгновений через пять. — За мной долг жизни. — Весомо и кратко. В этом весь Бутч.

Я кивнула. И мы ещё немного помолчали, глядя, как ветер поднимает воронки из песка вдали, а высоко в лазурном небе кружат пустынные соколы.

— Я ничего не помню, о вчерашнем, — выдала я наконец тихо. — Последнее воспоминание — как меня будил малыш Сяо, дальше — провал.

— Всплеск, — утвердительно вздохнул Бутч. — Лидо предупреждал, что эмоциональная перегрузка была слишком сильной…и могут быть последствия. Не переживайте…

«Эмоциональная перегрузка, перегрузка, перегрузка…»

Правильные слова Бутча кружились в голове и плотину прорвало — воспоминания о прошлой ночи хлынули в голову сплошным потоком.

…

…

…

Я кашляла, жадно хватая ртом воздух, что — то теплое подо мной мерно вздымалось и опускалось, стучало…сердце?

— У нее перегрузка! — орал кто — то прямо над моих ухом голосом Тиля. — Нужно гасить полностью! Частично пробивает!

— Гаси её! Гаси!

— Вместе! Блокируем кругом, или…

Второй раз я очнулась на земле. Камнях. Мощеной… площадке — определила я на ощупь кончиками пальцев. Звездное небо над головой сияло темным бархатом — не наше, не северное, созвездия направлены как — то иначе… Юг?

— Леди Блау?

— Она очнулась!

— А Бутч?

— Нет, пока нет… давай их в дом…

— Леди!

— Сначала проверь стабильность! Всплеска повторно не хватало!

— Стабильно…

Чьи — то руки помогли сесть, и я поняла, что валяюсь рядом с Бутчем в… центре танцевальной площадки… по периметру установлены камни — фокусы…

… проводили ритуал?… Бутч! Проклятие!

— Проклятье?!

— Все в порядке, — сразу успокоил Тиль, придержав за плечи, когда я дернулась выплести чары, — Уже проверил. Просто спит, скоро очнется…у нас получилось леди, у нас все получилось…

Получилось? У меня получилось? У нас получилось!

От радостного облегчения закружилась голова, и тут рядом закашлялись.

— Бутч!

— Он приходит в себя! — устало выдохнул Райдо.

— Адриен! — аккуратно тряс его за плечи Таджо. — Адриен! Ты слышишь меня? Адриен?

Бутч встал, пошатываясь, тряс головой, и, похоже не соображал.

— Плети светляк! — скомандовал Райдо.

— Рано! — осек его Тиль.

— Адриен! — Таджо шагнул вперед и придержал Бутча за плечи.

— Шах…рейн…

— Да, Шахрейн. Адриен, как ты себя чувствуешь?

— Шах. Рейн, — повторил Бутч отчетливо. — Шах…

…и со всей силы врезал Таджо в бок.

— ….сука, Рейн…

— Бутч!!!

Райдо и Тиль повисли на нем, удерживая, но Бутч легко стряхнул Лидо и следующим ударом вмазал Таджо по лицу. С влажным хрустом.

— Бросай стазис!!!

— Он не в себе!

— Держи его!

— Бросай стазис! — Каро и Сяо быстро плели чары.

— …сволочь! — удовлетворенно прошептал Ашту и рухнул навзничь.

* * *

Песок внизу нагрелся до нужной температуры. Вода подготовлена. Специи разложены по пиалам рядом, чтобы добавить в правильный момент.

«Это — почти алхимия. Когда готовишь кофе — нужно думать только о кофе» — так всегда говорил Таджо. Но не получалось — я никак не могла выкинуть мысли из головы.

Бессознательного Бутча перенесли в дом, а я решила сварить кофе — потому что всем нужно успокоиться и по привычке, как и всегда после сложных операций — Шахрейн требовал кофе. И — тишины.

— Ауч… ащщщ — я трясла рукой — неловко задела турку и обожглась. Концентрации — ноль. И пальцы немного дрожали — энергия внутреннего источника скакала — от минуса в перерасход, до пика, как будто меня сейчас разорвет.

Мой рабочий инструмент!

Я подула на пальцы и собралась наложить плетения, как в гостинной, что — то грохнуло. Как будто что — то швырнули о стену. И ещё раз.

Успею залечить позже.

Я поставила кофе, чашки, и подхватив поднос, отправилась в гостинную.

Прямо на входе споткнулась, потеряв равновесие и почти уронила — меня поймал Сяо, подхватив снизу. Правая нога прилипла к ковру.

Чпок.

Смолка Райдо! Псакова гадость! Какая же он — свинья!

— Фу — у — у… сир… — от открывшейся впереди картины я забыла всё, что хотела сказать.

Бутч тряс раздетого по пояс Шаха за плечи. У Таджо из носа текла кровь, а Тиль бесполезно прыгал вокруг, пытаясь наложить плетения.

— Его Бутч раздел, — шепнул мне Сяо.

Шахрейн наконец вывернулся, стряхнув хватку Бутча, и насмешливо раскинув руки в стороны повернулся вокруг своей оси.

— Штаны тоже снимешь? Вдруг татуировка там?

— Какая татуировка? — шепотом спросила я у Малыша. Тот пожал плечами.

— Какая — то лилия…

— Или опять будешь допрашивать «где татуировка, сволочь»? — саркастически бросил Шах. — Мне снимать штаны, Адриен, чтобы ты успокоился? Полагаю леди закроет глаза… — Таджо показал на меня и Бутч шумно выдохнул и отвернулся.

Обстановка была нервной, я плюхнула поднос на стол и щедро налила каждому кофе — от души.

Райдо схватил свою чашку первым, глотнул и тут же демонстративно выплюнул прямо на ковер.

— Вы же северянка!!! — он был возмущен так, что раздулись ноздри. — Северянка! А варите южную гадость! Такое дерьмо! Разве в провинции не учат сир нормально готовить?

— Варите сами, — огрызнулась я, с наслаждением отпивая горячий, горько-соленый, пробирающий до слез острый напиток. Ничего так быстро не возвращает ясность ума, как это «дерьмо». Тут я была согласна с определением Райдо, но скорее прикушу язык, чем признаю это.

— Горько, — констатировал очевидное Каро — скривившись и чуть пригубив из приличия. Сяо, Бутч и Тиль только понюхали и даже не стали пробовать. Пили молча, с наслаждением, прикрыв глаза, только мы — я и Таджо, накинувший камзол прямо поверх, без рубашки.

«Идеально» — именно такое выражение несчастного лица было у Шахрейна. «Хоть что-то хорошее за этот вечер».

Бутч угрюмо молчал. Тиль и Райдо негромко переругивались, когда целитель повторно хотел сплести диаграмму. Я начала клевать носом от усталости. Так удобно откинуть голову на спинку кресла, поджать под себя ноги и просто… сидеть.

Посижу только пять мгновений… и…

— Леди?

— Тише!

— Она отключилась?

— Не трогай!

— Уснула… — это было последнее, что я слышала, перед тем, как провалиться куда-то во тьму.

Прошлой ночью, дом Таджо Шахрейна, гостиная

— Уснула?

— Отключилась, — поправил Тиль, сворачивая плетения. — Перерасход сил и эмоций… что вы хотите, это ещё ребенок и у нее всего третий круг!

— Ребенок, — Райдо хмыкнул. — Будь у меня такая дочь, я бы уже поседел полностью…

— Леди помогла нам, — горячо выступил Сяо.

— Спасла, — поддержал Каро.

— Никто не умаляет достижений сиры, и то, что кто-то получил долг жизни, — возразил Райдо и все дружно посмотрели на стоящего у окна Бутча.

— Ну? — нетерпеливо поторопил Райдо, а стоящие кругом дознаватели задержали дыхание, пока Тиль разворачивал диаграмму. — Он же прошел по грани!

— Проклятье… на месте… — дружный вздох был разочарованным, а Бутч удивленно моргнул, прищурился и моргнул ещё раз, крутя головой. — Откат… — Тиль задумался, вспоминая, — примерно до праздника Урожая, — помнишь, мы снимали потенциалы после практики, на которую из столичной выгнали все пятерки?

— Практики, — хмыкнул Райдо, — плавно перетекающей в попойку…

— Развитие проклятия вернулось примерно на этот уровень.

— Выиграли примерно ползимы, — хлюпнул Таджо и промокнул платком кровь под носом.

— Но не снялось же, — разочарованно протянул Сяо.

— Проклятия не снимаются, — повторил Тиль Малышу, — Шахрейн, позволь, наконец, наложить плетения…

Бутч смущенно посмотрел на Таджо, стоящего в одном кафтане, небрежно распахнутом на груди — потому что сверху не хватало больше половины пуговиц, основательно заляпанном кровью, и немного пожал широкими плечами.

— Шах, не знаю, как так вышло…

— Магкома, — с умным видом вклинился Каро.

— …я сначала был не в себе и…

Таджо ещё раз отчетливо хлюпнул носом, и запрокинул назад голову.

— Не сначала, а десять мгновений, — сварливо поправил Райдо. — И всем очень хотелось бы знать, что такого тебе привиделось и зачем ты заставил его раздеться? Рассказывай…

Но Бутч молчал, весь поглощенный одним единственным процессом — вспыхивающим и гаснущим между ладонями светляком.

Щелк, щелк — горит. Щелк, щелк — потух. Щелк, щелк — горит. Щелк, щелк — потух.

— Работает, Адриен, — Таджо отодвинул в сторону руку Тиля, который осторожно изучал кончиками пальцев опухшую переносицу. — Твоя сила вернулась, и ты видел меня в купальнях декаду назад и мог рассмотреть подробно — в том числе и то, что я не делал новых татуировок, — закончил он язвительно. — Что тебе привиделось?

— Рассказывай, — нетерпеливо поторопил Райдо. — Жаль, Мара, воспоминания в коме не подлежат считыванию…

— Полный бред, — Бутч смущенно растер лицо пальцами. — Кромешный, такое и Немес не создаст. Я… я видел падение Империи…

Каро охнул.

— Ты… ты пытал девочку, ломал сознание, склонил к сожительству и раз за разом стирал память, — закончил Бутч угрюмо и совсем тихо.

Райдо хрюхнул и тут же заткнулся под взглядом Тиля.

Таджо скептически приподнял бровь.

— С несовершеннолетней сирой. Второй наследницей. Пятнадцати зим? И меня не убил ни Глава, ни Наследник?

— Звучит идиотски, — рявкнул Бутч, — и она была старше.

— Насколько старше? — заинтересованно спросил Райдо.

— Не знаю, старше… как Айена или чуть больше, как студиозусы последних курсов.

— Оу, — лицо малыша Сяо вытянулось.

— Тебя объявили наместником Севера, — бросил он Таджо. — Ты скурился, — не менее язвительно добавил Бутч — специально для Райдо. — В столице был мятеж, легион разделился и поднял восстание… Император умер…

— Тц!!! — воскликнул Райдо. — Это же галлюцинации! Девчонки после яда скорпиксов!

Тиль согласно кивнул.

— Это было очень … натурально… — Бутч пожал плечами.

— Как иллюзия пятого уровня?

— Скорее восьмого, — огрызнулся Бутч. — Когда тебя прижимают к стенке и…и… — он так и не смог выговорить слово, — …кусают в шею, и единственное, что ты видишь… шеккова лилия на плече, которая двигается — вверх, вниз, вверх — вниз…

Смолка выпала изо рта Райдо прямо на ковер.

Таджо поднял глаза к потолку и пробормотал: «О, Немес, ашес…»

Каро придушено хрюкнул и… покраснел. Весь. Целиком. От кончиков ушей и до самой шеи.

— Да! — рявкнул Бутч, снова виновато покосившись на нос Таджо. — Я плохо соображал….

— О-о-о-о… какая же богатая фантазия у девчонки… но почему она зациклилась на Шахрейне, я гораздо красивее, — удивленно протянул Райдо.

Бутч ещё раз пожал плечами.

— А ты, — обвиняюще бросил он Райдо, — был очень груб с девочкой!

— Груб в твоих глюках? Вэй, вэй, вэй, — тот быстро сделал шаг назад и поднял руки вверх. — Мой нос мне нравится в том виде, в котором есть…

— Вероятно, это из-за сцепки сознания, — предположил Сяо. — Мы делали временную связку для передачи силы от звезды…

— Управление… лихорадило, «пустых» стало больше и они нашли возможность обойти клятву… потом была Айена… взрыв… много света… и я просто пошел… меня вёл свет, — закончил Бутч неуверенно. — Воспоминания нечеткие.

— Если бы я не участвовал в ритуале лично, непременно спросил бы координаты Вестника вашего поставщика, сир Ашту, — хмыкнул Райдо. — Превосходный состав, приход идеален…

— Заткнись.

Райдо хохотнул в голос.

— В конце мне показалось, что она … отдавала приказ, — неуверенно дополнил Сяо. — Как… как…

— Райхарцам…

— Собакам…

— Тварям, — резюмировал Таджо. — Она приказывала, как тварям. И ждала повиновения… беспрекословно… постоянно усиливая эмоциональное давление.

— Зато все сытые, — Тиль широко улыбнулся. — Я полагаю позитивное настроение не только у меня от переизбытка эмоций.

Райдо снова хохотнул, увидев скептический взгляд Таджо в сторону Лидо.

— А если бы не получилось погасить всплеск, — Каро сглотнул, — что стало бы с нами…

— Ничего, — добродушно усмехнулся Тиль. — все Заклинатели обладают даром, но зов — это временное, как… как ментальное воздействие. Ты же не используешь его постоянно.

— Нет, — но… как тварь, — Каро поежился.

— Шекки, — весело поправил Райдо, закидывая очередную смолку в рот. — Мы на юге, значит, как шекки… Мы теперь «звезда шекков», господа…

* * *

Я зевала, лениво перелистывая выданный мне с полки томик со стихами — скучно. Менталисты — полностью собранные и готовые к отбытию — ждали отмашки от магов-портальщиков.

Связь в пределах Бель-ле восстановили полностью, но Таджо запретил обмениваться посланиями всем, кроме Райдо, как связном звезды.

Поэтому, когда в гостиной вспыхнул Вестник, все с облегчением оживились.

— Мара, — выплюнул Райдо, глянул на меня, и молча передал Вестник Шаху, тот прочитал и передал Бутчу.

Бутч посмотрел на меня и потом вернул сообщение Райдо, которое тот схлопнул.

— Мы должны, — коротко пробасил Бутч.

— Это нарушение, — поморщился Райдо. — Приказа об окончании следствия ещё не было…

— Будет. Я должен, — снова выдохнул Бутч и обернулся к Шахрейну. — Пятерка останется здесь. А я прогуляюсь с леди по городу…

Я переводила взгляд с одного на другого и не понимала о чем идет речь.

— Я всегда отдаю свои долги, Шахрейн. Мы просто можем уйти вторым порталом, — пробасил Бутч.

Таджо думал — заложив руки за спину и оглянувшись в окно.

— Звезда — продолжить сборы, сир Адриен — у вас есть шестьдесят мгновений, чтобы показать подопечной город. Шестьдесят, Адриен, — выдал Шах наконец.

— Мы успеем. Леди, — Бутч потянул меня на выход. — Все вопросы потом, — шепнул он мне прямо в ухо, вытягивая из кресла, видя, что я уже открыла рот, чтобы спросить.

* * *

Мы шли уже знакомым маршрутом — почти таким же, как вчера с Райдо — шли в Госпиталь.

Меня тепло приветствовали. В коридорах мелькали уже знакомые лица сестер, помощников и целителей, усталых со смены. Все оглядывались на дознавателя за спиной, но подойти ко мне так никто и не решился. Внушительная фигура Бутча в черном, с привычным выражением лица, к вопросам не располагала.

Мы прошли первый ярус, поднялись на второй, первая палата, вторая — одиночная. Помощник целителя резво отступил в сторону, освобождая нам путь.

Я проморгалась — палату заливал свет, сторона была солнечной, пахло эликсирами, чарами, кровью и горелой плотью. На кровати, укрытая до подбородка больничным покрывалом, с закрытыми глазами лежала бледная, как снег — Айше.

Помощник целителя объяснял Бутчу коротко — Пансион благородных девиц пострадал — не выдержала защита, в последнюю волну, когда закрывали прореху. Девушки не могли покинуть территорию — жесткие правила и ограничительные браслеты — многие не смогли спастись, некоторых завалило обломками. Разгребали до утра — вытащили всех, кого смогли. У юной госпожи внутренние повреждения, ей зацепило руку и раздробило пальцы.

Айше больше никогда не будет плести. Мне не нужна была диаграмма, чтобы поставить диагноз.

Я подняла глаза на Магистра, который подошел к нам лично — тот отрицательно покачал седой головой — шансов нет.

— Я отправил Вестник, потому счел, что вы захотите поговорить лично, и… принять решение. Вы же сюзерен пациентки? — спросил меня Целитель. Я — кивнула.

Из палаты выставили всех, Бутч наложил плетения тишины и никто не возразил дознавателю, седовласый Магистр лично разбудил Айше — сняв плетения, и — деликатно отошел в сторону.

— Это вы виноваты во всем! Вы! Глава сослал меня сюда, Флоранс в убогую деревню, замуж на вассала! Из-за вас умерла мама!

Я уже не вздрагивала от криков. Айше кричала почти десять мгновений, так, что кровь выступила на губах, попеременно начиная рыдать, проклинать и обвинять.

Хотя госпожа Аурелия умерла, потому что была дурой. И потому что решила, что сможет обыграть дядю.

— Вы виноваты — вы должны платить! Я — в своем праве, — хрипела Айше. — Я требую — милосердия!!!

Кто бросил плетения купола тишины — Бутч или старик-Магистр я не поняла, и это было не важно — дальше Айше кричала беззвучно.

Зачем вызвали меня — я поняла сразу. Айше требовала милосердия — плетений смерти.

Право каждого Высшего — умереть — а не жить калекой. Такое практикуют не всегда и не во всех кланах, дядя точно был бы против — нас слишком мало, Айше не принята алтарем и стала совершенно бесполезна, но сможет рожать здоровых детей. А родовые дары часто просыпаются через поколение.

Всю жизнь. Рожать детей, владеющих искрой. Видеть, как у всех вокруг есть то, чего больше нет у тебя — силы.

Айше просила о смерти.

— Мы решили поставить вас в известность, — качнул седой головой старик. — Родичи и вассал рода…

Я — отстраненно кивнула.

— Вассал не имеет права решать за себя. Даже на это не имеет права. Жить ему или умереть — решает сюзерен.

Какое решение примет дядя… я знала и так. Задача Айше — продолжить служить на благо клана, если не своей силой, то своим телом.

Щелкнув кольцами, я шагнула к кровати, снимая купол тишины.

— Ты должна мне, Блау, — лихорадочно шептала Айше, цепко схватившись за меня. Ярко красные круги расцвели на щеках — ей не дали эликсиров? — Ты забрала всё, когда родилась. Все это должно быть моим и только моим, ты лишила меня всего…

— Тебя не принял алтарь, Айше, — я вырвала руку и растерла посиневшие от хватки пальцы. — Вини в этом предков, Великого, своего отца — кого угодно, но не меня…

— Нет, это ты виновата, — шептала она также горячечно. — Не было бы тебя, меня бы приняли! Приняли бы!

— Кто вбил тебе в голову такую чушь? — Айше не ответила, но ответ был очевиден. — Мать? Сира Аурелия…это бред…

— Ты должна мне, должна — Я хочу уйти чистой, достойной… — ты должна мне — поэтому я прошу о милосердии, взываю, — вцепилась она в рукав со всей силы хваткой, что не отнять. — Убей меня, Блау и сделай это быстро. Ты знаешь Главу… что он решит. Вы уже уничтожили меня — мое будущее, сослав на Юг, просто закончи дело — убей меня быстро…

Я обернулась на Бутча — тот просто молча опустил ресницы — «Да. Если так решили». Магистр возражал больше для проформы, качая седой головой — «вдруг повторится вчерашний всплеск», «ваш возраст», но мы оба понимали, если это сделаю я — он вздохнет с облегчением.

Как сюзерен. Тогда дядя не сможет предъявить никаких претензий Госпиталю.

— Есть много Старших целителей, если вы не доверяете им, из уважения к вам я могу лично… — все-таки предложил Магистр.

— Могу я, — тихо прогудел Бутч.

— Вам достаточно дать простое разрешения от ближайшего сюзерена, и воля вассала будет учтена…

— Я даю разрешение, — выговорила я тихо. — Но сделаю это лично.

Сюзерен всегда несет ответственность за последствия своих действий. Любых. Действий.

— Вы учили плетения? — осторожно спросил старик. — Есть три варианта…

Я кивнула.

— Использовали?

Я кивнула снова.

— Сколько…на вашем счету милосердия?

— Две… — выдала я не подумав. Почти «две сотни». — Двое, — я подняла два пальца вверх. — Вассалы. Юнис и Юстас. Я знаю, что нужно делать.

И старик отступил в сторону, пригласив менталиста за дверь. Нас оставили совершенно одних.

— Будет больно, Блау?

— Нет, ты ничего не почувствуешь, Айше, — я присела на кровать рядом. — Тебя будет клонить в сон. Чуть-чуть, потом все сильнее и сильнее… и ты просто уснешь…

Плетения я строила медленно, плавно и… неохотно. Айше выдохнула только убедившись, что не обману — чары впитались в грудь, и её глаза начали закрываться.

— Я просто усну? — переспросила она сонно.

— Просто.

— И увижу во сне маму?

— И увидишь маму, Айше.

— И папу?

— И папу…

— И Фло?

— …нет, Фло… ты увидишь позже, ей слишком рано… но она непременно найдет тебя… отыщет…

— И мы будем все вместе, как раньше? Семь…я…

— Да…как раньше… Семья…

Глаза Айше закрылись. Я вытащила платок и бережно промокнула ей губы, вытерев выступившую на губах кровь.

Спи Айше. Спи. Покойся с миром.

Я баюкала её на руках, до тех пор, пока сердце не перестало биться. Аккуратно уложила обратно на подушки, и, пошарив в карманах, закрыла глаза империалами. Их мне в ладонь в последний момент сунул Бутч.

Лети к свету, лети за Грань… лети туда, свет…

Летом Айше исполнилось бы семнадцать. Никто, даже Великий не знает, сколько зим отмерено каждому из нас, и чья рука опустит сверху империалы.

Палату сверху до низу заливало светом безжалостное солнце. Золотые сверкнули, ослепив на миг, и я зажмурилась, падая в осколки воспоминаний…

«…грань, свет, Бутч, смерть… подожди, Бутч… подожди…Бутч!!!..»

Я задохнулась, отчетливо вспомнив прыжок с обрыва — я была в круге аллари! И то, как вокруг все заливает кромешный беспощадный свет…

Глава 18. Белое солнце дознавателей

Воспоминания, круг аллари, Источник

Мы падали… вверх.

Поток закружил нас, захватил и нес по спирали, нежно укачивая на волнах. Силы было так много, что я почти дышала силой, пила, захлебываясь, пока просто не потерялась в ощущениях.

Кто я?

Силы было слишком много и слишком мало. Я была силой и сила была мной. Я растворялась и собиралась воедино, падала и взлетала, делая очередной жадный вдох.

Свет пел мне, манил и звал, и мы поднимались по спирали всё выше и выше — в небо. Радость наполняла изнутри — ещё никогда я не чувствовала такой абсолютной свободы. Я — совершенно свободна, меня больше ничего не держит здесь.

И я перестала быть. Вайю. Блау. Целителем. Перестала быть кем и стала — всем.

Я просто стала светом. Я и есть свет. Я и есть — сила.

Я полностью потеряла себя и — нашла.

Вспомнила.

Раствориться. Это так просто. Мы — просто часть большего, и я просто вернулась обратно. К Истоку. Туда, где и должна быть.

Мы и есть свет. Мы и есть сила…

…Бутч… всплыла мысль, которая пошла рябью… и тут же исчезла, поглощенная светом…

Это всё — лишнее. Наносное, шелуха, облочка…нужно сбросить лишнее и освободиться… это оказалось так просто… стать частью… света…

…стать — светом.

…

…

…

Черные фигуры начали появляться из света одна за одной — десяток, второй, третий, сотня, потом фигуры в сером, сотни, сотни, сотни, потом фигуры в белом… одни мужчины, с ярко сияющими солнцами на груди…

Чёрное загораживало свет, мешало, тревожило….тени спускались по спирали, уходящей выше и выше, кружили вокруг, пока не взяли меня в кольцо полностью.

Мешая мне пройти. Мешая взлететь. Мешая раствориться и стать по-настоящему свободной.

Я закружилась на месте, пытаясь прорвать круг из темных теней, которые поглощали свет вокруг меня, нападала, пытаясь прорваться… но меня просто отбрасывало назад…

…рано… нельзя… не время…

…рано…очнись…

…время возвращаться ещё не пришло…

…очнись…

вспомни

вспомни

вспомни…

кто ты…

Круг теней сжимался, и я заметалась внутри, в попытках вырваться на свет, пока тени не обступили полностью…

…Кто ты?…

А кто Я?

Я — свет.

Просто свет, и вы мешаете мне…лететь…

и меня… поглотила тьма.

…Вспомни…вспомни…вспомни… кто ты…

…

…

…

«— Закон парных случаев. Мы называем это так.

Аудиторию заливал свет, льющийся из витражных окон. Я тихо шуршала свитком, и, высунув от усердия язык, выводила штрихи — Дарину очень нравилось, когда я писала красиво — в этом вечернем послании все должно быть идеально.

Вестники — это пошло. Пергамент — другое дело. Много зим спустя, сидя у камина, я достану шкатулку и буду бережно вытаскивать свиток за свитком — маленькие записки, перевязанные лентами, засушенные цветы, кулон на цепочке — подарки, свидетельства нашей любви. Доставать и показывать нашим детям.

Я прижмурилась от удовольствия.

— Ещё раз. Закон парных случаев, рекомендую обращать на это пристальное внимание, — недовольная Наставница в магистерской форме стояла внизу аудитории, на небольшой кафедре, и тщательно вытирала руки от мела. — Давайте приведу аналогию. В жизни происходит событие …

— Знаковое? — уточнил кто-то из отличников с первого ряда.

— Необязательно, — Наставница усмехнулась. — Когда вы будете проходить спецкурс, Целители душ скажут вам, что потенциал любого события в жизни мы определяем сами. Какова важность того, что произошло. Иногда, когда заряд отрицательный, это приводит к психической нестабильности, именно поэтому мы столько времени уделяем медитациям и контролю… и да, этот потенциал вы будете учиться снижать…

— Но…

— Все вопросы после лекции. Итак, происходит событие, вам необязательно считать его знаковым, и по «закону парных случаев», в течение короткого периода времени происходит аналогичное событие, по цепочке, притягивая следующее….

— Можно пример, Магистр?

— Меня пригласили на Осенний Прием! — хихикнул кто-то из первых рядов. — Значит меня будут приглашать ещё и ещё?

Наставница усмехнулась.

— Это значит, юная сира, что у тех ваших подруг, которых не осчастливили такой честью, шанс быть приглашенной значительно возрастает, если они тесно общаются с вами…

— А чем это полезно для меня?

— А выйти замуж так можно? — задние ряды легли от смеха.

Я оторвалась от свитка и первый раз за лекцию навострила уши — «выйти замуж» — это интересно.

— Ве-ро-ят-ность, — произнесла Магистр по слогам. — Возрастает. Как это работает в целительстве? Предположим, у вас приходит один пациент с редким и сложным диагнозом. Вы построили схему лечения, протестировали эффективность и удовлетворены динамикой. По закону парных случаев, с вероятностью девять из десяти, такие пациенты придут ещё, и несколько декад дальше вы будет сталкиваться с похожими проблемами. Что делать? Заранее готовить плетения и эликсиры, особенно с редкими ингредиентами. Есть ещё один вариант. Вы не можете поставить диагноз, не знаете, что делать, или… просто не способны, — закончила она тихо. — На практике у новичков часто возникает страх оперировать…

— Страх навредить!

— И навредить тоже. Страх блокирует возможности, — продолжила она сурово. — Страхи нужно преодолевать сразу. Если вы надели мантию Целителя — права бояться у вас нет. Или к вам постоянно будут идти пациенты, которым вы не сможете помочь… пока вы не справитесь со своей проблемой.

Аудитория притихла.

— И что нам делать в этом случае? — раздался звонкий голос с заднего ряда.

— Что вы должны делать? — Переспросила наставница. — А что вы можете сделать? Первое правило целителя — на навреди, второе… вы тоже знаете. Используйте пятое правило.

— А пятое правило какое?

— Пятого правила нет, их всего четыре! — опять выкрикнул кто-то с заднего ряда

— Пятое правило я ввела только что, — усмехнулась наставница. — Если вы решили, что вы — бессильны, если вы перепробовали всё, если вы — боитесь, или не знаете, что делать… Вам нужно вспомнить. Кто вы.

Кто вы?

Я оторвалась от свитка ещё раз.

Кто я? Вайю Блау. Сира, которую пригласил на осенний прием самый великолепный наследник на весь Северный предел — сир Дарин Валериан Квинт…

— Кто вы?! Кто?! Кто. Вы! — проорала Магистр так внезапно на всю аудиторию, и так грохнула кулаком по столу, что половина соседок подпрыгнула от страха вместе со мной.

— Кто вы?!! Кто!!! Кто. Вы.

Аудитория робко молчала.

— Ученики!

— Сиры!

— Помощники целителя, — выкрикнул кто-то значительно бодрее.

— Кто вы?! — рявкнула Наставница ещё раз. — Целители! Повторите!

— Целители, — хором повторили вразнобой.

— С этого момента раз и навсегда в этой жизни и в следующих, если так будет угодно Маре… Вы — Целители! Кто вы?!!

— Целители!

— Кто вы?!

— Целители!

— Ещё раз кто вы?

— Целители!!

— Ещё раз, не слышу!

— Целители!!! Мы — Целители! — грохнула аудитория разом.

— Что делают Целители!

— Лечат…

— Что делают Целители!!!! — рявкнула Магистр оглушительно. — Спасают! Мы спасаем, всегда. Помните об этом. Когда придет время принимать решение просто вспомните о том, кто вы…

Кто вы… кто вы… кто вы…»

…

…

…

Вспомни

Вспомни

Вспомни

…

Я — целитель.

В этой жизни и в следующих, если так будет угодно Маре…

Я спасаю… Кого… Я…спасаю… здесь?

…

Я закружилась на месте.

Кого…кого я должна спасти?

Темные тени колыхались, круг стал шире.

Ищи

Ищи

Ищи

Ищи

…

Я скользила мимо плотных рядов теней, плыла мимо, перед глазами мелькали белые сияющие точки на лацканах, сливаясь в одну непрерывную линию…

…время истекает…

…не можем держать долго…

…ищи… ищи…ищи…

…торопись…торопись…торопись…

…и я ускорилась, пока не наткнулась на одного, который был цветным… тусклым, но ещё цветным… как будто выцвели не все краски… светился ярче остальных, и тоже стоял в общем ряду… ещё пока цветная тень…

Я застыла напротив.

…нашла… нашла… нашла…

…запомни… запомни… запомни…

…не потеряй его, не потеряй…

…время истекло…

…не можем больше держать…

…сама…дальше…

…позови и мы… придем…

Тени начали отступать.

…

Нашла? Бутч! Это Бутч!

…

Темные тени растворялись и таяли, таяли, таяли… оставляя нас одних… и всё вокруг начал заливать ослепительно белый свет…

Источник! Аллари! Круг! Я должна вытащить его из круга!

Как?

Как выйти отсюда и вытянуть его за собой?

…воронка дернулась и нас понесло вверх по спирали… всё выше и выше…

…

Выбраться я не могла — сойти и остановить тоже — спираль несла нас вверх все выше и выше… воронка тянула люто…

Я перепробовала всё, но перебить поток такой силы — это как развернуть горную реку и водопад вспять… я слишком маленькая, мы — слишком маленькие… чтобы повернуть поток вспять…

… не борись… растворись… стать светом… так просто… свобода…

Я и есть свет. Я и есть — сила. Раствориться. Это так просто. Мы — просто часть большего, и я просто вернулась туда, где и должна быть.

Мы и есть свет. Мы и есть сила…

…

…

…

…вспомни… разорвать круг… делает нас людьми…

Далекое эхо поколебало свет.

…делает нас людьми… что делает нас людьми… чувствовать… должна чувствовать…

…

Я и есть свет. Я и есть сила. У света нет чувств. У силы нет конца и края. Я и есть сила…

Бледные почти прозрачные тени снова закружились вокруг, мелькая… но я была светом, а свету — все равно…

Передо мной вставали образы, загораживая путь вверх — белые пики гор, города с высоты птичьего полета, надпись над воротами, сад…

Я отбрасывала один образ за другим, уничтожая.

Мне все равно. Я — свет. Мне — все равно.

Образы менялись — зелень, трава, белые люди, смуглые люди…

Мне все равно — я есть свет. Свету все равно.

Фигуры обступали нас плотнее и мешали лететь выше и выше, лететь туда, где можно было быть совершенно свободным.

Свету. Всё. Равно.

…

…Стать светом…Просто уйти, раствориться…Отбросить лишнее … Отдать силу… И принять силу…так просто…

…

Вспомнить кто вы! — грохнуло вокруг. — Кто! Вы?! Вспомнить, кто вы! Целители!!!

Вы — целители!!! — снова грохнуло вокруг, и я очнулась, сопротивляясь потоку изо всех сил.

…

Воронка тянула люто.

«Стать светом» — искушали меня. «Безграничная сила», «безграничная свобода», «бери всё», «прими», «растворись»… «равноценный обмен», «оставь его», «обменяй», «забери»…

Оставить? Я — целитель, вашу мать! В этой жизни и в следующей, если угодно Маре… Оставить пациента?! Да пошли вы все! Да пошли вы со своей силой! Да пошли вы своим светом! Засуньте себе этот свет в задницу!

И я черпанула столько, сколько смогла взять, открываясь — силы, ещё больше силы, и ещё, и ещё… пока не начала таять… и швырнула её обратно, раскрутив…

Забирайте! Все кому нужен этот гребаный свет — подавитесь!!!

* * *

Круг аллари, Источник

Сила возвращалась волнами. Я отшвыривала её обратно, но как прибой, она накатывала назад, становясь сильнее и сильнее, грозя снести все на своем пути, и утопить нас следом.

Нет! Нет! Нет! Как разорвать это псаков круг! Эту спираль? Остановите источник, я сойду!

Как разорвать круг? Что делает нас людьми… что…что? Чувствовать! Эмоции! Мне нужны чувства!

Самые сильные чувства — это боль! Боль! И воспоминания! Много боли! И много воспоминаний!

Я представила самые темные моменты прошлого, отбрасывая светлые… только все самое темное, страшное, злое…

…

…

«Коридоры Управления на Второй Цветочной вспыхнули перед глазами заревом пожара. Горн трубил красную тревогу. Меня чуть не сшибли на повороте, придержав за плечи…

— Помощник? Сира, быстро наверх.

— Что случилось?

— Восстание, они подняли восстание!»

«…пыточные, приемы, оргии, Восточный предел, Западный, Столица… лилия на плече… горящие улицы… крики…»

Да-да-да! Ещё! Ещё больше, ещё сильнее!

Я куталась в воспоминания, оборачивала боль вокруг себя, защищаясь от безжалостного света…падая обратно во тьму.

Я — человек. Помнить, чтобы чувствовать. Чувствовать, чтобы помнить! Это и делает нас людьми…

* * *

Контроль я потеряла. Маятник качнулся и унес меня за собой. Я тонула во тьме, боли и воспоминаниях, которые закольцевались по кругу: «смерть — столица — смерть — Таджо — восстания — война — прорывы — темница — смерть — смерть — смерть»…

— Помогите!!! — Выбраться я не могла, и вынырнув на миг, бросила Зов — вникуда и всюду, пытаясь зацепиться хоть за что-то, найти якорь или точку опоры, чтобы нас не унесло… — Хоть кто-нибудь… Помогите! Да хоть сам Великий!!!

Мысли рассеивались в пространстве, возвращаясь ко мне обратно эхом и не было никого — как всегда — никого, кто откликнулся и мог бы помочь мне…

Мы продолжали падать вниз, во тьму, погружаясь всё глубже и глубже. Тень Бутча бледнела и почти истаяла.

…они никогда не приходят. Когда я зову. Никто из них… По-мо-ги…те…

* * *

Перед рассветом, в кругу аллари, изнанка

— Что она делает?

— Возвращает силу обратно, отказывается принимать…

— Она зовет! Все, кто в кругу, услышат, никто не устоит перед криком о помощи!

— Блокируй, — напряженно скомандовал Хакан. — Сделайте круг вокруг истока и блокируйте — рявкнул он, — быстро! Её никто не должен услышать…

— Изнанка!

Хакан переместился мгновенно. Исток лихорадило так, что чувствовал весь Круг — закрывай не закрывай.

— И пришло время, — старик поднял вверх заслезившиеся от вспышки глаза. — Она. Действительно… почти прошла, — прошептал он неверяще, прислушиваясь к гулу. — Прошла… испытание, но выбрала третий путь…пытается проложить — свой. Прошла Исток насквозь, но не растворилась в силе, и не сделала ошибку, взяв всё… пытаясь взять только часть… Помнящий, — выплюнул он сквозь зубы. — Поэтому он был так спокоен? Знал?

— Нам нужен избранный, — спросили его тихо из-за спины. — …но я не понял, если она прошла… не так, как надо… есть у нас избранный или нет? Пророчество … будет исполнено?

Он — не знал. Не знал, что теперь будет и как… контролировать девчонку.

С небес плотной стеной падали хлопья, где ещё мгновение назад зияла прореха. Как будто пошел снег.

— Прорыв будет скоро закрыт, — Хакан раскрыл ладонь и растер между пальцами жирный пепел.

Сколько же силы, которая есть у них, и которую они не могут взять!

— Можем всё и не можем ничего, — горько пробормотал Хакан. — Мы платим за всё, что делаем… Мы могли бы уничтожить любой клан в Империи… любой, просто отрезав нить паразита от Истока, паразита — которые они называют алтарями. Мертвые проводники живой силы, — выплюнул он. — Чужаки присосались, как пиявки и качают нашу силу! Силу нашего мира! Перерезать нить, разрушить связь и сила истончится, иссякнет через пару поколений, род заглохнет и сила схлопнется… Но за всё придется платить. Мы можем и не можем это, не можем ничего… даже для этого нам нужна девчонка …Насмешка судьбы, нам нужен проводник из чужаков, живой проводник из паразитов, которые высасывают и тянут силу.

Сколько бы до хрипоты не спорили Старейшины на совете, он всё равно считал, что предки были правы, когда спрятали Исток. Да, они потеряли много, почти всё, но смогли сохранить главное — этот мир.

Он был уверен, что получив беспрепятственный доступ к силе, чужаки открыли бы Грань снова, и ушли дальше, опять оставив позади только пустую оболочку.

— Нам нужен Ликас… он знает подход к девчонке… буди Ликаса… — выговорил старик после короткого молчания.

— …но вы же сами… сами хотели удалить его от …

— Нам нужен Ликас, девчонка опасна, а он единственный, кого она слушает… — рявкнул Хакан. Что он хотел или не хотел, кого это сейчас волнует, если она — прошла! — Будите его. Он единственный, кто может справиться… пока он ещё имеет влияние, мы должны попробовать… попытаться, — Хакан с предвкушением погладил седую бороду — колокольчики в косичках звякнули. — Девчонка должна захотеть сама… жаждать… мы просто подскажем ей и покажем, как…

— Пары кланов хватит, чтобы понять… что за всё приходится платить. Но платить будем не мы — платить будет девчонка.

— Уничтожить чужими руками… Но Блау ни с кем открыто не конфликтуют настолько…

— Значит, будут конфликтовать. Когда было проблемой стравить кланы и создать повод? — прошептал он себе под нос. — Нам нужна проверка… чтобы у девчонки просто не осталось другого выбора, и тогда она сделает то, что мы хотим…

— А маги и отряд? У дома ищейки? Отбой? Или…

— Отозвать, — колокольчики в косичках тренькнули сердито, когда старик тряхнул головой. — Отзывай, она — прошла. И — охранять, — бросил он. — Следить, не спуская глаз, но не приближаться.

* * *

Бель-ле, Дом Шахрейна Таджо

Младшие отрабатывали плетения. Точнее отрабатывал Малыш, потому что Каро уже достал всех — «не станет ли он, как тварь», и «не наложено ли на него ментальное воздействие».

— Достал, — рявкнул Райдо. — Все тут в своем уме. Что вчера было, то водой унесло… Можно подумать какое-то воздействие может накрыть всю «звезду» разом… Ссыкун маменькин…

Таджо прикрыл глаза, легонько коснулся пальцами опухшей переносицы, и потер виски, чтобы сконцентрироваться, и полностью промотать воспоминания ещё раз.

То, что было вчера на танцевальной площадке он помнил гораздо отчетливее, чем Райдо. Гораздо отчетливей, чем вся пятерка вместе взятая… и ещё не разобрался — почему.

«…те. Помогите. Призыв отчетливый. — Он тряхнул головой с закрытыми глазами.

— Не слышал, — рефреном ответил Райдо. — Показалось.

— Нет, ещё раз — помогите… я откроюсь, прощупать, перехвати фокус на мгновение…

— Тебе показалось, Шах…

— Нет, держи, — он глубоко вздохнул, настраиваясь, — …это… зовет Блау…

— Она не может вытащить Бутча, — пискнул Каро задушено…

— Их тащат… он тащит её за собой… она не вытащит его, силы не хватит, — ответил он сосредоточенно. — Нужно помочь ей… если есть шанс… Вместе. Я задаю вектор, и открываю, все страхуют меня… Вместе, на счет три… Один, два, три…

— Ащщщщ, — сцепил зубы Сяо.

— Твою мать, — выдохнул Райдо.

— Держать, шекки, держать!!!

— Тянет люто, Шах, — утащит и нас.

— Держать, я сказал!!! Держите меня… я вытащу их…

— Ты… не… потянешь…

— Держи…

….

Помогите… помощь… помогите … хоть кто-нибудь… Ве…ли…

…кий…

— Это почти ментальный приказ, она бьет волной…

— Держать!!! — скомандовал он сквозь зубы.

— Я не могу, — взвыл Каро, — тянет люто.

— Люто, — эхом выдохнул Сяо.

— Райдо — за мной, гасишь волну и прикрываешь младших, Тиль — замыкающий, чтобы не утащило…

— Мы вытащим их.

— Нужно указать ей путь, она просто не знает, как возвращаться… и куда…»

А ведь она вчера почти утащила их. Утащила за собой. Боевую «звезду» менталистов.

Шах внимательно смотрел, как губы Райдо двигаются — вокруг глаз появляются морщинки от смеха, тот что-то говорил ему, жестикулируя, но он — не слышал. Просто наблюдал, как двигаются губы, чтобы не сбиться с мысли.

Он переплел пальцы в замок и кивнул — просто потому что Райдо внимательно ждал от него хоть какой-то реакции.

Вчера ночью он сказал Каро, что ничего страшного — девчонка приказывала, как тварям. Вчера она хотела выйти — и помощи — приказ о помощи был отчетливым и сильным. Настолько сильным, что даже он — сейчас можно себе в этом признаться — не смог бы сопротивляться. А если бы приказ был другим?

Вытащил бы он своих? Прикрыл бы? Что было бы, отдай вчера девчонка приказ идти следом? Идите за мной? И что? Они пошли бы? Пошли и потерялись бы все, следом за Адриеном?

Четкого ответа на этот вопрос у него не было до сих пор.

* * *

Воспоминания, круг аллари, Источник

…по-мо-ги-те…

Я звала и они пришли. Их было пятеро.

Сияющие во тьме, как маленькие солнца. Они единственные были живыми здесь, во тьме, излучали свет, тепло и… эмоции.

И я потянулась к ним, чтобы зацепиться, сначала к одному, второму — но этого было мало, слишком мало, чтобы прогнать тьму, которая меня поглотила.

И я схватила их всех, разом. Пятерых. Отдавая приказ: «Выход! Вытащите меня отсюда! Вытащите!»

Чтобы выйти из тьмы нужен свет, чтобы видеть путь. Свет, который ярко сияет в ночи, как фонарь. И они стали этой путеводной звездой.

И я пошла на свет.

Я тащила Бутча за собой, свет вздрагивал и таял, вспыхивая вновь…. нет, нет, нет, не исчезай… нам нужно выйти…

Тащить было тяжело. Мне нужно больше света. Пятерых маленьких «светлячков» не хватало, они вспыхивали и гасли… вспыхивали и гасли… сияя всё тусклее..

Мне нужно так много света, чтобы вспыхнуло все вокруг. Как солнце. В ясный день.

И я представила безоблачное небо — в лазурь, коршунов кружащих над барханами, и воронки золотого песка… и диск солнца в небе… ослепительно белый… сияющий так, что слепит глаза…

Столько света нам было бы достаточно, столько света нам хватило бы… Чувствовать, чтобы помнить… делает нас людьми… умиротворение, покой, любовь, нежность, забота, желание спасти любой ценой, вытащить, защитить… эмоции пришли волной и захлестнули…

И всё вокруг стало светом.

И я сама стала светом.

Светом солнца.

…иди…

…за…

…мной…

* * *

Бель-ле, Второй полевой госпиталь,

Второй ярус

«… звездное небо над головой…. пошатывающийся Бутч… Шах-сука-Рейн… влажный хруст… держи его… держи…»

Я закашлялась, вынырнув из воспоминаний, жадно хватая ртом воздух. Костяшки пальцев побелели — так сильно я вцепилась в покрывало… больничное. Палату заливал такой ослепительный свет, что на глазах выступили слезы и я зажмурилась.

Воспоминания в голове превратились в кашу — обрывки образов, свет, тьма, тени… источник… спираль, которую я видела сверху… нити, идущие к источнику, как меридианы… сила, безграничная сила, которую я приняла и отшвырнула… за ненадобностью…

Аларийский источник — это совсем не то, что ты видишь, это что-то совсем другое.

Я прикусила губу, пытаясь выстроить обрывки воспоминаний в четкую картину — мне нужен свиток и тушь, зарисовать, пока не забыла.

— Леди… — стук в дверь был таким тихим, что я не услышала. В палату зашел Бутч, и споткнулся на пороге, глядя на меня.

— Это просто от света… слишком ярко, — я вытерла мокрые щеки руками насухо. — Свет иногда… такой безжалостный, правда?

Бутч моргнул.

…сколько и что помнит о круге аллари Бутч? И если помнил бы — сказал мне? Или… нет. И если видел, то вряд ли он в состоянии понять…

Я тщательно расправила скомканное покрывало, укрыв Айше до подбородка. Такой умиротворенной и счастливой я, пожалуй, вижу её первый раз в жизни.

И — последний.

— Распоряжения об упокоении…

— Отдам лично. И объясню Главе, — коротко ответила я седовласому Магистру.

— Если хотите, леди, двойной успокоительный эликсир…

— Не требуется, — отмела я предложение резким взмахом руки. — Хочу чувствовать.

Чтобы помнить. Что это и делает нас людьми.

* * *

Бель-ле, кабинет в доме Шахрейна Таджо

— Что думаешь?

— Сорока мгновений им хватит.

— Я не об этом. Ты знаешь. Я говорю про девчонку. С Ашту говорить бесполезно, он вчера не держал круг «звезды», но ты то должен понять!

— Понять что?

— Шахрейн, — возмущенно выдохнул Райдо. — Мозги от комы отшибло у Ашту, но не у тебя же. Я ведь говорил, что надо ставить нормальный блок и стирать ей память! Говорил!

— Зато теперь мы точно знаем, что леди относится к редким исключениям….

— …леди сама редкое исключение…

— …и стандартные отработанные технологии блокировки памяти на леди не действуют. Видя такую реакцию на любом другом объекте я бы сказал — девочке стирали память слишком много раз, психика имеет границы пластичности, и приобретает устойчивость к воздействию, ведь ментальные чары чем-то похожи на целительские, при превышении уровня, но это не этот случай — в ментальном поле нет вмешательств, — задумчиво закончил рассуждать вслух Тиль.

— Я скажу? Или это скажет кто-нибудь другой? — Райдо с наслаждением сгибал и разгибал розовые пальцы — нормальной толщины. — Видимо я. Уровень всплеска силы был таким, что зафиксировали охранные артефакты Бель-ле. Списали на прорыв, но мы то знаем…

— Адриен чувствует себя превосходно, — подтвердил Тиль. — Не считая того, что действие проклятия откатилось, кто-то заметил, что сегодня он ни разу не доставал очки?

— Зрение восстановилось полностью? — заинтересованно уточнил Таджо.

— Скорее падение зрения было вызвано прогрессией проклятия, и обратный откат повлиял благотворно … У меня лично состояние источника такое, как-будто я не выложился вчера всухую… Я снял диаграммы Младших — у Каро и Малыша такая же ситуация… силы под завязку… — Тиль зажег и погасил светляк в ладони, который вспыхнул за доли мгновения.

— Нас разберут на части… — резюмировал Райдо. — …выпотрошат мозги…

— Разрежут, разложат, разберут по меридианам, — подтвердил Лидо.

— …чтобы докопаться до истины и повторить это, чтобы понять, как можно восстановиться за тридцать мгновений так же, как после декады полноценного отдыха… Может, если подержать там девчонку побольше, мы бы и круг смогли поднять? — хохотнул Райдо. — Да шучу я, шучу, — сразу огрызнулся он на ответный взгляд Таджо.

— Повторить невозможно, — задумчиво возразил Шахрейн. — Уникальные условия — ментальная сцепка, стресс, действие проклятия, магкома… Близость прорыва тоже могла сыграть свою роль… Грань слишком близко… Слишком много факторов…

— Распотрошат, — вздохнул Райдо. — Не считая некоторых… неудобств, — он посмотрел на распухшее лицо Шахрейна, — выиграли все.

— Значит, нужно сделать так, чтобы не распотрошили, — весело закончил Тиль.

— Эта дура метет языком, как дышит!

— Райдо! Эта, как ты выразился «дура», причина того, что ты не чешешься впервые за эту декаду, — укоризненно возразил Лидо.

— Потому что ты отказывался лечить!

— Потому что это прорва сил и неэффективная трата ресурсов!

— Ах, не эффективная! Я — трата ценного ресурса?!

— У тебя это нервное, давно бы решил проблему, сходив к Целителям душ, — огрызнулся Тиль. — Поэтому, да — совершенно не эффективная!

— Лабиринт, — тихо вмешался Таджо. — Защита стала сильнее, но она не умеет ей правильно пользоваться. Не знаю, кто из наших отставных ставил её ей, но он не закончил. Нужно научить её защищаться при проникновении и действовать быстро и жестко.

— Не смотри на меня, — Райдо поднял вверх руки. — Я хорош в ментальном нападении, но вы сами знаете, девчонка недолюбливает меня — непонятно по какой причине… И точно не доверится…

— Адриен? — предложил Тиль, и Шахрейн задумчиво кивнул.

— Вот почему она благоволит к Бутчу?! — возмутился Райдо.

— Может потому что он относится к ней хорошо?

— Хорошо, да! Не надо было отпускать их, Шах, я все ещё считаю, что зря…

— Они вернутся из Госпиталя уже через тридцать мгновений, — парировал Тиль.

— И все равно…

— Мы обязаны ей. За Адриена, — коротко и устало ответил Таджо.

— Так Бутч обязан! — возразил Райдо и тут же заткнулся под укоризненным взглядом Тиля, брошенным на его почти здоровые пальцы. Поерзал в кресле, посопел, и полез в карман за смолкой.

* * *

Северный предел, поместье рода Блау

— …потом они выложили из светляков надпись «Блау» в небе над поместьем… — Луций откашлялся в усы, пытаясь спрятать улыбку, — по свидетельствам очевидцев надпись несколько раз меняла цвет… с белого, на черный, синий, пока наконец наследники не остановились на… розовом…

Кастус прикрыл глаза.

— …почему именно «розовый» ни сир Аксель, ни сир Данд не могут ответить внятно. Не в состоянии. Целители развели руками — в обоих влили предельную дозу антипохмельного, остается только ждать, пока они сами придут в себя…

— Сколько аларийского они выпили этой ночью?

Луций пожевал губами.

— Сколько выпил сир Аксель «до» — достоверно неизвестно, а из стойла вынесли около пяти пустых бутылок…и две початых…

— Что ещё?

— Пострадала ограда, — Луций перелистнул свиток. — Которую сиры снесли, не в силах найти ворота…

— Ворота? Шириной в двадцать шагов.

Луций покладисто кивнул.

— Поэтому… они просто проделали в каменной кладке дыру, высотой в два человеческих роста. Каменщики уже вызваны.

— Зачем?

— Достоверно не известно, но в отчетах охраны — никто из смены не пострадал — записано, что сиры выкрикивали…эээ… — Луций снова зашуршал свитками, — … «сиры кричали, что отправились покорять Лирнейские… что они пройдут все хребты насквозь» и… эээ…»натянут Рейко Хэсау тощую задницу на уши», — закончил старик совсем тихо.

— Ещё что-то?

— Две оранжереи цветов сире Бартуш, — отчитался Луций. — Заказ оплачен с личного храна сира Данда полностью, через ночного Нарочного…

— С храна, который я выдал ему накануне? — уточнил Кастус.

Луций кивнул.

— Деньги на хране кончились полностью, потому что…

— Потому что — что?

— Потому что последний заказ — весь второй ярус кернского борделя — полностью, частично оплачен с храна, а частично… в долг. На имя рода Блау…

— То есть?

— Мы должны ещё примерно триста империалов, — торопливо выдавил Луций. — До борделя наследники не добрались — уснули по дороге, но заведение отказалось возвращать деньги за предоплаченную услугу…

В кабинете раздался отчетливый скрип зубов.

— Оплати.

— И я бы похвалил сиров…

— Похвалил? — голос Кастуса понизился на несколько октав.

— Аааа…эээ… похвалил боевые навыки… мальчики даже в таком состоянии уснули, поставив великолепный купол тепла, который продержался всю ночь и подали сигнал…эээ. … бедствия…

— Сигнал. Бедствия.

— Эээ… да…

— Этот сигнал?! — Кастус грохнул по столу, зацепив пресс-папье и схватив свиток. — Этот? Сегодня половина Глав прислала мне вестники, с уточнением — не изменились ли цвета родовой силы Блау на…. розовый!

— Ээээ…

— … И поздравления с новой дорогой! Эти два идиота, почти проложили прямую просеку в лесу — им срочно требовался прямой путь в Керн! — бросил сир Кастус ядовито. — Осталось всего ничего, и они проложили бы целиком, если бы им хватило силы! Да там теперь десять зим ничего не будет расти!

— Эээмм… да… но…зато вас можно поздравить… разве это не явное свидетельство того, что наследники подружились?

— Подружились?

— Эмм… и-и-и… справедливо будет отметить, что это не только их вина… да, контроль ослаб из-за употребления аларийского… но всплеск силы… — закончил Луций скомкано, вспомнив ночь.

И то, как им всем вчера повезло, что сир Кастус часто привык работать допоздна.

Под утро дом тряхнуло от основания так, что даже он — не будучи членом рода, почувствовал всплеск такой силы… и сир Кастус, вылетевший из кабинета вниз просто снес его с пути…

…Сир Кастус, который первый раз за десяток зим… практически потерял контроль над родовым источником…

…так много силы было.

Хватило всем с лихвой — каждому из вассалов, клановых, всем — Луций довольно пошевелил пальцами — и очевидно, что Наследникам первой очереди перепало больше всех… сир сливал всё, что мог, чтобы удержать.

Так за что же ругать мальчиков? Они просто опьянели от силы.

«Откуда пришла сила? Почему именно вчера?» — сир не нашел ответов в родовых хрониках — были ли похожие случаи ранее — если бы нашел, не был бы сейчас настолько раздраженным.

— Под домашний арест, обоих. На декаду. Нет, на две.

— Но… сиру Акселю нужно возвращаться в Корпус…

— Значит, подготовь Вестник, и пусть его посадят под арест там!

Луций благоразумно промолчал, не став напоминать, как в свое время кутили братья Блау… сир Юст, вместе со ставшим сейчас таким чопорным и правильным сиром Кастусом… эх, какое хорошее было время.

И чего он хочет сейчас?

— Ведь яблочко-то от яблоньки недалеко падает, — хмыкнул он в усы, аккуратно прикрыв за собой двери кабинета. — Совсем. Недалеко.

Глава 19. Главная задача целителя

Южный предел, провинция Бель-ле, портальная арка

Курсанты шли стайками, как птички. Взъерошенные, напряженные, с испуганными глазами. Не знаю что им наговорили в Хали-баде, но помощники-целителей возвращались, как на войну, как будто их прямо сейчас пошлют в центр Прорыва.

Как будто им не сказали, что всё закончилось ещё вчера.

— Освобождаем порт-круг, господа, освобождаем круг! За вами идет следующая партия!

— Предъявите подорожные…

Мы терпеливо ждали пятый портал, не успев ни ко второй арке, ни к третьей. Потому что у господ-менталистов внезапно взыграло чувство благодарности — они преподнесли это именно так — и меня, «не сообразительную и совершенно не способную воспринимать элементарную информацию» — учили защите.

Сначала учил Бутч. Терпеливо и обстоятельно поясняя, как нужно действовать при проникновении в лабиринт, какие бывают виды взломов сознания, и как может действовать «звезда» по особым случаям — чего мне стоит ждать и к чему быть готовой.

Если бы часть из этого, я не проходила теоретически в прошлой жизни, то не смогла бы сказать, что они пошли на должностное преступление. Такие тонкости запрещено передавать сторонним лицам.

Им так нужно, чтобы все, произошедшее в Бель, осталось в тайне? Или они уверены в ментальном блоке пятерки, но не уверены в моем? Или это их эквивалент «спасибо» за помощь с Бутчем?

Ответы были не важны — я просто повторяла, что требовал Бутч, раз за разом отрабатывая проникновение на Райдо. Не знаю, почему выбрали для практики именно его, но вышвыривала я его из лабиринта раз за разом, с откровенным наслаждением.

Со змеем не ладилось. Точнее, Таджо пробубнил что-то невнятное про «страхи, ограничения и повышенный уровень паранойи», отодвинул в сторону Ашту, и… показал сам. Коротко, за десять мгновений, но этого хватило, чтобы понять, почему Ведущий «звезды» именно он, и почему Бутч так спокойно передал главенство.

Ашту учил действовать мягко, закрывать и гасить, четко обозначать границы, учил чувствовать и предугадывать, откуда придет следующий удар. Тренировал и натаскивал, как в лабиринте эффективно отсечь и блокировать менталиста, если произойдет взлом, Шахрейн же… учил убивать. Показал, как можно разрушать сознание полностью, чтобы тот, кто взломает защиту никогда не вернулся прежним:

«Ваше главное преимущество — эффект неожиданности, никто не будет ждать нападения от вас, леди. И — это единственный шанс».

«Тренировка закончена, — с кислой улыбкой констатировал Райдо — за нашими потугами с интересом наблюдала вся «звезда». — Можете и дальше продолжать совершенно беспрепятственно творить дичь».

Ликас не соврал мне — на этом этапе защита непробиваема, или менталисты просто не работали в полную силу. Аларийцы — полезны и… опасны. Где Наставник, когда он так нужен мне? У меня накопилось очень много вопросов после посещения источника.

Маги-портальщики дали отмашку на переключение арки, пропустив последнюю партию из южной столицы, и в этом момент заиграл горн. Так громко и резко, что стало ясно, что используют плетения усиления звука на максимум.

— Все в порядке? — тихо спросил Сяо, увидев, что я поморщилась.

— Голова. Болит.

— Непривычная нагрузка, — кивнул он солидно. — Все думают, что на умственную работу расходуется гораздо меньшее количество энергии, чем на чары, — хмыкнул он.

Знакомые ноты имперского марша плыли в горячем воздухе. Одинокий горнист и барабанщик исполняли настолько знакомую партию, что я невольно посмотрела на Малыша — не чудится ли.

Мой марш играют в Бель-ле? Чтобы почтить павших?

— Записи с турнира в Керне действительно разлетелись по всей Империи, — шепнул Сяо. — «Гимн памяти» — в Легионе теперь называют его так. Нет, нет, — успокоил меня Малыш, видя, что я напряглась. — Военные менестрели сделали звуковые кристаллы в хорошем качестве. Официально марш никто не утверждал, но никто не может запретить людям играть… Правда, — Сяо замялся, — следовало бы указать авторство или назвать в вашу честь «Гимн Блау», но если вы будете настаивать, или род Блау подаст прошение, предоставив доказательства…

— Не будет.

Горн играл. Ослепительно белый диск солнца сиял над нашими головами. В небе парили коршуны, ветер за границей защитной линии арки поднимал вверх воронки золотого песка.

* * *

— Она даже не стесняется, — пробурчал Райдо, кивнув на стоящую впереди под куполом тишины парочку. Тонкая невысокая девушка и… бравый дознаватель рядом.

— Смотрятся хорошо, — благодушно отметил Тиль. — Черная форма Малыша Сяо отлично гармонирует с формой помощника-целителя.

— Не стесняется стоять так близко к менталисту, — пояснил Райдо, кивнув на образовавшуюся вокруг них привычную зону отчуждения — все старались держаться подальше, а выходящие из портала даже огибали их по широкой дуге. — Разве это нормально? На них косятся все, а девчонке хоть бы что, камень, а не девка…

— Не каменная. Она… плакала. В Госпитале, — низко и глухо пророкотал Бутч, подтверждающе кивнув на вопросительный взгляд Таджо — «действительно плакала».

— Значит сдают нервы, — фыркнул Райдо. — Вот и ревела, но это ненадолго, вернется к своим снежным горам и снова станет ледяной стервой…

— Райдо…

— Что?! Вы специально заставили её отрабатывать на мне блоки! Как… как… как на зеленом первокурснике, как будто я мальчик для битья, а не менталист!

Тиль проглотил смешок, но не слишком успешно.

— Что?! Вот посмотрел бы, если бы так швыряли тебя! У меня даже голова разболелась!

— Зато мы уверены, что девочка справится при случае…

— Почти. Уверены, — скептически добавил Таджо, изучая весело жестикулирующего Малыша, который смеясь, что-то рассказывал леди Блау.

— Тебе не кажется, что они стоят слишком близко? — пробурчал Райдо. — Это повредит репутации…

— Чьей? — уже открыто рассмеялся Тиль. — Леди или господина младшего дознавателя?

— «Звезды», — огрызнулся Райдо. — Репутации «звезды». Репутации Малыша после того, как мы держали круг, повредить не может уже ничто. Леди Фей-Фей Ву, залитая утренним светом у окна, леди в розовом-белом-голубом, леди смеется, леди хмурится, леди рисует… да я, мать вашу, сегодня утром проснулся, обнаружив, что мне в разных позах снилась эта сира! А мне нравятся женщины постарше!

Все рассмеялись дружно и очень по-мужски.

— И теперь все в курсе, как леди Фей-Фей рисует, — мягко добавил Тиль, — кстати на очень хорошем уровне. Сяо просто поставил плохую защиту на первом этапе…

— Малышу нравится невеста брата, — констатировал Бутч.

— Больше чем нравится, — ехидно поправил Райдо.

— Это… плохо…

— Недопустимо, — очень устало выдохнул Шахрейн. — И с этим придется что-то делать.

* * *

Сяо что-то говорил мне, смеясь, я кивала невпопад и поправляла рукава, натягивая ниже. Металл наручей под тканью ощущался отчетливо.

Эта ночь выдалась странной во всех смыслах.

После круга с Бутчем на руках отчетливо отпечатались полоски, как старый шрам от ожога, который был уже давним-давним, и почти прошел не будучи вылеченным правильно. Ничего не болело, но когда наручи съезжали — было заметно отчетливо.

Перед соревнованиями лучников — этого не было точно.

Я не помнила, чтобы они работали в круге, но тогда, в пещере Аю они грелись, когда жрали энергию… если судить по шрамам на запястьях, в этот раз они не просто нажрались… они — пережрали.

Куда девается энергия? Псаки их побери, если они столько жрут, должно быть хранилище? Первый закон сохранения силы — сила не появляется из ниоткуда и не отправляется в никуда. Сила течет по пути наименьшего сопротивления…

Может ли быть так, что наручи — это накопители? Без камней, странной формы… но — накопители? Кто знает этих Светлых, что они могли придумать за столько сотен зим.

И наручи — старые, почти эпоха Исхода. Все, что создавалось в то время, часто обладает непредсказуемыми свойствами… может ли быть так, что дядя знал? Предполагал, ведь он ничего не делает просто так? И сейчас я таскаю на руках — личное хранилище силы? Тогда как добыть её? Как они включаются? Как заставить их работать?

Он перспектив голова закружилась от предвкушения.

Как только вернусь домой — заставлю дядю выдать мне дневники пра-пра и буду переводить с Архо… должна же я знать, что это такое. В конце концов.

Я положила руку на рукав, поверх, крепко обхватив браслет: «Что же вы — такое?»

* * *

Вестники дяде и Тиру ушли ещё утром. Меня встретят из портала. Дядя не ответил, но отписал Луций — «дома всё спокойно», как он пишет практически всегда.

Но в этом «спокойно» я сомневалась отчетливо, потому что когда Таджо снял стандартную дознавательскую глушилку «на одно сопровождаемое лицо», чтобы я могла отправить послания, на меня посыпались Вестники — отложенные и прямые.

Ровно пятнадцать ночных Вестников от Акселя и Данда, совершенно бессмысленного содержания, с такими глупыми ошибками, которые Акс не делал даже в Школе!

«Мелочь, ведь твой любимый цвет чёрный?» — писал Акс. — «Какого цвета светлячки тебе нравятся?»

«Леди предпочитает белый? Цвет чистоты и снега?» — это от Данда.

«Синий? Зеленый? Серый?»

«Розовый! Прости, Мелочь, я вспомнил, ты же любишь розовый!» — Акс.

«Какое количество светлячков считается счастливым?» — это Данд.

«Скажи ему ровно двести!» — Аксель.

«Блау — лучше писать классическим или усеченным шрифтом?

«Тебе нравится сира Бартуш?»

«Ты знаешь, куда Маги спрятала запасы алларийского?»

Какого цвета светлячки мне — нравятся? Светлячки? Мне?

Судя по тому, что Вестники кончились — запасы алларийского, перепрятанные Маги, они — нашли, и спрашивать «как там Аксель» бессмысленно совершенно. Им повезет, если их не увидит дядя, когда они утром пойдут опустошать запасы антипохмельного.

Гораздо больше меня интересовало, застану ли я конец Алхимии, или Фей уже выступила без меня? И какой статус после инцидента мне присвоили на Турнире.

Бутч неохотно выдал, что интригу со стрелами и покушением на Наследника затеял Запретный город. Кто-то хотел подставить второго Наследника и это игры «Феникс-против-Феникса». И, конечно же, мастер, создавший стрелы, сотрудничал с мирийцами.

Хочешь скрыть концы плетений и свалить все на кого-то? Выбирай мирийцев — они виноваты всегда и во всем. Очень удобно. Интересно, если бы не было Мирии, они валили бы всё на Хаганат?

— Портал Хали-бад — Бель-ле. Следующая партия. Отправка через пять мгновений, господа, приготовьте подорожные…

— Проверить координаты точки выхода…

Толпа загомонила. Ждать устали всё. Белые традиционные одежды южан, серые — ремесленников, черные — менталистов, смешались вместе, как очередная вспышка воспоминаний из круга аллари.

Бутч — не помнил, или делал вид, что не помнит, что произошло в круге. Но на вопрос «всегда ли менталисты носили черное, ведь это так непрактично в условиях Юга», охотно провел краткий экскурс в историю. Раньше, до «черного», менталисты носили «серое» в смутные времена, как отказ от «белого» — после исхода. Оставив только белый диск — как символ чистого сознания и ослепительной непредвзятости.

— Госпожа Су ваша подорожная?

Тиль отдал мой свиток магу-портальщику и мягко направил меня вперед. Подмигнул и сделал демонстративно глубокий вдох и выдох — я согласно опустила ресницы — «Всё помню, повторять не требует. Рекомендовано задерживать дыхание при прохождении портальной арки».

— Благодарю, всё помню.

Лидо кивнул мне, но благодарила я совсем не за это. Он сам того не зная, помог мне.

«Я — рисовала. После окончания тренировок, перед самым выездом к порталу из Бель-ле, я — рисовала, раздобыв тушь и умыкнув пачку бумаги прямо из под носа Шахрейна. Кто знает, может эту пачку бумаги тоже нельзя было двигать с места?

Рисовала по памяти. Закрывала глаза и пыталась воспроизвести картину алларийского источника, которая отпечаталась в голове, и ту неправильность, которую ощущала.

Спираль силы вверх. Тонкие едва заметные нити — паутинки вниз. Как «пробой» сверху.

Я покусывала кончик кисти и задумавшись, сунула в рот кончик с тушью — горько. Вытащила платок и начала вытирать.

— Стучал, — пояснил Тиль, остановившийся за моей спиной — и лучики морщинок разбежались вокруг глаз, при виде моего испачканного рта. — Вы так задумались, что не слышали. Все уже собрались в гостиной и ждут только вас. Я подумал, возможно требуется помощь целителя? — он вопросительно наклонил голову набок, рассматривая рисунок.

— Не требуется, сир. И мне почти нечего собирать, я готова.

— Какая странная схема источника, — Тиль развернул лист наоборот, поднял на просвет, и стукнул пальцем, — где основные питающие меридианы? Почему вы не нарисовали их? Так — с вероятностью девять из десяти — будет отток энергии по каналам. Очень странный рисунок воздействия, при таких повреждениях пациент гарантированно не выживет. И вы ошиблись с количеством кругов — их явно больше девяти, — пошутил он добродушно.

Я открыла рот и медленно передвинулась к Тилю, чтобы посмотреть на рисунок с его стороны.

Псаки! Псаки! Псаки!

— А… если предположить, что меридианы в порядке, и это… восьмой круг… что делать в этом случае, Мастер?

— Что? — Тиль пожал плечами. — То же что и всегда — лечить.

Менталист аккуратно свернул пергамент, проверив, что высохла тушь, и протянул мне.

— Закончите свою работу в Хали-баде, леди. Иногда стоит отдыхать от целительства. И запомните на будущее — все очень просто. Если пациент болен — его нужно лечить. Это главная задача Целителя. Ждем вас.

— …да… — я встала, Тиль вышел из комнаты, и тут же села обратно… — Ой… — и шлепнулась на ковер, сев мимо стула. — Псаки!

Зад болел, но я развернула пергамент и ещё раз повернула к себе.

Псаки! Псаки! Псаки! И их порождения! Ну, конечно! Конечно!

Я застонала, и рухнула на спину на ковер, закрыв лицо бумагой. И — засмеялась. Тихо и истерически.

Псаки. Псаки. Псаки. Ну конечно. Ведь все же так просто! Так просто, Великий! Очень просто!

Если этот мир болен — его надо лечить».

…

— Господа, займите свои места!

— Сира, — поторопил меня Сяо.

Арка Бель-ле тоже была стандартной, полугрузовой — двадцать шагов в диаметре. Мы заходили в портальный круг по-одному. «Звезда» дознавателей и я.

— Леди встает в центр, — скомандовал Таджо безапелляционно.

Я удержалась от «хмыка» — старые правила перевозки и охраны сир, не действовали уже пару тройку стозимий как, но все равно находились те, кто полагал, что даже при переходе «слабый груз» должен быть надежно защищен.

Плотное кольцо вокруг меня сомкнулось — перед носом замаячила черная грудь Бутча и маленький значок дознавателей, как будто после Прорыва они старались держаться ближе друг к другу, стояли теснее, неосознанно пытаясь придвинуться.

Мы покидали Бель-ле.

Но возвращались в Хали-бад другими. Я — так точно.

— Обратный отчет, арка на Хали-бад открывается…

Круг вспыхнул, как только маги закончили плетения, руны начали зажигаться по очереди. Дуги Арки запылали серебром, расходясь волнами силы от одного столба до другого и…

…я задержала дыхание, закрыв глаза, как только перед глазами вспыхнул ослепительно белый безжалостный свет.

…

…

…

— Господа… покиньте круг, господа…

— Леди…вам плохо? Покиньте круг… следующая партия…

— Мне хорошо, все порядке, — оказывается я вцепилась в рукав Бутча.

— Вайю! Вайю!!! — Гебион махал мне радостно в компании с леди Тир, которая в отличие от Лидса была сдержанно-серьезной.

— Обратный портал на Бель-ле будет активирован через пять мгновений! Господа! Приготовьте ваши подорожные…

Пока дознаватели в лице Таджо, передавали меня леди Тир, Райдо улучил момент и, выдавил, как будто через силу:

— Ведите себя хорошо, леди. И… постарайтесь не высовываться на этот раз, — шепнул он напоследок. — Слишком много глаз и плетений направлено на Блау.

— Вайю!

— Блау!!!

Марша успела схватить меня за рукав первой, прямо из под носа Райдо, и практически потащила к лошадям. Геб вырвался вперед, прокладывая дорогу через толпу.

— Где ты пропадала столько времени? Тир сказал, вы будете утром… мы встречали первый портал… — Фейу улыбалась на публику — сверкающе, но настолько натянуто, что улыбка почти превратилась в оскал.

— Так вышло.

— Тццц… зашипела она. — Быстро домой!

— Что случилось?

— Да вообще ничего! Не считая того, что Ву проиграла алхимию вчистую… и похоже совсем съехала с плетений… и ты должна остановить её!

Глава 20. Искушение реваншем

Южный предел, Хали-бад

Резиденция рода Тиров, второй ярус, гостевое крыло

Я — стучалась.

Как и положено воспитанным сирам, но меня никто не слышал. Дверь в комнату отворилась бесшумно — слуги Тиров хорошо знают свое дело и вовремя запитывают хозяйственные артефакты — под ногами что-то хрустнуло, и я наклонилась посмотреть.

Кусок… кисти.

Огрызок, сломанный ровно пополам, с гербом мастера — я помню, как Фей радовалась этому набору для рисования и носилась с ним, показывая всем желающим почти декаду. Свет в комнате был приглушенным, шторы плотно задернуты, но я уверена, что — права.

Хрусь.

Ещё кусок …кисти. Я задумчиво провела мягким ворсом по щеке — нежнее пуха, великолепное качество, качнулась на носочках, и на всякий случай размяла пальцы — стараясь, чтобы кольца не щелкнули. По какой-то причине нарушать тишину казалось кощунственным, настолько загустел от напряжения воздух.

«Она не плакала, — сказала мне Марша. — Не плакала, когда они сломали котлы её деда. Тир проверил всех слуг в доме, взял повторную клятву, и снова усилил охрану. Не плакала, когда ей на алхимии что-то «случайно» упало в зелье на последнем этапе, — хмыкнула Фейу злобно. — Не плакала, Мара её побери, когда проиграла. Если бы ты видела, с каким каменным лицом она стояла на награждении. Не плакала!!! Но когда Костас решил её утешить и порадовать, подарил ей букетик маргариток и конфеты, она — разрыдалась! Закрылась в комнате, вышвырнула леди Тир, меня и… — Марша понизила голос, — по-моему, она уничтожает рисунки».

— Фей… — позвала я осторожно. — Я вхожу…

Огонь полыхал ярко. Языки пламени плясали в воздухе. В медном блюде «под фрукты» на столе догорали обрывки бумаги.

— Что ты творишь! Ауч… — я выхватила из огня почти целый пейзаж — ей особенно удавались Лирнейские — и подула на пальцы. — Плетения поехали?

Фей не переоделась. В наглухо застегнутой школьной форме, со значком участника Турнира на лацкане — только полоска сажи на щеке портила идеальный вид. Она повернулась ко мне, когда в чаше снова ярко вспыхнуло — языки огня взметнулись вверх, жадно сжирая подношение. В темных зрачках Фей отражалось пламя.

— Ф…Фей..?

Спокойствие. Мне не нравилось именно это. Сестра была совершенно спокойна.

— Вайю.

— Объяснишь, что происходит? — я аккуратно переступала обрывки бумаги и пергамента на полу — куски пейзажей, цветы, домашние зарисовки, даже… портрет Яо! Порвано было всё. Она сошла с ума! — Что это? — я подняла с пола ещё пару сломанных кистей и положила на край стола.

— Это? То, что должно быть уничтожено давным-давно, — одним движением она смахнула кисти в огонь.

— Фей-Фей-Ву! Посмотри на меня, — я развернула её к себе за плечи. — Фей? Ты расстроилась из-за котлов? И что проиграла турнир? Это — мелочи, и…

— Мелочи, — согласилась она совершенно равнодушно. — Это — мелочи, — ещё пару кусков пергамента медленно спланировали в огонь. — Все это — мелочи. Вся моя жизнь — мелочь.

— Фей!

— И это — мелочи, — она громко хлопнула по стопке книг на краю стола. — Псаковы мелочи!

— Ты же не ругаешься, Фей-Фей!

— Не ругаюсь. Не занимаюсь алхимией. Не живу в своем доме. Не могу рассчитывать на хорошую партию. Не могу сама распоряжаться своей жизнью. Не могу отомстить за родителей. Не могу увидеть дедушку, и даже псаков эликсир я не могу сварить правильно!!! Я — ничего не могу!

— Фей, ты лучший алхимик из всех, кого я знаю… в этом возрасте, и сир Ву…

— Они сломали их, Вайю, — первый раз за всё время в её голосе появились эмоции — тоска и… ярость. — Они сломали котлы деда. Повредили. Последний набор, у меня не так много осталось…

— Хорошему алхимику котлы не помеха, и…

— Котлы. Деда. Вайю.

— Мы найдем того, кто это сделал, — в этом я была не уверена, но попытаться стоило.

— Дело не в котлах!

— А в чем? — я осторожно отступила на шаг, так резко Фей взмахнула руками.

— Дело в том, что я — нич-то-жес-тво! Ничтожество! Ничтожество!! Ничтожество!!! — она подхватывала обрывки рисунков с пола и швыряла их в чашу, промахивалась, швыряла снова и снова, как будто листопад кружился в воздухе из кусков бумаги. — Ничтожество, которое рисует картинки, вместо того, чтобы заниматься семейным делом! Ничтожество, которое не умеет ничего, кроме как рисовать! Ничтожество, которое даже эликсир не может сварить правильно… простой… эликсир… Я — ничтожество, — выдохнула она опустошенно. — Я не достойна носить имя Ву. Я не достойна деда, я не оправдала доверие, я — подвела…

— Фей…

— Мазня! Мазня!! Мазня!!! Пусть оно горит все огнем! Если бы я занималась только алхимией, я бы справилась… — она обессилено сползла на пол, прислонившись к столу.

— Ты занималась тем, к чему лежала душа, — я аккуратно переступила мусор на полу. — Тем, что тебе нравилось, доставляло удовольствие и…

— Ты раздражаешь, Вайю.

Я поперхнулась воздухом.

— Бесишь. Выводишь меня из себя так, что иногда мне хочется ударить тебя. Ты хотя бы раз можешь сказать правду? Сказать то, что думаешь обо мне на самом деле? Сказать прямо в лицо, что я — ничтожество и тварь? Можешь? Бесишь тем, что обращаешься со мной, как с фарфоровой вазой… я не сломаюсь, если ты скажешь все, что думаешь обо мне! Или ты считаешь, я настолько слабая?

— Слабая? Да я никогда не считала тебя слабой Фей, и я обычно говорю, что думаю…

— Обычно? Что думаю? — она резко поднялась с пола и подвинула к себе книги, лихорадочно перелистывая. — Обычно. Обычно. Давай! Ты должна мне ещё за прошлый раз!

Из книги — бережно заложенные между страниц — лежали засушенные цветы маргариток, фантики от конфет, голубая лента, сложенная записка, — ещё сухие цветы. В итоге она перевернула книгу вверх тормашками и просто вытрясла все на стол.

— Вот, смотри, — она подвинула мне эту кучу. — Это то, за что я продала тебя прошлый раз. Смотри. Смотри же!!! Смотри, Вайю! Сколько ты стоишь!!! Два бутона, нет три!!! Три бутона! Две записки, о-о-о-о… какие это были записки — мне никогда никто не признавался в любви, и… — она брезгливо двумя пальцами подняла ленточку, — …даже подарок. Вот столько ты стоишь, Вайю. Вот столько стоит наша дружба! Наша клятва!!! Вот! Вот! Вот! Смотри!!!

Она совала мне это прямо в лицо, лихорадочно размахивая руками.

— Фей… — герб Хейли был виден на записке отчетливо.

Я знала, что она помнила Поллукса, но чтобы хранила его подарки… и возила с собой? Он был ей дорог гораздо больше, чем я считала.

— Скажи мне, что я ничтожество!!! Скажи!!! Я подвела тебя тогда, я подвела всех сейчас, я постоянно всех подвожу, я разочаровала дедушку, я… я… я… — губы Фей задрожали.

— Ничтожество, — выдохнула я тихо, и притянула её к себе с трудом — она сопротивлялась.

— Никчемная!!!

— Никчемная.

— Бесполезная!!!

— Бесполезная.

— Балласт!!!

— Балласт, — выдохнула я ей в волосы.

— Неудачница!!!

— Угу, — угукнула я тихо. — Прости…

— …ззза…за…что…ик..

— За то, что меня не было рядом.

Губы Фей дрогнули, черты лица смягчились, и она… зарыдала.

Наконец-то.

Фей рыдала, уткнувшись мне в плечо. Мы сидели на полу, я гладила её по голове и думала… о еде.

Очень хотелось есть. Обеда в Бель меня лишили, завтрак был давно, а… жрать хотелось просто неимоверно.

— На, — я вытащила из кармана платок, заляпанный бурыми пятнами, и тут же затолкала обратно — вместо него стянула и сунула ей под нос салфетку со стола.

— Это не платок… это… кружевная…

— Бери, что дают.

Фей трубно, и совсем не как сира, высморкалась.

— Вставай.

— Что… Вайю…

— Вставай, я сказала, — я вздернула её наверх, вздохнула, и бросила плетения в чашу — огонь почти потух.

Память о Поллуксе мы сжигали, стоя плечом к плечу. Пламя гудело послушно и мирно. Я кидала — засушенный цветок — кто вообще хранит такую хрень? Потом кидала Фей. Потом снова я. Последней в огонь полетела книга — один из романов мадам Ру.

— И пепел можешь развеять по ветру, — выдала я тихо.

Фей согласно кивнула.

— Я пойду учиться на военного целителя, я решила, Вайю.

— Хорошо.

— И буду заниматься алхимией, продолжая дело деда.

— Как скажешь.

— И я хочу перенести его лабораторию в поместье Блау, всё, что осталось после обыска.

— Можно решить. Луций выделит помещение.

— И… — она помедлила и сжала кулаки. — До момента принятия клана Яо, я буду претендовать на звание Главы. Если алтарь Ву примет меня…

Я сдвинула брови.

— … клан Блау только выиграет от этого, — добавила она быстро.

— Нужно подумать. Согласовать с дядей, и Столица не самое спокойное сейчас место…

— Тебя всё равно вызывали в Гильдию целителей, можно решить разом. И… я хотела забрать из городского дома некоторые вещи.

Ещё десять мгновений мы убирали спальню. Вручную. Фей наотрез отказалась пускать сюда слуг и Маршу, пока комната не примет первозданный вид, и не будут уничтожены все свидетельства её слабости.

— Ты успокоилась? — уточнила я перед выходом. — Точно?

Фей виновато кивнула.

— Тогда теперь ты можешь спросить меня — «Как прошла твоя поездка в Бель-ле, Вайю?». «Просто прекрасно, Фей-Фей. Ничего особенного. Был рядовой прорыв, почти как тогда в Керне, но город устоял». «Чувствую себя прекрасно, спасибо, что спросила» — закончила я саркастически.

Фей хмыкнула, тихонько хрюкнула и… расхохоталась.

— Прости, я думаю только о себе…

— Тир?

— В ярости. Его дом — его крепость, случай с котлами деда он воспринял, как личное оскорбление.

— Мы найдем их, — добавила я без особой уверенности. В животе громко забурчало. — А что давали на обед? Интересно, на кухне что-то ещё осталось из горячего…

— Вайю!

— А что я такого спросила?

Фей-Фей закатила глаза.

— Лаборатория свободна? Мне нужно ненадолго.

Сестра кивнула.

— Или… — я помедлила, взвешивая «за» и «против» и всё-таки вытащила платок из кармана. — Мне нужна помощь хорошего алхимика.

— Что требуется? — Фей подобралась, изучая пятна на ткани.

— Мне нужно, чтобы ты выделила образцы крови. Предельный уровень чистоты без примесей.

— Когда был получен материал? Свежесть?

— Этой ночью.

— Можно попытаться… — Фей задумчиво прикусила губу. — Если бы вчера, сказала бы сразу — это бесполезно. Чье это?

— Айше. Её пансион пострадал при Прорыве.

— Ох!

— Айше… просила о плетениях «милосердия». Дядя… был бы против, однозначно. Поэтому… обязанности сюзерена пришлось выполнить мне, — добавила я кратко.

— Ох, Вайю! — Фей кинулась ко мне неожиданно, и обняла так крепко, что хрустнули ребра. — Вайю, Вайю, Вайю… — выдохнула она скороговоркой. — Прости… я со своими мелкими проблемами… прости, прости, прости… Поплачь… Поплачь, и тебе станет легче…

Но плакать мне совсем не хотелось. Мне хотелось… есть.

* * *

Южный предел, Хали-бад

Резиденция рода Тиров, кабинет

— Как рука?

— Вполне. У нас лучшие целители на все пять пределов! — Улыбнулся Тир, баюкая перевязь.

Мы обсудили уже все — ситуацию в Бель-ле, что творилось в Хали-баде, проигрыш Фей-Фей и реакцию дознавателей.

— Дознаватели не сняли наблюдение с дома. Ты оправдана официально, целиком и полностью, но…

— Но?

— Южане очень консервативны. Клеймо «той, что стреляла в Феникса» будет очень сложно снять…

— Или сделать что-то более… радикальное, — парировала я кисло. — Что затмило бы…

— Не вздумай! Блау!

— Шучу, шучу, — я примирительно подняла вверх руки и сунула в рот ещё одну дольку персика. — Фто с фотлами?

— Леди не говорят с набитым ртом.

— Можно подумать, ты не понял. Ты нашел тех, кто испортил котлы?

— Пока нет.

— Ву — вассалы Блау. Причинение вреда Ву — это причинение вреда Блау. Виновные должны понести ответственность. Если ты не в состоянии решить этот вопрос…

— Нашли. Сейчас ищем доказательства, — выдохнул Тир. — Но я и так был готов поставить, что это кто-то из команды Центрального предела. Они взяли первое место в алхимии, и Ву была бы серьезным соперником, даже без подготовки. В Столице Мастера Ву знали все гильдейские.

— Уверен?

— Поставил бы «звезду Давида», — Кантор шаловливо провел рукой по груди, — но отец запретил мне разбазаривать семейное имущество…

Я фыркнула, и сунула ещё кусок персика в рот.

— Ты сейчас съешь всё блюдо… и лопнешь…

— А ты отойди, — буркнула я в ответ. — И я тщательно пережевываю, потому что тщательно думаю, — влажное полотенце нашлось рядом, и я вытерла липкие от сока пальцы. — Костас точно готов к «стратегии»?

Тир вздернул бровь.

— Центральный играет грязно. Они не придерживаются правил чести — победа любой ценой. С этого момента я не считаю должной проявлять ответное уважение. Они перешли черту. Твой «птенчик» должен выиграть, и щелкнуть столичных по носу. Кого они выставили? «Руи Великолепного»?

— Просто Руи. Руи из рода Сон, из западных Сонов, — уточнил Тир. — Пока он не заслужил такого прозвища. И… надо признать, что Костас слабее. Я видел, как Руи вел партии.

— Пришли мне «цыпленка» вечером…

— Костаса! Сира Костаса Тира, никаких «зайчиков, птенчиков и цыплят», — поправил меня Кантор. — Уважение к членам клана Тиров — это залог долгой и нерушимой дружбы между родами…

— Пришли мне «цыпленка» в библиотеку и отдай прямой приказ — заучить всё, что я ему дам.

— Ты что-то знаешь, Блау? — Тир заинтересованно приподнялся в кресле.

— Откуда, — я фыркнула. — Но в отличие от тебя, в мое обучение вкладывали гораздо больше времени и сил, потому что… все считают, что я тупая, — улыбнулась я сладко.

— Знаешь, — констатировал Кантор.

— Отдай приказ, хуже не будет, — я потянулась за последним кусочком персика на тарелке, и Тир ловко увел его прямо из под носа и сунул в рот, с удовольствием щелкнув зубами.

— М-м-м-м… последнее слово всегда остается за Тирами, — пояснил он с хитрой улыбкой, которая тут же истаяла — мои руки лежащие на столе полыхнули тьмой по локоть. — Блау?

— Это бы мой персик. Тир. Мой, — я усилием воли взяла силу под контроль. — Не забирай мое. Не делай так больше.

Кантор с присвистом выпустил воздух сквозь зубы.

— Значит, я правильно думал, почему Ву полночи разносила дуэльный зал. Сумасшедшие. Совершенно сумасшедшие. Вы вообще в курсе, что в нормальном клане, когда делают подпитку алтаря жертвами, вассалов принято ставить в известность?

— Не критикуй Главу чужого клана, и жив будешь…

— Персик был вкусным, Блау… — сменил тему Тир.

— Заткнись.

— Очень вкусным. И очень сочным, так и таял на языке…

— Заткнись, Кантор…

— Это мой дом, мой стол, моя тарелка и… — он качнулся в кресле, — …мой… персик.

Щиты вспыхнули серебром и переливами раньше, чем плетения, подстегнутые волной свежей силы, слетели с пальцев.

— Ах… рука-рука-рука… Блау, ну кто же бьет больных? — стонал Тир, прикрыв глаза.

— Не ври. На тебе куполов защиты, как блох на райхарце, — я хрустнула, размяв пальцы, примеряясь, куда двинуть плетениями, чтобы не зацепить купол, но при этом, чтобы все книги с верхних полок стеллажей посыпались бы Тиру на голову.

— Тарелка персиков? — Кантор приоткрыл один глаз. — Две тарелки? Корзина! Целая корзина персиков, Блау… м-м-м-м… сочных, спелых… И все твое. Мне ничего для тебя не жалко. Когда до тебя уже дойдет, что ты можешь получить вообще всё? Если научишься одной простой вещи…

— Четырехуровневым боевым плетениям?

Тир вздохнул.

— Просить. Если научишься просить, Блау.

* * *

Южная городская резиденция Тиров,

Библиотека

Книгу я захлопнула с раздражением. Третью по счету. В библиотеке этого дома было не так много трактатов по «Высшему целительству».

Ничего полезного. Ничего, что натолкнуло бы меня на ответ, или позволило получить хоть маленькую подсказку — что такое есть Источник аллари, и как можно это использовать.

Войти в круг самостоятельно у меня не получилось — никак. Значит, запрет всё же действовал. Когда нас выбросило на «изнанку» с Бутчем, видимо это было ошибка? Или просто фокус позволил использовать силы «звезды»? Иногда я жалела, что так мало времени в прошлой жизни уделяла теории менталистики — все свитки были доступны, но зачем мне то, что я никогда не смогу использовать? Вести с дознавателями философские беседы?

Я протарабанила пальцами по столу первые ноты имперского марша.

Из алхимической лавки не было ни Вестника, ни Нарочного, хотя ингредиенты уже должны были быть. Чувство, что я сделала какой-то огромный просчет — и не понимала, где именно, не отпускало. В прошлой жизни все было ясно и понятно — отравили главу клана — Джихангира Корай, с целью ослабить защитные силы организма и внедрить проклятие. Именно это я планировала сделать предметом торга. Но старик мертв. Ушел за Грань. Если история не изменится — следующий на очереди — текущий Глава клана Корай.

Пока Аксель не закончит Корпус — он и Рейна гаранты того, что брат будет неприкосновенен. Остальные члены рода Корай не имеют к нашему «небольшому соглашению», которое скрепили клятвой — никакого отношения. Кораи — щит Акселя на Юге, и в щите не должно быть прорех. Целители найдут решение — смогут, но потратят слишком много времени безвозвратно, когда будет слишком поздно. Этот вариант меня не устраивал.

Глаза уже болели от напряжения — пришлось читать слишком много, и я растерла их с силой.

Основная проблема — дознаватели. Потому что я так и не смогла понять — они призваны на Юг обеспечить охрану Второго-бесценного-Феникса, и тогда придется обходить ещё и силки Управления, удвоив бдительность, или… призваны поймать птичку за хвост. Если второе — мы можем быть полезны друг другу.

— Почему бы Великому немного не помочь мне? Птичка может поперхнуться косточкой от сливы, поскользнуться на ступеньках, попасть в зыбучие пески в конце концов! — выдохнула я, подняв голову к потолку. — Почему нужно делать все самой?

Хотя я подстраховалась со всех сторон. Семнадцатый лот видели и изучили практически все, и даже «звезда» дознавателей в Бель-ле, пока мы ожидали портала, тоже были удостоены такой чести. Удовлетворить тщательно скрытое любопытство. «Глупая бесполезная покупка импульсивной сиры» — как грубо и привычно неделикатно выразился Райдо.

Дверь щелкнула после третьего стандартного «стука-предупреждения» — и в библиотеку гуськом вплыли слуги, выполнив глубокий поклон. Занесли небольшой отдельный столик, пару изящных кресел — такие я, по-моему, видела в одной из гостиных второго яруса — застелили скатертью, расставили тарелки со свежими сладостями, фруктами, и даже водрузили в центр маленький букетик в пузатой вазе. Оттенок цветов перекликался с узорами на пиалах и повторял вышивку на скатерти — организовывала точно женщина. Мужчина никогда не обратил бы внимание на подобные детали.

Фарфоровый чайничек исходил паром, и даже отсюда — мне не нужно было пробовать — я могла определить, что купаж тонок и прян, и отдает северными травами. Когда слуги расставили и зажгли свечи, у меня дернулся глаз. А ведь ужин был совсем недавно.

— Кто приказал доставить?

— Старшая дуэнья леди Тир. Вечерний чай. Блюда выбраны леди собственноручно, каждое способствует мыслительной деятельности и помогает повысить скорость восприятия информации.

Это они так витиевато представили «орехи в меду»?

Костас зашел в библиотеку бочком, спровадил слуг, комкая в руке ярко-желтый шарф, который старательно засовывал в карман. С тщательно уложенными и напомаженными волосами, в домашней одежде, которую он сменил после ужина. Благоухая мужскими духами. Слишком мужскими. Такие запахи ему можно будет носить зим через десять.

Я чихнула. Раз, два, три. И чихала до тех пор, пока мне под нос не сунули идеально чистый платок с инициалами.

— Благодарю… нет, прошу отойдите подальше…ап-чх-и-и-и… Вы случайно пролили на себя весь фиал духов?

Костас покраснел, побледнел, потом обреченно рухнул на одно из дальних кресел и раздраженно взлохматил уложенные волосы, с удовольствием дернув несколько раз в разные стороны.

Юный Тир смотрел на меня изучающе, как будто видел первый раз, и потом, набрав воздуха, как перед прыжком в воду, выпалил.

— Это — мама.

Я перевела глаза на столик, свечки, чашки, цветочки, приподняла бровь, и Тир кивнул ещё раз. Обреченно.

— Мама сказала, что вы отличная партия, леди Блау, — тихо произнес Костас, теребя кисточку на поясе. — То есть я тоже считаю, что вы отличная, просто великолепная партия, для любого из не-наследных сиров Севера. То есть, очевидно, что для первой линии с активным родовым даром в вашем случае — кандидатура будет выбрана исходя из… из…

— Породистости. Нужно же продолжать селекцию, — поправила я любезно.

— …из соображений целесообразности, — кивнул Костас. — Но вот… второй муж…

Я приподняла бровь.

— …или вторая жена, наложница для Наследника клана Блау — все это позволило бы укрепить коалиции на Севере. Я способен адекватно оценивать ситуацию, но… но смею вас заверить… смею надеяться, — Костас откашлялся, — надеюсь я вам настолько же глубоко антипатичен, в качестве спутника жизни, как и вы — мне, — закончил он шепотом. — Вы… слишком энергичная.

Зажмурилась я изо всех сил, и прикусила губу изнутри, чтобы не рассмеяться в голос — «цыпленок» бы не простил.

— А-а-а… а если я скажу, что испытываю к вам самые теплые чувства, сир?

Костас побледнел, беспомощно оглянулся на столик со свечами рядом, но быстро взял себя в руки.

— Смею надеяться, вы шутите. Я давно наблюдал за вами и сделал некоторые выводы. И поэтому предпочел выразить свои мысли прямо, в надежде, что вы … оцените… и мы сможем… сможем…

— Организовать коалицию против вашей мамы.

— Мама хочет лучшего. В ее понимание — вы лучшее, что может быть, леди Блау. Лучшее, в ее понимании, но не…

— Но не в вашем. Согласна, — я легко приподнялась с кресла, пересекла полкомнаты и протянула Костасу руку для салюта. — Обещаю, сделать все возможное, чтобы дискредитировать вашу кандидатуру в качестве жениха…

Цыпленок открыл рот.

— …буду отбиваться руками и ногами… — в конце я не сдержалась и хихикнула, а потом засмеялась, и Костас расслабленно улыбнулся в ответ.

Пуф. Пуф. Пуф.

Я задула свечи, мы стукнулись предплечьями, скрепив пакт, и я сделала жест в сторону второго стола, наполовину заваленного заранее приготовленными свитками.

— Если мы решили «самый-главный-вопрос-на-сегодня» — присаживайтесь. У нас мало времени, вечер будет длинным.

Называть меня «Вайю» цыпленок наконец решился после третьего до хрипоты спора — точнее просто забыл об этикете.

— Битва при Каффке была двести пятьдесят зим назад! Стратегия признана проигрышной! Для чего эта информация?

— Трибун первым — первым, настолько изящно использовал погодные и климатические условия провинции, чтобы переломить ход сражения, — парировала я уверенно. — И победил бы, если бы не прибыло подкрепление.

— Но не победил!

— Какой приказ отдал Наследник? — напомнила я второй раз за вечер. — Вы не выйдете отсюда, пока не запомните всё, что я считаю нужным. И я — с вами. Будете учить долго — останемся до утра, и с чистой совестью можно будет говорить, что мы провели вместе ночь…

Костас начал розоветь с ушей.

— …за свитками.

— Вы… слишком прямая. Почему вы решили помочь мне со стратегией?

Я размяла пальцы и похрустела, задумавшись.

Почему? Потому что столичные, как и всегда, считают себя выше других и опять перешли черту? Потому что нельзя было трогать Фей? Потому что кто-то должен показать им, что бывает, когда все тщательно разработанные планы летят псакам под хвост?

— Потому что нельзя трогать наших. Нельзя трогать Север. И потому что котлы дедушки Ву являются достоянием Северного предела. Откройте свиток с черной лентой. Климатические условия на границе Восточного предела за последние пятьдесят зим.

* * *

Халибадская Арена, коридоры нижнего яруса

— Я не нападал! — цыпленок почти плакал. Синяк на щеке уже наливался лиловым. — Это не я! Я бы не стал провоцировать! Я всегда избегаю конфликтов! Кто-то другой бросил плетения ему в спину, а не я! — он шмыгнул разбитым носом.

Тир выругался сквозь зубы и охнул, взмахнув рукой. Забыв про перевязь.

Мы стояли в коридорах под Ареной, укрытые куполом тишины — я, Кантор, Марша, Геб, Фей и побитый несчастный Костас, которому не повезло оказаться в нужное время в ненужном месте.

Напротив нас, почти ощерясь плетениями, стояла примерно половина команды «западников» — один из участников — видимо готовится на целителя — лечил плетениями юнца с разбитым носом и подожженной шевелюрой.

— Мы сняли артефакты заранее, — промычал Костас.

Я прикинула вес и рост — соперник был выше Костаса почти на полголовы, и он умудрился достать его и извалять в пыли — цыпленок далеко не так хил, как хочет казаться.

— Что будем делать? — Марша решительно развернулась и показала «западникам» откровенный жест, понятный каждому из пределов — «имели мы вас».

— Фейу! Не провоцируй их! — рявкнул Кантор.

— Да какая разница! — огрызнулась Марша. — Хуже уже не будет. За драку дают дисквалификацию.

— Стенка на стенку и дисквалифицируют всех, — меланхолично вставила Фей-Фей. После вчерашнего целитель тиров все-таки прописал ей дозу успокоительных, которая усмирила бы и райхарца. — А так — только Тира, как зачинщика драки.

— Я не зачинщик! — взвыл Костас, хлюпнув разбитым носом. — Меня подставили!

— Нас подставили, — спокойно уточнила Фей — Фей. — Столичные могли просто разменять «западников», или это их личная инициатива. Вчера объявляли о внезапной замене участников на «стратегию». Более слабого — дисквалифицируют, а тот, кто должен был участвовать изначально — выступит на замену.

— Ащщщщ, ащщщщ, ащщщщ! — Марша цокнула, в глазах взметнулось пламя.

— Леди Тир! — простонал Гебион, обернувшись.

К нам на всех парах, полыхая волнами священной ярости, неслась мама побитого «цыпленка».

* * *

Халибадская Арена, трибуна команды Севера

— Выбора нет, — очень спокойно и почти нараспев произнесла Фей-Фей.

Арена пестрела штандартами. Судейская трибуна внизу вела оживленные переговоры. Этот Турнир публика запомнит надолго — столько скандалов и замен они не видели давно. Что ни день, то новый спектакль. Не так часто двое участников одной из самой спокойной дисциплины, которая всё-таки предполагала наличие стратегического мышления, дрались, как чернь, прямо перед началом.

— Ву! Ты отвратительно спокойна, — фыркнула Марша. — Мы проиграем…

— Уже проиграли, — так же меланхолично откликнулась Фей. — Проигрышем больше, проигрышем меньше…

— Блау? Блау?! — раздраженно позвала Марша. — Ты всё утро витаешь в облаках! Ты вообще понимаешь, о чем идет речь? Или ты тоже перепила успокоительных на пару с Ву?

Я промычала что-то невнятное.

Спать хотелось неимоверно. С Костасом мы закончили после первых звезд. Если бы была возможность сложить полномочия, просто щелкнуть пальцами, бросить плетения и перестать быть Вайю Блау, я бы взяла декадные. Отпуск. Есть. Спать. Есть. Спать. Валяться на тахте, смотреть на небо, и снова — есть и спать.

— Тир? — Фейу встрепенулась — Кантор поднимался на трибуну, стараясь не перепрыгивать через пару ступенек разом. — Ну, что там? Отказали? Отказали, да? А я говорила!

Смурной Тир кивнул и потом мотнул головой из стороны в сторону — и да, и нет.

— Запретить они не могут, — выдохнул Тир. — По правилам, но могут… настоятельно рекомендовать. Так вот, нашей команде было крайне не рекомендовано использовать в качестве участника на стратегии леди Блау, из-за… недавнего инцидента…

— Демоны! — выругалась Марша. — У нас остается только Ву, но она совершенно не в форме!

Я перегнулась через перила и смотрела вниз — на поле. Легкой походкой, махая болельщикам на трибунах, к центру двигался участник центральной команды. Руи из рода Сон. Руи, который после этого турнира станет «Великолепным».

Или не станет.

Я посмотрела на совершенно невозмутимую в прострации Фей-Фей, которая даже моргала медленнее обычного. Вспомнила, как вчера старательно и настойчиво, почти полночи, даже не понимая, зачем он это делает, Костас заучивал материалы. И каким пыльным, побитым и несчастным он выглядел, когда его забрала леди Тир — сначала к целителям, вдруг мальчик пострадал, затем — мыть, потом утешать, а потом, если я хорошо изучила маму «цыпленка»… полагаю подробно разбирать ошибки. Как можно было избежать такого провала.

Им не стоило трогать Блау. Им не стоило трогать Север. Просто — не стоило. С этого момента на этом Турнире больше нет правил.

— Пусть они скажут мне это лично, — я вытащила печать второй Наследницы поверх формы и поправила, чтобы висела ровно.

— Это не сработает, Блау, — сразу отмел идею Кантор.

— Тц…

Первый Вестник Яванти схлопнулся с неяркой вспышкой, второй… я отправила через мгновений, после раздумий — ревизоры должны мне. Лично мне. Время возвращать долги.

— Идем.

— Кому ты послала вестники?

— Идем, Тир. Фейу, болей за меня громко, так громко, чтобы весь верхний ярус трибун слышал, как Север поддерживает своих.

Марша воинственно отсалютовала мне в ответ, а Лидс закивал вихрастой головой — «будем, и ещё как»!

— Что ты задумала, Блау? — Тир поймал меня уже на ступеньках, развернув к себе. — Это не сработает, понимаешь? Все судьи единогласны…

— Решила, что вчерашняя идея не так уж плоха, — я мягко освободила руку, расправила юбки, развернула плечи и немного приподняла подбородок — посылая улыбку всем зевакам разом, которые с трибун наблюдали за бесплатным представлением в нашей ложе. — Нужно как-то реабилитировать мой провал… дать людям то, о чем они смогут говорить…

— … о, нет… Блау… нет-нет-нет…

— … а для этого нужно совершить что-то совершенно «великолепное».

Глава 21. Не-великолепная стратегия. Часть 1

Халибадская турнирная Арена, скамья запасных участников

— Сир Руи из рода Западных Сонов?

— Сира… Вайю из рода Северных Блау? — Руи улыбался благожелательно. И, не меняя выражение лица, с улыбкой добавил. — Хотя, можно было не добавлять «из северных», не так ли? Крепко то дерево, чьи корни многочисленны и ветвятся по всей равнине…

Невзрачный, я бы охарактеризовала его так. Очень умные люди обычно не делают основную ставку на внешность, предпочитая пребывать в тени. Раскосые хитрые глаза, цвета скорлупы грецкого ореха, такого же оттенка волосы, подстриженные и уложенные по столичной моде, тщательно подогнанная по фигуре школьная форма.

— Все зависит от глубины залегания… корней, а не от их количества, — парировала я спокойно. — Всего пять родов в Империи могут позволить себе спуститься на двенадцатый уровень ниже поверхности земли, и … выйти из шахт живыми. Насколько я знаю, род Сон такими достижениями похвастаться не может.

— Честь имею.

— Честь имею.

Мы разошлись, как поединщики в круге, отсалютовав друг другу вовсе не по турнирным традициям, а по правилам дуэлей. Вызов брошен — вызов принят, даже если этого не было озвучено прямо и вслух — это поняли все. Оставшаяся троица участников не принималась в расчет, важным было только одно — кто возьмет верх — я или Руи.

Великолепный Руи. Бедный Руи. Несчастный Руи, чьи ослепительные стратегии сегодня будут повернуты против него самого, как кинжал. Вы первыми заступили за границу — больше никаких правил.

— Это правда…

— ?

— …да-да, об этом же говорили до «боевки»…

— Белая мантия по стихосложению? Хи-хи-хи…

— Отказалась!

— Это видимо было гениальное стратегическое решение?

— Тактическое! Аха-ха-ха-ха….

— А потом такой провал со Вторым сиятельным …

— Т-ш-ш… молчи про это, черных тут много…

Шепотки летели справа и слева.

Руи стоял рядом с «западником», а южанин вместе с участником школы Восточного предела, которого я видела первый раз. Меня игнорировали все — старательно и откровенно. Не считая подколок Сона в качестве приветствия. Как будто я больная, переношу моровое поветрие, или могу заразить магкомой.

Или постояв рядом, они испачкаются.

Гвалт, который поднялся, после того, как публике объявили мою утвержденную кандидатуру, был таким, что вспыхнули верхние щиты купола Арены.

— Замена участника в команде Северного предела! Вайю Юстиния Блау …белая мантия по дисциплине «стихосложения» представляет Север в дисциплине «стратегия и тактика»!

Но нужно отдать судьям должное — единым фронтом, монолитной стеной, они встретили возмущение толпы, хотя ещё пять мгновений назад протестовали ещё сильнее. И то, насколько сильно настаивал на отклонении моей кандидатуры сир Садо, доказывало лучше любых слов — мастер по стихосложению помнит Север и помнит отчетливо.

«Рекомендуем вернуться на Трибуны и занять скамью запасных участников, а также представить другую кандидатуру из команды участников Севера».

Какую кандидатуру? Фейу, которую не допустили к участию? Тира с перевязанной рукой? Но ведь перелом не мешает думать! Костаса? Которого снял до начала дисциплины, этот же состав судей, не пожелавший даже разобраться в том, что произошло на самом деле.

И изменивший свое мнение на прямо противоположное Ведущий распорядитель, как только пришел первый Вестник. Сияющий, как маленькое белое солнце.

— Господа судьи, возможно стоит рассмотреть новую кандидатуру Северной школы… особый случай… — Не знаю, какие именно формулировки использовал Седой, но кислое лицо Распорядителя я обязательно солью в записи и буду пересматривать долгими зимними вечерами, когда будет особенно тоскливо.

Второй Вестник пришел только судье — магистру теормага, упитанному южанину — и это не были родовые цвета силы Данов. Южанин смерил меня долгим оценивающим взглядом, так смотрят на аукционную кобылу, пытаясь понять, почему так неоправданно высока стала цена.

Двое.

И — третий узел, который окончательно затянул плетения, прилетел откуда не ждали — такой вероятности я не просчитывала. Прямо из ложи Второго его императорского высочества Феникса — слуга с поклоном передал короткий свиток, заверенный печатью.

Высочайшее дозволение, которое следовало трактовать только, как однозначный приказ — «допустить к участию».

Я щурилась, глядя вверх, но на ложу Наместника навесили столько щитов, что рябило в глазах, они накладывались друг на друга, образуя почти непроницаемую со стороны Арены стену. Но Феникс увидел — потому что мы общались под куполом тишины, прямо у судейской трибуны.

Тир за все время на поле произнес всего два слова — «смена участника», и демонстративно отступил на шаг назад, встав за моим плечом перед судьями — позволяя вести и четко обозначая позицию.

Зато очень много болтал до этого под куполом тишины, пока мы шли вниз. Так много, что я искренне пожалела, что не спустилась одна.

— Ты решила, что твои утренние молитвы в Храме внезапно дошли до небес? Что сам Немес спустится и объявит дозволение участвовать, так Блау? Они не приняли во внимание даже слово первого Наследника клана! — Кантор возмущенно пыхтел мне в ухо, перешагивая ступеньку за ступенькой. — Первого. Официального. Наследника. Клана. С чего ты решила, что кто-то сейчас будет слушать тебя?

Я шагала вниз молча и сосредоточенно.

Официальная причина, озвученная мной для похода в храм — вознести молитвы за команду и осенить благословением артефакт — «хлыст Лейле», за которую я щедро отсыпала империалов. Такая преданность, которую демонстрировала Рейне служанка, достойна быть упомянутой в вечерних заупокойных молитвах.

Неофициальная, основная и самая срочная причина — спрятать. Спрятать так, чтобы не нашли, а если найдут не смогли получить. И это единственное место во всём Южном пределе, которое пришло мне в голову.

Спрятать то, что я нашла в статуэтке тети Аурелии. То, за что объявлена смертная казнь, то, из-за чего сейчас проверяют и трясут всех на предмет татуировок. Артефакт подчинения «пустых».

Как такая вещь попала в руки тети? Кто дал его ей? Эти вопросы не давали покоя. Если кто-то дал, значит, как минимум один человек в Империи точно знает, что и где нужно искать. У Блау.

Сегодня я бы отдала многое, чтобы ночью Фей-Фей не успела бы выделить фракции крови, или чтобы материал оказался не годен. Чего мне стоило подождать и на Севере съездить к Фло? Спокойно нацедить фиал и дома, под защитой, со всеми поднятыми щитами родового поместья открыть статуэтку.

Нет!

Поэтому утром я просто не знала, что делать. Просто не знала, глядя на лежащую на столе маленькую черную коробочку с кисточками. Вопрос — откуда он у тети Аурелии становился вторичным, первичным — что делать?

Куда, псаки побери, мне было его девать? На чужом Юге? Отправить Нарочным в поместье? Могут перехватить на входе в портальную арку или на выходе. Спрятать? В доме Тиров? Отправить Аксу в корпус? Идея не выдерживала никакой критики, учитывая расследование со стрелами. Преподнести Дану в качестве подарка на помолвку?

Куда? Куда? Куда?

Хранить такое у себя не просто опасно… а … самоубийственно. Поэтому единственная идея, которая пришла мне в голову — засунуть его обратно. Закрыть. И … отнести в храм Немеса. Чтобы статуэтка получила нужную порцию «божественного благословения» дожидаясь своего часа.

Жрецы никогда не отдают дары в чужие руки — и щедрое подношение гарантировало особую лояльность, но… на душе все равно было не спокойно. Как будто я что-то упустила.

Как же все не вовремя!

— К участию допущена… — я очнулась от громкого голоса одного из судей.

— Допущена…

— Допущена…

— Допускаю, — выдавил Садо.

Судьи кивали неохотно, вынужденно и через силу, но противопоставить приказу из ложи «с-самого-верха» не могли ничего — Феникс — или тот, кто сейчас занимал ложу Наместника под щитами защиты, ясно дал понять, что никаких претензий к этой конкретной леди не имеет. А если не имеет Феникс, кто из судей рискнет оспаривать мнение?

— Участники, займите места, согласно порядковым номерам на жеребьевке…

Мне достался третий жетон. Руи — пятый. Нас распределили по правильному кругу, оставив центр свободным — там стоял один из магов-распорядителей. За плечом каждого из участников встал наблюдатель — маг-помощник, который должен контролировать участника, следить и помогать при необходимости.

«Стратегию» сдавали стоя. Потому что какой-то из замшелых мастеров — я до сих придерживаюсь мнения о том, что это была крайне неудачная шутка — защитил магистерскую диссертацию, посвященную исследованию «влияния положения тела в пространстве на мыслительные процессы». Старый пень доказал, что лучше думается «стоя» или «в движении», и значительно медленнее умственные процессы протекают «сидя».

Поэтому ближайшие сорок мгновений мы обречены провести стоя за небольшими кафедрами — переносными личными высокими столами, укомплектованными чистыми проверенными свитками, тушницей и набором кистей.

— И пусть победит сильнейший!

— Пусть победит сильнейший… — эхом откликнулась публика, слова волной прокатились от одного яруса до другого.

— …сть победит Блау! — голос Геба, усиленный плетениями в несколько раз накрыл Арену. — Пусть победит Север! — четко поставленным голос вклинилась Марша, которую тут же заткнули.

— Дисциплину «стратегия и тактика» объявляю откры-ы-ы-ы-ытой!

* * *

Задание в первом туре «стратегии» было общим для всех — нужно было решить, как обеспечить захваченный «потенциальным противником город» провиантом, организовать отступление, оборону и лечение пострадавших.

Примеры по стратегии никогда не отличались оригинальностью — всегда только на военную тему, ведь как ещё можно выявить потенциально способных учеников? Кого интересует, как открыть в Столице «Лавку готового платья», организовать процесс и вывести его на точку безубыточности?

Или «кофейню», или «как организовать семейное дело, расширив зону влияния на сопредельные кланы и выстроить взаимовыгодное сотрудничество»?

Нет.

Потенциально интересные кандидаты, вошедшие в тройку лидеров по «стратегии и тактике» получат индивидуальные приглашения от военных факультетов. Конечно, предварительно, предстоит проверка генетических карт, благонадежности рода, уровня силы источника. Учтут статус, политическую обстановку, влияние рода в пределе и провинциях. Именно по этой причине было неясным согласие леди Тир на участие «цыпленка». Или согласия никто не спрашивал? Карьера военного — перспективна в случае Костаса, но явно не то, к чему его готовила мама. Или Тиры получат «претора Фейу номер два» на выходе.

Правила первого тура были просты — условия задачи все получают одновременно, и должны уложиться в отведенное время — пятнадцать мгновений на разработку решения. Побеждают те, кто выполнит задачу быстрее и представит на суд публике.

Потому что в экстремальных ситуациях никто не будет переворачивать песочные часы или вывешивать плетения времени в небе. Нет. Или ты решаешь проблему — или противник создает тебе новые.

Способность думать быстро — это ресурс. Способность думать в условиях ограниченности времени — это ресурс. Способность брать эмоции под контроль, не поддаваться панике, сохранять хладнокровие, видя, что соперник опережает — на самом деле учитывалось всё, а не только озвученное вслух для судей решение задачи.

Поэтому время было ограничено. И ни разу пятнадцать мгновений, отведенных на поиск решения, никогда не использовались полностью.

«Тур на скорость мышления», так вчера выразился Костас. И чаще всего первые два предложения, если были полными и верными — и становились победителями, переходя во второй финальный тур.

— Время! — скомандовал Ведущий распорядитель, и плетения вспыхнули в воздухе над нашими головами, отсчитывая мгновения.

Я отложила кисть первой — буквально на миг раньше Руи, и коснулась артефакта на краю стола — яркая вспышка над моим местом была встречена ревом трибун. Его артефакт вспыхнул вторым, третьим закончил «западник», четвертым — «южанин», а мальчишка из Восточной школы коснулся артефакта самым последним.

— Время! Остановить первый тур! Рассмотрим варианты участников. Первыми о выполнении задачи сообщили участники под номером «три» и номером «пять». Прошу представить вашу стратегию!

Во второй тур прошли я и Руи. «Западнику» не хватило одного мгновения, чтобы успеть — его стратегию тоже признали безупречной и верной. «Южанин» допустил одну ошибку, участник из Восточной школы не учёл сезонность при определении тактики снабжения провиантом.

Наши стратегии были схожи в основных моментах настолько, что первый раз с момента начала Турнира Руи посмотрел на меня внимательным оценивающим взглядом.

* * *

Хали-бад, городской дом сира Иссихара Дана, кабинет

— Сдал кто-то из своих. Уже ищем… Я-син просил передать… вас может заинтересовать эта информация…

Яванти внимательно слушал и запоминал всё, что говорил «Серый», и «как» говорил, чтобы проанализировать позднее — господин всегда уточняет его наблюдения, предпочитая каждую ситуацию рассматривать с нескольких сторон. И случай был вопиющим — светило в зените, день на дворе, прийти вот так, пусть и под благовидным и надежным предлогом доставки свежей зелени… но кто хочет, тот найдет. Кто ищет, тот размотает концы плетений.

— Это всё? — сир Иссихар принял свиток, но вскрывать при госте не стал.

Яванти проводил нежеланного посетителя за пять мгновений, но когда вернулся назад, господин уже расхаживал по кабинету, как пустынный варан в клетке, только и метался туда-сюда длинный хвост.

«Серый» сказал, что ночью, почти на заре, «ищейки» провели внезапные чистки среди алхимиков средней руки. Проверяли все лавки подряд, оцепив несколько улиц сразу. Искали что-то конкретное, или кого-то. И — нашли. Хозяин лавки «Алхимических зелий» уже скончался в тюрьме — сердце не выдержало потрясений, и не дожил до допроса, но бумаги… пергамент хранит многое, кто знает, скольких «серых» ищейки возьмут, если размотают всю цепочку разом.

— Дур-р-раааа! Ну какая же дурр-р-р-рааа! — почти прорычал господин, и Яванти не было нужды спрашивать о ком идет речь. Такие интонации в речи сира стали появляться только последнюю декаду и были связаны только с одной личностью — этим-божьим-наказанием-Немеса-сирой-Блау.

— Господин? — осторожно поинтересовался Яванти. — Что-то случилось на… Арене…?

После внезапного утреннего вестника от невесты, сир Дан отправил ещё четыре послания — три вернулись обратно сразу, а последнее — наконец удовлетворило сира.

Хотя, если бы кто-то спросил Яванти, он бы сказал, что тратить с таким трудом собранные долги на удовлетворение желаний одной взбалмошной девчонки поучаствовать в «стратегии» — не самая лучшая тактика. Но господин решил иначе.

В судейской коллегии присутствовал магистр из своих — потомственный южанин, который был должен роду Си. Род Си в свою очередь должен роду Чу, который должен роду Чи, который заинтересован в сотрудничестве с Юи, который в свою очередь должен роду Дан, в лице одного конкретного господина — сира Иссихара Дана.

Яванти предполагал, что это — акт протеста против решения Главы — расторгнуть помолвку.

Вчера сир спрашивал его: «Что такого мне нужно совершить, чтобы соответствовать уровню… уровню… оригинальности мышления невесты…», учитывая, что юное северное несчастье отправило стрелу прямо в трибуну Наместника. Вчера Яванти пожал плечами — просто ничего настолько же масштабного не пришло в голову. После сегодняшнего утра он бы сказал, что это — невозможно. Рваться с таким упорством на Арену после произошедшего, способна только сумасшедшая. И Яванти размышлял, как бы аккуратнее и деликатнее намекнуть сиру о необходимости проверить невесту у Целителей душ. По его мнению — это просто необходимо!

— Отец будет… недоволен, — господин размял пальцы и перебросил хвост за спину.

«Недоволен» — это очень слабо сказано. После стрелы в ложе Наместника, Второго сиятельного Феникса, Глава потребовал выплатить виру и разорвать помолвку в одностороннем порядке. Данам не нужна невеста, запятнавшая свою честь. Но господин решил иначе.

Теперь все будут знать и косвенно догадываться, гадая о причинах, почему третий Наследник рода Дан так заинтересован во Второй наследнице рода Блау. Все! Си, Чу, Чи, Юи! И к вечеру — весь Хали-бад, а завтра утром — весь Южный предел. И это сделает расторжение помолвки тихо — невозможным.

Господин щелкнул кольцами и спалил принесенный свиток, бросив его в чашу, а пепел скинул в воду от цветов, просто швырнув букет, который служанки так старательно собирали с утра — в дальний угол.

— Рейна клана Корай умерла.

Яванти задержал дыхание.

— Эта… эта… — господин сделал ещё несколько стремительных широких шагов от стола до окна.

Варан! Чисто пустынный варан! В который раз подумал Яванти, наблюдая, как стремительно развиваются полы домашнего серо-золотистого халата, украшенного традиционной вышивкой.

— Её имя есть в списке покупателей «Лавки». Она заказывала «условно-запрещенные ингредиенты», которые входят в состав противоядия.

— Рейну Корай отравили, — догадался Яванти.

— Вердикт комиссии Целителей не окончательный, но сейчас они предполагают… «проклятийный яд».

Яванти сжал губы, чтобы не ахнуть. То, что полагалось в Империи даже за попытку наложить проклятие, влияющее на работу внутреннего источника, знали все. Смертная казнь, невзирая на статусы и ранги, и число империалов на личном счете в банке. Слишком свежа была память о методах войны Кланов в Смутные времена — повторения не хотел никто. Но тогда это значит…

— Найди мне координаты вестника Наставника мастера-алхимика Варго, срочно!

— Да, господин.

— Быстро, Яванти, быстро! Надо вытаскивать эту дуру!

* * *

Халибадская турнирная Арена

Судьи — все ещё совещались, хотя третий гонг уже протрубил начало второго тура, а я и Руи плечом к плечу стояли напротив трибуны распорядителей.

Ждали мы, недоуменно молчала публика — громкие шепотки — волной, и возмущения отсрочкой начали набирать силу. Этот Турнир и так оказался длиннее обычного — его уже продлевали на один день.

Я — думала о том, что передала Марша, раз за разом прокручивая в голове последовательность жестов: «Дом. Обыск. Опасность. Ты».

Фейу спустилась на поле в перерыве — короткие семь мгновений, чтобы привести мысли в порядок и дух в состояние спокойствия перед решением второй задачи.

Обошла треть Арены по нижнему ярусу трибун и встала наискосок так, чтобы я точно заметила её. Марша улыбалась — ослепительно и высокомерно, обмахивалась веером, и, взмахивая рукавами, складывали пальцы в символы «базового жестового». Дом, обыск, опасность, ты — показала Фейу через длинные промежутки. И последовательно повторила ещё раз — дом, обыск, опасность, ты.

Дом? Поместье? Обыск дома на Севере?

Марша несколько раз легонько отчетливо стукнула веером по перилам нижнего яруса — «тут, тут, тут», развернулась, и, приподняв юбки поплыла обратно, собирая по пути любопытные взгляды.

Тут? Где тут? Юг? Обыск в нашем доме на Юге? Чушь, дядя сказал бы мне. Дом-дом-дом… что Фейу назовет домом здесь? Дом Тиров! Обыск у Тира!

Дом. Обыск. Опасность. Ты.

Обыскивают дом Тиров, из-за меня. Если я правильно поняла Маршу. Никаких долгов за мной не числится — точнее никаких из тех, которые могут повлечь такие действия со стороны Управления. Статуэтка и артефакт надежно спрятаны на самом видном месте в храме Немеса, а больше… мне предъявить нечего. Вопрос со стрелами и выстрелом решен — так сказал Бутч.

Что им надо? Что они нашли? Что я упустила? Опять копают под дядю? Глупо. И они могут искать до второго Исхода — не найдут ничего. Здесь — ни-че-го!

Я с трудом удержалась, чтобы не поднять руку и не пощупать кольцо — мой аукционный лот, висящий под формой рядом с родовой печатью.

Нет. Не могут знать. Это просто невозможно.

— Комиссия судей приняла решение… — купол тишины упал, и голос главного распорядителя, усиленный чарами разнесся над ареной, и Руи встряхнулся, расправляя плечи. — В связи с тем, что в первом туре участники, прошедшие в финал слишком… легко справились с заданием, решено было внести изменения в условия второй задачи.

Над Ареной затемнили купол, и над нашими головами вспыхнула карта местности — точно такая же, как в прошлой жизни на «стратегии». Часть Лирнейского Хребта со стороны Восточного предела и узкое горлышко-переход, соединяющий Империю, с когда-то мятежной Фрейзией.

— Столичные кланы подняли мятеж, — начал зачитывать Расплорядитель условия задачи. — В вашем распоряжении четыре стандартно укомплектованных дивизии. «Стандартно» — я это подчеркиваю! Ваша задача — прибыть в Столичный предел и обеспечить поддержку своему Клану. Грузовая портальная арка находится вот здесь, — белая точка, обозначающая переход, загорелась в нижнем правом углу карты.

— Стандартно укомплектованные дивизии — вы имеете ввиду после Эдикта от тысяча семьсот шестой зимы или до момента проведения реформ в Легионе? — въедливо уточнил Руи.

— После, — благосклонно кивнул ему судья в военной форме. Судя по нашивкам — Претор одного из западных легионов. Заместитель Легата или нет, отсюда было не видно.

Я смотрела на карту и не понимала, что именно они решили изменить — все было точно, как прошлый раз, когда выиграл Руи. Равнина. Четыре дивизии одному участнику, четыре — другому. Один играет за клан «Зеленых», второй за клан «Красных». Исходные позиции определяются жеребьевкой — кому-то достанется северная часть равнины у предгорий, кому-то южная. Расстояние до портальной Арки одинаковое. Время на предварительную подготовку и планирование операции, переброску магов и войск, расстановку сил — одна ночь по времени игры. Что они поменяли?

— Уточните условия задачи, — попросила я тихо.

— Что именно вам неясно, участник под номером три?

— Цель. Коротко, одной фразой. Как звучит боевая задача.

— Прибыть в Столичный предел и обеспечить поддержку войскам со своей стороны, лишив противника возможности усилить боевую и магическую мощь за счет увеличения численности армии. Так для вас звучит понятнее, леди?

— Вполне, благодарю вас.

— Итак, если условия задания на второй тур ясны каждому из участников, озвучим изменения. На войне многое решает случай. Удача Трибуна, если так будет угодно. На время второго тура каждый из вас на тридцать мгновений становится Трибуном. Предлагаем проверить вашу удачу. Внесите чашу! — кивнул распорядитель в сторону центрального входа на арену, откуда уже выходил один из магов-помощников, с большой черной чашей в руках.

Руи переступил с ноги на ногу, внимательно следя за происходящим, и тут же снова застыл неподвижно — это единственное проявление волнения, которое он открыто себе позволил.

— В чаше два камня, — пурпур рукавов распорядителя коснулся черного металла, когда он положил сверху руки. — Черный и белый. — Вытащите белый камень — Немес сегодня на вашей стороне и благоволит к вам, черный — милость богов оставила вас. Черный камень — значит, в ваши ряды затесался предатель, один из Преторов сдал информацию о расположении боевых частей противнику и перешел на сторону врага. Если вы вытащите черный камень — три из ваших дивизий переходят под руководство Трибуна соперника. Ваша боевая мощь уменьшится в четыре раза.

— Выступать с одной дивизией против… семи? — не удержался Руи.

— Верно, сир. Иногда не все в жизни можно просчитать, и не все зависит исключительно от вашего ума. Нужно уметь учитывать и использовать внешние обстоятельства. Продемонстрируйте всё, на что вы способны.

Садо изящно поднял вверх руку, прося слово.

— Господин судья, прошу…

— У нас имитация реальных условий, — Садо качнул головой вверх, — дисциплина «стратегия и тактика» не предполагает отличий между участниками, но даже на войне стоит в первую очередь оставаться… Высшими и соблюдать устои нашего общества. Предлагаю дать леди фору и позволить выбрать камень первой.

— Команда Северного предела в «форе» не нуждается, благодарю, — отрубила я, с прищуром изучая Садо — слишком довольным он выглядел, переглянувшись со стоящим рядом судьей в магистерской мантии.

— Это похвально, — взял слово распорядитель, — но думаю решение судей единогласно — леди позволено сделать выбор.

Судьи закивали в ответ.

— Участник номер «пять»? — обратился распорядитель к задумчивому Руи. Тот дернулся — посмотрел на чашу, на судей, прищурился и…

— Поддерживаю решение судейской коллегии, и уступаю право выбора даме.

Я поджала губы, но прошагала вперед почти строевым шагом — спорить сейчас глупо и бессмысленно. Опустила руку в чашу, заботливо протянутую мне навстречу, потрогала оба гладких и совершенно одинаковых на ощупь камня и, вытащила один, сжав в ладони.

— Леди? Продемонстрируйте нам выбор…

Открытую ладонь я протянула перед собой.

— Черный! Черный камень! Удача сегодня не на вашей стороне, Немес благоволит вашему сопернику!

Трибуны ахнули и загудели, обсуждая произошедшее.

— Один из ваших Преторов предатель, леди. Три ваших дивизии переходят под командование участника под номером «пять». Господа, прошу занять свои места. Сейчас будет жеребьевка по исходным позициям.

Глава 21. Не-великолепная стратегия. Часть 2

Халибадская арена, второй тур дисциплины «стратегия и тактика»

Мы с Руи стояли друг напротив друга, как дуэлянты. У которых вместо плетений в руках были кисти, тушь на высоком столике и пачка свитков. Распорядитель объявил начало, и плетения времени сверху серебрились ярко, отсчитав уже два мгновения из тридцати, но я так и не начала набрасывать тактические действия.

Кафедру Военного дела целители посещают постольку поскольку — просто получить красный оттиск печати «пройдено» в зачетном листе за курс. Я собиралась «показать столичным, что не стоило трогать северян, просто не стоило» — просто выдав стратегию Руи за свою, но тогда нужно четыре дивизии против четырех, чтобы совершить тот маневр, который он представил в прошлой жизни.

Я прикусила губу, наблюдая, как на другом конце круга безостановочно водит кистью по листу Руи — вот кто точно знал, что нужно делать, и у кого не было ни малейших сомнений в собственной победе. Да и ни у кого не было — судьи даже не пытались скрывать скуку — все было предсказуемо и предопределено — Север опять, в очередной раз проиграет столичным.

Почему Великий так не любит меня? Почему хотя бы раз, все не может быть так, как и должно быть?

Четыре — против четырех. А не одна дивизия — против семи. С семь раз больше магов, в семь раз больше легионеров, в семь раз больше боевой мощи, и в семь раз больше возможностей.

Не уверена, что даже этот псаков «гений стратегии и тактики», предложил бы правильное решение при таком раскладе.

Залихватский свист раздался сзади и откуда-то сверху — тройной, родной, так свистит чернь на границе Ремесленного и Серого кварталов, давая позывные своим, и я обернулась через плечо — почти свесившись с нашей трибуны вниз, Гебион тряс штандарт Северного пределе, с другой стороны его воинственно поддерживала Марша и Фей. Кантор просто вскинул кулак здоровой руки вверх — «вместе, до конца» и… развернул руку большим пальцем вниз: «Сдавайся. Сдавайся, Блау».

— Тишина на трибунах! Ти-ши-на! Активировать купол тишины Арены! — зычно пропел растягивая гласные распорядитель.

Сдавайся? Идея Тира имела смысл — так можно сохранить жизни. Мертвые не оживут снова. Будет ли это самой верной стратегией? Хотя бы сохраню солдат, но кто гарантирует, что нас не казнят проведя Трибунал на месте — Руи может заложить эту в схему, тогда это чистый проигрыш.

Как, Великий меня побери, я оказалась в такой…заднице! И вынуждена проиграть… юнцу, даже не окончившему Школу! Позор.

Я встряхнулась и повела плечами.

К этому меня не готовили. Меня просто этому не учили — не было необходимости. Я Целитель, а не заместитель Легата, и даже не Глава клана! Если бы нужно было развернуть полевой госпиталь…

Игра, игра, игра. Детская игра школьного уровня, и даже это я решить не в состоянии. Почему, псаки вас побери, предки вытащили меня, а не какого-то военного стратега?

Звуки исчезли, только стук кисточки о подставку, когда Руи задумывался, скрип сапогов сзади, и едва слышное дыхание мага-помощника за спиной, нарушали оглушительную мертвую тишину.

Я обернулась на нашу трибуну. «Сдавайся, Блау».

А если бы это была не игра? Не школьный Турнир? Если бы… сзади были свои. Наш предел. Север. Земли Блау. Если бы портальная арка была настроена на Керн и клан нуждался бы в помощи, а у меня всего одна дивизия и семь против.

Обычный расклад, как сказал бы претор Фейу. Обычный расклад для последних шести зим. И он же умудрялся побеждать. Отступал, поджигал обозы и деревни, отступая, воровал провиант, отправлял отряды в леса с глушилками, ставил метки троек по всей линии Хребта.

И мы остались живы. Почти. Живы.

Претор Фейу точно знал бы, что нужно делать.

Или…

Камень «удачи» насмешливо светился антрацитово-черным на моей подставке сверху.

Или вывести всех из игры. В игру, которую ты не можешь выиграть, играть не стоит. Даже, если это игра — детская. Удача Немеса — три раза «ха».

Они сейчас оскорбили меня не один раз, а дважды. Дважды!

В «каменную рулетку» в Столице начнут играть через несколько зим. И игра будет так популярна, что во многих случаях заменит поединки. Зачем тратить силы, если можно помериться «удачей» здесь и сейчас.

До того момента, как с чьего-то лёгкого языка рулетку не назовут «рабской». Точнее — «новым видом аукционов», но это название не приживется. Все будут говорить коротко «рабские камни». Новое развлечение для пресыщенной публики. Если лот — раб, новый вассал или лошадь, предмет интерьера или оружие, интересует сразу нескольких покупателей — все делают равные ставки. Вносят сумму в империалах в общую кассу. Затем опускают в чашу камень цвета родовой силы — и это я находила особенно забавным, что мой сегодняшний камень черный — и покупку забирал не тот, кто оплатил больше — нет.

А тот, чья удача была больше. Тот, чей камень достанут из чаши первым. Мериться империалами надоедает на определенном этапе жизни. Мериться статусами тоже. Приедается всё.

А мериться удачей — это свежо. Безопасно. Щекочет нервы, и позволяет лишний раз продемонстрировать везение Рода.

Квинт проигрывал постоянно. Вчистую. Проигрывал так, что будь у меня побольше мозгов, я бы ещё тогда смогла сообразить — не стоит связываться с кем-то, кому так не благоволит случай — удачи мне не видать.

Через несколько зим в обиход войдет новая поговорка — «повесить камень на шею». И мне тоже предложили камень, как «осчастливленному рабу», как «имуществу, разыгранному на аукционе». Оскорбление первое. Которое пришлось бы смывать кровью, не будь камень черным.

И у нас «стратегия и тактика». Меня сочли настолько бесперспективной и беспредельно тупой, настолько не способной понять, что происходит, настолько провинциальной, чтобы действовать настолько… откровенно. Оскорбление второе.

Готова поставить, что идею с чашей на второй тур привнесли из Столицы. И девять из десяти, что второй камень белым не является.

Но даже, если смысл жеста понятен единицам, даже, если это станет оскорблением всего через несколько зим, оскорблением это быть не перестает.

Проверить «удачу Немеса» — ха. Единственное, что примиряло меня с действительностью — вытащенный камень был черным. Как и цвета родовой силы Блау.

Я посмотрела на сосредоточенного Руи — кисть так и порхала над свитками.

Девять из десяти, что он — понял. И он — столичный.

Можно потребовать демонстрации второго камня. Что мне это даст? Ничего. Если камень белый — мне засчитают желание оттянуть поражение любой ценой. Если черный — сменят задание, найдут невиновного исполнителя и назначат виру… или двух исполнителей, которые ещё просто не знают о том, как они виновны.

«Бесполезный» — я раздраженно щелкнула по черному камню, которым мне отдали с собой, и тот слетел вниз, упав куда-то на песок Арены под ноги.

«Песок выдержит любой вес, но не способен сопротивляться ветру» — всплыли в голове слова Бутча, когда мы наблюдали за воронками над барханами.

Не способен. Сопротивляться. Ветру.

Я подняла камень, отряхнула и подбросила на ладони — удача никогда не бывает лишней.

Вчера я заставляла Костаса учить климатические карты в этой части Восточного предела, чтобы он имел перевес — очевидное преимущество, которое использовал Руи, когда четыре дивизии против четырех — он смог бы понять, как это использовать.

Одна стандартная дивизия против семи — мне это сейчас не поможет. Недостаточно ресурсов. И запрет на использование в «стратегии» родовых даров и силы должен был уравнять шансы соперников. Продемонстрировать превосходство ума, а не родовой силы и ресурсов.

Претор Фейу утверждал, что Высшие — очень ограниченные существа. Потому что привыкли мыслить заданными шаблонами и рамками. Ограничены своими представлениями о силе, о собственных возможностях, скованы рамками этикета и клановых правил, клятвами и долгами.

Самые бесправные существа. Так говорил Претор Фейу. Даже последняя чернь на рынке свободнее любого Высшего. Мы следуем правилам этикета, живем так, как положено жить в цивилизованном обществе и сами воспеваем несвободу, тщательно следя, чтобы никому из соседей не пришло в голову проломить прутья решетки.

Ведь если несвободны мы, как мы можем позволить быть свободными кому-то ещё? Система работает идеально. Общество скованных правилами и нормами. И сознание не нужно расширять — этот тезис философов ошибочен.

Нужно просто перестать его ограничивать.

Всё, что нас окружает, работает либо на нас, либо против нас. Всё можно превратить в оружие — огонь, вода, земля, время, людские желания и слабости. Убивают не плетения, а пальцы, которые затянули базовый узел.

«Перестать ограничивать» — я отстучала по столешнице первые ноты имперского марша. И подняла голову вверх — прошло уже шесть мгновений, а свитки передо мной остались чистыми. «Перестать ограничивать. Перестать думать, как военный Трибун. Перестать следовать правилам».

Кто сказал, что карта — это вся территория?

Сзади дважды скрипнули сапоги — маг-помощник тревожно переступил с ноги на ногу.

— Прошу уточнения условий, — обратилась я к нему. — Плетения проекции «карты» — одна из новейших разработок? И на Турнире используется впервые?

Маг кивнул.

— Полностью воспроизводит условия указанной местности, обладает проективной памятью, и способна учитывать любые ходы участников.

— Я ограничена очерченной картой?

— Что именно вы хотите, госпожа?

— Расширить зону боевых действий, — пояснила я твердо. — Мне не нравится, когда меня ограничивают. Учитывая ночь, выданную на предварительную подготовку — карту можно расширить в пределах одного ночного перехода? Это представляется логичным.

— Расширить?

— Мне нужен доступ в горы. Сейчас моя дивизия располагается в предгорьях. По какой причине я вынуждена ограничивать движение только в долину?

Маг — помощник немного помолчал, но очевидный ответ — «потому что там портальная арка», так и не прозвучал, а затем выплел Вестник. За это я мысленно накинула ему пару очков.

Судьи совещались недолго, но бурно — даже Распорядители присоединись — пурпурные рукава взлетали и опадали, как крылья. Пока, через мгновение, они не пришли к консенсусу — я отстояла свое право — Садо посмурнел, а военный Претор — жестко кивнул головой.

Вспышка обратного вестника, и маг-помощник озвучил вердикт:

— Право расширить зону действий в пределах одного ночного перехода выдано, и признано обоснованным, согласно условиям задачи.

Карта над нашей головой вспыхнула, меняя границы… и… Руи обернулся к своему магу, быстро жестикулируя.

А я — улыбнулась. Первый раз с момента начала «стратегии».

* * *

Будь подобен скорпиксу — когда его ударяют по голове, он бьет хвостом, когда его ударяют по хвосту, он бьет головой, когда его ударяют посередине — он бьет и головой и хвостом.

Я бить не собиралась. Точнее я не собиралась дать Руи возможность ударить меня первым.

В условиях задачи сезон был задан жестко — декады перед периодом цветения. Это время, когда лес сухой, а реки полноводны от снегов с горных вершин. Часть долины покрыта густым лесом, часть — почти рядом с аркой — равнинная местность. Потому что… я не помнила, почему все арки ставят именно так — на чистом и почти голом пространстве, может это прописано в свитках магов-портальщиков «по строительству и возведению», может из военных целей… но факт оставался фактом. Арка всегда возвышалась большой серебристой подковой на ровном лысом круге.

У меня есть одна дивизия и одна ночь. А ещё у меня есть ветер. Карта ветров в это время зимы играет мне на руку — ветер дует с нижних плато на равнину.

Одного ветра мне не хватит, но кто сказал, что я не могу его усилить?

Я увеличила карту над столом — миниатюрную копию той, что парила сверху. Мои «зеленые точки» не двигались, а «красные бойцы Руи» уже вовсю перемещались по карте, занимая позиции. Он использовал время ночи эффективно — выполняя перестроения точно по учебнику.

Портальная арка в долине почти ровно посередине. Если бросить отряд вперед и совершить ночной переход — я ничего не выиграю, мы перемещаемся с равной скоростью. Руи сделает тоже самое. И при прямом столкновении Руи победит. Слишком неравны силы.

Значит, нужно избежать столкновения и… помешать ему выполнить задачу. Нет Арки — нет перехода. Все просто.

Я увеличила карту ещё раз, до предела, и начала рассчитывать расстояние. Нижние плато, средние плато — в пределах половины ночного перехода, там пастбища диких туров, их мясо жесткое и отдает озерной тиной, и чуть выше — два верхних плато и «пятиозерье». Достичь которых мне не удастся и за всю ночь — не хватит времени.

Горная река спускается с верхних плато по хребту, и, огибая нижнюю вершину по спирали — спускается ревущим стремительным потоком в соседнюю долину. Здесь — нет воды, и нет еды. Хорошее место для выполнения операции, если у вас всего пару дней в запасе.

Все исходят из заданных условий местности, но кто сказал, что я не могу развернуть русло реки, создав обвал?

Я поправила проекцию личной карты, развернула, увеличив масштаб, и приблизила вид горного хребта сверху.

Вниз в долину ведут три горные тропы — и только одна достаточно широкая, чтобы по ней можно было беспрепятственно переправить дивизию. По остальным двум скачут только туры. Вода будет искать самый простой путь — наименьшего сопротивления, если взорвать здесь…

Я прикусила губу, выбирая нужный изгиб русла.

…то по идее вода хлынет в долину по горной тропе. Но воды мне не хватит… мне нужно много воды… очень много воды…

Заданное время на планирование операции — одна ночь. Руи будет планировать наступление с самого утра — так он делал в прошлый раз. Ветер играет за меня, но единственной проблемой может быть расстояния — я ещё увеличила карту, прикидывая протяженность тропы вверх — если отправить тройку магов, они могут просто не успеть до утра. И потом я была не уверена, что меня не подводит память — карты затопленных шахт этой части Лирнейских я видела всего несколько раз.

Псаки!

Представь, что за перевалом — Север, Блау! Север. Мой. Север.

Я развернула к себе свиток, обмакнула кисть в тушницу и начала рисовать план первого этапа операции.

— Участники, осталось пятнадцать мгновений…

— Десять мгновений…

— Пять мгновений…

— Одно мгновение… время истекло! Отложите ваши кисти в сторону и передайте план магам-помощникам! — громко скомандовал распорядитель. Заскучавшие судьи оживились, зашевелившись в креслах. Публика выдохнула от томительного ожидания и воздух наполнили звуки — гомон, смех и шепотки — купол с Арены сняли.

— Итак, прошу участников представить вашу стратегию на суд коллегии!

Карта над нашей головой вспыхнула и немного опустилась, так, чтобы было видно всем. Семь красных точек — в правом краю долины, одна большая белая — обозначающая портальную Арку почти посередине и одинокая — моя — зеленого цвета прямо у подножия гор слева.

— Начали!

Маги-помощники щелкнули кольцами и яркие точки на карте начали двигаться.

Руи разделил дивизии, используя стандартные клещи, и послал ещё две дивизии навстречу — пытаясь перерезать мне прямой путь до Арки. Ещё несколько красных точек — помельче начали быстрое движение в мою сторону — он выслал магов — разведчиков. Мои же… начали движение вверх. В направлении противоположном портальной Арке.

Я отправила всю свою дивизию в горы.

— Что она делает?

— Они… идут в горы?

— Она отступает? Решила отступить сразу, даже не вступив в бой…

— Ей нужно прорываться к порталу!

— Она вообще разбирается в тактике?

Я молчала — чары времени, показывающие время в игре — работали в ускоренном режиме — мои фигурки — маленькие зеленые точки, стремительно удалялись от портала. «Красные бойцы» Руи стремительно двигались в сторону портальной арки — он бросил пять дивизий вперед — покрыть максимальное расстояние за ночной переход, и две оставил сзади, прикрывать фланги.

— Полночи! Половина времени на планирование операции прошло!

— Она собирается перебросить их через Хребет?

— Может они перелетят горы…

— Первая летающая дивизия…

— Она оставила пару троек на нижнем плато — смотри, вон немного зеленого….

Руи действовал точно по учебнику — красные смещались по карте, совершая идеально правильные перестроения — раздел «ведение боя на открытой местности с противником с преимуществом в силе». Красные точки занимали позиции, и уже разбили временный лагерь на пути к цели.

— Время почти истекло… — озвучил очевидное распорядитель. — В долине скоро наступит рассвет, и предварительный этап будет окончен.

— Нет, ну что она делает?

— Север проиграл заранее, я не хочу на это смотреть… плакали мои империалы… кто знал, что они заменят участника? — летели возгласы с ближайших нижних трибун.

Руи не отвлекался — хмурил брови, бдительно наблюдая за перемещениями зеленых точек-светлячков на карте. И чем больше проходило времени, тем обеспокоеннее становилось его лицо.

Я выдохнула — последние два мгновения я почти не дышала, сжав пальцы — слишком многое зависело от того, доберутся ли три маленькие зеленые точки до верхней части срединного плато, я только приблизительно рассчитала путь и уровень ударов.

Добрались. Мои — добрались. У меня получилось. Все фигуры расставлены точно на своих местах.

— Что она решила делать? Оставила три тройки в лесу в предгорьях, второй форпост на нижнем плато, большую часть дивизии просто отвела в сторону, и ещё три тройки — на предельную высоту срединных плато? Она решила, что «красные» будут штурмовать горы? Им нужно просто добраться до арки!

— Время! В долине наступил рассвет! Предварительный этап операции закончен. Вы начинаете бой именно с этих позиций. Бой!

Горн пропел по-настоящему — по-военному, без всяких скидок, и я вздрогнула, наблюдая, как стремительно красные точки — солдаты Руи — начинают перестроение.

Мои — стояли на месте, замерев. Мгновение. Два. Три. Четыре.

— Она вообще собирается действовать?

— Или они будут просто жда…

— Пожар!!! — ошеломленно пропел распорядитель. — Команда «Клана Зеленых» подожгла лес!!!

Линия огня на карте разрасталась стремительно — я планировала поджог сразу в пяти местах, чары были простыми — настолько простыми, что справится любой, имея резерв силы в наличии. Весенний лес в это время года вспыхивает стремительно от любой искры, если нет охранных артефактов. Скорость «верхового огня» превышает скорость движения солдат в несколько раз. Я не собиралась останавливать легионеров Руи — при наличии защитных артефактов это просто глупо — я собиралась просто замедлить их продвижение и… выиграть время. Которое мне так необходимо.

— Линия огня смещается… смещается…. В сторону дивизий «Клана Красных»! Огонь распространяется стремительно! Карта ветров в этой части предела направлена в сторону… «красных»! Команда «зеленых» использует «верховой огонь», две дивизии «красных» используют артефакты «защиты», две дивизии красных совершают перестроение и отступают… Дивизия «зеленых» использует … «шахтные плетения» и просто… атакует гору!

— Что она делает?!

Руи командовал, передавая команды магу-помощнику. Тот управлял, красные точки на карте смещались в сторону стремительно, уходя с линии огня.

— Клан «Красных» несет первые потери! Клан «Красных» смог остановить распространение лесного пожара!

Руи развернул три дивизии — и они начали стремительно продвигаться к портальной арке.

— Второй этап, — шепнула я своему магу тихо. Тот кивнул, и два маленьких отряда из зеленых точек начали вспыхивать на карте.

— Что? Что она делает?

— Обвал? Она хочет устроить обвал?

— Клан «зеленых» устроил взрыв в горах, используя плетения для шахтных работ, две горные тропы вниз — завалило… — озвучил распорядитель. — Клан «зеленых»… развернул русло реки… вода устремляется в долину…

— При таком объеме водного потока, ей нужна декада, чтобы хотя бы затопить полдолины!

— Клан «Зеленых» продолжает атаковать шахтными плетениями гору! Клан Красных продолжает стремительное движение в сторону портальной Арки!

— Третий этап, — скомандовала я, сжав пальцы.

— Клан «зеленых» повторно использует стандартные плетения огненной стены! Для поджога… травы на срединных плато?

— Во имя Немеса, чем ей не угодила сухая трава на лугах? Там же нет противника?

— Что она делает? Она сгоняет стадо по единственной оставшейся дороге в сторону? Она сошла с ума?

— Дивизия проголодалась?

— Клан «Красных» продолжает стремительное продвижение к портальной арке!

— Четвертый этап, — маг кивнул мне, и первый раз едва заметно улыбнулся.

Три зеленые точки ярко вспыхнули в самой верхней части карты.

— Клан «Зеленых» снова использует… шахтные плетения! Клан «зеленых» вообще знает другие плетения кроме этих двух видов? Клан «зеленых» …продолжает атаковать гору шахтными плетениями! Карта…. Меняется!!! Клан «зеленых» …пробил гору… и водный поток наполняет реку…

— Она пробила ручеек, и думает ей это поможет?

— Клан «зеленых» продолжает… штурмовать гору шахтными плетениями, и отгонять… стадо туров …

— … отгонять туров вместо противников?

— Клан «красных» продолжает стремительное победоносное движение к портальной арке и… постойте, ширина водного потока увеличивается… клан «зеленых» продолжает пробивать скальные породы… водный поток увеличивается ещё и ещё… клану «красных» стоит обратить внимание…

— ….откуда в горе вода, шекки побери?!

— Озеро! «Пятиозерье» на Верхних плато хребта! В горе есть сеть шахт, связанных с озерами, но откуда…

— …водный поток увеличивается, увеличивается, и… вода устремляется вниз… Клан «красных» совершает перестроение! Клан «красных» совершает отступление! Клан «красных» использует плетения защиты, активируя защитные купола! Артефакты клана «Красных» — заряд восемь из десяти! Вода прибывает в долину! Артефакты клана «красных» — заряд пять из десяти! Заряд три из десяти! Два из десяти! Заряд артефактов клана «Красных» иссяк… Клан «красных» активирует защитные плетения…. Ресурс силы стремительно падает… вода прибывает… Долина полностью затоплена, — убитым голосом закончил транслировать распорядитель. — Портальная арка выведена из строя…

Трибуны взревели — заголосили, заорали и заулюлюкали. Руи убито смотрел на большую карту.

— Клан «Зеленых» — потери личного состава отсутствуют. Клан «красных» — потери личного состава … подсчитываются… и полная потеря боеспособности.

Я выдохнула и… улыбнулась. Широко — всем сразу — судьям, Руи, магам-помощникам, ошеломленному Садо, который беззвучно открывал и закрывал рот.

— Леди… выиграла? — чей-то звонкий возглас нарушил гул.

— Леди проиграла! — выступил вперед судья в мантии гильдейского мастера-алхимика, встав с кресла. — Леди не только полностью уничтожила портальную арку, погрузив под воду, леди уничтожила свой единственный шанс выполнить боевую задачу!

— Откуда в горах столько воды?

— Верхнее озеро, — пояснил один из судей, глядя на карту. — Природный памятник «Пятиозерье», на верхних плато есть плотина.

— Озеро! — вклинился Садо. — Это предмет … это достояние Восточного предела! Охраняется советом кланов, наряду с Тигийским лабиринтом и секцией круговых храмов! Уничтожить природный памятник! Варварство!

— Я выполнила задачу, — парировала я твердо, и мой, усиленный плетениями голос разнесся над всей Ареной.

— Как именно, если вы собственноручно разрушили портал?

— Условия задачи звучали так — «Прибыть в Столичный предел и обеспечить поддержку войскам «Клана Зеленых», лишив противника из «Клана Красных» возможности усилить боевую и магическую мощь за счет увеличения численности. Противник выведен из строя полностью и…

— Как вы планировали добраться в Столицу? — спокойно перебил меня военный — в должности Претора и нашивками Западного предела на рукаве. — По воздуху?

— Порталом, — пояснила я твердо. — Если ещё расширить зону карты, то мы увидим, что ближайшая действующая портальная арка на юго-востоке…

— Вы затопили долину. Вы затопили все вокруг, и путь к портальной арке тоже затоплен. Вы планировали строить плот или добираться вплавь, или вы вообще заранее не размышляли на эту тему?

— Прошу увеличить карту, — обратилась я к распорядителям, и тот, помедлив — и обернувшись на судей, кивнул.

— Карта вспыхнула над нами и мои зеленые точки сияли ярко и радостно — к чести Руи надо сказать, что несколько красных сияли тоже — маги, прикрепленные к каждой дивизии, спокойно держались среди буйства стихии.

— Обратите внимание на вот этот хребет, который изгибается, как хвост скопикса — долину, затопленную водой можно обойти верхними горными тропами, путь займет полдекады, после этого — спуститься в предгорья к ближайшему порталу и прибыть в Столицу…

— У вас стандартный … стандартный, я это подчеркиваю, леди, запас провианта! Кругом вода!

— Туры водятся только в этой части предгорий, — пожала я плечами. — Поэтому стада такого размера будет достаточно, чтобы обеспечить дивизию провиантом на декаду.

— Вы потеряете ещё один день!

— Полдня, — поправила я упрямо. — Если организовать процесс заготовки правильно…

Купол тишины вспыхнул над над Ареной — над нами с огорченным Руи, судейской трибуной и трибуной распорядителей.

— Уважаемая коллегия… прошу принять решение… — напомнил распорядитель осторожно. — Леди… победила или…

— Или, — весомо бросил военный претор. — С точки зрения «стратегии» это просто смешно. Использовать два! Два вида плетений! Шахтные и огня, чтобы одержать победу, но решение стоит рассматривать, как «рабочее»…

— Леди из провинции, у них там горы и шахты, шахты и горы…

— И леса…

— И болота…

— Болота не на Севере, а на Востоке, — поправили Садо.

— Не важно, где. Все равно, в этом нет чести, — важно отмел возражения Садо. — Мы — Высшие, и военное дело…

— Госпожа победила, — неохотно вставил магистр-южанин, бросив на меня новый оценивающий взгляд. И я дала себе пометку обязательно спросить Дана — кого он попросил за меня, кто отправил Вестник?

— Госпожа проиграла! Вчистую! Разрушила Арку, нанесла урон достоянию Восточного предела, нарушила… да вы вообще понимаете, сколько нужно будет восстанавливать подобное? Сколько магов потребуется? — возразил четвертый судья в мантии Гильдии алхимиков.

— Госпожа победила, — выдохнул Претор неохотно. — Сохранила численность личного состава, уничтожила превосходящие силы противника, обеспечила себе пути отхода и провиант…

— Госпожа проиграла, потому что будь это реальная ситуация, прибыв на помощь своему клану через полдекады — будет слишком поздно!

— Может быть слишком поздно, — поправили его.

— Точные сроки в условия задачи оговорены не были, — ответила я спокойно, когда взгляды всех судей скрестились на мне. — Противник уничтожен, клану «Зеленых» будут отправлены Вестники, что подкрепление прибудет через полдекады. И раздел девять трактата «О военном деле» мастера Сунь гласит, что нужно использовать карту местности для корректировки стратегии в зависимости от климатических, погодных и условий предела. Я точно следовала заветам…

— Трибун Сунь нигде не писал, что нужно уничтожать свой единственный путь к цели.

— Не единственный, — поправила я тихо. — Сто раз сразиться и сто раз победить — это не лучшее из лучшего. Лучшее из лучшего — покорить армию противника не сражаясь. Предотвратить военное столкновение. Я — предотвратила.

— Голосуем, господа, время… — напомнил Ведущий распорядитель осторожно, указывая на трибуны — часть публики уже начала привставать и вышла к перилам, чтобы лучше видеть, что происходит внизу на Арене под куполом тишины.

Голоса разделились — двое на двое. Претор из Западного предела — за, и магистр южанин, Садо и последний судья из Гильдии — против присуждения победы.

— Вы будете использовать право «вето» в дисциплине? — обратился Распорядитель к военному. Тот посмотрел на меня, на троицу участников команд, которые выбыли в первом туре и ответил: — Нет.

— Ничья. Равное количество голосов, в этом случае правила гласят, что требуется дополнительное задание и время, — выдохнул Распорядитель. — Господа, напоминаю, у нас ещё тур за третье место, которое разделят между собой остальные участники… время… я прошу учесть это…

Судьи кивнули. Купол тишины спал, и опустился снова, исключив из него меня и Руи. Судьи и распорядители начали совещаться над следующим заданием.

— Разрешите? — плетения сверкнули в воздухе и я кивнула. Купол упал на нас с мальчишкой. — Вы знаете, — продолжил он утвердительно, без вопроса, и посмотрел на черный камень, который я мерно подбрасывала в ладони уже пару мгновений как — вверх-вниз, вверх-вниз. — Знаете, не так ли.

— Догадываюсь, — сформулировала я обтекаемо. — Но о моих догадках никто не узнает, если… комиссия будет тяготеть к объективности, а не выставлять оценки исходя из личных предпочтений к участникам и Пределам.

— В этом нет чести, — в ореховых глазах было столько искренности, что в пору намазывать сверху на лепешку.

— Меня не допускали к участию, замена произошла в последний момент, имел место конфликт с участником Западной школы — а ведущий судья по дисциплине с Западного предела. Запад традиционно поддерживает более тесные связи со Столицей, чем остальные провинции. Судья мастер Садо не испытывает ко мне теплых чувств по ряду… причин. Поэтому, если судьи будут объективны, — я снова подбросила черный камень вверх, — мне не придется использовать… свежие аргументы для убеждения в состоятельности … позиции Севера.

— Я просматривал записи участников со всех предыдущих Турниров, — Руи прищурил глаза. — И ваши в том числе. Предлагаю… сделку. — Он снова посмотрел на чашу. — Вы не озвучиваете свои догадки, расследование непременно будет проведено, — добавил он торопливо, — но внутреннее. Этот Турнир и так запомнят надолго.

— Выгоды и причины?

— Я в состоянии выигрывать честно, и ещё на втором курсе Школы получил приглашения из трех Академий, — пояснил он. — Чтобы имя рода Сон связывали с…

— …хитростью… обманом…

— …подтасовкой результатов на Турнире. — поправил меня Руи. — Это не самое лучшее начало карьеры. Вероятность того, что второй камень в чаше черный — девять из десяти. Удача сегодня была не на моей стороне, но я превосхожу вас в стратегии и готов доказать это, — добавил он очень спокойно. — Выгоды… если желаете, я признаю свое поражение. Коллегия будет вынуждена согласиться с решением. После третьего задания, и я не планирую давать вам фору.

Я искоса изучала мальчишку.

Он действительно решил, что мне нужен выигрыш любой ценой? И я готова использовать «камень»? Первого тура — достаточно. Чтобы не решили судьи, все — и публика, и Руи знают, кто победил. Уже. Победил.

Привлекать ещё большее внимание к Северу … не слишком умно даже для меня. Но кто откажется от полезной сделки?

— При одном условии, — я сжала камень в ладони и сунула в карман. — Рано или поздно, я получу ответы, но предпочитаю спрашивать прямо — кто из вашей команды повредил алхимическое оборудование накануне?

Одна бровь Руи взлетела вверх.

— На основании чего вы сделали такие выводы?

— Доказательств нет, иначе мы бы уже подали свиток. Мне нужно имя.

— Вы ведь не разбираетесь в стратегических играх, не так ли, сира? — Руи развернулся ко мне полностью. Ореховые глаза смотрели серьезно и прямо. И настолько искренне, что ему не верилось ни капли. — Если всё указывает на нас, на нашу команду — вероятность того, что мы совершили это, приближается к нулю. Слишком очевидно. Слишком примитивно и в этом нет чести. Наш алхимик взял белую мантию, и взял бы ее ещё раз, вне зависимости от того, рабочее у вас оборудование или нет. Ву, не так ли? Магистр в ранге мастера-алхимика, недавно казненный за… измену. Вы ищите не там. Я бы начал с разработок рода Ву, и кому выгодно, чтобы имя рода больше не связывали с большой Алхимией.

Я сдвинула брови.

— Это не Турнир, — пояснил Руи, увидев мой взгляд. — Это — Арена. Карта, — он показал вверх. — Но вместо красных и зеленых солдат на ней стоим мы. Ход делают кланы, группировки и Гильдии. Ищите кому выгодно, чтобы род алхимиков Ву канул за Грань.

— Утренняя драка?

— Запад действовал по собственной инициативе, — отрезал Руи. — И это ваш просчет, вашего Ведущего, который не учёл все варианты и не обеспечил должную охрану участнику.

Судьи закончили совещаться и начали занимать свои кресла.

— Сделка? Я могу подтвердить свои слова силой…

— Не требуется. Сделка. Меня устроит внутреннее расследование и… информирование о результатах. И… пусть победит сильнейший.

— Последний вопрос, если позволит леди. Вы… помните на память шахтные карты всего Лирнейского хребта?

Я не ответила ни да, ни нет. Пусть додумывает сам, чему именно учат в домашнем клане «заклинателей».

— Если сира посетит Столицу, жду Вестник, чтобы показать самые приятные места в городе… — сдался мальчишка, так и не дождавшись ответа.

— Непременно. Будете на Севере — обещаю вам прогулку на санях в горах… с Лирнейских хребтов открывается один из лучших видов в Империи…

Руи учтиво кивнул, и схлопнул над нами купол.

— Господа, участники, почтенная публика… мгновения ожидания истекли, и коллегия готова озвучить принятое решение… — артефакт усиления звука опять разнес голос Распорядителя над всей Ареной.

— … объявляется дополнительный третий тур, чтобы коллегия могла принять решение. Перерыв не предусмотрен расписанием. Участники, займите свои места в круге…

* * *

Окраина Хали-бада, ремесленная лавка, временно изъятая Управлением дознавателей для проведения допросов

— Надолго? — Бутч покрутил в руках бесполезные очки — вторые из комплекта, надел на нос, снял и со вздохом убрал в нагрудный внутренний кармашек.

Таджо неопределенно повел плечами.

— Да выкинь ты их уже! — фыркнул Райдо. — Раз зрение вернулось…

— Оставь, — вклинился Тиль. — Неизвестно, насколько устойчивым будет результат ритуала, могут пригодиться в любой момент.

— Выкинь!

— Успокойся, ты раздражен, — бросил Шахрейн Райдо.

— Я раздражен? Я раздражен?! Да я в ярости. Что они себе позволяют! Мы вели это дело с самого Севера, а теперь нас просто так отодвинули в сторону! Этот новый отдел заберет себе все лавры, и будет пожинать плоды…

— Как всегда, — философски добавил Тиль.

— А мы должны заниматься этой…мелочевкой! Допрашивать каких-то торгашей с окраин, этих немытых южан… можно подумать это подходящее занятие для…

— Райдо!

— Что Райдо?

— Среди нас есть южане, — мягко напомнил Лидо, и малыш Сяо хмыкнул, подавившись смешком.

— Скажи ещё, что каждое занятие достойно уважения! Нет, ну ты считаешь, что они правы? Ревизоры занимаются важным делом, тройка звезд занимается важным делом, и только мы… как… как… больные мором, должны выполнять чужую работу, неважную работу! Нас просто отодвинули в сторону! — пропыхтел менталист и полез в карман за смолкой.

— В сторону, — задумчиво кивнул Шахрейн. — Чтобы не мешали.

— Не мешали чему? — низким басом резюмировал Бутч.

Вестник перед Райдо полыхнул белым, и тот скривился, читая послание.

— Леди Блау может собой гордиться, — схлопнул он сообщение. — Комиссия закончила свою работу и в завтрашнем номере Имперского Вестника на второй странице гильдейских новостей будет опубликован «Общеимперский приказ о запрете использования живой крови для создания дистанционных малых печатей». Карается наказанием.

— Они провели повторные тестовые испытания? — поинтересовался Шахрейн.

— Дядя ничего не писал, — буркнул Райдо. — Но вероятно да, и они были успешными, иначе военные не протолкнули бы бумаги через канцелярию так быстро, и не наложили запрет на использование и разработки.

— Приказ вступит в силу только через декаду с момента опубликования, — напомнил Тиль.

— Полагаешь, леди успеет, и до этого момента Хали-бад взлетит на воздух? — язвительно поинтересовался Райдо. Малыш Сяо хрюкнул от смеха ещё раз, на этот раз совершено не скрываясь.

— Полагаю, одна маленькая леди не представляет опасности для столицы южного предела.

— И Турнир почти закончен, на Граноле команды выступают в общем зачете, вряд ли кто-то выставит сиру с третьим кругом.

— Ах, халибадская арена в безопасности, — профырчал Райдо. — Как мы занимаемся безопасностью, так происходит демоны знает что, а как на Юг нагнали «звезд», так леди ведет себя тихо…

— Райдо, — укоризненно протянул Тиль.

— Что, Райдо? Я надолго запомню этот разнос после Севера, нас только что носом в ковер не тыкали, как нашкодивших щенков, а всё из-за кого?

Вестник перед Сяо вспыхнул знакомыми переливами цветов силы, и Малыш немного порозовел.

— Оу, леди Ву пишет нашему возлюбленному…

— Райдо!

— Заткнитесь, сир, или я буду вынужден…

— Читай, — скомандовал Таджо. И добавил. — Вслух. Это приказ.

Лицо Сяо окаменело, он задержал дыхание, но возражать не посмел.

— Леди… разрушила портальную арку, затопила… долину… и осушила… Нижнее из «пяти озер»…

— Пяти озер? Что-то знакомое…

— «Пятиозерье» — природный памятник исключительной красоты, охраняется Советом Восточных кланов. Сеть из пяти каскадных озер, спускающихся по горным террасам, образованным среди скальных пород естественным образом, — процитировал Каро по памяти.

— Как? Как она успела… сидя на Юге?! — Райдо выплюнул смолку изо рта. — Как можно найти приключений на свою…

— Райдо!

— Это не на самом деле! — быстро поправился Малыш. — Леди просто участвует в турнире!

— Какая леди?

— Как в Турнире?

— Наша! Наша леди!

— Блау?!

— В стратегии…

— Блау стратег Севера? — Райдо упал на спинку кресла и закатился смехом. Продолжая ржать, он поймал ещё одни Вестник, который соткался перед ним в воздухе, распечатал силой, и… выругался.

Так, что притихли все.

— Не тяни плетения за концы, — поторопил Бутч глухо.

Но Райдо продолжал ругаться, в забывчивости перейдя на староимперский, заворачивая такие сложные конструкции, что это звучало речитативом.

Пока Бутч не выдержал, и не отобрал Вестник. Вчитался и молча перебросил Таджо.

— Нужно узнать, кто ведет дело.

— Обыск в местной резиденции клана Тиров? Предъявлен Высший допуск? Это что…

— То, — буркнул Райдо. — Высший допуск — даже Глава клана не смог бы отказать…

— Но это значит… такой допуск выдают на самые … особые случаи, это особые условия проведения расследования!

— Каким образом можно так влипнуть, сидя на школьном Турнире? — рыкнул Райдо.

— Думаешь, ищут что-то на Блау?

Таджо и Бутч обменялись быстрыми взглядами, и Шахрейн согласно опустил ресницы.

— Идем, — прихватив Малыша Сяо за шкирку и почти протащив пару шагов, Бутч грохнул дверью.

— Блау, Блау, Блау, — поднял глаза к потолку Райдо, — знала бы Мара, как я устал постоянно слышать имя этого клана!

Дверь приоткрылась, и пару испуганных торговцев втолкнули внутрь импровизированной «допросной».

— Взлом и записи на тебе, — Таджо хлопнул Райдо по плечу. — Лидо — за Старшего, Каро — ведешь допросы. И на этот раз записи должны быть чистыми!

— А ты куда? Шах? Шах? Шахрейн, Мара тебя побери! — но Райдо обращался уже к закрытой двери.

* * *

Халибадская турнирная Арена, третий тур дисциплины «стратегия и тактика»

— Отдайте приказ… участник под номером «пять»… отдайте приказ!

Я — молчала, крепко сцепив пальцы в замок под крышкой стола.

— Отдайте приказ! Вы уже потеряли две десятых личного состава!

Я — молчала, глядя прямо перед собой. В серьезные ореховые глаза напротив, как будто Руи пытался решить задачу, которая была выше его понимания. Задачу, которая не подчинялась законам логики.

Руи, который уже представил свою «стратегию» на третий тур, и его решение было признано «рабочим».

— Отдайте приказ! Участник номер пять! Вы уже потеряли пять десятых — половину личного состава, отдайте приказ!

Мои огоньки на карте сверху гасли один за другим. Я — молчала.

— Вы потеряли восемь десятых личного состава! Вы начали нести потери в основном лагере беженцев! Отдайте приказ выкинуть «туземцев» за пределы защитного круга!

Я — молчала.

— Девять десятых личного состава уничтожено… десять десятых… Участник под номером «пять» — вы провалили операцию. Ваш лагерь полностью уничтожен.

И только тогда, я — выдохнула.

В начале третьего тура слово дали судье-южанину в кипельно-белом, почти сияющем верхнем халате.

— Третье задание решит исход поединка за первое место в дисциплине. Этот запасной вариант мы готовили на случай, если выявить победителя будет сложно…такой, как этот. Это нестандартная задача.

Глаза Руи азартно сверкнули.

— Показать условия, — южанин степенно взмахнул белым рукавом, давая отмашку Распорядителям и магам.

Карта над нами вспыхнула силовыми линии и проявилась местность. Странная, знакомая и в то же время нет, как будто…

— Давайте представим, что мы все вернулись на три тысячи зим назад… Если верить устным преданиям и Хроникам, благословенные богами и самим Немесом двадцать восемь Глав кланов держали переход и отдали свои жизни во имя мира. В этой благословенной южной оконечности Великой пустыни и был совершен переход — конечная точка выхода из портала…

Руи хмыкнул, я — удержалась. Точно также учат в северных школах — три тысячи зим назад… благословенная точка выхода… на месте первой высадки заложен Керн… В Восточном и Западном пределах своя «точка первой высадки». Каждый претендует на первенство.

— Ваш Трибун — погиб. Никого из Глав кланов нет в живых. Теперь вы — командир отряда беженцев-переселенцев. Вам нужно сохранить беженцев… численность … количество артефактов… работоспособность… показатели силы… запасы провианта… имеющиеся в наличии ресурсы…

Цифры появлялись в небе рядом с картой, чтобы было видно всей Арене, и с каждым новым числом, мне хотелось поджать губы все сильнее.

Условия задачи были безвыходными: артефактов почти нет, а те что есть — почти разряжены. Провианта нет. Силы… нет. Плетения не работают, как надо. Жалкий состав боевой группы магов и ни одной звезды «изгоняющих». Кроме оружия и физической силы нет практически ничего. Посреди бесплодной пустыни.

Дано: лагерь беженцев и две дивизии личного состава. Деревня туземцев рядом, и… Прорыв.

Цель: выжить. Сохранить жизни горстки Высших, обеспечить провиантом, водой, и защитить от тварей Грани.

Руи нашел и представил единственно верное решение — отобрать еду у «туземцев», перераспределить между беженцами, обрекая деревню на голодную смерть и… перенаправить Прорыв, используя в качестве приманки местное население.

— Вы проиграли, участник номер «пять». Все ваши люди уничтожены тварями Грани. В отличие от стратегии участника под номером «три».

Я смотрела на расправившего от похвалы плечи — Руи.

И могла бы добавить, что численность «туземцев», у которых он так предусмотрительно «изъял еду в пользу Высших» в три раза меньше, чем беженцев, а это значит, что еды не хватит.

И если не будет сотрудничества с местными — никто не покинет южную оконечность пустыни — просто не пройдут пески, если им не покажут тропы и оазисы. Мало предотвратить один Прорыв, мало накормить их на декаду… нужно обеспечить переход.

Что если бы это была не игра, а реальная ситуация, создать «круг жертвоприношений» и гасить Прорыв сырой силой, которая всегда выделяется, сопровождая эманации смерти, как энергетический всплеск — доступно даже в условиях, когда «плетения работают неправильно».

Но мне не полагается знать об этом. Как и о том, что на самом деле написано в Хрониках о том, что предположительно ели беженцы.

Еды в пустыне нет, точнее её так мало, что можно охотиться с зари и до заката и остаться голодным — и судьи, особенно местные, не могут не знать об этом. Что будут есть беженцы на протяжении перехода, длительностью в несколько декад, если кроме «местного населения» нет никого на тысячи ли вокруг?

Об этом мне тоже не полагалось знать.

Руи действительно нашел верное решение — отвлечь и использовать «туземцев», как приманку для тварей Грани.

Верное, с точки зрения Высших, но не верное с точки зрения аллари. Потому что больше никого в эпоху Исхода не именовали «туземцами и местными животными». Аллари, которые готовили мне завтраки на протяжении пятнадцати зим, аллари, которые ухаживали за райхарцами и сидели у постели, когда я болела. Аллари, которые плетут свои игры, но имеют гораздо больше прав на этот мир, чем мы.

Нэнс, Маги, Марта, Ликас… мне было плевать на тех аллари «до Исхода», но не плевать на этих.

Аллари, которые непременно тщательно просмотрят в круге халибадский Турнир. И сделают выводы.

Поэтому я — не нашла решения. Брала в руки кисть, крутила и откладывала обратно на подставку.

И просто использовала последние артефакты на общий защитный купол, согнав всех — и беженцев и туземцев в один круг, растянула, и… просто наблюдала, как они умирают — точки на карте.

Просто точки на карте, как звезды на родовом гобелене, гаснущие одна за другой.

И потому что в отличие от второго тура в третьем проверяли совсем не «стратегию и тактику». Нет. Проверяли готовность принимать решения и… идти на жертвы. И я такой готовности не продемонстрировала.

— Участник под номером «пять» — ваши люди на протяжении нескольких декад страдали от голода и жажды. Вы потеряли всех живых, потому что не смогли принять верное решение, как командир. Иногда нужно пожертвовать малым, чтобы спасти большее, — обстоятельно разбирал каждую из моих ошибок судья-претор. — Готовность идти на жертвы, в том числе среди личного состава, если необходимо для выполнения задачи, взятие на себя ответственности…

Я — кивала.

— …вы поставили «туземцев» на один уровень приоритетов с Высшими…

Я — кивала.

— …слабость непростительна для командира… ваше отношение к личному составу… ещё во втором туре вы отослали две тройки целителей дивизии, и потеряли время, хотя, если бы организовывали поджог ближе к дивизиям противника… вы не готовы терять личный состав… вы не способны принимать решения и нести ответственность…

Я — кивала.

— …вы провалили операцию по спасению…

— Если бы операцией по спасению руководила бы леди, у нас сейчас не было бы ни Хали-бада, ни Южного предела, — вклинился Садо, и трибуны встретили шутку хохотом.

Я послала ублюдку персональную и очень широкую улыбку.

— … но это простительно для будущего Целителя, — попытался справить ситуацию судья-претор. — Стремление сохранять и оберегать чужие жизни похвальное качество, насколько я знаю, госпожа поступает на факультет Целительства?

Я отрицательно покачала головой, и судья сбился с мысли.

— Искусства?

Опять нет.

— Артефакторика? Боевое направление? — на слове «боевое» ореховые глаза Руи заискрились смехом. — Нет? Тогда…

— Экзорцистов, — пояснила я твердо и тихо. — Факультет Изгоняющих.

— Вы выбрали факультет «Стражей Грани»? — на меня удивленно смотрели не только судьи, но и Распорядители.

— А что это, если не высшая форма целительства? — Я пожала плечами. — Мы научились строить города, прокладывать дороги, возводить портальные арки, добывать и использовать кристаллы, спускаться глубоко под землю и покорять моря. Мы умеем добывать шелк и металлы, управлять силой и подчинять материю. Мы — Высшие существа. Единственное, чего мы сделать не можем — это вернуть мертвых к жизни, и — закрыть Грань. Первое — невозможно, исследований и диссертаций по умертвиям достаточно, а второму — можно научиться. «Стражи» — целители Грани, — закончила я тихо.

— На Севере много прорывов… — пояснил один судья другому.

— Но «Стражи Грани»?

— …и много шахт… леди выросла в предгорьях…

— И знает исключительно «шахтные» плетения, — оборвал обсуждения Садо. — Голосуем, господа. Напоминаю, нас ещё ждет четвертый тур.

* * *

Награждение прошло мимо меня, как во сне. Четвертый тур за третье место кончился быстро — всего пятнадцать мгновений мы просидели на скамье запасных, и публика чествует победителя — участника Западной школы. Это было предсказуемо — Тир говорил, что у них сильный стратег.

Трибуны рукоплескали Руи. Белую мантию ему не дали, передав кольцо победителя — и ярус Центральной школы встал в несколько рядов, и очень сдержанно хлопал. Мне дали второе место, но я почти не слушала, и просто держала «правильную» улыбку так, что мышцы щек уже сводило от напряжения.

Потому что меня вели.

Сразу, как началось награждение, я почувствовала это между лопатками — прицельные взгляды в спину, от которых леденела шея.

«Рябого» менталиста я увидела сразу — он и встал точно напротив, с краю Арены. И демонстративно поднял вверх руки — изображая редкие одобрительные хлопки. И улыбался. Довольно. Двое дознавателей в черном стояли у левого выхода с поля, двое — держались недалеко от правого.

Они берут в кольцо? Какого…

«За мной» — холод в груди, вспышка узнавания, то самое интуитивное чувство, которое не раз спасало мне жизнь.

За мной. За мной. За мной.

Псаки, что Управление нашло в доме Тиров? Они просто не могли найти ничего! Храм Немеса?

«Рябой» качнулся в мою сторону.

Нужно увести их с Арены. Нужно уходить, и сворачивать вниз — в подземные переходы под Ареной, а не на лестницу вверх — к трибунам Севера. Значит, мне нужен правый выход.

На самом поле Вестники работают только у персонала, мне нужно пересечь границу, чтобы плетения сработали. Успею? А если бежать?

С площадки награждений я уходила медленно, с высоко поднятой головой, смиряя шаг. Мне «позволили» выбрать правый выход.

Спуск вниз — десять ступенек, и я, подхватив юбки, рванула вперед.

Псакова граница глушилок Вестников должна быть где-то в первой трети трибун. Нужно предупредить Таджо или Бутча — может они смогут сделать хоть что-то. Что? Что они нарыли на меня?

Но… впереди, неторопливо разминая пальцы, мне навстречу по коридору шагал незнакомый дознаватель.

— Леди Вайю Юстиния Блау.

Мне положили тяжелую горячую руку на плечо и преградили путь — «Рябой» и тройка менталистов в черном.

Где их пятый?

— Вы обвиняетесь в попытке взлома столичной архивной секции, незаконной добыче информации, путем подкупа должностных лиц; в заказе, хранении и транспортировке запрещенных веществ и ингредиентов, являющихся составными частями для создания эликсира противоядия от… проклятийного яда, — закончил «Рябой» зачитывать с видимым удовольствием.

Архив? Гладси!!! Какой псаки?! Ингредиенты? Лавка алхимика?

Я набрала в грудь воздуха, чтобы протестовать.

— …и в смерти Рейны клана Корай. Вы арестованы. Приказ о взятии под стражу оформлен соответствующим образом, не сомневайтесь, — мне показали кончик свитка.

Псаки! Рейна! Псаки! Твою дивизию! На этот раз отравили Рейну? Кто… дядя и Аксель были в гостях… псаки, псаки, псаки…

Руки под блокираторы я протянула сама. Послушно. Два плетения «стазиса» перед носом делали выбор очевидным. Сейчас — протест не имеет смысла, и судя по виду «Рябого» он с удовольствием спровоцирует меня, чтобы иметь записи, и добавит в рапорт «сопротивление при задержании».

— Я имею право поставить в известность Главу Клана, — уведомила я спокойно.

— Согласно конвенции номер пять дробь восемь от зимы две тысячи сто пятой … Это особые условия проведения расследования, и за каждое из совершенных вами преступлений… полагается смертная казнь… Но вы не можете умереть дважды, — Рябой дернул уголком рта, довольный удачной шуткой.

— Не совершенное! Бездоказательно! Я знаю свои права, имею право и треб… — кто-то из-за спины набросил на меня купол тишины с щелчком пальцев, и меня развернули к выходу на внешний круг арены.

— У вас больше нет прав. Сегодня ваши права кончились.

Глава 22. Фатальный просчет. Часть 1

Где-то на окраине Хали-бада

Чаю мне не предложили.

Стул оказался жестким и неудобным. От разговоров, которые длились по кругу уже много мгновений подряд, кружилась голова. Я бы простила им стул, простила блокираторы, которые оттягивали запястья, простила недостаточную степень уважения, но то, что они хрустели печеньем, и даже не предложили мне — не могла. Воспитанные люди так не делают.

В животе забурчало — время двигалось к ужину, и я со вздохом подняла блокираторы — «дзынь-дзынь», «звяк-звяк» — стукнулись они друг о друга неожиданно звонко, и я взбодрилась.

Звяк — звяк — звяк. Звяк — звяк. Звяк — звяк.

Звяки — звяки — звяк. ЗВЯК! Звяки — звяки — звяк. ЗВЯК!

— Леди! — недовольно бросил мне один из трех дознавателей «звезды» оставшийся в комнате.

— Вкусно? — поинтересовалась я любезно. — Не поперхнитесь.

«Толстый номер два» вернулся к пиале с чаем и поеданию печенья.

Звяк! Звяк! Звяк!

Звяк! Звяк! Звяк!

— Леди!

— Я хочу чаю. Требую.

— Потом вы захотите в дамскую комнату, а у нас некому вас сопровождать, — развел менталист руками. Сытое лицо лоснилось сожалением. — А если сопроводим, вы обвините нас в покушении на репутацию сиры.

Тонкий, толстый, высокий, коренастый и «Рябой» — так я поименовала дознавателей, которым выпала честь раскрыть преступление этой зимы — «юная клятвопреступница, расхитительница архивов, отравительница и, похоже, ко всему прочему республиканка, ранее отправившая стрелу в ложу самого Наместника». Точнее «толстых» было двое — почти неотличимых друг от друга в одинаковой черной форме, меня так и подмывало спросить — изготавливают ли швейные мастерские, обслуживающие Управление, и такой размер на заказ, или это стандартная линейка? Потому что среди менталистов крайне редко можно было встретить упитанную личность. Интенсивная умственная работа предполагает значительный и регулярный расход ментальной энергии. Поэтому «пухляшей» я поименовала просто — «толстяк номер один» и «толстяк номер два».

Стул был жестким. Комната тесной. Спасать меня не спешили.

Судя по положению светила за окном — дело движется к вечеру, и Тир давно должен был меня хватиться. Я же не могла просто пропасть с Арены? Вышла с поля и провалилась сквозь толщу песков? Это не считая обыска, о котором точно должны поставить в известность дядю. Если знает Марша — знает Кантор, если знает Наследник — знает Глава Тиров, знает Глава сопредельного Клана — знает дядя. И где все?

Допрос больше напоминал фарс. Меня спрашивали — я мычала, свистела, молчала, пела, только в последние тридцать мгновений, открыв скрытую музыкальность блокираторов — звякали они просто чудесно — отзынькивала все вспомнившиеся мелодии на память.

Свои права я знала прекрасно, знала, как вести себя на допросах в рамках дозволенного, знала, что могут позволить и чего не могут — менталисты, знала, что меня скоро хватятся и найдут, но… пока почему-то не спешили.

И… от окна повеяло теплым ветерком и запахи огня, раскаленного металла и легкие цветочные ароматы мыловарен ворвались в комнату.

Вот это смущало, и было неправильным.

Кузни и парфюмерные производства располагались на окраине Хали-бада. Допросы и стандартные процедуры дознаватели обычно проводили в городской тюрьме, выделенном помещении Ратуши, или в центре — тяге снимать дома для сотрудников в пределах границ внутреннего городского круга, Управление не изменяло никогда.

Здесь же — помещение было выбрано явно наспех — меня вели через задний двор и кухню, и там ещё остались тарелки с недоеденной едой, как будто хозяев спешно попросили отсюда. Или как будто они выбирали первый попавшийся подходящий дом, ближе к городской стене. Это раз.

Какого демона, «Рябой» притащил меня именно сюда?

Два — их не интересовали ответы. Их вообще не волновало, что я говорю и как, как будто их не интересует истина, и они — по очереди, выполняли положенную процедуру точно по регламенту, задавая стандартные по протоколу вопросы. И ничего — по существу. Гладси, Рейна, заказ в лавке алхимика — единожды и вскользь.

Великий, надеюсь это не Аксель, у этого идиота просто не достало бы ресурсов и возможностей, чтобы получить яд и отравить Рейну Кораев. Как всё не вовремя! И, если даже мистера Гладси поймали в архиве — там не было ничего секретного, точнее ничего такого, за что можно было бы предъявить настолько тяжкие обвинения. Что за чушь, псаки побери? И почему дело Гладси не передали столичным — архив их юрисдикция, а получили расследование именно этой звезде «Рябого»?

И кто? Кто помог так быстро получить разрешение на обыск дома Тиров такой категории? Колесо бюрократии вращается быстро только в двух случаях — если на него льется поток золотых империалов, или если его вращает рука облаченного властью. И этой власти должно быть достаточно, чтобы получить разрешение.

Три — они использовали плетения «мешка», когда сверху падает пелена, и ты ориентируешься только на ощупь, когда тебя ведут. Чары сняли здесь — на заднем дворе. А менталисты никогда не используют такие плетения — девиз Управления — «действовать ясно и прозрачно», чисты, как «ослепительно белый диск». Плетения «мешка» применяют к заключенным, а не к тем, кому предъявлено предварительное обвинение.

Четыре — «Рябой» получал Вестники. И не серебристо-белые вспышки из Управления — нет. Как будто кто-то направлял его со стороны, и, получив последнее послание, он даже вышел, чтобы ответить. Явно встревоженный.

Пять — на самом деле дознаватели не могут ничего. В других обстоятельствах — возможно, но не во время проведения Турнира, и не с одним из официальных участников — слишком большой возникнет резонанс. Слишком хорошо Управление должно прикрыть зад бумажками своим сотрудникам, слишком весомым должен быть повод — а то, что мне зачитали в качестве обвинений, я таковым не считала.

Поэтому спокойно звякала блокираторами и ждала неминуемой развязки этого акта пьесы.

«Рябой» вернулся так же внезапно, как и вышел. Решительно прошагал ко мне, и склонился, промокнув на лбу пот на залысинах — судя по легкому серебру в волосах, силы ему досталось чуть, и он явно продвигался по служебной лестнице, благодаря совершенно иным своим талантам.

— Дышите в сторону, будьте любезны, — попросила я вежливо. — Вы употребили слишком много чесночного соуса в обеденных блюдах. Советую заменить острые специи на свежую зелень, как помощник целителя. Судя по состоянию волосяного покрова в ближайшие пять зим, если вы не обратите пристальное внимание на свой рацион, вас ожидает каскадное облысение, и никакие алхимики не смогут…

«Стазис» на меня рухнул с неяркой вспышкой, и я вынужденно заткнулась.

«Рябой» менталист вытер пальцы о бок кафтана, подумал, и вытерев пальцы ещё раз, медленно начал расстегивать верхние пуговки на моей форме.

Сверху — вниз.

* * *

Хали-бад, городская резиденция клана Тиров

— Где она?

— Я не знаю, сир, — присела в поклоне Фей-Фей, низко склонив голову.

— Что значит, не знаю? Ты всегда все знаешь!

— Клянусь, не знаю, сир!

— Позвольте, я объясню, — выступил вперед Тир, чуть заступив так, чтобы прикрыть бледнуюледи Ву, — и предпочел бы обсуждать такие вопросы в кабинете… Чаю? Вина? Освежиться с дороги? Ужин скоро подадут… — предложил он Наследнику Блау, в пыльной форме, который не ясно по какой причине, вместо того, чтобы сразу прибыть в Корпус после портальной арки — решил встретиться с сестрой.

«Так не вовремя».

— Я задал простой вопрос. Где моя сестра?

— Мы получили записку от леди Блау. Не Вестник, — уточнил Кантор. — Перед этим в доме был обыск. Выдан высочайший ордер. Глава Блау, как и сюзерены всех присутствующих здесь участников, поставлен в известность.

— Поставлен? — прошипел Аксель. — Сначала обыск, на который выдано высочайшее дозволение, затем моя сестра пропадает — вечером непонятно где…

— Мы получили записку, — очень терпеливо повторил Тир.

— …так вы выполняете свои обязанности по обеспечению безопасности членов вверенной вам команды на вашей территории? Разве не вы настояли на том, что можете обеспечить должный уровень охраны, и требовали отозвать личных охранников аларийцев обратно?

— Сир!

— Поэтому я спрашиваю именно вас. Где моя сестра?

— Сир. Я напоминаю, вы находитесь на территории клана Тиров, и я не потерплю оскорблений в адрес рода даже от первого Наследника дружественного Клана. И я настаиваю, — Кантор склонил по-военному голову и чуть прищелкнул каблуками, — на продолжении аудиенции в кабинете. Прошу!

Аксель небрежно поклонился в ответ и за пару шагов преодолел холл до коридора.

— Леди Тир, распорядитесь подать нам чай и легкие закуски. Леди Ву — подождите здесь, вас позовут. Леди Фейу — поднимитесь в свою комнату, — раздал команды Тир, увидев любопытную Маршу, замершую в нерешительности на верхнем пролете лестницы.

Наследник Блау стоял у окна, освещенный закатным солнцем. Широко расставив ноги и заложив руки за спину.

— Прошу, — Тир занял место во главе стола и указал здоровой рукой на кресло. — Погода в Хали-баде сегодня чудесная, обещают пустынную бурю. Моя рука чувствует себя превосходно, спасибо, что поинтересовались…

— Я слушаю, — Аксель устроился в кресле напротив и непримиримо выложил локти на стол, подавшись вперед.

— Ваша сестра сегодня заняла второе место на турнире в дисциплине «стратегия и тактика».

Наследник Блау моргнул. Удивленно.

— После награждения сира не вернулась на Трибуны — просто растворилась под Ареной, а мы получили записку вот такого содержания, — Тир отодвинул ящик стола, и передал свернутый в трубочку пергамент через стол.

— «Я решила»? «Любовь превыше всего?» «Мы должны быть вместе?» — прочитал Акс. — Что это за чушь?

Кантор наблюдал за ним с любопытством, чуть прищурив раскосые глаза.

— Это почерк вашей сестры? Вайю? Вы узнаете его?

Наследник Блау перечитал пару предложений ещё на раз, потом ещё и… пожал плечами.

— Вы обвинили род Тиров в ненадлежащем исполнении обязанностей, а сами не в состоянии определить — писала это ваша сестра или нет?

Акс шумно выдохнул.

— Ву может. Они с Вайю давно вместе.

— Леди Ву — может, — согласно кивнул Кантор. — И леди Ву уже постановила, что почерк очень похож, практически не отличим, и что она не уверена, что это писала не сира Блау в состоянии душевного волнения…

— Волнения? Такую чушь?! — Аксель потряс свитком. — Вайю скорее написала бы, что она решила померить расстояние в шагах до ближайшей линии сигнальных вышек, купила новую флейту и поехала в пустыню испытывать инструмент, или что ей срочно понадобилась какая-то псакова трава для зелья, и она продается только в Восточном пределе, а сраная трава нужна ей уже завтра… А не вот это вот всё! — записка улетела обратно через стол.

— Верно, — Тир бережно поймал свиток и аккуратно убрал обратно в ящик. — Сира Блау не склонна к… сантиментам, но… — тут он помедлил.

— Что — но? Никаких но!

— Сира — девушка, и может неожиданно влюбиться, — совсем тихо закончил Тир. — А что может предпринять влюбленная леди Блау не знает никто…

— Ах — ха — ха — ха — ха… — Аксель расхохотался, запрокинув голову. — Я хочу знать, где моя сестра. Это очень простой вопрос. А вы кормите меня этой чушью…

— Сбежала с женихом. Я полагаю.

— Сбежала? С женихом?! Аха — хаха…. Что за бред, псаки вас побери!

— Записка это не всё, чем мы располагаем. Леди Ву подтвердила… что видела незнакомое украшение, похожее на помолвочное кольцо, у Вайю. Герб рассмотреть не удалось, но орнамент — южный, так что эта версия…

— Версия?! Версия?!! ВУ!!!! Приведите сюда Ву!!!

Дверь в кабинет распахнулась практически мгновенно и, придерживая за плечо твердой рукой леди Тир, Фей-Фей сделала пару шажков к столу.

— Жених, что ты знаешь об этом.

Фей молчала.

— Отвечать. Это приказ, — рубанул Аксель, а леди Тир недовольно сдвинула брови. Лицо Фей-Фей скривилось, и она начала говорить быстро-быстро, почти проглатывая слова.

— Да, первый Наследник. У Вайю на шее появилось второе кольцо. Похоже на помолвочное. Герб не разглядела. Орнамент южный.

— Слить воспоминания в записи, артефакт предоставить мне. Немедленно.

— Да, первый Наследник, — Фей-Фей присела по полному церемониалу и развернулась к двери с совершенно каменной спиной.

В кабинете царило вязкое молчание, пока звякали чашки — леди Тир проследила за слугами, и тоже с поклоном покинула кабинет.

— Вина? Или чего-то покрепче? — поинтересовался Тир.

Аксель отмел предложение резким взмахом руки.

— А я, пожалуй, выпью пиалу чая.

Кантор подошел к столике, и, неловко приноравливаясь, начал наливать из пузатого чайничка, немного пролив на скатерть.

— Итак у нас есть записка, неизвестное кольцо, напоминающее помолвочное, и… темперамент леди Блау. В пользу того, что записку писала Вайю, говорят и формулировки, — Тир сделал глоток, — вы читали приписку, насчет «саней». Такое могла бы написать сира, или тот, кто тщательно собирал информацию, — Кантор откусил кусочек печенья и медленно прожевал. — Но есть небольшая проблема. Ещё утром у Вайю были другие планы. Она приказала проверить лук, стрелы, почистить доспехи. И даже отнесла заряженный артефакт «хлыста» в храм Немеса сегодня утром с намерением забрать вечером, после Турнира. Вайю собиралась участвовать в завтрашней Граноле. Либо кто-то или что-то кардинально изменил её планы, либо… она не сбегала… великолепный купаж, наш, северный, вы зря отказались, сир, — Кантор сделал ещё один глоток и прижмурил глаза от удовольствия. — Искать открыто или сообщать всему пределу о том, что возможно юная сира покинули резиденцию… и сделала этот шаг не в одиночестве… это не то, что пойдет на пользу репутации юной леди… вы согласны?

Аксель слушал сосредоточенно и молча, не перебив ни разу.

— Поэтому мы ищем осторожно, предпринимая все необходимые действия…

— Она не поступила бы так. Только не таким образом.

Пиала звякнула о стол.

— Иногда темперамент дочерям передается от матушек… разве ваша мать, сира Блау, не… выбрала сира Блау… их историю любви помнит весь северный предел.

Аксель зарычал. Низко.

— Прошу прощения, сир, это было совершенно недопустимо с моей стороны, — Тир отступил на пару шагов и склонил голову.

— Репутация важна до тех пор, пока речь не идет о жизни, — выдавил наследник Блау. — Если она сбежала… — кольца хрустнули —… действительно сбежала, я просто хочу убедиться, что сестра в безопасности.

— Мы ищем, с мгновения на мгновение я ожидаю Вестника…

— Ищите. Если до первых звезд информации не будет, я переверну весь предел, призову всех шекков за линией сигнальных вышек…

— Не стоит так горячиться, я прошу вас, сир, — Тир выдохнул — сегодня был очень сложный день, не менее сложный вечер, и, похоже, предстояла настолько же «веселая» ночь. — Предлагаю обсудить обыск. Вы только прибыли в Предел, и вряд ли в курсе последних новостей. Рейна клана Корай ушла за грань.

* * *

Где-то на окраине Хали-бада

— Что вы себе позволяете?! — это первое, что я выплюнула, после того, как «стазис» сняли. «Рябой предусмотрительно отступил на пару шагов.

Мое кольцо — лот номер семнадцать — небрежно повисло на одной расстегнутых пуговиц, поверх школьного кафтана. Наличие артефакта на шее менталист проверял аккуратно — коснулся цепочки влажными пальцами, стараясь не задеть более толстую витую цепь с родовой печатью, и осторожно вытащил на свет.

— Ничего особенного, леди, ничего особенного. Мы наделены правами проверять некоторые из наличествующих доказательств…

— Удостоверились? — бросила я ядовито. — Вы в курсе, что сейчас нарушили пункт регламента номер…

— Тц — ц — ц, — перебил меня «Рябой» устало. — Поверьте, леди, скоро вам будет совершенно все равно.

Как только я открыла рот, менталист сложил пальцы для начального узла «стазиса» и я — сжала губы.

— Помолчите немного. И чего вам стоило сидеть со своей «красотой» тихо, леди? Вам — не стоило ничего, мне — может стоит магистерской степени, должности и … жизни. И всей «звезде» тоже, — менталисты за спиной «Рябого» посмурнели. — Теперь моя защита, мои наработки, всё ставится под сомнение! — Он цокнул языком. — Если бы вы сидели тихо, на лекции в аудитории, мне не пришлось бы искать «покровителя». Я бы дал вам совет, но вряд ли вы сумеете воспользоваться им в будущем. Каждый раз, когда вам снова захочется высунуться, — палец больно ткнул мне в лоб, — сидите тихо, ледь. Сидите тихо.

«Красотой»? Таджо уже подал протест и прошение на защиту? Это опротестует магистерскую «Рябого»? Великий, как же он должен быть зол.

Что значит не сумею воспользоваться в будущем? И во имя Великого, зачем менталисту проверять наличие кольца?!

— Как думаешь, нам дадут повышение? — Толстяк у столика слизал с пальцев крошки — видимо печенье было вкусным, и сыто потянулся.

— Тц — ц — ц…

— А что? Если поторопиться и успеть первыми, можно доказать, что кланы готовили заговор… а может и весь Север, — прижмурился менталист мечтательно. — Так и звезду могут дать… нужно только успеть расколоть девчонку первой…

Заговор? Весь Север? Псс-с-с-сак-к-к-и…

Менталисты изнывали молча, я — думала. «Рябой» чего-то ждал, пока очередной Вестник не соткался перед ним в воздухе с неяркой вспышкой.

— Начинайте, — скомандовал «Рябой».

— Но, Ведущий…

— Начинайте. Господин присоединится позже, и к этому моменту должны быть результаты.

Начинайте что? Псаковы блокираторы, псаков стазис!

— Начинайте! Второй — ведешь!

Один из толстяков недовольно выдохнул, вытер пальцы салфеткой, размял и и поставил стул точно напротив меня.

— Постарайтесь не сопротивляться. Я узнаю всё, что необходимо в любом случае. Но чем активнее вы будете сопротивляться, тем дольше и неприятнее будет откат. Ментальные структуры — это тонкая материя… вы же не хотите… блевать от мигрени? Нет?

— Взламывай.

— Слушаюсь.

Дознаватель поймал мой взгляд и совершенно без подготовки вломился внутрь.

* * *

Десять мгновений спустя, где-то на окраине Хали-бада

— Невозможно!

— В общем рапорте, который мы на нее достали, об этом ни слова — просто стационарная защита.

— Если это стационарная, я — сын Мары, — огрызнулся толстый дознаватель. — Хочешь, попробуй сам! Я такое видел только у одного из Глав, сколько нужно отдать империалов, чтобы поставить ребенку такое?

— И — зачем? — протянул Рябой. — Зачем Второй — всего лишь второй Наследнице такой ментальный щит? Уровня Глав кланов?

— Природная предрасположенность? У некоторых защита встает как литая, сам знаешь. А с другими сколько не мучайся… вон последний заказ…и за пять сотен не встало… — развел менталист руками.

Пять сотен? Звезда «Рябого» промышляет сторонними приработками?

— Единственный выход — собрать звезду. Я — фокус. И буду на острие, — постановил «Рябой».

Круг из менталистов? Второй раз за пару дней? Великий, да что за хрень на этом Юге творится…

— Это запрещено, вы нарушаете, вас посадят… — «стазис», который сняли мгновение назад — мне все-таки дали воды, после «попытки взлома», на меня бросили обратно быстрее, чем я закончила предложение.

— Круг. Найди то, что можно использовать, как переносные фокусы — в доме должно быть что-то подходящее, — бросил он самому высокому и юному из пятерки.

— Но Старший…

— Быстро, быстро, быстро, — промокнул он пот со лба. — Иначе все окажемся на ее месте… Отодвинь стол к стене, давай её в центр, места впритык, но должно хватить.

С меня так и не сняли с меня блокираторы — просто вздернули вверх с неудобного стула, со скрипом подвинули его ногой ближе к середине комнаты — ножки пробороздили по полу, развернули сидением сначала к окну, а потом, немного подумав — передвинули, и усадили меня сверху, лицом к двери.

— Взлом сознания согласно пакту о потенциально смертельных проклятиях не требует разрешения Главы клана в экстренных случаях. Зафиксировать для протокола. Мы действуем согласно инструкции. Ломаем.

Первый фокус — точнее то, что менталисты притащили, чтобы использовать в качестве направляющего — треснул с отчетливым хрустом и я близко-близко увидела лицо «Рябого» — блестящее от пота, с расширенными зрачками и… рассмеялась бы, если бы могла.

Ха-ха-ха. Криворукие придурки.

После Бель-ле я начала понимать свою силу. Не обрела её — нет, но поняла, как перестать метаться и действовать хаотично.

…

— Почему Высшие работают «пятерками», леди Блау? Пять — это «звезда», и один Ведущий, который направляет процесс? — гнусавил Таджо, плавно перемещаясь по ковру от Бутча и обратно — ко мне, когда они вдвоем читали мне краткую лекцию по защите. — Потому что силы одного мага не хватает. Это доказанный факт — далеко не все формации и плетения, которые раньше мог удержать один маг — случаи описаны в Хрониках, сейчас может воспроизвести и «пятерка».

— Боевики предпочитают работать в связках «тройками» — низко прогудел Бутч. — Тройка мобильнее пятерки, и не так легко терять управление потоком.

— И традиционно, «круги» у боевиков всегда самые высокие, — добавил Шахрейн. — «Звезда» — это традиционное построение, это вы должны знать хорошо, леди, ведь и Целители, проводя сложные манипуляции предпочитают собирать круг.

Я кивнула. Обычно два Старший Целителя, три помощника и один Ведущий магистр, если случай был ну очень сложным.

— «Пятерками» работают менталисты, экзорцисты, правда при работе с Гранью уходит слишком много сил и они строят формации «пять по пять». «Звезда» дает силу, но у любой силы есть оборотная сторона — слабость, которая ее компенсирует. При сложении векторов сил, и объединении — все зависимы друг друга. Устойчивость и надежность системы определяется самым слабым звеном — ваша задача найти это слабое звено и выбить его первым.

Бутч шумно несогласно вздохнул.

— Выбить, — настойчиво повторил Таджо, — потому что вам могут не дать шансов.

— А если соберут круг? Для взлома?

Шахрейн подумал и отрицательно взмахнул кистью руки — кольца сверкнули на свету, описав полукруг.

— Преступления для того, чтобы такой способ был оправдан должны быть вопиющими…

— Обстоятельства экстренными, — добавил Бутч.

— … вам это не грозит сира.

— Но всё же, — я поерзала в кресле. — Если допустить такую возможность, просто допустить… взлом сознания при использовании круга — полной «звезды» менталистов, что мне делать?

— Молится, — прогнусавил Шахрейн.

— Шах! — одернул его Бутч.

— Если допустить, — Таджо сделал длинную паузу, — просто допустить возможность реализации настолько невероятного сценария, то в этом случае ваши шансы уменьшаются в десять раз. И действовать следует в два этапа.

…

— Этот должен выдержать, — дознаватель пошевелил носком сапога большой камень, видимо когда-то бывший частью …верхней плиты усыпальницы? — По крайней мере, удержит силу внутри и не даст ей рассеиваться. Это лучшее, из того, что можно найти здесь за пять мгновений, мы же не рассчитывали…

— Время, — оборвал подчиненного «Рябой». — Ломаем.

Я не могла пошевелиться, моргать только через раз — глаза уже начало резать, дышать — едва-едва, все что могла — это смотреть на этого псакова козла, призывая на его голову все кары Великого!

— Леди, — лицо «Рябого» приблизилось ко мне близко-близко, чтобы точно поймать взгляд. — Вы можете не верить мне, но… Я сожалею.

— Фокус!

Перед глазами вспыхнул свет, виски заломило от боли, мы с Рябым оказались в лабиринте.

Стены вверх — почти до хмурых серых небес, много отражений уходящих вдаль… много-много «Рябых»… и меня… как хорошо, что Бутч настоял на добавлении зеркалки… и это ощущение, которое я начала чувствовать только-только — что я — Хозяйка.

Никогда не была, а теперь — буду. Хозяйка по-крайней мере сама себе, и в своем внутреннем мире имею власть над любым, кто решил взломать границы.

— Зеркальный вариант? Реализовано как система кольца? Нет… что-то другое… лабиринт?

— Верно, — выдохнула я нежно в ответ на вопросы «Рябого». В лабиринте он стал почти симпатичным, почти — красивым. Выше, стройнее, мощнее, увереннее развернулись плечи… как забавно, что представления о себе у многих так часто расходятся с реальностью. — Ла-би-ринт, — и переместилась ему за спину — как учил Таджо, выстроив переход. Первый этап. Нужно заманить его глубже, так глубоко, чтобы он никогда не смог выбраться отсюда.

— Поймай меня, если сможешь….

Повороты, тупики, повороты, уровень за уровнем, зеркала. Остановки.

Погоня доставляла мне удовольствие, я гнала его привычным маршрутом, который не один раз прошли с Райдо, гнала туда, куда спрятала то, чем не могла управлять.

«Страх — блокирует возможности, — наставительно поучал меня Таджо. — Нужно убрать страх, спрятать, выберите место, поглубже, место, ключи и путь к которому вы найдете безошибочно, сира. Страх — убивает, так пусть он убивает с пользой…»

Я делала остановки, когда «Рябой» слишком сильно отставал в тупиках, и тщательно следила, чтобы преследовал. Гнал меня послушно, полностью уверенный в собственной силе. Только так я смогу обмануть его.

Поворот. Два. Три. Четыре. Мы — пришли.

Я уткнулась в тупик, и — развернулась к «загонщику».

Рябой сиял.

— Я бы сказал, что это просто великолепно леди…

Прозрачные кольца разворачивались бесшумно. Змей поднимался за его спиной, чуть покачиваясь…

— …и мне жаль ломать подобное совершенство, но мне нужен ключ. От вашего лабиринта. Чтобы получить доступ к памяти.

Змей поднялся выше и раздул капюшон — первый раз я была счастлива видеть его. Искренне.

— Ключ?

Я отрицательно покачала головой, затаив дыхание.

— Так и полагал. Сожалею, леди… — «Рябой» небрежно склонил голову, прощаясь со мной.

Змей раздул капюшон и открыл пасть …

— И я. Сожалею, — выдохнула тихо.

…и рухнул вниз.

* * *

Пять мгновений спустя, где-то на окраине Хали-бада

— Она не приходит в себя! Может снять стазис?

— Оставь, и плесни ещё, на кухне была вода! Быстро!

Слипшиеся ресницы пахли чаем. Что-то теплое стекало вниз по шее за воротник.

Двое на полу лихорадочно реанимировали «Рябого», у которого кровь шла из носа, то и дело ошибаясь в узлах целительских плетений.

— Он попал в ловушку?

— Какая ловушка! Она что — менталист, чтобы поймать его ментальную проекцию, не пори чушь!

— Он снова бьется в судорогах, — тело на полу изогнулось дугой, дальше обзор мне перекрыла черная форма и очередная порция — на этот раз практически ледяной воды — полилась с волос водопадом вниз по лицу.

— Она в сознании! Что ты с ним сделала? Отвечай!

Я медленно моргнула мокрыми ресницами.

Придурок. Стазис. Не могу говорить.

— А если убить девчонку? Старшего отпустит?

— Идиот, умрем все, если не достанем информацию, и это не решит проблему… Да зафиксируйте вы его уже! — рявкнул толстяк на двоих на полу. — Сними с нее плетения!

Стазис сняли щелчком.

— Отвечай!

— Я не знаю, как это произошло…

Удар по лицу был сильным — голова мотнулась в сторону. Я запомнила эту руку с кольцами.

— …я ничего не знаю…

— Не вздумай ударить ещё раз! Она нужна в сознании!

— Надо вытаскивать Ведущего!

— Как? Как ты вытащишь его, силы одного не хватит… кто знает, какая ловушка там ждет…

— Стационарная, — фыркнул коренастый дознаватель. — Девчонка не менталист и ничего не может сама…

— Вряд ли, Старший не влетел бы так!

— Расслабиться может каждый, — сквозь зубы процедил толстяк. — Постоянная бдительность, сколько раз можно повторять! Нужно опять собрать звезду. Без Ведущего, но на этот раз действовать сообща и ломать всем вместе. Это всего лишь девчонка!

Менталисты оглянулись на тело на полу — кровь из носа «Рябого» почти остановилась, глаза неподвижно смотрели в одну точку на потолке, и тут вспыхнул Вестник, заложил большой вираж и начал кружить над бессознательным менталистом. Послание поймали и распечатали.

— Новый приказ?

— Сюда идут?

Толстяк схлопнул сообщение и недовольно поджал губы.

— Приказ тот же — пути назад нет. Мы выйдет отсюда либо победителями, раскрывшими заговор опасной преступницы, — все посмотрели на мокрую меня, — либо … вы сами знаете, что ждет нас вместо награды. Я — Второй, и.о. Ведущего «звезды» и принимаю руководство на себя. Строим круг. Осуществляем взлом. У нас есть тридцать мгновений.

— Как мы объясним, что случилось с Ведущим?

— Сначала — информация, потом — решение. Нас прикроют. Ломаем.

— Нам нужен новый фокус на луч, — один из менталистов пошевелил носком сапога второй и растрескавшихся камней по кругу.

— Так принеси! Быстро! Быстро! Быстро!

* * *

Я — охотилась.

Как минимум трое из «звезды» послушно прошли за мной в лабиринт следом, двое, как обычно, держали остальных якорем.

Я не звала их. Они пришли сами. На мою территорию.

Первого поймала на втором уровне, когда разделила и запутала остальных — он забрался недалеко. И провела привычным маршрутом.

Второго приложила почти сразу — менталист был хорош, и шел за нами след-в-след.

Третий явно искал выход… безуспешно, судя по тому, что делал уже который круг. Его я провести не успела — «мой страх с раздутым капюшоном» явился сам, и я поняла, что время истекает — начинаю терять контроль.

«Сожалею» — я произнесла ещё ровно три раза.

Никогда не стоит ходить в гости незваными.

* * *

Я очнулась от легких хлопков по щекам, и от того, что могу шевелить руками — благословенна боль после стазиса, ведь движение означает — жизнь.

Тел на полу стало четыре, а стоявший передо мной менталист был бледен, как снег.

Я — улыбнулась.

Зрачки менталиста расширились настолько, что радужка цвета шоколада стала почти черной.

— Вас нужно уничтожить, — прошептал мне дознаватель. — Что вы такое?

Дверь хлопнула, пропуская троих внутрь.

Преторианцы.

Мне не нужно было спрашивать, кто те двое, кто вошел в комнату следом за последним менталистом из «звезды». И не нужно было проверять татуировки на руках.

Высокие настолько, что им пришлось наклонить головы в проеме. Белокожие, как жители пасмурной Столицы или бескрайнего Севера, где ясных дней не так много в оборот. Одетые по-южному — в простые наемничьи накидки и бурнусы, но край дорогой темной ткани с вышивкой, мелькал чуть ниже края накидки — таких высоких южан поищи, не сразу найдешь с кого снять одежду.

Они оценили положение тел на полу и просто перешагнули их, направляясь ко мне.

Преторианцы — личная гвардия императора и его семьи. Единственные подразделения, которые не входят в состав Легиона. В Смутные времена бунты были нередкими, не раз и не два шатался Золотой трон под венценосной задницей отпрыска императорской линии. Кланы тогда были совсем не теми, что сейчас. Подвиг безымянного Претора — сохранивший жизнь рода Фениксов, был воспет в Хрониках, как «образец высочайшей преданности». Претора, который принес личную клятву на крови одному единственному Фениксу, перерезав всех остальных претендентов на трон. Претору, который получив «печати» усмирил Столицу за полдекады. Претору, которого называли «кровавым». Именно с этого момента ведет отчет становление личной императорской Гвардии. В «преторианцы» отбирали лучших. В Управлении был даже выделен специальный отдел — для проверок раз в пару декад всех слуг в Запретном городе и — «преторианцев». Род Фениксов разрастался, восстанавливая былое величие — гвардия росла. В наше время действовало правило — один отпрыск — один Претор. После малого совершеннолетия каждый из Наследников получал в подарок живых игрушечных солдат, которые выполняли каждое слово.

Весь вопрос в том, чьи это игрушки? Эти двое — императорские? Нет, слишком высоко. Первого Наследника? Третьего? Или Второй «птички»? Справил ли четвертый Наследник малое совершеннолетие, я решительно не помнила.

— Господа…

— Гончие близко, идут след в след. Нужно уходить.

Голос «преторианца» был красивым. Низким, мужским и немного хриплым. В личную гвардию всегда отбирают лучшие экземпляры. Но это нисколько не приближало меня к разгадке — чьи они?

Второму Фениксу должны были запретить брать с собой «игрушки», ведь мальчик наказан. И это — оскорбление недоверием. Неужели все военные и маги южного предела хуже справятся с защитой Наместника, чем пара десятков солдат? Пусть и «элитных»?

— Уходим.

Плетения тишины прилетели первыми, чтобы молчала, и… плетения «мешка». Темнота опустила сверху, и меня подхватили чьи-то крепкие руки.

* * *

Южная резиденция Второго Феникса

— Некрасива, — жесткие длинные тренированные пальцы больно ухватили за подбородок и бесцеремонно покрутили мою голову из стороны в сторону, чуть запрокидывая назад. Как лошади. — Вопиюще. Некрасива. Какая… жалость.

Я опустила глаза вниз и осторожно подвигала челюстью. Губа болела. Его гребаное второе высочество брезгливо вытер пальцы о верхнюю накидку ханьфу и отступил на пару шагов.

— Вина! — скомандовал он властно.

Я старалась смотреть на пол и уже изучила все варианты орнамента плитки на полу в резиденции Наместника, расцветки мирийских ковров, и обувь каждого из присутствующих. Сапоги, тапочки, легкие матерчатые плетеные сандалеты — у слуг, которые скользили бесшумно, чуть замирая, перед тем, как сделать очередной шаг.

Сапоги, расшиты золотой нитью, с гербом рода Фениксов на верхней части голенища, ступали властно.

Обувь — значит всё очень плохо. Обувь — значит, ты на дне. Самом — дне. Либо валяешься, уткнувшись лицом вниз, на вонючей соломе, либо вынужден постоянно склонять голову и всё, что ты можешь видеть — это носы чужих сапог.

Когда мир сужается до расцветки ковров и орнамента на полу… всё очень, очень плохо.

— Почему все «породнившиеся» страшненькие? М-м-м?

— Есть исключения, и… цветку нужно время, чтобы распустится, не все бутоны одинаково красивы…

Феникс отмел аргумент слуги взмахом широкого рукава.

— Посмотри на моих бесполезных многочисленных и венценосных сестер, которых отец выставляет на торги… все как одна — некрасивы. Красивое чаще всего бесполезно, и служит только одной цели — услаждать красотой взор, питая чувство прекрасного, некрасивое — и то, что имеет ценность — полезно… Посмотри на себя… Будь ты хоть чуточку красив, тебя бы отправили в гарем евнухом…

Слуга склонился ещё ниже.

Я не поднимала головы, уставившись вниз. Рука у слуги Феникса тяжелая, и некоторые вещи я усваиваю с первого раза.

— Хоть немного нежной одухотворенности не помешало бы, — жесткие пальцы опять схватили мой подбородок и запрокинули голову вверх. — Посмотри… черты лица резкие, рот упрямо сжат, и даже сейчас… я чувствую гнев, но не страх… Северная птичка не боится… Все боятся… все… и даже ты… а это… не боится. Настолько глупа?

Голову запрокинули ещё выше, и я опустила ресницы, почти зажмурившись — смотреть в глаза нельзя, что за это бывает, мне объяснили наглядно.

— Нет. Пятнадцать зим. Может на Севере взрослеют быстрее? Кто твой Учитель, птичка? Кто тот мужчина, который расколотил маленькое сердечко вдребезги, — жесткий палец скользнул вдоль ключицы вниз, — кто? Предал? Продал? Кому ты должна быть благодарна, за то, что решила обрести собственную ценность? Женщины глупы, и довольствуются малым. Мало кому приходит в голову, — меня больно ткнули в висок, — развивать родовой дар, выбрать путь «стража грани» и… заключать помолвки за спиной Главы. Кто он, птичка? Кто твой Бог, перед которым ты до конца жизни должна ползать на коленях, за то, что он уничтожил тебя? И заставил захотеть обрести силу. Обрести собственную ценность…м-м-м?

Ковер мягко спружинил под сапогами — пару шагов назад.

— Женщины — неблагодарные существа. Не способные постичь своим маленьким мозгом, что те, кто любит их — или делает вид, что любит — ограничивают. Создают клетку. Из золота, шелков, кристаллов и драгоценностей. Но клетку. А те, кто не любят… те, кто причиняют боль — заставляют расти над собой. Сломаться или воскреснуть… И наша птичка выбрала первый путь. Как жаль, что не я сломал тебя.

Я сжала зубы, и подняла голову, встретившись взглядом с венценосной тварью.

— Как жаль… — Феникс улыбался. Широко и открыто, сожалеюще разведя руки в стороны. Золото вышивки полыхало так же ярко, как его глаза. Как будто их подсветили изнутри, или два золотых империала сияют на лице. — Не боится… смотри… на самом деле не боится…

— Глупый ребенок…

— Ты совсем не боишься смерти, птичка? Как будто ты так часто умирала… Это было бы интересно — фаворитка из «северных одаренных».

— Вы не можете позволить себе фаворитку из этого рода, сир. Вам не позволят…

— Не позволят, не позволят, не позволят! Я — Наследник, третий в Империи — третий по счету после небес, и мне — не позволят!

Двое, оставшихся в своем уме менталистов жались к тахте, чтобы случайно не помешать — Феникс откровенно бурно размахивал руками, и одному из дознавателей не повезло задеть локтем вазу, и тот сразу обернулся на грохот.

А я — почувствовала облегчение, когда взгляд сумасшедших золотых глаз перестал давить на меня.

В той жизни я не слишком много общалась со Вторым наследником императорской линии, но в этой… в этой жизни он был совершенно абсолютно решительно сумасшедшим. И мне не нужно подтверждение от Целителей душ, чтобы убедиться в своем диагнозе.

— Так, так, так… Приятно, когда в Управлении свои люди. Но эти люди должны оставаться полезными, чтобы оставаться «своими».

Феникс щелкнул пальцами и слуга с поклоном поднес шкатулку, которую тот начал нежно поглаживать пальцами.

— Можно совместить приятное с полезным, устроить урок и маленькое развлечение… на Юге так невыносимо скучно… Урок и развлечение, — повторил Феникс на распев. — А потом я задам один вопрос, маленькая птичка… Всего. Один. Вопрос. Ответить на который следует правильно.

Глава 22. Фатальный просчет. Часть 2

Южный предел, портальная Арка

Пара впереди — за два человека «до» в очереди — была странной.

Му наклонил голову набок и сделал шаг в сторону — едва заметно, чтобы видеть лучше, но тем уже с поклоном отдали документы и они синхронно шагнули в порт-круг.

Девушка — невысокая и очень худая, на его вкус — худосочная, в полном кади, как любят носить здесь — полностью покрытая голова, лицо, и даже прорезь для глаз узкая — только видеть. Местные тетушки по линии отца как-то поймали его на границе с гаремным садом и отпустили, только помучив вдоволь — надев кади на голову и заставив извиняться. В этой тряпке не видно ни шекка. Мужчина — парень — поправился он завистливо, был выше его на голову. Высок и худ, и тоже… в полном кади.

Только пустынные ортодоксы, следующие каждому штриху традиций, одеваются так, скрывая и лицо, и руки, и верхнюю свободную накидку белого цвета, и… Мужчина поклонился, и из-под кади сзади мелькнул длинный высокий хвост, украшенный цепочками.

Высший. И не из последних. Хотя это было ясно и по осанке. Те, кто не привык гнуть спину перед встречными — держат её ровно.

Девчонка — почему-то он для себя определил её так — двигалась угловато. Жалась к спутнику, который покровительственно держал её под руку, и даже прикрыл ладонью глаза, когда начался обратный отчет.

Три. Два. Один. Портальный круг полыхнул серебром, и пара исчезла. И только в последний момент Му сообразил, что же зацепило взгляд. Синий подол. Традиционный. Выглянувший из-под верхней белой накидки. Пошитый в лучших традициях. На такие он насмотрелся дома до одури.

Дома. На Севере. В Школе.

Своей очереди он дождался с трудом, заранее приготовив империалы — пять кружочков, потом, подумав, добавил ещё два — оставив себе столько же на расходы из личных денег. Отец не пришлет ему больше, но всегда можно поплакаться тетушкам.

Маг оказался сговорчивым, памятью обладал превосходной, и не увидел ничего зазорного, чтобы поделиться простой информаций.

В подорожных стояли два имени. Южный предел покидал господин Дан — Наставник, в сопровождении личной ученицы — госпожи Вайю Юстинии Блау.

— Уступаю леди, — ошеломленный Му взмахнул рукой, пропуская очередь, и… заторопился домой.

В Бель-ле он поедет завтра, скажет — не успел — и это правда, последний портал. Отец отправил его выказать соболезнования после Прорыва — нищая часть южной ветви семьи жила даже не в столице Юга, а в такой глухой дыре, что и развлечься нечем.

Сука, Блау! Он поймал суку Блау!

От перспектив закружилась голова.

Что? Сбежала! Наверняка сбежала! Все знают, что последний день Турнира завтра и участники обязаны присутствовать! Наставник? Три раза ха! К Наставникам так не прижимаются, даже касаться дозволено не всегда, пусть расскажут эту историю кому-то другому.

Он — Му — видел всё!

А если правда, по делу?

Му задумался и решительно тряхнул головой. По делу отправили бы с дуэньями и охраной, нет, здесь точно что-то нечисто.

Кому написать? Кому рассказать? Своим на Севере? Южанам? Отцу? Или сразу анонимно в Имперский Вестник…

Он уже видел заголовки завтрашних газет: «Вторая Наследница Блау теряет честь и репутацию», «Позор семьи и рода», «Нравы нашего молодого поколения», «Куда катится Империя»…

— Брат! Купи! Брат! — недалеко от площадки, где извозчики терпеливо ожидали клиентов — не каждый мог позволить содержать и обслуживать личный экипаж, напротив переносной лавки с побрякушками, которую держали местные туземцы — смуглые, с заплетенными в косы волосами и бубенчиками, толкалась, пританцовывая на месте, и чуть притопывая маленькой ножкой, рыжая пигалица ему по пояс.

— Братик! — Пигалица дергала за край нижней кирасы легионера — из простых, он мельком глянул на нашивки. И — контрактник, из тех, что приезжают на Юг подзаработать из других пределов.

— Потерпи, дадут деньги, куплю, потерпи… — устало басил легионер.

— Брат! Брат! Брат! — пигалица разревелась, и Му — поморщился.

Сестры такие капризные. И всегда не понимают, что денег — нет. Что империалы не падают с неба, что доход их рода очень скромный, а детей много. Что отцу приходится крутиться, думать, и не спать ночами. И что он получил бы хороший нагоняй за те семь империалов, которые сунул магу-портальщику.

— Бра-а-а-ат-и-и-ик!

— Сколько? — Он процедил сквозь зубы, поглядывая на вертушку на палочке, с ленточками, которую присмотрела пигалица — скажет больше осьмушки, он развернется и уйдет, сразу уйдет.

— Осьмь, господин, мелочь, но ручная работа, мать полночи сидела…

— На.

Рыжая не взяла. Плакать перестала сразу и таращилась на него, сунув палец в рот, да косилась на брата.

Правильно воспитана — его пигалицы схватили бы сразу, да ещё выдали бы, почему мало. Му палец в рот не клади.

— Подарок, — неохотно пояснил он усталому мужику. — У меня таких пятеро. Рыжих. И громких. Купола не работают, если орать начинают скопом.

Пигалица начала набирать воздух для крика, понимая, что вожделенная игрушка уплывает.

— Можно. Благодарить высокого сира. Правильно благодарить, — тяжелая ладонь заставила голову малышки наклониться, и, отдав полную честь, легионер пошел к извозчикам.

Рыжая обернулась. Улыбнулась. И… показала язык. Синий, а не розовый. Значит, оторва до этого уже раскрутила брата на сладости.

Точно, как мои.

Му не улыбнулся.

Из-за этой суки-Блау он уже несколько декад не видел сестер, и не увидит ещё долго — переходы дороги, и отец будет экономить деньги. Так достававшие его дома, стали такими необходимыми тут. Без него совсем отобьются от рук.

И Школа. Всем учиться несколько классов. Сдай он Блау…

Му сжал губы.

Сдай он Блау, отыграются на них. И кто знает как сильнее, чем ему досталось, потому что он неправильно выбрал сторону. Пусть не сама «сука», но прихвостни и друзья. И отец писал — весь предел в курсе, что род Блау вырос на одного члена — его принял алтарь, и что этот говнюк тоже пойдет в Школу.

Пальцы чесались нестерпимо — сложить плетения, отправить Вестник, и завтра весь Северный предел будет обсуждать Блау, но… узнают, найдут, и у клана опять будут проблемы с деньгами.

Он — использует эту суку. Даже такая дрянь может приносить пользу. При мысли о том, что ему будут должны — Му взбодрился и щелкнул кольцами.

Первый Вестник — мажору Тиру, который возомнил себя хозяином всего Севера и даже по Школе ходит, как будто по родовому поместью. Он же Ведущий команды? Ведущий, и должен блюсти честь участниц…

…если осталось, что блюсти.

Му хихикнул.

А Второй — дознавателю. Тому, кто чавкал смолкой и проводил с ним разъяснительную беседу, о том, насколько нежелательно даже смотреть в сторону Блау, если только не хочется попасть под пристальное внимание менталистов.

Иметь в должниках Тиров и оказать услугу Управлению — не плохо. Отец непременно похвалит его. Должен. А когда похвалит, он намекнет, что двух декадное содержание в его случае меньше того, что должен иметь молодой Наследник.

Империалы тоскливо звякнули в кармане.

Му пошевелил пальцами, прикинул свои расходы, и выплел ещё один Вестник. С просьбой наследнику Тиров вернуть золотые, потраченные на получение информации.

Ровно пятнадцать штук.

Южная предел, окраина Хали-бада

Каро не сиделось на месте. Мешал шум за окном — и он бросил купол, сорвался с места и лично опустил вниз то жалкое подобие, кое здесь выполняло роль штор в приличном доме. До этого ему было душно — и он расстегнул форму на дозволенные по регламенту верхние две застежки — не более, и велел легионерам открыть окно.

Когда распахнули створки, появился шум, запахи… мерзкие запахи, живущей своей жизнью, улицы лавочников.

Он сел за стол, поправил лежащие перед ним пергаментные листы, развернул тушницу, подвинул ближе кисти и… поморщился.

Тишина — да, купол её обеспечивал, но он-то знал, что окно распахнуто, а раз распахнуто, там улица, а раз улица, там шум, а раз шум — это будет раздражать, а если он будет раздражаться, может потерять концентрацию, а если он потеряет концентрацию…

Каро усилием воли вернул лицу состояние «камня», которое давно и усердно копировал у Ведущего, и оборвал мешанину мыслей.

Ему важно сосредоточиться на допросе. Важно сосредоточиться на допросе. Важно…

…потому что они его оставили одного!!!

Сначала ушли Наставник Ашту и Малыш Сяо, потом следом, сбросив все обязанности руководить на Райдо, а выполнять всю грязную работу — как всегда! — на него, ушел сир Таджо. Лидо как всегда пропадал в Госпитале. Райдо… Райдо вообще даже не пытался сделать вид, что ему важно то, что они делают. Этот…этот… «старший по звезде» просто хлопнул его по плечу, бросил на стол дополнительное кольцо проверки, на случай выхода из строя личного, и… удалился.

«Вернусь, проверю».

Проверю? Проверю?! Сначала всю работу скидывают на него одного, а потом — проверю?! Может он тоже хотел сейчас быть на Трибунах вместо Малыша, а должен торчать здесь…

У двери громко кашлянули. Охранник-легионер, который запускал — по-одному, тех, с кого требовалось снять показания, напоминал, что работы ещё много. Так же, как кашлял, когда он открывал окно и устанавливал внешний купол. И так же, как тогда, Каро просто проигнорировал его — если дознаватель Столичного управления считает нужным взять паузу, значит это необходимо, и не какому-то легионеру указывать ему, что нужно делать…

…нет, ну как они могли бросить его одного!

— Кхм-кхм-кхм…

— Заводи! — Каро ещё раз переложил бесполезный пергамент на столе и подровнял.

Двенадцать человек. Семь из них уже стали семью листами в соседней стопке, под которым он поставил росчерк. Протоколы допросов ещё пяти были уже готовы — осталось проверить ментально и завизировать, тупая работа, но которая отнимает столько времени! Разве он для этого учился в Академии десять зим, проходил практику, и теперь был на побегушках у всех в звезде, кроме Малыша?

Единственное, что утешало — информация. Райдо — обещал. Слово он давал неохотно, как всегда — насмешливо цедил сквозь зубы, но если дал — сдержит, это знали все. Слово прислать Вестник, как только появится проверенная информация о леди.

Пятый. Четвертый. Третий. Второй.

Каро работал привычно, врут те, кто говорит, что монотонная работа успокаивает — выматывает.

Стазис — фокус — взлом — считка — свободен. Ещё один пергамент из левой пачки падает в правую. Короткий росчерк тушью и останется только слить записи — точно по протоколу для проверок такого уровня.

Вестник от Райдо прилетел, когда охранник ждал приказа — и Каро дал отмашку — пождать. Пять мгновений.

Перечитал послание дважды. Схлопнул и… ещё пять мгновений осоловело пялился на стену напротив — комната нуждалась в ремонте, и наискосок, сверху вниз, змеилась длинная уродливая трещина, такая же уродливая, как и то, что он только что прочитал.

Спасать леди!

— Ахаахаха… — Каро засмеялся сипло, захлебываясь, перед носом появился стакан воды, и он жадно выпил, за три глотка.

Он — легковерный придурок, идиот, тупица, собирался… спасать… леди! А кто сказал, что леди в спасении нуждается? Кто сказал? Если только Райдо не решил поиздеваться над ним…

— Заводи последнего, — откашлявшись скомандовал он охраннику.

Райдо писал коротко, но доходчиво — леди ждет формальный допрос, вопрос по ингредиентам решен с домашним Наставником… когда леди соизволит оказаться в зоне доступа. Потому что не далее как двадцать мгновений назад, леди покинула Южный предел, пройдя последним порталом. В сопровождении… лица мужского пола. По косвенным признакам и мнению очевидцев, и поведению сиры, одна из первых версий — в сопровождении Наставника, возлюбленного или жениха… без охраны или дуэний.

Возлюбленного! Жениха!

— Господин! Кровь! — голос охранника звучал встревожено — Каро мотнул головой, фокусируя зрение — последний из лавочников-алхимиков, в захудалом ханьфу, видимо торговые дела идут совсем плохо — просто свесил голову на грудь, уже заляпанную красным.

Ментально передавил.

«Живой, через пару мгновений придет в себя» — проверил он и выдохнул. Только такой пометки об отсутствии контроля ему в личном деле не хватало.

Охранники забрали последнего несчастного на сегодня, и Каро, оставшись один, распахнул окна настежь, снял купол и высунулся наружу. Жадно вдыхая горячий воздух, пропахший запахами выпечки, металла, благовоний и пота. Гомон оглушал — в этой части квартала Ратуша разорилась на артефакты — и по верхним крышам сеткой — с края на край, по узким улочкам, тянулась полоса тени — торговля приносит империалы городу. Ашту рассказывал, что если есть доступ и артефакт, можно пройти верхним городом — по крышам, правда только туда, где проложен путь, но все равно значительно сократив дорогу, и что ночной Хали-бад прекрасен, южное небо стоит того, чтобы промчаться под звездами по крышам.

Сяо тогда беззастенчиво напросился — и Ашту обещал показать, если будет время. Ему тоже хотелось, но… он промолчал. То, что Бутч больше благоволит к Малышу и всегда выбирает этого Младшего, чтобы натаскивать, в пару — видела вся звезда. Его брал Лидо. Жалел. Но поскольку Тиль подвизался по теме целительства, то всегда выбирал «грязные» случаи, когда надо допрашивать кого-то в Госпитале, кого недавно собирали по частям… Пахло эликсирами, очищающими, ингредиентами, кровью…

Отвратительно.

Каро сморщил нос.

Из окна пахло иначе, но тоже — преотвратно. И… успокаивающе. Потому что слишком напоминало дом на окраине торгового круга, где он вырос. Когда у матери не было денег, заряжать стационарные артефакты они отдавали в последнюю очередь. В такие декады он не высыпался — лавочники встают раньше зари, пекарская лавка недалеко, на углу, вообще работала всю ночь. Шум мешал спать. Он терял концентрацию и клевал носом на лекциях, делал ошибки и получал взыскание за взысканием от магистров.

Но сейчас — запах и шум радовал. Радовал, потому что худшее уже было — он смог, он выбрался из нищеты, он дознаватель, он получил звезду, и все прошлое, кажется подернутым неясной дымкой. Не всегда всё так плохо, как кажется.

Райдо не сказал — информация проверена, написал — требует проверки, по косвенным признакам. Почему он вообще решил, что воспитанная леди Блау может совершить подобное? Разрушить собственную репутацию в одно мгновение? Они находились рядом долго — на Севере, и он не заметил, чтобы леди выделяла кого-то, демонстрируя особо теплые чувства, а девушки не могут скрывать такое, точнее…

Щеки Каро немного потеплели.

Он был уверен, что она выделяла — его. Скромно. Исподволь. Ровно настолько, насколько позволяли приличия и деликатность, но — выделяла. Они были вместе в храме, в горах, леди применила целительские плетения, потому что не могла позволить ему — болеть, и…

Вестник расцвел в воздухе с яркой вспышкой — Райдо, и Каро вскрывал послание почти полностью успокоенным.

Шлюхи! Все они одинаковые, все! Им подавай — статус, наследников, империалы, дом в Столице, дядю Магистра… все-все-все… продажные, властолюбивые, корыстные…

Каро схлопнул вестник, и перебирал в памяти тех, кто дал ему отворот — «слишком бедный, недостаточно родовитый, ничего из себя не представляет, девчачье имя, мало силы…». Лица тех, кто нравился ему, но кому никогда не нравился он — насмешливые, презрительные, сочувствующие — проносились в голове. Эти воспоминания первые, которые он убрал под замок, когда стал членом звезды.

Вероятность девять из десяти. Леди Блау сбежала с Юга. Путь отследили. С… возлюбленным.

И она — такая же! Такая же, как все! Он думал, она видит в нем человека, он думал… видел… чувствовал, что она — другая! Что она не смотрит на него, как на бывшего отброса из нищего квартала, как на дознавателя — она смотрела иначе, они даже пили вместе…

Такая же.

Все они такие же. Продажные сиры, которые не видят души. Твари, которым нужно только одно — империалы, и сила, которая дает статус.

Райдо не написал — кто, только — «вероятно, Третий Наследник одного из Южных родов. Проверяем».

Третий. Наследник. Конечно.

Конечно, ведь, если у тебя нет родового поместья, усыпальницы, алтаря, и вереницы предков на родовом гобелене — тебя нельзя любить. Ты — ничтожество.

Он докажет ей.

Что он — не ничтожество, не пустое место.

Докажет им всем.

А Таджо и Бутч…

Каро на мгновение замер, сцепив пальцы в замок, но потом решительно мотнул головой — «виноваты сами».

Он приходил к ним и честно рассказал о предложении. Бутч виноват сам, что предпочитает Сяо. А Таджо… иногда ему казалось, что его просто терпят в «звезде».

Виноваты — сами.

Вестник Ведущему чужой «звезды» Каро выплел быстро, чтобы не передумать, там было только одно слово — «согласен». Взамен ему обещали свою пятерку через несколько зим и статус Ведущего. Ашту пытался объяснить отношение к таким «перебежчикам» в Управе, но ему не привыкать.

Послание не дошло — вернулось.

Работают с глушилками?

Тогда он перенастроил на Второго по рангу — «заменяющего» — и, передумав — Ведущий часто работает в связке с самым сильным менталистом, тогда глушат обоих — отправил одному из Младших менталистов. И принялся ждать ответ.

Пути назад больше нет.

* * *

Южная предел, резиденция Наместника

Вопрос, ответить на который следует правильно. Когда сдохнет его гребаное высочество?

Феникс нежно постукивал кончиками пальцев по лакированной крышке коробочки. Двое, оставшихся в своем уме менталистов, жались к тахте, у дальнего алькова, стараясь держаться на дистанции.

— Даже взломать девчонку не смогли… на что вы тогда годны?

— Позвольте, господин, сомневаюсь, что другая звезда справилась бы лучше… уровень защиты слишком хорош. Клан Блау перекупил кого-то из менталистов…

— Перекупил? Чтобы поставить защиту и нарушил правила? Кто помогал девчонке возводить лабиринт? — Первый раз в голосе Феникса мелькнули нотки интереса. — Имя?

— Мы не нашли печати Мастера в защите госпожи. Нет никаких зацепок, хотя такая работа всегда оставляет шлейф или брешь, — менталист сглотнул. — Нам просто нужно больше времени на изучение… и потом контракт, клятву о неразглашении никто не отменял…

— Ещё больше времени? Хотя я бы тоже не болтал о специалисте такого уровня, но… — Феникс развернулся к дознавателям, — …это — неприятно. Что мастера какого-то провинциального клана превосходят … столичных менталистов, оказавшихся абсолютно бесполезными…

— Нам нужно просто больше времени, господин, и вам нужны свои люди в Управлении…

Вестники — пара, один следом за другим — первый полыхнул серебром — из Управления, второй — от частного лица, вспыхнули перед молодым дознавателем, который пытался держаться на равных.

— Так, так, так… принять! — Феникс легко пошевелил пальцами — в сторону личного слуги, и послания были вскрыты, и прочитаны в его присутствии.

Я напрягала слух, но слуга передал слишком тихо — у гребаной птички только чуть дернулась бровь вверх.

— Значит, уже ищут… надо избавляться от… нитей, ничего нового, а вот то, что на ловца и зверь бежит…

— Глушим, господин? — уточнил слуга.

— Нет, — Феникс бросил на меня короткий взгляд. — Уровень ищейки?

— Младший, — выдал слуга без запинки. — Потенциал оценивается, как крайне высокий, но…

— Взломать сможет?

— Господин не думаю…

— Отправить ответный вестник, с координатами и приказом — пусть менталиста проведут верхними тропами и встретят. Быстро! Если одна звезда оказалась бесполезной, дадим шанс… принести пользу. Вина! Вино позволяет скрасить ожидание…и… непременно предложите леди!

Менталист? У Феникса не только «звезда» Рябого? Есть ещё? Куда, псаки вас побери, смотрит Управление?

Слуга выполнил указание в точности — рядом со мной поставили маленький столик, поднос и один бокал, к которому я не притронулась. Просто не смогла.

Указания снять частичный стазис Феникс слуге не дал.

* * *

Окраина Хали-бада

Легионер повел плечом — этот столичный дознавательский хлюст с «девчачьим» именем и прилизанными волосами его достал. Мало того, что вел себя, как… последняя тварь, воротил нос, так ещё и почти сшиб его, торопясь на выход. Тощий низкорослик, как все «черные», ну… или почти все, поправился он, подумав.

А ещё говорят — провинция, вот столица, там — воспитание, сказал бы он, у кого воспитание… или ещё лучше показал бы.

Комнату после дознавателя пришлось проветривать — сколько работал с ищейками, вечно выкидывают плетения. Он распахнул окна настежь и помахал руками, разгоняя дым, которого в комнате не становилось меньше.

Откуда?

Тлело под столом. Тщательно задвинутая в угол и не слишком хорошо потушенная корзина для мусора.

Пергамент сгорел в пыль, превратившись в серый пепел, какой-то кусок шелковой ленты и…

— Ох, — он натянул рукав пониже, и второй раз взял аккуратнее, чтобы снова не обжечь пальцы. Обуглившаяся коробочка по краям почернела, но надпись виднелась отчетливо — «Помазка для волос».

Вот мужики поржут, когда он расскажет историю вечером в казарме — как столичного черненького прилизанного хлюста, видать бросила краля… то-то он последнего лавочника так приложил, можно подумать не понял никто…

Помазку он открыл и вздохнул — тоскливо, и сильно обуглилось, и мази оставалось на донышке. Была бы полная, он бы оттер, почистил, и преподнес бы вечером той пышногрудой служаночке, которая нет-нет, да и проходит мимо казарм, хотя дорога на рынок идет кружным путем. До аванса ещё декада, так глядишь и уведет кто. Жаль.

Но история занятная. Легионер прицокнул языком от удовольствия — рассказ о несчастном менталисте в его голове уже начал обрастать подробностями, и отлично подойдет, чтобы скоротать вечер.

* * *

Южная предел, резиденция Наместника

— Вина, — наследник щелкнул пальцами.

— «Пара» миновала портал, господин, — сообщил слуга. — Первые координаты настроены на ближайшую арку столичного, оттуда можно отбыть в любом направлении. Записка об отбытии «возлюбленных» получена.

— Прекрасно. Пусть ищут во всех пределах Империи, — Феникс сделал глоток вина и повернулся ко мне. — Я знаю, что в голове у маленькой некрасивой птички… «меня ищут и меня найдут», — он рассмеялся. — Не найдут. Никогда. Ведь юная госпожа запятнала честь рода, и… сбежала с возлюбленным, — хохот стал громче.

— С женихом, если позволит господин, — поправил слуга. — Но дознаватели уже работают на месте.

— После северного инцидента ищейки стали расторопнее, — протянул Феникс с неудовольствием и бросил выразительный взгляд на парочку дознавателей, которые старательно пытались слиться с интерьером. — Так даже лучше… леди, испугавшись тяжести совершенных деяний и опасаясь возмездия, решила покинуть предел… сбежав вместе с возлюбленным.

Возлюбленным? Он в своем уме?

— Да, это прекрасно!

Слуга послушно кивнул.

— Оставить все как есть… просто великолепно.

Я удивилась настолько, что приоткрыла глаза — два золотых холодных империала напротив рассматривала меня беспристрастно, как экспонат в музее. Рукава домашнего ханьфу Феникса были приподняты, обнажая тонкие запястья, по которым вверх поднимались татуировки, бокалом вина он мерно покачивал из стороны в сторону — туда-сюда, туда-сюда.

— История, достойная менестрелей! Тайная помолвка! Южанин и северянка, третий наследник и вторая наследница! История несчастной любви… Глава рода Дан решил разорвать помолвку и уже подал прошение в канцелярию Запретного города, — глоток вина, — ах, птичка не знала?

Я моргнула — не знала.

— Возлюбленные просто не могли пережить разлуку, и… решили нарушить волю Главы. Сбежали. Чтобы быть вместе. Но путь был полон смертельных опасностей…

«Пара прошла портал» — значит, меня будут искать за пределами Хали-бада? Но ладно я… но Иссихар, на Юге он дома, и как кто-то сможет поверить, что Дан сбежал во имя любви? Такой псаковой чуши, я не слышала давно — и приободрилась. Его — точно будут искать, а вместе с ним и меня, если только…

— …и вся имперская конница, и вся имперская рать… не сможет леди, не сможет леди, не сможет леди догнать.

…если только Иссихар жив. От этого сумасшедшего можно ожидать чего угодно.

Феникс декламировал переделанные части песни с выражением, покачивая в такт бокалом вина. Судя по тому, что выражение лица слуги не дрогнуло и не изменилось ни на миг — поведение Второго императорского наследника было… привычным? Они там совсем с плетений съехали?

Вот по кому плачет столичный театр — ему бы в чтецы, или актеры… сцена потеряла так много… но слишком много пафоса… переигрывает…

— Я могу расторгнуть помолвку, птичка. Могу найти наследника столичного рода — одного из патрициев, и ты перестанешь носить эти провинциальные тряпки. Все дома столицы распахнут перед тобой свои двери — лучшие театры, выезды, развлечения, драгоценности… все, что пожелаешь. Все это могу дать тебе я, и больше не придется прозябать на этом диком Севере, вдали от цивилизованной жизни… или… мы можем пойти более неприятным путем, если ты откажешься отвечать на вопросы… откажешься? Нет?

Венценосный идиот, который пока не задал ни одного внятного вопроса, наконец замолчал.

После тяжелых блокираторов руки затекли, но хвала Богам, «птичка» так уверен в собственной защите и неуязвимости. Мне нужно всего пять мгновений, чтобы сняли стазис. Или семь, если придется отвлекать внимание. Разве я так много прошу, Великий?

Ждать пришлось недолго — мгновений двадцать, но мне казалось, прошла не одна жизнь. Я — думала, думала, думала. Второй Наследник — работал. Как бы странно это не выглядело — отвечал на Вестники, визировал свитки, изучал карты, настолько расслабленно, как будто был один. Обращая на нас меньше внимания, чем на мебель, или просто не считая за людей.

Пока преторианцы не сменились — тройка на тройку, дверь открылась, пропуская внутрь нового дознавателя.

Застегнутый на все пуговицы, с сияющим дознавательским значком на лацкане, взволнованный, но старательно пытающийся казаться спокойным — слишком сильно сжал губы, с тщательно уложенными, блестящими волосами, зашел…

…Каро.

* * *

Южный предел, Халибадская резиденция дома Тиров

— Если Глава не счел нужным поставить вас в известность…

— Кто?!!! — взревел Аксель, родовая сила вспыхнула вокруг кулаков темным живым облаком и Бутч поморщившись, сделал шаг вперед, чтобы плавно и быстро иметь возможность двинуться по косой дуге защиты к Шахрейну. Сяо и сир Тир — дружно сделали шаг назад. — Кто. Этот. Псаков. Жених!!!

Кантор — устранился. Неторопливо сдувал косую челку со лба, демонстративно баюкал поврежденную руку и даже вышел из-за стола, оставив кресло Главы — пустым. Откровенно показывая, что у него достаточно ума, чтобы не вставать между Наследником Блау, который задался целью выбить информацию из менталистов, и дознавателями, которые эту информацию давать Наследнику не желали.

Хотя для него лично, всё уже стало предельно ясно. Сбежала, но Блау — выкрутится. Непременно, приземлиться на четыре лапы, перекувыркнувшись в прыжке, выйдет сухой из воды и… вернет ему, видит Мара, вернет пятнадцать империалов, которые он выложил чудаку Му.

Быть Ведущим команды на Турнире оказалось неожиданно дорого.

— Если Глава не счел нужным… — снова начал Таджо Шахрейн.

— Кто-о-о?!!!

Ведущий «звезды» двинул пальцами — и дальше Наследник Блау орал беззвучно.

Мара благослови изобретателя «куполов тишины».

— Вина? — спокойно спросил Тир здоровяка — этот дознаватель — высокий, широкоплечий, нравился ему больше других. Точнее, ему не нравился никто из менталистов — особенно тот, кто заставил его почувствовать какого это — не иметь собственной воли, поставил на колени перед всем классом, практически в первый день в новой Школе, когда так важно обозначить позицию в иерархии…

Кому он врет?

Этого конкретного менталиста — высокомерно-замороженного, с породистым лицом линии столичных Таджо он почти любил. Чувство ненависти внутри вспыхивало, как костер и гасло — отец всегда требовал точно отслеживать собственные эмоциональные состояния. Глава не может позволить себе слабость. Глава не может позволить себе отсутствие информации, в том числе и о себе самом.

Поэтому он наслаждался — и ненавидел. Чувство унижения, когда тебя — будущего наследника Тиров ставят на колени, было настолько всеобъемлющим, что ему пришлось — благодарить. Сцепив зубы, прокручивать этот момент в классе в памяти и записи столько раз, сколько потребовалось, чтобы снять эмоциональный заряд и принять решение — «мог ли предотвратить?». И получить на этот вопрос ответ — «да».

Мог. Просчитался. Не учел.

Он — Тир — не учел. И цена вопроса на этот раз — гордость и репутация, хвала Маре — его, а не Клана.

— Благодарю, — отрицательно кивнул здоровяк.

Все звали его по кличке — «Бутч». Он не понимал. Как можно, будучи Главой — он осторожно покосился вбок, оценивая смуглость кожи и шрамы на шее, которые едва-едва выступали над форменным воротником — позволять называть себя кличкой. Как райхарца. Как собаку. Презрев имя рода. Ашту — не самый сильный, и малочисленный род, но — род.

Если верить донесениям отца, Ашту сложил полномочия и провел ритуал передачи силы, но при этом не перестал быть Главой. Бывших Глав не бывает.

Высокомерие.

Тир с неудовольствием отметил, как внутри заворочалось чувство сопричастности. Ашту нравился ему ещё и потому, что был — равен… в отличие от этого столичного побочного отпрыска…

Под куполом тишины продолжали ругаться. Точнее — Наследник Блау рубил ладонью, а Ведущий спокойно и невозмутимо пережидал вспышку.

Блау такие эмоциональные.

Слабость Наследника рода Блау — очевидна. Слабость, которая является силой. Иногда он завидовал. Свободе. Возможности открыто выражать собственные эмоции, не думая о последствиях. Отсутствию необходимости просчитывать всё на несколько шагов вперед.

Тир ни на миг не сомневался — случись что, и нужно будет поднимать защиту дома. Он видел сира Акселя в Керне. Этот вызовет шекков, и ни на мгновение не задумается, что будет с теми родами, которые прибыли в Хали-бад на Турнир, как отреагируют дознаватели, сработает ли линия защиты Хали-бада — ведь не сработала же тогда в Керне. И кто будет разгребать последствия.

Вайю такая же. Безмозглая отчасти. Совершенно неуравновешенная, если считает, что права. Прущая напролом. Манящая.

Очень привлекательная. В той свободе, которую могла себе позволить она, и не мог — он. Наследнику следует отслеживать и анализировать собственные эмоции, чтобы держать их под контролем. Поэтому он давно разобрался, чем его привлекает Блау. Тем, что нет у него самого. И — никогда не будет.

Могла ли она сбежать? Вполне. Написать записку? Да. Если…

Он крутнул бокал с вином в руках.

Если.

Если она действительно влюбилась.

— Вы… — Наследник Блау сбросил купол тишины и агрессивно развернулся к Бутчу. — Вы единственный, кому вроде не наплевать. Моя сестра. Вы знаете, что такое — сестра? Я просто хочу найти её и убедиться, что она в безопасности!

Здоровяк рядом вздохнул.

Тир — поморщился.

Блау почти … кричал. Недопустимо. Так повышать голос и настолько терять контроль. Нужно будет спросить отца — ему кажется — или Наследник становится все нестабильнее с каждой зимой? В прошлый сезон в Столице сир Аксель контролировал себя лучше. Хуже эмоционального наследника союзного клана может быть только эмоциональный наследник, который настолько… теряет контроль над ситуацией. Хотя, если бы отец не сказал ему, что помолвил Эблиэсс… он прокрутил эту мысль голову пару раз… нет. Так действовать он бы не стал.

— Рейна Корай перешла за Грань! Мою сестру, которая каким-то образом просто пропала с псаковой Арены, полной Высших и менталистов, обвиняют в…

— Никто не обвиняет, — спокойно возразил Таджо.

— Вы вызвали на допрос.

— Формальный. Управлению просто нужно подтвердить полученную информацию — Наставник сиры Блау, уже официально проинформировал, что ингредиенты закупались по его указанию, что обязанности Мастера на Юге возложены на личного ученика мастера-алхимика Ву, переданы, чтобы не было пропусков в программе. Что на текущий момент сира проходит яды и противоядия, и выполняет практическую работу… — Таджо щелкнул пальцами, вспоминая.

— На живом материале, — глухо пробасил рядом здоровяк. — Наставник госпожи прислал официальное письмо. Разрешение на опыты подтверждено клановой печатью. Объект… не пострадал.

— Яванти, — щелкнул пальцами Таджо, вспомнив. — Целители подтвердили минимально допустимую дозу наличия яда в организме. С программой практики все в порядке. Допрос — просто формальность!

«Эти алхимики — совершенно сумасшедшие» — отметил про себя Тир.

Испытывать яд на вассалах, пусть и слугах… давая возможность неопытной… Доверил бы он жизнь своего вассала Блау, как алхимику? Не сейчас.

И потом, вопрос — кто знал о такой программе практики Блау, если не знал даже он, и так грамотно воспользовался информацией в нужный момент, когда отравили Старшую гарема Кораев? Вот на этот вопрос он бы хотел знать ответ. Блау — такие Блау. Даже если бросить в источник, выйдет сухой из воды.

— Формальность? Формальность?! Моя сестра про-па-ла!

«Сбежала» — поправил про себя Тир. Он бы тоже сбежал, имея возможность и такую… сумасшедшую семью.

— Ашту. — Голос Наследника Блау внезапно выцвел, потеряв все эмоции — и… здоровяк рядом напряженно выпрямился, потому что сир Аксель развернулся прямо к нему.

Молчаливый диалог был напряженным. Глаза в глаза — несколько мгновений, и худой младший из менталистов — будущий родич Ву, даже перестал хрустеть печеньем, открыв рот — просто наблюдая за дуэлью взглядов.

— Ашту.

— Кто жених? — выдал здоровяк, после длинного выдоха, обращаясь прямо к Таджо.

— Адриен, пока Главы не сделали эту информацию открытой, ты сам знаешь…

Здоровяк переступил с ноги на ногу и сдвинул брови.

— Кто жених?

— Адриен, не заставляй меня… ты знаешь правила…

— Кто. Жених. Шахрейн.

— Успокойся, Адриен.

— Успокойся? — прогудел здоровяк тихо. — Успокойся.

«Ошибка. Какая ошибка» — пронеслось в голове у Тира, когда сир Аксель плавно сдвинулся в сторону, и теперь они с менталистом Ашту стояли почти плечом к плечу, против… Таджо.

— Кто жених? — надавил менталист.

— Кто?! — рявкнул наследник Блау.

— Успокоились, оба. Главы родов одобрили и в курсе, помолвка завизирована Запретным городом…

— Ты сказал — успокойся, — медленно прогудел Ашту. — Кто?

— Адриен!

— Или ты скажешь, Шахрейн, или…

Тир медленно отодвинулся назад и провел кольцами защиты по рукаву.

— Дан.

— Кто?

— Который из Данов, — быстро спросил дознаватель.

— Третий Дан. Военная алхимия. Иссихар Дан.

— Извращенец Дан? — голос наследника Блау дрогнул на самой верхней ноте.

— Выродок? — удивление в голосе Ашту было почти осязаемым.

— Дан, — терпеливо о очень твердо повторил Таджо.

— Псаков. Извращенец. Дан — жених моей сестры? Дядя отдал мою сестру извращенцу?!!!

— Сир Аксель!

— Луций! — это было последнее, что проревел Наследник Блау, когда на него рухнул купол тишины.

— Выродок, — ошеломленно повторил Ашту. — Данов выродок, который знает весь наш предел — жених? Они сошли с ума, Шах?

Таджо неопределенно и осторожно обозначил пожатие плечами — ни да, ни нет.

Тир вздохнул и осторожно пристроил свой полупустой бокал на краешек стола. Ему повезло, что кабинет обставляли по вкусу отца — тот считал, что вкус вина идеально оттеняет привкус чеканного медного металла.

Ободок идеально круглого недавно бокала изменил форму. При желании сверху можно было рассмотреть четкие отпечатки пальцев.

* * *

Южный предел, резиденция Наместника

— Л-л-леди…

— Приветствие его высочеству, — церемонно поправил слуга. И бледный Каро, с расширенными глазами неловко поклонился — неправильно, так приветствуют Глав и сиров — и тут же получил плетениями. — На колени.

Пока Феникс разразился сентенцией о том, как распущено молодое поколение, и что видимо Управление совершенно не уделяет внимания вопросам воспитания… я — лихорадочно думала.

Если Каро — здесь, значит Таджо недалеко, и вся звезда, но даже им не сунуться в резиденцию без официальной причины — иначе полетят нашивки и головы. Мало того, что Наместник — Второй Наследник… Великий, храни их, надеюсь эти идиоты хотя бы прикрыли задницы…

— Ваша задача очень проста, — начал объяснять слуга, — вы здесь, значит, полностью приняли условия… — но его снова перебил Феникс.

— Как вы понимаете, мне требуется замена. Вы взламываете «птичку», — он махнул в мою сторону, — приносите клятву, и мы начинаем опекать вас так, как выпестовали уже не одну «звезду». Некоторых мы ведем ещё с Академии… упущение, что мы не заметили такого многообещающего кандидата…

— Упущение, — эхом отозвался слуга.

— Фатальный просчет.

— Просчет, господин, слуга заслуживает наказания, — склонил слуга голову.

Каро, так и стоящий на коленях — бледнее снега, стал почти серым.

На что подписался этот идиот? Какие условия? Если б я могла — взвыла бы. Никогда, ни в одной жизни — ни в этой, ни в следующих, нельзя верить Фениксам!

— А чтобы простимулировать… активность… нужен наглядный урок. — От бесполезных вещей следует избавляться, — Феникс скользнул пальцами по лакированным бокам шкатулки, короткий импульс силы — крышка нежно щелкает, и черная коробочка с кисточками покачивается на свету.

«Артефакт для управления пустыми!». Он — у Феникса, Великий!

— Господин, вы обещали… Мара тому свидетель… вы дали слово, в обмен на печати… мы принесли клятву… — один из дознавателей пятился, задев тахту, и просто рухнул на задницу, через бортик, и пополз, к дальней стене, быстро — быстро перебирая ногами, пока один из преторианцев не перегородил ему путь на выход.

— Мы ещё можем быть полезны, господин, очень полезны, — у второго менталиста из звезды Рябого внутреннего мужества было больше — тот не двинулся с места, внимательно наблюдая за Фениксом. — Мы не смогли взломать защиту сиры всей пятеркой, один дознаватель не справится, мы можем помочь!!!

— Убейте их, — скомандовал наследник властно, поднимая артефакт на ладони — пахнуло сырой силой, коробочка вспыхнула по граням, и два преторианца деревянно дрогнули, выпрямились, и одновременно сделали шаг вперед.

Преторианцы носят печати? Он управляет артефактом? Да что творится в этом проклятом Великим Запретном городе?

— Стоять, — черная коробочка снова вспыхнула по граням силой, а второй дознавателей приободрился — с надеждой выдохнув. Каро поднял голову. — Это будет не слишком поучительно. Предательство должно быть наказано…

— Господин!!!

— Так будет интереснее. Убейте друг друга, — артефакт вспыхнул по граням.

Глоток вина. Рыки. Крик. Через пару мгновений все закончилось.

— Избавься от тел, — приказал Феникс, щелкнув крышкой, и передал коробку с артефактом обратно слуге. — Никаких следов и никаких связей.

— Не бойся, птичка. Все кончилось, — жесткие пальцы коснулись подбородка, и аккуратно стерли теплые капли чужой крови с моей щеки.

Глаза я зажмурила. Потому что брызги долетели даже сюда…

— Убери это…

Я не выйду отсюда. Понимание было отчетливым. Ни я, ни Каро… ни один из нас. Мы не выйдем отсюда.

Пара легчайших шагов в плетеных сандалиях — слуги — движение воздуха слева, и медный запах горячей крови становится тише.

Они просто… порвали друг друга. Забыв о плетениях, о том, что они менталисты, забыв обо всем…

Я — не — выйду — отсюда. Увидев такое — у меня нет шансов.

— Ты уже видела подобный артефакт, птичка? Простой вариант, великолепное средство управления. Значительно лучше и эффективнее клятв, которые можно трактовать по-разному — находятся умники… Есть только одно ограничение, одна маленькая проблема — печать можно нанести только добровольно…

Кольца звякнули над моей головой, запах благовоний перестал оседать на языке — и я вдохнула чистый воздух — Феникс отошел на пару шагов.

— … и отдать приказ может любой. Это очень, очень… огорчает.

Слуга щелкнул кольцами, меняя плетения, и «стазис» стал частичным — я могла говорить и свободно вдохнуть, и сухо задал вопросы:

— Вы видели подобный артефакт, сира? Где вы видели подобный артефакт? У Главы рода Блау?

Я не выйду отсюда. За одно хранение артефакта подчинения положена смертная казнь — об этом объявили на всю Империю.

Тогда им что — может приказывать любой? Тем, кто позволил поставить себе печать? Именно поэтому они ищут тот, что был в статуэтке тети Аурелии — они думают, что печать у Блау?

Но если печать у личных преторианцев — это я ещё понять могла, то какого демона звезда менталистов позволила себя … заклеймить?

— Видела, во время восстания на Севере, — выдала я тихо. — Могу принести клятву силой, что никогда не видела подобного предмета у Главы рода, ни в Хранилище, ни на территории Клана…

Личный слуга цыкнул языком и снова заткнул меня плетениями.

— Этот артефакт — опасен для процветания Империи, — продолжил Феникс. — Нанесенная на кожу «печать» снимает любые клятвы или… позволяет обойти.

Обойти? Великий, храни Север! Это значит, что при нанесении «тату» можно нарушить любую клятву? Любую? Главе клана, Учителю, вассальную, императору?

Каро не выглядел удивленным. Испуганным, ошеломленным, дрожащим — да. Но не удивленным.

— Это — преступники, — Феникс взмахнул рукавом в сторону, куда унесли тела менталистов. — Клятвопреступники, что разочаровывает ещё более. Управление — это оплот, правая рука Императора, которая должна вершить правосудие… должны ли такие люди жить, птичка? Или предав единожды, они сделают это снова… я, Наместник, просто привел волю императора в исполнение… — запах благовоний опять стал нестерпимым. Чужое дыхание с запахом вина, винограда и опиатов, коснулось лица, когда Феникс чуть дернул кольцо — лот номер семнадцать, так и висящий поверх формы. — Заметь, птичка, насколько я терпелив и щедр, требовать и получать — просто. Гораздо больше удовольствия — ждать, когда тебе всё отдадут сами. Когда ты все получаешь по первому требованию, это — скучно, птичка…

Осторожные шаги раздались справа — я чуть приоткрыла ресницы — подошел слуга и встал так, чтобы точно попасть в зону видимости, но не заступая какой-то невидимой границы, как в резиденции существовало негласное правило — не приближаться к Фениксу на расстояние трех шагов, и все следовали этому правилу неукоснительно.

— Взламывайте, — рукава Феникса очертили дугу по воздуху, когда он встряхнул руками, разминая пальцы, и указал на меня.

Каро продолжал стоять на коленях, замерев.

Твою псаки, мать, ты же менталист, ты же не овца, сделай хоть что-нибудь! — орала я мысленно. Но Каро не слышал.

Феникс устроился в кресле напротив меня — взял бокал вина, вытянул ноги и расслабленно повел плечами, готовясь к зрелищу.

— Что вам неясно, господин дознаватель. Приступайте к работе, — сухо скомандовал слуга, удерживая на весу драгоценную лакированную шкатулку. — Вам не ясен приказ? Устами Второго наследника говорит Глас Императора… Ясен?

— Ясен, — голос Каро сорвался на фальцет. — Приказ ясен.

— Взламывайте. У вас ровно десять мгновений.

Каро встал, одернул форму, поправив рукава, и распрямил плечи не с первой попытки. Опустив глаза, сел на услужливо подставленный стул — напротив, спиной к зрителям.

Выдохнул. Ещё раз выдохнул. И ещё.

Поднял глаза на меня и прошептал. Беззвучно.

Простите. Леди Блау.

Глава 22. Фатальный просчет. Часть 3

Южный предел, резиденция Наместника, верхний уровень

— Стоять!

Повинуясь властному окрику замерли все в комнате — Каро, преторианцы, слуги — казалось, даже перестали дышать.

— Добавим мотивации…

— Как обычно, плетениями, господин? — уточнил личный слуга.

— Скучно, заезженно, пошло… сталь! — Феникс прошагал до стены, сдернул пару явно раритетных мечей, вытащил один из ножен и проверил баланс — кривой клинок со свистом рассек воздух. Перебросил рукоять из руки в руку, и подошел к нам. — Мотивация, должна быть понятной, — меч опустился на плечо Каро. — И простой. Чем проще — тем эффективнее. Установи плетения на пять мгновений, — бросил Феникс слуге. — Ровно пять мгновений, и ни на один миг больше, чтобы доказать свою полезность. Если я не получу ответов, вы — бесполезны, если вы бесполезны — голова вам больше не потребуется.

Кадык Каро подпрыгнул вверх несколько раз. И он — сглотнул.

— Ломайте.

— Я-я-я… Мне… ммммннне… мне нужно снять ббббрасслеты… блокираторы ммммешают тттечению эээнергии…

Когда это блокираторы мешали работать менталистам? Чуть больше контроля — возможно, чуть больше силы… и Каро не идиот, он был на ритуале «звезды», и знает, чему учил Райдо…

— Снять!

Один из слуг быстро расщелкнул браслеты и отступил подальше.

— Сс-сс-стазис-сс… тоже…

— Работать так! Будет мешать что-то ещё и пять мгновений истекут прямо сейчас.

Каро сглотнут, поймал мой взгляд, неожиданно твердо зафиксировал потными пальцами подбородок и… атаковал.

В лабиринте мы оказались одновременно — темно-мшистые стены выросли вокруг до хмурых небес, я начала говорить первой на миг раньше.

— Каро, мне нужно пять мгновений, снять стазис и отвлечь внимание, только пять мгновений, и я смогу …

— Да, леди Блау, — голос менталиста стал бесцветным. — Вы… не светитесь, — прошептал он обреченно. — Не светитесь…

— Какое свечение, Каро, — рявкнула я. — Мне нужно пять мгновений, ты слышишь меня, или не один из нас не выйдет отсюда…

— Ни один из нас, — эхом откликнулся менталист. — Вы светились, во время ритуала в Бель-ле, в круге… я так надеялся, что это — ваше, а не сила круга, результат сложения векторов…

— Каро! Псаки тебя задери, очнись же! Ни один не уйдет живым! Мне нужно пять мгновений, я знаю, что делать, чтобы изменить историю! Выходим отсюда, ты сразу ныряешь вниз и ставишь щит, потом….

— Простите, леди Блау…

Каро начал удаляться по лабиринту.

— Каро, Каро, ты куда, Каро… какого…

Ментальный удар был неожиданным и таким сильным, что я не среагировала — просто не ожидала… чужие воспоминания впечатывались в память, калеными штрихами иероглифов.

… пустыми управляют артефактами…

…простите леди Блау…

…краска татуировок содержит компонент подчинения — кровь тварей…

…он так и не научился пить самогон…

…горшочек с империалами зарыт в саду, под старым бамбуковым деревом…

…триста империалов — отдать матери…

…простите, леди Блау…

…некому позаботиться…

…Таджо ведет свою игру, и претендует на пост заместителя предела…

…он так и умрет девственником…

…Бутчу можно доверять…

…от Райдо держитесь подальше…

…род Блау проверяли — вердикт «верны»… сотрудничество будет продолжено…

…розовый цвет вам не идет…

…вам стоит чаще менять прическу

…возможности послать вестник — нет

…он пошлет зов — положит все силы, чтобы дотянуться…

…достучаться…

…пробить…

…связь возможна по свежему ментальному следу при работе в связке…

…последняя с Райдо…

…звезда придет…

…нужно только продержаться…

…немного продержаться…

…совсем чуть-чуть…

— Каро-о-о-о-о!!! — перед глазами вспыхнул ослепительный свет, стены лабиринта полыхнули, насмешливый образ Райдо вспыхнул перед глазами, как живой.

…Райдо, Райдо, Райдо, Райдо, Райдо…

…Райдо, Райдо, Райдо, Райдо, Райдо…

Каким-то образом мы звали вместе — искали, тянулись, кричали, умоляли, просили — и на том конце — другом, как через Грань — Райдо — ответил.

И отшвырнул — назад.

И в этот момент пришла боль, хлынула, сметая всё на своем пути… Родовой дар вспыхнул внезапно, все вспыхнуло ослепительно белым, и я почувствовала — обреченность, горечь…

…бесполезно, все бесполезно, не получилось…

…свет мерк, стены лабиринта изгибались, где-то далеко трубно взревел змей…

…Каро начал таять снизу…

…таял, рассыпаясь искрами…

…искры кружились в воздухе, бились о стены, но не находили выхода…

…бились, бились, бились…

…и таяли…

…Каро — имя героя — пришла последняя мысль…

…блок сейчас упадет… не могу больше держать…

…и … вы — светитесь леди…

…как солнце…

… искры погасли совсем.

И пришла — боль. И пришел — свет. И лабиринт перестал существовать.

…

Запястья под наручами горели огнем, как обожженные. Я смотрела прямо в чужие застывшие зрачки и видела в них свое отражение.

…Думаю, мы начали неправильно… как вас зовут, о юный сир?

Мысли замерли. Слишком много мыслей — моих, чужих, чьих-то… Запах успокоительного витал в воздухе.

— Ещё!

— Больше нельзя, господин! Отключится! Вспышку эмпатии заблокировали!

— Все-таки второй родовой дар есть…сильная…

…Зачем вы налили мне самогона?… Вы позволили… Я была уверена, что вы откажетесь…

…Сколько вам зим? Точнее… вы закончили Академию этой зимой? Прошлой…

Я смотрела прямо в застывшие зрачки и видела свое отражение. Ресницы не двигались. Волосы влажно блестели на свету. Голова Каро на коленях оказалась неожиданно легкой.

…Нас никто не любит… я — менталист…

…Думаю, мы начали неправильно… как вас зовут, о юный сир?

…Обещаете не смеяться?

…Каро…

…родители хотели… девочку?

— Убрать мусор!

…Вы обещали не смеяться… …Мне бы пошло имя Секундус?

Я видела свое отражение в чужих зрачках.

— Вернуть стазис!

…Это девчачье имя, леди Блау…

— Надеть браслеты!

… все смеются надо мной…

— Все менталисты, как один — бесполезны!

… правда смешно?…

— Бесполезные твари!

… когда-нибудь скажут… Каро — имя героя, который не зря прожил свою жизнь…

— Влажное полотенце, господин… брызги…

…имя, которым можно гордиться… потом будет почетно называть сыновей Каро…

… когда-нибудь скажут, что Каро — имя героя… героя… героя…

— Убрать этот мусор! Немедленно!

… этот мусор… мусор… мусор…

…А пить я вас научу…

Так и не научила. Не успела.

Меня накрыла тьма.

* * *

Хали-бад, частный гостиный двор

— Есть контакт! Я засек их!

— Сработали!

— Не мешай, сигнал от наручей слабый…

— Где?

— Ищу…

Проекция карты южного предела вспыхнула над столом, пока в одном месте не зажглась красная точка.

— Ну, где она?

— Южный… Хали-бад… за пределами города… приближаю…она… в резиденции… наручи сработали в резиденции Наместника…

— Резиденция?! Девчонка не могла пропасть где-то ещё?! Пресветлая, да мы не сможем пройти сами! И не сможем объяснить, откуда у нас информация!

— Нет, но мы можем дать наводку тому, кто пройти сможет… Шли вестник мастеру Арритидесу.

Через три вестника и пять мгновений, они снова проверили место нахождения артефактов — сигнал от наручей уже пропал, но точка на проекции карты не двигалась.

— И всё-таки, я не согласен. Мы давно ведём Блау, Наследник никогда не был полезен, и этот случай не исключение, нам нужен гарантированный результат — пока ничего не ясно — девочка должна быть в безопасности!

— Мастер решил верно, — парировал второй, складывая плетения для вызова связного, который передаст свиток Нарочному. — Нам не нужен Наследник Блау — он будет мешать, темный до последней искры силы, и непредсказуемый. Пусть выполнит свой долг брата и заплатит за это…

Первый несогласно качнул головой, но возражать вслух не стал.

— Подготовь все, что у нас есть на Наместника — записи, компромат, свитки, перечень смертей свидетелей и особенно — фавориток. Высокие рода просто не смогут проигнорировать подобное.

— И я против! Почти три зимы работы под хвост… — Светлый выругался. — Просто потому что кто-то не организовал охрану одной девчонки правильно!

— Мастер решил, что время выложить фишки на доску и сыграть в большую игру. Тебе ли возражать Главе? Делай копии. Данные они должны получить одновременно — ищейки, столичная канцелярия, и советы кланов в каждом из пределов.

* * *

Халибадская резиденция Тиров, кабинет Главы рода

— Факты говорят об обратном.

— Клал я плетения на ваши факты. Моя сестра не сбегала. И точка. Не с-с-с-с-с-с этим…

— Сир Аксель.

— …вы — ищейки, вот и ищите! Это ваша задача!

Тир поморщился от грубости тона Наследника Блау и от… формулировок. Недальновидно.

— Мы не ничего не можем предпринять без запроса Глав кланов, а ни один из них прошения не подавал. Иначе это будет воспринято, как вмешательство в клановые дела…

— Значит, я найду её сам!

— Ищите, — насмешливо произнес менталист, чавкнув смолкой. — Что? Пусть ищет, портальная сеть большая и разветвленная.

Тир сжал зубы. Дом превращается в… пристанище для менталистов и… «жрущего смолку быдла». Теперь в кабинете были заняты все кресла — менталистов стало четверо, и ему волей-неволей пришлось занять кресло во главе стола. К Таджо, здоровяку Ашту и младшему из рода Сяо недавно присоединился ещё один дознаватель. Поведение которого он находил особенно отвратительным.

— И найду!

— Помолчите, — резко бросил Таджо наследнику Блау, вскинув голову, как будто прислушиваясь. — Райдо? Или мне показалось? — и резко обернулся.

— Пф-ф-ф-ф… — фыркнул тот и, поискав куда сплюнуть, выплюнул смолку прямо… в вазу с цветами.

«Быдло» — Тир сжал зубы.

И тут же полез в карман за новой порцией.

— Он уже ныл мне Вестниками, пять или шесть раз, — менталист растопырил пальцы, странной расцветки, как будто покрытые свежей розоватой кожей. — Ныл, ныл, ныл… что бросили его на допросе одного… Теперь решил использовать ментальную связку… раз я не заблокировал ему Вестники. Нытик.

Таджо вопросительно наклонил голову на бок.

— Да я поверхностно считал всех, перед тем, как уйти, Шах, — рявкнул менталист. — Там случаи для перваков. «Нашей сопливой девочке» пора взрослеть, было бы что-то срочное, он отправил бы сообщение тебе или Бутчу, он всегда бежит жаловаться к «папочкам»… Вестники от Каро были? Нет, — пожал тот плечами. — Значит, ничего важного, сплошное нытье…

— Райдо! — Шахрейн взглядом показал на него, и Тир сделал вид, что интересуется закусками. Можно подумать, они не взяли с него клятву.

— Малыш, ты стал бы ныть?

Дознаватель Сяо поперхнулся очередным печеньем, которое засунул в рот, и отрицательно замотал головой.

— Нет. Никто не стал бы ныть. Дайте ему повзрослеть в конце концов! Пусть работает сам — ему полезно.

— Райдо!

— Успокоились. Ждем.

«Ждем» — это слово Тиру не нравилось тоже, и он снова налил вина, изучив погнутый сверху ободок бокала — нужно будет отдать в «правку», но неизвестно, смогут ли откатать обратно идеально ровно и не повредить чеканку…

Почему они должны ждать здесь? В его кабинете? Потому что Блау не повезло остановиться именно в их резиденции на Юге? Почему он должен выслушивать бесконечные идеи Наследника Блау, который то успокаивался — до морозного спокойствия, от которого были неприятные предчувствия, то вспыхивал вновь, как факел темного пламени. Никакого контроля!

— Сколько ждать? Сколько? — сир Аксель хлопнул по подлокотнику кресла, и Тир снова отметил предусмотрительность отца — мебель была такая же, как дома. Привычная и очень, очень надежная.

— Сир Аксель! Если вы не в состоянии себя контролировать, рекомендую уделить этому внимание, — вежливо до оскомины, попросил Таджо.

Менталист, тот, что со «смолкой», хмыкнул, скабрезно, и специально громко, чавкнул. Наследник Блау вылетел за дверь, захлопнув её с грохотом.

— Сяо, присмотри за этим идиотом, — снова ленивый «чавк» смолкой.

— Райдо!

— Сир Тир, — обратились прямо к нему, когда он размышлял, долить ли ещё вина на палец или — достаточно. Голова начинала болеть, как во время приступов мигрени — и ночь обещала быть длинной. — Проконтролируйте.

«Выставляют» — Тир изящно склонился, подхватил бокал здоровой рукой, с трудом удержавшись, чтобы не отсалютовать, и оставил свой собственный кабинет гостям.

Есть гости, просьбам которых не отказывают.

Менталисты покинули дом спустя десять мгновений — спешно. Он взглядом — хватило — остановил всех, кто высыпал в холл после отбытия дознавателей — дуэний, Фейу, вассалов Блау… всех. Заперся в кабинете. Добавил в бокал вина, и начал неторопливо доставать артефакты один за другим.

У Высших так много правил — на любой случай жизни. Глушилки — неприлично. Прослушка — на грани, но вот делать записи в своем собственном кабинете — в резиденции клана ему не запретит никто.

Менталисты ставили защиту — звука не было, записи были нечеткими, но близко — и после обработки, он пристроился в кресло, чтобы читать по губам.

«Вспыхнувший вестник.

Объявлена «Красная тревога» — первый раз за этот вечер он имел возможность наслаждаться подобием человеческих эмоций на лице Таджо. И да, это доставило ему удовольствие.

Пятый уровень.

— Смерть «звезды»?

Ашту, который на записи стоял лицом к артефакту — сложил губы трубочкой.

Протяжно присвистнул?

— Общий сбор.

Это…

— Проблема».

Был ещё один Вестник, но больше Тиру не удалось вытащить ничего. Он тщательно запустил импульс очистки артефактов, и, постукивая по губам, вызвал слугу.

Даже отправить Вестник в его состоянии — это проблема.

Пятый уровень, если он помнил верно — это смерть «звезды». Звезды менталистов. Расследования, расследования, расследования. Он помнил, что случилось в Столице, когда объявляли пятый. Улицы Хали-бада завтра наводнят дознаватели, хотя их и так было чересчур много. Это минус.

Плюс — всем будет не до Блау. Совсем не до Блау. Побег юной сиры в этом случае будет всем совершенно не интересен.

«Беги» — отсалютовал бокалом Тир — карте почти во всю стену, куда-то в сторону верха — Восточного предела. «И да поможет тебе Мара, если Глава найдет тебя быстрее, чем я».

Что будет делать сумасшедший Наследник Блау его не волновало совершенно. Он — устал. Устал от ответственности за команду и всех северян, ответственности, на которой настаивал. Устал от неожиданностей. Устал от… Блау. Надо будет сказать охране, что он отзывает гостевые пропуски для одного конкретного Блау до утра. Или — ещё лучше на сутки.

Турнир был сложным. Осталась — Гранола. Они уже проиграли — и завтра просто наконец закончат, проиграв с оглушительным треском.

Да — это будет завтра. А сегодня он просто позволит себе несколько мгновений. Расслабиться. И не думать.

Тир пододвинул к себе бутылку коллекционного, забросил ноги на стол, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

* * *

Южный предел, резиденция Наместника

— Время, господин, — осторожно напомнил слуга, держа на вытянутых руках поднос с одной единственной пиалой по центру.

Руки болели, как будто под наручами содрали кожу. Правый рукав был закатан и оторван… до локтя.

Ставили инъекции? Пульс был вялым, на губах горчило— я отсчитала биения — успокоительное, и что-то ещё… почти предельная доза — думать тяжело.

Мокрый подол в пятнах крови подсыхал. Головы… Каро… не было. Слуги убрали всё, кроме пятен на ковре.

Каро!

Не думать. Не сейчас. Сначала — выбраться. Дотянулись до «звезды» или нет, я так и не поняла. Если они не придут, можно рассчитывать только на себя.

Каро… Не думать!

Я моргнула, фокусируя зрение — это потребовало усилий.

Феникс выпил залпом, не смакуя, и тщательно облизал губы, прикрыл глаза, замер, пережидая — тело прошила волна снизу вверх, и он низко застонал от удовольствия, рыкнув.

— Ещё!

— Никак нет, господин, — слуга демонстративно опустил пустой поднос вниз. — Свежей вытяжки больше нет, потребуется время на создание, учитывая… — слуга пожевал губами, — … что вчера вас прогневал последний алхимик, которого мы брали из Столицы.

— Значит, найди другого, почему алхимики всегда умирают так не вовремя? Теперь у нас нет мастера Чи!

Феникс повернулся ко мне, и я непроизвольно замерла — глаза сияли ярче в несколько раз… он… он пьет кровь тварей!

Свежую вытяжку, даже не инъекции, как Иссихар… сумасшедший, совершенно сумасшедший! Или он следует правилу — хочешь управлять тварями, сам стань тварью?

Откуда он берет свежую вытяжку, если «охота и Зов» запрещены на чужой территории? Если только… Кораи! Ему поставляют Кораи! Эти южные твари продались Фениксу! Джихангир знал? Рейна?

Употребляет, но у него нет противоядия — он не знает состав. Только катализатор. Спустя пять зим, Второй Феникс был в гораздо лучшем состоянии, чем сейчас.

Значит, они все же смогли разгадать тайну кольца.

Но почему так долго? Если в прошлой жизни он получил лот сразу после аукциона, почему потратили столько зим, если Фениксу ничего не стоило бы уже к празднику Урожая иметь такую же маленькую победоносную армию? Напитанную кровью тварей… полузверей-полувысших…которых надо контролировать, возвращая им человеческий облик время от времени…

— … мастера Чи нет, зато есть его у-че-ни-к, — сыто потянулся Феникс, как большой пустынный кот — вальяжно, прекрасно осознавая, что он и только он — главный и единственный хищник в этой комнате. — Личный ученик, который по странному стечению обстоятельств был твоим женихом, птичка. — Он опять сделал несколько шагов ко мне, и провел пальцем по цепочке — от шеи и вниз. И снова — снизу вверх, медленно и плавно. Почти нежно. — Плетения иногда сходятся так странно, птичка. В одной точке. Все нити силы. Как называется такая точка плетений, вы должны были учить?.. Базовой. Такая точка, в которой сходятся все нити плетений называется — базовой! — Дернул он за цепочку со всей силы. — Базовая точка плетений. И я хочу знать, птичка, ответ на очень простой вопрос. Кто? Имя. Я всё равно узнаю. Даже если мне придется лично вскрыть твою маленькую голову, — чужой палец больно ткнул в висок, — лично переломать каждый пальчик, раздробить каждую кость, чтобы больше никогда и притронуться не смогла к плетениям.

Артефакт с меня он сорвал рывком, звенья цепочки треснули, порвавшись, шею сзади обожгло болью. Феникс выпрямился и поднял старое алхимическое кольцо вверх — оно покачивалось на свету с обрывками цепи.

— Кто? Кто. Посмел. Вмешаться. В мои. Плетения.

* * *

Южный предел, резиденция Наместника

Слуга вздохнул. Господин совершенно тронулся, считая девчонку базовым узлом его личных плетений. Просто зациклился на этой мысли.

Действие крови тварей? Семейное сумасшествие прогрессирует? Он ещё две зимы назад предупреждал — увещевал, уговаривал, что нельзя употреблять столько инъекций из крови тварей. И что? Господин перестал делать инъекции и перешел на чистейшую вытяжку из свежей крови.

Сначала задача была простой — сравняться по уровню «Зова» с Первым наследником, чтобы Кланы и Гильдии начали рассматривать нового кандидата на трон серьезно. Господин сравнялся, но… уже не смог остановиться.

Информацию тщательно скрывали, но всему есть предел — слухи уже пошли по запретному городу. Шептались даже евнухи в гареме, а если знают там… то, что знают гаремные — знает весь Золотой город. О том, что император болен, о том, что сходит с ума, о том, что в последних нескольких поколениях Фениксов увеличилось число странных и необъяснимых смертей наследников. Никто не говорил «сумасшествие» вслух — нет, Мара, спаси! И у стен есть уши, и у любой двери — прослушивающие артефакты, а менталисты каждую декаду проверяют слуг уровень за уровнем.

Можно запретить людям говорить, но нельзя запретить думать.

И делать выводы. Выводы, к которым мог прийти любой, видевший хоть одного из Фениксов в таком виде…

Слуга осторожно повернул голову вправо — маленькая северянка почти утонула в кресле, но спину держала ровно, широко открыв глаза. И даже не сжимала пальцы на руках с блокираторами.

Базовый узел.

Если это пигалица базовый узел, он — наследник Мары. Его господин медленно, но верно сходит с ума, и как только оступится — он полетит вниз вместе с ним.

— Я щедр, и потому дам тебе выбор, птичка. Получить всё — будущее в Столице, о котором нельзя и мечтать в провинции, место в Академии, доступ в свет, силу… — Второй наследник склонился над девчонкой — и даже отсюда слуга видел, как сияют сытым золотом его глаза, — я могу дать силу, птичка. Такую, какой ты не достигнешь никогда… — Феникс увлекся, расписывая перспективы. Когда веришь в то, что говоришь, ложь всегда выходит убедительнее правды. Правды, которая обычно никому не нужна.

«Портальная арка на Севере, новая шахта, возможно, потенциально с кристаллами, к разработке которой приступили» — добыть больше информации пока не удалось, возможность проложить прямой путь в Мирию и обеспечить сотрудничество с мирийцами и поддержку — перечислил слуга про себя. Север становился лакомым куском — провинцией, из которой ранее выкачали все соки и всё, что можно и у которой — совершенно неожиданно возможности заиграли новыми красками.

Он находил все эти «игры» — бесперспективными. Время — вот чего у них не было. Девчонку нужно ломать и избавляться от двоих сразу — у него заранее заболела голова, как вывезти в пустыню наследницу не самого последнего клана и сделать так, чтобы её не нашли никогда — до третьего Исхода, но кого это волнует?

С трупом алхимика разобраться быстрее — никто не будет искать простого мастера по полному контракту и под клятвой. Из резиденции есть прямой, отдельный, удобный, и, главное теперь, охраняемый «своими» — путь в пустыню. Правда, он до сих пор считал, что так откровенно нарушать негласный приказ императора — слишком много преторианцев прошли порталом на юг из столицы — опрометчиво. И уж тем более, использовать «артефакт управления» так бездумно.

Но… им простят всё, если они принесут северных заговорщиков на праздничном блюде. Император бредит заговорами, и при наличии доказательств, спишет все грехи и вознесет до небес того, кто раскроет бунтовщиков первым.

Нужно ломать девчонку и делать это — быстро!

Если не справилась «звезда» — «звезда!» — менталистов, остается только один вариант — накачать девчонку, а не пытаться получить с нее клятву, теряя время. У них нет времени! Счет идет на мгновения — когда ревизоры начнут раскручивать этот узел, у них уже должен быть готовый ответ — Вестники должны достичь Запретного города — кто, как и когда планирует переворот на Севере. Какие из кланов заключили коалицию — за такую информацию их не то, что вернут в Столицу, они даже смогут «подвинуть» в иерархии Первого Феникса…

Слуга ненадолго зажмурился от предвкушения перспектив.

А там они разберутся, как получить Север. И контроль, и статус Наместника Северного предела, вместо бесполезного Южного, и…

— У тебя есть выбор, птичка, — продолжал господин, прохаживаясь по ковру туда-сюда. — Принести личную клятву — старшинство крови решает всё — клятва мне выше клятвы Главе рода, выше клятвы Наставнику, я — выше всех под этим небом… служить мне…

Кроме клятвы Императору — поправился про себя слуга въедливо. И, возможно, клятвы Первому Фениксу — последний раз братья мерились «Зовом и силой» три зимы назад. Пока Император был в своем уме, он осекал их тщательно, не допуская открытых распрей между сыновьями.

Личной клятвы, принесенной в здравом уме и твердой памяти, совершенно добровольно. Клятвы, показывающей, что девчонка презрела род — и выбрала себе нового Господина.

— …или — смерть. Очень простой выбор, птичка. Очень, — закончил Второй наследник, и слуге потребовалось усилия, чтобы удержать лицо — его передернуло от тона. От ноток заразительно — гнилостного сумасшествия, которым пахли слова.

Он жадно вдохнул воздух — дым, благовония, запах свежей крови.

Пигалица молчала. Щурилась, напряженно сжав пальцы на коленях в маленькие кулачки — и он почти умилился — дурочка — блокираторы рассчитаны на взрослого мужчину, от восьмого закатного круга. Она ведь должна понимать, что не выйдет отсюда?

Смотрела прямо и… почти кивнула, резко помотав головой.

Бесполезно. Девчонка не даст клятву и не скажет ни слова. Ни единого.

* * *

— …или — смерть. Очень простой выбор, птичка. Очень, — закончил Второй наследник веселым тоном.

Я не выйду отсюда. Я не выйду отсюда. Я не выйду отсюда. Стучало в голове храмовым колоколом.

Я не выйду отсюда.

Клятва или смерть? Очень просто выбор, учитывая, что я уже умирала. Конечно, я хочу — жить. Я — должна жить. Подумать, как обойти клятву можно позже.

Сначала — выжить. Думать — позже.

Я облизала пересохшие губы и уже открыла рот, чтобы сказать — «да» — выбор действительно на первый взгляд был ошеломительно прост. Но… пальцы, шершавые от чужой подсохшей крови стягивало корочкой…

Феникс никогда не держал слово.

Нужно тянуть время. Чтобы найти выход, и… дождаться. Мне нужно всего пять мгновений, чтобы уничтожить эту тварь. Всего пять мгновений, чтобы изменить историю.

* * *

— Я редко повторяю вопрос дважды. Клятва или смерть — произнес Феникс. — Мы все равно получим ответы на все вопросы.

— Смерть предпочтительнее, — выдохнула пигалица и завернула такие конструкции речитативом, что даже последние из низших солдат не всегда ругаются таким отборным матом.

Что слуга даже не сразу сообразил — заткнуть ей рот, бросив плетения тишины, и одновременно прыгнуть вперед, загораживая собой сумасшедшую пигалицу.

— Нельзя, господин! Информация! Позже!!!

Сначала, они должны вытащить концы плетений и потом — удовлетворять прочие желания. Последнее время господин физически не способен держать себя в руках.

— Инъекции готовы, вводим вторую порцию, и через десять мгновений, мы получим ответы и девчонка — ваша! Господин! Ваша! Целиком и полностью!

Господин — сдержался. Взял себя в руки и отступил на шаг.

Он выдохнул, промокнул пот на лбу и махнул младшему слуге с приготовленным заранее подносом с алхимическими ингредиентами — «быстро-быстро-быстро, пока господин не передумал».

* * *

Зрение плыло. Начала падать резкость и фокус — предметы перед носом то отдалялись, то приближались.

Идиоты!

Я считала про себя — десять мгновений? Меньше. Эти идиоты ошиблись с дозой. На мой вес — восемь, восемь мгновений в лучшем случае. И потом я начну болтать, как заведенная, отвечая на любые вопросы.

Остатков яда скорпиксов в крови слишком мало, чтобы вступить в реакцию. Утренние эликсиры, прописанные алхимиками — слишком простые, это ослабит действие и отсрочит — насколько? — Пять мгновений, десять, но потом они все равно получат ответы. Для блокировки всплеска мне ввели успокоительное, но… мало. Этого — мало. Что конкретно они вкололи?

Я продолжала считать про себя.

Если, повезет, я смогу выиграть несколько мгновений, поставив якорь — просто держать концентрацию на одной единственной фразе, но… контроль рано или поздно рассыплется прахом под действием инъекции.

Мне нужен антидот, которого у меня не было. Мне нужно решение, которого у меня не было. Мне нужно продержаться. Великий, меня не могут не искать!

Я прикрыла глаза, и представила перед собой огромную кисть, выводящую первые штрихи. Каллиграфическим почерком.

«Не знаю».

— Увеличь!

Кольца послушно щелкнули, слуга осторожно бросил плетения, и символы вместе с цифрами появились в виде проекции в воздухе перед нами.

— Читай!

— Ave… на староимперском, господин. Учитывая, что древнее кольцо принадлежало мастеру — алхимику, полагаю это стандартный девиз Эпохи Исхода и…

— Не важно! Дальше!

— Два, шесть, дробь, двенадцать, двойная дробь, три, семь, семь, девять. Второй ряд — шестнадцать, двадцать один, дробь…

Слуга послушно дочитал до конца.

— Карты! Ты приготовил карты?!

— Да господин, все пределы, и все открытые континенты, которые есть в наличие в Архиве, но… возможно потребуется расшифровка. Это нестандартный способ записи координатной сетки, так сразу сложно определить… Полагаю использовали шифр, мастер по расшифровке уже ожидает данных…

— Так передай их ему! К Утру! Не позднее, я хочу знать ответ — где! Где мне искать лекарство!

Проекция с внутренней стороны моего кольца — погасла, и лот номер семнадцать вернулся к своему новому владельцы. Феникс, наслаждаясь игрой света, раскачивал кольцо на рваной цепочке из стороны в сторону.

Идиоты. Если бы я могла — я бы расхохоталась. Ответ, за который я готова была отдать треть своей новой жизни оказался настолько простым.

Они — идиоты. Невежественные идиоты.

Они решили, это — координаты. Координаты!

Цифры — значит — координаты, но любой историк, который поднял бы хроники, сразу сказал, что это — не шифр. Это отсылки к Хроникам. Два, шесть, дробь, двенадцать. Песнь двадцать шестая, стих двенадцатый.

Идиоты!

Я знала ответ, не знала, как потом искать параметры — это состав, точное соотношение параметров в эликсире, выверенное до песчинки взвеси на мерных весах. Сотни вариаций, сотни… и для проверки нужен алхимик в ранге Мастера, алхимик, который чувствует интуитивно, алхимик, который кровно заинтересован в том, чтобы найти ответ. Такой, как Иссихар.

Эликсира, который мог бы помочь Фениксу обернуть сумасшествие вспять. Эликсир, который позволил бы подобрать армию «на крови», армию тех, кто в итоге разрушит Север.

Вернуть контроль всем, кто шагнул за Грань в погоне за силой, полученной от инъекций тварей. Серым. Фениксу. Иссихару.

Я продолжала считать про себя — прошло три мгновения. Тело расслаблялось, руки тяжелели, голова клонилась набок, и я с трудом держала её ровно.

Идиоты.

И Феникс главный идиот из всех. Идиот, который ничего не стоит без своего окружения. Единственный идиот, которого нужно убрать, чтобы история изменилась безвозвратно.

* * *

Южная резиденция Наместника, подземный уровень

Иссихар пил чай. Медленно и изящно. Расслабленно сидя в кресле.

Меня провели и усадили напротив, точнее — внесли. Стазис больше был не нужен — двигаться я уже не могла.

— Пара мгновений, господин, и можно начать допрос, — отчитался слуга, проверив мои зрачки и реакцию на свет.

— Вы поступили дальновидно, — Феникс обратился к Иссихару. — Разорвать помолвку в одностороннем порядке — это лучшее решение. Одобрение Канцелярии — это просто формальность.

— Плохая кандидатура для невесты, — пробурчал слуга тихо.

Разорвал? Помолвку? Иссихар? Я даже не могла удивиться — эмоции не вспыхивали. Нашу можно разорвать, только прибыв в Храм Мары вдвоем — он сам настаивал на этом условии, и никак не в одностороннем порядке… Какую игру ведет Дан?

— Я обещал, что вы увидите свою бывшую невесту — и я держу слово. Всегда. В Столице вы получите всё, что пожелаете. В вашем распоряжении — лучшие лаборатории, помощники, книги, любые ингредиенты. Все, что нужно, чтобы продолжить исследования магистра Чи, и я обещаю, убийца мастера будет найден и понесет наказание.

Иссихар согласно кивнул.

— Хотите магистерскую мантию через пару зим? Преподавать? Штат помощников? — продолжал Феникс.

Я прикрыла глаза от яркой вспышки — вестник — больно.

— Господин! — тон слуги стал напряженным. — «Звезда» дознавателей просит аудиенции. Ревизионный отдел.

— Отправь их… к шеккам.

— Господин… — слуга облизал губы, в сложившихся обстоятельствах, я бы рекомендовал проявить заботу о нуждах предела, и оказать полное содействие… они обратились как к Наместнику… недальновидно…

— Недальновидно, недальновидно, недальновидно… — Феникс развязал пояс, и повел плечами, просто сбрасывая верхнее ханьфу, заляпанное брызгами крови на пол. — У них есть пять мгновений!

Считать про себя я перестала. Сбившись на восьмом мгновении. Или седьмом.

Исси молчал, слуга рассматривал Дана пристально, пока не решился сказать.

— Есть предложения, от которых не отказываются, мастер-алхимик Дан. Предложения, которые могут вознести до небес, получают раз в жизни.

— Вы сотрудничали с Наставником, — произнес Иссихар утвердительно.

— Поддержка и финансирование, — педантично поправил старик. — И у вас есть возможность продолжить дело Учителя.

— Вы можете гарантировать, что меня ждут те же условия и… такое же отношение, как к Наставнику Чи?

— Несомненно, — слуга приободрился. — Залог тому — слово Фениксов.

* * *

— Кто исполнял Зов в пустыне?

— Не знаю.

— Кто использовал Зов в пустыне, кто заклинатель?

— Не знаю.

— Кто отправил искать документы в архиве времен Исхода?

— Не знаю.

— Кто дал задание искать в архиве? Кто поручил?

— Не знаю.

— Какое задание вы дали слуге Гладси?

— Не знаю.

— Кто ещё знает об участии Второго высочества?

— Не знаю.

— Клан Блау оказывает поддержку Третьему императорскому наследнику?

— Не знаю.

— Вы получили документы и свитки, которые алхимик Ву получил от мастера Чи?

— Не знаю.

— Где они?

— Не знаю.

— Ложь!!! Вы взяли Ву под опеку. Зов в пустыне использовал ваш брат? Заклинатель — Блау?

— Я не знаю.

— Кто рассказал вам про семнадцатый лот? Вы тоже нашли копии старого дневника и расшифровали?

— Не знаю.

— Откуда получена информация?

— Кто передал информацию?

— Кто приказал купить именно этот лот на Аукционе?

— Это Глава рода Блау?

— Имя!

— Глава рода Блау?

— Мятеж на Севере, когда состоится?

— Вы знаете, кто подложил стрелы?

— Какие у вас отношения с Управлением?

— Какие отношения со «звездой» ревизоров?

Не знаю. Не знаю. Не знаю. Не знаю. Не знаю. Не знаю.

Концентрацию я удерживала из последних сил — «не знаю» — желание взять и рассказать, выложить всё и сразу, становилось таким нестерпимым, что слова почти жгли горло.

— Какое задание вы дали слуге Гладси?

— Кто поручил вам направить слугу в Запретную секцию архива?

— Вы знаете имя заклинателя, который призывал в пустыне?

— Вы сотрудничаете с Управлением?

Вопросы повторялись по кругу и повторялись, чуть менялись формулировки, но слуга, иногда перебиваемый Фениксом, продолжать спрашивать, спрашивать, спрашивать… одно и то же.

— Зелье не работает!

— Работает, господин, просто нужно — время!

— Нужно увеличить дозу — мне нужны ответы!

— Это и так предельная концентрация на малый вес, сира просто не выдержит, и мы не получим ответов…

— Увеличь дозу, это приказ! Я должен принести отцу головы заговорщиков на сервировочном блюде, он простит мне и пол предела, и вернет в запретный город.

И мне вкололи ещё.

Мои плетения спутал Гладси. Не лот, не Иссихар, не стрелы… Гладси. Кто бы мог подумать, что у Феникса свои люди в Управлении, и что дело Гладси передадут именно ставленникам Феникса… Всего одна неверная ставка…

— У Главы Блау есть артефакт управления?

— Не знаю.

— Глава Блау участвует в заговоре против Императора?

— Не знаю.

— Назовите имена заговорщиков?

— Не… зна..ю.

— Кто готовит переворот? Кто?

— Кто?! Отвечай, тварь! — Феникс отпихнул слугу в сторону и тряхнул меня за плечи. — Отвечай! Кто?! Кто?!! Кто?!!!

— ВЫ.

Я — сломалась.

— Переворот готовили вы, организовали мятеж в запретном городе, убили Императора… Первый Наследник заключил вас под стражу… часть Управления, Гильдии и четвертый Легион перешли на вашу сторону…

— Что она несет?!

— …вы уничтожили первого претендента на Золотой трон, вырезали все ветки императорской семьи до третьего колена и провозгласили себя Новым императорским высочеством…

— Что она несет, я спрашиваю?!

— Господин, я не знаю, не знаю, господин…

— …вы обвиняетесь в сговоре с мирийскими повстанцами, изоляции пределов, обрушении портальной сети, восстании, казни без открытых слушаний и Трибунала Глав пятнадцати Кланов…

— Заткни её!

— … уничтожении Северного предела, открытии прорывов по всей линии северо-восточного фронта, гибели более ….

Плетения сверкнули в воздухе, и дальше я просто открывала рот, говоря беззвучно. Остановиться я не могла — горло жгло, я просто должна была говорить, не важно, слышал меня кто-то или нет.

— Начинается бред, господин, видимо организм оказался слишком слаб, или слишком восприимчив … Психика не выдержала, — слуга проверил зрачки. — Слишком хрупкая, нужно было больше времени и… меньше дозу…

«Девчонка ничего больше не скажет».

— Полагаю, вы использовали тридцать четвертый состав, — прохладный спокойный голос Иссихара донесся сзади.

— Вариации, — поправил слуга.

— И до этого использовали успокоительные?

Слуга кивнул.

— Это уже конечная стадия галлюцинаций. Дозу вы рассчитали правильно. Есть индивидуальные реакции организма, именно поэтому перед использованием алхимических зелий всегда проводят «вводную» в минимальной концентрации… Алхимия не терпит… экспериментов.

— Мне нужны ответы!!!

— Сожалею, господин, — Иссихар склонил голову. — Даже Наставнику потребовалось бы несколько оборотов, чтобы вывести текущий «коктейль», очистить кровь, и потом тестовым путем определять параметры для достижения результата.

— Дней! — глухо ухнул слуга, и посмотрел на меня — я продолжала говорить беззвучно, открывая и закрывая рот.

— Бесполезная! — Феникс пнул кресло, подцепив носком сапога, и я улетела на пол, ударившись плечом. — Бесполезная тварь! Бесполезная!!!

— Господин, господин, господин! Прошу, держите себя в руках, не сейчас!!! — слуга подпрыгивал рядом, пытаясь отвлечь внимание.

— В расход!

— Да, слушаюсь. Я сей же миг вывезу тела в пустыню, и…

— Я сам! Хочу присутствовать!

— Господин, я справлюсь … В такой ситуации в Пределе Наместник должен быть доступен, если дознаватели снова… вам стоит остаться в резиденции, на предмет визита ревизоров…

— Я СКАЗАЛ — САМ!!! Я задыхаюсь здесь! Мне нужна свобода, охота и кровь!!! Мы едем развлекаться!

— Да, господин, слушаюсь, господин, конечно, господин, слуга немедленно всё подготовит…

— Алхимик Дан — сопровождать, — бросил Феникс на выходе.

Я следила за сапогами, лежа на полу. Шаг. Два. Три. Камни пола остудили пылающую щеку. Четыре. Пять. Шесть.

Иссихар неуловимо помедлил, остановившись у моей головы, а потом решительно зашагал дальше. Когда сапоги с нашивками клана Данов скрылись за дверью, я — закрыла глаза.

* * *

— Оставьте артефакты! — скомандовал старик слугам. — Ещё не хватало, чтобы кольца с гербом рода всплыли где-нибудь. Пустыня сожрет всё.

Меня перестали щупать — грудь, шею, лацканы, пальцы, кто — то даже попытался стянуть наручи с запястий.

— Переодеть в чистое, как обычно, господин?

— Нет, — отмахнулся старик. — Нет времени. Расходный материал, — буркнул он тихо в мою сторону. — Получи мы ответы — тебе просто стерли бы память и выкинули где-нибудь на окраине Столицы… Благодари того менталиста, кто ставил тебе защиту, девочка. Видит Мара, в твоей смерти виноват — он.

Плетения мешка упали сверху и все звуки исчезли. Мир накрыла благословенная темнота.

Глава 23. Бесценная

Северный предел, поместье рода Блау

Данди прятался. Сначала заняв самое дальнее стойло в конюшне, которое постоянно пустовало, а потом перебравшись к Демону, потому что в «пустом» его будут искать в первую очередь.

Надеясь, что Наставник решит, что он тренируется с Йоком, Йок — что он вечером занимается с Луцием, сир… отец, поправился он мысленно… решит, что он с кем-то из двоих, кухонные — решат, что он опять вышел на прогулку — собранная загодя корзинка, прикрытая полотенцем, стояла рядом.

Данд запустил руку под крышку, и пошарившись, выудил один из пирожков и начал методично пережевывать. Ему требовалось подумать.

Последнюю декаду дом был больше похож на гнездо разворошенных скорпиксов, чем на место, в котором тепло душе и хорошо телу. После их эпичного выступления с Аксом режим домашнего ареста не сняли, и ему запрещали пересекать вторую линию защиты — а вестник можно отправить только оттуда. Отец поставил ему личную глушилку — «чтобы не отвлекался от учебы».

Или… чтобы ничего не смог сообщить Акселю. А сообщить было что.

Вайю вляпалась.

Во что, он так и не понял — подслушать удалось только часть разговора с Луцием, но отец «рвал и метал».

Точнее, говорил таким примороженным тоном, и так плохо владел силой, что казалось льды Лирнейских спустились в поместье с гор, и взяли поместье в кольцо.

«Кто-то подал прошение о разрыве помолвке, Вайю нужна помощь, а порталы откроют только завтра, а завтра уже может быть поздно, и что возможно… Вайю сбежала. Вероятность один из десяти».

Глупость.

Данд тряхнул головой. Отец такой умный-умный, а иногда такую чушь плетет. Может он и не вырос с этой стороны гор, и не так хорошо знает единственную сиру их дома, но чутье его не подводило никогда.

Звериное, как говорил Йок.

Он сунул руку под крышку и выудил ещё один пирожок.

И сейчас это звериное чутье подсказывало ему, что отец плетет чушь.

О том, что Рэйко последний козел горный, он чувствовал сразу, с самого детства. Вайю была своя. Старый Анхель, следивший в клане Хэсау за райхарцами, давно научил его простой примете.

«Если нужда придет, сможешь до своего коня допустить? Передать поводья с легким сердцем?»

Демон был его. Единственная собственность, которая принадлежала ему лично и безраздельно. Единственный друг.

Так вот, Вайю он бы поводья дал. Ненадолго. И… эта мысль была новой и удивительной… дал бы Акселю. Но не дал бы отцу. И никому из поместья. Кроме дяди Люца, который так и лежал спящим на нижнем ярусе — он каждый день забегал проверить — не проснулся ли?

Идея, что Вайю могла сбежать, бросить клан, была такой же глупой, как … он поискал сравнение и не нашел. Просто глупой и всё. И отец большой, но глупый. Раз думает так.

Стефания говорила, что у каждой семьи есть — душа. У Блау отец — это ум. Холодный и расчетливый. Аксель — сердце — порывистый, горячий, не думающий головой. Вайю… объединяла всех в единое целое. Душа.

Сердце слушает душу — с братом вполне можно договориться, если речь пойдет о «Мелочи», как он её называл.

Мелочь.

Данд фыркнул под нос.

Ум без души убивает. Отец умен, но не понимает простых вещей, которые понимает даже он — Данд. Зато ответа на вопрос — а какое место у него в этой системе — он пока не знал.

И есть ли здесь место для него.

Поэтому Вайю не сбегала. В этом он был уверен так же, как в том, что его зовут Дандалион. Её увезли, или украли… но… он слишком мало понимал в клановой политике, чтобы решить, но знал, кто понимал точно и знал, что делать, и кто точно любил Вайю — дядя Хок Хэсау.

Отец кого-то нанял на Юге, поднял все связи и Луций долго считал, как дорого обходятся дети дому Блау. Почему просто нельзя нагрянуть на Юг, и при чем тут «шаткое равновесие», он не уловил. Почему можно пройти последним порталом в Столицу и это важнее, чем в Хали-бад? И почему “отправить Луция, это почти тоже самое, что Главе прибыть лично”?

Так же, как пока не понял, как решает проблемы отец, но зато знал, что бывает, если проблему хочет решить сир Хоакин. Либо проблема решается, либо проблема больше не существует.

Его устроят оба варианта. Поэтому он прятался в конюшне после ужина, и ломал голову, как пробраться за вторую линию защиты — отправить вестник.

«Предательство» — слово назойливой мухой жужжало в голове. Предательство отца — сообщать информацию, предательство клана — обращаться за помощью к другому клану, предательство рода — его принял алтарь, и теперь он — Блау, а не Хэсау. Предательство — нарушить запрет, если наказание заслуженно.

Но знать и не сказать Хэсау — предательство тоже. Предательство по отношению к Вайю.

Данд вздохнул.

До Блау в его жизни все было просто — бей или беги, терпи, молчи, жди, слушай. Никаких самостоятельных решений, кроме того — кормить ли сегодня Демона рыбой или не кормить. Одежда, которую он носил; еда, которую кушал; постель, на которой спал. Прическа, оружие, тренировки, программа обучения, Наставник — всё решали за него.

— Данди! Да-а-ан-д-и-и-и! — веселый голос одной из служанок донесся от ворот конюшни. Демон всхрапнул, переступив копытами, а он поглубже зарылся в дальний угол, в сено.

— Хм-м-м… пусто. Его тут нет! — створка в соседнее стойло скрипнула и замок щелкнул, закрываясь.

— Куда сбежал на этот раз?

— Сказано — найти, будем проверять ярусами по очереди, и разделимся — тебе южное крыло, мне — западное…

Голоса удалились, и Данд аккуратно похлопал Демона по ноге — «хороший мальчик, хороший».

Служанки его достали — все, скопом. Стефания вела оппозиционную войну с хозяйкой кухни — дородной Маги, и пока ни одна не сдавала позиции. Пышная аларийка подкармливала его, подкладывая лучшие кусочки, и в отместку — в этом он был уверен точно — с её легкой руки все звали его Данд-и. Все. Кухонные, служанки, конюшие… иногда смешно прибавляя «сир». Сир Данди.

«Дандалион» — ругалась Стефания, только так — уважительно и по этикету, и только с приставкой «сир». «Данди, дорогой» — кивала ей в ответ Маги и снова подкладывала что-то вкусное. Даже традиционная корзинка — тоже теперь была его. Стоящая на приступочке, каждый день собранная на кухне, которой не касался никто — все знали, для кого предназначено.

Маги единственный раз озвучило общее мнение от лица всех слуг, когда он спросил: «Почему?».

«Мисси признала», — пожала кухарка пухлыми плечами.

Это «мисси признала» сопровождало его везде — охранники, иногда выбиравшиеся с ним на прогулки, показывали любимые места сиры, тропинки и озеро — «будет теперь с кем гулять вместе». Наставник Луций вдалбливал в него этикет и проверял основы, подтягивая до классного уровня — «вы представляете Блау, сир Дандалион, и по вашему поведению будут судить о сире в Школе, должны соответствовать». Отец, перебирал учебные заведения, сразу решив, что учиться они будут с Вайю — так проще обоим. Аксель… Акс вообще пьяным говорил только о «Мелочи» и «бабах». Даже щуплый заморыш Яо, погрязший в своих алхимических свитках, и тот поделился «тайным любимым местом сиры Блау» — на крыше. Откуда было видно Лирнейские, и лежащие за хребтом земли Хэсау.

Куда бы она сбежала? Она что, дура, от такого сбегать?

«Это отец — дурак, раз не понимает таких простых вещей» — взбодрился Данд. А раз так, он должен сам позаботиться о сестре. Как умеет.

— Сир? Вы здесь? — надсадное кряхтение раздалось за створкой стойла, но задвижки никто не тронул. — В конюшне никого, можете выходить, али изволите…

Старик-конюший не так прост, как кажется — он давно присматривался к нему, и к тому, как его слушают слуги, как легко он отдает приказы тройкам, как гоняет за дело румяных и смуглых служанок. Старик может помочь, если сегодня на линии защиты поставили аларийцев. Достаточно сказать, что «помощь нужна мисси», и принести клятву силой, если не поверит.

Может — неправильно, но у него никогда не было сестры. А семья — это бесценно.

* * *

Южная резиденция дома Тиров, лаборатория

Леди Тир скользила между лабораторными столами, кончиками пальцев касалась фиалов, едва-едва, разворачивая надписи нужной стороной к свету, ровными рядами.

Через пять мгновений сосредоточенного молчания, отстучав по медному котлу, приготовленному для работы, отполированными до блеска коготками, сира определилась с темой разговора.

— Эти нарукавники не самые удобные для работы, леди Фей-Фей.

— Они рекомендованы ассоциацией мастеров-алхимиков и дедушка…

Мелодичный смех наполнил лабораторию.

— Они ведь до сих пор делают сверху эти двойные завязочки, которые надо натягивать руками…или… зубами… так же, как и двести зим назад? — спросила она весело. — И размер, о, этот размер… самый маленький все равно сползает через половину оборота работы, и завязочки… а, если кончик уже повозил по столу, или случайно макнул в какой-то эликсир….

— Просто нужно тщательно заправлять концы, — напряженно парировала Фей-Фей, опустила руку, и в этот момент одна из завязочек правого нарукавника шлепнулась на стол…

Мгновение было слышно только мерный ритмичный гул запущенной по малому циклу печи — гул-пик, гул-пик…

И Леди дружно рассмеялись.

— Вы правы, сира, — уже мягким голосом подтвердила Фей. — Очень неудобные, очень. Но обсуждать это не принято в среде алхимиков…

— Мир мужчин, — понятливо кивнула леди Тир. — И мир алхимиков тоже — мужской.

— Мир — ученых-исследователей! Мир — мастеров!

— У вас острый ум, и тонкая наблюдательность. Вы не задавались вопросом, почему до сих нет женских фартуков? Под особенности женской фигуры?

Фей-Фей хлопнула ресницами пару раз.

— Нет фартуков, нет нарукавников нужной размерной сетки, до сих пор завязочки, хотя… приспособления для женского исподнего можно перечислять до зари, только изобретенные за последние пятьдесят зим… Я — возмущена!

— Леди Тир…

Вестник вспыхнул в воздухе, и Фей, торопливо распечатав послание, тут же выплела — ответное. Еще пол мгновения — ещё вестник, и опять обратный, прикусив губу.

— Кто… ваш визави?

— Наставник. Мастер-алхимик Варго. Я… я… решила сварить зелье и уточняю пропорции…

— И сколько раз, вы уже интересовались…пропорциями… за последние шестьдесят мгновений?

Щеки Фей-Фей порозовели.

— Пять вестников? Десять?

— Девять, — тихо поправила Фей-Фей. — Наставник Вайю сказал, что обвинения против Вайю смешны, и уже сняты, и подтвердил это. И готов подтвердить лично, если потребуется.

Леди Тир удовлетворительно качнула головой.

— Я готова под клятвой подтвердить, что Вайю не работала одна в лаборатории, без сопровождения, и просто не имела возможности получить доступ к оборудованию, чтобы сварить многосоставное зелье такого уровня, как «проклятийное», там конфликт реагентов класса шесть, и нужно очень точно выдержать температурный режим, рассчитать дозу… такие вещи плавят в печи заранее, это подтвердит любой алхимик … если вы понимаете о чем я… простите… это уровень Мастера.

— Понимаю. Я когда-то увлекалась алхимией. Да, — леди Тир сверкнула мягкой улыбкой. — Я тоже когда-то была молодой. Юная леди Фейу увлекалась алхимией, планировала связать будущее с научными исследованиями и… была влюблена в молодого, подающего надежды, артефактора.

Фей-Фей бросила оценивающий взгляд на совершенно безупречный домашний образ Старшей леди, не смотря на время ночи. На холеные белые пальцы — ни следа от реагентов, расслабленное выражение лица.

— От моего желания — связать будущее с научными исследованиями — ничего не зависит, — Фей подняла вверх руку с помолвочным кольцом. — Вассалы не имеют право выбора.

Леди Тир рассмеялась. Мелодично. Добродушно. Не обидно.

— Мы не всегда можем делать то, что хотим. И вы всегда берете с собой — себя, леди Ву, куда бы вы не пошли. Вассалы… — Старшая сира сделала паузу, — … в некоторых кланах до сих пор принято при выборе невесты из союзного рода требовать две клятвы. Мужу — как господину и повелителю и… вассальную. Главе рода.

Фей приоткрыла рот.

— Делает ли нас хуже наличие или отсутствие клятвы? Нет. Если вы ничего из себя не представляли в домашнем клане, вы ничего не будете из себя представлять в клане мужа. Помолвка, — она бросила взгляд на массивное кольцо, — с мистером такого ранга говорит только об одном — это тот уровень ценности, который вы продемонстрировали. То, насколько вы полезны для клана и определяет ваш уровень в иерархии. И степень влияния, и… даже возможность выбирать нового жениха. Встаньте на место Главы, леди Ву, — закончила она жестко. — И проанализируйте, насколько потенциально полезно для рода Блау приобретение рода Ву в… текущих обстоятельствах.

Фей положила руки на стол, и выдохнула. Медленно.

— Вассальные клятвы многие понимают неверно. Ограничения всегда порождают возможности, особенно, если вы — сира. Сюзерен — всегда разделяет ответственность, всегда. Это означает, что при мудром подходе вы будете обеспечены всем необходимым, ваши проблемы будут решены — или …

— У меня не будет свободы!

Леди Тир прикрыла глаза и выдохнула — устало.

— Измените фокус, леди Ву. Мне, я, мое, — вы сконцентрированы на том, чего лишают вас, и что можно получить от клана. Что вы теряете и приобретаете. Измените фокус — на Клан. Что я могу дать клану? Как я могу развиваться? Как я могу поддерживать Главу и Вторую Наследницу? Чем я могу быть полезна? Вас должна была научить этому мать, но… поскольку обстоятельства сложились таким образом, я позволю себе взять эту функцию на себя.

Фей стиснула кулачки.

— Вы получаете ровно то, что отдаете. Станьте полезной клану. Станьте незаменимой. Уникальной. Развивайте навыки, которые позволят вам служить.

— Слова, достойные философов Исхода, — буркнула Фей-Фей тихо.

— Служение — обязанность, если хочешь что-то получить для себя, и радость — если делаешь для кого-то. Тиры — не мой родной клан, но клан — моего сына. Процветание Тиров — это залог процветания моего ребенка. У вас же есть брат, леди Ву?

— Брат должен был стать Главой, а не вассалом!

— Верно. Но обстоятельства изменились. Защиты вашего Старейшины — мастера Ву хватило ровно до этой зимы. Больше он не может защищать вас… — «не справился» — тонкой звенящей нитью повисло в воздухе, — …обязанность опекать и защищать взял на себя Глава Блау. Чем раньше вы поймете, что это всё, что у вас есть — тем лучше. Примите и очнитесь, — закончила леди Тир, жестко стукнув по фиалам — те жалобно зазвенели. — Выбор — быть балластом или быть ценностью — зависит только от вас. Брать или давать. Требовать или предлагать. Ненавидеть, или… любить.

— Если это всё… — Фей стянула нарукавники — один за другим, и хлопнула по ладони, как перчатками.

— Не всё, — так же насмешливо продолжила леди Тир. — Иногда я сочувствую… Кастусу, — хмыкнула она грустно. — Лошадь леди Блау очень заметна — райхарцев такой масти всего несколько на весь Южный предел. Завтра на заре весь Хали-бад должен видеть, как Вторая наследница клана Блау совершает утреннюю прогулку, как и всегда. В сопровождении охраны и дуэний. Мне нужно пояснять почему, леди Ву?

Фей-Фей отрицательно мотнула головой.

— Прекрасно. Но у кобылы сиры Блау очень… специфический характер. Имя… Фифа, подходит прекрасно. Она не подпустила к себе никого из делегации, из дуэний, подходящих по росту и комплекции, за исключением мистера Лидса. Который очень четко понимает свое место в клановой иерархии и готов сделать всё, что требуется, на благо клана, который уже считает своим.

Фей выдохнула — шумно.

— Вас не трогали. Потому что с самого начала Турнира вы очень четко обозначили свою позицию — держаться особняком, не считая… дуэний ровней, лелея… собственные детские обиды… Вы создаете проблемы, леди Ву, а не решаете.

Тишина в лаборатории стала оглушительной.

— Вы, вы…вы…

— Ну-ну, полно, юная сира, — Старшая леди кружевным платочком с монограммой Тиров нежно промокнул слезу на щеке Фей. — Всё можно исправить. Ваши враги не внутри клана, а — снаружи. Переодеть мистера Лидса — можно, но даже в полном кади — его комплекция вряд ли позволит перепутать его с сирой Блау. А вот ваша — вполне. И, если мы поторопимся, у вас есть шанс запечатлеть в записях мистера Лидса, одетого в женское платье, поверьте это того стоит.

— Фифа не подпускает никого, кроме Вайю и слуг-аларийцев, и я выше ростом, и я не слишком… люблю лошадей.

— Значит, у нас есть полночи, вся ночь, если потребуется, чтобы приручить кобылу. Вопрос с ростом решается правильно подобранной одеждой, и никто лучше вас не знает сиру Блау. Так близко — только вы, — шепнула сира Тир мягко. — И сможете сыграть правильно. Создаете проблемы или — решаете?

— Я готова. Сделать одолжение клану Тир и позволить сохранить репутацию, — склонила Фей-Фей голову язвительно, на точно положенный угол — от Младшей к Старшей, признавая мудрость и отдавая дань уважения.

Бровь леди Тир взлетела вверх и она… рассмеялась. Мелодично.

— Браво, юная сира. Но на будущее — с этим предложение вы должны были прийти ко мне, а не я — к вам…

Фей нахмурилась.

— … если леди Блау слишком… м-м-м… занята, чтобы оберегать собственную репутацию, этим должны заниматься вы. Как ближайшая наперстница, как сестра-по-воле-Великого, как … вассал. И быть на шаг впереди. У вашего брата редкое и красивое имя — Яо, кажется? Если бы сиру Яо грозила потеря репутации, вы бы тоже спрятались в лаборатории, или всё-таки начали решать проблему?

Фей-Фей открыла рот и — закрыла.

— Яо — слабый, Вайю — сильная.

— Любому сильному — даже Главе клана — требуется кто-то, на кого можно опереться, кто будет стоять за спиной, и это только ваше решение, леди Ву. Ваше. Станете ли вы — опорой своей сестре, или… ваше место займет кто-то другой. Вы готовы отдать кому-то свое место рядом с Вайю?

— Чего вы добиваетесь?! Сира. — Кончики пальцев Фей полыхнули родовой силой — пара искорок, которые тут же погасли, но леди Тир удовлетворительно прищурилась.

— Говорю правду. Правду, которую когда-то сказали мне. Когда одна юная сира вошла в чужой клан по брачному соглашению, увидев мужа второй раз в жизни… Мы не ценим то, что дается нам даром. Статус «сестра Наследницы» — это бесценно, многие пошли бы по головам, ради такой клятвы, принесенной добровольно… Вайю ценит вас, леди Ву. А насколько цените её — вы?

Фей-Фей бросила фартук на стол и почти строевым шагом прошагала до двери, и хлопнула громче, чем дозволено приличной сире.

— Мара, дай мне сил, — леди Тир обессилено оперлась на стол. — Воспитывать детей так сложно. Чего я добиваюсь… чего я добиваюсь? — пробормотала она тихо.

«Чтобы хоть кто-то начал думать не только о себе. Чтобы хоть кто-то подумал, каково Главе клана».

— Надеюсь, Каст, ты знаешь, что делаешь, превращая дом в подобие начальных классов Школы. И да поможет тебе Мара, потому что твои методы воспитания далеки от идеальных — достаточно посмотреть на результаты, — она аккуратно и тщательно свернула платочек, убрала во внутренний карман рукава. Выпрямилась, и, подойдя к печи, поправила прическу, рассматривая отражение в самом большом из начищенных до блеска котлов. И попыталась улыбнуться. Вышло не с первой попытки, но теперь никто не сможет сказать, что на лице Старшей дуэньи отражается хоть что-то, кроме невозмутимости.

«Если бы девочка Каста нашлась, первым делом, она бы заперлась с ней в дуэльном зале и отходила её плетениями по заднице. Слишком сложное время, слишком шаткая ситуация, чтобы позволять себе выкидывать подобное.

На завтрашней утренней прогулке «сира Вайю Юстиния Блау» неловко упадет с испуганной лошади. Десять клановых целителей с готовностью подтвердят, что леди продолжать участие в Турнире не может, и пропустит Гранолу.

Найти решение и сохранить репутацию Наследницы её просил Кастус. Лично. А она никогда не могла ему отказать.

Она попыталась вспомнить, когда последний раз получала от него частные, адресованные лично ей Вестники… тогда он ещё не был Главой рода Блау».

— Это всё, что я могу сделать для тебя, Каст. Это всё, что я могу сделать.

* * *

Хали-бад, южная резиденция Тиров

— Осторожнее! — Марша старалась шипеть тихо, сдувая со лба непослушные волосы. Ночная коса растрепалась, и то и дело приходилось одергивать расходившиеся снизу полы домашнего халата, чтобы слуги — не дай Мара — не увидели даже край вышивки ночной рубашки. Она торопилась. Вечер выдался неспокойным из-за этой… Блау! Того и жди, что кто-то спустится в холл, за снотворными эликсирами, вызовет целителя, или пошлет слуг на кухню за успокоительным чаем.

Им и так пришлось ждать — в холле они чуть не столкнулись со Старшей из дуэний — ещё не хватало, чтобы их застукала леди Тир в компании с Ву, они поднимались из лаборатории и шли куда-то на задний двор.

В другое время она непременно поинтересовалась бы, что можно делать на заднем дворе ночью, но не сегодня. Сегодня — это на руку. И если Ву не будет в комнате, она всегда может сказать, что спала и ничего не знает, и может хоть сегодня уснет нормально.

Делить комнату с Ву оказалось чем-то за Гранью, та днем делала вид, что вся такая из себя нежная сира, а ночью — чуть ли не до утра, гоняла светляки над кроватью и читала, читала, читала. Три талмуда за декаду на Юге — она даже посмотрела названия — «Родовые права и обязанности, внесение поправок», «Алхимический кодекс для сложносоставных зелий», «Таблицы совместимости ингредиентов».

А свет мешал ей спать, и она не привыкла с кем-то делить личную территорию.

— Фей… Фей… Фейу… — язык Тира заплетался, — аххх… — простонал он, когда слуга неловко задел больную руку.

Идиот. А ещё Наследник. А ещё — Тир. Марша сама с трудом удерживалась, чтобы не огреть его со всей силы — недо-жених, недо! Ещё не стал, а уже напился.

Она прикусила губу, и, дождавшись кивка слуги, посланного на разведку — с верхней площадки лестницы, кивнула, командуя — тащим.

Тир только казался легким. Пьяный Тир оказался неожиданно тяжелым. Настолько, что они втроем с трудом волочили его по ступенькам.

Слуги — будут молчать, она позаботилась об этом. Никто не узнает, что её будущий… жених, ведет себя, как последний…

— Фей… Фей… у…

— Тихо, — цыкнула она. До спальни осталось всего ничего. Там она бросит глушилку, проверит все и завтра с наслаждением распишет ему, как он расслабился. Это же надо — заблокировать кабинет, все думали — он работал, а он… он… пил!

Идиот.

Осталось всего два дня на этом душном юге, и можно домой. Нашел время.

Кончики пальцев вспыхнули родовой силой, но Марша прикрыв глаза, привычно взяла источник под контроль.

Все ждут от огненных Фейу только одного — и она часто использовала репутацию семьи себе во благо.

— Быстрее! — поторопила она, когда где-то на втором ярусе скрипнула дверь — или показалось?.. Слуги втащили Тира в спальню, устроили на кровати поверх покрывала, и — дождавшись разрешающего жеста — с облегчением удалились.

— Идиот, — пробормотала она отчетливо и вслух, осторожно устроившись на краешке. Тир раскинулся почти на половину кровати. — Больной идиот, — рука на перевязи была зафиксирована под определенным углом, и она прикусила губу, думая — ослаблять ли повязку и плетения на ночь или нет? И решила оставить, как есть. Занемеет к утру — этот идиот будет виноват сам.

Идиот, которого выбрали ей в женихи. Идиот, который напился из-за… Блау. Блау, которая …

Пальцы опять вспыхнули язычками пламени.

… которая обошла её, она вынуждена это признать. Блау, которая не только умудрилась первой отхватить жениха, успела заключить помолвку, но и даже сбежать — сбежать! — все как в романах, и теперь скрывалась от гнева Главы.

Марша находила это тупым и романтичным одновременно. Тупым, потому что будь она Второй Наследницей клана, она бы и не посмотрела в сторону сира Дана. Нет, бесспорно красив и правильно холоден, как и положено мужчине. Обладает чутьем, чувством юмора, прекрасно разбирается в этикете, и род Дан далеко не последний на Юге, но… будь она на месте Блау — выбрала бы кого-то получше.

Хотя ей самой досталось вот — это.

Марша протянула руку, слегка коснувшись волос — убрать с лица, и — отпрянула.

Тир заворочался и вздохнув, затихнул.

Через пару мгновений, убедившись, что он спит — крепко, она попробовала ещё раз — коснулась лица, как кисточкой для живописи — легчайше, прочертила пальцем линию бровей — одной и второй — вразлет. Осторожно.

Прорисовала скулы, представив, что это холст, ещё раз коснулась волос смелее — мягкие-мягкие, нежнее чем у нее.

— Аххх…

Марша отпрянула рывком, резко выпрямившись.

Хорош. Это признают все.

Она оценивала эстетическую красоту придирчивым взглядом художника и почти не находила изъянов. Даже артефакт в ухе, и тот гармонировал с двойным комплектом колец на длинных белоснежных пальцах.

Позер.

«Сложный позер», — признала она со вздохом.

Если бы ей пришлось рисовать его, она бы испортила не один холст, чтобы передать этот изгиб губ — уловить характер…

Она наклонилась ниже, чтобы изучить поближе — нижняя губа чуть полнее верхней, часто улыбается только одной стороной рта и…

— Аххх… — Тир опять вздохнул, её губ коснулось теплое дыхание с привкусом вина, но отпрянуть она не успела — крепко прижатая здоровой рукой.

Мара!

Тир пошевелился, перевернулся, и уткнулся носом прямо в её подол, крепко удерживая рукой. Глубоко втянул воздух, заворочался и — очнулся.

— С пробуждением, — выдала она язвительно, чувствуя, как полыхают щеки. Чужая жаркая рука лежала под халатом, и обжигала ногу не хуже горячего камня. — Ты напился. Перенесли наверх. Никто не видел, — отрапортовала она коротко.

Тир сдвинул брови, моргнул пару раз, мотнул головой и застонал.

— Эликсиров не приготовила. Сам сходишь утром.

Идиот. Пить из-за Блау.

Сама она не сделала бы такие выводы. Нет, то, что Тиру нравилась Блау — было видно всем. Но новые сани ему тоже нравятся. Он же из-за них не пьет?

Что было более оскорбительно — то, что твой потенциальных жених напивается из-за Блау, или что вообще кто-то напивается из-за Блау, а из-за нее нет — Марша ещё не разобралась.

— Убери руку. И… надеюсь это последний раз, пока вопрос о помолвке открыт, когда кто-то может видеть, как ты напиваешься из-за… из-за… — все-таки не сдержавшись, прошипела она резко.

— Не… изззз… за… — буркнул в ответ Тир и отодвинулся, прижав ладонь ко лбу.

— Из-за, — подтвердила она мстительно. — Ты сам сказал в кабинете. Это слышали даже… слуги! Хвала Маре у них клятва.

И потом, она прекрасно помнила, первую реакцию Тира на полученную после Арены записку — он устроил почти истерику, допрашивая дуэний и леди Тир.

«Она бы не сбежала. Утром она никуда не собиралась. Вечером мы собирались в храм Немеса. Куда вы смотрели, леди Тир. Куда смотрели дуэньи? Куда смотрела охрана? Куда смотрели Лидс и Ву? Куда смотрела она — Фейу!»

Ну, уж точно не на Блау. Она, как и все — смотрела на Арену, и Тир прекрасно об этом знал. И потом, Блау сама говорила вслух, что «выкинет что-то, что затмит выстрел в ложу Наместника». Вот и выкинула. Это же — Блау.

— Не…из…за… — снова простонал Тир.

— Из-за. Ах, Блау сбежала. Ах, Блау помолвлена! Ах, это повод, чтобы… напиться!

Кончики пальцев вспыхнули огнем, она потушила силу и гневно одернула полы домашнего халата.

Раздражает.

Она! Она — Фейу, в роли призовой кобылы, которую не хотят. Все знают, что договор о помолвке предварительный, что Глава рода Тиров оставил решение за Наследником — и она прекрасно знала, что Кантор не в восторге от её кандидатуры, но… это унизительно. Знать, что весь предел — знает. Знать, что весь предел делает ставки — соблаговолят ли Тиры принять предложенную невесту или найдут кого-то лучше.

Знать. И ждать. Когда от тебя откажутся и в какой форме. Или передумают. И сделают одолжение, снизойдя скрепить помолвку.

Да она проорала бы на весь Север, если бы могла — насколько это унизительно, но… не может. Она же не Вторая наследница, чтобы самой выбрать себе жениха и сбежать с ним. Даже невзрачная Блау умудрилась получить чувства и признание — её выбрали просто потому что, выбрали вопреки решению Глав — Тир, съедая слова, проболтался, что Глава Данов подал на расторжение помолвки… и поэтому «возлюбленные» сбежали, отбросив условности.

Возлюбленные. Любовь. Сбежали.

А с ней что не так? Что?

Она шмыгнула носом.

Красивая? Красивее, чем Блау. Умная? Умнее, чем Блау. Пусть не так родовита, но сильна — это признают все, и в потенциале её круги источника выше, чем у Блау. Так почему кому-то всё, а кому-то — ничего?

Сейчас даже сир Иссихар Дан казался превосходной кандидатурой. Потому что презрел желание отца, Главы, сбежал, сделал по-настоящему решительный мужской жест…

Себя стало очень жалко.

Но эту дуру было жалко тоже. Про реакцию Главы Блау и говорить не стоило, но когда её волновали последствия? Захотела — и сбежала!

Марша даже была уверена, что та не продумала побег заранее — не взяла одежду — весь гардероб на месте, они проверяли, не взяла украшений, ни-че-го. Можно, конечно, полагаться на мужчину — это задача сира обеспечивать… будущую семью. А если эта дура передумает? Захочет вернуться, а у нее даже денег на обратный портал с собой нет?

Поэтому, крайне недовольная собой и собственным решением, она отправила Вестник и Нарочного единственному человеку, которому могла доверить «такое» в сложившихся обстоятельствах — кузену Фейу. Он будет молчать, будет искать тихо, и, если найдет — поможет, если этой дуре нужна помощь. Она дала слово отдать свой «голос» — единственный раз на семейном совете, если потребуется, за эту услугу. Встать на его сторону — все в семье знали, что военная карьера не слишком прельщает кузена, и прежде, чем вступить в Легион, он попытается изменить решение Главы.

Пусть найдет Блау, убедится, что с этой дурой все в порядке и передаст ей денег. Личный хран — все скопленные за время обучения в Школе империалы, сэкономленные от выданных на подарки и личные расходы, которые не потратила даже на Аукционе, хотя очень хотелось — она отправила кузену Фейу тоже. Сразу. Боясь передумать и потом жалеть об этом.

Эта дура просто бесценна!

— Ясной ночи, — она начала вставать, но Тир схватил её за кончик подола, и она послушно присела обратно. — Ну, что ещё? За антипохмельными эликсирами не пойду, — процедила она язвительно. — Позорься сам.

— Фей… Фей… Фей…у, — выговорил Тир заплетающимся языком с третьего раза. — Не… не… не окажжжжжте мне честь… стать…невв…вестой.

Марша ошеломленно замерла.

— Сссей… же… мммиг..

Сейчас? Ночь за окном.

— Немм…медленно.

Она вспомнила, как нужно дышать — и что дышать, это значит делать ритмичные вдохи и выдохи — только мгновение спустя пьяного бреда Тира. Пытаясь связать бессвязные слова в единое целое, она уловила главное — Блау сговорилась с Даном ещё на Севере, потому что помолвка была заключена в храме Мары в первую же ночь на Юге; что отец дал право решать ему — Тиру — и он решил, вот только что; и что помолвочное кольцо пока заменит родовой артефакт; и что если можно Блау — почему нельзя им, прямо сейчас отправиться и заключить помолвку в храм Мары?

Прямо сейчас?

Марша посмотрела в окно — между неплотно задернутых штор чернел бархат, усыпанный звездами.

Прямо сейчас — самое время?

И, что если она не желает принимать предложение….

— Согласна! — выпалила она поспешно. — Я — согласна!

Не так она представляла себе день своей помолвки, заранее расписав его по мгновениям — какое будет платье, сколько гостей, какие цветы заказать в оранжерее, какие выбрать сладости, кого из представителей Кланов стоит пригласить в первую очередь, а кого стоит лишить приглашения, чтобы явно продемонстрировать отношение…

Она потуже затянула пояс домашнего халата.

Переодеваться времени нет — пока Тир не протрезвел и не передумал. Если есть возможность вернуться домой с высоко поднятой головой, вернуться в свой предел — невестой Тира, она потерпит.

Надев ей кольцо на палец, у него уже не будет возможности передумать. Она — Фейу — такой возможности ему не даст.

* * *

Хали-бад, бордель «Закатная лилия»

Член был крепким.

Лу такие любила. Скакать сверху — одно удовольствие. Скользить, чуть выгибаясь назад, медленно-медленно — вверх, и чуть ускоряясь — падать вниз.

И даже не пришлось, как обычно, делать вид, что постанывать ей нравилось. Ей — нравилось. Сир пах молодостью, свежестью, силой и … империалами.

Когда в начале ночи дверь в «Лилию» распахнулась, пропуская крепкого, высокого, красивого, и… крайне заведенного молодого «северянина» в форме Корпуса, она сделала все, чтобы схватить добычу первой — скользнула вперед расталкивая товарок, одной показала кулак, второй послала взгляд — «должна, моё на сегодняшний вечер», третьей просто наступила на ногу.

Она — бывшая жрица Нимы, которой захотелось «посмотреть мир» — видела таких мужчин. Заведенных. Дошедших до точки. Сирам иногда просто нужно спустить пар. Никаких — разговоров, никаких предварительных ласк, никаких — игр. Просто и быстро.

И они не разговаривали. Даже не успели запереть дверь в комнату плетениями. Она была уверена — что ночь превратиться в сплошное удовольствие, она знала, что делать и знала как, но двадцать мгновений спустя уже не была так уверена.

Член оставался крепким.

Он — не кончал. Не мог. И становилось хуже и хуже — от силы, которая закручивалась вокруг них темной воронкой, кожа покрывалась мурашками. «Северянин» полу сидел на тахте, откинувшись назад, закрыв глаза и сжав зубы, позволяя ей делать всё, что угодно, и Лу — делала, но… ещё немного и сработают охранные артефакты комнаты, а там и второго яруса борделя… и как завтра над ней будут смеяться товарки — жрица Нимы не смогла удовлетворить мужчину. А жрицы не бывают бывшими.

— Отпусти контроль, — она мягко провела кончиками пальцев по подбородку, коснулась губ и тут же слетела с колен на пол.

— Не прикасаться, — рык тоже вибрировал от силы. — Не дотрагиваться. Делай свое дело.

— Я не могу, — она убрала из голоса все страстные нотки, оставив тон обиженной девочки. — Мне — мешают. Ещё немного, красавчик, и сработает защита, ты точно хочешь, чтобы охрана составила нам компанию, м-м-м?

Она мягко отошла подальше — плавно покачивая бедрами, и зарылась босыми пальцами ног в ковер — мягкость ворса успокаивала и возвращала спокойствие.

— Выпить? — произнесла она осторожно. Сир с самого начала то и дело посматривал на коллекцию бутылок на столике — на вкус самых взыскательных клиентов, как будто с трудом отрывая взгляд.

— Нет, никакой выпивки, — рык снизился ещё на несколько октав, и она с трудом удержалась от желания сорваться с места и рвануть за дверь.

«Счастливый лот, вечер удовольствия, ценная добыча» — как бы не так. Похоже, ей достался псих, который неясно как до сих пор сохранял остатки контроля.

Нима, мать милосердная, подскажи что делать?!

— Работай, — бросили ей презрительно. — Я заплатил.

— Не буду, — протянула она капризно. Стащила с кресла халат — полупрозрачный, со вставками из мирийского кружева, надела и туго затянула поясок. — Не буду и всё. Забирай свои деньги. И — убирайся.

— Р-р-р…

— Сердитый красавчик… раздраженный красавчик… си-и-ильный красавчик… — протанцевала она перед ним. — Сколько агрессии… и почти полное отсутствие контроля… Кого ты хочешь наказать? Ты же хочешь? — прошептала она с придыханием. — Хочешь наказать? Причинить боль… взять… сломать… выплеснуть всё, что накопилось внутри? Хочешь? На-ка-за-ть… Не здесь, — закончила она ледяным тоном, и развернулась к двери.

«Раз, два, три», — считала она шаги, «четыре» — прежде, чем она дошла до двери, её рванули назад за волосы, перебросили в воздухе, и с глухим рыком просто впечатали лицом в стену, задрав халат сзади.

«Пять».

* * *

Она — почти мурчала. Нежилась на полу, нисколько не обращая внимания на наготу. Старшая не экономила на интерьере — в элитном борделе было все лучшее, и ковры в том числе.

«Сумасшедший» — курил, медленно выпуская колечки дыма в потолок и гипнотизировал бутылки. Сила успокоилась, но не исчезла — темное облако нет-нет, да вспыхивала на кончиках пальцев, льнула к кальянной трубке, но — мирно. Угрозы Лу больше не чувствовала, но кто знает, насколько такого спокойствия хватит?

Клиент — опасен.

Она поднялась плавно, не одеваясь, прошла к столику и привычно выгнулась, чтобы все внимание было сосредоточено на татуировках сзади — ей говорили — не оторвать глаз, а вовсе не на бутылках. Нежно провела пальцами по пробкам, пока не остановилась на одной — «особой, для особо буйных клиентов».

Полбокала, и будет спать до утра сном младенца. Видеть яркие цветные сны, и, проснувшись, чувствовать себя отдохнувшим — никаких побочек.

Налила полный бокал, и, покачивая бедрами прошла к сиру.

— М-м-м, — два больших щедрых глотка, чтобы стало ясно — безопасно. Если принять антидот в течение десяти мгновений, она сможет выбрать ещё одного «мальчика на вечер», и на этот раз делать выбор тщательнее. — Вкусно, — слизала она остатки алкоголя с губ, и пристроила бокал рядом — на расстоянии вытянутой руки.

«Малыш» взял сразу. Жадно втянул носом аромат, и выдохнул, вращая бокал в пальцах — туда-сюда, туда-сюда.

«Пей же» — поторопила она мысленно. — «Пей!»

Туда-сюда.

По тому, как побелели сжатые костяшки пальцев, стало ясно, что северянин — проиграет. Тяга к алкоголю слишком сильна.

«Пей!» — почти торжествующе.

— Ах!!!Нима!!! — Она потрясла облитой рукой и осторожно отошла в сторону, чтобы не наступить на осколки — он швырнул бокал в стену, и бросил плетения на стол — сшибая все бутылки разом с оглушительным грохотом.

— Никакой выпивки. Ни-ка-кой!!! — «Малыш» сжал виски пальцами, раскачиваясь из стороны в сторону. — Заткнитесь, заткнитесь, заткнитесь!!! Есть вещи важнее… важнее, важнее, важнее, важнее, псаки вас побери! Важнее!!! Никакой выпивки!!! Никакой!!! Никакой!!!

— Тише-тише, все хорошо… хорошо-хорошо… никакой выпивки… никакой… как скажешь, — она отступила ещё на пару шагов назад.

Стук в дверь раздался неожиданно — и так вовремя, и, подхватив покрывало, укутавшись, она приняла то, что передали.

— Похоже, что свиток для тебя, красавчик.

«Красавчик» читал быстро — по диагонали, потом ещё раз — медленнее, и тут же начал одеваться — по-военному быстро натягивая исподнее, штаны и сапоги.

Она растянулась на тахте, укутавшись в покрывало, с удовольствием наблюдая, как перекатываются мускулы под белоснежной кожей.

Хорош. Хоть и сумасшедший.

— За… сложность, — выдохнул северянин, бросив на кровать ещё несколько монет — сверх положенной платы, которую уже отдал внизу. Лично ей.

И она решила вернуть долг. За дверями её комнаты — это перестает быть её проблемой.

— Старшая никогда не сдает девочек и клиентов, красавчик. Нарочный был из обычных, но я бы задалась вопросом, кто и откуда узнал, что тебя можно было найти именно здесь, и… — она извернулась на кровати, как змея, — … что было бы, получи ты послание не сейчас, а десять мгновений назад.

«Что было бы с борделем, и как отреагировал бы этот «сумасшедший» не спусти он пар».

Северянин замер на миг и начал одеваться ещё быстрее.

Она пересчитала монеты и — подобрела ещё больше, почти двойной тариф за вечер. Многие думают, что «девочки» хотят денег. Да — хотят. Но ещё они хотят есть, спать и… прочитать новый роман, на который у нее уже давно не было времени — работа занимала всё. Сегодня она не будет брать второго клиента. Закажет себе роскошный ужин снизу, запрется, примет купальни с маслами и посвятит ночь самому изысканному из наслаждений.

Лу будет читать.

— Как тебя зовут, щедрый красавчик? — мурлыкнула она тягуче, предвкушая свободную ночь. — Я завтра поставлю за тебя сразу десять свечей в храме Нимы.

Северянин застегнул китель под горло, выправил наружу цепь с родовой печать, щелкнул кольцами, агрессивно размяв пальцы, и только тогда ответил:

— Меня зовут Аксель. Аксель Блау.

* * *

Халибадское отделение клана “Серых”, подземный уровень

Он занимал своё место бессменно уже почти двадцать зим при нынешнем Я-сине, и это был первый раз на его памяти, когда он не знал, что делать. Как расставлять приоритеты?

Когда один и тот же заказ, в практически идентичных формулировках оплачен четырьмя разными Заказчиками.

Перед ним на столе лежало четыре свитка, к двум из которых приложили карточки, явно вырезанные из Имперского Вестника. С первой на него смотрела юная темноглазая сира в светлом бальном платье северного покроя — такие надевают на Малые приемы и представления обществу. Сира, как сира. Маленькая, белокожая, как песок в пустыне, улыбка лучистая и наивная. На второй карточке — он подвинул ближе свиток с третьим заказом — та же сира выходила из портальной арки — у них в Хали-баде. Заказчик — выяснить это было делом пяти мгновений, набрасывал на плечи «объекта» белую мантию.

— Охо-хо-хо…

«Первый приоритет — сохранение жизни сиры Блау». В первом заказе формулировки были сухими отточенными и четкими, не допускающими двойных толкований. Найти. Защитить. Обеспечить охрану. Доставить.

Глава рода Блау не скупился на оплату — деньги перевели полностью и сразу, он проверял счет. Копия заказа ушла северной части клана — даже на Юге знали, какие у них проблемы с тварями в подземельях последнюю зиму, и если можно получить услуги «заклинателя тварей» на один оборот в обмен на услугу — это предпочтительный вариант. Если договорятся — он переведет деньги обратно.

Второй свиток — почти шестьсот империалов аванса за разовый заказ от клана Хэсау — в северном отделении у них налажены тесные связи. Нет связей с Хэсау — нет контрабанды из Мирии.

Поэтому заказ Бера Хэсау имел высший приоритет над заказом клана Блау, хотя по факту содержал тоже самое требование, отличие только в формулировках.

«Найти. Спасти. Вытащить. Доставить. Убрать свидетелей физически, при невозможности физического устранения — зачистить память».

Репутация сиры Блау должна остаться неприкосновенной.

Казначей вздохнул в усы.

Как они себе это представляют? Придется радовать наших доморощенных менталистов — им привалит работы.

Третий заказ имел самый низкий приоритет из трех, был оплачен с личного храна Наследника рода Тиров. Опять — северяне!

Этот заказ имел самый низкий приоритет из трех, потому что заказ любого из Глав всегда приоритетнее заказов от любого из Наследников, даже прямых и первой линии. Таковы правила.

И Наследник Тиров явно сотрудничал лично впервые — он единственный, помимо требований «найти, сообщить, обеспечить безопасность», выставив условие — корректировать дальнейшие действия с его подачи, и только при невозможности связаться — доставить в поместье Тиров, не обращая внимания на «желание и сопротивление объекта».

Четвертый заказ, с которым всё “было очень плохо”, имел Высший приоритет и исходил от «своих» — оставил господин Дан.

«Найти сиру В.Ю.Б. данные прилагаются. Обеспечить защиту. Устранить свидетелей. Срочно».

И заказ от Я-сина тоже был оплачен. Целиком и полностью в клановую кассу «Серых» по полному тарифу — аванс внесен весь.

Больше всего юридических сложностей доставлял заказ сира Дана — он уже отправил копии всех заказов клановым крючкотворам, не зря же на них каждые две декады тратят такую прорву клановых империалов.

Он крякнул, вспомнив сумму.

В момент размещения заказа сир Иссихар ещё принадлежал роду Дан, а заказам от Наследников кланов присваивался второй приоритет — выше только заказы от Глав. Но при этом внутренние просьбы «своих», особенно оплаченные сразу звонкой монетой, а не в отработку или долг — получали приоритет один, а господин Дан все-таки будущий Я-Син Северного предела. Но Я-син не представленный официально, и не вступивший в полномочия, но при этом — «свой». Приказ о назначении уже был подписан, и о нем знали все допущенные во внутренний круг, но при этом господин Дан ещё не вступил в должность и не был представлен официально северному отделению клана.

«Почти свой» — поправился Казначей. «Так первый приоритет или нет?»

С другой стороны господин Иссихар вчера подал прошение о выходе из клана Дан. Прошение, которое удовлетворили, и теперь он — не клановый, и не — Наследник, то есть «второй приоритет» — снять.

Зачем «выходить» Казначей понимал слабо — клановая политика всегда очень сложна и извилисты пути её, как змеиный след на песке. Но теперь клан не несет ответственности за любые проступки господина Иссихира, совершенные после отречения.

А ещё это первый заказ с таким уточнением за последние двести пятьдесят зим на все пять Пределов.

Уточнение было вынесено отдельно и помечено грифом «особые обстоятельства» — пропавший «объект» официальная, хоть и ещё не объявленная невеста господина Дана.

Невеста Я-сина.

Но как будто всего этого было мало! Сам заказ господин Дан разместил до того, как изменились обстоятельства. Кто знал, что «объект» и «заказчик» в скором времени окажутся на одной территории — в резиденции Наместника? Для этого случая у него было в запасе никаких инструкций, а импровизировать на ходу казначей не любил — пускать ли заказ в «отработку»?

Деньги не терпят импровизаций.

Заказчик в состоянии сам обеспечить защиту объекта — в этом случае заказ должно снять. Заказчику самому может потребоваться защита — в этом случае заказ следует пустить в работу.

С другой стороны — приказов свыше не поступало. На последнем совещании докладывали, что преторианцев вели прямо до дома господина Дана. Раз команды не было — это большая игра Я-синов, и не по статусу ему вмешиваться.

Но и это ещё не всё, Немес его храни!

Ещё с господином-бывшим-Даном присутствовал этический момент.

Там где деньги — всегда есть место этике.

Казначей вздохнул.

Предыдущий заказ они провалили.

«Охрана Наставника Чи в городской тюрьме». Потеряли двоих прикормленных за столько зим, потеряли «объект», и подвели «заказчика». И хотя они мало что могли сделать в случае, если вмешивались люди Наместника — сир Дан получил отчет и выводы, и был с ними согласен, все равно. Они потеряли “объект”. В таком случае при повторном обращении для увеличения уровня доверия — приоритет заказа повышался на единицу.

— Немес, ашес, — пофырчал он в усы. С этими приоритетами он голову сломает.

«Приоритеты» работали просто, четко и приходилось расставлять метки заказам крайне редко. Не так часто на один «объект» поступали противоположные заказы в одно или разные отделения. Убить — тогда работают тройки ассасинов, и охранять — тогда идут маги и наемники.

Им было все равно. Убивать или сохранять жизнь — за все платили одинаково — империалами. Повезет, заказчик, заинтересованный в жизни «объекта» имеет приоритет выше, чем тот, который оплатил «уничтожить» — «объект» будет жить. Не повезло, отвернулся Немес — умрет.

Но таких сложных случаев, как сегодня, ему не попадалось никогда.

Заказы не противоречили друг другу, наоборот, по сути были об одном и том же, но при этом в каждом из четырех заказов было указано, куда доставить сиру в случае успешности операции.

Четыре разных места.

Четыре.

Как они смогут одну госпожу разделить на четыре части? А не доставишь — заказ не выполнен до конца.

А терять деньги не хотелось.

Кланы обращались к Серым только в двух случаях — «очень грязное дело» и, если «замешана политика, и они не могут играть открыто».

Здесь, он бы выставил все пометки разом — и клановая политика, и «грязь», и… уровень сложности «Ф». Потому что они отследили объект. Фениксы. Тариф повышался ровно в три раза.

— В три! Леди оказывается просто «бесценной», — казначей хмыкнул в усы, разглядывая лежащие перед ним карточки с недоумением. Даже за всех жен и дочерей разом он бы не выложил столько. Дочери — уйдут в чужую семью, уже отрезанный кусок лепешки, а жена… жену всегда можно взять другую. Помоложе и по покладистей. Можно направить всем уведомление о повышении ставок в связи с повышенной сложностью — если кто-то откажется платить — ему будет проще.

А если согласятся… Леди выходила просто бесценной.

Тренькнул предупредительный Вестник, раздался условный стук в дверь, и он сбросил плетения, принимая почту.

Ещё один заказ. Заказчик …

Казначей почесал бороду, и перечитал свиток ещё раз.

— Да что же это, Немес ашес!

…Глава древнейшего южного рода, уважаемый господин Ашту, которому не повезло в жизни попасть в проклятое Немесом Управление.

Пометка сверху свитка — «оплачено», означала, что пути назад нет.

— Немес, ашес!

«Найти госпожу Вайю Юстинию Блау. Участница турнирной команды Севера. Последний раз видели… сообщить… обеспечить защиту».

Доставить на виллу в Бель-ле.

Казначей прочитал адрес дважды — так глубоко в провинции он не бывал давно, и название переулка ни о чем ему не говорило.

Похожий заказ от господина Ашту проходил через его руки несколько зим назад. Казначей напряг память.

Айена. Госпожа Айена Ашту. Ученица второго курса факультет Целителей, столичная Академия. Сопроводить от портальной арки до поместья, обеспечить охрану.

Заказ, который они провалили. Деньги они вернули полностью, они просто не смогли предотвратить — да и кто бы смог, потеряли половину группы, но фатальность просчета мучила до сих пор.

Никогда не стоит связываться с интригами Запретного города. А теперь — тоже самое?

В этот раз нельзя допустить ту же ошибку повторно. И пусть господин Ашту больше не Глава официально — бывших Глав не бывает.

Недрогнувшей рукой он вывел красной тушью единицу — Высший приоритет в уголке на свитках с заказами южан — Дана и Ашту. Двойку — на свитке с заказом клана Хэсау. Тройку — Блау, и самую низкую оценку получил заказ юного Наследника Тиров.

Свою работу он выполнил. Дальше дело за крючкотворами.

Он довольно откинулся в кресле и пригладил бороду, предвкушая ночное совещание внутреннего круга, выясняющего, как правильно разрешить эту дилемму. Совещание мгновений через двадцать — все свитки он предоставил мгновений пять назад, значит им придется думать быстро, очень быстро, чтобы найти решение, удовлетворяющее все пять сторон.

* * *

Центральный предел, Столица, светское отделение Первого игорного дома

— Смотри, смотри! Явился «рыба» Блау! — глупо захихихал юнец с цепью Третьего наследника рода Шу, горделиво выправленную поверх ханьфу — чтобы было видно всем и каждому. — Интересно, у него есть, что надеть, кроме этой скучной черной формы?

— Глухая провинция, родовые цвета, — протянул второй юнец в ярко-желтом халате — самом модном оттенке этого сезона.

— Аха-ха-ха-ха, — прикрылся первый веером. — Как думаешь, он опять оставит на игорном столе половину сезонного дохода?

— Сегодня Мирийский холдем, а не Имперский… возможно, — пожал второй плечами.

— При таком аналитическом уме мастера-артефактора иметь такую невезучесть в картах… Глава Блау умудряется проигрывать, даже имея на руках «пару»!

— Мара не благоволит. Зато Блау умеет зарабатывать деньги.

— Чтобы оставить их здесь.

Юнцы, маневрируя между столиками и оживившейся публикой, подтянулись поближе.

За круглый стол усаживались патриции, советники, Управляющие отделами канцелярий Запретного города, Главы кланов, один заместитель Главы Гильдии алхимиков, и он насчитал даже двоих Трибунов этим вечером.

— Смотри, как они толкутся, — завистливо хмыкнул первый, — только что не отпихивают друг друга, чтобы составить круг с Блау.

— Империалы нужны всем, — произнес второй юнец тоскливо. — Золотой — дорогой город, а содержать выезд и вассалов ещё дороже. А Блау проигрывает почти всегда.

— Слышал последние слухи?

Шу прикрылся веером и полуобернулся.

— О Второй наследнице рода? Юная Блау характером пошла в отца, и тако-о-о-е выдала на школьном турнире, а ей всего пятнадцать…

— Через несколько зим Академия будет трещать по плетениям, если она хоть немного похожа на брата…

— А ещё говорят…. Скандал… — он склонился ближе — к уху, благоухающему маслами… — и ещё… и…

— Чушь, — отмел второй подумав. — Разве стал бы Глава торчать ночью тут, будь у Наследницы такие проблемы на Юге? Они собираются таким составом каждые три декады на Большую игру. Подумай сам…

— Кто знает…

— Нет, даже такой как Блау… будь это правдой, не сидел бы сейчас здесь… Сплетни прихвостней…

Ведущий по кругу сдавал игрокам по две карты. Все вытянули шеи, пытаясь рассмотреть выражения глаз — будут делать ставки или нет?

— Ваши ставки, господа!

Советник по юридическим вопросам вышел из игры сразу. На стол легли ещё три карты. Горка империалов в центре стола — росла, пока Заместитель главы Гильдии алхимиков не хлопнул в ладоши.

— Сегодня великолепный день, господа! И вы узнаете об этом первыми…

Толстая витая цепь с золотой печатью блеснула на свету. «Больше не заместитель. Теперь — Глава гильдии. Официальный, первый и единственный». Публика зашумела.

— … в честь этого прекрасного события, я считаю нужным поднять ставки… — свиток, перевязанный алой лентой, лег в центр стола, — … поместье, изумительное поместье на Западном побережье…

Шу тихо ахнул.

— Господа, вы поддерживаете ставки?

Глава Блау снял с шеи сияющий гранями Хран и небрежно бросил на кучку империалов.

— Как думаешь, сколько там? — толкнул плечом Шу, взглядом указывая на артефакт.

— Много, — протянул второй юнец завистливо. — Иногда я жалею, что не вышел статусом, быть допущенным за этот стол…

— Пфф… тебе и ставить нечего, это новое ханьфу ты же взял напрокат в лавке…

— Можно подумать, твои артефакты не из ломбарда… того, что дает отец не хватает даже на декаду. Это — Столица!

— Вот почему у кого-то есть деньги, а у кого-то нет?

— Судьба.

— Смотри на Трибуна четвертого, он сегодня опять будет делать вид, что играет «втемную».

После повышения ставок за столом осталось только четыре игрока. Запорхали веера, публика зашепталась, делая предположения — кому именно повезет сегодняшним вечером, когда хран Главы Блау сменит Хозяина. И сколько там тысяч империалов.

Глава 24. Буревестник

Южная пустыня, окрестности Хали-бада

— Прибыли, господин! Это здесь — мертвая зона начинается у барханов.

От холодного пронизывающего ночного ветра у меня мерзли пальцы. Плетения «мешка» сняли примерно мгновений двадцать назад — по внутренним часам. И правда — зачем? В пустыне каждый второй бархан похож на первый, дорог нет, а ориентироваться по звездам можно, если путь прямой, как стрела — мы же кружили, как змеи на песке.

Меня везли достаточно быстро — значит, дорога была привычной, и достаточно долго — окраинные оазисы остались далеко позади. Я щурилась, но не могла разглядеть ни одной сигнальной вышки за барханами, чтобы понять, миновали мы круг защиты или нет. Зрение плыло до сих пор, но коктейль эликсиров в крови уже можно было контролировать — плетения «тишины» не сняли, но говорить больше не хотелось.

Не хотелось вообще ничего.

Спина Иссихара белым маяком светилась впереди — он ехал чуть позади Феникса, на полкорпуса.

«Пух. Пух. Пух».

Казалось, пески — дышали. Надсадно, с шуршанием, закручивая зыбучие воронки вниз, и потом с усилием выплевывая вверх всё, что успели сожрать с поверхности. Дыхание пустыни.

— Сгружайте!

Тело алхимика — судя по верхнему рабочему халату — отправили в зыбучие пески первым. Воронка сыто чихнула вверх фонтанами песка, и жадно сожрала подношение.

Почти ритуал. Кормить пески свежим мясом. И спустя пару тысяч зим, если содрать верхнюю шелуху, мы остались теми же «варварами», которые ступили на эту землю, порвав Грань.

Внутри было гулко — мысли либо текли медленно, либо ускорялись так, что я не могла их поймать. Эмоции застыли. Если бы это было задание одного из Наставников по анализу и отслеживанию внутренних состояний, я бы назвала это — «эмоциональный стазис». И получила бы заслуженную десятку.

«Умру» — эту мысль я рассмотрела со всех сторон. «Вероятность десять из десяти». Но внутри ничего не вспыхнуло. Как будто смерть Каро, что-то сожгла внутри. Перегорел управляющий контур. Слишком сильный всплеск, или слишком большая доза эликсира, чтобы развязать мне язык, или — блокираторы…

Это было не важно.

И то, что я буду следующей. И то, что сейчас умру — тоже было не важно.

Вариант за вариантом я отбрасывала, как будто чистила орешки — расщелкнуть, рассмотреть сердцевину — ядро идеи — отбросить. Следующий вариант. Рассмотреть — отбросить. Рассмотреть — отбросить.

Решения не было.

— Следующее!

Ещё одно тело — женское. Судя по очертаниям фигуры, завернутой с ног до головы в легкое покрывало, и изящной руке, унизанной кольцами и браслетами, которая выпала из свертка, пока его волокли.

Высшая. Сира.

Воронка сыто рыгнула песком, когда последний уголок покрывала медленно-медленно погрузился вниз.

Феникс махнул рукой в мою сторону, не спешиваясь, лениво пошевелив пальцами — «твоя очередь, птичка», и меня сбросили на песок.

— Молитесь Маре, сира, или кому там приносите дары на своем диком Севере, — посоветовал мне слуга тихо, давая знак преторианцам — тащить.

«Великому. Мы молимся Великому. Старик».

— Стойте!

Я не слышала ничего — но слышал Феникс и Иссихар, развернувшиеся в сторону, где, по моим ощущениям, остался круг городских стен.

Пара Вестников, ещё пара, и преторианцы выполнили традиционное построение.

«Готовность к нападению» — отметила я отстраненно.

— Нас преследуют, господин, — отчитался слуга. — Две независимые группы, следуют по пустыне тем же путем, от города.

— Слежжжжж — шшшш — каааа… — Феникс почти прошипел это, и слуга вжал голову в плечи.

— Клянусь силой, господин, все было чисто! Все подъезды к резиденции прикрыты.

— Кто?

— Нашивок нет, в форме пустынников, в масках. На Юге есть две группировки, которых особенно не устраивает назначение господина на должность Наместника, но…

— Нет, — Феникс отмел предположение взмахом широкого рукава. — Даже провинциалы не настолько тупы, чтобы играть прямо, если… их не интересует что-то, или… кто-то, — взгляды присутствующих — сверху-вниз — пересеклись на мне.

Я — прикрыла глаза наслаждаясь. Холодно. Сидеть на песке — холодно. Холод — это ощущения. Я считала про себя — вдохи и выдохи, чередуя по схеме, пытаясь заполнить пустоту внутри тем, что есть. Холодом.

— Пусть подойдут поближе, взять в кольцо. В живых оставьте пару троек, для допроса, — скомандовал Феникс, доставая из кармана черную коробочку.

В полумраке линии виднее — артефакт он активировал простым импульсом сырой силы, никаких плетений.

«Простой артефакт — хороший артефакт. Любой ребенок с пробудившимся источником, попади ему эта «игрушка» в руки сможет… перекроить мир».

«Коробочка» вспыхнула и два десятка преторианцев выпрямились, принимая приказ.

— Господин! Не… — слуга осекся сразу, и исправился. — Слишком очевидно, могут быть наблюдатели, если уйдет хоть один Вестник… Достаточно того, что личная гвардия пересекла арку и границу предела! Господин!!! — почти взмолился он. — Нужно просто закончить дело и уходить — вы так хотели на ночную охоту, загонщики уже выехали вперед!!!

Феникс подбросил артефакт вверх — кисточка описала в воздухе полукруг, и поймал, спрятав в карман.

Жаль.

— О-хо-та, — Феникс развернул коня к дальним барханам и раскинул руки. — Охота!!!

— Только не «Зов», господин! — перепугался слуга ещё больше.

— Заткнись. — «Если хочешь жить». — Это предел — держат Кораи, и они найдут то, что скажут, если будут расследовать. Просто ещё один Прорыв… Пусть их сожрут твари!!!

Феникс спрыгнул с коня, и бросил поводья. Встал, примеряясь, как будто ища точку равновесия, или как будто пески давали ему силу. Раскинул руки — рукава вспорхнули золотыми крыльями — и… позвал.

Зов — пронизывал. Вибрацию я ощущала внутри, как будто она рождалась в горле и прокатывалась вниз — эхом, по всему телу, растворяясь в песках.

Я — сопротивлялась. Видит, Великий — сопротивлялась. Каждой волне тепла, каждой волне удовольствия… которая прошивала насквозь…

Псаки. Как же хорошо, Великий… как же это хорошо — «чувствовать»… что-то, помимо холода.

Зов — усиливался, я — боролась. Боролась с желанием покориться силе, признать — власть и просто плыть на волнах наслаждения…

Вибрации пронизывали теплом сверху донизу и гасли, растворяясь в песках…

«Бороться? А зачем?»

Глас Акселя никогда не вызывал таких чувств.

«Сильный» — признала я отстраненно. «Как пять Акселей? Или — десять. Старшая кровь не зря признана Старшей».

Зов — стихал, и мне хотелось быть ближе. Подползти, прижавшись к этому золотому халату, обнять ногу и впитывать… ощущения.

Умоляя.

Ещё, ещё, ещё…

Дан пошатнулся в седле, и выровнялся, спрыгнув на песок.

— Аха-ха-ха… Идите ко мне, идите на мой Зов… найдите их… найдите… Охота, сегодня нас ждет охота… — Феникс хохотал, пьянея от силы и чуть покачиваясь, и усиливал призыв.

…как же хорошо. Сила Зова опять взлетела вверх, и я замурчала б, если бы могла… внутри рождалось тепло, как будто гладили бархатной перчаткой… мне хотелось одного — идти на Зов, подчиниться, и чтобы это никогда не заканчивалось…

«Феникс — сильный. Золотой. Теплый». А мне так холодно.

Зов усиливался, волнами вибраций проходил через меня, и что-то откликалось внутри — хотелось сесть рядом у его ног, и — звать, звать, звать… вот так же, отпустив силу полностью…

— Идите… идите… найдите их… — хохотал он.

Дан пошатнулся. Раз, два, и снова выровнялся.

Чувствует силу.

Мой Зов он выдерживал, или делал вид, но этот… я прогнулась, ловя отголоски тепла… ему не устоять.

«Зачем я выбрала Дана?» — ответ не находился. «Слабый, без-дарный, не-теплый, не-золотой»… Зов снова усилился, и я совсем потеряла нить мыслей…

Феникс звал, раскинув руки в стороны — и, казалось, сами пески откликались на силу призыва. Иссихар стоял, упрямо наклонив голову вниз, сжав руки в кулаки…

«Глупый. Не стоит сопротивляться…»

— Господин!!! Опомнитесь!

— И последний аккорд, — рукава взмыли вверх, ладони соединились над головой, как будто приветствуя небо — и я почти застонала — молча, от внутренней жажды — встать рядом, звать рядом, подчинять, ломать, управлять… властвовать. Властвовать — это предлагал мне он. — Пусть сожрут всех! Всех!! Всех!!!

Последний аккорд — был слишком, слишком…

— Господин! Сзади! — слуга вскинул руки, активируя плетения, и прикрыл спину Феникса. Тот обернулся, и — замер.

Иссихар сделал шаг вперед. Только один шаг вперед — по направлению к «моему Золотому». Один единственный шаг. Глаза Дана сияли почти так же ярко, как глаза Феникса. Расплавленными империалами.

«Золотых стало двое. Двое — лучше, чем один…»

— Без-дарный!

Хохот был оглушительным.

— Чи!!! Старик Чи!!! Работа с кровью! Ставить эксперименты за мой счет, над… без-дарным! На колени!

«Мало» — Зов обогнул меня, затронув только Дана. «Направленный», а мне хотелось — ещё. «Ещё» — произнесла я, но не донеслось ни звука. Плетения тишины.

«Нужно как-то сказать, что мне нужно ещё. Ещё тепла. Ещё Зова, Ещё, ещё, ещё…».

— На колени!!!

Дан рухнул на песок, как мешок, глухо, как подкошенный.

— Чи — Чи — Чи! Превосходно, — полы халата Феникса развевались, когда он медленно обходил Иссихара по кругу. — Просто превосходно, мне больше не нужно согласие. Достаточно отдать приказ… Достаточно… позвать! Как давно магистр ставил опыты с кровью над тобой? Отвечать!

Зов прошил тело вибрацией. Это Глас — только намного сильнее, усиленный в десятки раз.

«Как же хорошо, псаки…»

— С четырех зим.

— Раньше, чем мы связали Мастера контрактом, господин, — быстро подсчитал слуга.

— Всё равно! Род Дан должен понести наказание…

Плечи Иссихара напряглись.

— …и род — Блау! Как можно ставить эксперименты без заклинателей? Кораи противники Данов, а вот Блау…

— Нас продолжают преследовать, господин!

— Твари уже близко. Не уйдет ни один. Охота этой ночью, гораздо интереснее, чем казалась.

— Господин, нужно торопиться!

— Успеем. Дайте ей флейту!

— Что? Господин?

— Флейту, — почти проревел Феникс.

Вырезанная из простого дерева — явно на скорую руку, флейта нашлась, в притороченном к седлу мешке одного из солдат. Мне сунули её в руки, и она упала на песок, под ноги.

— Стазис! Снять стазис, — слуга прошипел и сбросил плетения, снова мне сунули флейту в руки.

— Играй! Пока идет мелодия — ты живешь, — Феникс сверкнул ярко золотыми глазами. — Я буду призывать. Посмотрим, как силен твой Зов. Ставка — жизнь, — он дернул Иссихара за хвост и запрокинул ему голову, — Прикажи ему убить меня…

«Убить? Зачем? Тогда не будет тепла».

Руки после стазиса онемели, губы тоже, но играть я не собиралась.

«Зачем?»

— Призывай его! Играй! Ты живешь, если играет флейта! — едва заметный знак преторианцам, и двое встают за моей спиной — треск плетений я слышала отчетливо. — Играй! Проверим, чей призыв сильнее!

«Призыв? Это тепло, вибрации, удовольствие. Ещё. Хочу!».

И я — сыграла.

Мелодия летела ввысь, вплетаясь в холодные стоны ветра, парила над песками — я просила, приказывала — Иссихару — услышать и …

Зов Феникса прошил тело вибрацией на первом же куплете…

— Ползи!

«Ползи» — играла я. — «Глупо сопротивляться».

И Дан полз.

— Поклоняйся!

«Поклоняйся» — взмывали ввысь звуки флейты.

А Иссихар выполнял тройной полный поклон, распластавшись на песке.

— Почтение!

«Почтение. Почтение. Почтение».

Но Дан не подчинился нам сразу, медленно — явно через силу, он склонил голову — волосы коснулись песка, и прикоснулся губами к краю золотой вышивки на халате Феникса.

— Аха-ха-ха… Аха-ха-ха-ха… Моё!!! Моё!!! — хохотал «мой Золотой».

«Моё».

Полы халата шуршали, когда он подходил ближе — я ждала с трепетом — зияющая дыра внутри требовала — «ещё, ещё, ещё». Шаг, ещё шаг, ещё…

— Слабая! — Флейта хрустнула, переломленная пальцами одной руки и осколки дерева упали на песок. — Бесполезная. Я ошибся. Ничего интересного. Ко мне! — бросил он Иссихару.

И почти застонала от разочарования. Я же сделала всё, что приказано. Почему он, а не я?

Дан — послушно пополз на коленях, шаг за шагом приближаясь к нам. — Тебя ведь тоже ломает? Не можешь спать ночами? Слышишь голоса? — вкрадчиво уточнил Феникс у Дана, и дождавшись едва заметного кивка — чуть дернулся подбородок, он продолжил. — Теперь я буду решать, получишь ты следующую порцию или нет.

Дан поднялся, чуть пошатываясь, и — кивнул. Отчетливо. И в следующий момент прыгнул в сторону. Сверкнули плетения — вспышка — ярко — и я прикрыла глаза, и… пошатнулась от удовольствия и тепла… Зов, зов, зов… такой сильный, властный, жесткий и требовательный…

«Глупый. Напал. Зачем сопротивляться?».

Дана сотрясала крупная дрожь. Плечи вздрагивали. Трое преторианцев отпустили его, повинуясь движению руки.

— Беспрекословное. Подчинение. Старик Чи не говорил, что устоять перед Зовом крови невозможно? Никто не может противостоять призыву Фениксов под этим небом. «Без-дарный, вкусивший крови тварей — тварью и становится». Я повелеваю — твари подчиняются! Каждого из Глав кланов можно поставить на колени, каждого!

Он говорил, говорил, говорил, говорил, но я не вслушивалась, я — наслаждаясь…

Зов, зов, зов… псаки, как же хорошо… вибрации прокатывались по телу сверху вниз, заполняя теплом сосущую пустоту внутри, и я готова была на всё, только бы это не прекращалось…

— Подчинение и преданность, — повторил «мой Золотой» и подошел ко мне. Обхватил пальцами подбородок и приподнял голову — его глаза сияли так ярко и так тепло — золотом. И я потерлась щекой о пальцы. — Продемонстрируй мне свою преданность. Убей её.

Он начал отодвигаться, и я потянулась следом — «за теплом» — и схватила за пояс, крепко вцепившись в ткань — «не уходи, ещё!».

«Мой Золотой» изучал мое лицо со странным выражением — губы скривились.

— И сломай ей пальцы. Каждый. За то, что посмела коснуться. Чтобы эта тварь даже за Гранью не смогла сложить ни единого узла.

«Пальцы? Хорошо. Только пусть позовет… пусть позовет…»

— Не ты! Дан-н-н!

Повинуясь взмаху — меня протащили шагов двадцать по песку — почти до самого края воронки.

— Нужно снять блокираторы, господин, — голос Дана звучал надсадно и хрипло. — На них печать столичного Мастера… и кольца защиты…

— Сними!

— Повинуюсь!

Первый браслет открылся со щелчком, Иссихар зачем-то поправил мне волосы, выправил воротник с оторванными пуговицами и расправил лацканы на форме, и медленно стянул три кольца.

«Очнись» — сложились губы Дана беззвучно, а глаза сверкнули золотом.

«Зачем? Какой глупый».

Браслет на второй руке открылся с глухим щелчком — золотые глаза Дана как будто пытались предупредить о чем-то, но… меня отвлекало легкое движение воздуха сзади — снизу вверх и шорох песка.

— Господин, грядет буря! Нужно торопиться! — торопил старик.

— … я даю слово, что буду опекать род северных заклинателей лично, птичка, — обратился ко мне. — И позабочусь, чтобы наследников не было. Ломай!

…Зов, наслаждение прошило насквозь…

Иссихар нежно взял мое запястье, провел по коже, почти погладив, и… с беззвучным «Очнись!» сломал мне пальцы.

Хруст был отчетливым.

Наслаждение смешивалось с болью, заполняя пустоту внутри. На глазах выступили слезы.

— …твоя очередь, «птичка»… Убей её!!!

Зов усилился и я покачнулась.

Плетения запели в воздухе, раскручиваясь. Дан примерился, чуть сдвинулся правее, и поднял плетения выше, развел руки в стороны, с силой, и — ударил.

Назад я летела, раскинув руки.

Падать — не больно. Мягкий песок сомкнулся над головой, затягивая всё глубже и глубже… волны удовольствия прошивали тело, я погружалась всё глубже и глубже, пока… всё не оборвалось. Прекратилось.

Прекратилось наслаждение, тепло, Зов… и пришла — боль.

И я — очнулась.

Пальцы пульсировали, грудь горела, нечем дышать.

Вдох? Нельзя!

Я — очнулась!!! Но … поздно.

Двигаться? Нельзя! Затянет глубже. Дышать… нельзя.

Я — проиграла.

«…твоя очередь, «птичка»…убей её…»

Все повторяется. В прошлой жизни и в этой! Все — повторяется! Я опять проиграла… я проиграла Фениксу. И в этой жизни — тоже.

Сделала все неправильно…

Неправильно…

Неправильно…

Иссихар — неправильно…

Все неправильно…

«…твоя очередь, «птичка»…убей её…»

«…мертвая женщина, которая выбрала мужской путь… проиграешь в этой битве мужчинам…

…проиграешь, проиграешь, проиграешь…

…купить Семнадцатый — это значит вступить в битву… в которой проиграешь…»

Песок забивался в нос. Горло рвало от боли и невозможности сделать вдох.

Нельзя, нельзя, нельзя… вдох будет последним…

Горячо. Холодно. Горячо. Холодно. Мокро.

Как холодно.

«…твоя очередь, «птичка»…убей её…»

«…маленькие птички не отличаются особым умом, только храбростью и бесстрашием… я не разбираюсь в живописи… маленькие птички знают, что скоро прилетят корши, и заманивают их на скалы, чтобы в последний момент нырнуть в расщелины и скрыться… единственный раз, когда беспомощные создания могут уничтожить заведомо более сильных… и — умереть…»

Легкие разрывались от невозможности сделать вдох.

Песок шуршал тихо.

«…твоя очередь, «птичка»… убей её…»

«…если пришли корши…»

Медленное падение вниз — холод, холод, холод…

Легкие горели.

Выдох, выдох, выдох…

Вдох — будет последним в этой жизни.

«…в следующей жизни, Великий… дай мне шанс… не проиграть в следующей… а в этой… пусть умрут все… пусть Хали-бад исчезнет с лица земли… сравнять город с песком…

…пусть умрут все… все предатели… каждый… умрите… так же, как умерла я…»

Легкие разрывались от невозможности сделать вдох.

Песок шуршал тихо.

Выдох, выдох, выдох…

Вдох — будет последним в этой жизни.

Вы… дох.

Выдыхать больше было нечего. Я забилась…

Вдох.

Песок забил горло.

Вдо…х…х…х.

…

…в следующей жизни, Великий… будь милостив к роду Бла…

Глава 25. Гнев Да-арханов. Часть 1

Благодарность

Моей маме, за привитую любовь к животным и сусликам)

И — Назами Эдано. Пусть этот год в армии будет одним из лучших в твоей жизни. Надеюсь, в следующем июле смогу сказать, что знакома с лучшим кинологом в своей части.

Если ты читаешь эту главу в поезде — “Файтинг, бро! Только вперед!”

Пригород Хали-бада, дом Лидсов

— Закери! Мальчик мой! Закери!

Малыш, крепко спавший ещё пять мгновений назад, кричал во сне. Легкое покрывало, которое она вышивала для сына своими руками, сбилось, упав на пол. Светляк под потолком дрожал, колыхаясь вместе с порывами ветра.

Идет — Буря.

Мистрис Лидс укачала сына, поцеловав в лоб, и нахмурилась — дома в пригороде были простыми, защита тоже, сколько раз она говорила мистеру Лидсу, что было бы безопаснее жить в городе под защитой кольцевых стен, но им приходилось откладывать каждый империал. Обучение в Академии будет стоить дорого.

Желтый фонарь на улице качнулся и потух. Мистрис плотно задернула шторы и лично наложила на спальню ребенка ещё пару комплектов защитных плетений. Муж будет ругаться, что она слишком опекает, но… у нее только один — сын.

Сигнальные артефакты взвыли разом. Сначала где-то далеко — рокот прокатывался по пустыне, угасая, и заходился в тревоге снова. Затем — она неосознанно осенила себя знаменьем Мары, повернувшись к выходу — взвыли артефакты Хали-бада.

Прорыв! Идут шекки! И они достигли линии сигнальных вышек!

— Немес, ашес! — этого им ещё не хватало! А ведь она говорила — нужно переезжать в город! Говорила!

В коридоре она столкнулась с всклокоченным со сна мужем, который спешно натягивал ханьфу, не попадая в рукава.

— Проверю защиту и артефакты, брошу Вестник центурию…

Она кивнула.

В личной спальне было сумрачно и тихо. Одинокий огонек перед домашним алтарем Немеса чадил едва-едва.

Задернуть шторы, проверить контур, усилить плетения.

Руки дрожали — сигнальные артефакты не смолкали уже пять мгновений, надсадно выли, смешиваясь с порывами ветра — и поэтому свечи она зажгла не сразу. Одну — Немесу, чтобы охранил дом, вторую — за мужа, третью — за сына, четвертую — за род, чтобы дали благословение потомкам своим, пятую — на удачу. Шестую…

Шестую свечу мистрис Лидс мяла в руках, вспоминая белокожую северянку. Госпожу, давшую слово, обещавшую лучшую жизнь и переезд на Север. Она молилась Немесу, чтобы ниспослал их семье шанс на лучшую жизнь, немного удачи, чтобы изменить судьбу, и Немес — внял молитвам.

Судьба сама перешагнула порог их дома, когда дальний родич мужа привел в гости белую госпожу.

Богатый и большой клан, где Закери сможет занять достойное место. Учиться, служить, и, возможно, оценив их по заслугам, их удостоят вассальной клятвы — возможности быть под защитой. Ради сына она готова терпеть — и холод, и снег, и переезд в другой предел.

Когда женщина дает слово женщине, она это слово держит. А юная госпожа дома Блау дала слово — помочь.

Городские щиты должны выдержать, это не пригород, как у них, там много магов, и всех подняли по тревоге, но… она не помнила за все свои зимы, чтобы Буря пришла вместе с Прорывом.

— Храни Немес юную госпожу, — зажгла мистрис Лидс шестую свечу. Подумала, и добавила ещё две свечи. А потом вообще зажгла перед алтарем Немеса все храмовые свечи, какие нашлись в доме. — Храни Немес северную дочь твою, огради от зла, укрой кольцами своими, и защити, щитом будь и надеждой, светом и тьмой, концом и началом… — шептала она тихо.

Свечи горели, потрескивая, тени плясали по стенам. Мистрис Лидс сложила ладони перед собой и начала истово молится.

Чтобы Немес спас и оградил, сохранил и защитил их последнюю надежду на лучшую жизнь. Госпожу дома Блау.

* * *

Где-то в песках пустыни…

Суслик был стар. Так стар, что летучие пески, которые придут, будут последними в его жизни. Но он выполнил предназначение — научил детей выживать, строить норы, находить добычу и вовремя прятаться, если свежий след змеи где-то рядом.

Но за три сезона больших песков, он ещё не видел такого. Пахло странно. Так, что шерстка на загривке вставала дыбом, а усы — топорщились.

«Чи-вик-чи-вик!» — встревоженный гул от норы — все семейство собиралось закопаться поглубже.

«Чи-вик!»

Старый суслик колебался — запах летучих песков уже принес ветер, и гул шел снизу, и нужно уходить, но… внизу пахло странно. И он быстро побежал вниз с бархана.

Источник был под песком — глубоко-глубоко. Суслик покрутился по краю воронки, едва касаясь лапками песка. Круг, второй, третий.

Редкое “бум-бум-бум”, слышалось глухо, с перерывами. “Не живо — не мертво” — определил старый суслик. И — что-то тяжелое, иначе прыгнуло бы с края на край, как он учил детей, и …

Он не столько услышал, сколько почувствовал приближение смерти. Она беззвучно и быстро скользила с заветренной стороны. Черная молния — самое быстрое создание в песках.

Тревога!

И — зашипел — «Чиффффффффф! Чиффффффф! Чиффффф!!!» — что-то живое в песках он почувствовал не один.

Черные точки быстро спускались по склону одна за другой, быстро перебирая мохнатыми лапками.

«Враги!»

Он учил детей избегать встреч — укусы мохнатых и черных ядовиты, одна встреча — и ничего не спасет.

«Шур-шур-шур» — шуршали по песку лапки, их было много — больше, чем детей в его колонии… сейчас они нырнут в песок, зароются и найдут то, что ещё живо.

И живое станет — мертвым.

«Чифффффффф!» — заверещал он, пытаясь отпугнуть. «Чиффффффф! Чиффффффф! Чиффффффф!»

Черные мохнатые лапки начали активно разрывать песок.

Суслик кинулся вперед и отбросил одного паука, активно работая лапами, и закружился на месте — живое-живым, второй паук, третий…

«Чиффффффф! Чиффффффф! Чиффффффф!»

Суслик не успевал — слишком быстра черная смерть, слишком стремительна, их много, а он — один…

Пуф! Пуф! Пуф!

Огромный — в несколько больших сусликов толщиной хвост замолотил по песку. Раз-два-три — и все мохнатые раздавлены.

Суслик замер на задних лапках, подрагивая от кончика хвоста до пушка на мохнатых ушках… Песчаный убийца!!!

Фыр-р-р… — от горячего дыхания зашевелились усы. Суслик смотрел в большой желтый глаз с узкой полоской посередине, которая то расширялась, то сужалась.

Бум! Бум! Бум! — снова замолотил по песку хвост.

“Чи-виииииииииккккккккккк!!!!” — заверещал суслик, и со всех лап бросился на бархан, откуда пришла черная смерть, которая сейчас казалась совсем не страшной.

“Чи-вииииикккккк!!!Чи-виииииккккккк!!!“Чи-виииикккк!!!

Суслик обернулся только сверху, перед тем, как скатится с бархана прямо в нору — но за ним никто не гнался. “Песчаный убийца” деловито зарывался в воронку, разрывая песок, который летел во все стороны.

“Чик-чи-вик…” — тихо проверещал суслик, и убежал. Нужно забросать входы в норы, до того, как придут летучие пески.

* * *

Южный предел, пустыня, временный лагерь, на одну метку ниже уровня песка

— Беременна?

— Нет, не беременна! — раздраженный голос сопровождал монотонный стук колец — раз, два, три, четыре, пять. Щелчки следовали один за другим — как быстро должны мелькать пальцы, складывая плетения в узлы?

— Точно не беременна?

— Точно!

— Проверь ещё раз!

— Проверь сам!

Голоса были незнакомыми. С протяжным южным акцентом. Глаза резало нещадно, как будто вчера в них насыпали снега или песка. Откуда снег в темнице? Ведь на прошлом допросе мне ломали пальцы. Когда это было — вчера? Декаду назад?

Левую руку дергало болью, слабость была такой, что вопрос — «что мне кололи?» — можно не задавать.

Псаковы ублюдочные алхимики.

Пахло дымом костров. Привычные звуки разбившего стоянку лагеря — успокаивали: бряцала упряжь, кто-то стучал ложкой по медному котлу, слышались шаги и обрывки фраз — «буря прошла стороной, пока оставим купол», «нужно ждать рассвет».

Лежать было неудобно, жестко и холодно. Совсем не как на кровати дома.

— Повреждения не слишком сильные, не считая пальцев. А прямой удар в грудь был рассчитан очень точно…но остаточная концентрация зельев в крови… там такой состав, что просто чтобы подобрать антидот нужно полдекады провести в лаборатории, и где я тебе возьму алхимическую печь посреди песков? Диагностические позволяют просто выявить проблему… мы и так потратили на нее целый накопитель, которые никогда не бывают лишними.

Второй фыркнул.

— А может… всё таки… беременна?

— Идиот!

— Когда кончится действие артефакта? — вопрос звучал осторожно и… озабочено. — Мы же сможем забрать его?

— Сколько действует купол — не говорится, но он должен спасть сам, как только пройдет опасность.

— Так прошла! Мы нашли её, поставили палатку, охраняем, что ещё надо?

— Слишком давно срабатывала «надежда» в последний раз… слишком давно ее увезли с юга… не помнят даже наставники…

— Мы спасли, сделали все, что должны, пусть отдаст артефакт и идет на все четыре предела…

Немного тепла в груди, чуть колет губы от чужой силы, легкое движение сверху — «диагностическое». Вкус песка на губах, холод, тяжесть — «обезболивающее» и — я опять провалилась куда-то.

Мне снились вязкие сны. Обрывки, которые причудливо смешивались между собой. Мне снился дом. Горы. Снежные шапки Лирнейских, покрытые лесом. Ледяные пустоши на верхних плато. И кошка… серая горная кошка, хвост которой — серебристый с черными пятнышками, я видела в тумане. Мы ходили по кругу, кошка вела меня куда-то… я бы потерялась, в этом тумане из морозной взвеси, но мой проводник постоянно возвращался назад, подгоняя в путь…

Снег и туманы были везде. Мы шли к свету… я уже видела впереди сияющую воронку силы, уходящую в небеса, но нас снова и снова отбрасывало в туман…

Пока я не осталась одна.

Я — потерялась в тумане.

Кто — я?

…

Мне снился Ликас — совсем седой, который укоризненно качал головой и как-будто прощался… снились стоявшие в кругу те, кто не пускал меня дальше, отбрасывая раз за разом…

Снился горский шаман — таким, каким я видела его в последний раз… а потом всё скрывал туман. Они — лица, люди, проходили мимо меня туда, куда мне ход был закрыт… уходили, прощаясь, и я видела только их спины…

…мой проводник ушел последним, сразу за Ликасом… махнул пушистым хвостом, потерся о ногу и … растворился в тумане, оставив меня одну…

И я опять потерялась.

Ну, кто же я?

…

— Кто она?

— Разуй глаза, герб на родовом перстне виден отчетливо!

— Я не помню древа родов!

— Идиот! Шекки, Немес ашес, какой идиот! Я скажу Наставнику, чтобы он прогнал тебя ещё раз по последнему кругу!

— Мне просто это не нужно! Учить генеалогию! Зато я помню, что будет, когда вернется Надежда! «Когда Последняя вернется домой, юг обретет былое величие… И правда, которую так долго скрывали, проявится на песке…». Правда о Да-арханах!

— Идиот! Шекки тебя побери! Вместо того, чтобы учиться, вы читаете старые свитки!

— Ай!

— Вот тебе! Вот! — звуки подзатыльников были такими звонкими. Грудь болела, больно было делать даже вздох — это требовало усилий, поэтому я слушала и запоминала — голоса с протяжным южным акцентом, оттенки интонаций, цвета эмоций в голосе.

* * *

Глаза я открыть не могла, веки стали такими тяжелыми.

Образы кружились в голове, смешиваясь в какофонию звуков — флейта, убей её, круговой танец на песке, город в песках… и — те, кто звал. Много тех, кто звал… так много, что не сосчитать… Мне снился полет по пустыне и бег по пескам под звездным небом, мне снилась ограда поместий, сигнальные вышки, защиту которых мы взломали, крики, вспышки плетений… и только одна задача — уничтожить… волна за волной… а потом пришла буря и скрыла звезды, и мы опять летели …песок, достигающий небес… кругом один песок… сплошной песок…

Пустынная ночь… только в песках небо такое чистое, что можно увидеть столько звезд сразу… Мы летели над барханами, едва касаясь песка… Волной, серпом, на острие которого вели те, кто слышал Зов сильнее всех… нас позвали и мы пришли…

Я была небом и я была песком, я была звездами и я была ветром, я была тем, кто шел первым, и была тем, кто летел последним… мы — были одно…

Вихри песка стеной вставали сзади, заслоняя звезды, ветер свистел, и мы — летели… чтобы успеть… за нами стеной вставала Пустынная буря.

Я видела рухнувшую ограду и сломанный герб наместника, валяющийся на песке, я слышала крики и блеск плетений, когда мы уничтожали всё на своем пути…

…

Я щупала покрывало. Странной фактуры, как будто… я лежала на песке. Шевелила рукой, ощущая, как прохладные песчинки перекатываются между пальцами. Слева тянуло холодом и дымом, и… пустыней.

Глаза приоткрылись не сразу — я просто не могла разлепить ресницы, и с огромным трудом подняв руку, ощупала лицо — повязка… пропитанная каким-то отваром из трав. Над моей головой низко колыхался от ветра темный тряпичный полог… палатка? Палатка прямо на песке?

Левая рука ныла, но пальцы были зафиксированы жестко. В проем были видны тускло колыхающиеся светляки, но не видно неба — ни единой звезды.

* * *

От костра тянуло дымом и соблазнительно пахло мясом.

Огонь горел жарко, и я вытянула вперед грязные поцарапанные руки, перевязанные пальцы… наслаждаясь теплом. Грудь ныла. Боль расходилась кругами от того места, где под одеждой крепилась брошь. Золотая, как империал. От удара Иссихара у меня на коже теперь был отпечаток ожога — розовый круг, с едва заметным изображением птицы. Теперь я помечена, как лошадь — пока не заживет, носить мне тавро, как райхарцу.

«Защита. Очень старая» — вспомнила я слова матери Гебиона. Пустынники не подходили близко — держались в стороне, у моего костра — одного из трех на купол, сидели только двое — те самые, чьи голоса я слышала, пока спала.

Смуглые дочерна, сухопарые, жилистые, невысокие, как все южане. Под мужскими кади не было видно ничего, кроме напряженных темных глаз.

«Спасли» — сказали мне они. «За вами долг жизни, госпожа».

— Готово, — констатировал тот, кто проверял готовность мяса на костре.

Вместо вертела пустынники использовали стрелы, нанизав на них местный деликатес — длинную и упитанную змею, порезанную на крупные не аккуратные куски. Капли сокападали на раскаленный добела песок и шкворчали.

Сидеть на кошме, постеленной прямо на песок, было мягко.

Есть я не хотела. Тошнило от одного вида еды, но организму нужны силы для восстановления. Хочешь жить — сожрешь что угодно.

Поэтому я — жевала. Молча. Давясь жестким мясом, песок скрипел на зубах. Проталкивая внутрь кусок за куском.

Нужны силы, значит нужно — жрать.

Я закашлялась, подавившись — грудь болела, и сплюнула на песок сгусток крови. Пара эликсиров, пара плетений, пара дней покоя — и все вернется в норму.

Пошевелила рукой — пальцы были зафиксированы крепко — палки, трава, и какая-то местная разновидность глины, смешанной с травами — воняло ужасно, но смесь схватилась жесткой корочкой и прекрасно обезболивала.

Над головой серебром переливался защитный купол, установленный над временным лагерем. Буря миновала, но даже в темноте было видно, что снимать щит ещё рано — песка по периметру намело высотой в мой рост. Когда отключат артефакт, мы просто окажемся в чаше, со всех сторон окруженной песком.

Как пересечь пустыню после бури, чтобы вернуться в Хали-бад к утру я не представляла.

Мысли текли вяло — я раз за разом прокручивала в голове слова Феникса, смерть Каро, жесты Иссихара, раз за разом, раз за разом…

Я была готова ко всему — даже к смерти. Но не к тому, что привычная сила перестанет работать так, как надо. Что я не смогу плести. Псаков Феникс. Псаков Иссихар. Псакова жизнь. Шесть-восемь декад на восстановление в зависимости от особенностей организма? А сколько я потрачу ещё, чтобы вернуть гибкость пальцам?

Если выживу. Сколько потрачу, если выживу?..

Съела я половину — и отставила мясо обратно. Переброшенную мне походную фляжку — с трудом поймала одной рукой, взболтала. Прикидывая сколько там — и сделала ровно пять глотков — и ни одного больше. Половина.

Так принято у южан по законам гостеприимства. Половина мяса и половина воды. Смесь во фляжке отдавала металлом и кровью — в долгих переходах по пустыне часто нечего есть и пить, и отворять вену белоснежным мохнатым южным лошадям — привычное дело. Южане верили, что кровь содержит много питательных веществ, и позволяет сохранить силы.

Южане верили. Я — пила.

— Мы истратили на вас декадный заряд накопителей, чтобы подлатать вас, госпожа.

— Вы обязаны нам жизнью, — вклинился второй.

— Переходите к сути, — я медленно разминала пальцы здоровой руки, на которых не осталось ни одного кольца.

— Вы не слишком благодарны, госпожа. На Севере благодарность не в чести?

— На Севере много чего не в чести, — например — ложь. Я поправила пояс формы сзади, нащупав пальцами длинный продольный разрез — наискось, как будто что-то острое вспороло ткань. Ощущение обвившегося вокруг талии хвоста я помнила отчетливо. Точнее, помнили ребра. Рывок вверх, и потом рычание. Если бы голова соображала лучше, я бы сказала, что меня вытащили шекки, но это был совсем нереальный вариант. — Расскажите мне ещё раз, как вы вытащили меня из зыбучих песков. Сколько времени это заняло? Какие использовали плетения? Я их не знаю, и это пригодилось бы в будущем.

— Вы собираетесь попасть в воронки мертвых песков ещё раз? — усмехнулся тот, кто по голосу явно был моложе.

Не слишком умен.

— Я люблю слушать, — пояснила я тихо. — Перед тем, как проникнуться благодарностью и должной мерой воздать по делам.

— Я повторю, если госпожа желает, — спокойно начал тот, кто старше. — Перед самым началом пустынной бури все мужчины нашего рода почувствовали, как сработал артефакт…

Прикрыв глаза, я опустила руку в песок, перебирала пальцами и — слушала. Пытаясь вспомнить, ухватить обрывки образов за конец плетений.

Песок, кругом песок, ощущение песка под пальцами. Песок прохладный и мелкий… песок везде…

…

«…Песок был везде. В горле, в носу, волосах, под ногтями, скрипел на зубах, как будто я вся состояла из одного песка.

Небо над головой — темное и звездное, я видела чуть искоса, лежа на чем-то жестком, свисая так, что затекла шея — не повернуть. Обвитом вокруг… талии? Рукой, которая двигалась, я ощупала — твердое, теплое, жесткое, наросты, че… чешуйки… острое…

Ах!

Палец закровил, и в этот момент земля и небо мгновенно поменялись местами. Рухнув лицом в песок, меня что-то прижало сверху…

Пыф… пфв… пфы…

Горячее дыхание, кто-то жует волосы… и … лижет палец… сожрет? Или откусит?

Два желтых ярко горящих глаза в темноте. «Пыф-пыф» в лицо.

Но я устала. Так устала бояться. И просто — не могла. Эмоции внутри — замерли. Чтобы бояться нужно быть очень сильным. Много сил уходит на страх. Сил у меня не было, поэтому бояться я не стала.

Не смогла.

Стукнула кулаком куда-то между двух желтых глаз.

— Свали! Убрал морду! Тварь!

— Уууу… обиженное ворчание.

Хвост застучал о песок странно… как перебитый… шекк!

Это тот шекк, который приходил тогда, когда звала Рейна? Маленький шекк!

Он нарезал вокруг круг, второй, третий, кружа вокруг меня… как собака, рухнул на песок рядом, и застучал … хвостом так, что я подпрыгивала на месте.

Бум-Бум-Бум!

Боднул башкой, свалив на спину, два желтых глаза закрыли звезды.

Хвост обвился вокруг, заключая в кольцо… и шекк … заворчал. Боднул башкой ещё раз и ещё — “гладь”.

…

— Тогда мы использовали плетения «петли» и вытащили вас, госпожа из захвата песков. Вам очень повезло, что мы нашли вас так рано, иначе вы погрузились бы глубоко… — неторопливо и обстоятельно рассказывал пустынник.

От костра тянуло дымом. Я поудобнее устроила на коленях больную руку. Пальцы на левой горели и вспухли. Дан сломал два. После еды лоб вспотел — я размазала грязь, пытаясь остудить лицо — бросало то в жар, то в холод. Сколько будут выводиться продукты обмена после введения инъекций? И то, если организм функционирует нормально.

— …мы с удобством устроили вас на песке, поставив палатку. Начиналась буря, и пришлось защитить лагерь куполом. Вам очень повезло, госпожа, что мы успели до бури…

…

…

…

«…от дыхания шекка вокруг взвихрялись фонтанчики песка. Звезды сверху двоились и троились — зрение плыло.

— Угуррр…

— Заткнись, — бросила я сипло, когда шекк боднул башкой. На хвосте повисли куски тряпки… покрывало?

Страха не было. Я отупела от усталости и ужаса. Шекк — не опасен. Что он может? Сожрать? Все будем за Гранью… всего лишь сожрать.

Тварь не может приказывать, не может сломать меня, не может заставить делать то, что я не хочу… не может заставить меня перестать быть собой… как может Феникс.

Могут все Фениксы? Или только этот… каждый из императорского рода может поставить любого заклинателя на колени, или это действие крови тварей? Дядя… знает? Знает, как действует кровь тварей? Знает, что любой, кто сильнее, может отдать нам приказ, как… твари.

Резко бросило в холод, пот ледяными струйками стекал по спине. И снова в жар — от испарины захотелось расстегнуть пару пуговок. Грудь болела — будет синяк. Хорошо, что я крепила знак выше — иначе Дан сломал бы ребра.

Удар пришелся точно в цель — не знаю, как он рассчитал, но отпечаток последней надежды на коже — брошь, приплавилась к одежде и прожгла… нужен свет, чтобы увидеть повреждения…»

…

…

…

— Поэтому госпожа, артефакта будет достаточно. Достаточной и полной платой за спасение. «Последняя надежда» принадлежит Югу, нашему роду и совершенно бесполезна на Севере… Тем более, чтобы выполнить условия срабатывая артефакта… вам придется забеременеть…

Я слушала голос с протяжным южным акцентом, перебирала песок пальцами, и — вспоминала, вспоминала, вспоминала образы, которые кружились в голове.

…

…

…

«… я видела полыхающую линию сигнальных вышек со стороны, вспышки плетений сделали ночь днем… южная часть Хали-бада горела — там прорвали линию, над городом сверкали плетения… гремели горны…

…остальную линию сигнальных вышек маги удерживали вручную — огни вспыхивали и гасли, вспыхивали и гасли, как только темная волна разворачивалась и снова кидалась на линию вышек…

…ночью был Прорыв?

…образы были странными, как будто зрение изменилось, предметы стали объемными и четкими, и я могла видеть ночью, как днем…

…я видела две дуги нападения, которые прогибались шире… Феникс и… левее Аксель держал линию… они нападают на брата, Акс удерживает прорыв…

… схватка, прыжок, полет, сигнальные вышки, маги, которых можно рвать и сминать лапами…

…я видела далеко без плетений, как будто ночь внезапно стала прозрачной… мы нападали снова и снова, приказы причиняли боль, но мы — нападали…

…уничтожить…

…маленькие смешные фигурки перед холмом начали перестроение… вспышки от которых больно опять сверкали в воздухе… кровь пела внутри — требуя бежать, лететь, рвать, как ветер…

…я была здесь и ещё одновременно — везде… я отступала, когда Акс хлестал нас Гласом, смахивая пот со лба, его прикрывали курсанты в форме… и Наставники…

…я прыгала и нападала, когда один из слуг Феникса падал и открывалась брешь…

…убить — стучало в крови… сравнять с землей… уничтожить…

…я была и теми и другими — по эту сторону линии и по ту, я была заклинателем и была тварью… они не понимают… все есть одно…

… резиденция, точнее то, что от нее осталось — полыхала… мы прыгнули на крышу второго яруса, проломив стропила… и зарычали в небо, и тут же яростно рухнули вниз … маленькая фигурка, от которой было больно, кружилась, золотые рукава сверкали…

…мы развернулись и пошли на новый круг, ведомые только одним приказом — уничтожить…

…ХВАТИТ! НАЗАД!..

…ХВАТИТ! НАЗАД! СВОЙ!..я отправила …образ Акселя….

..СВОЙ… СВОЙ… СВОЙ… НАШ… и линия дрогнула на мгновение… но мне не хватало силы…

… я, мы, они, все… чужие образы закружились в голове… и мы снова прыгнули вперед…

… маленькие фигурки падали одна за другой, одна за другой…

…уничтожить… образ, пришедший в голову был смазанным, сверху — маленькая фигурка, сияющие золотом глаза… тот-кто-всегда-делает-больно…

…Уничтожить…

…Линия шекков прогибалась — туда-обратно, пока не замерли — на миг, как будто все застыло в точке равновесия…

…я чувствовала приказ Феникса — он давил гранитной плитой, но… он — был один. А нас — много!

…МНОГО!

…НАС — МНОГО!

…И мы взревели!

…Ревел над головой шекк, запрокинув вверх морду, взревели те, кто внизу, и те, кто возвращался в пустыню и те, кто бежали от бури, которая уже шла по пескам…

…НАС — МНОГО!

…Поэтому мы — сильнее… уничтожить…

…Золотые рукава вспорхнули вверх — ладони соединились в последний раз, но это было бесполезно…

…назад! Назад! Назад! Назад!..

…все, что было, я вложила в этот приказ… мы сотрем Хали-бад с лица земли… там люди, люди, люди, много людей… Аксель…

…назад! Назад! Назад!..

Единственное место в пустыне, которое я помнила отчетливо — мертвый город… обитель и усыпальница Да-арханов…город-из-стекла… и я отправила этот образ всем и сразу, впечатывая со всей силы… ДОМ! ДОМ! ДОМ! ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ ДОМОЙ!!!

Надо мной протяжно ревел шекк, присоединяясь к сородичам… и я подняла голову в небо и завыла…

…запястья опалило огнем, и я стала ветром… пустыней и звездами…стеной песка, которая сминала барханы… заклинателем и тварью… единой и отдельной…

…последний образ — это разворачивающая назад темная линия от полыхающих огней города… линия, которая стрелой вытягивалась в направлении пустыни…

Мы. Шли. Домой».

…

…

…

— … госпожа? Вы слышите меня, госпожа?

— Был Прорыв, — констатировала я монотонно, открывая глаза. — Ночью.

— Что?

— Про-рыв, — повторила я по слогам. — Пригород Хали-бада разрушен, волна тварей развернулась в пустыню..

— Нет!

— Да, — подтвердил Старший из пустынников, — и вы должны быть благодарны нам, госпожа, что мы сохранили вашу жизнь от шекков…

— Моей жизни ничего не угрожало. Шекки прошли стороной… вернувшись в Мертвый город, — так же монотонно продолжила я.

Пустынники быстро переглянулись между собой.

— Вы солгали мне дважды. Первый раз — о том, что спасли из зыбучих песков. Второй раз — о том, за что именно я должна быть благодарна.

— Но вы должны быть благодарны! Вы бы погибли в пустыне!

— Сомневаюсь.

— Мы охраняли вас всю ночь!

— Ложь в третий раз. Ночь ещё не закончилась.

— Госпожа…

— Мне нужно вернуться в Хали-бад.

Пустынники переглянулись ещё раз — быстро.

— Хорошо, госпожа. Вы передаете нам артефакт, — пустынник указал на отворот моего лацкана, — мы проводим вас до города, когда настанет утро.

— Сейчас. И артефакт останется у меня.

— Кажется, госпожа пострадала сильнее, чем нам казалось… — улыбки под кади видно не было, но она чувствовалась в голосе — снисходительная. — Вам не достичь города в одиночку. Не пересечь пустыню пешком, вы не знаете троп, и, если бы и знали, после бури многие барханы меняют места и очертания. Вы больны. Вы не в состоянии создать даже простого плетения. У вас даже нет запаса воды. Но…

— Но?

— Мы согласны помочь вам. Обеспечить защиту и доставить до города. Всё, что вам нужно — это передать артефакт…

— Вы не можете забрать его, — констатировала я тихо. — Могли бы — уже забрали бы.

— Мы — нет, но вы можете передать его любой девушке в лагере на выбор, той, которую сочтете достойной, — пустынник указал назад, где у третьего костра сидели пара тоненьких фигурок, закутанных с головы до ног.

— Нет.

— Нет? Что значит нет?

— Нет значит — нет.

— Это наш артефакт! — вспылил Младший. — Вы вообще не имеете права его носить! Не имеете права прикасаться.

— Прикасаюсь, — я отвернула лацкан и провела по брошке пальцами. — Ношу.

— Он для вас бесполезен. Совершенно, — терпеливо пояснил Старший.

— Разве? Разве вы не спасли меня в пустыне? От голодной смерти и шекков?

— Вы беременны? — терпеливо спросил Старший.

— Нет, — я моргнула, вспомнив вопросы, которые слышала сквозь сон.

— Вы принадлежите одному из южных родов?

— Очевидно нет.

— Тогда артефакт для вас бесполезен, — терпение Старшего пустынника иссякло. — Вы не получите помощи. И останетесь в пустыне.

«С нами» — это не прозвучало вслух, но как щелкнули кольца, я слышала отчетливо. «Потому что у вас нет сил и вы не можете плести. Вам не достичь города».

Верхний купол с лагеря упал с двойной вспышкой — и тут же послышалось шуршание песка, который быстро стекал вниз по кругу.

— Буря приносит много песка — в два, в три человеческих роста, вы даже не сможете подняться наверх…

— Смогу, — перебила я, прислушиваясь к ощущениям внутри. И ловя образ-вспышку — три огонька костров внизу, маленькие фигурки…

…Бум-бум-бум…Играть, играть, играть…

— Вы не сможете!

Я отмахнулась от пустынников и подняла голову, пытаясь понять направление образа. Слева? Справа, бархан…

…Бум-бум-бум…Играть, играть, играть… стучало в висках…

— Смогу, — выдохнула я уверенно и кивнула головой в сторону. Туда, где на фоне звездного неба, прильнув к песку возвышалась большая черная гора.

Гора, с двумя горящими золотыми глазами, которая барабанила хвостом по песку…

…Бум-бум-бум… бум-бум-бум…

* * *

Переговоры прошли удачно, и вины за собой я не чувствовала.

Пустынники лгали мне во всем — и не сказали даже той части правды, которую мне пришлось из них выбить, если бы не были уверены, что их окружили пустынные твари. Там где один шекк — там и десять?

Но шекк был один. Один очень тупой шекк!

— Тише!!! Тише!!! Тпруу… — рявкнула я, когда раскачивающая гора подо мной снова прыгнула вперед, опять рванув за чем-то — суслики, змеи, пауки, птицы… оно ловило всё!

Я наелась песка до отвала, падая вниз с десяток раз, ободрала себе все ладони и колени о жесткие наросты, пока не нашла вариант, как управлять этой штукой… Его успокаивало пение. Почему — его? Не знаю, просто почему-то так казалось.

Я мурлыкала под нос все песни, включая похабные легионерские, которые приходили в голову. Мурлыкала тихо — мы ехали тихо, ускорялась на припеве — и опять летела в песок через голову.

— Спи моя радость усни, в Керне погасли огни… — запела я шепотом.

«Последняя надежда» осталась со мной. Если верить ощущениям — первые оазисы, окружающие Хали-бад, покажутся за следующими барханами, шекк прекрасно скользил по песку, наплевав на последствия пустынной бури… что я буду делать дальше, я понятия не имела, но пока — я была жива, Великий хранит меня.

Если есть путь под ногами — есть надежда.

* * *

— Вали!

Я выбилась из сил, пытаясь отправить шекка обратно. Эта молодая особь явно была очень глупой. Тупой. Непроходимо тупой.

Нам повезло, что ночью волна прошла именно здесь, сметая на своем пути все охранные столбики и артефакты, повредив сеть, которой каждый из родов метил свою личную территорию. Кусочек песка, куда нельзя ходить другим.

Мы достигли пригорода незамеченными. Последствия прорыва здесь уже были видны отчетливо — снесенные с домов крыши, каменные куски оград, покореженные от плетений. Город лежал прямо за холмом — отсюда было не видно, но алое зарево и редкие вспышки в небе далеко впереди освещали ночь лучше сигнальных огней.

Я достигла цели, слезла с шекка, разминая затекший зад, спину и ноги, и столкнулась с неожиданной проблемой.

Очень. Очень тупой шекк.

— Иди к своим! Пошел вон! — я наклонила голову и зарычала. — Пшел вон!

Черная гора припала на пузо, и замолотила хвостом, поднимая вверх пыль и песок, боднул башкой и подсунул морду под руку.

БУМС!

Я треснула кулаком между двух золотистых глаз со всей силы. Скоро начнет светать! Если тройки охраны патрулируют этот участок…и увидят тварь!

— Вали! ПШЕЛ ВОН. Я заклинатель, ты должен слушаться…

Кривой хвост опять замолотил по песку.

— Я страшный заклинатель… я сожру тебя… — зарычала я.

…Играть? Пришла мысль…

…Играть играть играть…

…Бум — бум — бум…

И туша запрыгала вокруг меня, нарезая круги…

Силы кончались. Ещё немного и я свалюсь. Руки стали тяжелыми. Мне нужны эликсиры. Нужно дойти до города. Нужно найти укрытие.

— Пшел вон. Иди домой. Твое место там. Жди. Охраняй. Я приду…

БУМС!

Я ещё раз треснула между золотых глаз со всей силы.

— Ауч! — и отбила руку. — Иди отсюда! Иди!

Черная гора припала ниже и замолотила хвостом.

— За что, Великий! — я плюхнулась на песок и застонала.

Что с этим делать, я понятия не имела. Наши твари другие, даже ощущались иначе. Приказывать без флейты у меня не выходило — шекк не слушался. Единственная идея, которая пришла мне в голову — дело в крови. Мы стали кровниками, как бы безумно это не звучало. Когда призывала Рейна, он первый раз попробовал моей крови, сегодня ночью ещё раз — облизывал порезы, достав из песка, и сам давал свою… мерзкий привкус до сих пор ощущался на языке. Или Феникс что-то добавил в инъекции? Кровь тварей?

Бум — бум — бум… играть…играть… играть…

— Хочешь? — я расковыряла пальцем царапину на ладони. — М-м-м…

Тварь угукнула и заурчала.

— На!

БУМС!

— Хватит! Я сказала хватит! Иди домой! Или жди тут! Или тут! Или там! — я ткнула в сторону барханов. — А-а-а-а-а… — от боли в глазах заплясали белые искры, когда шекк хвостом зацепил больную руку и отбросил меня назад. От удара вышибло весь воздух и я открывала рот беззвучно…

— Ур-рр-р… — черная гора подпрыгнула в воздух, и ввинтилась в песок, активно работая хвостом.

— Что за… — на меня из песка смотрели два ярко желтых глаза, пока и они не погрузились вниз. Ровно и чисто. — Ик… — я вздрогнула и посмотрела на близлежащие барханы. Так много песка. В котором можно спрятать так много шекков.

Оглядывалась я раз десять — резко, в прыжке, пытаясь подловить, но… никто меня не преследовал. Шекк выполнил приказ. Я осталась совершенно одна. Как я этого и хотела. Но внутри стало пусто и очень холодно.

* * *

Окраина Хали-бада, площадь перед храмом Великого

Гомон оглушал. Ещё не пришла заря, но люди толпились, обступив ступеньки храма Великого и всю площадь перед.

— … пустынная буря, какой не видели сотню зим… и Прорыв, такой прорыв, что содрогнулись небеса и пески взлетели в воздух… ночь стала белой от пыли и плетений, но тех, кто чтит Великого — не тронули! Храм совсем не пострадал! — летели шепотки со всех сторон.

Я медленно пробиралась через толпу к городу, решив срезать путь. В храме я провела десять мгновений — поставив свечу за Каро, и долго разглядывая пламя Великого.

“Ни одна смерть не будет напрасной”.

Я не видела, что произошло с другой стороны кольцевых стен, по кратким оговоркам — прорыв по какой-то причине обогнул город, несколько оазисов почти стерли с лика пустыни, больше всего пострадала резиденция Наместника и поместье Корай…

— …потому что — заклинатели, твари чуют кто их враги!

Я скептически вздернула бровь — обычно тварям все равно. И поморщилась… тут и там Второго Феникса превозносили, как героя.

— … обязаны спасением Наместнику, если бы не он, все погибли бы..

— …нас спас Феникс!

— … это гневается пустыня! Гнев самих Да-арханов!

На подходе к городу следы ночной битвы были везде, здесь же успели прибрать — чистящие артефакты работали исправно, но пока не справлялись… тонкий слой песка скрипел под подошвами на мощеных белокаменных улицах. Буря действительно была сильной.

— Ты жива! Девочка! — смуглая рука цепко ухватила меня за рукав и потащила в сторону от толпы, мы встали в проулке, прикрытые широкими спинами аларийцев.

— Жива! — выдохнула старая Сейла облегченно.

— Не вашими молитвами, — я вырвала рукав из захвата. — Что вы хотите?

Старуха моргнула.

— Вы же всегда чего-то хотите? Разве нет запрета от совета? Аллари не будут помогать мне…

— Мисси, девочка… с тобой все хорошо?

«Мисси» она произнесла с родной интонацией, нэнсовой. И я смягчилась. Аллари могут играть в свои игры, но пока они не причинили мне прямого вреда.

— Я пережила прорыв в храме, — махнула я на ограду. — Зацепило не сильно. Все в порядке.

Сейла прищурилась, сразу охватив взглядом и грязную порванную форму, и песок в волосах, и перевязанные, замазанные сверху глиной пальцы, и отсутствие колец…

— Не веришь нам больше, — протяжно произнесла старуха.

— Верю, — парировала я спокойно. — Наставнику. Ликасу.

Старуха скорбно поджала губы и сильнее оперлась на палку.

— Нэнс верю. Те, кто в поместье, исправно несут службу. Пока они живы — я верю аллари.

— Я могу помочь — одежда, — она ещё раз окинула меня взглядом. — Лекарства, эликсиры…

— Разве я просила о помощи?

— …информация, — произнесла Сейла торопливо. — Мисси разыскивают всю ночь. Проверяют чернокафтанники, ещё мисси тихо всю ночь и утро разыскивает сир, который приходится родичем огненной деве из клана Фейу…

— Фейу? — я выдохнула, думая.

Фейу, Фейу, Фейу. Претор не самый плохой вариант.

— Раз разыскивает, значит найдёт. Где сейчас сир?

* * *

Хали-бад, проулок за храмом Великого

Сейла смотрела вслед мисси: синяя вчера форма, стала почти белой от песка и пыли, косой рваный разрез пересекал спину наискось, и в дыру виднелась нижняя белая сорочка.

— Провела ночь в Храме, ага, — пробормотала себе под нос старуха.

Она караулили девочку, затаившись в тени храмовой колонны на выходе, и чуть постукивая палкой от нетерпения, как только ей доложили. Небо розовело по кромке — пески за ночь улеглись, и день после бури будет ясным и тихим.

И хотя ей уже сообщили, что девочка зашла в храм на своих ногах, она хотела убедиться лично — своими глазами, что последняя надежда их народа пережила эту ночь.

Из Совета она вышла.

Покинула круг, разорвав все связи, потому что они поступили неправильно. Хакан заигрался, думая, что Источник принадлежит только им — он принадлежит миру, и каждому, кто сможет найти к нему путь. Девочка — смогла. А потому было неправильно собирать круг из старейшин а — алари этой ночью, чтобы отрезать её от силы, отбрасывая назад раз за разом, когда она пыталась пройти.

Когда ей нужна была сила — они не дали. Отрезали, собрав круг.

«Спасать чернокафтанников не след», — озвучил решение Хакан, и большинство согласно закивали в ответ.

— Не след, — пробормотала Сейла и смачно сплюнула на мостовую, занесенную песком. И полезла в карман за трубкой. — Старый козел… можно подумать, это его источник.

Девочке просто не хватало силы, и она пришла черпануть ее здесь, пришла за помощью на изнанку — сама, без хранителя — пришла за помощью и не получила её. Снова.

Кто попросит ещё раз, если тебе отказали столько раз? Кто доверится, если предали не единожды? Она доказала свое право учиться — при всех, прошла испытания, но и этого им было мало.

Допустить девочку к силе, значит потерять контроль. У них же не один избранный.

Зато когда девочка попала на изнанку второй раз за одну ночь… пришла умирать… они всполошились.

«Остановить, не допустить к Источнику. Сейчас она слишком слаба и просто растворится в силе» — орал Хакан.

И они собрали круг старейшин снова. Раз за разом отбрасывая девочку в туман, на изнанку. Раз за разом закрывая и путая путь. Раз за разом, но она упрямо шла на свет источника, чтобы умереть.

Старый козел Хакан. Ему до конца жизни не отмолить того, что случилось.

— Правильно, что не отдала, — вместо трубки, старуха вытащила из кармана холщевый мешочек с четкими гранями. Пирамидка, которую привезла Марта. Светлые змеи и так вьют клубок вокруг, и так и рыщут.

“Отдаст, но не сейчас” — Сейла тяжело вздохнула. Девочка и так дрожала, как натянутая струна цитры, и не верит им. «И нет, она не скажет», — старуха запрятала мешочек с пирамидкой Марты поглубже в карман.

Пусть думает, что ей повезло. Но за всё в этой жизни приходится платить. За каждую ошибку. И за каждую жизнь.

Нет, она не скажет. Что изнанка всегда берет плату. Что призвав единожды Источник не отпустит.

Не скажет. Что мисси продолжила жить, потому что за нее заплатили.

Не скажет. Что сегодня ночью десять растворились в Источнике, чтобы девочка жила.

Не скажет. Что редко, когда настолько высока плата.

Не скажет, что молодой чернокафтанник ушел первым, согласившись заплатить.

Не скажет, как Сейр бился, пытаясь удержать мальчика, но Ликас сам выбрал свой путь — хранить до конца.

Не скажет, что на зов с изнанки тропами пришел горский недоделок-Шаман, и…отдал семь духов.

Не скажет, что двоедушный, чей дух заплутал на изнанке, тоже внес свою плату. Последним. Об этом девочке расскажет не она.

Что сегодня ночью господин Люциан Хэсау скончался.

Десять. Ибо такова плата.

* * *

Хали-бад, гостиничный двор на второй кольцевой

Я жевала вяло. Заставляла себя проталкивать кусок за куском. Обычно сладкая до приторности пахлава — горчила. И царапала горло — почти, как песок.

Волосы пахли маслом, и едва заметно — дымом ночных костров и кровью, и я никак не могла отделаться от этого запаха, хотя мылась уже дважды. По-военному быстро, но — дважды! Переведя весь запас гостиничных притираний, положенных на отдельный альков. Купальни — выше всяких похвал. Какой счет выставит гостиничный двор сиру Фейу за трату ценных ингредиентов — меня волновало мало.

— То есть, вы хотите убедить меня, что всю ночь провели в храме? — я знала этот тон Претора. Он не поверил мне ни на миг.

— Убеждать не в чем. Я настаиваю на том, что всю ночь провела в храме. Почти всю, — уточнила я, стерев крошки салфеткой с краешка губ. — С того момента, как… мое сердце было разбито вдребезги.

Сир Фейу приподнял одну бровь.

— Не каждую ночь умирает надежда, — пояснила я равнодушно. — Умирает, задыхаясь… когда от боли ты не можешь сделать вдох. Больно вот здесь, — я постучала по груди. — Сегодня ночью я умирала, сир Фейу. — Потому что умерла надежда, — пламя темным облаком облизало кончики пальцев, подтверждая мои слова.

— Сколько пафоса, — пробормотал претор себе под нос.

— Не каждую ночь я узнаю, что мой… возлюбленный жених предпочитает… мальчиков, — закончила я буднично.

Сир поперхнулся.

— Не каждую ночь… мой возлюбленный жених ломает мне пальцы, — я подняла левую, зафиксированную свежими плетениями руку — Фейу накладывал сам, и достаточно умело. — Глядя мне в глаза. Лишая возможности плести. Это… свежий опыт, — темное пламя вспыхнуло ещё раз, подтверждая мои слова. — Это внутреннее дело дома Блау. Вы принесете клятву о неразглашении. Я… сочла нужным поделиться, потому что вы потратили время, выполняя «слово», данное брату…

— Сиру Акселю и кузине, — поправил меня он. Растерянное выражение лица сира Фейу смягчилось.

— Это достаточная причина, чтобы провести ночь в молитвах, моля ниспослать мне верное решение?

— Вас искали все, вы покинули Арену так внезапно…

— Все произошло внезапно. Предел я не покидала, когда… изменились обстоятельства. В дальнейшем возможности отправить или принять вестники я была лишена, — левая рука с двумя распухшими пальцами опять поднялась вверх. — Потом ночью был Прорыв, храмы закрыли до утра. А на заре меня нашли вы.

— Вы очень внезапная. Сира Блау.

— Внезапный удар — внезапные решения, — аккуратно пожала я плечами — грудь болела.

«Не поверил» — это читалось в угрюмом прищуре глаз и скептическом изгибе губ, но хвала Великому, пока что сир Фейу был ещё слишком хорошо воспитан. Война ещё не сняла с него лишнюю шелуху бесполезных условностей. И он — промолчал.

— Это — ваше, — небольшой хран в изящной оправе — женский, покачивался на тонкой цепочке. — Пока вы… предавались молитвам, ваши друзья подняли на ноги всех, чтобы найти вас тихо и защитить репутацию. И моя кузина в том числе.

Хран от Фейу?

— Чтобы вам был понятен смысл этого жеста — на этом хране все накопления кузины за несколько зим. Помимо этого, за помощь вам она отдала свой голос на семейном совете. Надеюсь…

— Я способна оценить преданность.

Хран плавно лег передо мной на стол.

— Не все достойны иметь настолько преданных друзей, леди Блау.

Шпильку я пропустила — мне было все равно. Внутри, после ночных вспышек эмпатии как будто поселилась выжженная пустыня, где черно и холодно. Память о том, как было «тепло», когда звал Феникс пугала до дрожи. Чувства вернутся — позже, я помнила по прошлым всплескам, но пока приходилось растягивать губы в улыбке и через силу изображать эмоции.

— Сейчас вы закончите завтрак, доставят заказ из лавки готового платья, как только они откроются, — Фейу воспитанно упустил, что в таком виде, как у меня — грязная, рваная форма, совершенно невозможно появляться в обществе, не вызвав пересудов. — И я сопровожу вас в резиденцию Тиров. И только передав из рук в руки, я…

Бумс.

Ковер заглушил звук падающего со стула тела. Сир Фейу расслабился, убедившись, что я не могу плести, и спокойно поворачивался ко мне спиной. В который раз я вознесла молитву Великому за изобретение лекарями акупунктуры. Два точных удара пальцами чуть ниже шеи — бить было приятно, почти как по обучающим свиткам — легкая рубашка обрисовывала каждую мышцу спину — и я свободна.

Что-что, а целительские точки никогда меня не подводили. Единственная константа моего хрупкого мира.

Правда, сир больше никогда не совершит подобной ошибки — не повернется ко мне спиной, но с этой мелочью можно разобраться позднее.

Комнату наполнил мерный храп с присвистом.

— Спите, — я утащила покрывало из спальни, накрыла его сверху, побрызгала вином вокруг, вылила немного на ковер, и сунула початую бутылку сиру в руку. Если придут слуги — никому и в голову не придет беспокоить его до вечера.

Собрала вещи, и тщательно уничтожила следы своего присутствия. Фейу провел меня через задний гостиный двор, позаботившись о том, чтобы купить полное кади у первой встреченной на утренних улицах служанки. Выйду — так же. Слуги снуют с ночи.

Важно — не встретить никого из Корпуса, кто может знать Блау. Эта гостиница больше чем наполовину была заполнена постояльцами в серой форме — курсанты любили кутить отдельно, даже те, у кого были родовые дома в Хали-баде, предпочитали иметь свою территорию.

Аксель снимал альков не здесь — об этом мне сообщил сир Фейу. Так же, как о том, какие события я пропустила, проводя ночь в «храмовых молитвах».

Я пыталась сопоставить примерное время, и картина выходила следующей — Прорыв произошел почти сразу после того, как меня «закопали в песках». Следом пришла буря. Шекки, как будто взбесились, раз за разом пытаясь прогнуть линию сигнальных вышек и в итоге им это удалось — они прорвались, через оазисы к городу. Прорыв сдерживали все вместе — Акс, от Блау, двое юнцов Вериди, владеющих даром, которые прибыли на Турнир, линия крови Кораев и… Феникс.

Единство заклинателей перед лицом стихии. Разве может быть что-то прекраснее?

«Ваш брат очень силен» — так обтекаемо констатировал Фейу. «Второй после Наместника». Аксель один сдерживал почти треть линии Прорыва на подступах к городу, одну треть держал Феникс, выполняя свои обязанности Наместника, и всё остальное — Вериди и Кораи.

Слабость Кораев теперь очевидна для всех — это плюс. Сила Блау тоже очевидна для всех — это минус.

И…

Я ещё раз развернула газету, которую слуги принесли вместе с ранним завтраком, пока отмокала в купальнях.

«Единение перед лицом нашествия тварей…»

«Сила Наместника южного предела очевидна…»

«Герои нашего времени…»

Они явно изменили выпуск в последний момент — сместив несколько полос. Об этом говорили не самые лучшие карточки — брали то, что было под рукой. Аксель в форме Корпуса улыбался открыто и вальяжно, нынешний Глава рода Корай — строго, Феникс… я провела ногтем, смяв изображение… Феникс в полных регалиях императорского дома смотрел снисходительно.

Живое подтверждение власти дома «птичек».

Они чествовали его. Как Наместника, победителя и защитника. Как героя. Как факт того, что пока Фениксы на троне — род в состоянии защитить Империю и каждый предел в отдельности.

Я поджала губы.

Акселя, если судить по скупым фразам с статье должны приставить к награде. За вклад в защиту города.

Если учесть, что до того, как прибыли Кораи и Наместник, он держал оборону один — я была согласна с оценкой Фейу — «ваш брат герой, он должен был сделать выбор, и он сделал его правильно».

Выбор — дезертировать, а всех курсантов призывали в случае прорыва, и искать сестру, или — остаться. Аксель выбрал остаться. Выбрал Хали-бад. Выбор был правильным, но внутри все равно саднило — если бы не тупой шекк, не «последняя надежда» и не точно рассчитанный удар Иссихара — выбралась бы я?

И что мог сделать Акс против Феникса?

Но… слишком многословно пояснял сир Фейу, о долге брата и о том, как он брал с него слово — «найти сестру».

Ещё Фейу поделился слухами, о том, что Наместнику были предъявлены смехотворные обвинения в гибели нескольких фавориток Высоких родов, чьи родичи служили или учились на Юге. Смехотворные — я сразу вспомнила покрывало и изящную женскую кисть, которая безжизненно волочилась по песку — поистине смехотворные, учитывая каким героем предстал Наместник. Обвинения Феникс отмел, разрешив проверить всю резиденцию, точнее то, что от нее осталось в результате ночного прорыва — открыл двери — проверяйте сверху до низу. И выказал намерение всячески помогать следствию.

Что сегодняшнюю Гранолу отменили по очевидным причинам — город не готов сейчас устраивать игры такого масштаба и обеспечивать безопасность участников. Слишком все заняты устранением последствий прорыва тварей — так близко к городу они не подходили несколько сотен зим.

«Гнев пустыни, гнев Да-арханов» — шепталась чернь и «простые». Фейу один в один повторил то, что я уже слышала на улицах.

Что прием по случаю закрытия Турнира перенесли на завтра, и что вечером на седьмой храмовый колокол — Наместник — герой южного предела, собирает отряд зачистки из добровольцев.

— «…чтобы обезопасить имперцев, и защитить от угрозы, которая может снова прийти из песков…» — прочитала я с выражением вслух строчку из статьи.

Псакова тварь!

Я пролистала дальше: «Запрет на активацию дистанционных печатей» — гласила короткая заметка в разделе гильдейских новостей. Закон вступит в силу через декаду.

Они все-таки протащили его, проведя испытания, и сочли слишком опасным.

Я постучала пальцем по губам, думая, и вздохнула, свернув Имперский вестник.

Иссихар — попал под первую линию прорыва, и сейчас под наблюдением целителей. В магкоме — во всяком случае именно так отчитались Даны, куда его погрузили для наилучшего восстановления функций организма. Что именно сделал с ним Феникс и как решить вопрос с Даном — я подумаю позднее. Сейчас у меня были более важные дела.

Меня ждал храм Немеса.

* * *

Хали-бад, храм Нимы

Коробочка на столе светилась антрацитово-черным в полумраке. Кисточка на столе загнулась, как хвост ядовитой змеи.

Я поднесла руку и одернула пальцы. Трогать эту вещь не хотелось. Слишком мало информации. Активация импульсом чистой силы — да, если судить о том, как использовал артефакт Феникс.

Но… не ясно, могут ли носители других таких-же артефактов определить его местонахождение при активации? Сколько их в южном пределе? Если приказы будут противоречить друг другу, какой будет исполнен? Может ли тот, у кого печать причинить вред носителю артефакта? Одни вопросы, без ответов.

Как работает эта штука, я не знала, но это всё, что у меня есть.

У меня нет возможности использовать плетения.

У меня нет исполнителей.

У меня нет силы.

И у меня нет времени.

Точнее ровно столько мгновений, сколько потребуется, чтобы Феникс убедился, что я не осталась в песках. В живых не оставят никого, и речь сейчас идет уже не обо мне.

Фейу утром показал мне кавалькаду, которая двигалась по окружной от дома Тиров. Кавалькаду, во главе которой восседала я — сира Вайю Юстиния Блау, верхом на лошади приметной масти — белоснежной. В полном кади, с ровной спиной, и сияющими на свету украшениями. В сопровождении дуэний, охраны и… подруг.

«О вашей репутации позаботились» — сказал Фейу угрюмо. «Вы не отлучались из дома, выехали на утреннюю прогулку, как обычно, и затем прибудете в дом. Поэтому, придется подождать окончания прогулки, заказ из лавки и кади доставят в гостиницу, и вы пока можете привести себя… в достойный вид, и подумать над объяснениями причин своего отсутствия. Вескими объяснениями».

Фей-Фей на Фифе смотрелась прекрасно. Гордо держала спину, и точно так же, как я, отбрасывала назад левой рукой полотно кади — вечно мешается. Круп-в-круп рядом с ней ехала леди Тир.

Если Феникс решит, что это я — что успела пообщаться хоть с кем-то, вся резиденция Тиров взлетит на воздух. Но перед тем, как действовать, он должен проверить — и убедиться, что меня в доме нет.

Возвращаться нельзя.

Поэтому я сидела в маленькой комнате — такой же, как добрый десяток других, в приюте при храме Нимы для «падших» женщин. Точнее женщин, попавших в трудную жизненную ситуацию. Нима милосердна и всегда готова предоставить крышу над головой, воду и миску риса. Многие из тех, кто приходили — оставались служить при Храме, им просто некуда было бежать.

Так же, как и мне.

Статуэтка с крыльями на столе не внушала доверия — но это было всё, что есть — и я активировала артефакт тишины и поставила ширму, загородив вход.

Раз плетения мне не доступны — мне нужен тот, кто может плести. И тот, кто ответит на мои вопросы.

В первый раз вышла осечка — я осторожничала и приложила слишком мало силы, второй раз вышло удачнее — артефакт вспыхнул по граням лилово-синим, и …заработал… я чувствовала в зоне действия… один объект… два… десять…

«Ко мне. Тихо. Незаметно. Найти предлог» — выдохнула я ближайшему из объектов, и оборвала связь.

Ждать пришлось недолго — в дверь постучали, и в комнатку вошла скромно одетая леди — кади неярких тонов, породистое лицо с тонкими чертами, смешливые губы, красная точка у глаза — «вольная жрица Нимы».

Девушка моргнула недоуменно, увидев меня, но я снова подала импульс силы на коробочку.

«Запереть дверь плетениями» — кольца щелкнули и девушка выполнила приказ.

«Поставить двойной купол тишины»— кольца щелкнули ещё раз.

«Как тебя зовут?» — спросила я окаменевшую фигуру с бессмысленно застывшими в одной точке глазами.

«Лу».

«Ты уже видела подобный артефакт?» — я кивнула на коробочку в ладони.

Лу кивнула.

«Отвечай на вопросы вслух прямо и четко».

«Да».

Артефакт работал.

Я выдохнула и начала быстро задавать вопросы один за другим.

Лу работала в борделе, одном из элитных в Хали-баде. Бывшая послушница Нимы, а затем жрица, которая выбрала другой путь. В храм так рано Лу пришла поставить десять свечей за вчерашнего клиента и вознести молитву, а на обратном пути, когда откроются лавки — зайти в книжную, потратить честно заработанные империалы. Лу любила читать.

Те, кто носит печати, могут чувствовать носителя, только в случае прямого призыва, но на определенном расстоянии — Лу не смогла ответить на каком. В южном пределе призыв ощущался трижды — но призвали лично ее лишь единожды — сейчас. На вопрос — сколько артефактов, Лу ответила — два, в пределах города.

И я выдохнула.

Значит только у Феникса и у меня.

Лу переехала из Столицы на Канун зимы, потому что стало неспокойно. Слово «неспокойно» — заело, и я поняла, что бесполезно пытать дальше, если это был приказ — она не скажет. Печати ставили всем «элитным девочкам» в столичных домах удовольствий, так она слышала. У них — получили все девочки на ярусе. Татуировки украшали спину — я заставила Лу показать.

Трогать печать запрещено, пытаться стереть или уничтожить — тоже.

«Будет больно» — это всё, что пояснила Лу. «Думать об этом тоже больно».

Пройти проверки, которые проводились, чтобы выявить носителей татуировок и получить значок «чистого» очень просто — Лу показала свой. Десять империалов магу проверяющему, десять посреднику и столько же в общую кассу — и значок твой. Ты — чиста.

Псаковы долбанные чинуши!

«Скольких с печатями ты знаешь?»

«Двое девочек в борделе и один клиент, которого ей довелось принимать лично».

«Кто клиент?»

«Высокий сир, советник градостроителя по хозяйственным вопросам».

Сопротивляться приказу артефакта Лу не пробовала, приказ можно отсрочить, можно приказать забыть, можно приказать всё, что угодно, кроме одного — избавиться от печати. Я попробовала — и сразу отменила. Объяснять наличие трупа посетителя в комнате храма будет сложно.

Мне нужно было тихое безопасное место, и после десятка наводящих вопросов Лу предложила домик, где «вольные жрицы» принимают гостей. Те, кто не хочет платить три десятины бордельным, и хочет выбирать клиентов сам — а не всех, как в храме.

«Проводи».

* * *

Адрес, названный Лу подходил идеально — близко от центра, и не совсем окраина. В домике было чистенько и тихо, разделенный на три независимые половины — чтобы клиенты не мешали друг другу. Учитывая место, вряд ли кого-то заинтересуют люди, посещающие вольных жриц.

Я в который раз вознесла хвалу Великому, что тот, кто откликнулся на мой зов и оказался ближайшим — была Лу.

Девушка сидела неподвижно и тихо на диване прямо у входа, пока я, отгородившись ширмой и задыхаясь в кади, готовилась «принимать клиентов».

И — думала. Положив руки на стол.

Планы — не моя сильная сторона, и потом никогда не знаешь, кто придет на призыв артефакта — кто носит печать? И я опасалась расширять зону призыва — не уверена, что если придут преторианцы Феникса, они не связаны дополнительными клятвами. Преторианцы — это риск, а значит — самый крайний случай, если не будет выхода.

Феникс должен умереть, потому что он опасен — этот постулат я не оспаривала. Не будет Второго Феникса — не будет ключевой фигуры в будущем, не будет войны — история изменится.

Феникс опасен для севера, а значит и для Блау.

Феникс должен умереть, потому что иначе умру я. И все, кого сочтут посвященными в ночные происшествия. На волне «героизма» Наместника ему многое сойдет с рук.

Значит — он должен перестать быть героем.

Смерть второго наследника не будут расследовать только в двух случаях — если приказ отдаст император, и запретный город закроет на это глаза… или… если наследник умрет сам.

Я перебирала причины одну за другой — измена, сотрудничество наследника с мирийцами, угроза императору и роду Фениксов, позор, или обвинения, которые выдвинули все клановые советы разом.

Сложно. Все — сложно.

Феникс должен подставить себя сам.

И так, чтобы не осталось никаких шансов обелить имя.

Так, чтобы единственным выходом была — смерть. Желательно — смерть публичная, чтобы избежать возможных трактовок.

Думалось — тяжело, и я прошлась до окна, прикрытого плотными шторами от яркого света — в тени проулка маячили несколько высоких фигур. Алларийцы.

Аларийцы. Насколько можно им доверять? Ни насколько. Можно сотрудничать, и то, только убедившись, что наши цели совпадают.

Голова начинала болеть, несмотря на четыре фиала зелий, которые я вытащила из запасов Фейу. Время — неумолимо. У меня нет времени, нет возможности использовать плетения, нет денег и нет силы в конце концов!

Псаки! Думай, Блау, думай!

Я выдохнула, поправила ширму, чтобы меня не было видно тем, кто зайдет в комнату, удобно устроилась в кресле и сжала черную коробочку пальцами.

С первым «призванным» мне не повезло — слуга из гончарной лавки, со вторым тоже — легионер из простых заступал на смену в обедню — пришлось отпустить, отдав приказы. Третьим было то, что нужно — торговец средней руки, явно понимающий, как устроены дела на рынке и в городе, достаточно мелкий, чтобы на него обращали мало внимания, и достаточно успешный, чтобы понимать, что к чему.

И это было самой большой проблемой. Никогда не знаешь, кто придет на вызов артефакта в следующий момент, а раз не знаешь — совершенно непонятно, как его использовать.

Допрос торговца почти слово в слово подтвердил сказанное Лу, расширив картину. Ни один из них не знал, что будет, если два артефакта отдадут противоположные приказы одновременно. Чей приказ они будут выполнять — мой или Феникса?

Не то, не то, не то.

Я думала, метаясь по комнате из угла в угол, как в клетке.

Пока в моей голове не сложилась схема. Сырая. И тупая настолько, что непременно должна сработать. Если мне повезет. Мне нужно чуть-чуть удачи и покровительство Великого.

Через шестьдесят мгновений у меня было всё, что нужно. Информация, деньги, пальцы, которые складывать любые плетения по приказу, карта порталов и расписание работы арок по всей империи.

Дольше всего я просчитывала путь — схему движения от портала к порталу, чтобы сократить расстояние от одной арки до другой. Четыре предела — даже, если работать с тем, что есть, и тратить не более шестидесяти мгновений в каждом, нужно заложить время на поиск места, выбор исполнителей, переодевание и транспортировку.

Раннее утро в разгаре — мне должно хватить времени вернуться к обеду, или хотя бы на третий храмовый колокол.

«Создать плетения времени» — скомандовала я, и Лу послушно исполнила.

Нужно торопиться.

Прогулка давно окончена, сейчас в доме Тира — завтрак.

— Сжечь, — приказала я Лу, указывая на пачку испорченных свитков на столе — пришлось перебирать формулировки приказов, пока не остановилась на кратких и точных.

А свиток, который торговец писал под мою диктовку, слово-в-слово — “Метод дистанционной активации печатей”, я бережно убрала в карман.

«Переодеваться».

«Сопровождать».

* * *

В тот момент, когда в резиденции Тиров подали завтрак, первым порталом Южный предел покинули две храмовые послушницы Нимы, с красными повязками на голове, поверх полного кади, и один торговец, спешащий по своим делам.

Глава 25. Гнев Да-арханов. Часть 2

Западный предел

В тот момент, когда в резиденции Тиров подали завтрак, первым порталом на земли Западного предела ступили две храмовые послушницы Нимы, с красными повязками на голове, поверх полного кади, и один торговец, спешащий по своим делам.

— Киксвик! Леди, покиньте портальный круг! Господа, приготовьте подорожные! Следующая арка Киксвик — Мейр, через пять мгновений!

Небольшой город-порт на самой окраине западного предела встретил нас гомоном чаек, запахом соли, и резкими порывами морского ветра.

Я пониже натянула рукава. Несмотря на перчатки, внимательный взгляд мог бы разглядеть, как храмовая послушница оберегает пальцы на левой руке.

Одежду добыла Лу, а подорожные у жрецов не требовали — достаточно храмовой печати.

В Киксвике мы пробыли сорок мгновений из которых пять я потратила, просто любуясь на штормовое море. Столько живой воды — завораживает. Не скрытое под толщей льда, как большая часть побережья у Хэсау.

Море. Дикое, переменчивое, и … совершенно свободное. Такое же, как птицы, которые парят среди грозовых облаков.

* * *

Покидали Западный предел смуглый южанин — купец солидного возраста в сопровождении щуплого невысокого помощника — ученика, и наложницы, которая так соблазнительно покачивала пышными бедрами, что всё внимание магов было приковано только к ней.

Следующая точка — Север.

* * *

Северный предел

В пригороде Хаджа я потратила ровно пятьдесят мгновений — на двадцать меньше отведенного самой для себя времени, потому что была — дома.

Мне потребовалось всего два призыва, чтобы убедиться, как далеко зараза проникла на Север — мой улов был богат — храмовый жрец, и даже один гильдейский алхимик.

У портальной арки на Керн я колебалась пару мгновений — очень хотелось в поместье. К Лирнейским. Вдохнуть запах снега, готовки, подразнить Нэнс, обнять Данда. Кто знает, сколько я теперь не смогу попасть сюда?

Нельзя. Пока — нельзя.

* * *

Портал. Призыв. Приказ.

Портал. Призыв. Приказ.

Портал. Призыв. Приказ — приказ — приказ.

Портал. Призыв. Приказ — приказ — приказ.

Все пригородные города чем — то похожи один на другой — размером грузовой арки, неспешностью, и отличались только климатом и количеством растительности.

Арки слились одна в другую. Меня начало тошнить уже после второго перехода. Вечером будет очень плохо после такого количества порталов. Эликсиры позволят продержаться, но их действие, как ресурсы организма — не безграничны.

«Артефакт подчинения» тоже сжирал силы. Я почти чувствовала, как с каждым разом сложнее и сложнее, дольше и неохотнее приходят на зов. Он явно не был рассчитан, чтобы его использовали так часто, или кто — то с третьим кругом силы.

* * *

Центральный предел

В Столицу я соваться не решилась — слишком опасно, и нужно тратить время ещё на два портала. Поэтому мы остановились в пригородном городе Центрального, где задержались дольше всего, потому что у купца был маленький домик в пригороде — пустой и свободный, не резиденция, но прекрасное место для проведения закрытых деловых встреч.

И потому что мы «влетели».

Я слишком расслабилась, от того, что всё идет гладко. Слишком вымоталась, пытаясь учесть все вероятности, слишком плохо себя чувствовала — после ночи и десятка портальных арок. Поэтому — потеряла бдительность.

Как и везде, мне нужно было призвать двенадцать человек. Из которых я планировала выбрать четверых наиболее подходящих и отправить в Столицу, а остальных использовать по месту.

И я так и не поняла, где я ошиблась.

Третий призыв прошел штатно — импульс силы на артефакт, время ожидания, пока «призванный» доберется до места, распахивающаяся дверь, где я жду за ширмой, Лу и торговец, ожидающие приказа в алькове …

Он ударил сразу, с порога — боевой маг в форме центурия. Мне повезло только потому, что я сдвинулась ближе к окну — на самый краешек, чтобы прохладный ветерок обдувал спину. Ширма вспыхнула мгновенно, от удара я слетела со стула и потеряла коробочку — черный кубик откатился к стене.

Меня спас хлыст Лейле, заряженный под завязку — первые два удара были сильными, и отвлекли мага, я перекатилась к стене, и, сжав артефакт пальцами, проорала: «Стазис!!!».

Единственное, что оправдывает мою тупость — это внештатная ситуация. Потому что приказ выполнили дословно и одновременно — Лу бросила плетения в мага и торговца; южанин — в мага и Лу, и успел дважды, потому что у него оказался лучший комплект колец из всех троих, включая личный накопитель, который он вычерпал полностью.

Дальше, я — материлась, поминая все известные мне ругательства разом. Материлась, пока вспотев, вручную таскала воду с кухни, чтобы потушить пожар, огибая три неподвижные фигуры. Гасить огонь без плетений оказалось неожиданно сложно, я испортила скатерть, покрывало, и трижды спустилась вверх — вниз.

Материлась следующие десять мгновений, когда бесцельно ждала, пока спадет стазис — торговец очнулся первым — Лу била значительно слабее.

Материлась, пока непослушными пальцами пыталась связать мага — больная рука не слушалась, и вязать узлы вышло не с первого раза.

Материлась, потому что маг видел мое лицо и видел отчетливо — ширма улетела в сторону. А я каждый раз тщательно заботилась о безопасности — кади или накидка, скрывающая с головы до ног, ширма, даже выдержала три целительских плетения подряд — «от больного горла», потому что от них сильно садился и менялся голос. Ни одного образца почерка, ни одной подорожной, которую я бы использовала дважды, ни одного вестника.

Поэтому следующих «призванных» мы встречали в почти боевом построении тройки — Лу наготове с плетениями стазиса, и торговец — с первыми узлами боевых чар.

В этом пределе мне пришлось призвать на двух исполнителей больше. Отобрав нужных, я отдала приказ двоим.

Когда мы покидали центральный предел, в одном из переулков пригорода произошла драка. Один помощник писаря и хозяин гостиного двора что — то не поделили с боевым магом. Оглушенный центурий получил плетения не совместимые с жизнью, а потом от полученных травм скончались, не приходя в сознание, два остальных участника уличной потасовки.

Центральный предел покинула послушница храма Нимы в полном одиночестве.

* * *

Ещё два портала, чтобы запутать следы, и на землю южного предела, отфыркиваясь от запаха овечьей шерсти — ступила аларийка, жетон сверкнул в воздухе.

* * *

Южный предел, Хали-бад, храм Великого

Акселя я ждала с опасением — покусывая губы, и переминаясь с ноги на ногу за колонной храма. В том, что брат обрушит на мою голову все кары небесные, и даже не будет слушать — я не сомневалась.

Но у меня не было на это времени.

Послать Вестник я упросила дородную набожную мистрис с вдовьей повязкой на рукаве, которую высмотрела в толпе — она подала каждому из нищих, и не лезла вперед, терпеливо и смиренно ожидая своей очереди в стороне.

Похудевший — впавшие щеки, и за ночь скулы как будто стали острее и выше, подтянутый и нервный, брат остановился у заднего входа, крутя головой по сторонам.

Я сделала шаг на свет и позвала, тихо.

— Акс… — и ещё раз чуть громче. — Аксель!

Брат обернулся рывком, прищурился и… раскинул руки в стороны.

Как я слетала со ступенек я не помню — помню запах, родной и привычный, помню гладкость формы под щекой, помню, как хрустнули ребра, когда он сжал слишком сильно.

— Больно, Акс!

— Мелочь… Мелочь — мелочь — мелочь… живая, хвала Великому, ты жива… — бормотал он в макушку и укачивал в объятиях. — … почему ты так одета?… не важно… ну, чего ты, мелочь, чего ты… со мной все в порядке… испугалась прорыва?… мы со всем разберемся, со всем… все отменим… помолвки не будет, я не позволю…

— Акс…

— … нужно подать прошение, с дядей я поговорю лично, и…

— Аксель! Ты веришь мне?

Брат моргнул, сбившись с мысли.

— Веришь мне?

— Конечно. Мелочь, я всё решу!

Я глубоко вдохнула, и — выпалила.

— Мне нужна помощь. Акс. Мне очень нужна твоя помощь.

* * *

Халибадское отделение клана «Серых»

Казначей — танцевал.

Кружился по кабинету, раскинув руки, широкие рукава плыли по воздуху под звуки оперы. Запись — превосходного качества — подарок от одного из дальних родичей второй жены, в обмен на услугу.

Жизнь была прекрасна. Не смотря на некоторые потери во вчерашнем столкновении…

Запись кончилась, и он, поморщившись от неудовольствия, снова поставив музыку на повтор.

…некоторые потери в их работе неизбежны. Потерю десятка бойцов низшего звена всегда можно восполнить, а вот придумать, как оставить себе империалы за пять невыполненных заказов разом, на такое способен только гений.

Он — гений! — Казначей покачивался и кружился в такт арии. — Однозначно, гений!

Сначала он собирался предъявить встречную претензию — никто не предупреждал, что за «объектом» ведет наблюдение третья сторона. Связываться со Светлыми не любил никто, эти уроды, с поехавшими на экспериментах плетениями, вызывали дрожь у любого, умеющего соображать человека. А Немес его умом не обидел.

Когда Светлые показывают нос из резервации — жди беды. И уж точно никто не предполагал столкнуться в пустыне с боевым, полностью укомплектованным, отрядом под предводительством Светлых. Серые знатно потрепали светлых выродков!

Но гениальность решения была в другом.

Немес, благослови прорыв! И Немес благослови пустынную бурю!

Любые «природные» и «тварные» катаклизмы, включая прорывы, являлись обстоятельствами непредсказуемыми, непреодолимой силы, которые и делали суть любого заказа — ничтожной, снимая всяческую ответственность с Исполнителей.

Поэтому — все деньги остаются в казне клана. Как будет их Я — син разбираться с заказом «коллеги», его волновало мало. Свой росчерк он поставил, представив вердикт. Дальше — в дело вступала высокая политика. А его волновали — империалы.

И сегодняшний день — тоже был хорош!

Казначей закружился быстрее и быстрее, в такт музыке.

Странный, но очень простой заказ был оплачен с обезличенного храна — и так щедро, что условия пришлось перечитать дважды. Обезличенный? Ха! Там, где пахнет деньгами — он найдет любой узел, раскрутив плетения.

Пара вестников, двадцать мгновений ожидания — и заказчик определен. Южный торговец среднего пошиба, в меру законопослушный, в меру нечистый на руку — ничего особенного, если не считать содержания сделки.

«… между седьмым и восьмым храмовым колоколом… после сигналов горна…» — в пустыне, напротив южных городских врат в небе должен вспыхнуть знак давно сгинувшего в песках рода, который зачем — то решили «оживить». Рода Да — арханов.

«… метод активации прилагается…».

Казначей изучил свиток, обнюхал и только что не покусал, и даже добыл образцы почерка с накладных — торговец водил кистью по пергаменту лично. Откуда у простой торговой крысы такие связи?

«Поставить на учёт» — написал он красной тушью, поверх заказа.

Цель была ему не ясна, до тех пор, пока не поднял данные за последнюю зиму — дела у торговца катились под гору, лавка с артефактами, половина из которых, конечно же, являлась кустарными подделками — шли на спад.

Слухи про «гнев Да — арханов» ходили с ночи. Если усилить воздействие — испуганные люди побегут куда? Правильно: в храмы, и за оберегами. А там где люди — там течет ручеек империалов.

Казначей огладил бороду, довольный собственными выводами: «Он — гениален!».

Может быть под шумок выкупить часть доли артефакторных лавок? Следует это обдумать.

Первая проблема с заказом была в печатях. Чтобы поставить «дистанционную», художник должен быть в состоянии поставить «обычную». Или хотя бы иметь представление о процессе.

Мастеров такого уровня в клане «Серых» на всю Империю набиралось от силы десять. В большинстве своем «художники» не самое полезное клановое приобретение, точнее редкий Мастер, способный создавать картины такого уровня, мог натворить что — то настолько серьезное, чтобы пустить всю жизнь под откос. И Высшие любилиискусства.

Вторая проблема, несмотря на законность — что было крайне непривычно — совершаемых действий — в утреннем «Имперском вестнике» было четко указано, что закон вступит в силу только через декаду — военные будут рыть носом пески.

В том, что разработки с печатями прибрало к рукам Военное ведомство, он не сомневался.

Поэтому надо было сделать так, чтобы «рыли» не здесь. Поэтому он поставил от себя рекомендацию — «рассмотреть возможность произвести активацию, согласно приложенному свитку, во всех пределах разом». Пять пределов — пять Я — синов — проблемы тоже делятся на пять. Но решать — не ему. Его дело — сохранить деньги и просчитать последствия.

И… — Казначей снова довольно огладил бороду — … если Я — син даст добро, то список артефакторных лавок, где покупка доли принесет наибольшую прибыль, уже был готов.

Музыка стихла, артефакт зажжужал, останавливаясь.

Настроение было прекрасным.

Казначей нахмурился, вспоминая, кто из жен и наложниц испортил ему вечер на декаде, сетуя на провинциальность развлечений на Юге? Кажется — Младшая. Самая капризная из всех. Потому что пока ещё самая красивая и молодая.

Именно она говорила о новой постановке в «Столичной опере».

Казначей покосился на переставший работать артефакт, и мучительно вздохнул — «траты, совершенно бессмысленные траты», куда целесообразнее просто включить запись и наслаждаться дома, но… Младшая из наложниц не допускала его до постели уже несколько вечеров, оговариваясь то «женскими проблемами», то «выписанными целителями эликсирами».

Интересно, если он закажет подорожные на вечерний портал и билеты на ближайшую постановку, «женские проблемы» пройдут?

* * *

Хали-бад, городская тюрьма, комната рядом с Хладным “для-проведения-экспертиз”

— Чувствуешь свою вину? — спросил Лидо, тщательно вытирая руки, и снимая верхний халат помощника целителя.

Райдо дернул головой в ответ.

— Чувствуешь, — констатировал Тиль. — И это правильно. Мучайся. До конца жизни, пока не уйдешь за Грань, что же такого хотел сказать Каро, когда пытался связаться с тобой.

— Хватит! — Райдо рубанул рукой воздух. — Я сказал — хватит! Достаточно того, что со мной не разговаривают остальные…

— Малыш — разговаривает.

— Цедит сквозь зубы. А эти двое — вообще молчат.

Тиль поправил форму и вздохнул.

— Если ты узнал все хотел…

— Я не узнал ничего!

— Ты нарушил правила, подкупил целителей, притащил меня сюда, пока не знает Таджо, и все ради чего? Ради собственного успокоения. Прости, — Тиль развел руками. — Но я могу только повторить то, что уже сказал раньше — линия слишком чистая. Разрез тканей — идеальный, удар пришелся по косой, били вот так, — Лидо поднял вверх руку, как будто сжимая оружие, и опустил вниз, — оружие — не гладий. Бил — достаточно сильный мужчина — кости перерублены разом, примерно моего роста, чуть ниже, — прикинул Тиль. — Что это тебе дает? Звезду всегда отстраняют от расследования, если пострадал хотя бы один из членов пятерки. Причина смерти в протоколах указана однозначно — пострадал при Прорыве, когда твари штурмовали резиденцию Наместника

— Даже, если так! А что он делал в резиденции Наместника? Какого демона Каро понесло туда одного? — взревел Райдо.

Тиль пожал плечами.

— Какого хрена вообще твари разнесли именно резиденцию!

— И поместье Кораев, и ещё две резиденции, и пригород, — педантично поправил Тиль.

— Расследование прекращено — причина смерти найдена.

— Какого хрена, я тебя спрашиваю, Тиль! Можно подумать, Каро яшкался с пятеркой этого «грязного»! Двое чужих и Каро…

— Яшкался, — прокашлялся Тиль. — Если бы… если бы ты поговорил с Таджо, то знал бы. Они с Ашту знали.

Райдо сдвинул брови.

— Но ты не будешь говорить, хотя тебе нужно было всего лишь извиниться… за свою ошибку.

— Я не виноват! Не виноват в том, что этот придурок поперся к Наместнику! Не виноват, что случилось нападение тварей! Не виноват в том, что мы не можем провести расследование лично!

— Хм. Именно поэтому ты так орешь?

— Я не ору!!!

— Тело так и не нашли, — Тиль вздохнул тяжело и очень шумно. — Поэтому, тебе стоит подумать над словами, которые ты скажешь матери Каро, когда… будешь передавать ей голову сына. Раз ты не испытываешь чувства вины — это не составит для тебя сложности.

— Лидо, мать твою, хоть ты — перестань!

— Я очень надеюсь, — Тиль развернулся к Райдо и со всей силы ткнул длинным сухопарым пальцем в грудь, — что когда в следующий раз с тобой попытается связаться кто-то из пятерки… — он осекся… — из нас… ты ответишь на вызов. Расследование по Каро закрыто. Сейчас всех больше волнует гибель второй звезды в полном составе.

— Демона с два, оно закрыто, — Райдо треснул кулаком по столу, когда остался один. — Демона с два оно закрыто!

Если Таджо решил не копать, он так не думает. Ведущего звезды и зама затаскают по допросам, им не до того — выплыть бы, но у него — время есть. И сколько бы зим это не заняло, он размотает все узлы этого плетения до первого.

* * *

Хали-бад, городской дом Тиров

Резиденции Тиров я достигла на второй храмовый колокол, зашла через задний двор — охрана пропустила, потому что пропустила защита дома — разрешение входить сверкнуло серебром на входе.

Защита пропустила — охрана будет молчать, но непременно доложит Тиру — так я считала, но доложили почему-то леди Тир, как Старшей дуэнье, которая выловила меня практически сразу.

Мы мерились взглядами пару мгновений. Взгляд Старшей сиры не упустил ничего из вида — круги под глазами от усталости и бледность от истощения, нетрадиционный для леди наряд, и даже левую руку — глаза чуть расширились, но она не задала ни единого вопроса.

— Леди Блау, — традиционный поклон сиры — Второй наследнице сопредельного клана. — Вы, наверное, проголодались после утренней прогулки… и забыли… что вас сбросила лошадь, испугавшись громких звуков… и целители постановили, что у вас болит нога… если вам что — то нужно, отдайте распоряжение, все доставят в комнаты.

Я молчала, взвешивая информацию.

— Искренне благодарю за заботу, — я пыталась добавить в голос достаточно тепла, но не вышло. — Вы забыли, что при падении с лошади на утренней прогулке, я повредила левую руку. Перелом двух пальцев, и буду не в состоянии плести некоторое время.

— Но целители…

— Целители — ошиблись, — я вздернула голову. — Если они некомпетентны — их стоит лишить места.

Короткая дуэль взглядами и Старшая сира опускает голову — «да, госпожа».

— Мне нужен — отдых. В уединении. Полном. Разбудить на четвертый храмовый колокол.

— Но…

— Усилить охрану. Новых разрешений на вход не выдавать. С этого мгновения никто не покинет дом.

— Кажется, вы забываете, это не поместье рода Блау, — возразила леди Тир насмешливо.

— Отнюдь. Я взяла на себя труд озвучить распоряжения вслух, именно потому что это резиденция — Тиров, и я забочусь обо всех, кто находится под этой крышей.

— Вы не можете приказывать без объяснений…

— Я не отдаю приказы. Приказы отдает сир Тир, с которым вы непременно поделитесь — вассальная клятва не предполагает иных вариантов. До четвертого колокола — не будить. Только, если Грань начнет падать на землю, — добавила я, подумав. — Для всех остальных — меня нет дома. Я провожу время в храмовых бдениях…

— Но…

— Без но.

— Какой храм, леди Блау? — уточнила леди Тир очень вежливо. Так вежливо, что у меня почти заломило зубы.

— На ваше усмотрение. Полагаюсь на вашу… мудрость.

Короткий поклон, я прошла через кухню, и по черной лестнице поднялась на второй ярус в свою комнату.

Дверь заперла на задвижку, как «пустая», и долго отмокала в купальнях.

Спать.

Единственное, чего я сейчас хотела — это спать.

* * *

Хали — бад, южная резиденция Тиров, второй ярус, спальня для гостей

Я проснулась от нервного стука в дверь — барабанили так, как будто хотели снести полдома. Зевнув, и сунув руки в рукава халата, я пошла открывать.

— Блау!!!! — визг Фейу на весь коридор был таким оглушительным, что у меня заложило уши. — Ты сказала Тирам, но не сказала мне!!!!!! Как ты могла!

— Помолчи…

— Помолчи? Помолчи?! Тебя не было ночь, ты пропала вчера, мы получили дурацкую записку, помолчи?! Да ты знаешь, что порталы взорвали!!! Эти самоубийцы — говорят, что республиканцы — просто взорвали часть арок! Говорят, по всей Империи! Во всех пределах!!! А ты — спишь!!!

Взорвали? Значит — уже пятый храмовый колокол. Скоро за мной придет Аксель.

— Я же просила разбудить на четвертый.

— Кантор приказал не будить до шестого, — пояснила Марша. — Но я не могла! Иначе ты проспишь такое! В вестниках пишут, что Керн взлетел на воздух!

— Керн? — я подавилась воздухом, приказа трогать нашу кернскую арку я не давала точно.

Какого хрена, псаки?!

— Точно — точно! Такое творится во всех пределах… и я жду объяснений, — Фейу начала теснить меня в комнату, — прямо сейчас, ты расскажешь, где была…

— Фейу, Фейу, Фейу! — рявкнула я громко и подняла вверх левую руку. Марша открывала и закрывала рот беззвучно, разглядывая зафиксированные плетениями опухшие пальцы.

— Ты… что случилось с руками, ты не можешь плести, Мара всеблагая!!!

— Мне нужно время собраться, время! И никто не будет заходить в комнату, пока я буду медленно собираться без использования плетений.

— Я могу прислать служанок или — Ву, — быстро выпалила Марша. — Или заплести тебя сама, а ты пока расскажешь, или…

— Фейу!!! Просто заткнись. И позволь мне закрыть дверь.

* * *

Южная резиденция Тиров, первый ярус, большая гостиная

В доме царил переполох. Слуги путали приборы и блюда, дуэньи охали и ахали, сбившись в стайки по двое — трое, обсуждая последние новости.

За столом не было никого, и я расправила салфетку на коленях, приказав жестом — накрывайте. Ко мне присоединился только тихий Гебион, судя по глазам — под завязку накачанный успокоительными зельями. Сел рядом, открыл рот, но так и не задал ни одного вопроса.

Марша ворвалась в гостиную мгновений через десять, как смерч.

— Я ищу тебя наверху, а ты здесь! Как ты можешь спокойно есть в такой момент! Трясет всю Империю!!!

— Передай, пожалуйста, рыбные палочки, Геб… благодарю…

— Взорвали портальную сеть Блау! Портальную кольцевую! Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю. Ты слишком возбуждена, тебе стоит поесть.

— Я тебе говорю про то, что мы застряли на этом Юге!!! Ты слышишь меня?!

— Я слышу… и маринованную зелень, Геб, пожалуйста…

Тир вошел в гостиную неслышно, и видимо уже несколько мгновений с прищуром наблюдал за нашей перепалкой.

— Приятного аппетита. Вы единственные во всем доме, у кого не пропал аппетит, — саркастично заметил Кантор. — Видимо… ночные храмовые бдения были долгими.

— Твой дом стоит? Стоит. Целый и невредимый. Значит, мы в безопасности.

— Блау! — почти взвизгнула Фейу. — Тебя хоть что — нибудь, волнует? Наместник даже отказался от сопровождения других заклинателей в отряде зачистки. Слухи… очень странные, неясно откуда взявшиеся, они вспыхнули как пожар, который не потушить… Он должен вернуться с победой и доказать всем, что это ложь.

«Что Феникс на самом деле бессилен. Что Прорыв в Хали — баде сдержали, только благодаря совместным действиям трех кланов заклинателей — Кораев, Вериди и Блау. Что не было бы их, шекки сравняли бы город с песком».

Феникс слаб. Это Гнев Да — арханов. Гнев Да — арханов падет на всю императорскую семью. Настало время мести для рода, который когда — то был уничтожен … Фениксами.

Слухи было не остановить. Как ветер, который разносит пожар дальше и дальше — верховым огнем шли домыслы, обрастая всё новыми и новыми подробностями.

— Образ героя меркнет, — пробормотала я, облизывая ложечку — воздушный крем был превосходен по консистенции и вкусу.

— Блау!

— Тир, я могу попросить рецепт у твоей кухарки? Она что — то такое кладет сюда, лимон? Кардамон?

— И корица, — поддакнул мне Гебион. — Цедры совсем немного, но легкий оттенок свежести превосходно оттеняет общую сладость… Леди Ву вчера разбирала оттенки вкуса, — пояснил он, смущаясь, на наши вопросительные взгляды.

— Ты хоть иногда можешь думать не только о еде?

— Меня больше волнует десерт, чем Наместник…

— Ты же заклинатель!

— И что? Я не смогу играть на флейте ещё около десяти декад, пока заживет, пока снимут плетения, пока разработаю пальцы… ни одной партии… а значит, я совершенно бесполезна…поэтому я — молилась. Чтобы мне перепало немного божьей благодати, и я увидела путь.

— И как, Великий ответил на твои молитвы?

— Отчетливо, — я сузила глаза. — Очень отчетливо, Фейу. Великий сказал, что все испытания посланы нам, чтобы увидеть… кто настоящий друг, а кто враг. И что падет покров, и все грехи станут явными. Кто делает вид, что ему всё равно, но заботится больше ближайших родичей, и кто может рассчитывать на такую же поддержку с моей стороны…

Щеки Фейу вспыхнули румянцем, Тир с прищуром перевел взгляд с меня на нее.

— Передавайте кухарке мое восхищение, сегодняшний ранний ужин выше всяких похвал…

— Жду тебя в кабинете, как только закончишь… завтрак, — бросил шпильку Тир, развернулся на каблуках и гостиная опустела — Марша вылетела следом за ним.

— Передай мне вон те булочки, Геб, — попросила я со вздохом. — Нет, не эти, вон те, с кунжутом…

Нужно как следует поесть, разговор обещает быть очень долгим.

* * *

Кабинет дома Тиров

Тир делился последними новостями в присутствии Марши, которая заняла кресло Главы. Гранолу отменили из — за вчерашнего прорыва по понятным причинам, Наместника чествуют, как спасителя и избавителя, среди черни ходят пустые слухи о «гневе Да — арханов». Кольцевая сеть порталов взорвана — ровно на пятый храмовый колокол, при портальном переходе взорвали одну колонну арки. Пока Тир не сказал ничего, что я бы уже не знала.

Мне рассказали об идее леди Тир по спасению репутации «заблудшей сиры» — про утреннюю прогулку, падение с лошади Фей — Фей, и что ей на самом деле потребовалась помощь целителей — ничего серьезного, но упала она неловко и сейчас спит.

Что все мои вассалы — проблемные, потому что ночью Гебиона Лидса пришло глушить плетениями и связывать — он просто начал рваться куда — то, бормоча, что «зовет пустыня», поэтому стазис сняли только сегодня, и накачали эликсирами.

Что если я ещё раз, ещё хоть один проклятый Марой раз, позволю себе выкинуть что — то подобное, находясь под ответственностью Тиров, то Кантор за себя не ручается.

— Что с рукой, Блау? — это первый спокойный вопрос, который задал мне Тир. — И почему было необходимо усилить охрану.

— И где ты в конце концов была? Все решили, что ты сбежала с Даном из — за этой записки! Был прорыв! Прорыв!!! Ты представляешь, что мы думали?

Я поморщилась — Марша говорила очень громко.

— Внутреннее дело рода Блау. Для безопасности. В храме. Не сбежала. Представляю, — ответила я сразу двоим.

— Блау!!!

— Что? — я задумчиво отметила, что Фейу встала с кресла — плечом к плечу с Тиром, и положила руку ему на рукав — недопустимо близко, и гордо… как… на личную собственность. — Мне кажется я тоже заслуживаю объяснений, — я вздернула бровь, указав на сцепленные руки.

Тир руку выдернул — сразу, и даже попытался отступить на шаг, но Марша схватила его снова — за ладонь, демонстративно подняв вверх.

— Можешь нас поздравить!

— Непременно. Если расскажете с чем.

Тир отвернулся к окну.

— С помолвкой! — произнесла Марша гордо.

— О — о — о… поздравляю.

— Очень сухо, Блау.

— Мне простительно — я ошеломлена.

— Не ты одна предпочитаешь ночные бдения, — выдала Марша язвительно. Мы тоже провели ночь в храме Мары… прорыв застал нас там, подняли купол до утра, дороги перекрыли, и мы не смогли выйти…

— И поэтому решили… заключить помолвку? Удачно. А что вы делали ночью в храме Мары?

— То же, что и ты — молились! — глаза Фейу насмешливо сверкнули, и мне нечего было возразить в ответ.

Тир немного побледнел, но промолчал. Марша усмехнулась, и закатила глаза.

— Особые обстоятельства…

— Догадываюсь.

— Воспитанные люди приносят более теплые поздравления, Блау, — наконец процедил Тир сквозь зубы.

— Желаю долгих зим, процветания, чтобы клан был полной чашей, а род даровал детей и сильных потомков…. И… э — э — э…

— Достаточно! — бросил Кантор.

— Я рада за вас, просто немного удивлена поспешности…э — э — э…

— Достаточно, Блау.

— Хотя иногда храмовые бдения приносят одну пользу, и застрять в храме не самое худшее, что могло бы случиться…

— Мы не просто застряли там! Туда набилось столько народу, что не было места сесть, и нам пришлось стоять полночи! — фыркнула Марша. — Говорят север — неспокойное место, юг — значительно хуже! Сколько мы здесь — декаду? И сколько всего произошло!

— Достаточно, — на этот раз Тир обращался к Марше. — Невеста рода Тиров никому не обязана давать объяснений.

Фейу открыла рот возразить.

— Никаких. Объяснений, — надавил Кантор, и Марша покорно закрыла рот. — Довольствуйся официальной версией, Блау. Мы всегда можем рассчитывать только на тот уровень откровенности, которые позволяем себе сами. Внутреннее дело рода Тиров, — повторил он мои интонации. — Будем считать, что половина команды Севера этой ночью почувствовала просто необъяснимое желание быть поближе к Богу.

Голос Тира звучал горько, и я не нашлась, что возразить. Потому что он был прав. Откровенность — за откровенность, доверие — за доверие. Но есть вещи, которые касаются только Блау.

* * *

Южная резиденция Тиров, большая гостиная

— Я забираю её, — уведомил Аксель.

— Сира в Халибаде под мою ответственность, — парировал Кантор, поправляя перевязь.

— Под вашу ответственность — сир Тир — это была прошлая ночь, — огрызнулся Аксель. — Которую вы сами провели — в храме. И я ещё не поздравил клан Тиров с успешной помолвкой…

— Благодарю вас.

— Не стоит благодарности.

— Тем не менее… сейчас очень неспокойная обстановка, Вестники приходят каждые пять мгновений, повреждена общая портальная сеть… арка из Хали — бада не работает, идут разговоры о введении в пределе военного положения… и если прорыв случится повторно…

— Я больше не оставлю её одну, — отрезал Акс. — Если прорыв случится повторно, самое безопасное место для Вайю во всем южном пределе — это рядом со мной.

И Тир закрыл рот. Вряд ли кто — то смог бы оспорить данное утверждение.

* * *

Пока копыта лошадей цокали по мостовой, я краем глаза посматривала на напряженного, недовольного Акселя, который всем своим видом показывал, что он — против, но ничего не может сделать.

«Против» — слишком напряженно брат выпрямился в седле, резче, чем нужно, дергал поводья; слишком раздраженно отсчитывал военных на выходе из города — у нас попросили подтвердить личность.

«Так надо. Вероятность того, что план сработает — пять из десяти. Но не попробовать я просто не могла».

Я оглядывалась на демонстративно молчавшего Акса, вздыхала. И — думала.

«Все ли я учла. Сделала все возможное, и невозможное, чтобы подстраховаться? Если один из планов даст осечку, то как и когда?»

Смерть — это самый легкий выход. Чтобы умереть не нужно ума, не нужно чести, а в наши зимы так легко тем, кто умер, создать ореол мученика… и эксплуатировать образ, во славу императорского рода.

Феникс должен умереть презираемым и одиноким, чтобы имя Второго Наследника вымарали из семейных хроник, и чтобы все — каждый в империи понял, что Фениксы далеко не безгрешны. И далеко не так сильны, как всем казалось.

Четыре разных предела, помимо Южного.

Четыре разных приказа.

Ровно двенадцать человек на предел.

* * *

Первая задача — дезинформация.

Время гласности, господа.

Первый приказ простой и топорный, не был моей идеей. «Правило шести вестников» проповедовал Фрай, и был приверженцем мысли, что все в Империи знакомы и связаны, через шесть посланий.

На четвертый храмовый колокол шесть вестников одинакового содержания отправит каждый из двенадцати в каждом из пределов.

Итого семьдесят два послания, и триста шестьдесят — на Империю. Мало? Возможно. Но каждый из получивших сообщение, непременно поделится со знакомыми, а те отправят дальше.

Я хотела, чтобы вспышки вестников закрыли небо, сияя так ярко, что ночь стала бы казаться днем. И чтобы Фениксы получили обратно то, что сотворили.

«Император неизлечимо болен и сходит с ума. Великий лишил поддержки императорскую линию. Фениксы теряют силу заклинателей и скрывают правду. Второй Наследник — Наместник Юга — не смог остановить Прорыв тварей.

Либо на Второго наследника Фениксов падет гнев Да — арханов, либо в Империи грядут десять зим лишений и неурожая».

«Вам пришел вестник» — повторяла за мной Лу, кастуя плетения, которые появлялись перед очередным «призванным с печатью».

«Вы получили Вестник, и на четвертый храмовый колокол вы перешлете это послание шести адресатам, с пометкой — срочно».

***

Четыре разных предела, помимо Южного.

Четыре разных приказа.

Ровно двенадцать человек на предел.

Четыре храма и пять портальных арок в каждом, объединяющих портальную сеть в общее «столичное» кольцо. Кольцевая портальная линия.

Я не способна продумывать наперед сложные планы. В том, что стратег из меня не лучший — я прекрасно отдавала себе отчет. Но хорошие стратеги были у Второго Феникса в прошлом. Очень хорошие.

Поэтому я сделала то же самое, что сделал когда — то он. Я — повторила историю: заблокировав портальную сеть, отрезав каждый предел от общей линии.

На пятый храмовый колокол портальная сеть взлетит на воздух. Если и это не заставит их очнуться, война — это то, что мы заслужили.

Поэтому второй приказ — дестабилизация. Разделяй и властвуй. Диверсия. Повредить арку в момент прохождения порталов. Синхронно.

Пятый храмовый колокол.

Чтобы каждый из пределов на себе почувствовал, какого это — когда портальная сеть не работает. Когда управляющие ключи от порталов принадлежат императорскому роду, и как много власти каждый из совета кланов потерял.

Они знают это и так, но нет ничего доходчивей наглядной демонстрации.

Дестабилизация. Демонстрация. Диверсия. Слова на «дэ» звучали, как ноты в песне.

Пусть каждый из этих трусов, которые пекутся только о своей заднице и куске клановой земли, почувствует на себе, как легко отрезать Предел от империи. Насколько они слабы на самом деле.

Отрезать, предварительно перебросив несколько легионов, зажать в тиски, организовав две линии прорывов грани и давить. Так же, как когда — то давили Север.

И чтобы Юг оказался в изоляции на некоторое время, пока кипящий котёл домыслов не сожрет Наместника заживо.

Либо они поймут, что мы должны быть вместе, либо нас опять разделят и уничтожат поодиночке. Как уже сделали с Югом, и как хотят сделать с Севером.

— Время множиться слухами и общаться только Вестниками, господа, — пропела я тихо себе под нос.

— Ты что — то сказала?

— Нет, Акс. Я — молчала.

* * *

Третий приказ — уничтожить. Уничтожить то, что не должно существовать.

Легионеры, лавочники, помощник алхимика, торговцы, повторяют на записях раз за разом одно и то же:

«…при помощи черного артефакта, можно управлять… заставить нарушить любую клятву… подчинить в том числе Глав кланов… любой, кто носит печать — подчиняется… управлять можно каждым…»

«Сделать копии и доставить записи с Нарочным» — монотонно повторяет Лу для «носителей печати».

Пирамидки уйдут всем клановым советам, и главам отдельных кланов, главам Гильдий и ведомств. В каждом из пределов список — свой. Когда храмовый колокол пробьет ровно шесть раз.

* * *

Когда колокола в храмах пробьют восемь раз, наступит время получать воздаяние за свои грехи. Каждому да воздастся по делам его полной мерой.

Четвертый приказ — покаяние и смирение. На восьмой храмовый колокол, каждый из четырех, отобранных мной носителей печати, отправится в ближайший крупный храм Предела, и встанет на колени, рассказав обо всех своих грехах.

По одному человеку в каждый храм — Великого, Немеса, Мары и Нимы. Ровно четыре на предел.

«И осенила меня длань божья, и прозрел я, освободившись от пут, и презрев приказы Второго Наследника императорского рода Фениксов, хочу покаяться в грехах своих…» — эту вводную часть я сделала общей, прописав дословно, а далее, все зависело от человека.

Каждому — да воздастся по делам его.

Воровал? Признаешься в этом и понесешь наказание.

Убивал?

Виновен в стяжательстве?

В злоумышлении против Империи?

Предавал?

Калечил?

Сотрудничал с республиканцами?

Воровал персики из соседского дома?

Каждый — расскажет всё. Кто невиновен и чист — тому нечего опасаться. И пусть боги рассудят, а люди сами справят суд под небесами.

Каждому воздастся полной мерой по делам своим. И не за Гранью. А здесь и сейчас.

Каждый предел. Каждый храм. И если заткнут одного — просто не смогут заставить молчать всех. Сделать так, чтобы Запретный город не смог вовремя спрятать концы плетений, а Управление — вовремя подчистить за Наследниками.

А слухи, как пожар в сухую погоду — распространяются со скоростью Вестников.

И если Великий вдруг окажется не на моей стороне — отвлечется, презрев земные дела, и этого не хватит, у меня остаются аларийцы. Поленья, которые они кинут в костер, будут полыхать так долго и так жарко, что будет видно на всю Империю. “Топлива” было немного жаль, но это было лучшее из того, что было в наличии. И лучшее, из того, что я успела придумать.

* * *

Пустыня в окрестностях Хали-бада, метка второго уровня высоты, немного левее тракта от южных врат

— Плетения времени, — попросила я тихо, и Акс щелкнул кольцами.

Нужно ещё совсем немного подождать.

Из города мы успели выбраться в последний момент — брату прислали Вестник о введении военного положения, комендантский час. Но объяснять, что мы забыли в пустыне в такое неспокойное время не придется — Великий хранит меня. Слухи достигли южного предела и Феникс расформировал наряд зачистки — оставив всех заклинателей охранять периметр города, как заботливый Наместник. И чтобы доказать всем и каждому — что слухи лживы, что один Феникс стоит нескольких десятков заклинателей.

Акс поменялся территорией охраны с Вериди — это был их участок, отсюда весь путь отряда, как на ладони.

«Самое безопасное место в случае повторного Прорыва — рядом с заклинателем» — пояснил Акс в ответ на вопрос проверяющих, «что юной госпоже делать в пустыне». И на это никто не возразил, один из легионеров узнал его в лицо — герою прошлой ночи позволено больше, чем остальным.

Акс нервничал и бесился, вынужденный держать слово. И от нечего делать — стрелял птиц. Три пустынных сокола, притороченных к седлу вместе с луками за десять мгновений— надо будет запомнить, что раздражение в его случае, повышает уровень меткости.

— И все — таки, что случилось в храме, что они так всполошились? Не время для храмового колокола… шестой — они прозвонили трижды!

— Не важно, узнаешь, когда вернемся! Плетения, — попросила я ещё раз. И Акс послушно щелкнул кольцами.

Он сдался, согласившись помочь, только после того, как я дала слово — и подтвердила родовой силой, что расскажу ему все об этой ночи. Солью записи, как только вернется возможность плести — сразу двоим ему и дяде.

И после того, как я сказала, что меня пытался убить Второй Феникс. Так же, как прочих фавориток. Пытался, сбросив в воронку зыбучих песков, и у него почти вышло.

И темное облако лизнуло мои пальцы, поднявшись до локтя — правда. Истинная правда.

Акс тогда долго молчал, побледнев в синеву. Долго. Так долго, что мне казалось не заговорит уже никогда.

— Ты уже что — то решила, — он не спрашивал, он — утверждал. И я выдохнула — первый раз он смотрел на меня, почти как на равную.

— Мне нужна помощь, Акс, — повторила я очень мягко. — Чтобы ты верил в меня. Больше, чем в Великого. И чтобы не задавал вопросов, на которые тебе нельзя знать ответ.

«Тебя будут допрашивать. Ты должен чисто поклясться силой, что ничего не знаешь. Ни единого вопроса, Аксель. И ни единого сомнения. Если… твоей веры не хватит, мы умрем оба».

— Ты просишь слишком многого, Мелочь. Это я должен защищать тебя, а не ты меня!

«Я — старше. Старше, и живу уже не первую жизнь».

— Я поняла, — я отвернулась в сторону — глаза запекло. — Помощи не будет.

— Вайю! Ты слишком многого просишь! Ты сейчас же по порядку расскажешь мне, что происходит. Записи — записи позже. И я решу, что нужно делать.

— Помощи не будет, — эхом повторила я тихо. — Ты не доверяешь мне.

— Тебе — пятнадцать, храни Великий! Пятнадцать! Ты даже не закончила школу, я вообще сомневаюсь, что ты соображаешь, что творишь!

— Зато ты соображаешь! Когда ты собирался сказать нам?! — я развернулась к нему и запрокинула голову. — Когда, Аксель?! Что ты слышишь голоса, что видишь образы, что чем больше ты используешь Глас, тем хуже тебе становится, что скоро ты не сможешь это контролировать… — «что ты сходишь с ума» — это я произнести не смогла. — И собирался ли!!!

— Ты… знаешь, — Акс ошеломленно потряс головой.

— Знаю? Знаю?! Да псакова помолвка с Даном, псакова, — я ткнула его кулаком здоровой руки в грудь, — псакова, — ещё один тычок, — демонова, — ещё один тычок, — гребаная помолвка! Все ради одного идиота, который даже сказать не может, что у него проблемы!

— Что..?

— Наставник Дана мастер — алхимик Чи занимался этой темой дольше зим, чем я живу! Больше пятнадцати зим экспериментов с кровью тварей! Я не знаю другого такого алхимика во всей Империи! Если кто и сможет помочь тебе — найти лекарство, то только Дан!

— Эксперименты с кровью запрещены! И я не болен! — рявкнул Аксель.

— Ты медленно сходишь с ума, Аксель, — произнесла я жестко, глядя прямо в глаза. — С каждой зимой будет всё хуже и хуже. История повторяется, все есть в дневниках отца…

— Дневники отца? Какие дневники?! Ты читала?! О, Великий, — Акс закрыл глаза и сжал кулаки. — То, что давали мне — там не было ни слова об этом!

— А ты спрашивал? Ты пришел за ответами? Ты искал ответы? Ты пришел и спросил? Или ты напивался…

— Спрашивал? За ответами? Пришел? — проорал Акс. — Хорошо! Я спрашиваю тебя! Тебя — он схватил меня за плечи и потряс, — тебя, Вайю. Как тебе живется с отцеубийцей?! Как? Каково это иметь брата, который убил твоего отца?!!!

Меня оглушило. Как будто из легких выбило весь воздух разом. Руки Акселя бессильно упали, и он — отвернулся.

«Знает. Акс — знает. И — живет с этим».

Я обняла его крепко, со всей силы. Уткнувшись в спину сзади. Акс дернулся, пытаясь отодвинуться и расцепить мои руки, но потом — затих. И несколько мгновений мы просто стояли молча, покачиваясь. Я слушала, как под щекой глухо и рвано бухает сердце.

«Брат».

По щекам катились теплые соленые дорожки — за него и за меня. Брат — не будет плакать, мужчины — не плачут.

— Откуда ты…

— Дядя. Разговор с Луцием, не предназначенный для чужих ушей, — выдавил он.

— Это — ложь, — я шмыгнула носом и сжала руки покрепче, потому что он хотел обернуться. — Это — ложь, Акс. Ты не убивал отца. Отец… пах ветром и шахтами, орешками в шоколаде, которые он постоянно держал для меня в кармане… у отца большие сильные руки, и он так высоко подкидывает вверх… отец… целовал в макушку и… любил нас. Отец никогда не причинил бы нам вреда. Ты убил тварь Акс. Ты сделал то, что должен был сделать. Твоей вины нет, — Аксель дернулся несогласно. — Твоей вины нет! — я повысила голос. — Виноват отец! Что не нашел вовремя лекарство, что не просчитал последствия, что подставил спину тем, кому не стоило, что… спустился в эту злополучную шахту. Виноват в том, что его предали. Тебе было всего десять зим. Десять! Смотри на меня!

Акс разворачивался неохотно, отводя глаза в сторону.

— Смотри на меня! Я читала дневники — они бы нашли решение — отец и дядя, будь у них больше времени! У нас — время есть! У тебя и у меня! Есть время найти решение и найти тех, кто виновен на самом деле.

— Мелочь… а если… — кадык Акса дернулся вверх — вниз. — Они говорили… если… если я стану тварью, — выдохнул он быстро, боясь передумать. — Я не хочу причинять вред. Я не хочу становиться опасным… для тебя.

— Чушь псакова! — я раздраженно дернула головой. — Пока ты опасен только для себя! Доверие Аксель! — я протянула вперед руку для того, чтобы скрепить слово по — легионерски. — Доверие — это вещь двусторонняя.

— Ты расскажешь мне все, — утверждал брат, глядя на мою руку, повисшую в воздухе.

— Все, что смогу, — поправила я. — Все что разрешено, не скрыто клятвой, — я вздохнула.

— Ты мне все расскажешь, Вайю, — надавил он. — Или сделки не будет!

— Иди к псакам, Акс! — я отдернула руку обратно. — Просто иди к псакам! Шекков придурок! Я разберусь сама, как и всегда!

— Я посажу тебя под замок! Чтобы ты и носа не могла высунуть! Тебе сломали пальцы! Пальцы, Вайю!

— Только попробуй, — вокруг похолодало от моего тона. — Сделай это, и… у тебя больше не будет сестры. Клянусь! — темное пламя вспыхнуло до локтя.

— Мелочь… — глосс Акселя звучал совершенно ошеломленно.

— Мне хватит дяди. Или ты со мной или ты против меня. Мне нужен кто — то за моей спиной, Акс. Кто — то, кто не будет задавать вопросов, кто — то, на кого можно опереться. Кто — то, кто доверяет мне полностью, и кому могу доверять я.

— Ты просишь невозможного!

— … ты прикроешь мне спину, Акс? — закончила я безнадежным шепотом. — Или… мне нужно искать кого — то … другого?

— Другого? Кого другого? Тебе пятнадцать, псаки! В кого ты вообще такая уродилась?!! Вот в кого?! У всех сестры, как сестры, а у меня… исчадие Грани!!!

«Согласен.

Акс пнул со всей силы ограду, раз, два, три! Согласен!!!»

— В дядю, — выдала я, почесав нос, когда он немного успокоился и разжал кулаки. — Мне кажется, всё дело в воспитании. Во всем виноват исключительно Кастус Блау».

…

…

…

— Плетения, — попросила я ещё раз.

— Пятый раз за десять мгновений, Вайю! — угрюмо выдал Аксель, но щелкнул кольцами.

— Время. — Скомандовала я, выдохнув. Седьмой колокол — отряд зачистки во главе с Фениксом уже выехал из города — и скоро будут здесь.

«Время — призывать шекков».

— Надеюсь, ты знаешь, что творишь…

— Заткнись, Акс!

— Мелочь!

Брат обнял меня сзади, положив руку на талию. Притянул к себе близко — близко, так что я чувствовала каждый его вдох своей спиной.

Поднесла флейту к губам и дождалась, пока Аксель положит свои пальцы слева — играть на флейте можно только двумя руками.

— Вместе. Так, как тренировались.

Я играла. Наши волосы трепал ветер. Теплая рука Акса крепко прижимала меня к себе. Мы даже дышали в такт.

Никто, кроме него, не смог бы.

Не было никого, кто знал бы мелодию так же, как Акс.

Не было никого, кто мог чувствовать зов также.

И даже дышать в одном ритме. Мы стали одним целым на мгновение.

Когда я опустила флейту, мы ещё долго стояли молча. Аксель положил подбородок мне на макушку и бормотал.

— Доверие… я все равно не понимаю, что именно ты хочешь сделать… что доказать… и кому… твари придут и что? Феникс очень силен, сильнее, чем я, он развернет их играючи… твой зов слишком слаб, придет пару десятков от силы…

— Смотри. — Выдохнула я, сжав его пальцы на моей талии. — Просто — смотри. И брось плетения «звука», хочу слышать.

Маленькие фигурки внизу растянулись в длинную кавалькаду, над которой в сумерках плясали светляки, отбрасывая длинные тени. Караван «зачистки» бодро двигался по дороге от южных врат города.

— Твари здесь, — Акс выдохнул длинно и утвердительно, и переплел пальцы с моими.

— Смотри.

Длинные черные тени возникли как будто из ниоткуда — скользнули по песку и начали окружать фигурки внизу, светляки беспорядочно заметались, колонна сбилась, ярко вспыхнули первые плетения.

Один из всадников послал коня вперед — галопом, на ходу вскидывая руки — с широкими рукавами — прямо навстречу шеккам. Линия тварей разделилась, заходя на второй круг, а потом как будто что — то отбросило их назад — ещё круг, и они опять разворачиваются.

— Я же говорил, — пробормотал Акс мне в макушку.

Широкие рукава всадника спереди снова взмыли вверх — и шекки развернулись обратно. Сзади кавалькады заулюлюкали… празднуя победу…

— Бум — бум… играть… играть… играть… играть… бум — бум… — прошептала я беззвучно и закрыла глаза, ловя образы.

Играть бум — бум, играть… бум — бум… это была самая слабая часть плана…

— Что за…

Я открыла глаза — Акс прижал меня слишком сильно. Внизу шекки развернулись ещё раз, опасаясь приближаться к кавалькаде близко, но одна — маленькая черная гора с длинных хвостом продолжала двигаться к всаднику широкими косыми зигзагами…

Рукава Феникса внизу снова взмыли вверх — и я со всей силы прикусила губу до крови.

Гребаный момент истины… ну же, давай…

Вперед, бум — бум…! Вперед!!! Бум — бум!!! Играть!!!

— Какая — то дефективная тварь… — пробормотал Акс, не отрываясь ни на миг от происходящего внизу — …видимо больная…?

Рукава Феникса вспорхнули вверх ещё и ещё… но маленькая гора в прыжке, оттолкнувшись хвостом от земли взмыла вверх и просто кубарем снесла всадника вместе с конем.

Откусив ему голову.

Победное улюлюканье в отряде стихло резко. В ушах свистел ветер.

— Великий и Мара всеблагая!!! Феникс… — Акс ошеломленно выпрямился.

Сигнальное плетение взмыло вверх от колонны — до самых туч, осветив все алым на много сотен шагов вокруг, такое яркое, что небеса вспыхнули алым, как будто сверху зажглось Око.

Одно плетение, второе, третье…

«Срочно! Запрашиваем военную помощь! Срочно! Срочно!».

В городе протяжно откликнулся горн — один, другой, третий! Военная тревога!!!

Черная гора безошибочно обернулась в нашу сторону, припала к песку и активно замолотила по песку хвостом.

Бум — Бум — Бум! Бум — бум — бум! Бум — бум — Бум!

— Это невозможно! Просто — невозможно! — дернулся Акс вперед.

Какой безнадежно — беспредельно — ошеломительно тупой шекк!! Я прикрыла глаза.

Домой! Домой! Домой! Бум — бум — домой!!!

Гора продолжала молотить по песку хвостом, кавалькада перестроилась в каре, и развернулась, быстро отступая обратно к городу… но … шекки оказались быстрее…

И в этот момент вечер стал днем. Впереди, над барханами, прямо в пустыне в небе раскручивалось плетение — как рисунок на пергаменте мастера — знак, который не видели на Юге много сотен зим.

Алый, написанный кровью герб Да — арханов.

Рвануло сразу — оглушительно, и Акс пригнулся закрывая меня собой, но щиты не сработали — взрыв прогремел слишком далеко. Отголоски эхом прокатывались по пустыне — туда — обратно, как будто рокот рождался в самой глубине песков.

В городе опять протяжно запел горн — один, другой, третий! Вызов!!! Военная тревога!!!

Аксель встрепенулся, собираясь использовать Глас, но я со всей силы впилась ногтями ему в руку — «Нельзя! Жди!»

И через два мгновения вся линия шекков развернулась обратно в пустыню, оставляя за собой поломанные фигурки на песке… и столбы песчаной пыли.

И только тогда я — выдохнула.

— Это Кораи, это они дежурили в этой части пригорода и развернули тварей, — ошеломленно выдал Акс, и развернул меня к себе, просто крутнув на месте. И уставился прямо в глаза. — Вайю Юстиния Блау.

Я хлопнула ресницами.

— Вайю. Юстиния. Блау, — скрип зубов был слышен отчетливо. — Ни слова. Ни. Единого. Слова. Ты не произнесешь больше. Тебя здесь не было.

— Нас, — пискнула я тихо, но Акс так больно сжал плечи, что я заткнулась.

— Мы патрулировали вверенную территорию, услышали сигнал горна, и сейчас присоединимся к поисковому отряду. Ты. Все. Поняла.

— Аксель…

— Ты. Все. Поняла.

— Поняла!

— Скажи мне только одно, — он прикрыл глаза и сжал зубы. — Только одно… ты… планировала…

Я опустила глаза вниз, на кончики сапог, которые было едва видно в полумраке.

— Доверие, — прошипел Аксель, больно тряхнув меня за плечи. — Не смей мне врать!

— Ну — у — у… это… могло… не… сработать…

Аксель выматерился.

— И что тогда?

— М — м — м — м… на этот случай у меня был ещё один план — номер два. И номер три… если бы не сработали два первых, — выдохнула я едва слышно.

Аксель матерился пару мгновений, а потом развернул меня спиной к себе и…

— АКСЕЛЬ СЕПТИМУС БЛАУ!!!

… и со всей силы врезал мне по заднице ладонью так, что я подпрыгнула.

— ДОМОЙ! К АЛАРИЙКАМ, НЯНЬКАМ, КУКЛАМ, ТРЯПКАМ!

— Аксель! Ауч! Меня нельзя бить! Я же больна!

— Потом ты объяснишь мне все. Дай мне слово. Силой клянись! Все, до последнего! Вообще всё!

Горн снова надсадно взвыл — созывали всех…

— Слово! — выдохнула я быстро. Темное облако вспыхнуло, лизнув пальцы, и я покорно кивнула.

«Объясню. Непременно. Но через десяток зим. Или …пару десятков».

— И… перестань улыбаться! — прошипел мне Акс, схватив за подбородок. — От счастья, как дура! Ты должна удивиться, продемонстрировать ошеломление, а потом скорбеть, вместе со всем пределом!

— Я буду скорбеть лучше всех, брат, обещаю, — я покорно кивнула ещё раз, но губы сами расползались в улыбке.

До неприличия счастливой и… хищной.

Мне хотелось раскинуть руки и — парить. Хотелось подпрыгнуть на месте, взлететь и коснуться кончиками пальцев небес. Хотелось кричать на всю Империю… что моя грозовая охота — окончена! Я — победила, поймав корша!

ЭТА ТВАРЬ НАКОНЕЦ СДОХЛА.

Больше не будет войны. Больше не будет закрытого, загнанного на грань выживания Севера, больше не будет трупов, походных палаток, прорывов и лагерей. Не будет разрушенного поместья Блау, и родовых колец с гербом Блау, которые я не снимая носила на шее.

Не будет Управления, не будет Акселя в петле, не будет Вестника из Левенсбрау, когда наши будут прочесывать подземелья… не будет!

Ничего не будет.

Мы — не меняем историю. Мы — создаем ее заново. Каждое наше решение, каждый поступок — меняет нити судьбы. И узлы складываются в плетения, меняя жизни.

Аксель сверлил меня взглядом, горн надрывался, и я чинно подошла к лошади, дождалась, пока крепкие руки брата забросят меня наверх, и вдохнула вечерний воздух.

Пахло песком, дымом, и… грозой. Благословенный запах… свободы.

— Эгей! — я дернула поводья и слишком резко дала коню шенкеля.

— Вайю!!!

— Хэй, догоняй!!! Кто быстрее, тот — первый!

Ветер свистел в ушах, я улыбалась сыто и хищно.

— Хэй, хэй, хэй!!!

Я хочу скорбеть первой, Аксель! Я хочу скорбеть — первой!!!

* * *

Южная резиденция Тиров, глубокая ночь

— Блау!!! Как ты можешь есть в такой момент?!

— Не ори мне в ухо, — я демонстративно чавкнула — как же вкусно, и вытерла пальцы о салфетку. — Это — неприлично для леди…

— Блау!!!

— Фейу!

— Блау!

— Фейу!

— Вы перестанете орать или нет, — до сих пор немного сонная от эликсиров Фей — Фей меланхолично нацедила себе из горячего, прикрытого толстым полотенцем, чайничка целую пиалу успокоительного отвара. Пятую или шестую по счету за эту ночь.

В доме не спал никто.

— Это решительно невозможно! Ты будешь есть, даже если Грань упадет на землю! — Марша упала за стол напротив, и я удивилась — кухня не место для будущей «леди Тир», невесты Кантора Тира.

— Ты заболела? — поинтересовалась я участливо и сунула в рот ещё одну лепешку.

— Я заболела?! Я? Это ты заболела! Весь предел сходит с ума! Вся Империя! Круговая портальная сеть заблокирована! Никто не сможет покинуть предел! Арки починят только через декаду!!!

— В лучшем случае, — меланхолично вставила Фей — Фей.

— Вестники?! Ты читала, какие приходят Вестники?! — возмутилась Фейу. — Ты слышала, что творится в Храмах?!! Обсуждать запретили, но слухи расходятся быстрее пожара!!!

— Света в мешке не утаишь, — меланхолично кивнула Фей, делая глоток чая.

Я молча подняла левую руку вверх.

— Прости… но ты могла спросить у любого в доме!

— Зачем, — я пожала плечами. — Если все придут и сами все расскажут…

— Ты невыносима! Во всех Храмах разбирательства, сделали записи — все обвиняют Наместника… Второго Феникса, а он даже не может защитить свою репутацию, потому что…

— … потому что он мертв, — констатировала я холодно.

— И тебе все равно!

— Мне? Да я так расстроена, что у меня почти пропал аппетит, — я сунула в рот ещё один ломтик нежной запеченной рыбы.

— Кажется, ты не понимаешь, какие времена сейчас испытывает Империя! Мы остались без защиты перед лицом тварей! А если они нагрянут снова!!!

— Наместник — не справился, — констатировала я жестко, отодвинув от себя тарелку. — Пол Хали — бада свидетелей. Одну тварь и ту удержать не смог…

— Гнев Да-арханов… — поддакнула Фей-Фей.

— Молчи, Ву!

— А почему я должна молчать, если об этом говорят все? На каждом углу!

— Блау! Ты же заклинатель! Тебе должно быть не все равно! — наступала Марша.

— Мне не все равно. И, — я снова подняла вверх левую руку, — играть одной рукой на флейте решительно невозможно. Так что декад на восемь из рядов заклинателей я выбыла. И ты забываешь, что у меня есть Аксель….

— У нас, — сквозь зубы поправила Марша. — Заклинатели — достояние предела и их обязанность….

— Все, все, все, — я замахала на нее салфеткой.

— По — моему, все очевидно, — Фей — Фей аккуратно устроилась на кухонную лавку рядом. — Сир Аксель не одиножды доказывал свой дар, удерживая прорывы и на Севере и здесь. Наместник… — Фей сделала длинную паузу, — прошлый раз присутствовали другие заклинатели… А самостоятельно… — Фей вздохнула. — … результат очевиден.

— Ву!

— Может тебе тоже стоит выпить? — Фей указала Марше на свою чашку с успокаивающим отваром.

— Мне кажется, что в этом доме переживаю я одна!

— И леди Тир, — промычала я тихо, откусив очередной кусочек. — Иначе зачем вешать на «цыпленка» столько артефактов?

— Налить? — повторила предложение Фей — Фей.

— Пей траву сама, я налью покрепче. Ты со мной, Блау?

Светляки освещали кухню ровным желтым светом, создавая уют. Лавки были почти такими же широкими и удобными, как и у нас в поместье.

«… а пить я вас научу…»

Кусок застрял у меня в горле, и я запила, закашлявшись.

— Не сегодня, Фейу. Я — пас. Ясной ночи.

— Ясной!

— Ясной, Вайю.

Дверь в спальню закрылась за моей спиной с негромким щелчком, и я обессилено прислонилась к дереву и сползла вниз.

За всё в жизни приходится платить. Нике, Каро… ни одна смерть не должна быть напрасной. И… я подумаю об этом — завтра.

— Ты должна радоваться, Блау! Радоваться! — я ударилась затылком о дерево. Раз — два — три.

— Радуйся, псаки тебя побери! Радуйся!!! — ещё один удар, и ещё. — Ты, — удар, — должна — удар, — радоваться! — удар. — Феникс сдох… радуйся же…

Но сейчас внутри не было ничего, кроме горечи. Я с силой растерла повлажневшие глаза пальцами.

Каро… такова плата.

Мы не были близки при жизни, но стали после…

«… старое бамбуковое дерево… горшок… триста империалов… некому позаботиться о матери…»

— Идиот, какой же идиот, — шмыгнула я носом. — Кто будет хранить империалы в горшке? Только идиот…

Ревела я тихо. Давилась слезами, прикусывая кулак, чтобы не дай Великий, не услышал никто в коридоре.

Нельзя, нельзя, нельзя. Придут, будут опять спрашивать, спрашивать, спрашивать… а я просто не могу больше. И даже плетения не наложить!

Победа на вкус оказалась очень соленой. И — горькой. Очень.

Я подумаю об этом — завтра. Что делать с Даном, последствиями, как вести себя на допросе… завтра.

И напьюсь — дома. Наберу аларийского из запасов Маги, возьму пирожков, закроюсь в дальнем стойле на всю ночь, и запру двери конюшни.

Кольца, которые на меня нацепили Аксель и Фей-Фей — все сплошь защитные, падали на столик с негромким стуком.

Завтра. Всё — завтра.

День всегда сменяет ночь. За темнотой всегда приходит утро. И хотелось верить, что сейчас — был мой самый темный час перед рассветом.

Рассветом, который многие больше никогда не увидят. И Каро. Больше никогда не увидит, и никогда не улыбнется мне…

…гордо поправляя на лацкане белое солнце дознавателей.

Покойся с миром.

Глава 26. Дестабилизирующий фактор

Хали-бад, через три дня после Прорыва шекков

Прием в честь закрытия Межшкольного турнира

Зал для приема был украшен траурными лентами по всем правилам и у каждого — обязательные повязки на рукаве — почтить смерть Наместника. Но в остальном, пользуясь тем, что порталы заблокированы, а может быть в качестве протеста — южане веселились. Совет кланов южного предела прибыл почти в полном составе. Единственные, кто ходили с постными и строгими лицами, пропуская танец за танцем — участники столичной команды и примкнувшие к ним, но явно желающие присоединиться к общему веселью — западники.

Седой магистр из Второго госпиталя Бель-ле склонился по-военному, приглашая на танец.

— Не знал, что у вас такой высокий статус, сира. Или мне стоит продолжать говорить — госпожа Су?

— Как вам будет угодно, — юбки взвихрились вокруг ног, когда старый целитель крутнул меня на повороте. Несмотря на возраст, силы у него в руках было ничуть не меньше, чем у Акса.

— Вы подумали над моим предложением? — Магистр настойчиво пытался поймать мой взгляд, но я успокаивающе улыбалась Кантору, который все последние дни пас меня с напряженным вниманием.

Круг, разворот, круг.

— Подумала, магистр.

— Что вы решили?

— Отказываюсь блокировать дар.

— Вы не сможете работать целителем с таким уровнем чувствительности. Эмпатия будет развиваться скачкообразно, думаю, вы знаете это сами, и однажды откат просто убьет вас. Вам придется выбрать — целительство или родовой дар, это сложный выбор, но поверьте мне…

— Вы никогда не жалели о своем решении? Вас… ведь уговаривали так же? Отказаться?

Круг. Разворот. Круг. Я била в небо и — попала.

— Мой дар по сравнению с вашим был слабым, очень слабым, — проговорил он так тихо, что я едва расслышала из-за громкой музыки. — И у меня не было выбора — откат случился, когда я заканчивал практику после десятого курса. И я не жалею. Не жалел ни одно мгновение. Потому что смог спасти многих.

Круг. Разворот. Круг.

— Из нас получаются лучшие целители, — добавил он гордо. — Лучшие. Вас ждет комиссия в столице и разбирательство в Гильдии, я буду присутствовать и могу поручиться за вас, могу предоставить записи, как вы работали в Бель-ле, и тогда…

— Я уже выбрала.

— Факультет изгоняющих? Это решение — поспешное, но молодости свойственна горячность. У вас дар исцелять сира! Дар! Поверьте, я всего два раза в жизни говорил такие слова. Но целитель, который ощущает всё, что происходит с пациентом — это плохой целитель, и…

— Поэтому я не буду плохим целителем. Я буду хорошим экзорцистом.

— Сира!

— Честь имею, — я присела в поклоне сразу, как только зазвучали последние такты музыки, и меня практически сразу перехватил Тир, уводя на новый круг.

Круг, разворот, второй круг, разворот.

— Что он хотел?

— Новую ученицу? — я едва заметно пожала плечами. — Магистр будет на гильдейском разбирательстве в Столице.

— Даны?

— Не объявлялись.

— Ты уверена?

— Тир!

Мою помолвку мы обсудили единожды — пришлось сказать ему и Марше под клятву о неразглашении, кто сломал мне пальцы, иначе Тир не оставил бы меня в покое — облако вспыхнуло подтверждая мои слова, глаза Марши стали беспомощными и круглыми. Кантор выругался. И больше к этому разговору мы не возвращались.

— И ты крохобор, Тир, — он крутнул меня резко — юбки взвились колоколом. — Каких-то пятнадцать империалов!

— А я должен отдавать свое золото Му? — парировал Тир. — Этот выкормыш Му совсем потерял чувство меры…

— Прости, совсем забыла. Империалы — не пахнут!

— Блау!

Круг, разворот, круг.

Танец больных. И у меня и у Тира были повреждены руки, но это совершенно не мешало наслаждаться вечером.

— И постарайся не влипнуть во что-то очередное, хотя бы четыре дня. Я сдам тебя на Севере из рук в руки и, наконец, выдохну!

— Можно подумать, ты напрягся!

— Ночей не спал, Блау!

— И — отодвинься! От взгляда Фейу у меня сейчас полыхнут юбки!

Вместо этого Тир назло прижал ещё ближе, сдул косую челку со лба, и с насмешкой крутнул так, что я почти потеряла равновесие, подхватив в самый последний момент.

Подхватил. Потому что пока мы были ещё на одной стороне. Но кто знает, как все повернется спустя несколько зим. Коалиция Фейу-Тиры — портальная арка, соединяющая эту сторону хребта с побережьем, и — кристаллы в шахтах клана «золотых». Через несколько зим — большая вода смоет часть берега, к этому моменту портальная арка на землях Блау будет достроена, а наша шахта… если повезет, заработает хотя бы на половину мощности.

Фейу и Тиры — Блау и Хэсау, конфликт интересов неизбежен. Но пока…

…менестрели играли, Тир кружил меня в танце, Марша энергично обмахивалась веером и следила за нами прищуренными глазами.

* * *

Арки обещали починить через четыре дня. Портальщики клялись и божились, представляли расчеты в Ратушу и Магистрат, вестники летали так часто, что от вспышек начинали болеть глаза.

О причинах повреждений молчали — «общий портальный сбой» отчитались чинуши, но все рты не заткнуть. Самой популярной версией, которая кочевала из гостиной в гостиную, была диверсия мирийцев. Второй — очередной протест республиканцев, третьей — гнев небес, который пал на род Фениксов. Но почему гнев божественный выбрал именно эти портальные арки внятно объяснить не мог никто.

В пользу версии о божественном возмездии приводили пример Керна. Арка на Севере пострадала раньше всех, её зацепило при активации дистанционной печати — символ южного рода Да-арханов вспыхнул в северном небе и заблокировал работу портала.

Какой псаки, Серые настолько вольно исполнили заказ, я понять не могла, не могла спросить, и даже не могла потребовать вернуть часть денег, потому что оплату проводил торговец с обезличенного храна.

Но факт оставался фактом — вместо одной печати — только в пустыне, Серые запустили пять — в каждом из пределов, но в совершенно разное время.

На север — домой, можно будет ехать, как только восстановят арку в Хали-баде. Осталось потерпеть чуть-чуть. Потом кружным путем на перекладных — за пару дней до ближайшего работающего портала, а потом — через пять арок вместо двух — домой в Хадж.

Фей-Фей думала о том, чтобы подавать документы в Корпус на Военную алхимию, согласовав с дядей.

Я же рассматривала всерьез другую возможность. Учиться в Керне.

Уровень заведения определяют не магистры, а выпускники — именно ими гордится любая Академия. Большая часть тех, чьи дела остались строчками в Хрониках — выпускники Столичной или Южного корпуса.

Можно поменять это.

Пара десятков зим — и Кернская академия станет не менее престижной, чем прочие. Единственное, что нужно — привлечь Учителей.

И — развивать Север.

* * *

Дознаватели пригласили нас на танец парно — Райдо — я даже замерла от удивления, когда он протянул мне руку, а Малыш Сяо с широкой светлой улыбкой склонился перед Фей-Фей.

Смело. Это всё, что я могла сказать. Больше из тех, кто подпирал стены в черных кафтанах, по периметру зала не танцевал никто.

— Поздравляю, сира.

— С чем, сир?

— С вас сняты все предварительные обвинения.

Я фыркнула. Обвинений и не было — стрелы — это явно не мой уровень интриг, и это понимает каждый. При расследовании слухов о Фениксе вспомнили и стрелы — и то, что нити ведут в Столицу.

И про Гладси — ни полслова. Молчали дознаватели, молчали ревизоры — и я убедилась, что знал только Феникс. Иначе они выложили бы такие карты на стол.

Меня допрашивали дважды, точнее — «опрашивали», потому что Аксель внезапно вспомнил, кто Старший, и что Первый наследник несет ответственность за всех членов рода в отсутствии Главы.

Поэтому брат сопровождал везде, и рот я открывала только после того, как Аксель давал добро. Совет южных Глав вообще к концу просто напрямую обращался к брату — они сочли это совершенно правильным, учитывая роль женщины в их мире.

Вопрос с ингредиентами — был закрыт полностью, и за это я должна быть признательна Иссихару и Наставнику Варго — когда и как эти двое умудрились найти общий язык, я не поняла, но программа практики была подписана и согласована печатью Мастера, Дан выступал, как временный Наставник, и… все ингредиенты были разрешены.

Рейну отравили свои — эту версию опроверг Аксель, сообщив, очень неохотно, после того, как я надавила, что это откат от нарушения клятвы. Какую именно клятву нарушила Рейна, сейчас выяснить не представляется возможным, но что-то очень серьезное — как минимум пошла против решений Главы клана.

Главы? Джихангира старуха поддерживала, перед тем, как «подать чай» — подстраховалась, и клятва не работает так. Скорее …была против того, чтобы сын сотрудничал с Фениксом и втягивал в это Кораев? Эта версия мне представлялась наиболее вероятной.

Ведь где-то же Феникс на Юге брал свежую кровь тварей!

Но расследование в этом направлении не велось — вето. Кораи опять вышли почти сухими из воды, потери — одна пятая взрослых заклинателей при прорыве, и одно почти полностью разрушенное поместье.

И я была этому рада. Это значило, что Кораям будет чем заняться в ближайшие несколько зим, вместо того, чтобы смотреть на Север. А там и Акс успеет доучиться.

Если не успеет… неприятности роду ближайших родичей по линии заклинателей можно будет устроить повторно.

Заявление в Ратушу и копию в Управление об ограблении тоже составил и отправил Аксель. О том, что ночью сира Блау подверглась нападению неизвестных с корыстными намерениями — воспользовавшись суматохой из-за прорывов, грабители бросили «стазис» и сняли все артефактные кольца, браслеты и украшения — список прилагается. Отдельным пунктом шел лот номер 17, артефакт приобретенный на аукционе, пропажа которого расстраивала сиру особенно сильно.

Наместник не так глуп, чтобы надевать артефакт, который ему не принадлежит — куплен официально на аукционе и половина гильдии артефакторов может подтвердить статус владельца. Значит, артефакт где-то в резиденции. Послать рабочих разбирать завалы — чернорабочие аллари, если найдут — хорошо. Если нет — придется объяснять, как кольцо оказалось там. Поэтому гораздо проще заявить, что «всё украли». «Просим посодействовать в поимке и поиске».

Нашлось около десятка свидетелей, готовых подтвердить, что госпожа Блау всю ночь провела в храмовых бдениях.

На два десятка у Акселя просто не хватило денег.

— Вы очень молчаливы сегодня…

Райдо крутнул меня жестко.

— Размышляю. Что с сиром Ашту?

Если я и ожидала, что кто-то пригласит меня на танец, то это будет Бутч. Но он старательно отводил взгляд и как-будто был чем-то недоволен.

— А что с Ашту?

Райдо крутнул меня ещё раз.

— Может быть он переживает о потере члена «звезды»?

Я крепче сжала пальцы на плече менталиста.

О Каро мне сообщил Малыш Сяо, а так же о результатах расследования — «пострадал при прорыве тварей». Но я знала лучше всех, что ни одна тварь, кроме той, что принадлежала к императорскому роду, не приближалась к нему и близко. Знала, но не могла сказать.

— И я знаю, что вы точно в этом замешаны, — прошептал мне в ухо Райдо, склонив голову на последних тактах танца ко мне так близко, что дыхание обожгло кожу. — Знаю, но не могу доказать. Чувствую. Хоть сколько клятв вы принесли, и хоть сколько раз поклялись родовой силой. Теперь метод пяти мгновений сиры Блау вошел в Хроники.

— Вам нужно больше спать, — я присела перед дознавателем в поклоне. — Говорю вам, как помощник целителя, тогда не будут мучить навязчивые мысли. Вам ведь не раз было настоятельно рекомендовано посетить Целителей душ?

Отрывистый поклон, щелчок каблуками, небрежный салют, и спина в черном кафтане стремительно удаляется.

Псаков Райдо! Псаков! Единственное его положительное качество — это «хватка», почти волчья. И это единственное его качество, которое мне нравилось. Но не тогда, когда он вбил себе в голову и роет под меня! Под меня — значит, под Блау!

О «Методе пяти мгновений сиры Блау» меня допрашивали особо — это интересовало дознавателей даже больше, чем всё прочее. Утечка информации в Мирию из военного ведомства такого уровня — это скандал.

Менталисты тщательно проверили — «клятва о неразглашении» стояла — я не разглашала информацию, не делилась ей, и никому, совершенно никому не передавала «Метод пяти мгновений сиры Блау», который и был использован для тестовой диверсии во всех пределах.

Но клятвы не разглашать «Метод Закери Лидса» под грифом СС я не давала.

Аллари подбросили дров в костер. Это единственный вариант, который пришел мне тогда в голову — воспользоваться кругом аллари и предложением Сейлы. Раз я не могу войти в круг сама — я могу найти того, кто сможет. Старая Сейла поклялась жизнью Нэнс — и этой клятве я поверила.

Сейла забрала свиток, который под мою диктовку писал южанин. Тонкости меня не интересовали — я просто хотела, чтобы они ещё раз повторили то, что уже делали единожды — с рецептом от «морового поветрия».

И Сейла оправдала доверие. Аларийцы передали «технику» республиканцам и в Мирию — в Главный университет, гильдию художников, и военным. Всем. Кого может заинтересовать метод активации дистанционных печатей.

И теперь дознаватели — искали, а дипслужба Мирии лихорадочно отрицала любые обвинения во вмешательстве и проведении терактов в виде дистанционных печатей, с использованием в небе знака давно почившего рода Да-арханов.

* * *

Хали-бад, через четыре дня после прорыва тварей, резиденция клана Ся

Глава рода Чен в гостях у Главы рода Ся

— Ты уверен?

— Теперь почти десять из десяти.

— Я думал, мне показалось, слишком коротким и слабым был всплеск в пустыне в ту ночь, и сам помнишь — прорывы, прорывы, прорывы… но я никогда не испытывал подобного.

— Зов о помощи почувствовал каждый, в ком течет хоть капля крови. Жаль, что не мы успели первыми. Теперь искать артефакт, как песчинку в барханах.

— Нас всех позвало «старое солнце»… Ты же помнишь, когда «Последняя надежда» вернется на Юг — мир изменится, и вся правда о Да-арханах явит себя миру.

— Мир уже меняется. Я уже чувствую песок, который принесет эта Буря, на своих губах…

— Золотой трон прогнил. Наша же железная руда возвращается к нам в виде наконечников для стрел и копий, наши кристаллы — в виде боевых артефактов, которые направлены против нас…

— За нового Наместника, — предложил тост Глава Чень.

— За нового Наместника Юга!

* * *

Хали-бад, Храм Мары, пятая ночь после прорыва шекков

Иссихар стоял с трудом, чуть больше опираясь на правую сторону, но спину держал нарочито ровно и даже руки почти не дрожали.

Под заунывные песнопения во славу Мары мы обменялись кольцами.

Я — вложила помолвочное кольцо Данов ему в ледяную ладонь, Иссихар — вернул мне артефакт — лот номер семнадцать.

Всё. Помолвка — разорвана.

То, что ситуация почти один в один повторяла первую ночь заключения уз — мы почти одни в храме, без свидетелей — я находила очень забавным.

Мне назначили встречу через день после Приема по случаю закрытия Турнира. Глава Данов счел ниже своего достоинства встречаться лично и тратить время, поэтому «просьбу» — а это была именно она, на которой настаивали южане, мне передал Управляющий.

«Просьба» была длинной — почти пол свитка пунктов, следующих один за другим, что именно переходит в качестве «личной виры бывшей невесте рода Дан», личной — не клановой, если госпожа соблаговолит уладить одну небольшую формальность, которая так отравляет жизнь третьему Наследнику рода Дан.

«Бывшему третьему Наследнику» — поправился тогда Управляющий.

Копию распоряжения, скрепленную официальными печатями, я получила через день после Прорыва шекков в Хали-баде. Запретный город удовлетворил прошение клана Дан о разрыве помолвки — соглашение признано недействительным. И сделана соответствующая запись в регистрационной книге родов Империи: «Госпожа Вайю Блау и сир Иссихар Дан больше не связаны узами».

О вире будет договариваться дядя — у них было свое соглашение между Главами — так бодро доложил Аксель, совершенно не расстроенный тем, что клан Блау потерял единственного человека, способного найти решение «маленькой аксовой проблемы».

«Разберемся» — потрепал брат меня по голове оптимистично. — «Главное, что твою помолвку расторгли! Ещё любителей мальчиков нам в клане не хватало!».

За пару мгновений я громко промолчала всё, что думала об Аксе в этот момент.

Ни от моего мнения, ни от моего решения сейчас ничего не зависит — если главы сочли так. Но это только сейчас.

А через два дня после Приема мне назначили личную встречу.

«Целители Данов не справляются и не могут вытащить сира Иссихара», — Управляющий никогда не произнес бы этого прямо, используя обтекаемые формулировки, но это было единственной причиной, по которой они предложили бы мне столько и так торопились — условием было прибыть в храм Мары именно сегодня вечером.

Дан получил откат от клятвы. Жесткий откат.

И они потеряли время, проверяя иные вероятности. А может потому что на Дане клятв, как блох на райхарце? И они пришли к этому выводу методом исключения? Факт оставался фактом — Иссихар вместо того, чтобы идти на поправку стремительно терял силы.

«Вероятно, пункт «защита невесты» был соблюден не в полной мере», — выдавил Управляющий сквозь зубы. «И это создает… определенные неудобства для господина».

Неудобства? Да если он не сдох за четыре дня, значит, клятва Мары сочла, что жених всё же попытался «соблюсти защиту невесты» — но сделал явно не всё, что мог, либо чего-то не учел. Либо… нарушил осознанно.

Сейчас я уже не была уверена ни в чем. Кто вел партию у Феникса? Насколько эта скользкая южная сволочь, вся с ног до головы расписанная ограничивающими татуировками, действительно не может сопротивляться Зову? Ведь очевидно, что я и Феникс — наши силы просто несопоставимы.

Левую руку со сломанными пальцами я демонстративно выложила на стол — прямо под нос Управляющему Данов, а потом именно этой рукой подгребла к себе свиток с «личной вирой». Я — заслужила компенсацию.

— Согласна. Вира устраивает. Слово Блау, — темное облако вспыхнуло, облизав родовое кольцо. — Сопровождение до храма — с вашей стороны.

Управляющий прекрасно владел собой — лицо не дрогнуло, и даже ни на миг не изменилось выражение глаз — высокомерное. Даны и не ждали отказа, учитывая, что «светская помолвка» уже разорвана.

— Согласна, но не потому что помолвка разорвана. А потому что меня не устраивает глупый жених, — уточнила я медленно растягивая слова. Южан ничто не бесит настолько сильно, как когда кто-то из чужаков пародирует их акцент.

Лицо Управляющего дрогнуло, но он быстро взял себя в руки.

— Потому что сам факт того, что господин Дан получил откат означает только одно. Он далеко не так умен, как казалось, а клану Блау такие недальновидные кандидаты … не нужны.

Если бы взглядом можно было убивать — я бы уже рассыпалась горсткой пепла по столу, но… вместо этого я аккуратно убрала свиток в карман и откланялась.

…

…

…

— Узы расторгнуты, чада Мары, — пропел жрец. И Дан — наконец позволил себе выдохнуть, только когда линии силы, связавшие наши запястья перед алтарем, вспыхнули и полностью исчезли. Иссихар почти не дышал все время, пока шла церемония и пока я не сказала — «согласна».

Когда он качнулся в сторону — его повело, я инстинктивно дернулась — поддержать, но тут же спрятала руки в карманы.

Помощи он не примет. Или — не примет именно от меня.

Это стало понятно сразу, на ступенях храма, куда его привезли в паланкине, помогли сойти, но дальше он отбросил руки охраны в сторону и шагал сам. На каждую ступеньку — шаг, пол мгновения отдышаться и снова шаг.

Мы поднимались до дверей ровно десять мгновений. И ещё пятнадцать — пересекали храм до алтаря, расположенного в дальней части зала.

Выглядел Иссихар плохо — почти серая кожа, и бисеринки пота на висках, и тщательно замазанный фингал на скуле. Я терпеливо следовала за его плечом, благодарная за всё, что он сделал.

То, что у меня новый южный временный Учитель по алхимии я узнала от Фей-Фей, назначенный Наставником Варго — совершенно официально. Я так и не поняла, как они это успели провернуть — программа обучения, план проведения экспериментов, список обязательных ингредиентов на закупку — именно их мне предъявляли в вину дознаватели, и мне даже был предоставлен личный испытуемый — Яванти.

Утром, после смерти Феникса, Яванти с поклоном — лично в руки, доставил мне большую коробку, перетянутую лентами в цветах Данов — белый и золото, там лежал полный набор целительских эликсиров отличного качества, мази в горшочках, новый комплект защитных колец — с оттиском Гильдии артефакторов на каждом, и… две совершенно новых нефритовых флейты, наличие которых я сочла откровенной насмешкой, учитывая обстоятельства.

Играть я не могу ещё как минимум восемь декад.

А через шестьдесят мгновений после получения-даров-от-Данов, я получила копию свидетельства о разрыве помолвки.

Но не поэтому я тихо и терпеливо дышала в спину Иссихару, когда он, прикладывая усилия, с передышками, делал самостоятельно шаг за шагом.

А из-за того, что тогда передал на словах толстяк Яванти.

«Потеря Наместника — это траур для всего Юга. Мы скорбим всем пределом, госпожа, так же, как скорбим по каждому из слуг в резиденции Наместника».

«Во время… прорыва… не выжил никто?» — уточнила я, задержав дыхание.

«Никто» — очень скорбно подтвердил Яванти. — «Скончались все. Личные слуги будут посмертно представлены к награде — чтобы поощрить доблесть вассалов, защищавших своего сюзерена до последнего. Резиденция разрушена до основания».

«Совершенно точно никто?» — переспросила я въедливо. — «Вы можете поклясться силой?»

«И — силой, и здоровьем моего единственного господина… которому так не повезло встретить на своем пути такую… такие препятствия».

«Берегите себя, Яванти. Вы неважно выглядите. Господин нуждается в вас» — добавила я сладко. — «Надеюсь… вы не слишком пострадали в ходе алхимических экспериментов… проклятийные яды вещь непредсказуемая…».

Позеленевший толстяк торопливо откланялся, одарив меня на прощание пылающим взглядом.

Не любят меня слуги Данов, совершенно не любят.

* * *

Хали-бад, верхние террасы недалеко от храма Мары

Пустынный ветер — теплый, с нотками ночной прохлады, ерошил волосы. Мы остановились на ступеньках и почти одновременно запрокинули головы вверх — в ясное звездное небо.

— До сви…

— Вернетесь верхними тропами, вас доставят до резиденции Тиров немного позже, — оборвал меня Дан. — Я надеюсь, госпожа составит мне компанию?

— Непременно, — пробормотала я тихо. — Нужно же отпраздновать событие…

Столик нам накрыли на одной из верхних террас — чайничек, пиалы, немного закусок и сладостей. Пара мягких ковров по обе стороны, утопающих в подушках по южному обычаю.

Крыша была не три яруса, а все четыре, и сверху открывался вид на половину ночного Хали-бада — улицы, подсвеченные теплым желтыми светляками сияли, толпы народа сновали между лавками.

— Чаю?

Я кивнула, наслаждаясь видом, ветром, жизнью, которая не утихает ни на миг, чтобы не происходило. Пока Иссихар цедил по пиалам чай — лично, неловко придерживая крышечку пузатого чайничка, в круг теплого желтого света шагнул невзрачный бледный мужчина, одетый в традиционную одежду южан.

Не худой и не толстый, невысокий и не низкий. Никакой. Ничего запоминающегося. Серый.

— Небольшая проверка, — пояснил мне Дан. — Чтобы выбрать линию защиты, мне нужно точно знать в каком состоянии ваша защита после…

— …взлома.

— …после знакомства со «звездой».

— Линию защиты? Помолвка только что расторгнута. Сир Иссихар.

— Это Юг. А не Север. Мы защищаем своих женщин. Даже бывших.

— И даже от них самих, — пробормотала я насмешливо, вспомнив гарем.

— Приступайте.

Серый медлил.

— Госпожа принесет клятву о неразглашении.

Менталист-недоучка действительно оказался из «Серых». Кто его натаскивал и как — не знаю, но разница чувствовалась отчетливо — специалисты Управления работали иначе — без пауз, увереннее и жестче.

— Защита госпожи…потрепана, но — безупречна. Я не уверен, что взломает даже «звезда», если только использовать формацию, — протянул Серый с сомнением, пристально рассматривая меня, и украдкой промокнул бисеринки пота на висках. — Но в этом случае объект может…не выдержать ментального воздействия.

Я бы ни за что не призналась, но — выдохнула. Это первое серьезное испытание для защиты, которую ставил Ликас. И она — выдержала. Непременно выспрошу у Маги, что больше всего любит Наставник и достану. Алариец заслужил.

— К вам на Юге не будет никаких вопросов. Вы ничего не знаете, и не знали. Ночь провели в Храме, оплакивая неудачную помолвку, — постановил Иссихар и отпустил Серого взмахом руки.

Лабиринт стоит. Защита работает. Дан уже пользуется услугами Серых — давно и плотно, потому что вызов менталиста это не то, что может попросить первый попавшийся заказчик со стороны.

Иссихар долго наблюдал, как я медленно и неторопливо пью чай — наш «северный» купаж действительно был прекрасен.

— Знаете, что вы постоянно не учитываете, госпожа? На чем летят все узлы плетений?

Я подняла вверх бровь.

— На вопросах. Вы постоянно забываете спрашивать. Вы не спросили, откуда я достал менталиста, не связанного клятвами. Потому что…

— …я вам верю? — закончила я язвительно.

— …или потому что ответ на этот вопрос вы уже знаете, — Исси сделал маленький глоток чая. — И на будущее — не забывайте изображать удивление. Восторженные и глупые сиры вызывают инстинктивное желание защищать.

— Даже у тех, кому нравятся мальчики? — уколола я почти беззвучно.

Иссихар прищурился, откинулся на подушки и переплел пальцы.

— А с чего вы взяли, что похожи на девушку, сира Блау? С вашей… фигурой. Зеркало вон там, — Дан показал на выход, — за ширмой. Можете убедиться лично.

Пиалу в него я не бросила. Сдержалась.

Донышко звякнуло о столешницу, когда я аккуратно пристроила её на краешек. Потому что Дан наблюдал — за каждым жестом, каждым вдохом, каждым поворотом головы, и каждое сказанное слово — готова поставить свой «третий» круг — будет слито в записи и проанализировано не по одному разу.

— Вы выполнили то, о чем я просил? Артефакт в ячейке?

Я кивнула.

«Последнюю надежду» я отнесла на хранение в банк в тот же день, как Яванти озвучил распоряжение Дана — «рекомендовано для безопасности». Сразу после того, как из города вернулась Фей-Фей и молча положила передо мной свиток со стилизованным рисунком — брошь с птицей на фоне солнечного диска. Они с Гебом заезжали в артефакторскую лавку.

Такие листовки внезапно наводнили город. В каждой лавке, у каждого артефактора. Казалось, весь Юг вздохнул, встряхнулся и начал интересоваться старыми женскими украшениями.

Но искать было бесполезно — как империал в горной реке, потому что броши, почти такие же как у меня, внезапно появились у многих южанок — я насчитала с десяток только во время последней прогулки. Фей даже сказала, что их раздавали бесплатно, как символ единства и сплочения Юга.

Чушь псакова, конечно, но мы — тоже нацепили по подделке. Я, и даже Марша, сразу после того, как увидела броши у нас с Фей-Фей.

Теперь лично у меня «последних надежд» стало три. Одна — в банке, хранящаяся под личным оттиском силы, другая — на лацкане. Третья — третью я крутила сейчас в руках. Сир Дан любезно позаботился о том, чтобы южное поветрие не миновало меня стороной — и передал мне брошку до того, как я показала свою.

— Мне кажется, я заслуживаю объяснений. И… мне любопытно, сколько таких, — я щелкнула пальцем по птичке на фоне солнечного диска, — ходит сейчас на Юге. Двести? Триста?

Сколько брошей они сделали, чтобы сбить со следа тех, кто будет искать. Сколько. И — зачем?

— …пятьсот?

Ресницы Иссихара немного дрогнули, когда я сказала — «тысяча». Они сошли с ума. Сделать тысячу брошей за несколько дней — это сколько Мастерских нужно загрузить в три смены? Или… готовились заранее?

— Вы использовали меня, снова, — выдала я после короткого молчания. — А если бы у меня не было «последней надежды»?

— Была, — коротко отозвался Дан.

— Это же случайность!

— Сомневаюсь, — Иссихар с едва заметным облегчением откинулся назад на подушки и переплел пальцы. — Я пока не выявил закономерности, но вы — дестабилизирующий фактор. Это определение в отчетах менталистов… звучало нелепо, до тех пор, пока не начинаешь взаимодействовать с вами лично. И чем теснее взаимодействие, тем большее влияние… тем больше планы летят к шеккам, — закончил Дан сухо. — Все планы.

Я потянулась за орешками в шоколаде — мои любимые — слуги поставили целое блюдо, чтобы хоть чем-то занять пальцы и перевести взгляд.

— И я нахожу это… интересным.

— Интересным?! — я вздрогнула от тона Дана и поспешила напасть. — Вы ставили эксперимент на практике! На мне! Эксперимент, в котором были совершенно не уверены в результате! А если бы «надежда» не сработала при прямой атаке плетениями? А если бы вы промахнулись, чуть выше или ниже? Да если в конце концов, там были бы ядовитые змеи, или меня не успели вытащить вовремя?

— В этом случае мы бы умерли, — спокойно произнес Иссихар. — Оба.

Я фыркнула, перекатывая между пальцами орешки в шоколаде.

Можно подумать.

Перед вечерней встречей в храме я прокрутила в голове десятки вопросов, которые может задать Дан, придумала с десяток ответов и объяснений, была готова ко всему… слишком странным было то, что он услышал во время допроса у Феникса, слишком… даже при воздействии нарко-эликсиров, есть сотни тем, на которые можно болтать не переставая, когда развязывается язык… но… Иссихар не спросил ничего. Не задал ни единого вопроса.

Если это наказание молчанием, то в эту игру можно играть вместе.

— Купаж — прекрасен. Северный сбор? Зимний боярышник в меду? Вы готовились очень… тщательно, — я сделала глоток чая и демонстративно положила в рот орешек. На столике не было ни одного блюда из тех, что не люблю.

— Не я, — отмел довод Иссихар. — Я только отдал приказ.

— Вы подставились специально, у Наместника, — я не спрашивала, я — утверждала. — Зачем.

Исси осторожно, очень осторожно пожал плечами.

— К пострадавшей стороне всегда больше доверия? Или так подозрения не коснуться рода Данов?

Исси опять промолчал.

— Я бы хотела знать, быть уверенной… ваш слуга сказал, что никто из личных слуг в резиденции не выжил, но… — я помолчала, подбирая слова. — Хотелось бы скорбеть в полной уверенности и поставить свечи по числу слуг…

— Сорок шесть. Вы можете зажечь сорок шесть свечей, госпожа, и… скорбеть в полной уверенности, — Иссихар прищурился. — Я уже говорил вам. Невесты рода Дан — безупречны. Всегда. Репутация наших женщин всегда белее песков, а кровь смывает любые темные пятна. Пошлите вестник, — взгляд Дана упал на мою руку, — или отправьте Нарочного, если слов свидетелей, которые нашел ваш брат, окажется недостаточно. Двадцать человек охотно подтвердят, что… молились рядом с вами бок о бок… всю ночь напролет.

Я кивнула, принимая предложение, хотя Акс сказал, что проблем не будет. И ещё раз оценила темную отметину на правой скуле бывшего жениха. Синяк был тщательно замазан, заживляющие плетения наложены, но свет иногда падал так, что границы были видны четко.

«Сир Аксель Блау таким образом выразил свое неудовольствие и несогласие, что его не поставили в известность по поводу помолвки» — коротко пояснил мне Дан источник «украшения» на лице. «Ваш брат совершенно не умеет держать себя в руках» — добавил он, поведя плечом. Значит Акс бил не только по лицу. «Но я могу понять его».

— Репутация мастера-Наставника Чи будет очищена, — произнес Дан после долгого, очень долгого молчания. — Найдены доказательства, что Второй Наследник императорского рода использовал подкуп, давление и шантаж, чтобы заставить Магистра заниматься запрещенными экспериментами с кровью.

Бровь вверх взлетела сама, клянусь Великим. Неужели все это только ради Чи?

— Доказательства неопровержимы и достаточны.

Я хмыкнула. Иссихар промолчал, и тогда я хмыкнула ещё раз.

Масштабы интриги были мне не ясны, но один факт того, что позиция южного Совета кланов была единогласной — просто небывалое дело — говорил о сговоре. Они не просто пытались выставить Второго Феникса виноватым — они продолжали искать доказательства. Южане вырыли в пустыне яму, натыкали снизу острых кольев, прикрыли сверху ветошью и забросали песком. И ждали. Пока имперская птичка, которой не должно быть на Юге, сама попадет в ловушку.

— У южан особое понимание траура по члену императорской семьи.

— У южан особое понимание того, насколько важно место Наместника южного предела, и какие проблемы для Совета кланов повлечет за собой назначение на эту должность совершенно неподготовленного… неуравновешенного Высшего, который даже не способен контролировать родовой дар в полной мере…

Я весело забросила в рот орешек.

Бум-бум и не знает, как он помог этим старым южным хрычам…

— …особенно в текущей ситуации. Частичной дестабилизации политической ситуации в Империи, открывшихся нелицеприятных фактах о половине родов… необходимости роду Фениксов принимать жесткие и быстрые меры для опровержения, подтверждения силы… Я бы хотел знать, кто именно настолько безумен и настолько ненавидит Империю, чтобы создать подобный прецедент, последствия которого мы будем разгребать очень долго, — закончил Иссихар, глядя прямо на меня.

Орешком я подавилась и закашлялась.

— Сделайте глоток! — пиала с чаем оказалась прямо перед моим носом.

— Из-за «храмовых откровений» проблемы не только у клана Блау, но и у половины родов Империи.

Я опустила глаза вниз.

И у клана Данов проблемы тоже — нелицеприятные факты не скрыть — они мухлевали по поводу цен на перевозки, искусственно завышая спрос. Это повышало стоимость товаров, стоимость ингредиентов, и — стоимость конечного продукта. И это — беспокоило больше всего. Дан — будет копать. Чтобы узнать, кто устроил проблемы клану. Как только полностью оправится после отката клятвы. Будет копать так, что ни одно место в Империи не будет подходящим, чтобы спрятаться.

Дальше мы разговаривали о… погоде. И музыке. Ровно десять мгновений ничего не значащей светской болтовни, которую при желании можно залить в записи.

При прощании, темноволосая голова Дана склонилась над моей левой ладонью.

— Берегите себя, леди Блау. И постарайтесь быть осторожнее… когда ездите верхом, — руку я дернула на себя, но Дан удержал. И очень, очень осторожно коснулся теплыми губами сначала одного сломанного пальца, затем — второго. — Хотя бы до праздника Урожая. Я окончу курс, сдам защиту, получу степень и переведусь на Север. И буду готов ухаживать по всем вашим северным правилам, добиваясь руки Второй Наследницы. Закройте рот, — скомандовал он мне.

Зубами я щелкнула отчетливо.

— А если к этому моменту Глава уже выберет мне жениха? И я буду помолвлена?

— Жених — не проблема, — устало отмахнулся Дан. — Как и помолвка. У вас на Севере… очень суровые условия жизни. Неприятности случаются, и я уверен… — он поднял на меня глаза и, клянусь, в них сверкнула искра смеха, — … придется только подождать. Когда вы добьете очередного кандидата…

Я щелкнула зубами ещё раз.

— И, в качестве компенсации за… — Дан снова невесомо погладил пальцы и, помедлив, выпустил мою руку, — … за некоторые вынужденные неудобства… готов выполнить одну вашу просьбу. В рамках разумного, разумеется.

— Разумеется, — желание послать Иссихара далеко и надолго было таким нестерпимым, что слова почти жгли горло, и я открыла рот, и… — Принимается. У меня есть одна очень небольшая просьба. Выполнить которую не составит труда.

Дан скептически склонил голову к плечу — длинный хвост змеей качнулся на свету, но — кивнул.

— Говорите.

— У вас в поместье найдутся хорошие крепкие ковры южного плетения?

* * *

Окрестности Хали-бада, пустыня

Шестая ночь после прорыва тварей

— Дефективная тварь! Иди сюда!!! Иди сюда, я сказал!!!

— Аксель! Ты обещал! Ты давал слово! — я прыгнула вперед и растопырила руки, прикрывая черную гору сзади. Гора жмурила желтые глаза, размером в три моих ладони, и прикрывала морду хвостом.

— Я давал слово! Но я же не знал, что тварь настолько дефективная!!! Она не подчиняется Гласу!

— Она слушается меня! — я топнула ногой. — И это не тварь, это — «Бум-бум»!

— Бум-бум? Ты назвала тварь — Бум-бум???

— Бум-бум! Ты дал мне слово — посмотришь и всё, он не делает ничего плохого, и идет домой…

— Это — тварь, Вайю! Тварь!

Я прищурилась.

— Бум-бум, играть! Играть, Бум-бум!

— Вайю-ю-ю-ю-ю!!!

* * *

Костер трещал жарко.

Я куталась в попону, потому что Аксель из вредности, отказался ставить купол тепла на ночь — в качестве наказания.

С «Бум-бумом» я попрощалась, отправив его к своим. Если бы шекк знал, чего мне это прощание стоило — зад болел до сих пор. После своего провала в качестве заклинателя, Аксель выместил страх на мне — крепко приложив плетениями.

— Будешь? — протянутую в качестве «мировой» стрелу с нанизанным на нее кусочками румяного мяса, я отклонила. — Не хочешь, как хочешь, сиди голодной!

— Чтоб тебя поймали до утреннего построения, — вернула я ему порцию любви. Акс сбежал, чтобы побыть со мной, а в Корпусе ужесточили режим после последних событий.

— Вернешься домой, не попадайся дяде на глаза, — посоветовал брат. — Пока он не решит все проблемы, которые на нас свалились.

Я притихла.

Дядя успел домой ровно за один портал до подрыва арок, и я до сих пор думала, что было бы, если бы он не успел. Оплатил следующий портал, или вообще остался бы в Столице почти на декаду? Что он вообще делал в Столице?

На меня времени у него почти не было — мы обменивались вестниками через Акса или Фей-Фей. Портал Фейу — Хэсау работал, и дядя отбыл на церемонию прощания с Люци.

Я шмыгнула носом.

— Опять ревешь?

— Просто холодно.

Один длинный тяжелый вздох, четыре щелчка пальцами, и купол тепла падает на нас сверху, заключая костер в правильный круг.

О смерти дяди Люци мне сказал Акс, точнее проболтался случайно — вестником лично мне не отправил никто — ни дядя, ни Луций, ни Данд, ни Хэсау. Молчали все.

Последние диаграммы состояния Люци у клановых целителей я запрашивала полдня, измучив Фей-Фей и Геба вестниками, но… просто остановилось сердце. Источник перестал работать. Дядя Люци ушел во сне.

И Акс был не прав.

Отплакала я вчера. Напилась аларийского за компанию с Маршей и Фей, и заперлась в спальне. А с утра пришлось просить леди Тир четыре раза использовать косметические плетения, чтобы немного спала опухоль с глаз.

И сегодня меня гораздо больше волновали вопросы — почему не сработал стабилизатор, кто был в вечерней смене целителей, почему ночью его состояние не проверили ещё раз… десятки вопросов, на которые я намерена была получить дома внятный и прямой ответ.

— На, мелочь.

Маленький кулек упал ко мне на колени. Я сунула пальцы внутрь и вытащила орешек в шоколаде.

— Ешь. Только не реви.

Я кивнула.

Акс сбежал, вытащил меня в пустыню на прогулку — чтобы проветрилась, и даже позаботился о еде. Заболел. Мой брат — заболел.

— Со временем… станет легче, — брат аккуратно подбирал слова. — Боль притупится…

— Слово? Слово, Акс? Тут, — я стукнула себя кулаком по груди, — тут будет болеть меньше?

— Слово, мелочь, — теплая рука потрепала меня по макушке и притянула к себе, под бок. — Вздумаешь реветь снова — брошу «стазис», и ешь орехи, я сказал. Ешь!

И я послушно бросила парочку в рот.

— Если бы ты знала, как сложно было достать их на этом псаковом юге, и ещё сложнее спрятать в комнате, чтобы не сожрали… а уж довезти! Это второй кулек, на первый я не догадался наложить артефакт охлаждения

Я тихо хрюкнула.

— … а покупали мне их до обеда, и пронесли тихо… а карман на тренировочном халате оказался задний… а занимаемся мы без куполов тепла… Ты не можешь любить что-то нормальное, Мелочь? Мятные леденцы? Если, когда я вернусь, меня будут звать «шоколадный Блау»… я прибью тебя.

Хрюкнула ещё раз.

— Но я так подумал, что лучше «шоколадный Блау», чем то, как теперь называют Тиров… и они теперь сколько угодно могут говорить, что их империалы не пахнут…

Я уткнулась ему в плечо и, наконец, рассмеялась. Сквозь слезы.

* * *

Тогда, всё утро после смерти Второго Феникса у меня горели уши.

От проклятий, которые Акс посылал на незадачливую голову того ненавистного идиота, который отправил людей каяться в Храмы.

— По-крайней мере, теперь можно точно сказать, что это — не Блау, — философски отметил тогда Тир, который орал почти как Аксель, только немного раньше. И это был первый раз на моей памяти, когда сир Кантор-его-великолепие-Тир покраснел от гнева.

И потом до самого обеда они дружно рисовали генеалогические древа родов, пытаясь вычислить вероятных подозреваемых.

В том, что диверсию совершили мирийцы, финансирующие республиканцев, не сомневался почти никто. Противников текущего режима и пострадавших от императорской семьи — хватает. Но все сходились в одном — никто не справился бы без «высочайшей» клановой помощи.

На мой удивленный вопрос: «Почему не справились бы?» Мне пояснили, что только такая дурочка, как я, может предположить, что события подобного масштаба можно провернуть малыми силами.

Замешаны кланы — это точно, и точно — не один.

Все подозревали всех. Советы кланов собирались по нескольку раз в день.

— Чтоб они сдохли, чтобы Грань разверзлась над их головами, чтобы их сожрали твари, чтобы они никогда больше не сложили плетений… — ругался Акс.

Уши горели. Я перебирала пальцами, опустив голову. Плюс к ушам у меня начали пылать щеки, и закрыла лицо руками, застонав.

Что же мне так не везет то?

— Не расстраивайся, — Акс потрепал меня по голове. — Это временно. Дядя обязательно найдет решение.

Тир скептически приподнял бровь, но — промолчал. Потому что у клана «золотых» возникли свои, не менее масштабные, проблемы.

Кто же знал, что среди тех, кто связан «печатью» и отправится в Храм замаливать свои грехи, найдутся те, кто плотно, очень плотно работал с Севером?

Я же не могла спрашивать каждого обо всех грехах с рождения!

Но… я могла запретить им говорить про Север. А теперь…

Дядя попался на махинациях с артефактами.

Тиры — подкупили ведущих столичного Аукциона, по определению магподрядчика, на крупный «золотой» заказ — «Чистку и реконструкцию отхожих мест во всем Центральном пределе». Действовали через подставных лиц, и использовали эту схему для отмывания империалов. И хоть и говорят, что деньги не пахнут… это не в случае с Тирами.

Квинты — на взятках чинушам Запретного города в особо крупных размерах.

Чень — на подтасовках и продаже должностей в Легионе и военном ведомстве.

Клан Чжан заказал убийство Главы клана Вэй.

Клан Ло держал три нарко-притона под самым носом Управления — через две улицы от Второй цветочной.

Ру, Фейу, Асти, Ся, Чу, Атти… перечислять можно было долго. Прямо — коснулось многих, косвенно — так или иначе, почти каждого. Поэтому лихорадило чинуш, лихорадило военных, лихорадило гильдии, советы, Запретный город… все подозревали всех.

Разоблачения гремели по всей Империи. Кланы обвиняли кланы, Главы вызывали в круг Глав. Поединки, разбирательства, претензии, поданные на рассмотрение в Трибунал, сыпались одно за другим. Империя гудела, как улей с потревоженными шершнями.

Потом во всем обвинили республиканцев и мирийцев. Те обвинили имперцев, Запретный город — кланы, кланы — императорский род. Все обвиняли всех.

«Отец призывает гнев небес на головы того, кто придумал этот план» — поделился в обед Кантор, схлопывая очередной вестник из дома. — «Его вызвали в круг уже трижды за это утро. Как только порталы заработают — состоятся поединки».

«Глава и Первый Наследник клана Блау горячо присоединяются к пожеланиям Главы рода Тир» — пробормотал Акс, отсалютовав по военному. Дядю на поединки не вызвали, но вызвали в Гильдию.

Но все это можно было бы пережить. Кроме одного. Паломничества в Храмы продолжались ещё день. Откровения лились нескончаемым потоком — вассалы сдавали сюзеренов и умирали от нарушения клятв. Конкуренты сдавали конкурентов. Враги — врагов.

Кто-то воспользовался моей идеей и решил получить максимум. Создать хаос и запутать.

Кто-то, у кого есть «черная коробочка». И этот кто-то — не Второй Феникс.

* * *

Хали-бад, седьмая ночь после прорыва тварей

Частный гостевой дом

— Первый Наследник? Сир Аксель Септимус Блау?

— Господин…?

— Статус не важен. Мы сотрудничали с вашим отцом. Трибуном Блау. Вот документы и доказательства.

Светлый с располагающей улыбкой выложил на стол несколько свитков и пирамидок для записей.

— И?

— У вашей… «маленькой» проблемы есть решение. В случае с Трибуном Блау нам просто не хватило времени…

— У меня нет проблем. Ни больших, ни маленьких. Ни тем более тех, в решении которых можете поспособствовать вы. Честь имею.

Когда за Наследником Блау захлопнулась дверь, из-за ширмы в алькове вышел ещё один Светлый.

— Вспыльчив. Горяч. Гневлив. Управлять будет проще, чем его отцом.

— Нужно догнать и доставить документы, — он пошевелил свитки на столе. — И дать ему время подумать. И тогда он придет к нам сам…

— Нужно получить брата, и она обязательно придет за ним. Придет к нам. И будет вынуждена договариваться.

— Что сказал Наставник? Условия? Такие же, как для ее матери?

— Конечно нет. Дикари Хэсау совершенно бесполезны, и по большому счету на месте дикарки могла оказаться любая. Такая же выносливая. Хэсау из «почти удачных экспериментов». Мы много зим к этому шли.

Светлый коснулся пальцем пирамидки и над столом вспыхнула проекция сиры. С тяжелым взглядом, который не положено иметь пятнадцатилетним леди. С нашивками рода Блау на меховом плаще — запись делали этой зимой.

— Упряма. Не управляема и глупа. Поводок должен быть очень коротким.

— Кто бы мог подумать, что ключ будет выглядеть так? — пробормотал второй, рассматривая проекцию. — И это — совершенное создание? Объединяющее в себе тьму и свет? С точными параметрами? Наставник… не может ошибаться?

— Ключ должен служить только одной цели — открыть дверь. А когда дверь будет открыта… ключ станет совершенно не нужен. И не важно — красивый он или нет, — хмык был откровенно грубым. — Важно, чтобы ключ подходил к замку… Нам нужно всего две вещи — энергия и обойти запрет. Работаем!

— Но…

— Работаем. В разработке Первый наследник рода Блау.

* * *

Хали-бад, седьмая ночь после прорыва тварей

Проулок недалеко от входа в Частный гостевой дом

— Что будем делать?

— Ничего. Сообщи в свой совет, — Сейла неторопливо набивала трубку.

— История повторяется. Тогда они поймали в свои сети Трибуна Блау, теперь взялись за сына.

— Новый круг, — пожала плечами старуха. — Просто новый круг. Очередной виток.

— Этого нельзя допускать. Девочка слишком близка с братом, а там где Светлые — жди беды.

— Подождем, — властно махнула рукой Сейла и пыхнула трубкой. — Светлые плетут сети много зим, а мальчик… Ликас… это важнее. О том, что у нее больше нет Наставника девочка рано или поздно узнает.

— Узнает всё, — рявкнул южный старейшина. — Если научится ходить в источник сама и читать нити, она узнает всё, Сейла! Вообще всё! Источник покажет ей!

— Чтобы это случилось — она должна быть готова, если она будет готова — сможет понять, и никак иначе, — пробормотала старуха неуверенно.

— Понять? Что мы убили её мать? И сами толкнули отца к Светлым?

— Причины и следствия. Потерять меньшее ради большего.

— Сейла!

Старуха отвернулась, давая понять, что разговор окончен.

Это сейчас он так говорлив, но когда нужно было решать — из Совета не вышел, промолчал. Промолчал раз — молчи и дальше. Она сама знает, что нужно делать.

Если нужно будет — она расскажет девочке сама. И покажет доказательства. Что сделали пришлые чужаки с аллари, когда порвали ткань мира и привели за собой тварей грани. Что те, кто сейчас называет себя Высшими, принесли с собой не только кровь и голод тем, кто принял их открыто, но и болезни. Такие, что моровому поветрию далеко.

Они умирали таборами и селениями. Взрослые, старики, дети.

А потом те, кто принесли болезнь, сказали, что они нашли лекарство.

Сказали, что создали, чтобы спасти. И нужно только одно — принять волшебный эликсир, сделать инъекцию.

И они сделали. И болезнь отступила.

И Сейла покажет, что случилось с аллари поколение спустя. От волшебного эликсира, который создали те, которых теперь называют Светлыми.

И тогда они собрали Последний круг из тех, кто ещё что-то мог. И запечатали источник от пришлых. Но кто знал, что поколение спустя не останется никого, кто мог бы обратить время вспять?

Старая Сейла покажет. Если Светлые твари сделают ещё хоть один шаг к девочке.

* * *

Когда молодой северянин в форме Корпуса быстро спускался по ступенькам гостевого двора, она пониже опустила лицо, спрятав в тени, и протянула вперед сухонькую руку — прося подаяние.

Эпилог

Две декады спустя

Северный предел, поместье рода Блау

Меня мутило.

Тошнота подступала к горлу и я с трудом сдерживала рвотные позывы — на столе было слишком много сладкого. Серо-зеленый Данд напротив тоже держался из последних сил — дышал часто, отворачивая лицо в сторону, задерживал вдохи и выдохи, сжимал и разжимал пальцы, но…

Слуга вовремя успел поднести тазик. С совершенно невозмутимым выражением лица. А потом подал брату воду и свежее полотенце.

— Сегодня один — ноль в мою пользу, — выдавила я, стараясь не вдыхать запах выпечки.

Ну я же просила Нэнс передать Маги класть поменьше мёда в лепешки и ваниль!

— Это… отвратительно, — Данд повесил голову на руки и оперся на стол, и — сделал большую ошибку глубоко и жадно вдохнув. — Ах-х-х-х-х… — из гостиной он вылетел пулей, сшибив по пути служанку. Поднос взлетел в воздух, и рисовая каша веером рассыпалась по ковру.

Сладкая. Рисовая. Каша.

— Ах! Простите, сиры, я сейчас все уберу…

Я вцепилась в скатерть, стараясь выровнять дыхание — ещё немного и я последую за Дандом, но…

— Фей! Я люблю тебя, Фей! Сокровище моё! — маленький пузырек, который сестра сунула мне под нос, с нюхательными смесями, источал запах жженых трав, металла, который горечью оседал на языке и перебивал сладость. Я отобрала фиал, закрыла глаза и задышала жадно-жадно, как в последний раз.

— Я подбирала состав вчера, по наитию, в лаборатории есть не всё, что я хотела бы использовать, но если продолжить эксперименты, — Фей-Фей аккуратно расправила салфетку на коленях и сочувственно вздохнула, — думаю, через декаду ты точно сможешь наконец нормально поесть.

— Дядя и этот… Изверг сочтут это нарушением обучения, — фыркнула я, ни на миг не отрываясь от пузатой бутылочки. — Дядя приказал слугам доносить — фиал отберут…

— Отберут, значит отберут, — Фей философски пожала плечами. — Я совершенно случайно сварила целый котел. Третья полка снизу, второй шкаф за коробками со свитками, под стазисом. Чистые фиалы стоят там же, где обычно…

Я хмыкнула.

— Ты и так похудела, Вайю, куда уж больше?

Я замычала, закрыв глаза, и вспомнила тот проклятый Великим день, когда дядя, наконец, вернулся из Столицы после разбирательства в Гильдии артефакторов.

«Изверга» дядя притащил с собой. И представил нам как нового Учителя, который будет натаскивать нас по контролю за даром эмпатии. «Выиграл» — так странно выразился тогда Луций.

Нас, потому что у Данда наконец проснулись зачатки родового дара — и он начал чувствовать эмоции животных. Дядя настолько воспрял духом, что решил, что это признак родовых даров Блау — эмпатия часто возникала через поколение, и с фанатизмом начал развивать дар. Вдруг способность чувствовать живые существа распространяется и на тварей? Вдруг это странная разновидность Гласа?

Я бы сразу могла сказать, что это не так, но… мне неоткуда было это знать. И дядя зол настолько, что с ним совершенно невозможно разговаривать последние декады, и… я решила, что совместные страдания сближают.

Поэтому мы с Дандом мучались на пару.

«Изверг» представился коротко: «Обращайтесь ко мне — Старший Наставник», без имени. «Я ваш Учитель на ближайшие шесть декад» — ровно столько предусматривал контракт, который «изверг» подписал с дядей. Или его заставили подписать.

Худой, желчный до оскомины, язвительный, с желтушным выражением лица и желтушными же белками глаз. Единственный раз, когда я совершила сразу две ошибки — в первый день — я перебила «Изверга» и поставила ему предварительный диагноз сообразно тем данным, которые могла снять без использования диагностических плетений. И сразу после этого заработала наказание.

Из какого рода дядя выдернул Высшего с активным даром «эмпатии» нам так и не сказали, и какой клан в здравом уме согласился отдать вассала в чужой род, пусть и временно? Чем дядя заплатил за «обучение» мы тоже не знали, но то, как спокойно вел себя новый Наставник, как притих, явно не согласный с подачей материала Луций — все это говорило о контракте со множеством ограничений.

«Впитывай каждое слово и каждую мысль» — дядя больно постучал мне по голове, давая наставления. «Каждый жест, каждый взгляд, копируй всё, включая ритм дыхания. Нашему роду жизненно необходимо иметь хотя бы одного с контролируемым даром. Раз уж ты больше ни на что не способна».

«Больше ни на что» — это на плетения, пока не заживут пальцы. Но меня загрузили так, что я не успевала вздохнуть, не то, что заняться «чарами». Оказалось, есть огромное количество вещей, которые можно делать, даже, если у тебя сломаны пальцы, и всего третий закатный круг. На четвертую орбиту силы я так и не перешла — видимо, сказывались последствия ритуала в Бель-ле или что-то ещё… но… сейчас я остаюсь одной из самых слабых в классе.

Я наконец закончила переписывать «Великое Дао» — ровно двести раз, и мой почерк улучшился. До каллиграфии дяди мне было далеко, но стыда я уже не испытывала.

Занималась алхимией с Яо — дважды по шестьдесят мгновений каждый день, командуя в лаборатории.

Учила наизусть генеалогические древа родов Центрального предела и сдавала Луцию клан за кланом.

Тренировала «бой-со-змейками» одной рукой. Йок безжалостно гонял нас вдвоем — меня и Данда. Я проигрывала всем — брату, Гебу и Фей, которых иногда тоже ставили мне в пару в качестве атакующих, единственный, у кого я умудрялась выигрывать всегда — это Яо.

Помимо этого трижды в декаду — на «утренних визитах вассалов» дядя обязал меня помогать Управляющему. Но не разбирать дела и тяжбы — нет! Подрабатывать писарем — ведь повреждения левой руки не мешает правой водить по пергаменту кистью.

Мы закончили заготовки артефактов вместе с Гебом и приступили ко второй части работ.

И это не считая уроков из Школы, которые продолжали приходить с Нарочным — дядя решил, что мы — Данд, Фей и я — вернемся в класс только после того, как ко мне вернется возможность плести. И только тогда новоиспеченный сир Дандалион Блау будет официально представлен малому высшему обществу.

Я уставала так, что вечером не всегда успевала раздеться, засыпая на постели, и утром слушала ворчание Нэнс. Как будто дядя и Луций поставили себе целью загрузить меня так, чтобы не оставалось ни одного свободного мгновения подумать.

Собраться с мыслями.

Я даже не закончила расследование и разбор данных, снятых со стабилизатора — только скопировала схемы и получила записи воспоминаний всех слуг, которые контактировали с лабораторией, где лежал дядя Люци, за предшествующие сутки.

У меня было всего пару спокойных дней дома. А потом дядя привез из Столицы «Изверга» и времени не осталось вовсе.

«Извергом» желчного столичного имперца поименовала Маги, когда узнала, ахнув, как тот планирует издеваться над дитятками. Старуха Стефания даже пыталась спорить — «её мальчик, её милый Данди недоедает!» И это первый раз, когда сухопарая Хэсау объединилась с пышнотелой аларийкой, выступив единым фронтом против общего врага.

Стефания и Маги. Дрогнул даже Луций, сбежав с поля боя. «Изверг» же качнулся на каблуках, заложив руки за спину, и презрительно скривил губы — «провинция, какая же глухая провинция», а потом приложил обеих заступниц плетениями.

Чужих слуг! И контракт ему это позволил.

— Изверг!!!! — взвыла кухарка, потирая пышный зад.

Имперец только надменно склонил голову, принимая хулу, как высочайшую из похвал. Хотя, откровенно, виноват был дядя, с чьего высочайшего дозволения были начаты издевательства над двумя младшими птенчиками гнезда Блау.

* * *

Насчет Юга дядя задал мне всего один вопрос: «Насколько благоразумно ты себя вела, Вайю? И какое наказание назначила бы сама себе, если была бы Главой?»

«Вот настолько благоразумно» — мне пришлось почти лечь грудью на стол, чтобы растопырить руки — артефакты, разложенные на рабочем столе дяди в ряд, просто не входили сразу: «лотос» старухи Корай, три камня накопителя с Аукциона, которые дядя уже начал превращать в заготовки, и… много пустого места.

«Символизм пустой части стола символизирует виру рода Дан, выплаченную в результате разрыва помолвки» — резюмировала я сладко.

«Сомневаюсь, что вира вошла бы на стол. Если перевести в империалы — курс благоразумия этой зимой очень высок» — хэкнул в усы Луций, которого дядя тоже вызвал в кабинет «на мирийский ковер», как Наставника.

«Если бы я была Главой…» — протянула я задумчиво, — «я бы себя похвалила. И назначила бы поощрение». Пошевелив пальцами здоровой руки в воздухе, я обозначила знак, который теперь знала вся Империя — так высоко он сиял в небе — герб рода Да-арханов.

Луций хмыкнул ещё раз, и тут же поднес рукав ханьфу к лицу, чтобы скрыть смех. О том, зачем дядя почти два дня провел в Хранилище, отбирая артефакты — знал каждый из нас троих. Дядя решил выставить на ближайший аукцион в столице сразу пять лотов, которые несколько сотен зим не видели дневного света.

Пять драгоценностей из коллекции рода Блау.

«Клан Блау испытывает крайнюю нужду в деньгах» — решат в Столице.

«Дядя готовит экспедицию в южную пустыню, чтобы найти затерянную сокровщницу Да-арханов» — решила я.

Следующий смешок Луция был лишним. Лицо дяди заледенело. И именно тогда он одобрил «извергу» план издевательств над нами с Дандом.

Чтобы справляться с эмоциями нужно уметь их контролировать, чтобы контролировать — нужно иметь мотивацию, а какая мотивация может быть сильнее удовлетворения базовых потребностей?

«Если этот метод позволит получить быстрые результаты, считаю это очень… благоразумным» — пояснил он специально для меня — я была категорически против. — «Благоразумие — это добродетель, не так ли, Вайю?»

Клановый алхимик сварил, целитель — проверил, изверг — попробовал, Луций — сочувственно отвернулся, дядя — пристально наблюдал, а мы… мы — это выпили.

Я и Данд. Прекрасный эликсир, который на несколько дней дает стойкое отвращение к еде, до рвоты. Это зелье было крайне популярно в Столице среди дам, обладающих более чем пышными формами, и желающих в следующем сезоне уменьшить размер ханьфу, заказываемых у мастериц портновского дела.

Самый простой способ похудеть — перестать жрать, самый простой способ перестать жрать — чтобы тебя от еды тошнило. От сладкого, жирного, вредного… практически от всего, что и составляло основу моего рациона. И эликсир с этой задачей справлялся.

Практическое упражнение для меня и Данда заключалось в том, чтобы отвращение побороть. Изменить полярность эмоции для удовлетворения базовой потребности организма.

Практическое упражнение, с которым уже две декады не мог справиться ни один из нас.

* * *

При этом первая декада дома была сносной — «изверг» учил нас контролю над эмоциями, способности предсказывать эмоциональные всплески и контролировать их, давал теорию построения направленных эмпатических связок, заставлял зарисовывать эмоциональный спектр, выстраивать вокруг эмпатический щит, показывал примеры точечного считывания, в котором Наставник был по-настоящему силен.

По моим ощущениям дар приглашенного Учителя был слабее моего — как я ощущала его перед тем, как окончательно выгореть в прошлой жизни. Но… я совершенно не умела им управлять.

«Изверг» же пользовался крохами дара филигранно: замолкал на миг, всматриваясь в очередного слугу, а потом монотонно перечислял наши ошибки.

Меня больше интересовала теория направленных эмпатических ударов, но этой темы Настаник коснулся единожды и больше её не поднимал.

«Нельзя внушить эмоции» — повторял он раз за разом, расхаживая перед нами по учебному классу, — «но можно транслировать свои. А для этого необходимо, чтобы они у вас были, и чтобы вы точно могли отделять одну эмоцию от другой! Наращивать потенциал и обращать его против оппонента. Но проблема в уровне эмоционального спектра — с некоторыми отклонениями — у каждого Высшего уже есть свой собственный эмоциональный фон, и чтобы «пробить» его нужно обладать большим эмоциональным зарядом, это ясно? При этом, если вы все эмоции израсходуете на «удар» — очевидное следствие — это выгорание».

А после декады теории началась практика.

Дядя отдал распоряжение непременно ставить на каждый стол сладкие блюда.

Изверг работал.

Нас тошнило.

Я худела, в состоянии продержаться без еды несколько дней.

Данд… зеленел.

Мы вели с переменным успехом — сегодняшний завтрак остался за мной — Данда стошнило первым.

Но я знала, что для Данда это будет бесполезно. Его дар не предполагал такого направления развития. Знала, но сказать не могла.

И — общие страдания объединяют. А нам не помешает стать немного ближе с братом.

Поэтому молчала я. Молчал Данд. И мы оба молча страдали — вместе, пытаясь справиться с воздействием эликсира и изменить собственный спектр эмоций с отвращения на нейтральное.

* * *

Рэйко Хэсау перевелся из Корпуса в Кернскую Академию, об этом мне поведал дядя Хок, который приехал почти сразу, как только мы прибыли с Юга.

«Из-за потери репутации» — хмыкнул Хоакин тогда. — «Поделом. Щенок позволил, чтобы его стреножили, как барана, закатали в ковер голым и подложили в качестве подарка в один из гаремов.

«Щенок заслужил» — процедил тогда дядя Хок сквозь зубы. — «Но пока он — Хэсау, мы будем его вытаскивать».

Темы дяди Люци мы не касались — негласно наложив вето — слишком свежо это было, слишком перехватывало дыхание, в попытках поговорить.

И я перестала пытаться. Ожидая, когда стихнет.

Дядя Люци оставил мне наследство — и переписал всю личную собственность, разделив её пополам между мной и Дандом — и за это я была ему признательна.

Глаза Дандалиона стали большими, влажными и круглыми, когда он получил дарственную, заверенную личной печатью силы — теперь у него есть маленький домик в пригороде столицы в хорошем районе, где живут зажиточные гильдейцы.

Дядя Кастус морщился, но молчал, и я бы тоже не стала возражать сиру Хоакину в тот момент — он порвал бы каждого, кто осмелился бы оспорить последнюю волю брата.

* * *

Три декады спустя после возвращения на Север

Шесть декад «Изверг» не продержался. Его выгнали через три.

За «недопустимые предложения, сделанные Второй Наследнице».

Сразу после того, как накануне ночью я обнаружила малыша Данди, тихо всхлипывающего в шерсть Демона. Потому что вечером Наставник вслух классифицировал брата, как «совершенно бесперспективного для рода».

«Бездарность. Место которой среди конюших. Бездарность, которая способна понимать только эмоции животных, но не людей».

После этого я немного подумала. И Наставник стал бывшим. Мы стали хорошо кушать, а Маги не могла нарадоваться на аппетит «дитяток».

* * *

Тир приезжал к нам часто, но без Фейу. На наводящие вопросы — «что случилось между помолвленными птичками» — не отвечал ни один. Но они регулярно посещали поместье Блау по отдельности, тщательно следя, чтобы не пересекаться. Доходило до того, что о прибытии Марши с сопровождением слуги докладывали ровно через десять мгновений, после того, как Кантор покидал дом.

Что натворил Тир — а я была уверена, что это он, по тому, как обиженно Марша поджимала губы — мне не сказали, но Фей передала, что одноклассницы в городе шептались, что Фейу отказали в большом приеме в честь помолвки, который прогремел бы на весь Предел.

Марша внимания жаждала, Тир — внимания избегал.

И его можно было понять. После разгромного проигрыша на Юге — ему не преминули бы напомнить об этом. А проигрывать Кантор не любил.

На Турнире мы всё-таки заняли первое место. С конца.

В общекомандном зачете с большим отрывом лидировала команда Центрального предела, южане и западники долго делили второе и третье места, подавая аппеляции, пока судьи не постановили — отдать второе место на Турнире команде Запада. Восток тихо занял четвертое, а Северу — как впрочем и всегда — досталось то, что было.

Общие зачет подводили без Гранолы, отмененной из-за событий «чрезвычайной важности» в целях обеспечения безопасности участников. Север проиграл с поистине разгромным счетом — и шуточки, которые отпускали со-ученики в наш адрес, не стихали до сих пор — несколько декад спустя.

Хотя, многие заткнули рты, когда случайно просочилась информация, сколько «наши» заработали на тотализаторе — просочилась, явно не без помощи Тира.

На вопрос — сколько Кантор заработал на мне — он молчал и хитро улыбался. Заработал довольный Геб, заработала смущенная Фей-Фей, и даже Фейу и та — ставила на меня на «стратегии».

Руи единственный, кроме Вериди, попрощался со мной после Турнира. Повторив приглашение «показать Столицу».

С красавчиком-лучником-Вериди, который искренне восхищался Аксом после прорыва, мы обменялись координатами вестников и парой простых артефактных колец, как принято в Легионе. Можно считать, что мы бились рядом — пусть и за учебными мишенями, хотя я полностью отдавала себе отчет, кто их интересует на самом деле. Помолвка Первого наследника Блау была официально расторгнута после событий на Юге, а место невесты будущего Главы — вакантно. Но, зная дядю, я заранее сочувствовала и Кораям и Вериди. Сир Кастус выжмет из них всё, столкнет лбами и отойдет в сторону.

* * *

Этап холодной позиционной войны Фейу-Тир закончился неожиданно, когда леди Тир случайно узнала о шуточном пари, заключенным между мной и Костасом, и после недолгих дипломатических переговоров мама «цыпленка» нашла решение, удовлетворяющее все стороны.

Марша получила тихий камерный вечер, устроенный в поместье жениха, где в узком кругу объявили о помолвке. Костас получил от меня сразу два танца, а я — целую серию стихов, посвященную прекрасным глазам сиры Блау, оформленную в сброшюрованную книжечку, на обложке из тисненного шелка которой каллиграфическим почерком было выведено имя автора — начинающий поэт сир Костас Тир.

* * *

Строительство арки с нашей стороны хребта шло полным ходом — как только полностью возобновилась работа порталов — пошли материалы и инструменты.

Управляющий сбивался с ног, мотаясь между Керном и Хаджем, ругался с поставщиками, перепутавшими наименования. Дядя заключал контракты и часто бывал в Столице.

Аксель учился — или делал вид, что учится, в одном из лучших военных заведений в Империи, продолжая спускать империалы в борделях — Луций тихо ругался в усы, но постоянно прикрывал его перед дядей.

Дяде я сказала. Что Аксель знает. Он долго молчал и выдал, что доступ к хранилищу и дневникам будет открыт для обоих, как только этот «оболдуй» вернется на Север.

* * *

Пять декад спустя после возвращения на Север

Фей-Фей неожиданно нашла общий язык с Фифой после Юга: та позволяла себя седлать, чесать и кормить, а сестра с удовольствием выгуливала её.

Я не протестовала — им обеим не хватало моего внимания, а так — два одиночества встретились и они больше не чувствовали себя брошенными.

И потому что Данд поделился со мной тихо: «Фифа совсем не против. Она скучает и ей очень нравится Фей-Фей.»

* * *

Мы начали неторопливые сборы в Столицу. Где меня ждет разбирательство в Гильдии целителей, и… Квинт.

Я помнила об обещаниях, данных юной деве в круге аллари, и не собиралась отступать от них — белую лошадь она получила, танцы… можно засчитать тренировки у Кораев, а вот поставить Квинта на колени я собиралась с особенным удовольствием.

И посмотреть ему в глаза — сверху вниз.

Как — я ещё не решила, но от открывающихся возможностей уже кружилась голова и захватывало дух. Самым справедливым было бы вернуть то, что я получила от Квинта в прошлой жизни.

Заставить его влюбиться, а потом показать, что он на самом деле значит для меня — меньше, чем ничего, и закончить ударом в спину.

Каждому — равной мерой за то, что было.

Но предки сказали — «не мстить», поэтому меня устроит просто коленопреклоненный сир Дарин Валериан Квинт. Но чтобы на колени он опустился сам, униженно моля о помощи. Так же, как стояла когда — то я, умоляя вытащить из петли Акса.

Он не помог. Он ещё туже затянул петлю. И пафосно сказал тогда: «Изменники Империи не достойны прощения и помощи».

Именно это я и повторю ему, глядя сверху вниз прямо в глаза: «Изменники не достойны прощения и помощи».

Квинты — изменники. Просто они пока ещё не знают об этом.

К ним у меня особый отдельный счет, выставить который просто не пришло время.

Кроме личных счетов, разбирательства с целительством, меня, как и любого заклинателя с даром, перешедшим в активную стадию ждало — «Испытание дара».

Мне нужно будет доказать, что у меня есть родовой дар, что я могу при помощи флейты управлять тварями. И тогда ряды заклинателей в регистре Империи официально пополнит сира Вайю Юстиния Блау.

После провала на Юге первый раз в новой истории Фениксы сделали испытания заклинателей открытыми. И каждый из императорского рода демонстративно прошел испытания гласно и повторно, чтобы заткнуть не утихающие до сих пор слухи.

Фей молча собирала вещи.

Она не спрашивала, но я видела вопрос в ее глазах — «Что мы будем делать?». Я знала, о чем она так требовательно молчит: расследовать гибель родителей Фей и тайны, которые хранит клан Ву, но эти вопросы на потом. Пока у нас слишком мало сил и информации, чтобы ввязываться в интриги такого уровня, которые даже Старейшину Ву заставили спешно бросить алтарь, и, прихватив внуков спрятаться на Севере.

Если не смог дед Ву, что можем мы с Фей-Фей? Зим через десять, со значком мастера алхимии можно начать расследование, но Фей не хотела ждать.

И в чем-то я могла понять её.

* * *

Шесть декад спустя после возвращения на Север

Винни угасала.

Мы с Фей продолжали посещать зимний сад по утрам. Угасала, потому что эликсиры и целительские плетения перестали помогать, или потому что осталась одна. Ремзи перевели в защищенное крыло рядом с лабораториями. «По строгой рекомендации Целителей душ, пациент стал нестабилен» — так мне пояснил Луций. Зиккерта держали под эликсирами и я ни разу не застала его в сознании, с нетерпением ожидая мгновения, когда лично смогу использовать диагностические плетения.

Мы учились, тренировались и отъедались. Декады текли своим чередом.

* * *

Клановый целитель, каждое утро отправляющий отчет о моем состоянии дяде, последнюю декаду воодушевляющее повторял: «Прекрасные темпы регенерации, просто прекрасные». А я знала — чего же больше всего ждет дядя и каким будет мое первое плетение для разработки пальцев.

Дядя ждал от меня записи.

* * *

Пальцы чесались. Заживали, и я с нетерпением ждала момента, когда можно будет снять плетения. И начать работать над возвращением гибкости и подвижности суставам.

А пока восстановление шло своим ходом, я составляла план работ с лотом номер семнадцать — привлечь Геба и Фей, на первом этапе хватит, чтобы расшифровать Хроники в порядке указанном на кольце. Проблемой оказалось найти экземпляр Эпохи Исхода — точный экземпляр, с неправленным многократно текстом — у нас дома такого не оказалось. Такие раритеты обычно редко всплывают на свет, и хранятся в частных коллекциях. Их выставляют на аукционах только, если проигрались и нужны деньги, или наследники так недальновидны, что решили обналичить знания, переведя их в империалы.

* * *

Юг постепенно стирался из памяти, как страшный сон. Я отправила деньги матери Каро и записала адрес в пригороде, куда стоить съездить в первую очередь. Южане молчали — ни одного вестника от Кораев или Дана. И Иссихар не соврал — «у пустынников появится слишком много проблем, чтобы беспокоить госпожу по-поводу артефакта». Но я всё же спустила «Последнюю надежду» в семейное хранилище — дядя выделил там мне и Данду по отдельной полке в знак того, что мы уже взрослые.

* * *

Семь декад спустя, поместье рода Блау

— Завтрак, Яо! Гебион! Мы опаздываем! Сир Данд! — торопила всех Фей-Фей.

Я аккуратно расправила салфетку на коленях, и улыбнулась хмурому брату. Осталась всего декада до Школы, и сегодня командовала Фей — нас ждали кернские лавки. Луций выделил империалы, чтобы все выглядели достойно рода Блау в обществе.

И вчера вечером дядя устроил нам с Дандом форменный разнос, что «такой ресурс» был потрачен впустую — мы так ничему и не научились.

Я благоразумно молчала, наступив Данду на ногу — чтобы не выступал, потому что с самого утра меня выловил в коридоре Луций, чтобы предупредить — «у дяди опять большие проблемы в Гильдии, из-за всплывших махинаций с артефактами, и сир Блау зол, как голодная стая псак».

Проблемы в Гильдии. Проблемы с поставщиками. Проблемы с Заказчиками. Проблемы с Хэсау. Проблемы с Северным советом кланов. Проблемы с горцами.

Точнее с горцами никаких проблем и не было, но дяде хватило одного факта наличия Шамана, который разбил лагерь на нашей земле, перед третьей линией защиты, требуя «белую госпожу».

«Долг выплачен полностью» — это единственное, что передал мне горец.

— Передайте мне булочки, мистер Лидс…

Я расслабленно листала свежий номер Имперского вестника, неторопливо откусывая от лепешки, смазанной сверху тонкой полоской мёда, слушала утренние разговоры за столом, тихий звон посуды, перешептывания слуг — Глава ещё не спустился на завтрак.

Общеимперские новости, объявления Гильдий, раздел светской хроники, сплетни, цены, и даже предсказания жрицы одного из Храмов Нимы.

Я хмыкнула.

— Что? — подняла голову Фей-Фей.

— Жрицы теперь предсказывают урожай озимых…

— Вроде бы там про совместимость пар… и листай назад, там есть предварительный список учеников, которые после межшкольного Турнира имеют право поступать по специальным приглашениям…

— …наф ф фписке нет, — промычал Геб.

Объявления о помолвке, нововведения в купеческой Гильдии, поправки в закон о Земельном клановом праве, списки погибших во время тайфуна на Западном побережье — стихия бушевала всю последнюю декаду, и…

Я перечила крохотное объявление трижды. Две строчки. Всего две строчки.

Не может. Быть.

Просто не может. Быть.

Я же… я же… я же изменила историю. Второго Феникса нет больше. Если нет Второго феникса, значит и история должна полностью измениться, если только…

…нет, нет, нет. Только не это, я не могла настолько ошибиться, я уверена…

— Вайю!

— Вайю..?

— Вайю!!! Что ты делаешь?

— Отдай! — я рванула вестник из рук Геба прямо на себя. — И твой! — Фей отдала свой сама и безропотно.

Я отлистала на нужную страницу — иероглифы прыгали перед глазами… три экземпляра, три Имперских вестника, три страницы, три объявления, в каждом из которых напечатано одно и то же:

«Постановление… номер…»

Content

Тайга Ри
Белое солнце дознавателей 2. Том 5

Пролог

Глава 1. Претензии

Глава 2. Эта-лучница-Блау

Глава 3. Вполне нормальная Блау

Глава 4. Аукцион. Ч1

Глава 5. Аукцион. Ч2

Глава 6. Аукцион. Ч3

Глава 7. Немного о доверии

Глава 8. Беззаветно влюбленная

Глава 9. Сила есть, плетения не помогут

Глава 10. Начало конца

Глава 11. Выбор порождает последствия

Глава 12. Выбор порождает ответственность

Глава 13. Все возвращается на круги своя

Глава 14. …ладонь превратилась в кулак

Глава 15. Мистер Гладси

Глава 16. Пробуждение

Глава 17. Мера любви

Глава 18. Белое солнце дознавателей

Глава 19. Главная задача целителя

Глава 20. Искушение реваншем

Глава 21. Не-великолепная стратегия. Часть 1

Глава 21. Не-великолепная стратегия. Часть 2

Глава 22. Фатальный просчет. Часть 1

Глава 22. Фатальный просчет. Часть 2

Глава 22. Фатальный просчет. Часть 3

Глава 23. Бесценная

Глава 24. Буревестник

Глава 25. Гнев Да-арханов. Часть 1

Глава 25. Гнев Да-арханов. Часть 2

Глава 26. Дестабилизирующий фактор

Эпилог