Дмитрий Кикоть

Чёрный Волк

Существует две вероятности! Либо мы во вселенной одни, либо нет.

И обе одинаково пугают.

Артур Кларк

Пролог

Ударный космический авианосец Содружества Североамериканских Планет «Франклин Рузвельт» доживал свои последние минуты. Адмирал Джордж Грэхем яростно сжимал поручи кресла и не отводил взгляд от голоэкранов. Как такое могло произойти?! Как?!! Всего за час эти странные корабли оставили от одной из сильнейших авианосных ударных группировок кучу оплавленного метала.

— «Бостон» сейчас взорвется!

Отчаянный крик лейтенанта Родригеса вывел адмирала из тяжёлых раздумий. Крейсер «Бостон» до последнего удерживающий вражеские штурмовики и фрегаты на безопасном расстоянии от авианосца, получил несколько прямых попаданий в борт и медленно разваливался на части. Судя по показаниям приборов, почти все работающие энергоустановки находились в критической фазе. Пару секунд спустя серия взрывов превратила грозный некогда корабль в кучу космического мусора.

— Успеем уйти в зону прыжка?

— Нет, маршевые двигатели повреждены на шестьдесят процентов. А оставшиеся штурмовики и перехватчики без поддержки не продержатся и двух минут.

В это время, корабли чужих слаженными залпами уничтожили последнее авиаприкрытие корабля, и вышли на дистанцию прямого залпа. Авианосец попробовал огрызнуться из последних зенитных пушек, но инопланетяне точными выстрелами подавили работающие орудия и прекратили огонь.

— Почему они остановились? — подала голос лейтенант Джонсон.

— Думаю, ответ вам не понравится — адмирал, проверил состояние зарядной капсулы в плазменном пистолете, поставил оружие на боевой взвод и, глядя на кучу абордажных капсул, отделившихся от кораблей чужих, нажал клавишу общекорабельной связи.

— Внимание всем. Говорит адмирал Джордж Грэхем. Всем членам экипажа подготовится к отражению абордажной атаки. Повторяю: всем членам экипажа подготовится к отражению абордажной атаки. И да поможет нам Бог.

Глава 1

Куда я попал?

Я открыл глаза и с интересом стал рассматривать потолок. Вы можете спросить — что там может быть интересного? И будете правы. Но не в этом случае. Потолок светился, то есть без наличия каких-либо приспособлений вроде ламп испускал мягкий, тусклый свет, который не помешал бы заснуть. Налюбовавшись потолком, я сел и огляделся по сторонам. Тут же, словно где-то повернули рубильник, свет начал разгораться ярче. Я находился в комнате размером три на два метра и высотой от пола до потолка где-то два с половиной метра. Кроме кровати, в комнате присутствовали раковина и унитаз. Дверь нигде не наблюдается. Вот и вся обстановка. Самым интересным было то, что я был абсолютно гол и совершенно не помнил, как сюда попал.

«Инопланетяне похитили!» пронеслась в голове шальная мысль, но была признана паникерской и пинками изгнана из головы. Еще раз, посмотрев по сторонам и решив, что исследовать больше нечего я стал ждать.

Спустя примерно двадцать минут мое терпение было вознаграждено. Боковая стена просто разошлась в стороны, образовав дверной проём нормальной величины. В проём шагнул высокий мужчина с явно военной выправкой, детый в камуфляжную форму серого цвета с изображением черной головы волка на левом плече.

— Пройдемте со мной — теплотой голоса он явно мог спорить с айсбергом.

Нет, ни здрасте, ни как себя чувствуете, сразу пройдемте, а с другой стороны, пока вроде не бьют. И то хлеб. Изобразив на лице вежливое удивление, я провел руками вдоль тела.

— Под койкой.

Под койкой и правда обнаружилась аккуратно сложенная одежда: трусы, штаны, футболка и тапочки. Все серого цвета. Материал был не знакомым, но приятным на ощупь. Подождав пока я оденусь, мужчина развернулся и, бросив «Следуйте за мной» шагнул в дверной проём. Выйдя из комнаты, мы оказались в коротком коридоре, где потолок так же светился. Никаких дверей не наблюдалось, но учитывая расходящуюся стену не в чём нельзя быть уверенным. Заканчивался коридор лестницей наверх.

— Не отставайте — всё тем же тёплым тоном проинформировал мужчина и начал подниматься по лестнице.

Странно, судя по комнате и конвойному, меня явно задержали, но какой конвойный в здравом уме будет вести задержанного за собой, а не перед собой. Или конвоир дурак, что вряд ли, или я чего-то не вижу, что точнее. Скорее всего, у них есть скрытые приборы дистанционного воздействия, одна дверь чего стоит.

А вот и следующий этаж. Коридор — брат близнец нижнего, но длиннее и с единственным отличием — здесь были двери. Подойдя ко второй двери справа, провожатый распахнул ее и жестом предложил войти внутрь. Посреди комнаты размером четыре на четыре метра находился стол с двумя стульями, один из которых занимал крупный мужчина средних лет в униформе аналогичной форме провожатого и с той же эмблемой чёрной головы волка на левом плече.

— Присаживайтесь, молодой человек — взгляд, сопровождавший фразу, казалось, просветил меня рентгеном.

А мужик то, явно особист или следователь. Присядем, раз вежливо просят. Конвоир тем временем вошёл за мной в комнату закрыл дверь и принялся изображать статую.

— Давайте представимся — начал знакомство сидящий напротив мужчина. — Максим Викторович.

— Глеб Олегович Борисов, можно просто Глеб.

— Отлично, Глеб сейчас я задам вам несколько вопросов, на которые вам нужно ответить полностью и честно. От этого будет зависеть ваша дальнейшая участь.

— Приложу все силы.

— Замечательно. Итак, каким образом Вы попали на полигон?

— Куда?!

— На специальный сибирский полигон.

— Какой полигон? Какая Сибирь? Я с Украины, из Полтавы. Где Украина и где Сибирь. Я что в дурдом попал?

— Двадцать третьего марта во время проведения учений, на территории полигона был зарегистрирован неизвестный энергетический всплеск. Посланная по тревоге группа захвата на месте происшествия обнаружила Вас в бессознательном состоянии и доставила на базу. Вы две недели пробыли в коме. А теперь объясните, пожалуйста, каким образом Вы попали на полигон.

— Максим Викторович, я понятия не имею, о чём вы говорите. Последнее, что я помню — как собираюсь в пятницу вечером пойти погулять с женой и сыном. Но был не март, а июнь. Как прошел почти год и как я оказался на территории России я не знаю.

— Что думаешь, Владимир? — обратился Максим Викторович к конвоиру.

— Все, правда, от первого до последнего слова. Никаких следов внушения, ментальных блоков или попыток скрыть мысли. Он открыт как книга, читай, что хочешь. Результаты предварительного сканирования полностью подтверждаю.

— Интересная получается картина.

— Не то слово.

— Может, вы объясните мне, что происходит? — вмешался я — Раз уж выяснилось, что я ни в чём не виноват.

— Попробуем. Скажите, какой сейчас год?

— Это, что тест на работу мозгов после комы? Если мои последние воспоминания относятся к июню, а сейчас апрель — две тысячи четырнадцатый.

— Как интересно, — Максим Викторович явно был удивлен и заинтересован. — Но Вы немного ошибаетесь Глеб, сейчас три тысячи девятьсот восемьдесят шестой год.

— У Вас отвратительное чувство юмора, Максим Викторович. За то время, которое я нахожусь в сознании, мне довелось увидеть несколько странных вещей, но это не заставит меня поверить в перемещение на две тысячи лет.

— Молодой человек, верите вы или нет, для Вас это объективная данность, с которой придется смириться.

— Какая данность? Как я могу свободно с вами общаться? Или за две тысячи лет язык совсем не изменился? Быть такого не может.

— Ну, с этим как раз все просто. Вы попали на территорию особо охраняемого военного объекта, и мы не могли не начать собирать о Вас информацию любыми доступными методами.

— Это, какими?

— Не перебивайте, пожалуйста, я все расскажу. Так вот, нам нужна была информация. Мы опасались что, Вы вражеский агент. Параметры излучения, предшествовавшие Вашему появлению, были сходны с телепортационными полями. Нет, телепортировать людей и предметы мы пока не умеем, — опередил мой вопрос Максим Викторович — но работы ведутся во всех странах уже давно и определённые наработки есть. Поэтому, мы подвергли Вас мозговому сканированию. Представьте наше удивление, когда мы не обнаружили не только минимальной защиты, которую умеют ставить даже дети, но и кучу образов показывающих древний мир примерно двух тысячелетней давности. В одежде содержались химические вещества, которые не применяют уже более полутора тысяч лет. Да и сам ваш организм не содержал веществ, которые содержатся в организме любого современного человека. После всех процедур мы на девяносто пять процентов были уверены в том, что вы не вражеский агент, а путешественник во времени. Поэтому позаботились, о том, чтобы устранить языковой барьер. Обычная гипнопрограмма изучения языка, правда слегка откорректированная с учетом применения, и вот мы можем спокойно общаться. Вопросы в начале разговора были нужны, чтобы убедиться в правильности наших выводов. Следы глубокого воздействия можно скрыть за самой простой защитой, но Вы её не поставили. Владимир сканировал Вас во время ответов на вопросы и подтвердил все наши предыдущие выводы.

— Все равно не убедительно.

— Какой Вы все-таки не доверчивый. Ну, ладно, такого в ваше время точно не было.

С этими словами он закатал рукав левой руки до локтя и дотронулся пальцем до запястья. Над рукой моментально появился прозрачный прямоугольник синего цвета длинной сантиметров двадцать и шириной пятнадцать. Со стороны изображение, появившееся на прямоугольнике, до боли напоминало экран планшета. Не останавливаясь на достигнутом, Максим Викторович начал тыкать пальцами в прямоугольник. После непродолжительных манипуляций над рукой появился второй прямоугольник, раза в полтора больше, и под прямым углом к первому. С самодовольным видом кота, объевшегося сметаны, особист последний раз что-то нажал и посмотрел на меня.

Одновременно с последним нажатием, на тыльной стороне большего прямоугольника появилось изображение симпатичной девушки в строгом деловом костюме неизвестного покроя. Девушка сидела за столом в комнате сильно напоминающей телестудию. На заднем фоне была звездная карта, содержащая где-то три-четыре десятка звёзд.

— … их корабли. Шраны заявили, что впредь не потерпят подобного вмешательства в свои дела.

А теперь внутриполитические новости. Сегодня в пятнадцать часов по земному времени Император, в сопровождении своего космофлота, отбыл к Земле на празднование очередной годовщины образования Империи. Пожелаем ему благополучного прибытия.

Тяжелый крейсер «Гром» из состава Белорусского космофлота уничтожил пять фрегатов талиров, которые незаконно пересекли границу системы Окраинной и пытались заняться пиратством. Ещё двум фрегатам удалось уйти.

Максим Викторович погасил экран.

— Ну как? Теперь веришь?

— Охренеть! Что это такое?

— Значит веришь. Это голографический коммуникатор — сокращенно голоком. Выполняет функции телефона, телевизора, фотоаппарата, видеокамеры и компьютера.

— Где находится сам прибор? И как такое вообще возможно?

— Прибор находится внутри руки, точнее среди костной ткани. Как возможно — нанотехнологии. В твоё время они вроде бы уже зарождались.

— А что за Империя? Земля теперь одно государство? Где я сейчас нахожусь?

— Ты находишься на Земле, на тренировочной базе космодесанта. На все остальные вопросы тебе ответят другие люди, через некоторое время.

— Через какое время? И как дальше сложится моя судьба?

— Не переживай — улыбнулся Максим Викторович — Твоё беспокойство понятно, но абсолютно беспочвенно. Для нас ты представляешь исключительно исторический интерес, так что опытов на тебе никто ставить не будет. Организуем пару — тройку учителей из подчиненных структур, узнаешь больше о мире, осмотришься и решишь чем заняться. Или ты хочешь выступить перед голокамерами в своём статусе пришельца из прошлого?

— Нет, спасибо, — ответил я, представив толпы журналистов стремящихся взять интервью у выходца из минувших веков — Никогда не искал дешёвой популярности.

— Ну и хорошо, значит, я в тебе не ошибся. Твой провожатый, старший лейтенант космодесанта Владимир Кривонос, проводит тебя в твою комнату, а через пару дней жди преподавателей. Со всеми возникающими вопросами обращайся к Владимиру, он назначен твоим куратором. До свидания, Глеб.

— До свидания, Максим Викторович — попрощался я, встал и направился к двери, которую уже открыл предупредительный Владимир. Вот не повезло мужику, приставили нянькой к попаданцу. Наверняка он начальству очень благодарен.

Выйдя из дверей, я направился к лестнице, но был пойман Владимиром за плечо и направлен держать курс на глухую стену в противоположном конце коридора.

— А почему не вниз?

— А потому, что внизу помещения для временно задержанных. Нравится сидеть на губе? — айсберг похоже потеплел, подкалывает, явно больше не держит во врагах родины.

Подходим к стене, всё как обычно, с виду монолит, но на уровне пояса нарисован круг. Владимир дотрагивается до круга, и стена расходится, образуя дверной проём. Заходим внутрь, а внутри у нас явно обычный лифт, вон с боку нумерация этажей, мы оказывается на минус седьмом. И куда едем? На второй. Неплохо, надеюсь, номер будет с окнами.

Коридор второго этажа оказался гораздо более широким и длинным. Владимир опять пошел, впереди показывая дорогу. Распираемый любопытством я не удержался:

— Владимир, а почему у вас такой странный порядок конвоирования? Ладно, сейчас, выяснили уже, что я не враг, но в первый раз, из камеры, Вы меня вели точно также.

— Глеб, возраста мы примерно одинакового, так что давай перейдем на «ты».

— Не возражаю.

— Хорошо. Что касается твоего вопроса, то я сейчас повернусь к тебе спиной, а ты попробуй на меня напасть или дотронуться, любым способом до любого места. Не бойся, больно не будет.

И повернулся ко мне спиной. Ладно, если Владимир сам хочет, чтоб ему врезали, не буду разочаровывать. Я быстро пробил лоу-кик в колено конвоира. Когда нога была примерно в десяти сантиметрах от колена, вокруг Владимира возникло серое свечение похожее на сигаретный дым, оно рванулось ко мне и спиной впечатало меня в стенку коридора. Воздух из легких вышибло напрочь, хорошо хоть голову успел к груди подогнуть, а то сотрясение мозга было бы обеспечено. Я сполз по стене на пол, судорожно хватая воздух ртом, ни хрена себе «больно не будет». Владимир подскочил, поднял меня с пола и помог пару раз присесть. Дышать стало гораздо легче.

— Извини Глеб, не ожидал, что ты такой резкий, чуть-чуть перестарался.

— Чуть-чуть перестарался? Да меня по стене почти в блин раскатало. Что это была за серая фигня?

— Псионическая энергия, я ведь псионик. А ты выходит чувствующий. Очень интересно.

— А мне интересно, зачем ты пытался проломить мной стену, джедай долбанный.

— Говорю же — не ожидал от гражданского такой прыти, вот и среагировал почти как в бою. Не хотелось мне сидеть на полу с выбитым коленом. А ты, похоже, у себя боевыми искусствами занимался?

— Было немного.

— Чем конкретно?

— Да много чем, и боксом, и дзюдо, и тайским боксом, и рукопашным боем, и самостоятельно с друзьями занимался, пока сюда не попал.

— Знаешь что — Владимир хлопнул меня по плечу — приходи, если хочешь, на занятия рукопашкой с моей группой.

— Хочу. Проблем у вас не будет?

— Думаю, нет. Доступа к государственным тайнам у тебя там точно не будет. Каперанг Сергеев, начальник базы, нормальный мужик и если тебе самому интересно — разрешит. Жить то тебе первое время все равно на базе.

— Хорошо, тогда зайдёшь за мной перед первым занятием?

— Нет, самого заставлю нас искать по всей базе. Конечно, зайду, в ту часть базы тебя без сопровождающего не пустят. Ладно, хватит стену подпирать, идём, покажу тебе твои апартаменты.

Мы двинулись дальше по коридору. Четвертая справа дверь оказалась дверью в выделенную мне комнату. Внутри всё было просто: кровать, тумбочка, шкаф, стол со стулом. Даже окно в наличии имеется. Неплохо для начала.

— Обживайся, теперь это все — Владимир обвёл рукой комнату — твоё, на некоторое время понятно. Завтра зайду за тобой перед завтраком, туалет — последняя по коридору дверь с лева. До завтра.

С этими словами он развернулся и вышел, а я лег на кровать и начал обдумывать всё, что со мной случилось: перенос толи в будущее, толи в альтернативную реальность, провал в памяти, голокомы и нанотехнологии, псиоников и космодесант. Почему я не помню свои последние несколько часов? Почему я так твердо уверен, что с женой и сыном все в порядке? Стоило только о них подумать как приходило ощущение тепла, спокойствия, того что я все сделал правильно и что у них все хорошо. Это немного странно на фоне твердой уверенности в том, что сам я тогда умер. Размышляя обо всем этом, я и не заметил когда уснул.

Отступление 1

— Ты уверен в своём выборе Хранящий?

— Уверен, Наблюдающий.

— Неужели здесь не нашлось подходящего человека?

— Они есть, но направлять их на нужный путь слишком долго и сложно. Ты же знаешь, прямое вмешательство запрещено и времени совсем нет.

— Возможно, он не захочет идти нужным нам путём.

— Возможно всё, нам нужно верить.

Глава 2

Краткий курс истории

Утро для меня началось неожиданно рано. В шесть тридцать. Это садист Владимир заявился с утра пораньше и бесцеремонно устроил побудку. Выслушав с наглой ухмылочкой мои возражения столь раннему подъёму, он прочёл мне издевательскую лекцию на тему распорядка дня на военной базе и его соблюдения всякими гражданскими и добил угрозой оставить без завтрака, если не потороплюсь. Пришлось подчиниться грубой силе и наглому шантажу. Быстренько сбегав в туалет и умывшись, я направился за космодесантником. Спустившись по лестнице на первый этаж, мы оказались в столовой. Размером она была со спортзал в моей школе. Параллельно боковым стенам стояло четыре ряда столов. На противоположном конце повара выдавали завтрак. Завтрак был плотным: миска каши с хорошим куском мяса, кусок хлеба с маслом и кружка чая. Наминая кашу, я поглядывал по сторонам и с удивлением отметил, что среди рядовых присутствуют офицеры, если знаки различия в виде звёзд на погонах не приобрели другого значения. У нас вроде столовые были отдельно для рядового состава и отдельно для офицерского. Задал вопрос Владимиру, оказалось у космодесанта обычай такой все всегда едят вместе. И добавил — нет в космодесанте рядовых, минимум младший сержант, поскольку срочники в космодесанте не служат. А звезды означают тоже, что и в моё время. Народ вокруг с удивлением поглядывал на меня — один на всю столовую без формы, но не более того, с вопросами не приставали. После завтрака Владимир показал мне, где находится спортзал, спросил смогу ли я найти дорогу к своей комнате и обратно. Получив утвердительный ответ, он велел идти к себе, мол, тебя там ждут, а к двенадцати приходить в спортзал на тренировку и ушел, куда-то по своим делам.

У дверей комнаты меня ждал парень в чине лейтенанта. Мы прошли в комнату, и он начал учить меня пользоваться головизором (аналог телевизора, на стене напротив кровати), голокомпом (аналог компьютера, вмонтирован в стол) и голокомом. Ушлые потомки, пока я валялся в отключке, успели засунуть мне в левую руку образцы своих нанотехнологий. И как только узнали что я правша? Хотя если вспомнить о мозговом сканировании, то они сейчас наверно не только мой любимый цвет знают, но и какие девушки в моем вкусе. Плюс некоторые его манипуляции с голокомом явно были лишними, для меня. Точно вмонтировали устройство слежения, а может и что-то для дистанционной нейтрализации. Ну и бог с ним. Правило — доверяй, но проверяй — никто не отменял.

Разобрался во всем достаточно просто, устройство в освоении оказалось не сложней планшета только с кучей разных функций. Полазил немного по экстранету местному аналогу интернета, удивился, узнав, что сеть объединяет только планеты Евроазиатской Империи, Османской Империи и Кубы. От вопроса — почему государство называется Евроазиатской Империей или как обычно говорят — Империей? — лейтенант отмахнулся, сказав, что курс истории начнётся завтра там и узнаю, а на вопрос об ограниченности сети ответил, что выход к другим странам осуществляется только по сверхзащищённым правительственным каналам, так как информационную войну никто не отменял. Я попросил уточнить. Оказалось, что нынешние государства очень любят влезать в чужие базы данных. Причём так, чтоб не только спереть побольше информации, но и оставить подарочек погаже. Например, вырубить вирусом оборонительную систему планеты или нейтрализовать тяжелый крейсер. Поэтому защита от хакерских атак очень серьезная. Уровень дружбы с некоторыми странами находится на уровне холодной войны из моего времени.

За освоением новой технологии незаметно пролетело полдня, и без пяти двенадцать я явился в спортзал. Там готовилось к тренировке несколько групп, но искать Владимира не пришлось. Он сам меня заметил, отвел в раздевалку, выдал тренировочную одежду, предложил переодеться и присоединяться к тренировке. Я быстренько переоделся и тренировка началась.

Если бы я точно знал на что согласился! Как я узнал позже, космодесантники являлись своеобразной элитой воинских подразделений, примерно как спецназ в моё время, а Владимир был командиром ГСН — группы специального назначения, спецназ внутри спецназа. Для того чтоб получить возможность попасть в школу космодесанта надо отслужить два года срочной службы из трех положенных и поучаствовать не менее чем в трех боевых операциях. После сдачи экзаменов ты поступаешь в школу и учишься там ещё два года опять же с постоянной практикой в зоне боевых действий. Если за этот год тебя не отчислят и не убьют, то ты получаешь звание старшины второй статьи космодесанта (срочники в космодесанте не служат). Ещё через год можешь опробовать попасть в ГСН.

Но всего этого я не знал и не понимал, почему бойцы смотрят на меня удивленно — насмешливо. Через десять минут после начала тренировки мне стало всё ясно. Физические нагрузки и темп работы были такими, что я еле ползал к концу тренировки. А на десерт были спарринги. Провел четыре боя, ни против одного из противников не продержался дольше пятнадцати секунд, но кое-кого сумел-таки слегка достать. В общем, получил массу звездюлей и удовольствия. После тренировки взгляды десантников стали удивленно — уважительными. Владимир предложил мне и дальше тренироваться с ними. Подумав для вида, я согласился.

Потом был обед. После обеда валялся всё время на кровати и смотрел головизор, собирая информацию об окружающем мире.

На следующий день начались уроки. Как я и предполагал, история земли, за прошедшие две тысячи лет, была очень бурной. Но обо всём по порядку. Следующие двадцать лет, после две тысячи тринадцатого года, прошли под знаменем наращивания военной мощи Китая, усилением политического, экономического и идеологического давления на страны бывшего СССР странами Европы и США. В ответ на это Россия, Украина, Казахстан и Белоруссия подписали договор, по которому создавали единые армию, флот и военно-воздушные силы, вводили единую денежную единицу, убирали границы между странами участницами договора, создавали единый контроль над экономикой и т. д. и т. п. В общем, фактически становились одной страной. Себя они временно обозвали — Странами Договора, пока не определяться с более подходящим названием. Европа и США были в шоке. Через год, видя стремительное усиление Китая, к участникам договора присоединяется Монголия. Это сильно не нравится Китаю, но резких движений китайцы пока не делали, их отношения с США обострились на столько, что в Тихом океане крейсировали флоты в полной боевой готовности к ракетным ударам. Надо отметить, что Китай, к тому времени, создал флот почти ничем не уступающий Тихоокеанскому флоту США и усиленно готовился к вооружённому конфликту. И вот, двадцать пятого марта две тысячи тридцать шестого года началась Третья мировая война. К счастью, для планеты и человечества, она началась не с массированных ядерных ударов, а обычных столкновений флотов. Видимо стороны всё-таки понимали, что первый день ядерной войны будет последним днём планеты. Осознавая, что в лобовой атаке у них мало шансов, китайцы, без объявления войны, нанесли серию авиа ударов по территории США. Основными целями были судостроительные заводы, верфи и морские базы, хотя и гражданским объектам тоже досталось. Похоже они учли ошибки японцев во Второй Мировой Войне. В это же время, диверсионными группами были атакованы все тихоокеанские базы ВМФ США одновременно. Из-за чего примерно половина кораблей тихоокеанского флота, находящихся на базах, получили повреждения разной степени тяжести, делающие их выход из портов невозможным. Так же были взорваны почти все склады с боеприпасами. Потери среди личного состава баз были просто чудовищные и достигали шестидесяти процентов убитыми. Как потом выяснила американская контрразведка, среди диверсантов не было ни одного гражданина Китая, ни китайца по национальности. Кроме того треть диверсантов была служащими атакованных баз. Через два дня, примерно половина китайского флота, собранная в один кулак, прорвалась к западному побережью США и, двигаясь на юг начала планомерно уничтожать береговые объекты, а так же наносить воздушные удары с авианосцев по целям в глубине страны. Ответные авиа удары американцев, хоть и нанесли серьёзный урон китайскому флоту, продвижение не остановили — китайцы не считались с потерями. Командующий тихоокеанским флотом США адмирал Джонсон собрал все боеспособные корабли и двинулся наперерез противнику. Встреча флотов состоялась во время атаки китайцами Сан-Франциско. Американский флот собирался отрезать китайцам путь отступления в океан и при поддержке береговой авиации нанести удар с двух сторон. Вначале всё шло по плану американцев, им удалось прижать китайцев к берегу и ударами с моря и суши серьёзно их потрепать. Но как оказалось, вторая часть китайского флота скрытно шла за американцами и когда те увязли в бою, ударила в спину. Теперь американцы попали в клещи и стали планомерно идти на дно. Надо отдать им должное, они дрались яростно, до последнего. В результате сражения флот Америки в тихоокеанском регионе оказался полностью уничтожен. Китайцы потеряли примерно половину кораблей. Далее последовала высадка десанта и захват Северных Марианских Островов, острова Гуам и Гавайских островов. Американские гарнизоны, обескровленные потерями и дезорганизованные терактами, не смогли оказать серьёзного сопротивления. Таким образом, Китай стал господствовать в тихоокеанском регионе.

США срочно стали перебрасывать силы из Атлантики на тихоокеанское побережье, даже шестой флот из Средиземного моря отозвали. Адмирал Крэйг, назначенный командующим Тихоокеанским флотом вместо погибшего в битве у Сан-Франциско Джонсона, попытался отбить у китайцев Гавайские острова. Попытка обернулась провалом и стоила американцам двух ударных авианосцев, пяти крейсеров, шестнадцати фрегатов и шести подводных лодок. Китайцы потеряли всего два крейсера, семь фрегатов и две подлодки. Успех китайцев объяснялся тем, что они возродили, казалось канувший в забвение класс линкоров.

Современные достижения металлургии в области высоколегированных сталей и титановых сплавов позволили линкорам иметь бронирование, эквивалентное по степени защиты тяжелой броне прежних времен, но меньшей толщины и массы, что дало возможность перераспределить высвободившуюся массу и объемы под вооружение. В результате противокорабельные ракеты, убийственно опасные для современных кораблей из легких сплавов, для китайского линкора, закованного в такой панцирь, не несли смертельной угрозы. Американские противокорабельные ракеты были не в состоянии пробить броню линкоров и поразить погреба боезапаса, подпалубные пусковые установки ракет, машинное отделение, и, взорвавшись там, нанести ему непоправимый ущерб. Что касается управляемых авиабомб или ракет класса «воздух — поверхность» с лазерным или телевизионным наведением, то в этих случаях самолеты-носители сами оказывались в зоне поражения средств ПВО линкора и были нейтрализованы.

Китайцы оснастили корабли самыми современными образцами ударного, противовоздушного и противолодочного вооружения, благодаря чему они могли решать широкий круг задач и значительно усиливали ударные группы. Таким образом, действуя связками линкор — авианосная ударная группа китайцы нанесли флоту США чудовищный урон. Американцам просто нечего было им противопоставить.

США срочно начали проектирование собственных линкоров и расконсервировали свои старые, построенные ещё во времена Второй Мировой Войны, линкоры. Это улучшило ситуацию, но не намного. Старые американские корабли были гораздо слабее и уязвимее новых китайских, плюс у китайцев было семь современных линкоров и четыре достраивались, а у американцев всего три устаревших.

В общем ситуация для американцев сложилась аховая: их флот мог полноценно действовать только под прикрытием береговой авиации, иначе начиналось избиение. А китайцы тем временем продолжали наносить авиа удары, по территории США уничтожая заводы, аэродромы, склады, узлы связи, железные дороги и города.

Через четыре месяца такой войны американский президент бросил клич всему миру: «Все на защиту демократии от китайского тоталитаризма!». В первую очередь это относилось, конечно, к Евросоюзу и странам участницам Договора об объединении. Евросоюз с готовностью согласился и отправил объединенный флот в Тихий океан. Страны Договора ответили в том ключе, что у них и без ненужной войны проблем по горло и отказались. Руководители страны хорошо учили историю и прекрасно помнили кто тянул на себе основной груз Первой и Второй Мировых Войн и как их за это отблагодарили «союзники», любившие загребать жар чужими руками.

От грандиозного облома с ударом по Китаю с суши и военных неудач (китайский флот разбил и объединенный флот Евросоюза тоже), руководство США и Евросоюза, похоже, окончательно сошло с ума — они объявили войну Странам Договора, как пособникам тотолитаризма, и вторглись на их территорию. Но поскольку армия США была связана на тихоокеанском театре военных действий, который сами американцы признали приоритетным, то Евросоюз вынужден был сражаться фактически в одиночку. Судя по направлению ударов, они использовали слегка изменённый план «Барбаросса», который европейские тактики «улучшили». Вот только в этот раз прорыва не получилось. Страны Договора учитывали такое развитие событий. Пограничные части Украины и Белоруссии были усиленны частями Российской Федерации, у которых имелся опыт боев в горячих точках и теперь объединенные войска медленно отходили постоянно огрызаясь. Впрочем, это продолжалось не долго.

И тут во всём мире полыхнуло.

Китай, добившись тотального превосходства в тихоокеанском регионе, начал операции на материке. Буквально за месяц были захвачены обе Кореи, Вьетнам, Лаос, Мьянма, и Камбоджа. Высажены десанты и начат захват Малайзии, Индонезии и Филиппин. Япония, после предъявленного ультиматума, добровольно стала частью Китая.

Индия захватила Шри-Ланку, Бангладеш, Непал и Бутан, а так же начала полномасштабную войну с Пакистаном.

Турция решила возродить Османскую Империю и начала воплощение своих планов с захвата Грузии, Армении и Азербайджана. После этого резко сменила направление ударов и захватила Сирию.

Иран не стал оставаться в стороне. Подписав договора с Турцией и Индией о разделе сфер влияния и военной помощи, он тоже начал боевые действия. Первым делом оккупировал Ирак, который так и не смог оправится от принесенной «демократии», потом нанес удар по Афганистану и, выполняя условия договора с Индией, по Пакистану. В результате чего Пакистан оказался оккупирован и поделен на две части. Все последующие боевые действия армия Ирана проводила совместно с армией Турции. По договору, Ирану отходил весь Аравийский полуостров, а Турции — Иордания, Израиль, Ливан, Палестина и Египет. Их план был с успехом выполнен и к концу года все необходимые территории были оккупированы. После этого Турция объявила о возрождении Османской империи, а президент провозгласил себя султаном.

Так же, вспыхнули конфликты в Африке и Южной Америке, но там шла обычная война всех против всех.

Только Австралия и Новая Зеландия остались в стороне от всеобщего безумия. Хотя они усиленно готовились к возможному скорому конфликту с Китаем.

Тем временем Страны Договора остановили войска Евросоюза и вышибли их за пределы своих границ. Не останавливаясь на достигнутом, они начали вторжение и оккупировали Финляндию, Латвию, Литву, Эстонию, освободили оккупированную под шумок румынами Молдавию, которая тут же присоединилась к странам Договора, и вторглись на территории Польши, Румынии, Словакии, Венгрии и Швеции.

Османская империя, переварив захваченное, устремила свой взор на европейские территории, которые когда-то входили в её состав. Понимая, что Османское вторжение неизбежно, Греция и Болгария, всегда бывшие с турками на ножах, забили тревогу и потребовали начать мирные переговоры со Странами Договора, а так же готовиться к войне с Османской империей. Руководство Евросоюза ответило отказом. Тогда эти страны вышли из его состава, подписали мирное соглашение со Странами Договора, и начали готовиться к войне с турками. Македония и Югославия разделяли опасения греков и болгар, поэтому предложили им помощь в предстоящей войне и образовали Антиосманский Союз. Понимая, что османы обладают более мощными армией и флотом, а так же большими природными ресурсами они решили воспользоваться опытом китайцев и провести большую десантную операцию по захвату важнейших турецких баз ВМФ в Средиземном море. Но их план провалился, турков не удалось застать врасплох. Встречными ударами десант был отброшен назад в море, не больше десятой части смогло погрузиться назад на корабли, которые тут же атаковал османский флот. Союзникам оставалось только отступить. В последовавшей морской битве их флот потерпел сокрушительное поражение, из-за чего османы стали господствовать в Эгейском море. Нанеся ответный удар, турки захватили острова Крит, Кипр и Родос, а также остальные острова принадлежащие Греции. Продолжая развивать успех османская армия, вторглась на территории Греции и Болгарии. Несмотря на помощь Македонии, и Югославии союзники постепенно проигрывали войну. За три месяца войны османы захватили примерно половину Греции и треть Болгарии, и начали операцию против Македонии. Видя неизбежный финал, страны Антиосманского Союза обратились к странам Договора с просьбой о присоединении и вхождении в состав единого государства. Страны Договора ответили согласием. После подписания всех документов руководство Стран Договора обратилось к Османской империи с требованием освободить все оккупированные территории. Османы ответили отказом. Тогда наступательные действия против Евросоюза были приостановлены, но чтоб им не было скучно, Югославская армия ударила по не оккупированным территориям Венгрии и Румынии. Снятые с фронта войска были, через захваченную территорию Румынии, переброшены на помощь Болгарской армии. Затем, одновременно были проведены три операции: прорыв Болгарским фронтом турецкой обороны с последующим окружением неприятеля, и две высадки десанта: одна — для захвата Стамбула, вторая — для создания плацдарма в Малой Азии. Обе операции завершились полным успехом. Сначала Черноморский флот нанёс удар по турецкому флоту, прикрывавшему Стамбул, и практически его уничтожил, а также нанёс удар по объектам береговой обороны. Затем последовала высадка десанта и после суток тяжелых боёв морская пехота заняла Стамбул. После этого большая часть кораблей черноморского флота последовала в Средиземное море, что бы перерезать пути снабжения турецкой армии. Десант на черноморское побережье Малой Азии продвинулся на семьдесят километров вглубь и двигался в трёх направлениях — Зонгулдак — Анкара — Бурса. В то же время армия Стран Договора на болгарском фронте прорвала оборону турок и окружила пятидесяти тысячную армию. Остатки армии, не попавшие в окружение, быстро отступали для соединения с османскими войсками в Греции. Тем временем, черноморский флот начал планомерно выбивать турок с островов. За две недели были захвачены важнейшие острова в Эгейском и Средиземном морях, турецкий флот заперт в портах, а снабжение войск в Греции прервано. Десант в Малой Азии за прошедшее время захватил Зонгулдак, Эскишехир, Бурсу, Измир, а также всё побережье Эгейского моря и продвигался к Анталье. Единственным успехом османских войск была остановка войск противника в ста километрах от Анкары.

Видя тяжёлое положение Османской империи, некоторые недавно завоёванные страны подняли мятеж. Грузия, Армения и Азербайджан провозгласили свою независимость и начали военные действия против турок. К сожалению, они явно переоценили свои силы. Несмотря на понесённые от Стран Договора поражения, турецкая армия достаточно быстро вновь оккупировала Кавказ. Тогда эти страны решили последовать примеру Греции и Болгарии и присоединились к Странам Договора. Результатом стало введение на Кавказ пятидесяти тысячной армии Стран Договора и после месяца боев турки были выбиты с оккупированных территорий, и началось вторжение к османам с Кавказа. И без того непростое положение османов сильно осложнилось. Армия в болгарском котле сдалась после двух недель непрерывного артобстрела и недели голодовки, армия в Греции отрезана от путей снабжения и если с продовольствием дела были более-менее в порядке, то боеприпасы подходили к концу, и пополнить их не было никакой возможности. Страны Евросоюза, на просьбу Турции начать наступление, ответили отказом. Они, похоже, уже сами не рады были развязанной войне. Десант Стран Договора в Малой Азии захватил Анталью и теперь медленно, с тяжелыми боями, обходил Анкару с севера и юга, намереваясь взять её в кольцо. В завершении всего хорошего в Египте началось восстание.

Всё это вынудило султана начать мирные переговоры. Результатом стало признание Османской империей захваченных территорий собственностью стран Договора. Но, значительные территориальные потери (примерно пятая часть Малой Азии) и то, что проход из Черного в Средиземное море теперь контролировался Странами Договора, как и все острова в Эгейском море, а также острова Крит и Кипр, не сломили турок. Армия, вывезенная из Греции, и возвращенные пленные из болгарской армии помогли султану, быстро навести порядок в Египте. После чего он объявил войну Ливии, которая поддерживала египтян деньгами и оружием. Ливийская армия значительно уступала опытной турецкой. После двух месячного противостояния Ливия была захвачена. Тут султан остановился и решил перевести дух но, не тут-то было. Правительство Туниса обеспокоенное растущей мощью османов посмело угрожающе вякнуть, что, мол, нечего держать столько войск на нашей границе, мы ведь обидеться, можем и войну затеять. Султан, до сих пор болезненно переживавший утрату Стамбула и прилегающих территорий, озверел, и Тунис за две недели прекратил своё существование в качестве суверенного государства. Окрестные страны сделали вид, что ничего не случилось, выразили своё уважение султану и с увлечением продолжили грызться между собой.

В тоже время Китай, не смотря на все попытки США и Евросоюза остановить его, захватил Филиппины, Малайзию и Индонезию.

Узбекистан, Туркмения, Киргизия и Таджикистан вошли в состав стран Договора.

Потом, пару лет, война продолжалась вяло, без огонька. Турция, Иран и Индия переваривали захваченное и наводили конституционный порядок на теперь своих территориях. Евросоюз и США подписали мирное соглашение со странами Договора и полностью сосредоточились на Китае. Страны Договора получившие Латвию, Эстонию, Литву, Финляндию, а также половину Румынии со всем её черноморским побережьем, обустраивали разрушенные войной территории.

Но, всё хорошее, когда ни будь, заканчивается. В чью то «светлую» голову пришла гениальная идея — добиться решающего превосходства в войне с помощью ядерного оружия. Чья это была идея, установить не удалось, но мне кажется, этот факт удачно подчистили, дабы не огорчать потомков тупостью славного предка. В общем, Земле сильно повезло. Стороны сделали только по одному залпу. Системы защиты сработали отлично и почти все ракеты были перехвачены. Почти…

Китаю досталось больше всех — четыре попадания. США, Евросоюз и Страны Договора — по три, Индия — одно. За один час погибло свыше пятисот миллионов человек. Весь мир замер в ожидании. Руководители всех стран заключили перемирие и решили встретиться в Сиднее, столице Австралии. Обговорить течение конфликта и меры для его урегулирования, похоже, все поняли — если война продолжится, будущего не будет ни у кого.

Как оказалось это были цветочки. Через пять дней по всей планете, рядом с территориями пострадавшими от ядерных ударов начались массовые вспышки неизвестных заболеваний. Эти инфекции распространялись со скоростью лесного пожара, в том числе и на континенты по которым ядерных ударов не было. Вакцин не существовало. За первые полгода население земного шара сократилось на четверть, еще через пять лет в живых осталось всего около миллиарда человек. Потом глобальные эпидемии прекратились, то и дело вспыхивали локальные, скоротечные, но не менее смертоносные. Торговля и экономика рухнули. Мир погрузился во тьму.

Так продолжалось шестьсот лет. В эти времена каждая страна боролась больше с внутренними врагами чем с внешними. Разгул преступности и мародёрства достиг небывалых высот, шайки бандитов, иногда насчитывавшие несколько тысяч человек, огнем проходились по земле, захватывая города, а иногда и создавая собственные страны, в которых процветала работорговля. Люди из последних сил держались за старые государства, так как они были единственной силой способной хоть как то противостоять бандитам.

Всё изменилось после того как в две тысячи шестьсот пятьдесят седьмом году профессором Евроазиатской Имперской Академии Александром Исаевым были зарегистрированы псионические способности человека. Поначалу он не обратил на это особого внимания, решив, что имеет дело со случайной мутацией, но проведя более обширные исследования, установил, что один человек, примерно на три — четыре тысячи имеет те, же способности. Собрав около пятидесяти человек, с псионическими способностями, из разных социальных слоёв Исаев продолжил эксперименты. Как оказалось, у каждого из них способности были разные: кто-то мог двигать предметы, не прикасаясь к ним, кто-то улавливал эмоции, или мог прочесть поверхностные мысли человека, кто-то видел энергетическое излучение приборов, а один военный мог окружить себя энергетической оболочкой, которую не могли пробить пули. Через некоторое время профессор заметил изменения в способностях подопытных. Некоторые из них, самые любопытные, интересовались, как у их товарищей, получается, читать мысли или двигать предметы, не притрагиваясь к ним, и пробовали научиться. Поначалу дела шли не важно, но где-то через полгода они смогли сделать, то чему учились. В скором времени уже все подопытные овладели всем спектром способностей, правда, по силе они были разными.

Поначалу, больше всех выделялся военный, Ярослав Синицын. Он отлично овладел псионикой и начал адаптировать свои способности для боевого применения и добился значительных результатов, совместив свою способность ставить псионический щит и умение наносить удары псионической энергией собранной в жгут. Во время проведения демонстрации он условно уничтожил два десятка солдат вооруженных штурмовыми винтовками, причём действовали они в полную силу, как в боевой обстановке и оружие применяли на поражение.

Главное открытие сделала тройка учёных, способных видеть различные типы излучений. Они открыли, что при псионическом воздействии на некоторые приборы, создающие электромагнитное поле, это поле приобретает свойства отличные от своих изначальных свойств. Изучая воздействие новых полей на различные вещества им удалось создать лекарство от одной из неизлечимых тогда болезней. Произошёл колоссальный прорыв в медицине. Со временем оказалось, что не только.

Имперские учёные поделились своими наработками, в первую очередь с союзниками, с Кубой и Османской Империей. Остальным странам результаты исследований сообщили лишь в общих чертах, но объяснили, как можно добиться нужных результатов.

Следующие пятьдесят лет псионика активно развивалась. С её помощью, наконец, удалось покончить с эпидемиями, которые регулярно косили человечество. Были открыты новые виды энергий, заменившие атомную. Они были экологически безопасны и для их использования не нужны были огромные реакторы. Теперь любой автомобиль, самолет или корабль использовал эту энергию. В армиях появились подразделения в состав которых входили псионики. В это время становится понятно — за псионикой будущее. Жизнеспособными оказались только отрасли науки активно использующие псионику.

Спустя ещё десять лет был запущен космолёт нового типа, который выходил за пределы атмосферы, не используя систему ракетных ступеней. Так началось освоение человечеством солнечной системы.

Триста лет люди исследовали и осваивали Солнечную систему. То было время великих свершений: совершенствование космолётостроения, тераформирование и заселение Венеры и Марса, исследование Юпитера и Сатурна, экспедиции на Нептун и Плутон, попытки преодолеть световой барьер. Человечество уверенно встало на ноги. Хотя на вопрос — одиноки ли мы во вселенной? — ответ найден не был.

Всему хорошему рано или поздно приходит конец. Людям стало тесно в Солнечной системе, и старые противоречия разгорелись с новой силой. Теперь каждая страна имела колонии на Венере и Марсе, а также серьёзный боевой космический флот. Война приобрела бы воистину эпический размах.

К счастью, дальше локальных стычек дело не пошло. Совместная исследовательская экспедиция Евроазиатской Империи и Североамериканских Штатов, испытывавшая новый тип двигателя для преодоления скорости света, за пределами Солнечной системы неожиданно для себя открыла проход в неизвестное пространство, позже получившее название — гиперпространства. Буквально за несколько минут полёта они оказались в двух световых месяцах от Солнечной системы. Недельку им пришлось подолбаться в космосе, воспроизводя условия эксперимента и рассчитывая точку выхода для прыжка назад, а потом они стали героями. Как, оказалось, открыть ворота гиперпрыжка можно только за пределами гравитационного колодца звезды. Именно поэтому все предыдущие попытки провалились, преодоление скорости света было тупиковым направлением.

Спустя два года, доведя технологию гиперпрыжков до рабочего состояния и разделив сферы влияния, земляне начали исследование космоса.

Первые прыжки к ближайшим звёздным системам не выявили инопланетный разум, но позволили найти планеты пригодные для тераформирования и колонизации. Теперь темпы освоения шли не очень быстро, так как каждое государство обходилось только своими силами.

Спустя сто пятьдесят лет состоялся первый контакт с инопланетянами. Ими оказалась Талирская Конфедерация — рыхлое образование из трех десятков планет. На каждой было собственное правительство, и оно творило что хотело, не оглядываясь на Совет Планет, который де-юре управлял конфедерацией. Талиры были очень удивлены — данная часть галактики считалась мёртвой зоной после Войны Предтеч бушевавшей здесь около ста тысяч лет назад. Расы, проживавшие на этих территориях, были уничтожены, нередко вместе со своими планетами. Запасы полезных ископаемых истощены. Поэтому популярностью данные территории не пользовались.

Благодаря талирам земляне узнали о других расах, их государственных границах, языках и обычаях, смогли наладить с ними общение и торговлю. К сожалению, в плане кораблестроения и оружия люди многого узнать не смогли. Инопланетяне в энергоустановках и оружии, лучевом кстати, использовали кристаллы, со странным названием — тал, запасы которых, на колонизированных планетах были крайне незначительны.

Ещё сто лет прошло в относительном спокойствии. Человечество и дальше колонизировало планеты мёртвой зоны, торговало с инопланетянами, боролось с космическим пиратством и по мелочам выясняло отношения между собой. Делить было особо нечего, места для экспансии вдоволь дай бог переварить полученный кусок хоть лет за двести.

Проблемы начались, когда границы Империи и ССП вплотную подошли к границам Шранов — агрессивной инопланетной расы, которая считалась одной из сильнейших в галактике. Сначала шраны направили Императору требование прекратить колонизацию планет в зоне их интересов и покинуть несколько уже колонизированных. Император ответил отказом, мотивировав это тем, что в упомянутых системах не присутствовало ни одного корабля шранов, не говоря уже о базах или поселениях. В ответ шраны объявили Империи войну и начали полномасштабное вторжение.

Первые же столкновения показали отсталость оружия землян. Используемые ими пушки Гаусса значительно уступали по мощности лучевому оружию шранов. Но тут обнаружился интересный парадокс: все расы в галактике, кроме людей, использовали энергетическое оружие и соответственно защита — энергетические экраны, была предназначена для отражения выстрелов энергетического оружия, а пушки Гаусса стреляли обычными снарядами. Экраны их никак не останавливали, и вся мощь щитов оказалась бесполезна, а броню они никогда не использовали. Поэтому шраны были неприятно удивлены понесёнными потерями.

Имперский флот потерпел сокрушительное поражение. Оставшиеся корабли отступили к ближайшей звёздной системе. Теперь вся надежда была на орбитальные защитные станции.

Здесь удача улыбнулась имперцам. Шраны решили, что орбитальные станции не доставят им проблем и жестоко ошиблись.

Гигантские ОЗС[1] были вооружены гораздо более мощными пушками Гаусса, чем даже линкоры. Одного единственного попадания хватало, чтобы нанести кораблю повреждения после которых он в лучшем случае не мог продолжать бой. Также на каждой станции находились ракетные установки, стреляющие ракетами класса корабль-корабль. Тут нужно пояснить, что ракеты всеми космическими цивилизациями считались устаревшим оружием, так как они легко уничтожались зенитной артиллерией кораблей. Но земляне доказали обратное, используя ракеты совместно с системами постановки помех и системами создания ложных целей. Плюс, каждая станция являлась гигантским авианосцем и несла триста штурмовиков и перехватчиков. Шраны понесли серьёзные потери, и отошли на перегруппировку.

В это же время имперский совет вместе с императором разрабатывали новую стратегию войны. Проанализировав ход и результаты сражений, а также эффективность оружия своего и шранов император, как главнокомандующий силами Евроазиатской Империи постановил:

— не вступать, до особого распоряжения, в прямое противостояние с шранами силами космических флотов ввиду подавляющего превосходства противника в огневой мощи;

— всем корабельным группировкам перейти в ближайшие звёздные системы и усилить оборону, поддерживая ОЗС;

— создать спецгруппы, состоящие из учёных различных направлений для изучения трофейных образцов вооружения и техники противника;

— разработать новые виды вооружений и брони для успешного противодействия противнику.

Данное решение на время отсрочило неизбежное. ОЗС, при поддержке флота, некоторое время смогли удерживать противника. Но после двух лет осады шранам, наконец, удалось уничтожить орбитальные станции в трёх пограничных системах. Разъярённые длительным сопротивлением они, ударами с орбиты разрушили всё что смогли, а потом высадили десант. Население трёх планет оказалось практически полностью вырезанным. Те, кому особенно не повезло, попали в концентрационные лагеря, где над ними ставили опыты с целью изучения человеческой физиологии и создания биологического оружия.

Развивая успех, шраны осадили ещё четыре системы.

Видя, что в одиночку Империи не справится, император обратился за помощью к другим земным государствам. Однако на его призыв откликнулись только Османская империя и Куба. Их помощь хоть и была приятной но, не была существенной. Османы недавно закончили подавлять мятеж и ещё не вошли в полную силу, а кубинцы, предоставившие ровно половину своего флота, хоть и являлись великолепными солдатами, но были слишком малочисленны, что бы серьёзно повлиять на обстановку. Все остальные страны ответили в стиле — на вас напали вы и разбирайтесь.

Еще год прошёл в попытках шранов прорвать оборону осаждённых планет и попытках империи их деблокировать. И те и другие завершились неудачей.

Имперские учёные благодаря трофейным экземплярам оружия и техники смогли разработать новый вид оружия — плазменную пушку, стрелявшую сгустками плазмы. Испытания прошли успешно: мощность новых орудий превосходила старые не меньше чем в десять раз, единственным недостатком было то, что защитные экраны противника частично гасили мощь плазменного сгустка но не очень сильно, процентов на тридцать.

Так же удалось значительно усилить броню кораблей, теперь лазеры шранов не резали их как нож масло. Все корабли оснащались противокорабельными ракетными комплексами. Штурмовики, эсминцы и сторожевики как самые манёвренные корабли флота несли теперь торпеды — так назвали неуправляемые ракеты, которые выпускали по врагу на близкой дистанции. В общем, флот активно перевооружался и готовился к новым боям.

Неизвестно чем бы закончилось противостояние империи и шранов. Скорее всего, империя пала бы под натиском превосходящего противника, но судьба распорядилась иначе.

Шраны, уверовавшие в свою близкую победу, внезапно атаковали и захватили несколько систем которые принадлежали ССП и Китаю. Это оказалось ошибкой. Американцы и китайцы собрали все свои флоты и одновременно нанесли удар по захваченным территориям. Флоты шранов оказались полностью уничтожены.

ССП, Китай и Империя заключили альянс, направленный на борьбу с шранами. Теперь объединенный флот перешёл в наступление, стремясь вернуть оккупированные имперские территории.

Осаждённые планеты были успешно деблокированы, но дальше наступление застопорилось. Только корабли Империи могли на равных сражаться с кораблями шранов, а большинство кораблей ССП и Китая не были оснащены новейшими образцами вооружения и брали исключительно числом.

После нескольких сражений и штурмов захваченных планет наступило недолгое затишье. Ни одной из сторон так и не удалось достичь решающего превосходства.

И тут удача улыбнулась землянам. Шранам объявила войну не менее сильная и агрессивная раса — цектауры. Шраны, решив, что земляне не представляют особой опасности, перебросили большую часть кораблей на другой театр военных действий.

Земляне не упустили свой шанс. Мощным ударом они уничтожили оборону одной из захваченных систем и начали десантную операцию по освобождению планеты. Операция длилась два месяца и завершилась полным успехом.[2]

Для всех стало настоящим шоком то, что шраны творили с людьми в концентрационных лагерях. Ярость солдат была столь велика, что до конца войны шранов в плен не брали.

* * *

Следующие удары по захваченным системам, благодаря полученному опыту, были более эффективны. За четыре месяца все захваченные планеты были освобождены, а флоты шранов разгромлены. После этого земляне собрали силы в один кулак и вторглись на территорию противника.

В первой же системе космофлот землян устроил настоящую бойню. Оборона была прорвана за считанные часы и началось избиение. Все корабли шранов, неважно были они военные или гражданские, были безжалостно уничтожены. На лишившуюся защиты планету даже не стали высаживать десант, просто обстреляли ядерными боеголовками, превратив в радиоактивное кладбище.

Узнав, что одна из их планет осаждается землянами, шраны отправили значительные силы для уничтожения космофлота землян. Однако теперь космофлот землян был уже не тот, что в начале войны. На всех кораблях уже стояли новейшие плазменные орудия, и броня была значительно усилена, но главное у армии и космофлота появился серьёзный боевой опыт. В тяжёлом двух дневном сражении объединенный космофлот нанёс сокрушительное поражение и на плечах отступающих шранов вторгся в ближайшую звёздную систему.

Эта система была перевалочной базой вражеского космофлота и укреплена была значительно лучше предыдущей, но отступающие корабли внесли серьёзную неразбериху в оборонительные порядки защищавших систему сил. Поэтому земляне прорвали оборону относительно легко и начали штурм планеты.

В это время дела у шранов на втором фронте шли совсем не радужно. Цектауры, пользуясь численным преимуществом, вынудили шранов уйти в глухую оборону, так как примерно треть их флота вынуждена была противостоять землянам. Пока оборона держалась, но это был вопрос времени. Прощупав оборону и выявив её сильные и слабые стороны цектауры, пользуясь численным преимуществом, прорвут оборону в одной из систем, блокируя войска в других и так, постепенно, будут захватывать системы одну за другой.

Тщательно взвесив все «за» и «против» шраны решили заключить мир с землянами.

Тем временем у космофлота землян дела шли не очень гладко. Несмотря на прорванную оборону войска шранов отчаянно сопротивлялись и раз за разом отбивали атаки землян. Шранская ОЗС оказалась крепким орешком, а опыта борьбы с такими станциями у землян не было. Флот раз за разом вынужден был отходить и перегруппировываться, отводя повреждённые корабли в тыл и заменяя погибшие. Единственным успехом была ядерная бомбардировка противоположной от станции стороны планеты. Одна ОЗС физически не могла прикрыть всю планету.

Вот в такое время и поступило предложение шранов заключить мир. Главы государств, после недолгого совещания, решили предложение принять. Но взяли серьёзную компенсацию — половину деньгами, половину образцами технологий, в основном военных.

Шраны после этого ещё лет двадцать бодались с цектаурами и даже победили, формально. Поражение стоило цектаурам одной окраинной звёздной системы из двух планет непригодных для жизни и чрезвычайно бедных полезными ископаемыми.

Следующие двести лет глобальных войн не было. Земляне осваивали звёздные системы в доступных секторах и грызлись между собой по мелочам. Инопланетяне решали, какие-то свои проблемы, не забывая впрочем, торговать с землянами.

К три тысячи четыреста пятидесятому году расширяться землянам стало некуда, и они тут же решили погрызться по этому поводу. Наибольшую активность проявляли ССП, Евросоюз и Китай. На кой им это было надо, я так и не понял, ведь большинство полученных за двести лет звёздных систем были практически не освоены. Видимо жаба душила. Почему вон та планета не наша? Непорядок. Подайте ёе нам, а то наш флот по вам бабах!

Остальные страны вяло участвовали в разборках. Ограничивались в основном тем, что гоняли нарушителей границ. Зато у самых активных доходило до столкновений эскадр.

Эта хрень, то разгораясь то, затухая, продолжалась шесть лет но в войну так и не переросла. Шраны помешали.

Как оказалось эти кошаки очень злопамятны и мстительны. Они не собирались прощать пинок под хвост, который получили двести лет назад. К счастью для землян, после войны с цектаурами экономика шранов пребывала в плачевном состоянии и они решили, что нанесение немедленного удара по людям не целесообразно. Но вот планеты восстановлены, экономика в порядке, казалось бы, вперёд — даёшь мстю негодным человекам, ан нет.

Согласно донесениям разведки человеческие космофлоты теперь уже не мальчики для битья, а серьёзный и опасный соперник. Да и оборона звёздных систем теперь налажена как следует. Почесали шраны в затылке и решили ждать подходящего случая. Ждали недолго — лет сто пятьдесят. И вот людишки сами предоставили такой прекрасный шанс — они воюют друг с другом! Пришло наше время! А чтоб, мстя, была ужасней мы первым ударом уничтожим их общую родину — Землю и пока они все будут деморализованы, перейдём в широкомасштабное наступление. Вот тогда они за всё заплатят!

Надо сказать, что план шранов был вполне осуществим — до начала разборок между странами. Земля напрямую с инопланетянами не торговала, не выгодно, слишком далеко, самое сердце человеческих территорий. Разведчики шранов смогли побывать на ней до начала волнений под видом туристов. И соответственно все данные об обороне Солнечной системы у них были минимум на шесть лет устаревшие, посылать разведывательные корабли так далеко кошаки не решились. Вдруг земляне поймут, что готовится нападение. А от их обороны сильный флот за пару часов оставит кучу обломков.

Оборона Солнечной системы до начала конфликтов и правда была не на высоте. Землю защищали всего две ОЗС оснащённые устаревшим вооружением, Венера и Марс ОЗС вообще не имели. Оборонительный космофлот состоял из сторожевых кораблей и эсминцев, поскольку никого страшней пиратов в этих местах отродясь не было.

Но всё изменилось после того как ССП ввели один из космофлотов в Солнечную систему с целью надавить на Китай. Китай в ответ тоже ввел космофлот в Солнечную систему и понеслось… Через два дня каждая страна держала там свой космофлот — во избежание, так сказать.

Так же почти каждая страна начала строительство своей ОЗС для поддержки космофлота и через год на орбите было уже восемь ОЗС, не считая две устаревшие. Не обошли вниманием Венеру и Марс. У них на орбите кружилось по пять станций.

В общем, когда шраны вышли из гипера и вошли в систему их ждал сюрприз. Они даже не стали немедленно атаковать, оценивая сложившуюся ситуацию и подарив тем самым силам обороны двадцать минут времени.

Земляне использовали это время на все сто. Моментально скооперировавшись и оценив угрозу, адмиралы решили, что в открытом сражении у них нет никаких шансов разбить шранов, их космофлотфлот в два раза превосходил объединенные силы землян по численности. В генеральные штабы каждой страны направили донесения о ситуации и комплекс разработанных мер по её решению. Было решено объединить силы разных стран в три больших флота и ими, совместно с ОЗС, оборонять обитаемые планеты до подхода подкреплений. Если же шраны решат всеми силами атаковать одну из планет, то флоты прикрытия должны подождать пока кошаки не увязнут в битве, а потом объединится и ударить им в спину.

План удался. Силы обороны продержались до подхода подкреплений. Космофлот шранов был уничтожен. А так как внезапного удара по солнечной системе не получилось, то никакой паники и в помине не было. Земляне быстро сориентировались и просчитали намерения противника. Страны, имеющие границы с шранами, привели пограничные войска в боевую готовность и в срочном порядке начали перебрасывать подкрепления, не успели, конечно, но главная цель была достигнута — внезапного удара у кошаков не получилось.

А дальше было одиннадцать лет войны, в которой шранам противостояли все без исключения страны земли — временно отложившие в сторону разногласия. Землянам удалось победить и шраны ещё пятьдесят лет выплачивали репарации, но уничтожить их армию и космофлот, а также оккупировать хотя бы большую часть планет не удалось. Но человечество показало себя силой, с которой следует считаться.

Следующие пятьсот лет прошли более спокойно. С инопланетянами войны были в основном локальными, часто даже без официального объявления. Между землянами — тоже, места пока всем хватало, ресурсов полно, перенаселение не грозит. Вот и не было поводов для глобальных конфликтов.

Теперь всё изменилось. Человечество полностью освоило полученные территории и стало с интересом посматривать по сторонам, причём не только на планеты инопланетян, но и на планеты других стран.

Вот в это весёлое время я и умудрился сюда попасть. Зато было нескучно. Пришлось изучать кучу нового в физике, химии, биологии, космографии (вообще новая для меня дисциплина), праве и других нужных дисциплинах. В большинстве из них мои успехи были скромными, но учителя сказали, что уровня среднего выпускника современной школы я достиг и особых проблем у меня не будет.

Особенно радовали тренировки с космодесантниками. После первой тренировки они перестали относиться ко мне насмешливо, а после нескольких недель тренировок приняли почти за своего. Месяца через четыре, когда группу отправили в двухнедельную командировку, я чтобы не терять форму, попросился на тренировки с персоналом базы и с удивлением обнаружил, что в рукопашном бою превосхожу многих бойцов из ее персонала. Это было достижением. Персонал базы состоял ведь из космодесантников. И пусть база считалась тыловой за не сдачу необходимых нормативов, в том числе и по рукопашке, из рядов космодесанта переводили в обычные регулярные части, там нормативы были гораздо ниже.

В этом времени и в этой стране, а точнее Империи, к армии относились гораздо лучше, чем в моём прошлом. Защищать Империю считалось честью и долгом каждого гражданина, люди гордились службой в вооруженных силах и они были гордостью своей страны. Вооружённые конфликты на границе здесь были обычным и регулярным явлением — таким как у нас дождь летом или снег зимой. Пираты, собиравшиеся порой в довольно крупные эскадры и нападавшие на системы послабее, соседи стремящиеся прощупать на прочность оборону — всё это делало военных незаменимыми. Их победы и поражения, самопожертвование и героизм всегда были на слуху у обычных людей. Военных любили и уважали, как они этого и заслуживали, постоянно защищая Родину.

Вернувшийся из командировки Владимир (как, оказалось, ходили с одной из пограничных эскадр штурмовать пиратскую базу, пираты, ясное дело этого не пережили) оценил мои успехи, сходил к каперангу Сергееву и на следующий день у меня начался курс молодого бойца. Самым обидным было то, что моего согласия не спрашивали и мои аргументы о том, что в армии я не служу, Вова отмёл сходу, сказав, мол, нечего ныть — хотел из плазмера пострелять, теперь постреляешь. Крыть было нечем, пришлось с тяжёлым вздохом заняться изучением материала.

В целом мне понравилось. За неделю научили собирать-разбирать с завязанными глазами плазмер (аналог автомата), лёгкий плазмер (аналог пистолета-пулемёта) и плазменный пистолет (тут думаю понятно). Стрелять из них мне понравились — отдачи почти нет, ствол в стороны не уводит, вес у плазмера (самый тяжелый) всего два с половиной килограмма!

Через месяц, убедившись, что с оружием я худо-бедно обращаться научился, меня стали гонять на полигоне обучая тактике боевых действий в составе группы и в одиночном бою. Тренировки по рукопашке тоже изменились, очень часто Вова использовал свои псионические способности, а мы, поодиночке, но чаще группой, пытались его нейтрализовать. Тут я по настоящему увидел, что такое псионик в бою. Зрелище впечатляющее. Он в одиночку разделывал всю свою группу плюс меня меньше чем за минуту, а ведь все в группе были чувствующими, то есть видели проявления псионической энергии. Да и вооружены все силовыми ножами[3], пусть и учебной модификацией. Страшно подумать, что может натворить псионик на поле боя, пулемёт нервно курит в сторонке.

После моего первого поединка с использованием силового ножа Владимир отругал меня за то, что я совершенно не умею им драться и назначил дополнительные занятия по ножевому бою.

В общем, график у меня получился очень плотный. Это здорово мне помогло адаптироваться, одно дело, когда у тебя куча свободного времени, и ты постоянно скучаешь по жене, сыну, родителям, думаешь, как устроится в новом мире, где всё для тебя незнакомое и чужое, другое — когда ты постоянно чем-то занят и времени на грустные мысли нет совершенно. Вот так я потихоньку осваивался, ходил со знакомыми на увольнительные в город, узнавал разные бытовые мелочи и врастал в этот мир.

Отступление 2

— Разрешите зайти товарищ капитан первого ранга?

— Заходи Максим. Давай без этих формальностей, ты же знаешь — не люблю. Присаживайся.

— Хорошо Саша. Зачем вызывал?

— Как тебе наш найдёныш?

— Гость из прошлого? Нормально, по моему ведомству никаких претензий. А что?

— Да приходил он недавно, консультировался по поводу вступления в армию.

— И что? Ты против? Я слышал, он успешно учится.

— Успешно? Он блестяще учится. Я не говорю сейчас о школьной программе, там его успехи средние, я говорю о его занятиях с группой Владимира. Глеб прирождённый воин, по нормативам его уже сейчас можно брать в космодесант. А ведь он здесь чуть больше года. И схватывает всё буквально налету, я предложил ему попробовать поступить в академию космодесанта.

— А ты говорил ему, что для этого нужно отслужить два года в на границе, в «горячей точке»? Там ведь идёт необъявленная война, как не с пиратами, так со злейшими друзьями.

— Говорил, его это не останавливает.

— Наш человек. Ну, тогда остаётся пожелать ему удачи. Скоро осенний призыв, а с твоими рекомендациями его после КМБ[4] и присяги сразу отправят на границу.

Глава 3

Тяжело в учении…

15 августа 3989 г.

Контр-адмирал Степан Алексеевич Мартыненко, начальник Сварожзкой академии космодесанта пребывал с утра в отличном настроении. Никаких ЧП не происходило, вступительные экзамены подходили к концу и, судя по докладам начальника экзаменационной комиссии, набор этого года со временем станет гордостью космодесанта.

Поскольку срочных дел не было, да и обед скоро, адмирал решил спуститься в тренировочный зал, где последняя группа поступающих сдавала экзамен по рукопашному бою, и лично оценить уровень подготовки будущих курсантов.

Зайдя в зал, Степан Алексеевич увидел довольно интересную картину — спарринги не проводились, абитуриенты сидели на лавочках вдоль стен, а члены приёмной комиссии, кучкой собравшись у одного из столов, что-то внимательно изучали, ничего вокруг не замечая. Заинтригованный адмирал двинулся к сбившимся в кучку офицерам. Курсанты, увидев кто, зашёл в зал, все разом вытянулись по стойке смирно, но и это не отвлекло приёмную комиссию от их дела.

— День добрый, товарищи офицеры — подойдя вплотную, поздоровался Мартыненко. — Что там у вас такое интересное?

— Здравствуй, Степан Алексеевич — ответил за всех каперанг Кузнецов, начальник приёмной комиссии, — тут такое дело…

— Выкладывай, не тяни.

— Понимаешь, во время экзамена один поступающий очень легко и быстро прошёл все три круга, причём в каждом победил.

— Способный боец — с уважением сказал контр-адмирал.

Дело в том, что в экзамен по рукопашному бою проводился через час после экзамена по физической подготовке. Экзамен по физподготовке включал в себя бег на двадцать километров по пересечённой местности, а после — сдача разнообразных упражнений: подъём с переворотом, отжимания, поднимание и опускание туловища в положении лежа и т. д. И вот после выполнения всех нормативов (кто не смог гуляет лесом) проверка навыков рукопашного боя и психической устойчивости. Почему так? Да очень просто. Первый круг — поединок с курсантом, окончившим второй курс академии, сразу после завершения второй круг — поединок с двумя курсантами, окончившими второй курс академии, третий — с тремя. Ясное дело, что далеко не каждый поступающий мог победить даже в первом круге, не говоря о втором и третьем. До сих пор такое удавалось только псионикам, но не обычным бойцам.

— Это ещё не всё — загадочно начал Кузнецов — После такой впечатляющей демонстрации способностей Ефименко предложил ему спарринг и он согласился.

— И сколько он продержался? — похоже, Мартыненко был всерьез заинтересован.

— Он не продержался, они разошлись в ничью.

— Быть того не может! — контр-адмирал с удивлением посмотрел на капитана второго ранга Александра Ефименко, одного из лучших бойцов — рукопашников космодесанта, заслуженно носившего среди курсантов кличку «Всем хана».

— И, тем не менее, так и есть — подтвердил Ефимов — Неуверен, что смогу его одолеть в настоящем бою.

— Но ты ведь не показал всё, на что способен?

— Нет, но он тоже.

Адмирал недоверчиво покачал головой.

— Дайка выписку из его личного дела.

Степан Алексеевич начал читать: «Старшина пограничных войск Глеб Олегович Борисов. Два года службы в системе Окраинной. Чувствующий. Участвовал в двадцати трех боестолкновениях, из них пять — абордажи. Награжден двумя медалями «За боевые заслуги» и орденом Славы третьей степени. Специалист по стрельбе и рукопашному бою. Очень эффективно сражается с псиониками. На личном счету три уничтоженных и один захваченный в плен».

Адмирал поднял глаза и посмотрел на Кузнецова.

— Это случайно не тот Глеб Борисов, который на ТХ-41 один уничтожил сразу двух шранов псиоников?

— Он самый.

— Интересно — адмирал на секунду задумался — А давайте попросим его продемонстрировать это своё умение.

* * *

Вот и свершилась моя мечта, я поступил в академию космодесанта. Большинство моих старых современников меня бы не поняли, служба в армии была тогда, мягко говоря, не престижной. В чём-то, они, конечно, были правы, после развала СССР в армии был тот ещё бардак. Но мне всегда хотелось защищать свою Родину, видимо наследственность «тяжёлого совкового детства». Теперь у меня это получилось. Сначала — служба в погранвойсках, теперь — поступление в академию. А то, что Родина теперь разрослась до, без малого, сорока планет, так какая разница? Я хочу, чтоб моя Родина была сильной.

Но обо всём по порядку. Ещё во время обучения на сибирской базе космодесанта, я задумался о том, чем мне здесь заниматься и понял, что хочу в армию. Поэтому после окончания обучающего курса обратился к каперангу Сергееву с просьбой помочь вступить в ряды вооруженных сил. Каперанг сказал, что поможет, только нужно определиться, где хочу служить и дал два дня на раздумья. Через два дня я пришел и сказал, что хочу быть космодесантником. Сергеев решение одобрил, но объяснил — если хочешь быть офицером нужно поступать в одну из академий. Лучшая находится на столичной планете — Сварог. Но есть нюанс, перед этим нужно отслужить два года в зоне локального конфликта и иметь на личном счету не менее восьми боевых операций. Если нет такого желания, то в заявлении на приём в ряды вооруженных сил просто укажи — хочу служить в космодесанте. Тебя направят в одну из спецшкол космодесанта и, если сдашь вступительные экзамены, то через четыре года обучения добро пожаловать на постоянную службу.

Я подумал для вида и сообщил, что плох тот солдат, который не мечтает стать генералом, поэтому постараюсь попасть в академию, глядишь и стану генералом. Каперанг рассмеялся и сказал, что стать смогу разве что адмиралом, так как в космодесанте, как и в космофлоте, звания флотские для соблюдения традиций преемственности наших славных вооруженных сил. Отсмеявшись, посоветовал пойти служить пограничником в систему Окраинной. Там часто бывает неспокойно, и нужное количество боевых операций наберётся быстро.

В пограничники меня взяли, а учитывая показанный уровень боевых умений, сразу после КМБ отправили на службу в штурмовой взвод, нуждающийся в доукомплектации. Охраняемая система была присоединена к Империи всего двадцать лет назад после вооруженного конфликта с ССП. (Америкосы тогда получили чувствительный пинок под зад, и теперь гадили по мелочам везде, где могли). Населения было мало, инфраструктура пока слабая удерживать крупные силы космофлота и пограничников не рационально. Зато вокруг семь необитаемых систем и границы рядом: с шранами, ССП и Тёмным Сектором. Иногда нелёгкая заносит китайских и талирских пиратов у них тоже границы недалеко. Необитаемые системы на окраинах идеальное место для пиратских баз. Так и служил два года. Сражался с пиратами всех мастей, отбивал абордажи и брал на абордаж, высаживался на планеты и астероиды, сражался там, терял кровь и друзей, а потом мстил за них. В общем, жил как обычный пограничник. Теперь два года отслужил, всем нужным критериям соответствую. Можно заняться повышением квалификации.

Экзамены не были чем-то запредельно сложным. Даже рукопашку сдал довольно просто, хоть оппоненты и были хорошими бойцами. А вот потом, когда сидящий за столом экзаменационной комиссии офицер в простой камуфляжной форме без знаков различия предложил поспаринговатся, напрячься пришлось изрядно. С такими бойцами я ещё не встречался. Разошлись в ничью, но не знаю смог бы я его одолеть в настоящем бою.

По завершению поединков мы, поступающие, расселись на лавочках под стенами зала, а комиссия сбилась у одного из столов в кучку, над стопкой бумаг, что-то обсуждая. Тут в зал вошел пожилой подтянутый мужчина в адмиральском мундире, все поступающие вытянулись в струнку, похоже, сам контр-адмирал Мартыненко решил взглянуть на новое пополнение. Адмирал подошел к членам приёмной комиссии и минут пять они о чём-то совещались, потом он сказал:

— Старшина Борисов, два шага вперед!

Оп-па! Сделав умное лицо, и старательно не показывая удивления, делаю два шага вперёд. Вроде и не сделал пока ничего, а начальство уже хочет меня видеть.

— У тебя в деле написано, что ты неплохо справляешься с псиониками.

— Никак нет, товарищ контр-адмирал!

— Что? Ты хочешь сказать, меня глаза подводят?

— Никак нет, товарищ контр-адмирал!

— Вот как? Объясни.

— Свои успехи в данной области считаю скромными. Что написано в личном деле не знаю — не читал. И отвечать за это соответственно не могу.

— Даже так — адмирал не секунду задумался — Ну, раз ты такой скромный, посмотрим на тебя в условиях приближенных к боевым. Кузнецов, в этой группе псионики есть?

— Есть, пятеро.

— Ну-ка, вызови двоих сильнейших.

Каперанг быстро пролистал бумаги, вытянул нужный листок и скомандовал:

— Сержант Павленко и лейтенант Лысенко, два шага вперёд!

— Вот тебе старшина спарринг партнёры — говорит мне адмирал. — Сейчас посмотрим, правда, написана в личном деле или нет. Иди, бери тренировочный нож и вперёд.

— А вам двоим, — это он уже псионикам — нужно старшину под орех разделать. Псионик ведь в рукопашной десяток таких положит, не напрягаясь или нет? А у вас он всего один.

Пока иду к столу, за ножом, стараюсь по быстрому прокачать ситуацию. Оба бойца после слов адмирала завелись и полны решимости меня по полу размазать. Это странно, на передовой быстро учишься относиться серьёзно даже к самому слабому противнику, а эти уже считают меня грязью на полу. А Мартыненко ведь говорил о записи в личном деле. Не слышали или не придали значения? Я бы как минимум насторожился. Похоже, ребятки служили в оборонительных пехотных частях, их тоже подтягивают в зону конфликта, но первый удар на себя всегда принимают погранцы или космодесант, ну или вместе. Пехота же, часто на самое интересное не успевает, или появляется под конец веселья. Но участие в боевой операции им засчитывают. Они не трусы нет, в случае затяжного боя они высаживаются, окапываются или сходу атакуют (по ситуации) и начинают изводить врага под корень. Но такое бывает редко. В основном мы справляемся сами. И если нас почти всегда взвод, редко рота, то пехоты минимум батальон. Тяжёлая артиллерия так сказать.

Вот ребята походу толком не обстрелянные. Не приходилось им отбиваться от превосходящих сил противника или прорывать вражескую оборону. Про абордажи вообще молчу. Особенно если служили в местах поспокойней. Ладно, дам бойцам полезный опыт они мне потом ещё спасибо скажут.

Беру со стола нож и оборачиваюсь. Тут же вхожу в ИСС[5] и оцениваю обстановку. Стоят красавцы метрах в десяти от меня и метрах в четырех друг от друга. Слышу из-за спины «Бой!». Резко бросаюсь вперед, чтоб оказаться между ними. Что не ожидали такой прыти? Два псионических жгута летят в меня, один справа другой слева, на уровне груди. Кувыркаюсь вперед. Хрен вам, не все так просто. Встаю как раз между ними, на линии огня. Ну, кто так атакует?! Опять жгуты справа и слева и опять на уровне груди! Лучше бы один по ногам, а другой по груди. Видите ведь, что цель верткая попалась. Приседаю, тут же кувыркаюсь в бок к правому и на подъеме всаживаю ему нож в печень. Парень застонал и согнулся от боли. А ты как думал, необстрелянный? Нож хоть учебный и вреда здоровью не наносит, болевые ощущения выдает пополной. Сразу смещаюсь жертве за спину и закрываюсь им как щитом. Вовремя! Его напарник понял всю бесперспективность боковых атак и атаковал жгутом прямо, как копьем. Но мне уже все равно. Удар, предназначавшийся мне, получает его напарник и это не улучшает его самочувствия. Он бы, наверно, упал на спину, но сзади я и меня это совершенно не устраивает, мне нужно на оборот. Потому изо всех сил толкаю его вперед, на его, слегка расстроенного эффективностью своей, атаки друга. Ясно, что не долетит, но мне и не надо. Мне бы дистанцию сократить. Пока нахожусь за летящим в объятья друга оппонентом, тот не атакует, помнит про дружественный огонь. Два метра летун мне до второго сократил и то хлеб. Рывок к последнему оппоненту. Тот уже готов и встречает меня прямым жгутом. Уклоняюсь и перерезаю жгут, противник дергается как от удара током. Не нравится? Подлетаю почти вплотную и делаю ложный замах ножом. Повелся и попробовал руками отвести удар. Хватаю его за выставленную руку, подсечка, оппонент на полу и добивающий ножом в сердце. Подхожу к первому добиваю и его. Он в принципе и так выбыл, но в бою лучше подстраховаться.

Возвращаю на место нож и рапортую о выполнении задания.

— Задание выполнено, товарищ контр-адмирал. Противник в лице двух псиоников условно уничтожен.

— Молодец Борисов порадовал старика. Теперь вижу, правду писали в личном деле. Зайдешь ко мне в пятнадцать ноль-ноль, есть интересное предложение.

— А вам бойцы — это он уже поднимающимся псионикам — нужно работать над техникой и тактикой поединков. Разве это дело когда двоих подготовленных псиоников побеждает одиночка с ножом? Ладно, Кузнецов оглашай списки поступивших, а я пошел.

С этими словами контр-адмирал Степан Алексеевич Мартыненко, которого курсанты любя называют Батей, а враги — «Зверь», вышел из зала и направился по своим делам. Легендарная личность, полный кавалер Ордена Славы. Говорят, он преподает на старших курсах тактику. Это честь учится у такого зубра. Двадцать лет назад полк космодесанта, в ходе конфликта за Окраинную, под командованием, тогда еще капитана первого ранга Мартыненко разбил и уничтожил в трое превосходящие силы американского десанта.

Конфликт тогда был знатный. Наши исследователи обнаружили звездную систему, богатую полезными ископаемыми, с планетой уже пригодной для жизни. Там было основано поселение, в котором на момент начала боевых действий проживало всего около десяти тысяч человек. Гарнизон состоял из пехотного батальона на планете и эскадры из крейсера и четырех эсминцев. По всем международным правилам и постановлениям планета была наша, но носителей демократии это не остановило.

Нужно добавить, что предыдущие лет тридцать ССП успешно вели боевые действия без объявления войны, против противников послабей, и постепенно входили во вкус. Одного прижали там, другого здесь, третий сопротивляется — так принесем ему демократию! У них ведь диктатура и не толерантность. И полетел американский флот нести свободу и равенство. Вот так они отщипывали там кусок и здесь кусок, не встречая серьезного сопротивления, а аппетит, как известно, приходит во время еды. ССП решила попытать удачи с противником посильнее. А тут такая удача — недавно открытая, слабо защищенная система, богатая полезными ископаемыми.

Шестой американский флот скрытно подошел к системе и, заглушив все частоты связи начал вторжение. Командующий объявил звездную систему собственностью ССП, а все корабли и всех гражданских лиц пребывающих в системе — пиратами, незаконно удерживающими их собственность. После чего, в знак доброй воли, предложил всем вышеназванным покинуть систему в течение часа. Командир эскадры долго не раздумывал. Если принять наглые требования то престижу Империи будет нанесен серьезный удар, плюс планета отойдет к ССП на совершенно законных основаниях. Вы согласились со всеми требованиями и покинули планету? Значит, признали, что незаконно захватили нашу собственность. Кто вы после этого? Правильно — пираты. Оплатите нам компенсацию за моральный и физический ущерб от ваших незаконных действий.

Поэтому один эсминец получил приказ любым способом прорваться в зону прыжка и вызвать подкрепление, пока это еще возможно — американский флот постепенно окружал эскадру. Остальные корабли оставались прикрывать отход.

Командир эскадры вызвал американского адмирала и сообщил ему, не стесняясь в выражениях, что он думает о ССП, их требованиях, космофлоте, образе жизни и адмирале в частности. Во время этой речи адмирал несколько раз то краснел, то бледнел, а потом приказал уничтожить наглеца, не дожидаясь окончания отпущенного часа. Но не все оказалось так просто. Понимая, что в обычном бою их быстро уничтожат, командиры кораблей приняли решение идти на таран. Развив максимальную скорость и стреляя из всех орудий, ракетных установок и торпедных аппаратов корабли Империи рванулись к противнику. Американцы, не ждавшие ничего подобного, поначалу растерялись и в результате два эсминца смогли протаранить два крейсера и взорвались вместе с ними. Еще один эсминец, выбравший целью линкор, не смог прорваться сквозь плотный огонь и взорвался, не долетев до цели. Крейсер выбрал своей целью флагманский авианосец и теперь на всей скорости шел на таран. Но американцы, уже оправились от шока и сосредоточили огонь на крейсере. ПРО[6] корабля не справлялось с таким количеством целей, и одна из пущенных американцами ракет попала в район двигателей. Скорость тут же упала и стало ясно, что их расстреляют до того как они протаранят авианосец. Поэтому, капитан крейсера отдал приказ сосредоточить огонь на авианосце. Первый залп орудий нанес слабые повреждения, так как был отражен энергощитами и броней, но он сделал главное — уничтожил в практически всю ПРО противника, с того борта, создав мертвую зону, куда немедленно последовал залп из ракетных установок и торпедных аппаратов. Ракеты были перехвачены, но две торпеды нашли цель. Авианосец будто подбросило, в борту зияла чудовищных размеров пробоина, генератор энергощита вышел из строя. Тут крейсер дал еще один залп из плазменных орудий. Артиллеристы метко попали в уже поврежденную часть корабля, и этот залп оказался критическим. Он, в некоторых местах, пробил авианосец насквозь, но что более важно — повредил главную энергоустановку корабля. К сожалению, это был последний успех крейсера, почти сразу его накрыл слаженный залп двух линкоров и гордый корабль превратился в груду оплавленного метала. На авианосце же так и не смогли починить энергоустановку и через час он взорвался.

* * *

Весь бой длился три минуты, но это было необходимое время для уходящего эсминца. Корабли противника бросились в погоню, но догнать его не смогли. Он благополучно достиг зоны прыжка и перешел в гиперпространство.

Теперь, когда больше ничего не мешало, американский флот подошел к планете. Для подавления сопротивления в зародыше был нанесен удар с орбиты по позициям пехотного батальона и по гражданским целям. После этого началась высадка десанта. Как оказалось, всю ПВО[7] ударом уничтожить не смогли, пехотный командир свое дело знал. Зенитно-ракетный взвод находился на замаскированных позициях далеко от места расположения батальона, и он успел подбить шесть десантных ботов, прежде чем его уничтожили.

Остатки батальона ничего не смогли противопоставить трем полкам десанта, и вскоре американцы захватили колонию. Шестеро раненых солдат, единственные взятые в плен, поскольку защитники в плен не сдавались, были показательно расстреляны как пираты, вторгнувшиеся на территорию ССП. Мирных жителей объявили пособниками пиратов, и по поселению прокатилась волна грабежей насилия и убийств.

* * *

Толком обосноваться на планете американцы не успели. Ушедший эсминец прыгнул не абы куда, а в систему Ломоносова, где на учениях находились Греческий и Белорусский космофлоты с полком космодесанта. Получив доклад о ситуации, адмиралы напрямую обратились к Императору с просьбой об адекватном ответе. Император разрешил применить любые средства для разгрома захватчиков и привел войска Империи в боевую готовность. Через час оба флота и десант, погрузившийся на корабли, прыгнули к захваченной системе. Оказавшись на месте космофлоты, тут же начали сближение с противником.

Позже американцы долго анализировали причину поражения их космофлота, который превосходил по численности, объединенные Греческий и Белорусский космофлоты. Официально объявили, что поражение наступило из-за растянутой позиции шестого космофлота. Русские навалились на неготовые к бою корабли и поэтому смогли прорвать строй и уничтожить по частям американские силы. Адмиралы Кузнецов и Геворкян изрядно потом повеселились, читая объяснения американской стороны.

На самом деле все было совсем не так. Американцы своевременно засекли вышедшие из гиперпрыжка космофлоты и перестроились в оборонительную позицию: впереди корветы и фрегаты, затем крейсера ну, а потом авианосцы и линкоры. Наши адмиралы должны были решить две задачи: во-первых — разгромить американский космофлот, во-вторых — обеспечить высадку десанта с минимальными потерями. Для этого объединенные силы были построены клином. Острием атаки служили линкоры, за ними шли ТАКРы[8] и прикрывали их своими перехватчиками от штурмовиков противника. Фланги прикрывали крейсера и эсминцы, а транспорты с десантом шли в центре. С авианосцев, ожидаемо, стартовали штурмовики и попытались прорваться к линкорам. Не тут-то было. Зенитное вооружение на линкорах было на высоте, да еще и перехватчики с ТАКРов подключились. В результате все три волны американских штурмовиков были отбиты. За это время наши линкоры подошли на дистанцию выстрела из плазменных орудий и дали залп. Центр американцев понес тяжелые потери и был смят. Большая часть кораблей первой линии была либо уничтожена, либо серьезно повреждена. На поврежденные корабли набросились имперские штурмовики и перехватчики, добивая слабо сопротивляющегося врага торпедами. Вступившие в бой крейсера и эсминцы не давали пробиться на помощь погибающим кораблям.

Тем временем имперские линкоры при поддержке ТАКРов прорвали вторую линию американского строя, состоящую из крейсеров, и начали уничтожать беззащитные в ближнем бою авианосцы. Линкоров противника было слишком мало для того чтобы остановить прорыв. Сказалась ставка ССП на ведущую роль авианосцев в космофлоте. Не привыкли они воевать с сильным противником, который не уступает им в боевой мощи.

Авангард прорвал третью линию кораблей ССП и разделился, охватывая разрезанный на две части американский космофлот с тыла. В прорыв тут же устремились десантные корабли под прикрытием двух крейсеров и десятка эсминцев.

Высадка десанта прошла успешно, американцы не ждали такого быстрого ответа. Но их все же, было в три раза больше, и они занимали укрепленные позиции в самой колонии, а также вокруг. Получив снимки обороны противника от кораблей прикрытия, каперанг Мартыненко повел своих черных волков в бой. Несмотря на численное превосходство противника, космодесантники быстро и уверенно потеснили врага вглубь занимаемых позиций. А потом уцелевшие жители рассказали о расстреле пленных солдат гарнизона и издевательствах над мирным населением. Десантников захлестнула волна ненависти. Всех пленных американцев демонстративно расстреляли перед позициями их полков, а после прокричали, что с ними со всеми поступят также как, они обошлись с нашими пленными.

Последовавшая за этим атака была страшной. Черные волки полностью оправдали свое прозвище. Они просто разорвали оборону противника, не считаясь с потерями, а потом устроили бойню. В плен никого не брали. Американцы не выдержали и побежали, но спастись удалось лишь немногим рассеявшимся по окрестностям и, то только тем, которых обнаружили после подписания перемирия через две недели. Всех кого находили, убивали как бешеных собак. С тех пор вражеские бойцы называли космодесантников не иначе как Черная Смерть.

Как на планете, так и в космосе силы Империи одержали безоговорочную победу. Остатки американского космофлота беспорядочно бежали с поля боя.

В том бою каперанг Мартыненко получил тяжелое ранение и оказался не годен к строевой службе. Американские СМИ подняли бурю по поводу действий «зверя в человеческом обличье» против солдат цивилизованного государства и требовали его казни. Тогда Император лично выступил на международном новостном канале и показал голозаписи с действиями американских военных в захваченной колонии. После чего полностью одобрил действия Мартыненко по освобождению колонии и объявил о присвоении ему звания контр-адмирала и награждении Орденом Славы первой степени. Так же Император выразил свое сочувствие жителям ССП в связи с тем, что подобные мрази считаются у них солдатами цивилизованного государства.

Не желая терять столь одаренного военного, Император назначил, теперь уже контр-адмирала, Мартыненко начальником Сварожзкой академии космодесанта. Так же к нему намертво прилипло данное «независимой демократической прессой» прозвище «Зверь». Но адмирал воспринимал прозвище как должное, а когда какой-нибудь не очень умный человек пытался ему этим попрекнуть, отвечал: «Со зверьми я зверь, а с нормальными людьми — нормальный человек». Против этого было сложно что-то возразить и толерантным любителям общечеловеческих ценностей не оставалось ничего, кроме как заткнуться.

* * *

До назначенной адмиралом встречи в три оставалось еще полтора часа. Поэтому я, сразу после оглашения списка поступивших, решил пообедать. На экзамене пришлось здорово выложиться, и желудок напоминал об этом очень настойчиво. В столовке было не особо людно. Отстояв небольшую очередь, я стал счастливым обладателем миски борща с хорошим куском мяса, тарелки гречневой каши с котлетами и кружки воды (ну не люблю я компот!). Сгрузив свои трофеи на поднос направляюсь к ближайшему свободному столу, устраиваюсь поудобнее и с азартом начинаю уничтожать содержимое подноса. Борщ оказался восхитительным еще б лучку к нему. Но чего нет того нет. К моему столу подходят двое. Поднимаю голову — да это мои спарринг партнеры Павленко и Лысенко, оба с подносами и едой. Надеюсь не за реваншем пришли, жаль переводить такой замечательный борщ, да и каша судя по запаху очень ничего.

— Не против, если мы присядем? — спрашивает Лысенко.

— Нет, присаживайтесь.

— Сергей — говорит Лысенко, протягивая руку.

— Глеб — отвечаю, пожимая руку.

— Артем — теперь руку протягивает уже Павленко. Повторяю процедуру знакомства. Ребята устраиваются и начинают оценку местных кулинарных шедевров. Я добиваю борщ и перехожу к каше.

— Где служил? — спрашивает Сергей. Похоже в этой компании он главный.

— Погранвойска Окраинной.

— Серьезно. А мы в оборонительных частях Синеокой.

— Понятно — говорю. Действительно, чего не понятного? Относительно спокойная пограничная система. Две обитаемые планеты курортного типа, за что систему собственно и назвали Синеокой. Соседи османы, кубинцы и Евросоюз. Первые двое старые союзники, а вторые не друзья, но и не враги, так серединка на половинку. Связываться особо не рискуют, так как знают, что мы сильней. Поэтому, служба там, в основном спокойная, даже пираты явление редкое.

— И сколько вы служили, пока боевой счет набрали?

— Пять лет — вздыхает Сергей. — Мы считались сильнейшими бойцами в полку, а ты нас обоих за двадцать секунд…. Слушай, а можешь подтянуть нас по рукопашке?

— Могу, мне не жалко, вот только не уверен, что будет у нас время и желание. Все что мне говорили об этом учебном заведении, позволяет сделать вывод — гонять нас будут как сидоровых коз все пять лет.

— Да нет, только до начала учебного года. Сегодня пятнадцатое, до первого две недели и если тебе не сложно, то мы были бы очень благодарны.

— Не сложно. Давайте завтра встретимся и договоримся.

Мы обменялись номерами голокомов и решили созвониться с утра, после девяти.

— А сколько у тебя боевых операций? — задал вопрос Артем — Псионики на счету есть?

— Двадцать три за два года — отвечаю — Псиоников четверо.

Артем поперхнулся компотом и закашлялся. С лица Сергея можно было писать картину — «ударенный пыльным мешком из-за угла». Я не удержался и рассмеялся.

— Ржет он — проворчал прокашлявшийся Артем — Если бы знал это до боя, решил бы, что нас хотят завалить на экзамене.

— Ну, так не завалили же. Вообще-то проверяли меня, а не вас. Вы мой разговор с адмиралом проспали?

— Не проспали, а не обратили внимания — это подал голос, наконец очнувшийся Сергей.

— Зря, все, что говорит начальство, особенно такое, надо слушать очень внимательно. Кстати о начальстве — смотрю на часы, там без двадцати три — меня к себе на три адмирал вызывал, так, что я побежал. Мне еще кабинет искать.

И, попрощавшись, я отправился на поиски кабинета Мартыненко.

* * *

Кабинет контр-адмирала я нашел быстро, стоило только спросить у дежурного по этажу. Захожу в просторную приемную и представляюсь секретарю, тот связывается с адмиралом и, после короткого разговора, дает добро на вход. Кабинет у начальника большой и светлый. Сам Мартыненко сидит во главе длинного т-образного стола и что-то пишет.

— Товарищ контр-адмирал, курсант Борисов по Вашему приказанию прибыл.

— Проходи, присаживайся — говорит адмирал и показывает на ближайшее к нему кресло. — И давай без званий, не на занятиях пока. Чай, кофе?

— Спасибо, не хочу.

— Как знаешь. Перейду сразу к делу. Тебе наверняка интересно, зачем я устроил смотрины на экзамене?

— Не без этого, Степан Алексеевич.

— Начну издалека. Как ты наверняка знаешь, мы самая молодая раса из тех, что начали колонизацию космоса. Это создает для нас определенные проблемы. Фактически наша наука сильно отстает от науки тех же талиров, не говоря уже о шранах. И результаты прямого столкновения крайне тяжело предсказать. Я вижу, ты хочешь сказать, а как же мы выиграли две войны с ними? Отвечу — нам сильно повезло. Первую мы выиграли только по тому, что шраны начали воевать на два фронта, а победа во второй потребовала колоссальных усилий от всего, понимаешь всего, человечества. Что будет дальше? Что если шраны решат сыграть на противоречиях между земными расами и начнут разбивать нас по одному. Император конечно никогда не согласится смотреть на то, как кошки уничтожают землян, пусть даже граждан другой страны, но то Император. В ССП и ЕС мы не можем быть уверены у них больше двух тысяч лет нет понятия «долг», есть только понятие «интересы». И никакие подписанные договора их не остановят. Если они решат что им выгодно падение Империи от рук шранов, то они будут просто наблюдать, как нас уничтожают. Это в лучшем случае. В худшем — ударят в спину, договорившись с нашим врагом, им всегда нужны новые колонии и рынки сбыта. Конечно, Османская империя и Куба нас поддержат, только этого может оказаться недостаточно. Китай темная лошадка, что они предпримут заранее предсказать сложно. Остальные страны находятся далеко и сильно повлиять на обстановку не в состоянии.

Пока нас спасает то, что наши государства находятся в пределах «выжженной зоны». Таких «зон» в галактике несколько. По легендам инопланетян — сто тысяч лет назад бушевала война, охватившая всю галактику и в «выжженных зонах» шли самые ожесточенные бои. В то время там проживали высокоразвитые цивилизации и были богатейшие залежи кристаллов тал. В результате боевых действий расы, проживавшие здесь, были уничтожены, а залежи кристаллов либо полностью выработаны, либо тоже уничтожены, чтоб не достались противнику. До контакта с землянами считалось, что никакой разумной жизни в «выжженных зонах» не осталось. Как ты знаешь, инопланетяне очень широко используют эти кристаллы, в оружии, приборах и так далее. Ценятся они гораздо дороже золота и из-за богатых месторождений случаются войны. На территориях землян эти кристаллы почти не встречаются, а в других ресурсах инопланетяне недостатка не испытывают. Но это все в глобальной перспективе. К счастью, наша наука обошлась и без этих кристаллов. Космофлот способен на равных сражаться с противником, а в ракетном вооружении мы превосходим все галактические расы вместе взятые.

Теперь перейду непосредственно к проблемам, которые касаются нас как космодесантников. Мы испытываем существенную нехватку псиоников. Не только космодесант все виды войск, включая космофлот. Дело не в том, что люди не хотят идти в армию, дело в особенностях человеческой расы. Псиоников у нас в разы меньше чем у любой другой из известных рас. Соответственно раз мы не можем превзойти количественно — должны превзойти качественно. В этом у нас уже есть определенные наработки.

Ну, а теперь то, зачем я тебя собственно вызвал. У тебя хорошо получается убивать псиоников и ты такой не один. Следовательно, таких людей нужно максимально полно использовать и обеспечить всем необходимым. Этим занимается проект «Игла» проводящийся на базе нашего университета.

— А по подробней можно?

— Только после подписания соответствующих документов — кивнул на бумаги на столе адмирал. — У проекта высшая степень секретности.

— То есть, Вы предлагаете мне поучаствовать в проекте, который позволит мне эффективнее уничтожать псиоников противника?

— Именно.

— Согласен. Куда приходить для участия?

— Не торопись. Сначала подпиши это.

Мартыненко протянул мне папку с документами и ручку. Внимательно просматриваю содержимое папки — подписка о неразглашении информации по проекту «Игла», гриф «Совершенно секретно. Особая папка». Подписываю. Можно себя поздравить, теперь и на мне гриф «Совершенно секретно». Отдаю документ адмиралу.

— Можно теперь чуть подробнее, Степан Алексеевич.

— Хорошо, но пока только чуть. Всю информацию получишь в сентябре, в исследовательском центре. Проект «Игла» занят созданием оружия которое значительно тебя усилит, причем не только против псиоников.

— Меня?

— Тебя или другого чувствующего, в чьих руках будет находиться. Ладно, Глеб, иди, размещайся, а то в общежитии все места займут. А в сентябре тебя ждут новые незабываемые ощущения.

* * *

Попрощавшись с Мартыненко, я направился на размещение. Однако мичман, заведовавший этим делом, слегка меня озадачил, глянув в списки, он сказал, что место мне уже выделили — восьмое общежитие пятьсот пятнадцатая комната. Так же он выдал мне талон на получение обмундирования у снабженцев. Расспросив его как найти восьмое общежитие, я направился размещаться.

Общагу я нашел быстро, спасибо мичману, назвал дежурному на входе свою фамилию, тот проверил данные через свой компьютер, внимательно посмотрел на меня, похоже проверял на сходство с фотографией в базе. Убедившись, что я это я и есть, он выдал мне пропуск и разрешил пройти.

Зайдя в пятьсот пятнадцатую, я обнаружил весело скалящихся Артема с Сергеем. Видимо, вид у меня был удивленный.

— Не ждал от нас такой оперативности? — весело спросил Сергей.

— Не ждал. Хотя можно было догадаться, на совместные тренировки удобнее ходить из одной комнаты.

— Надеюсь, ты не против — быть нашим соседом?

— Нисколько. Вы тут уже осмотрелись?

— Да. Вон за той дверью туалет и душевая кабинка. У каждой комнаты свой отдельный санузел. Здорово, правда.

Я согласно кивнул головой, условия и правда отличные. У нас на заставе туалет и душевая были общие на казарму. Ничего удивительного у всех так. А тут все-таки высшее учебное заведение пусть и закрытого типа.

— Чем планируешь заняться? — решил продолжить допрос Сергей.

— Думал пройтись по территории, осмотреться.

— Отлично! Мы с тобой. Кстати тут в одном кафе неподалеку от академии, «Курсант» называется, группа поступивших планирует устроить вечеринку. Мы все приглашены. Представляешь, там будут поступившие девушки.

— Девушки? — не на шутку удивился я.

— Ага, сам удивился, когда узнал. Собственно одна из них нас и пригласила.

— Забавно.

Удивляться действительно было чему. В Империи феминизм не был так популярен как в других странах, особенно в ССП и ЕС. Я бы даже сказал — совсем не популярен. Поэтому женщин в армию брали неохотно. Сражаться и убивать друг друга должны мужчины, а женщины это святое, их нужно оберегать. Единственное исключение делалось для медицины, военврачом или медсестрой женщина могла стать не напрягаясь. Во всех остальных случаях военные делали все возможное, чтоб девушка передумала. Попасть даже в обычные пехотные части было очень сложно, а уж в космодесант…

— Они псионики — правильно оценив мое удивление, добавил Артем.

— Тогда понятно — сказал я и нахмурился. Напоминание о девушках псиониках разбудило очень неприятные воспоминания.

Артем с Сергеем переглянулись и поменяли тему, предложив, немедленно отправится на осмотр территории. Я согласился, и мы втроем до вечера осматривали местные достопримечательности. На территории парка мы случайно обнаружили небольшую поляну, метров десять в диаметре, где решили проводить свои тренировки.

На вечеринку мы пришли с большим опозданием. Играла веселая музыка, часть народа танцевала, часть, разбившись на группки, беседовала, кто-то сидел за столиками. Пьяных нигде видно не было, но веселыми были все, что не удивительно, в армии пьянство не приветствовалось. Любители выпить очень быстро покидали ее ряды либо уволенные с волчьим билетом, либо в цинковом гробу. А как иначе? Послать на боевое задание могут в любой момент, даже в спокойных системах встречаются пираты. По боевой тревоге все вызываются из увольнительных и в бой, а ты пьян или похмельный. Хорошо если один погибнешь, а если весь отряд подставишь?

Взяв по бокалу кагора, мы с ребятами встали в сторонке. Знакомых у нас здесь не было, поэтому мы просто наслаждаясь атмосферой вечеринки. Обещанные девушки на празднике присутствовали и сейчас танцевали. Было их всего десять, и одну я кажется где то видел. Парней было человек сорок и пятеро из них сдавали экзамен с нами в одной группе.

Мы пили вино, разговаривали на разные темы, шутили, в общем, расслаблялись, как могли после напряженных экзаменов. Познакомились с группой ребят пришедших на вечеринку вовремя. Оказалось, все присутствующие проживают в нашем, восьмом общежитии и кое-кто наши соседи по этажу. Мы выпили за соседство и принялись делиться впечатлениями от экзаменов.

— Скажи, а ты и правда тот самый Глеб Борисов? — раздается рядом мелодичный девичий голосок.

Поворачиваюсь. Рядом стоит компания из трех девушек и пяти парней. Все выжидающе на меня смотрят. Одну из девушек я точно где-то видел.

— Какой «тот самый Глеб Борисов»? — решаю уточнить я.

— Который на ТХ-41 в одиночку уничтожил роту шранов.

Настроение стремительно уходит в минус.

— Никогда не уничтожал роту шранов в одиночку — хмуро отвечаю девушке.

— Но в газетах писали…

— Я не отвечаю за то, что пишут в газетах! — рычу я — А тому борзописцу, который это придумал я, при встрече, оторву все что висит!

Разворачиваюсь, подхожу к барной стойке, ставлю бокал и выхожу из кафе. Стараюсь потихоньку успокоится. Проклятый репортер! Мы выложились тогда пополной, ребята сражались и умирали, а он — «Борисов в одиночку уничтожил роту шранов». Падкая до сенсаций тварь. Встречу — снова покалечу. В одиночку от меня через двадцать секунд и мокрого места не осталось бы! Я не виноват, что выжил. Жека с Вахтангом умерли на моих глазах, буквально двух минут, не дожив до прибытия бота с подкреплением и медперсоналом.

Сзади раздался топот. Сергей и Артем догнали меня и молча, пошли рядом. Вот так в тишине мы добрались до общаги и завалились спать.

* * *

Проснулись мы как обычно в шесть тридцать и потопали на пробежку. Добежав до облюбованной полянки размялись и приступили к тренировке. По рукопашке я ребят слегка подтяну, жаль по псионике помочь не могу. Хотя… Объясняю на пальцах пару приемов которые использовал Владимир и с удовольствием смотрю на их вытянувшиеся лица. Как я потом узнал, Владимир входит в десятку лучших псиоников космодесанта, и некоторые вещи являлись его личной разработкой. Сергей с Артемом пытаются их сделать «на воздух», по моему описанию, и у обоих, естественно, ничего не получается. Ну не псионик я, не могу объяснить, как правильно делать волну или удар щитом, а мужики о таких приемах только слышали. Я видел, но им это совсем не помогает.

Помучавшись еще минут двадцать, мои соседи по комнате решили махнуть, сегодня, рукой на отработку новых приемов и спросили, чего еще нового я могу им показать. Гнусно ухмыляясь, спрашиваю, как они относятся к работе одновременно псионической силой и табельным оружием. Оба, посмотрев на меня свысока, заявляют, что даже дети знают — псионическая сила эффективней лучевого и плазменного оружия. Только из крупного калибра можно пробить щит псионика, а так даже очередь из тяжелого плазмомета бессильна. Ну-ну. Прошу поставить какую-нибудь защиту, для демонстрации. Сергей тут же ставит доспех — средней силы защита, обволакивает тело со всех сторон, но не позволяет использовать мощные и энергоемкие псионические приемы, например кольцо. Подхожу к нему и обычной передней подножкой бросаю его на землю. Щит хорошо гасит обычные удары, но силу притяжения никто не отменял. Сергей падает, но концентрацию держит, доспех не пропал, хотя явно ослаб. Ладно, делаю вид, что наступаю ему ногой на лицо. Повелся, доспех исчез, а над головой образовался мощный щит. Меняю траекторию движения и ставлю ногу на не защищенный живот. Помогаю Сереге подняться и объясняю, что при работе легким плазмером принцип тот же — сбить концентрацию и не дать возможности активно противодействовать. Плюс попадание из плазмера гораздо серьезней, чем попадание ногой. Псионики задумались, потом вздохнули с сожалением об отсутствии учебного оружия. У них, оказывается, руки чесались опробовать новую тактику.

Посовещавшись минутку, мы решили испытать судьбу и направились на склад тренировочного вооружения в надежде раздобыть учебные плазмеры. Придя туда, были посланы ответственным за склад мичманом, куда подальше, правда под конец он смягчился и пригласил нас зайти еще раз, правда, после начала обучения. Мы загрустили и собрались уже отправиться в общагу, как вдруг появился мой вчерашний спарринг партнер капитан второго ранга Александр Ефименко. Поинтересовавшись, какого лешего мы здесь делаем и, услышав ответ, капдва задумался на секунду, а потом приказал выдать нам два учебных плазмера и два учебных силовых ножа.

Мы очень обрадовались и начали бурно выражать свою благодарность, но Ефименко оборвал нас, предупредив, что быть нам тренировочными мишенями, если посеем доверенное имущество. Заверив капитана в том, что это оружие для нас высшая ценность мы двинули в общагу.

Следующая неделя была продуктивной. Артем с Сергеем, плюнув на попытки создать волну, активно тренировались, используя одновременно плазмер и свои способности. Получалось пока не очень, но дело сдвинулось с мертвой точки и кое-какие подвижки были.

В конце недели Артем не выдержал и спросил:

— Глеб, почему ты так отреагировал на вопрос о ТХ-41? Ну, написали, что ты один уничтожил всех. Что с того?

Сергей, услышав вопрос, подошел поближе и приготовился слушать.

— Понимаешь, Артем, мне тяжело быть единственным выжившим. Там погиб весь наш взвод. Кроме меня. Все они были моими друзьями. Мы все сражались плечом к плечу и прикрывали товарищей. До того мы не потеряли убитым ни одного человека, хотя переделки были серьезные и раны после них тоже. Но в этом бою погибли все, погибли как герои, но мне от этого не легче. И вот какой-то репортеришка решил сделать себе имя путем лишения моих погибших друзей их заслуг и все это приписать мне. Может кому-то такое отношение к его павшим товарищам нравится, но мне нет.

— А можешь рассказать, как все было?

— Как было? Ну, что ж слушайте…

* * *

Поначалу все шло как обычно, патрульное судно засекло в гипере судно шранов, предположительно транспортник, которое шло курсом на одну из необитаемых пограничных систем. На двух эсминцах, «Решительном» и «Дерзком» наш взвод отправился на проверку. Войдя в систему эсминцы, провели сканирование и ничего подозрительного не обнаружили. Но проверить нужно было тщательно — бывали уже прецеденты, когда пираты обустраивали базы в нейтральных секторах. Поэтому капитаны кораблей потихоньку, на приличном расстоянии друг от друга, начали углубляться в систему и сканировать крупные объекты.

Кстати, система та сборище космического мусора, и стала она такой после легендарной войны — сто тысяч лет назад. И я склонен этому верить. Расположение астероидных поясов показывает, что раньше там было минимум четыре планеты.

Вот так потихоньку мы и добрались до ТХ-41. Этот астероид служит естественным доказательством того что в этой системе раньше была разумная жизнь. Представьте себе геометрически правильный квадрат площадью сто квадратных километров. Представили? А теперь представьте, что в толщину он полтора километра. На одной из сторон квадрата находятся развалины древнего города и площадь его те же сто квадратных километров. С обратной стороны ничего интересного нет камень как камень, правда, очень прочный и гравитация, как и надлежит астероиду, отсутствует. Со стороны города гравитация есть, небольшая, примерно половина земной, но есть. И какое-то подобие атмосферы тоже есть. В свое время туда направляли несколько экспедиций, чтоб найти источник всех этих непоняток, но, ни одна не увенчалась успехом. В развалинах ничего нет, а вход в подземелья так и не смогли обнаружить даже со специальной аппаратурой. Одна польза от экспедиций — составили более-менее подробную карту древнего города. Вот на нем-то сканеры и засекли какую-то активность.

Наш взвод погрузился в десантный челнок и, скрытно приблизившись к зоне активности, высадил нас в полукилометре от цели. Вперед двинулись тремя отделениями по шесть человек скрытно и аккуратно.

От быстрого уничтожения нас спасло только то, что враг неправильно рассчитал направление нашего движения, и на засаду наткнулась только третье отделение, шедшее на правом фланге. Шраны расположились полумесяцем в развалинах на площади и если бы мы шли по соседней дороге, то влезли бы под перекрестный огонь и были бы уничтожены. А так третье отделение вышло на левую часть полукольца с соседней дороги. Шраны заметили их и открыли огонь на поражение, но успеха не добились — наши быстро укрылись в развалинах дома и открыли ответный огонь.

Противник начал перемещаться всем фронтом, чтоб охватить отделение с флангов, это позволило примерно оценить их численность. По самым скромным прикидкам выходило не менее семидесяти бойцов. Наш командир, лейтенант Синицын, приказал попавшему в засаду отделению отступать к зданию посреди небольшой площади и занять там оборону. Потом он запросил артподдержку с эсминца над астероидом.

Но у «Дерзкого» оказались серьезные проблемы. Одновременно с атакой на нас его атаковал вышедший из режима маскировки крейсер шранов, который заглушил межсистемную связь. Эсминцу, маневрируя изо всех сил, пришлось отвлекать на себя крейсер, давая время «Решительному» уйти в зону прыжка и привести помощь.

Третье отделение разом дало залп по шранам из подствольников, у кого их не было кинули гранаты, и под взрывы начали быстро отступать в указанном направлении. Видя, что добыча от них уходит, кошаки всем скопом кинулись за группой по ее пути отхода. Благодаря этому, через двести метров шраны попали под перекрестный огонь первого и второго отделений. Не ожидавшие такого развития событий враги отступили, а мы рванули вдогонку за третьим отделением, занимать оборону в здании.

Место для обороны Синицын выбрал отличное. Это здание сильно отличалось от остальных: во-первых, оно находилось посреди небольшой, радиусом метров тридцать площади; во-вторых, оно было круглым, а значит, мы могли вести огонь в любом направлении; ну и, в-третьих, у него сохранилось два этажа и половина третьего, притом, что здания вокруг были разрушены почти до основания.

Влетаем вихрем в здание. Третье отделение на месте и уже провело разведку строения, благо размера оно небольшого. На все этажи сохранились лестницы и они в хорошем состоянии. Недолго думая, лейтенант послал двух наших снайперов на третий, троих плазмометчиков с помощниками на второй, а остальным приказал занимать позиции на первом этаже.

Во время второй стычки мы смогли хорошо рассмотреть противника. Судя по форме, экипировке, да и тактике это были пираты. Шраны, какими бы тварями не были, вояки отличные. Экипировка и выучка у них на высоте и ловушку расставили бы более качественно, и в засаду на всем ходу не влетели бы. Ну, разве что командир совсем дурак, но такие у них в армии не задерживаются. Пираты это сто процентов и это хорошо. Значит, шанс отбиться есть. Знать бы есть ли у них псионики. В войсках шранов на каждые десять бойцов полагается один псионик, у нас один на взвод, но реально на два, не хватает их во всех областях и в армии тоже. К счастью, в нашем взводе псионик есть — Настя. Единственная девушка на весь взвод. Если бы не острая нужда, никогда б ей на заставе не служить, а так взяли со скрипом. Но боец она отличный и как псионик сильна. Мы с ней встречались три месяца, а потом поняли — слишком разные, и остались просто друзьями.

Я, как помощник плазмометчика, занял позицию на втором этаже. Нам с Вахтангом, моим первым номером, досталась позиция напротив дороги, по которой мы пришли. Приготовившись к бою, мы стали ждать.

Минут через десять на площадь осторожно вышла группа преследователей в количестве пяти штук и осторожно двинулась через площадь к нашему зданию. Подпустив их метров на двадцать, Вахтанг открыл огонь, срезав всю пятерку длинной очередью. После этого мы быстро сменили позицию — благо окон и проломов в стене хватало.

Шраны начали рассредоточиваться вокруг здания. В дело вступили снайперы, то и дело одна из перебегающих с места на место фигурок дергалась и оседала изломанной куклой на камни.

Продолжалось это не долго. Перегруппировавшись, шраны открыли ураганный огонь по зданию, и пошли на штурм. Атаковали пятью группами по десять человек, еще человек двадцать поддерживали их огнем из-за укрытий.

Мы открыли ответный огонь из всех стволов и со всех этажей, стараясь прижать противника к земле и не дать добежать до здания. В ответ по нам ударили гранатометы, и в здании прогремело насколько взрывов, слившись в один. Один из плазмометов замолчал, но остальные активно вели огонь.

Уничтожив одну из групп, Вахтанг перенес огонь на другую, которая преодолела уже половину пути до здания. Очередь из плазмомета не нанесла никакого вреда бойцу, бегущему впереди, псионическая защита отразила урон. Тогда Вахтанг попытался отрезать обычных бойцов, но не успел. Потеряв двоих убитыми, группа прорвалась в здание. Судя по звукам на первом этаже, там началась рукопашная.

Не сговариваясь, побежали к лестнице. Выскочив из-за стены, мы почти нос к носу столкнулись с отрядом противника, поднимавшимся по лестнице. Открыть огонь успели первыми. Мой плазмер и плазмомет Вахтанга за секунды выкосили отряд. Сзади подбежал Жека, один из пулеметчиков. Как оказалось его помощника убили, а третий расчет уничтожили из гранатомета.

На третьем этаже грохнуло несколько взрывов, похоже по снайперам работают из гранатометов.

Снизу доносились звуки схватки, значит наши еще держатся. Спускаемся вниз на помощь и застаем неприятную картину. Весь первый этаж завален трупами — наши и шраны вперемешку, последних минимум вдвое больше. У одной из внутренних стен двое израненных наших отбиваются от пятерых шранов. Посреди зала Настя в одиночку сражается с тремя вражескими псиониками. Жека направляется на помощь к двоим нашим, а мы с Вахтангом к Насте.

Но мы не успеваем. Нанеся смертельный удар одному из противников, Настя не успела отразить два копья, которые пробили ее насквозь.

Вот тогда, я в первый раз вошел в боевой транс. Я часто пытался и до этого, но не получалось, а тут прямо вбросило.

Глядя на медленно падающее Настино тело, я вдруг понял, что у меня исчезли все сомнения, страхи и колебания. Только холодная ярость переполняла меня. Странное ощущение, вроде бы двигаюсь медленно, а успеваю быстрее торопящихся противников. Вот от злорадно ухмыляющихся шранов ко мне устремляются еще два копья. Наивные, делаю шаг вправо, и копья проходят мимо, даже не оцарапав боевой костюм. Перехватываю плазмер левой рукой и открываю огонь по тому, который дальше, неудобно и не очень точно, но сойдет, пусть щит подержит. Правой достаю и активирую силовой нож. Ближний атакует — опять копье! Ты что ничего другого не знаешь? Перерезаю, шран дергается — похоже, больно. Продолжаю двигаться вправо, выстраиваю противников в линию, вот теперь будем бить. Тут, наконец, подключается Вахтанг и стреляет из плазмомета по дальнему псионику. Спасибо, вовремя. Переношу огонь на ближнего, тот еле успел щит поставить. Резко сближаюсь и бью ножом снизу вверх под подбородок. Минус один. Начинаю сближаться с дальним, он пытается отступить, используя щит. Врешь не уйдешь. Резко иду на сближение, Вахтанг перестает стрелять, чтоб не зацепить меня, шран решает воспользоваться возможностью атаковать и убирает щит. Наивный албанский парень, а плазмер мне зачем? Даю короткую очередь, псионик падает, получив три попадания в грудь.

Осматриваю поле боя. У противника живых нет, у нас четверо на ногах. Жека медленно сползает по стене, держась за живот, а бойцы, которым он помог быстро достают аптечки.

В проломах и дверных проемах показались силуэты шранов. Сразу перекатываюсь в сторону, меняя позицию, это спасает мне жизнь, лучи проходят мимо. Вахтанг успевает срезать троих, но двое оставшихся попадают в него. Я открываю огонь и уничтожаю оставшихся противников. Из-за угла выскакивают еще двое и наводят на меня лучеметы, но я успеваю раньше, и оба шрана оседают на пол. Похоже, снайперы убиты и нас атакуют остатки группы прикрытия. Сзади слышен шум. Меняю позицию и разворачиваюсь. Двое наших схватились в рукопашную с шестью шранами. Черт! Из плазмера их не снять, могу зацепить своих. Бросаюсь на помощь к ребятам.

Первый, обернувшийся ко мне шран, получает прикладом в челюсть и сразу уходит в себя. Со вторым обмениваюсь парой ударов, затем выбиваю ему колено и, сверху вниз, вбиваю приклад шлем костюма на месте переносицы. Третьего срезаю очередью из трех выстрелов в упор.

На меня больше никто не нападает. Оба бойца, сражавшихся рядом со мной лежат на полу. Быстро проверяю показатели жизни — твою…! Оба мертвы. Перевожу взгляд на Жеку, жив еще. Иду к Вахтангу — тоже жив. Использую свою аптечку и аккуратно подтаскиваю его к Жеке. Пусть рядом лежат, мне так проще будет. Состояние у обоих очень тяжелое.

Иду проверять шранов. Первого, получившего в челюсть, переворачиваю на живот и стягиваю ему ступни, кисти и локти специальной пластиковой лентой. Второй, схлопотавший в переносицу, тоже пока жив, хоть и в тяжелом состоянии. Повторяю процедуру связывания. Больше живых нет, ни наших, ни шранов.

Раздается протяжный гул десантных челноков. Судя по звуку — не меньше чем три, если это шраны нам конец. Гул доходит до здания и становится более ровным, значит, зависли, сейчас сбросят десант. Подхожу к пролому и осторожно выглядываю. На площадь десантируется тяжелая пехота космодесанта. Закованные в более чем двух метровые экзоскафандры и вооруженные тяжелым плазмометом с подствольником, эти ребята кого хочешь раскатают в тонкий блин. Они серьезный противник даже для псиоников.

Медленно выхожу на площадь, опустив плазмер. Командир тут же требует доклад. Отчитываюсь, так, мол, и так, группа при выполнении задания попала в засаду, отступила в это здание, где и приняла бой. В живых остался я и еще двое раненых бойцов. Раненые в тяжелом состоянии. Также, в наличии двое пленных.

Вместе проходим в здание. Смотрю, а там только шраны живые, Вахтанг и Жека уже не дышат. Их быстро перенесли на борт десантного бота и по дороге на «Гром» пытались реанимировать, но безуспешно.

Позже я узнал, как капитан «Дерзкого» полчаса выписывал фигуры высшего пилотажа, уклоняясь от лучей крейсера. Трижды крейсеру удавалось сбить щиты и зацепить эсминец. Но несмотря, ни на, что корабль продержался до подхода подкреплений.

ТАКР «Гром», с кораблями сопровождения, дежурил в гиперпространстве на случай непредвиденных обстоятельств и вошел в систему, как только получил сигнал бедствия с «Решительного». В результате короткого и жестокого боя пиратский крейсер был уничтожен, а на астероид направлен десант.

У пленных пиратов узнали, что целью рейда был захват пленных, но кому и для чего этого было нужно, они не знали — слишком мелкие сошки.

Через несколько дней командование настояло на том, чтобы я дал интервью журналистам, решившим написать о вероломном нападении шранов. Я рассказал, как все было, но у одного журналиста оказался чересчур буйный полет фантазии и он сочинил рассказ о том, как одинокий пограничник уничтожает в бою роту шранов. И не важно, что у шранов рот нет, есть десятки, сотни и так далее. Не важно, что рядом со мной сражались и умирали мои друзья и сослуживцы, большинство из которых более достойны рассказов о себе, чем я. Важным для этого гада была сенсация и громкий резонанс. К сожалению так и получилось. Именно его статья стала самой известной. Этот писака решил развить успех и взять у меня еще одно интервью. К сожалению, меня слишком быстро оттащили. Я успел сломать ему только челюсть и пару ребер.

В результате мне официально влепили выговор, неофициально — выразили поддержку и одобрение. Журналюгу быстренько отправили в гипсе домой, официально извинившись и пообещав принять меры, а неофициально предупредили, чтоб он здесь больше не появлялся и статейки о военных не писал, поскольку его писанина очень многим не понравилась.

— Вот такая история об астероиде ТХ-41 — закончил я свой рассказ.

— Грустная история.

— Да, не веселая, но есть истории и похуже.

— И с тех пор ты так здорово дерешься? — не удержался Артем.

— Нет, тогда я научился входить в боевой транс. Это стало своеобразным прорывом в обучении, и за год я достиг своего нынешнего уровня.

— А нас научишь?

— Не успею. За неделю результата не будет, а тут вас и так этому будут обучать. Так что не вижу смысла.

И мы продолжили тренировку.

* * *

Оставшаяся неделя пролетела незаметно и первого сентября начались занятия. Все началось с того, что, в конце августа, на голоком каждому сбросили сообщение, в какую аудиторию ему следует явиться утром первого сентября. Нам всем нужно было идти в одно и то же место. Добравшись туда, мы обнаружили обычную лекционную аудиторию, в которой уже находилось человек пятьдесят. До начала занятий подошло еще человек сорок. В целом нас в аудитории набралось около девяноста.

Прозвенел звонок и почти сразу в лекционку зашел наш старый знакомый капитан второго ранга Александр Ефименко. Не став тянуть кота за хвост он в двух словах поздравил нас с началом учебного года и сообщил, что в данной аудитории собраны бойцы, показавшие лучшие результаты на вступительных экзаменах. Все мы объединены в отдельную роту специального назначения, куратором которой назначен он лично. Обучение у бойцов роты будет на порядок интенсивнее, чем у других, поэтому тех, кто не согласен с выбором командования пусть лучше сейчас покинет аудиторию и перейдет в состав обычной роты. После этих слов он обвел взглядом аудиторию. Ни один человек не двинулся. Неудивительно. В состав специальной роты попасть очень сложно, а вот вылететь легче легкого.

Убедившись, что все его правильно поняли, Ефименко разбил нас на пять групп по восемнадцать человек в каждой. Группа в свою очередь состояла из трех отделений по шесть человек. В каждом отделении было по псионику — некислое соотношение, двенадцать псиоников на роту, в обычной роте не больше четырех. Я попал в одну группу с Сергеем и Артемом, похоже, капдва приложил свою руку. Командиром группы назначили Сергея, а меня его заместителем, главный корабельный старшина как ни как.

После оглашения состава групп и командиров Ефименко объявил, что у нас есть месяц на психологическую притирку, когда можно будет перейти из одной группы в другую. По окончании срока группы переформировываться не будут. И выполнять задания, в том числе и боевые, придется утвержденным составом. В общем, рекомендовал с этим делом не затягивать.

Ну, а после вводной лекции начались занятия. Нагрузили нас сразу по-полной: боевка, стрельбы, тактика, стратегия, изучение разнообразных видов вооружения и боевых машин, как наших, так и вероятных противников, языки. Занятия в аудиториях чередовались с занятиями на местности. Действовать приходилось по разному — то всей ротой отрабатываем штурм позиций противника, то одни защищают позицию другие штурмуют, то одной группе нужно добраться из точки А в точку Б, а другие ее ловят и так далее. Причем местность постоянно менялась, вынуждая менять тактику — то холмы, то лес, то город, то степь. Обещали вскоре в горы на неделю забросить. Даже на абордаж списанного крейсера ходили. Первые две недели из-за физических нагрузок мы с трудом добирались до комнаты в общаге, а в головах у нас что-то громко щелкало — от обилия информации. Учебный процесс пошел полным ходом.

* * *

В последнюю пятницу сентября на голоком пришло сообщение явиться после ужина в кабинет Ефименко. Никаких объяснений не прилагалось. Ну что ж надо значит надо. Разделавшись с ужином, я направился к капдва. В кабинете уже сидело трое незнакомых мне бойцов, видимо со старших курсов. Увидев меня, Ефименко обрадовался:

— Ага, вот и ты Борисов. Проходи, присаживайся.

Я не заставил себя ждать и быстренько сел на пустой стул.

— Теперь, когда все в сборе — начал капдва — можно начинать. Все здесь присутствующие, включая меня, дали согласие на участие в проекте «Игла». Настало время приступить к участию в проекте. Прошу предупредить друзей и знакомых о том, что появитесь вы не раньше чем в воскресенье вечером.

— А кормить там будут? — спрашиваю не удержавшись.

— Борисов, если будешь много шутить, то и поить не будут — парировал капитан. — Давай звони друзьям по-быстрому и шагом марш на опыты, крыска лабораторная.

Ладно, побуду отличником боевой и политической подготовки, набираю Серегу на голокоме и сообщаю о своей задержке, прошу также оповестить всех желающих, что буду доступен с понедельника. Серега скалится и желает мне не перенапрягаться на секретном задании, так как моя потеря будет тяжелым ударом по боеспособности космодесанта. Шлю его подальше и отключаюсь. Ждем, пока последний из нас договорит с родителями, и под руководством Ефименко выступаем.

Идти оказалось недалеко. Выйдя во внутренний двор, мы подошли к охраняемому входу в бункер. По слухам он расположен гораздо ниже, чем подземные этажи академии, а по размеру им не уступает. Охрана пропустила нас без разговоров, видимо, соответствующий допуск уже оформлен.

Пройдя метров десять по наклонному коридору, мы уперлись в сплошную стену. Ефименко приложил к ней ладонь и та разошлась в стороны, открывая кабину лифта размером три на три метра. Мы зашли внутрь. С правой стороны, горизонтально, было расположено с десяток кнопок без каких либо обозначений. Капдва нажал вторую справа, и лифт поехал вниз. Ехали мы долго, минуты три. Глубоко, однако, бункер расположен.

Но вот лифт остановился, двери открылись, и перед нами оказался самый обычный коридор. Не задерживаясь, Ефименко пошел вперед, а мы двинулись за ним. Свернув на паре поворотов, капитан подошел к ничем не примечательной двери и открыл ее. Мы все зашли в комнату и остановились, с интересом рассматривая содержимое помещения.

Посмотреть было на что. По всей комнате стояли разнообразные приборы, мерцавшие разноцветными лампочками. Некоторые из них также испускали разноцветное свечение в разной последовательности, причем свечение могли видеть, только псионики и чувствующие. Вдоль дальней стены стояло пять капсул, похожих на стазисные, с откинутыми крышками. Завершали картину семь человек в белых халатах, похоже, ученые, суетящиеся около приборов и оживленно о чем-то беседующие. Нас эта веселая компания совершенно не замечала.

Ефименко громко откашлялся. Ученые дружно обернулись и с удивлением уставились на нас. Потом один из них, пожилой, среднего роста, видимо узнавший капдва, радостно поспешил к нам, размахивая руками.

— Дорогой капитан, наконец-то вы пришли! А мы здесь совсем уже заждались! — быстро заговорил он, не давая Ефименко вставить ни слова. — Аппаратура настроена, тесты проведены, все по пять раз проверено, работа стоит, а вы все не идете! Наука не может ждать!

— Это и есть те замечательные юноши, согласившиеся на участие в эксперименте и готовые положить свою жизнь на алтарь науки? — продолжил он без малейшей паузы и бросил на нас горящий взгляд, от которого мне стало неуютно. Наверно, именно так смотрел Павлов на своих собачек.

— Не спешите, профессор — слегка осадил торопыгу капдва — Знакомьтесь бойцы, это профессор Петров, глава научно-исследовательской группы занимающейся проектом «Игла».

— Очень приятно — дружно выдохнули мы. Прозвучало это как то обреченно, видимо мысли о собачках посетили не только меня.

— Давайте не будем задерживать научный процесс — опять начал Петров — Проходите к капсулам, раздевайтесь до нижнего белья и бегом внутрь! Наука не может ждать!

Капдва обреченно пожал плечами, и мы дружно двинулись к капсулам. Подойдя к ним, начали раздеваться, а профессор бегал, вокруг проверяя одному ему известные показатели.

— Профессор, вы не могли бы рассказать нам о сути эксперимента? — не удержался я.

— А вам разве не сказали? — удивленно уставился на нас Петров.

Все мы, кроме Ефименко, отрицательно покачали головой.

— Капитан, как вы могли ничего не рассказать этим юношам? Они должны сыграть важную роль в нашем эксперименте и даже не знают, в чем он заключается! Но, так и быть, я исправлю это — и отчаянно жестикулируя руками, профессор пустился в объяснения.

— Для вас наверняка не секрет, что человечество сильно уступает другим космическим расам по количеству псиоников. По самым скромным подсчетам — у нас в четыре раза меньше псиоников, чем у любой другой расы. И это не смотря на то, что с каждым годом детей со способностью к оперированию псионической силой рождается все больше и больше.

К сожалению, естественным путем ситуация будет выравниваться еще несколько сот лет, а у нас совершенно нет этого времени. Поэтому министерство обороны поставило задачу перед несколькими группами ученых — найти способ в короткие сроки увеличить количество наших псиоников либо повысить уровень их силы. Увы, но на данном уровне развития науки ситуацию невозможно было разрешить, хотя мои коллеги из других групп все еще над этим бьются.

Тогда я подумал, ведь есть оружие, которое пробивает любую псионическую защиту — с этими словами Петров достал из кармана неактивный силовой нож. — Что будет если всю армию вооружить оружием, которое сможет на дальней дистанции пробивать защиту псиоников? И мы начали работу.

Но нас ждало разочарование. Досконально изучив силовые ножи, мы установили некоторые закономерности, которые не позволяют сделать на его основе дальнобойное оружие. Плюсом было только то, что в результате исследование нам удалось выделить электромагнитное поле, включенное в структуру клинка, которое отвечает за рассеивание псионической энергии.

Тогда у меня чуть не опустились руки — столько лет исследований и почти впустую. И вот, когда я совсем было, отчаялся, смотря выпуск новостей, я наткнулся на интереснейшую информацию. Один боец, чувствующий, смог в рукопашной схватке одолеть двух псиоников. Я полез в базы данных и с удивлением обнаружил, что это не единичный факт. Официально подтвержденных случаев победы над псиониками обычных бойцов несколько сот! А бойцов, которые смогли на учебном тренажере победить псионика — несколько тысяч! И меня осенило! Нужно создать оружие для этих солдат, которое помогло бы им максимально эффективно убивать псиоников!

Мы разрабатывали несколько технических решений и наиболее удачное вам сейчас внедрим. В этих капсулах мы вам имплантируем специальные наночипы, наподобие тех, благодаря которым функционируют ваши голокомы. С их помощью вы сможете создавать вокруг рук — от пальцев по-локоть включительно и вокруг ног — от пальцев по-колено включительно, электромагнитное поле, рассеивающее псионическую энергию!

Тут профессор сделал паузу и посмотрел на нас как фокусник, который вот-вот достанет из шляпы очередного кролика. Пауза была недолгой.

— Но главное — продолжил профессор — вы сможете, при сжатом кулаке, активировать обоюдоострое силовое лезвие двадцатисантиметровой длинны с возможностями полностью аналогичными стандартному варианту силового ножа! Но хватит разговаривать! Вы уже разделись и готовы к имплантации. Полезайте быстрее в капсулы. Мы усыпим вас на двадцать четыре часа и проведем за это время установку и настройку.

Подгоняемые окриками профессора, мы влезли в капсулы. Крышки опустились, и наступила темнота, словно кто-то выключил свет.

* * *

Сознание возвращалось постепенно. Перед глазами все расплывалось. Я попробовал сесть, не получилось. Словно меня бетонной плитой придавило. Решил немного подождать, а потом попробовать опять. Подождал минут десять-пятнадцать, попробовал. Есть прогресс! Удалось слегка приподнять руку, да и перед глазами вместо плавающих разноцветных пятен видны расплывчатые силуэты предметов. Но двигаться оказалось чертовски больно!

Моя попытка шевелиться не осталась незамеченной. Рядом материализовалось расплывчатое белое пятно, и чей-то голос произнес:

— Не пытайтесь вставать или двигаться. Примерно через час все придет в норму. Не причиняйте себе ненужной боли.

Я послушался, и следующий час прилежно притворялся бревном. Зрение потихоньку приходило в норму, теперь мне уже четко была видна лаборатория и переходящие с места на место сотрудники. Шевелиться не пытался, помня, насколько болезненной оказалась прошлая попытка. Очень хотелось посмотреть, как теперь выглядит мое тело. Почему то казалось, что после имплантации должны остаться шрамы. Осторожно, по миллиметру, опустил голову и осмотрел себя. Ничего. Никаких следов хирургического вмешательства. Впрочем, ничего удивительного, голоком мне тоже имплантировали так, что никаких следов не осталось.

От нечего делать я занялся проверкой организма на чувствительность и начал концентрироваться по очереди на руках, ногах, шее, спине, животе. Вот тут меня поджидал сюрприз. Сложно объяснить испытанные ощущения, но мне кажется, что наиболее близким будет такое — вы решили пошевелить своими руками и внезапно поняли: у вас их три!

Первые пять минут я пребывал в полном шоке. Потом стало интересно, и я попробовал «пошевелить» «рукой». Получилось с первого раза. Результат полностью подтвердил слова профессора Петрова — вокруг рук и ног возникло некое поле. Простиралось оно, всего на три-четыре миллиметра от кожи и было насыщенного темно синего цвета. Забавно. Продолжим эксперимент. Помнится, профессор что-то говорил о силовом клинке? Щас проверим. Аккуратно сжимаю пальцы в кулак и концентрируюсь на «руке». Получилось! Над костяшками среднего и безымянного пальцев материализовалось, плавно закруглявшееся к концу, силовое лезвие, шириной примерно четыре сантиметра, тоже синего цвета. Теперь я как Росомаха, только регенерировать не могу, да и лезвие одно, а не три и расположено не вдоль, а поперек. Ну, ничего и на солнце бывают пятна.

Пока я любовался обновкой и примерял на себя образ киногероя ученые вышли из пассивного состояния и засуетились. Убрав защитное поле и клинок от греха подальше, вдруг нельзя пока включать, начал ждать, когда нам разрешат покинуть капсулы.

Не прошло и пяти минут, как Петров подошел к капсулам и скомандовал подъем. Аккуратно поднимаюсь и сажусь. Нигде не болит, чувствую себя нормально. Только есть хочется. Смотрю на других участников эксперимента — парни тоже не спешат, видимо, как и я пытались шевелиться сразу после пробуждения. Становлюсь на ноги, ничего так, держат. Сделал пару шагов — тоже нормально. Начинаю медленно и плавно делать разминочный комплекс рукопашника — тело работает нормально, боли нет. Отлично, быстрее делать не буду, здесь все-таки не спортзал, думаю и так все хорошо.

Лаборанты приносят нам нашу одежду, и мы быстренько одеваемся. В это время Петров успевает произнести коротенькую, но вдохновляющую речь о том, как велик наш вклад науку. Лучше покормил бы.

Мои надежды сбылись. Закончив свою речь, профессор направил нас в столовую, предупредив, чтоб мы не пробовали активировать имплантированное устройство без присмотра специалистов ни в коем случае, во избежание несчастных и не очень счастливых случаев. Я благоразумно промолчал о своих успехах, а то еще объявят саботажником.

Под предводительством Ефименко мы дружно двинулись в столовку. Придя на место, каждый взял себе двойную порцию первого и второго, впрочем, ничего удивительного — в капсулы нас уложили в пятницу вечером, а сейчас обед субботы.

После обеда на нас опять набросились ученые: чем-то облучали, снимали какие-то показания, в общем, издевались, как могли на протяжении четырех часов. Потом они смилостивились и отпустили нас отдыхать, до завтра, напомнив — ни в коем случае не активировать оружие.

Вечер прошел без происшествий. Мы отдыхали: кто-то читал, кто-то смотрели головизор, кто-то играл в карты. Не удержавшись, втихаря поэкспериментировал с оружием, теперь активировать его получалось почти мгновенно, стоило только сжать руку в кулак, о поле вообще стоило только подумать.

Утром сразу после завтрака пришлось идти в лабораторию. Профессор горел огнем исследований, и этот огонь запросто мог испепелить окружающих.

В лаборатории нас еще раз чем-то просканировали и Петров начал объяснять, как нужно управлять оружием. Я слушал в пол уха, поскольку профессор лишь повторял то, что я сделал вчера в капсуле. После объяснений каждый по очереди начал пытаться активировать сначала рассеивающее поле, а потом лезвие. Получалось не сразу. Первый провозился минут десять, пока смог активировать поле. С лезвием пошло быстрее — минуты за две справился. Для меня самым интересным было то, что и поле и лезвие были желтого цвета, как у стандартного силового ножа. Ну, да посмотрим, может у каждого свой цвет, в зависимости от индивидуальных особенностей организма.

Но спустя тридцать минут и еще двоих подопытных моя паранойя забилась в истерике, у всех оружие светилось одинаковым желтым цветом. Теперь Ефименко старательно пытался активировать поле и, хоп, — желтое свечение окружило его руки и ноги. Капдва сжал руку в кулак, и желтое лезвие возникло над костяшками. Все, я попал! Профессор меня теперь на запчасти разберет. Может прикинуться чайником и сделать вид, что не могу активировать оружие? Бог с ним. Будь что будет.

— Итак, Борисов, ваша очередь — самодовольным тоном кота объевшегося сметаны обратился ко мне Петров. А чего ему не быть недовольным? Эксперимент явно удался и у него есть повод для гордости.

Щас я тебя удивлю, Эйнштейн ты наш. Поднимаю сжатые кулаки на уровень глаз и одновременно активирую все.

Результат порадовал. Сначала профессор хватал ртом воздух, недолго, минут пять, потом начал пробовать говорить, но получалось плохо. Спустя десять минут он, наконец, заговорил.

— Ка… Ка… Что это?

— Насколько я понимаю, оружие, которое вы нам имплантировали — ответил я.

— Но… Но… Но оно не должно быть синим!

— Вам конечно видней профессор, но я на его цвет влиять не могу. Значит, мой экземпляр изначально планировался синего цвета.

— Вы не понимаете! — взорвался профессор — Все экземпляры абсолютно одинаковы, мы не представляем, как изменить цвет поля! Да и зачем нам это! У всех цвет одинаковый, а вас синий! Что Вы сделали с устройством?!

— Вы меня еще в работе на разведку шранов обвините. Может кто-то из ваших коллег внес изменения в прибор? — я показал рукой на ученых, кучкующихся неподалеку.

Профессор устремил свой грозный взор на коллег и те наперебой начали убеждать его в своей полной непричастности к данному безобразию.

— Профессор давайте не будем пороть горячку — вмешался до того с интересом наблюдавший за развитием конфликта Ефименко. — Если устройство работает исправно, какая разница, какого оно цвета? Синее, зеленое, желтое, хоть серо-буро-малиновое в крапинку. Лишь бы работало.

— Да-да, Вы совершенно правы — согласился Петров — Давайте приступим к проверке. А начнем мы с Вас, Борисов.

Я пожал плечами, с меня так с меня. Какая разница?

Вперед вышел самый молодой из группы ученых и активировал вокруг себя псионический доспех. И здесь есть дедовщина! Или выпустили кого не жалко?

— Давайте Борисов, проверьте работоспособность поля.

Что ж, проверка так проверка. Синее свечение охватывает руки и ноги. Подхожу на дистанцию удара и дотрагиваюсь до ученого. Рука проходит сквозь доспех, не встречая сопротивления.

— Замечательно! — похоже, к Петрову вернулось хорошее настроение. — Теперь попробуйте разные ударные поверхности по разным местам и траекториям.

Надо так надо. Изображаю несколько ударов руками и ногами в разные места, все проходит легко и непринужденно, будто доспеха нет совсем. Обалдеть! Это получается, я теперь любого псионика могу голыми руками бить?! Низкий Вам поклон за такое устройство профессор.

— Отлично! — останавливает меня Петров. — Теперь проверим возможности клинков.

Мой напарник ученый морщится, видимо попадал под действие силовых ножей, но атакует меня жгутом. Еле успеваю активировать лезвие и перерезать жгут, нет еще нужного навыка. Парень дергается как от удара током, похоже, все работает.

— Профессор — не удержался я — поле работает как защита?

— Думаю да молодой человек.

— А насколько оно эффективно?

— Не знаю. Давайте проверим?

— Давайте.

Поворачиваюсь к своему спарринг партнеру.

— Можешь ударить жгутом прямо, как копьем?

— Могу.

— Тогда бей в руки.

И выставляю перед собой сомкнутые предплечьями в жестком блоке руки. Твою! Судя по удивленному взгляду парня, он бил на вынос, злопамятный гад, а я остался стоять на ногах, хотя тряхнуло меня знатно. Эксперимент можно считать успешным.

— Выяснили что хотели? — спрашивает Петров.

— Выяснил.

— Выводами не поделитесь?

— Легко. Как защита излучение слабо эффективно.

— Почему Вы так решили?

— Ты ведь бил так, чтоб сбить с ног? — спрашиваю у оппонента.

— Да.

— Такой удар, даже сквозь защиту, которую я поставил, в обычных условиях сбил бы меня с ног и гарантировал сотрясение мозга и, возможно, потерю сознания. Следовательно, поле смогло рассеять примерно пятьдесят процентов вложенной в удар энергии. Я устоял на ногах, но удар ощущался сильно. Значит, если меня атакуют копьем то, защититься, подставив руку с активным полем под удар не получится, копье, даже ослабленное, все равно пробьет руку насквозь.

— Согласен с вашими выводами, молодой человек. Посмотрим, что можно будет сделать в этой области.

Дальше было скучно. Сначала у всех проверили оружие на работоспособность, все работало как часы, потом нас опять сканировали какими-то приборами, ничего подозрительного не нашли и наконец-то разрешили идти по домам, предупредив, что это не последний наш визит сюда.

Когда вернулся в общагу, Артем с Сергеем принялись выпытывать — где был и что делал. Я вяло отмахивался. Но упорные друзья не отставали, и пришлось, сославшись на подписку, отправить их за подробностями к контр-адмиралу Мартыненко. После этого их энтузиазм угас, и меня оставили в покое.

* * *

В дальнейшем жизнь потекла по накатанной колее, только занятий добавилось. Теперь три раза в неделю приходилось дополнительно заниматься рукопашкой под предводительством Ефименко — мы тренировались использовать свое новое оружие. Встроенный клинок оказался очень удобным в обращении, он служил продолжением руки, и боевую технику менять почти не пришлось, просто потренировались использовать «удлинившиеся» руки.

Успехи были поразительные. Как лучшие рукопашники группы я и капдва, в поединке один на один, легко побеждали псиоников, занимавшихся с нами, даже без активации клинков. С двумя противниками приходилось напрячься, но и тут мы побеждали в четырех схватках из пяти. Если же любой боец из нашей группы использовал клинки, то ситуация в корне менялась. Ни один псионик, а они были далеко не самыми слабыми бойцами, не мог выиграть ни одного боя. Двое на одного — тоже. Мы с Ефименко постоянно тренировались методом пятеро на одного, тогда у псиоников были шансы. Остальные бойцы тренировались по трое-четверо на одного, в зависимости от личных успехов.

Профессор Петров свое обещание выполнил, и улучшил имплантаты как мог. Теперь энергетическое поле охватывало все тело полностью, что существенно облегчало защиту. К сожалению, добиться повышения уровня рассеивания псионической энергии он так и не смог. Ну, да ничего, пятидесяти процентное рассеивание тоже хорошо. Главное, что под боевым костюмом поле не видно, оно автоматически подстраивается так, что верхняя граница поля совпадает с внешним краем одежды. В результате активное поле маскируется боевым костюмом. Нет, все-таки Петров гений.

* * *

Время летело незаметно, закончился первый семестр, мигом пролетел трехнедельный зимний отпуск и начался второй семестр, который закончился так же быстро как первый. По завершению экзаменов нас ждала двухмесячная летняя практика где-то на границе.

По-видимому, командование решило в этот раз не подвергать нас серьезной опасности. Весь первый курс направили в систему Ломоносова. Относительно спокойное местечко. Там сейчас базируется Греческий космофлот. Две обитаемые планеты, соседи ЛАС, ЮАР и Темный Сектор. В ничейных системах находится торговая станция «Дружба — 3» на которой мы и соседи успешно торгуем. Даже из Темного Сектора прилетают.

Странный народ они там, в Темном Секторе. Этот здоровенный анклав включает в себя где-то десятую часть галактики. Различных рас там больше сотни, по самым скромным подсчетам. На чужую территорию они не летают, исключение делается только для торговых станций в нейтральных секторах. Каждая раса занимает две, максимум три звездные системы и это притом, что сражения у них между собой дело вполне обыденное. Встречаются два космофлота в нейтральной системе и начинают разносить друг друга на атомы. Иногда и десанты высаживают на планеты и астероиды. Устраивают там полноценные сражения с применением всех доступных средств. Они бывает и альянсы заключают, причем не всегда равноценные, например три космофлота против пяти, и, опять же, сражаются. Причем победители никогда не вторгались в системы побежденных. Все это сильно похоже на воинские учения, если бы не применение боевого оружия. Имперскую разведку, в свое время, это сильно заинтересовало, но информация, полученная от других рас, подтверждала наши наблюдения — они живут так несколько тысяч лет и никогда не выходят за пределы своих систем, но к ним лучше не соваться без приглашения.

Имперский МИД принял информацию к размышлению и занялся налаживанием добрососедских отношений. Со временем, после пары сотен лет взаимовыгодной торговли и отсутствия конфликтов, торговые корабли Империи стали летать и в некоторых системах темного сектора. Разведчики, которые были на каждом корабле, осторожно задавали вопросы об их образе жизни, но инопланетяне не делали из этого тайны.

Оказалось, все народы Темного Сектора живут по заветам неких Великих Учителей, древней расы, которая некогда правила в этом секторе космоса, а потом сгинула под натиском врагов. Именно они завещали своим последователям постоянно развивать свое воинское мастерство и ни в коем случае не уничтожать друг друга. В будущем Учителя должны вернуться и повести своих верных последователей на завоевание галактики и установления мира во всем мире, под руководством Учителей понятно.

Данная легенда была разведчикам известна, правда с другого конца. В ней говорилось о страшной войне, Войне Предтеч, в которой сражались великие цивилизации исчезнувшие ныне. Одни расы, как водится, были воплощением добра, другие — воплощением зла. В результате их противостояния в галактике образовалось пять мертвых зон, места самых ожесточенных боев — территории из сотен звездных систем, где вся разумная жизнь была уничтожена вместе с планетами ее обитания. Потом, как водится, добрые победили злых, и толи их уничтожили, толи где-то заперли (в некоторых вариантах — в самом «сердце» Темного Сектора). Победители не на долго пережили побежденных и тоже куда-то исчезли.

Понятное дело вся легенда звучит более красиво и пафосно, но мне кажется, что стороны банально уничтожили друг друга, а память о страшной войне древних цивилизаций в нынешнем виде сохранилась у слаборазвитых, тогда, народов, которые с ними контактировали.

Не знаю, правильно поступили эти Учителя или нет, указав расам Темного Сектора такой путь развития, но одно для них было, безусловно, хорошо — воевать они умели отлично. В чем могли на своей шкуре убедиться американцы, чувствительно получив по морде.

После поражения в конфликте за Окраинную, ССП обратило свой взор на народы Темного Сектора. Правящие круги требовали продолжать экспансию, а военные жаждали реванша. В результате, на заседании сената наиболее перспективным было признано направить космофлот на завоевание планет «этих невежественных дикарей». Расчет строился на том, что американский космофлот значительно превосходит любой отдельный флот любой из рас Темного Сектора, и если завоевывать их по одной, то особых усилий не потребуется. Почему они не учли, что ни шраны, ни цектауры при всей их мощи не пытаются расширяться за счет Темного Сектора?

ССП начало готовить вторжение на территории расы Накелов, имеющую во владении всего две звездные системы. Империя, все еще озлобленная нападением на Окраинную, узнав об этом, сообщила предполагаемым жертвам о намереньях соседа и предложила военную помощь. Накелы за информацию поблагодарили, но от помощи отказались. Имперские дипломаты пожали плечами, но добавили, если передумаете, свисните.

И вот настал час «Х», американцы, собрав космофлот вдвое превосходящий по численности силы накелов начал вторжение. Но, несмотря на численное превосходство, легкой прогулки не получилось.

Оказалось, что корабли накелов при мощи энергощитов, не уступающих шранским, имеют броню, не уступающую американской, а ведь земляне считались лидерами в этой области. Вооружение также преподнесло сюрприз — то, что жители Темного Сектора используют и лучевое и импульсное оружие, типа наших плазменных пушек было широко известно, но никто не знал, что по мощности они значительно превосходят наши аналоги! В тактическом отношении они тоже оказались на голову выше землян. Единственным преимуществом оказалось ракетное оружие, контрмеры инопланетян, до того не сталкивавшихся с ракетами и торпедами были не эффективны. В результате длительного боя американцам все же удалось оттеснить космофлот накелов к ОЗС. Но это было совсем не, то на что они рассчитывали. Командующий силами вторжения, адмирал Сэм Дэвис, понимая, что сил у него явно недостаточно запросил подкрепления. Стиснув зубы и кляня «бездаря и паникера» штаб прислал помощь, примерно половину, от количества кораблей бывших у адмирала в начале. Но начать штурм Дэвис не успел.

Как мы позже узнали, Великие Учителя оставили своим последователям еще один завет, который широко не афишировался — совместно выступать против внешнего врага. Поэтому одновременное появление на границах системы космофлотов четырех соседних рас стало для американцев полной неожиданностью.

Адмирал Дэвис правильно оценил ситуацию и отдал приказ отступать, за что по возвращении был арестован и осужден. Космофлот ССП успел покинуть систему до выхода противника на дистанцию огня и избежал потерь.

Магнатам, которые ужа поделили шкуру неубитого медведя, решение Дэвиса, мягко говоря, не понравилось. Военный трибунал обвинил его в трусости, паникерстве, несоответствии занимаемой должности, приговорил к лишению всех наград и званий, а также двадцати годам тюремного заключения.

Тем временем к объединенному космофлоту Темного Сектора присоединилось еще четыре космофлота союзных рас. И они начали методично зачищать нейтральные сектора от присутствия американцев. Все их торговые станции были уничтожены, любой американский корабль подвергался нападению с последующим уничтожением, немногочисленные патрульные силы гибли в боях с превосходящим противником.

Уничтожив все в нейтральных секторах космофлот чужих начал проводить акции на территории противника, в необитаемых системах, чем нанес серьезный урон добывающей промышленности ССП, тридцать процентов которой приходилось как раз на эти системы.

Собрав половину космофлота в один кулак, они навязали открытый бой объединенному флоту Темного Сектора и потерпели сокрушительное поражение.

Следующие полгода американцы пробовали без крупных сражений, наращивая оборону, не давать оппонентам уничтожать добывающие предприятия в необитаемых системах, но не преуспели. Если удавалось отразить одно нападение, то через некоторое время оно повторялось более значительными силами. Все отстроенное разрушалось и приходилось начинать сначала. Дальше так продолжаться не могло, промышленность ощущала нехватку сырья, а другие страны драли за сырье в три дорога, понимая, что выхода у ССП все равно нет.

К счастью для американцев, кто-то здравомыслящий вспомнил о том, что единственный адмирал, который смог добиться преимущества в сражении с космофлотом Темного Сектора сейчас сидит в тюрьме.

Дэвиса освободили, вернули все награды и звания, и даже повысили, назначив главнокомандующим объединенным космофлотом. Лишь бы победил.

Адмирал был отличным военным и понимал — в прямом столкновении победу не одержать. Поэтому он подошел к решению проблемы творчески. Зная слабую защищенность противника от ракет и торпед, Дэвис сделал основную ставку на эсминцы и партизанскую тактику.

Теперь американские корабли, выйдя из гиперпрыжка, разделялись. Крейсера, линкоры и авианосцы оставались вне зоны гравитационного колодца, а эсминцы, пользуясь своей скоростью и маневренностью, сближались с противником, быстро производили несколько залпов ракетами и торпедами, и быстро отступали к главным силам. Те также совершали залп по противнику и, не дожидаясь ответа, совершали гиперпрыжок из системы.

Благодаря такой тактике, а также постоянно устраиваемым засадам Дэвису удалось нанести значительный урон космофлоту Темного Сектора. После года подобного противостояния стороны, наконец, сели за стол переговоров. Результатом стала выплата американцами компенсации накелам, взамен инопланетяне прекращали атаки на системы ССП. Также Темный Сектор прекратил все торговые операции в американской зоне влияния, что здорово понизило их товарооборот.

После той войны аппетиты американцев серьезно поубавились. И экспансия резко пошла на спад. Ничто так не перебивает аппетит как хороший пинок под зад.

Империя, неожиданно, оказалась в выигрыше — теперь весь поток товаров, ранее шедший через американскую зону контроля, шел через нашу. Ракетное оружие произвело на накелов, да и на остальные расы Темного Сектора, серьезное впечатление, и они осторожненько поинтересовались — а не хочет ли Империя начать сотрудничество в сфере вооружений? Взвесив все «за» и «против» Император и Имперский Совет приняли их предложение. Американцы в ходе конфликта захватили много разнообразных экземпляров оружия чужих, и делится полученными знаниями, равно как и продавать образцы новейшего вооружения явно не собирались.

Технологиями, понятное дело, обменивались устаревшими, но работоспособными и многие нововведения сразу же внедрялись. Судя по слухам, ходившим в космофлотской среде, наши ученые добились каких-то серьезных успехов в области плазменной артиллерии, и скоро грядет перевооружение кораблей новыми типами орудий.

Я оторвался от исторического справочника и окинул взглядом «дежурку». Ребята из моего отделения резались в карты с бойцами из дежурного взвода. Несмотря на несерьезность занятия все были в боевых костюмах и при оружии, боевое дежурство, однако. Службу мы несли на линкоре «Ахилл», которому по уставу полагается иметь на борту роту космодесанта. Иногда дополнительно размещают группу специального назначения, в основном курсантов проходящих практику, как мы. Бойцы роты повзводно дежурят в специальном помещении и морально готовятся к броску на место возможного проникновения противника на линкор. Мы, то есть группа специального назначения, дежурим по отделениям, усиливаем, так сказать, взвод космодесанта.

Конечно, чтобы брать линкор на абордаж надо очень хорошо подготовиться, две с половиной тысячи человек экипажа это вам не хухры-мухры. А еще подобраться к нему надо незамеченным, иначе дежурная смена корабельных артиллеристов мигом покажет всем мать Кузьмы, с летальным исходом. Но, если это вдруг у кого-то получится, то в дело вступает дежурный взвод космодесанта и внутренняя система обороны, которые организуют теплую встречу незваным гостям, а там глядишь, и подкрепления подтянутся. В общем, брать наш линкор на абордаж я никому не советую.

Блин, достали уже эти дежурства. С одной стороны — все хорошо, восемь часов отдежурил и занимайся своими делами. С другой — плохо, мы здесь уже две недели и ни одной боевой тревоги. У нас практика или как? Ладно, глянул на часы — еще два часа тут сидеть! И почему я не люблю играть в карты?!

В дверном проеме появились Сергей и Артем. Чего они тут забыли? Сергей со своим отделением уже отдежурил, а Артему заступать сразу после нас.

— Глеб, идешь со мной — скомандовал Сергей — Артем остается с твоими за старшего.

Ну, надо так надо. Я двинулся за Серегой. И куда мы идем? Похоже, в стыковочный отсек. Значит, нас вызывают к какому-то начальству.

— В двух словах — куда идем? — пристаю к своему командиру.

— Адмирал нас к себе вызывает, так что давай побыстрее. Челнок уже ждет.

Побыстрее так побыстрее. Мы почти бегом вошли в стыковочный ангар. Сергей уверенно направился к третьему по счету челноку. Я, как привязанный следовал за ним. Загружаемся в пассажирский отсек, и пилот тут же взлетает.

Не прошло и двадцати минут как мы приземлились в ангаре одной из ОЗС. Не все знают, что штаб командования вооруженных сил системы находится не на планете, как считается официально, а на этой самой станции.

Сергей уверенно двинулся вперед, и когда только он успел здесь побывать? Делаем умную морду лица и не отстаем. Куда же нас все-таки вызвали?

Серега остановился у обыкновенной с виду двери и вежливо постучал, в ответ раздалось «Войдите». Мы вошли. Твою ж мать! Я хорошо заочно знал человека, к которому мы зашли сейчас в гости. Начальник разведотдела космофлота вице-адмирал Слепков. Что он забыл в этой дыре? И куда нас теперь отправят? Если Слепков лично вызывает к себе и выдает задание, то оно не просто важное — оно архиважное.

Адмирал не стал терять времени. Как только мы зашли, сразу предложил присесть и без лишних церемоний перешел к делу.

— Итак, товарищи космодесантники, у меня будет для вас не особо сложное, но очень важное задание. Сегодня в восемнадцать ноль-ноль по земному времени вы, в составе экспедиции отправитесь в Темный Сектор на территорию берлингов. Командовать экспедицией будет контр-адмирал Сингербаев. Вы двое должны стать его тенями и не отходить от него ни на шаг. Если на него захочет сесть муха, она должна перед этим умереть. Вопросы?

— Состав экспедиции? Цель? С какой стороны ждать удар? — Сергей начал задавать вопросы — Что делать, если адмирал не захочет, чтоб мы за ним везде таскались?

Слепков на секунду задумался. Потом махнул рукой и начал рассказывать.

— Начну с конца. Сингербаева я предупрежу, что вы с ним будете даже в туалет ходить, это не обсуждается, это мой приказ, и вы и он будете его выполнять. Так что на этот счет не волнуйтесь.

Что касается остального, — вице-адмирал протянул нам по листку — подписывайте.

Посмотрим, на чем нам предлагают оставить автограф. И почему я не удивлен? Подписка о неразглашении. Расписываюсь. Все, можно слушать дальше.

Слепков отобрал у нас листы с автографами, мимоходом глянул и положил в папку, затем он продолжил.

— Итак, слушаете. Вы, безусловно, слышали о том, что в Темном Секторе началась эпидемия, об этом говорят на всех торговых станциях. Но никто не говорит, что началась она исключительно в граничащих с Империей системах. Дальше, вглубь сектора, она не пошла. Они выставили кордоны и не пропускают ни один корабль, неважно со здоровыми особями или нет.

За два месяца прошедших с начала эпидемии заболевшие расы потеряли от десяти до пятнадцати процентов от общей численности.

Мы с Сергеем удивленно покачали головами — если эпидемия будет продолжаться, то через год с этими расами будет покончено, они просто вымрут.

— Месяц назад наш патруль наткнулся на судно берлингов в нейтральном секторе. На вызовы оно не отвечало, просто дрейфовало в системе. Об эпидемии мы уже знали, и с соблюдением всех предосторожностей поднялись на борт. Экипаж был еще жив, хотя и находился в ужасном состоянии. Корабль являлся оснащенной по последнему слову техники исследовательской лабораторией, на которой пытались найти лекарство. В экипаж и персонал отбирали лучших специалистов, которые еще не были заражены. Но, не смотря на все меры предосторожности, инфекция все равно проникла на корабль, и за считанные часы весь экипаж оказался инфицирован. Еще через сутки все особи были не трудоспособны. Как оказалось, в помещениях с закрытым циклом вентиляции течение болезни ускоряется.

Корабль был отбуксирован в карантинную зону, все кто контактировал с инопланетянами, отправили в карантин. Наши вирусологи сразу же взялись за работу.

Представьте себе их удивление, когда они обнаружили восьмидесяти процентное сходство этой инфекции с одним из заболеваний, бушевавших на земле после третьей мировой войны. Сначала они подумали что ошиблись, но когда второй и третий тест дали аналогичные результаты ученые схватились за голову и быстренько доложили обо всем наверх. А там за голову схватились уже мы. Вирус был модернизирован и доработан, причем так, что теперь для людей он абсолютно безвреден. Нас очень здорово подставили и мы даже подозреваем кто.

Вакцину разработали быстро. Удалось даже спасти почти весь экипаж исследовательского судна. Все остальное время изготавливали вакцину и готовили материалы по вирусу для берлингов.

Теперь об экспедиции. В ее состав входят линкор «Агамемнон», ТАКР «Тайфун», три крейсера, девять эсминцев, исследовательское судно берлингов и двадцать транспортов с вакциной. Командующий, как я уже говорил, — контр-адмирал Сингербаев. Он же уполномочен вести переговоры с правительством чужих. Если переговоры сорвутся, мы можем получить войну со всем Темным Сектором, а нам это совершенно не нужно.

Подготовку к экспедиции мы держали в тайне, но, ни в чем нельзя быть уверенным на сто процентов. Если наши «злейшие друзья» что-то пронюхают — сделают для срыва переговоров все что угодно. Сам конвой уничтожить достаточно сложно, убить посла значительно проще. А если сделать так, что стороны виноватыми будут считать друг друга — войны не избежать. Поэтому, из землян, кроме вас, рядом с адмиралом никого быть не должно, ни на корабле, ни на переговорах. Задача ясна?

— Так точно — дружно ответили мы.

— Можно еще вопрос, товарищ вице-адмирал? — не удержался я.

— Задавай, старшина.

— Почему на это задание направляют не полноценную боевую группу, а нас, курсантов недоучек?

— Потому, что вы лучшие из тех, чье на отсутствие не обратят внимания и при этом вы серьезные бойцы с не плохим боевым опытом. Лысенко лучший псионик на курсе, а ты лучший рукопашник, и вдобавок хорошо убиваешь псиоников.

— Но охрана не наш профиль.

— Что поделаешь. Но вы ребята смышленые справитесь. В общем, приказ ясен?

— Так точно.

— Выполнять.

— Есть — отрапортовали мы с Серегой и лихо ринулись выполнять приказ.

— Что ты обо всем этом думаешь? — спросил Сергей, когда мы отошли от кабинета Слепкова на приличное расстояние.

— Думаю, что если Сингербаев погибнет, то лучше и нам погибнуть при исполнении — хмуро ответил я.

— Да я не о том, паникер и перестраховщик, я о ситуации в целом.

— В целом? Думаю дела хреновые. Нас подставляют перед инопланетянами, причем очень здорово. Это не попытка военного нападения, к такому они относятся философски, это подлый удар в спину от почти союзников. Всем известно о нашем сотрудничестве с Темным Сектором, ни у одного человеческого государства нет ничего похожего. Да что там человеческого ни у одной расы в галактике нет такого плотного контакта с последователями Великих Учителей, и многим это не нравится. Вот нас элегантно и подставили. Когда это все всплыло, против Империи объявили бы крестовый поход, тем более что расы, которые с нами сотрудничают, были бы мертвы, а наши аргументы заранее в расчет не принимались.

— Грустная картина.

— Очень. Хорошо хоть с исследовательским кораблем повезло. Теперь получится доказать свою невиновность.

— Как думаешь, чья работа?

— А кто у нас главные доброжелатели последние две с гаком тысячи лет? ССП и Евросоюз больше некому.

— И за что ты их так не любишь?

— Я хорошо знаю историю. Вспомни хотя бы конфликт за Окраинную. Как они себя там вели — звери, а не люди. Как им таким толерантным и демократичным посмели сопротивляться? Они считают себя расой господ, «цивилизованными европейцами», все остальные должны быть их слугами или рабами — это как господа позволят. Самое обидное, что до сих пор у нас хватает людей требующих сделать все так, как в «цивилизованных странах» и срочно стать их сырьевым придатком.

— Да ладно тебе, их мало совсем. Да и смотрят на них как на тихих сумасшедших.

— Но они все же есть, и, скорее всего, никогда не переведутся. А две тысячи лет назад, в конце двадцатого — начале двадцать первого века подобных граждан было полно, и большинство из них было буйными. Они очень активно рвались прогнуться под врагов.

— Ну почему сразу врагов? Конфликты бывают и между друзьями…

— Друзьями? Ты, после услышанного у адмирала, считаешь, что они могу быть друзьями? Они всегда нам улыбались, уверяли в вечной дружбе, а за спиной держали нож. Для них слова: верность, честь, дружба — пустой звук. Лож, предательство и лицемерие — вот их основное оружие. Важны только деньги и удовлетворение жажды наживы, ради этого они пойдут на все. При всем этом они еще ухитряются называть себя христианами — я грустно улыбнулся, — видимо они совсем не читали Библию.

— Мне кажется, ты сгущаешь краски, Глеб — покачал головой Серега.

— Увы, но нет. Сейчас в Империи отличная идеология, прекрасная пропаганда и контрпропаганда. Благодаря этому их идеологическое и информационное давление слабо ощущается. Плюс имеет место обратный процесс — мы на них давим идеологически и информационно. Лидеры Империи сделали правильные выводы из ошибок прошлого. Ты полазь по экстранету почитай про политику «огораживания» в Англии — как они истребляли собственных крестьян, про англо-бурскую войну — как «цивилизованные» англичане истребляли мирное население захваченной ими страны, про то, что они творили в колониях — например в Китае, опиумные войны это просто песня; про Русско-Японскую войну почитай — как союзники Российской Империи англичане помогали японцам, про Мюнхенский договор почитай — как они «умиротворяли агрессора», про «план Даллеса» — как они собирались поступить и поступили с СССР в случае его распада; про то, что США сделало с индейцами, с Афганистаном и Ираком, с Кореей, с Мексикой, про то, как поступили с некоторыми постсоветскими странами, в конце двадцатого начале двадцать первого века, превратив их в колонии и сырьевые придатки. Почитай про Средиземноморскую войну, когда они стравливали нас и Османскую Империю надеясь добить истощенные войной стороны конфликта. Кстати Франция и Германия лидеры Евросоюза не сильно от них отставали.

Почитай и подумай. Потом постарайся понять тех твоих соотечественников, которые кричат о «цивилизованных и культурных европейцах» и стремятся, во что бы то ни стало привести их к нам на Родину, чтоб они нами управляли и учили нас жить. Если тебе глаза не застят красивые лозунги, и ты посмотришь на их реальные дела, то поймешь, что честные враги лучше таких друзей. И соотечественников ты не поймешь, поскольку хочешь видеть Родину сильной и богатой, а не дойной коровой для разных уродов.

— Честные враги? — улыбнулся Сергей.

— Да, вроде китайцев. У нас с ними уже которую сотню лет натянутые отношения. Они свою вражду не скрывают и гадости исподтишка не делают. По-моему лучше так, чем когда тебе клянутся в вечной дружбе, а сами в это время держат фигу в кармане и подсыпают яд в еду.

За этим разговором мы добрались до стыковочного ангара и сели в челнок. Пилот стартовал, и мы полетели назад на «Ахилл».

— Ладно, хватит уже лекций по истории, — решил закончить обсуждение я — Давай сосредоточимся на предстоящем задании.

— Хорошо, — легко согласился Сергей. — Скажи Глеб, почему так увлекаясь историей, ты в армию пошел?

— Потому, что Родину хочу защитить от разных «друзей».

— Но ведь защищать Родину можно по-разному, занимаясь той же пропагандой, например. Или контрпропагандой.

— Не верю в силу слова я, а верю в силу звездюлей.

Сергей рассмеялся.

— Странный ты все-таки Глеб. Я уже год тебя знаю и все не могу до конца понять. Какой-то ты жесткий, даже жестокий и злопамятный — помнишь обиды двухтысячелетней давности, как будто это было пару лет назад, и отчаянно ненавидишь тех, кто их нанес.

— Да уж, какой есть — хмуро пробурчал я.

Эх, Серега — Серега, не понимаешь ты меня и не поймешь. Я бы тоже наверно не понял древнего грека или скифа, встреть его в свое время. Разница менталитетов в две тысячи лет это серьезно. Рассказать тебе, когда я родился и как сюда попал? Так ты не поверишь и решишь, что я тебя разыгрываю. Врагов ненавижу? Так я жил в то время, когда мою Родину, а ею я считаю СССР, предатели и враги разорвали на части, вытерли об ее память свои грязные сапоги и стали нам нравоучительно вещать, как плохо мы жили и какими наши предки были упырями. Равняли их с фашистами — сволочи! А часть населения, которая считала себя самой интеллигентной и продвинутой им с восторгом подвывала, облизывая их сапоги и испражняясь на все хорошее и светлое, что было в нашей жизни, призывая добрых дядей из-за бугра завоевать нас и принести «цивилизацию и культуру» не понимая, что ждет нас рабство и постепенное вымирание. Я видел все это и среди этого жил. Тогда я не мог вбить зубы врагам в их глотку, слишком осторожничало руководство страны в прошлом, на мой взгляд. Теперь мое командование, при необходимости, быстро отдаст мне такой приказ, невзирая на лица, и мне это нравится.

Мы вернулись на «Ахилл» и через полчаса группа уже грузилась в транспортный челнок. Еще через двадцать минут мы были на борту «Агамемнона». Ребята направились размещаться, а я и Серега, узнав, где находится контр-адмирал, двинулись выполнять приказ руководства.

Сингербаев сдержано нас поприветствовал и заверил, что мешать «нянькам» выполнять свои обязанности не будет. Адмирал явно был не доволен фактом своей опеки, но приказ Слепкова нарушить не мог. Нам он сложностей не создавал, и на том спасибо.

Через десять минут после нашего прибытия боевой состав экспедиции направился за пределы гравитационного колодца и совершил прыжок в одну из необитаемых систем, где должен был встретиться с транспортами и исследовательским судном. Официальной версией нашего отсутствия было проведение охоты на пиратов, которые где-то в этом секторе ничейных территорий собирают эскадру.

Транспорты были на месте. Охраняли их не слабо: шесть линкоров, шесть ТАКРов, тридцать крейсеров и пятьдесят шесть эсминцев. Такой конвой кому хочешь покажет мать Кузьмы! Жаль только берлинги нас неправильно поймут, если он выйдет из гиперпространства рядом с их системой. Да еще в компании двадцати транспортов. Они решат, что мы хотим захватить плацдарм, в системе, пользуясь их слабостью. А вот нашим составом такое сделать нереально, поэтому конвоировать транспорты будем мы.

Транспорты начали движение на выход из гравитационного колодца, наши корабли взяли их в «коробочку» и приступили к поставленной задаче. Выйдя в зону прыжка, конвой синхронно стартовал к ближайшей системе берлингов.

Появившись, через несколько часов, у границ системы конвой встал как вкопанный. Адмирал Сингербаев, в это время находился на мостике вместе со мной и Серегой. На всякий пожарный, было проведено сканирование близлежащих областей системы на предмет непредвиденных неприятностей.

— В зоне тридцатиминутного контакта боевых кораблей не наблюдается — через пару минут доложил кто-то из офицеров.

— Что делаем дальше? — поинтересовался капитан «Агамемнона» у смотрящего на голоэкраны адмирала.

— Ничего. Передай на исследовательское судно, чтоб шли к своим. Они знают, что нужно сообщить. Мы будем ждать вызова.

Корабль берлингов двинулся вперед. Не успел он углубится в систему, как из-за ближайшего крупного астероида выдвинулся крейсер и начал активный радиообмен с исследовательским судном.

— Прячут, корабли за астероидами — умно, — улыбнулся капитан «Агамемнона».

— Как будто мы так не делаем — подколол его Сингербаев.

— Перехватить переговоры, товарищ адмирал?

— Нет, в этом нет необходимости.

Тем временем берлинги закончили общаться и двинулись по направлению к одной из обитаемых планет системы.

— Теперь нам остается только ждать — с этими словами адмирал начал устраиваться в кресле по удобнее, как бы намекая на то, что ждать придется долго.

Спустя пять часов на радарах обозначилась группа кораблей равная нам по численности и боевой мощи. Она остановилась за пределами дальности орудийных систем и, почти сразу, последовал вызов.

— Здравствуйте, — поприветствовал нас появившийся на голоэкране берлинг — Я Рыкат Рарок уполномоченный Ведущими расы берлингов для проведения переговоров. С кем имею честь общаться?

— Я контр-адмирал Сингербаев уполномочен Императором Евроазиатской Империи для проведения переговоров.

— О чем Император хотел поговорить с Ведущими?

— Император безвозмездно предлагает расе берлингов формулу антидота излечивающего болезнь, поразившую вашу расу, а также более десяти миллиардов доз вакцины для того, чтобы вы могли начать лечение немедленно. Это все что я могу сообщить по общему каналу. Так же мне хотелось бы встретиться с вами как можно скорее для конфиденциального обсуждения некоторых деликатных вопросов.

Если Рыкат и был удивлен, то виду он не подал. Он задумался на несколько секунд, а потом спросил:

— Где и когда Вы хотели бы встретиться?

— Как можно быстрее, желательно у Вас на корабле.

Вот теперь берлинг явно удивился. Впрочем, он быстро овладел собой и опять начал задавать вопросы.

— Сколько людей будет Вас сопровождать?

— Пилот челнока и два телохранителя.

— Хорошо, думаю, мы можем встретиться немедленно.

— Согласен. До встречи.

— До встречи, адмирал.

Сингербаев встал с кресла и посмотрел на нас.

— Ну, что орлы, двинули?

Мы молча кивнули. Если на корабле присутствуют вражеские агенты, то сейчас самое время убивать адмирала, свои намеренья он обозначил и, если умрет до того как расскажет обо всем посланнику берлингов, Император и Империя потеряют лицо и продемонстрируют свою слабость. Никаких переговоров больше не будет и ничего от нас берлинги не примут. Странные у них обычаи, но в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

Это были самые напряженные десять минут в моей жизни. Я шел перед адмиралом, Сергей прикрывал сзади. Палуба перед нами мгновенно пустела, видимо очень выразительный был у меня взгляд. Всем сообщили, что наша задача любой ценой защитить адмирала, а для этого все дозволено. Никто не хотел рисковать.

До ангара мы добрались без происшествий. Вокруг челнока развили бурную деятельность саперы, проверяя каждый болтик на предмет взрывных устройств и других гадостей.

Едва мы дошли до летательного аппарата, как рядом с нами, словно испод земли, возник командир саперов и доложил, что все проверено — лететь можно. Сингербаев его сдержанно поблагодарил, и мы сели в челнок. Теперь можно расслабиться. Относительно конечно. Наблюдение за пилотом никто не отменял. Но полет прошел нормально и спустя пять минут челнок влетел в ангар крейсера берлингов.

Там нас поджидал почетный караул, который и проводил в зал для переговоров.

Я с интересом рассматривал берлингов, до этого мне доводилось их видеть только на голограммах. Если у шранов предками были кто-то похожие на кошек, то предки берлингов больше всего походили на медведей, да и сами они явно не далеко от них ушли. Вообще интересная штука эволюция — из всех известных инопланетных рас только талиры имеют отдаленное сходство с людьми. Остальные являются потомками существ похожих на земных животных, птиц, рептилий и насекомых. Ну, или это земная фауна на них похожа. И при всем при этом все являются двуногими прямоходящими. Количество рук, правда, иногда меняется. Такое впечатление, что в галактике производится грандиозный эксперимент на тему, какой вид живых существ лучше для эволюции. Ладно, хватит думать о постороннем, тем более уже пришли.

Зал оказался самым обыкновенным. Впрочем, зал — это громко сказано, просто большая квадратная комната размером десять на десять метров. Посреди комнаты стол и пара стульев с разных сторон. За столом уже сидит представитель берлингов за его спиной два охранника. Уважение нам оказывают, сохранили паритет.

Сингербаев сел за стол и начал пересказ того, что нам было и так известно. Правда, подробностей излагал не в пример больше. К концу рассказа глаза у Рыката налились кровью, верный признак того, что берлинг в бешенстве. Контроля над собой он, однако, не утратил. Поблагодарил за информацию и вакцину, разрешил транспортам войти в систему, а также пообещал предоставить конвой на обратную дорогу. Также пообещал содействие в переговорах с другими зараженными расами (наши и им собрались подогнать вакцину).

Наконец, стороны обо всем договорились, пожали друг другу руки, и мы двинулись в обратный путь. Еще в челноке адмирал связался с эскадрой и приказал транспортам, после получения разрешения от хозяев системы, двигать к берлингам и следовать куда укажут. Разрешение пришло буквально через пару минут.

Наши транспорты, теперь уже под конвоем кораблей берлингов, ушли вглубь системы, а мы прыгнули в один из нейтральных секторов, где по донесениям разведки собиралась сильная пиратская эскадра.

Разведка не подвела. Пираты были на месте. Пять крейсеров и двенадцать эсминцев. Неслабые силы для пиратов, явно, что-то серьезное задумали. Но не судьба им было воплотить задуманное в жизнь. Наша эскадра раздолбила их в пух и прах. Три эсминца, правда, удрали в весьма потрепанном состоянии, но это не страшно, главное, ни один крейсер не ушел. Нам размяться не удалось, на абордаж пиратов не брали. Спасательные капсулы после боя подобрали, но спасшиеся о сопротивлении и не помышляли. Так что все наше участие свелось к охране и конвоированию пленных.

Вся дальнейшая практика протекала рутинно — патрули, разведка, дозоры. Раза три гоняли всякую шваль вроде контрабандистов. В общем, ничего интересного. Да, эпидемия в Темном Секторе прекратилась. Как сообщили СМИ — берлинги нашли лекарство и поделились с остальными зараженными. Участие Империи в этом деле не афишировалось. Интересно было бы узнать взяли кого-то за глотку или нет? Не думаю, что Темный Сектор, да и Империя тоже спустят такое дело на тормозах. Жаль только мне никто ничего не скажет — дела разведки всех остальных не касаются.

* * *

Начался второй год обучения. Нас стали гонять гораздо сильнее теперь мы занимались не только отдельно, но и отрабатывали взаимодействие с другими подразделениями и техникой. Учились действовать в составе роты, батальона, полка. Ну и как всегда рукопашка, физуха, работа с оружием и техникой, тактика действий в различных условиях и так далее.

Учебный год пролетел быстро, и вот опять наступило время практики. В этот раз нашей группе фатально не повезло — угодили в охрану торговой станции «Дружба — 5» на границе с Темным Сектором. Там Империя торгует с тремя местными расами. Иногда шраны прилетают, их граница всего в паре систем, а своя торговля с Темным Сектором не задалась, вот и летают к нам. В общем, скука смертная. Вы спросите, а как же пираты? А никак. Станция вооружена как ОЗС, в ангарах сто штурмовиков и перехватчиков. Охраняют станцию два крейсера и восемь эсминцев. На сигнал о помощи тут же откликнется ближайшая патрульная эскадра. Так что нападать на торговые станции дело хлопотное. У пиратской эскадры, которую мы разбили в прошлом году, не было бы ни единого шанса захватить станцию, даже если убрать корабли охраны и не вызывать помощь.

Короче, не задалась практика. Пару раз нас отправляли обследовать близлежащие астероиды на предмет выявления вражеских наблюдателей, но все оказалось пустышкой. Оно, конечно хорошо, что никто тебе шкуру продырявить лишний раз не рвется, но мы все-таки ГСН, нам боевые навыки оттачивать нужно, применять теорию на практике. А тут такое болото…

У группы сегодня выходной, вызовут нас только в случае нападения на станцию. Можно немного расслабиться. Пойду, схожу куда-нибудь, жаль идти придется одному. Серега с Артемом познакомились с двумя девчонками из персонала, и ушли на свидание, Стас нашел какую-то новую книгу и теперь его за уши не оттащишь, остальные затарились пивом и смотрят футбол. Сегодня полуфинал чемпионата Сварога, играют «ЦСКА» и «Спартак», народ понятно болеет за «ЦСКА». Я же к футболу всегда был равнодушен и решил не портить людям просмотр своей кислой миной.

Ну, и куда бы мне податься? А пойду наверно в «Звездную вспышку». Там кормят вкусно, цены умеренные и контингент более-менее приличный, драки — редкость, а мне неохота сегодня кулаками махать.

Вот и «Вспышка». Захожу внутрь. Зал наполовину пуст. Основная масса посетителей — инопланетяне из Темного Сектора. Землянин всего один, гордый сын гор, как говорили в моем времени, явно военный, нас по выправке видно за версту. В гражданском, как и я, плюс на столе стоит недопитый бокал, бутылка вина и тарелка с виноградом. На лице выражение вселенской скорби и невосполнимой потери. Симптомы знакомые, сам с такой физиономией пару раз ходил. Эх, женщины, все наши беды из-за вас!

Прохожу к угловому столику и сажусь лицом к двери, я не паникер я перестраховщик. Тут же ко мне подходит симпатичная официантка и интересуется моим заказом. Недолго думая заказываю борщ, гречневую кашу с отбивными и кофе. Через пять минут обед был подан, и я принялся уплетать за обе щеки шедевры местной кулинарии. Борщ оказался восхитительным, каша с отбивными тоже. Потихоньку потягивая кофе, подумалось, что есть в жизни прекрасные моменты.

К сожалению, прекрасные моменты быстро заканчиваются. В кафе ввалилась изрядно подвыпившая компания шранов. Аж пять штук. Все, хана покою. Сейчас эти котоподобные возьмут еще бутылку, быстренько ее прикончат и начнут искать приключений себе на пятую точку. Проверено не единожды. Поскольку в зале всего два землянина, я и грустящий сын гор, который настолько ушел в себя, что на шранов даже внимания не обратил, то в жертвы определят кого-то из нас. Или сразу обоих. Устраивать драку во «Вспышке» не хочется, мне здесь нравится. Подняться и уйти? Так скорей всего пристанут сразу, и выйти не дадут, да и бросать соотечественника одного не красиво. Решено, остаюсь. Ну, а если кошакам хочется по морде, то я им в этом помогу!

Далее все происходило по классическому сценарию, неоднократно развивавшемуся во множестве кафе и баров пограничных секторов. Шраны взяли две бутылки своего аналога нашей водки, употребили ее практически без закуски и стали осматривать зал в поисках приключений. Спустя минуту их взгляды скрестились на грустно пившем вино сыне гор. Кошаки переглянулись и, видимо сочтя жертву подходящей, начали активные действия. Самый мелкий из них и, похоже, самый задиристый, подошел к кавказцу, встал напротив и оперевшись руками об край стола нагло спросил:

— Ты чего это смотришь на нас как на пустое место человек?

Сын гор поднял на него взгляд, оглядел с головы до ног. Потом посмотрел на его друзей, внимательно наблюдающих за развитием диалога, и ответил:

— Атвали пушистый, нэ до тэбя сэйчас. Нэ выдишь — у мэня горэ.

Я громко заржал. Теперь шраны обратили внимание и на меня. А провокатор соизволил обратиться и ко мне:

— Чего ты тут услышал смешного? Мы для тебя тоже пустое место?

И злобно оскалился. Выглядит это страшно, зубы у них дай боже, да и когти неслабые. Представь, что небольшой тигр встал на задние лапы и тебе угрожает. Так это примерно выглядит. На обычного обывателя действует убойно. Вот только мне на это все глубоко плевать, я не обыватель. У меня на личном счету этих «тигров» штук сто накопилось, за два то года пограничной службы. Поэтому, я ласково ему улыбаюсь и говорю:

— Киска, не скаль на меня зубки, а то полотенцем отшлепаю.

Тут уже оскалились все шраны. Двое из них поднялись и двинулись ко мне. Я стал подниматься на встречу, отбиваться от двоих в положении сидя не очень удобно. Тем временем провокатор решил «дожать» кавказца, наклонился к нему и зашипел в лицо:

— Сейчас ты за «пушистого» ответишь!

Дальнейшего кошак явно не ждал. Сын гор, не меняя выражения лица и положения тела, от души одновременно врезал ему открытыми ладонями по ушам. Кто не в курсе — такой удар вызывает сильнейшую боль не только в пораженном органе слуха, но и вообще в голове. Однако этим он не ограничился, сразу же захватил голову оппонента и треснул ею об стол. Шран плавно стек на пол. Его группа поддержки, не справившаяся со своевременным прикрытием, уже рвалась отомстить за побитого друга.

У меня сейчас свои проблемы — два шрана шедшие ко мне таки дошли и сейчас плечом к плечу прут на меня. Эх, явно кошаки не воевали, воевавшие попытались бы взять меня в клещи, а эти прут строем. Бью кинжальный удар левой ногой левому противнику в пах, отталкиваюсь от пола правой и делаю с правым противником тоже самое, но с небольшим подпрыгом. Оба оппонента хватаются руками за причинное место и сгибаются. Видел такой прием в одном из фильмов с Брюсом Ли в главной роли, всегда хотелось самому попробовать. Мечта сбылась! Теперь творчески доработаю прием — хватаю шранов за головы и с силой бью друг об дружку. Раздается веселый треск и потерявшие сознание кошаки валятся на пол. Полный порядок. Как там дела у соотечественника? А у него все отлично. Первый боец группы поддержки валяется на полу без сознания, а со вторым сын гор ведет вдумчивую беседу, схватив его одной рукой за голову и нанося второй, третий, четвертый удар локтем в эту ненужную противнику часть тела. Отпускает кошака, тот падает на пол завершая патриотическую картину «разгром супостата». Я подхожу к нему. Кавказец резко оборачивается, смотрит на меня, потом на неподвижно лежащих шранов.

— Спасиба за помощь — и руку протягивает — Константин.

— Глеб — говорю, отвечая на рукопожатие.

— Присаживайся, дарагой, угощайся — и на свой стол рукой показывает.

Я присел, Константин, взяв у бармена еще один бокал, налил нам обоим. Мы чокнулись, выпили за знакомство и налили еще по бокалу. Начали приходить в себя побитые шраны. Охая, кривясь и злобно на нас зыркая они, помогая друг другу, потянулись к выходу. Последним уходил провокатор. Проходя через двери, он обернулся и прошипел:

— Вы об этом еще пожалеете, твари!

— Валы отсюда пушыстый — через плечо бросил Костя, — а то памажем тыбэ валэрьянкой пад хвастом. В очень нэ прыятном палажении акажешся.

Того аж перекосило всего. И он поспешил исчезнуть из нашего поля зрения. Все дело в том, что наша валерьянка действует на шранов примерно так же, как и на наших котов, и они хорошо об этом знают.

— Может службу безопасности вызвать? — подал голос бармен. — Эти гады жутко злопамятные.

— А почему до сих пор не вызвал? — интересуюсь я.

— Они вас задирали, вы выиграли, и при этом ничего не разбили и не сломали.

Понятно, иногда хорошо быть тихим. В то, что шраны опять придут, не очень верилось, но сели на всякий случай лицом к двери.

Мы с Костей снова выпили, за боевое братство и начали общаться за жизнь. Как, оказалось, от него и правда девушка ушла. Невеста. Скоро должна была быть свадьба. Детали я, как человек тактичный, не стал выспрашивать. Мы выпили еще, и тут веселье завертелось по новой.

— Я же говорил, обезьяны, что вы поплатитесь!

Подняв головы мы увидели все того же мелкого шрана, правда группа поддержки у него теперь была более значительная. В два раза.

— Ты гаварил, что мы пажалеем — поправил мелкого Костя. — К тваему свэдэнью — мы нэ жалэем.

С этими словами он встал, схватил свой стул и запустил его в толпу шранов. Секундой спустя то же самое сделал я. Потом мы подхватили стол, хорошо, что в кафе они легкие и пошлина таран. Ополовиненная и дезорганизованная метательными снарядами и тараном группа шранов не смогла оказать серьезного сопротивления, и была разбита в пух и прах. Мелкого мы оставили на закуску и с колоссальным удовольствием макали его головой в тазик с водой, любезно предоставленный барменом, пока он не согласился оплатить ущерб заведению. Потом негодяй был отпущен за помощью и вскоре вернулся с еще тремя соотечественниками, последними дееспособными членами команды их корабля. Испуганно поглядывая на нас, они начали помогать своим прийти в чувство и встать. Вскоре грустные шраны гуськом потянулись на выход. Мелкий и задиристый опять шел последним, только в этот раз не оборачивался, а проходя через дверной проем, даже ускорился, втянув голову в плечи. Мы с Костей дружно хмыкнули и продолжили не спеша пить вино.

Со временем опять разговорились, и я слегка офигел — Костя, полное имя Константин Георгиевич Джугашвили, носил звание капитана первого ранга и командовал линкором «Иван Серко» из состава Украинского космофлота. То, что он общался с курсантом в звании главного корабельного старшины, его ни капельки не волновало. Как он сам выразился: «Адмирал, матрос — какая разница? Главнае — чтоб чэлавэк был хароший». Мы выпили еще бутылку и решили идти на боковую, мне все таки завтра на службу.

В дальнейшем мы с ним виделись довольно часто. Костя оказался настоящим человеком и отличным другом. Потом у него закончился отпуск, а у меня практика. Мы обменялись номерами голокомов и договорились держать связь.

Практикой я был полностью разочарован — ни одной более-менее серьезной операции. Еще два раза выдвигались на досмотр астероидов. Один раз даже обнаружили там парочку наблюдателей. Взяли их моментом, они и пикнуть не успели, отп… э, побили их слегка и сдали, кому положено. Вот и вся практика.

* * *

Третий курс ничем поначалу не удивил. Все также возросли нагрузки, добавилось тактических приемов и изучаемого материала. Профессор Петров поставил производство и внедрение своего изобретения на поток, теперь в составе космодесанта было уже несколько сотен бойцов вооруженных СНСН-5М (силовой нож скрытного ношения — это так Петров свое изобретение обозвал, мы же называли его просто — «клинок»). Кстати, я так и остался единственным и неповторимым обладателем синего клинка. Профессор до полусмерти загонял свою научную группу попытками модернизировать это оружие. Ефименко тоже зверствовал и гонял нас как сидоровых коз. Причиной было несправедливое, по его мнению, распределение «клинков», всего три десятка на всю академию. Когда он заикнулся об увеличении количества курсантов вооруженных СНСН-5М, ему отказали, сославшись на недостаточную подготовленность бойцов. Капдва воспринял это как оскорбление его преподавательских способностей, и теперь народ уползал с его занятий на карачках. Все наши аргументы, как например — отсутствие в любых других учебных заведениях вооруженных «клинками» бойцов; первое место Сварожзкой Академии по результатам экзаменов по рукопашному бою и межакадемических соревнований; необходимость победы над противником псиоником хотя бы на тренажере, на максимальном уровне сложности, что было, мягко говоря, непростой задачей; объявлялись паникерством и нежеланием повышать боевое мастерство. Причем скидок он не делал, ни каких и никому, курсанты получившие «клинок» так же уползали на карачках с его занятий, как и все остальные. Тогда нам казалось, что мы сдохнем от нагрузок, но через месяц втянулись и все пошло своим чередом.

После зимних каникул меня ждал сюрприз, к нам на месяц приехала группа Максима Кривоноса. Официально — для передачи ценного опыта подрастающим космодесантникам, а неофициально — устанавливать «клинки» троим бойцам. Макс отчаянно шифровался и не выдал мне, при встрече, военную тайну, но я все и так знал от Ефименко. Представляю его лицо на совместной тренировке.

В целом я был очень рад. С Максимом и его ребятами я пересекался последний раз перед поступлением в академию, и хоть созванивались мы часто — это не заменит нормального общения. Они все-таки мои первые друзья в этом времени. Именно благодаря им я стал тем, кем являюсь. Познакомил их с Серегой, Артемом и остальными, и тут же пожалел об этом — еле отвертелся от вопросов, почему я год жил на базе космодесанта? Но в остальном все было отлично, даже договорились о совместной тренировке, так сказать мастер класс от старших коллег. Забегая вперед, скажу, что на тренировке мы были разбиты как в обороне, так и в нападении. Максим подсластил пилюлю, сказав, что мало кому удавалось в учебном поединке уничтожить треть его группы, курсанты обычно пролетают всухую. После этого наши опущенные плечи вновь расправились. Еще бы знать правду сказал или нет?

После того как Серго, Андрею и Абдулле имплантировали «лезвие», мы провели совместную тренировку. Как я и предполагал, лицо у Макса здорово вытянулось, когда для наглядной демонстрации возможностей нового оружия на спарринг с ним поставили меня. А потом у меня было большое личное счастье — впервые я уделал Максима. Он долго ругался и потребовал реванш, я согласился и опять его уделал. Он опять ругался и предложил поединок с ножом вместо «лезвия». Я опять согласился, но в этот раз разошлись в ничью. Кривонос, посыпая голову пеплом, поинтересовался — все ли курсанты с СНСН-5М показывают такие результаты? Ефименко предложил проверить на практике. Макс дал добро, отдохнул, и по очереди победил пятерых. Потом нехорошо на меня посмотрел и предложил спарринг капдва. Тот согласился. В результате долгого и упорного противостояния была объявлена боевая ничья. Макс воспрял духом, отдохнул и решил снова по спарринговаться со мной. Итогом стал его проигрыш три раза подряд. Он опять долго ругался, выражая непонимание того, как курсант может побеждать псионика входящего в десятку лучших. В конце концов, Ефименко сжалился над ним и объяснил, что я уже два года как лучший рукопашник академии и он, Ефименко, тоже не может одолеть своего лучшего ученика. Я сразу собой загордился, но капдва вернул меня на землю, сказав, что на свой максимум я еще не вышел, а для этого нужно долго и упорно тренироваться, в чем он мне с удовольствием поможет.

К сожалению, все хорошее когда-нибудь кончается. Три недели, отведенные Кривоносу и его группе на освоение нового оружия, закончились. С грустью попрощался со старыми друзьями. Когда еще сможем увидеться вновь? Правда, особо скучать мне не дали. Капдва всегда держал свое слово и если сказал, что будет меня усиленно гонять, значит будет. Тренировки стали еще жестче, теперь со мной меньше чем трое на одного не дрались, а когда тебя атакуют три профессионально обученных бойца, не особо уступающие тебе в мастерстве, умеющие не мешать друг другу и правильно брать противника в клещи, то дело твое труба и тренировки сразу наполняются новым смыслом.

Вот в таком темпе и прошел третий год обучения. Ефименко таки добился своего — по результатам экзаменов еще двум десяткам курсантов разрешили имплантировать СНСН-5М и капдва уже прикидывал, как будет организовывать обучение в следующем году. А нашей группе по жеребьевке выпало проходить практику в системе Окраинной, где я служил срочную. Похоже, в этот раз практика будет насыщенной.

* * *

Десантный катер лихо завис над полуразрушенным зданием, и мы горохом посыпались на то, что ему заменяло крышу. Второе отделение заняло позиции и приготовилось к бою, первое и третье двинулись проверять второй и первый этажи. На втором, первое отделение разделилось на звенья и начало обследовать этаж. Мое, третье отделение, продолжило спуск и на первом этаже сделало то же самое. В динамиках периодически слышалось «Звено такое-то, чисто». Буквально за минуту все здание было проверено, огневые позиции заняты. Теперь ждем и внимательно следим за окрестностями. В двухстах метрах за нами на другие здания высаживается и занимает позиции рота космодесанта усиленная взводом тяжелой пехоты.

Никакого шевеления нигде не заметно. По радио получаем сообщение — рота заняла позиции и готова к бою. Можно выдвигаться. Внезапно просыпается старая боль — у вон той стены умерли Жека с Вахтангом, а вот здесь убили Настю. К черту боль! Нам сейчас в бой идти, нельзя отвлекаться. К тому же сам предложил разведгруппу сбросить здесь, самое удобное место в радиусе двух километров.

Мы не спеша выдвигаемся вперед. Идем отделениями на расстоянии ста метров друг от друга, чтоб охватить большую площадь. Минут через сорок будем на месте. Пора уже разобраться, что за чертовщина здесь творится.

* * *

В этот раз практика оказалась более богатой на события, чем в предыдущие два года. В первую же неделю пришлось брать на абордаж пиратский эсминец, который перед этим здорово отделали наши сторожевики. На мой взгляд, проще его было добить, чтоб не мучился, но командование приказало взять пленных. Видимо им стало интересно, сами пираты были настолько идиотами, что вошли в нашу охраняемую систему или подсказал им кто? А поскольку начальству виднее то мы, взяв под козырек, отправились на абордаж. На том дуршлаге, в которое сторожевики превратили неплохой, в прошлом, эсминец, уцелело всего одиннадцать бойцов. Они не смогли оказать серьезного сопротивления, и мы взяли их всех. Правда некоторых пришлось немножко ранить, или побить, он в целом все закончилось хорошо. Для нас.

Еще неделя прошла без происшествий, а вот потом грянуло.

События опять развернулись на злосчастном, для меня, ТХ-41. Началось все примерно как тогда. Разведка обнаружила три пиратских корабля дрейфующих около этого недоастероида. Срочно вызванный крейсер с четырьмя эсминцами поддержки уничтожил два корабля и сильно повредил третий, который был взят на абордаж. Выживший экипаж, правда, покончил с собой и стер все данные из бортовых компьютеров. При попытке просканировать астероид приборы выдавали какую-то чертовщину — живые объекты на астероиде есть, но где и сколько непонятно.

Для проверки на ТХ-41 было высажено две роты пограничников. Десантирование прошло удачно, и погранцы начали прочесывание астероида. Примерно через два часа связь прервалась, а астероид накрыло энергетическое поле неизвестной природы, абсолютно непроницаемое не только для любых приборов, но и для обычного визуального осмотра. Еще через двадцать минут командующий операцией выслал челнок для проникновения в зону действия поля и проведения разведки. Тот вошел в закрытую зону и пропал на долгие десять минут. Вынырнул он уже в другом месте, и сильно поврежденным.

Доставленные к командующему пилоты рассказывали очень странные вещи, которые впрочем, подтверждала бортовая система записи челнока. Во-первых — эфир забит странными помехами, нейтрализующими все виды дальней связи, все попытки связаться с кораблями закончились ничем, и это притом, что ближняя связь действует почти без помех, они специально проверяли. Во-вторых — когда с десантом установить связь не удалось, пилоты начали прочесывание местности и вскоре, в километре справа, обнаружили признаки идущего боя. При попытке подойти ближе и подобрать наших бойцов, челнок был обстрелян из неизвестного оружия и тяжело поврежден. Плотный огонь не давал приблизиться на необходимую для эвакуации дистанцию, и пилоты решили не рисковать дальше. Все это время они активно пытались связаться с пограничниками по ближней связи, но внятного сообщения так и не получили. Только, помехи, отдельные фразы и звуки боя. Самым внятным из принятых сообщений было «На помощь! Нас уничтожают!».

Свободных сил, способных оказать помощь, на крейсере не было. Бить в слепую из главного калибра, тоже не вариант, запросто можно своих накрыть. Поэтому командир крейсера запросил помощь. Ближайшим кораблем с силами достаточными для десанта был линкор «Адмирал Ушаков», на котором мы в этот раз проходили практику. Вместе с нами там находилась рота космодесанта и отдельный взвод тяжелой пехоты.

Два часа в гиперпрыжке и мы на месте. Командующий линкором каперанг Ильин взял на себя командование операцией. Он сразу же вызвал к себе командира крейсера, пилотов челнока, командиров космодесанта и тяжелой пехоты, а также нашего Серегу. Через десять минут вызвали и меня. Как оказалось, я единственный кто вживую был на ТХ-41, карты это хорошо, а человек, видевший все своими глазами хорошо вдвойне. Собственно я и предложил высадить нас на эту злосчастную башню перед основными позициями, за две минуты до начала высадки основных сил. Во-первых, она в стороне от места боя, которое засекли с челнока, во-вторых, в случае чего примем на себя первый удар и отвлечем от высадки главных сил, в-третьих, нам оттуда будет очень удобно двигаться на разведку. Командиры подумали минуту и согласились.

Для решения проблем со связью нам выдали специальный прибор, имевший определенное сходство с минометом. Он представлял собой трубу, длинной полтора метра, на специальной подставке. В трубу, как в ствол миномета, опускался специальный заряд, на который записывалось сообщение. Потом заряд выстреливался вверх. Достигнув высоты в два километра, тот передавал данные. Эту штуку специально придумали для преодоления помех малого радиуса действия, а поскольку высота энергетического купола закрывающего ТХ-41 всего километр работать должно отлично. Связь, конечно, будет однобокой, но это лучше чем ничего. Эвакуацию или артподдержку запросить сможем, как и доложить о ситуации, а это главное.

И вот теперь мы пробираемся сквозь руины зданий давно мертвого поселения. Интересно, сколько им тысяч лет? Ни одна из нынешних рас не знает, что здесь было и кому принадлежало. Возможно это наследие одной из рас, сгинувших в войне, оставившей на теле галактики «выжженные зоны», а может, уже тогда было седой древностью.

Вот мы и дошли до предполагаемого поля боя. Вернее, первое отделение дошло. Второе и третье заняли позиции и внимательно следят за местностью. Сергей с ребятами начали осмотр, а мы залегли и готовимся к отражению возможной атаки. Десять минут тянутся как час, наконец, Сергей выходит на связь.

— Это, безусловно, то место, но все здесь очень странно.

— Почему?

— По всем следам видно, что на этом месте был серьезный бой, много следов взрывов, следов от плазменного и лучевого оружия, много крови, но тел всего полтора десятка. Тела, кстати, как наших пограничников, так и пиратов. У всех трупов одна особенность — сильно повреждена голова. И оружие осталось только поврежденное…

— Ничего странного, на трофеи забрали.

— И оставили целые энергокапсулы в поврежденном оружии? Да и зачем им тела наших погранцов? Забрали бы своих и все. Так ведь своих бросили.

— Движение в здании напротив — раздается голос Стаса, наблюдавшего за окресностями.

— Показывай — подползаю к нему.

— Третье с лева окно первого этажа, — показывает Стас на здание метрах в ста пятидесяти, — на секунду мелькнул силуэт и пропал.

— Петя, ты держишь здание, прикроешь вдруг чего, — начинаю раздавать указания отделению. — Остальные смотрят по сторонам. Стас со мной.

— Серега, мы двинулись — докладываю и так все слышавшему командиру.

Ползти до здания пришлось минут двадцать. Хорошо, что здесь всегда сумерки и хлама всякого полно валяется. Внутрь мы вошли через другое окно, с торца здания, предварительно убедившись, что нас внутри никто не поджидает. В здании двинулись вдоль стен, стараясь постоянно держаться в тени и не издавать ни звука. Вот и нужная нам комната. Осторожно заглядываю внутрь. Есть контакт! В помещении, прямо напротив окна, лежит здоровенный обломок не пойми чего, высотой, примерно, по грудь взрослому человеку. За этим обломком, направив плазмер в сторону окна, находится организм в боевом костюме пограничников. Похоже, один из погранцов смог выжить. И что мне теперь делать? Окликнуть — так он по мне, возможно, стрелять начнет, бог его знает, что за чертовщина тут творилась. Жестами показываю Стасу, чтоб прикрыл, а сам подбираю небольшой камешек и бросаю в дальний угол. Сработало, пограничник повернулся на шум. Это мне и надо. Мигом подлетаю к нему, вбиваю плазмер, сбиваю с ног и жестко фиксирую. Цель пытается дергаться, но безрезультатно.

— Космодесант Империи, ваше имя, звание, часть, — говорю на частоте пограничников.

Дерганье сразу прекратилось.

— Рядовой Шемякин, четвертая рота триста пятнадцатого батальона погранвойск Окраинной.

Вроде все верно, на астероид посылали третью и четвертую роту триста пятнадцатого батальона. Отпускаю бойца.

— Главный корабельный старшина Борисов, ГСН — представляюсь я. — Где остальные?

— Из моей роты я единственный выжил — опустил голову Шемякин. — А вы, правда, их всех убили?

— Кого убили?

— Ну, тех, кто на нас напал, — сказал рядовой и еле слышно добавил — мертвецов…

Похоже, парень мозгами повредился. Тяжелый бой, гибель всех товарищей, такое бывает иногда. Непохож он на съехавшего с катушек, но все же…

— Ладно, — говорю — подбирай плазмер и давай за нами. Командиру расскажешь, что у вас тут случилось.

Шемякин торопливо закивал, забрал оружие и пошел за нами. Правда, когда увидел в каком направлении мы идем резко начал заикаться.

— К-к-куда мы идем? Туда нельзя ОНИ там!

— Нет там никого, мы все проверили. Следы боя, несколько трупов и все.

— А трупы, трупы в каком состоянии?

Блин, и чего он так дергается? Точно с катушек съехал.

— В мертвом, у всех голова прострелена.

Как ни странно, но он успокоился, пробормотав себе под нос что-то вроде «раз голова значит точно мертвы» и дальше шел спокойно.

Назад мы добрались быстрее и как только вернулись, я вызвал Серегу и доложил о результатах. Через десять минут он был уже у нас на позициях и готовился слушать о произошедших событиях. Я собирался уйти, но он остановил меня, сказав, что ребята и без меня справятся. Мы сели на пол и Шемякин начал свой рассказ.

* * *

Высадка у пограничников прошла на «отлично». Обе роты, быстро развернувшись в наступательный порядок и выслав вперед разведку, двинулись на поиски противника. Примерно через два часа разведка доложила, что видит противника идущего цепью нам наперерез. Разведчикам приказали возвращаться, а роты заняли позиции в зданиях и рядом, неподалеку друг от друга, чтоб в случае чего иметь возможность поддержать соседей огнем. Хотели доложить о ситуации на корабли, но связь глушили непонятные помехи. А через пять минут началось.

Сначала появилась пехотная цепь, состоящая, примерно, из трехсот бойцов. Эти смертники нагло шли вперед, как по бульвару, нисколько не скрываясь. Походка у них была странная, вся какая-то дерганная, неправильная. Но на это поначалу не обратили внимания. Подпустив поближе, разом открыли огонь из всех стволов. В первые же секунды где-то треть нападавших оказалась срезана очередями, но на остальных это не произвело никакого впечатления и они продолжили идти вперед, открыв, правда, ответный огонь. Стреляли они хорошо, но с каждой секундой их становилось все меньше и меньше. Пограничники уже считали атаку отбитой, как вдруг плотность огня резко усилилась. Когда Шемякин понял, почему, волосы у него на голове встали дыбом. Это вступили в бой убитые в первые секунды боя противники! На всем поле боя только что срезанные очередями наступавшие, полежав несколько секунд, медленно поднимались и снова вступали в бой, продолжая стрелять по позициям пограничников и все так же, неудержимо, продвигаясь вперед. Некоторым очередями из плазмометов отрывало руку или ногу, но и это не их не останавливало, безрукие продолжали идти вперед и атаковать, а безногие — ползти к позициям пограничников.

Внезапно по позициям третьей роты, которая гораздо успешнее косила противника огнем, поработали чем-то вроде тяжелой артиллерии. По крайней мере, последствия были очень похожи. Взрыв был всего один, но накрыл почти все плазмометные гнезда обороняющихся. Били, похоже, прямой наводкой, но орудие засечь не удалось. А потом резко стало не до того. Непонятный противник подошел вплотную, и началась рукопашная.

Выглядели оппоненты жутко — неоднократно простреленные боевые костюмы заляпанные кровью, открывали страшные раны, не совместимые с жизнью. И все же, они неостановимо шли вперед и убивали. Похоже, их и в самом деле атаковали мертвецы!

Яростная схватка закончилась быстро, мертвецы обладали чудовищной физической силой — то один, то другой пограничник пропустивший удар оседал на пол изломанной куклой. К тому же противник не боялся задеть выстрелами в тесном помещении своих, и то и дело открывал огонь из оружия, убивая несколько человек одной очередью. Не смотря на все это, пограничники дрались до последнего. Несколько бойцов взорвали себя гранатами вместе с окружившими их мертвецами. К сожалению, исправить ситуацию это не смогло. Вскоре все было кончено. Шемякин был одним из последних, кто продолжал сражаться. Ему повезло, удар мертвеца пришелся по касательной и всего лишь сбил его с ног. Он успел перевернуться на спину и дал очередь из плазмера по противнику. Попал в голову. Мертвец больше не встал, а так и остался мертвецом. В соседней комнате раздался взрыв, там оборонялись его последние живые товарищи. Рядовой понял, что остался один. Поэтому выпрыгнул в окно и затаился за кучей обломков. Минут через десять он начал пробираться к видневшимся вдалеке развалинам. Добравшись, затаился и стал ждать подмогу, понимал — в скорее кого-то пришлют узнать, что с ними стало. Вот и дождался.

* * *

— Что думаешь? — спросил меня Сергей.

— А что тут думать? Расскажи он мне это в другом месте — упек бы его в дурку, но данные с поля боя частично подтверждают его рассказ. Он не врал?

— Нет, я предупредил его, что во время рассказа ни малейшего следа защиты быть не должно.

— Хреново.

— Не то слово. Ожившие мертвецы — как в старую сказку[9] попал.

— Нам, похоже, придется разбираться с этой «сказкой». Хорошо хоть выстрел в голову их успокаивает. Теперь ясно, почему те тела бросили. И кое-что меня сильно беспокоит.

— Ну, давай колись, что именно.

— Во-первых — нет тел наших погранцов. Почему? А потому, что с ними хотят сделать тоже, что и с пиратами. Во-вторых — где те, кто перебил пиратов? Уничтожить триста бойцов не так просто, а они вряд ли спокойно стояли пока их зарежут. Не та публика. Убившие их ребята никак не засветились в бою с пограничниками, за исключением того странного артудара. Так что нас ждут сюрпризы.

- Ладно, бери свое отделение и шуруй на основные позиции, пускай там его выслушают и эвакуируют, а мы тут еще пошарим, может чего и найдем.

— Пехотная цепь в семистах метрах — сообщил кто-то из второго отделения. — Движутся прямо на нас.

— Твою ж…! — выругался Серега. — Глеб, бери Шемякина и бегом к нашим! Мы следом за вами, но медленнее. Артем давай красную, пусть готовятся! Всем бойцам — в случае огневого контакта стрелять противнику в голову!

В небо взлетела красная сигнальная ракета, а мое отделение двинулось исполнять приказ. Десять минут средним темпом и мы на месте. Капитан-лейтенант Печорин, командующий ротой, выслушал доклад Шемякина, пожал плечами и отозвал меня в сторонку.

— Ты уверен, что он говорит правду?

— Осмотр поля боя подтверждает его рассказ. Да и Сергей, проверяя его псионикой на ложь, ничего не заметил.

— Паршивая ситуация. Значит, убить можно только попаданием в голову?

— Да.

— И плюс группа, которая перевела пиратов в неживое состояние. Жаркий будет денек. Синицын, — вызвал Печорин радиста — отправь сообщение со всеми подробностями на «Ушаков». Похоже, ваши возвращаются — это уже мне.

Через несколько минут к нам присоединился Серега.

— Что там? — нетерпеливо спросил каплей.

— Идут, все как он — кивок на Шемякина — рассказывал. Движутся цепью, мы подстрелили из снайперок десятка два. После попаданий в голову и, правда, больше не встают. Рисковать не стали, убедились, что информация верная, оставили несколько сюрпризов и отошли. Минут через двадцать будут здесь.

— Сколько их?

— Сотни четыре — пять. Наши пограничники тоже с ними.

— Не нравится мне это — стрелять по своим…

— Это уже не свои, товарищ капитан-лейтенант — вмешиваюсь я. — Наши пограничники геройски погибли в бою с превосходящими силами противника. Это их мертвые тела поставленные врагом к себе на службу. А нам нужно отомстить за их гибель и отправить тела на родину для почетного захоронения.

— Верно говоришь, старшина — грустно улыбнулся Печорин, и тут же начал раздавать приказы. — Лейтенант — твоя группа остается здесь, будете резервом. Нимченко, давай по отделению своих тяжей на фланги для усиления. Всем объявить — противнику стрелять в голову, в рукопашную стараться не вступать, подошедших близко, закидывать гранатами. Кто бы это ни был — они должны сломать об нас зубы!

* * *

Тем временем на «Адмирале Ушакове» командующий операцией капитан первого ранга Ильин осмысливал полученную «снизу» информацию. Он был военным до мозга костей и повидал в жизни всякое, но, то, что прислал Печорин, не укладывалось, ни в какие рамки. Живые мертвецы! Если бы он лично не разговаривал с каплеем перед высадкой, то решил бы, что тот сошел с ума. Однако записи были весьма убедительны. Сначала показания уцелевшего пограничника, потом видеозапись осмотра поля боя, затем видеозапись того, как эти ненормальные ГСНщики, даром что курсанты, проверяли на целях полученную информацию. И ведь проверили! На записи четко видно, как одного из мертвецов прострелили насквозь, а он встал и пошел, как ни в чем не бывало. А после попадания в голову свалился и больше не поднимался. Подпустили к себе этих мертвяков метров на сто, чтоб видимость была хорошей. Зачем было так рисковать? Могли ведь не успеть отойти. Голову откручу их командиру, а потом всех к медали представлю, честно заслужили.

Вот только что сейчас делать? У противника есть тяжелое вооружение, логично было бы накрыть их из главного калибра, но куда прикажете стрелять? Координат нет. Эвакуировать? Но смогут ли челноки подойти и не собьют ли их на пути назад? Попытка эвакуации пограничников с треском провалилась. Лучшим решением была бы отсылка подкреплений, так взять их негде. Куда ни кинь всюду клин. Остается надеяться на самих космодесантников. Черная смерть выбьет зубы кому угодно и руки загребущие поломает.

— Товарищ капитан, еще одно сообщение с астероида, — вывел из раздумья Ильина радист.

— Что докладывают?

— «Атакованы превосходящими силами противника. Принимаем бой».

* * *

Началось у нас все почти как у погранцов — в развалинах стали мелькать идущие на наши позиции мертвяки. Правда, в этот раз они шли не одной цепью, а тремя создавая построению глубину.

— Вот и доказательство твоей теории старшина, — сказал Печорин, разглядывая противника в оптику.

— О том, что есть еще одна, не засветившаяся, группа?

— Именно. Глянь, как они перестроились после приветствия лейтенанта, хотя во время обстрела даже не пытались. Явно кто-то наблюдал со стороны и понял — мы знаем, как этих мертвецов убивать. Поэтому он скорректировал построение, чтоб нам сложнее было обороняться.

— Но в тот раз он неожиданно ударил с фланга. По погранцам, которые успешно оборонялись.

— И сейчас ударит. Мы ведь знаем, как их убивать, а погранцы не знали. Вот он и усложнил нам задачу. И снайперов у нас не один на взвод, а один на отделение. Так что жарко будет не только нам. Их командиру, похоже, эти мертвяки зачем-то нужны и он стремится минимизировать потери, а значит пойдет на хитрость. Отвлечет внимание и ударит во фланг.

Тем временем противник вышел на полукилометровую дистанцию. Снайпера тут же открыли огонь. Шагающие дерганой походкой фигуры начали падать. Жаль у нас всего пятнадцать снайперов, а то бы они до нас вовсе не дошли.

Но наша радость продолжалась не долго. Понеся первые потери, противник вдруг поумнел. Мертвецы дружно пригнулись, перестав шагать в полный рост, и начали по возможности прятаться за кучами щебня, большими обломками, остатками стен. Получалось у них не ахти, но целится снайперам стало на порядок сложнее, а мертвецы все также неудержимо продвигались вперед.

Четыреста метров, триста метров, и тут мертвецы открыли огонь по лежкам наших снайперов, не давая им поднять головы. Как они так точно засекли позиции? Точность у них хромала, но они добирали количеством. Каплей нахмурился и дал команду плазмометчикам открыть огонь. Очереди из плазмометов расстроили ряды противника, вынудив ослабить огонь, чел сразу воспользовались снайперы, сменив позиции и опять начав выбивать оппонентов.

Двести метров. Эти твари все ближе и ближе. Основной удар приходится на наш центр и правый фланг. По левому почти не стреляют, только снайперов давить пытаются. Значит, ударят там. Зомби все еще слишком много, нам удалось выбить штук сто — сто пятьдесят, а этого недостаточно. В рукопашном бою в голову особо не постреляешь, неудобно. Печорин опытный командир и прекрасно все понимает и ждет. Наш единственный шанс — встречным ударом уничтожить вражеский резерв, а затем группу управления иначе нас задавят.

Сто пятьдесят метров. Какого они медлят? Все, в том числе и тяжи, увлеченно расстреливают мертвецов, те злобно огрызаются и продолжают переть вперед. Самое время бить нам во фланг иначе зомби совсем не останется, их итак половины уже нет.

— Вижу группу противника от меня на восемь часов. Дистанция триста — сообщила панель ближней связи.

Похоже, наблюдатель на левом фланге заметил подкрадывающегося противника, давно пора.

— Сколько? — Петренко совершенно спокоен, противник себя обозначил, значит, игра пойдет более-менее на равных.

— Два десятка обычных мертвяков, восемь непонятных — больше всего напоминают тяжелую пехоту, и один совсем странный ни оружия, ни защитного костюма. Эти восемь его охраняют.

— Понял. Рассредоточьтесь, подпустите их метров на семьдесят, а потом накройте из всего сразу. Как понял?

— Понял отлично. Исполняю.

Несколько минут там ни чего не происходило. Потом вдруг разом послышались звуки выстрелов, значит, наши горячо поприветствовали вражеское подкрепление. Практически сразу после этого на позициях левого фланга раздался взрыв, будто туда пришлось попадание из тяжелого орудия, а сразу за ним второй. Вверх взлетела куча щебня.

— Синицын, что у вас творится?!

— Товарищ командир, этот, без костюма, псионик чудовищной силы, это он нас так приложил. Половина личного состава небоеспособна, продержимся сколько сможем.

— Лейтенант, — Петренко повернулся к Сереге — ваша группа наш единственный шанс. Если вы не справитесь нам конец.

Сергей отдал честь капитан-лейтенанту и повернулся к нам.

— Схема два, контратакуем.

Мы дружно двинулись вперед тремя отделениями. Схема два означала, что атаковать будем по трем направлениям: Артем со своими — слева, Серега — по центру, я — справа.

Минута, и мы входим в развалины служащие укрытием левому флангу. Там вовсю кипит рукопашная. Жестами показываю Стасу, чтоб шел со мной, остальные две двойки заходят в проемы чуть дальше. Ударят в спину, когда мы начнем.

Я заскакиваю первым, Стас за мной, держа щит наготове. А внутри дела плохи. Двое наших тяжей сражаются с превосходящими силами противника. Первый, у дальней стены, отбивается от тройки зомби. Судя по скованным движениям — он ранен и долго не продержится. Мертвяки прижали его к стене и не дают пользоваться плазмометом. Силой у него взять не выходит, трупешники если и слабее то не намного. Чвак! Один зомби пропустил удар в голову, и его башка разлетелась как арбуз. Минус один. Правда, за успех тотчас пришлось расплатиться, боец пропустил удар одного из зомби. Никогда бы не подумал, что тяж может так летать. Удар отбросил десантника на метр назад и впечатал в стену. Боец остался жив и даже не упал, скафандр защитил, но похоже «поплыл». Еще один пропущенный удар и зомби его просто разорвут.

Бросив Стасу, зачем-то доставшему силовой нож: «Помоги ему, я к правому». Я рванулся ко второму тяжу, который сражался с двумя себе подобными. Таких я раньше никогда не видел, ни в живую, ни на голозаписях. Даже показалось, что это не бойцы в скафандрах, а живые существа неизвестного вида. Но разве могут быть существа только с глазами на лице? Костюмы, судя по виду, были хорошо бронированы, ничего похожего на оружие я не заметил. Руки существ заканчивались пальцами с неестественно длинными последними фалангами — сантиметров двадцать. Со стороны они очень походили на когти, которыми они орудовали весьма умело, заставляя тяжа уйти в глухую оборону. Но самым интересным, на мой взгляд, было, то, что этими своими когтями они успешно отражали удары силового лезвия космодесантника.

До противников было метров десять, и я сходу набрал неплохую скорость. Помощь тяжу требовалась как можно быстрее. Но меня заметили. Одно из существ отпрыгнуло в сторону и вытянуло руку раскрытой ладонью в мою сторону. На ладони запульсировало болотно-зеленым. Решив не искушать судьбу, я кувыркнулся вперед в сторону, уходя с линии огня. Вовремя. Место, где я находился пол секунды назад, пронзил тускло зеленый луч неизвестного мне оружия. Противник спешил исправить свой промах и попытался снова направить на меня ладонь. Поздно, я был уже достаточно близко. Активировав клинки, я одним ударил по руке чуть выше кисти, отрубив ее начисто, а второй вонзил противнику в голову и тут же бросился на помощь тяжу, которого противник сбил с ног и собирался добить. На ладони, направленной на космодесантника уже пульсировал зеленый сгусток.

Я успел. Всем телом врезавшись в противника сбил ему прицел, выстрел попал в пол в метре от цели, и заставил сделать пару шагов в сторону. Дальше уже не оплошал тяж. Он навскидку, с пола, снизу вверх, дал очередь из тяжелого плазмомета по существу. Броня у того оказалась отличной. На животе и груди она выдержала, отразив весь урон, а вот на голове нет. Существо рухнуло на пол с двумя дырками в голове.

Я перевел взгляд на Стаса. У него было все в порядке. Он оттеснил мертвецов от первого тяжа и теперь уверенно их уничтожал. Как раз сейчас он, пробив копьем голову одному мертвецу, ушел от удара второго и машинально всадил ему в грудь силовой нож. Мертвец замер и упал, не пытаясь больше встать. Несколько секунд мы смотрели на него, ожидая какого-то подвоха, но все было чисто, он был мертв окончательно.

Не теряя времени, я вышел на общую волну:

— Внимание всем, в рукопашной мертвецов окончательно уничтожают силовые ножи. Повторяю — в рукопашной убивайте их силовыми ножами как обычных противников.

Из развалин вышли остальные бойцы моего отделения.

— Что у вас?

— Было три мертвяка, мы их успокоили. На участке Сергея похоже серьезная заварушка.

— Дима, Ахмед, помогите раненым, — киваю на тяжей, — остальные за мной.

Мы в темпе вальса двинули на помощь Сереге. Они вшестером, конечно, любого псионика уделают, не смотря на всю его «чудовищную» силу, но он там не один так, что возможно всякое.

Подошли мы на самое интересное. Первое отделение прошло насквозь позиции левого фланга и вело бой на открытом месте. Наши, выстроившись полукругом, вели непрерывный огонь по непонятному созданию, висящему в полуметре над землей, метрах в двадцати от них.

Нужно ли говорить, что о таких созданиях я раньше не слышал? Думаю, нет. Это существо, принадлежащее неизвестной расе, больше всего напоминало высохший труп, со светящимися бардовыми глазами.

Оно и впрямь было очень сильным псиоником, удерживать щит под непрерывным огнем шести стволов дорогого стоит. Наши начали приближаться, на прекращая огня. Похоже, Сергей решил под прикрытием огня подойти вплотную и прикончить гада ножами. Неплохой вариант. Жаль только высохший это тоже понял. Продолжая удерживать щит, он выпустил конусом нечто больше всего напоминавшее волну, состоящую из псионической энергии, которая не сохраняла никакого контакта с телом мумии. У всех нынешних рас подобное считалось невозможным, как впрочем, атаковать псионикой, удерживая щит под интенсивным огнем.

Волной ребят сбило с ног и, оглушив, поволокло по земле, но Серега ухитрился устоять. В последний момент он выставил перед собой силовой нож, удерживая его двумя руками, и создав по щиту на каждой руке. В результате, пробитая ножом волна как бы обтекла его, не причинив вреда. Где он только такому научился? Сергей тут же попробовал контратаковать копьем — безуспешно, и сразу переключился на плеть, которой при определенном навыке можно зацепить противника за щитом, как бы перехлестнув защиту. Бардовоглазый знал об этом тоже, поэтому он убрал щит. Вместо него его окутала псионическая энергия, равномерно распределившись по всему телу. Плеть Сергея бессильно ударила по непонятной защите, а сам он едва успел уйти от непонятного комка запущенным его противником. Комок, как и волна, контакта с телом не имел, но это не помешало ему пробить в стене, в которую он угодил, дыру размером с кулак. Последовавший за этим удар плетью, хоть и принятый на щит, отбросил нашего командира на пару шагов назад. Сергея шатало, но отступать он, похоже, не собирался. Глупец! Куда он лезет в одиночку? Он что не видит, что сам не справится? Не годится с этим противником правильный бой псионик против псионика, слишком он силен.

— Серега отходи! — не выдержав, закричал я. — Один ты с ним не справишься!

Не знаю, услышал он меня или нет, но отойти не успел. Над ним возник квадрат, стороной метра два, который резко устремился вниз. Сергей почувствовал атаку и успел выставить щит. Это оказалось бесполезным — мощь, вложенная в квадрат, оказалась такова, что Серегу буквально вбило в землю. Во все стороны брызнул поднятый ударом щебень, а по земле пошли трещины. Мерзкая, высохшая тварь, буквально за секунду, еще дважды успела полоснуть плетью по неподвижно лежащему командиру.

Бросив своим «Прикройте!» я вошел в ИСС и бросился к мумии. Холодная ярость овладела мной, настойчиво требуя выхода. Он меня заметил. В голове зазвучало нечто похожее на смех, но я отмахнулся, сосредоточившись на противнике. В меня полетели комки — безуспешно, я легко уклонялся от них, продолжая сокращать дистанцию. Тогда надо мной образовался квадрат, но я снова легко выскочил из зоны поражения, когда ты двигаешься два метра не дистанция. Противник опять сменил способ атаки, теперь пришлось уворачиваться от тонких псионических полос, длинной метра полтора, одна шла горизонтально, другая — вертикально. Интересно, какое воздействие они оказывают? Скорей всего режущее. Мне осталось метров десять, пройду за пару секунд, а в ближнем бою мне есть чем его удивить. Ссохшийся явно не горел желанием вступать в рукопашную и решил отбросить меня волной. Пришлось воспользоваться Серегиной наработкой. Я активировал лезвия, сложив их перед собой клином. Защитное поле было активно с начала боя, благо под костюмом не видно. Волна обтекла меня, даже не замедлив. И тут в голове возник дикий, панический крик, срывающийся на визг.

— Не может быть!!! Вы все мертвы!!! Мертвы!!! Мы убили всех вас!!!

Багровоглазый отшатнулся и начал беспорядочно махать плетью. Спасибо за подарок, так будет гораздо проще. Перерезаю лезвием плеть, противник дергается как под напряжением, а я подлетая на дистанцию удара, бью лезвием сначала в грудь, потом в голову. Непонятная защита лопнула как воздушный шарик. Тварь упала на землю. Замечаю движение справа, кувырком меняю позицию. Зеленый луч пронзает место, где я только что был. Поворачиваюсь к противнику, вскидывая плазмер. Удар в спину. Все вокруг меркнет и на меня наваливается темнота.

* * *

Первым, что я почувствовал, была зверски затекшая шея. Ничего удивительного, если лежать на животе и головой на подушке. Я сплю без подушки, кто так спит, поймет. Решив облегчить участь пострадавшей шеи, попробовал перевернуться на спину. Ага, сейчас! Сильная боль в районе левой лопатки и позвоночника поставила крест на моих планах. Не зря меня положили на живот. Сразу вспомнился бой и завершающий удар в спину. Похоже, я в медчасти. И бой мы выиграли иначе быть мне в другом месте. Черт! Как же все-таки болит шея. Попробую решить проблему другим путем. Потихоньку я начал сгибать вытянутые вдоль тела руки. Твою ж! Пока не заработаешь проблемы со спиной не обращаешь внимания, сколько спинных мышц участвует в движении рукой. Ну, ничего космодесант не сдается!

Добраться руками до подушки мне было не суждено. На полпути кто-то мягко, но сильно перехватил их и вернул на место. И тут же начал критиковать.

— Какой резвый больной попался — не успел в себя прийти, как пытается режим нарушать — раздался рядом со мной строгий голос. — С вашей раной не то, что двигаться — даже находиться в сознании вредно. В общем, приятных снов.

— Подушку уберите, садисты — только и успел прошептать я, прежде чем меня закрутил водоворот беспамятства.

Следующее пробуждение было гораздо приятнее. Подушки уже не было, значит услышали. Я аккуратно попробовал напрячь мышцы спины. Почти не больно. Это ж, сколько я здесь провалялся?! Нужно оглядеться, а то видно только стену. Попробую лечь на бок. Только начал поворачиваться, как меня остановили и опять начали критиковать.

— Молодой человек, ну куда вы каждый раз спешите? Вам же ясно было сказано — у вас серьезное ранение, двигаться вредно — все тот же голос продолжал меня отчитывать. — В космодесанте все такие ненормальные или только в ГСН?

— Что со мной? И кто вы?

— Я ваш лечащий врач Мурашов Сергей Александрович. У вас очень серьезная травма позвоночника. Поначалу мы думали, что вы не жилец, но вам как-то удалось выкарабкаться. Теперь вы у нас местная достопримечательность.

— За какие заслуги? — непритворно удивился я.

— Оружие, из которого вас ранили, было очень необычным, так сказать. Все, кто был из него поражен, умерли на месте. Даже двое бойцов из тяжелой пехоты. Этот луч пробил защитные костюмы и прожег их тела на восемь сантиметров вглубь. Вас он не смог прожечь и на полсантиметра. Правда вокруг раны, по непонятным причинам, начали отмирать ткани и мы ничего не могли с этим поделать. А если учесть то, что ранение пришлось в область позвоночника… В общем чудом было уже ваше появление у нас.

— Как же я тогда выжил?

— Не знаю. Ткани сами прекратили отмирание, нам осталось лишь вылечить полученные повреждения. Они были тяжелыми, но мы справились — в голосе врача слышна была гордость.

Н-да, повезло мне иначе и не скажешь. Очень интересное оружие было у противника. Доктора молодцы, с такими повреждениями я, как минимум, мог стать инвалидом.

— К строевой буду годен?

— Будете, куда вы денетесь.

Я облегченно вздохнул, а Сергей Александрович рассмеялся.

— Военный до мозга костей. Это хорошо. Благодаря таким как вы, мы можем жить спокойно — и тут же продолжил более сурово — Теперь спать. Еще трое суток. И сутки на адаптацию. Только потом разрешу пускать к вам посетителей.

— А что многие рвутся?

— Вы даже не представляете сколько. И некоторые в таких чинах… Еле успеваю отгонять. А теперь приятных снов.

Меня опять закружил знакомый водоворот.

* * *

Как и обещал доктор, через три дня меня разбудили, осмотрели, вымыли и начали приводить в порядок. С начала хорошо разогрели и размяли мышцы, а потом предложили подвигаться самому. Подвигался, по напрягал мышцы всего тела, по поднимал руки и ноги. И так каждый час по десять минут. После обеда разрешили сесть. Ну, сесть, это громко сказано — лежать стал не горизонтально, а под углом сорок пять градусов. И опять напряжение мышц, и подъемы рук и ног. Сергей Александрович ходил вокруг довольный. Видимо у меня все хорошо.

Был, правда, один серьезный минус. На все мои вопросы о сослуживцах и результатах боя доктор отвечал, что ничего не знает. По-моему он не договаривал, но выяснить так ничего и не удалось.

На следующий день события развернулись с утра пораньше. Только я позавтракал, как в палату вошел страшно недовольный Мурашов в сопровождении двух адмиралов. Обоих я знал, первый — контр-адмирал Мартыненко, мой так сказать, ректор, а вот второго, я совершенно не ожидал здесь увидеть. Мне срочно захотелось вскочить и вытянуться в струнку. Я бы так и сделал, но три недели в лежачем положении, ни кому на пользу не идут. Грохнусь — стыдно потом будет. Что им от меня такого нужно, что Батю выдернули сюда со Сварога? Откуда выдернули второго затрудняюсь представить. Я с интересом уставился на адмиралов.

— Доброе утро Глеб — первым поздоровался Степан Алексеевич. — Как твое здоровье?

— И вам доброе, жив пока.

— Шутник, — Мартыненко улыбнулся. — Познакомься, это вице-адмирал Степан Борисович Слепков. Он очень хочет побеседовать с тобой и кое-что показать.

— Мы уже знакомы Степан Алексеевич. Ты не хочешь немного прогуляться, Глеб? — поинтересовался начальник разведотдела космофлота.

— Хочу — тут же согласился я.

— Я категорически против! — вмешался доктор. — Позвоночник пациента еще не настолько окреп, что бы выдержать длительную нагрузку! Ходьба ему строго противопоказана! Он должен соблюдать постельный режим как минимум неделю!

— А нам и не нужно чтоб он ходил — улыбнулся Слепков. — Главное — видеть и комментировать. Грузите его на инвалидную коляску и в путь. И кстати, Глеб, любые вопросы по прибытию на место.

Мурашов еще по протестовал, но адмиралы были непреклонны и ему пришлось уступить. Через пару минут санитары вкатили инвалидное кресло и погрузили туда меня. Отрегулировали спинку, для минимальной нагрузки на позвоночник, и покатили меня на площадку для челноков. Там меня погрузили на борт, и мы взлетели.

Летели недолго, минут пятнадцать. Правда, если учитывать максимальную скорость челнока, то мы были в радиусе двухсот километров от больницы.

Место посадки было ничем не примечательным. Обычная взлетно-посадочная полоса огромного размера, целый авиаполк может стартовать одновременно. Вокруг однообразные двух этажные здания, ангары, входы в подземные бункеры. Пришла пора высаживаться. Я стал рассматривать панель управления моего транспортного средства. До сегодня водить такую тачку мне не приходилось, а объяснить мне как это делается санитары, видимо, забыли. Ничего, сейчас разберусь.

— Не волнуйся Борисов, — послышался за спиной голос Бати — сегодня я побуду твоими ногами.

С этими словами он взялся за задние ручки и пошел к входу в один из бункеров.

— Да что вы со мной как с маленьким, товарищ адмирал. Сейчас быстренько с управлением разберусь и поеду сам.

— Отставить, главный корабельный старшина, — вмешался Слепков. — У тебя опыта управления этой штукой ноль целых, ноль десятых, а там везде приборы хрупкие. Разобьешь, что ни будь, так нас живьем съедят, не посолив. Сам знаешь, как наши ученые к своей аппаратуре относятся.

Тут он конечно прав на все сто. Мне сразу вспомнилось, в какое бешенство пришел профессор Петров, когда один наших, споткнувшись, оперся рукой о какой-то пульт, отключенный кстати. Мы с Ефименко тогда полчаса держали брызгающего слюной Петрова, который рвался к проштрафившемуся Кириллу и кричал, что задушит его своими руками за подобную халатность. Наши контраргументы о том, что его лаборанты разбросали кабеля на проходе, о которые Кирилл и споткнулся, и то, что он видел, что пульт отключен, отметались напрочь как несостоятельные.

Продолжая беседу о беспределе, творимом работниками умственного труда, мы вошли в бункер и спустились на один из подземных этажей. Там вошли в огромную комнату заставленную разнообразными приборами непонятного назначения. Посреди комнаты через равные промежутки стояло девять столов и на каждом лежали мои старые знакомые — высохший и его свита. Свитские смотрелись внушительно — по размеру почти как тяжи, с мощными когтями они даже мертвые производили впечатление. Высохший же казался обычным старым трупом и если бы я своими глазами не видел, на что он способен решил бы — он здесь по ошибке.

Нас заметили. От группы ученых отделились двое и двинулись нам на встречу. Какие люди! Сам профессор Петров. Интересно, зачем он здесь? Он вроде по другому профилю. Спутника Петрова я не знал. Впрочем, подойдя к нам, он не замедлил представиться.

— Это и есть тот самый молодой человек? — спросил он адмиралов. — Я Лазарев Алексей Петрович. Заведую данной лабораторией.

— Глеб Борисов, — ответил я, пожимая протянутую руку — уж простите, что не встаю.

— Пустяки — махнул рукой Лазарев. — Мы вас очень ждали. У нас куча вопросов.

— Да мне тоже много что интересно…

— Да, да — легкомысленно махнул рукой Алексей Петрович — вице-адмирал дал Вам полный допуск, так что спрашивайте не стесняйтесь.

Я удивленно посмотрел на Слепкова.

— Так надо — ответил тот. — У меня на твой счет серьезные планы и чем больше ты будешь знать, тем лучше.

— А можно поподробнее, товарищ вице-адмирал?

— Можно. Вот это — он показал пальцем на высохшего — легко справилось с отделением ГСН, пусть и не доучившимся. Если бы не ты они все погибли бы и кто знает сколько еще. Добавим сюда возможность наносить псионические удары по мощности сравнимые с тяжелой артиллерией и ставить в строй убитых. Что получим? Правильно — сильную головную боль, когда очередной такой красавец выползет на белый свет. А если он будет не один?

У твоей группы есть опыт, и вы будете знать, чего ожидать. Да, Глеб, у твоей группы — правильно истолковал мой вопросительный взгляд адмирал. — Сергей погиб и командир теперь ты, как старший по званию.

— Какие в целом потери? — с трудом сказал я, борясь с комком, образовавшимся в горле. Серега, друг, мне будет тебя не хватать.

— В твоей группе только Сергей и еще пятеро легкораненых. А вот тех, кто были у вас на левом фланге, выбили почти всех. В правильном бою эти — он махнул рукой в сторону столов — оказались страшным противником, серьезно превосходящим даже тяжелую пехоту. К счастью после того как ты убил их псионика, мертвецы вновь стали просто мертвецами, а оставшиеся охранники как обезумели. Пытались тебя достать несмотря ни на что и их быстро уничтожили.

— Но меня они все-таки достали.

— Да, но представь себе удивление бойцов, когда после странного крика, их противники разворачиваются на сто восемьдесят градусов и бегут, не пойми куда. Хорошо, что они опоздали, и ты прикончил этого псионика, а ребята успели не дать им тебя добить.

— Согласен, приди они на помощь вовремя — трупом был бы я.

— Ладно, потом обсудим подробности. Давай теперь послушаем наших ученых.

Мы двинулись к столам, а Лазарев начал рассказывать. Картина вырисовывалась странная. По результатам анализов возраст исследуемых перевалил за сто тысяч лет, правда, большую часть этого времени они провели в неактивном состоянии. По его словам все объекты подверглись глубокой генетической модификации и делали это все законченные садисты. Особи неизвестной инопланетной расы подергались изменению живыми и в полном сознании. Боль они при этом испытывали адскую, особенно телохранители. Их тела срастили с каким-то неизвестным материалом и полностью видоизменили, сделав даже оружие частью тел. Псионику в этом плане пришлось проще, ему всего лишь усилили его способности и живучесть. Самым паршивым было то, что их всех сначала свели с ума, а потом искусственно внедрили новые личности с заданным поведением, полностью стерев предыдущие.

— Вот такая картина — закончил свой рассказ Лазарев. — Чем они питаются и чем дышат, установить не удалось. Так же неясно могут ли они действовать в безвоздушном пространстве. После того что с ними сделали они были скорее мертвы чем живы.

— Прямо лич со свитой — не удержался я.

— Как вы его назвали молодой человек? — повернулся ко мне Алексей Петрович.

— Лич.

— А что это такое?

— Так в фантастике двадцатого и двадцать первого веков называли мага, который благодаря особому ритуалу обретал бессмертие и значительно усиливал свои магические способности. Вот только живым он после этого быть переставал.

— Вы увлекаетесь древней историей? Похвально молодой человек. И название очень удачное — подходит нашему объекту. Так и будем его теперь называть — лич. А для его телохранителей название есть?

— Ничего соответствовавшего не помню, — покачал головой я. — Поднятых мертвецов называли зомби.

— Значит те несчастные, кого заставили сражаться после смерти — зомби. Что ж, тоже подойдет. Значит лич, телохранители и зомби.

— Кстати о зомби, — вмешался в разговор Слепков. — У Вас есть объяснения данному феномену.

— Стопроцентно точных — нет. Есть предположение. В организмах зомбированных мы обнаружили интересный микроорганизм. Его источником оказались когти телохранителей. Ради интереса мы взяли в морге один из трупов и поцарапали его когтями. Буквально через две минуты эта бактерия размножилась и распространилась по всему телу. Что самое интересное — на живом организме бактерия быстро гибнет.

Так вот, зная, что после гибели лича зомби тоже погибли, мы предположили связь бактерий с псионикой и попробовали хоть как-то на них воздействовать. Активность бактерий возросла, но результата мы так и не добились. Поэтому непонятно правы мы или нет.

— Думаю, Вы правы — опять влез я. Действительно, как здорово все сходится.

— Спасибо за поддержку моей теории Глеб, но почему вы решили, что она верна?

— Ну как же — силовой нож.

— Что — силовой нож?

Да он издевается! Начинаю объяснять как заторможенному.

— Во время боя Стас нанес одному из зомби удар силовым ножом в грудь — тот сразу стал обычным трупом и больше не пытался никого убить. Я сразу же передал эту новость по внутренней связи всем, кто мог меня слышать. Неужели в рапорте никто об этом не упомянул?

Все дружно посмотрели на начальника разведотдела. Тот отрицательно покачал головой и добавил:

— Никто не упоминал о подобном сообщении, видимо противник глушил и ближнюю связь.

— А как же Стас?

— Он написал, что уничтожил одного из зомби силовым ножом и все. Без подробностей.

— Значит, моя теория верна, — начал рассуждать Лазарев. — Каким-то образом воздействуя псионикой на мертвое тело, зараженное бактериями, лич заставлял его двигаться и сражаться. Но это невозможно!

— В бою он тоже использовал приемы до этого считавшиеся невозможными, — вставил свои пять копеек я. — Более того, мне кажется, он внедрял в тела какой-то псионический конструкт позволяющий контролировать зомби и управлять ими. Силовой нож, при контакте с телом, рассеивает этот конструкт, и мертвец снова становится мертвецом. Кроме того, не исключено, что силовые ножи создали когда-то именно для борьбы с зомби. Поскольку, подавляющее большинство бойцов не способны справиться с псиоником, даже при помощи ножа. А вот если надо отбиваться от кучи не особо быстрых, но трудно уязвимых зомби — тогда нож то, что надо.

— Смелое предположение, молодой человек, — похвалил меня Лазарев. — К тому же, весьма вероятное. Мы обдумаем это.

— Обдумайте, — согласился Слепков — а теперь давайте обсудим еще одну маленькую деталь — панический крик, который слышали все.

— А чего тут непонятного — удивился Лазарев. — Я уже говорил — генная модификация усилила псионические способности и телепатические в том числе.

— Это мне понятно. Непонятно чего он так испугался. Или точнее, — тут адмирал посмотрел на меня — кого и почему.

Все с интересом начали смотреть на меня. А я че, я ниче.

— Не знаю я, почему он запаниковал. Увидел мои лезвия и как заорет «Мы вас уничтожили! Этого не может быть!». И отшатнулся, как будто сильно испуган.

— Ты понял, о чем он говорил!?

— Ну да, я думал, все поняли…

— У Вас получилось очень интересное оружие профессор, — повернулся Слепков к Петрову. — Вам нужно еще раз внимательно его изучить. Думаю на сегодня достаточно. Не будем больше вам мешать, товарищи ученые. До свидания.

Мы тоже попрощались, и Батя направил мою коляску к выходу. Уже находясь в лифте Слепков, обратился ко мне:

— Ну и задал ты мне работку главный корабельный старшина, чуднее не придумаешь.

— Это какую? — не на шутку удивился я.

— Собирать легенды, сказки, предания инопланетных рас о воинах с силовыми клинками выдвигающимися из рук и их противниках.

* * *

Следующие три недели были худшими в моей жизни. Мурашов носился со мной как наседка со своими цыплятами. Следил, правильно ли я лежу, не перенапрягаюсь ли, вовремя делаю зарядку или нет. К концу третьей недели хотелось лезть на стену от этой заботы. Я все конечно понимаю — пациент с тяжелым ранением от неизвестного оружия, неоценимый опыт и новые знания для медицины, но я, же живой человек! Единственными развлечениями были короткие прогулки и визиты сослуживцев. Да еще два раза слетал со Слепковым в лабораторию к Лазареву. Правда, нового ничего не узнал, а жаль.

Слепков, спасибо ему за это, заставил меня написать подробный рапорт, на его имя, о бое с личем и обо всех способностях, которые он использовал. Два дня я был при деле, вспоминая все подробности, а потом все стало по-старому.

Также порадовали письма от Джугашвили. Как только узнал что я в больнице? Выйти на голосвязь он не мог, как я понял, был на каком-то задании, но писал стабильно, раз в неделю. Костя всегда описывал разные интересные случаи со службы, иногда я смеялся до колик, а иногда было грустно. Похоже, он хорошо знал как это — потерять друга и подбадривал меня как мог.

Выписывая меня, Сергей Александрович выглядел расстроенным. Он не ожидал такого быстрого восстановления. Любимая лабораторная мышка нагло сбежала.

Вернувшись на службу, я тот час загремел на переподготовку, и еще четыре недели меня гоняли как сидорову козу, готовя к возвращению в строй.

Когда я, наконец, вернулся и принял командование подразделением, до конца практики оставалась всего неделя и поучаствовать в какой-нибудь заварушке не удалось. Практику посчитали успешной, всему подразделению объявили благодарность за отличное несение службы, и нас, ценной бандеролью, отправили на Сварог.

* * *

Начало учебного года оказалось с грустным сюрпризом. На общем построении первого сентября всю нашу группу наградили медалями «За боевые заслуги», а меня и Серегу — еще и Орденом «Славы». Поскольку, мне орден вручали второй степени, третьей — был за тот же ТХ-41 еще во время срочной службы, я автоматически повышался в звании до младлея. Правда, никакой радости от этого нет, только пустота.

Почему все не так, вроде все, как всегда:

Тоже небо — опять голубое,

Тот же лес, тот же воздух и та же вода,

Только он не вернулся из боя.

Серегины награды получали его родители. Мама плакала, отец держался. Мы встретились с ними после построения. Они благодарили нас за то, что мы отомстили за их сына и рассказывали, как Сергей был рад служить вместе с нами. Потом все вместе выпили за его память.

Наши мертвые нас не оставят в беде,

Наши павшие — как часовые,

Отражается небо в лесу, как в воде,

И деревья стоят голубые.[10]

На следующий день начались занятия.

Я думал, на третьем курсе было тяжело, ага щас. Тогда были цветочки. Объем материала увеличился раза в два: разведывательно-диверсионная деятельность, выживание, десантирование в неблагоприятных условиях, штурм различных укреплений, абордажи, управление малыми и средними боевыми кораблями, прорыв окружения, уход от погони, разнообразная тактика и стратегия. Это сильно сокращенный вариант наших занятий. И, конечно, куча практики. Нашим основным противником стали курсанты пятого курса. Они и так не были подарком, так мы еще почти всегда были в меньшинстве. Доставалось нам здорово, но трудности закаляют характер. В результате мы стали сильнее, хитрее и изобретательнее. Через полгода мы уже мало в чем им уступали и при равных силах, соотношение побед и поражений было примерно одинаковым.

Первые пару месяцев мне было особенно тяжело — не готов был к руководящей должности. Командовать группой совсем не то, что командовать отделением. Там дал мне Сергей приказ, а я уже думаю, как мне это сделать. Здесь же пришлось смотреть уже глобальнее — если отдам такой приказ, правильно ли я сделаю? Не угроблю ль я всю группу? Достаточно сил я выделил для выполнения задания? Думать приходилось на десять шагов вперед. Результат моей ошибки — смерть группы и провал задания. Как командир я был в ответе за жизни своих людей, это не простая ноша и ее тяжело нести. Не верьте тем, кто говорит, что руководить легко и просто. Эти люди либо никогда ни за что не отвечали и не руководили, либо хреновые руководители. И если на гражданке это не так критично, то в армии равноценно поражению и смерти.

Кстати, факт того, что я являюсь обладателем экземпляра засекреченного оружия, для моих ребят не стал неожиданностью — они давно это подозревали. Несмотря на всю секретность, со второго курса, начали ходить слухи о новом оружии которое изобрели в академии и теперь доверяют лучшим бойцам. Мой частые тренировки с Ефименко не прошли не замеченными, и народ быстро сложил два плюс два. Зато теперь можно было погонять наших псиоников как следует, да и остальным перепадало.

Гибель Сергея еще больше сплотила нашу и без того дружную группу. Как нам потом рассказали преподаватели — практика после третьего курса самая сложная. Курсантов специально посылают в самые опасные места. Что-то вроде негласного экзамена. Эта практика редко обходится без потерь. С нашего потока ГСН из пяти групп у моей потери были самыми низкими. Хотя вляпались мы по самое дальше некуда. Во второй группе погибло трое, в третьей — девятеро, в четвертой — пятеро, в пятой — трое. По результатам практики третью группу расформировали. Личный состав распределили по второй, четвертой и пятой группам. Так же нам намекнули, что младшим группам знать об этом не следует. Теоретически, в академии все курсанты стрессоустойчивые, но могут найтись личности кричащие, что их отправляют на убой. А это совсем не так. Ведь каждая группа или взвод прикомандированы к опытному боевому подразделению. Все вспомнили своих сослуживцев на время практики и вынуждены были согласиться. Так что проблем не возникло. Тем более теперь нас официально предупредили — после четвертого курса будет то же самое, кто против — забирайте документы или переводитесь в другой военный ВУЗ, препятствовать не станем. Не ушел никто.

В ноябре наконец связался по голосвязи с Костей. Он поздравил меня с получением наград и звания лично, а не через письмо. Рассказал каперанг и где пропадал. Четыре месяца на линкоре «Иван Серко» с ТАКРом «Адмирал Лазарев», двумя крейсерами и двенадцатью эсминцами выслеживал в нейтральных территориях особо наглую пиратскую эскадру, которая нападала на торговые корабли и станции. Эскадра оказалась очень сильной — семь крейсеров и девятнадцать эсминцев. В конце концов, они их выследили, прижали к газовому гиганту и разнесли на атомы. Только паре эсминцев удалось скрыться. Я поздравил его с очередной победой, а он пригласил меня приехать погостить на зимних каникулах. У него мол, тоже отпуск. Мы ударили по рукам и завершили разговор. А зимние каникулы удались на славу. Отдохнули мы здорово, до сих пор приятно вспомнить. Вино, шашлыки, девушки…

Второй семестр ничем не отличался от первого — тяжелые теоретические и практические занятия, постоянные тренировки и учебные поединки. Профессор Петров так и не смог ничего нового найти в своем изобретении, а жаль уж очень много вопросов возникло после боя с личем.

Вот так потихоньку подошло время летней практики.

* * *

В этот раз нас отправили в систему Белой, одну из самых густонаселенных и богатых систем Империи. Сами посудите: три обитаемых планеты, еще на пяти приемлемые условия для добычи полезных ископаемых, которых там очень много, плюс мощнейшие кораблестроительные верфи, на которых производят линкоры и ТАКРы — таких верфей всего десять на всю Империю. Белая считается относительно спокойным местом, но зная условия практики после четвертого курса, я ожидал серьезную заварушку. Все остальные тоже.

С нашего курса, кроме нас, сюда попало четыре роты обычного космодесанта, две роты тяжелой пехоты и еще одна группа ГСН. В целом — половина курса, а значит, затевается нечто серьезное.

Нас всех разместили в казармах и два дня мы занимались ничего неделаньем. На третий командиров рот и групп ГСН вызвал к себе командующий Украинским космофлотом вице-адмирал Спиро Мегалопопулос и поставил боевую задачу.

В нейтральных территориях окружающих систему последние два года наблюдается нездоровая активность пиратов, которые сбиваются в крупные эскадры и нападают на добывающие платформы, торговые корабли и станции. В прошлом году, эскадра под командованием каперанга Джугашвили выследила пиратскую эскадру и уничтожила. Однако проблему это не решило через несколько месяцев пираты появились вновь. Сначала их было не много, но численность постепенно росла и на данный момент ситуация даже хуже чем в прошлом году. Разведка предполагает, что пираты основали базу где-то в нейтральных системах. На ее поиски будет отправлено две эскадры под командованием капитанов первого ранга Джугашвили и Магомедова. Вы будете разделены на две части состоящие из двух роты космодесанта, роты тяжелой пехоты и группы ГСН. Каждая из частей войдет в десантный состав одной из эскадр. К каждой из эскадр уже прикомандировано по роте опытных космодесантников. Вы передаетесь в подчинение их командиров.

Также адмирал разбил нас на две части, объявил, что отправка завтра и отправил назад в расположение. Нашу группу прикомандировали к Костиной эскадре, это хорошо. Не хочу сказать ничего плохого о каперанге Магомедове, но я его не знаю. Если его поставили командовать поисковой эскадрой, значит он отличный командир, но Костя это Костя. Я, после нашего знакомства, навел о нем справки, интересно было каков мой новый друг. Оказалось, в космофлоте его считают одним из самых перспективных флотоводцев Империи, не как администратора и управленца, хотя это тоже нужно, а именно как боевого командира.

Добравшись к своим, я обрадовал их скорым заданием и заставил проверить снаряжение, а потом перепроверить. Народ ворчал, по привычке, но делал, цена халатности в бою — смерть.

Утром все погрузились на челноки и отправились к своим эскадрам. В этот раз эскадры немного усилили — добавили еще один крейсер и четыре эсминца. Мою группу и тяжелую пехоту разместили на линкоре вдобавок к уже находившимся там ветеранам. Остальных разместили на крейсерах, «Иван Серко» большой, но не резиновый. Ждали только нас. Через десять минут гигантский корабль вздрогнул и начал движение в зону прыжка. Остальные суда дружно двинулись за флагманом. Наш поход начался.

* * *

Две недели мы обследовали системы и ничего не находили. В конце третьей нам повезло или не повезло, это с какой стороны посмотреть.

Выйдя из гиперпрыжка, эскадра оказалась на границе неисследованной звездной системы состоящей из пяти необитаемых планет и кучи астероидов. Почти сразу на кораблях сыграли боевую тревогу — на радарах обнаружились пиратские корабли. Пираты почему-то не убегали, а активно готовились к бою, подойдя ближе, мы поняли почему. Вражеская эскадра значительно превосходила нас по численности: двадцать пять эсминцев, одиннадцать крейсеров и линкор, старый линкор цектаурийской постройки. Где они смогли взять линкор?! Ладно, пусть Костя думает, что с этим делать, ему по должности положено, а мы будем готовиться к своему бою. Чует мое сердце — без нашего участия не обойдется.

* * *

Капитан первого ранга Константин Джугашвили находился в боевой рубке своего корабля и внимательно изучал корабли противника. По его команде эскадра развернулась в боевое построение со стороны напоминавшее равнобедренный треугольник. Крейсера, с каждым четыре эсминца сопровождения, находились в углах этого треугольника. В центре, на пересечении биссектрис, находились «Иван Серко», «Адмирал Лазарев» и оставшиеся эсминцы. Теперь корабли медленно шли на сближение с пиратами.

Что-то было не так, он ясно это чувствовал. Пиратская эскадра состояла из кораблей разных рас, тут были суда шранов, талиров, ликатов, были корабли постройки ЮАР, Китая и Тихоокеанского Союза. Даже старый линкор цектауров где-то взяли. И командир у них умом не блещет. Вместо того, что бы поделить корабли на группы с примерно одинаковой мощностью залпа, защитой, маневренностью, тактико-техническими характеристиками и от этого плясать, он построил их стандартным квадратом: впереди квадрат пять на пять эсминцев, за ним прямоугольник четыре на три — крейсера и линкор. Глупо. Мы прекрасно знаем сильные и слабые стороны их кораблей, и квадрат эсминцев разорвем без труда, сначала уничтожив слабейших, а затем и остальных. Крейсера нас тоже надолго не задержат, тяжело управлять большим количеством кораблей, у которых возможности сильно различаются. И все же они на что-то надеются. Чего-то я не вижу. Нужно прощупать обстановку.

Каперанг отдал приказ, от каждой из вершин треугольника отделилось по эсминцу и, набирая скорость, двинулись на сближение с противником. Когда они подошли на предельную дистанцию торпедного огня, с крупного астероида, находящегося на левом фланге у пиратов, по эсминцам открыли огонь древние пушки Гаусса, стоявшие когда-то на ОЗС землян. На кораблях своевременно отреагировали на угрозу и успели уклониться. Все-таки нынешние корабли значительно превосходят своих предшественников. Несмотря на непрерывный огонь орудий и приказ отходить эсминцы успели выпустить по торпеде, две из которых попали в цель. Корабли противника не взорвались, но получили серьезные повреждения. Н-да, ни к черту у пиратов противоторпедная защита, надо это использовать. Похоже, мы нашли их базу, вряд ли они тут орудия просто так разместили. Хорошо, что артиллеристы погорячились. Подойди вся эскадра на дистанцию выстрела, пришлось бы нам тяжко. Древние то они древние, но бьют не слабо. А на крейсере или линкоре от снаряда не увернешься. Натворили бы делов. Орудия базы нужно как-то нейтрализовать. А что если…

— Сымэнов, а вызовы ка мнэ камандиров касмадысантныков. Думать будэм…

* * *

Я высунул голову из-за валуна и внимательно огляделся. Чисто. Делаю жест рукой и беру на прицел места возможного появления противника. Пара бойцов перебегает на новое место. Вокруг тихо. Где же охрана? В жизни не поверю, что пираты оставили один из эвакуационных тоннелей без охраны. Но пока, ни какой активности противника. Возможно, нас встретят прямо у входа? Мы крадемся дальше.

В трех километрах с лева изредка видны вспышки. Была бы атмосфера — слышали бы взрывы. Там атакуют главный вход три роты космодесантников и рота тяжелой пехоты. Противостоит им примерно тысяча пиратов и стационарная система обороны. Ребятам нелегко приходится. Нам хочется побыстрей проникнуть на базу, но нельзя, приказ ясен — не ранее чем через час после начала боя у главного входа. Противник должен стянуть туда все силы, вот тогда и наш выход.

Второе отделение подходит к отлично замаскированному люку. Вася, наш главный спец по электронике, достает панель удаленного доступа и начинает сканирование. Через тридцать секунд становится ясно отсутствие охраны — люк закрыт вручную с другой стороны, с нашей стороны открыть никак нельзя, только подрыв. А за шлюзом наверняка находится пост, который подрыв ну никак не пропустит (для этого надо быть слепо-глухо-немым дауном) и поднимет тревогу. Это они так думают.

Вася достает портативную дрель, просверливает дырочку в районе замка, потом вставляет туда два проводка, которые подсоединяет к дешифратору. Секунда и люк плавно открывается, ну не делают сейчас чисто механические системы, а все остальные открыть сложно, но можно. Правда, не все об этом знают. Второе отделение заходит внутрь. Люк закрывается. Что происходит дальше нам не видно. Через две минуты люк открывается снова, и мы заходил внутрь. Открыв вторую дверь шлюзовой камеры, видим три тела на полу, пост все-таки был. Вася уже возится у какой-то панели на стене — скоро кого-то ждет сюрприз. Через две минуты он уже скачал план базы и запустил им в систему хитрый вирус, который вызывает сбои в работе охранных систем маскируясь под неполадки в системе питания. Подлый Вася.

До рубки управления огнем противокорабельных орудий топать оказалось далеко — полтора километра по базе и два этажа вниз. Неслабо они окопались. Огорчил Василий, сказав, что у нас есть двадцать минут, потом они вирус нейтрализуют. Не теряя времени, мы быстрым шагом двинулись к цели.

По пути почти никто не встречался, наши штурм устроили не шуточный и почти весь персонал выгребли на его отражение. Те, кто попадался — умирали, не успев понять, что происходит. На крупную группу нарвались всего раз. В помещении исполнявшем, по-видимому, роль дежурки, находилось человек двадцать. Занимались, кто чем: курили, играли в карты, выпивали, оружие лежало, где попало. Пиратская вольница в действии. За раздолбайство на посту надо наказывать. Мы бросили к ним плазменную гранату и расстреляли оставшихся из четырех стволов. Потом быстро добили раненых. На все ушло секунд тридцать.

Вот мы и пришли. У двери рубки управления огнем стоят двое часовых. Уже не стоят, лежат, получив по выстрелу в голову. Вася подключается к камерам внутреннего наблюдения, вирус будет действовать еще почти две минуты, поэтому нас не засекут. Электронщик подзывает меня к себе.

— Из хорошего — говорит мне, тыча пальцем в экран голокома — это общий центр управления обороной.

На экране видны различные приборы и работающие за ними люди и инопланетяне. Именно отсюда управляют всей обороной базы, и наземной, и внутренней, и противокорабельной. Это очень хорошо. Что плохо Вася не говорит, я и сам это вижу. Их там человек пятьдесят, а нас семнадцать. Если приборы будут целы, то мы сможем сильно облегчить задачу нашим, но перед этим нам будет туго.

— Примкнуть ножи, стрелять только наверняка, одиночными, четыре светошумовые гранаты в рубку.

Внезапная атака удалась. Противник совершенно не ожидал нападения. Рубка была большой и на всех взрывы не подействовали, но ближайших к входу накрыло полностью, и мы прошли их как раскаленный нож масло. Дальше пошло сложнее.

Вытащив клинок из груди очередного пирата, я бросил быстрый взгляд по сторонам — пока бой шел на равных. Большая часть пиратов лежала на полу, не двигаясь, но и треть наших была там же. Проклятье! Главным очагом сопротивления были трое псиоников, которые в момент атаки находились на середине комнаты и по тому быстро пришли в себя. Теперь их атаковал Стас с тремя бойцами. Ребят раз за разом отбрасывали, псиоников поддерживало четверо рядовых пиратов. Один Стасик не справлялся против троих. Вот один из наших получил удар плетью и рухнул на пол. Я бросился на помощь.

На пути встают двое с силовыми ножами из отряда поддержки. Смещаюсь влево, выстраивая противников в линию. Ближний бьет ножом в живот, пробиваю встречный удар левой рукой по руке с ножом и сразу, активировав клинок на правой, контратакую в грудь. Не ожидавший подобного оппонент получает лезвием в сердце. Толкаю его под ноги второму, тот спотыкается и пропускает хук, с активированным клинком, левой в голову. Пират оседает мешком, а я приближаюсь к ближайшему псионику.

Он поворачивается ко мне и самоуверенно улыбается. Надеть шлемы они не успели, зачем они внутри базы? Особенно если боя нет. По всему телу равномерно мерцает псионическая защита. А у меня в руках ни плазмера, выбили в рукопашной, ни силового ножа, клинки я после применения сразу деактивирую. Мы с Ефименко долго доводили эту технику до совершенства — активировать клинок только в момент необходимости и не дольше чем нужно. Например, наносишь удар и в завершающей фазе оружие активируешь, а потом сразу же деактивируешь. В результате противник понимает, что ты не так прост только когда уже поздно.

Вот и этот думает, что сделать ему ничего не смогу, наивный албанец. Рассеивающее поле я включил в самом начале операции, и выключать не собирался. Резко сокращаю дистанцию и впечатываю носок ботинка в пах оппоненту. Защиту пробил на раз. Псионик согнулся, держась за причинное место, а я, взяв его голову одной рукой за подбородок, а второй за затылок, резко крутанул. Раздался слабый треск ломающихся шейных позвонков и еще один противник навсегда выбыл из строя.

Стас и его поддержка потерь больше не несли. Они даже уничтожили двоих простых пиратов и теперь активно, но пока безуспешно сражались с псиониками. Один из пиратов, на глаз вроде китаец по национальности, использовал очень интересную тактику боя. Окружив себя псионической защитой, он сражался с ребятами в рукопашную, используя псионику для усиления ударов руками и ногами. Такого я еще не видел. Когда он в очередной раз отбросил ребят, я атаковал.

Обменявшись с ним первыми ударами, мне стало понятно, что мне достался слабый по силе псионик, но очень опытный и умелый рукопашник. ИСС не давало ни каких преимуществ, противник тоже умел входить в это состояние. Я ударил его в колено и тут же нанес хук в голову. Не вышло — колено он убрал, сделав шаг назад, а от хука уклонился и сразу, на выходе, нанес мне косой удар ногой под бьющую руку. Я еле успел повернуться и принять удар на выставленные локти, он здорово усилил его псионикой, да и просто бить умел отлично, и попади нога в цель, мои сломанные ребра проткнули бы мне внутренние органы. Подшаг к оппоненту и одновременно с ним выпрямляю локоть левой руки, нанося удар ребром ладони в переносицу. Почти попал. Китаец успел присесть, поэтому удар пришелся в лоб и на мгновение его ошеломил. Не ждал, что я пробью защиту?! Развивая атаку, наношу удар открытой рукой, но противник успевает выбросить в жестком блоке сведенные перед собой руки и его просто отбрасывает назад. Разорвав дистанцию, он вдруг выбросил руку со сжатым кулаком вперед, ко мне. Не достававшая до меня примерно на метр рука, как бы выстрелила своим двойником, состоящим из псионической энергии. Я, не ожидавший ничего подобного, позорно пропустил этот удар, угодивший в живот. Если бы не поле, я бы, скорее всего, умер на месте, а так на миг от боли потемнело в глазах, и упал на одно колено. Когда глаза вновь смогли видеть, они увидели китайца заносящего надо мной руку, вокруг которой пульсировала просто чудовищная концентрация псионической энергии. Попадет по голове — ее ждет судьба арбуза упавшего на асфальт. Но я успел первым, всадив ему клинок в солнечное сплетение снизу вверх. Пират пошатнулся и рухнул прямо на меня, сбив с ног и придавив своим телом.

На то что бы выбраться ушло несколько секунд, а когда я поднялся, все было уже кончено. Живых противников не осталось. Вася, держась за бок, колдовал у пультов, пара бойцов, направлялась к двери для охраны, остальные осматривали тела. Я нашел взглядом Артема:

— Потери?

— Пятеро тяжелых и восемь легких.

— Паршиво. Сколько у тяжелых времени?

— Часа два-три, в лучшем случае.

— Надеюсь, управимся быстрее.

— Командир, — позвал Вася — я взял под контроль все их системы.

— Отлично, распознание свой — чужой поменял?

— Обижаешь.

— Давай тогда врубай внутреннюю систему обороны, нам тут гости не нужны, и перенацеливай внешнюю, пора пиратов успокоить.

— А с противокорабельными орудиями что?

— Сейчас узнаю, а ты работай, давай.

Вася мигом сменил систему распознавания, и оборонительные орудия начали выкашивать пиратов. Мигом сориентировавшиеся космодесантники перешли в атаку и на плечах удирающего противника ворвались на базу. Внутри отступивших пиратов встретила огнем внутренняя система обороны, и через пять минут все было кончено.

В это время я связался с Джугашвили.

— Сокол это Крот. Прием.

— Слушаю вас Крот.

— Нора под контролем.

— Кусатса нэ будет?

— Никак нет, все сделано.

— Атлычна. А вы укусить можэтэ?

— Так точно.

— Тагда начнитэ с самаго крупнаго. Далэе по желанию.

— Понял, выполняю. Конец связи.

Отключаюсь и иду к нашему хакеру.

— Вася, где тут пульт управления противокорабельными орудиями? — могу, конечно, и сам найти, но так гораздо быстрее.

Тот тычет рукой в сторону здоровенного пульта с кучей разных датчиков и экранов. Подхожу и начинаю разбираться. Угу, понятно, не сложней чем на наших, управляющих стрельбой главных орудий ОЗС. Смотрю на главный экран. Костя все это время маневрировал таким образом, что пиратские корабли оказались между базой и нашей эскадрой. Ну, жук, ведь не было известно, сможем ли мы захватить системы управления неповрежденными. Навожу все орудия на вражеский линкор, залп. Попадание. На месте линкора теперь груда покореженного железа. Похоже, пираты не поняли что случилось. Ладно, сейчас намекну еще раз и бабахну по крейсерам. Попал! Два крейсера присоединились к линкору. Пиратские корабли начали разворачиваться, ломая строй. В этот момент наша эскадра нанесла одновременный ракетный удар.

Половина кораблей противника, получив критические попадания, просто взорвалась, вторая половина — получила серьезные повреждения. Наши быстро сократили дистанцию и принялись добивать пиратов из пушек практически в упор. Скрыться не удалось ни кому. Пираты были разгромлены полностью.

После боя завертелась обычная кутерьма. Раненых срочно отправляли на корабли, тех, что тяжелые латали как могли и направляли на один из крейсеров, который должен был доставить их в нормальную больницу, легкораненых оставляли на кораблях, а все остальные сидели на бывшей пиратской базе. Больше всего радовало отсутствие у нас погибших. Командовавший боем капитан-лейтенант был мастером своего дела, и бой провел как по нотам, уверенно тесня превосходящие силы противника. Наши курсанты показали отличную выучку и боевую слаженность. Раненных среди них было намного больше, чем среди ветеранов, но и опыта у них гораздо меньше.

Пленных пиратов, всего, человек тридцать, заперли в одном из помещений и приставили охрану. Три взвода прочесывали базу, изучая ее и ища уцелевших. Судя по всему, уходить отсюда мы не собирались и радиосвязь с большой землей запретили, значит, у космофлота скоро появится еще одна база.

Как в воду глядел. Через неделю в систему вошел конвой, состоящий из восемнадцати транспортов и с солидным сопровождением. Они привезли кучу разнообразного рабочего и научного персонала, а так же горы оборудования.

Два дня этих специалистов можно было повстречать в самых неожиданных местах проводящими загадочные манипуляции с разными приборами. Потом как отрезало. Целый день они сидели и что-то бурно обсуждали. Вечером, правда, разошлись довольные. А на следующий день началось.

Сказать, что базу меняли капитально, значит, ничего не сказать. Поменяли все, что только можно. Всю практику нам пришлось проторчать там, выполняя функции охраны, поэтому видели мы много и размах работ будоражил воображение. При нас поменяли старые системы внешней, внутренней и противокорабельной обороны на самые современные. Сделали нормальную систему искусственной гравитации, нормальный госпиталь, кинотеатр, столовые и комнаты отдыха, начали делать спортзалы и тренировочные площадки, убрали старый энергогенератор и поставили три новых и, судя по обмолвкам, собирались ставить еще. Так же рабочие без устали вгрызались внутрь астероида, создавая новые залы, переходы и комнаты. Масштаб работ поражал. Создавалось впечатление, что каждый метр тридцатикилометрового астероида будет для чего-то использован.

Наконец практика закончилась. Нам на смену прибыл батальон космодесанта, а нас отправили на учебу. Почти сразу после прибытия в систему Белой, со мной связался Костя, которого отозвали через две недели после захвата базы. Он похвастался, что его произвели в контр-адмиралы и пригласил вечером отметить это дело. Уговаривать меня нужды не было, и мы здорово провели вечер. Жаль, времени у Кости особо не было, и на следующий день он отбыл на место службы. Как контр-адмирал он командовал второй флотилией Украинского космофлота. Это накладывало большое количество новых обязанностей, в том числе и чисто бюрократических, о которых он высказывался исключительно матерно. Через два дня нас отправили на Сварог, и еще через три начался пятый курс.

* * *

Главным отличием пятого курса от остальных оказалась практика. Теперь ее было столько, что мы, казалось ко всему привыкшие, буквально взвыли от нагрузок. Теории было мало и в основном это было повторение пройденного. А все остальное практика, практика и еще раз практика. Постоянные боевые действия — штурм, оборона, разведка и контрразведка, диверсионные и контрразведовательные действия. Любая местность, любой объект. Провели практику, разобрали ошибки и вперед по новой. Плюс стрельба, рукопашка, минное дело, радиоэлектронная борьба и так далее. И так весь год. Зато после сдачи выпускных экзаменов Ефименко сказал, что он нами гордится и теперь уверен — нас не пристрелит первый попавшийся пират.

Потом было торжественное построение, где Батя вручал нам дипломы и оглашал присваиваемое офицерское звание. Обычно командиры взводов и групп получают погоны лейтенанта, а все остальные — младшего лейтенанта. Иногда бывают исключения. В этот раз тоже были — мне и еще одному командиру из тяжелой пехоты присвоили звания старшего лейтенанта. За успехи в боевой и политической подготовке. Ага.

Потом была грандиозная пьянка всем курсом, день мы отходили, а на следующий начали прощаться со знакомыми и готовится к отбытию на место службы. Нам ГСНщикам и тяжам было проще, сработавшиеся группы и взводы с высокой боевой эффективностью не расформировывали, а отправляли всех вместе служить действующим составом. Что будет с обычными космодесантниками начальство решало уже на месте. Нашу группу отправляли в Окраинную, с которой у меня и у ребят связаны не самые приятные воспоминания. Ну да ничего прорвемся! Космодесант не отступает и не сдается!

Отступление 3

— Как ты нашел этого ученого Хранящий?

— Не поверишь, случайно.

— И как сильно на него пришлось повлиять для того чтоб он смог изобрести устройство?

— Минимально. Внушил мысль посмотреть новости в нужный момент. Все остальное он сделал сам.

— Удивительно.

— Он гений. Хотя сам не подозревает о том, что создал.

— Ты все-таки решил возродить ИХ?

— Да.

— А получится? Это устройство предельно примитивно. До оригинала не дотягивает.

— Примитивно, но эффективно. Все основные функции присутствуют, это главное.

Глава 4

Легко в бою

21 ноября 3998 г.

Мощный удар ногой по ребрам вырвал меня из сна. Еще один, в живот, заставил свернуться калачиком. Вот суки! В довершение я был сброшен на пол и удары посыпались куда ни попадя.

— Вставай мерзость человеческая! — эти слова сопровождались непрекращающимися ударами ногами — Вставай мразь!

Я, молча, лежал, стараясь по максимуму прикрыть голову. Слишком часто происходило подобное и что будет дальше, было расписано чуть ли не по секундам. Еще секунд двадцать меня будут пинать, а потом поволокут на допрос. Такая карусель продолжается уже четыре месяца, каждые три дня, но результатами мои тюремщики похвастаться не могут.

Ну, вот прям как часы. Два здоровенных шрана схватили меня за руки, вздернули в верх и поволокли по коридору в допросную. Там на меня надели натуральные кандалы и подвесили к потолку на стальном тросе, оставив болтаться в воздухе, не доставая ногами до пола сантиметров пятнадцать. В завершении культурной программы один охранник врезал мне по печени, а другой по селезенке, для симметрии, наверное. Скучные ребята, четыре месяца одно и то же. Разве можно так относиться к любимой работе? Никакого огонька и минимум фантазии. Зачем их вообще держат? Вот следователь — это да! Серьезный кошак: и током меня бил, и мышцы иглами протыкал, и сыворотку правды колол, и голодом морил, и в ведре топил, и отраву в воду подсыпал, а какая была отрава! Песня, а не яд! Неделю меня рвало по несколько часов, стоило только что-то съесть, и боль при этом была такая, будто изнутри на части раздирают. Ни хрена он не узнал, но время мы провели весело. Интересно, что на сегодня этот затейник придумал?

Дверь открылась и в допросную вошел следователь. Неторопливо прошел мимо и уселся за стол, стоящий прямо напротив меня. Раскрыл папку, по-видимому, с моим делом, и принялся что-то там изучать. Минут через десять он, наконец, решил обратить на меня внимание.

— Итак, заключенный, ты по-прежнему не хочешь отвечать на вопросы?

Я согласно кивнул.

— Последний раз спрашиваю, кто ты? Зачем ты прилетел на Схаулат? Кто тебе помогал? Кто командир группы? Где все остальные? Сколько человек в группе? Кто является связным? Имена, явки и пароли! Выкладывай, мразь человеческая!

Какова моя цель? А почему бы и не вспомнить? И отвлекусь, и этот кошак плешивый позлится, страсть, как не любит когда его игнорируют.

* * *

Начальник разведотдела космофлота вице-адмирал Слепков вызвал меня к себе, что было весьма неожиданно. Не такая уж большая шишка капитан-лейтенант космодесанта, пусть даже командующий одной из лучших групп специального назначения, что б с ним лично начальник разведки беседовал. Мы с ним, конечно, встречались раньше, но с тех пор ничего необычного вроде не происходило. Поэтому меня просто распирало от любопытства. Похоже, моей группе подкинут работенку из разряда «сделать невозможно, а поэтому сделать обязательно».

Кабинет вице-адмирала ничем особенным не выделялся, обычное рабочее место. Зато сам Слепков больше напоминал доброго школьного учителя, который прощает любимым ученикам все их шалости. Учитывая, сколько врагов родины и вражеских агентов выявлено и уничтожено под его руководством, сколько вражеских операций сорвано и сколько наших успешно проведено считать адмирала добродушным добряком вредно для здоровья. Впрочем, мы на одной стороне, а подставлять своих даже во имя высших государственных интересов в Империи не принято.

Ответив на мое приветствие Слепков, показал мне на ближайший к нему стул, а сам продолжил просматривать какой-то документ. Буквально через полминуты он хмыкнул, покачал головой и размашисто наложил резолюцию. Отложил бумагу в сторону и посмотрел на меня.

— Давно хотел встретиться с тобой снова Глеб, но все никак не выпадало случая, а тут все так удачно совпало.

— Чем я Вас так заинтересовал, товарищ вице-адмирал?

— А то ты не знаешь! Ну, хотя бы уничтожением лича. Согласись, не самое простое дело.

— Ну, да, а потом меня чуть не грохнула его свита, и если бы не мои бойцы, награды я получил бы посмертно. Как Сергей.

— Не вини себя Глеб, вы не знали и не могли знать, с чем столкнулись. Сергей героически погиб пытаясь уничтожить противника, и не твоя вина, что враг оказался гораздо сильнее. Ты так же готов был пожертвовать собой но смог победить, а твоя группа спасла тебя, сумев правильно и быстро оценить изменившуюся обстановку.

— Я не виню себя, товарищ адмирал. Просто, тяжело терять друзей.

— Знаю Глеб, знаю. Но мы за них отомстим, — на миг в глазах Слепкова промелькнула злость и непоколебимая решимость.

— Ладно, хватит о грустном. Перейдем к тому, зачем я тебя вызывал. Что ты знаешь о нынешней ситуации со шранами?

— То, что говорят в новостях.

— Понятно. Значит, не знаешь почти ничего. Тогда слушай. Примерно полгода назад началась травля граждан Империи на Схаулате, единственной планете шранов, где людям разрешено бывать. Начиналось все как обычные хулиганские нападения, но три месяца назад начались убийства и аресты под выдуманными предлогами. Граждане других человеческих стран нападениям не подвергаются. Причем действуют шраны предельно нагло, они выкладывают в свою голосеть видео, на которых пытают наших граждан, так же есть видео с убийствами. Мы не стали терпеть подобное и послали две группы для устранения наиболее засветившихся палачей и убийц. Но обе группы были захвачены, даже не успев приступить к работе. Через неделю в сети появилось видео, в котором некий Шхасис Шассах показывает, что он сделает со всеми жителями Империи. Участниками ролика, как ты уже наверно догадался, были бойцы захваченных групп. Что делала с ними эта тварь, я говорить не буду, среди материалов по заданию будет запись, посмотри, если хочешь. Особенно тяжело пришлось девушкам…

Задачей твоей группы будет найти и уничтожить этого Шхасиса Шассаха. Император объявил его врагом Империи и приказал ликвидировать при первой возможности. Так же вам нужно будет узнать, почему и как были захвачены предыдущие группы.

* * *

Через неделю группа была на Схаулате. Внедрение прошло гладко. Мы пробиралась по одному по два человека которые числились гражданами самых разных стран, я например был бизнесменом из ЛАС. Заселившись в гостиницу, я сбросил нашему контакту сообщение о встрече, предупредил группу, чтоб не вздумали собираться вместе без моего сигнала, и завалился спать, перелет был долгим.

Проснувшись на следующее утро, я привел себя в порядок и отправился на встречу. Бизнесмен, прилетевший по делам, не должен тратить время зря. До кафе для людей, назначенного точкой рандеву пешком добрался за пятнадцать минут. Заказал плотный завтрак с чашечкой кофе и бумажную газету. Газету сложил вдвое и положил справа, после чего принялся с аппетитом завтракать. Через десять минут ко мне подсел мужчина.

— Знаете, облака на Схаулате удивительное зрелище.

— Мне все равно, я здесь проездом.

— Жаль, природа здесь просто удивительная.

Если перевести на нормальный язык, то мой контакт проверил тот ли я за кого себя выдаю и сообщил что у него все в порядке, и наблюдения за ним нет. Вроде все хорошо, за исключением одного — как только он сел ко мне за стол за мной начали следить. Я еще в своем времени четко чувствовал, когда на меня смотрят, а после боя с личем чувства обострились и «расширились» что ли. За мной следило минимум пятеро из разных точек. Следовательно, агент под колпаком. С ним контактировали предыдущие группы и их взяли. Значит что? Значит или он лох, а лохов сюда не посылают, либо предатель сдавший своих. Убить бы тварь, а лучше взять для допроса, но сейчас не получится. Послушаем, что эта гнида скажет.

— Какова цель вашего прибытия?

— Мне нужны данные по вот этим личностям — протягиваю ему инфокристал.

Он вывел информацию на голоком и удивленно приподнял брови.

— Вы псионик?

— Причем здесь это?

— Просто они псионики. Сильные псионики. И если я правильно понимаю цель вашего визита…

Грубо работаешь, гнида. Так интересоваться тем, что тебя не касается нельзя. Похоже, после встречи меня будут брать. Подыграю чуток.

— Я координатор и в операции участвовать не буду. Только информация и взаимодействие. Можете не волноваться, группа хоть и формировалась в спешке, но подготовлена достаточно.

— Хорошо, информация будет через два дня. Как я вас найду?

— Я поселился в гостинице «Стальной коготь» в пяти кварталах отсюда. Номер триста тринадцать — все равно меня уже по всем базам пробили и точно знают, где я остановился.

— До встречи.

Мужчина встал и ушел, а я спокойно доел свой завтрак, допил кофе и вразвалочку направился в гостиницу.

Чувство того, что за мной следят, никуда не пропало. Меня вели причем умело, слежку я так и не засек, хотя специалист из меня в данном вопросе хреновый.

До гостиницы дошел без происшествий, значит, брать меня будут в номере. Поднимаюсь на третий этаж, подхожу к дверям. В коридоре никого. Начинаю ковыряться в замке и одновременно пытаюсь почувствовать есть ли кто-то в номере. Все-таки есть, трое. Один сбоку от входа, когда зайду, дверь будет закрывать его от меня, еще двое дальше в номере, скорей всего в спальне, от дверей их не увидишь.

Начнем танцы. Открываю замок и тут же толкаю дверь изо всех сил. Слышен глухой звук удара твердой дверью по чему-то мягкому. Тяну дверь на себя и добавляю ушибленному шрану ногой в живот. Тот со стоном сползает по стене. Даже без боевого костюма организм, совсем меня не уважают, видать поверили про координатора. Поднимаю выпавший из рук незадачливого бойца лучемет и сразу отпрыгиваю в сторону меняя позицию, двое оставшихся спешат на встречу. Выбегают из дверей спальни и получают по лучу в грудь. Эти готовы. И они без боевых костюмов. Во дают! С голыми пятками на красного командира! Разворачиваюсь и делаю контрольный в голову ушибленному шрану. У меня есть примерно шестьдесят секунд, надо потратить их с умом. Достаю из внутреннего кармана два стержня. Нажимаю на конец одного и скороговоркой говорю:

— Я раскрыт. Связной предатель. Вариант три. Попытаюсь прорваться.

Выпускаю стержень из рук, и тот рассыпается, мельчайшей пылью разлетаясь по комнате. Сообщение моей группе отправлено. Жму на второй и тут же пускаю. Он разделяет судьбу первого. Это сигнал «Внимание! Опасность!» другим группам. Все, надо делать ноги. Не получится, конечно, но попробовать я обязан.

Подбираю еще один лучемет, теперь могу стрелять с двух рук, и аккуратно высовываю голову в коридор. Тут же засовываю ее обратно. Чтоб не отстрелили. По коридору, укрываясь за противолучевыми щитами, движется, в полном боевом облачении, группа захвата. С теми пукалками, что у меня в руках и без боевого костюма мне ни за что не прорваться.

Ладно, зайдем с другого конца. Точнее выйдем. Третий этаж это еще не высота. Но уходить надо с огоньком. Стреляю в датчики пожаротушения из одного лучемета, из другого — в пол, в стены, в мебель. После пары - тройки попаданий все перечисленное загорается, а я отхожу в спальню, где повторяю процедуру. Ну вот, теперь можно уходить с чистой совестью.

Бросаю в стекло тяжелой пепельницей, некогда разбираться, как окно открывается, и становлюсь на подоконник. Но прыгнуть не успеваю. Что-то сшибает меня с подоконника назад в горящую комнату. Я пытаюсь подняться, но нечего не получается, руки и ноги словно не мои — не хотят делать то что мне нужно, из глаз, носа и ушей идет кровь, мысли путаются. Похоже, из резонатора приложили. Черт! Будь на мне шлем и не заметил бы, а так…

Группа захвата врывается в комнату, меня подхватывают под руки и вытаскивают в коридор. Удар по голове — на меня обрушивается темнота.

* * *

Сильный удар в живот вернул меня из глубин памяти на грешную землю.

— Не смей, тварь бесшерстная, меня игнорировать!

Следователь в ярости и буквально брызжет слюной. Не могу удержаться.

— Ты такой милый, когда злишься, киска, так и хочется тебя погладить. Муррр!

После этих слов кошак заорал что-то совсем невнятное и в ярости начал лупить меня по чему ни попадя. Один из ударов попал в висок, и я потерял сознание.

Очнулся уже в камере, судя по тому, что сильно болел только висок, следователя быстро от меня оттащили. Легко я отделался в этот раз. Разбитые губы сами по себе расплылись в улыбке. Кошакоподобным известно, что у землян есть домашние животные сильно похожие на них. Почти шраны, только ходят на четырех лапах и маленькие. Поэтому, когда их сравнивают с домашними питомцами, они впадают в неконтролируемое бешенство. Как же, гордых и могучих воинов назвали домашними кисками, хе-хе. Срабатывает всегда.

В этот раз отлежатся не дали. Уже через час в камеру вошли до боли знакомые конвоиры и поволокли меня в допросную. Даже не били. Странно. Видимо какую-то большую гадость приготовили.

В допросной повторяется стандартная ситуация — меня подвешивают к потолку, а конвоиры становятся у меня за спиной, по бокам от входной двери. Буквально через пять минут в комнату заходят двое и садятся за стол. И если первый — знакомый следователь, то второй — личность с которой я жаждал встретиться. Как удачно совпало!

— Человек, своей наглостью и упрямством ты переполнил чашу моего терпения — начал следователь. — Поэтому руководство решило прекратить относится к тебе лояльно и прислало мне на помощь нашего лучшего специалиста по извлечению сведений. Познакомься — Шхасис Шассах.

— Очень приятно, давно хотел погладить этого котенка против шерсти.

Шхасис резко повернулся к следователю:

— Ты до сих пор не научил его почтительности? Будешь наказан за несоответствие занимаемой должности. Что до тебя человек, скоро ты поймешь, кто является высшей расой. Для тебя будет счастьем лизать наши ноги.

— Для тебя будет счастьем полизать у меня под хвостом, киска.

— Что?!!! — прославленный Шхасис Шассах аж привстал от такой наглости низшего существа.

Время. Я резко подтянулся и выбросил ноги вперед, толкая стол на Шхасиса и следователя и одновременно отталкиваясь от него. Оба шрана оказываются на полу придавленные столом. Надолго это их не задержит, но мне нужно выиграть хотя бы пару секунд. Используя инерцию толчка и временное отсутствие натяжения троса, максимально возможно развожу руки в стороны и активирую клинки. Поворот кисти — цепь кандалов разрезана. Приземляюсь на ноги, разворачиваюсь и прыгаю к охранникам, которые пытаются достать лучеметы из кобуры. Не успевают. Оба медленно оседают на пол насквозь пронзенные клинками. В некоторых ситуациях одновременный удар двумя руками незаменимая вещь.

Опасность сзади. Быстрый кувырок в сторону. Над головой пролетает плеть. Оборачиваюсь. Шхасис Шассах уже выбрался из под стола и намерен стереть меня в порошок. Сильный псионик готовый к бою это серьезно. Следователь все еще копошится на полу, видимо ему серьезнее досталось. Потанцуем.

Шхасис атакует копьем в грудь. Шаг вперед — в сторону и оно проходит мимо. Рывок к оппоненту — шран ставит перед собой щит, наивный. Активирую поле и клинки, протыкаю щит и, продолжая идти, просто прохожу его насквозь. Успеваю заметить вытянувшееся от удивления лицо кошака, прежде чем пробиваю ему грудь лезвием. Теперь контрольный в голову. Этот все. Поворачиваюсь к следователю. Он не может похвастаться особыми успехами по приведению себя в порядок и сейчас стоит на четвереньках, вяло потряхивая головой. Удар ногой по ребрам, следователь слегка подлетает вверх и распластывается на полу как лягушка. Клинком в голову. Все, теперь можно думать, как отсюда выбираться.

Провожу быстрый обыск — Шхасис и следователь ничего ценного, охранники — два лучемета. Итого: в активе два лучемета, в пассиве отсутствие нормальной одежды, отсутствие продовольствия, отсутствие связи со штабом, хрен знает, где нахожусь, и ни каких схем или планов этого «хрен знает где» чтоб определить, как лучше отсюда выбраться. Аховая ситуация. Ну, ничего, космодесант умирает, но не сдается.

Освобождаюсь от остатков кандалов и беру по лучемету в руку. Сразу вспоминается мой последний забег с двумя экземплярами этого оружия, который закончился, толком не начавшись. Надеюсь, в этот раз получится лучше. Подхожу к двери. Ну, с богом!

Открыть дверь я не успел. Несколько последовательных ударов гулкими звуками отозвались в помещении, заставив все вокруг зашататься. Очень интересно. Напоминает артобстрел бункера. Или, точнее, обстрел орбитальной станции. Грохот и тряска повторяются, видимо обстрел продолжается. Бог в помощь! Пусть неизвестные противники отвлекают шранов, а я тем временем, свалю отсюда по-тихому.

Осторожно открываю дверь и выглядываю. В коридоре никого. Не спеша крадусь вдоль стенки, где-то вдалеке раздается стрельба и крики. Похоже веселье в самом разгаре. Слышны легкие шаги, небольшая группа движется в моем направлении. И спрятаться некуда. Становлюсь на одно колено и готовлюсь открыть огонь.

Из за угла высовывается тоненький проводок с микрокамерой на конце, на секунду замирает, а потом ползет назад. До боли знакомый голос произносит:

— Не стреляй командир, свои.

С колоссальным облегчением опускаю лучеметы, голос Артема я ни с чьим не спутаю.

— Что ж вы так долго, гады? Я уже сам выбираться решил.

— Приказ сверху — ответил Артем, выходя из-за угла. — Мы тут не только тебя освобождаем.

Мне кажется или голос у него слегка виноватый?

— А то я не понимаю. Ради меня одного такое шоу не стали бы устраивать. Давай выбираться отсюда.

За углом оказалось еще пятеро бойцов из моей группы, держащие под контролем коридор. Кивнув друг другу в знак приветствия, не до разговоров сейчас, мы двинулись к точке эвакуации.

Через пару минут подошли к зоне, которую полностью контролировал космодесант. Судя по обрывкам разговоров, мы были на космической станции и большую ее часть десантники контролировали. Сопротивляющиеся шраны были изолированы в нескольких третьестепенных отсеках.

Мы вошли в ангар, здесь вовсю кипела эвакуация. Сквозь синюю пленку гравитационного поля, удерживающего кислород на станции, то и дело пролетали десантные челноки. Похоже, эту станцию шраны использовали как тюрьму для захваченных граждан империи. Я огляделся, большинство узников с трудом переставляли ноги, им помогали космодесантники или другие заключенные, чувствовавшие себя получше. Некоторых несли на носилках. И почти на каждом были следы пыток.

— Общая эвакуация в течении пяти минут! Повторяю, общая эвакуация в течении пяти минут!

Голос неизвестного космодесантника эхом разнесся по станции. Бойцы без суеты начали разбирать и упаковывать различное оборудование, расставленное по ангару. Ручеек узников потихоньку редел и челноки теперь в основном улетали, возвращались гораздо реже.

Через три минуты улетели последние челноки с бывшими заключенными и в ангар начали входить покидающие станцию космодесантники.

О, а вот моя группа подтянулась. И вид у них недовольный и озабоченный.

— Объект? — деловито поинтересовался Артем.

— Мы его не нашли. Кабинет был пуст. Видимо успел удрать — вид у Ромы расстроенный, в первый раз командовал группой захвата и сразу косяк.

— Ладно, повезло уроду, — Артем машет рукой — загружаемся.

Группа погрузилась в челнок, и мы стартовали. Мне как командиру группы, пусть и побывавшему в плену, досталось место сразу за пилотом. Теперь, в безопасности ребята начали поздравлять меня с удачным освобождением и радоваться встрече. Закончив принимать поздравления, я решил прояснить обстановку.

— Артем, где мы находимся? И куда летим?

— Начну издалека. Когда ты подал сигнал о том, что связной предатель, мы на пару дней затаились, а потом попытались узнать, где ты. Узнали только то, что в гостинице был бой и пожар, а ты захвачен в плен. Кстати, как им удалось тебя схватить?

— Из резонатора приложили.

Артем понимающе кивнул.

— Так вот, после этого нас и остальные группы отозвали назад и приказали ждать. Через неделю поступила информация, что шраны перевозят всех схваченных граждан империи, как обычных людей, так и агентов спецслужб, на орбитальную крепость-тюрьму Шсал.

Я покивал головой. Разумно, а дураками шраны никогда не были. Крепость-тюрьма Шсал является одном из самых труднодоступных и охраняемых военных объектов. Крепость находится в той же звездной системе, что и Схаулат. Но находится она на орбите местного газового гиганта — типа нашего Юпитера. Этот гигант окружен очень плотной оболочкой из спутников, как грецкий орех окружен скорлупой. Плотность спутников очень большая, даже на штурмовике среднюю скорость лучше не развивать. Во избежание. На крупных кораблях, типа крейсера или линкора, пробираться нужно вообще с черепашьей скоростью. Толщина этой «скорлупы» несколько тысяч километров и прилегает она почти в плотную к планете, заканчиваясь в термосфере.

Ученые уже несколько веков ломают копья пытаясь доказать свою точку зрения о происхождении данного феномена. Одни, с пеной у рта доказывают, что эти спутники искусственного происхождения, другие, с не меньшей яростью, говорят, что это естественное образование. Пока ни те, ни другие не смогли доказать правильность своей версии. На мой взгляд — это неважно, есть и более странные места. Например, в нашем секторе Белянки, где наблюдается похожая картина, вот только планеты внутри скорлупы нет. И астероиды из «скорлупы» по системе не расползаются.

Но к гиганту есть конусообразный проход. Вначале его диаметр составляет примерно сто километров и постепенно он сужается до пяти. Вот там-то, в самом узком месте, и находится крепость-тюрьма Шсал. Она вооружена как стандартная ОЗС и на ней содержатся самые ценные и опасные для шранов заключенные. Так же в этой системе находится база космофлота шранов и их третий космофлот всегда готов ударить в спину напавшим на станцию. Пройти астероидное поле в другом месте, чтоб напасть на станцию со стороны планеты тоже не вариант. Во-первых — попробуй пройти силами достаточными для подавления обороны ОЗС незамеченным, во-вторых — в термосфере начинают сбоить двигатели и отказывать управление и чем ближе к планете, тем сильнее. Слишком велик риск падения на планету, поэтому самоубийц нет.

— Мы приуныли, — продолжал рассказ Артем — с Шсала еще никто не выбирался. Но месяц назад, нас передали в распоряжение Украинского космофлота, для проведения десантной операции. Целью был захват крепости-тюрьмы Шсал. Мы, мягко говоря, удивились, но начали готовиться. Перед прыжком к космофлоту присоединились какие-то новые корабли, я таких раньше не видел. Они сильно похожи на древние подводные лодки из атомной эпохи. Как потом оказалось, эти корабли генерируют искажающее поле, которое скрывает нас от противника. Я и не думал, что такое возможно.

Из прыжка мы вышли далеко от гравитационного колодца местной звезды и под прикрытием маскирующего поля. Неделю добирались малым ходом до этого газового гиганта, а потом еще три пробирались сквозь спутники и выходили на позицию для удара. Ну, а потом сам понимаешь: залп из главного калибра по орудиям станции, маскировка, конечно, сползла, но дело было сделано, еще пара залпов, чтоб подавить оставшиеся орудия и вперед, на абордаж! Шраны так растерялись, что и обороняться не смогли толком, мы их порвали как тузик грелку. Дальше ты видел.

— Как узнали где меня искать? Я ведь был отдельно от остальных пленных.

— Вызвал меня к себе Слепков, у него в кабинете было два техника, похимичили они с моим голокомом и настроили на прием какого-то странного сигнала. Вице-адмирал сказал, что по этому сигналу я тебя в крепости и найду. Вот и шли мы тебя освобождать, а ты оказывается, сам неплохо справился.

Что ж, вполне ожидаемо. Носителей государственных секретов и секретного оружия нельзя оставлять без присмотра.

— Да. Только, черта с два я сам со станции выбрался. В лучшем случае погиб бы смертью храбрых.

Пилот заложил вираж, и я выглянул из-за кресла. Мы заходили на посадку в десантный ангар линкора «Богдан Хмельницкий» флагмана Украинского космофлота. Один из мощнейших линкоров Империи: триста пятьдесят метров в длину, сорок два в ширину и двадцать пять в высоту, не считая надстроек. Две с половиной тысячи человек экипажа. Гигантские башни главного калибра, которые могли поворачиваться на двести семьдесят градусов, а также поднимать стволы вертикально вверх, были повернуты в сторону, с которой ожидалось прибытие вражеского космофлота.

Челнок плавно прошел сквозь гравитационную пленку и приземлился. Мощные броневые плиты, которые по совместительству были воротами ангара, плавно встали на место, надежно закупорив нас внутри. Похоже кроме нас на «Хмельницком» никого не ждут. Пилот открыл люк и мы стали выгружаться. Тут же, как из-под земли, появился молодой парень в чине младшего лейтенанта, и вытянувшись в струнку, обратился к Артему.

— Товарищ старший лейтенант Вас и капитан-лейтенанта Борисова хочет видеть командующий флотом.

И немного смутившись, добавил:

— Вот только где найти капитан-лейтенанта я не знаю…

— Не переживай, — Артем хлопнул парня по плечу — капитан-лейтенанта Борисова я сам найду и приведу к командующему. Он на мостике?

— Так точно.

— Благодарю за службу.

Младлей отправился по своим делам, а мы с Артемом потопали на мостик. Мой попутчик отчего-то был непривычно хмур и неразговорчив, видимо за ним числился какой-то косяк и сейчас его будут распекать. Разузнать в чем дело я не успел, Артем все время отмахивался — все потом. Ну, потом так потом.

На мостике царила рабочая суета — флот перестраивался для встречи противника. Но до фигуры в вице-адмиральском мундире мы дойти не успели. Командующий обернулся и весело посмотрел на меня. Оп-па! Вот так сюрприз! Повысили джигита! Костя подошел к нам, и мы обнялись.

— Ну, здраствуй дарагой! Сто лэт нэ видились! Как тваи дэла? Сильна в плэну досталось?

Волновался обо мне чертяка, приятно.

— Терпимо, могло быть и хуже. А ты, гляжу, большой шишкой стал, целым космофлотом командуешь. Скоро и пузо появится.

— И нэ говоры, Глэб. Ты би знал, сколка бумажек заполнять приходится, ужас просто. На трэнировки врэмени почти нэ астается. Знал би, что это камандование флотам такое болото, нэ зачто би нэ сагласился. Ладна, пагаварим о жизни патом. Сначала работа.

Мы одновременно повернулись к Артему. Всегда считал выражение «отвисшая челюсть» поэтическим преувеличением, но сейчас, глядя на его лицо, моя позиция сильно поколебалась. Похоже, факт моего знакомства с адмиралом прошел мимо него. Хотя, мы его особо не афишировали.

— Таварищ старший лейтенант, — старательно пряча улыбку начал Джугашвили — далажите о випалнэнии задания.

Артем подобрал челюсть и начал докладывать.

— Товарищ вице-адмирал, в ходе проведения боевой операции вражеская станция была захвачена без особого сопротивления. Гарнизон не сумел дать достойный отпор, и был, большей частью, перебит. Все стратегические отсеки были захвачены в течении трех минут с начала операции. Небольшие очаги сопротивления были изолированы в третьестепенных секторах и заблокированы. Пленные освобождены в полном объеме и без потерь. Установка зарядов произведена. Все электронные массивы информации скопированы и уничтожены, материальные захвачены для дальнейшего изучения. К сожалению, не подтверждена ликвидация всех запланированных объектов.

— Кого канкрэтно?

— Шхасиса Шассаха.

— Плохо. Вэдь спэциально штурм начали чэрез сорок минут послэ его прыбития на станцию! Лэна крэпость на мой экран.

На голоэкране, перед адмиральским креслом вспыхивает изображение крепости-тюрьмы Шсал.

— Наши в апаснай зонэ есть?

— Никак нет товарищ вице адмирал.

— Падрывай.

Мои глаза намертво прикипели к голоэкрану, там разворачивалось восхитительное зрелище — гигантская космическая крепость-тюрьма сначала вздрогнула, будто испугавшись предназначенной ей участи, а потом разлетелась на сотни горящих кусков, которые впрочем, моментально погасли.

Никогда бы не подумал, что взрыв какой-то станции доставит мне столько удовольствия. У меня после плена явно предвзятое отношение.

— Хорошо. — Костя тоже наслаждался картиной взрыва. — А за Шассаха нэ пэрыживай — если сэйчас не сдох, все равно паймаем и прыкончим.

— Скажите, — решаю вставить свои пять копеек в разговор — а Шхасис Шассах — это тот гад, которого мы еще до моего плена должны были ликвидировать или его тезка и однофамилец?

— Он самый.

— Тогда волноваться не о чем. Он мертв.

— Аткуда знаеш? — с удивлением смотрит на меня Костя.

— С его смерти начался мой побег.

— А па падробнэе?

— Минут за десять до начала штурма меня приволокли в допросную, где присутствовал этот, знакомый мне по изображениям, организм. Плюс мне объявили, что мое плохое поведение их достало и моим перевоспитанием займется Шхасис Шассах лично. Я понял, что лучшего шанса выполнить задание у меня не будет и ликвидировал всех в допросной. После этого решил попробовать прорваться и собрался двинуться вперед, но начался штурм и через несколько минут меня нашел Артем.

— Замэчательно! Пэрвая палавына задания полнастью випалнэна.

— А какая вторая половина? — не удержался я от вопроса.

— Самая вэселая. Нужна устроыть паказательную порку здешнэму флоту шранов. Слишкам многа ани сибэ стали пазвалять.

Моя челюсть со стуком рухнула на пол. Судя по веселому ржанию Кости, лицо у меня сейчас глупее чем у Артема, когда он увидел меня обнимающимся с вице-адмиралом. Подбираю челюсть и начинаю осторожненько интересоваться ситуацией.

— Костя, я знаю, что ты великолепный тактик и стратег, да что там — наверное, ты лучший флотоводец в Империи. Но космофлот шранов, в этой системе, как минимум в два с половиной раза превосходит Украинский космофлот в численности. Они же нас просто задавят даже при размене один к одному.

— Ты савершенна прав, друг. Паэтаму мы не далжны дать им васпользоваться сваим прэимуществом и ждем их здэсь. Тут ани нас с флангов, свэрху или снызу нэ абайдут, а еслы все-таки папробуют и сунутся в астероыды — зэмля им стэклаватай.

Н-да, если Костя говорит, что помножит всех на ноль значит так и будет. Его не зря считают лучшим флотоводцем Империи. Но червяк сомнения все равно исподтишка гложет — двукратный численный перевес это не шутки.

— Пятнадцать минут до контакта с противником!

О, а вот и шраны пожаловали.

— Что-то они долго.

— Нэт, пачему? В самый раз. Проста, ани думали, что мы убэгать будэм и шли курсом на пэрэхват. Патом поняли, что мы ых тут ждэм и двынулысь сюда.

— Черт. Покупаться не успею. В плену с этим напряг был — как бы огорченно замечаю я.

— Пачему нэ успэеш? Дэжурный, аформить допуск капитан-лэйтэнанту Барисову в маю каюту. И даставте ему туда камплэкт нового абмундиравания и бэлья. Иды Глэб, мая каюта на чэтвэртай палубе — за двэ минуты дайдеш. Там тэбя встрэтят. Купайся и назад сюда, разрэшаю прысутствавать тэбэ и тваему замэститэлю на мостикэ ва врэмя боя.

— Абордажа не будет?

— С нашэй стараны нэт, а с их, — Джугашвили пожал плечами — пусть папробуют.

Не став зря терять время, я направился в адмиральскую каюту. На четвертой палубе меня уже ждал порученец с новым обмундированием и полотенцем, и когда только успел, он и провел к двери. Я приложил ладонь к идентификационному устройству и дверь распахнулась, запуская меня в святая святых местного командующего. Ничего так комнатка. Жить можно. В наличии диван — он же мягкий уголок, рабочее место — стол и стул со всеми наворотами, шкаф для одежды, книжные полки. И главное — цель моего визита сюда, отдельный гальюн с душем.

Быстро раздевшись, я полез в душ. Хорошо-то как! Шраны, чтоб их всех лишаем покрыло, тварей шерстистых, купанием не баловали, только обрабатывали какой-то дрянью от вшей и тому подобного. Ну прям наши европейцы, нет чтоб помыться, а они всякой дрянью пшикаются. Ладно, надо вылазить, а то все самое интересное пропущу. Быстро вытираюсь и одеваюсь, с сожалением провожу рукой по волосам и бороде, отросшим за время плена. После боя первым делом побреюсь и подстригусь. А сейчас бегом на мостик.

Охрана у люка на мостик пропустила меня без вопросов. Я успел вовремя. Бросил взгляд на тактический стол, там, в трехмерной проекции отображалась текущая ситуация. Зеленая цепочка наших кораблей висела в ожидании красной цепочки шранов. Перед каждой цепочкой пробегала пунктирная линия — зона действия орудий главного калибра. У нашего космофлота таких линий было две — вторая, в зоне действия которой вражеский космофлот уже давно находился, показывала радиус действия ракетного оружия. Почему Костя не отдал приказа открыть огонь? Несмотря на все их ПРО шраны все равно несли бы потери — наши системы постановки помех и ложных целей отлично работают. Ладно, чего удивляться, Костя жук еще тот, и если не стреляет — значит так надо.

До входа космофлота шранов в зону поражения наших орудий осталось меньше минуты. Корабли противника идут сплошной стеной, явно хотят задавить массой. Идут очень опасно — если корабли начнут взрываться или терять управление, столкновения неминуемы. Хотя превосходство в огневой мощи они себе обеспечили серьезное. Наш флот разбит на три части — центр, левый фланг, правый фланг и резерв. Между ними значительные пустые промежутки, хорошо простреливаемые, но все же опасные. Случись что — резерв сможет закрыть только один промежуток, через второй, противник, если прорвется под обстрелом, сможет зайти в тыл и отрезать и окружить один из флангов. Плюс наши корабли стоят носом к противнику, чтобы служить минимальной мишенью. Правда такой расклад выводит из игры кормовые орудия главного калибра, а это треть огневой мощи.

— Двадцать секунд до контакта!

Красный пунктир почти дополз до зеленых корабликов и с каждой секундой подползал ближе.

— Десять секунд!

— Флоту начать манэврырованые!

Корабль чуть вздрогнул, начиная движение. Все зеленые хаотично задвигались, не перекрывая, правда, друг другу сектора обстрела. Красавцы! Это ж сколько они тренировались?

— Пять, четыре, три, два, один, контакт!

— Агонь!

Корабль ощутимо вздрогнул, отправляя в противника мощные плазменные заряды. Веселье началось.

Шраны так и продолжали переть стеной надеясь тупо смести наш флот и поначалу им это, вроде, удавалось. Эсминцы не выдержали натиска, и отошли под прикрытие крейсеров и линкоров, обрадованные шраны усилили нажим, но крупные корабли не отступали. То с той, то с другой стороны корабли, лишившиеся щитов и получившие серьезные повреждения, пытались выйти из боя в тыл, но получалось далеко не у всех. Маневрирование позволило нашим судам минимизировать количество попаданий, но плотность огня делала свое дело. Голоэкраны то и дело показывали взрывы и гибель различных кораблей.

Дождавшись, когда космофлот шранов пересечет одному ему известную границу, Джугашвили скомандовал всему космофлоту:

— Пастановку памэх на максимум! Атстрел ложных цэлэй! Тарпедная атака!

Не ожидавшие ничего подобного шраны понесли гигантские потери. Их противоракетная оборона не справилась таким обилием помех и ложных целей, поэтому большая часть торпед пришла по назначению.

Передний край их флота просто перестал существовать. Голоэкраны покрылись изображениями взрывающихся вражеских кораблей. Плотность строя, которая в начале боя была на руку шранам, сыграла с ними злую шутку: взрывающиеся корабли повреждали соседние, потерявшие управление — врезались в другие. Уклоняющиеся от столкновений корабли подставлялись под огонь наших орудий или даже под огонь своих. Наши эсминцы, прятавшиеся за более крупными кораблями, азартно кинулись добивать подранков.

Шраны начали медленно отходить, не забывая, впрочем, отстреливаться. Их не преследовали.

Расстояние между сторонами с каждой секундой росло. Отойдя на предельную дистанцию стрельбы из орудий главного калибра, шраны прекратили отступление. Артиллерийская дуэль продолжалась исключительно орудиями главных калибров.

— Патэри?

— Наши потери составляют около шести процентов от общей численности — тут же начал доклад один из офицеров. — В основном это эсминцы.

— Патэри пратывника?

— Около девятнадцати процентов от общей численности. Из них от семидесяти до восьмидесяти процентов крейсера и линкоры первой линии. Точнее сказать не могу много помех.

— Как думаэш Глэб, что ани тэпэрь будут дэлать?

Похоже, Костя никак не может успокоиться и по-прежнему хочет переманить меня в космофлот. Знает о моей любви к решению тактических задач и нагло пользуется. Фиг. Я отличный космодесантник, это не я так считаю, мне говорили, а капитан корабля из меня в лучшем случае средний. Буду заниматься тем, что лучше получается.

— Бог их знает этих котоподобных. Я попробовал бы прорваться между центром и одним из флангов и выйти в тыл, причем с самого начала. Не тратя время на лобовую атаку. Но ты ведь наверняка что-то приготовил на этот случай.

— Зачэм на мэня на гаварываеш, да? Я бэлый и пушыстый.

— Ага, только болеешь сейчас. Знаю я тебя — пацифиста.

Костя рассмеялся, офицеры на мостике с трудом сдерживали улыбки. Уж кто-кто, а они своего адмирала знали отлично. Тот еще — пацифист!

Тем временем шраны перестроились и снова пошли в атаку. Они словно меня услышали, но решили усовершенствовать мой план — прорываться стали между центром и каждым флангом сразу, численность позволяла.

— Всэм караблям, агонь тарпэдамы па гатовнасти.

Шраны, связав боем наш космофлот по фронту, начали, двумя колоннами, просачиваться между крыльями и центром. Вот тут-то расположение их орудий и вышло им боком.

Корабли шранов формой похожи на смесь подковы с буквой «П», которая летает «ножками» вперед. В каждой из этих «ножек» расположено по одной лучевой установке главного калибра, уж очень много энергии они потребляют. По сути «ножки» и являются гигантскими орудиями, в них расположено все, что необходимо для нормальной работы главного калибра. Если противник сумел повредить одно орудие — это никак не сказывается на работе второго. Мощность одного выстрела такого орудия линкора шранов равна двум третям одного залпа нашего линкора. Луч движется к цели со скоростью света, то есть попадает мгновенно. Длительность выстрела — три секунды, дальше идет накопление энергии на новый выстрел. За минуту получается три выстрела. Стреляют орудия обычно по очереди — одно сносит вражеские щиты, другое разрезает корпус. Похожей тактикой пользуются все инопланетяне. Казалось бы, шансов у нас нет, но это не так. Стрелять из этих орудий можно только прямо вперед. Отклонение луча от основной траектории возможно максимум на пять градусов в любую сторону и чем больше отклонение, тем больше потеря мощности. В постоянно маневрирующий корабль попасть сложнее, даже если попадешь он может уйти из-под удара не получив особых повреждений. Поворачивать корпус за целью тоже не вариант. Во-первых — чем крупнее корабль, тем менее он маневренный, тяжело успеть за эсминцем, если ты линкор. Во-вторых — а если тебе при выстреле в двигатели попали или взрыв на борту после попадания? И повело корабль, а вместе с ним и орудие в сторону. Хорошо если на чужих, а если на своих? Поэтому, для стрельбы из главного калибра шраны занимают позицию прямо напротив цели.

Нам, землянам в этом отношении проще. Башни поворачиваются, выстрел мгновенный, скорострельность выше (пять выстрелов в минуту, а не три), скорректировать огонь, не меняя курса? — легко, повернули башню, подняли или опустили стволы и вуаля! На упреждение взять? Вообще не вопрос. Да, щиты у нас хуже и суммарная мощь залпа на треть меньше, но броня и маневренность лучше на порядок. А чтоб победить, надо максимально воспользоваться своими преимуществами и не дать противнику использовать его, что Костя и сделал.

Чем глубже шраны влезали между центром и флангами, тем плотнее становился огонь. Не использовавшиеся в начале боя кормовые орудия развернулись в сторону противника и взяли его в перекрестный огонь. Вражеские корабли представляли собой отличную цель, повернутую бортом к нашим орудиям. У них, конечно, были орудия для стрельбы в стороны, но они предназначались для борьбы с небольшими кораблями: штурмовиками и перехватчиками, максимум — эсминцами. Это было все равно, что силами легких полковых орудий бороться с полноценной батареей гаубиц. Неслучайно основу их тактики составлял обход противника с флангов или тыла, ты можешь стрелять из главного калибра, а твой противник нет, и начинается избиение.

Пользуясь прикрытием тяжелых кораблей, наши эсминцы выпускали одну торпеду за другой, с близкой дистанции, и почти все они находили свою цель. Некоторые шраны не выдерживали, психологически тяжело терпеть обстрел противника не имея возможности достойно ответить самому, и вместо того чтобы двигаться вперед, разворачивались для стрельбы из главного калибра. Начались столкновения между кораблями, которые разворачивались и теми, которые шли прежним курсом, кошаки шли плотным строем, между уходящими от столкновений крейсерами и линкорами. Все это замедлило продвижение шранов, но не остановило — слишком большое численное превосходство разрешало гнать корабли на убой, позволяя одним пройти дальше за счет других.

И вот, когда вражеский флот уже прошел две трети нужной дистанции вице-адмирал скомандовал:

— Штурмавики в атаку! Всем караблям сасрэдаточиьт агонь на двыгатэлях пратывныка!

Похоже, действия после получения этого приказа были оговорены заранее. ТАКРы начали выпускать штурмовики с полным боекомплектом, которые до того в сражении не участвовали. Наши корабли моментально перенесли огонь на двигатели противника. Причем, вывели из строя в первую очередь передние ряды авангарда идущих на прорыв кораблей. Наступление остановилось. Поврежденные суда не могли больше двигаться вперед, и центры наступающих колонн оказались в ловушке. Подбитые корабли переднего края намертво блокировали проход, слабо двигаясь вперед по инерции. Сзади напирали свои же, стремящиеся побыстрее пройти опасную зону и выйти из под обстрела. В результате получилась неслабая пробка.

Убедившись, что проход перекрыт надежно, космофлот Империи начал увлеченно расстреливать центр и арьергард колонны, так же к избиению подключились подлетевшие штурмовики. Непрекращающийся обстрел с двух сторон и постоянные торпедные атаки вскоре превратили обе колоны в облака взрывающегося ада. Плотность строя опять сыграла с шранами злую шутку. Все-таки Костя гений! Дважды за один и тот же бой заставить врага наступить на одни и те же грабли дорогого стоит. Шраны наверно уже не рады своему численному превосходству.

О, где-то я уже это видел. Враг опять стал отступать. И опять отойдя на предельную дистанцию стрельбы из орудий главного калибра, шраны прекратили отступление. Похоже, сейчас у них будет мозговой штурм. Кровью они умылись знатно.

— Патэри пратывныка?

— Около сорока процентов от общей численности.

— Мало. — Костя задумчиво посмотрел на голоэкран. Красные точки, изображающие корабли шранов начали какое-то нездоровое шевеление. — Наши патэри?

— Двадцать шесть процентов от общей численности.

Адмирал нахмурился. Его можно понять, хоть враг и потерял гораздо больше кораблей, но если подобный размен будет продолжаться дальше, то весь флот останется здесь. А это в его планы явно не входит.

Тем временем, шраны опять перестроились и пошли на сближение. В этот раз их основные силы были сосредоточены против нашего левого фланга, которому сильнее досталось в последней стычке. Тактика в целом понятная: они связывают боем правый фланг и центр, уничтожают ослабленный левый фланг и выходят нам в тыл, резерв слишком слаб и надолго их не задержит. Ну а потом мы попадаем под перекрестный огонь, и они делают с нами то, что мы недавно делали с ними, только в масштабе всего флота.

Костя, внимательно смотрящий на голоэкраны и стол, довольно хмыкнул.

— Наканэц, у них кто-та мазгамы начал думать.

— Чего тут хорошего? — не удержался я — Нас сейчас на ноль множить будут.

Джугашвили посмотрел на меня и хищно улыбнулся.

— Пасмотрым.

Потом опять посмотрел на голоэкран и начал отдавать приказы:

— Рэзерву саедэниться с лэвым флангом.

— Штурмавыкам и пэрэхватчикам пригатовыться к вылэту.

— Пэрэдать на всэх чыстотах «Манэвр «Аврора».

Я с интересом уставился на голоэкран. Что за «маневр «Аврора»? Что хитрый грузин придумал на этот раз? Но время шло, а космофлот никаких маневров не предпринимал.

Мы с Артемом удивленно переглянулись, и он удивленно пожал плечами. Мол, твой друг, ты его лучше знаешь. Я перевел взгляд на адмирала. Тот спокойно сидел в своем кресле и следил на приборах за маневрами неприятеля. Ладно, буду и я изображать спокойствие. В конце концов, Костя всегда знал что делает.

Тем временем шраны вышли на дистанцию стрельбы орудий среднего калибра и продолжали усиливать натиск. Левому флангу приходилось нелегко. То и дело какой-нибудь корабль отходил в тыл, чтобы частично восстановить утраченную боеспособность. Не всем это удавалось, и тогда еще один зеленый силуэт навсегда гас на тактическом столе.

Что за черт? Еще пятнадцать минут такого боя, и левый фланг перестанет существовать! Почему Костя ничего не делает?! На лицах офицеров вижу тоже недоумение, что и у меня, но с вопросами никто не лезет. Субординация и подчинение на высоте. Хотя они тоже считают, что если адмирал ничего не предпримет, то жить нам осталось максимум полчаса.

Внезапно тактический стол показал, как в тылу у шранов возникает большая группа зеленых силуэтов. Наши?! Откуда?! От них к противнику побежали крохотные зеленые точки. Ракеты! Уровень помех усилился! Залп! Еще один залп! Секунда, две, три. Почти все ракеты попадают в цель. Похоже, противоракетная оборона шранов не справилась с нашими помехами и доблестно пропустила большую часть ракет.

— Всэму касмафлоту — ракэтами залп! — наверно, Костя ждал именно этот момент. — Эсмынцы, штурмавыки и перехватчыки в атаку! Стэпанов как всэгда воврэмя.

Степанов? Понятно, вице-адмирал Алексей Сергеевич Степанов, тот еще лис. Значит, к нам на помощь пришел Белорусский космофлот. Два хитреца разработали план нападения и блестяще воплотили его в жизнь. Аплодирую стоя! Провести два космофлота во вражескую систему — это не просто героизм, это эпический подвиг! Всем штурманам наверняка по ордену навесят. Неделями красться в зоне высокой астероидной опасности и ни разу не засветится и не выйти из маскировочного поля — высший пилотаж! Стальные нервы у ребят.

Вражеский флот заметался меж двух огней. Часть кораблей начала разворачиваться для стрельбы по подкреплению, часть продолжала атаковать нас. Вот только это были последние конвульсии умирающего. Помехи практически полностью парализовали работу противоракетной обороны шранов. Видимо наши ученые разработали что-то новенькое, раньше их ПРО вполне достойно себя показывало. Ракеты и торпеды как косой выкашивали корабли противника. Подошедший, на дистанцию огня из главных орудий, Белорусский космофлот, внес свою лепту в избиение. Эсминцы, штурмовики и перехватчики врывались в строй шранов и торпедировали наиболее боеспособные корабли. В довершение всего, противник в третий раз попал под перекрестный огонь, теперь уже двух космофлотов, и отступать ему было некуда.

За считанные минуты строй шранов распался на мелкие группы, которые пытались прорваться по отдельности. Ничего у них не вышло. Прорваться удалось нескольким одиночным кораблям. Их не преследовали.

Закончив добивать последних сопротивляющихся, наши приступили к поиску своих выживших, с подбитых кораблей. Спасательная операция набирала обороты. Аварийные капсулы то и дело находили в самых неожиданных местах. Найденным шранам помощь не оказывали. Не добиваем — и за то пусть спасибо скажут.

— Товарищ вице-адмирал, Вас вызывает вице-адмирал Степанов. — торопливо сообщил связист.

— Саединяй.

На голоэкране появилось веселое лицо адмирала Степанова.

— Здравствуй, Константин Георгиевич.

— Здравствуй, Алэксэй Никалаэвичь.

— Вижу, потрепали тебя слегка…

— Вах, какой слэгка?! Палавину флота чуть нэ угробыл. Гдэ ты так долга был?

— Прости, их было так много, что я испугался.

Оба адмирала жизнерадостно заржали. И у командования бывает отходняк. Все таки даже с Белорусским космофлотом нас было в два раза меньше. Волновались адмиралы. На волоске план висел.

Отсмеявшись, командующие продолжили разговор.

— Как спасенные Константин?

— Нармальна. Мы их на трэх дэсантных караблях размэстили. С ними куча мэдиков. До Акраиннай датянут даже самыэ тяжелые.

— Как у тебя с поиском выживших? В нашей зоне ответственности мы подобрали всех.

— Чэрэз полчаса закончым и можна будэт ухадить.

— Думаешь, подкрепления подойдут?

— Малавэраятна, но бэрэжэного бог бэрэжэт.

— Согласен. Я двинусь к выходу из этой трубы и проведу разведку, а ты постарайся здесь побыстрей закончить.

— Дагаварились.

— Жду тебя через полчаса. До связи.

Степанов отключился, а Костя повернулся ко мне.

— Ну, что Глэб, ты с нами дамой или тэбэ у шранов большэ нравилось? Гавари, нэ стэсняйся. Мы тэбя здэс еще на полгода аставим.

На мостике грохнуло, вот гады весело им. Жалкие, ничтожные личности.

— Дурак ты, адмирал и шутки у тебя дурацкие. Издеваешься над белым и пушистым мной. А я ведь нежный и легкоранимый.

На мостике все легли.

— Ладна, юмарыст — сказал, отсмеявшись, Костя — иди размэщайся са сваэй группай. Он, — адмирал показал на Артема, — все тибэ пакажет. Захади вэчерам ка мнэ, па бакалу вина выпъэм за встрэчу.

Мы с Артемом двинулись с мостика.

Вскоре космофлот подобрал всех выживших и вышел из астероидного поля в открытый космос. Подкрепление к шранам так и не появилось. Соединившись, оба космофлота покинули гравитационный колодец звезды и прыгнули к Окраинной.

* * *

Здание императорского дворца по праву считалось самым красивым строением в Империи. В его создании принимали участие лучшие архитекторы своего времени. Даже сейчас, спустя девятьсот лет после постройки оно поражало воображение. Каждый день тысячи туристов посещали открытые зоны, чтобы полюбоваться на творения древних и современных скульпторов, художников и изобретателей. Увидеть подлинники рукописей знаменитых писателей или послушать музыкальные шедевры в исполнении большого Императорского оркестра. Но сейчас была ночь, и доступ во дворец любопытным был закрыт.

Несмотря на позднее время в малом зале для совещаний горел свет. Там вовсю кипела работа. Лица, от которых зависела судьба Империи, стояли на страже ее интересов.

— Итак, товарищи, — начал совещание Император — что докладывает Джугашвили?

Поднялся адмирал Тихонов, начальник штаба космофлота.

— Вице-адмирал Джугашвили докладывает о полном успехе операции «Заря». Все граждане Империи заключенные в крепость-тюрьму Шсал освобождены, крепость уничтожена, псионик Шхасис Шассах, позиционировавшийся как главный палач граждан Империи, убит. Космофлот противника, охранявший систему, полностью уничтожен.

— Наши потери?

— Украинский космофлот понес сорок три процента необратимых потерь. Все остальные корабли нуждаются в ремонте той или иной степени сложности. В связи с этим весь космофлот отведен на ремонт и пополнение.

Белорусский космофлот понес четыре процента необратимых потерь. Девятнадцать процентов кораблей нуждаются в ремонте. Космофлот продолжает службу в стандартном режиме.

В целом, мы понесли потери на треть ниже предполагаемых. Испытания новых орудий, брони и сегментных энергетических щитов считаю успешными. Развернутые данные прилагаются к моему докладу на Ваше имя. У меня все.

Адмирал сел.

— Спасибо за информацию Петр Степанович — поблагодарил Император Тихонова. — Что скажут разведка и министерство иностранных дел?

Министр иностранных дел встал:

— Пока никаких нот, протестов или ультиматумов нам не поступало. Мои люди докладывают, что у шранов царит хаос. Правительство разделилось на фракции, которые враждуют между собой и ни одна не может сформировать большинство. У меня все.

— Что ж, теперь слово разведке.

На совещании присутствовало несколько начальников различных спецслужб, но отвечать на вопрос Императора поднялся вице-адмирал Слепков, присутствовавший в виде голограммы. Слишком далеко он находился, и прибыть воплоти, не мог.

— По последним данным нашей разведки и всех служб, задействованных в операции, а также данным разведок союзников командование и правительство шранов дезорганизованы и не могут прийти к общему знаменателю. Руководство расколото на три группы: первая — сторонники немедленного ответного удара, ее ядро составляют военные; вторая — нейтралы, не имеющие собственного мнения и готовые примкнуть к большинству как только оно образуется, эти никаких действий не предпринимают, а просто наблюдают за схваткой; третьи — сторонники мирного урегулирования конфликта, это в основном политики и небольшое число военных, которые осторожничают, они потрясены гибелью своего флота и не уверены в легкой победе.

Для нас, в данной ситуации, главным является удержание морального преимущества. Сторонники реванша непременно попробуют доказать, что наша победа была случайностью. Если им это удастся — большой войны не избежать.

— Войны в любом случае не избежать, — покачал головой Император — слишком много шраны стали себе позволять. Терпеть такое — признаваться в собственной слабости. Вы это не хуже меня знаете.

— Знаю, но сейчас появилась уникальная возможность, на которую мы не рассчитывали. Если нам удастся доказать, что мы можем постоянно их бить, то большинство поддержит сторонников перемирия и мы достигнем своих целей без большой войны. Для этого нам нужно хотя бы удержать полученный успех, а лучше — развить.

— Я поддерживаю мнение вице-адмирала, — включился в беседу адмирал Тихонов — аналитический отдел штаба считает высокой вероятность завершения конфликта без войны в случае благоприятного развития событий.

— Хорошо, я с вами согласен, — Император заинтересованно посмотрел на адмиралов. — Если мы добьемся поставленных задач без войны, это будет замечательно. Что необходимо предпринять?

— В первую очередь, — слово опять взял Слепков — необходимо передислоцировать Российский и Казахстанский космофлоты на Имперско — шранскую границу. Как самые большие по количеству кораблей они имеют наибольшие шансы на победу в любых условиях. Так же предлагаю увеличить численность Белорусского и Украинского космофлотов до численности военного времени. Для сокращения сроков, увеличение численности кораблей предлагаю провести за счет резерва. Оба космофлота после завершения пополнения необходимо разместить на проблемных участках границы. Вкратце, у меня все. Более подробный доклад будет вам предоставлен завтра, простите, сегодня утром.

— Отлично, работайте товарищи.

* * *

Я был зол. Чертовски зол. Мало того, что меня месяц продержали на карантине, мол вдруг тебе шраны матрицу поведения в голову запихали, так еще и не давали тренироваться со своими — вдруг ты сойдешь с нарезки и всех покрошишь? Ага, покрошу я всю свою группу как же, скорей они меня отшлепают. Так еще издевались, каждый день в медблоке, опыты ставили, следы внушения искали. Я им, что собачка Павлова? Вивисекторы хреновы.

Теперь, после уничтожения крепости-тюрьмы Шсал и полного разгрома третьего космофлота шранов, обстановка на границе накалилась. Кошаки не напали только потому, что не уверенны в своих силах. Уж очень показательно им набили морду, и теперь они ищут наши слабые места. За месяц моего карантина ситуация особо не стабилизировалась. Произошло еще два сражения. В первом — Российский космофлот разбил на нейтральной территории космофлот шранов, во втором — Казахстанский космофлот отбился от превосходящих сил противника в системе Ломоносова. Совсем кошаки воевать разучились, оба раза были в большинстве и оба раза облом. На границе и нейтральных территориях постоянные стычки с кораблями и десантами противника. Украинский и Белорусский космофлоты за две недели увеличили втрое и укомплектовали экипажами, и где только корабли взяли? Команды то понятно, не только у космодесанта есть стратегический резерв.

В это тревожное время, когда все космодесантники гоняют шранов на границе я, командир одной из групп специального назначения, должен сидеть на попе ровно, глотать пилюли и выступать в роли лабораторной крысы. Так больше продолжаться не может! Хорошо, что Слепков меня вызвал, иначе я точно сошел бы с ума у медиков. А сбрендивший космодесантник это та еще головная боль.

Вот и приемная. Секретарь, мельком глянув на меня, кивнул, указав на дверь кабинета — заходи, мол, не стесняйся, ждут тебя. Захожу и сажусь напротив адмирала. Слепков заканчивает писать и поднимает глаза на меня. Почему-то улыбается, откидывается на спинку кресла и ласково по-отечески смотрит. Как на расшалившегося ребенка. Мне становится неуютно.

— Чем ты так не доволен Глеб? — похоже, начальник разведотдела настроен весьма благодушно.

— А то вы не в курсе Степан Борисович — мрачно отвечаю я.

— Все повоевать не терпится — осуждающе вздохнул адмирал. — Мальчишка. Сколько лет уже группой командуешь, а все никак не повзрослеешь.

— Разве это когда-то мешало выполнению заданий?

— Нет, но все равно пора взрослеть. Бойцы вашего уровня не будут использоваться для банальных стычек на границе. Там и пограничники с обычными космодесантниками прекрасно справятся.

— Что-то больно высоко нас ставят. Не упасть бы.

— А ты думал. Ты отлично сработал на Схаулате и потом на Шсале. Твои ребята там тоже великолепно себя показали. Особенно на Шсале. Мастерски прорвали внутреннюю оборону.

— Я выступил лучше всех, — не сдерживая сарказма, говорю я. — Сначала попал в плен, а потом меня из него спасли. Просто блестяще!

— Ты и правда выступил лучше всех — спокойно говорит адмирал. — Сначала обнаружил за собой слежку, не запаниковал — вернулся в гостиницу, уничтожил группу захвата и успел послать сигнал своим. Благодаря твоим действиям и твоя, и остальные группы были выведены из-под удара. Принял бой, хотя знал — шансов нет. Потом четыре месяца в плену молчал под пытками на допросах, а в завершение — уничтожил цель при первой возможности.

— Цель я уничтожил случайно, он сам ко мне пришел.

— Да, и ты сразу его ликвидировал, после четырех месяцев пыток. В общем, отдохнул и хватит. От долгого безделья тебе в мозги всякая чушь лезет.

— Значит, опыты на мне больше ставить не будут?

— Не будут, — улыбнулся Слепков и добавил — Пора всей вашей группе переходить на новый уровень.

— Это на какой? — удивился я.

— Как говорят у нас в космодесанте — сдохни, но выполни. А если серьезно — задания высшей степени сложности и важности. Вроде твоего боя с личем.

— Не хотел бы я с той тварью еще раз схлестнуться.

— А придется. Я тебе это когда-то уже говорил и сейчас снова повторю — если где еще найдем такую, то отправим туда именно тебя, как имеющего опыт уничтожения.

— Вас понял. Что еще?

— У тебя в группе некомплект.

— У меня с академии некомплект, это не мешало нам прекрасно справляться.

— И тем не менее. Вам придется взять человека, и я уже знаю кого.

— Товарищ вице-адмирал, а может не надо? Вдруг он нам не подойдет?

— Надо Глеб, надо. У тебя два псионика, а по штату положено три.

— Я любого псионика в бараний рог скручу… — неуверенно начал я.

— А щитом ты свое отделение от вражеского огня прикроешь? Ты думаешь, я не помню, сколько у тебя на счету псиоников? Ошибаешься, помню. Сам знаешь — без третьего псионика в защите группы присутствует брешь. По глазам вижу — знаешь. Поэтому, вы возьмете новенького — это приказ Глеб.

— Слушаюсь, товарищ вице-адмирал.

Блин, вот влип, так влип. И почему мне не дали возможность самостоятельно выбрать замену Сергею? Адмирал прав — на одно отделение в ГСН полагается один псионик. Я это злостно игнорировал, при молчаливой поддержке ребят. Нам это пока сходило с рук, но никому не может везти вечно.

— О чем задумался, боец? — голос адмирала вывел меня из раздумий.

— О том кого вы нам нашли.

— Не переживай, это отличный псионик. Неужели ты думаешь, что я в одну из лучших групп зачислю кого попало?

— И кто это?

— Светлана Сергеева. Слышал о ней?

— Слышал. «Валькирия». Командир штурмового взвода космодесанта, одна из лучших псиоников у штурмовиков.

— Она самая. Чего скривился, будто лимон ешь?

— Во-первых — она женщина…

— Я разделяю мнение большинства о том, что воевать не женское дело. Но она у нас давно и отлично себя показала. Кстати пока тебя обследовали, она тренировалась с твоей группой. Прошла, так сказать, боевое слаживание. Твои бойцы ей довольны. Особенно их впечатлило то, как она разделала Стаса.

Серьезная девушка. Хотя странно, Стас был вторым по силе псиоником в нашем выпуске, да и в академии на то время тоже, сильнее него были только Сергей и Артем. А сейчас он точно входит в первую двадцатку сильнейших псиоников космодесанта.

— А с Артемом как?

— С ним она справиться не смогла. А что, во-вторых?

— Во-вторых — кто будет командиром группы? Она?

— С чего ты взял? — удивился Слепков.

— Мы равны по званию, и вы ее определяете в мою группу. Можно предположить, что вы поощряете перспективного бойца и ставите на место командира группы.

— Интересная точка зрения. Нет, не будет, хотя она пыталась настаивать. Не ее это уровень. Одно дело командовать обычным штурмовым подразделением, а другое — группой специального назначения. Кстати насчет звания, на, ознакомься и распишись — адмирал протянул мне листок.

И что тут пишут в этом приказе? А пишут что некому Глебу Олеговичу Борисову, капитан-лейтенанту, за боевые заслуги присваивается очередное воинское звание капитана третьего ранга. Здорово. Грех на таком не расписаться. Возвращаю адмиралу приказ.

— Теперь твоя душа спокойна? — поддел меня Степан Борисович.

— Теперь да. Надеюсь, она понимает кто в песочнице главный? Мне разброд и шатание в группе не нужны.

— Понимает, я лично ей все объяснил. Скажу тебе по секрету — она сильно рвалась в твою группу и понижение в должности ее не особо огорчило.

— Чем ей на старом месте не нравилось?

— Она своих подчиненных давно переросла. Нет среди них бойцов такого класса. Командовать ротой не хочет, после получение звания капитан-лейтенанта, полгода назад, подала рапорт о переводе в ГСН. Я бы ее давно перевел, но подходящих мест не было, а тут ты со своими бойцами. Для нее это переход на качественно новый уровень. По отзывам, твои ребята гораздо сильнее ее старой группы. Она очень довольна переводом.

— Ладно, посмотрим. Разрешите идти товарищ вице-адмирал?

— Иди, каптри, иди. Завтра можешь приступать к занятиям со своей группой, медики над тобой издеваться больше не будут, ты в полном порядке. Месяц тебе на восстановление и боевое слаживание с новенькой. Личное дело на ознакомление пришлю завтра вечером. Удачи.

Умеет адмирал обрадовать, когда хочет. Наконец я свободен от мучителей в белых халатах. Ну, держись народ, я месяц бездельничал (индивидуальные тренировки не в счет, а тренажеры, тем более больничные, это не живой противник), загоняю насмерть! Интересно, а как эта «Валькирия» выглядит? Наверняка блондинка с голубыми глазами.

* * *

Здравствуй тренировочный зал! Целый месяц злые айболиты мешали нашему свиданию и вот, наконец, оно настало!

Я огляделся по сторонам, народу пока было мало — рано еще, почти сорок минут до начала занятий. Зато можно спокойно поработать на тренажере, имитирующем бой с несколькими противниками. Мне его сильно не хватало последнее время, да и других тоже. Больничные тренажеры не идут ни в какое сравнение с находящимися здесь. Поддержание боевой формы, в случае космодесантников, вопрос выживания. Не хочу погибнуть из-за собственной халатности.

Подхожу к тренажеру, имитирующему бой в закрытом пространстве. С чего бы начать? А начну с трех противников против меня беззащитного, и пускай один будет псионик. Два других с силовыми ножами. Я тоже буду с ножом, а не с клинками. Ставлю высокий уровень сложности. Нехрен облегчать себе жизнь, надо быстрее восстанавливаться. Ну, понеслась!

Так, этих сделал без проблем. Мастерство не пропьешь! Надо увеличить сложность. Теперь буду драться с тремя псиониками, а уровень противников поднимем до максимального. Танцуем!

Фуух. Неплохо. Всех разделал. Правда, и они меня пару раз достали, в реальном бою я был бы тяжело ранен. Но все равно — думал, будет хуже. Так, чего бы теперь придумать?

Сзади раздаются жидкие хлопки. Оборачиваюсь. На меня смотрит красивая рыжеволосая девушка с ярко зелеными глазами и точеной фигуркой, ростом примерно метр семьдесят — семьдесят пять, одетая в обычный тренировочный костюм без знаков различия. И зачем такие идут в армию? Нашла бы себе хорошего мужа, нарожала детей. Нет, надо носиться по астероидам с плазмером наперевес. Не понимаю.

Увидев, что привлекла мое внимание, девушка прекратила свои вялые аплодисменты.

— Браво молодой человек, браво. Победить троих псиоников настоящий подвиг, который сильно повышает самооценку — яд и сарказм так и прут из красотки. С чего бы это? — Поиграли, теперь дайте серьезным людям поработать.

Ни чего себе заявочки! Я, конечно, знаю, что в свои тридцать пять выгляжу лет на семь младше, но сказать, что я играю, а не дерусь, ни у кого пока мозгов не хватало.

Вытягиваю шею и гляжу рыжей за спину, потом кручу головой, делая вид, что внимательно смотрю по сторонам и отвечаю:

— Нигде не вижу серьезных людей, так что не мешай тренироваться, зайка. Здесь тебе не подиум, ноготок поломать можно, да и красоту походки не оценят.

Забавно наблюдать, как симпатичная девушка краснеет от злости. Интересно, она теперь отстанет или еще чего ляпнет? О, а вот и моя группа нарисовалась. Видимо вспомнили о моей привычке приходить пораньше. Странно, новенькой среди них не наблюдаю, ну да время еще есть, может подойдет точно к тренировке. Жаль личное дело будет только вечером.

— Ты что о себе возомнил? — взрывается рыжая — Думаешь, победил тренажер и тебе все можно? Тебе объяснить разницу между манекеном и настоящим противником?!

Здорово, она приняла меня за какого-то новобранца, поставившего легкий уровень и решившего морально самоутвердится путем убийства трех псиоников на тренажере. Такие иногда попадаются. Не хочется бить женщину, но если я отступлю, она решит что права, а я струсил. В конце концов, я к ней не лез — сама подошла.

— Разницу я знаю и сам, — отвечаю разошедшейся красавице — а своему тренеру скажи, что у тебя есть серьезная недоработка — плохо определяешь примерный уровень противника. В бою это может стоить тебе жизни. И как тебя такую беспечную вообще в армию взяли? Тем более в космодесант?

Сзади девчонки грохнуло, шестнадцать кобелей с Артемом во главе стоят, согнувшись пополам и держась за животы. Ну, зачем вы так? Она ж на меня сейчас бросится. Не бросилась. Только так посмотрела на ржущих парней так, что если бы взглядом можно было убивать, на их месте лежала бы кучка трупов.

— Может ты, такой сильный и могучий, покажешь слабой девушке как нужно драться? Устроим спарринг прямо сейчас? А я тебе покажу, чем настоящий противник отличается от тренажера. Идет? Или бесстрашный победитель, троих псиоников, испугался? — не сдавалась клятая девчонка.

Видит Бог, я этого не хотел.

— Ну, просвети меня темного.

— И просвещу, — девчонка довольна, как кошка, объевшаяся сметаны — кстати, забыла сказать — я псионик.

И смотрит на меня с торжеством. Наивная, а то я сразу не понял. Сейчас я тебе популярно объясню, почему опасно недооценивать противника.

Заходим на площадку для спаррингов и становимся напротив друг друга, на расстоянии пяти метров. Стандартные условия спарринга псионик против «бездаря». Отмечаю нездоровое шевеление вокруг площадки. Народ, привлеченный внеурочным развлечением, подтягивается посмотреть. Мои орлы, пользуясь тем, что меня здесь в лицо никто не знает (нас перевели сюда перед высадкой на Схаулат, потом я был то в плену то в изоляторе медблока), нагло разводили народ на деньги ставя на меня, а люди радостно соглашались, рыжую похоже здесь знали как хорошего бойца-псионика. Наконец все ставки были сделаны, площадку накрыли силовым куполом и Артем, исполняющий роль судьи, скомандовал «Бой!».

Ослепительно улыбнувшись, красотка запустила в меня сгустком псионической энергии. Обалдеть! Пока я был в плену, наши псионики смогли освоить кое-какие приемы, подсмотренные у лича. Делаю шаг вперед — в сторону, сгусток пролетает мимо. Девушка так уверена в себе, что даже защиту не поставила. Ладно, дураков надо учить. Интересно, а лезвие, молот или тиски она освоила? Вот и ответ на мой вопрос. В меня летит вертикально поставленное лезвие. Опять шаг вперед — в сторону. Исследовательская группа молодцы, разобрались, что и как. Раньше все приемы боя с применением псионической силы были завязаны на тело псионика. Пока есть контакт с телом, плеть работает, нет контакта — не работает. Считалось, и не только землянами, кстати, что без прямого контакта с псиоником приемы работать не могут. Как они обошли, это условие я не знаю, но перспективы открываются огромные, спасибо личу, суке.

Опять лезвие, но уже горизонтальное? Да еще на уровне груди? Где тебя учили? Тактика хромает на обе ноги. Кувырок вперед, под лезвие, к девушке. Такого она явно не ожидала. Захват передней ноги под колено одной рукой и толчок в бедро другой. Смешно взмахнув руками рыжая падает на пол. Даю ошарашенной сопернице звонкий щелбан по носу, и больно и обидно, и кувыркаюсь назад. Посмотрим как у тебя с самоконтролем. А с самоконтролем у нас проблемы. Вскочившая на ноги, красная от бешенства, оппонентка стала активно пытаться достать меня плетью. Начинаю уклоняться и уходить. Защиту впрочем, поставила, видимо, щелбан не понравился. Плетью, кстати, она работает более грамотно, вот и по ногам пытается попасть. Пора заканчивать танцы. Активирую силовой нож и перерезаю плеть, которой девушка в очередной раз пытается меня достать, ее дергает как от тока, нарушая концентрацию, а я бью боковой удар ногой, с подходом, в живот. Удар проходит ослабленную защиту, моя противница складывается пополам на ноге и мешком падает на пол. Подход и добивание. Все.

Силовой купол опускается, и я выхожу с площадки. Удивленные лица зрителей и довольные моих ребят. Похоже, они сорвали неплохой выигрыш.

— Кто ты, черт возьми, такой? — слышится сзади вопрос.

Оборачиваюсь. Моя незадачливая противница уже на ногах, хотя стоит с трудом и держится руками за живот. Сильна, уважаю. Будет толк из девушки, если командир попадется правильный. На вопрос ответить не успеваю, ко мне подходит моя группа во главе с Артемом, ребята сразу начинают выражать радость от нашей встречи. Чуть не раздавили гады! Отбившись от радостных сослуживцев, я призвал их к порядку и сообщил, что проставляюсь сегодня за очередное звание. Народ встретил новость одобрительным ревом. Потом глянул на часы — по времени тренировка должна начаться, а новенькой я не наблюдаю. Странно.

— Артем, — решил я озадачить своего зама — а где это новое чудо, что нам навязали? Думает, что к командиру можно опаздывать как на свидание? А ну тяни ее сюда. За опоздание она у меня ломом опавшие листья подметать будет!

Артем почему-то смутился, а потом показал глазами мне за спину. Обуреваемый нехорошим предчувствием, я обернулся. Сзади все также стояла, держась руками за живот, моя рыжая противница. Какой поворот! Теперь понятно как она смогла выиграть у Стаса. Слил бой подлец! Он всегда обожал рыжеволосых, а тут прямо под носом такая красотка. Ну, ничего я ему покажу, как имидж группы портить! Нахожу негодяя глазами, тот, понимая, что я все знаю, прячется за спинами боевых товарищей. Ничего, никуда ты не денешься.

Даю команду построится. Народ выполняет, Стасик становится рядом с рыжей, а я начинаю командовать:

— Товарищи бойцы, в виду моего вынужденного отсутствия вы пили, курили и морально разлагались, — на лица ребят набежали саркастические ухмылки. — Но время беспредела прошло и нас ждет светлое будущее.

А теперь серьезно. У нас месяц на мое восстановление и боевое слаживание, поэтому придется выложится по-полной. Артем, как мой зам проследишь, чтоб никто не отлынивал. Сергеева, зачисляешься в мое отделение, там как раз нет псионика, твою подготовку беру под личный контроль. Если не справишься, вылетишь на раз-два. Следующее…

— Товарищ капитан, — перебила меня рыжая — я здесь после Вас старшая по званию, я командовала штурмовым взводом, я должна быть вашим заместителем и командовать отделением!

Не понял, бунт на корабле? Не успела прийти, уже пытается права качать? Ну, держись девочка!

— Слушай меня внимательно, Рыжая, дважды повторять не буду. Это моя группа и здесь подчиняются моим приказам. Мне тебя навязали, но если ты думаешь, что я не смогу от тебя избавится — ты сильно ошибаешься. А теперь я, как твой командир, объясню тебе все подробно, раз ты сама не понимаешь. Во-первых — мы не штурмовики, а разведчики-диверсанты, наша тактика серьезно отличается — это, во-вторых, в-третьих — у тебя нет никакого опыта работы в ГСН, ты мне такого накомандуешь как зам, что в первом же бою ляжем все. Ну и в четвертых — ты, где училась, что не понимаешь столь очевидных вещей? Или у тебя головокружение от успехов?

По мере прослушивания моей речи голова у девчонки опускалась все ниже и ниже, наливаясь краской. Похоже и правда, головокружение от успехов у каплея. Женщины…

— Тебе все понятно, капитан-лейтенант? — завершил я свою речь.

— Так точно — тихо ответила девушка.

— Отлично, надеюсь, ты оправдаешь доверие людей, которые тебя к нам назначили, и станешь ценной частью группы. Дальше, Стас — десять индивидуальных тренировок.

— За что, командир?

— Ах, ты не знаешь? Пятнадцать!

— Есть пятнадцать — грустно согласился Стас.

— А теперь начинаем тренировку, — сказал я, становясь во главе шеренги — пятьдесят кругов по залу.

Начиная пробежку, услышал, как Сергеева тихо спросила бегущего передней Стаса:

— А что за индивидуальные тренировки?

— Это тридцать минут спаррингов с командиром один на один.

— За что он тебя так? — проявила сочувствие Рыжая.

— Да есть за что — уклончиво ответил Стас.

— Разговорчики! — прервал я общение подчиненных. Тренировка прежде всего, потом пообщаются.

* * *

Отведенный месяц пролетел как одно мгновение. Я тренировал себя немилосердно и окружающим тоже доставалось. Рыжая больше не возмущалась, за неделю до моего выздоровления, которую она провела в группе, прочувствовать всю прелесть статуса бойца ГСН она не успела и теперь наверстывала упущенное. Девчонка очень старалось и у нее получалось, значит, придется оставить. Не обошлось у нее и без разочарований. На второй день нашего знакомства я устроил спарринг между ней и Стасом. Как я и полагал Стасик выиграл, не слишком напрягаясь. Сказать, что Сергеева была удивлена, значит промолчать. Она попросила провести еще один бой, который закончился с тем же результатом. После этого она, похоже, поняла, за что я наказал Стаса и теперь демонстративно его игнорировала. Будет знаеть, как поддаваться, Казанова!

Отпущенное время мы провели с пользой — Рыжая научила Артема и Стаса новым приемам (начала она сразу, как только ее перевели, и ушло у нее на это дело три недели), а бойцы, не страдающие отсутствием фантазии, принялись от души экспериментировать, отрабатывая новую тактику и соединяя старые отработки с новыми. Здесь особенно отличился Стас, соединив щит и лезвие. Что он там делал, не знаю, я не псионик, мне оно без надобности, но штука получилась убойная. Псионик формируя щит, сам задает ему форму — круга, овала, квадрата, да хоть бублика, и размер. Щит блокирует физический и псионический урон, но опытные бойцы могут наносить им удары по противнику. Эффект такой будто тебя звезданули крышкой от канализационного люка, то есть исключительно таранный. Так было до сих пор. Стас сумел на кромке воспроизвести режущий эффект лезвия. Вещь получилась жутко убойная. Любую защиту, физическую или псионическую резала на раз. А через пару дней Стас научился его бросать… Хорошо хоть летел такой щит недалеко, всего десять метров, но на этой дистанции остановить его можно было только моими лезвиями. Откуда такой эффект, наши псионики так и не поняли, но на вооружение взяли и активно стали отрабатывать.

К концу месяца, я уже был в форме, Сергееву мы здорово подтянули, способная оказалась девушка, остальные форму и не теряли. Поэтому нас, быстро вернули в строй и отправили в Окраинную, где обстановка накалилась до предела и вот-вот должен был грянуть взрыв.

Перед отправкой, когда мы уже собирались на челнок, ко мне подошла Рыжая.

— Спасибо, что оставили в группе, командир, — начала она, опустив глаза. — Я понимаю, что меня вам навязали и очень благодарна за предоставленный шанс.

Н-да, запущенный случай, срочно надо пролечить.

— Света, я не предоставлял тебе шанс, ты его честно заработала, — объясняю удивленно смотрящей девушке. — Тебя порекомендовали как перспективного бойца, и ты это подтвердила. Если бы я увидел, что ты не справляешься — вылетела бы с треском, несмотря на заступничество. Так, что благодарить тебе нужно саму себя. И давай теперь на — ты, нам вместе в бой идти.

— Спасибо командир, ты лучший! — с этими словами она быстро обняла меня, так же быстро отпустила, подхватила свое снаряжение и побежала на челнок, оставив меня задумчиво хмурится. К чему столько эмоций? Никогда не понимал женщин, хотя и пытался. Махнув на все странности рукой, я подхватил снаряжение и зашагал на стартовую площадку.

* * *

Раскол у шранов продолжался. Сторонники войны негласно направляли силы в нейтральные сектора создавая базы, укрепленные точки и пункты снабжения. Наши им естественно мешали, как могли, сами параллельно занимаясь тем же. Пока что Империя выигрывала это противостояние, оттесняя силы шранов к их границам и лишая оперативного простора.

Такая чехарда продолжалась еще полтора месяца, за которые наши войска почти прижали кошаков к их границам. В это же время сторонники мира смогли набрать большинство голосов в парламенте шранов. Они обратились к Императору с просьбой о прекращении огня и начале переговоров. Император милостиво согласился.

Самым смешным в данной ситуации было то, что все эти пограничные стычки можно было списать на самодеятельность отдельных чиновников и военных, чем они похоже и собирались заняться. Как они объяснят случившееся с тюрьмой Шсал и уничтожение их флота, мне было без разницы. Главное — кошаки решили, что воевать с Империей себе дороже, а значит их политический курс радикально поменяется.

Две недели прошли спокойно, политики договаривались, военные, злобно поглядывая друг на друга, никаких действий не предпринимали. Все шло к завершению конфликта.

* * *

Нас подняли среди ночи. Линкор «Спартак» с сопровождением, находящийся в дозоре в одной зачуханной системе на границе с Темным Сектором, перестал выходить на связь. Сама эта система на фиг некому не нужна — красный карлик и куча астероидов, но если собрать там крупные силы, они станут угрозой для нашего фланга. Этого никто шранам позволять не собирался. Ситуация осложнялась тем, что в системе также присутствовала эскадра шранов. Захват системы и нам давал кое-какие преимущества.

Руководство сразу обратилось к кошакам с претензией, но те только развели руками — оказалось их эскадра тоже не выходит на связь, и предложили совместное расследование. Стороны друг другу не доверяли, поэтому в систему от нас отправлялась первая флотилия Российского космофлота, от шранов тоже направлялись аналогичные силы.

Выйдя из гиперпрыжка, корабли начали активно сканировать пространство и пытаться установить связь со «Спартаком». Ничего не получалось. С краю системы ничего не было, а в центре сканированию мешали астероиды. Единственным успехом было обнаружение на другом конце системы флотилии шранов, которая пыталась найти своих. Командующий флотилией вице-адмирал Зозуля договорился с шранами о совместном поиске в системе. Они заходят со своего края мы со своего, кто первый находит что-либо интересное — вызывает других.

Оставив за пределами гравитационного колодца крейсер и четыре эсминца, флотилия приступила к прочесыванию системы. Минут через сорок с одного из эсминцев пришел сигнал об обнаружении «Спартака». Все корабли начали стягиваться к тому месту. Картина открылась безрадостная — то, что осталось от линкора, кораблем было назвать сложно. Гигантские пробоины, взорванные орудийные башни. Невдалеке находился линкор шранов в таком же состоянии. Оба корабля занимали такую позицию, будто вместе отбивались от общего врага. Некоторые характерные обломки вокруг погибших линкоров красноречиво свидетельствовали о судьбе остальных кораблей эскадр.

Минут через десять подошли шраны. После недолгих переговоров, договорились — они осматривают свой линкор, мы свой. Поскольку ситуация была, мягко говоря не стандартной, на первичный осмотр шли мы и еще две группы ГСНщиков. Другие группы должны были высадиться на корме и носу, а мы — в центре.

Приблизившись к «Спартаку» на близкое расстояние мы увидели, что многие пробоины не являются следствием попаданий, это были следы от абордажных челноков. Похоже, мы не найдем выживших.

Пилот подвел челнок к одному из абордажных отверстий. Мы герметизировали костюмы, активировали магнитные подошвы и начали высадку.

Корабль был полностью мертв. Приборы ночного виденья оказались бесполезны, поэтому пришлось использовать фонари. Везде, на стенах, на полу, на потолке были видны следы жестокого боя. Уничтоженные орудия внутренней системы обороны, оплавленные остатки баррикад, тела защитников корабля, парящие в невесомости и нигде ни одного тела нападавших. Это очень странно, да и, судя по ущербу внутренним помещениям, тел наших бойцов должно быть на порядок больше, это странно в двойне. В голове звенел какой-то звоночек, но пазл никак не хотел складываться. Плюс странный запах гнили. Я знаю, что в вакууме ощущать запахи не возможно, но мне почему-то казалось, что мертвый корабль пропах гнилью насквозь. Другие ничего такого не ощущали. Мы продолжали движение к боевой рубке и везде картина повторялась. Не верю! Ну не могли члены экипажа после таких маленьких потерь отдавать ключевые точки, ни как не могли. Это корабль, тут лучше не отступать. Чем больше отсеков захватил противник, тем меньше шансов выжить. Не одного меня удивила открывшаяся картина, бойцы других групп сообщали, что у них ситуация та же. Странно, очень странно.

Наконец мы добрались до боевой рубки. Тут развернулось настоящее побоище, коридор был просто забит телами, нам пришлось расчищать себе путь. В самой рубке было ничуть не лучше — изуродованные тела, разбитые приборы. Пытаясь добраться до главного голоэкрана, я случайно задел кучу тел плотно висящих вместе — вероятно во время боя они упали друг на друга. Тела подались в стороны, и нечто среди них вдруг привлекло мое внимание. Это была рука, оторванная и изуродованная взрывом плазменной гранаты. Впрочем, она сохранилась достаточно, чтобы я вспомнил, где такое видел. Пазл сложился, но облегчения это не принесло. Подбираю руку и вкидываю в отделение на спине заменяющее рюкзак. Смотрю по сторонам, ребята возятся у приборов.

— Как там с оборудованием?

— Все уничтожено, данные безвозвратно стерты, — тут же отвечает Вася. — Противнику ничего не досталось.

— Я на «Нахимов», Рыжая за старшего.

— Зачем, командир?

— Я знаю, кто это сделал.

— И кто же? — ребятам не на шутку интересно.

— Друзья наших старых знакомых с сорок первого.

Добираюсь до места высадки и вызываю челнок, оттуда связываюсь с Зозулей.

— Товарищ контр-адмирал мне нужно срочно связаться с вице-адмиралом Слепковым.

— Ты что, каптри, головой там ударился? С чего с тобой начальнику разведки разговаривать?

— Товарищ адмирал, дело чрезвычайной важности и высшей степени секретности.

— Ладно, Борисов, я с ним свяжусь, но если что, драить тебе гальюны до самой пенсии.

— Согласен, товарищ адмирал.

Зозуля отключился, а я принялся ждать, когда мы прибудем на «Адмирал Нахимов». Через пару минут меня вызвал командующий флотилией.

— Не знаю, Борисов, почему, но вице-адмирал согласен с тобой поговорить.

— Спасибо за помощь, товарищ контр-адмирал.

— Не за что. Интересный ты кадр, Борисов, всего каптри, а Слепков тебя хорошо знает.

— Пересекались пару раз — туманно ответил я.

— Пересекались значит… Ладно, прибудешь на борт, будет тебе связь — сказал Зозуля и отключился.

Через пять минут мы влетели в стыковочный отсек. Меня уже ждали и сразу провели в резервный пункт связи. Там уже находился Зозуля, а с экрана смотрел Слепков.

— Здравствуй, Глеб, зачем вызывал? — сразу взял быка за рога вице-адмирал.

— Здравствуйте, Степан Борисович, смотрите — и достал найденную руку.

Первые секунды Слепков смотрел недоуменно, потом прильнул к экрану, видимо, чтоб рассмотреть получше и через секунду откинулся на спинку стула, похоже узнал.

— Думаешь, они?

— Уверен, Степан Борисович.

— Почему?

— Во-первых, вот это — я покрутил найденную руку, — во-вторых, слишком мало тел экипажа осталось на борту.

— Тела могло унести в космос, — вмешался до того молчавший Зозуля.

— Из крайних отсеков, да, но не из центра корабля где до ближайшей пробоины куча поворотов и десятки метров — парировал я.

— Как не вовремя, — пробормотал Слепков. В отличии от Зозули он знал, что я имел в виду. И продолжил — Спасибо за информацию Глеб, это действительно очень важно. Теперь, когда с этим разобрались, есть новое задание. Михаил Сергеевич, оставишь здесь несколько кораблей для продолжения осмотра и охраны, а с остальными отправишься на Шсишас.

— Шсишас? — контр-адмирал на минуту задумался — Зачем? Это ведь та планета, которую в первую земляно-шранскую превратили в радиоактивное кладбище. Мы и здесь еще не все узнали.

— Главное вы уже узнали — отрезал начальник разведки. — Наши патрульные в том секторе, час назад перехватили слабый сигнал о помощи. Твоя флотилия самое крупное соединение кораблей поблизости. Там могут быть силы шранов, и нужно будет поиграть мускулами. Так что вперед и с песней.

— Кого хоть спасаем? — решил уточнить Зозуля.

— Точно не знаю, но такая кодировка сигнала используется только высшим американским командованием.

— Дела… — протянул Зозуля.

— До связи — попрощался Степан Борисович и отключился.

— Ну что Борисов, — повернулся ко мне Михаил Сергеевич — отзывай свою группу, полетите с нами.

Через час флотилия прыгнула к Шсишасу.

* * *

В системе нас ждал сюрприз. Там корабли шранов вели бой с превосходящими силами противника. Силуэты судов не соответствовали ни одному типу кораблей любой из известных нам рас. Более того, по некоторым признакам можно было судить о том, что здесь находятся корабли нескольких рас. Подойдя поближе, мы уловили слабый сигнал — шраны отчаянно звали на помощь, а неизвестный противник успешно их глушил.

Меня вызвал Зозуля:

— Значит так, Борисов, мы взяли пеленг американского сигнала, источник находится на планете. Ты со своей группой высадишься и выяснишь что там и как. Мы тем временем ударим во фланг вон тем красавцам, — адмирал показал рукой на голоэкран, где отображалось сражение шранов с неизвестными. — Постарайтесь управиться по быстрее. Неизвестно чего ждать от этих гостей.

Я отдал честь и двинулся выполнять приказ.

Уже через десять минут, с борта летящего к планете челнока, мы наблюдали как перестроившаяся в боевой порядок флотилия идет на сближение с противником. Мысленно пожелав нашим удачи в бою, я сосредоточился на задании. Точно засечь источник сигнала не удалось, помехи мешали, но удалось сузить область поиска до семи квадратных километров. Происходи это на обычной планете, справились бы достаточно быстро, но что из себя представляет планета, бывшая некогда радиоактивным кладбищем мы не могли себе представить.

Как оказалось, нас ждал лес, не очень густой и не слишком высокий. С листьями странного красного цвета. Насколько я знаю, почти вся растительность в мирах шранов имеет привычный для нас зеленый цвет, интересно. Сколько сот лет прошло, а нормальная экология так и не восстановилась.

Челнок ушел вверх, пилот будет ждать сигнала на низкой орбите, а мы, разбившись на тройки, начали прочесывание. Поначалу не было ничего необычного, а потом я почувствовал слабый запах гнили, тот же что на уничтоженном «Спартаке». Мысленно выругался и подал сигнал «Внимание! Опасность!». Дальше мы продвигались еще осторожнее, а запах гнили усиливался.

Минут через двадцать пришел сигнал от левофланговой тройки, они обнаружили челнок. Спустя еще пять — мы внимательно изучали местность вокруг. Неизвестный пилот был профессионалом, сумел приземлить корабль не предназначенный для полетов в атмосфере на большой поляне, но посадка прошла не очень удачно, о чем свидетельствовали поваленные деревья. Сам челнок был изрядно поврежден, а поляна и деревья вокруг несли на себе следы недавнего боя, кто-то очень хотел добраться до пассажиров. Я сосредоточился, пытаясь почувствовать, есть ли кто живой в челноке. Конечно, до этого я такое проделывал только вблизи, но чем черт не шутит, вдруг получится. Неожиданно получилось. В челноке было двое — люди, не понимаю, почему, но я был в этом уверен. Интереснее было другое, к нам с тыла приближалось пятеро существ, от которых прямо смердело гнилью. Они медленно сокращали дистанцию намереваясь ударить нам в спину. Проклятье, надо пошевеливаться. Если там пятерка «телохранителей» нам придется туго.

Даю команду окружить челнок и занять оборону, а сам направляюсь к наполовину вырванному люку. Внутри челнока, в метре от входа находится один из экипажа и явно держит дверь на прицеле. Друзей они точно не ждут, а времени на переговоры нет. Придется прорываться.

Бросаю внутрь светошумовую гранату, взрыв, и делаю прыжок-кувырок внутрь, так чтоб оказаться максимально близко к бойцу. Надомной проходит плазменная очередь, выпущенная явно наугад, даже в боевых скафандрах затемнение длится не меньше секунды, мне хватит. Выбиваю плазмер и сильно толкаю в грудь. Оппонент впечатывается в переборку и плавно сползает вниз, что-то я перестарался. Отбрасываю чужое оружие ногой подальше и направляю свое на слабо потряхивающего головой пассажира челнока. Опять стараюсь почувствовать, что творится вокруг. Второй пассажир находится там, где и был, а вот гнилая пятерка подобралась ближе метров на пятьдесят. Надо торопиться, скоро они будут здесь. Вызываю Васю и даю задание проверить второго в челноке, остальным приказываю соблюдать максимальную внимательность и готовится к бою, так как к нам идут гости. Через минуту Вася сообщает, что все под контролем, второй ранен, причем, тяжело и он уже начал оказывать помощь. Мой оппонент уже очухался, но активных действий не предпринимает, пора задавать вопросы.

— Космодесант Империи, — представляюсь я, включив переводчик. — Имя, подданство, звание.

— Лейтенант Стела Джонсон, — послышался в ответ мелодичный женский голос — пятый флот Союза Североамериканских Планет. Я попала в плен?

— Нет, — отвечаю, убирая плазмер, — командование послало нас оказать помощь американскому челноку терпящему бедствие.

— Капитан третьего ранга Глеб Борисов, — представляюсь повторно, помогая девушке подняться.

— У Вас странная манера знакомится с девушками капитан, — пытается поддеть меня американка. — Вы всегда стараетесь их избить?

— Только самых красивых, — бог его знает, какая она под костюмом, но все женщины любят комплименты, — девушки ценят оригинальный подход к знакомству. А теперь возьмите, пожалуйста, ваш плазмер и идите к своему раненному, нам сейчас придется немного повоевать.

— О боже, неужели они вернулись! — в голосе лейтенанта слышен испуг.

— Не знаю, кто такие они, но вам лучше укрыться в глубине челнока, наш боец будет охранять Вас и раненного, идите.

Джонсон пошла вглубь челнока, а я вызвал Васю и поздравил его с присвоением должности няньки, он матерно меня поблагодарил и мы прервали связь довольные друг другом. Пришло время выходить наружу, противник подошел совсем близко.

Выйдя на оперативный простор, осматриваю занятые позиции, хреново конечно, но бойцы итак сделали все что могли, лучше здесь не устроишься. Чувствую направленный на себя взгляд.

— Они здесь — сообщаю ребятам, а сам неторопливо осматриваю окрестности. Все пятеро находятся здесь, прямо напротив наших позиций, но почему-то не нападают. Я чувствую всех, кто куда движется и кто какую руку поднял, но никого не вижу. Лишь изредка, среди деревьев видны колебания, похожие на движение воздуха над горячим асфальтом. Похоже, мы наткнулись на что-то новое.

— Командир, где они? — вызывает меня Артем — Мы никого не видим.

— Сразу за первыми деревьями, их пятеро. Вы все диапазоны перебрали?

— Обижаешь.

Так, надо быстрее думать, кроме меня их никто не видит, а сам я пятерых могу и не сделать. Как выйти из ситуации? Смотрю по сторонам, ничего особенного, обычная поляна почти без травы и камней, земля чуть мокрая, видимо недавно шел дождь. Дождь… Надеюсь сработает.

— Всем слушать сюда, первый залп из подствольников в землю, метрах в пятнадцати, чтоб как можно больше по сторонам разлетелось. Все понятно?

— Ни черта не понятно, но выполним в точности.

Вот за что мне нравится армия, командир сказал встать на руки и идти, все встали и идут, а не начинают рассуждать, а зачем это надо, а мы думаем это ненужно и так далее. Надеюсь, сработает, иначе нам будет жарко. Хотя, есть еще возможность, нужно попытаться ее использовать. Я вышел на пару метров вперед.

— Можете не прятаться, мы вас видим, — начинаю громко думать, мысленно направляя слова противникам. Ощущаю сильное удивление, и тут же приходит ответ:

— Низший владеет мыслеречью? Невозможно.

— Сам ты низший, говори чего надо, и убирайтесь отсюда.

— Ты слишком нагл низший и пожалеешь об этом.

— Да ну, мне уже страшно, лич — показываю ему образ — тоже так думал, но преждевременно скончался.

— Вы не могли убить служителя!!!!

— Мы еще восемь его телохранителей грохнули.

— Вы сдохните!!!

Одновременно с этим воплем пятерка ринулась в атаку. Этого я и ждал. От деревьев до челнока было метров двадцать пять, противник прошел бы их секунды за четыре, если бы не одно но. Сразу же после начала атаки я скомандовал «огонь» и первый залп из подствольников взрыхлил землю в паре метров от оппонентов. Это их даже не задержало, но суть была не в том. Во все стороны полетела влажная земля, налипая на костюмы противников. Теперь их видели все и встретили кинжальным огнем. Все закончилось за пару секунд. Никто не смог добежать до наших позиций. Их броня была слабей, чем у «телохранителей», а главным оружием являлась скрытность. Лишившись ее они мгновенно проиграли.

— Сделать контрольный силовыми ножами в голову, — лучше быть перестраховавшимся глупцом, чем мертвым космодесантником. — Артем, вызывай челнок. И не забудьте прихватить пару тушек для изучения.

Бойцы пошли выполнять приказ, а я попытался почувствовать, есть ли еще противник в округе. Как ни старался никого не почувствовал, надеюсь и правда никого нет.

— Капитан, как у вас получилось так быстро с ними справится? — раздается мелодичный голос лейтенанта Джонсон.

Оборачиваюсь. Так и есть, стоит наша спасенная около люка и разглядывает поле боя.

— Вася, блин!

— Звал командир — из челнока высовывается голова нашего хакера.

— Почему охраняемая ходит, где попало?!!

— Так ведь бой закончился, я подумал…

— Плохо подумал. А если бы вторая волна была? Она ведь явно не боевик, а обычный корабельный офицер.

— Капитан, простите вашего бойца, я его очень просила, — вмешалась американка. — Я не поверила, что противник уничтожен. К тому же, он сопровождал меня и выпустил из челнока только когда убедился что все в порядке.

— Ладно, на корабле разберемся. А почему Вы не поверили в ликвидацию противника?

— Понимаете, — она обвела рукой обожженную поляну — это все результат моей попытки их уничтожить.

— А по подробнее?

— Примерно через шесть часов после приземления челнок обнаружили, — торопливо начала Джонсон. — У меня в голове, только не считайте меня сумасшедшей, возник голос, который приказывал открыть люк. Я послала его подальше и активировала систему обороны, но она не смогла обнаружить цели. Голос рассмеялся и сказал, что это мне не поможет. Тогда я настроила орудия на хаотичную стрельбу в произвольных направлениях, меняя сектор обстрела каждую секунду. Однако, через десять минут все пушки были выведены из строя, а входной люк начали выламывать снаружи. Я взяла плазмер и готовилась к последнему бою. Но вдруг, когда люк уже наполовину выломали, все внезапно прекратилось. Они исчезли, а вскоре появились вы.

— Какой интересный у вас челнок, — начал Вася. — Система внешней обороны, маломощный гипердвигатель. Думаю, если покопаться найдется еще много чего интересного.

Лейтенант молча кивнула.

— Так что же это за челнок? — продолжал интересоваться Василий.

— Эвакуационный челнок высшего командования — нехотя ответила Джонсон.

— Значит раненый…

— Адмирал Джордж Грэхем, командующий пятым космофлотом ССП.

— Это мы удачно зашли, — хмыкнул я. — Не каждый день целого адмирала спасаем.

В это время над нами появился эвакуационный челнок. Повисел секунду в воздухе и плавно приземлился на поляну. Бойцы начали погрузку: погрузили трупы для изучения, аккуратно перенесли и устроили раненого американского адмирала, затем начали размещаться сами. Я погрузился последним, дважды стукнул по переборке рядом с местом пилота и мы взлетели.

Наконец челнок покинул атмосферу, надо узнать как там сражение. Вызываю пилота по рации.

— Как дела у флотилии?

— Бой только что закончился, противник бежал с поля боя. Потери, правда, большие.

— Сколько?

— Примерно треть.

Неслабо. Противник оказался не прост. Надо будет расспросить корабельных офицеров поподробнее.

При подлете к «Нахимову» я глянул в иллюминатор, мать моя женщина, неслабо ему досталось! Мне видно было только левый борт, но и это производило впечатление. У корабля были две громадные пробоины, диаметром примерно метров пять — семь, и штук двадцать маленьких — примерно по метру — два. Также одна из верхних башен главного калибра была разбита вдребезги.

Несмотря на повреждения, стыковочный отсек функционировал нормально. Внутри нас уже ждали медики и охрана. Они сразу забрали американцев в лазарет. Наша группа сдала снаряжение, прошла штатную медпроверку и я направился на мостик, докладывать адмиралу о выполнении задания.

Мостик встретил рабочей суетой, по всему кораблю шли восстановительные работы, а координировали их отсюда. Многие из офицеров были ранены, а Зозуля щеголял повязкой на голове. Увидев меня, он сразу потребовал доклада.

— Ну, что там у тебя Борисов?

— Операция прошла успешно, противник уничтожен, все кто надо спасены.

— Что за цирк каптри? — нахмурился адмирал.

— Никакого цирка, товарищ адмирал, только, подробный доклад я хотел бы представить в присутствии вице-адмирала Слепкова.

— Опять ты со своей секретностью, — проворчал Зозуля. — Ладно, пошли.

Вскоре мы вновь были в резервном пункте связи, и с голоэкрана на нас опять смотрел начальник разведки.

— Докладывайте.

Первым взял слово Зозуля:

— Выполняя Ваш приказ, мы вошли в систему, где обнаружили остатки флотилии шранов, атакованной неизвестными кораблями. Они отчаянно просили помощи. Я принял решение помочь им и, отправив челнок с группой ГСН на планету, атаковал противника. В ходе боя мы разбили неизвестных, и они начали беспорядочное отступление. Тогда в бой вмешалась четверка кораблей, до того находящаяся в отдалении. По размерам три из них соответствовали нашим эсминцам, один — крейсеру. Как оказалось, по боевой мощи каждый из «эсминцев» соответствует минимум нашему линкору, а «крейсер» — пяти — шести. Их броня, щиты и системы вооружения превосходят любые наши аналоги, а также налоги любых известных нам рас. Самым плохим оказалась способность щитов противника отражать наши ракетные удары. Из хорошего — у противника полностью отсутствует противоракетная оборона. В результате нам удалось уничтожить один «эсминец» и серьезно повредить остальные корабли, правда, это не помешало им скрыться. Остатки вражеского корабля уже взяты под контроль. Детальнее все опишу в подробном докладе.

— Хорошо, Михаил Сергеевич, я все понял. Что у тебя Глеб?

— Спасательная операция прошла успешно. Спасены двое граждан ССП: лейтенант пятого космофлота Стела Джонсон и адмирал Джордж Грэхем, командующий пятым космофлотом, он кстати ранен, — на секунду я прервался, чтоб полюбоваться на вытянувшиеся лица адмиралов, а потом продолжил. — На поверхности группа была атакована пятеркой неизвестных существ, которые использовали неизвестный тип маскировки, непроницаемый для любых наших приборов.

— Потери — сразу нахмурился Слепков.

— Без потерь.

— Подожди, ты же сказал, вы не могли их обнаружить?

— Так точно.

— Тогда как вы смогли их обнаружить, да еще и уничтожить без потерь?

— Я их чувствую, причем издалека.

— А вот теперь поподробнее каптри.

— Вы же знаете, товарищ адмирал, что все воевавшие чувствуют, когда на них смотрят, — адмирал подтверждающее кивнул. Об этом полезном умении знали все и старались как можно быстрее им обзавестись, если конечно хотели подольше прожить. — После боя на ТХ-41 это умение начало развиваться, теперь я могу сказать, сколько человек на меня смотрит, где они находятся. Могу почувствовать есть ли кто живой в радиусе нескольких сот метров, в радиусе двух — трех десятков могу точно сказать, кто, где находится.

Когда мы высаживались на «Спартак» я ощутил сильный запах гнили, это собственно не запах, но как точнее объяснить я не знаю. Что мы нашли Вам известно. На планете при приближении к челноку я снова ощутил этот запах. Решил заодно «просканировать» местность и обнаружил этих пятерых. Позже, когда они приблизились, никто их не видел ни глазами, ни с помощью приборов, а я видел. Точнее, чувствовал. Каждое движение. Мне удалось спровоцировать их на атаку и в результате пять — ноль в нашу пользу.

— Как ты их спровоцировал?

— Они могут общаться мыслеречью, как тот лич. Показал им его образ и сообщил о смерти от наших рук. Те взбесились и ломанулись в атаку, мстить, как я понял, а мы их встретили.

— Молодцы, в рапорте распиши все вплоть до мельчайших деталей. Тела на изучение взяли?

— Обижаете, товарищ вице-адмирал.

— Отлично. Значит так, Зозуля — чем меньше обломков корабля чужих останется шранам, тем лучше, забирайте все что можете и не можете, ну и пошли ремонтников кошакам, с их согласия, разумеется.

— Уже послал, они очень благодарны. Досталось им сильно…

— Отдельное тебе спасибо за решение помочь им, они уже завалили наше министерство иностранных дел благодарностями. Сторонники мира с людьми получили серьезный козырь. Кстати жди гостей, они уже отправили ремонтные корабли с усиленной охраной, мы своих тоже отправили, так что в меньшинстве не окажешься.

Теперь ты, Глеб. За Грэхемом я вышлю усиленную эскадру, очень мне интересно, зачем чужие за ним охотились. Возьмешь обоих американцев под охрану. И не заводи глаза, я знаю, что не ваш профиль и вы не няньки. Потерпите. Адмирала доставят в лучшую военную больницу на Окраинной, а вы будете ждать, скоро вам предстоит новое задание почти по профилю. До связи.

Слепков отключился, а мы пошли выполнять поставленные задачи, служба есть служба.

* * *

— Итак, товарищи, — Император обвел взглядом собравшихся, — слушаю ваши предложения о способах решения данного инцидента.

Первым поднялся министр иностранных дел.

— Предлагаю разыскать представителей неизвестной расы и принести извинения. Такой враг Империи не нужен.

— Категорически возражаю! — вскочил со своего места адмирал Слепков.

— Адмирал, — снисходительно улыбнулся министр — вам бы только в солдатиков играть. У нас итак напряженная обстановка на границе со шранами, а ССП и Евросоюз только и ждут возможности прибрать к рукам некоторые не заселенные системы с богатыми залежами полезных ископаемых. Китай тоже вряд ли останется в стороне. Мы не можем воевать на несколько фронтов.

— Я настаиваю на том, что мы не должны приносить извинения, — продолжал стоять на своем начальник разведки космофлота. — Более того, я настаиваю на максимально агрессивном отношении к этим инопланетянам, несмотря на всю их мощь.

— Вы сошли с ума! — воскликнул министр — Они нас просто раздавят!

— Хватит, Анатолий Ефимович, мы услышали ваше мнение, — вмешался в спор Император. — Докладывайте, адмирал.

— При спасении адмирала Грэхема, — начал Слепков — спецназовцы скопировали все данные с бортового компьютера челнока. При анализе нам достались очень интересные данные, но суть не в том. Это они уничтожили «Спартак» с сопровождением, и корабли шранов тоже.

— По подробнее, пожалуйста.

— Сначала челнок вышел из гиперпространства рядом с системой, в которой нес дежурство «Спартак» и со всей доступной скоростью начал ее пересекать. На перехват вышел эсминец. Они вызвали челнок и потребовали объяснений. Ответившая на вызов лейтенант Джонсон сообщила, что их преследуют, и попросила защиты.

В это время в систему вошли неизвестные корабли. И наши и шраны потребовали назвать себя и сообщить цель визита такого количества боевых кораблей в чужую зону влияния. Вместо ответа их атаковали. Командир «Спартака» приказал Джонсон улетать как можно быстрее, что она и выполнила.

Поэтому я категорически против обращений, которые можно истолковать как нашу слабость. Адмирал Зозуля разбил их при равном соотношении сил, значит, тактически мы более сильны. Анализ боя показал, что по боевой мощи основная масса их кораблей примерно равна нашей. Во флотилии не было ни одного корабля вооруженного новейшими плазменно-ионными орудиями, а также оборудованного сегментными щитами. После проведения модернизации боевая мощь флота повысится в полтора-два раза. Все это значительно усилит наши позиции. Кроме того предлагаю начать реализацию проекта «Титан».

Во время доклада в зал совещаний тихо вошел лейтенант Императорской Гвардии. Подойдя к Императору, он прошептал что-то ему на ухо и быстро покинул зал. Правитель дослушал адмирала и начал говорить сам.

— Мне сообщили, что к нам для переговоров тайно прибыла группа дипломатов из Темного Сектора.

* * *

Это уже становилось традицией — я опять шел в кабинет к вице-адмиралу Слепкову. Похоже, нас ждет очередное непростое задание. Вообще-то, давно пора. Мы сидим на этой базе уже почти месяц. Зачем? Лично мне не понятно. Охраняли адмирала Грэхема? Не смешите мои тапочки, тут и без нас охрана такая, что любых сунувшихся быстро отшлепают и в угол поставят. Лично мне конечно грех жаловаться, не знаю чем я смог заинтересовать Стелу, но время вместе мы проводили хорошо. Рыжая, правда, американку почему-то невзлюбила и при каждой встрече так и норовила поддеть, та не оставалась в долгу, а вся остальная группа покатывалась от хохота, слушая их пикировки.

Вот и нужная мне дверь. Захожу в приемную и здороваюсь с секретарем, тот кивает мне на дверь кабинета и кивает головой — мол, заходи. Слепков как всегда весь в работе, но стоило мне сесть на стул, тут же отложил все бумаги и подсунул мне какой-то листок. Что там у нас? Стандартная подписка о неразглашении. Да сколько ж можно? У меня наград в три раза меньше чем подписок. Расписываюсь на листке, который тут же исчезает внутри адмиральского стола.

— Степан Борисович, мне кажется, вам пора уже меня в вашу контору принимать, столько я разных секретов знаю.

— Не переоценивай себя Глеб, на любом разведчике, не ГСНщике, их раз в пять больше. Вы спецназовцы, вторая линия обороны, работаете там, где первая успеха не добилась.

— А третья линия тогда кто?

— Армия и космофлот. Последний довод Императора так сказать. Но разговор у нас будет не об этом. Империя на пороге войны и избежать ее не удастся. Помнишь легенды Темного Сектора о расе Великих Учителей? — я подтверждающее кивнул. — Так вот — это не сказки. Эта раса недавно вновь появилась в галактике.

Начну издалека. Американцы, после войны с Темным Сектором, стали очень тщательно собирать всю доступную информацию, особенно о Великих Учителях. Нас тогда это заинтересовало, но годы шли, американцы ничего не предпринимали и наша внимательность ослабла.

Четыре месяца назад вдруг исчезла в неизвестном направлении одна из сильнейших авианосных ударных группировок пятого флота во главе с его командующим. Пять ударных авианосцев, три линкора, двенадцать крейсеров и шестьдесят эсминцев, плюс десять кораблей дальней разведки. Они растворились в космосе, и мы не могли найти даже намеков на то, куда они направились.

И вдруг, спустя три месяца, ты со своими ребятами доставляешь нам спасенных: полумертвого адмирала и пилота лейтенанта, все, что осталось от авианосной ударной группировки.

Естественно мы их допросили, сначала лейтенанта, а когда адмирал пришел в себя и его. Оказалось, американцы сумели обнаружить местонахождение планеты этих Учителей решили провести там исследования. Вся звездная система, в которой и находилась планета, считается заповедной и находится там строго запрещено. Расположена она почти в центре Темного Сектора.

Авианосной группировке понадобился месяц, чтобы достичь системы. Ты же знаешь, как в Темном Секторе любят незваных гостей. А в самой системе начались неприятности. Американцев встретили остатки некогда грандиозного оборонного комплекса необычайной мощи. К их счастью комплекс находился на последнем издыхании: большая часть орудий не работала, а оставшихся хватило лишь на один залп минимальной мощности (как потом установили техники). Правда, этот залп уничтожил треть кораблей группировки.

Убедившись в том, что оборона больше не дееспособна. Американцы начали исследовать систему. Но интересных объектов было ровно два — остатки оборонительного комплекса и комплекс энергетических установок генерирующих силовое поле чудовищной мощности полностью окружающее одну из планет. Все остальные объекты и космические тела несли на себе следы долго и планомерного уничтожения.

Ученые разделились на две группы. Первая — начала осматривать оборонительный комплекс, вторая — занялась генераторами поля. Здесь выяснилась одна странность, генераторы не закрывали доступ к планете, они не давали покинуть планету. Это выяснили случайно — исследовательский зонд из-за ошибки пилота беспрепятственно прошел сквозь силовое поле, а назад вернутся не смог. Тогда все исследователи дружно начали изучать генераторы. Результаты впечатлили. По словам ученых, энергии в них почти не осталось и при текущем потреблении хватит лет на двадцать — в этом месте я громко поперхнулся. Слепков снисходительно посмотрел на меня и продолжил — а полного заряда должно хватать на несколько тысяч лет.

После этого открытия мнения разделились. Научная группа настаивала на отключении поля и спуске на планету. Адмирал Грэхем напротив настаивал на обратном. Ученые кричали о невиданных научных открытиях которые выведут Америку на первое место в галактике, Грэхем говорил, что то что так надежно запечатали, скорее всего, окажется им не по силам. Адмирал бы настоял на своем, но вмешался офицер ЦРУ, выполнявший роль наблюдателя. Он продемонстрировал документ, подписанный президентом, согласно которому мог взять на себя командование экспедицией в любой подходящий момент. ЦРУшник распорядился отключить энергоустановки и направить экспедицию на поверхность.

Все было сделано. Экспедиция приземлилась посреди какого-то города, по виду мертвого и доложила, что приступает к исследованиям. Минут через сорок связь внезапно прервалась, планету, словно накрыло полем, чертовски похожим на то, что было на ТХ-41. А спустя еще шесть часов с планеты поднялось двенадцать кораблей, три размером с крейсер и девять с эсминец. Всего за час авианосная ударная группировка была уничтожена. Остался только флагманский авианосец. Уйти у них не получилось. Чужие подавили все орудия и пошли на абордаж — тут адмирал усмехнулся. — Представляешь, Глеб, если бы не ты и твоя группа, то я решил бы, что они тронулись умом от пережитого. Там были и личи, и телохранители, и те невидимки, которых вы недавно встретили, и несколько не встречавшихся нам созданий. Самым страшным, по словам Грэхема, было то, что твои убитые товарищи вставали и нападали на живых.

Знаешь, когда я показывал ему фотографии мертвых чужих, он долго отказывался верить, что нам удалось их уничтожить. По его словам их задержать могли, хоть и ненадолго, только тяжелые орудия внутренней обороны.

В общем, группе бойцов с адмиралом во главе удалось прорваться к его личному эвакуационному челноку. После боя в стыковочном отсеке в живых остался только тяжело раненный Грэхем и лейтенант Джонсон. Челнок был очень маневренный и быстроходный, плюс их бегство не сразу заметили. Благодаря этому им удалось выйти из гравитационного колодца и совершить гиперпрыжок. Но это им не сильно помогло, двигатель на челноке маломощный, далеко не прыгнешь, да и погоня нарисовалась — крейсер и три эсминца.

Вот так они и бежали от них через весь Темный Сектор. Выскочат в какой-то системе и бегом на другой конец на маршевых двигателях, а гипердвигатель в это время заряжается. Как раз успевали к другому краю. Эти четверо от них не отставали, да еще и встречные корабли других рас с собой прихватывали. Скачка эта продолжалась полтора месяца пока, наконец, не завершилась около Шсишаса.

— Интересная история — задумчиво покивал головой я. — Похоже, нас ждет серьезная война в ближайшем будущем.

— Мы тоже так считаем, — сказал адмирал и, увидев мой удивленный взгляд, пояснил — мы — это Императорский Военный Совет.

Но, это еще не все. Буквально через два дня после событий, в которых ты принимал участие к Императору прибыли очень интересные гости. Тайное посольство от одиннадцати рас Темного Сектора, все они являются нашими соседями или торговыми партнерами. Послы сообщили очень интересную информацию. Их Великие Учителя вернулись и собирают расы Темного Сектора под свои знамена для похода и порабощения всех, кто не признает их главенство. Так же они пообещали бессмертие тем, кто будет безупречно служить и даже кое-что продемонстрировали. Смотри.

Адмирал активировал свой голоком и развернул его экран ко мне. На экране отображалось чем-то похожее на лича существо, но сразу было видно — этот гораздо могущественнее. Некоторое время он что-то рассказывал, а потом сделал повелительный жест рукой. Сей час же откуда-то сбоку вытащили связанного человека в оборванной форме с американскими знаками различия и поставили на колени перед оратором. Существо взяло в руки оружие по размерам соответствовавшее плазменному пистолету, затем развернуло к себе стволом и выстрелило в грудь. Там образовалась сквозная дыра диаметром сантиметров пять, но существо это не смутило. Оно не торопясь положило левую руку на голову американца. Ладонь засветилась мерзким, гнилым зеленым светом и человек задергался, будто его сжигали заживо. Потом он начал стремительно усыхать и через несколько секунд на пол упало высушенное до состояния мумии тело американца. Одновременно с усыханием человека рана существа затягивалась, и в конце процесса от нее не осталось и следа. Слепков выключил запись.

— Мразь, — прокомментировал я свое отношение к существу. — Таких надо убивать без раздумий.

— Да картина вырисовывается неприятная — согласился вице-адмирал. — Так вот, на наших соседей и торговых партнеров наложили штраф за общение и торговлю с чужаками — по десять миллионов молодых представителей каждой расы. По нашим возрастным меркам от восемнадцати до тридцати лет. Для обеспечения насущных нужд и лечения Учителей, так они сказали. Еще добавили, что им оказана великая честь.

У меня свело стиснутые скулы, когда я представил, как будет проходить процесс лечения и обеспечения нужд.

— А от Императора они чего хотели? — спроси я, с трудом расцепив челюсти.

— Они просили принять их в состав Империи.

Я чуть со стула не упал. А Слепков ухмыльнувшись, продолжил:

— Послы говорили от своего имени и еще от имени шести рас, представители которых не смогли прилететь на встречу. Император уже дал предварительное согласие. Что это значит для Империи, я думаю, пояснять не надо?

Киваю головой как из-за угла пыльным мешком стукнутый. Семнадцать инопланетных рас в составе Империи! Да мы как минимум вдвое увеличим количество обитаемых планет. А армия, космофлот, ресурсы? Империя станет сильнейшей державой в нашем секторе галактики! Правда, и проблем отхватим нехило: и демографическая политика, и экономику надо будет как-то стабилизировать, и языковые проблемы, и унификация вооруженных сил и многое другое, о чем я, как военный, представления не имею. Но главная проблема это вернувшиеся «Учителя». Вряд ли они будут в восторге от объединения. Хотя, чего я парюсь? Во главе Империи стоят люди гораздо лучше меня понимающие все эти проблемы и, принимая решение, Император наверняка с ними советовался.

— Теперь, Глеб, перейдем к твоему заданию. Помнишь, когда-то я говорил о необходимости сбора легенд о воинах с синими клинками, появляющимися из рук?

Я согласно кивнул. Действительно помню что-то эдакое после боя с личем.

— Нам удалось кое-что найти. Одна из инопланетных рас — Наги, поклоняются воинам которые некогда спасли их расу от гибели и научили сражаться. Думаю излишне говорить, что эти воины обладали небезызвестным тебе оружием? Я хочу, чтобы ты и твоя группа отправились на переговоры с ними.

— Не совсем вас понимаю Степан Борисович. Переговоры с другими расами прерогатива министерства иностранных дел, а никак не ГСН. После нас разговаривать, как правило, не с кем — осторожно пошутил я. При этом что-то настойчиво крутилось в голове, где-то я про нагов слышал.

— Ты прав, каптри, но есть пара нюансов. Наги — милитаристская раса, и в первую очередь ценят воинское искусство и доблесть. Поэтому тем, кто хочет с ними поговорить они предлагают пройти своеобразное испытание боевой направленности. Подробностей узнать не удалось, поскольку никто его еще не проходил, а всех присутствовавших на испытании после провала они убивают. Им из-за этого шесть раз объявляли войну, и все эти войны закончились сокрушительной победой Нагиона. Учитывая все вышеизложенное, я считаю, что дипломатический корпус не сможет выполнить необходимые задачи. Плюс, ты являешься обладателем синих клинков. Демонстрируй их только в крайнем случае, кто знает, какие у них будут проверки на подлинность.

Да-а, задал мне адмирал задачку.

— Как они выглядят то? — хмуро спросил я.

— Рептилии, двуногие прямоходящие, эволюционировали предположительно из существ похожих на наших змей, — радостно стал просвещать меня Слепков. — Средний рост два метра, средний вес сто тридцать килограмм. Имеется хвост, на который они могут опираться при ходьбе, а также могут использовать в бою, очень быстры и сильны.

Судя по всему, на моем лице отразилась радость от предстоящих дипломатических переговоров, и адмирал решил меня подбодрить.

— Не переживай Глеб, я в тебя верю, иначе не стал бы никуда посылать.

Ну, у меня прям камень с души свалился. Неизвестный противник с неизвестной тактикой боя и непонятными физическими возможностями, плюс дипломатическая миссия необычайной важности. Разве не повод для радости?

Адмирал тем временем продолжал:

— Всю имеющуюся информацию по нагам я тебе скину. Через два месяца прибудет делегация из Темного Сектора и состоится торжественное подписание объединительного договора. К тому времени вы должны вернутся. Три недели на дорогу туда, три — назад и две на переговоры. В общем, у меня все. Данные перешлю через час.

— Разрешите идти, товарищ адмирал?

— Разрешаю. Вылетаете завтра в десять ноль-ноль.

Глава 5

Древние легенды

Линкор нагов производил впечатление. Полукилометровый бронированный монстр был самым большим кораблем, который мне доводилось видеть. Наверняка боевая мощь соответствует, иначе соседи уже бы устроили крестовый поход против наглых рептилий. Кстати, нечто подобное они когда-то пытались проделать. Дело было примерно так: решили однажды ликаты установить дипломатические отношения с Нагионом. Прибыли на границу и говорят — давайте дружить. Наги говорят — а давайте, но наши правила вы знаете, пройдете испытание и будете нашими лучшими друзьями. Ликаты согласились. Но вот незадача, испытание провалили. Рептилии им естественно дали от ворот поворот. Но волки затаили обиду и решили страшно отомстить.

Понимая, что в одиночку им не справится, они решили сколотить коалицию. Заручившись поддержкой цектауров и еще пяти рас послабее, у которых тоже были претензии к Нагиону, а так же собрав внушительный космофлот, они, без объявления войны, вторглись на территорию рептилий. Что произошло далее история умалчивает поскольку выживших бойцов того космофлота почти не осталось. В ответ, разозленные наги, как косой прошлись по территориям коалиции уничтожая все до чего могли дотянуться и сходу сметая любые заслоны. Агрессоры быстро запросили мира и с тех пор, вот уже сто пятьдесят лет никто не осмеливался напасть на Нагион.

В данных, которые мне скинул Слепков, такой информации было полно. За четыре тысячи лет официальных контактов на рептилий нападали раз пятьдесят и все нападения заканчивались одним и тем же — полным разгромом нападавших. Надеюсь, у нас все получится, такой союзник будет очень полезен в надвигающейся войне.

Челнок плавно развернулся и влетел в посадочный отсек и так же плавно коснулся палубы. Я не спеша открыл люк и первым ступил на палубу нагионского линкора. Нас ждали. Больше всего это было похоже на почетный караул — две шеренги нагов в боевых скафандрах с откинутыми шлемами образовывали коридор к ближайшему проходу внутрь корабля. Все были при оружии, но стволы смотрели вертикально вверх. Хорошо, что я догадался надеть свой парадный белый китель, все-таки торжественная встреча, первый контакт с неизвестной расой и все такое.

Ребята тоже не ударили в грязь лицом. Тут же, без команды, откинули шлемы, оружие перевесили по-уставному за спину и построились позади меня как почетный караул. Вот так, парадным строем мы и двинулись вглубь корабля. Нас никто не провожал, но это и не было необходимо. Повсюду стояли вооруженные наги продолжая живой коридор, так что свернуть не туда не было никакой возможности.

Примерно через пять минут спусков, поворотов и подъемов мы оказались в большом зале размером метров тридцать на пятнадцать. Зачем такой зал на космическом корабле мне решительно не понятно, но хозяевам без сомнения виднее, что им нужно, а что нет.

Посреди зала нас ждала равная по численности группа нагов. Мы подошли и остановились в двух метрах напротив. От инопланетян вперед вышел самый старый из них, насколько я могу судить. Несмотря на более сморщенную кожу и многочисленные складки на лице двигался он легко и плавно, и похоже был опытным воином.

— Приветствую великих воинов Евроазиатской Империи — первым начал наг.

— Приветствую великих воинов Нагиона — не остался в долгу я. Змей владел русским как родным, а значит с разведкой у них все в порядке и многие наши проблемы им известны.

— Что привело вас в такую даль? — продолжил разговор наг.

— У наших границ появился страшный враг значительно превосходящих нас по силе и развитию. Мы предполагаем, что Вы можете предоставить нам ценную информацию о нем.

— То есть Вы не хотите военной помощи?

— Мы не откажемся от помощи, но неуверенны, что Вы захотите ее предоставлять. Поэтому мы будем благодарны хотя бы за информацию.

— Неужели сердца ваши полны страхом перед неизвестным противником настолько, что Вы бежите за помощью через пол галактики? Ведь нога противника еще не ступила ни на одну из ваших планет? — проговорил старик с удивлением и легкой брезгливостью. В рядах его сопровождения послышалось пренебрежительное хмыканье.

Блин, дать бы тебе дед в лоб, чтоб не записывал в трусы, не разобравшись, но старость надо уважать. Не мое дело переговоры — не мое. Собрав всю волю в кулак, спокойно говорю нагу:

— Мы встречались с этим противником в бою и понимаем, что он гораздо сильней. Информация тоже оружие, мы, по крайней мере, будем знать, чего нам ждать.

— Хорошо, мы предоставим Вам информацию, — змей скорчил такую рожу, будто разом съел килограмм лимонов. — Но вам придется доказать, что вы этого достойны. Поэтому ваши бойцы и мои сойдутся в смертельном поединке. Если твои воины смогут победить, человек, то мы дадим вам то что вы просите, если нет — ты умрешь сразу после них и ничего вы не получите. Все понятно?

— Нет.

— И что же тебе непонятно? — оскалился наг.

— Мои воины не будут драться с твоими.

— Почему это? — старик, похоже, никогда не сталкивался с отказом.

— Потому, что грядет страшная война, в которой каждый солдат будет на счету. Драться будем один на один, мой лучший воин против вашего. Рано или поздно война придет и к вашим границам, и тогда воины вам понадобятся.

— Мы не проиграли ни одной войны — гордо задрал голову змей.

— Мы тоже, — спокойно парировал я — но все бывает в первый раз.

— Хорошо, — согласился, наг минуту подумав. — Твой лучший воин против моего. Даже если он проиграет, ты и остальные твои люди покинете наш корабль живыми. Но люди никогда больше не прилетят к нашим границам, а если прилетят, то будут уничтожены. Согласен?

Товарищ вице-адмирал, ну зачем вы мены сюда послали? Ну не дипломат я. Так и хочется дать в глаз напыщенной рептилии, чтоб был попроще, но нельзя я ведь представитель Империи. И сейчас вот — ну откуда у меня такие полномочия, чтоб за всех решать? Но ответить нужно немедленно.

— Согласен.

— Удан выйди вперед.

Из строя вышел здоровенный наг, хотя это для меня он здоровенный, у них и побольше есть. Ростом змей был больше двух метров, косая сажень в плечах, весил килограмм сто сорок, да еще и псионик. Двигался он быстро и плавно, явно не новичок в рукопашной. Очень серьезный противник.

— Кто будет сражаться от лица Империи?

— Я.

Наг удивленно уставился на меня.

— Чего смотришь, хладнокровный? Челюсть подбери — не выдержал я. — Я их командир, а также лучший боец группы, поэтому драться буду тоже я.

— А ты псионик? — немного пришел в себя старик.

— Нет.

— Но тебе тогда не одолеть Удана!

— Посмотрим.

Змей задумался, а потом родил:

— Вы будете драться только тем, что дано вам от рождения, и Удан не будет использовать псионику.

— Может, поменяете его на рукопашника посильнее? — проявил сочувствие я.

— Он один из лучших воинов нашей расы, даже без псионики! — гневно воскликнул старый наг.

— Ну как хотите, мое дело предложить.

С этими словами я снял китель и фуражку, отдал их ребятам. Потом снял рубашку. Остался только в парадных брюках и туфлях. Хорошо, что даже парадную форму у нас делают удобной и прочной. Благодаря этому я смогу спокойно бить ногами не боясь, что у туфель отлетит подошва в самый не подходящий момент или, что штаны не дадут нормально поднять ногу для удара.

Наг тоже обнажился по пояс и теперь ждал меня. Не совсем уверен, но выражение его лица показалось мне каким-то злорадным, предвкушающим бесплатное развлечение. Такие лица обычно бывают у морально убогих личностей, которые любят издеваться над более слабыми, понимая, что достойно ответить те не могут. Скалься, милый скалься, сейчас ты нарвешься на весьма неприятный для тебя сюрприз.

Мы встали на расстоянии трех метров друг от друга. Все остальные отошли назад метров на десять. Старик что-то крикнул и схватка началась.

Противник, видимо решив разделаться со мной побыстрее, резко бросился на меня целясь в голову кулаком. Быстрый гад. Но подловить меня не удалось. Я сделал шаг вперед — в сторону, нырнул под руку и встречным движением впечатал ему локоть в живот. Наг согнулся, а я вынырнув у него за спиной ударил основанием ладони целясь в затылок. К моему удивлению змей ушел от удара кувырком, вперед максимально использовав свое полусогнутое положение.

Мы вновь стояли лицом к лицу и наг больше не ухмылялся. Что-то не так. Я это чувствую, но понять пока не могу. Не мог он так легко перенести встречный удар локтем. Его сто сорок кило с разгону да на мои восемьдесят пять, на максимум десять квадратных сантиметров ударной поверхности локтя. У него вместо кишок желе должно быть, а он бодр и весел.

Змей снова решил атаковать, на этот раз ногой. Бью стопорящий удар каблуком в голень и, оттолкнувшись от ноги противника, наношу боковой удар каблуком той же ноги в солнечное сплетение. Оппонент, сложившись на ноге пополам, подает на пол. Что мне нравится в эволюции разумных видов, так это то, что большинство уязвимых точек и у землян и у инопланетян находятся в одних и тех же местах. Без разницы на кого ты похож медведя, змею, обезьяну или птицу. Кость голени, слабо прикрытая кожей, после контакта с твердым предметом у всех болит одинаково, а про солнечное сплетение вообще молчу.

Нет, ну ты посмотри опять встает. Мельком успеваю заметить удивленное лицо старика. Он не в курсе, что не так с его бойцом? Непонятно. Этот Удан крепкий середнячок, но не более. Он даже в боевой транс входить не умеет. Любой из нашей группы сделал бы его на раз и все же ему как-то удается выдержать удары, которые свалили любого другого. А что если…

Удан опять пошел в атаку пытаясь достать меня руками, ногами и даже хвостом. Я просто уходил и уклонялся, зля его все больше. И вот когда он в очередной раз попробовал попасть в меня ногой, я скользнул в сторону, ударив носком туфли во внутреннюю сторону его опорной ноги. Наг взвыл как бульдозер и рухнул на пол, держась за поврежденную ногу. Теперь надо расставить все точки над «и».

— Объясните, почему ваш боец использовал в бою псионику? — спрашиваю, повернувшись к старику.

— Это не возможно, по условиям боя вы дрались только дарованным вам от рождения, но без применения псионики. Мы сразу обговорили это. Ни один наг не обесчестит себя нарушением условий поединка!

— Я смог нанести ему повреждения только после того как применил специальную технику разработанную против псиоников. Против обычных бойцов эта техника никаких преимуществ не дает. Все три удара, которые я ему нанес, перед этим вывели бы из строя обычного противника. Проверенно не однократно. Более того я готов доказать это в поединке с любым другим вашим воином.

— Удан, — старик повернулся к лежащему бойцу — это правда?

Боец молчал, опустив голову, но это молчание было красноречивее любых слов.

— Ты обесчестил всю расу нагов и весь Нагион своим проступком! — правильно истолковал его молчание старик. — Смыть подобное можно только кровью! Весь твой десяток вынужден будет пойти в сумтхи!

— Прошу прощения, — вмешался я — не могли бы вы мне объяснить суть происходящего?

— Могу чужак, сумтхи — это служение во имя искупления. Когда кто-либо из воинов нашего народа преступает законы чести, его боевые товарищи должны искупить его проступок и служить до конца своих дней его противнику или его наследнику. Сам же преступивший подвергается мучительной смертной казни. Ситуация усугубляется тем, что служба слабому противнику является бесчестьем, а вы пока не доказали обратного.

— Но я ведь победил его? — недоуменно возразил я.

— Да, это так. Но откуда нам знать, что ты говоришь правду и твое оружие действительно действует только на псиоников?

Н-да, ситуация. И как теперь изворачиваться? О, а вот похоже неплохая идея.

— У меня есть другое предложение, — начал я продвижение своей идеи. — Пусть Удан опять сразится со мной в смертельном поединке, но теперь пускай использует псионику. Я буду использовать то оружие которое есть при мне сейчас. Все остальные условия остаются неизменными.

— Ты оказываешь нам честь, — старый наг на секунду задумался. — Условия приемлемы, но мы ничего не знаем о твоем оружии.

— Могу сказать только то, что оно предназначено для ближнего боя. Больше ничего, ваш боец итак получил незаслуженное преимущество.

— Мы согласны на твои условия человек, но подумай еще раз — Удан очень сильный псионик, у тебя нет шансов.

— Перед первым боем вы говорили, что он один из лучших воинов вашей расы и без псионики. На проверку все оказалось совсем не так. Поэтому давайте не терять времени даром.

— Ты сделал свой выбор воин — медленно заговорил наг. Мне показалось или в его глазах действительно промелькнуло нечто похожее на уважение. — Итак, приступим!

Картина опять повторилась. Человек и наг стоят напротив готовые к бою. Снова гортанная команда старика и бой начался.

Начал Удан резво, окружил себя псионической энергией на манер доспеха и, одновременно, попытался приложить меня молотом. Палуба вздрогнула от мощного удара и даже слегка деформировалась, вот только я уже стоял в метре с лева от того места где был четверть секунды назад. Быстрый гад, но я уже вошел в боевой транс и он за мной не успевал.

Интересная штука измененное состояние сознания, каждый воспринимает его по-своему. Одним, кажется, что они начинают двигаться гораздо быстрее остальных, другие считают, что двигаются они нормально, а вот все вокруг словно застывают. Думаю истина, как всегда где-то посредине, все зависит от особенностей восприятия конкретного человека. Мне вот, не кажется, что я ускоряюсь или все замедляются. Я будто никуда не спешу, но везде успеваю раньше противника, как-то так.

Удан моментально отреагировал на промах, попытавшись достать меня горизонтальным лезвием, от которого я легко ушел, пригнувшись, а затем тисками, которые громко хлопнули за моей спиной. А что ты думал рептилия? Тут это тебе не здесь. Бойца моего уровня голой силой не победить.

Краем глаза успеваю отметить, что минимум трое нагов четко видят все мои действия, а значит, умеют входить в боевой транс. Почему тогда не выставили их? Ладно, сейчас главное бой, а все остальное побоку.

Я уже на расстоянии удара. Наг бьет мне правой хук в голову, предварительно накачав кулак псионикой, попадет — будут мои мозги со стен соскребать. Смещаюсь вправо — вперед, уходя с траектории удара, и наношу удар лезвием в открытую подмышку правой руки. Другим лезвием тут же снизу — вверх бью под подбородок, пробивая горло и мозг, чтоб уж наверняка.

Удан медленно падает на спину, я оборачиваюсь и вижу, что один из троих видевших мои движения в боевом трансе что-то возбужденно шепчет на ухо старику. Тот выслушал его очень внимательно, а потом посмотрел на меня.

— Не мог бы ты продемонстрировать нам оружие, с помощью которого ты победил Удана?

— Зачем вам это нужно? Минимум трое ваших воинов — тут я невежливо ткнул в каждого по очереди пальцем, — все подробно видели.

— Мне хотелось бы увидеть собственными глазами.

— Вы пытаетесь оспорить мою победу?

— Ни в коем случае. Ты победил и это не обсуждается. Ваш народ получит все что просил. Это моя личная просьба.

Хорошо, раз так сильно просит, уважим старичка. Я активировал лезвия и с интересом смотрел на нагов, которые заворожено смотрели на мое оружие. Даже караульные стоящие вдоль стен занимались тем же, напрочь забыв о своих прямых обязанностях. Идеальный момент для начала захвата корабля, а мы здесь, как назло, по другому поводу.

— Оружие для убийства псиоников внутри человеческого тела. Невероятно — пришел в себя старик. — Скажи, это действительно все, что ты можешь благодаря данному оружию?

Вот же дотошный старикан мне попался. Активирую защитное поле. Если мне до этого казалось, что наги удивлены, то я жестоко ошибался. Дед даже пару раз обошел вокруг меня как вокруг новогодней елки.

— Прости мое излишнее любопытство воин — опять пристал с расспросами старый наг, — но есть ли среди вашего народа подобные тебе бойцы, вооруженные таким же оружием?

Я утвердительно кивнул.

— А у всех ли оно такого же цвета?

— Нет, насколько мне известно, только у меня. У всех остальных оно желтое, как обычный силовой нож.

После этих слов все наги опустились на одно колено и склонили головы. У них тут, что массовое помешательство?

— Приветствуем тебя Великий! — обратился ко мне поднявший голову старик. — Наконец это свершилось! Наконец кшатрии восстали из пепла, чтобы снова вести своих верных последователей в бой!

Из космоса планета выглядела просто потрясающе: синие океаны живописно перемешались с зеленью островов, и все это было полускрыто белоснежными облаками. Получалось очень красиво. Нагалока — легендарная родина нагов, на которую не ступала нога ни одной из ныне живущих в галактике рас. Никогда в их родную систему не удавалось вторгнуться врагам, и ни разу возлюбленный народ кшатриев не начинал ни одной войны, их всегда начинали другие. Последняя война длилась больше тридцати лет и закончилась девятнадцать лет назад полной победой Нагиона, который вернул наглых агрессоров в каменный век, полностью разрушив их инфраструктуру. Когда задал вопрос: почему не уничтожили полностью? — получил интересный ответ — заветы кшатриев не позволяют уничтожать другие расы. Отбросить в развитии на тысячелетия назад — сколько угодно, а полностью уничтожить — никогда. Все имеют право на второй шанс.

Все это мне рассказал старый наг оказавшийся, если перевести на наши мерки, кем-то вроде вице-адмирала. Я с интересом его слушал, таких сведений в документах предоставленных мне Слепковым не было. Там вообще ничего не было о соседях Нагиона с «другой» стороны их границ и, похоже, не потому, что утаили, а потому, что сами не знали. Ну, не разрешают наги транзитные перевозки через свою территорию.

Так же, нагионский адмирал отказался что-либо объяснять по поводу моего «величия» сказав, что рылом не вышел и, предложив посетить столичную планету блистательного Нагиона — Нагалоку. Кроме того, подлый старик и честно добытую мною в бою информацию зажал, мотивировав это приказом их Главного. Мол, приходите к нам в гости, а на месте разберемся. Пришлось идти.

Крейсер наги вежливо попросили оставить там, где он находился, сказав, что нельзя так резко ломать тысячелетние обычаи и пропускать в материнскую систему инопланетный корабль. Вместо него предложили, в качестве транспортного средства, свой флагман. Отказать было бы не вежливо, и мы всей группой направились на Нагалоку.

Теперь вот заявился почетный караул, ну, так наги сказали, что бы нас торжественно проводить к транспортному челноку который и доставит нас на планету. Солдат в карауле было втрое больше чем нас и своим видом они напоминали наших тяжелых пехотинцев. Но все были с откинутыми шлемами и очень серьезными выражениями на лицах, или мордах, или что у них там, у змей, так что, ни на секунду не возникало сомнений — они почетный караул, а не конвой. Да и маршировали они красиво.

Челнок, как и все корабли нагов был вертикально ориентирован. Объясню, чтоб было понятнее. Все космические корабли, как землян, так и других рас горизонтально ориентированы, то есть строятся в первую очередь в длину. Ширина, а также высота второстепенны и в несколько раз меньше. У нагов главную роль играет высота, а все остальное второстепенно. Конечно, ширина у кораблей неодинакова: вверху они шире, внизу — уже, да и разнообразные надстройки присутствуют. Не знаю чем обусловлен такой подход к кораблестроению, но испытание войной он прошел успешно и доказал свою эффективность. Теперь вот нам предстоит сомнительное удовольствие войти в атмосферу на этом ужасе аэродинамики.

Несмотря на все опасения, перелет прошел гладко, и через полчаса мы вышли из челнока. Сказать, что я был удивлен, значит, ничего не сказать.

Пилот приземлился с ювелирной точностью — в полуметре от люка начиналась парадная дорожка, шириной полтора метра, глубокого, синего цвета с золотыми узорами по краям. По обе стороны дорожки, лицом к нам, стояли наги в серебристо-серых, с синими узорами доспехах и оружием на груди. Здешний аналог почетного караула надо полагать.

Но самым удивительным был величественный дворец возвышавшийся в двухстах метрах от посадочной площадки. Он был прекрасен какой-то дикой, хищной красотой приготовившегося к броску зверя. Никогда не видел ничего подобного, хотя за год пребывания на сибирской базе успел посмотреть изображения архитектурных шедевров многих инопланетных рас.

Встречать нас никто не вышел, поэтому мы двинулись по дорожке на свой страх и риск. Останавливать нас не стали, видимо все происходило правильно. Кто их знает этих нагов и их обычаи — шагнешь не туда, а они войну объявят. Данных ведь об их расе с гулькин нос. Эх, за что меня послали в этот дипломатический ад?

Мы дошли до дворца, но никто так и не появился. Дорожка продолжала вести вглубь здания, а караул все так же стоял по бокам. Не понять этот прозрачный намек было очень сложно, поэтому нам оставалось только продолжать идти.

Наконец, пройдя чередой лестниц и комнат, мы очутились в гигантском зале. Синяя дорожка бежала через весь зал и заканчивалась у подножья трона. Когда до него осталось метров пятнадцать, сидящий на нем наг встал и направился нам на встречу. Встретившись мы несколько секунд рассматривали друг друга, а потом наг заговорил.

— Приветствую доблестного кшатрия и его спутников на Нагалоке! Я — Мучалинда, нагараджа нагов. Этот день навсегда войдет в наши летописи как день великой радости! Тысячи лет мы ждали и надеялись на возвращение наших учителей и он, наконец, настал!

Закончив эту речь, нагараджа встал передо мной на колено и склонил голову. Его примеру последовали все присутствующие в зале наги. Мне стало неловко. Принимают за какого-то кшатрия, называют учителем, да еще и кланяются. Если они поймут, что я не тот за кого они меня приняли, то порвут на кучу маленьких кшатриев. И то, что я сам себя кшатрием не называл, учитываться не будет.

— Уважаемый Мучалинда, встаньте пожалуйста, — надо срочно от всего открещиваться, пока не стало совсем плохо. Наг поднялся, и охрана встала вслед за ним. — Я не уверен, что являюсь тем за кого вы меня приняли, и не хочу, чтоб у нас возникли разногласия на этой почве.

Нагараджа улыбнулся, по крайней мере, я надеюсь, что этот оскал был улыбкой.

— Твоя скромность делает тебе честь, кшатрий. Не сомневайся — ты именно тот, кем мы тебя считаем. Давай поступим так: твои спутники подкрепят свои силы после долгого путешествия, а мы с тобой побеседуем с глазу на глаз. Не прими это за недоверие к твоим соратникам, но некоторые вещи может знать только кшатрий.

Дождавшись моего согласного кивка, наг развернулся и предложил следовать за ним. Караул сначала расступился, пропуская нас, а затем пристроился по бокам — сопровождая.

Ушли мы не далеко — в одну из прилегающих к залу комнат. Там стояли столы с едой и напитками.

— Пусть твои люди отдохнут здесь, еда и напитки совершенно безопасны для вашей расы, а мы поговорим на балконе.

Я про себя ухмыльнулся, определить, что безопасно, а что нет, ребята смогут на раз. Это я тут рассекаю в парадном кителе, они-то в боевых костюмах. Там специальный прибор вмонтирован определяющий можно ли эту пищу есть владельцу костюма. И если нельзя — то, почему. Очень полезная штука на имеющих жизнь планетах, особенно когда свой запас продовольствия вышел, а выжить как-то надо. Ну и как побочный эффект, хрен бойца отравишь пока он в костюме — тут же узнает.

Народ уселся за стол и начал угощаться, не забывая впрочем, мониторить окрестности. А мы с Мучалиндой вышли на балкон. Там, на расстоянии метра друг от друга, стояли два шикарных кресла, между которыми находился столик с разнообразной едой и закусками. Сам балкон по размеру больше напоминал баскетбольную площадку, чем то, что я привык считать балконом.

Наг прошествовал к левому креслу, мне соответственно, досталось правое. Кресла стояли спинками ко входу и оглядев открывающийся вид я понял почему. Сразу у стен дворца начинался красивейший парк, где мощеные камнем дорожки органично переплетались с зеленью растений и синевой водоемов. На небольшой круглой площадке, выложенной черным камнем, находилась большая, в три человеческих роста, статуя воина неизвестной расы в синем боевом костюме, который больше походил на средневековые латы, чем на современный боевой костюм. Сам воин стоял, сложив руки на груди, с грустью и гордостью смотря куда-то вдаль. Складывалось впечатление, что он выиграл безнадежную битву, заплатив за это всем что у него было.

— Это последний из кшатриев — проследив за направлением моего взгляда, сказал Мучалинда. — Его корабль потерпел крушение на нашей планете около ста тысяч лет назад. Починить его он не смог. Мы тогда еще только-только научились запускать спутники в космос и помочь ничем не могли. Со временем он возглавил и объединил нашу расу. Сделал нас такими, какими мы являемся и по сей день. Но обо всем по порядку. Я вижу, у тебя есть вопросы — задавай.

— Почему вы решили, что я кшатрий? — не буду тянуть резину.

— Из-за него, — показал на памятник наг. — Незадолго до своей смерти, он сказал, что когда-нибудь кшатрии возродятся вновь и ключ к этому силовые ножи. Ставшие кшатриями не будут понимать, почему они такие и хотя их возможности будут лишь малой долей назначенного, со временем они обретут подлинное могущество. Так же он добавил, что лишь их клинки и доспехи будут светиться синим.

Тысячелетиями мы бились над загадкой силовых ножей стремясь вернуть галактике кшатриев, но безуспешно.

Нагараджа замолчал, задумавшись о чем-то своем.

— Как его звали? — нарушил молчание я.

— Мы незнаем. Он никогда не называл ни своего имени, ни имени своей расы.

Тут мы ненадолго прервались. Наг наполнил бокалы каким-то слабоалкогольным напитком желтого цвета, оказавшимся очень приятным на вкус. Также он предложил попробовать фрукты, которые тоже оказались на высоте.

Несколько минут мы наслаждались едой и любовались пейзажем, а затем Мучалинда продолжил.

— Он попал на нашу планету в очень сложные времена. Тогда в нашей расе не было единства. Планета была разделена на сектора влияния, каждый из которых имел собственного правителя. Мы уже овладели атомной энергией и всерьез предполагали, что не одиноки во вселенной. Правда, несмотря на научные достижения, в социальной сфере был полный хаос. Фактически планетой правили крупные промышленники, которые не останавливались ни перед чем ради получения прибыли. Девяносто процентов населения были практически нищими. Тебе наверно сложно представить, но они всерьез считали, что лучшим товаром является тот, который после использования необходимо сразу выбросить. Факт того, что ресурсы планеты ограничены, не принимался ими во внимание! Лишь бы получить побольше прибыли! — я скромно молчал, не желая расстраивать нага. Зачем ему прямо сейчас знать, что на Земле такое раньше было сплошь и рядом, да и сейчас некоторые наши страны продолжают ту же политику, но уже в космических масштабах.

— И тут, на планету упал космический корабль, — продолжал Мучалинда. — новые технологии, которые сулят мировое господство познавшим их. Естественно раджа Паталы, это один из наших материков, по настоянию промышленников, попытался силой завладеть кораблем.

Раджа… Тут наконец, пазл в моей голове сложился. Я вспомнил, почему мне кажутся знакомыми слова: наги, кшатрии. Эпос древней Индии. Кшатрии были кастой воинов, а наги — змеями с человеческим торсом и головой. Еще во времена моего рождения предполагали, что индийский эпос не просто собрание сказок, а отражение давно прошедших событий. Правда, перекручено все здорово, но истина прослеживается.

— Конечно, у него ничего не вышло. Тогда, еще не знали, на что способен кшатрий в бою, и попытка схватить его провалилась. Систему защиты корабля тоже не смогли обойти.

Два года было тихо, а потом грянуло. Исчезнувший кшатрий возглавил народное восстание и после трех лет войны захватил власть в Патале. После победы он провел ряд политических и социальных реформ, в результате которых страна быстро преодолела период разрухи и начала развиваться. Для нового общественного строя главным было служение своей стране и ее жителям, а не бездумное накопление денег. Магнаты больше ничего не решали, все их фабрики и заводы перешли в государственную собственность. В частной собственности теперь могли быть только небольшие предприятия. Основой нового строя стали воины — не просто солдаты, а воины по духу, представители любых профессий, которые не сгибались под гнетом обстоятельств в любых условиях.

Другие страны насторожено наблюдали за успехами Паталы и, через двадцать лет, началась Мировая война. Денежные мешки испугались потери власти, так как народы других стран с надеждой смотрели на новое государство, и решили уничтожить неугодного конкурента. Пятнадцать лет длилась та война. Она стоила нашему народу половины населения планеты. Но кшатрий и его последователи победили. Слишком многие, во враждебных странах, поддержали новатора. Промышленники были частью перебиты, частью — арестованы и осуждены. С их приспешниками поступили так же. Потом началась долгая работа по восстановлению планеты и созданию нового общества.

Кшатрий прожил еще двести лет. За это время мы прошли путь, который другие расы проходят за тысячу лет. Для нашей планеты это был золотой век. Несмотря на все наши просьбы, он только перед смертью рассказал о себе и то общие сведенья. И попросил нас ждать. Ждать возвращения кшатриев и помочь им, если сможем и захотим. И вот мы дождались.

Теперь мы хотим вернуть долг тем, кто изменил нашу жизнь.

— Что случилось с его кораблем?

— Он бесследно пропал и мы до сих пор не можем найти, где он спрятан. Правда, его изображения сохранились.

— Надеетесь преодолеть защиту?

— Нет, конечно. Только кшатрий может попасть на борт. Но этот корабль величайшая святыня нашего народа. Он обязательно стал бы объектом паломничества.

— Расскажи, пожалуйста, побольше о том, чем кшатрии занимались.

— Нет. Не смотри так удивленно, сейчас объясню почему. Вскоре после смерти кшатрия мы открыли тайну гиперпрыжка и решили посетить ближайшую солнечную систему. Представь себе наше удивление, когда на границе гравитационного колодца в голове у всей команды корабля возник голос сообщивший, что данная звездная система принадлежит кшатриям и ее посещение возможно только с их разрешения. А поскольку никого из экипажа в списках нет, голос предложил им развернуться и улетать туда, откуда прилетели, во избежание несчастных случаев.

Вот так мы узнали, куда направлялся наш будущий Учитель и лидер. Почему он отклонился от курса и попал к нам навсегда останется загадкой.

Завтра мы направим корабль к границам этой системы, и ты получишь ответы на все свои вопросы. Причем ответы будут гораздо более полные и подробные чем те, что я могу тебе дать. Согласен потерпеть до завтра?

— Согласен. Но мне все равно непонятна ваша уверенность в том, что я кшатрий.

Мучалинда рассмеялся странным шипящим смехом.

— Какой ты недоверчивый Глеб. Наш Учитель ни разу не ошибся в своих прогнозах. Завтра сам убедишься. Даже если ты не кшатрий наше отношение к тебе и твоим спутникам не изменится. Вы достойные воины и доказали это. Мы предоставим вам нужную информацию, не забудь, кстати, сделать запрос, а то с этими торжествами совсем забыли о цели вашего визита, и начнем торговое и дипломатическое сотрудничество с твоей страной, а может и военное. Там посмотрим. Теперь давай просто насладимся окружающей нас красотой.

Еще час мы сидели на балконе и разговаривали на разные темы: я рассказывал об Империи, а Мучалинда о Нагионе. Потом мы вернулись в зал, где с ребятами уже сидели какие-то чины из армии Нагиона и продолжили процедуру сближения двух культур. Все разошлись по комнатам глубоко за полночь, сближение культур удалось.

* * *

Утром и мы, и наги не стали тянуть резину. По-быстрому позавтракали вместе с Мучалиндой и его окружением, и направились на посадочную площадку, грузится в челнок. Линкор ждал нас на орбите и направился в зону прыжка, как только мы оказались на борту.

Сам гиперпрыжок занял меньше часа, мы из системы в три раза дольше выбирались. Корабль вышел в обычный космос в пяти минутах лету от границ гравитационного колодца здешней звезды и теперь неторопливо приближался к системе.

На правах почетного гостя мне разрешили присутствовать на капитанском мостике, и теперь я с удивлением рассматривал схему системы на голоэкране. Экран показывал полнейшую чушь, а именно: саму звезду и радиус гравитационного колодца. И больше ничего. Такого просто не может быть. В любой системе есть хотя бы астероиды, тут же — девственный космос.

— Капитан, — обратился я к, стоящему на неподалеку, командиру корабля — мы точно на месте?

— Да Великий, это именно та система. Мы предполагаем, что все объекты скрыты неким маскирующим полем.

— Не называйте меня, пожалуйста, великим, капитан — в очередной раз попробовал прекратить это «величание» я, достали блин. За те несколько часов, которые нахожусь на корабле, положение живой легенды меня изрядно утомило. ВСЕ наги буквально смотрели мне в рот и чуть ли не бегом бросались исполнять малейшие мои пожелания, либо то, что они считали таковыми. Кому-то это наверняка понравилось бы, но меня дико напрягало.

— Как прикажете Великий — ответил капитан, слегка согнувшись в уважительном поклоне. Ну, вот что сними делать? А ведь он один из самых адекватных!

— Вниманию подошедших к границе! — внезапно возник в голове лишенный половой принадлежности голос. — Данная звездная система принадлежит кшатриям. Посещение возможно только после получения соответствующего разрешения. В случае несанкционированного пересечения границы вы будете уничтожены.

Судя по тому, как дернулись от неожиданности некоторые члены экипажа, данный голос слышал не только я.

— У нас на борту находится кшатрий, — вслух ответил капитан. — Он хотел бы получить доступ в систему.

— Почему он не говорит сам за себя?

— Потому, что не уверен в том, что действительно кшатрий — вступил в диалог я.

— Сейчас проверим — с металлическим спокойствием обнадежил голос. — Базовые системы минимальны, но соответствуют всем необходимым критериям. Рад вас приветствовать кшатрий. Желаете попасть на территорию базы?

— Да — только и успел сказать я. Сразу после моего согласия тело окутало голубоватое свечение, и рубка линкора исчезла, сменившись серыми стенами. Покрутив головой удалось выяснить, что нахожусь я в идеально круглой комнате диаметром метров пять и что ничего похожего на двери в ней не наблюдается. Капец котенку, замуровали демоны — молнией пронеслось в голове. В слух же я спросил:

— Ну, и как это понимать?

— Прошу прощения кшатрий, — тут же откликнулся голос, который теперь не возникал в голове, а был нормально слышен — база несколько десятков тысячелетий пребывала в режиме консервации. Теперь мне необходимо протестировать все системы, привести их в готовность и создать атмосферу приемлемую для вашего биологического вида.

— Сколько времени это займет?

— Пользуясь стандартами принятого у вас на родине измерения времени — около пяти минут.

— Быстро, однако.

— Не очень. Кое-где встречаются небольшие неполадки, которые приходится устранять. К счастью ремонтный центр функционирует без сбоев и наниты отлично справляются со своей задачей.

— Раз справляются, значит — хорошо. А ты вообще кто такой?

— Я - даймон этой базы.

— Кто?

— Даймон.

— А по подробнее?

— Мне не понятен ваш вопрос кшатрий. Сформулируйте его, пожалуйста, по-другому.

— Ладно, попробуем. Ты живое существо или машина?

— Мне неизвестна эта информация обратитесь, пожалуйста, к справочникам.

— Понятно. Каковы твои основные функции? Только кратко.

— Следить за состоянием базы и помогать кшатриям.

Н-да. Похоже, и правда, придется обратиться к справочникам. От этого чертового даймона хрен чего добьешься.

Тут часть стены просто исчезла, открыв длинный коридор, а довольный голос местного домового тут же сообщил:

— Добро пожаловать на базу. Куда бы вы хотели попасть?

— Если бы я знал. У меня такое ощущение, что нужно побывать сразу и везде.

— В таком случае могу ли я вам посоветовать?

— Валяй, чего уж там.

— Посетите сначала имплантационную лабораторию. Ваше оружие хоть и отвечает минимальным необходимым требованиям, все равно остается дико примитивным. Необходима модернизация.

Улучшение оружия это правильно, безопасность — наше все! Ну и интересно конечно какими возможностями обладает полный вариант.

— Веди Сусанин. Кстати, мне показалось или у тебя в голосе появились эмоции?

— Вы правы кшатрий. Расконсервация базы активировала и мою эмоциональную составляющую. Идите по синей линии.

И правда, на полу отчетливо проступила линия синего цвета, которой еще минуту назад не было. Пройдем, раз просят.

— Скажи, а зачем тебе эмоциональная составляющая?

— Мне неизвестен ответ на этот вопрос обратитесь, пожалуйста, к справочникам.

Очень сильно захотелось прикончить даймона, перед тем как обратится к справочникам, но учитывая мою неосведомленность о том, что он вообще такое, идею придется отложить на потом.

— Хоть для чего эта база предназначена сказать можешь?

— Могу. Это резервный форпост на случай гибели основных баз.

Ну вот, хоть какая-то информация.

— А где находятся основные базы? — не знаю возможностей резервной базы, но основные в любом случае должны ее серьезно превосходить. В надвигающейся заварушке это будет серьезным подспорьем.

— Исходя из отсутствия коммуникационных сигналов — их больше не существует.

Неприятный поворот, а я уже раскатал губу на основные базы.

— Как давно перестали приходить сигналы?

— Исходя из летоисчисления принятого в вашем мире — сто тысяч семьсот сорок три года назад.

Я на минуту задумался, не переставая, впрочем, шагать вдоль синей линии. Очень все интересно складывается: находка экспедиции американцев, легенды Темного Сектора, Война Предтеч и полученная сейчас информация. Легенды перестают быть легендами.

— Мы на месте кшатрий, — вывел меня из раздумий даймон.

Зал, в котором я оказался, был сплошь заставлен капсулами чем-то напоминающими стазисные. Десять рядов по десять капсул.

— И как долго это займет?

— В обычных условиях имплантация занимает шесть часов, но поскольку у вас уже есть установленный экземпляр, к тому же запрограммированный на неизвлекаемость ситуация осложняется. Потребуется аккуратно модернизировать ваши наночипы, чтобы избежать нанесения вреда здоровью.

— Короче Склифосовский, сколько времени потребуется?

— Около двух суток.

— Терпимо. Слушай, а можно во время имплантации вложить мне в голову определенную информацию? — двое суток в отрубе надо провести с пользой.

— Такая возможность существует. Какая информация вам необходима?

— Все о кшатриях: история, структура, боевые техники, тактика боя, кто и как может быть принят в ряды, и так далее. Возможно, я что-то упустил, так что сам дополнишь. Также мне нужна вся имеющаяся информация по последней войне, которую вели кшатрии. Задача ясна?

— Безусловно. Капсула готова, прошу — с этими словами даймона крышка на ближайшей капсуле поднялась, приглашая устраиваться поудобнее.

— Так, стоп, еще одно, — что-то голова совсем не работает от осознания себя кшатрием. — Можешь связать меня с капитаном нагионского линкора?

— Могу.

— Связывай.

В зале внезапно стало темно, а еще через секунду вокруг меня был капитанский мостик линкора и экипаж, смотрящий на меня глазами размером с чайные блюдца.

— Капитан, опять здравствуйте, — поприветствовал я стоящего передо мной нага.

— Великий — тут же склонил голову капитан. Ну что ты будешь делать! Опять обзывается!

— Капитан, пригласите сюда, пожалуйста, моего заместителя. Не хочу дважды рассказывать одно и то же.

Через пару минут Артем был на мостике, и я начал вводить их в курс дела.

— По техническим причинам двое суток не буду на связи. Артем, работаете в стандартном режиме. Капитан, для вас это не создаст никаких трудностей?

— Никаких, Великий. Хоть два месяца, нагараджа приказал оказывать вам максимальное содействие.

— Отлично. Тогда — до связи — попрощался я и рубка мгновенно пропала. Вокруг был все тот же имплантационный зал. Неплохая, однако у кшатриев связь, полный эффект присутствия.

Что ж, пора приступать к модернизации. Залезаю в капсулу, крышка плавно закрывается и со всех сторон меня обнимает темнота.

В отличие от первой имплантации, после окончания процедур, сознание вернулось моментально. Никаких проблем со зрением или двигательным аппаратом не было. Поэтому, я сразу вылез из капсулы.

— Приветствую Вас архистратиг! — прозвучал торжественный голос даймона, едва мои ноги коснулись пола.

— Что за… — не успел договорить я как в голове, словно из ниоткуда возникло знание. Архистратигом у кшатриев был глава совета стратегов — их высшего командного органа, что-то вроде нашего генерального штаба. Всего в совете было пятеро — архистратиг и четыре стратега. Каждый из стратегов командовал одной из основных звездных баз, а архистратиг — главной базой. Архистратига всегда выбирал совет, но поскольку я являюсь единственным ныне живущим кшатрием, то это, на халяву, делает меня самым главным.

Новые знания шли потоком и я плавно офигевал от того вороха проблем который свалился на мою голову. Возрождать кшатриев придется именно мне, а не какому-то дяде и это сулит серьезные проблемы, в том числе чисто организационные. Это, блин, не группой специального назначения командовать, уровень совершенно другой и опыта необходимого у меня нет. Хорошо хоть даймон сможет помочь, теперь я представляю себе, что он такое. Но это все потом. Самым неприятным была необходимость уйти из космодесанта. Кшатрии служат всей галактике, а не отдельным странам.

Теперь нужно сделать несколько звонков, а потом начать разбираться со всей той информацией, что свалилась на мою бедную голову.

— Даймон, можешь соединить меня с нагараджей?

— Сейчас сделаю.

Секунда и передо мной появляется Мучалинда, удобно устроившийся в кресле и мирно пьющий какой-то напиток. Благодаря моему хамскому появлению, он резко дернулся от неожиданности и чуть не пролил содержимое бокала себе на одежду. Однако рефлексы взяли свое, и одеяние осталось чистым. Несмотря на громкий титул, бойцом наг был превосходным.

— Что за цирк Глеб? — выразил свое неудовольствие моим неожиданным появлением нагараджа. — И как ты здесь оказался?

— Я не здесь, а на базе. То, что ты видишь высококлассная голограмма.

— Значит, тебе удалось? — начал расспросы наг, наворачивая вокруг меня круги как вокруг новогодней елки. — Ты смог проникнуть в систему? И что там?

— Смог. Там находится законсервированная база кшатриев, хотя теперь уже действующая. Кстати, я теперь архистратиг кшатриев и у меня есть к тебе просьба.

— Выкладывай, Великий, помогу, чем смогу.

Я скривился, и этот туда же. Хотя, судя по довольному лицу нага, это была шутка юмора. Наверняка ему сообщили, что обращение — великий, вызывает у меня приступ зубной боли.

— Хоть ты не подкалывай, а? Время сейчас сложное, а я — единственный кшатрий в галактике и мне это не нравится. Как думаешь, найдутся среди твоего народа воины которые согласятся встать под мое командование?

— То есть ты предлагаешь воинам моего народа стать кшатриями?

— Именно.

— Да у тебя отбоя не будет от желающих. Боюсь, моя армия дезертирует и переметнется к тебе, как только узнает о такой возможности. Я и сам записаться не прочь.

— Дезертиры мне без надобности. Плюс есть пара опасных для жизни моментов. Первый — если претендент не готов соблюдать кодекс кшатриев он не переживет имплантацию. Второй — если инициированный решит нанести прямой или косвенный умышленный вред одному из кшатриев или братству в целом, он умрет. Не знаю, как это реализовано, но это факт. Кшатрий — это навсегда.

Поэтому не советую присылать мне разведчиков, чтоб сливали информацию. Зря специалистов потеряешь. А тебя, твое величество, я не возьму просто из вредности, чтоб не подкалывал.

— Хорошо учту — отсмеявшись, сказал Мучалинда. — Сколько нагов тебе необходимо?

— Пока тысяча. Не обязательно присылать лучших, пусть они будут просто опытными пилотами, псиониками, десантниками или техниками.

— Договорились, хотя лучшие тебя не поймут.

— Надвигается страшная война Мучалинда, лучшие тебе и так понадобятся. Готовь страну и нагов. Кшатриям и моей Родине понадобится ваша помощь. Да что там, всей галактике она понадобится!

— Я сделаю, как ты просишь, Глеб. Для моего народа будет честью сражаться плечом к плечу с кшатриями. Когда присылать кандидатов?

— Через две недели. Пусть корабль подойдет к границе системы, я с ним свяжусь. До связи.

— До связи.

Так, один есть. Теперь приступим к фазе два.

— Даймон, можешь подключиться к сети голосвязи Евроазиатской Империи?

— Да, архистратиг.

— В моем голокоме есть номер вице-адмирала Слепкова. Соедини, пожалуйста.

— Должен предупредить вас, что в связи с большим расстоянием до абонента и отсутствием у него необходимого оборудования реализовать полноценную связь с эффектом присутствия не получится. Только примитивная голографическая картинка.

— Ничего страшного, давай как есть.

Секундная задержка и передо мной возникает удивленное лицо Слепкова.

— Здравствуйте, Степан Борисович — вежливо поздоровался я.

— Глеб? Ты где находишься? Вы уже вернулись?

— Отвечаю по порядку: нахожусь там, куда вы меня послали, и нет — не вернулись. Пока.

— Так. Давай по порядку. Начиная с отлета.

— Хорошо. Полет прошел в штатном режиме, никаких происшествий не случилось. На границе нас встретил линкор нагов. Узнав о цели визита они предложили пройти испытание. Я его прошел. Затем нас доставили на их столичную планету, где нас принял нагараджа. Контакт удался. Информация у вас будет, военная помощь думаю тоже.

— Темнишь ты что-то Глеб. Могу я поговорить с кем-нибудь из командования Нагиона?

— Нет, Степан Борисович, я здесь один.

— Ты один в пункте межпланетной связи столичной планеты Нагиона? — с выражения лица Слепкова можно было писать картину «ударенный из-за угла пыльным мешком». — Надеюсь, ты его не штурмом брал. Кстати, мне очень интересен способ связи. Как без наличия кодов к нашим коммуникационным буям ты со мной связался с их оборудования? До сих пор считалось, что это невозможно.

— При нынешнем уровне развития техники это и, правда, невозможно. Но я сейчас не на Нагалоке, а в другом месте.

— И где же, позволь узнать?

— На древней космической базе принадлежащей тем самым воинам с силовыми клинками выдвигающимися из рук. Что характерно, клинки у них были синего цвета, — с этими словами я поднял правую руку и активировал клинок. Лицо адмирала изобразило картину «удар из-за угла пыльным мешком?2». Раньше мои клинки, как впрочем, и клинки других бойцов, выглядели как кусок стекла синего (у меня) или желтого (у всех остальных) цвета, то теперь они выглядели как настоящие стальные лезвия, правда почему-то синие. Так же, клинки утратили прозрачность, а энергетическое поле перестало быть таковым, оно тоже перестало быть прозрачным и трансформировалось в доспех, больше напоминающий средневековые латы, чем современный боевой костюм, совсем как у той статуи. Цветом они были черно-серые, но в целях маскировки могли менять окрас, подстраиваясь под окружающую среду.

— Да, Борисов, удивил ты меня здорово. Чем еще порадуешь?

— Ну, раз вы сами просите, товарищ вице-адмирал…

И я вкратце рассказал ему все, что мог. Слепков на минуту задумался, а потом сказал:

— Дела… Все гораздо серьезней чем мы предполагали. Но если это братство, которое ты теперь возглавляешь, хотя бы вполовину так сильно, шанс у нас есть.

Я скромно промолчал, поскольку возможности кшатриев здорово приуменьшил, но тайны братства это тайны братства и разглашать их нельзя.

— Я поговорю с Императором, думаю он не будет против и через полтора месяца к границе нагов подойдет транспорт с тысячей добровольцев, позаботься чтоб наги их пропустили — продолжил разговор адмирал. — И все-таки, почему ты не хочешь передать данные по этим ракшасам сейчас, по каналу?

— Потому, что не уверен в его надежности. Вот когда я доставлю несколько шифровальных устройств кшатриев, тогда можно будет спокойно обмениваться информацией напрямую. А пока пусть лучше Артем поработает курьером. Надежнее будет. Не хочу, чтоб противник знал, сколько нам известно.

— Добро — ответил Степан Борисович. — Глеб, а объясни, как вышло, что твои клинки изначально были синими? Получается ты, уже тогда прошел посвящение и стал кшатрием пусть и неполноценным.

— Так и есть, — согласно кивнул я — у урезанной версии есть одна особенность, кшатрием может стать только тот, кто соответствует всем требованиям и уже умирал. Несомненным ее плюсом является отсутствие смертного приговора для тех, кто не соответствует необходимым требованиям.

— А когда это ты умереть успел каптри?

— Вы же наверняка знаете мою историю Степан Борисович. Настоящую, а не ту что в личном деле, — адмирал согласно кивнул. — Вот как раз перед переносом сюда я и умер.

— Подожди, ты же говорил, что ничего не помнишь о своих последних часах?

— А я и не помнил. До сих пор. После инициации вспомнил. Кто-то поставил мне блок на память, а также подкорректировал психику, для того чтобы мне легче было перенести перемещение и разлуку с семьей.

— Можешь рассказать, что с тобой случилось? Если не тяжело конечно — осторожненько поинтересовался Слепков.

— Могу, сколько уже лет прошло. Вышли мы с женой и сыном погулять, а вечером, когда возвращались, нарвались в подворотне на пятерку гопников. Они предложили жене «отведать настоящей мужской любви, а не ходить с этим лохом». И добавили, что если она будет плохо стараться, то малышу и мне не поздоровится. Я тогда был бледная тень себя нынешнего, но при угрозах семье планку у меня сносило напрочь, поэтому говорливый получил локтем в висок и первым убыл в поля вечной охоты. В общем, мои убежали, а я прикрывал отход. У двоих уродов были ножи. Так мы и остались все в той подворотне и я и гопники. Вот такая невеселая история.

— А что дальше с семьей было, ты у нас узнать не пытался?

— Нет, мне отрывочно показали их жизнь. В целом у них все сложилось более-менее нормально, несмотря на то сложное время. И жена, и сын дожили до старости. Мне даже внуков показали.

Ладно, товарищ адмирал, давайте заканчивать, буду информацию по ракшасам собирать и нагружать ей Артема. Да, Степан Борисович, я прибуду через пару дней после моей бывшей группы, мне бы хотелось встретиться с Императором. Сможете организовать?

— Постараюсь, Глеб, но обещать не буду. До связи.

— До связи.

Адмирал отключился, и я начал вытягивать из баз данных все данные о ракшасах. К сожалению информации было мало и вся она относилась к довоенному времени. Странно. Очень.

— Даймон, а скажи, пожалуйста, почему у тебя в базах данных нет никакой информации о ходе войны? И о противнике информация только довоенная?

— Данная база относилась к категории особо секретных объектов, о существовании которых знал строго ограниченный круг лиц. Все данные доставлялись на кораблях в специальных носителях и уже с них загружались в хранилища базы. После начала войны корабли с данными перестали приходить.

— Паршиво. Ладно, скопирую, что есть.

Пока данные копировались, я с интересом стал их просматривать. По наземным войскам данные явно были не полные, мне не удалось найти ни описания лича, ни его телохранителей. Зато описание космофлота обещало быть более полезным — там я нашел характеристики кораблей, с которыми мы уже сталкивались. И то хлеб.

Но кое-что не давало мне покоя, и я собирался это проверить.

— Даймон, наложи, пожалуйста, месторасположение баз кшатриев на карту нынешней галактики и покажи мне. Планету ракшасов отобрази тоже.

Через секунду передо мной возникла голограмма галактики с границами всех известных рас. Также отдельно были выделены Темный Сектор и мертвые зоны. Посреди всего этого ярко-синим были обозначены бывшие базы кшатриев. Все синие точки объединяла одна особенность — именно вокруг них простирались мертвые зоны.

Главная база неожиданно оказалась на окраине галактики, но все остальное меня удивило не очень, видимо подсознательно я был к этому готов. Сто тысяч лет назад она находилась на пятой планете от Солнца, между Марсом и Юпитером. Там где сейчас находится астероидный пояс.

Забавный такой привет из прошлого дошел до нас через индийские легенды. Скину наверно и эту информацию Слепкову, вдруг чего интересного найдет.

Так, теперь мне предстоит самый тяжелый разговор.

— Даймон, перенеси меня к Артему.

Секунда и я стою посреди каюты, которую на линкоре предоставили моему заму. На меня с удивлением смотрят четыре пары глаз, у него в гостях Стас, Вася и Рыжая.

— Глеб — ты? — вышел из ступора Артем.

— Нет, блин, тень отца Гамлета. Я, конечно, кто ж еще.

Стас подошел вплотную, недоверчиво рассматривая, потом взял меня за плечи и слегка встряхнул.

— Ты смотри и, правда, командир — сказал он, повернувшись к остальным.

— А, что были сомнения?

— Конечно, особенно после того как ты на глазах у всех исчез прямо с мостика. Давай колись, что там у тебя приключилось.

Я вкратце рассказал о кшатриях, их кодексе и обязанностях, а также о том, что, по моему мнению нас ждет в ближайшем будущем.

— Вот такие пироги — закончил я свой рассказ. — Через две недели прибудут первые наги, а через полтора месяца наши. Буду потихоньку возрождать братство.

— Неслабо ты влип, командир — ухмыльнулся Артем, — и это при твоей «любви» к руководящим постам.

— И не говори, зато тебя ждет карьерный рост, теперь ты командир группы.

— А как же Света? — кивнул Артем на Рыжую — Она ведь старше по званию.

— Опыта у нее маловато, но если ее вдруг назначат, помогай ей по мере сил.

— Ничего, что я тоже здесь? — возмутились девушка. — Я, между прочим, не пустое место.

— Светочка, так никто и не спорит. Мало того, со всех сторон ты самое красивое место нашей группы, — сказал я и тут же увернулся от брошенной в меня подушки.

— Гад ты, Борисов, мог бы и не уворачиваться. Сделал бы хоть раз девушке приятно.

— Прости, профессиональные рефлексы, — начал с серьезным видом извиняться я. — Да и делать девушкам приятно я привык другим способом.

— Ах, ты… — возмущенная космодесантница начала искать, чем бы в меня опять бросить, но было уже поздно, я спрятался за хохочущим Артемом.

По разорявшись пару минут на извечную женскую проблему — все мужики козлы, Рыжая наконец успокоилась (что-то сильно быстро, наверняка месть готовит) и мы продолжили.

— Артем, принимай инфопакет. Передашь его лично адмиралу Слепкову. Там все, что у меня пока есть. Буду искать еще. Вот в принципе и все. Был рад с вами служить, постараюсь почаще заходить в гости.

Мы тепло попрощались, потом я перенесся к капитану линкора и дал распоряжение вернуть ребят на ждущий их на границе крейсер, затем вернулся на базу. Вроде все. Теперь займусь делами кшатриев.

— Даймон, начинай проект «Развитие».

— Слушаюсь, архистратиг. Должен заметить, что у нас недостаточно подготовленных операторов, это серьезно скажется на сроках выполнения.

— Ничего страшного, через две недели количество операторов серьезно возрастет, а пока работай как получается.

С этим разобрался. Теперь пора идти в тренировочный зал, осваивать новые боевые навыки.

По дороге я тщательно переосмысливал новые знания, и если в области рукопашки ничего особенного не было, то раздел «Псионические способности разумных рас» заставил меня выпасть в осадок. Если говорить кратко, его суть сводилась к такому — когда разумная раса достигала определенного уровня развития, абсолютно все ее представители получали возможность оперировать псионической энергией. Следующим этапом развития было проявление так называемого родства со стихиями. Любая разумная особь изначально склонна к одной из стихий: огню, земле, воде или воздуху. Соответственно псионик становился пиромантом, геомантом, гидромантом или аэромантом и могли пользоваться помощью родственной стихии в любой ситуации. Кроме этих способностей у некоторых личностей вместо склонности к оперированию стихиями проявлялись способности к телепатии и телекинезу. Таких было мало, примерно один на сотню. Ну и наконец, третьим этапом развития любой расы становилось овладение каждым ее представителем всем спектром псионических способностей, то есть возможностью призывать любую из стихий, а так же владеть телепатией и телекинезом.

К чему я это все рассказал? А к тому, что имплантаты кшатриев активизировали и усиливали псионические способности, превращая обычного разумного в псионика потенциально равного по мощи личу. Конечно, это все было не моментально, а примерно как с отжиманиями — сначала ты можешь отжаться всего тридцать раз, но после года регулярных занятий уже можешь отжаться сто раз. И про боевые тренировки забывать не следовало — никакая сила не поможет, если технически и тактически ты полный ноль. То, что ты жмешь двести от груди плохое подспорье в драке с мастером спорта по боксу, особенно если боксер ты никакой.

В общем, могу себя поздравить, теперь я псионик и даже больше, имплантаты позволяли кшатриям развивать родство со стихиями. Правда, чтобы определить склонность к стихии надо пройти специальное обследование, но это подождет. Мне хлопот пока и с чистой псионикой хватит. Слона нельзя съесть сразу, только постепенно.

Так же приятным бонусом оказалась возможность мысленно общаться с другими кшатриями. Расстояние, на котором возможно общение, было не очень большим но на безрыбье и рак рыба. Кстати интересно, с бойцами ракшасов ведь тоже получалось общаться мыслеречью, может и с другими получится?

А вот и тренировочный зал, приступим.

* * *

Первые три дня я занимался тем, что учился активировать и применять различные псионические способности и их комбинации. Лучше всего у меня получался псионический кулак, как он назывался в базах данных кшатриев. Я же называл его просто — кулак. По сути это был обычный сгусток псионической энергии, который псионик запускал в противника. Правда, способы воздействия на оппонента могли существенно отличатся — от обычного удара до взрыва радиусом несколько метров.

Усиленно по отрабатывав всякие молоты, щиты, лезвия, плети, копья и волны, а также их комбинации я решил, что готов к поединку с тренажером. Когда меня в двадцатый раз размазали по стене, пришлось взять перерыв и хорошенько подумать. У меня совершенно не получалось нормально сражаться чисто псионикой. Может ну его в баню? Стану сражаться, как умею, но по ситуации буду стараться применять псионику.

Как только я поменял тактику дела пошли на лад. Теперь мне не нужно было скакать как зайцу, уворачиваясь от псионических атак, я мог спокойно поставить щит, да и в ответ мог запустить что-нибудь серьезное. Больше всего мне нравилась тактика встречной контратаки. Например, атакует противник тебя лезвием, а ты ему свое на встречу. Если вложенная в них энергия примерно одинакова, то они уничтожат друг друга, а когда в твоем энергии вложено существенно больше, то оно, уничтожив лезвие противника, продолжит свой путь к оппоненту и, если он не будет расторопным, сильно сократит ему жизнь. Продолжая работать в этом направлении, мне удалось добиться существенных успехов. Теперь я был уверен, что даже из схватки с личем выйду победителем, если конечно не решу бодаться с ним голой псионикой.

Две недели прошли в напряженных тренировках и вот, у границ системы появился транспорт с воинами Нагиона. Поскольку капсул для инициации было всего сто, процедура затянулась на три дня. Из тысячи нагов инициацию прошло всего пятьсот шестьдесят четыре. Тела остальных мы вернули на корабль для почетного захоронения на родине.

Теперь на базе стало людно и шумно. Тренировки стали более продуктивными, так как среди новичков были псионики, которые могли на пальцах объяснить некоторые непонятные вещи. Наконец можно было полноценно отрабатывать заложенную в мозг тактическую информацию.

Даймон тоже вкалывал как проклятый, проект «Развитие» нуждался в постоянной корректировке операторами, а я один не мог полноценно вникнуть во весь спектр задач. Поэтому за две недели сделано было очень мало. Теперь ситуация улучшилась. Новые кшатрии сходу включились в работу и модернизация и расширение базы с резервной до главной шла полным ходом.

Кое-как освоившись с боевыми навыками, я переключил свое внимание на военно-космические силы. Всего на базе в законсервированном состоянии находилось тридцать космических кораблей. Размером они были примерно с человеческие крейсера, только по мощности превосходили три-четыре линкора, а может и больше. Вооружение кораблей было комбинированным — главное орудие стреляло энергетическим лучом огромной мощи, а универсальные орудия стреляли снарядами. Да, именно снарядами. По-другому назвать тридцатисантиметровую железку конической формы из непонятных сплавов язык не поворачивался. Снаряд разгонялся за счет электромагнитных полей в стволе орудия и очень быстро летел к цели. При попадании — проникал на максимально возможную глубину, а затем взрывался, нанося неслабые разрушения.

Так же каждый корабль нес ракетное вооружение, три звена по три машины универсальных штурмовиков, противоракетное и противовоздушное вооружение. И если с последним все было понятно, то с заявленными характеристиками небольших, всего метр в длину, ракет еще предстоит разобраться. Уж больно фантастически выглядят.

Экипаж у кораблей был совсем меленький всего пятьдесят человек и из них девять — пилоты штурмовиков. Теоретически, крейсером мог управлять и один человек, переведя управление на себя и отдав часть функций автоматике. Но зачем создавать себе геморрой и понижать боеспособность?

Мы сняли с консервации одиннадцать кораблей, и к тренировкам по рукопашке добавилось освоение нашего мини флота. Следовало торопиться. Более совершенные гипердвигатели позволяли добраться до пространства Империи всего за три дня, но от неприятных случайностей никто не застрахован. Поэтому экипаж флагманского корабля, со мной во главе, занимался боевым слаживанием и освоением механизмов до седьмого пота. Именно «Черной звезде», так я оригинально окрестил свой крейсер, за радикально черный цвет покраски, предстояло отправиться в это путешествие.

Маневренность кораблей поражала. До этого я считал, что на такие виражи способны только перехватчики со штурмовиками и, как оказалось, сильно ошибался. Ни один из эсминцев известных мне рас, про крейсера и линкоры вообще молчу, не мог на полном ходу развернуться на сто восемьдесят градусов и тут же начать двигаться в противоположном направлении, или взмыть вертикально вверх, а потом моментально остановиться, абсолютно не двигаясь по инерции. Огорчало только одно — корабли ракшасов если и уступали нашим, то слабо, и их было гораздо больше.

Пятнадцать дней мы тренировались как проклятые, отрабатывая сложнейшие маневры и проводя учебные сражения. Гипнопрограмма, конечно, сильно помогла, но среди новоиспеченных кшатриев слишком мало было бывших пилотов, штурманов и капитанов кораблей. Основную массу составляли такие как я космодесантники, пусть у нагов они называются по-другому. Поэтому, опытных космофлотчиков пришлось равномерно распределить между всеми экипажами, чтоб делились знаниями и руководили обучением.

И вот, наконец, этот день настал. Оставив на хозяйстве Нсага, бывшего замкомфлота в военно-космических силах нагов, наш экипаж вывел «Черную звезду» за пределы гравитационного колодца системы и прыгнул к пространству Империи.

Отступление 4

Человек, сидящий за антикварным столом в овальной формы кабинете, завершил просмотр очередного документа, и устало потер глаза. Сам кабинет был лишь копией того, земного, но традиции важная вещь. Тысячелетиями эта страна управлялась из овального кабинета, и будет управляться впредь. Пусть планета уже другая, но Дом и кабинет внешне все те же. Очень хотелось отдохнуть, однако дел было невпроворот. Он руководил одним из сильнейших государств землян, а значит, работы всегда хватало, несмотря на армию всевозможных советников и помощников.

Внезапно дверь, без стука открылась, и в кабинет вошел один из бесчисленного легиона консультантов постоянно находящихся при президенте. Внешне ничем не выделяясь, этот человек обладал неограниченным влиянием на главу страны, поскольку был голосом и глазами людей которые реально управляли государством. Они не любили выходить из тени и позволяли народу тешиться иллюзией того, что он что-то решает. Появлялся этот человек редко, за что президент был ему очень благодарен. Неприятно когда у главы могущественного государства постоянно мелькает перед глазами напоминание о том, что он всего лишь картонная декорация.

— Чего желают уважаемые Спонсоры на этот раз? — первым начал разговор президент, глядя на то, как визитер поудобнее устраивается в кресле напротив.

— По закрытым каналам с нами связались очень могущественные существа из Темного Сектора — неторопливо начал посетитель. — Они предложили очень щедрую плату за небольшую услугу.

Тут он замолчал, внимательно глядя на главу государства.

— И чего же хотят эти существа? — настороженно спросил президент.

— О! Сущий пустяк — пропустить их боевой флот в имперскую систему Окраинной через нашу территорию. Вам нужно будет уладить все вопросы с Сенатом.

— Это невозможно! — от обуревавшего его волнения президент встал. — Этим мы фактически объявим Империи войну! Нас не поймут собственные союзники! Поддержать инопланетную расу против землян верный способ политического самоубийства! Я не могу такое одобрить!

— Послушайте, господин президент, — насмешливо начал советник — Спонсоры уже одобрили данное действие. Все системы Империи, граничащие с нашим пространством, являются щедрой платой за такую небольшую услугу. Вы, конечно, можете продолжать быть принципиальным, но подумайте хорошо, срок президентства рано или поздно закончится и только вам решать, кем вы будете после: нищим, бездомным и принципиальным, или богатым главой правления одной из крупнейших корпораций.

Решение нужно принять в течение недели.

С этими словами консультант вышел из кабинета не прощаясь.

Президент обессилено опустился на кресло и в отчаянии схватился за голову. На политической карьере можно было ставить крест, такого решения избиратели не простят никогда. Слишком хорошо запомнились человечеству земляно-шранские войны. А Спонсоры всегда добиваются своего так или иначе и ему об этом сказали прямым текстом. Если он взбрыкнет — не проживет и трех дней, а вице-президент, впечатленный его примером, сделает все как нужно Спонсорам. Придется делать, что говорят, выбора ему просто не оставили.

Глава 6

Тонкое искусство дипломатии

Император не спеша шел по коридору станции. Через несколько минут состоится важнейшая встреча, которая навсегда изменит политическую карту галактики. Это событие сулит Империи огромные выгоды, но так, же и серьезные опасности. Семнадцать инопланетных рас выразили свое желание стать войти в состав Империи. Подобных прецедентов в обозримой истории галактических рас еще не случалось.

Сейчас, правитель одного из могущественнейших государств данного сектора галактики, почему-то вспоминал исторические события двухтысячелетней давности, когда, по завершению третьей мировой войны, во всеобщем хаосе и отчаянии его предки стали создавать страну, которая теперь гордо зовется Евроазиатской Империей. Возможно, потому, что предкам тогда тоже пришлось объединить множество групп с разной историей и социальными интересами?

Двести лет проходил процесс создания Империи. Двести лет руководители Евроазиатского Союза, так стали называть себя бывшие «Страны Договора», путем браков между элитой разных народов и государств, ставших одной страной, создавали императорский род. Двести лет менялась законодательная база и государственный аппарат, лишая олигархов политической власти и убирая взяточников и вредителей из государственного аппарата. Вместе со всем этим проводилась куча разнообразных реформ — политических, экономических, финансовых, образовательных…

Не все, конечно, проходило гладко. Многие олигархи не хотели терять власть и использовали любые возможности для ее сохранения, вплоть до попыток государственного переворота. Несмотря на то, что многих из них поддерживали из-за рубежа, ни один переворот не удался. Большая часть народа поддерживала власть, давшую им уверенность в завтрашнем дне, а не балаболов, за иностранные деньги кричащих о свободе слова, демократии и льющих воду на чужую мельницу. Он никогда не мог понять их — людей, которые ради денег и власти легко продавали свою страну и свой народ в рабство иностранцам. Тех, кто вместо того чтобы использовать свою власть и влияние в стране для ее развития и усиления, лизал различные части тел западным руководителям, не понимая что они относятся к ним как к туземным царькам искренне считают их людьми третьего сорта которым главное вовремя пообещать «печеньки» и они сами, повизгивая от удовольствия, отдадут Родину и народ в вечную кабалу.

Конечно, обещать и рассказывать про красивую жизнь они умеют хорошо, многие на это купились. Но нужно, же иногда и головой думать. Историю учить. Мы уже две тысячи лет для них «Империя Зла» и ничего, живем и процветаем. И выигрываем не только обычные войны, но и информационные, и торговые с экономическими.

Они никак не хотят понять — не нужны нам их территории, наша экономика построена не на бездумном потреблении, как у них, и ресурсов нам хватает. Нет у нас такого разрыва между денежной и товарной массами, которые каждые сорок лет приводят к кризисам и «депрессиям». Поэтому, необходимости захватывать другие государства и грабить их, увеличивая товарную массу, у нас нет. И естественно нам не нравиться когда нас хотят ограбить, хоть и подают это подвидом защиты прав человека, демократии и всякой другой фигни.

Идущие перед императором гвардейцы начали переходить в другой коридор, идущий перпендикулярно этому и мысли правителя неожиданно перескочили на встречу с Глебом Борисовым, пришельцем из прошлого и бывшим космодесантником. Разговор стоило вспомнить подробно, очень уж заманчивые перспективы открывались.

Встреча произошла вчера. Сначала ему доложили о появлении у границ системы неизвестного корабля, а потом — что прибыл капитан третьего ранга Глеб Борисов с просьбой о встрече. Поскольку вице-адмирал Слепков докладывал о ситуации с этим космодесантником и рекомендовал просьбу удовлетворить, Император отдал необходимые распоряжения и стал ждать.

Через полчаса каптри вошел в кабинет. Ничем особенным он не выделялся: рост — примерно метр девяносто, выглядит лет на тридцать хотя на самом деле ближе к сорока, вспомнилось Императору личное дело. Одет в легкий костюм черного цвета состоящий из обыкновенных штанов без стрелок и пиджака с воротником стоечкой. На ногах легкие туфли.

— Здравствуйте, Император — с порога начал Борисов.

— Здравствуйте, Архистратиг. Присаживайтесь — ответил Император и жестом указал на кресло. Дождавшись, когда гость устроится, он спросил — Чай, кофе или может что-то алкогольное?

— Нет, благодарю. Времена сейчас сложные, лучше сразу к делу.

— Чисто деловой подход. Что ж, поддерживаю. Для чего вы хотели встретиться?

— Сначала позвольте задать вопрос, что вам известно о кшатриях?

— Ровно столько, сколько вы сообщили адмиралу Слепкову.

— Неплохо. Как вы знаете, в галактику вернулись ракшасы, Великие Учителя Темного Сектора. Сто тысяч лет назад они уже пытались захватить галактику и, судя по полученной информации, рабство — цветочки по сравнению с тем, что нас ждет под их владычеством. Война ними неизбежна, все дело в сроках. Технологически они превосходят любую расу, а братство слишком слабо, чтобы стать серьезным препятствием. Я хочу усилить Империю и уравнять шансы в этой войне — тут в руке Борисова появился инфокристал. — здесь находятся данные которые позволят осуществить прорыв в области вооружений, защиты кораблей, их маневренности и скорости. Там много полезной информации.

С этими словами он положил кристалл мне на стол и выжидательно посмотрел на меня.

— А почему именно Империя? Ну, если не считать того, что здесь твоя Родина.

— Я всегда увлекался историей и когда попал сюда, внимательно изучил пропущенный мной период. И понял одну важную вещь — руководители моей родины, будучи отнюдь не святыми, тем не менее не делали подлостей, не вторгались в другие страны под выдуманными предлогами, чтоб их ограбить, не зачисляли своих противников в выродки только за иную точку зрения на государственное устройство. Перечислять можно долго, но не нужно. Империя не повторит путь ракшасов, я уверен.

— Но ведь, вся ваша информация могла основываться на нашей пропаганде. Тогда получится, что мы вас обманули и на самом деле не такие уж белые и пушистые как кажется.

— Информацию я собирал не только по официальным каналам. Плюс знакомился с позицией других стран. Да и косвенные признаки очень сложно убрать, а по ним умный человек знакомый с логикой и здравым смыслом многое может понять. Так, что в своих выводах я уверен. К тому же, не только Империя получит такую информацию, Нагион тоже и, думаю еще пара государств. А если я все таки ошибаюсь, то кшатрии и их союзники объяснят оступившимся их неправоту.

Дальнейший разговор уже пошел в другом ключе. У меня с Глебом нашлись общие интересы и оказались похожие взгляды на жизнь, мы даже перешли на «ты». Он рассказал о своей жизни, я о своей, потом обсудили взаимодействие Империи и кшатриев. В конце, я пригласил его присутствовать на церемонии присоединения рас Темного Сектора к Империи и он согласился. Расстались мы совсем по-дружески.

А вот вход в зал. Император вдохнул поглубже, выдохнул, и резко, словно в прорубь бросался, шагнул в зал. Государство вступало в новую эпоху.

Зал для торжественных встреч был шикарен. Великолепные люстры из чистейшего хрусталя ярко освещали все вокруг. Стены, пол и даже потолок были покрыты разнообразными мозаиками, рисунками и сложными узорами. Все эти произведения искусства были обильно украшены серебром, золотом и драгоценными камнями. Даже самому далекому от искусства человеку сразу становилось понятно — трудились над всем этим настоящие мастера своего дела. Вот только одно было мне решительно непонятно: на хрена это все на ОЗС? Ладно бы, в каком дворце на одной из планет, но ОЗС?!

Я, одетый в парадную форму капитана третьего ранга (официально меня еще не отправили в отставку так, что имею право), стоял во втором ряду свиты Императора, примерно в двух метрах от трона. Конечно, троном это кресло никто не называл, не было здесь атрибутов монарха вроде скипетра, державы, короны и трона, но по-другому называть разукрашенное кресло язык не поворачивался. Вокруг стояли чиновники и военные разнообразных мастей. Все со значительными лицами хранителей нешуточных государственных секретов. Знакомых среди них не было ни одного. Даже адмирал Слепков улетел куда-то в пограничные сектора на переговоры с шранами.

После боя около Шсишаса сторонники мира с Империей получили гигантское преимущество и сформировали новое правительство. Уже два месяца как боевых действий не происходило. Шел процесс взаимного расшаркивания, обмена комплиментами и заверений в дружбе. Похоже, в этот раз, говоря о дружбе, шраны были искренними. Вот сегодня премьер-министр подписывал с ними какое-то соглашение, а Слепков и еще насколько высокопоставленных чиновников его сопровождали. Забавно так все совпало. Факт вхождения семнадцати рас Темного Сектора в состав Империи пока держался в тайне, потом порадуют галактическую общественность свершившимся фактом.

Внезапно раздался торжественный голос из системы оповещения, он сообщил, что челноки с представителями каждой из рас приземлились в ангарах станции. Народ тут же подобрался, гвардейцы, осуществлявшие почетный караул, казалось, вытянулись еще больше, должностные лица прекратили разговоры между собой и обратили взоры на главный вход. От ангаров до зала было всего три минуты ходьбы и невежливо было бы проявить к своим будущим согражданам невнимание и неуважение.

Все замерли в ожидании торжественного входа делегаций в стены зала, а меня начало неслабо колотить от беспокойства. Я чувствовал слабый запах гнили, который усиливался с каждой секундой. Проклятье, и ни одного знакомого занимающего приличную должность.

Не желая терять время, я обратился к незнакомому мне вице-адмиралу.

— Товарищ адмирал, Император в опасности, ракшасы здесь.

Тот посмотрел на меня так будто я только что облевал ему парадную форму.

— Капитан третьего ранга, вы пьяны? Немедленно прекратите нести чушь и покиньте территорию проведения мероприятия. Не позорьте нас перед новыми гражданами.

И отвернулся от меня, даже спиной выражая крайнюю степень презрения. Ну и хрен с тобой золотая рыбка! Пойду другим путем. Выхожу из толпы, прохожу в один из второстепенных коридоров и связываюсь с «Черной звездой».

— Кшатрии, боевая тревога! На станции находятся силы ракшасов, внимательно наблюдайте за космическим пространством. При обнаружении чего-либо подозрительного сразу сообщайте космофлоту Империи.

— Приняли командир.

— Немедленно соедините меня с вице-адмиралом Слепковым.

— Соединяю.

Изображение дежурного по связи нага пропало, а на голоэкране появилось лицо Слепкова. Секундное удивление сменилось раздражением.

— Глеб, что ты себе позволяешь?! Я на важных переговорах!

— Помолчите адмирал! — рявкаю на Слепкова, опешившего от такой наглости. — Среди представителей посольств Темного Сектора находятся ракшасы! Император в опасности! И, думаю, только боевой группой они не ограничатся!

Что-что, а медлительность мышления в комплект недостатков вице-адмирала не входила, он сразу обрисовал себе все перспективы.

— Сколько с тобой кшатриев на станции?

— Вместе со мной пятеро.

— Мало. Держи, перебрасываю тебе коды высшего доступа, передашь своим бойцам. Я сейчас свяжусь с командующими флотами и начальником охраны, предупрежу их. Глеб, делай, что хочешь, но Император должен выжить.

И отключился.

Что ж, приступим. Связываюсь с находящимися на станции нагами, обрисовываю ситуацию, передаю коды доступа и приказываю как можно быстрее пройти в зал приемов. Сам начинаю протискиваться в первый ряд, нагло расталкивая генералов, адмиралов, замминистров и министров. Шишки бросают в мою сторону гневные взгляды, но открыто не критикуют, вот-вот в зал должны войти представители Темного Сектора. Большинство старается как можно точнее запомнить наглого капитана третьего ранга, чтоб после торжеств устроить мне веселую жизнь. Облезете дорогие, я вам не по зубам.

Занять место в первом ряду удалось буквально за пару секунд до появления делегаций. Будущие соотечественники двигались вроде и все вместе, но, в то же время, каждая раса в отдельности. В состав каждой делегации входило три представителя и пятнадцать сопровождающих. Вся процессия остановилась, не дойдя десяти метров до трона.

Буквально через минуту в зал вошел Император в сопровождении взвода гвардейцев. Он стремительно прошел к трону, сел и сдержанно поприветствовал присутствующих. Охрана рассредоточилась вокруг, стремясь максимально обезопасить правителя. Действовали ребята грамотно, и если бы их противниками были обычные разумные, за жизнь Императора можно было бы не волноваться. Но если в составе боевой группы ракшасов есть хоть один лич, а его не может не быть, у бойцов будут серьезные проблемы. Если их будет два — Император обречен. Лично я послал бы троих, чтоб наверняка. Нужно срочно уменьшать шансы на успешное покушение.

Я вышел из общей толпы, подошел к трону и стал за правым плечом Императора. По рядам присутствующих прокатился ропот, который моментально прекратился, стоило всем понять, что гвардейцы не собираются ничего предпринимать по поводу такой наглости. А значит что? Правильно, значит я имею на это полное право.

Открыто с Императором не поговоришь, значит пришло время проверить одно предположение.

— Ракшасы на станции — я мыслеречью попытался связаться с правителем.

— Мне сообщили, — тут же прочитал ответ. — Можешь сказать кто?

— Пока нет. Но они среди состава делегации, это совершенно точно.

— Скажешь когда вычислишь.

Ого, возможности мыслеречи шире чем я предполагал. Приятный сюрприз.

Тем временем все шло по протоколу, и началась процедура принесения клятв верности. Сначала вперед выходила одна из делегаций и проходила половину расстояния до трона. Там она останавливалась, вперед выходила тройка дипломатов и приносила клятву верности согласно своим древним обычаям. Император принимал клятву и в свою очередь сообщал им, что теперь они граждане Империи и имеют все соответствующие права и обязанности. Затем делегация отходила вправо либо влево, занимая место среди граждан империи.

Теперь, зная процедуру, я смог разработать контрмеры против нападения. Атаковать будут дипломаты, они ближе всего, поэтому наги расположились в зале так, что двое будут атаковать вместе со мной тройку дипломатов, где точно будут сильнейшие бойцы, а вторая двойка должна атаковать группу сопровождения, не давая им прийти на помощь ликвидаторам. Конечно, двое против пятнадцати плохой расклад, но в зале полно гвардейцев и все они тоже будут атаковать группу сопровождения (с разрешения Императора я мыслеречью пообщался с гвардейцами, знакомя их со своим планом). Личная охрана правителя сразу же уведет его в безопасное место, не отвлекаясь на стычки.

Три часа пришлось терпеть эту нудятину пока, наконец, не подошла очередь последней делегации. Это без сомнения были ракшасы — гнилью несло очень сильно, не смотря на маскировку. Сейчас они подойдут поближе и нанесут удар. Нет, нельзя рисковать, будем атаковать первыми.

Вот, дипломаты двинулись вперед, прошли метр, два, три. Пора!

— Бой! — кричу я, бросаясь в перед и запуская лезвием в стоящего по центру дипломата. Наги не отстают, в левого и правого летят кулаки, а кшатрии рвутся к противникам активируя доспехи. В рядах сопровождающих раздаются два взрыва, вторая двойка использовала кулаки с «начинкой».

Ничего не понимающие люди и инопланетяне в испуге жмутся к стенам, а самые прыткие успевают скрыться в коридорах. Это хорошо, чем меньше народу останется в зале, тем меньше возможные потери.

Тройка противников, хоть и застигнутая врасплох, успела закрыться, приняв нашу атаку на щиты. Маскировка сползла, теперь мы видели, кто нам противостоит. Правый и левый были личами, а моим противником оказалось существо с видеозаписи, которое лихо вытягивало жизнь из американского солдата. Не то же самое конечно, но очень похожее. Ну, здравствуй ракшас, сейчас познакомимся поближе. Видя наше сближение, все трое синхронно запустили в нас волной, стараясь не допустить ближнего боя. Эти красавцы явно спаянная боевая тройка. Нагов им, хоть и с трудом, остановить удалось, все-таки за месяц нельзя полноценно освоить новое оружие и способности, и те начали с личами стандартную псионическую схватку. А я использовал свой старый трюк со сложенными перед собой клинками, только с добавлением псионики, и оказался перед ракшасом. Тот с ходу атаковал меня рукой, охваченной гнилым зеленым свечением. Я принял удар на левый клинок и одновременно атаковал правым в грудь, но ракшас заблокировал его другой рукой. Самым паршивым было то, что клинки, на раз прорезающие любую броню, не причиняли никакого вреда рукам, светящимся этим гнилым светом. Зато обычного удара стопой в колено противник не выдержал. Колено хруснуло, как ему и полагается при таком грубом обращении, а ракшас, лишившись возможности полноценно стоять, начал падать. Дать ему упасть в мои планы не входило. Дважды всадив клинок в грудь, толкаю его на левого лича, сам же после этого смещаюсь вправо и подрубаю ногу второму. Сразу после моего удара голова лича падает на пол, снесенная лезвием. Его противник моментально использовал полученное преимущество. Смотрю на левого. Там тоже все в порядке. Наг хлыстом добивает оппонента, у которого кулаком разворочена грудная клетка. Живучие твари.

Бой с отрядом поддержки тоже закончен. Все пятнадцать бойцов были телохранителями и дорого продали свои жизни. Тут и там по всему залу лежат тела гвардейцев, из второй двойки кшатриев на ногах только один. Страшно подумать, что могло быть атакуй они первыми.

— Браво, архистратиг, блестящая работа — раздается из-за спины знакомый голос.

— И какого ты не эвакуировался твое величество? — повернувшись, спрашиваю стоящего рядом Императора. Блин, да тут натуральный парад: и послы Темного Сектора, и чиновники с военными у него за спиной. Хорошо хоть гвардейцев в первом ряду полно. — А если бы мы проиграли?

— А система внутренней защиты зачем? — парировал самодержец. — Это пока ты среди них прыгал, она не стреляла, чтоб не зацепить. А так их бы быстро на ноль помножили.

Я скептически хмыкнул, вспоминая как лич не напрягаясь, держал щит против шести стволов, ухитряясь при этом контратаковать.

— И нечего хмыкать, тут два десятка скорострельных тридцатимиллиметровых плазменных пушек размещено. И не таких хамов остановили бы за секунду.

Поделиться своими сомнениями с Императором я не успел, ревуном взвыл сигнал тревоги, сообщая о выходе из гиперпространства вражеского флота.

— Активировать обзорный экран! — отдал команду Император, усаживаясь на трон.

После этих слов, на расстоянии двух метров от трона, зажегся огромный экран, метров шести в длину и трех — в высоту. На нем отображался уменьшенный вариант всей солнечной системы с обозначенными специальными значками объектами и кораблями. Наши светились зеленым, а противники — красным. Красных объектов было раза в полтора больше чем зеленых. Наши патрульные эскадры сейчас отходили к основным силам, прикрываясь ракетными ударами. Космофлоты перестраивались так, будто собирались защищать ОЗС.

— Адмирал, — обратился к кому-то Император — объясните, пожалуйста, мне суть маневров космофлотов.

Один из сегментов экрана перестал показывать текущую стратегическую обстановку и передал изображение незнакомого седого мужчины в вице-адмиральском мундире.

— Оба космофлота, а также силы внутрисистемной обороны готовятся защищать Вас до последней капли крови.

— Забудьте о моей защите.

— Но, Император…

— Забудьте, я сказал! ОЗС будут участвовать в бою наравне со всеми, так как и должны. Начинайте перегруппировку сил пока это еще возможно. Я понимаю, что вы хотите сказать — остановил Император адмирала, уже набравшего воздуха в грудь для возражений — их первоочередная цель — убить меня и о провале диверсионной группы им наверняка известно. Но я также понимаю тот факт, что без поддержки ОЗС флот сомнут достаточно быстро. Ядро этого флота, ставлю сто против одного, составляют корабли ракшасов, а вы знаете, насколько они нас технически превосходят. Только используя все силы совместно, мы сможем продержаться до подхода подкреплений.

— На счет подкреплений, они блокируют межсистемную связь, пробиться не получается. Курьера послать не сможем, перехватят. Мы не ждали таких гостей, тем более со стороны американской границы.

Император вопросительно посмотрел на меня, я отрицательно покачал головой.

— Сигнал с «Черной звезды» тоже не проходит. Слишком сильные помехи.

— Что ж, тогда нам необходимо стоять до последнего. Они кровью должны умыться и десять раз пожалеть, что к нам сунулись. Адмирал, выполняйте приказ.

— Слушаюсь — козырнул тот и отключился.

— Ты останешься со мной Глеб?

— Конечно, толку с меня на корабле, а здесь глядишь, и абордаж будет.

Император улыбнулся и стал смотреть на экран, где отображалась текущая ситуация.

Космофлоты успели перестроиться до подхода противника, а ОЗС заняли позиции так, что могли поддерживать огнем и корабли, и друг друга.

Первый удар вражеского космофлота был страшен. Их командующий, несомненно, знал о том, где находится Император, и острие атаки направил именно туда. За двадцать минут заслон из кораблей был прорван и враг устремился к станции. Но здесь их ждал неприятный сюрприз.

Прорвавшаяся флотилия попала под перекрестный огонь сразу трех ОЗС и была отрезана от основных сил мощными ударами с флангов. По попавшим в окружение кораблям со всех сторон открыли ураганный огонь, чередуя его с ракетными ударами. Вражеский командующий быстро разобрался в ситуации и решительным контрударом смог деблокировать окруженные силы, однако спасать уже было особо некого.

Видя, что нахрапом не взять, ракшасы и их приспешники отошли, перегруппировались и вновь пошли в атаку. Теперь, правда, действовали они осторожнее. Пользуясь численным преимуществом связывали основные силы боем, а потом, наращивая силы на одном из направлений стремились прорвать фронт и разрезать космофлот на части.

Задумка была неплоха, однако ОЗС, находящиеся в глубине построений и имеющие более дальнобойные и мощные орудия, чем даже линкоры, своевременно смещались на опасный участок и выравнивали положение. Их штурмовики и перехватчики наносили врагу существенный урон и являлись серьезным подспорьем для основных сил. Спустя три часа таких попыток противник прекратил тактические изыски и стал тупо давить по всему фронту не считаясь с потерями. Используй такую тактику кто-то равный Империи по технологическому уровню — перемололи бы, пусть и с большими потерями. Но кораблей ракшасов было слишком много, поэтому даже ОЗС не могли переломить ситуацию в нашу пользу.

Единственным кораблем способным на равных сражаться с линкорами ракшасов была «Черная звезда». Малаг, бывший капитан космофлота Нагиона, выжимал из корабля все, что мог, он и команда выкладывались по-полной. В сопровождении группы эсминцев и штурмовиков, самых быстрых и маневренных кораблей имперского флота, он то и дело наносил точечные удары, уничтожая корабли ракшасов. Хоть эти действия и приносили временное облегчение на конкретном участке, на ситуацию в целом повлиять не могли.

— Адмирал, сколько космофлот еще сможет продержаться? — все это время Император напряженно следил за ходом боя и сам прекрасно видел, что битву выиграть не получится.

— Еще часа два-три. Потом у нас закончатся корабли, и они всерьез займутся ОЗС. Эти продержатся, с учетом нынешних повреждений, где-то часа четыре. Потом оборона системы будет полностью уничтожена.

— Печально.

— Ничего не поделаешь. Я только надеюсь, что отсутствие связи с системой уже замечено и помощь прибудет до того как ракшасы смогут найти вас на планете.

— Вы предлагаете мне бежать и прятаться, адмирал?

— Нет, предлагаю отступить. Поражение в сражении это одно, а поражение и гибель главы государства — совсем другое. Боевой дух граждан и доверие к вооруженным силам будет подорвано. Вы должны уцелеть Император. И отомстить.

— Хорошо, Богдан Александрович, я сделаю, как вы просите.

— Спасибо, мне будет легче умирать, зная, что я выполнил свой долг.

— Внимание! Из гиперпространства выходят корабли! — закричал кто-то за спиной адмирала.

Все замерли, боясь произнести что-либо вслух. Если это подкрепления к противникам, нам конец, причем быстрее, чем за четыре часа, поэтому, все искренне надеялись, что подкрепления к нам, хоть мы их и не вызывали.

— Это Украинский космофлот! — сообщил тот же голос — Они перестраиваются для атаки!

— Соедините меня немедленно с их командующим.

Экран мигнул и показал сосредоточенное лицо Кости, внимательно изучающего тактический экран.

— Здравствуй, Константин Геннадиевич. Какими судьбами? Ты очень вовремя.

— Мнэ сказали, что пакушение на тебя гатовят. Дай думаю, слэтаю пасматрю все ли в парядке? — он внимательно осмотрел зал за спиной у Императора. Потом его взгляд остановился на мне — Глэб, а ты здэсь какими сутьбамы?

— Да вот, в гости зашел — развел руками я.

— После боя пообщаетесь — прервал нас Император. — Костя, сними с нас противника, сколько сможешь. Массой давят гады.

— Сдэлаю. Да связи.

Ситуация начала выравниваться. Хоть нас все равно было меньше, но значительную часть сил противнику пришлось бросить против Украинского космофлота, не давая ему соединиться с основными силами. Натиск ослаб, и оборона теперь держалась более уверенно, правда результат битвы был все еще не ясен.

— Интересно, — пробормотал я, разглядывая сражение кораблей Джугашвили с силами ракшасов.

— Что именно? — тут же поинтересовался Император.

— Да вот за двадцать минут боя, Украинский космофлот не нанес ни одного ракетного удара. Это явно неспроста. Задумал Костя что-то.

— Этот может — согласился Император — он жук еще тот.

Разгадка наступила через пять минут.

Чуть в стороне от ведущих бой сил Джугашвили из гипера стали выходить корабли шранов. Их набрался немаленький флот, который сходу атаковал с фланга силы ракшасов. В этот же момент наши корабли нанесли массированный ракетный удар по кораблям противника, а затем еще и еще. Попавшие под перекрестный огонь ракшасы и их союзники заметались и попробовали отступить, но наши и шраны вцепились намертво и до основных сил добрались лишь жалкие остатки некогда сильной флотилии.

Получившие удар в тыл, основные силы ракшасов попытались переломить ход сражения в свою пользу, однако спустя полчаса стало окончательно ясно — им не выиграть. Остатки вражеского флота начали быстрое отступление и, выйдя в зону прыжка, переместились куда-то в сторону Темного Сектора.

Через два часа, когда зал для приемов привели в относительный порядок, состоялся первый в истории имперско-шранский военный совет. Никогда еще в космической истории человечества не собиралась за одним столом столь разношерстная компания.

Все еще возбужденный прошедшим боем чрезвычайный полномочный посол Шранской республики сразу взял слово.

— Император, объясните, пожалуйста, присутствие на совете представителей Темного Сектора. Наши сканеры распознали среди атакующих, корабли нескольких рас живущих там же. Могу предположить, что и остальные корабли имеют ту же территориальную принадлежность.

— Вы совершенно правы, посол. Все атаковавшие нас корабли принадлежат расам Темного Сектора. Однако, разве там был хоть один из кораблей этих рас?

— Нет — согласился посол — ни одного корабля представителей этих рас не было.

— Вот видите, ваше беспокойство беспочвенно. Открою вам небольшую государственную тайну — сегодня утром все эти расы вошли в состав нашего государства и вскоре их представители займут надлежащие места в органах управления Империей. Поэтому, их присутствие является обязательным.

Забавно было видеть кошака с глазами как автомобильные фары. Соберись, меховой коврик, ты же дипломат. Шран сел на место, а император продолжил.

— Сейчас мы продемонстрируем вам запись — произнес он, обращаясь к шрану, — которую нам предоставили, теперь уже наши граждане. Именно эти события подтолкнули их к принятию такого непростого решения как вхождение в состав Империи.

Над столом возникла голограмма ракшаса вытягивающего жизненную силу из американца и, вслед за этим, сообщающего свои милые людоедские требования расам, запятнавшим себя общением с чужаками.

— Я думаю, их позиция предельно ясна — обвел взглядом всех Император. — Другие расы они расценивают как рабов и мясо, за счет которого можно быстро поправить здоровье. Диалога с ними, скорее всего не получится — за их спиной технологическое превосходство и поддержка большинства рас Темного Сектора. Предлагаю заключить военный союз и выступить единым фронтом, поодиночке нас быстро раздавят. Вы согласны?

Все дружно посмотрели на посла Шранов, как единственного представителя другого государства. Тот согласно кивнул.

— Хорошо, пусть дипломаты займутся составлением договора, а мы по окончании данной встречи предоставим вам все данные о вооруженных силах ракшасов, которыми располагаем.

Теперь перейдем к сегодняшней битве. Богдан Александрович, поделитесь, пожалуйста, вашими выводами.

Поднялся тот самый незнакомый адмирал командовавший обороной системы.

— Выводы не утешительные — нас порвали как тузик грелку. Несмотря на наличие пяти ОЗС, что позволяет на равных сражаться с троекратно превосходящим противником, без помощи адмирала Джугашвили и союзников, силы обороны, включая защитные станции, были бы полностью уничтожены в течении максимум восьми часов.

Теперь по кораблям. Предварительный анализ показал, что корабли Темного Сектора в основном уступают нашим в боевой мощи, защищенности и маневренности. При этом корабли ракшасов превосходят наши корабли аналогичного типа в два — три раза по тем же показателям. Это притом, что на кораблях Императорского флота стоят самые совершенные системы защиты и вооружения. Корабли других флотов, кроме Российского, Казахстанского, Украинского и Белорусского, перевооружение еще даже не начинали. Их корабли суда ракшасов превосходят в четыре — пять раз. В связи с этим предлагаю все силы бросить на скорейшее перевооружение и доведение космофлотов до численности военного времени. Преимуществ в тактике боя, а также стратегии, у противника замечено не было. У меня все.

— Спасибо, адмирал. Кто-то может что-нибудь добавить?

— У нас есть вопрос — с места поднялся один и бывших представителей Темного Сектора. — Что это за корабль?

Он запустил голозапись, на которой «Черная звезда» в одиночку разнесла линкор и два крейсера ракшасов, а потом помогла добить эсминцы кораблям сопровождения.

— Это один из многих эпизодов данной битвы. Будь таких кораблей хоть десяток, мы могли бы организовать контратаку. Откуда он взялся? Его технологии превосходят ракшасов настолько же, насколько их технологии превосходят наши.

— Это мой корабль — ответил я, прежде чем Император открыл рот. — Он у меня не один и все они будут сражаться с ракшасами.

Все выжидательно уставились на меня, причем новообретенные граждане смотрели пристальней всех, с эдакой смесью неверия и не шуточной надежды.

— Кто ты воин? — обратился ко мне тот же дипломат. — Ты не можешь быть обычным космодесантником.

Интересно, а у них есть легенды только о Великих Учителях или о их противниках тоже. Никогда не слышал, чтоб этим интересовались, вернее, из них слова нельзя было вытянуть, как только речь заходила о врагах их драгоценных Учителей. А вот о них они наоборот могли рассказывать часами. Сейчас проверю.

Поднимаю кулак до уровня лица и активирую клинок.

— Кшатрий! — испуганно подается назад дипломат, а с ним и все бывшие последователи ракшасов. — Но вы же были уничтожены во время войны!

— Как видишь нас не так просто уничтожить.

— Прости за дерзкую просьбу Великий, но могу ли я увидеть твой доспех?

Миг, и вокруг меня возникают черно-серые латы.

— Ты доволен?

— Да, архистратиг — дипломат поклонился, а вслед за ним поклонились и все остальные инопланетяне — имперцы. — Теперь мы верим в то, что возможна победа, а не только почетная смерть в бою.

Интересный поворот. Восстать против ракшасов не веря в победу — это сильно, внушает уважение. Из них можно гвозди делать. Отличные граждане присоединились к Империи.

— Как вы узнали, что я архистратиг?

— По цвету доспехов конечно, — удивленно посмотрел на меня дипломат. — Только у архистратига они черные.

Н-да, а ларчик просто открывался. А я все голову ломал, почему у нагов доспехи сине-серые. Надо было даймона спросить, он точно знал.

Тут слово взял шран и попросил рассказать о кшатриях. Пришлось рассказывать, заодно договорился о доставке желающих вступить в орден, предупредив об ограничениях и возможном летальном исходе. К моему удивлению все были только «за». Император пообещал прислать еще тысячу добровольцев помимо тех, которые на днях отправятся, шраны и новые имперцы также не остались в стороне и пообещали прислать по две тысячи бойцов двумя рейсами с интервалом в полтора месяца.

После этого совет обсудил возможное взаимодействие при повторном нападении на кого-то из союзников и совместные наступательные операции, если таковые потребуются в ближайшее время. Так же Император попросил представителей разведки и дипломатического корпуса побыстрее выяснить какого черта ракшасы появились со стороны американских территорий.

По окончанию совета, я выяснил у Слепкова, где находится моя бывшая группа. Оказалось, здесь на Окраинной. Поэтому, не теряя времени, я отправился к ребятам праздновать дембель, адмирал таки подтвердил мою отставку из вооруженных сил Евроазиатской Империи. Под шумок удалось выбить для ребят трехдневный отпуск, после праздникаим нужен будет отдых.

Погуляли мы весело, дембель удался на славу. Устроили несколько дружеских драк со шранами и нашими новыми гражданами — проигравшие ставили всем выпивку, споили два армейских патруля явившихся толи нас растягивать, толи забрать в кутузку. Потом все вместе гуляли по городу и пели народные песни разных рас (тяжелей всего пришлось со шранскими, слишком много шипящих). Как ложился спать, совершенно не помню.

Утром, открыв глаза, первым, что я увидел, была женская головка, покрытая длинными, рыжими, слегка вьющимися локонами. Словно почувствовав взгляд, глаза Рыжей открылись и весело посмотрели на меня.

— Света, я…

— Тише, — положила она ладонь мне на губы. — Ничего не надо говорить.

А потом нежно поцеловала.

Отлет пришлось задержать на пару часов.

Провожали меня торжественно, Император, куча разных дипломатов, все моя группа, Джугашвили, пропустивший мой дембель по причине лютой загруженности и горько об этом сожалеющий, Слепков и куча разного народу меня не знавшая, но увязавшаяся за Императором за компанию. На прощанье Светлана так страстно меня поцеловала, что заслужила одобрительный гул со стороны всех присутствующих мужиков.

В конце концов, я развернулся и сел в челнок, который доставил меня на борт «Черной Звезды». Система ремонта залатала все повреждения, полученные в нелегком бою, теперь корабль был как новенький. Выйдя за пределы гравитационного колодца, мы прыгнули к базе. Семеро из нас навсегда остались на Окраинной. Для первого боя не большие потери, но пока противник не принимал нас в расчет и вскоре все изменится, за нас возьмутся всерьез. Сможет ли братство победить в этой войне? Кто знает. А мы все для этого сделаем.

Эпилог

Я шел к телепортационному отсеку принимать пополнение. Теперь наги на базе будут соседствовать с людьми. Надеюсь, численность кшатриев хотя бы удвоится. Сразу можно будет запустить несколько проектов, в данный момент еле ползущих из-за нехватки кадров. Везде одно и то же — не хватает рабочих рук. Работы по расширению базы занимают кучу времени, а ведь нужно еще и осваивать боевые навыки и новую технику. Недавно заложили первую верфь и, где-то, через месяц, сможем делать новые корабли. Толку пока с этого чуть, у нас и имеющиеся суда не все экипажами укомплектованы, но перспективы открываются радужные.

Вот и отсек. Даймон сообщает о готовности первой сотни людей совершить переход. Даю добро и любуюсь голубоватым свечением, охватившим все помещение. Перенос завершается. Подбирая отвисшую челюсть, смотрю на свою группу, в полном составе стоящую в первых двух рядах. Выйдя из-за спин Стаса с Артемом, ко мне подходит Рыжая и впивается в губы страстным поцелуем, прям как при прощании. Мне не остается ничего другого как покрепче ее обнять.

— Неужели ты надеялся так легко от меня отделаться? — спрашивает Света, оторвавшись от моих губ.

Сдается мне, у грядущей войны будут и позитивные стороны.

* * *

— Похоже, началось.

— Да, теперь мы никак не можем повлиять на события.

— Кшатрии слишком слабы и не смогут на равных сражаться с ракшасами. Боюсь, это лишь продлит агонию.

— Зато теперь у них появился шанс.

— Он слишком мал и незначителен.

— Но он есть и от них зависит, воспользуются они им или нет.

— Проклятое бессилие. Я бы дорого дал за возможность вмешаться.

— Ты прекрасно знаешь, что смертные сами должны создавать свою судьбу. Мы можем лишь показать путь, пройти по нему — их задача.

Примечания

1

Орбитальная Защитная Станция

2

Проанализировав результаты операции, подготовку войск, количество потерь и т. д. император приказал создать специальный вид войск — космический десант, который будет специализироваться на десантировании с целью захвата и удержания плацдармов, до подхода основных сил, на планетах. Так же в их обязанности входил абордажный захват вражеских кораблей, орбитальных баз и т. д. Официальная эмблема — голова волка чёрного цвета, оттуда и прозвище — чёрные волки.

3

Оружие, которое люди копировали с трофейных шранских образцов. Находящийся в рукояти источник энергии при активации создаёт силовое лезвие длинной пятнадцать сантиметров. Лезвие пробивает практически все виды защитных костюмов, что делает его грозным оружием рукопашного боя. Но более важным является его способность «перерезать» псионические щупы и с лёгкостью пробивать псионические щиты, причём псионик при этом чувствует нечто схожее с сильным ударом током. Это сбивает концентрацию необходимую для применения псионических способностей и, теоретически, даёт обычному бойцу шанс убить псионика. Учебной модификацией данного оружия живое существо убить нельзя, но свойства против псиоников сохранены. Также его можно присоединять к плазмеру как штык-нож.

4

курс молодого бойца

5

измененное состояние сознания, в данном контексте тоже что и боевой транс

6

противоракетная оборона

7

противовоздушная оборона

8

Тяжелый Авианесущий Крейсер. Во флоте Империи исполняет функции авианосца но в отличии от авианосцев ССП и других стран (исключая Кубу) несет тяжелое наступательное вооружение.

9

В связи с усиленным освоением космоса, в последние полторы тысячи лет темы магии, зомби и других паранормальных явлений не так популярны, как в наше время, и рассказы на эту тему уверенно проходят по разряду сказок. Даже псионики с магами не ассоциируются.

10

автор стихов В. Высоцкий

Content

Дмитрий Кикоть
Чёрный Волк

Пролог

Глава 1 Куда я попал?

Отступление 1

Глава 2 Краткий курс истории

Отступление 2

Глава 3 Тяжело в учении…

Отступление 3

Глава 4 Легко в бою

Глава 5 Древние легенды

Отступление 4

Глава 6 Тонкое искусство дипломатии

Эпилог

Примечания