Дорога длиною в жизнь

Книга вторая

Леонид Диневич

Молдавия, Заполярье. 28 творческих и счастливых лет моей жизни

Редактор Анатолий Анимица

© Леонид Диневич, 2022

ISBN 978-5-0056-7439-5 (т. 2)

ISBN 978-5-0053-8510-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Автор книги в своём кабинете. 1975 год.

Вместо предисловия

Я жизнь прошагал, словно птица в полёте.

Родился в России, дышал Сахалином,

Шагал по Курилам, просторам Сибири,

Я жил на Волыни, учился в Одессе,

Служил в Заполярье в Хибинских снегах,

Работал в Молдавии и в Украине

И дождь рукотворный творил в облаках,

Я разным народам был другом сердечным,

Советником честным в их сложных делах.

Производственно-лабораторный корпус Службы

На фото — производственно-лабораторный корпус Службы активного воздействия на атмосферные процессы, который я построил в Кишинёве.

Два этажа здания — ниже уровня земли. За зданием складские помещения, мастерские, гаражи.

В здании расположены управление службой, радиолокатор МРЛ-5 с командным пунктом для управления воздействиями на атмосферные процессы и тренировочная база для обучения и повышения квалификации специалистов, экспериментальная база, большой зал вычислительного комплекса, библиотека с архивом, столовая со своей кухней, большой зал для собраний и конференций и малый зал для проведения технических и научных советов, лаборатории экспериментальной базы, аккумуляторная.

На крыше здания антенна радиолокатора и антенны различной аппаратуры связи.

Из окон моего кабинета открывался вид на сады, поля и виноградники до самого горизонта.

Перед зданием трёхкаскадный бассейн и полянка с пятью берёзами. За зданием гаражи и складские помещения.

На острове Кунашир мы всей семьёй в 1948 году посадили пять первых в нашей жизни ёлочек. В дальнейшей жизни я на всех своих базах посадил множество различных деревьев и полноценных рощ. И всё — таки эти пять берёзок символичны на моём жизненном пути. Как бы мне хотелось сейчас на них взглянуть!!! Я горжусь этим творением. Однако, это здание лишь небольшая итоговая часть всего моего творения, выполненного почти за тридцать лет своей творческой жизни почти во всех районах Молдавии и частично Крыма.

Эта книга охватывает период моей творческой жизни с 1965 по 1992 годы. Это годы душевного и профессионального горения после завершения учёбы в институте и до переезда в Израиль. Это были годы жизни и творчества, которые, по моим оценкам того периода, проходили в самой лучшей Стране в мире.

В этот период у меня сформировался большой круг старших и младших меня по возрасту и научному статусу коллег и друзей. Всех их я назвал на разных страницах книги.

Однако, есть среди них те, кто в этот период стал моей научной и жизненной опорой. Среди них заведующий отделом активных воздействий ЦАО Иван Иванович Гайворонский, старший научный сотрудник лаборатории радиолокации ЦАО Аркадий Борисович Шупяцкий, директор ЦАО Георгий Иванович Голышев, заведующий отделом физики облаков Соломон Моисеевич Шметер, помощник Председателя Совета Министров Молдавской ССР Иван Матвеевич Васильев.

Прежде всего, я решил ввести читателя в понимание значимости и сложности задач, решавшихся в эти годы мировой наукой в области разработки методов и средств воздействия на некоторые опасные для народного хозяйства природные явления.

Вначале в среде многих учёных это был период эйфории. Казалось, что желаемый результат близок. А он всё больше отдалялся, выдвигая всё более новые и более сложные задачи, втягивая исследователей всё глубже в проблему.

Мы, учёные того времени, «нырнули» в проблему, взяли на себя обязательства перед народным хозяйством разных стран и остановиться не имели права. Мы шли разными путями в поисках истины. Я пытаюсь рассказать об этом марафоне на длинную дистанцию от постановки научной задачи к постижению истины.

Вот и решил я заинтересовать читателя, прежде всего рассказав об итогах, а потом о том, как мы к ним шли.

Что стоит за моими словами: «Я построил». Конечно я лично не копал землю (хотя было и такое) и даже не выполнял функции прораба. Мне на каждом объекте пришлось выполнять функцию существенно более сложную чем задачи прораба.

На разных объектах у меня были разные прорабы. Кто был заказчиком на строительство каких-либо объектов в СССР, тот знает этот сизифов труд.

Мне пришлось построить в разных районах республики Молдавия (Унгенском, Каларашском, Суворовском, Лазовском, Фалештском, Рышканском, Флорештском, Григориопольском, Единецком, Сорокском, Чимишлийском, Чадыр-Лунгском, Комратском, Кагульском, Оргеевском, на территории Кишинёвского аэропорта, непосредственно в Кишинёве и в Крыму) около 300 ракетных пунктов, 17 баз отрядов, множество различных служебных и жилых зданий, проложить десятки километров подъездных дорог, линий связи, электрических проводов, установить при этом множество специального оборудования.

Реализация такой большой строительной программы вместе с комплексом уникальных научных и экспериментальных исследований, созданием вместе с ЦАО и другими институтами страны ракетной, самолётной и наземной технологий воздействия на атмосферные процессы, формированием высоко профессионального коллектива специалистов позволяет мне гордиться своим научным и производственным творчеством.

Я горд этим своим творением. В его основе лежали десятки научно-исследовательских экспериментов, творческих решений и диссертаций. По одной из тем этого творчества я защитил свою кандидатскую диссертацию, а по совокупности — докторскую. Правительство высоко оценило этот труд, присвоив мне звание Лауреата Премии Совета Министров СССР в области науки и технологии за 1985 год.

К сожалению, ныне новые люди, пришедшие мне на смену, пытаются переписать эту нашу историю. Они стремятся уменьшить значимость моих достижений. Однако таковы, видимо, законы жизни. Здесь я хочу разместить два поздравительных письма, которые я получил от группы моих сотрудников к 60-летию, т. е. через 10 лет после отъезда, и к своему 80-летию, через 29 лет после моего отъезда из СССР.

Читатель, попробуй найти отличие.

Я же объясню. Отличаются они лишь тем, что второе письмо не подписано нынешним руководителем (моим студентом и моим сотрудником Гарабой).

Не подписано оно и ведущим специалистом доктором Потаповым, близким другом семьи, которому я создал все условия для занятия наукой. Почему? Ответ найдите сами.

Поздравительные письма

Письмо первое.

23 сентября 2009 года.

Дата моего выхода на пенсию.

Титул фирменного бланка Специальной службы по активному воздействию на гидрометеорологические процессы в Молдове.

23 сентября 2009 года

Дорогой Леонид Абрамович!

От имени командования Специальной Службы по Активным Воздействиям на Гидрометеорологические Процессы в Республике Молдавия мы искренне желаем Вам здоровья, счастья и многих лет жизни!

Ваш вклад в организацию и развитие работ, связанных с активными воздействиями на облака, включая воздействия с целью подавления града, в республике Молдавии огромен и эта высокая оценка будет подтверждена многими поколениями специалистов, работающих в республике Молдавии в этой области.

Основы и потенциал, заложенный Вами в 70—80-е годы, позволил Противоградовой Службе противостоять тяжёлым временам с помощью демонстрации постоянной высокой эффективности противоградового метода, применяемого в республике Молдавия, целесообразности и экономичности этих работ.

Ваши достижения распространились не только на сферу, связанную с организацией, развитием и улучшением в системе противоградовой защиты в Молдавии, но также и на развитие других научных направлений.

Под Вашим руководством и при непосредственном участии и сотрудничестве с ведущими институтами России, Литвы, Украины, Грузии, Молдавии были успешно проведены исследования в таких областях науки, как физика облаков, активное воздействие на них, радиометеорология, результаты которых получили международное признание.

Ваша замечательная репутация и достижения в Противоградовой Области были всегда притягательны для обучения специалистов из разных стран, большинство из которых стали известными менеджерами в сфере активного воздействия.

Ваше постоянное внедрение новых технологий, методов активного воздействия, и научных достижений в выполнение противоградовых работ поощрило создание условий для развития творческих работ многих вступивших в ряды Противоградовой Службы, для которых Вы были фактически научным руководителем. Их имена известны в России, Украине, Америке, Бразилии, и так далее. Настоящая дирекция Специальной Службы, так же, как и его ведущие специалисты были Вашими студентами.

Выражая Вам глубочайшую признательность, личный состав Специальной Службы желает Вам ещё раз многих лет жизни, благополучия и не сомневается, что Ваша энергия, знания и опыт позволят Вам эффективно работать в выбранной Вами сфере научных и практических знаний ещё много лет. Мы желаем Вам новых достижений.

Директор специальной Службы И. Гараба

Заместитель Специальной Службы В. Киструга

Руководитель отдела активных воздействий Е. Потапов

Руководитель отдела радиолокации П. Ингулец

Руководитель синоптического отдела Л. Короткова

Руководитель финансового отдела Г. Гаина

Руководитель ракетного отдела А. Калягин

Письмо второе.

11-ое июня 2021 года

Уважаемый Леонид Абрамович!

Мы, Ваши коллеги по совместной работе в Молдавии, от всей души поздравляем Вас, видного эксперта в области активных воздействий на атмосферные процессы, с замечательным юбилеем — 80-летием со дня Вашего рождения!

Мы всегда ценили и продолжаем помнить Ваш огромный вклад в создание Молдавской Службы и неустанную заботу о ее процветании на протяжении нескольких десятилетий. Ваша завидная работоспособность, разносторонние навыки и умения, незаурядные организаторские способности всегда были направлены на развитие и укрепление Противоградовой Службы: привлечение талантливых кадров и повышение профессионального уровня специалистов, обновление техники, заботу о быте, условиях жизни и работы специалистов и рядовых сотрудников.

Жизнь у всех сложилась по-разному: нас разбросало по странам и континентам, многие поменяли свои профессии, почти все стали дедушками и бабушками, но до сих пор мы продолжаем общаться, с благодарностью и любовью вспоминая лучшее время в нашей жизни — замечательные годы работы в Противоградовой Службе. Все эти напряженные и наполненные плодотворной работой годы рядом с Вами была и поддерживала Вас верная жена и преданный друг — Софья Ефимовна. Ей мы посылаем наши самые теплые пожелания добра и здоровья!

В этот день Вашего юбилея мы желаем Вам крепкого здоровья, благополучия и новых творческих замыслов.

С глубоким уважением и признательностью:

Василий и Елена Петровы, Марина и Евгений Лившиц, Валентина и Валерий Маматовы, Валерий Гаранин, Людмила и Владимир Швецовы, Татьяна и Анатолий Старостины, Ольга Тутова и Игорь Шнайдер, Татьяна и Владимир Никорич, Георгий Бурундуков, Леонид Левинсон, Виктор Егоров, Вера и Александр Морозовы, Ирина Тарарина (Бойченко), Наталия Николаева, Татьяна Звонкова, Людмила и Сергей Панчук, Маргарита Россохатская, Юрий Чебану, Петр Дьяков, Александр Борисенко, Эльвира Солонарь, Валерий Бахов, Татьяна Александрова, Людмила Курудимова, Александра Кикоть, Елена и Андрей Бынзарь, Ирина Погребенко, Марина и Игорь Шеставины, Альберт Лукин, Говхар и Владимир Буйницкие, Валентина Несиненко, Рафаель Миннахметов, Надежда и Евгений Зотовы, Галина Уткина и Владимир Пилин, Александр Хоменко, Георгий Герзон, Любовь и Валерий Перепечко, Людмила и Юрий Политиковы, Руфина и Сергей Коман, Ирина и Александр Киргизовы, Нина Спивак, Наталья и Александр Осипенковы, Галина Чудина, Раиса Пограничная, Мария Выжанова, Раиса Карпова, Ольга Морозова (Максименко), Лидия Преснякова, Игорь Параховой, Наталия Патрашко, Игорь Култышев, Александра Дубровина, Василий Бут, Нина и Анатолий Горовые, Ульян Баркарь, Григорий Москалу, Анатолий Сиргий, Светлана Чебан, Виктор Чебаненко, Надежда Иванова, Валентина и Юрий Черновы, Людмила Молчанова, Иван Кэлдершану, Александр Михайлов, Ольга Самсонова, Зинаида Коломойцева, Сергей Ткаченко, Татьяна и Владимир Болбошенко, Зинаида и Федор Зглавок, Татьяна и Николай Избаш, Иван и Анастасия Тагиырш, Валентина Сиромаха, Ольга Ежова, Зинаида Ткаченко, Алла Клюбченко, Василий Кузнецов, Алла Политикова, Николай Волков.

11.06.2021.

Молдова, Россия, Украина, США, Израиль, Испания, Германия, Великобритания, Парагвай, Бразилия, Аргентина.

Вот так судьба разбросала моих учеников и сотрудников.

Я искренне благодарен этим своим сотрудникам за память.

Однако, читатель, я хочу объяснить причину моей фразы: «К сожалению, новые люди, пришедшие мне на смену пытаются переписать эту нашу историю. Стремятся уменьшить значимость моих достижений.

Таков впервые сформулированный Г. Гегелем «ЗАКОН ОТРИЦАНИЯ ОТРИЦАНИЯ».

Среди подписантов этого письма нет ни нынешнего руководителя службы, которого я учил в университете и сделал специалистом, ни ведущего специалиста Евгения Потапова, для которого я создал специальную лабораторию. Нет ещё ряда ныне ведущих специалистов, получивших свои профессии из моих рук.

Создание Службы активного воздействия на атмосферные процессы

Строительство

С извинениями за отклонения от темы, продолжу свой рассказ.

Можно себе представить усилия моих отделов строительства и снабжения (начальника Мельникова, инженеров Чунтонова, Коломойской, Белан).

К моему стыду я не все фамилии помню, которые нужно было вложить, чтобы оформить отвод участков, всю соответствующую строительную и финансовую документацию, в том числе для банков, заказать проекты и оформить все документы по организации строительства. Какого труда стоило проложить через весь Кишинёв кабельные линии связи от строящегося объекта до соответствующих центров связи.

Рытьё каждого метра траншеи для прокладки кабелей следовало согласовывать с десятками различных организаций. Заказ и поставка кабельной продукции, различного мелкого и крупного оборудования лежали на плечах заказчика, т. е. на моём отделе снабжения. А вот ещё только один пример. На площадке для строительства производственно-лабораторного корпуса в Кишинёве было четыре частных дома. В них было прописано 4 семьи. Всем этим семьям я должен был предоставить соответствующие на их выбор 4 квартиры. Так вот, пока принималось решение об отводе этого участка под мой корпус, в этих четырёх домах оказалось прописанными уже 12 семей. Каждой этой семье я был обязан предоставить в Кишинёве по их выбору отдельную квартиру (всего 12 квартир). И вот представьте себе, что я эти вопросы решил.

Все эти семьи получили ордера на новые квартиры. Так переселяйтесь! Идёт июнь месяц. Есть ещё возможность начать строительные работы в текущем году. «Нет», — отвечают эти семьи: «Мы переселимся только после того как соберём урожай со своих садов и огородов».

Т. е. раньше конца сентября бороться за свои права бесполезно. Когда мой заместитель по хозяйственным вопросам Александр Борисович Розов приходил к этим людям с какими-то вопросами они прогоняли его матом. Только со мной они не позволяли себе грубость и тем более мат. Они понимали, что я буду распределять им квартиры. Тут уж следует вести себя интеллигентно.

Пришёл октябрь. Площадка свободна. Строители доставили на площадку строительную технику, бульдозеры и т. д. Однажды утром получаю звонок от прораба. Директор соседней школы-интерната вывел маленьких школьников на площадку, расставил детей около строительной техники и не позволяет ей работать.

Звоню этому директору. Получаю ответ: «Мы не позволим строительство на этой площадке потому, что во-первых при строительстве котлована могут пострадать высокие тополя, растущие на границе участка, во-вторых мы пытаемся этот участок получить для нужд развития школы». Запоздалые идеи директора школы поддержало министерство образования и экологии.

Важно то, что сам министр образования в беседе со мной встал на сторону этого директора школы. Я пытаюсь ублажать директора школы обещаниями помочь в ремонте классов и крыш его зданий, тем, что я привлеку детей школы к нашим лабораториям и т. д.

Ничего не помогало. В итоге этого директора (из-за комплекса проблем) отправили на пенсию и на его место пришла более разумная женщина. Конечно, я решил эту проблему. У меня была поддержка Председателя Совета Министров Молдавии и Секретаря ЦК.

Конечно, у меня был соответствующий заместитель и отдел капитального строительства. Однако, только я мог разрешить все эти проблемы. Учитывая состояние грунта, проектная организация приняла решение в качестве фундамента построить сплошную опорную плиту. Это значит, следует забить большое количество свай, потом выполнить их обвязку и залить бетоном. Это вызвало немало жалоб жителей соседних домов. Конечно, представьте шум и тряску грунта при забивке свай! Всё я построил, установил тесную связь с этой школой-интернатом, отремонтировал им кровли на всех корпусах, дал материалы для ремонта классов, подключил заинтересованных школьников к нашим лабораториям. Эти отношения пришли в норму.

Я привёл этот один пример для того, чтобы представить те усилия, которые вкладывались в строительство каждого объекта, чтобы в каждый объект «вдуть со всего объёма своих лёгких» воздух функционирования, наполнить его соответствующим оборудованием и обученными профессиональными кадрами, создать соответствующий для данного объекта коллектив.

Коллектив

И всё это на фоне основной научной и производственной деятельности. Подготовку кадров для новых полигонов я начинал заблаговременно за два года до завершения строительства их баз.

В те годы Госпланом Республики лимитировалась численность инженерно-технического состава организации. Пришлось мне убедить начальника отдела Госплана по фамилии Левит в необходимости создания у меня резерва специалистов для их подготовки к работе в новых отрядах.

Убедил. И вместе с этим установил очень тесные отношения взаимопонимания и взаимоуважения с этим и другими отделами Госплана.

Я ежегодно принимал 50—60 бойцов из демобилизованных солдат и до 20—30 молодых специалистов из различных вузов страны (Харьковский институт радиоэлектроники, Куйбышевский авиационный институт, Саратовский, Казанский, Томский, Ленинградский, Московский, Кишинёвский университеты, Одесский и Ленинградский гидрометеорологические институты, Одесский и Кишинёвский политехи и т. д.)

Каждому из этих специалистов нужно было предоставить жильё и интересную (захватывающую) по специальности работу.

Все специалисты для строящегося полигона жили и работали на действующих базах отрядов под заботой самых опытных к тому времени специалистов.

К открытию нового полигона на него переводился уже слаженный и хорошо подготовленный коллектив. В ряде случаев строительство полигонов отставало от сроков начала оперативной деятельности нового отряда.

Для таких случаев я создал временное оборудование в составе передвижных радиолокатора (АРС-3М), узла связи, командного пункта, кухни и столовой, складских помещений, 12 — 15 ракетных пунктов, расположенных на площади 100 тыс. га тоже с соответствующим передвижным оборудованием (передвижными дизель-электростанциями, жилыми и служебными помещениями, ракетохранилищами, ракетными установками).

Условия проживания и работы специалистов были достойными. Между тем в этих условиях продолжал формироваться коллектив, состоящий в основном из молодых специалистов различных советских вузов.

Вот в таких условиях новый отряд работал первый экспериментальный год.

Параллельно на этой же площадке строилась его капитальная база, а в районном центре — многоквартирный жилой дом. После завершения строительства капитальной базы освобождаемые передвижные объекты полевой базы перевозились в новый район для организации нового отряда в новом районе и т. д.

Что такое основная творческая деятельность, я попытаюсь объяснить в последующих рассказах этой книги.

Почему я в книге уделил строительству баз отрядов особое место? А вот почему. Технология воздействия на различные атмосферные процессы предполагает применение очень сложной, дорогостоящей техники и её надёжной работы.

Я был уверен в надёжности разработанных к тому времени теоретических моделей активных воздействий на ряд опасных метеорологических явлений. А если это так, то следует создавать условия работы на многие годы.

Каждому строению следует создавать надёжный фундамент. Этому служила моя строительная программа. Однако, при этом, моей главной заботой была разработка технологий и технических средств воздействия.

Коротко скажу, что мы впервые в мире создавали ракетную технологию воздействия на облачные процессы с целью защиты сельскохозяйственных культур от градобитий и увеличению осадков, выполняли экспериментальные работы по регулированию осадков в разные периоды года с помощью ракетных и самолётных средств, рассеиванию переохлаждённых туманов в аэропортах с использованием пропан-бутановых и жидкостно-азотных установок, предотвращению заморозков, регулированию грозовой активности и т. д.

Все эти работы финансировались из реcпубликанского бюджета. Соответственно, мы несли ответственность за их результаты. Небольшую часть денег для оплаты оборудования (радиолокаторов, пусковых установок) мы получали из ГОСКОМГИДРОМЕТА СССР.

Я обязан подчеркнуть, что весь спектр этих тем был предметом наших исследований, внедрения в производство и ответственности за их результаты.

Наука

Не было в те (1965 и последующие несколько лет) завершённой модели развития градоопасных облаков и, соответственно, достаточно обоснованной технологии воздействия на них с целью предотвращения роста града.

Не было понятно влияние наших воздействий по предотвращению образования и роста града в облаках на режим осадков, т. е. увеличиваются они или, наоборот, уменьшаются.

Не было!!! А что было? Были лишь теоретические концепции. Были научные споры разных школ. Эти споры были важны, потому что на основе их нужно было развивать создание различных дорогостоящих средств воздействия (радиолокаторы, ракеты, снаряды, ракетные установки или артиллерийские (зенитные) орудия, реагенты, технологии их применения и т. д.

В этом списке я отвёл скромное место реагентам. На самом деле именно они должны были играть главную роль в этом лабиринте задач.

Проверенные в теоретических и лабораторных исследованиях свойства веществ, названных реагентами, нужно было реализовать их в некоторой части облачной среды для влияния на микромасштабные процессы осадкообразования.

Другими словами, очень малыми энергиями следовало повлиять на процессы большого масштаба. Таким образом, в данной технологии все эти технические средства были нужны лишь для того, чтобы внести в заданную область облака достаточное количество йодистого серебра в виде ядер кристаллизации, чтобы изменить естественный процесс осадкообразования.

Дискуссия учёных велась вокруг нескольких проблем, в том числе состава реагентов, определения места введения реагента, его количества, периодичности доставки и определения самого этого места в облаке.

В этом научном (а иногда и ненаучном) споре в тот период выделялись в основном две школы: Московско-Молдавско-Грузинская (И. И. Гайворонский, Ю. А. Серёгин, Л. А. Диневич, А. И. Карцивадзе, Б. Н. Лесков, А. Д. Соловьёв, Н. О. Плаудэ, В. В. Костарев, А. Б. Шупяцкий, С. М. Шметер, И. П. Мазин и т. д.) и Северо-Кавказская (Г. Сулаквелидзе, Н. Ш. Бибилашвили, М. Т. Абшаев, Л. Федченко, М. Тлисов, Черняк, Н. Штульман, Б. Камалов и т. д.).

Некоторыми нюансами выделялись в тот период школы Среднеазиатского региона, Армении, Службы министерства сельского хозяйства Грузии. Надо отдать должное Госкомгидромету СССР (руководители Е. К. Фёдоров, Ю. А. Израэль, Ю. С. Седунов, В. М. Захаров, Ю. А. Серёгин, И. И. Бурцев), который в тот период поддерживал развитие всех творческих концепций.

Эти концепции опирались на разные сформировавшиеся к тому времени взгляды разных научных школ на физические процессы в облаках.

Становление

Весь мой коллектив был молодёжный, после институтов, университетов, техникумов, а бойцы после демобилизации из армии.

Понятно читателю, что в каждом таком коллективе возникали любовь и ссоры, создание семей и разводы. Безусловно разборки всех этих процессов нередко замыкались на мне. И всё это на базе основной чрезвычайно напряжённой работы. А ведь я и сам был молодой. Ну как помирить влюблённых в случаях измены?

Да, да, читатель, не удивляйся. Я был обязан и этими вопросами заниматься. Ну вот один пример. Флорештский отряд. Там работает прекрасный командир, бывший лётчик первого класса В. Ильяшенко. Весь коллектив базы отряда молодёжный, в том числе только что приехала молодая пара из Харькова. Он очень хороший инженер по радиолокации, она инженер-метеоролог.

В группе воздействия 6 молодых инженеров, из которых три девушки красавицы из Одесского гидрометинститута. Такие же молодые инженеры в группе ракетной техники, связи и т. д.

Вдруг я начал одно за другим получать письма от жён инженеров по радиолокации и ракетной технике. Одно за другим. В них подавался сигнал SOS. Мне сообщалось, что в отряде командир ведёт аморальный образ жизни.

Эти жёны требовали уволить немедленно командира. Письма подписали и мужья этих женщин. По сути сигналы означали бунт на корабле. Шла середина сезона. Мне нужно было обеспечить работоспособность отряда.

Пришлось мне отложить все дела и выехать во Флорештский отряд. До отряда на машине примерно три часа. Приехал в отряд я примерно в 17 часов, а уехал не ранее 14 часов следующего дня. Почти полночи я беседовал со всеми специалистами в присутствии командира. Что произошло?

Командир, будучи женатым, влюбился в девочку, молодого специалиста, приехавшую из Одессы. Любовь оказалась взаимной. Имел ли я право вмешиваться и разрушать эту любовь?!!. Я понимал, что не имею. Как быть? Лишаться такого хорошего командира я не имел права. Погасить «бунт на корабле» я был обязан. Бунт я погасил. Любовь сохранил.

После завершения сезона я перевёл командира этого отряда на такую же должность во вновь построенный к тому времени отряд в Единецком районе.

Во Флорештском отряде я назначил нового прекрасного командира. И уж для того, чтобы завершить эту тему, приведу только ещё один пример.

Чадыр-Лунский отряд на юге Молдавии (теперь Молдовы). Расположил я его на территории Чадыр-Лунгского аэропорта в передвижных вагончиках и обеспечил передвижным оборудованием. Аэропорт дал мне возможность временно подключиться к его электроподстанции. Параллельно вблизи завершалось строительство его новой базы.

Коллектив отряда прошёл год стажировки на одной из моих баз и теперь учился жить и работать самостоятельно. Командиром отряда я назначил выпускника Одесского гидрометинститута, отслужившего ещё до поступления в институт три года в армии, по фамилии Андрусенко.

Он понравился мне при годовой стажировке в Чимишлийском отряде. Всегда организованный, активный и хорошо профессионально подготовленный. Он был женат на выпускнице этого же института и оба считались молодыми специалистами. В Чадыр-Лунге в ожидании квартиры в городе они жили в одном из вагончиков этой временной базы отряда. Рядом располагались такие же вагончики, в которых жили такие же молодые специалисты девочки и ребята.

Я был спокоен за этот отряд, полагаясь на его командира и на отряд молодых специалистов. И вдруг в середине сезона я стал одно за другим получать письма от жены командира.

В них говорилось об моральном поведении девочек, молодых специалистах и безобразном отношении к этой ситуации со стороны командира, её мужа.

Я послал туда разобраться своего замполита. К сожалению, он не привёз мне никаких предложений. Его заверили, что они сами разберутся с проблемой и тревожиться за работу отряда не следует.

Вновь пошла вереница писем. Мне приходилось выезжать в Чадыр-Лунгу на планёрки строительства базы отряда. При одной такой поездке (4 часа от Кишинёва) я задержался на этой временной базе отряда и опять полночи проговорил с коллективом.

Чем была недовольна жена командира. А тем она была не довольна, что к молодым девушкам (моим молодым специалистам) ходят молодые ребята, бойцы отряда. Ну скажи мне читатель. Должен был я заниматься такими вопросами!!! Конечно, нет.

Молодые девушки безвыездно, более полугода живут в поле вдали от цивилизации, занимаются очень напряжённой и ответственной работой имеют право в свободное время встречаться с молодыми ребятами!!! Не имею право я им это запрещать. НО!!!. На кону стояло благополучие работы отряда. Я успокоил ситуацию, но всего лишь на несколько месяцев до конца сезона. Чтобы не утруждать чтением неинтересного текста о продолжающихся жалобах, скажу лишь следующее. После завершения сезона ко мне в Кишинёв приехала эта пишущая жалобы молодая дама. Поведала она мне следующее. Её молодой муж, командир отряда, не удовлетворяет её, как женщину. В итоге она завела себе любовника среди бойцов отряда. И вдруг этот любовник стал ей изменять, променяв её на одну из девочек отряда. Письма, которые она мне писала, были её защитой. Она хотела таким образом вернуть своего любовника.

Требования к мужу, как к командиру, запретить посещение девушек бойцами не выполнялось. Вот и решила она действовать через меня.

В итоге, командир, о котором я очень жалею, покинул службу и мне с большим трудом пришлось подбирать на эту должность нового командира. А защитница морали в коллективе всё — таки вернула своего любовника и осталась работать в отряде.

Хочу заметить, что это маленький фрагмент из жизни службы и моих обязанностей.

Технологии

Так шёл процесс создания ракетной технологии воздействия на градовые процессы, а параллельно с ним и другие направления этих проблем.

В том числе рассеивание туманов в аэропортах, защита растений от заморозков, увеличение осадков из облаков во все времена года с помощью ракетной и самолётной технологии, уменьшение грозовой опасности и т. д.

В то же время параллельно и независимо от работ ЦАО, ИГГАН, моей службы учёные и специалисты Высокогорного Геофизического института (ВГИ) Г. Сулаквелидзе (обожаемый в институте человек, национальный герой Кабардино-Балкарии, профессор, директор и основной автор артиллерийской технологии воздействия на облачные процессы), доктора наук Н. Бибилашвили, М. Хргуани, М. Черняк, М. Тлисов, И. Бурцев, М. Залиханов, Л. Федченко, М. Абшаев и другие развивали артиллерийскую технологию.

Основной мотив применения артиллерийских снарядов заключался в том, что по представлениям группы учёных из ВГИ под руководством Г. Сулаквелидзе град формируется и растёт в так называемой зоне аккумуляции конвективного облака.

Такая зона, по представлениям авторов метода, имеет ограниченные размеры и попасть туда должен артиллерийский снаряд, снаряжённый реагентом на основе йодистого серебра. Снаряд вводит реагент путём его взрыва. Ключевое слово здесь взрыв. Йодистое серебро разбрасывается методом взрыва.

Базовой организацией артиллерийской технологии с соответcтвующими полигонами в ВГИ была Северо-Кавказская служба (впоследствии Северо-Кавказская Военизированная служба по активным воздействиям на атмосферные процессы), руководил которой Н. Г. Штульман.

В таком методе лично у меня всегда был и остаётся вопрос.

Верно ли, что зона аккумуляции есть то необходимое и достаточное место в сложнейшем процессе облако-и-градообразования, засев которого такими, образовавшимися после взрыва кусочками реагента, можно предотвратить образование и рост града? По оценкам многолетних исследований развития градоопасных облаков ответы на эти вопросы отрицательные. Разработанный в ВГИ артиллерийский способ предотвращения роста града оказался ошибочным. Со временем развитие и примененение артиллерийского метода было прекращено.

Многолетние исследования не доказали верность такой технологии.

Тем не менее, артиллерийская технология дала возможность выполнить целую серию экспериментальных исследований облачных процессов, положенных в основу физики облаков.

Несколько слов о Георгии Константиновиче Сулаквелидзе. Я не был с ним близко знаком. Рассказываю из впечатлений от совместного участия в семинарах и воспоминаний близких людей к академику Евгению Константиновичу Фёдорову.

Перед войной в период дружбы между Германией и СССР на Северный Кавказ кататься на лыжах и подниматься на вершины гор приезжало большое число немцев. Молодой в те годы, хороший альпинист Сулаквелидзе учил их подниматься на вершину Эльбруса. В годы войны эти обученные немцы поднялись на Эльбрус и водрузили там фашистский флаг.

Сулаквелидзе с командой бойцов сняли этот флаг, заменив его на советский. Эта боевая операция в горных условиях была особо опасной и героической.

(Из интернета. В конце января 1943 г. в сложных условиях боевой обстановки группа альпинистов с участием Георгия Константиновича осуществила восхождение на вершину Эльбруса, откуда был снят фашистский флаг со свастикой и водружено Красное знамя).

Это событие сделало Георгия Константиновича национальным героем. Ко всему он был молод, энергичен и пользовался большой любовью у коллег, особенно, по словам рассказчиков, у женщин.

Федоров

В 1947 году Сталин освободил от должности начальника гидрометслубы СССР Евгения Константиновича Фёдорова. В этот период вождь проводил чистку в рядах руководителей страны. Евгений Константинович Фёдоров, знаменитый полярник, после спасения со льдины получил звание героя СССР, учёную степень доктора наук, должность начальника Гидрометслужбы СССР и звание генерал-майора. В 1948 году он принимал делегацию из США. Однажды, вернувшись к себе домой с этой группой американцев, он дал своей собаке генеральскую папаху, чтобы она положила её на место. Ему хотелось продемонстрировать ум собаки.

Это событие стало известно Берия. Немедленно был организован очередной суд чести (таких судов чести в СССР было проведено несколько). Фёдорова обвинили в оскорблении советской атрибутики. Сталин пригласил его к себе. Произнёс он всего одну фразу: «Ну что ж, товарищ Фёдоров, на льдине смогли прославить нашу Страну, а перед американцами унизили». Возражения Сталин слушать не стал.

Оставшись без должности и звания генерал-майора, Фёдоров уехал в Нальчик к своему другу Сулаквелидзе. Там они вместе создали лабораторию исследования снега, которая в дальнейшем переросла в Высокогорный Геофизический Институт (ВГИ). В 1962 году Н. Хрущёв вернул Фёдорова на должность начальника гидрометслужбы СССР. При Фёдорове Гидрометслужба СССР превратилась в особо влиятельную организацию. Горы Приэльбрусья, куда он периодически любил приезжать на отдых, однажды его подвели. Он упал и поломал шейку бедра. Операцию ему делали в Москве. К сожалению, во время операции оторвался тромб и Евгений Константинович умер. Телеграмму о смерти Фёдорова я получил из Гидрометслужбы СССР 31-го января 1981 года.

Активные воздействия на атмосферные процессы

Что касается работ в области активных воздействий на атмосферные процессы, как мне представляется, он относился в равной степени внимательно ко всем институтам, занимавшимся этой проблемой. В итоге можно подытожить, что Фёдоров был одним из инициаторов работ в области активных воздействий на атмосферные процессы, а Сулаквелидзе, Гайворонский, Карцивадзе первопроходцами в научной и практической реализации этих идей. На долю мою, Серёгина, Абшаева, Соловьёва, Плауде и ещё нескольких учёных и специалистов того времени выпала счастливая миссия превращать эти идеи в жизнь.

Сулаквелидзе

Ещё несколько слов о Сулаквелидзе. По каким-то причинам отношения между Сулаквелидзе и научным руководителем моей службы Гайворонским напоминали отношения между плохими кошками и собаками. Однако, пришло время мне защищать диссертацию. Одной из ведущих организаций в моей тематике были ВГИ (Высокогорный геофизический институт в Нальчике) и ИЭМ (Институт Экспериментальной метеорологии в Москве). После прекрасного сообщения в лаборатории знаменитых в то время Вульфсона и Левина ИЭМа и получения от них хорошего отзыва я должен был доложить работу в ВГИ. По тем временам этот институт был оппонирующей организацией. На заседании научного Совета под руководством Сулаквелидзе я доложил диссертацию. Зал был полон. На защиту пришли не только члены Учёного Совета, но и те, которые к нему отношения не имели.

Моя фамилия вызывала интерес у учёных института. Почему? Потому, что я был лидером ракетной технологии в оперативной и научной деятельности.

К тому же, я знал, что в институте есть немало моих сторонников. Первым слово попросил Магомет Тахирович Абшаев. Его выступление свелось к тому, что ракетный способ воздействия не годится. Это при том, что диссертация была посвящена радиолокации и ни одним словом в ней не упоминались средства воздействия. Не говорил я ни о ракетах, ни об артиллерии в своём докладе.

Вторым выступил Евгений Лившиц. У меня даже нет необходимости о его выступлении вспоминать. Его страстные, ничем не обоснованные и не приемлемые в обсуждениях между учёными заявления, повторяли все те же аргументы, о которых говорил Магомет Тахирович. В заявлениях и Абшаева и Лившица главной аргументацией было то, что ракеты не могут эффективно применяться в противоградовых работах.

Далее ведущие учёные института проф. Черняк, Хргуани, Федченко, Каплан, Бейтуганов и другие в своих выступлениях высоко оценили мою работу. В заключение выступил с удивительно высокой оценкой моей работы Георгий Константинович Сулаквелидзе. В итоге, он подошёл ко мне, обнял, дал свою визитку и предложил прислать ему мою работу, чтобы он написал хорошее заключение. Вот таким был в моих воспоминаниях Георгий Константинович Сулаквелидзе.

Ракетная технология

Ракетная технология воздействия на облачные процессы в тот же период (начало 60-ых годов прошлого века) была создана и развивалась вопреки агрессивному не аргументированному противодействию авторов артиллерийской технологии. Агрессивность проявлялась в резких выступлениях на семинарах и конференциях, публикациях.

Она, ракетная технология, формировалась на основе результатов теоретических и экспериментальных исследований в Центральной Аэрологической обсерватории (ЦАО, Долгопрудный Московской области) — доктора наук И. Гайворонский, Ю. Серёгин, Л. Диневич, А. Соловьёв, Н. Плаудэ, Л. Зацепина, Г. Голышев, А. Черников, В. Мельничук, А. Шупяцкий, С. Шметер, И. Мазин, Б. Лесков, при участии специалистов из ТУЛГОСНИИТОЧМАШ (Тула, А. Азиев), и НИИПХ (П. Несмеянов и др., Загорск) и в Институте геофизики грузинской АН (ИГГАН, А. Карцивадзе).

Я буду неточен, если не скажу, что в теме активных воздействий на атмосферные процессы в этот период участие принимали Институт Экспериментальной метеорологии (ИЭМ, Обнинск), институт прикладной геофизики (ИПГ, Москва), Главная Геофизическая Обсерватория им. Воейкова (ГГО, Ленинград), Украинский научно-исследовательский институт (УКРНИИ, Киев), Среднеазиатский институт (САРНИИ, Ташкент), Московский университет (МГУ), Ленинградский университет (ЛГУ), Казанский (КГУ), Саратовский (СГУ), Томский университеты (ТГУ), Одесский и Ленинградский гидрометеорологические институты (ОГМИ и ЛГМИ), Куйбышевский авиационный и Харьковский институт радиоэлектроники (ХИРЭ), Московский физико-технический институт (МФТИ).

Использование ракет мотивировалось тем, что град формируется не в зоне аккумуляции, а во всём конвективном градоопасном облаке и засевать йодистым серебром следует не зону аккумуляции, а очень большие области.

Структуру потоков в облаке следует изучать и искать мигрирующие во времени и в пространстве ответственные за образование и рост града области.

Да, град выпадает из области максимальной радиолокационной отражаемости. Однако, формируется и растёт он в разных частях облака. Засевать зону аккумуляции, т. е. уже выросшего града бессмысленно.

Такова была концепция специалистов ЦАО, ИГГАН и моей службы. Такую задачу засева йодистым серебром больших областей, а не зон аккумуляции, в облаке, не путём взрыва реагента, а диспергированием льдообразущих частиц при возгонке специальных пиротехнических составов может выполнять не снаряд, а ракета.

В этом заключается основное противоречие двух школ (ракетной и артиллерийской).

Молдавская экспериментальная база ЦАО

Базовой в СССР организацией ракетной технологии была созданная решением Правительства Молдавской ССР в последних числах декабря 1964 года Молдавская экспериментальная база ЦАО, преобразованная потом в Специальную Военизированную Службу по активному воздействию на атмосферные процессы. С периода основания почти 30 лет мне посчастливилось её возглавлять и развивать. Экспериментальная база ЦАО на правах одного из отделов стала структурным подразделением Службы. Сюда следует прибавить ещё одно, созданное мной структурное подразделение Службы в Крыму. Крымская служба на правах одного из отрядов создавалась и управлялась много лет мной. Было такое соединение под одним руководством научных, экспериментальных и производственных тем при теснейшем сотрудничестве с учёными многих институтов и в первую очередь ЦАО. Место моей службы в цепочке познания (от живого созерцания к абстрактному мышлению и от него к практике) было весьма значимым на каждом из этих этапов. Здесь выдвигались идеи и создавались технические задания на разработку всех технических средств воздействия на облачные процессы, собирались важнейшие экспериментальные данные (наземных специализированных приборов, самолётные, радиолокационные). Мне трудно назвать какую-либо южную Страну, из которой не приезжали бы учёные и специалисты для знакомства и изучения опыта Службы (Аргентина, Бразилия, Италия, Испания, Индия, США, Болгария, Швейцария, Франция, Китай, Румыния, Венгрия, Югославия, Чехословакия, Куба и др.). На специальном экспериментальном полигоне в районе Измаила и на многих производственных полигонах Республики выполнялись испытания и внедрение всех типов новой ракетной техники. По заявлению заместителя Председателя Госкомгидромета СССР, профессора Ю. Седунова Молдавская служба стала в СССР флагманом работ в области активных воздействий на атмосферные процессы по ракетной технологии. Мне удалось на трёх заводах Молдавии организовать производство и поставку всех типов ракетных установок для всех советских Республик и для зарубежья. Здесь проходила испытания вся новая ракетная и радиолокационная техника, создавалась совершенно новая ракетная технология воздействия на облачные процессы, обучались все специалисты, переходившие с артиллерийской на ракетную технологию, в том числе стажировалась значительная часть специалистов из разных Стран. Большой комплекс научных и экспериментальных работ, выполненных научными и профессиональными коллективами Службы, составил основу ракетной технологии защиты сельскохозяйственных культур от градобитий и увеличения осадков из облаков различных типов. Отсюда получали путёвку в жизнь новые виды активных воздействий на атмосферные процессы, в том числе ракетные с целью увеличения осадков из зимних облаков, самолётные с целью регулирования осадков во все времена года, экспериментальные по защите урожая от некоторых видов заморозков, рассеиванию переохлаждённых туманов в аэропортах, регулированию интенсивности грозовых разрядов и т. д. Одним словом, это был большой научно-

производственный комплекс в статусе отдельного министерства агропромышленного комплеса Молдавии. Спектр задач и объёмы выполняемых службой в Республике работ были самыми большими в СССР. Самой главной особенностью этой организации была связь её сотрудников и тематики работ с самыми выдающимися учёными Страны. Базовой научной опорой Службы были учёные ЦАО. На мою долю выпала счастливая миссия этот комплекс с 1965 года создавать и с эмбрионального состояния превратить к 1992 году во всемирно известную и самую большую по спектру задач и объёмам работ организацию в области активных воздействий на атмосферные процессы в Мире.

Разница между двумя названными технологиями была не только техническая, но, в первую очередь, концептуальная. Из этой концептуальной разницы вытекали различные модели физики процессов и, соответственно, требования к техническим средствам и методам их применения. Однако, это в дальнейших моих рассуждениях.

Фраза из интернета. «Начиная с 1992 года организатором научно-технических разработок в противоградовой сфере в России является Научно-производственный центр (НПЦ) „Антиград“ г. Нальчик, директор Абшаев М. Т. — доктор физико-математических наук, профессор».

Это правда, если только принять за ключевые слова 1992 год и в России. Однако, годы создания и развития ракетной технологии были 60-ые — 80-ые, и до 1992 года. При этом базой развития ракетной технологии, её внедрения на смену артиллерийского метода была служба в Молдавии. Когда я в конце 1991 года уехал из СССР Магомет Тахирович Абшаев остался без своего главного оппонента в моём лице и объявил себя основным автором ракетной технологии. Более того, он позволил нынешнему руководителю моей службы в созданной мной комнате технических советов повесить свой большой специально нарисованный цветной портрет. На торцовой стенке этой комнаты я в своё время повесил портреты покойных основопожников нашей системы Гайворонского, Сулаквелидзе, Карцивадзе и Оболенского. Теперь вместо великого Оболенского висит портрет Абшаева. Я обращаюсь к своим покойным учителям и коллегам Ивану Ивановичу Гайворонскому, Юрию Алексеевич Серёгину, к бывшему научному руководителю Магомаета Тахировича Абшаева Георгию Константиновичу Сулаквелидзе с вопросом: «Как бы Вы оценили этот поступок?» Я знаю цель и одного, и другого авторов этого поступка.

Одному нужно было завоевать расположение для защиты диссертации в ВГИ, другому нужно было поставить ногу на «поверженного» Диневича. Однако, я никогда не был повержен и по своей инициативе оставил службу своему преемнику в высшей форме её технического состояния и мирового авторитета.

Не был Магомет Тахирович никогда автором ракетной технологии. Более того, на одном из совещаний первый заместитель Председателя Госкомгидромета СССР проф. Ю. С. Седунов запретил Абшаеву вмешиваться в дела молдавской Службы.

Считалось, что есть в Молдавии отдельный коллектив, который развивает работы в области активных воздействий на основе идеологии, заложенной ЦАО. Очень много лет Магомет Тахирович был её агрессивным противником.

Я был «бульдозером» (так почему-то меня назвали и в СССР, и, независимо от СССР, в Израиле) и развивал вместе с учёными ЦАО ракетную технологию. М. Абшаев тоже был «бульдозером» и вместе с коллегами ВГИ много лет развивал артиллерийскую технологию. Двигались мы параллельными путями. Я, развивая ракетную технологию, одновременно на её основе создавал большую научно- производственную организацию в Молдавии и почти 30 лет ею руководил. Мы почти каждый день в разных районах Молдавии и Крыма «Шли на грозу», строго отвечали перед населением и правительством за результаты. Должен подчеркнуть слово «отвечали».

Магомет Тахирович в это время занимался обоснованием артиллерийской технологии, не очень тактично боролся за неё и лишь в силу административных обстоятельств через много лет подключился к ракетной тематике.

А что оставалось делать!!! Оппонентов не стало. При всём при этом он не знает что такое ответственность за пропущенное градобитие. НЕ ЗНАЕТ!!! Эту ответственность несли руководители соответствующих служб.

Эти, мои коллеги, всегда при серьёзных сбоях могли сослаться на учёных разработчиков, применяемой ими технологии. У меня таких возможностей (привилегий) не было. Я был не только руководителем производства, но и одним из научных разработчиков технологии.

В этом мозговом противостоянии были свои прелести нашего сосуществования в науке. Развитие одних и тех же научных тем в нескольких научных коллективах, с моей точки зрения, является образцом движения к научной истине. Наше независимое друг от друга параллельное движение к истине поддерживалось руководством Госкомгидромета СССР (Е. К. ФЁДОРОВ, Ю. А. ИЗРАЭЛЬ, Ю. С. СЕДУНОВ, Ю. А. СЕРЁГИН, И. И. БУРЦЕВ).

Истина для нас была понятием не абстрактным, а конкретным. Она лежала в основе жёстко контролируемых практических результатов.

Цена наших ошибок измерялась потерями урожая на миллионы советских рублей (считай по курсу того времени — долларов), а в ряде случаев и жизней людей. Когда в таких критических ситуациях мне звонили члены Правительства, чтобы узнать причины событий, моя поясница сжималась, превращаясь в металлический обруч.

Я был чрезвычайно ответственным человеком и остаюсь таким до сих пор. Я не историк и не пытаюсь изложить историю развития технологии.

Я пишу воспоминания из собственной жизни и творчества. В них могут быть неточности, моменты не прикрытой чувственности. Это была моя жизнь на протяжении самых творческих в жизни любого человека 30-и лет, помноженная в каждом году на 12 месяцев, каждый месяц на 30 дней и на 24 часа в сутки. Я имею право не всё помнить. Но в том, о чём пишу, нет неправды.

На годовом совещании в Таджикистане руководство всех военизированных служб СССР и соответствующие руководители ведущих отделов из ГОСКОМГИДРОМЕТА СССР, ЦАО, ВГИ

и ряда других НИИ.

Здесь же главные конструкторы технических средств (ракетных комплексов, радиолокации, средств связи, авиационных приборов). Вот далеко неполный состав тех людей, которые внесли вклад в развитие технологии активных воздействий на облачные процессы. Каждый в меру своих возможностей.

В нижнем ряду справа налево с портфелем в левой руке Г. Шевела (главный конструктор радиолокатора МРЛ-5), далее без фуражки кто — то из специалистов Таджикской службы, далее в фуражке во втором ряду мой заместитель В. Буйницкий, после него в нижнем ряду я, рядом со мной в этом же ряду без фуражки ещё один мой зам. Г. Бортэ.

Глядя на эту фотографию, я хотел бы вставить в своё повествование некоторую долю эмоции. Мне дорог каждый человек на этой фотографии. Я хотел бы каждого обнять. Многих уже нет. С многими из этих руководителей и специалистов я был очень профессионально дружен и мы ценили друг друга в наших безумно ответственных, но счастливых делах. Я не буду называть ни одного из них, дабы не пропустить чье-нибудь имя.

Мне не хотелось бы у читателя создавать впечатление чисто человеческого противостояния с проф. Абшаевым. Нет, нет и снова нет. Он большой труженик в науке. У него перед наукой много заслуг. Мы с ним нередко работали вместе. Я прожил эту жизнь в науке и защищаю труд свой и моих коллег. Они уже не могут бороться за свои права. Почему-то они (Гайворонский, Карцивадзе, Серёгин, Черников, Костарев, Соловьёв, Шупяцкий, Плаудэ, Голышев, Имянитов, Степаненко, Гальперин, Седунов, Шапаускас, Шалавеюс, Шиханов, Ильин и многие, многие другие мои соратники, ученики, очень значимые и славные имена) оставили эту задачу мне.

Физика атмосферы

Я должен отметить, что проблемой активных воздействий на атмосферные процессы занимался целый ряд научно-исследовательских институтов и военизированных служб страны. Первые научно обоснованные попытки вмешаться в естественный ход облакообразования, проведенные в 1920 — 1935 годах, принадлежат советским геофизикам В. И. Виткевичу, Б. П. Вейнбергу, В. Н. Оболенскому, Б. В. Кирюхину и др.

Искусственная кристаллизация

Важнейшим событием на пути к воздействиям на осадкообразующие процессы было открытие Шефером (США) в 1942 году возможности использования искусственной кристаллизации переохлаждённых капель с помощью твёрдой углекислоты (сухого льда), а вскоре Воннегутом (США) в 1947 году — йодистого серебра. Важнейшими «пионерскими», объясняющими процесс образования града и осадков, являются работы американских учёных Ладлэма, Лэнгмюра, Шумана, Лемонса, Вейкмана, Бовена, Маршала, российских учёных Шишкина, Кирюхина, Шметера, Мазина, Гайворонского, Сулаквелидзе, Карцивадзе.

Переконденсация

После многочисленных теоретических и экспериментальных исследований физики облако-и-осадкообразования большинством учёных за основу принята схема, предложенная Финдайзеном и Бержероном. При появлении ледяных частиц в капельном облаке сразу же начинается конденсация пара на лёд, что вызывает испарение жидких капель. Такая фазовая перегонка, или переконденсация, называемая процессом Бержерона — Финдайзена, положена в основу современной науки о холодных облаках, как фактор, обязанный за считанные минуты переводить двухфазное облако в конечно-устойчивое ледяное состояние.

Практика

Однако, всё это в теории. На практике всё обстоит гораздо сложнее. Чаще всего облака различных форм находятся в двухфазном состоянии. Рассмотрим один пример из практики. Представим себе кучево-дождевое градоопасное облако высотой 12 км и радиусом 10 км на уровне коэффициента радиолокационной отражаемости Z равной 10 dBZ. Таким образом, объём такого облака составляет 𝜋𝑟^2*H, т. е. около 4×10^3 км3. Представим себе, что мы запустили в это облако 200 ракет «Алазань», что равносильно 200 кг реагента. Один грамм реагента при температуре -4^0C создаёт 10^14 ядер кристаллизации. Одна ракета (килограмм реагента) вдоль своей трассы создаёт 10^17 ядер кристаллизации. Т.е. 200 ракет создают 2*10^19 ядер кристаллизации вдоль своих веерно расположенных трасс. При температуре минус 4 градуса и ниже эти ядра кристаллизации становятся ледяными ядрами, конкурирующими с естественными ядрами за переохлаждённые капли и водяной пар. Примем, что 20% этих ядер не попадают в должную среду и пропадают. Остаётся из 2*10^19 только 1.6*10^19 ядер кристаллизации. Но затем из-за разных причин от них может остаться только 10^18 ядер — тружеников, которые, превратившись в ледяные ядра, должны забрать на себя всю питательную среду потенциальных градин.

Итак, допустим, что каждый кубокилометр облака получил за этот час 10^18 ядер кристаллизации. Примем, что для положительного результата необходимо обеспечить должную концентрацию этих искусственных ледяных ядер в первые 5 минут с момента обнаружения градоопасной ячейки. Предположим, что в эти пять минут нам удалось запустить 100 ракет из 200, т. е. 50% всех ядер кристаллизации, что соответствует 0,5×10^18 ледяных ядер. Можно ли запустить такое количество ракет за пять минут? Можно, если в засеве данной ячейки одновременно участвуют 4 — 5 ракетных пунктов. Теория требует обеспечить 10^5 — 10^6 ядер на метр кубический, или 10^14 — 10^15 на кубический километр в той части облачной ячейки, в которой идёт процесс градообразования. Посмотрим, обеспечили ли мы такой засев в рассмотренном случае.

Причём следует иметь в виду, что эту концентрацию следует поддерживать до начала диссипации этой облачной ячейки. Учитывая то, что в молдавской технологии в мои годы управления организацией засеву подлежало только примерно 25 процентов рассчитанного в моём примере объёма, то засеваемая часть получает (при правильных координатах пуска ракет) концентрацию ледяных ядер от 4.0×10^17 на км^3, или 4.0×10^8 на м^3 объема области ледяных ядер. В этом случае остаются вопросы, правильно ли выбирается место засева в облаке, какое количество естественных ядер кристаллизации есть в облаке, и совпало ли время начала засева с моментом процесса роста естественного града. Нередко скорость всасывания новых (объёмов) порций влажного подоблачного воздуха существенно превышает (возможности) частоту пополнения ракетами искусственных ядер кристаллизации.

Подведём итог. В нашем примере каждая единица объёма этой облачной ячейки получила всего 2×10^8 на м^3 ядер кристаллизации в первые пять минут с момента обнаружения. Если теория Бержерона — Финдайзена и мои рассуждения и расчёты верны, если реагент в условиях его применения в ракете соответствует стандартам, то остаётся вопрос, почему из этой облачной ячейки выпал очень интенсивный и на большой площади град.

Таким образом, если предположить, что теория верна, следует искать причину в определении места и своевременности засева облачной ячейки, либо в том, что вток (вовлечение) новых порций влажного воздуха существенно больше расчётного в данном процессе облако-и-осадкообразования. А можно предположить, что без нашего засева градины были бы большими и их число было бы большее. Эти вопросы мной с проф. Шалавеюсом на многолетних экспериментах исследовались и опубликованы в статье «Опыт использования трассеров для изучения распространения реагентов при искусственном воздействии на конвективные облака».

В книге «Вопросы физики облаков», Москва. Изд. Метеорология и гидрология. 2008 год, на стр. 58—105 в примере взята реальная часто встречающаяся облачная ячейка.

И тем не менее, очень важно, найти решения для таких процессов. Я не случайно предложил рассуждение над таким примером в самом начале воспоминаний. Именно эта проблема была в теме моего постоянного многолетнего поиска. На начальном этапе этого поиска я абсолютно верил своим учителям и научным авторитетам.

Было это только на начальном этапе производственного применения разработок учёных мирового уровня. Однако, вскоре пришло время ответственности. Вот тогда пришло время для поиска истины. Я вместе с коллегами и своими сотрудниками с помощью всё более и более совершенных технических средств и технологий, всё более и более совершенной квалификации специалистов проводил исследовательские и производственные работы.

В этой своей войне нередко я не был победителем. В этой войне во мне оттачивались мои жизненные принципы чести, долга, ответственности. Я создал самую технологичную организацию в мире, но до истины не добрался. В итоге — отчаяние, отчаяние, отчаяние и отъезд для временного отдыха мозгов. Оказался отъезд — навсегда!!! Вот об этой части своей жизни я и пишу. Она почти тридцать лет на 90% занимала мои мозги. Только 10% оставались для семьи.

К началу пути

Вернусь к началу этого пути. Не все учёные поддерживают теорию Бержерона. Эта теория описывает лишь часть всего микро-и-макромасшабного процесса осадкообразования, которая учитывается в современных моделях. Однако, до сего времени именно она является базовой и в ракетной, и в самолётной технологии воздействия на градовые и другие осадкообразующие процессы.

Это касается и технологии воздействия на эти процессы с помощью самолётных и наземных генераторов. Другие идеи воздействия проверяются, но пока широкого практического применения не нашли.

Историческую справку теоретических исследований в этой области, положенных в основу разработки технологии воздействия на облачные процессы предложил Г. К. Сулаквелидзе в своей книге «Ливневые осадки и град».

С точки зрения ряда специалистов, не всё в этой книге изложено верно. Однако общее описание проблемы в ней изложено познавательно.

Для артиллерийской технологии данная книга является учебником. Для ракетной технологии написаны другие книги и статьи. Для объективной оценки этого исторического процесса следует ознакомиться с трудами ЦАО, ИГГАН, УкрНИГМИ, СарНИГМИ, ИПГ, ИЭМ, ГГО, МГУ, ЛГМУ с работами И. И. Гайворонского, Ю. А. Серёгина, С. М. Шметера, И. П. Мазина, А. М. Боровикова, А. Д. Соловьёва, Н. О. Плаудэ, В. В. Костарева, А. А. Черникова, Л. А. Диневича, С. Е. Диневич, В. А. Диневича, В. Д. Степаненко, А. Шупяцкого, Г. И. Голышева, Б. Н. Лескова, С. Гальперина, Мучника, И. П. Имянитова, М. П. Леонова, Б. Камалова, А. И. Карцивадзе, Вульфсона, Левина, Т. Н. Громовой, М. Кима, М. Хоргуани, Н. Ш. Бибилашвили, М. И. Тлисова, Л. Г. Каплана, Г. К. Сулаквелидзе, М. Т. Абшаева, С. С. Шалавеюса, Л. М. Федченко, Б. Зимина, М. Т. Абшаева, Е. И. Потапова, А. Н. Старостина, В. Швецова.

Я назвал в основном тех учёных, с которыми близко сотрудничал и приношу извинения тем значимым и очень значимым советским и зарубежным учёным, которых нет в этом списке. 99% этих людей с нами уж нет.

Здесь я хотел бы отметить, что мне выпала честь в своей целевой творческой программе быть одним из лидеров в стране и в мире. Я не пишу историю развития работ.

Я пишу свои собственные воспоминания и описываю собственное участие в этом процессе.

Ракеты Италрацци

И ещё. Мне хочется предотвратить атаки за якобы нескромность. Не претендуя на историческую точность, но первые ракеты для «как будто» засева градоопасных облаков появились в Италии.

Почему «как -будто»? Потому что никаких технических средств для определения градоопасности облаков не применялось. Авторы технологии создали небольшие ракеты «Италрацци», которые запускались просто отдельными фермерами чуть ли не с руки. Поднимались они на высоту примерно одного — полутора километров и там дымили, засевая небольшой подоблачный участок льдообразующим аэрозолем (йодистым серебром).

Под градоопасным облаком фермеры принимали любые облака с тёмным основанием. Идея не была бессмысленной. Роль частиц йодистого серебра в качестве ядер кристаллизации в процессах осадкообразования к этому времени теоретически была обоснована.

Один из влиятельных учёных одного из московских институтов в начале пятидесятых годов, ознакомившись с такой технологией, за деньги Гидрометслужбы СССР, каким-то образом закупил у итальянцев большую партию таких ракет.

Ракеты пришли, а что с ними делать, никто не знает. Авторитетные учёные, опять-таки, московских институтов, обосновано докладывали о бессмысленности такой технологии в борьбе с градобитиями. Что произошло с итальянскими ракетами, я не знаю. Вероятнее всего, они были опробованы учёными ВГИ и ЦАО. Фраза из Интернета «Инициатором разработки противоградовых ракет в 1960-х годах был Высокогорный Геофизический институт», вероятно, имеет отношение именно к проверке возможностей этих ракет (это я додумываю).

Ныне, после многих лет исследований и научных экспериментов понятно, что результаты такой оценки не могли быть положительными. Нужно было искать новые технологические схемы воздействия. Народное хозяйство страны требовало решения этих задач. Предстоял большой период теоретических и экспериментальных поисков.

Вот тогда Председатель Гидрометслужбы СССР академик Е. К. Фёдоров инициировал соответствующие исследования и разработки по тематике «Активные воздействия на гидрометеорологические процессы».

Вот тогда в Алазанской долине три института, в том числе Центральная Аэрологическая обсерватория, Москва (ЦАО, Иван Иванович Гайворонский), Высокогорный геофизический институт, Нальчик (ВГИ, Георгий Константинович Сулаквелидзе), институт Геофизики Грузинской академии наук, Тбилиси, (ИГ ГАН, Амиран Ильич Карцивадзе) приступили к соответствующим исследованиям. ЦАО и ИГГАН пошли по пути развития ракетной технологии, ВГИ — по пути развития артиллерийской технологии.

В работах участвовали учёные из Среднеазиатского научно-исследовательского гидрометеорологического института (Ташкент, САРНИГМИ, Украинского научно-исследовательского гидрометеорологического института (Киев, УКРНИГМИ), института прикладной геофизики (Москва, ИПГ), института экспериментальной метеорологии (Обнинск, ИЭМ), главной геофизической обсерватории (Ленинград, ГГО), Одесского, Ленинградского гидрометеорологических институтов (ОГМИ, ЛГМИ), Ленинградского и Московского государственных университетов (ЛГУ, МГУ), предприятий оборонной промышленности Загорска, Красногорска, Тулы, Ленинграда, Горького, Свердловска и т. д.

Вскоре три основных участника разошлись в своих взглядах на физические представления развития градоопасных облаков, рассорились и «разъехались по своим квартирам».

ЦАО по приглашению Молдавского Правительства продолжило разработку ракетной технологии в Молдавии, ИГ ГАН остался заниматься также ракетной технологией в Грузии, а ВГИ продолжил разработку артиллерийской технологии на Северном Кавказе, в Армении, Азербайджане.

САРНИГМИ вначале стал внедрять в Средней Азии (Узбекистан, Таджикистан) артиллерийскую технологию, но вскоре перешёл на ракетную.

В рамках этой программы были созданы соответствующие лаборатории и технические средства, в том числе активизировались исследования с помощью самолётов, радиозондов, радиолокации, появились технические задания на разработки ракет, реагентов, радиолокаторов, артиллерийских снарядов, технических средств воздействия с помощь. самолётов.

Исследования в СССР

Начиная с 60—ых годов Советский Союз весьма серьёзно с большими финансовыми вливаниями отнёсся к теме активных воздействий на атмосферные процессы.

Особо следует отметить, что во главе научных направлений в то время стояли такие энергичные, увлечённые и бескомпромиссные организаторы науки и учёные, как Евгений Константинович Фёдоров, Юрий Антоньевич Израэль, Юрий Степанович Седунов, Гурий Иванович Марчук, Иван Иванович Гайворонский, Амиран Ильич Карцивадзе, Георгий Константинович Сулаквелидзе, Натан Шалвович Бибилашвили, Вадим Владимирович Костарев, Аркадий Борисович Шупяцкий, Альберт Алексеевич Черников, Нора Оскаровна Плауде, Алексей Дмитриевич Соловьёв, Наум Исаакович Вульфсон, Лев Михайлович Левин, Георгий Иванович Голышев, Алексей Моисеевич Боровиков, А. Х. Хргиан, Илья Павлович Мазин, Илья Моисеевич Имянитов, Семён Михайлович Гальперин, Николай Шишкин, Соломон Моисеевич Шметер, Михаил Петрович Леонов, Юрий Алексеевич Серёгин, Вадим Владимирович Степаненко, Борис Никанорович Лесков, Михаил Петрович Половина, Татьяна Николаевна Громова.

Безусловно, к этой плеяде следует отнести и молодых в то время Магомета Тахировича Абшаева и меня, Леонида Абрамовича Диневича, и других.

Мы были молоды и очень «горячи» в своих спорах. Я был очень наивен. Мне всегда казалось, что «моё» всегда будет оставаться «моим».

Это теперь я понял, что повсюду нужно было оставлять свои «якоря», в форме статей, названий, патентов, медалей и орденов. Я же не позволял себе тратить на это время. Я шёл вперёд. Как оказалось другие всё «якорили».

Самое страшное событие (Я об этом пишу вторично. Это большая рана.) я обнаружил недавно. В зале технического совета построенного мной производственно-лабораторного корпуса в Кишинёве ныне висит рисованный большой портрет моего главного научного оппонента Магомета Тахировича Абшаева. «ПРИЕХАЛИ». Что было бы с перечисленными выше моими учителями и коллегами, если бы они это увидели!!!!. Мои ученики меня предали!!!! По ряду научных проблем некоторые из перечисленных учёных и я в их числе, обсуждали теоретические вопросы с академиками Зельдовичем и Харитоном. Меня, в то время лишь молодого специалиста, судьба крепко связала в этой проблеме с учёными ЦАО и в короткое время поручила роль одного из лидеров.

Я не могу удержать себя от важного, с моей точки зрения, замечания.

Выросшее в послегорбачёвско — ельцинское время поколение живёт в среде, совершенно отличной от нашей.

Все перечисленные славные учёные жили в основном наукой. У них (за исключением жуликов) в моё время не было возможностей совершенно легально грабить, строить себе виллы, покупать яхты и футбольные клубы. Спектр оплаты труда ограничивался штатными расписаниями и был весьма узок.

Я не знаю, как бы они вели себя в новых ельцинско — путинских условиях, но в те годы их главный жизненный ориентир был связан только с наукой и соответствующим признанием со стороны других исследователей.

Можно было получить звание профессора, академика, лауреата Премии Совета министров СССР или Государственной Премии СССР (что одно и тоже), Героя Социалистического труда. Однако, это только поощряло путь в науке и не создавало иллюзий о дворцах и яхтах. Люди жили и умирали в науке. Представляете себе, сколько нужно было бы затратить времени (из времени науки) на строительство замков и дворцов.

Все перечисленные учёные (99% из них уже в мире ином) создали вокруг своих взглядов на тему целые школы своих твёрдых в научных убеждениях учеников и последователей.

Я оказался в этой среде. Важно и то, что они, при нашем уже участии, смогли убедить сельскохозяйственных производителей, военных, энергетиков, авиацию и т. д. в реальных экономических возможностях своих научных достижений и их эффективности при практическом применении.

Исследования в других странах

Всё это дало возможность быстрого и опережающего в мире продвижения в поиске истины в области физических процессов в атмосфере и облакообразования.

США, Франция, Испания, Китай, Италия в тот период искали свой, отличный от СССР, путь реализации идеи воздействия на облачные процессы.

США ориентировались на самолётный метод засева облаков, Франция, Испания — на применение наземных генераторов льдообразующих частиц.

Одно из объяснений такой ситуации в США заключалось в том, что воздушные пространства этих стран насыщены местной и частной авиацией, причём летающей на малых высотах.

Совмещение пусков ракет с полётами таких самолётов и вертолётов было бы чрезвычайно сложным. Большинство восточно -европейских Стран (Болгария, Венгрия, Чехословакия, Румыния и т. д.) присоединялись к технологиям, разработанным в СССР. Китай стал развивать свою артиллерийскую технологию. Испания, Италия стали развивать работы на основе французской технологии.

Швейцария приняла решение провести международный эксперимент (Grosferzuch) на основе советской ракетной технологии на одном из французских полигонов. Я поставил им ракетные установки и оказал методическую помощь.

Руководитель швейцарского проекта доктор Федерер провёл на одном из моих полигонов несколько дней. Он внимательно изучил нашу ракетную технологию. В тот период мы ещё применяли только ракеты «ПГИ» и «Облако». К сожалению, при проведении экспериментов Федерер необоснованно стал экономить ракеты, сокращая их расход по сравнению с требованиями технологии от пяти до десяти раз.

Естественно, такой эксперимент не мог принести объективный результат.

Эксперименты Федерера при участии специалистов из США, Франции, Испании проходили несколько лет.

Советские специалисты в их проведении не участвовали.

В то время начальник управления активных воздействий Госкомгидромета СССР Юрий Алексеевич Серёгин посчитал, что проведение швейцарского эксперимента (по сути — проверки эффективности советской технологии) без участия нашего специалиста будет наиболее «чистым», «независимым».

К сожалению, он не учёл «интересантскую» составляющую организаторов эксперимента.

За эти годы в СССР было несколько международных совещаний, в которых Федерер участвовал.

В начальные годы он сообщал на семинарах слушателям, о том, что этот швейцарский эксперимент показывает высокие результаты ракетной технологии.

И вот на третий, завершающий год эксперимента, его организаторы под руководством Федерера доложили о неудовлетворительном результате.

В те годы мы совершили ошибку, предоставив свою технологию и оборудование для проведения экспериментов без участия нашего специалиста. У меня сложилось впечатление, что весь проект (Grosferzuch) был задуман лишь для того, чтобы дискредитировать советскую ракетную технологию и дать дорогу наземному способу противоградовых работ.

В науке есть и такие способы дискредитации истины.

Ракетная технология в Аргентине

Аргентина на начальном этапе и в течении длительного времени применяла советскую ракетную технологию. На начальном этапе организовывали там работу соответствующих полигонов мои специалисты по физике воздействия Е. И. Потапов, В. Н. Ильин, ракетчик В. Н. Мурлин, радиолокаторщик А. Озаренский и др.

Все аргентинские специалисты, в том числе бойцы, прошли соответствующее обучение у меня в Молдавии. Аргентинские военные специалисты месяцами изучали наши ракеты (в то время это была ракета «Облако»). Аспирант Буэнос-Айресского университета Нунес несколько лет собирал на наших полигонах экспериментальные данные для своей диссертации.

В дальнейшем новый начальник управления активных воздействий Иван Иванович Бурцев направил в качестве консультанта туда специалиста с Северо-Кавказской службы Хажби Титуева. Он перенастроил всю работу под северокавказскую технологию, привлёк к работе ряд специалистов с Северного Кавказа. Должен заметить, что отличие технологий в моей службе и в северокавказских республиках заключалось не только в разных средствах доставки реагента, но и содержало множество нюансов во всех аспектах организации работ и принятия решений о местах засева облаков и дозировках реагента.

По приглашению аргентинцев в качестве научного консультанта я множество раз был в этой Службе. Скажу откровенно, анализируя результаты неудачных воздействий этого коллектива, мне было чрезвычайно, мягко говоря, неуютно.

Мои замечания принимались этими специалистами буквально в штыки. Мои специалисты из Молдавии работали бы иначе и, по моим убеждениям, результаты были бы более эффективными.

Я предлагал взять в состав группы воздействия одного-двух специалистов моей школы из Молдавии. Это предложение вызвало мощное сопротивление российских специалистов. Шли 90-ые голодные годы. Северо-кавказские специалисты крепко держались за свои рабочие места. Титуев в дальнейшем на севере Аргентины организовал противоградовый отряд по прямому договору с заказчиком и до сего времени там работает.

Он там получил гражданство, женился и стал аргентинцем. В послесоветское время открылись возможности для проявления личных инициатив без согласия и контроля Госкомгидромета СССР. Титуев воспользовался этим.

Самолетные технологии и метеотроны в СССР

В СССР с целью увеличения осадков из облаков различных форм в разные периоды года были созданы и внедрены самолётные технологии. Центральная аэрологическая обсерватория создала наземные генераторы для воздействия с целью увеличения осадков в горных районах.

По заданию Госкомгидромета в Армении были развёрнуты работы по увеличению количества осадков над озером Севан.

Горное озеро Севан сформировалось за счёт горных стоков и дождевой воды. Реки в это горное озеро не впадают. В то же время водой озера питается всё сельское хозяйство Армении. В итоге озеро с большой скоростью начало терять свои воды. Было принято решение построить на холмах над озером метеотрон. В проекте участвовали ИПГ (проф. Вульфсон, проф. Левин, док. Воронов — теоретическое обоснование), ЦАО (Серёгин, Красновская, Соловьёв, Плаудэ, Власюк) — воздействия с помощью самолётов, наземных генераторов. Контроль результатов предусматривался с помощью вертолётного оборудования. Армянское управление гидрометслужбы должно было обеспечить строительство метеотрона на базе списанных двигателей боевых самолётов, топливохранилища и системы трубопроводов для подачи топлива двигателям. Нужно было установить несколько реактивных двигателей боевых самолётов на одной платформе так, что бы они вместе создавали мощную вертикальную динамическую тепловую струю. Эта мощная динамическая тепловая струя при неустойчивой стратификации атмосферы должна была вовлекать нижние слои приземного воздуха для движения вверх, создавая условия мощной конвекции и, соответственно, способствуя образованию конвективных облаков.

Следует подчеркнуть фразу «только в условиях неустойчивой стратификации нижнего слоя атмосферы».

Очень важно понять. Метеотрон действует только в условиях атмосферной неустойчивости, интенсифицируя ее. Вот эти облака с атмосферной неустойчивостью нужно было засевать льдообразующими ядрами, которые способствовали бы образованию облачных капель и осадков.

ЦАО и ИПГ свои работы выполнили.

Армянское управление гидрометслужбы выполнить свою часть работы не смогло. Им не удалось установить (увязать) несколько двигателей на одной платформе и подать им топливо из удалённого резервуара.

Землетрясение в Спитаке приостановило исполнение проекта. А потом исчез и Советский Союз. Проект был остановлен. Если бы сегодня меня спросили о целесообразности этот проект повторить, я бы, безусловно, рекомендовал это сделать.

С этой целью следует создать коллектив из трёх групп, в том числе двух теоретиков, трёх — четырёх экспериментаторов, четырёх — пяти исполнителей. Теоретические основы этого проекта были разработаны группой очень авторитетных учёных, в том числе профессорами из ИПГ Левиным В. и Вульфсоном Н., из ЦАО Ю. Серёгиным, Н. Плаудэ, М. Власюком.

Их разработки следует взять за основу. Проект заслуживает особого внимания правительства Армении.

Озеро Севан требует компенсации той воды, которую из него берут на сельскохозяйственные и гражданские нужды. Источником такой воды в данном регионе могут быть только осадки из облаков. Тот регион в горах, где планировался метеотрон, с моей точки зрения идеален. В интересах Армении всё — таки его построить.

Метеотроны и лесные пожары

2019 год. Горят сибирские леса, создавая эффект мощнейшего естественного метеотрона. Человек создать без атомного взрыва такой метеотрон искусственно не может. Возникает вопрос почему такая мощная конвекция не приводит к образованию дождевых облаков? Ответ напрашивается простой. Даже такая энергия восходящего потока не может одолеть энергию нисходящего потока воздуха в сибирском антициклоне. Так какую же эффективность Севанского метеотрона мы ожидали?

Ответ простой. Рукотворный метеотрон, как и любое другое воздействие на атмосферные процессы (при современных технологиях), может быть эффективным только тогда, когда его действие совпадает с направлением естественного процесса. Только в таких ситуациях активные воздействия могут естественное направление процесса активизировать и усилить.

Не прервать его, а активизировать, если эта активизация будет решать полезную задачу. Возможно, в будущем будут найдены другие способы воздействия на облако-и-осадкообразующие процессы, которые смогут преодолевать эти несоизмеримые энергии между естественным процессом и нашими воздействиями.

Ныне же закон простой. Эффект искусственных воздействий с заданными целями может быть положительным только в том случае, если его направленность совпадает с вектором данного естественного процесса.

В Китае в 1990 году

В 1990-м году я по приглашению Китайской АН, в составе группы учёных Госкомгидромета СССР из 4 человек (кроме меня, были проф. из ЦАО Юрий Мельничук, проф. из ВГИ Михаил Тлисов, помощница председателя Госкомгидромета доктор наук Валентина Филимонова) посетили Китай. Их методика защиты сельскохозяйственных полей от града в тот период заключалась в применении зенитных орудий для запуска разрывных патронов (небольших разрывных снарядов) оснащённых йодистым серебром по облакам с тёмными основаниями. Долетая до своего потолка, такой снаряд взрывался, разбрасывая и распыляя содержащийся в его патроне реагент с йодистым серебром.

На фото я (в гражданской одежде) с китайскими бойцами на лафете пушки (зенитного орудия). Китай, 1990 год.

Необходимость воздействия определяли сами бойцы. Зенитки вслепую выпускали, как из пулемёта, залпами, много снарядов по тёмной части облака. У китайцев при этом были командные пункты (я бы их назвал, скорее, организационными) воздействия. Эти пункты не принимали учаcтия в управлении воздействиями непосредственно.

Они лишь с помощью радиолокатора фиксировали типы облаков. Их радиолокатор не имел возможность определять градоопасность облака. Если ориентироваться на научные представления о процессах развития градоопасных облаков, то такой способ воздействия может быть эффективен в том и только в том случае, если в зоне роста града количество искусственных ледяных частиц, созданное реагентом этих снарядов, будет достаточным, чтобы сыграть роль конкурентов за переохлаждённую влагу. Представить такое очень сложно. Для этого нужно было бы выпустить тысячи снарядов с надеждой, что их реагент попадёт в область градообразования в облаке.

Отмечаю, что это 1990 год, т. е. уже тот период, когда в СССР была создана и внедрена в производство известная во всём мире строгая научно обоснованная и физически осмысленная технология. Полагаю, что после этого посещения и после посещения китайскими специалистами моей службы в 1989 году, их технология была скорректирована. Для корректировки технологии китайцам нужен был специализированный советский радиолокатор МРЛ-5 и ракеты.

Именно об этом они вели переговоры с нашей делегацией. До моего посещения Китая их делегация Академии наук и специалистов противоградовой службы была у меня в Молдавии.

Я, при участии моих специалистов, детально, насколько это было возможно за несколько дней посещения, познакомил их и с ракетной, и с самолётной технологией подавления роста града и увеличения осадков из облаков всех периодов года. Мы даже в аэропорту Кишинёва ознакомили их с оборудованием наших самолётов. В этой связи они приняли решение начать развивать такую ракетную технологию у себя.

Полет в Китай

Полёт в Китай требует особого рассказа. Я летел через московский аэропорт Шереметьево. 1990 год. Период горбачёвских порядков. То что я наблюдал в этом аэропорту, называется хаос. Хаос, с которыми нас знакомили режиссёры фильмов о гражданской войне. Тысячи (если не десятки тысяч) людей пытаются зарегистрировать свои билеты у одного окошка. Рейсы отменяются и переносятся. Информации нет. Каким-то чудом (скорее нахальством) я пробился через служебную дверь и мне зарегистрировали мой билет. Летели мы через Новосибирск. Сели. Дальнейший вылет самолёта задерживается из-за непогоды в Хабаровске. Информации нет. Люди спят в каждом уголке на полу и на лестницах. Присесть некуда. Всё заполнено сидящими и лежащими. Наконец-то прилетели в Хабаровск. В Хабаровске сильные дожди. Я оказался близко к месту своего рождения (к Сахалину и Курилам). Никакой дождь не может остановить меня в желании хотя бы чуть-чуть увидеть город. С Мишей Тлисовым (профессором из ВГИ, одним из членов нашей команды) мы на автобусе едем в город, смотрим на него через окна автобуса, приезжаем к набережной Амура, выходим. С каким наслаждением я смотрю на горизонты с высокого берега Амура!!! Нужно срочно возвращаться, чтобы не опоздать на рейс Хабаровск-Харбин. Сам Хабаровск остался в моей памяти как серенький, далёкий, убогий городок. Вероятно, это не так. Однако, таким он мне представился в том уже далёком 1990 -ом году. Наконец-то Харбин. Сравнить в то время Харбин и Хабаровск было нельзя. Один город в Китае устремлён всеми своими чертами в будущее, второй остаётся в сером прошлом. Таковы были впечатления. Я не предполагал, что такую нашу страну можно разрушить. Да и зачем же это нужно делать!!! Страна уже заплатила за своё создание миллионами уничтоженных судеб и морями человеческой крови. Капитальный ремонт, НЭП, отдать в рыночные отношения большую часть производств, уменьшить влияние государственного регулирования производств, которые должны развиваться на основе рыночных отношений, исключить в стране двоевластие, связанное с ролью партии, но не призыв Интернационала «всё разрушить» и … «мы наш, мы новый мир построим, кто был никем, тот станет всем». Что в итоге произошло, мы с Вами теперь знаем. Путь к новому «светлому будущему» вновь завален тысячами трупов и миллионами исковерканных судеб. Это новая цена «светлого будущего». Какое счастье испытывают семьи и дети, потерявшие в этом движении своих кормильцев? Мне говорят: «зато Горбачёв открыл железный занавес». Отвечаю, «зато Ельцин открыл ворам все ворота для накопительства, бескрайних свобод и бизнеса». Отвечаю: «Какая радость детям, потерявшим при этом своих родителей, родителям, потерявшим детей, людям, потерявшим работу, все свои достижения и накопления, вынужденным беженцам и переселенцам?» Спрашиваю себя и читателя: «А был ли другой путь обновления страны?» Отвечаю: «Был. Был даже при всём железном противостоянии партийных старцев в Кремле». Все преобразования со страной были возможны и в руках Горбачёва были все для этого возможности. Нужно было найти своего советского Дэн Сяопина и передать ему власть (крамольные мысли, но в моём возрасте я могу себе позволить их озвучить).

Сейчас Путин строит его (его) новый мир. Я приношу извинения читателю за то, что внедряюсь не в своё дело. Однако, я уверен. Путин делает большую ошибку. Столь большой территорией нельзя управлять вручную из своего кабинета, даже периодически наезжая в регионы. Её следует разделить на кантоны или другие формы местного управления с предоставлением избранным руководителям этих образований предельной самостоятельности. Этими своими соображениями я не вмешиваюсь в дела России. Я так думаю.

Итак, я возвращаюсь к своим воспоминаниям.

Китай произвёл на меня удивительное впечатление. Мы несколько дней были в Харбине, нам показали глубокие ущелья и огромные чистые озёра, дачу Чжоу Эньлая (мы на ней побывали), их противоградовый полигон и артиллерийский пункт для запуска по облакам специальных снарядов, более двух часов беседовали с китайцами по теме воздействий на борту круизного катера, плывшему по огромному, чистейшему озеру с прекрасными зелёными берегами.

Общее мнение о той части Китая, которую нам удалось посмотреть. Это красивая, зелёная страна с очень трудолюбивым и гостеприимным народом.

Китайская технология

Несколько слов о китайской технологии по защите сельскохозяйственных культур от градобития..

Есть пункт управления воздействиями. Радиолокатор оценивает облачную обстановку, но методики определения их градоопасности нет. Есть связь с артиллерийскими точками. Бойцы этих точек рассказывают о своих визуальных наблюдениях. Главные критерии возможного роста града — синоптический прогноз и тёмный цвет основания облака. Получив разрешение на воздействия, бойцы из зенитного орудия запускают по облакам с тёмным основанием большое количество снарядов, снаряжённых йодистым серебром.

Есть ли в такой технологии какой- то научный смысл?

Отвечаю, если не считать расходов и не учитывать существующие уже в тот период знания процессов образования града, есть!

Если Вы не считаете снарядов и «пуляете» их тысячами, просто засевая йодистым серебром длительное время большие подоблачные области, то Вы можете рассчитывать на успех.

Такой реагент попадёт случайным образом, подчиняясь воздушным потокам, в нужные области зарождения и роста града.

Может быть, цель в этом случае оправдывает средства. И, тем не менее, в такой технологии мало научной логики. Все эти действия с засевом облаков следует делать с учётом понимания процессов и целенаправленно.

А что если Вашего реагента будет недостаточно и вместо предотвращения роста града вы его образование и рост, наоборот, интенсифицируете?

К тому же мы ни разу не услышали объяснения о составе реагента и процентном содержании йодистого серебра в нём. Вот это мы и пытались объяснить китайским учёным и специалистам. Они с нами соглашались.

Для этого нужны другие радиолокаторы, ракеты и ракетные установки, изменение концепции, её физического и математического обоснования, и другая подготовка специалистов.

Об этом мы и говорили с китайскими специалистами. Путь этот лежит в установлении между нами тесных контактов.

Прием в Китае

Возвращаюсь к приёму. Покормили нас специфическими морепродуктами. Ресторан на самом берегу огромного озера. Большой круглый стол. В центре стола большой вращающийся диск. Между этим диском и неподвижной частью стола есть небольшое, но достаточное расстояние, чтобы ставить тарелки гостю. Сначала подали в небольших круглых пиалах рис, маленькие стопки рисовой водки, 0,75 литровые бутылки пива и суп из морепродуктов. Конечно мы поинтересовались какие морепродукты в супе. Нам ответили, что только те, от которых никогда не отказываются русские и перечислили их. Всё для нас было съедобное.

После этого на вращающийся диск стали носить разные виды по-разному приготовленной рыбы и всевозможные салаты. Всё, что нравится гостю он может взять, повернув к себе соответственно вращающийся диск. Этих видов рыб было так много, что я сейчас (пожалуй и тогда) затрудняюсь сказать, сколько. Водки нам много не предлагали. Зато пива было очень много и оно было очень хорошее. Атмосфера была очень благожелательной.

Сопровождал нашу делегацию профессор из Китайской АН. Очень сдержанный, мудрый, но по китайски хитрющий человек.

Поездом из Харбина мы уехали в Пекин. Вечером на площади из окон гостиницы в Пекине я видел много людей, но совсем немного велосипедов и очень редко — машин (шёл 1990 год). Площадь — сплошной асфальт и ни одного деревца. Утром я из этого же окна увидел тысячи разных велосипедов, включая рикш, сотни специально оборудованных велосипедов для перевозки товаров разной величины. На площади стояли сотни огромных кадок, в которых росли большущие прекрасные деревья. Машин почти не было. Нам показали Великую Китайскую Стену и знаменитые китайские храмы — дворцы бывших императоров. Была встреча, обсуждение с учёными Академии наук и с одним из высокопоставленных членов Правительства нашей и китайской технологии воздействия на градоопасные облака и переговоры по вопросу обмена одного радиолокатора на некоторое количество китайских ЭВМ. Мы выпили много маленьких стопочек китайской рисовой водки, китайского пива, чая из китайских термосов и красивейших чашечек из китайского фарфора (они стоят во всех комнатах гостиниц), съели множество морепродуктов, подписали договор о покупке компьютеров в обмен на один радиолокатор МРЛ-5, получили в качестве подарков для жён жемчужные ожерелья и уехали.

На меня огромное впечатление произвела Великая Китайская Стена, сыгравшая огромную роль в создании не только китайской гоcударственности, но и в регулировании экономических и политических процессов на пути с Востока на Запад. Как мне кажется, ширина стены позволяет ездить по ней лошадиной упряжке. В некоторых местах уклон дороги на ней превышает 40 градусов и идти по ней можно лишь прилагая усилия.

Сегодня, возвращаясь мыслями к тому времени, я думаю о той Стене, которую Израиль построил, пытаясь защитить нашу страну от террористов. Это другая Стена. Однако, в какой-то мере она должна выполнять хотя бы часть функций Великой Китайской Стены.

Китайские зарисовки

Вот три маленькие зарисовки с дорог по Китаю.

Перед нашим автобусом ехала грузовая машина, в кузове которой были клетки с большим количеством собак. Я спросил сопровождающего куда везут такое количество собак. Ответ был такой. «На бойню, а потом туши для ресторанов. Хотите попробовать?» — спросил он меня. Я думаю, что ответ наш можно не публиковать. С тех пор мы всегда интересовались чем нас кормят!!

Рядом с трассой я заметил большущую гору земли. У нас для того, чтобы её убрать и переместить, использовались бы пара бульдозеров с погрузчиками и десятки машин. Я же вижу, что возле этой горы стоят и работают сотни китайцев с лопатами и носилками. В то время они вот так убирали эту гору.

Все они были одеты в одинаковые телогрейки серого цвета.

1990 год. Рассказываю я это, а думаю о тех телевизионных современных передачах, которые ныне представляют эту страну. Полагаю, что теперь таких картин на дорогах этой страны уже нет. С той поры прошло 30 лет.

На улицах Пекина тысячи велосипедов, которые выполняют различные функции, перевозят людей, красавиц с зонтиками для защиты от солнца, грузы и просто перемещают велосипедистов. Машин почти не видно. Сегодня Китай уже другой.

Договор мы, после торга, сколько компьютеров китайцы хотят нам дать за один радиолокатор, подписали.

Договор предусматривал развитие наших отношений и оказание нами помощи китайцам в модернизации технологии защиты сельскохозяйственных культур от градобитий.

Однако, реализации этого договора не суждено было состояться.

Начался период развала СССР.

Отдельное «спасибо» надо выразить китайскому профессору из АН. Он снабдил меня специальным лекарством для мамы, которая в то время болела онкологией груди. Уже тогда, когда я был в Израиле, мне из Молдавии передали письмо этого профессора, который предлагал мне заняться бизнесом. Я ему не ответил. Я не человек бизнеса. В 1994 году я встречался с группой этих китайских специалистов на конференции в Италии. Мы тепло обнимались, вспоминали наши рабочие встречи у меня в службе и в Китае.

Я понимаю, что из-за специфики темы, множества терминов и описания сложных физических процессов, непросто будет читать отдельные страницы моих рассказов. В этой связи я специально расположил некоторые большие описания физических основ темы в приложениях.

Тем не менее, в ряде случаев в тексте я пользуюсь физическими терминами и пояснениями. Такова специфика темы моего рассказа. Там, где встречаются сложные для понимания рассуждения, или формулы, можно просто их пропускать.

Мои друзья литературные специалисты советовали мне определиться, для кого я пишу эту книгу. Если для специалистов, то она может быть насыщена терминологическими и физическими подробностями. Если я пишу не для специалистов, то следует все физические описания перенести в приложения. Я рассуждал об этом и принял решение.

Пишу книгу я и для специалистов, и не для специалистов. Я просто рассказываю о своей жизни в столь сложной теме воздействия на ряд природных явлений.

Я не пишу роман. Я пишу рассказ о жизни. В этих терминах и была моя жизнь.

В их потоках будут и участки с ламинарным течением, и участки повышенной турбулентности. На турбулентных участках умело используйте «вёсла». Основные терминологически насыщенные материалы приведены в приложении, но всё-таки отдельные страницы с физическими пояснениями в тексте сохранились.

Смело читайте.

Начну я всё — таки вот с этого отчёта

Улетели мои самолёты,

Уплывает последний корабль,

В пути всей длинной жизни счёты,

Со мной осталась лишь печаль.

Ну что сказать тебе, мой друг,

Мы были часто виноваты,

Но к чести, в нашей совести был круг,

Для нас его границы были святы

Наш караван не шёл быстрей,

чем могут старики и дети,

Сполна мы познавали в жизни грусть,

Но чаще — счастье и благие вести,

С родных ветвей нам радость улыбалась,

Длина всего пути нам бесконечностью казалась.

В труде своём мы честь и истину искали,

Мы жили святостью любви и с облаками жизнь смешали,

Нас дойны[1] в жизни берегли и в радости наш слух ласкали,

Пришла пора, всё птицы Феникс унесли,

Сверкнув на миг и молнией умчали.

Теперь стою на пирсе последнего порта,

листаю книгу жизни в голове.

По Соломону ведь она решает судьбы,

по Марксу дело в животе,

Моисей от неба жизнь пророчил,

Христос твердил — она в душе,

Я ж по Эйнштейну обозначил

законы жизни на земле.

В них есть предательства и ссоры,

В них верность, дружба и любовь,

В них относительность и споры,

В них миг удачи — труд и кровь

Сейчас я думаю о тех

кто был мне в жизни мил

Средь них друзья, товарищи, родные,

Средь них и те, кто горечь приносил

И те, кого любил, люблю, лелею,

Они — семья, они — любовь, они

со мной до дней последних донца.

Они есть бог, они есть честь,

они мой лучик солнца.

Я увядаю, жизнь уходит,

Душа бежит из тела на земле,

Я оставляю память, дело

И всё, что будут помнить

люди обо мне.

Я к мигу этому готов.

Когда наступит он, не знаю,

Но жизни длинной свой удел

Без грусти отдаю я в птичью стаю.

Когда-нибудь в живой природе,

среди полей, лесных ветвей

Мы будем в стае журавлей

И в небе, в облаках, в тумане,

среди степей и горных рек

Хочу я с Вами в птичьей стае

летать под солнцем новый век.

Живите так, чтоб солнце видеть,

Чтоб небо голубым казалось,

Чтоб утром двигаться хотелось,

Чтоб видеть птиц и слышать трели,

Чтоб дома музыка играла,

Душа всё время песни пела,

Чтоб облака и дождь Вас грели

и бурно радость вызывали,

Чтоб труд Вам радостью казался,

Чтоб дети счастье приносили,

Чтобы родители и дети, друзья,

товарищи, подруги нуждались в Вас

и сердце грели.

Живите так, чтоб люди помнили о ВАС.

Живите!!! И людям радость приносите!!!

Я рассказываю о своём пути к истине на этой дороге тревог, отчаяний и радости.

Воспоминание Виктора Корнеева

Краткое воспоминание Виктора Корнеева, ныне руководителя известными в мире работами по обеспечению хорошей погоды во время проведения парадов и торжественных мероприятий в Москве. Об этих работах всегда сообщают все российские информационные каналы.

Лето 1978 года…. Моя первая командировка после перехода из Центрального института химии и механики Минмаша в Центральную аэрологическую обсерваторию (ЦАО). Мудрый Ю. А. Серегин решил проверить, кого он взял в свой Противоградовый Центр (тогда Юрий Алексеевич сидел в двух креслах: в кресле заведующего Отделом активных воздействий и в кресле начальника Противоградового центра, в котором я трудился заведующим группой) и направил меня в Молдавскую ВСБГ в состав комиссии по случаю аномального срабатывания ракеты «Облако». Я с удовольствием летел в эту командировку, поскольку интересно было посмотреть Службу, которая первой в Союзе начала использовать ракетный метод борьбы с градом, ну и, конечно, свежи были теплые воспоминания о благословенной молдавской земле, которые остались у меня после службы в Советской Армии в городе Могилев-Подольский на границе с МССР.

Молдавия встретила жарой, а Управление Молдавской ВСБГ, находившееся на Пирогова, деловой активностью, свойственной хорошо отлаженному механизму, люди были заняты своими делами. По существующим правилам мне надо было доложиться начальнику ВСБГ Л. А. Диневичу. Этого человека я уже видел в кабинете Ю. А. Серегина, когда он приезжал в ЦАО, с которой Молдавскую Службу связывали плотные научные и дружеские связи. Диневич был на своем рабочем месте и за время нашей краткой беседы произвел впечатление компетентного руководителя, уверенно держащего в своих руках бразды правления Службой. Он дал команду доставить меня в п. Корнешты, где работала комиссия, а я попросил его разрешить мне после завершения работы комиссии несколько дней посмотреть работу противоградового отряда. Диневич дал «добро», и спустя пару часов поездки по жарким молдавским дорогам я оказался в одном из приятных беленьких домиков Корнештского противоградового отряда, где предстал перед тремя серьезными людьми: один, ярко выраженной кавказской внешности — был Нодари Шалвович Бибилашвили, второй — поджарый и стриженый «ёжиком» — заместитель Диневича, Владимир Спасибо, и третий, плотный с мягкой улыбкой —командир Корнештской военизированной части Игорь Наумович Мазурик. Приняли меня как равного, несмотря на то, что специалист я был тот ещё.

И я, понимая разницу в «весе», предложил им быть «машинисткой» и напечатать протокол работы комиссии. Они любезно согласились, и работа комиссии прошла без осложнений и худо-бедно завершилась подписанием протокола, после чего на следующий день прибывшие из разных мест члены комиссии разъехались.

Я остался в отряде. Мне «повезло» — на следующий день в Корнештах прошел градовый процесс, и я впервые наблюдал тяжелый труд бойцов находящегося тогда рядом с КП пункта воздействия, которые под проливным дождем таскали тридцатикилограммовые ракеты «Облако». Для меня эти наблюдения оказались знаковыми — после труда в «оборонке» я понял, что и здесь буду заниматься важным государственным делом.

Цели командировки были выполнены, и на обратном пути мне даже удалось заскочить в Могилев-Подольский, пообщаться с бывшими сослуживцами.

Тогда я еще не знал, что на многие годы связал свою жизнь с Молдавией и с её Противоградовой службой. Потом были ежегодные экспедиции в Корнешты, полеты по воздействиям на облака с базированием в Кишиневе, поездки с инспекцией Госкомгидромета.

Молдавская противоградовая служба в то время представляла собой своеобразный полигон, где ученые из Москвы, Ленинграда, Риги, Новосибирска при постоянной поддержке руководства Службы обкатывали свои идеи по изучению облаков, проводили летные эксперименты по активному воздействию на облака с целью регулирования осадков, наземные эксперименты по рассеиванию туманов. Я уж не говорю о разработчиках противоградовой техники из Тулы, Сергиево-Посада, Москвы, которые пользовались особой заботой Диневича, его заместителей и руководителей отделов.

Здесь можно было встретить Ю. А. Серегина из Москвы, Т. И. Громову из Ленинграда, В. Х. Азиева из Тулы, П. А. Несмеянова из Сергиево-Посада, Г. А. Медведева из Одессы, ученых из Новосибирского академгородка, а уж когда прилетала летная экспедиция ЦАО, гостиница «Кишинэу» напоминала филиал ЦАО. После, работая в Управлении активных воздействий Госкомгидромета СССР у И. И. Бурцева, мне приходилось бывать в Молдавской службе по активным воздействиям на гидрометеорологические процессы.

В это время Л. А. Диневич развернул масштабные работы по ИУО в Молдавии и работы по рассеянию переохлажденных туманов в а/п Кишинев и со свойственной ему энергией оборудовал несколько самолетов Ан-30, обучил и посадил на них своих парней и регулярно проводил работы по увеличению осадков в Молдавии.

Не менее масштабными были работы по рассеянию туманов в аэропорту. При поддержке А. А. Черникова и Ю. А. Серегина Диневичем и его командой была создана система по рассеянию туманов с помощью генераторов мелкодисперсных частиц льда на жидком азоте.

В Службе существовала удивительная творческая атмосфера, когда требования дисциплины не подавляли инициативы и творческих порывов подчиненных. Л. А. Диневичем был собран коллектив молодых, квалифицированных специалистов. Имея постоянную поддержку со стороны начальника (и служебном и бытовом плане), пришедшие после института молодые ребята раскрывали свои самые лучшие качества.

За многие годы я объездил практически всю Службу и, хотя в то время центром Службы считался Котовский отряд, мне были ближе Корнешты, откуда и пошли противоградовые работы в Республике Молдавия

Я с теплотой вспоминаю соратников Леонида Абрамовича: Валерия Шилина, Анатолия Калягина, Виктора Мурлина, Владимира Диневича, Валерия Ильина, Леонида Видиборского, Евгения Лифшица, Вилория Кравченко, и рядовых сотрудников: Ивана Олиевского, Василия Татару, Олега Сенченкова и других.

Развал Союза и экономические проблемы разбросали этих людей по всему миру, и спустя много лет в далеком бразильском Фрайбурге мы с Валерой Ильиным с удовольствием вспоминали эти времена, нашу (не побоюсь этого слова) Молдавскую противоградовую службу, её прекрасных сотрудников и, конечно, её славного начальника — Леонида Абрамовича Диневича.

Комплекс обеспечения орнитологической безопасности полетов (через 30 лет, в Израиле)

…Год 2021, июль месяц. Мне уже 80. Я уже 30 лет живу в Израиле. Много лет, работая в Тель-Авивском университете, посвятил созданию радиолокационного компьютеризированного комплекса для обеспечения безопасности полётов самолётов в сложной орнитологической обстановке. По оценкам заказчика темы, экономический эффект от внедрения разработки за период примерно 10 лет превысил миллиард долларов.

Письмо министра финансов Израиля

Параллельно с этой темой я множество раз выезжал в качестве члена научного комитета для консультационной работы по проблемам активных воздействий на облачные процессы в Аргентину, Бразилию, Болгарию и другие страны.

Немало внимания я в качестве Председателя Форума учёных-репатриантов вкладывал в решение проблем интеграции учёных, этой замечательной элиты общества.

Далее — письмо министра финансов Израиля.

Письмо Авигдора Либермана

Из воспоминаний Л. А. Видиборского

Из воспоминаний одного из моих командиров части Леонида Абрамовича Видиборского.

До изложения его воспоминаний я должен сказать несколько слов предварительно. Он (Леонид Видиборский) прекрасно проявил себя в качестве заместителя командира Корнештского отряда и при создании мной в Кишинёве отдельной военизированной части по увеличению осадков с помощью самолётной технологии я перевёл его на должность её командира.

Эта военизированная часть располагалась в построенном мной здании командно- диспетчерского пункта службы (КДП) в аэропорту Кишинёва. Командовал этим КДП Владимир Абрамович Диневич. Там же на отдельной территории располагалась радиолокационная станция с дистанционным управлением МРЛ-5 и там же располагался новый отряд по рассеиваниию туманов с помощью пропан-бутановых и жидкостно-азотных генераторов. Этим отрядом командовал Роман Ефимович Герценштейн.

Для увеличения осадков с помощью самолётов нужно было обеспечить производство гранул сухого льда. С этой целью служба установила специальные французские грануляторы. Каким-то образом они попали то ли в ЦАО, то ли в другой институт, где долго висели на балансе как неустановленное оборудование.

За неустановленное оборудование Госкомгидромет сильно ругал организации. Вот мне и предложили это оборудование забрать. Я не только забрал, но и быстро установил грануляторы в отряде Герценштейна. Однако, для производства гранул сухого льда нужна была углекислота, но не простая, а обезвоженная. Такую углекислоту я нашёл в одесском морском порту. Пришлось купить специальную машину с прицепом для перевозки этой углекислоты. Таким образом обеспечивалось непрерывное наличие жидкой углекислоты для получения гранул сухого льда.

Эти гранулы помещались в большие ящики-термосы и далее по потребности грузились в самолёты. Координировал всё взаимодействие всех этих подразделений и их связь со службами управления полётами самолётов Владимир Абрамович Диневич.

Вначале для реализации проекта увеличения осадков с помощью авиации своих специально оборудованных самолётов у нас не было. На этапе эксперимента по договорённости с Юрием Алексеевичем Серёгиным (ЦАО, Москва) и Борисом Никаноровичем Лесковым (УКРНИГМИ, Киев) к нам по нашему вызову прилетали самолеты-лаборатории из ЦАО и УкрНИГМИ — АН10, АН26Б, ИЛ18, ИЛ14, АН30. Через пару лет после начального периода они присоединялись к нашим двум самолётам и выполняли воздействия.

Наши самолёты могли засеивать облака гранулами сухого льда, жидким азотом и йодистым серебром с помощью пиропатронов. В таком сотрудничестве был двусторонний интерес.

При посадке у нас мы их дозаправляли гранулами сухого льда, а иногда и жидким азотом и даже пиропатронами. К тому же, работая в нашем регионе, особенно над нашей экспериментальной мишенью на земле, они получали результаты нашего контроля за выпадающими осадками. В 1986 году Госкомгидрометом СССР было принято решение переоборудовать на КИАПО (Киевское авиационное производственное объединение) 2 самолета-аэрофотосъемщика АН-30 в самолеты-метеолаборатории для активного воздействия на облака как слоистых и слоисто-дождевых форм, так и на конвективные облака с целью вызывания дополнительных осадков.

Один из них предназначался для Молдавской Службы, а другой — для Днепропетровской военизированной части по искусственному увеличению осадков.

Однако, руководство этой части, уже имея один переоборудованный самолет и связи на КИАПО, решило «прикарманить» и наш самолет. Пришлось мне лететь в Киев, встречаться с начальником гидрометслужбы Украины и улаживать эту проблему. Я взялся на себя частичные расходы на оборудование самолёта для нашего проекта.

Вот об этом событии и вспоминает Леонид Абрамович Видиборский.

27 или 28 декабря, в канун Нового 1987 года, Леонид Абрамович Диневич посылает меня, «вновь испеченного» командира Кишиневской военизированной части по искусственному увеличению осадков в Киев для решения всех вопросов, связанных с переоборудованием самолета и с его последующей арендой.

29 декабря, в понедельник, я на заводе. Работники некоторых цехов уже начали готовиться к Новому году. С трудом удалось отыскать человека, который открыл мне самолет, чтобы можно было оценить объем выполненных заводом работ и недоработок, которые надо было в срочном порядке устранить, ведь мы должны были получить полностью переоборудованный самолет до 31 декабря 1986 г, иначе неосвоенные деньги вернулись бы обратно в бюджет. Я должен был подписать акт приема-сдачи переоборудованного самолета, для чего мне под личную ответственность выдали Гербовую печать Службы, которую я должен был хранить как зеницу ока.

Начались долгие переговоры с руководством КИАПО по доработке самолета в установленные сроки, а с командиром летного отряда аэрофотосъемщиков — по аренде самолета и т. п.

Два дня я буквально «висел» на телефонном переговорном пункте на постоянной связи с Л. А. Диневичем и Виктором Ивановичем Корнеевым, рекомендации и указания которых неукоснительно соблюдал. Рекомендательная помощь Виктора Ивановича Корнеева, который в то время от Управления Активных Воздействий Госкомгидромета СССР курировал вопросы переоборудования самолетов, как нашего, так и Днепропетровского, позволила нам убедить руководство Киевского летного аэрофотосъемочного отряда выделить именно нам в аренду переоборудованный самолет. В дальнейшем мы неоднократно «вызывали» коллег из Днепропетровской части для работы на нашем полигоне во время отсутствия благоприятных для вызывания осадков условий на их полигоне, на что они охотно соглашались.

31 декабря. Акт приема-сдачи самолета подписан. Время возвращаться домой, в Кишинев. В аэропорту Жуляны не пробиться к кассе. Но намек, полученный по телефону от Л. А. Диневича: «Что ты скромничаешь, ты же в авиации работаешь!» я воспринял в полной мере и, пробравшись к служебной кассе предъявил Свидельство бортоператора-бортнаблюдателя ГА и общесоюзный служебный пропуск в любой аэропорт страны.

Домой я попал вовремя, как раз к бою курантов на Спасской башне Кремля.

В феврале 1987 г наш АН-30, бортовой номер 30036 совершил первый полет по искусственному увеличению осадков на Молдавском полигоне.

Были еще и другие полеты — на АН-26Б Кишиневского 3-го летного отряда, тоже специально оборудованного по техзаданию ЦАО для полетов с использованием жидкого азота и Л-410 Черновицкого летного отряда для комбинированного воздействия сухим льдом и жидким азотом, и другие полеты самолетов-лабораторий, но эта предновогодняя подготовка к первому полету АН-30 осталась в моей памяти на всю жизнь.

Начало

1964 год

Зимой 1964 года к нам в Одесский гидрометеорологический институт (ОГМИ, ныне Одесский государственный экологический университет) приехал известный учёный в области активных воздействий на гидрометеорологические процессы Иван Иванович Гайворонский.

Мы, студенты 5 курса, знали о нём лишь по учебникам и лекциям. В этот период воздействия на облачные процессы с целью регулирования осадков только начинали выходить из области теории и отдельных экспериментов в сферу практического использования.

Для физики атмосферы это было время научной эйфории. Учёные многих стран по итогам отдельных экспериментов посчитали проблему регулирования осадков теоретически решённой и переходили к широкому внедрению полученных результатов в опытное производство.

Иван Иванович Гайворонский

Торжество по случаю присвоения Госпремии СССР

Торжество по случаю присвоения группе учёных звания лауреатов Государственной Премии СССР за разработку технологии противоградовых работ.

Стоит Иван Иванович Гайворонский. Сидят слева от Гайворонскиго Василий Иванович Шляхов, в то время директор ЦАО. Стоит справа учёный секретарь ЦАО, сидит Геннадий Воронов.

Среди награждённых кроме И. Гайворонского были Г. Сулаквелидзе, А. Карцивадзе, Б. Кизирия, Н. Бибилашвили, Ю. Серёгин, В. Лапчева и ещё несколько человек, фамилии которых я не помню.

В то время я только начинал работать в этой области, руководить и создавать технологию своей Молдавской Службы. По настойчивому приглашению Ивана Ивановича я, молодой специалист, но уже начальник Молдавской Службы, приехал в Москву на этот праздник.

Холодная война между Западом и Востоком была в полном разгаре и кто-то вынашивал планы метеорологической войны против Советского Союза, полагая перекрыть активными воздействиями на облачные процессы дорогу смещающимся с запада дождям. В печати того времени широко обсуждались американские действия во Вьетнаме по созданию тропических ливней в зоне действия вьетнамских партизан. Учёные многих стран, в том числе и СССР, всерьёз обсуждали и готовили технику для проведения воздействий на крупномасштабные циркуляционные процессы и, в первую очередь, на ураганы.

Американцы в тот период создали бронированный самолёт для полётов в центр (глаз бури) ураганов. В Советском союзе такого самолёта не было, но программы исследования ураганов, в том числе с помощью авиации, морских экспедиций в различные районы океанов, активно обсуждались. Снаряжались и направлялись в различные регионы океанов морские научно-исследовательские экспедиции. При этом в океанах искали энергетические центры погоды.

На их наличие и особенно влияние на погодные процессы на планете в то время отмечалось в теоретических работах Президента Новосибирского отделения академии наук академика Гурия Ивановича Марчука. По его мнению, за счёт многих факторов (сложной орографии океанского дна, неравномерности солнечного прогрева, взаимодействия океанской поверхности с континентами, процессами газовых преобразований в океанской воде и т. д.) внутри водной толщи океанов формируются крупномасштабные течения, тёплые и холодные, а над поверхностью, соответственно, формируются тоже очень подвижные и изменчивые во времени и в пространстве крупномасштабные циркуляционные образования воздушных масс (циклоны, антициклоны, ложбины и гребни, фронты холодные, тёплые, окклюзии, их возмущения над разной подстилающей поверхностью и т. д.).

Именно они формируют погоду и климат на Земле. Эти процессы поддаются математическому описанию на основе сложных, состоящих из многих уравнений математических моделей. Для расчётов таких моделей уже тогда требовались компьютеры с большой скоростью обработки данных и большим объёмом памяти.

Для поиска таких энергетических центров в океанах формировались большие морские и авиационные экспедиции. Нам в институте уже рассказывали о создании в Советском Союзе и за рубежом методик активных воздействий на градоопасные облака с целью предотвращения роста града.

Рассказы эти были победного духа, типа град на сельскохозяйственные поля больше выпадать не будет, что разработанные методики позволят увеличивать осадки, в том числе снежный покров на полях, рассеивать туманы, сокращать ущербы от заморозков и от большой грозовой активности, менять пути движения ураганов, уменьшать их разрушительную силу и т. д. Обсуждались уже даже вопросы о воздействиях с целью изменения радиационного баланса в верхних слоях атмосферы с целью изменения климата и т. д. и т. д.

Иду на грозу

Интерес общественности в различных странах к практической реализации достигнутых наукой перспектив был велик. Внимание и заказы общества росли. В близкое к этому время вышла из печати книга Даниила Гранина «Иду на грозу», а за ней и одноименный фильм. К слову, прототипы героев этого фильма в скором времени стали моими друзьями и коллегами. Так во времени и в пространстве шла моя жизненная дорога, начало которой сохранилась в моей детской памяти, когда было мне 4,5 года.

Судьба моя сложилась так, что я стал нерядовым продолжателем этой темы и фактически одним из ведущих специалистов, возглавившем внедрение теоретических исследований в производство.

К счастью, эйфория быстро прошла, и начался большой и кропотливый труд над совершенствованием разработанных к тому времени технологий, проверкой теоретических выводов, подготовкой специалистов и проведением новых и новых мало-и-крупно-масштабных экспериментов. Работа эта продолжается и сегодня. Однако, всё это было потом. А зимой 1964 года это направление деятельности молодого специалиста по физике атмосферы считалось весьма перспективным и привлекательным. В конце этого года Центральная аэрологическая обсерватория (ЦАО) Гидрометеорологической Службы СССР решением Правительства Молдавии создала с центрами в Кишинёве и в посёлке Корнешты Унгенского района экспериментальную базу ЦАО.

Инициатором этого решения (в будущем ставшего моим другом) был директор института садоводства и виноградарства Молдавии доктор сельскохозяйственных наук Николай Иванович Гузун. Задачей этой базы было проведение учёными ЦАО экспериментов по предотвращению градобитий на площади примерно 20 тысяч гектаров. Градобития в Молдавии были очень частыми и опустошительными. Их повторяемость с большими ущербами для сельскохозяйственной продукции (садов, виноградников, овощей и зерновых) составляла от 10 до 15, а иногда 20 дней в году. Экономический ущерб из-за потери продукции выражался сотнями миллионов советских рублей. (В то время доллар стоил примерно один рубль). Поэтому Правительство республики было очень заинтересовано в решении этой проблемы и ожидало от учёных реализации достижений науки. Для обеспечения работы в Молдавии этой базы кадрами специалистов в ОГМИ и приехал Иван Иванович. В деканате и на кафедре метеорологии, которой руководил в то время известный учёный и замечательный человек проф. Эммануил Аронович Бурман, Ивану Ивановичу Гайворонскому показали документы выпускников и он решил побеседовать с некоторыми из них для приглашения на работу в штат ЦАО. Когда я, в то время худенький и чрезвычайно подвижный молодой человек, по приглашению Эммануила Ароновича Бурмана пришёл на кафедру, за столом сидел немолодой (лет пятидесяти пяти) крупный, чрезвычайно серьёзный, с большой, седой, растрёпанной шевелюрой учёный. Лицо у него было одновременно и жёсткое, и доброе. Цель приглашения я не знал. К тому же я в то время был уже женат. Вопрос распределения в то время для нас уже был актуальным, хотя окончательного решения, куда ехать, нами ещё не было принято. По результатам пяти лет учёбы руководство института предлагало мне остаться в очной аспирантуре. В списках на право выбора мест распределения я был первым. Средний балл за все годы учёбы был равен пяти (по шкале в Израиле — 100). Комната для проживания в Одессе в период учёбы в аспирантуре у нас была. Всё это давало нам основание не очень волноваться о планах на ближайшее будущее. К тому же, молодой дух, чрезвычайная уверенность и самоуверенность в высокий уровень своей подготовки, студенческий патриотизм, воспитание в офицерской семье с её вечными переездами по различным городам от Сахалина, Курильских островов до западной Украины вселяло в меня готовность ехать на любую работу, в любой конец Советского Союза. Соня чувствовала во мне надёжную опору и готова была ехать со мной на край света. Лишь бы быть со мной и работа была интересной!!! Вот что делает любовь!!! Иван Иванович при мне познакомился с моими документами, задал мне серию вопросов и сразу пригласил ехать к нему на работу. При этом он обрисовал выдающиеся перспективы для меня и моей жены. Я попросил время подумать и обсудить это приглашение с женой и родителями. В тот же день доцент кафедры Георгий Георгиевич Медведев по просьбе Ивана Ивановича Гайворонского пришёл к нам с Соней в общежитие и привёл дополнительные аргументы за выбор предлагаемого направления будущей творческой и производственной деятельности. Он в красках рассказал о своём участии в таких экспериментальных работах, которые в тот период проводились уже на Северном Кавказе под руководством профессора Г. К. Сулаквелидзе. Мы с женой приглашение приняли. На второй встрече с Иваном Ивановичем он попросил нас приехать сразу же после защиты диплома и в порядке подготовки к работе почитать некоторую рекомендованную им литературу. С этого периода я считаю себя сотрудником этой организации. Был декабрь 1964 года.

С позиций прошедших лет мне кажется, что для меня вернее был бы иной путь. Им был путь через аспирантуру в большую науку.

Мне же пришлось делить себя между большой наукой и организацией производства. Другими словами, я попал в бурный, бушующий океан науки, в котором нужно было создавать команду, выбирать путь и строить свой корабль. Мне предстояло стать капитаном на этом корабле. В тот период его только-только начинали строить.

Скажу заранее, это был трудный, но счастливый путь. Теоретические суждения на основе физики облаков и процессов осадкообразования, расчёты, технические средства, технология, эксперименты, производство, ответственность перед заказчиком, расширение производства (по требованию заказчика), теоретические суждения на основе физики процессов осадкообразования, новые технические средства, эксперименты, обновлённые технологии, подготовка специалистов, производство и т. д — вот основные вехи на этом пути.

Цель — защита сельскохозяйственных культур от градобитий, изменение режима осадков (дождя и снега), раскрытие аэродромов от переохлаждённых туманов, защита сельскохозяйственных культур от ранних заморозков, снижение грозовой активности облаков с целью защиты особо опасных объектов и т. д. По всем этим направлениям нужно было провести многолетние теоретические и экспериментальные исследования, создать технологии, организовать производство технических средств воздействия (ракетных комплексов, радиолокаторов, средств связи, реагентов, приборов и специальных устройств), подготовить специалистов и создать из них высоко профессиональные коллективы. Вот мой путь и в науке, и в производстве. Для движения по этой дороге нужно было обладать огромной энергией, высочайшей ответственностью и высокой профессиональной подготовкой. Пришлось мне отказаться от многого в собственной жизни, отдав её цели. Так жила моя семья.

Первый противоградовый отряд или первая ракетная база в Молдавии

В конце июня 1965 года, мы с женой вышли на железнодорожной станции Корнешты. Здесь располагался первый полевой полигон Молдавской экспериментальной базы ЦАО. У нас был с собой один небольшой чемодан на двоих. Местные жители рассказали нам, как дойти до «ракетной базы» по наиболее короткой дороге. Именно так «ракетной базой» местные жители называли этот Корнештский полигон. Постановление Правительства Молдавии о её создании было принято в самом конце декабря 1964 года, поэтому я всегда считал днём рождения работ в области активных воздействий на атмосферные процессы в Республике 1 января 1965 года. По предложению Гайворонского именно с этого времени я себя считаю «мобилизованным» на всю жизнь в одну из наиболее сложных задач науки об атмосферных процессах и, соответственно, о погоде и управления ею. Этим задачам я никогда не изменял (см. в приложении мою книгу «Пути оптимизации методов воздействия на осадкообразовательные процессы с целью увеличения осадков и предотвращения роста града». Издание второе). Эту жизнь в работе, тревогах, переживаниях, делах огромной ответственности со мной проходила вся моя семья. Перед самой остановкой поезда в Корнештах прошёл дождь. Я впервые узнал, что такое непроходимая грязь. Липкий чернозём буквально приклеивался к подошвам, интегрировался там в большие не отваливающиеся куски грязи. Я шёл и думал. Такой обогащённой органикой плодородной почвы я в то время не встречал. В будущем по служебным делам я побывал во многих странах, но столь обогащённых плодородных чернозёмов опять-таки не встречал. Эта благодатная земля с прекрасным климатом дана трудолюбивому, любящему жизнь молдавскому народу. Шли мы напрямик мимо крестьянских домиков, через тропки и холмы, потому что асфальтовой дороги в то время не было. Я обратил внимание на то, что возле каждого дома много овец. Как я узнал позже в то время почти каждая семья содержала по 20—30 и более овец. Утром пастухи собирали их в большие стада и вели на пастбища. Склоны холмов были хорошими пастбищами. На небольшом не огороженном участке земли на околице посёлка находился один длинный глинобитный сарай, рядом несколько палаток, машина с будкой, под горкой кирпичный маленький домик, а в 50-и метрах на пригорке в ореховом саду — радиолокатор. Здесь же, на склоне располагалось нечто, что я раньше не видел. Это и были две пусковые ракетные установки. Одна установка для запуска ракет с эффективным радиусом действия 4 км. Они так и назывались ПГИ (противоградовое изделие). Вторая установка для запуска ракет «Облако» с эффективным радиусом действия 8 км. (в то время это были ракеты сухолёдного варианта, о чём я расскажу ниже). Как я потом заметил, ещё одна пусковая установка для запуска ракет ПГИ располагалась на грузовой машине ГАЗ-63 военного образца, кузов которой был обшит металлическим листом. Забегая вперёд, для понимания терминологии я должен дать пояснение. Вообще дальность полёта этих ракет была существенно больше. Точность приземления определялась эллипсом с размерами по дальности для ПГИ на удалении 6 км примерно ±50м, и по азимуту примерно ± метров 70, для ракеты «Облако», на удалении 12 км (если ракета опускалась без парашюта) эти значения были соответственно ± 100м и ± 200—250 м. Конечно при спуске на парашюте такая ракета могла относиться ветром на существенно большее расстояние. Эффективным радиусом действия мы называем расстояние полёта ракеты по уровню с температурой минус 4^0С. Это тот уровень в облаке, где реагент, выпускаемый ракетой, может начать проявлять свою льдообразующую активность в области переохлаждённых облачных капель или переохлаждённого облачного водяного пара. Поднимаясь восходящими потоками конвективной ячейки облака от уровня с температурой минус 4^0С, частицы реагента заражают область питательной среды образования и роста града и достигают уровня наиболее эффективных температур действия реагента -8..-10^0С. Надо отметить, что ракета «Облако» имеет относительно большую поверхность (горизонтальное сечение) и поэтому на точность её полёта может оказывать влияние горизонтальные потоки ветра. В то же время за счёт большой скорости полёта ракеты этот снос не столь значительный. К тому же, исходя из физики воздействия, высокая точность траектории полёта не играет существенной роли в данной технологии. А вот на эффективность работы самого реагента скорость ракеты, при которой выполняется его диспергирование, имеет значительное влияние. Однако, об этом значительно позже. Теперь возвращаюсь к первым впечатлениям. Всё население этой базы состояло из двух групп. Одна группа — учёные из ЦАО (5—6 человек), вторая — обслуживающий персонал — зародыш будущей Молдавской Службы, а в то время тоже зарождающаяся Молдавская экспериментальная база и противоградовая экспедиция. К первой группе относились в то время уже прославленные в наших глазах, прошедшие школу первых экспериментальных опытов по противоградовым работам в Алазанской долине в Грузии москвичи, сотрудники ЦАО Иван Иванович Гайворонский, Юрий Алексеевич Серёгин, Борис Никанорович Лесков, Геннадий Сергеевич Воронов, Мая Васильевна Вычужанина, Володя Петрунин. Там в Москве в этот коллектив входили также замечательные учёные Алексей Дмитриевич Соловьёв, Людмила Петровна Зацепина, Нора Оскаровна Плаудэ, Михаил Петрович Леонов, Людмила Ивановна Красновская и ещё немало замечательных исследователей (я к сожалению сейчас уже не помню всех). Нередко к этому коллективу в ряде исследовательских работ присоединялись тогда ещё молодые, а позже «маршалы» науки о физике облаков Вадим Владимирович Костарев, Александр Моисеевич Боровиков, Альберт Алексеевич Черников, Аркадий Борисович Шупяцкий, Соломон Моисеевич Шметер, Илья Павлович Мазин, Николай Сергеевич Шишкин, Татьяна Николаевна Громова, Семён Михайлович Гальперин, погибший в самолёте во время экспериментального полёта Юра Сумин, Станислав Шалавеюс, Наум Зиновьевич Пинус, Василий Иванович Шляхов, Григорий Абрамович Кокин, Илья Моисеевич Имянитов, ставший прототипом главного героя романа Гранина «Иду на грозу» и многие другие учёные, сам факт совместной работы с которыми вызывает гордость.

С большой печалью я вынужден отметить здесь, что большинства из них уже много лет нет в живых. Вторая часть населения «базы» — молодые сотрудники из местных поселковых жителей и только что приехавшие молодые специалисты, среди них из Ивановского техникума радиолокаторщики Таня и Володя Сизовы, Инна Емельянова (по мужу Спасибо), Грамоковский, после службы в армии начальник связи Анатолий Кирица, немолодой уже в то время, бывший партизан, скромнейший человек, связист Константин Иванович Лаврентьев, ракетчики Константин Иванович Иванов и Фёдор Иванович Шульга, механик Олег Сенченков, метеорологи Леонид Кузнецов и моя Соня, водители Толя Барган, Юлик Саратура, Валентиин Палерка, Григорий Мирон (он почти год был моим первым водителем), Митя Коржос, Виктор Рац, рабочий (отец Мити Коржоса. Его называли старый Коржос), рабочая Дуся Давид, боец Гриша Мирон, прекрасный механик Унгуряну, связист Владимир Мурашковский и, наверное, ещё несколько человек, которых я к своему стыду, сейчас не могу вспомнить.

Руководил этой группой симпатичный, невысокого роста, выдержанный, в то время уже старше среднего возраста армянин, бывший заслуженный партизан, милиционер по образованию Аркадий Семёнович Чемберджи. Пройдя войну в молдавском партизанском отряде, он пользовался большим уважением в Республике. Нам он казался рассудительным, добрым человеком и хорошим хозяином. Все эти люди всего полгода, как начали здесь работать и им ещё предстояло стать основой коллектива будущей службы. Вот этот формирующийся коллектив встретил нас с Соней очень тепло. Иван Иванович Гайворонский разговаривал с нами в своём кабинете. Это был маленький закуточек в упомянутом мной длинном сарае. Этот сарай раньше служил складом для кроличьих шкурок. Все сотрудники, кроме Гайворонского, жили в палатках. Гайворонский жил в машине, которая называлась ПМС (походная метеостанция). Одну палатку выделили и нам. В ней мы прожили дня три. По ночам было холодно. Учитывая, что Соня перед этим сильно болела, мы решили снять комнату в частном доме, расположенном рядом с базой.

Хозяйка дома и её муж были из Донецкой области. Они были людьми добрыми и по-донецки, я бы даже сказал по-казакски, особенными, с характерами, хорошо показанными в фильмах о донецких шахтёрах или о жизни казаков из «Тихого Дона» Шолохова. Он был механиком, а она работала в буфете. Этот буфет с единственным продавцом стоял в таком месте, через которое проходили все рабочие, идущие на работу и с работы практически на все предприятия Корнешт. Мимо буфета шла дорога из Кишинёва и городов этого направления в Унгены. Рабочие после работы проходили мимо её буфета и всегда заходили к ней выпить, как обычно говорили, пару стаканов вина. Ну где пара стаканов, там и без учёта. Здесь же останавливались на уход многие проезжающие мимо машины. Вино было в бочках. Хозяева нас полюбили и стали о нас заботиться.

Она мне говорила: «Ты ко мне за вином не заходи. У меня его пить не следует». И далее объясняла: «Стаканы нужно мыть. Водопровода в посёлке нет. Воду приходится носить с колодца. Это тяжело. Поэтому я стаканы мою прямо в ведре. Опускаю стакан в ведро с водой, прополощу и наливаю в него вино для следующего человека из очереди. И так долго. Пока вода в ведре не приобретёт цвет вина. После этого я эту воду переливаю в бочку с остатками вина и продолжаю его продавать». В следующем году эта семья дом продала и уехала в Донецкую область. Думаю, что такая технология продажи вина в таких буфетиках была и сейчас есть повсюду. Вообще-то я никогда не увлекался ни вином, ни более крепкими напитками. Но вот однажды сотрудники базы решили отметить наш приезд. Вино молодое, вино, вино и далее, сами… понимаете, за наше будущее, за Соню и за каждого присутствующего. Одним словом, впервые (и вероятно в последний раз) в жизни я оказался переполненным вином. Придя на нашу квартиру я почти умирал и во дворе дома прощался с женой и дочкой. Соня стояла возле меня и просила не умирать. Я по её просьбе в тот момент не умер. Как же я мог оставить на кого-то без моего внимания Соню и дочку!!! Надо иметь в виду, что корни мои из Одессы, а я смесь суровости Сахалина с характером, присущем одесситам. Поэтому, читая мои тексты, всегда надо помнить, что я не шучу. Одесситы так говорят и так передают свои мысли и суждения.

В общем, после отъезда наших замечательных хозяев нам пришлось снять угол в другом доме. Это действительно был уголок за занавеской в комнате с большой русской, а может быть молдавской, печкой. С одной стороны занавески стояла наша с женой кровать, а с другой её стороны жили хозяйка дома с её взрослой дочерью. Хозяйка и её дочь были людьми добрыми и мы хорошо уживались. Когда мы уходили на работу, наша дочка оставалась на попечении дочери хозяйки. Однажды вечером наша Жанна плакала и жаловалась на боль ручки. В общем выяснилось, что эта дочь хозяйки сильно потянула её за ручку и причинила ей сильную боль. Одним словом, я уже стал начальником этой экспериментальной базы и поселился в одну маленькую комнату построенного мной к тому времени первого финского домика. Комната была маленькая. Вторую кровать поставить конечно можно было, но из-за своей скромности мы это не делали. Наша дочка спала с нами. Все подробности этого времени в дальнейших изложениях. Какое-то обустройство базы или строительство в тот период не обсуждалось.

Однако, забегая вперёд, должен сказать, что это было началом того пути строительства, поиска научной истины, создания технологии и развития, которое от этого старта предстояло пройти мне. Говоря о развитии, я не имею ввиду только гигантскую организационную работу.

Прежде всего, предстояло расширить научные знания о физике процессов осадкообразования, структуре потоков в облаках, макро-и-микрофизических преобразованиях в облаках различных форм и создать технологию воздействия для получения задаваемых целей. Такой технологии в тот период не было и не могло быть. С учётом новых знаний следовало создать соответствующие технические средства воздействия, построить многочисленные отношения с научными организациями страны и мира, со многими производственными и управленческими структурами республики. Нужно было создать кадровый, высокопрофессиональный, творческий коллектив специалистов, решить вопросы финансового обеспечения и соответствующие условия для работы, жизни и отдыха сотрудников. К тому же Корнешты были началом. Правительство Молдавии вскоре потребовало распространить эти работы на всей территории республики. В тот период эта гигантская задача ещё не обсуждалась.

Перед Корнештской базой того времени стояла очень скромная, только научная задача. Нужно было проверить созданную в ЦАО научную концепцию о предотвращении роста града при засеве градоопасных облаков с помощью специальных ракет с большим количеством ядер кристаллизации. Именно тут я хочу отметить особенности научного видения перспективных задач Иваном Ивановичем Гайворонским. Он уже в тот период заложил целый ряд научных проектов, которые в скором времени понадобились для защиты технологии засева облаков. Одно дело — интерес сельского хозяйства к защите урожаев от стихии. Другое дело — необходимость знать влияние этих засевов на экологию среды. Такие исследования Гайворонский потребовал от нас организовать уже в те годы. Все эти рассуждения относятся к моему будущему времени.

А в тот период!!!

Учитывая мою специализацию прибориста, Иван Иванович поручил мне радиолокатор. Моя институтская подготовка дала мне возможность быстро освоить, по тем временам несложный, радиолокатор АРС-3М. Это был военный радиолокатор СОН-4 (Станция орудийной наводки). Она не только обнаруживала цели, но и в автоматическом режиме управляла зенитными орудиями для их уничтожения. В будущем до появления специализированной радиолокационной станции МРЛ-5 мы применяли военные радиолокаторы СОН-9 в 10-сантиметровом диапазоне. В СОН-4 в то время с помощью мастерских ЦАО заменяли приёмопередатчик 10 см диапазона на приёмопередатчик диапазона 3,2 см. Вначале это был приёмопередатчик «Лоза». Однако через некоторое время стали применять более компактный самолётный приёмопередатчик РОЗ-1 или «Лоция». В тот период уже были разработаны и применялись для обеспечения авиации радиолокаторы МРЛ-1 (двухволновой 3 см и 8 мм) и одноволновой МРЛ-2 (3 см). Система управления антенной в этих радиолокаторах была очень медленной и не могла обеспечить задачи противоградовых работ. Тем не менее, на одной станции в Корнештах завод нам установил новую систему управления антенной. Однако, к тому времени была создана МРЛ-5 и станции МРЛ-1 и МРЛ- 2 уходили в историю. Тем не менее (забегая далеко вперёд) на Котовской базе на крыше здания стояли радиолокационные станции: МРЛ-5 (стационарная), которая использовалась в оперативных целях для противоградовых работ, а с другой стороны этого же корпуса — станция МРЛ-2.

Вот её-то я и использовал для измерения осадков в радиусе 50 км с разрешением по площади 2 на 2 км. С этой целью мы при участии отдела радиолокации ЦАО (Черников, Мельничук, Братушенко) применили компьютер СМ-4 (в дальнейшем его заменили на новые виды компьютеров). Что означает 2 умноженные на 2 км площадки? А это означает, что сельскохозяйственные руководители и агрономы оперативно, в режиме текущего времени получали данные о количестве дождя, выпавшего на их полях вот с таким размером площадки.

Имея такую информацию, агрономы могли разрабатывать планы полива и других сельскохозяйственных приёмов и работ на полях и в садах. Опять-таки, забегая далеко вперёд. Когда правительством Молдавии было принято решение о выделении населению земли под создание своих огородов и дачных домиков, я поехал к первому секретарю Кутузовского района, прилегающего непосредственно к Кишинёву, и рассказал о возможности оперативного, в реальном масштабе времени, обеспечения этой информацией всех его сельскохозяйственных предприятий. Он с большой благодарностью принял это моё предложение. Я же попросил его выделить нам участок земли возле большущего озера в 5 км от Кишинёва для всех сотрудников управления, производственных и научных подразделений, расположенных в столице. Он выделил огромное поле на берегу этого озера, на котором ранее выращивался клевер. Должен сказать, что это было принято сотрудниками в то время, как большое свалившееся на них счастье. Эти участки спасали людей в суровые девяностые годы. Не знаю, помнят ли эти люди то время и события?!

Возвращаюсь к последовательности своего рассказа

В 1965 году на «ракетной базе» в Корнештах был только радиолокатор АРС-3М. Командный пункт (КП) находился во временной деревянной веранде, расположенной рядом с радиолокатором и построенный собственными силами уже при моём участии.

Короткое отступление. Я писал, что мне приходилось принимать участие непосредственно при строительстве названной веранды, и двухэтажного узла связи, и колодца, и столовой с кухней. Вот тогда мы вместе и землю копали, и стены из камня строили. Всё это было в самые счастливые годы. Может быть, тогда я, не ставя таких задач, завоевал настоящий авторитет у своих сотрудников.

Веранда была со всех сторон остекленная. Через эти стёкла хорошо просматривалось небо в секторе 360 градусов. В центре веранды стоял большой стол. На нём лежал сменный планшет с точной привязкой к системе географических координат всех ракетных пунктов и радиолокатора. Из рядом расположенного радиолокатора по телефону передавались и на планшет наносились места радиоэхо облаков в их эволюции во времени и в пространстве. По параметрам этих облаков и внутренней структуре радиоэхо, её эволюции во времени и в пространстве рассчитывалась вероятность их градоопасности и принималось решение на запуск ракет по расчётным координатам. Надо понимать, что шёл 1965 год. В то время даже разговоров о компьютерах не было. Для засева облаков было организовано всего 5 стационарных и один передвижной (на машине) ракетных пунктов.

Пусковая установка для запуска ракет ПГИ

Они были оснащены одной установкой для запуска ракет ПГИ каждая. По заданию КП, водитель Митя Коржос на машине ГАЗ-63 военного образца с обитым металлическим листом кузовом срочно выезжал в одну из заранее подготовленных точек и выполнял оттуда команды на запуск ракет прямо из машины. Эффективный радиус выпускаемых из этих установок ракет не превышал 4 км. Задача радиолокатора заключалась в том, чтобы как можно с большей скоростью и частотой передавать точное отображение радиоэхо облаков и их параметры. В то время градоопасность облачной ячейки рассчитывалась по комплексу параметров (величина радиолокационной отражаемости и её тенденция во времени, верхняя граница радиоэхо ячейки, её максимума и их тенденции во времени, отношения высот переохлаждённой части ячейки к тёплой, значения температуры на верхней части радиоэхо и на уровне максимума радиолокационной отражаемости).

Как правило, ячеек было много, все они перемещались и быстро развивались, меняя свою конфигурацию. К тому же нужно было не пропустить образование новых ячеек, особенно в тех случаях, когда они экранировались ближе расположенными ячейками с большими отражениями. Все эти данные передавались по телефону на КП в формате азимут — дальность характерных точек таким образом, чтобы на планшете отображалась как можно более подробная форма радиоэхо. Для выполнения такой работы нужно было обладать большим опытом и пониманием физики облакообразующих процессов. Мы вращали ручки управления антенной с бешеной скоростью, останавливая антенну, меняя направление вращения. Как этот радиолокатор выдерживал такой режим?!!! Спасибо конструкторам систем управления антенной в таких радиолокаторах.

Размещённый в головной части этой ракеты реагент вводился в облако методом диспергирования. Летали ракеты в то время не очень надёжно, а нам всем было ужасно интересно наблюдать за их запусками. Однажды одна ракета ПГИ сработала нештатно. Рядом с нашим рабочим помещением (упомянутым мной сараем) была большая лужа. Туда она и упала. В момент касания с землёй ракета взорвалась, её осколки полетели в разные стороны и один из них уже на излёте ударил по спине нашего главного ракетчика Володю Петрунина. Происшествие обошлось без серьёзных последствий, но с тех пор некоторое время мало кому не хотелось спрятаться при пуске ракет. Однако, через короткое время любопытство всё равно превысило страх и я нередко наблюдал, как люди собирались, чтобы следить за пусками этих ракет. На базе стояла ещё одна ракетная установка для запуска ракет «Облако», головка которой с помощью специального оборудования по команде с КП заполнялась сухим льдом. Это оборудование представляло собой тележку, на которой лежали толстостенные баллоны с углекислым газом под большим давлением. Из этих баллонов через диффузор газ с большой скоростью выпускался в головку ракеты, и за счёт очень быстрого расширения немедленно превращался в брикеты твёрдой углекислоты. Форма этих плотных брикетов соответствовала внутренней форме головной части ракеты. Стенки этой части ракеты быстро охлаждали окружающий воздух, превращая водяной пар во взвешенные мелкие капельки и создавая видимость дымления. Такую головную часть ракеты следовало быстро использовать. Через эту головную часть от головной трубки до взрывного устройства в ракете закладывался специальный детонирующий шнур. Головная трубка имела часовой механизм, который перед пуском ракеты устанавливался на заданное время. Через заданное трубкой время поджигался детонирующий шнур, который сгорая включал взрыватель. Таким образом головная часть ракеты на заданной части траектории полёта взрывалась, разбрасывая при этом частицы сухого льда. Сама же ракета опускалась на парашюте. Целеуказание определялось по специальной методике радиолокатором. Передаваемая по радио команда на запуск выглядела примерно так: «пункт (номер такой), ракета облако, азимут (такой), угол места (такой), головная трубка (такая), донная трубка (такая). Процесс создания брикета льда в головке ракеты требовал времени.

Маленькое отступление. Через много лет в Израиле я встретился со специалистом, который оказался одним из ведущих технологов производства, на котором изготовлялись эти головные и донные трубки к моим ракетам.

Фамилия этого человека Бейрах Лев. Он со своей женой Евой стали нашими с женой близкими друзьями. Так в жизни бывает.

Продолжу. После взрыва головки с твёрдой углекислотой в заданной точке траектории полёта ракеты мелкие кусочки сухого льда разбрасывались в облаке на большое расстояние и воздействовали на микрофизический процесс в области переохлаждённого водяного пара, как хладореагент.

Т. е. они за счёт низкой температуры, замораживали миллионы мелких переохлаждённых облачных капелек, попадавшихся на пути падения. Эти замороженные капельки в свою очередь замораживали другие переохлаждённые капельки, также попадавшиеся на их пути падения.

Цепная реакция в области переохлаждённой влаги. Цель состояла в том, чтобы забрать, как можно больше переохлаждённой облачной воды и водяного пара на искусственно созданные центры и лишить таким образом естественные центры растущего града питательной среды. Таким образом, распределяя питательную среду на очень большом количестве искусственно созданных центрах, они, эти частицы сухого льда, предотвращали возможность роста крупных градин.

Образовавшиеся мелкие градинки, выпадая из облака, успевали растаять в тёплой части подоблачной атмосферы. На земле вместо града должен был лить дождь. (О механизмах воздействия твердой углекислоты, других льдообразующих и гигроскопических реагентов на микрофизические процессы в облаках см. в приложении).

Я часто пишу слова «переохлаждённые капли» или «переохлаждённый водяной пар». Это капли или водяной пар, которые сохраняются в жидком и газообразном состоянии при отрицательных температурах. Но стоит этим каплям столкнуться с поверхностью ядер кристаллизации, как они немедленно замерзают. Процессы роста града в облаке быстротекущие. Радиолокационные способы определения градоопасности облака позволяют в лучшем случае определить это состояние не менее чем за 10 минут до его выпадения на землю. А ещё следует учитывать время (по лабораторным данным не менее 5—7 минут) пока реагент, попавший в зону образования и роста града, начинает в облачных условиях действовать как хладореагент или в качестве льдообразующих ядер.

К этому следует прибавить ещё время для принятия решения, выработки команды и её реализации соответствующим ракетным пунктом.

Меня иногда спрашивают: «Зачем нужно было военизировать организацию?». Отвечаю: «Так вот по этой причине. Без военной дисциплины такую задачу решить невозможно».

Ракеты, ракетные установки, радиолокаторы, другие боеприпасы, специализированные самолёты и, главное, военная дисциплина, высокая готовность к операционным работам — вот для чего нужна была военизация.

Продолжу. 15—20 минут — время, в которое следует уложиться для получения эффекта от засева облака.

Увеличить это время можно только решив задачу определения градоопасности облака на как можно более ранней стадии.

Этим уже много лет занимаются радиолокационная метеорология, разработчики ракет, физики, химики, программисты и т. д.

Конечно такие сухолёдные ракеты не могли удовлетворить создаваемую технологию. Пока головку наморозят, уже запускать ракету некуда. Облако прошло или развалилось. Заранее подготовить головку ракеты было невозможно. Брикет плотного снега очень быстро испарялся. Поэтому за всё время этого моего первого сезона я видел запуск такой ракеты всего два раза.

Ракета «Облако» с пиротехническим составом на основе йодистого серебра

Вскоре ракета «Облако» получила новую головку с льдообразующим пиротехническим составом на основе йодистого серебра (см. приложение).

Однако, сухолёдный вариант ракеты «Облако» — не только одна из страниц истории развития противоградовой техники. Такая ракета оказалась очень полезной в исследованиях воздушных потоков в облаках. Воздушные потоки вертикальные, горизонтальные, их турбулентные характеристики внутри облака, под облаком, в тылу и с боков и т. д., наряду с другими характеристиками атмосферного воздуха, являются важнейшими составляющими процессов осадко- и градообразования. Без знания этих характеристик невозможно построить соответствующие математические модели макро- и микрофизических преобразований водяного пара в капли дождя, снега или града. Облако — это не прославленная в стихах ТУЧА. Это сложнейший гидро- и термодинамический процесс, описываемый соответствующими законами. Все эти характеристики в экспериментальных исследованиях необходимо измерять. Нужно найти такое звено в этом сложнейшем микро- и макрофизическом процессе, на которое мы своими средствами способны произвести воздействие, чтобы прийти к желаемому результату. В этом заключается цель физики активных воздействий на облачные процессы.

Ракета «Облако» в сухолёдном варианте стала базовой на начальных этапах таких исследований. Во-первых, в головку такой ракеты можно было поместить любой жидкий или твёрдый трассер и распылить его в любой заданной с помощью радиолокатора точке. При этом в качестве трассеров выбираются такие вещества, которые содержатся в дождевой воде в очень малом количестве, и введенные с помощью ракеты добавки могут быть найдены существующей аппаратурой и методами в выпавшем дожде.

К примеру, в качестве трассеров в определённый период использовались радиоактивные полоний и фосфор, молочнокислый висмут, йодистый свинец, йодистое серебро и т. д. Это был большой научно-исследовательский проект, который мы много лет выполняли на моих полигонах с институтом физики АН Литвы (более подробно о трассерах и о самом проекте см. мою статью в приложении). Здесь же я не могу не отметить следующее. Вопрос, куда в градоопасном облаке следует вводить льдообразующий реагент, является главным во всей технологии воздействия. Чтобы понять ответ на этот сложнейший вопрос, пришлось проводить эксперименты, из-за их сложности в организации, очень много лет.

Этот эксперимент связал нас творческой дружбой с группой исследователей института физики АН Литвы. Среди научных руководителей этих экспериментов со стороны Литвы были Шапаускас, Вебра и длительное время Станислав Шалавеюс. С замечательной семьёй Шалавеюса (его женой и сотрудницей Генавайте и дочерью Эглей) мы сохранили дружбу на протяжении многих лет.

И хотя Станислава Шалавеюса уже много лет нет, Генавайте остаётся для нас родным человеком. Основная задача этого эксперимента института физики Академии наук Литвы состояла в том, чтобы понять и рассчитать скорость осаждения аэрозолей дождевыми осадками, т. е. скорость очищения атмосферы от возможных радиоактивных выбросов на строящейся в то время Игналинской атомной электростанции. У нас были полигоны, наблюдатели, радиолокаторы, ракеты, соответствующие облачные процессы, квалифицированные специалисты по физике облаков, у них были радиоактивные изотопы в свинцовых упаковках и вещества-маркеры, соответствующие разрешения на их использование и перевозки, наблюдатели, лаборатории и технологии обнаружения всех видов маркеров. В начале сезонов Шалавеюс на нескольких машинах привозил в Молдавию большую группу специалистов института и научно-исследовательское оборудование. Размещал я всю эту группу сначала много лет на базе Корнештского отряда в специально построенном для бойцов лагере. К тому же они устанавливали дополнительные палатки. С этого момента мы начинали искать облака в качестве объекта исследования. Позже я размещал их в специальных вагончиках на базе Котовского отряда, а позже — и на базе Григориопольского отряда. Должен заметить, что коллектив этого десанта из Литвы был всегда очень-очень самостоятельным. Работать и в организационном, и в научном плане с этими замечательными исследователями было чрезвычайно приятно.

В первых экспериментах в качестве средств доставки радиоактивных изотопов мы использовали ракеты ПГИ-М, в дальнейшем — ракеты «Облако» и ракеты «Алазань». Подготовка таких ракет к эксперименту требовала особого внимания. Размещались они на ракетных пунктах, расположенных на наиболее вероятных направлениях движения облаков (по данным радиолокатора). Радиоактивные изотопы (и другие маркеры) вводились только в те облачные ячейки, которые должны были вылиться дождём в зоне расположения приборов сбора дождевой воды. Кроме того, было важно до прохождения следующей дождевой ячейки собрать накопившуюся в дождемерах воду из всех точек эксперимента. Понятно, что по этой причине за летний сезон нам удавалось провести всего 4 — 5 чистых экспериментов.

Поэтому достаточное количество статистически значимых экспериментальных единиц нам удалось собрать лишь за 10—15 лет. Особо цементирующими эту группу молодых студентов и учёных были интеллигентнейшие их руководители Станислав Шалавеюс и его жена Генавайте. Они стали нашими многолетними друзьями.

При воспоминании об этом времени у меня щемит сердце. Это было время созидания в коллективах замечательных, целенаправленных людей науки. То же должен сказать о нашем тесном сотрудничестве по различным темам с учёными и специалистами из ЦАО, ГГО, МГУ, ЛГМУ, ОГМИ, ИЭМ, ИПГ, КГУ, УкрНИИГМП, ТулНИИГОСТОЧМАШ, НИПХ Загорска, институтом сельскохозяйственной метеорологии из Обнинска и т. д.

В начале этих работ использовались ракеты «Облако», а в дальнейшем и другие типы ракет (см. приложение). Во-вторых, можно было вместе с образованием в головке снега, размещать в нём слоями металлизированные или электропроводящие четвертьволновые диполи. В качестве таких диполей использовались металлизированные иглы или угленовые ленты[2]. Эти диполи создавали интенсивное радиоэхо.

Эволюции их (распространение и перемещение внутри облака или облачной ячейки) позволяли оценивать структуру и характеристики воздушных потоков внутри облака. Для селекции этого радиоэхо на фоне радиоэхо от крупнокапельной части облака нужно было использовать специальную аппаратуру в радиолокаторе.

Со временем мы при участии проф. Аркадия Борисовича Шупяцкого из ЦАО создали такую аппаратуру, позволяющую видеть эти диполи. Такие диполи использовались нами не только для исследования потоков внутри облака, но и в околооблачном пространстве. Об этой аппаратуре и технологии распознавания такого радиоэхо я расскажу в дальнейшем. Здесь же могу сказать, что именно эта тема была положена в основу моей диссертации. Это было новое направление в метеорологической радиолокации, которое основывалось на оценках поляризационных характеристик отражённого от облачных элементов сигнала.

Нужно было не только построить такую аппаратуру, не только собрать большой экспериментальный материал наблюдений, но и решить вопросы доставки в заданную часть конвективного облака соответствующих диполей.

На фото показано снаряжение ракет «Облако». Боец слева устанавливает донную трубку и время срабатывания для вытаскивания парашюта, боец справа устанавливает головную трубку, которая должна на заданной части траектории полёта поджечь льдообразующий пиротехнический состав, содержащий йодистое серебро.

Снаряжение ракет «Облако»

Ракеты «Облако» с пиротехническим реагентом выглядят так же, как и сухолёдные. Однако их подготовка к запуску не требует много времени. К тому же они могут подготавливаться к запуску заблаговременно. Такая головка взрывалась в заданной радиолокатором точке мощного облака и затем радиолокационная станция с помощью поляриметра могла видеть на фоне радиоэхо облака движение диполей. Сбор дождевой воды по соответствующей методике позволяет находить следы соответствующих трассеров. И в тот период, и сейчас исследования потоков в облаках остаются задачей очень важной, так как они должны помочь определить наиболее целесообразное место в облаке для введения льдообразующего реагента (подробнее об исследовании потоков в облаках см. в приложении).

Во-вторых, особенно важны такие исследования в задачах определения скорости очищения атмосферы при её загрязнении в различных катастрофах, подобных Чернобыльской и т. д.

Со временем ракета «Облако» в этих исследованиях была заменена на ракеты «Алазань».

Старт ракеты

Важной особенностью ракеты «Облако» было то, что после распыления реагента она с целью безопасности района работ опускается на парашюте. Это и положительная функция, и отрицательная. Устанавливая соответствующим образом время срабатывания головной и донной трубки, можно ракету завешивать и этим самым вводить реагент в заданном месте облака без влияния встречного потока воздуха. С другой стороны парашют под воздействием ветра мог переносить ракету на большие расстояния. Были случаи, когда ракета на парашюте долетала до аэродромов. Это было очень опасно. Местные жители очень любили наблюдать за спускающимися ракетами на парашютах. Они на земле немедленно срезали парашюты и из очень крепкого шёлка шили себе сумки и даже кофты. Особо ценными для них были стропы, которые можно было использовать даже для вытаскивания машин из болота. Не могу удержаться, чтобы не рассказать о скорости срезания парашютов с опускающихся ракет. Однажды нам нужно было после штатной работы ракеты найти её на земле для проведения некоторых исследований. Я с этой целью взял свой служебный вертолёт. Он поднимался в воздух в точке запуска ракет и наблюдал за местом спуска ракеты на парашюте. Так вот к тому времени, пока вертолёт успевал подлететь к точке спуска ракеты и сесть, парашюта уже не было. Местные пацаны его уже срезали и убегали. Мы за ними не охотились. Нам была нужна только ракета.

Таким образом, создание льдообразующих пиротехнических составов на основе йодистого серебра, потом йодистого свинца и вновь йодистого серебра с малым содержанием серебра было революционным в развитии ракетной технологии. Вскоре твёрдая углекислота была заменена на специальные пиротехнические составы, содержащие не хладореагенты, а льдообразующие реагенты на основе йодистого серебра. При этом самого реагента (йодистого серебра) в этих составах было 40%. Остальное — пиротехническое горящее вещество.

В процессе горения частицы йодистого серебра создавали ядра кристаллизации, образующиеся при температурах от минус 4 градуса Цельсия и ниже. Они-то и должны были забирать на себя большую часть облачной воды и предотвращать рост града.

Новые пиротехнические составы и премия Совета Министров СССР

К сожалению, в определённый период времени правительство ограничило нас в серебре для изготовления таких пиротехнических составов. Стали искать заменители. В лаборатории отдела активных воздействий ЦАО (в то время доктора Алексей Дмитриевич Соловьёв и Норы Оскаровны Плаудэ с сотрудниками), и в соответствующих лабораториях ИЭМ в Обнинске Ким с сотрудниками на специальном предприятии в Загорске нашли такой заменитель серебра.

Задача заключалась в том, чтобы найти такой элемент, кристаллическая решётка которого при температуре -4^0 С, как и у частицы йодистого серебра, была бы близка к кристаллической решётке льда. Оказалось, что йодистый свинец хорошо подходит к нашим пиротехническим смесям и по льдообразующим свойствам он не хуже йодистого серебра. Поработали этим реагентом пару лет, пока не поняли, что использовать свинец нельзя. Он токсичен. Тогда разработали новые пиротехнические составы с очень малым содержанием серебра, но с теми же параметрами воздействия.

Диплом лауреата премии Совета министров СССР

Нагрудный знак лауреата премии Совета Министров СССР

Премия Совета Министров СССР наряду с Ленинской и Государственной премиями — одна из важнейших премий Советского Союза. Учреждена 28 мая 1969 года постановлением ЦК КПСС и Совета министров СССР. Присуждалась за выдающиеся достижения в области развития народного хозяйства и науки, в частности — за разработку и внедрение новых технологических решений, имеющих важное значение для развития промышленности, энергетики и сельского хозяйства.

Для этого сделали очень просто. На нейтральную частицу критического радиуса йодистое серебро напылили. При этом частицы получаются и нужного критического радиуса, и с действующей поверхностью из йодистого серебра. В таком пиротехническом составе доля серебра составила всего 4%. Предложения основывались на том, что льдообразующее ядро должно быть не менее критического радиуса (с достаточной энергией притяжения) и со способностью на микрофизическом уровне собирать (абсорбировать) на своей поверхности молекулы переохлажденного пара и способствовать их замерзанию. Внутреннее содержание такой частицы критического радиуса с активно действующей поверхностью к данному процессу отношения не имеет. Внутренняя масса такой частицы остаётся нейтральной.

Коллектив авторов получил за эту работу государственную премию СССР. Я был в числе этого коллектива. Вручение наград, как обычно, было в Кремле. Товарищи множество раз мне звонили и просили приехать. Я не смог. Не мог я в середине июня, в самый разгар сезонных работ оставить Службу даже на несколько дней и уехать для получения награды в Кремле. Полагаю, что с точки зрения сегодняшнего времени я поступил неверно.

К сожалению, я очень безразлично относился к любым наградам и не оценивал их роль в процессах работы со своими специалистами. Награду мне вручил Е. П. Каленик. Он в тот период был заместителем Председателя Совета министров. Было это очень обыденно в рабочем порядке в его кабинете.

Никто при этом не присутствовал.

Возвращаюсь к йодистому свинцу. Мы, хоть и ограниченное время, запускали ракеты «Облако» с йодистым свинцом. Об одном случае я хочу рассказать. Однажды в такой ракете отказал парашют и она не больше не меньше попала в огромную железобетонную ёмкость высотой несколько этажей, в которой хранилось марочное вино. Пробив крышу здания и верхнюю бетонную крышку резервуара, она прошла через всю толщу вина и расплющилась на его дне. Сгорел ли в ней реагент йодистый свинец в облаке или нет мы знать не могли. Что делать? Если в вино попал свинец, его пить нельзя. В Молдавии не было лаборатории, в которой можно было определить наличие малых доз свинца. Отправили вино в лабораторию в Москву. Отправка, проверка заняли несколько дней. Пока пришёл ответ в ёмкости этого вина уже не было. Его раздарили и выпили. К счастью московский анализ не показал наличие свинца. Вероятно, реагент выполнил свою задачу еще на трассе полёта.

Радиолокатор АРС-3М с поляризационной приставкой

На фото — радиолокатор с поляризационной приставкой на базе АРС-3М. За параболоидом видна волноводная система, позволяющая с соответствующей электронной аппаратурой и компьютерной программой излучать, принимать, выделять ортогональные, то есть взаимно перпендикулярно ориентированные сигналы (радиоэхо), и вычислять их деполяризационные компоненты и значения дифференциальной поляризации dP (детальнее можно ознакомиться в моей книге RADAR MONITORING OF BIRD MIGRATION. Jerusalem, 2017. www.clicbook.co.il).

Для читателя, владеющего английским языком, схематично можно понять значения этих характеристик радиоэхо из ниже изложенного представления.

Читателю, не владеющему английским языком или математикой, предлагаю просто перелистнуть эти страницы. К сожалению, мне приходится учитывать одновременно и читателя профессионала, и не профессионала.

А главная трудность изложения этой части ещё и в том, что речь идёт о теме моей диссертации, над которой я работал без отрыва от основной работы. Как же я могу не упомянуть об этом времени своей жизни в своих воспоминаниях!!!

Математические выражения см. в приложении.

Еще о радиолокаторах

Главной задачей в построении поляризационной аппаратуры является преодоление технических трудностей для обеспечения максимальной развязки двух приёмных деполяризационных каналов и обеспечения идентичности их приёмных характеристик. Моя диссертация была посвящена этой теме и выполнялась на основе экспериментальных данных этого радиолокатора. Мы строили систему поляризации на основе одного приёмника с черезпериодным приёмом ортогональных сигналов. Американцы пошли другим путём. Они строили аналогичную аппаратуру на двух приёмниках при одновременном приёме двух ортогональных сигналов. Т. е, у нас при частоте повторения импульсов 500 в секунду получаем 250 импульсов с одной поляризацией и 250 с другой, но остаётся проблема достаточной развязки приёмных каналов и числа импульсов для их осреднения и получения наиболее верного значения. Вот теперь читатель знает одну из множества научных тем, которые стали важными для большого периода моего пути в науке (хочу подчеркнуть — одну из множества). Должен заметить, что поляризационные методы определения градоопасности облаков, к сожалению, так и остались на стадии экспериментальных и исследовательских работ. Своими силами в моей службе были собраны лишь две станции с поляризационной аппаратурой. Одна для диапазона 3.2 см. и вторая для 10 см. Обе станции были использованы только для научно-исследовательских работ и подготовки диссертаций. Для их внедрения в практику нужно было установить соответствующую аппаратуру на серийно выпускаемые станции. В 80-ых годах мы, начальники служб всех республик, при участии руководителей Госкомгидромета СССР, главных конструкторов радиолокатора из ВНИИРЭА, Ленинград (Шевела и Ваксенбург) детально обсуждали планы модернизации или создания нового радиолокатора на более современной (чем в МРЛ-5) элементной базе. Вот в этих планах у меня было намерение заложить поляризационную аппаратуру и методику в этот новый радиолокатор. К сожалению, этим моим планам не было суждено реализоваться. Страна стала разваливаться, перспектив развития новой техники не стало и я уехал в другую страну. Мне известна новая, разработанная в России радиолокационная станция, в которой уже предусмотрены возможности определения поляризационных и доплеровских характеристик радиоэхо. Однако, по моим оценкам, по ряду причин станция эта предусмотрена главным образом для обслуживания аэропортов и штормового оповещения. Для использования этих станций в области активных воздействий на облачные процессы требуется их существенная доработка.

А как же в производственной работе много лет и ныне радиолокатором определялась градоопасность облаков? С этой целью были разработаны два способа. В ракетной технологии в ЦАО (Костарев, Шупяцкий, Черников, Мельничук, Диневич) разработали одноволновый метод. В нём радиолокатор очень оперативно измерял 9 радиолокационных параметров и их эволюцию во времени и в пространстве. Кроме того, преобразовав рабочий планшет командного пункта, мы устроили его так, что можно было сопровождать эволюцию радиоэхо в лагранжевой системе координат (Диневич, Старостин, Шилин, Лившиц, Шиханов и др.). Это позволило не только наблюдать перемещения радиоэхо облаков, но и видеть развитие их структуры под влиянием всего облакообразовательного процесса. С этой целью были сконструированы и установлены на командных пунктах специальные вертикальные двухсторонние прозрачные планшеты, на которых широкая лента со схемой расположения ракетных пунктов и радиоэхо облаков перемещалась со скоростью, пропорциональной скорости ведущего ветрового потока. В тот период ещё не было компьютерной техники, позволяющий в оперативном режиме весь процесс получения, отображения и расчёта информации осуществлять на дисплее. Нам приходилось придумывать вспомогательные системы. Вертикальные планшеты с возможностью оценивать процесс развития облачных систем в лагранжевой системе координат безусловно были важными и перспективными.

Ещё только несколько предложений из науки. В артиллерийской технологии был разработан (авторы Сулаквелидзе, Абшаев, Бибилашвили и др.) двухволновой (3,2 см и 10 см) метод определения градоопасности облаков. Некоторое математическое объяснение двухволнового метода определения градоопасности облаков см. в работах Абшаева.

Ещё в 80-ых годах мои сотрудники Белогур, Пронин, Волков начали разработку программ для компьютеризации радиолокационных радиоэхо и представления их на дисплеях компьютеров. Большой проблемой было приобрести соответствующие компьютеры. Разными путями я приобрёл различные компьютеры, выпускавшиеся в СССР, в том числе Искра, СМ-4 и её модификации, Электроника 60, первые варианты PC. Мои специалисты с большой активностью «набрасывались» на освоение этой техники и разработку соответствующих программ. Параллельно эту работу выполняли научно-исследовательские институты ЦАО, ВГИ и др.

Одна из первых таких систем для измерения осадков была разработана в ЦАО (Мельничук) и установлена у меня на базе Котовского полигона (инженер Владимир Братушенко).

В системе были использованы радиолокатор МРЛ-2 (3 см. диапазона), вычислительная машина СМ-4, расчёт количества выпадающего дождя производился по формуле R ~ I соотношения,

Формула количества осадков

Здесь R количество дождя в мм. I — интенсивность дождя, измеряемая каждые пять минут. t1 и t2 — время начала и окончания дождя. А и α — эмпирические коэффициенты, которые специальными техническими средствами и с учётом теоретических предположений могут изменяться. Они являются функциями размеров падающих капель и их концентрации в радиолокационном объёме. Есть несколько методов их измерения или просто учёта на основании статистического анализа параметров дождя и эмпирически рассчитанных распределений размеров и концентрации капель в дождях (см. Научный вестник МГТУ ГА N 117, сер. «Радиофизика и радиотехника», УДК 621.396, А. Г. Горелик, С. Ф. Коломиец, Оценка параметров распределения капель по размерам с использованием диздрометрических измерений[3].

Одной из идей Костарева (ЦАО) является следующая. Для измерения этих коэффициентов в нескольких направлениях на удалении примерно 2—3 км от радиолокатора устанавливаются радиолокационные ответчики, генерирующие калиброванный ответный сигнал на сигнал радиолокатора — в чистой атмосфере и в дожде. Величина этого сигнала затухает пропорционально размерам и концентрации капель на пути от ответчика к радиолокатору. К примеру, при λ>> d, где λ — длина волны (к примеру λ = 10 см), а d — средний из попадающих в радиолокационный объём, размер капель, можно принять, что величина отражённого сигнала будет пропорциональна величине ∑ndi^6. Здесь n — количество капель в этом радиолокационном объёме.

Это соотношение вытекает из закона рассеяния энергии Релея. При другом соотношении λ и d следует пользоваться математическими уравнениями по закону Ми[4].

Другая идея заключалась в создании двухволнового радиолокатора. Одна из волн — миллиметрового диапазона. По её затуханию можно оценивать эти коэффициенты. На основе этой идеи был создан экспериментальный образец радиолокатора «Радиодождь». Он был установлен на Каларашской базе моей службы. В то время мы все были молодые, работали с огромным энтузиазмом без устали, по много часов в сутки.

Градо-осадкомеры

Одна из стоявших перед нами задач того периода состояла в том, чтобы исследовать грозо-градовые процессы этого региона. А процессы эти происходили и днём, и ночью. Вот и сидели специалисты в радиолокаторе и на командном пункте день и ночь, наблюдали, фотографировали, проводили воздействия, записывали, считали, разъезжали по полям, фиксируя ущерб от града и ливней и т. д. На всей площади 20 тыс. гектаров были установлены приборы — градоосадкомеры.

Приёмная площадь, в которую попадали осадки, была устроена так, что жидкая фракция сливалась в один измерительный резервуар, а твёрдая часть (градины) скатывалась в другую часть. Таким образом, можно было фиксировать факт выпадения града и его количество. В дальнейшем число измерительных приборов (плювиографов) с каждым годом регулярно увеличивалось. В тот период градоосадкомеры обслуживал инженер метеоролог Леонид Кузнецов. Каждый день на велосипеде, по горам и холмам, он объезжал все эти приборы и собирал соответствующие данные. На стене рабочей комнаты висела большая карта нашего экспериментального региона, где он специальными знаками наносил места выпадения града. Вскоре эти приборы (плювиографы) были установлены на очень большой территории Корнештского, Каларашского, Котовского, Чимишлийского отрядов. Это было началом большой исследовательской темы с использованием радиолокаторов и современных методов сбора и анализа больших массивов данных. Тема называлась «Влияние засева конвективных облаков на режим осадков». Во главе её были Л. А. Диневич, С. Е. Диневич, М. П. Леонов (ЦАО), М. В. Вычужанина, Л. М, Зацепина). Результаты многолетнего исследования по этой теме изложены в трудах ЦАО, журналах «Метеорология и гидрология», сборниках международных научных конференций. Ознакомиться с ними можно и в приложении данной книги.

Люська

В редкое свободное время все собирались в маленьком кирпичном домике в узле связи у Анатолия Кирицы, где он нас баловал музыкой. Здесь же в «кают компании» проходили оперативные совещания и научные семинары. На семинарах, в будущем большой учёный, а в то время совсем молодой Борис Лесков из московской группы, рассказывал молодым специалистам научные основы активных воздействий на градовые процессы и о том, как он с высоты низколетящего вертолёта может оценивать не только ущерб от градобитий, но даже и размер выпавшего града. Молодые специалисты внимательно слушали его, осмысливая, порой критически, сказанное. Поскольку электрическое обеспечение нашего полигона было не надёжным, то для нужд узла связи у нас был небольшой дизелёк. Кто-то (вероятно сам Анатолий Кирица) прозвали этот дизелёк Люськой. Так и закрепилось в службе это имя для многих наших дизелей небольшой мощности. Думаю, что это название живёт и сегодня.

Квартиры и общежития

Итак. Начало сентября 1965 года. Первый противоградовый сезон Молдавской экспериментальной базы ЦАО (МЭБ ЦАО) закончился. Научные сотрудники ЦАО, в том числе И. И. Гайворонский, уехали на зимние квартиры в Москву. Молодые специалисты создаваемой молдавской группы тоже переселились в кишинёвское общежитие. К тому времени

Правительство Молдавии своим Постановлением выделило для молодых специалистов создаваемой противоградовой организации служебное помещение и несколько квартир в качестве общежитий. Служебное помещение представляло собой небольшой особняк из 10 комнат разной величины. Он находился в центре города рядом с главным корпусом Кишинёвского университета по адресу Пирогова, 54. В особняке в то время располагался научно-исследовательский институт информатики Госплана МССР, который занимал из 10 комнат 6. Остальные 4 комнаты передали нашей Экспериментальной базе ЦАО. Счастливые семейные молодые и уже немолодые специалисты получили по комнате в двухкомнатных квартирах, а молодые холостяки и «холостячки» разместились в одной трёхкомнатной квартире-общежитии, которая располагалась на улице Зелинского, 40. Нам с Соней общежитие не досталось. Ни поселиться, ни прописаться в трёхкомнатной квартире-общежитии Аркадий Семёнович Чемберджи нам тоже по каким-то своим соображениям не разрешил. В помощи отказал. Моё воспитание не позволяло даже что-либо требовать. Всё я воспринимал безропотно. Пришлось с помощью родителей и знакомых решать нелёгкие по тем временам проблемы прописки в г. Кишинёве (нынешняя молодёжь понятие прописки не знает и не сможет понять, о чём идёт речь) и поселяться на съёмной квартире. Это была трёхкомнатная квартира семьи из трёх человек, но её хозяин в это время сидел в тюрьме. Нам выделили отдельную комнату. Мы помогали ребёнку-школьнице делать уроки, вели себя тихо и неназойливо и, наверное, этим завоевали авторитет у хозяйки квартиры. До сего времени не понимаю, почему Гайворонский и Чемберджи отстранились от решения этой проблемы! Моё воспитание не давало мне права что-либо требовать для себя лично. Гайворонский не выполнил своё обещание и не принял в свой штат Соню. Ему были нужны мужчины. Он не хотел в тот период принимать на полевые работы женщин, тем более молодых. Пришлось Соне в тот период устроиться техником в управление гидрометеорологической службы Молдавии. К тому времени из-за длительной Сониной болезни мы перенесли на год написание ею диплома. Мне пришлось писать письмо зам. директора ЦАО проф. Науму Зиновьевичу Пинусу с жалобой на Гайворонского за то, что он не хочет Соню взять на работу. Гайворонский, к счастью, без обид воспринял мою жалобу, зачислил её в штат и стал руководителем её дипломной работы. Однако всё это было потом. Важно, что я принял в этих отношениях с Гайворонским следующий принцип: всякое дело должен выполнять специалист по образованию и соответствующему опыту работы по специальности.

Пирожки должен печь пирожник

Пирожки должен печь пирожник, а сапоги тачать сапожник. Не может кухарка без образования управлять не только государством, но даже кухней. Для управления кухней нужно тоже получить соответствующее образование.

Вот поэтому я никогда не принимал на должность инженера по воздействию без высшего метеорологического образования. И даже при этом не допускал этого, уже специалиста, до самостоятельного управления воздействиями, пока он не приобретал не менее пяти лет опыта этой работы при опытном специалисте.

Это требование меня сопровождает всю жизнь. Я повторюсь: «Пирожки должен печь пирожник, а сапоги тачать сапожник». В моём сознании это точка. Это не обсуждается.

Министром инфраструктуры должен быть специалист как минимум с высшим профильным образованием, прошедший соответственно длительный путь обретения профессионального авторитета в данной области.

То же относится и к любой другой должности. Ведь мы не согласимся, чтобы нас или наших близких оперировал не профессиональный хирург только лишь потому, что его друзья или мама считают его гениальным.

(Некоторое короткое отступление от текста). Так почему же мы в Израиле допускаем, чтобы мастер по выращиванию чеснока управлял министерством обороны Израиля, почему мы допускаем, чтобы полуграмотные люди сидели у нас в Израиле в государственных структурах и принимали законы, по которым мы должны жить. К сожалению эта ситуация повсеместная. Так сегодня строится государственное управление во всех странах.

Эти мысли меня сопровождали всегда, ими я руководствовался постоянно.

Возвращаюсь к началу своей творческой жизни в молодости. Оставив свою молодую жену на съёмной квартире в Кишинёве, я вместе с Володей Сизовым и Громоковским (группа радиолокации) вернулся в Корнешты для проведения годовой профилактики и консервации на зиму радиолокатора. С этой целью из экспериментально производственных мастерских ЦАО была приглашена бригада специалистов во главе с очень опытным инженером Соловьёвым. (К сожалению фамилии остальных членов бригады я не помню). Сентябрьские дни стояли тёплые, ночи прохладные, началась массовая уборка винограда и грузовые машины, одевшие на себя вместо привычных кузовов непривычные в то время для меня металлические лодки для перевозки винограда, непрерывно мелькали на ближайших дорогах. Особо щемящее душу зрелище вызывал вид движущегося поезда Москва — Бухарест, который регулярно проходил на горизонте в долине между очень красивых холмов Молдавских Кодр. Кроме группы радиолокации и постоянного рабочего персонала, здесь на базе оставались для завершения некоторых сезонных работ Леонид Дмитриевич Кузнецов и Фёдор Иванович Шульга. Первый отвечал за градодождемерную сеть, которую он должен был объехать и законсервировать. Второй должен был законсервировать пусковые установки. Семья Фёдора Ивановича Шульги была в Грузии, где раньше он работал на противоградовом полигоне и откуда Иван Иванович Гайворонский его в Молдавию «забрал». Возвращаться в Грузию, как и жить в кишинёвском общежитии, он не хотел, и собирался на зиму остаться в Корнештах. Мы, группа радиолокации, весь день занимались радиолокатором, а ночью спали тоже в радиолокаторе в специальных, прекрасных меховых мешках, которыми нас обеспечила гидрометслужба СССР, использовав для этой цели экспедиционные фонды арктических экспедиций. Много лет такие меховые, а в дальнейшем ватные, спальные мешки мы выдавали не только для специалистов на базах наших полигонов, но и для бойцов на ракетные пункты. Обычная жизнь и обычная работа этого небольшого периода запомнилась мне двумя эпизодами.

Эпизод первый

Однажды утром (часов в 10) на нашу базу въехали три чёрные «Волги». Из них вышли какие—то важные люди, которые стали спрашивать старшего. Самым старшим в этот момент на базе оказался я. Меня и позвали из радиолокатора для разговора. Приехавшие пожали мне руку и вежливо представились. Это были председатель Совета Министров Молдавии Пётр Иванович Паскарь, первые секретари Унгенского и Каларашского райкомов партии (не помню фамилии) и председатель Каларашского райисполкома Зозуля. Все они, безусловно, знали об организации и, тем не менее, попросили меня прямо на улице возле машин рассказать о методике и результатах сезона. Это был мой первый в жизни разговор с руководителями такого уровня. Молодость и гордость за столь необычное направление деятельности не дали мне смутиться и я, кажется, достойно представил то, чем мы занимались. Слушали меня очень доброжелательно, задавали вопросы и между собой, с моим участием, обсуждали целесообразность расширения этих работ. Особенно тревожился о необходимости организации таких работ в Каларашском районе председатель исполкома этого района Зозуля. Он несколько раз обратился к Петру Ивановичу Паскарю с просьбой предусмотреть в ближайшие годы создание такой службы в его районе. Председатель Совета Министров обещал и выполнил своё обещание.

Забегаю вперёд. В 1967 году, уже после возвращения меня из армии, были существенно увеличены объёмы работ и выброшен первый десант в Каларшский район. В десанте были, кроме меня и инженера по радиолокации Германа Киричева (мы проводили наблюдения на радиолокаторе АРС—3М), группа Альберта Алексеевича Черникова и Юрия Васильевича Мельничука с доплеровским радиолокатором и группа Аркадия Борисовича Шупяцкого, у которого был радиолокатор с поляриметром. Работа с этими людьми произвела на меня огромное воздействие и определила на многие годы мои научные интересы. С ныне покойным Альбертом Алексеевичем Черниковым (он после смерти Георгия Ивановича Голышева много лет возглавлял ЦАО) мы на долгие годы стали единомышленниками, а с ныне покойным Аркадием Борисовичем Шупяцким — личными друзьями. В этом году в августе месяце родилась моя дочь Жанна. Из-за плохой связи с Корнештской базой, узнал я о рождении дочери с задержкой в два дня. Мои друзья по десанту по случаю рождения дочери вечером устроили пир, и без разрешения начальства с расположенного рядом с радиолокатором ракетного пункта запустили три ракеты ПГИ.

Это было моё первое и, пожалуй, единственное осмысленное нарушение установленных правил. Хотя и в этом случае, истины ради, следует отметить, что правила безопасности мы, хотя и по-своему, но всё-таки выполнили.

В трёхдневный отпуск для знакомства с дочерью в Винницкую область, где она родилась, ныне покойный Иван Иванович Гайворонский разрешил мне поехать лишь через 5 дней.

Эпизод второй

В конце сентября, когда до завершения всех профилактических работ на радиолокаторе оставалось ещё несколько дней, на полигон в Корнешты приехали ныне покойный Аркадий Семёнович Чемберджи и завхоз Юлия Трифовна (фамилию не помню). Юлия Трифовна вместе с обязанностями завхоза выполняла ещё и функции кассира и, в этой связи, привезла с собой зарплату для всех сотрудников. Время было позднее, рабочие к тому времени разошлись по домам.

Для выдачи зарплаты кассир должна была остаться ночевать на базе. Аркадий Семёнович Чемберджи нам сообщил, что он, для согласования планов будущего года по вызову руководства ЦАО, уезжает в Москву, просит меня оставаться за старшего, поручает Юлии Трифовне купить у местных жителей 10 литров вина и на следующий день привезти его к поезду. В то время (а может быть и сейчас) в Москву для решения каких либо вопросов без вина не ездили. Аркадий Семёнович, решив свои вопросы, уехал в Кишинёв. Наша московская бригада радиолокаторщиков, по случаю скорого завершения работ и сборов домой в Москву, предложила организовать дружеский ужин и попросила Юлию Трифовну купить вино и для этого мероприятия. Консультацию о том, где покупать вино дали отец (рабочий) и сын (водитель) Коржосы. Они предложили за вином съездить в село Романовка, которое находилось всего в трёх километрах от Корнештской базы. Для выбора вина, методом проб, вызвались поехать Фёдор Иванович Шульга, отец (рабочий) Коржос и Леонид Дмитриевич Кузнецов. На улице уже смеркалось. Водитель Коржос завёл свой ГАЗ-63 с металлической обивкой кузова, в кабину села Юлия Трифовна, прижимая к груди сумочку с зарплатными деньгами, в кузов залезли Фёдор Иванович, отец

Коржос и Леонид Дмитриевич Кузнецов. Хорошо помню, что на Кузнецове была красивая белая дублёнка, которую он получил со склада для поездок по градодождемерной сети в холодное время года. Получив от нас пожелания всю процедуру выполнить быстро, так как мы их ждём с ужином, они уехали. Ужинать нам пришлось без вина и без этих посланников. Другой машины, чтобы поехать на поиски, у нас не было. Учитывая, что в машине завхоз, который в тот момент олицетворял власть начальника, я не стал особо волноваться их запаздыванием и всей командой мы ушли спать в радиолокатор. Все решили, что технология выбора вина методом опробования не может проходить быстро и наши посланники не вложились в отведённое для решения этой задачи время.

В 6 утра следующего дня я выглянул из радиолокатора и увидел вдали на территории базы машину Коржоса. Стояла она ко мне задним бортом и выглядела вполне нормально. Без особых целей я решил пройтись по базе и спустился с горки, где стоял радиолокатор, вниз. Когда я подошёл к машине, то увидел, что весь её передок, включая кабину смяты. Дальнейшая информация о событиях вчерашней поездки за вином была ужасной. В маленькой комнатке служебного сарая, где летом был рабочий кабинет Ивана Ивановича Гайворонского, лежал на кушетке и стонал почти без памяти, весь пропитанный бензином, Фёдор Иванович Шульга.

По территории ходил, тяжело хромая и стона, в совершенно испорченной бело-грязной дублёнке, Леонид Дмитриевич Кузнецов.

В будке машины (походной метеостанции), которая использовалась для жилья, еле живая стонала Юлия Трифовна. И только совершенно невредимые оба Коржоса ходили вокруг машины, прикидывая, что нужно с ней сделать для её восстановления. Что же произошло с нашими посланниками? В поисках вина они посетили несколько подвалов друзей и родственников Коржоса. Естественно, в каждом доме в качестве пробника, тем более для людей с ракетной базы, был применён стакан. Поскольку число подвалов не могло быть менее трёх, а в доме, где вино уже покупалось, нужно было выпить с хозяевами все, положенные по традиции, тосты, включая «батукалу», то есть возле морды лошади или мотора машины. В момент посадки и начала движения машины с места каждый из посланников, включая водителя, не мог различить полотно дороги от кювета. В еврейской традиции есть праздник, на котором евреи должны выпить столько вина, чтобы невозможно было отличить уши злодея Омана от его носа. Я подозреваю, что наши посланники хорошо знали эту традицию, но воспользовались ею не в тот праздник. Дальше, по официальной версии водителя, встречная машина ослепила его фарами и он попал в кювет. Машина перевернулась колёсами вверх. Старый Коржос оказался под кузовом на ногах и спокойно оттуда выбрался. Юлию Трифовну вместе с сумочкой, в которой лежала зарплата сотрудников, выбросило из кабины и она совершенно ошеломлённая, с ссадинами во множестве мест, оказалась вне радиуса переворачивающейся машины. С Леонидом Дмитриевичем произошло примерно то же, что и с Юлией Трифовной, но с высоты кузова, к тому же он оказался в какой-то луже. Хуже всего пришлось Фёдору Ивановичу. Он выпал из кузова, ударился, потерял сознание и оказался под бензобаком. Крышка бензобака открылась и весь бензин вылился на него, пропитав все поры его тела.

Первыми очнулись Коржосы и Леонид Дмитриевич. Вдруг Леонид Дмитриевич заметил, что кто-то из остановившихся проезжающих водителей подбежал к машине и поблизости от выливающегося из бака бензина, пытается зажечь спички. Опомнившийся от первого шока Леонид Дмитриевич стал громко кричать, прогоняя человека со спичками. Потом на протяжении многих лет он всем рассказывал о своём подвиге по спасению машины от взрыва. Друзья и товарищи Коржосов помогли поставить машину на колёса и отбуксировать её на базу. В этот раз Аркадий Семёнович уехал в Москву без корнештского вина, московские радиолокаторщики перед отъездом купили себе вино без помощи Коржоса, а Фёдор Иванович Шульга с тех пор долго-долго болел.

Школа руководителя

В связи с этим случаем к Фёдору Ивановичу Шульге в скором времени навсегда перебралась из Грузии семья (жена и дочка).

Для меня же началась школа руководителя. Начиналась она в том числе и с мелочей. Вот пример. Однажды мы с Володей Сизовым, техником, что-то делали на радиолокаторе. Нам понадобилось какая-то деталь со склада. От радиолокатора до склада было 150 метров. Я говорю, с манерой общения между студентами, без слова «пожалуйста» и с некоторой ноткой начальника: «Володя, сбегай быстро на склад и возьми такую-то деталь». Получаю в ответ голосом оскорблённого человека: «Во-первых, в Вашем приказе нет слова пожалуйста. Во-вторых, я схожу, но не сбегаю».

Это был мне урок, который я помню всю жизнь.

А вот ещё деталь, которая тоже была мне уроком, или проверкой правильности моего отношения к людям. Однажды зимой ко мне в кишинёвский кабинет заехал один из министров. Он сказал мне следующее: «Я заехал к тебе специально рассказать: сегодня я был в Корнештах и заехал на твою корнештскую базу. Начальник завёл меня в свой кабинет, где я стал предлагать ему что-то исправить при строительстве основного корпуса. Он пригласил для беседы специалистов. Они меня выслушали и сказали, что мы должны посоветоваться с нашим шефом, с Леонидом Абрамовичем. Сказано и повторено это множество раз, с таким уважением к тебе, с таким признанием твоего профессионализма, без тени неискренности, что я крепко позавидовал твоему авторитету».

Это было позже.

А теперь…

В скором времени мы, сотрудники экспериментальной базы ЦАО, собрались в рабочей комнате в Кишинёве и начали обработку экспериментальных материалов, собранных в первом сезоне. Иван Иванович Гайворонский поручил мне руководить этими работами. Вся наша команда состояла из техников по радиолокации Сизовых, Татьяны и Володи, инженеров-метеорологов Кузнецова Леонида и Непомнящего Анатолия, техников-метеорологов Громоковского и Емельяновой Инны, и меня. Небольшая команда рабочих и бойцов оставалась в Корнештах. Трудовые книжки всех этих людей находились в отделе кадров ЦАО. Что касается меня, то я с самого начала 1965 года был зачислен в основной штат ЦАО.

Уже через несколько месяцев после начала работы меня позвала служить армия. И я ушёл в армию на год.

Перерыв на службу в армии

Армия меня подождала 5 лет — пока я учился. После окончания института я отдал свой долг стране в радиотехнических войсках, сначала в Петрозаводске, на берегу Онежского озера, а затем в Заполярье — в Хибинах недалеко от Мурманска, где температуры достигали минус 50 градусов, где первый снег выпадал в конце августа и лежал, постепенно наращиваясь, до середины мая, где было очень много грибов и ягод, полгода была ночь — и тучи комаров.

На фото — я солдат в первый месяц службы. 1965 год. Деревня Пески возле Петрозаводска на берегу Онежского озера

В Петрозаводск из Москвы (где она в ЦАО писала свой диплом) приезжала ко мне моя Соня. Она не поставила в известность о поездке своего руководителя дипломной работы проф. Гайворонского, и он искал её все это время по Москве, включая московские больницы. Мне же в это время командир части дал отпуск на три дня, мы сняли комнату и так прожили эти дни.

Дом, в котором мы сняли комнату, был почти в центре Петрозаводска, но стоял на болоте и мы ощущали под полами воду. По возвращению в Москву она получила от Гайворонского на «орехи».

Наша с Соней первая комната

Через некоторое время Гайворонский прислал мне письмо, в котором просил меня вернуться на работу в ЦАО в качестве руководителя группы радиолокации в Молдавской экспериментальной базе и при этом сообщил, что мне выделена маленькая комната в двухкомнатной квартире в Кишинёве на улице Зелинского, 38. К этому времени я получил письмо от папы, в котором первая страница содержала множественное повторение слова «УРА! У Вас есть квартира».

В комнату вселилась Соня. Её папа приехал и купил в комнату диван, а мой папа купил очень хороший чешский письменный стол. Так мы начинали жить.

Демобилизация

Я продолжал служить. Между тем подходил месяц август. В роте у нас были почти все ребята с высшим образованием. К примеру, в моём взводе был солдат — рядовой Иван Тимофеевич Гуцу. До призыва он уже был первым секретарём райкома комсомола. В будущем он стал председателем Кишинёвского городского Совета и заместителем председателя Совета министров Молдавии. Служил со мной Ваня Антонченко, который после службы продолжил свой жизненный путь в армии. Лет через 5 он приезжал ко мне в Кишинёв в звании майора пограничных войск. Был во взводе солдат Лейкин. Это была ходячая энциклопедия. Он сходу мог ответить на любой вопрос из области культуры, искусства, литературы, истории и т. д. Как солдат он был смешон. Небрежно носил форму, не укладывался в спортивные нормативы и т. д. Одним словом, Лейкин был солдатом наподобие Швейка. Видимо, такие всегда бывают в военных подразделениях. По команде «40 секунд подъём» он успевал стать в строй не ранее чем через полторы минуты в небрежно надетой гимнастёрке и с портянкой в руках от одного сапога. Он был умён и поэтому всё-таки пользовался уважением. После демобилизации он вернулся на допризывное место работы в Одесском областном архиве.

Я не могу сказать, что в наших подразделениях не было ссор. Они были. Были и самоволки и выпивки. Однако, я не слышал никогда о дедовщине. Сержантская спесь была. Дедовщины не было. Был у нас один ефрейтор старослужащий. Сам он был малограмотным, хиленьким парнем из какой-то далёкой деревни. Ему очень нравилось то, что он командует группой солдат с высшим образованием. Кто-то когда-то перехватил его письмо в деревню друзьям. В нём он с гордостью писал, что в его взводе все с высшим образованием и он отправляет их на диком морозе чистить огромный общественный туалет. Это было! Была жесткая беседа с ним, при участии офицера — командира взвода.

Многие из нашего взвода были учителями. Им было важно демобилизоваться так, чтобы успеть вернуться к началу учебного года. Вот в этой связи учителя стали активно требовать демобилизации до начала учебного года. Однажды в нашу часть приехал командующий округом. Командование делало всё, чтобы показать часть в лучшем виде. Нам (в какой-то степени «анархистам») было приказано быть в казарме, заниматься личными делами и не высовываться. Однако, наши бунтари не могли не воспользоваться этим случаем и не подать записку с просьбой демобилизоваться раньше срока. Искали решение. Когда стало известно, что генерал завершил пребывание в части и уже собирается уезжать, кто-то из ребят позвонил на проходную и попросил не открывать ворота, задержать генерала для передачи записки. Солдаты на проходной не осмелились это сделать и генерал уехал. Пришло время строиться, чтобы идти на ужин. Взвод ужинать отказался. Для части это ЧП. Начались разборки по правилам армии. В итоге весь взвод не пошёл и на завтрак. ЧП, ЧП, ЧП.

В итоге. Два солдата были отправлены служить в стройбат. Служба им была продлена на год. С остальными договорились — уволить после выполнения так называемого дембельного задания. К концу первого года службы командование части разбило нас на группы и раздало задания. Моя задача заключалась в том, чтобы в учебном классе для подготовки специалистов по радиолокации собрать действующую модель радиолокатора на выбор (П-15, П-35, П-12, П-14 или радиовысотомер ПРВ-10). Это радиолокационная станция для измерения высоты цели. Я собрал команду своих друзей из трёх человек и мы выполнили задачу к октябрю месяцу. Нам присвоили офицерские звания и уволили. За несколько дней до увольнения я получил увольнительную и поехал в Мурманск купить подарки. В этом городе я был впервые. 1966 год. Осень. Уже дни короткие. Город мне показался бедноватым, но построенным по-северному, т. е. уже тогда на севере действовали теплосберегающие строительные нормы. Главное место города — очень впечатляющий порт на берегу незамерзающего моря. Тёплые воды Гольфстрима не дают ему замерзнуть. Как это море ведёт себя ныне зимой, я не знаю. Гольфстрим в последние десятилетия меняет своё направление и температурные характеристики.

Мурманский порт

Полагаю, что ныне этот порт иногда может замерзать. Причины не в антропогенном влиянии на климат, а в его вековых колебаниях из-за колебательных процессов на Солнце, внутри Земли и, соответственно, на дне океанов. При этом не следует пренебрегать и колебательными движениями земной оси, и эволюционными энергетическими воздействиями между планетами. Так что человеческая деятельность к состоянию погодных изменений в глобальном смысле при отсутствии военных действий с применением термоядерных взрывов не причём? Не торопитесь с выводами. Даже очень причём. НО!!! Доля антропогенная во много сотен раз меньше перечисленных мной влияний. Детальнее об этом можно прочитать в двух моих статьях об изменении климата (см. приложение). Что я вижу в порту? Огромное число кораблей и кранов для разгрузки и погрузки. Кругом моряки. Вид подтянутого моряка, особенно военного, всегда на меня производит впечатление и некую зависть. Ведь я всегда мечтал о морской судьбе. Не сложилось. Помните рассказ о Красном Карандаше!!! Там есть ответ на эту грусть.

Домой

Однако, в этот раз мне были нужны подарки жене, маме, сестре, тёще, брату, Сониному брату. Подарки, так было заведено в нашей семье. В центре города я обратил внимание на магазин подарков. На вывеске магазина было написано ещё что-то, но я не обратил на это внимание. Зашёл. Глаза разбежались от красивых вещей. Моя солдатская зарплата была 3 рубля в месяц. Деньги давали для покупки сигарет. Я не курил. Для покупки печений. Я в них не нуждался. Для встречи с девушками. У меня была любимая жена. Одним словом, какую-то сумму я накопил. Если принять, что я сохранил всю полученную сумму за год, то легко посчитать, что она не превышала 36 рублей. Это был весь мой капитал. Мой взгляд остановился на красивых тапочках из натурального меха, замшевых перчатках с натуральным мехом. В то время товар не раскладывался на доступных покупателям полках. В то время на товар можно было смотреть лишь с большого расстояния. На этих перчатках висели бирки с ценой. Там были цифры близкие к цифре 6. Рядом с ценой стояла ещё какая то закорючка. С ней я раньше не встречался. Уверен, что не только я, но и миллионы советских людей могли встретить эту закорючку только в специальной литературе или на пропагандистских плакатах, рассказывающих о диком западе или страшном дяде Сэме. Я обрадовался. Подарки были очень хорошие и по моим возможностям. Ко мне подошла продавщица. Я попросил у неё столько — то тапочек и столько — то перчаток. Она всё старательно упаковала и посчитала стоимость. Мои глаза полезли на лоб. Вот тут-то она мне и объяснила, что цены на ценниках показаны в долларах и вообще этот магазин продаёт товар только на доллары. Подарки мне пришлось покупать уже в Москве. Домой я ехал в купейном вагоне поезда Мурманск — Москва. Со мной в купе ехал какой-то урка, видимо, из заключения. Всю дорогу он вёл себя как урка. Ко мне он относился с уважением и проблем не возникало. В Москве в ЦАО меня встретили очень радушно. Мы обсудили задачи, я получил направление и уехал по месту работы в Кишинёв. По дороге на станции Попелюхи меня встречала моя Соня с отцом. Они приехали на дежурной скорой помощи больницы в Песчанке, где работал Сонин отец ведущим врачом. Конечно, была очень радушная встреча с Сониными родителями. На следующий день мы поездом поехали дальше по маршруту в Кишинёв с остановкой в Тирасполе. Была радушная счастливая встреча с родителями, братом и сестрой. Через два дня мы с Соней приехали уже в Кишинёв. При постановке на военный учёт меня пригласил военком, прочитал сопроводительные армейские документы и стал убеждать восстановиться на офицерской должности в армии и поехать в качестве специалиста по физике атмосферы в группу космонавтов на Байконур. В это время руководство космической программой подбирало для подготовки к полёту специалиста по физике атмосферы. Я взял время подумать. Мама и Соня заявили свой категорический протест. Так я не вошёл в отряд космонавтов и вошёл с головой в область активных воздействий на атмосферные процессы. Возможно, я мог оказаться на месте погибшего через несколько лет космонавта Пацаева. Он был специалистом по физике атмосферы и поступил в отряд космонавтов из ЦАО. О проведенном времени в армии я не жалею. Меня там никто никогда не обижал, а атмосфера отношения в армейских условиях вошла в копилку моего человеческого опыта.

Армия — разная

Уже в Израиле один очень авторитетный конструктор из Таасия Авирит (авиационная промышленность) Леонид Токарский, выйдя на пенсию, написал книгу «Ледокол». В части первой этой книги он рассказывает об ужасах его армейской службы на северном флоте в СССР. Оказалось, что мы с ним служили в одно и то же время и в одном и том же месте. Только он служил на базе флота, а я в радиотехнических и радиолокационных частях в Хибинах. Одно место, одно время, одна и та же армия, но совершенно разные наши восприятия и воспоминания о службе. Никаких ужасов со мной в армии не происходило. Это при том, что условия жизни в казармах были очень суровые. После нескольких месяцев на службе на берегу Онежского озера под Петрозаводском нас перевели в Кильдинстрой в Хибинах, Заполярье. Воинская радиолокационная часть располагалась в горах в нескольких километрах от Мурманска. Прибыли мы в июле в два часа ночи. На небе солнце, светло. 15 — го августа выпал первый снег и больше не таял. Поселили нас в новую, только что отстроенную казарму. Здание двухэтажное. На каждом этаже две огромные комнаты, между ними коридор. В коридоре комната командиров роты и взводов, сержантская, каптерки (кладовки), оружейная для работы с оружием, тумбочка и место для дневального, умывальник. В огромных комнатах двухъярусные кровати на 75 человек. Туалет на много человек на улице. Представьте себе пользование этим туалетом в сильный, сорока и ниже градусов, мороз. В те годы, тем более в армии, о туалетной бумаге никто даже не мечтал. Чистить туалет приходилось солдатам с помощью лома. Руки помыть после туалета можно было лишь снегом. Каждый солдат выходил из этого положения в рамках воспитанной в нём культуры и чистоплотности. В первые дни морозов отопительная система замёрзла. Обогрев казармы отсутствовал всю зиму. Укрываться разрешено только солдатским одеялом. Правда, частично нас спасало тёплое нижнее бельё. К тому же молодые ребята после дневной солдатской нагрузки спали крепко. В комнатах на 75 человек поставили по одной буржуйке. Трубы вывели через окно. Утром по команде подъём умывание снегом на улице и на морозе. Туалет на улице на морозе. Воду привозили только для столовой. В баню нас возили на открытых грузовиках при любых морозах и при любых ветрах. Если случайно пальцы касались металлической части автомата, кожа оставалась на нём. Кусочек моей кожи с большого пальца правой руки тоже осталась на металлической части моего Калашникова. В итоге палец стал нарывать и врачу госпиталя пришлось на нём делать операцию. След от этой операции всё время со мной. Нас могли поднять по тревоге, посадить на открытые грузовики и повезти на железнодорожную станцию разгружать вагоны с углём, затем на тех же открытых машинах повезти в баню и вернуть в казармы. Только однажды я лежал в госпитале почти неделю. Вот где больные отогревались. В палате стояла печь, которую дровами и углём топили сами больные. Мы её раскочегаривали до высоких температур и отогревались. Зато в короткий и не очень жаркий период лета нас буквально съедали комары. Как правило, вечером проводилась вечерняя проверка. С этой целью взвод выстраивался на плацу. По команде «смирно» командир взвода называл фамилию бойца и тот выкрикивал «я». Так по команде «смирно» нужно было стоять минут 30. Этим пользовались тучи комаров. Ох, как они были счастливы, питаясь нашей кровью. Всё-таки не считаясь с командой «смирно», мы интенсивно махали руками и били себя по всем местам, на которых пытались устроиться комары. Я принял все условия службы в армии как обычные. Я прошёл подобную жизнь с родителями. Однако, не все смогли принять это, как я. Это лишь фрагмент из моего участка пути на дороге жизни.

После армии

Итак, служба в армии завершилась. Я вернулся к науке и к решению сложнейших задач управления процессами в облаках. Предстояло на базе разработанных на тот период гипотез и результатов первых экспериментов, с первых палаток в пос. Корнешты Унгенского района на всей территории Молдавии и в Крыму создать научно-производственную организацию для решения совершенно новых в человеческой практике технологических задач — обеспечить защиту от градобитий сельскохозяйственных культур, увеличить количество осадков во все периоды года, рассеивать туманы в аэропорту Кишинёва, предотвращать ущерб от ранних заморозков и массы попутных научных проблем т. д., и т. п.

Практика и наука

Я часто задаю себе вопрос.

В этих предложениях о задачах подразумевается некоторое уже действие. А где же здесь место науке?!!! В том-то и дело, что прежде чем действовать, создавать дорогостоящие технические средства, технологии, обучать кадры, следовало понять физические процессы образования этих природных явлений. В такой области человеческой деятельности, о которой я пытаюсь рассказать, наука обязана опережать всякие практические действия.

От живого созерцания к абстрактному мышлению и от него к практике — таков диалектический путь познания истины, познания объективной реальности. Ленин В. И. Философские тетради. — Полн. собр. соч., т. 29, с. 152—153.

Все идеи извлечены из опыта, они — отражения действительности, верные или искаженные. Энгельс Ф. Из подготовительных работ к «Анти-Дюрингу». — Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 629.

А ведь эти классические и вероятно абсолютно верные пути к познанию истины К. Маркс, Ф. Энгельс, В. Ленин не придумали. Они взяли их из библейских источников иудаизма, исходящих из послания сверхразума, переданного человеку через Моисея. Не верите? Проверьте. Я проверил. В этих древних источниках этот закон изложен на библейском (иудейском) языке. Ссылаться на эти источники не стану. Это не тема моей книги.

Было бы удивительно, если бы я не руководствовался этими принципами. Читатель из моих описаний сможет убедиться, что все направления производственной работы в Службе базировались на результатах научных исследований, проводимых специалистами службы и многих научных институтов, включая ЦАО, ГГО, ИЭМ, ИПГ и т. д.

В этой круговерти задач был и такой эпизод. Однажды мне позвонил из Москвы Иван Иванович Гайворонский и сказал, что руководство Госкомгидромета СССР просит меня и его организовать противоградовые работы в Карабахе. Мы обсудили целесообразность браться за работы в чужих по отношению к молдавскому региону краях. Тем более, что в тот период в регионе уже функционировали службы в Азербайджане и в Армении. Вместе мы тогда пришли к решению предложение Госкомгидромета СССР не принимать. С позиции сегодняшнего дня мы приняли правильное решение. Не хватало мне ещё в конце 80-ых годов принимать участие в разборках в этом районе между армянами и азербайджанцами, спасать свои ракеты и ракетную технику от участия в конфликте. Обращая свой взгляд в прошлое должен сказать, что молдавский период (28 лет жизни) был для меня и моей семьи годами счастья, и одновременно больших стрессов и тревог, годами созидания, творчества и отчаяний, годами высочайшей ответственности за безопасность применения ракет над густонаселёнными районами, за экономику Республики, за судьбы многочисленных сотрудников и их детей, годами мирового признания меня как учёного и талантливого руководителя.

Здесь родилась моя замечательная дочь Жанночка, окончившая университет и ставшая преподавателем русского языка и литературы, которая родила мне, как подарок ко дню рождения, моего и моего папы, замечательную внучку Олечку.

Между Сциллой и Харибдой

Вместе с тем это был отрезок той длинной, запомнившейся с детства дороги, который оказался очень близким по смыслу узкому морскому проливу для корабля Одиссея. В греческой мифологии его путь проходил между утёсами Сциллы и Харибды. «Чудовища», «соблазнители» и «зазывалы» Сциллы (прототипы серьёзных и привлекательных людей науки) требовали остановиться, не расширять объёмы работ, направить все ресурсы в исследования. С другой стороны, на утёсах Харибды были другие «чудовища» и «зазывалы». Они доставали меня своими умопомрачительными песнями и «когтями», требуя как можно быстрее расширять работы, не останавливаться, плыть дальше, все финансовые и мозговые ресурсы направлять на развитие работ.

Мне же пришлось сознательно балансировать между Сциллой и Харибдой. Сможет ли читатель понять моё сравнение из воспоминаний этого большого периода жизненного пути? Были периоды, когда, получив ту или иную информацию из своих подразделений, у меня сводило поясницу так, что парализовывало движение. Я ощущал предынфарктное состояние.

Можно себе представить моё состояние от известия о гибели двух бойцов из-за взрыва ракеты в их руках (об этом событии я расскажу позже). Было непросто. Но я ведь был молодой. Я должен был развивать и научные исследования, для того, чтобы одновременно находить пути повышения эффективности работ, и получать финансовую поддержку правительства республики. Все эти годы я вместе со своими прекрасными специалистами, с женой Соней, братом Владимиром и братом жены Ромой шёл на грозу в поисках истины. И жена, и братья были специалистами высокого уровня в этой области. Все мы были влюблены в атмосферные науки и процессы. Если бы я остановился в развитии и начал бы заниматься только наукой, службу ожидали бы большие проблемы социального характера. Я не смог бы строить жильё для молодых специалистов, уже работающих в службе, не смог бы создавать для них необходимые условия труда, и не смог бы находить финансовые ресурсы для проведения научных работ. Вот я и решил делать одновременно и то, и другое. Правительство Молдавии и Госкомгидромет СССР меня в этой формуле поддерживали. Да, было трудно. Тем не менее, эти почти тридцать моих научно- творческих лет, прошедших на «разрыве аорты» были самыми счастливыми годами моей жизни.

Я делал мировую НАУКУ, я делал то, что приносило республике большие экономические достижения, мне удалось создать признанный в мире многотысячный научно-производственный коллектив специалистов в области активных воздействий на атмосферные процессы.

Вместе с этим коллективом и многими выдающимися учёными научно-исследовательских институтов СССР мы создали наиболее научно обоснованную технологию защиты сельскохозяйственных культур от градобитий и увеличения осадков в разные времена года. Пафосно? Может быть. Однако, в возрасте 80 лет полагаю, что имею право сказать о делах своего творческого периода пафосно.

Возвращаясь к началу этого пути, можно сказать, что нашей первостепенной задачей было предотвращение градобитий, и мы с этой народнохозяйственной задачей справлялись.

Первые награды. Моя золотая и Сонина бронзовая медали получены нами вместе с соответствующими денежными премиями за достижения в области проведения противоградовых работ в Молдавии.

Наши с Соней золотая и бронзовая медали ВДНХ СССР

Жили мы в маленькой 9-и метровой комнате двухкомнатной квартиры. Я уже писал о подарке Гайворонского в период, когда я был ещё в армии. Мы были довольны и счастливы своей комнатой. В соседней 14-метровой комнате с балконом жил с семьёй Анатолий Непомнящий, тоже сотрудник нашей экспериментальной базы. Что я могу сказать об этом своём соседе? Интеллектуален, но беспредельный ХАМ. Я очень хотел найти другое слово, но не нашёл. В квартире он был котом, а нас он поставил в положение мышат. Мы не ссорились, но и не общались. На работе он был безынициативен. Она его не интересовала. Зато он увлекся написанием сценариев для кинофильмов. Несколько сценариев его были приняты. Он этим очень гордился.

В скором времени Чемберджи получил новую квартиру и уволился. Непомнящему перешла его квартира. Нам с Соней и с ребёнком разрешили занять его 14-и метровую комнату. В нашу комнату вселился один из наших новых инженеров, Роман Тычина.

Через некоторое время молдавские силовики обнаружили у Непомнящего пистолет. С этой информацией их представитель пришёл ко мне. В то время я уже был начальником и экспериментальной базы и противоградовой экспедиции. «Откуда пистолет?», спросил его этот представитель. «Нашёл», — ответил он. Как дальше шли расследования, я не знаю. Через несколько месяцев Непомнящий вместе со своей семьей уехал в США.

Это были годы алии конца шестидесятых, начала семидесятых. Коттедж его я передал одному из сотрудников экспериментальной базы Попову. Коттедж из пяти комнат находился в центре города на пересечении улиц Пушкинской и Пирогова, рядом с главным корпусом Кишинёвского университета. Внешне он был интересен с архитектурной точки зрения. Вообще-то я мог занять этот коттедж со своей семьёй сам. Однако, в те годы подобные мысли мне даже в голову не приходили.

Я — руководитель

Итак. 1966 год. Осень. Я вернулся из армии. Начальник Молдавской экспериментальной базы Аркадий Семёнович Чемберджи. Есть ещё и противоградовая экспедиция, которой руководит Геннадий Сергеевич Воронов. Он живёт в Москве и приезжает в Корнешты лишь на сезонный период. В Молдавии нужно формировать единую, с перспективным будущим, организацию. Очень быстро вся эта задача поставлена передо мной.

Чемберджи уволился. Воронова отстранили от руководства. Меня назначили руководителем и экспериментальной базы, и экспедиции.

Я начинаю обустраивать Корнештскую базу. Построил два финских домика. В каждом доме по 3 комнаты, кухонька и умывальная. Затем по моему заданию спроектировали и построили гараж с автомастерскими для нескольких автомобилей и служебное трёх-этажное здание с радиолокаторами и командным пунктом на третьем этаже. Ночью командный пункт красиво светился своими огромными витражными окнами. На первом этаже этого здания начали создавать и укомплектовывать соответствующим оборудованием химическую и аэрозольную лаборатории. Для забора исследуемого воздуха на аэрозоли над зданием подняли трубу. В программе исследований аэрозольного состава воздуха при воздействиях на облачные процессы использовался вертолёт с метеорографом. Он по специальной программе барражировал в Кодровой зоне на различных высотах и при различных погодных условиях. Мы искали влияние холмистой местности на процессы градообразования.

Какие цели мы при этом преследовали?

Цель. 1. Найти особенности влияния орографии на развитие грозоградовых процессов и прогнозировать локализацию мест вероятного выпадения града.

Цель 2. Найти оптимальные места в облаке для наиболее рационального засева йодистым серебром с целью предотвращения роста градин и выпадения града.

Результаты этих исследований нашли отражение в научных статьях. В будущем я перевёл исследования на Котовскую базу.

Некоторое время после перевода лабораторий на Котовскую базу наблюдения продолжались и здесь.

Мы разбили прекрасный сад (яблони, груши, чёрная смородина, чёрная рябина, малина, грецкие орехи, серебристые ели, розы из крымского питомника и т. д.). Понятно, что за садом нужен уход. С этой целью я ввёл в штат садовника. Им стал пожилой Коржос.

Развитие базы

Расширялся круг наших задач, увеличивалось количество научных организаций, заинтересованных в сотрудничестве. Приезжали большие группы исследователей из института физики АН Литвы, студенты и преподаватели из ОГМИ, научные сотрудники из ГГО Ленинград, ЦАО, ЛГМУ, МГУ и ЛГУ и т. д.

Появились новые радиолокаторы. Начали создавать лабораторию аэрозольную и химическую. Нужно было где-то размещать на учебный период бойцов, иметь место хранения ракетных установок, больших запасов для строительства ракетных пунктов леса, угля, кабелей, металлов и т. д.

Мне пришлось в Корнештах заняться освоением новых участков земли и строительством. Прежде всего хозяйственным способом построил на базе отряда просторную столовую с кухней. Поваром я взял сотрудницу местного поселкового ресторана. Фамилия её была Борщ. Своими силами вырыли колодец, собрали из привезенных из Москвы деталей здание под названием «Ветерок» (так значилось в документации).

ЦАО каким-то образом получила из ГДР немецкую радиолокационную станцию BWR-X12. У них возникли две существенные проблемы. Во — первых, для её размещения нужно было стационарное помещение. Во-вторых, при заказе станции кто-то забыл предусмотреть поставку комплектующих и запасные части. Что делать? Ввести в строй станцию без комплектующих невозможно. Заказать комплектующие за рубежом было делом непростым. Нужна была валюта. К тому же поставок нужно было ждать не менее двух лет. Тем не менее, я направил через Госкомгидромет СССР такую заявку на комплектующие и ЗИП. Достоинство этой станции было в возможности измерять поляризационные характеристики радиоэхо. Недостатком было то, что её антенна формировала не симметричную, а лепестковую диаграмму. Т. е. приёмник станции получал интегральный сигнал по всей высоте, но в очень узком азимутальном секторе. Для наших задач того времени это было не информативно. Одним словом, спихнули эту станцию мне. Я ввёл её в строй. С этой целью мне пришлось «захватить» в Корнештах новый участок на пустой вершинке напротив базы, подвести туда электричество, связь и крепко поработать.

На этом холме я разместил два радиолокатора, в том числе АРС -3М и BWR -X12. Через некоторое время я вновь отвёл земельные участки под строительство ракетохранилища, аэрологической станции, двух жилых 24-квартирных домов со своей котельной и большую поляну, на которой мы своими силами построили просторные казармы. Таким образом, в Корнештах моя экспериментальная база обрела высокую градообразующую значимость.

Кроме всего, в Корнештах возле большого озера, которое почему-то местные жители называли Боржоми, был завод. Он разливал по бутылкам замечательную минеральную воду. Она называлась «Корнештская» и пользовалась большим спросом. Дирекция завода решила найти новые источники этой воды. Нашли на удалении нескольких километров. Решили построить новый, более технологичный завод близко к новым источникам и железной дороге.

Старую территорию завода передали мне. Я на ней построил гаражи и автомастерские, оснастил их оборудованием, позволявшим выполнять весь комплекс ремонтных работ всех видов автомашин, имевшихся в службе. Территория была большая, поэтому на достаточно большом расстоянии от автомастерских я построил ещё одно очень вместительное ракетохранилище и склады, где хранились в закрытом помещении ракетные установки, а на отдельной площадке — уголь, лес, доски, кабельная продукция и т. д. Все эти материалы я получал вагонами. Они предназначались для всех моих 16 полигонов в республике. Всю территорию я оградил сеткой рабица на бетонных столбах. Естественно, всё строительство было ориентировано на обеспечение производственных и научных задач.

Корнештская база по своей сути становилась градообразующим предприятием в Корнештах. Она давала работу примерно 100—120 человекам, что для Корнешт было весьма значимо.

По мере создания всё новых и новых полигонов я покупал всё больше ракет. В период максимального развития это количество превышало 150 тысяч. Прибывали они в специальных вагонах, разгружать которые нужно было лишь на специальной железнодорожной станции, предназначенной для таких грузов. Разгрузка выполнялась вручную.

Каждый раз для приёма вагонов с ракетами нужно было создавать бригады из бойцов для выполнения такой тяжёлой и опасной работы. В этой связи я выбрал участок недалеко от Корнешт, близ железнодорожной станции Бахмут, в установленном порядке отвёл его и запроектировал строительство крупного центрального ракетохранилища и большого складского помещения.

Важно было то, что проектом было предусмотрено строительство к этим объектам железнодорожной ветки и механизированной площадки для разгрузки вагонов. Такой проект есть и лежит он в архивах ОКСа. Я не успел его построить. Также в этих архивах лежит проект базы Оргеевского противоградового отряда.

Это был бы шестнадцатый полигон. Строить я его собирался по просьбе соответствующего райкома партии и райисполкома и по заданию правительства. Я отвёл земельный участок и сделал проект, но не успел его построить. СССР стал распадаться.

Читатель только на одном этом примере может представить, сколько нужно было израсходовать сил, чтобы аналогичным образом отвести земельные участки и в условиях советского времени построить 16 баз такого и большего уровня значимости в различных районах республики.

250 ракетных пунктов, 12-этажный производственно-лабораторный корпус в Кишинёве, в аэропорту Кишинёв — командно-диспетчерский пункт совместного управления воздушным движением и запусками ракет, на отдельной площадке в аэропорту — два двухэтажных здания и центр для работ по рассеиванию туманов и обеспечению наших специальных самолётов, получаемыми здесь же гранулами сухого льда, пропан-бутановыми установками и сосудами Дьюара с жидким азотом.

А еще десятки километров подъездных дорог и линий связи, собственных электростанций для питания радиолокации и командных пунктов в случае отключения электричества при грозах, жилых домов и квартир, баз отдыха на Чёрном море и мест отдыха в санаториях на Днестре и в Трускавце.

Мне пришлось создавать службу в Крыму, строить там базы отрядов, жильё для специалистов, ракетные пункты, формировать коллективы специалистов. Все эти объекты не были для меня самоцелью. Они соответственно оснащались приборами и оборудованием для выполнения научных и производственных программ. Немало внимания приходилось уделять международным проектам в Аргентине, Швейцарии, Венгрии, Румынии, Китае и т. д.

А ещё мне нужно было без отрыва от основной работы писать свои диссертации — кандидатскую и докторскую.

Также нужно было руководить практикой, читать лекции в университете и заниматься написанием дипломов студентами различных вузов Страны.

А где же обязательства перед семьёй? Эти обязательства, кажется, были у меня в сфере максимального внимания и забот, но они никогда не входили в противоречие с моей работой. Сегодня я понимаю, что семье нужно было уделять времени больше, но дела того периода уже не исправишь.

Как удовлетворить «чудовища»

Всё это должно было удовлетворить «Чудовища» и Сциллы, и Харибды. Слово «Чудовища» я взял в кавычки, потому что они были аналогами многих очень уважаемых моих друзей, но нередко — и жестких противников. Такова была жизненная реальность. Между Сциллой и Харибдой прошла вся моя творческая жизнь, я вёл свой корабль постоянным курсом и в Молдавии, и в Израиле. Хотя всё-таки друзей и единомышленников у меня было существенно больше, чем противников.

«Сын артиллериста»

И никто не смог меня вышибить из седла. Мне кажется, что мой жизненный путь в каком-то смысле отражён в поэме Константина Симонова «Сын артиллериста».

У Леньки в глазах блеснула

Непрошеная слеза.

Он, скрипнув зубами, молча

Отер рукавом глаза.

(Боже мой сколько раз я оттирал своим генеральским рукавом свои и сухие, и мокрые слёзы!!!)

И снова пришлось майору,

Как в детстве, ему сказать:

— Держись, мой мальчик: на свете

Два раза не умирать.

(Это была моя семья)

Ничто нас в жизни не может

Вышибить из седла!

Такая уж поговорка

У майора была.

Пафосно, но, обращаясь к читателю, честно могу сказать, что я нередко чувствовал себя так же, как этот Лёнька. У меня был свой фронт без военного противостояния, но с жёсткой борьбой за свои идеи, технологические и технические решения, с полным спектром проблем психологического и научного противостояния. Это был настоящий фронт. Нередко я нуждался в этих словах — «Держись, мой мальчик: на свете Два раза не умирать. Ничто нас в жизни не может Вышибить из седла!»

Основная задача

Ко всему сказанному я должен обратить внимание, что строительство было не основной моей задачей. Основная задача заключалась в науке, в создании технологии, в обеспечении наиболее высокой результативности проводимых экспериментальных и производственных работ, в создании и обучении коллектива специалистов.

Совместить эти задачи можно было только соответствующей организацией работы всех специалистов. На единичные удары противников я получал множественную поддержку не только от жены, родителей, брата, сестры, но и от многих своих сотрудников, правительства республики и особенно от Ивана Матвеевича Васильева (помощника премьер-министра Молдавии), Евгения Петровича Каленика (секретаря ЦК КП Молдавии), Семёна Кузьмича Гроссу (премьер-министра Молдавии) и даже Ивана Ивановича Бодюла (первого секретаря ЦК КП Молдавии). Читатель, не волнуйся!!! Дело было не в коммунистической идеологии, а в заботах об экономике республики. Огромную поддержку я ощущал и от большинства своих коллег в науке из разных институтов страны, от многих сотрудников и руководителей Госкомгидромета СССР. Среди них — заместитель Председателя Госкомгидромета СССР проф. Юрий Степанович Седунов и большинство сотрудников управления активных воздействий, из ЦАО — профессора Иван Иванович Гайворонский, Юрий Алексеевич Серёгин, Георгий Иванович Голышев, Соломон Моисеевич Шметер, Вадим Вадимович Костарев, Альберт Алексеевич Черников, Аркадий Борисович Шупяцкий, Алексей Дмитриевич Соловьёв, Нора Оскаровна Плаудэ, Михаил Петрович Леонов и все сотрудники ЦАО.

Я хочу заверить читателя, что каждая из названных фамилий может войти в каталог самых значимых учёных в области физики атмосферы того и настоящего времени. Это мне помогало делать свою работу. В этой войне я победил!!! Противники явные и скрытые, в шкурах друзей, обнаружили себя только после того, как я завершил молдавский отрезок пути.

Ракеты и миллион долларов

В тот период нашёлся сотрудник, который пошёл в КГБ и заявил, что я вывез со службы ракетные установки, ракеты и миллион долларов. Почему-то только миллион. Не два, не три, а только миллион.

Дело дошло до того, что этот вопрос обсуждался на заседании правительства Молдовы.

Президент страны потребовал провести инвентаризацию всего стреляющего оборудования Службы. Могу ли я осуждать этого человека? Нет. Таков закон человеческого бытия. Ну а как это событие с моим отъездом могло проходить иначе? Ведь он, человек так думающий, если бы владел, как я, всей полнотой моей власти, непременно поступил бы так, как предполагает его логика. К сожалению, жил я без учёта объективных законов природы человека.

Помните я писал, что родители в меня заложили принципы Чести, Долга и Ответственности. Я не мог «вырубить» из себя эти принципы. Именно в этом заключается весь секрет моей успешности, побед и неудач, уважения людей и наоборот, счастливых и грустных дел.

Диалектика жизни

То, что следует назвать моей целью того периода — это максимальная эффективность производственной деятельности и научных исследований. Можно ли было совместить решение этих задач и решать их параллельно? Можно!!!.

Для этого следовало создать рациональную структуру управления службой, организовать её работу, подобрать и обучить кадры, уважать их так, чтобы они это чувствовали. И главное. Я не имел права расслабляться. Главное, чтобы эти люди приняли, как закон, принцип «делай, как я, делай лучше меня».

Я старался быть примером в работе. А это значит жить только своей Службой. Люди это приняли. Сегодня из далекого времени я уверен, что мне удалось собрать, воспитать и научить лучших в мире, тысячи специалистов в области физики активных воздействий на атмосферные процессы — ракетчиков, радиолокаторщиков, бойцов, научных работников и т. д.

Как-то, когда я был в Бразилии, ко мне для встречи приехал мой бывший сотрудник, доктор Анатолий Старостин. Он в то время работал в университете Сан-Пауло. В службе он проработал много лет командиром Котовского отряда и был одним из ведущих специалистов по воздействиям на облачные процессы. После защиты диссертации и моего отъезда он уехал на работу в Бразилию и там «осел». В одном из разговоров он сказал мне, что такого замечательного творческого коллектива, который был в службе, ему не пришлось встретить нигде.

После моего отъезда из Молдавии, он, работая в созданной мной библиотеке службы, копаясь в реферативных журналах, вдруг обратил внимание на мои заметки во всех научных публикациях. Это его очень удивило. Леонид Абрамович, спросил он: «откуда у Вас было время при стопроцентной занятости читать всю современную научную литературу».

Да, это было правдой, потому что я жил своей профессией, соответствующей времени наукой, работал над диссертацией, заботился о каждом сотруднике, стал ведущим учёным специалистом в стране в этой области, воздействия на атмосферные процессы. В качестве примеров приведу несколько рассказов о жизни службы и развитии технологии. Рассказы нумеруются: 1… 6.

1. Высокогорный геофизический институт

ВГИ (Сулаквелидзе, Бибилашвили, Федченко, Абшаев и др.) развивал артиллерийскую технологию. Магомет Тахирович Абшаев на всех совещаниях с пылом в сердце и огнем в душе до неприличия предвзято выступал с критикой ракетной технологии.

Я не могу то же сказать о Сулаквелидзе и Федченко. Они всё-таки относились ко всему с позиции научной логики, с позиции научной аргументации.

Под «гусеницами танка» Абшаева не было места цветам и деревьям. С его точки зрения танк, должен после себя оставить только свои следы. Таков по моим наблюдениям был мой «друг и сотворец» Магомет Тахирович Абшаев. Я бы так не писал, если бы через время, заняв административную должность, он вдруг не присвоил себе авторство создания этой самой ракетной технологии. Оппонентов у него сегодня нет. Все (ВСЕ) умерли, а я уехал в Израиль. При этом нельзя не отдать Магомету Тахировичу должное. Он всегда был большим тружеником и ему хватило бы собственных достижений для того, чтобы не присваивать чужие.

Ракеты «Облако» и «ПГИ» используются только в Молдавии и в ИГГАН (Гайворонский, Карцивадзе, Серёгин, Диневич и др.). Первые опытные установки и для ракет «Облако», и для ракет «ПГИ» по заданию ЦАО (Гайворонский) делались в Туле на заводе ТУЛГОСНИИ ТОЧМАШ. После пуска опытных партий ракет в эксплуатацию туляки передали производство установок для ракет «Облако» заводу 26-и Бакинских комиссаров, расположенному в Тбилиси. Карцивадзе заказывает разработку ракет «Алазань» и установки для их веерных запусков. Завод в Тбилиси прекращает производство установок для ракет «Облако». Что делать?

Амиран Ильич Карцивадзе

Веерность позволяет быстро засевать йодистым серебром большие площади (объёмы в трёх координатах) облачных ячеек. Артиллерийская технология направлена на то, чтобы засев произвелся как можно более концентрировано, локализовано только в области зоны аккумуляции облачной влаги. В этом главное противоречие этих двух технологий. Одна технология (артиллерийская) предполагала, что процесс градообразования происходит в так называемой зоне аккумуляции облачной воды. По этому представлению объём такой зоны не превышает примерно 15 км^3. А это значит, что нужны такие технические средства доставки льдообразующих реагентов, которые точно могли бы попасть в эту зону. Это можно выполнить только с помощью орудийного (зенитного) снаряда. При этом реагент, содержащий льдообразующие аэрозоли вводился методом взрыва. Вторая технология (ракетная) исходит из того, что процесс осадко-и-градообразования происходит в большой области облачной ячейки (до 100 км^3 и более). При этом сама эта область может быстро мигрировать внутри облака и в процессе его развития. В этой связи следует во всю эту область многократно вводить большие концентрации льдообразующих аэрозолей. При этом льдообразующие частицы образовываются вследствие возгонки пиротехнических составов. Для таких целей были разработаны ракеты «ПГИ», и «Облако».

Для воздействия при такой модели развития облачного процесса увеличивается роль радиолокатора и радиолокационных методов оперативного понимания структуры облака и его эволюции во времени и в пространстве.

В обеих технологиях физико-химические способы создания льдообразующих частиц различны, а следовательно и эффективность их применения может быть разной. В процессе экспериментов оказалось, что нужно одновременно засевать большие объёмы за очень короткое время. И тогда возникла идея веерного запуска ракет. С этой целью и была разработана ракета «Аоазань» и для неё — соответствующая ракетная установка с веерным расположением направляющих. При этом, пользуясь своим положением в Грузии, Карцивадзе прекращает на заводе 26 комиссаров производство ракетных установок для ракет «Облако».

Цель Карцивадзе заставить Госкомгидромет немедленно перейти в работе на его разработку, т.е. на ракеты «Алазань». Мы поддерживаем принцип веерности засева. Однако, внедрение такой техники требует проведения государственных испытаний и доработки системы по замечаниям государственной комиссии.

Для этого необходимо время. Что делать при этом нам? У нас есть задание Правительства Молдовы на создание новых отрядов. При поддержке Правительства я договариваюсь с руководством Кишинёвского тракторного завода об организации производства ракетных установок для запуска ракет «ПГИ».

Освоение производства на не профильном заводе идёт тяжело. Внутренняя обработка относительно длинного ствола для установок «ПГИ» обычным резцом приводит к его конусности. Одним словом, по моей договорённости с тульским заводом специалисты Кишинёвского тракторного завода едут в Тулу и осваивают технологию обработки внутренней области ствола методом протяжки особо твёрдого шара.

Таким образом производство установок «ПГИ» было налажено. Однако, основной установкой является «Облако». В этом случае я через министерство местной промышленности привлекаю к их производству вначале Кишинёвский экспериментально-механический завод, а в дальнейшим, через правительство, и Тираспольский завод литейных машин Министерства станкостроения СССР.

Главной проблемой освоения производства этих установок было получение через Госплан СССР некоторых фондируемых и выделяемых только для оборонной промышленности материалов и комплектующих. Решаются эти проблемы в Госплане СССР несколькими способами, среди которых давление, коньяк, вино, фрукты. Таким образом я решил проблему обеспечения ракетными установками не только новых своих отрядов, но и для создания первых отрядов в Крыму и международного проекта Grosversuch («Большой эксперимент», руководитель проекта Федерер из Швейцарии), проводимого несколькими странами в Швейцарии. Другие службы в СССР в этот период работали ещё по артиллерийской технологии. Их переход на ракетную технологию произошёл ещё через пару лет и очень зависел от поставок ракетных установок с наших молдавских заводов.

2. Амиран Карцивадзе и ракета Алазань»

Амиран Ильич Карцивадзе, умнейший человек и известный в мире учёный, пытается внедрить разработанный по его заданию ракетный комплекс «Алазань». Разработчик комплекса — Павел Артёмьевич Несмеянов из НИИПХ. По замыслу Карцивадзе, этот комплекс должен заменить и ракету «ПГИ», и ракету «Облако». Он понимает, что для этого следует получить решение Госкомгидромета СССР. Главное препятствие на пути внедрения его комплекса — сопротивление ЦАО (Гайворонского, Серёгина и Диневича).

Карцивадзе в Алазанской долине Грузии на одном из своих полигонов организует всесоюзный семинар и демонстрацию работы ракетного комплекса «Алазань». Я не знаю почему, но он проявляет ко мне особое персональное внимание. Однажды, не на этом семинаре, он уговаривал меня перейти к нему в институт геофизики грузинской АН. Обещал дать мне в Тбилиси хорошую большую квартиру. При мне просил Гайворонского меня к нему отпустить. Гайворонский об этом слушать не хочет, а я к этому и не стремлюсь.

Один из его уроков я запомнил. Однажды он пригласил меня поужинать в ресторане. За столом я, он и два его зама. Подают вино и соответственно идут грузинские тосты. Я, не обученный грузинскому этикету, поднимаю свой хрустальный бокал весьма небрежно, держа его в левой руке. Наконец Карцивадзе вежливо мне объясняет, что при уважении соучастников застолья бокал следует твёрдо держать в правой руке. Это правило я крепко запомнил. Запомните и Вы, уважаемые читатели.

Возвращаюсь к семинару и демонстрации работы комплекса «Алазань». Семинар прошёл замечательно, а вот на демонстрации ракеты Амирана Ильича крепко подвели. Две ракеты «Алазань» ушли с установки штатно, а две при выходе с направляющих сразу завалились и опасно поползли по земле. Одним словом, по итогам всего семинара и демонстрации пусков было принято решение о том, что Госкомгидромет СССР примет ракету на вооружение только после комплексных испытаний по всем её параметрам, включая лётные характеристики, дробимость, безопасность, эффективность реагента и т. д. В Госкомгидромете СССР была создана специальная комиссия.

Председателем комиссии был назначен какой-то учёный от не заинтересованной по теме нейтральной организации ИЭМ (Обнинск).

Я не помню его фамилию, потому что никогда не встречался с ним ни перед, ни после завершения работы комиссии. Это был формальный председатель. Меня назначили заместителем этого Председателя и всю работу по испытаниям пришлось выполнять мне. Часами на полигоне в Чапаевске я вместе с другими испытателями сидели в бронеяме, исследуя остатки взорванной ракеты. Нужно было создать такой корпус, чтобы после его ликвидации на трассе осколки были бы безопасны в точке их падения. В итоге ракета была доработана, недостатки устранены и комиссией рекомендована к применению. Ну хорошо. Рекомендовано. А где брать установки? Вот тогда я перевёл оба завода, выпускавшие установки для ракет «Облако», на производство установок «Алазань».

Для помощи в освоении производства и контроля за качеством ракетных установок я назначил на заводы двух своих представителей.

Просто сказать «перевёл». Надо понять, сколько усилий следует потратить для реализации этого перевода. Заводы производили установок столько, чтобы обеспечить заказы всех служб Страны и зарубежья, которые со временем переходили с артиллерийской на ракетную технологию.

Именно с этого периода ракетная технология, развитая в моей службе при поддержке ЦАО, стала вытеснять артиллерийскую технологию, развитую в ВГИ.

Американская делегация

Успехами противоградовых работ в СССР заинтересовались американцы. По рекомендации Госкомгидромета СССР они (первая делегация высоко авторитетных американских учёных в нашей области) приехали ко мне на базу в Корнештах.

В делегации — учёные в области физики атмосферы первой величины в мире.

Американская делегация на командном пункте у радиолокатора

На фото — делегация из США на командном пункте (остеклованной веранде, расположенной рядом с радиолокатором). Слева направо — руководитель американской делегации профессор Вейкман, далее начальник управления активных воздействий Госкомгидромета СССР Б. Кизирия, далее представитель КГБ, участвующий во встрече (как один из «специалистов службы»), далее я и молодая учёная из ЦАО Нора Оскаровна Плаудэ. Руководитель группы воздействия рассказывает о планшете для управления воздействиями.

Новые проекты

Об их посещении я расскажу позже. А сейчас о следующем. Для приёма американцев ко мне приехали из Москвы Иван Иванович Гайворонский и директор ЦАО Георгий Иванович Голышев. После отъезда американцев вечером мы, я с женой, Гайворонский с женой и Голышев с женой, пили чай и молдавское вино. Голышев, дважды лауреат государственных премий СССР, «травил» весёлые анекдоты и рассказы из своей жизни. Наконец я поднял серьёзный вопрос.

«Противоградовые работы вышли на серьёзный уровень. Американцы признали с уважением наш опыт. Нужно от приспособленных технических средств воздействия перейти к специально разработанным для наших задач. Нужно начать разрабатывать технические средства (радиолокатор, ракетные комплексы, средства связи, реагенты, совершенствовать технологию и придать ей значимость инструктивных документов) с учётом накопленного к тому времени опыта», сказал я.

После короткого обсуждения этого предложения Голышев поручил мне подготовить проекты технических предложений на названные средства и через месяц приехать к нему. Со своими специалистами я подготовил технические предложения на радиолокатор и два варианта ракетных комплексов. Через месяц я приехал с этими предложения в ЦАО.

В кабинете Голышева прошло их обсуждение. Принимали участие, кроме Георгия Ивановича Голышева и меня, Иван Иванович Гайворонский, Юрий Алексеевич Серёгин (он тогда был начальником управления активных воздействий Госкомгидромета СССР), Вадим Владимирович Костарев (зав. отделом радиолокации ЦАО), Альберт Алексеевич Черников (из отдела радиолокации ЦАО), Соломон Моисеевич Шметер (нач. отдела физики облаков ЦАО), Алексей Дмитриевич Соловьёв и Нора Оскаровна Плаудэ (из лаборатории разработки реагентов ЦАО), Павел Артёмьевич Несмеянов (разработчик комплекса «Алазань»), Азиев из ТУЛГОСНИИ ТОЧМАШ (разработчик ракетного комплекса «Облако», Шевела и Ваксенбург (из ВНИИРА (Ленинград).

Всё. Не было там представителей ВГИ и тем более Абшаева. Продолжалось совещание не менее двух часов. В итоге поручили подготовить для обсуждения проекты технических заданий Шевеле и Ваксенбургу на два варианта радиолокаторов (один для противоградовых задач, второй для измерения осадков), Несмеянову — на ракету, в дальнейшем названную «Кристалл», и Азиеву — на ракету, названную «Небо». Ракета «Кристалл» должна была иметь более длинную и более пологую на высоте засева траекторию, ликвидироваться взрывом. Главное — реагент в ней должен был диспергироваться вдоль трассы полёта на скорости свободного падения пиротехнических элементов. Ракета «Небо» должна была работать по схеме работы ракеты «Облако», но по более длинной и более пологой на высоте засева реагентом траектории. Однако, спуск её на парашюте должен был быть с большей, чем у ракеты «Облако» скоростью. Через два месяца в том же кабинете и в расширенном составе (на совещании уже участвовал от ВГИ Абшаев) мы рассматривали проекты технических заданий. В дальнейшем результаты работы разработчиков обсуждались множество раз в расширенном составе с участием начальников служб всех республик.

Решением Госкомгидромета я и Абшаев были назначены заместителями Председателя Государственной комиссии по приёмке радиолокатора МРЛ-5. На меня были возложены ответственность за результаты испытаний и введения в строй ракетного комплекса «Кристалл» и производство для неё установок. Должен сказать, что ракета «Кристалл», с моей точки зрения, стала в то время наилучшей по своим технологическим данным.

Именно такой, заложенный в этой ракете принцип следовало развивать.

Конечно, эта ракета была сложнее в производстве и дороже стоила. В 1991 году ракета Кристалл стоила 250 рублей, а ракета Алазань — 180 рублей. Так ведь ракета «Кристалл» при её правильном применении была в несколько раз эффективнее ракеты «Алазань». Тем не менее, с моим отъездом у этой ракеты не осталось защитника. Магомет Тахирович Абшаев, ставший руководителем центра противоградовой защиты в ВГИ, повёл развитие ракетных комплексов по пути совершенствования ракеты «Алазань», создавая последовательно её модификации и получая за это всё новые и новые награды.

Более детально об этих ракетных комплексах я расскажу в дальнейших рассказах.

А сейчас — небольшой рассказ, для современной молодёжи, о судьбе одного из участников приёма американских учёных. На фотографии Бенито Иванович Кизирия. В тот период он занимал должность начальника управления активных воздействий Госкомгидромета СССР. Вместе с женой Лапчевой они получили высокие звания лауреатов государственной премии СССР.

В то время это звание очень высоко значилось. Он по служебным делам часто ездил за рубеж. При этом получал на свои расходы валюту. Собрав некоторую часть валюты и каким-то образом приобретя не совсем честным путём (по нормам законодательства того времени) дополнительную валюту, они с женой купили машину «Волга». Это сейчас приобретение машины «Волга» кажется процессом обычным, тривиальным. В то время такое событие было весьма значимым. Возникли вопросы — откуда деньги такие и откуда машина. Разбирая эти вопросы, прокуратура пришла к выводу, что Кизирия следует осудить и посадить на какое-то количество лет. Таким образом он лишился своей должности, машины «Волга» и уважения.

Об этих событиях в большей части осуждающе шепталась вся гидрометслужба. Вот в такие времена мы жили и так мы были воспитаны. Уже тогда были люди, которые это не осуждали. Но таких было очень и очень мало…

3. Новая база

Республика требовала создание новых баз. Такой базой (второй) стала Каларшская. Прежде всего, нужно было хотя бы один сезон изучить радиолокационные характеристики облачных процессов в регионе. Для этого нужен был радиолокатор. Специального радиолокатора для задачи воздействий на облачные процессы не было. Договорились с экспериментально-механическими мастерскими ЦАО — установить в радиолокаторе СОН-4 приёмопередатчик диапазона 3,2 см. Выбрали вблизи Калараша на высоком холме в зарослях абрикосов (там они назывались жердели) за деревней Тузоры площадку.

На ней разместили наш радиолокатор. Задачей этого радиолокатора была только наблюдать и регистрировать облачные процессы на специальную радиолокационную камеру. Работу эту мы выполняли вдвоём с молодым специалистом инженером- радиолокаторщиком Киричевым. Процессы протекали круглосуточно, и поэтому спать нам не приходилось. Там же установили ещё два радиолокатора молодые учёные из ЦАО. В том числе, в то время уже доктор наук, Аркадий Борисович Шупяцкий установил радиолокационный поляризационный поляриметр, и доктор наук Альберт Алексеевич Черников — радиолокационный комплекс с доплеровской приставкой.

Там же весь сезон (четыре месяца) работали доктор наук Юрий Васильевич Мельничук и ещё несколько сотрудников радиолокационной лаборатории ЦАО.

Одна из этих сотрудниц стала в дальнейшем женой А. Черникова. В программе было предусмотрена работа с самолётом, который при разных атмосферных ситуациях сбрасывал различные радиоотражатели из материалов с различными отражательными свойствами и формами, соответствующими размерам и формам капель дождя и града. Все радары проводили наблюдения за этими отражателями.

В дальнейшем проводился общий анализ величин радиоэхо, поляризационных и доплеровских характеристик сигнала. Цель этих исследований заключалась в том, чтобы найти метод определения градоопасности облаков на наиболее ранней стадии. В тот период уже начинали активно развиваться математические модели образования и развития конвективных облаков и перехода их в градоопасное состояние. Радиолокационные наблюдения должны были внести в решение этой задачи решающий вклад.

В нескольких десятков метров от этого радиолокационного полигона располагался ракетный пункт, управляемый с командного пункта Корнештского отряда. Вместе со всей этой командой мы проводили свободное время и вместе организованно питались.

Крепче всего мы сдружились с доктором Шупяцким. Сдружились настолько, что я для своей будущей диссертации выбрал тему, связанную с поляризационными характеристиками радиоэхо облаков. Нас связали человеческие и научные интересы. Близкие товарищеские отношения нас тоже всю жизнь связывали с Черниковым.

Вскоре он стал директором ЦАО и мы всегда друг другу помогали.

Жанна

В том 1967 году у меня 12 августа родилась дочь Жанна.

На первом фото ей уже четыре годика. На втором фото она (в середине) уже школьница — с подружками.

Дочь Жанна в 4 года

Жанна (в центре) с подружками

Росла она, как дочь полка, на наших полигонах. Учебный год у неё, как правило, начинался тогда, когда Соня возвращалась с полевых работ в середине сентября, а заканчивался в мае — апреле, когда Соня выезжала на полевые работы в один из отрядов Службы.

В её честь мы выпустили без разрешения с командного пункта две ракеты ПГИ.

Смог же я поехать в Песчанку Винницкой обл. (там у родителей Соня рожала) познакомиться со своей дочерью только через 5 дней. Ответственность на работе не позволяла сделать мне это раньше.

Передвижной полевой комплекс

Надо сказать, что в следующем году Каларашский отряд должен был начать функционировать по полной программе. С этой целью, на самой высокой площадке, расположенной существенно ближе к деревне Тузоры, я разместил передвижной полевой комплекс оборудования и обеспечения жизни отряда. Это были передвижной радиолокатор с дизелем, передвижной узел связи с дизелем, передвижной командный пункт с дизелем, передвижная кухня со столовой, оборудованное место подготовки и ремонта ракетных установок, передвижные вагончики для жилья и отдыха, вертолётная площадка и расположенные на различных расстояниях и направлениях ракетные пункты. Каждый ракетный пункт в тот период состоял из передвижного ракетохранилища, передвижного жилого домика с кухонькой на 5 бойцов, укрытия для запуска ракет, мачты УКВ связи, дизеля и четырех бетонных площадок для размещения ракетных установок.

Все места размещения ракетных пунктов и баз отрядов строго привязывались к географической карте, на основе которой делались рабочие планшеты для соответствующих командных пунктов. В том же году было начато и завершено строительство базы отряда, а ещё через пару лет я достроил к базе капитальную асфальтовую дорогу, проложил кабель телефонной связи и на самой базе — дополнительно двухэтажное здание с более соответствующим тому времени командным пунктом и новым радиолокатором МРЛ-5.

Здесь же был установлен в экспериментальном варианте единственный в СССР радиолокатор «Радиодождь».

В самом городе Калараше я построил четырёхэтажный современный дом для обеспечения жильём всех специалистов этого отряда. Жизнь отряда имеет свои особенности. На базе отряда, как правило, на протяжении сезонного периода (апрель — сентябрь), находятся (живут) в постоянном напряжении примерно 30—40 специалистов, на ракетных пунктах ещё до 100 бойцов. Понятно, что специалистам приходится возле себя держать своих детей. Мне приходилось на базах отрядов строить волейбольные и детские площадки, организовывать межотрядные спортивные соревнования и т. д. В качестве примера, для того чтобы показать важность этой семейно-детской проблемы, я обязан рассказать об одном случае, произошедшем на базе Каларашского отряда.

Командиром отряда был очень ответственный и высокопрофессиональный специалист Пыриков. До принятия его на эту должность он много лет летал командиром корабля на самолётах ТУ-154. По состоянию здоровья вышел на лётную пенсию. Его профессионализм и ответственность вызывали у меня всегда уважение и уверенность. На базе отряда он жил с женой и маленьким сыном лет 6.

По просьбе отряда я разрешил купить в отряд биллиард. Только что завезенный биллиардный стол они поставили прислоненным к стенке в большой комнате (ангаре), которую планировалось назвать биллиардной. Вот этот мальчик с другом такого же возраста бегали по базе и играли в прятки. Сын командира решил залезть (спрятаться) в пространство между стенкой и биллиардным столом. Случилось так, что тяжёлый биллиардный стол сдвинулся в своей нижней части и накрыл этого мальчика, ударив всем своим весом. Поблизости взрослых не было. Его дружок перепугался и убежал. Так этот мальчик под биллиардом и погиб. Событие ужасное и рассказанное только для того, чтобы читатель представил себе эту проблему — на всех 15 полигонах. Повсюду были дети и об их жизни в наши сезонные периоды постоянно нужно было думать.

4. Случай в Корнештах

На ракетохранилище в Корнештах в отдельном месте в ящиках собирались ракеты, подлежащие по разным причинам ликвидации. Один раз в году мы специальным способом в специально подготовленном месте их уничтожали. Выполнял это моим приказом руководитель ракетной группы Корнештского отряда профессиональный специалист Виктор Мурлин со своим помощником Олиевским. Ликвидация каждой ракеты регистрировалась в специальном журнале с указанием даты, фамилий членов комиссии и номером изделия. Олиевский не имел специального образования, прошёл обучение на бойца, работал с Мурлиным много лет и был на хорошем, доверительном счету. Мы ему доверяли. У него был постоянный пропуск на ракетохранилище. Вот этот Олиевский однажды решил взять одну головку со взрывателем от ракеты ПГИ, подлежащей ликвидации. Он решил с товарищами таким образом глушить рыбу на озере. Задуманное он выполнил. Стоя на берегу, он поджёг пороховую шашку. В штатном варианте головка должна была взорваться через несколько секунд после начала горения. Однако, ракета была не штатная, у неё была трещина. Она сработала мгновенно после броска и взорвалась в момент начала полёта. Олиевский остался без трёх пальцев (пишу по памяти). Вот тут-то и началось. Он и его жена, работавшая секретарём командира Корнештской базы, вместо извинений за совершённое служебное преступление потребовали признать случившееся, как травму на производстве. Пришлось мне подключить своего юриста Службы Иорданова. Звали его Григорий Исаевич. До Службы он работал судьёй в Кишинёве и по каким-то причинам согласился перейти ко мне юрисконсультом. Был он очень профессиональным специалистом и замечательным человеком. Вот он-то и объяснил этим ребятам, почему я этого нарушителя увольняю и никаких компенсаций платить не должен.

5. Об охране баз и ракетохранилищ

В первые годы Корнештскую базу по договору со службой охраняли милиционеры. Было это дорого, но важно то, что их состав был, мягко говоря, не из очень порядочных людей. Ночью они брали грузовые машины и уезжали с базы по своим личным делам. Долгое время это оставалось неизвестным. Однако, однажды один из этих милиционеров взял машину и, не справившись с управлением, отправил машину вниз с очень крутого холма.

Нашли машину внизу холма, но на колёсах. Как она на этом склоне не перевернулась, осталось загадкой. Конечно, меняющиеся за ночь на посту милиционеры в содеянном не признались. Вот тогда я и принял решение расторгнуть договор и организовать охрану своими силами. На всех остальных базах полигонов и даже ракетохранилищах охранную службу несли мои бойцы.

6. Местная молодежь и наша служба

В Корнештах было очень мало рабочих мест. Работать можно было в детском санатории, в мастерских сельхозтехники, либо в совхозе.

Все эти организации были полностью укомплектованы специалистами и обслуживающим персоналом. Куда деваться подрастающей молодёжи? Вот и создалась группа хулиганов из 5—6 великовозрастных ребят. Возглавлял её некий крепкий парень по фамилии Буга, а по кличке, кажется, Мамбо. Вина кругом много и трезвыми они бывали редко.

Взял я этих ребят к себе, побеседовал, обучил их и зачислил бойцами. Я не стал отсылать их на дальние пункты и оставил под контролем на ракетном пункте возле базы отряда.

На этом месте был большущий сад грецких орехов и белой акации. Я с ними в присутствии командира отряда и руководителя ракетной группы часто встречался и беседовал. Мне кажется, что эти ребята перестали хулиганить и стали серьёзнее относится к жизни, женились на хороших девочках с моей службы, родили детей.

Их родители меня благодарили. Тем не менее, однажды я обратил внимание, как этот «мамбо» идёт по базе, но заметив меня, пытается обойти. Я его позвал. Он подошёл. Я попросил расстегнуть китель. Там были две большие бутылки вина Роз де массе. Это дешёвое вино, которое пили даже беременные женщины вместо воды, работая на полях. Нёс он их на свой ракетный пункт. Я спросил его знает ли он, что вино приносить на пункт запрещено. «Знаю», ответил он. Я взял обе бутылки и разбил об асфальт. Он, этот хулиганистый, на две головы выше меня мужичок, не сказал ни слова. Он просто принялся убирать стекло. Почему? Видимо, дорожил своим рабочим местом, а может быть, осознал мои требования.

7. Соня, Жанна и Олечка

Моя жена Соня до перевода её на исследовательскую тематику работала ведущим специалистом по воздействиям на градоопасные процессы в Корнештском отряде.

Командиром отряда был Евгений Иванович Потапов. Вместе они создали замечательный тандем и собрали вокруг себя очень профессиональную команду специалистов.

Естественно, наша дочка Жанна примерно с двух лет воспитывалась здесь как дочь отряда. В два годика она бегала по базе и спрашивала всех, как называется та или иная машина, выясняла, как летает вертолёт, на котором улетел по делам её папа, как прячутся лягушки от града, что такое молния, убирала с асфальта, чтоб не задавила их машина, жучков, которые называются солнышками, вместе с другими детками объявляла своим мамам, что идут «жёны». Так у них звучало слово «зоны». Этот термин часто звучал на командном пункте, имелись в виду облачные зоны. Ими обозначались градоопасные радиоэхо облаков. Услышав о предстоящем воздействии, она приходила на командный пункт, сидела возле Сони и рисовала, рисовала полёты ракет, дождь, град, лягушек под градом. Рисовала так хорошо и вдумчиво, что один из журналистов, Лев Филимонов, разместил эти её рисунки в своих журнальных статьях и даже в книге «Начнём с дождя».

Между тем, в самый напряжённый момент на командном пункте она объявляла предельно занятой Соне, что ей срочно куда-то надо. Ну что ж, приходилась подключаться сотрудникам.

Кушать она не хотела.

В нашей отрядной столовой сотрудники выстраивали ей из стульев высокий трон и ложечку за ложечкой вталкивали кушанье в рот.

Нам пришлось отдать её в детский садик. Оставаться в садике она не хотела. Каждое утро поездка в садик сопровождалась большим рёвом и ливнем слёз. Однажды в период сна в садике она встала и незаметно вышла из здания. Она направлялась к маме и папе. Во дворе садика рабочие что- то строили. Она поинтересовалась, что они строят, рассказала им как её зовут, какая фамилия и где работают мама и папа, попросила их отвезти её к маме. Один из рабочих выполнил её просьбу. Он привёз нашу Жанночку к маме и нам пришлось извиняться перед сотрудницей детского сада и его директором.

Кстати, директором была жена председателя райсельхозтехники Петра Спектора. Ныне они живут в Израиле.

На этом кончилось садиковое детство нашей дочери. Пришлось на сезонные периоды отвозить дочку то к Сониным, то к моим родителям. Там она была вожаком детей. Её главным интересом было конструирование из бумаги и картона одежды для кукол. Этим она могла заниматься непрерывно. Интерес к конструированию одежды у неё сохранялся все школьные годы. Хороший и внимательный папа, которым мне из-за предельной занятости не пришлось быть, должен был бы развивать такой интерес своей дочери.

У меня же на это не хватило сообразительности. Такой специализации в кишинёвских университетах не было. В Киев мы её отпускать для учёбы в университете не хотели.

Хотела она поступить на факультет иностранных языков. Однако мне сказали, что там большой конкурс детей высоких начальников в правительстве. Несмотря на мой статус университетского сотрудника (я читал лекции на кафедре экспериментальной физики), не мог я позволить себе идти и просить. Она самостоятельно поступила и закончила филологический факультет Кишинёвского университета. Последние экзамены она сдавала, ожидая ребёнка, нашу внучку Олечку. Направление на работу ей дали в какую-то деревню. Однако я к тому времени был депутатом Кишинёвского Совета и, конечно, в этом случае вмешался в процесс. Её перенаправили преподавать английский язык для учеников младших и средних классов в школу -интернат, находящуюся рядом с домом и моим служебным зданием.

Я должен вставить здесь своё покаяние (три непоправимые ошибки)

1. Мы и Сонины родители. Первая ошибка? Работа поглотила меня и Соню полностью. 24 часа в сутки, 7 дней в неделю и 365 дней в году наши мысли и дела были заняты всепоглощающей научной и практической тематикой и огромной ответственностью. Мы не знали, что такое отдых. Да нам он был и не нужен. Мы искренне могли в тот период поставить знак равенства между понятиями работа и отдых. Мы переплели эти два понятия между собой. Другими словами, несмотря на тяжелейшую физическую и психологическую нагрузку, эта работа принималась нами за счастье в жизни и специального отдыха наша душа не требовала.

Помимо всепоглощающего интереса я чувствовал огромную ответственность и за творческие интересы своих сотрудников, и за результаты работы, и за безопасность применения ракет и других достаточно опасных технических средств в густонаселенных районах республики.

А где же наша дочь? Без всяких сомнений, наша дочь всегда была в центре наших забот, самая любимая и самая дорогая.

Как совместить эти две стороны нашего знака равенства? Решаем так. В её раннем возрасте наша дочь в период нашей сезонной занятости живёт у более чем любящих её Сониных родителей. У неё горы игрушек и масса подружек. У подружек она — большой авторитет.

Так продолжается три года. Мы видим её наездами. Пришло время, когда дочь хочет быть только с нами. Мы забираем её в Кишинёв. Приходит март. Нам нужно выезжать на полгода на полевые работы в Корнешты, а в дальнейшем — в другие отряды.

Живём в Корнештах в начальные годы на съёмной квартире. Когда мы уходим на работу, дочь остаётся с няней. Что-то произошло. Няня рассердилась на дочь, дёрнула её за руку и сделала ей больно. С этого момента мы дочь с няней не оставляли. Нас спасает садик. Однако в садик она идти не хочет. Периодически мы оставляем её у моих родителей в Тирасполе. Там её очень любят. Там же ещё две дочери моего брата. Им есть чем заниматься. Много игрушек и подружек. Она растёт и всё-таки хочет быть с нами на наших полигонах. Ей нравится гулять по базе отряда, следить за божьими коровками, за работой на командном пункте и движением машин, рисовать облака и дождь, особенно придумывать и вырезать собственного сочинения наряды для кукол. Эти вырезки она делала много-много лет. Это было её призвание, которое мы не смогли рассмотреть и дать ей возможность развить. Меня целый день нет. Я езжу по республике со своими неотложными задачами. Соня очень занята и не может уследить за этим любопытным и подвижным ребёнком.

Кормим её в нашей общей столовой. Она не хочет кушать. Сотрудники принимают участие в её кормлении. Стул на стул и ещё стул, и она королева. Ей по ложечке подают кушанье. Соня в этой ситуации очень похудела и ослабла. Вот тогда мы и решили, что нужно переселять Сониных родителей к нам поближе в Кишинёв. Это был наш эгоизм. Эгоизм с тяжёлыми последствиями для родителей Сони. Мы таким образом за счёт жизни и судьбы Сониных родителей решали свои проблемы.

Они живут на Украине в добротном доме с садом и огородом. Сонин отец очень авторитетный врач, энциклопедист и в области медицины, и в областях истории, политики, футбола и шахмат.

Он врач в полном соответствии с клятвой Гиппократа. Сонина мама начинает болеть. Мы хотим приблизить Сониных родителей не для их благ, а для себя хороших.

Нам нужна помощь родителей. Они согласны. Их привлекает не только помощь нам, но и желание переехать в большой город. У нас тоже есть желание, чтобы они получили возможности большого города, в том числе для Сониного брата, в то время ещё школьника.

Итак, логично броситься в воду, а там, если научишься плавать, выживешь. А если не научишься???!!!

Тогда что? Без ответа на этот вопрос мы их перевозим в нашу двухкомнатную квартиру в Кишинёве. В сезонный период мы забираем их к нам в Корнешты для проживания там на съёмной квартире.

Там, в Корнештах, главный врач детского санатория принимает его на работу врачом. Сонина мама растит нашу Жанночку. Ну конечно, они переживают. Они остались без своей самостоятельной квартиры, без друзей и в совершенно новых условиях.

Мы это не очень замечаем. Нам кажется, что им должно быть хорошо. Со временем Сонин отец получает работу в Кишинёве на «скорой помощи», там его ставят в очередь на приобретение кооперативной квартиры. Кажется, перспективы жизни налаживаются. Ан нет. Сонина мама сильно заболевает. Онкология кишечника. Операция в одной из кишинёвских больниц. Через короткое время после операции она уходит из жизни.

Вот тут я себя спрашиваю. Нужно ли было снимать их с привычных условий жизни? Не явилось ли столь жестокое заболевание достаточно молодой женщины (52 лет) результатом огромного стресса при таком, безголовом с моей стороны, переезде?

Земля пухом этой замечательной женщине, выжившей под дулами немецких автоматов в одном из винницких гетто, женщине, готовой ценой собственных жизненных интересов мчаться для помощи своим детям.

Теперь я уже могу сказать и земля пухом Сониному отцу, прекрасному врачу, чудом избежавшему смерти в общей яме с тысячами своих евреев-односельчан, энциклопедисту, славившегося своей скромностью и врачебной внимательностью, давшему жизнь своим дочке и сыну. Светлая память им, Сониным родителям.

Я не знаю, послужил ли такой переезд причиной их болезней, но уверен, что делать это я не должен был. Если бы мудрость старости могла, а неопытность молодости умела?!

2. Вторая моя суровая ошибка, требующая покаяния.

Мои родители жили в Тирасполе, в восьмидесяти километрах от Кишинёва. У них была, хотя и хрущёвка, но прекрасная трёх-комнатная квартира в добротном доме, построенном по всем правилам сейсмических условий. Второй этаж позволял легко, по много раз в день выходить из дома по разным делам и даже для того, чтобы посидеть на лавочке с хорошими соседями.

Рядом рынок, магазины, поликлиника, прекрасная школа, где сестра работала очень авторитетным школьным учителем математики. Среди учеников, их родителей и сослуживцев её авторитет был выше всех похвал. На работу папе приходилось ездить троллейбусом, но зато он сам себе создал замечательное место работы, построив здание огромного холодильника на военном складе. Авторитет и самоудовлетворение от внимания сотрудников.

Всё это он заслужил после многих лет службы в армии, войн и с немцами, и с японцами, и с бандеровцами. И всё-таки всем хотелось переселиться в Кишинёв ближе к нам. Сестре хотелось работать в столичной школе. Мы пытались искать предложения кишинёвцев для обмена квартиры. Все предлагаемые квартиры были очень плохие. И тогда мы решили, что папа должен переселиться к нам, начать работать и при этом искать квартиру для обмена. Чудовищная ошибка, которую я поддерживал. Мне помогли найти место работы папы в Кишинёве. Это была должность заместителя директора ВДНХ. В тот момент я понимал, что на этой должности он сможет проявить свои организационные способности в очень важном для республики месте, представляющем достижения республики во всех областях.

Так мне объясняли задачи и положение человека на этой должности. Однако, как оказалось, директору ВДНХ был нужен не заместитель по организационной работе, а хозяйственник на побегушках, на которого он мог списывать все свои не совсем честные дела. Папа должен был целыми днями ходить пешком по городу, выполняя различные поручения. Но главное!!!. Когда в Республику приезжали высокие гости, им на ВДНХ давали подарки. Эти подарки нужно было потом без оснований списывать.

Директор вызывал папу и поручал тому или иному гостю вручить тот или иной подарок. Среди подарков были дорогостоящие ковры и т. д. Последней каплей в этих отношениях был приказ снять с какой-то стены, какого-то павильона большой ковёр и подготовить его для подарка очередному высокому гостю.

На вопрос как оформить это, последовал ответ: «Придумай сам». Отец отказался это делать. Конечно, будучи многолетним руководителем большой организации я почти каждый месяц принимал гостей из-за рубежа.

Спросите меня, поручал ли я решать вопросы угощения гостей и подарков им кому- нибудь из своих подчинённых. Отвечаю: «никогда». Гости мои всегда были предельно благодарны мне за их приём.

Все расходы на такие приёмы я оформлял на законном основании. Такие пути всегда были. Однако, хаос в решении такого рода вопросов всегда позволял под шумок пользоваться такими подарками в личных целях. Коррупции в те годы, вероятно, не было потому, что не было денег. Однако, был такой коррупционный путь.

Нужно было за такие коррупционные действия брать ответственность на себя и самому придумывать, как эти подарки списывать. Одним словом, помыкались, помыкались, квартиру поискали, поискали и были вынуждены от такого варианта отказаться. Папа вернулся, но место работы было уже занято. Дальше рассказывать нет смысла. Всё это, безусловно, не прибавляло положительных эмоций в жизни и в скором времени привело к очередному инфаркту. Вот это была моя ужасная ошибка. И это тоже был наш эгоизм.

3. Мы и жизненный путь наших детей. Третье покаяние

Я настолько углубился в науку и организацию службы, что уделял ей почти 100% времени. Моя семья, само собой, ежесекундно существовала во всех горизонтах моего мозга. Я знал, что у меня крепкий и верный тыл, главные вопросы семьи я держал и в голове и в своих руках непрерывно.

Не было одной минуты, чтобы я не знал, кто из членов семьи где находится и чем занимается. Я имею в виду всю семью, включая жену, дочь, маму, папу, сестру, братьев и их семьи.

Дочь росла в ласке и в заботах. Соня работала под моим крылом и никто никогда не смел её обидеть. Она спокойно работала. И в то же время кое-что самое главное я пропустил. За десять лет учёбы дочери я только в десятом классе из-за служебных неотложных дел смог пойти с ней первого сентября в школу.

Моя дочь хотела учиться плавать, но мы с женой не смогли в своих рабочих заботах выделить время для этого её желания. К тому же у моего товарища Серёгина в Москве, плавая в бассейне, как подающий большие надежды спортсмен, любимый сын в возрасте 10 лет, получил какой-то то ли вирус, то ли ещё какую-то заразу и за несколько дней скончался.

Это было именно в то время. Я знал этого красавца, любимого Серёгиным сына. Нет, нет и нет, тогда решил я. Не пустим мы тебя в наши бассейны. И не пустили. Она запомнила это и по сей день на нас в обиде.

В детстве в дошкольные и школьные годы она очень увлекалась придумыванием и выкраиванием из бумаги и картона женской одежды. Часами она могла заниматься этой работой. Вероятно, именно это было её призванием. Мы с женой не обратили на это серьёзного внимания и всё делали, чтобы она поступила на филологический факультет Кишинёвского университета. Она, конечно, поступила и успешно закончила его.

Однако, любовь к этой специальности она в себе не воспитала. Я должен был проявить внимание к её увлечению, должен был, но это не было в моих приоритетах. Голова моя в тот период была заполнена проблемами и задачами своей службы.

…Я назвал лишь три причины для покаяний. На самом деле этих причин — множество. Как мне хотелось бы ныне принести извинения каждому беспричинно обиженному мною, каждому, кто не дождался от меня должного внимания.

Ещё одна судьбоносная история

Почти с началом экспериментальных противоградовых работ в Корнештах мы начали строить осадкомерную сеть, состоящую из градоосадкомеров и плювиографов. Прибор градоосадкомер разделяет жидкую и твёрдую (градины) фракцию осадков и меряет их интегральную составляющую за дождь или другой период времени. Плювиограф же меряет только количество и интенсивность дождя за заданные промежутки времени. С этой целью у него есть барабан с часовым механизмом. Часовой механизм рассчитан на сутки или более до полного оборота. На барабане устанавливается специальная градуированная лента на которой специальное перо отмечает во времени высоту слоя попавшего в приёмник прибора дождя. Прибор не сложный, но требует очень скрупулезного внимания к калибровке скорости вращения барабана и работы всех остальных элементов. На начальном этапе организации работы этой очень небольшой сети занимался Леонид Кузнецов. Сеть создавалась для получения данных о возможной связи между засевами облаков по противоградовой технологии и их влиянием на количество осадков выпадающих при этом в зоне засева и вне её.

Данные должны были быть достаточно точными и непрерывными. Трудность заключалась в том, что в плювиографах есть часовой суточный механизм, на барабане которого ежедневно в одно и тоже время следовало менять специальную ленту. На ленте нужно было тоже делать некоторые заметки. Эту работу должны были очень ответственно выполнять бойцы на ракетных пунктах. К сожалению длительное время они относились к этим обязанностям, как к факультативу.

Это создавало общую обстановку в теме факультативной. Тема переходила от одного ответственного к другому, а материалы были плохими (факультативными).

В это время в ЦАО в лаборатории Гайворонского начал работать известный уже к тому времени профессор Михаил Петрович Леонов. Пока он не был ещё включён в какую-нибудь тему лаборатории, я специально поехал в Москву, встретился с Михаилом Петровичем и предложил ему эту тему для совместного исследования. Мы с ним возле висевшей в кабинете Гайворонского доски проговорили почти весь рабочий день, наметив всю программу и схему эксперимента. Задача была определить влияние противоградового засева на режим осадков. Всё обсудили. Однако, успех работы определяется прежде всего созданием исследовательской команды и её руководителем. Научное руководство мы с Леоновым берём на себя. Теперь нужно было подобрать непосредственного руководителя темы и его команду. Я принял решение руководителем этой группы назначить жену. Она к тому времени полюбила свою работу руководителя группы воздействия и ни за что не хотела менять свою привязанность. Были слёзы, были мои убеждения. В итоге все эти вопросы я оформил своим приказом. Вместе с тем этим же приказом обслуживание плювиографов я ввёл в должностные обязанности бойцов. С результатами этой многолетней работы можно ознакомиться в ряде научных публикаций, в том числе в приложении к данной книге.

«Результаты исследований опытно-производственных экспериментов по увеличению осадков из облаков различных типов в Молдове и в Украине» — Л. Диневич, С. Диневич, Б. Лесков. Эта работа стала базовой в теме диссертации моей жены. Между прочим, Российская Академия естественных наук (РАЕН) эту книгу периодически отправляет на различные международные выставки научной и учебной литературы. На трёх таких выставках она вместе с ещё двумя моими книгами получила золотые медали.

Иногда жена предъявляет мне претензии по поводу того, что я уделял её теме недостаточно внимания. Ну что ж, к счастью, моя работа не позволяла мне быть только в этой теме. В эти годы через мою голову и внимание прошли сотни больших и маленьких научных тем. Тем не менее, я был всегда рядом и активно реагировал на всех этапах. То же самое я могу сказать и всем другим руководителям научных тем. Для постановки темы и подключения к ней ведущего специалиста из ЦАО и других институтов мне приходилось часами в лаборатории в Москве, Ленинграде, Киеве и т. д. строить планы и схемы проведения работ. К сожалению, иногда назначенные мной руководители темы, углубившись в исследование, через несколько лет забывали это начало и начинали всё приписывать своему «гению». Однако, я понимаю, что всё это соответствует законам человеческих отношений.

Я привлёк к работе над соответствующими темами многих учёных, в том числе А. Д. Соловьёва, Н. О. Плаудэ, А. Б. Шупяцого, В. В. Костарева, А. А. Черникова, Т. Н. Громову, И. М. Имянитова, Б. Н. Лескова, С. С. Шалавеюса, Л. И. Красновскую, Л. М. Зацепину, И. И. Гайворонского, учёных института сельскохозяйственной метеорологии из Обнинска, учёных ГГО, МГУ, ОГМИ, ЛГМИ, ЛГУ, ИЭМ, ИПГ и т. д.

За каждой фамилией — большая научная тема и большой исследовательский коллектив с соответствующими научными публикациями и диссертациями. И не следует забывать, что за каждой темой стоит моя постановка задачи, формирование программы исследования, непрерывное участие в её реализации и постоянная забота об участниках.

Тем не менее, только теперь я понял, что всю эту деятельность и научную, и организационную нужно было «якорить», т. е. закреплять авторство. Я же считал эту деятельность обязанностью руководителя и верил во всеобщую верность и честность.

8. Вертолет и чудо спасения

Служба росла, ракетных пунктов было много. Строились базы новых полигонов и формировались новые коллективы, которые было необходимо не только обучать, но и приучать коллективы работать и жить общими интересами. Часто возникали вопросы, которые нужно было решать очень быстро, с выездом на местность. Пришлось мне арендовать и держать возле себя вертолёт. Этот вертолёт служил и для исследовательских, и для организационных целей. Площадку для его базирования и хранения топлива я построил на базе Каларашского отряда. В днище вертолёта была вырезана дырка (утвержденная в установленном порядке), и через неё были выдвинуты наружу датчики самолётного метеорографа.

Метеорограф — это вертолётный и самолётный прибор, который измеряет и строит графики изменения ряда метеорологических параметров по трассе с учетом высоты полёта вертолёта.

Таким образом, по определённой программе мы (в том числе и лично я) летали над молдавскими Кодрами, чтобы установить влияние орографии на формирование облаков различных типов, и выяснить, почему в регионе есть места, наиболее часто подвергаемые градобитиям, а есть места, где град выпадает существенно реже.

Вместе с тем на вертолёте были приборы, позволявшие исследовать аэрозольный состав воздуха на различных высотах и т. д. Он же использовался для оперативных обследований сельскохозяйственных площадей после проведения активных воздействий на градоопасные облака. К тому же и мне нужно было часто попадать на разборы результатов воздействий и на планёрки различных строительных объектов в разных районах республики. Вертолётчиком все годы его использования был один и тот же молодой, жизнерадостный пилот. Звали его, кажется, Алик. Однажды мы были вынуждены сесть из-за того, что у нас вытекло всё топливо. Именно вытекло из-за какого то образовавшегося в топливном баке отверстия.

Сели на последних каплях топлива. Чудо? Чудо необъяснимое.

9. Иван Иванович Гайворонский

Умер зав. отделом активных воздействий ЦАО Иван Иванович Гайворонский. За месяц до этого я специально приехал в Москву из Кишинёва и был у него в больнице. Он лежал весь жёлтый, но при ясном сознании. Тем не менее видно было, что силы покидают его. Иван Иванович надеялся на продолжение своей жизни и говорил со мной о перспективных планах наших исследований.

Его очень беспокоило сохранение тесных связей моей Службы с учёными его отдела в ЦАО.

Все годы нашей совместной работы меня не покидало чувство, что он принимал меня, если не за сына, то за очень близкого человека. Хотя в этом разговоре он не готовился к смерти, он тем не менее убеждал меня, что со временем он передаст своё место в науке мне. Нет, нет и нет. Я в своих мыслях никогда не прокручивал такие события…

Директор ЦАО Голышев предложил мне занять эту должность. В это время Юрий Алексеевич Серёгин занимал должность начальника управления активных воздействий Госкомгидромета СССР. У него не складывались отношения с заместителем председателя Госкомгидромета Юрием Степановичем Седуновым. Вот Серёгин и попросился дать ему должность Гайворонского. Раньше он был в этом отделе главным инженером. На свою должность он рекомендовал перевести меня. Седунов, конечно, с удовольствием согласился с переводом Серёгина и предложил вместо него на место начальника управления активных воздействий Госкомгидромета назначить меня. С этой целью он вызвал меня в Москву. Объявил мне своё, согласованное с председателем Госкомгидромета СССР Ю. А. Израэлем, предложение.

Сказал, что будут решать вопрос предоставления квартиры в Москве. Должность руководителя управления министерства весьма значимая. В иерархии ведомства это третий уровень после первого руководителя Госкомгидромета. Полагаю, что кандидатуры на эту должность согласовывались с ЦК КПСС. Думаю, что в тот момент такое согласование ещё не было проведено.

Я согласился. В управлении уже знали о таком решении и начали согласовывать со мной различные, достаточно серьёзные планы. Сотрудники управления это решение Седунова приняли и давали мне почувствовать своё одобрение. Нужно было ждать решение коллегии. Я, побеседовав с сотрудниками управления, вновь зашёл к Седунову, вновь получил от него распоряжение подготовить свою службу для передачи и ждать вызова, уехал домой. Через неделю узнаю, что на должность начальника управления назначен Иван Иванович Бурцев. Он, Бурцев, занимал должность заместителя директора ВГИ. Там вокруг него очень сильно обострились отношения потому, что он был не из национальных кадров. Национальные кадры института хотели своего человека. Что же делать с Бурцевым? Вот и решили дать эту должность не мне, а Бурцеву. Никто передо мной не извинился. Я должен отметить, что Седунов был учёным высокого уровня и весьма авторитетным не только для меня.

Уверен, что замена меня на Бурцева была не его решением. Его решение о моём назначении, безусловно, было согласовано с Председателем Госкомгидромета СССР Юрием Антоньевичем Израэлем. Иначе быть не могло. Вероятно, такова была политика ЦК КПСС.

Должность эта предполагала широкие контакты с учёными и специалистами разных стран. Ну разве мог ЦК КПСС позволить это мне, еврею?!!! Читатель должен помнить, что именно эта политика уже несколько раз оказывала влияние на отклонения моей дороги жизни. Прочитайте следующий рассказ.

10. Виктор Иванович Петров

В Кишинёве умер начальник управления Гидрометслужбы республики Виктор Иванович Петров. Он болел долго и лежал в больнице Лечсанупра. Я иногда его навещал. Он знал, что ему не вылечиться, и аккуратно мне говорил, что по согласованию с Госкомгидрометом СССР мне предстоит занять его должность и соединить воедино наши организации в Республике. За день до похорон в Кишинёв приехал Иван Иванович Бурцев (к тому времени уже начальник управления активных воздействий).

Вечером он пришёл ко мне домой. Он мне сказал, что на следующий день для участия в похоронах прилетит Седунов (зам. председателя Госкогидромета) и предложит мне стать начальником управления, присоединив к нему свою службу.

Таково решение руководства Госкомгидромета.

Тема объединения наших организаций была инициирована ещё Е. К. Фёдоровым в годы, когда он возглавлял гидрометслужбу страны. Этому справедливо противились все руководители служб и правительства союзных республик.

Почему Фёдоров хотел объединить управления гидрометслужбы республик с военизированными службами по активным воздействиям?

Да потому, что военизированные службы были в республиках и регионах более значимыми и авторитетными. Такое объединение могло привести к повышению авторитета ряда к тому времени замшелых управлений. В управлении гидрометслужбы Молдавии в тот период работали примерно 400 человек, в моей службе — более трёх тысяч.

Правительство Молдавии такое формальное присоединение Служб активных воздействий к управлениям гидрометслужбы не поддерживало.

Другое дело — рациональное, а не формальное объединение. До приезда Седунова мы с ним (Бурцевым) должны обговорить схему объединения и получить на это моё согласие.

Я согласие дал. На следующий день утром прилетел Седунов и прямо с самолёта до похорон заехал ко мне домой. Обсудив в процессе завтрака предложение и получив моё согласие, он попросил меня вести себя на похоронах, как преемник.

Ну я так себя и повёл. После похорон мы втроём (я, Седунов и Бурцев) поехали в Совет министров Молдавии и затем в ЦК Компартии Молдавии. В Совете Министров нас принял заместитель Председателя Совета министров Георгий Афанасьевич Степанов.

Юрий Степанович Седунов рассказал о предложении руководства Госкомгидромета СССР объединить эти две организации во главе со мной.

Степанов сказал, что объединение может быть только при моём (Диневича) согласии и в этом случае Правительство других кандидатур не имеет.

Далее мы опять таки втроём пошли в ЦК. В этот день не было ни Бодюла, ни других секретарей. Принял нас зав. отделом ЦК Зазимка.

На предложение Седунова о моём назначении и объединении организаций он сказал буквально следующее: «У нас других предложений не будет. Кандидатура Диневича лучшая. Мы согласимся с Вашим решением. Диневич очень авторитетен в Республике. Завтра будет Иван Иванович Бодюл и мы закроем этот вопрос». После этого они все вместе поздравили меня.

Дело было в конце декабря, и я в ожидании решения Госкомгидромета СССР взял несколько дней отпуска, полагая обдумать схему объединения организаций. Никакой эйфории такое назначение у меня не вызывало. Такое решение увеличивало объём работы, ответственность, но не прибавляло мне ни зарплаты, ни авторитета.

Уже в первых числах января мне позвонил из ЦК сотрудник отдела сельского хозяйства Алексей Гандаков и спросил, кто такой Адольф Котляров. Я сказал, что знал его по институту. Он учился очень средне, на год младше меня и ничем не выделялся.

После института он работал где-то в северных управлениях гидрометслужбы. Пара месяцев тому назад он переводом получил должность заместителя начальника Молдавского управления гидрометслужбы.

Ещё я слышал, что его жена — родная сестра жены члена политбюро ЦК КПСС Воронова и, кажется, жены начальника управления кадров Госкомгидромета Артура Чилингарова.

Все эти родственные связи меня не интересовали и я их не проверял.

Далее теперь уже он рассказал мне, как будучи в кабинете Бодюла слышал его разговор с Секретарём ЦК КПСС и членом Политбюро ЦК КПСС Вороновым. Он дал распоряжение назначить на должность начальника управления Адольфа Котлярова. Из Госкомгидромета СССР передо мной никто не извинился.

Через несколько дней меня пригласил секретарь ЦК Каленик и мягко извинившись за произошедшее событие, сказал, что моя служба для республики важнее и мой статус повышается до статуса одного из министров агропромышленного комплекса. На объединение организаций ЦК согласие не даст. В этом разговоре просачивалось некоторое его отчаяние своим зависимым положением.

Одним словом, так часто, не только со мной, проходят жизненные дела.

Новый статус я почувствовал немедленно. И Каленик, и Бодюл, и Гроссу, и остальные министры, особенно Госплан Республики всегда подчёркивали своё соответствующее отношение ко мне.

Мне не приходилось записываться и ждать приёмов министров и членов Правительства. Я пользовался этими правами по необходимости.

Я сам никогда не добивался себе должностей и не пробивал себе дорогу. Я получил свой статус только своим трудом. Кстати, я никак не могу привыкнуть к тому, что в Израиле, будучи Председателем Форума учёных, я по несколько месяцев должен ожидать приёма по общественным делам у министра абсорбции, у генерального директора этого министерства и т. д.

А что вы, дорогие читатели, думаете по этому вопросу? Если это не политика ЦК КПСС по национальному вопросу, то что это?!!!

11. Бурцев едет со мной в Аргентину

Иван Иванович Бурцев решает ехать в Аргентину вместе со мной. До поездки в Аргентину я выезжал уже несколько раз на научные конференции и по служебным делам в Болгарию и Румынию. Бурцев же к тому времени объехал полмира.

Декабрь. В Москве сильные морозы. Мы с Бурцевым в зимней одежде и меховых шапках. До вылета из Кишинёва получаю от Бурцева задание. С собой иметь две бутылки коньяка и две бутылки хорошего вина. Задание выполнено. Встречаемся в аэропорту Шереметьево. До посадки в самолёт остаётся час. Бурцев тянет меня в буфет. Выпивает несколько бокалов пива. Я от пива отказываюсь. Я перед такой поездкой напряжён. Думаю о выполнении задания и о делах оставленной в Молдавии Службы. Садимся в самолёт Ил-86. Это, по тем временам, огромный самолёт. В нём сзади много свободных мест. Бурцев занимает места так, чтобы впереди были свободные кресла. Лететь очень долго (18 часов) и в пути можно будет вытянуть ноги на впереди стоящие кресла. Разумно.

Только взлетели. Бурцев распорядился вытащить обе бутылки коньяка. Он пьёт без закуски. Я только пригубливаю для компании. Вскоре стюардессы стали кормить пассажиров. Есть закуска — и есть дополнительная выпивка.

Первая посадка в Алжире. Через иллюминатор вижу солдат с автоматами. Несколько поражаюсь. Необычно. Я с гордостью думаю, что в Москве нет ничего подобного. Выходим, скоро возвращаемся для продолжения полёта. По распоряжению вытаскиваю две бутылки вина. Бурцев пьёт, я только пригубливаю для поддержки. Стюардессы всю дорогу предлагают кушать и вино. Иван Иванович не пропускает ни кушанье, ни вино. Посадка в Сенегале. Выходим, немного гуляем по аэропорту. Я впервые вижу абсолютно чёрных, с огромными кривыми зубами сенегальцев, они настойчиво предлагают маски и всевозможные безделушки. Ничего не покупаем. Летим дальше через Атлантику.

Посадка в Ресивер в Бразилии. Выходим. Вскоре садимся в самолет и летим дальше. Посадка в Буэнос-Айресе. Время в пути 18 часов в ночной период. Жара. Температура 34 градуса. Мы в пальто и зимних шапках. Нас сердечно встречают аргентинцы и сотрудник советского торгового представительства. Везут в гостиницу, расположенную в центре города. По дороге, до заезда в гостиницу, Иван Иванович просит заехать в магазин. В магазине Иван Иванович покупает две большие картонные коробки вина.

Я пока ничего не покупаю, так как должен сначала осмотреться. Приехали в гостиницу. Очень уютное небольшое здание в центре города и прекрасные отдельные номера с оборудованными небольшими кухоньками. Аргентинцы объясняют, что советские делегации для экономии средств готовят себе завтраки сами, поэтому они выбрали гостиницу, в которой обеспечены такие условия. Представитель Машприборинторга СССР сообщает, что у нас есть два часа времени для отдыха, после чего мы должны поехать в посольство, получить деньги, отметить паспорта и получить инструктаж. Мы расходимся.

Я принимаю ванну и ложусь спать. Через час 40 минут я встаю и иду будить Иван Ивановича. Стучу в дверь. Дверь долго не открывается. Наконец Иван Иванович дверь открыл. На столе пустая одна коробка от вина. Иван Иванович трудно понимает, что я от него хочу. Наконец понял. Оделся. Стал искать свои документы.

Нет паспорта. Пришёл представитель Машприборинторга СССР. Внизу ждёт машина. Паспорта нет. Паспорт находим через час под кроватью. Иван Иванович уже трезвый. Он одевает галстук, пиджак и выглядит блестяще, как дипломат. Едем в торговое представительство и затем на торжественный приём. На следующий день Иван Иванович и я в сопровождении нескольких представителей Аргентины выезжаем в разные провинции. По плану — встреча через два дня в городе Мендосе. Я рассказал об этих своих наблюдениях с оттенком удивления. Я не был подготовлен к таким действиям.

Это потом уже после нескольких поездок за рубеж меня такие события не удивляли. Я и сопровождающий меня хозяин проекта Надру Белтрамоне вылетаем в провинцию, название которой на русском языке звучит очень не благозвучно. Провинция называется ХУ ХУЙ. В дальнейших отчётах мы называем её Джу Джуй. Дорога была дальняя. Сначала летели самолётом, а затем 150 км машиной по так называемой пустыне. Десятки километров — пески, редкие кустарники и очень сухо.

По пустыне гуляют огромные стада диких коров. Пастухи должны заботиться о том, чтобы для этих коров всегда были места с водой. Коровам нужно пить. Периодически пастухи собирают свои стада и производят отбор нагулявших свою массу коров. Остальных вновь отправляют гулять. Время нашей поездки было засушливое, воды для коров не хватало и я видел на обочинах погибших коров с сильно вздутыми животами. Приехали. Нас разместили в гостинице. Времени на отдых нам дали час. Я принял душ и прилёг. Над головой я заметил щиток с большим количеством кнопок и надписями на испанском языке. Я решил проверить функциональное назначение нескольких кнопок. Какие то кнопки я нажал.

Через короткое время в дверь постучали. Я открыл. Перед мной стояла симпатичная девушка, которая задала мне один вопрос на русском языке с сильным акцентом: «Вызывали?». Я, как мог, извинился и вернулся отдыхать. Читатель, будь осторожен с кнопками в гостиницах. В провинции была встреча с фермерами и их руководителями, где я должен был рассказать о советском ракетном методе защиты сельхозкультур от градобитий, наметить схему организации работ. Понятно, что фермеров интересует тема затрат.

Я, как специалист и обладающий большим опытом, рассказываю, сколько нужно установить радиолокаторов, сколько ракетных пунктов и установок на них, сколько нужно радиостанций и т. д. Мне показали поля с табаком, рассказали, как решаются вопросы кооперации его производства независимыми фермерами, внимательно выслушали, задали множество вопросов, организовали приём. На следующий день мы вместе с Надра сначала на машине, а потом на самолёте улетели в Мендосу. По пути Надра мне в очень тактичной форме дал понять, что я вёл себя ни как коммерсант.

Оказывается, нужно было говорить о меньшем количестве оборудования, которое нужно купить. Нужно было рассказывать так, чтобы фермеры почувствовали дешевизну проекта. Это потом в ходе проекта нужно будет его технически доукомплектовывать. Должен отметить, что через несколько лет эти фермеры силами российских специалистов (но без Надра) всё-таки приобрели необходимое оборудование и начали противоградовые работы по ракетной технологии. Эти специалисты предали Надра. Надра вместе с Машприборинторгом СССР создал службу в Аргентине на основе советской технологии и в самые проблемные 90-е годы дал работу этим российским специалистам.

Они же за его спиной договорились с фермерами северного региона (о котором я рассказываю) и без Надра создали свою отдельную противоградовую службу. Мне стыдно!!!

Однако дальнейший жизненный опыт, приобретённый в Израиле, показал мне, что я одинок в своих суждениях. То, что я называю предательством, оказалось законом рынка. Этот закон распространяется и на человеческие отношения с их моралью.

Я не смогу освоить этот закон!!! Прилетели в Мендосу вечером. Иван Иванович был уже в гостинице. Мы с ним встретились, обменялись несколькими словами. По плану через два часа мы должны были встретиться с аргентинцами на торжественном ужине, а утром следующего дня у нас была назначена встреча с министром внутренних дел провинции.

Защиту сельхозкультур от градобитий курировало именно это министерство. Перед вселением в гостиницу Надра мне сказал, что именно в эту гостиницу они всегда поселяют русских, потому что в её номерах есть маленькие кухоньки.

Отдохнув полчаса, я решил до времени назначенной встречи немного прогуляться и вышел из гостиницы. При этом я не взял карточку с указанием названия гостиницы и её адреса. Здание гостиницы стояло так, что одна улица в него прямо упиралась. По этой улице я и пошёл. Пройдя несколько кварталов я увидел большой магазин. Был вечер и окна магазинов красиво сверкали. Таких больших и сверкающих окнами и привлекательными товарами магазинов я не видел в то время даже в Москве. Я решил зайти на минуту для того, чтобы только взглянуть. Зашёл. Подошёл к одному месту, к другому и решил выйти. Всё посещение продолжалось от силы две минуты. Вышел и пошёл назад в сторону гостиницы. Как потом оказалось я вышел на перпендикулярную улицу. Шёл я минут пятнадцать, а гостиницы всё нет. Мне казалось, что иду правильно, а гостиницы нет.

Уже ночь опустилась на город, зажглись все фонари, засверкали окна витрин. От света не было видно неба. Я стал беспокоиться. До встречи оставался час, а гостиницы всё не было. Отчаявшись я заметил, что некий интеллигентный человек остановился на машине, подошёл к киоску, вернулся и собирается вновь сесть в машину. Я подошёл к этому человеку и стал объяснять ему на русско-испанско-немецко-английском языке, усиливая эффектность моей речи жестикуляцией, что ищу гостиницу, в которой останавливаются русские. Долго он меня не мог понять. Однако из слов Москва, профессор, Россия, готэль и т. д. он всё-таки понял проблему, предложил мне сесть в машину и куда-то повёз. Третья гостиница оказалась моя. Деньги он не взял. Как я понял, он оказался профессором одного из университетов. На лице его всё время была приятная гостеприимная улыбка. На торжественный ужин я прибыл вовремя. Моё отсутствие никто не заметил. На следующий день нас принял министр внутренних дел. На встрече присутствовали много журналистов. Было много публикаций в газетах.

Насколько я понял, наш приезд должен был быть не только деловым, но и решать политические проблемы тех, кто в этот момент был у власти.

Журналисты под большими портретами в газетах перепутали наши с Бурцевым фамилии. На данном фото я. На правом фото запуск ракеты «Облако».

Однажды аргентинцы стали обсуждать с нами возможность собственного производства ракет типа «Облако», но своей модернизации и соответствующих пусковых к ним установок.

В отношении более глубокого изучения наших ракет мы договорились, что они направят ко мне в службу сроком на три месяца своих военных специалистов. Что касается ракетных установок, они показали нам своё частное производство укомплектованное всеми станками и оборудованием способным в короткие сроки начать производство установок и довести их выпуск до необходимой потребности.

Я смотрел на это производство, слушал этих людей глазами и ушами советского человека, знающего как эти вопросы решались у нас. Если говорить коротко мы ублажали свои ответы мёдом, но создать им свою ракету мы им не дали. Мы просто «завалили» разработанные ими ракеты на испытаниях. Причина экономическая. Нам нужно было удерживать этот рынок в своих руках и на примере Аргентины включать в него другие страны Южной Америки. Получилось? Получилось. Однако, на короткое время. Жадность наших аргентинских партнёров и советских производителей ракет, стремящихся получить от проекта максимальную прибыль «здесь и сейчас» привёла к тому, что со временем уже не СССР, а Россия рынок Южной Америки по этой тематике потеряла. Его заняли американские и французские технологии.

Статья и фото в газете «Panorama»

«Подготовлена программа по борьбе с градом»

Вырезка из аргентинской газеты по поводу моего и Бурцева посещения министра внутренних дел провинции Мендосы. На фото я и запуск ракеты. В тексте по ошибке написано, что это Бурцев. Фото Бурцева ниже.

Иван Иванович Бурцев

После этой встречи мы облетали территорию, подлежащую защите, на губернаторском самолёте, побывали на базе Сан-Мартинского отряда, уладили проблемы с ракетными установками, обсудили задачи развития работ и сотрудничества.

Конечно, была и культурная программа. Мы побывали в Кордильерах на границе с Чили, недалеко от самой высокой вершины этих гор. Называется она Оканкагуа. В последующие годы в этом месте я был ещё много раз.

В Мендосе нам показали винзавод, на котором была бочка высотой с многоэтажный дом и диаметром более 50 метров. Для подготовки этой бочки к приёму вина нового урожая в неё запускается целая бригада мойщиков.

Обратный полёт из Буэнос-Айреса продолжался почти 20 часов. Запомнилась посадка в Синегале. В аэропорту Синегала были какие то страшные люди, абсолютно чёрные со страшными торчащими во все стороны огромными зубами. Они как клейкие ленты липли ко всем, предлагая купить разные поделки из дерева и якобы кости слона, страшные маски. Нужно было иметь крепкие нервы, чтобы не сорваться для того, чтобы спокойно сказать «нет».

На обратном пути Бурцев обратился ко мне с просьбой помочь ему с экспериментальными материалами для защиты докторской диссертации. При этом он с настойчивостью потребовал от меня собрать все свои работы и прислать ему для представления в закрытый учёный Совет для присвоения мне звания доктора наук. Он с удивлением спрашивал меня, почему я до сих пор не оформил себе через закрытый учёный Совет звание доктора наук и профессора. «Тот уровень, спектр работ и направлений, который создан непосредственно тобой в Молдавии давно равноценен не одной, а нескольких докторских диссертаций», убеждал он меня.

Я действительно помог ему с экспериментальными данными. Вскоре он защитился. Свои работы для закрытого Совета я оформил в соответствии с требованиями и тоже ему выслал. Через некоторое время Иван Иванович Бурцев позвонил мне, поздравил с присвоением мне звания доктора наук и сообщил, что мои документы рассмотрены на закрытом Совете и получили положительное решение. Он сказал, что члены комиссии, которые меня хорошо знали, бывали у меня неоднократно в службе, удивились, что я к тому времени ещё не обращался в этот Совет.

Один из членов Совета, получивший вместе со мной звание Лауреата Премии Совета Министров СССР, в своём выступлении сказал, что объём выполненных мной научных работ в Молдавии заслуживает нескольких диссертаций и передал свою рекомендацию моим сотрудникам начать защищаться.

Однако, однако, однако соответствующих документов (решения) в то время я не получил из-за выезда из СССР. Лишь в 2015 году, вероятно на основе этих переданных Бурцевым документов, я получил звание и соответствующий диплом профессора Российской Академии естественных наук (РАЕН).

В Москву из Буэнос Айреса мы прилетели, когда температура воздуха была минус 30 градусов. Меня встречала в аэропорту «Шереметьево» жена. Я не знаю почему, но на мои глаза навернулись слёзы. Вероятно это был момент снятия психологической нагрузки из-за постоянного общения с Иваном Ивановичем Бурцевым.

Из самолёта я вышел без зимней меховой шапки. Она осталась в гостинице в Буэнос-Айресе. Я её просто забыл. Говорят если что-то неумышленно забыл, придётся туда вернуться. Так и произошло. Шапка меня возвращала в Буэнос-Айрес много раз. Я был в Аргентине в качестве члена научного комитета уже из Израиля, как профессор сначала Иерусалимского, а затем Тель-Авивского университетов.

Так мы начинали работы в Аргентине.

После прихода на должность начальника управления в Госкомгидромет Ивана Ивановича Бурцева (о чём я писал), он постепенно, будучи выходцем из ВГИ, переключил консультационное руководство работами в Аргентине на Северный Кавказ.

Туда на длительный период в качестве консультанта поехал специалист Северо-Кавказской Службы Титуев. Многие годы Титуев лишь обучал специалистов, участвовал в анализе работ, но участия в воздействиях не принимал. Со временем всесоюзный противоградовый центр перешёл в подчинение ВГИ, его руководителем был назначен Магомет Тахирович Абшаев. Он стал идеологом дальнейших работ в Аргентине. Так продолжалось много лет. Моей службе хватало работ с другими странами, в том числе подготовка к совместным работам в Румынии, консультационная работа в Болгарии, градовый эксперимент в Швейцарии, начавшиеся работы по сотрудничеству с Китаем и т. д., и т. д.

Моё личное сотрудничество с Аргентиной продолжилось уже после того, как я оказался в Израиле. Из Израиля, в качестве советника правительства Мендоса, а затем в качестве члена международного комитета по противоградовым работам в Аргентине, я выезжал 12 раз. В другом параграфе я расскажу подробнее о своей работе с Аргентиной и Бразилией и роли России в этой работе.

12. Иван Матвеевич Васильев

«В Грузии есть такая притча», часто рассказывал Иван Иванович Бурцев. У одного князя прекрасно шли дела. У него были хорошие дети, красавица жена и много-много друзей. Это не нравилось его врагам и они решили князю навредить. Прежде всего, они убили его детей. Князь крепко горевал, но со временем справился с горем, а жена родила ещё двух деток. Тогда враги убили его жену. Ещё пуще горевал князь, однако и в этом случае справился с горем. Со временем он вторично женился и продолжал успешно вести свои дела. Задумались враги, как уничтожить этого князя. Пошли к злым мудрецам. Те им посоветовали: «Когда будет у князя очередное торжество, обратите внимание на старца, который будет скромно сидеть за столом и лишь изредка давать князю советы. Убейте этого старца и Вы уничтожите князя». Так и поступили враги. Через некоторое время они увидели совершенно «опустившегося» князя. Хозяйство его развалилось, а сам он готовился умереть. «Что случилось?», спросили у князя враги. Ответил им князь: «У меня убили детей и жену. Плохо мне было. Однако, я со временем женился и родил ещё деток. Теперь у меня убили друга. Найти такого друга я уже не смогу».

Вот таким старшим другом был для меня и для нашего «княжества» (Службы) Иван Матвеевич Васильев. Наше первое знакомство состоялось ещё до того, как я стал руководителем организации. Однажды Аркадий Семёнович Чемберджи попросил меня занести письмо в адрес Совета Министров и передать его Ивану Матвеевичу Васильеву. Я поднялся на четвёртый этаж здания, где располагалось управление делами Совета министров Молдавии и зашёл в одну из комнат, на дверях которой значились четыре фамилии, среди которых одна была Васильев И. М. В комнате находились четыре человека, каждый из которых был чем-то занят.

Иван Матвеевич пригласил меня присесть и долго со мной беседовал. Это был мужественный, но с чрезвычайно добрым лицом человек, лет на 30 старше меня. Его интересовала методика противоградовых работ, кадровый состав организации, интерес специалистов к работе, их устроенность и т. д. После этой встречи последовал длинный перерыв. Уже позже я узнал, что Иван Матвеевич — фронтовик. В качестве военного корреспондента он прошёл всю войну и дошёл до Берлина.

Вторично я встретился с Иваном Матвеевичем лишь после официального принятия мной организации в качестве её первого руководителя. С тех пор он стал моим другом и наставником. Не было ни одного правительственного документа, ни одного решения на мои письма в адрес Правительства (а их за многие годы было огромное множество), участие в решении которых не принимал бы Иван Матвеевич. В то же время не было ни одного моего обращения в адрес Правительства, решение по которому было бы отрицательным. Менялись Председатели Совета Министров и их заместители, а отношение к Службе и к нашим потребностям оставалось со стороны всех работников аппарата Совета Министров неизменно самым внимательным и заботливым.

Безусловно, важнейшим основанием для такого отношения было то, что мы, как говорила Коллонтай в известном фильме, стремились не делать узелков на обратной стороне совместной вышивки. Мы (Служба) стремились к честной и добросовестной работе, наши обращения в Правительство были всегда обоснованными с точно сформулированными проблемами и предложениями взвешенных путей их решения.

Однажды мой заместитель по кадрам Лавриненко Владимир Дмитриевич, стараясь показать свою удовлетворённость нашим сотрудничеством, рассказал мне, как его напутствовал на новую для него должность в качестве моего заместителя по кадровой и воспитательной работе (после длительной работы на руководящих работах в аппарате ЦК Компартии Молдавии) заведующий отделом Совета Министров по сельскому хозяйству и перерабатывающей промышленности Иван Васильевич Кольца.

Он ему сказал, что мы Вас направляем в одну из лучших организаций и к одному из лучших руководителей Республики. Такое мнение о Службе тоже формировалось с участием Ивана Матвеевича. В 1968 году мы с женой по инициативе ЦАО (Ивана Ивановича Гайворонского) получили свои первые награды. Это были медали ВДНХ СССР. Я получил золотую медаль и причитавшиеся к ней 200 рублей премии, а жена бронзовую медаль и 50 рублей премии.

При нашей зарплате (я получал в то время, как начальник экспедиции 170 рублей, а жена, как инженер — 110 рублей) эти (250 рублей) были большие деньги. Мы решили израсходовать эти деньги так, чтобы сохранилась память об этом событии. В это время во многие магазины Кишинёва завезли красивые чешские хрустальные люстры. Они были разные по размерам и, соответственно, по цене. Мы подобрали себе маленькую (по деньгам), но очень уютную хрустальную люстру на одну лампочку и купили её. Оставалось ещё 40 рублей. Эти 40 рублей мы решили «пропить», пригласив к нам впервые в дом Ивана Матвеевича Васильева с женой. Дом у нас всегда был гостеприимным. В таких гостеприимных домах мы и выросли. Однако, в данном случае речь шла о приглашении работника Совета Министров. Как его принимать. Денег особо разгуляться у нас не было. Слово «достать» вино или продукты в колхозе мы в то время ещё даже не знали. Мы и решили принимать в выcшей степени интеллигентно. Соня приготовила вкусные угощения, купили мы две бутылки вина и одну маленькую (250 граммовую) бутылочку хорошего коньяка. Этот коньяк был предметом нашей гордости. Мы полагали, что коньяк интеллигентные работники Совета Министров пьют маленькими глотками из маленьких — маленьких рюмочек. Не знаю откуда, но такие рюмочки у нас были. Их и поставили мы на стол. Когда все сели за стол, я предложил начать с коньяка. При этом сказал, что в нашем доме коньяк пьют глотками, смакуя его.

Я, конечно, врал. Говорю честно, в то время я не знал, как положено пить коньяк. В нашем родительском доме его пили редко, но если пили, то так же, как и водку. В студенческой среде мы коньяк не пили. Я обратил внимание, что Иван Матвеевич фронтовик, уже немало лет проживший в Молдавии, несколько удивился такому количеству коньяка и такой модели его употребления. Однако, он ничего не сказал. Он поддержал предложенную схему потребления коньяка. Вскоре мы перешли на вино и вкусное угощение. Лишь через много месяцев, после того как мы с ним вместе много раз приняли множество иностранных делегаций, побывали на множестве приёмов, выпили много литров вина и коньяка и, вообще, стали близкими людьми, он мне напомнил об этом эпизоде.

13. Случай в Лазовском отряде

В молдавских сёлах чаще всего дома строят из самана. Это такие кирпичи, которые формуются из смеси глины, соломы и навоза, как правило — коровьего. Вот когда таких саманных кирпичей набирается достаточное количество и хозяин приобретает необходимые деревянные изделия, в том числе окна, двери, элементы для кровли, собирается вся семья, друзья, соседи, и в течение одного-двух дней дом ставится на подготовленный к тому времени фундамент, а затем накрывается кровлей для защиты от дождя. Однажды в одном из сёл Лазовского района такая семья за световой день дом поставила. Уставшие работники вместе поужинали и легли спать.

Ночью была сильная гроза. Отряд Лазовский запустил много ракет по градоопасным облакам. Одна из ракет «Облако» сработала нештатно. В ней не сработала система спасения, т. е. не раскрылся парашют. Вот эта ракета и вонзилась в новый дом, в котором отдыхали люди. К счастью, ракета прошла через крышу, толстенную столешницу стола и ушла глубоко в пол.

При этом от неё отвалились куски горячего стабилизатора. Естественно, от грохота спящие люди проснулись, испугались, повскакивали. Один из них наступил на горячую часть стабилизатора, громко закричал и убежал. Утром его долго искали. Большое счастье, что люди остались живы.

Встретились мы с этими людьми, подарили два мешка цемента и десять ящиков из — под ракет. Доски этих ящиков была очень хорошим строительным материалом. Выпили мы с хозяевами по стакану их вина из холодного погреба, пожали друг другу руки и разошлись.

Дорогой читатель, это одно из множества случавшихся событий. Каждое воздействие на облачные процессы проходило при безусловном тревожном ожидании. Взвесьте, пожалуйста, что происходило в этих случаях с моей душой и сознанием.

А ведь я был обязан показывать уверенность и не допускать беспокойства. Я так и поступал. Порой за один процесс отряды запускали до двух и более тысяч ракет, и все они должны были быть безопасны.

Она, эта безопасность, обеспечивалась не только огромным трудом моих специалистов-ракетчиков и инженеров по воздействиям, но и всего технического персонала, в том числе водителей, бойцов на ракетных пунктах, грузчиков, охранников на ракетохранилищах.

Вопрос к кардиологу: «Как реагировали мои коронарные сосуды на такие стрессы?!»

Я хочу здесь сделать небольшое отступление. В Лазовском районе в селе Пепены для обеспечения противоградовых работ в этом и прилегающих районах я построил прекрасную базу, обеспечил её самой совершенной техникой и замечательно подготовленными кадрами, придал этой базе 20 обустроенных ракетных пунктов. Как и другим 15 базам я уделял этой исчерпывающее внимание, нередко встречался с руководителями района, хозяйств и жителями. Одно время этот отряд возглавлял инженер Георгий Герзон, прекрасный специалист, окончивший Казанский государственный университет.

Герзон был евреем. Вопрос национальности меня никогда не интересовал. Я подбирал и расставлял кадры только с учётом их профессионализма.

Почему же теперь я выделил национальность этого командира? А вот почему. Проживая много лет уже в Израиле, я узнаю, что жители (по описаниям, в этих событиях принимали участие все жители) Пепен (именно Пепен) жестоко, без всякого участия немцев, расправились со своими евреями и евреями соседних деревень, рубили их топорами, кололи вилами, а оставшихся в живых вместе с детьми сожгли в сарае.

К тому времени, когда я создал отряд в Лазовском районе с базой в Пепенах (примерно 1970-ый год), после этих страшных событий (примерно в год 1942—1944) прошло не более 28 — 30 лет.

Значит, в годы моей работы в Лазовском районе эти звери благополучно жили в своих домах, пользуясь всеми благами советской власти, получали ордена. А я этого не знал, возможно, здоровался за руку и старался творить им во благо.

А вот для разрядки тяжести воспоминаний ещё один пример из жизни Каларашского отряда. На летний период для работы в этот отряд я направил инженера из ЦАО Льва Зонтова. Сам он был москвич, но на сезонный период Гайворонский прислал мне его для пополнения штата специалистом. Зонтов раскопал небольшой участок на территории и посадил на нём какие-то овощи. Однажды он заметил, что зелёная ботва подросшей уже к тому времени свеклы съедена. Кто это сделал, было неясно.

На следующий день он проследил и заметил, что в его огороде пасётся бычок. Видимо, кто-то из бойцов приводил его на свой рабочий день и отпускал пастись на территории.

Вот бычок и пасся. Зонтов сильно рассердился и решил напоить бычка мыльной водой. Он развёл в тазу много мыла и стал этой водой поить бычка. Не знаю выпил ли бычок эту воду, но спасать его прибежал хозяин-боец. Как-то они между собой разобрались.

14. Евгений Петрович Каленик

Через несколько дней после принятия Службы в качестве её руководителя меня пригласил инструктор ЦК КП Молдавии для беседы. Это был Евгений Петрович Каленик, очень энергичный, подтянутый, предельно организованный молодой человек, которого интересовало всё.

Мне кажется, ему особенно было по душе то, что перед ним сидит тоже молодой, подтянутый, уверенный в своих силах молодой человек со специальным образованием. Наш достаточно продолжительный разговор был началом многолетних, взаимно уважительных деловых отношений.

В отличие от Ивана Матвеевича Васильева, по-отцовски внимательного, Евгений Петрович Каленик был всегда официален и не располагал к товарищеской близости. Однако, как и Иван Матвеевич Васильев, он стал тем человеком, без которого не решалась ни одна сколько-нибудь важная проблема Службы. Однажды, вероятно в конце 60-ых годов, в разгар летнего сезона мне на базу Корнештского полигона, где я тогда находился, позвонили из Котовска и попросили приехать на следующий день для встречи с первым секретарём Котовского райкома партии. В условленное время я был в Котовском райкоме партии. Зайдя в кабинет, я чрезвычайно был удивлён встречей. Ко мне навстречу вышел первый секретарь. Это был Евгений Петрович Каленик. После тёплого приветствия, он подошёл к своему кабинетному сейфу и вытащил оттуда пухлую папку. Обратившись ко мне, он сказал: «Видишь эту папку? В ней вся переписка Службы с ЦК компартии Молдавии». Далее он отметил значительность доли сельскохозяйственного производства Котовского района в общем сельскохозяйственном объёме производства Республики. Рассказал мне о больших потерях сельскохозяйственной продукции, которые район ежегодно несёт от градобитий.

Закончил он свой рассказ тем, что попросил приступить к организации в районе противоградовых работ. Отметил готовность активно участвовать в решении всех вопросов, связанных со строительством соответствующей базы, ракетных пунктов и т. д. К этому времени в Службе уже действовали 5 полигонов в Молдавии, расположенные в Корнештах Унгенского района, в Каларашском, Суворовском и Сорокском районах и один полигон в Украине в Золотом Поле в Крыму. Зная общую обстановку с активностью градовых процессов в различных районах Республики, я согласился с тем, что Котовский район, с учётом повторяемости градобитий и структурой сельскохозяйственного производства, наряду с Каларашским, Ниспоренским, Унгенским и ещё несколькими районами, входит в число самых градоопасных районов Молдавии.

Однако, на пути организации противоградовых работ здесь есть две чрезвычайно большие трудности. Первая — район расположен в непосредственной близости от зоны взлёта и посадки самолётов Кишинёвского аэропорта. Для решения этой проблемы необходимо будет выполнить целую серию мероприятий, в том числе построить в аэропорту Кишинёв специальный командно-диспетчерский пункт совместного базирования служб управления полётами самолётов и запусками ракет, разработать согласованные со всеми авиационными ведомствами на уровне Союза, специальные инструкции по взаимодействию и т. д. Вторая — район прилегает к государственной границе с Румынией, градовые процессы смещаются преимущественно с её территории, запускать ракеты в сторону границы запрещено. Решение этой проблемы потребует межгосударственных переговоров и разработки специальных документов и инструкций. Все эти мероприятия займут немало времени. Евгений Петрович согласился со всеми моими соображениями и выразил готовность принять самое активное участие в решении всех названных проблем.

В итоге разговора я предложил построить в Котовском районе экспериментальный полигон для усовершенствования технологии активных воздействия на облачные процессы, испытаний новой техники, проведения научных исследований, полагая при этом использовать его, по мере разрешения проблем, и для оперативных работ по защите сельскохозяйственных культур от градобитий.

И с этим моим предложением Евгений Петрович согласился. Взяв несколько дней на согласование этого плана с Иваном Ивановичем Гайворонским, я уехал. Иван Иванович Гайворонский и всё московское руководство согласилось с этим планом. В этом же году в народнохозяйственном плане республики было предусмотрено проектирование Котовской базы.

На живописной вершине поросшего лесом холма, недалеко от Котовска, мы выбрали два участка. Один для базы, второй для ракетохранилища и расположения базы ракетчиков (их мастерских, учебных классов и т. д.) Строительство базы продолжалось немногим более года. В течение всего этого времени мы чувствовали непрерывную помощь со стороны и самого Евгения Петровича и всех сотрудников райкома и райисполкома. Мы тоже ответственно выполнили все свои обязательства. В Котовске был создан всемирно известный научно-исследовательский полигон с наиболее сильными в профессиональном отношении специалистами, которые в итоге параллельно вели и оперативную защиту сельскохозяйственных культур от градобитий, и выполняли большой комплекс научно-исследовательских работ.

За несколько месяцев до сдачи Котовской базы в эксплуатацию Евгений Петрович перешёл на работу в ЦК компартии Молдавии заведующим отдела сельского хозяйства и перерабатывающей промышленности, а ещё через короткое время стал Секретарём ЦК.

На обеих должностях он продолжал внимательно следить за тем, чтобы темпы развития службы соответствовали потребностям республики. Аналогичное отношение я все годы ощущал от всех сотрудников сельскохозяйственного отдела ЦК. Практически деловито-дружески мы относились друг к другу с Олегом Пркофьевичем Мория, Алексеем Гандаковым и др.

Не забывал он и проблему запуска ракет в пограничной зоне. Однажды мне позвонили из приёмной заведующего отделом сельского хозяйства и попросили срочно зайти к Евгению Петровичу. Как правило, мне никогда не приходилось ожидать его приёма, сидя в приёмной. Зная мою занятость, он принимал меня всегда почти сразу. Так было и на этот раз.

Евгений Петрович без специальных разъяснений сообщил мне, что через 10 дней в республику приезжает Первый секретарь ЦК компартии Румынии Чаушеску. Иван Иванович Бодюл будет встречаться с ним в Котовском районе. В программу обсуждаемых вопросов входит проблема запуска ракет в пограничной зоне. Далее шло задание подготовить проблемную справку, предложения о сотрудничестве в этой области и комплект фотографий, отражающих технологию работы Службы.

Визит Чаушеску

Надо сказать, что это был первый с момента образования Молдавской ССР визит лидера Румынии в Молдавию. До этого времени Румыния не признавала нашу республику. Тема сотрудничества в области активных воздействий на облачные процессы была чрезвычайно выгодной для данной ситуации. Вернувшись к себе, я пригласил своего помощника Леонида Кузнецова, дал ему машину, фотоаппарат, написал перечень объектов и отправил в несколько отрядов сделать снимки.

Сами фотографии я поручил сделать одной из наших фотолабораторий, расположенной в Корнештах. Фотографии Кузнецов мне привёз на следующий день. Они были достаточно аккуратны, но черно-белые и явно не профессиональны. Я не обратил на это внимание и в тот же день все материалы передал Евгению Петровичу через его заместителя Олега Прокопьевича Мория.

Через два часа меня вызвал Каленик. Войдя в кабинет, я увидел эти фотографии у него на столе. В кабинете был ещё один незнакомый мне человек. Каленик строго поинтересовался происхождением фотографий. Услышав, что мы их делали своими силами, он рассержено спросил: «Это и есть Ваш уровень?»

Далее он уже в более мягкой форме представил мне находящегося в кабинете человека и велел через него подготовить соответствующие предстоящему событию фотографии и несколько кожаных папок к ним. Этим человеком оказался начальник художественного фотоателье. Работа была выполнена на высоком профессиональном уровне. К тому же, нам сделали красивые кожаные папки с тиснёной эмблемой.

Эмблему я придумал сам. Именно она в дальнейшем стала эмблемой всех военизированных Служб страны.

Инцидент с черно-белыми фотографиями я воспринял, как полезный урок.

На встрече с Чаушеску Иван Иванович Бодюл поднял вопрос о противоградовых работах в пограничных с Румынией районах. Чаушеску проблема заинтересовала, и он дал распоряжение провести по этому вопросу соответствующие переговоры с Москвой.

В итоге по моей инициативе в статусе межправительственных переговоров между СССР и Румынией начался переговорный марафон, который продолжался несколько лет. В нём принимали участие с обеих сторон представители министерств иностранных дел, сельского хозяйства, пограничники, метеослужбы и т. д.

Схему организации совместных противоградовых работ в пограничных районах Молдавии и Румынии мы разработали. Задача переговорных групп заключалась в том, чтобы эта схема была обеспечена соответствующими правовыми документами. Только на формулировку преамбулы к итоговому документу в дипломатических рассуждениях ушёл целый год.

В итоге были разработаны все документы, назначены соответствующие уполномоченные, я получил право пересечения границы в любое время.

При моём участии было выбрано место полигона для румынского отряда. Мы договорились о поставках радиолокатора и ракетных установок, о подготовке на базах моих полигонов бойцов и инженерных кадров из Румынии, были разработаны документы взаимодействия при необходимости запускать ракеты через границу.

В Бухарест для подписания документов прилетел и присоединился к нашей переговорной группе первый зам. Председателя Госкомгидромета проф. Седунов. Подписали все документы от имени обоих Правительств. Выпили шампанское.

Отметили успех в бухарестском ресторане. Там для нас играла скрипка в руках талантливейшего скрипача. Он подходил ко мне, наклонялся и извлекал из своей скрипки «душераздирающие» звуки. Я слушал, смущался, все обращали на меня внимание, а я не знал как при этом следует поступать. Я млел от такой музыки и приёма.

За время переговоров мы встречались поочерёдно в Молдавии и в Румынии не менее 10 раз. А сколько мы выпили за это время вина, съели разных вкусностей!

И вдруг опять остановка. Метеослужба Румынии предложила своему Правительству поручить проведение противоградовых работ военному ведомству. Военные оказались не готовы к такому решению. Опять тратилось время на обсуждение этого внутреннего вопроса.

Потом появились новые препятствия, и так до самой румынской революции.

В те годы, как мне кажется, румыны жили неплохо.

Магазины были переполнены товарами и продуктами, которых в наших магазинах в Кишинёве не было. И тем не менее, народное роптание относительно качества жизни уже чувствовалось.

В стране не хватало бензина и машины ездили по очереди — в соответствии со своими номерами. Чётные номера по чётным числам, а нечётные — по нечётным числам. Шёпотом жаловались на оплату труда и нередко достаточно завуалированно выражали недовольство своими лидерами.

Меня это не очень интересовало. Мне нужно было решение для защиты сельскохозяйственных культур в пограничной зоне Молдавии. И я решал эту задачу. Место для полигона в Румынии подобрал, технологические документы передал, все организационные вопросы взаимодействия решил, получил статус Представителя с правом переходить границу в любое нужное мне время, порядок взаимодействия с молдавскими пограничными отрядами разработал, вопросы поставки техники и обучения кадров решил.

Теперь я слышу, что после моего отъезда эти вопросы решил кто то другой. Не верьте! Это была моя идея и мой большой и настойчивый труд.

Борьба с градом — высший приоритет

Евгений Петрович какими-то своими каналами всегда получал информацию о делах на сельскохозяйственных полях рано утром. Периодически мне звонил с вопросами о состоянии и прогнозах осадков.

Особенно частыми и тревожными были звонки в период засух.

Строгими были вопросы о причинах градобитий в тех или иных районах.

Один подобный случай мне запомнился особо. В один из июльских дней, в середине дня, мне позвонили по прямому каналу командиры Лозовского, Корнештского и Каларашского полигонов и сообщили, что обстановка крайне градоопасная, а командно-диспетчерский пункт в Кишинёве не может получить согласие гражданской авиации на запуск ракет. Я связался немедленно с начальником командно-диспетчерского пункта Службы Владимиром Диневичем (моим братом). Он мне подтвердил, что несмотря на все требования авиация не освобождает воздушное пространство.

Тогда я немедленно связался с начальником службы движения молдавского управления гражданской авиации Михаилом Иосифовичем Левиным. После первых лет напряжённых отношений (периода отработки системы взаимодействия) мы с ним стали хорошими приятелями.

Вместе ездили на совещания по безопасности воздушного движения, которые в Одессе регулярно проводило командование воздушной армии. Нередко вместе проводили свободное время.

Он с большим вниманием относился к нашим работам, вместе с командованием военной авиации признал преимущественное право предоставления воздушного пространства для запуска ракет. В этот раз он мне ответил, что знаком с обстановкой, но ничего не может сделать. В Бельцах на аэродроме находятся три члена правительства, в том числе зам. председателя Совета Министров Шапа, министр строительства Поляков и начальник управления гражданской авиации Ермолаев. Им несколько раз доложили, что на трассе гроза, противоградовые полигоны должны работать.

Находящийся с ними начальник управления гражданской авиации разъяснил министрам, что пролёт зоны работы противоградовых отрядов по инструкции запрещён.

Министры никакие доводы не приняли и приказали обеспечить их пролёт. Конечно, из-за очень сильной грозы самолёт с этими руководителями был вынужден свернуть с трассы и обходить грозу стороной. Однако, полигоны были вынуждены «молчать», молчать и ждать, пока горе-начальники не выйдут из опасной зоны.

В это время град уничтожил посевы и насаждения на многих тысячах гектаров. Уже в процессе событий я дал указание всем командирам полигонов и начальнику связи немедленно «арестовать» магнитофонные плёнки с содержанием всех переговоров командных пунктов полигонов с командным пунктом совместного базирования управления авиации и Службы.

Одновременно я попросил сделать то же Левина и «арестовать» магнитофонную плёнку с переговорами диспетчеров Кишинёва и Бельц.

Надо сказать, что все переговоры полигонов по вопросам взаимодействия с авиацией записывались на специальных магнитофонах. Уже вечером мне позвонил Евгений Петрович и потребовал объяснений. Я доложил ему фактические причины происшедшего.

Он поручил мне и Левину подготовить все материалы и с объяснениями быть утром у него. Наши объяснения, включая данные магнитных записей, были доложены первому секретарю ЦК КП Молдавии Ивану Ивановичу Бодюлу. Он потребовал объяснения от министров. Затем состоялось заседание бюро ЦК.

Оно было бескомпромиссным, исключительно жёстким. Вопрос стоял об освобождении от должности основных виновников. В итоге и зам. Председателя Совета министров Шапа, и Министр строительства Поляков, и начальник управления авиации Ермолаев получили строгие выговоры с занесением в учётную карточку.

Для людей такого уровня это означало конец карьеры. Я был на этом заседании Президиума ЦК КП Молдавии.

Я видел мокрые глаза и Шапы, и Полякова. По тем временам это наказание было чрезвычайно строгим. Ну, действительно, подумайте: чем руководствовались эти «горе-начальники»? Видимо, только своим «эго». Почему они не могли задержаться на час?

Это событие повысило ответственность руководителей республики и районов за исполнение правительственных поручений, касающихся дел Службы. Естественно оно повысило и нашу ответственность за точное исполнение всех технологических требований. Через короткое время после завершения строительства Котовского полигона, по инициативе Евгения Петровича, меня вызвал председатель Совета Министров Семён Кузьмич Гроссу. Коротко выслушав мой доклад о состоянии дел в Службе, о имеющихся проблемах, он поручил мне подготовить пятилетнюю программу развития работ в области активных воздействий на гидрометеорологические процессы в республике. Такая программа (Постановление Совета министров Молдавской ССР) была подготовлена в течение трёх месяцев. Она предусматривала почти ежегодную прибавку объёмов противоградовых работ на 100 тысяч гектаров, новые виды деятельности службы, в том числе работы по увеличению осадков, рассеиванию туманов в аэропорту и т. д.

Постановление почти до мелочей расписывало задания всем министерствам и ведомствам, в том числе Госплану по материальному обеспечению этой программы. Очень помогал мне в подготовке этого документа Иван Матвеевич Васильев. Недаром М. С. Горбачёв, став секретарём ЦК КПСС, дал указание изучить молдавский опыт развития противоградовых работ и подготовить соответствующее решение для России. Мы старались выполнить Постановление по объёмам. Однако ежегодно в этом стремлении ощущалось сильное напряжение из-за отставания строителей. Ввод в строй баз отрядов отставал от заданий увеличения площадей, защищаемых от градобитий.

Медленнее, чем хотелось бы, шло накопление профессионального опыта молодыми специалистами. В соответствии с этим постановлением по моей инициативе началась подготовка специалистов в Кишинёвском университете. Однако, до их профессиональной готовности к работе нужны были годы.

На двух заводах Молдавии шло освоение производства пусковых установок под новые типы ракет. Однако, и эта задача решалась с отставанием. Вот тогда мы и решили попробовать расширить нагрузку на один отряд. Такое решение не было механическим. Оно сопровождалось тщательной отработкой различных схем воздействия при самых разных сценариях их интенсивности.

После обсуждения различных вариантов, с учётом многочисленных условий и аргументов, выбор пал на Чимишлийский отряд. Объём противоградовых работ этому отряду был установлен 270 тысяч гектаров, вместо 120 — 140 тысяч по норме. Командиром отряда в этот период там был очень опытный инженер-метеоролог Василий Петров. Группы воздействия, радиолокации, связи и т. д. отряда были усилены. Отряд получил достаточное количество техники. Тем не менее, в середине сезона через зону ответственности отряда прошёл чрезвычайно интенсивный процесс, с которым он не справился. Наложенные на планшет по фотоснимкам радиоэхо от градоопасных ячеек составили обширную зону длиной более 100 км и шириной на ряде участков до 40 км. Под всей этой зоной выпадали очень интенсивные ливни с крупным градом. Размер градин достигал 3—4 см. Посевы и насаждения были уничтожены на нескольких тысячах гектаров. Анализ воздействия выявил много субъективных причин, однако самым слабым местом оказалась слабая тренированность бойцов и недостаточная пропускная способность одного командного пункта для очень большого количества градоопасных ячеек, которые нужно было анализировать и обрабатывать одновременно.

Бойцы не успевали отрабатывать команды на запуск ракет, воздействующие не успевали передавать команды на пункты. Связь через интенсивные ливни не проходила.

Должен здесь отметить, что много раз, приезжая по приглашению правительства Аргентины для анализа особо интенсивных градовых процессов, я сталкивался с этой же проблемой. Это при том, что весь процесс воздействия в Аргентине, в том числе выработка команд на запуск ракет, был компьютеризирован. В этот же день я приехал в отряд. Обычно активный и полный идей командир Василий Петров был чрезвычайно подавлен, его поведение в этой ситуации вызывало у меня тревогу за его психику. В этой ситуации я был готов отпустить его на несколько дней для психологического восстановления и намеревался поручить отряд в это трудное время одному из своих заместителей — Сергею Татаренко. Василий Петров об этих моих намерениях не знает и сегодня. Однако, при всей кажущейся боевитости, С. Татаренко в этих условиях оказался не готов временно заменить С. Петрова. Другими словами С. Татаренко в этих трудных условиях отказался выполнить мой приказ. Это событие я не смог простить Татаренко и в скором времени нам пришлось «разойтись». Вот тогда-то он вместе с еще одним «доброжелателем» направили в райком партии письмо о том, что я плачу партийные взносы не с полной зарплаты. Они были убеждены, что я не учитываю свою зарплату за чтение лекций в университете. Конечно райком партии проверил это донесение. Оказалось, что я несколько месяцев переплачивал свои членские взносы.

«Мы отдадим вас под суд»

Ну что ж, это и есть человеческая психология. В. Петрову пришлось продолжать свои командирские задачи без отдыха. Утром следующего дня мы с ним приехали в Чимишлийский райком партии. В коридоре здания мы встретились с Евгением Петровичем Калеником. Без положенных слов приветствия, без вопросов о причинах происшедшего, он в резкой форме, обращаясь ко мне, сказал: «Мы отдадим Вас под суд». Выслушав эти слова, мы без всякой реакции, без слов объяснения, просто повернулись и ушли. Это происшествие, как ни странно, оказало положительное воздействие на Петрова. Он вдруг ощутил во мне соратника, находящегося в равном с ним положении, и ожил. Он вновь стал командиром, готовым к действию, к восприятию распоряжений и готовым сам давать распоряжения. Менять его не пришлось.

В дальнейшем мы провели тщательный анализ этого воздействия и доложили причины по инстанциям, в том числе и Евгению Петровичу. В дальнейшем, как только появилась возможность, мы передали часть защищаемой Чимишлийским отрядом площадей вновь созданным соседним отрядам (Чадыр-Лунгскому и Кагульскому). Помнил ли Евгений Петрович об этом случае я не знаю, однако в этом же году было несколько встреч с ним, от которых у меня остались самые благодарственные воспоминания.

Виртуальный орден Ленина

Через месяц после событий в Чимишлии, после множества дней с очень интенсивными воздействиями в большинстве отрядов, мне позвонили из приёмной Евгения Петровича и попросили приехать. Я был в это время в Каларашском отряде. Дорога из отряда до ЦК заняла у меня примерно 40 минут. Секретарь в приёмной мне предложила сразу же войти в кабинет.

В кабинете было много людей. Они сидели за рабочим столом. Я обратил внимание, что среди присутствующих были все министры агропромышленного комплекса и работники отдела сельского хозяйства ЦК. Евгений Петрович встал из-за стола, извинился за то, что отвлёк меня от дел и сказал такие слова: «Я вызвал Вас, чтобы поблагодарить за замечательную работу».

Далее, обращаясь к присутствующим, он сказал: «Так нужно работать всем». Обратившись к заместителю руководителя отдела ЦК Олегу Прокопьевичу Морию, он сказал: «При первом наградном мероприятии представить его к самой высокой награде».

Должен заметить, никаких наград я по этому распоряжению, конечно, не получил. Однако, получить похвалу о работе Службы мне было приятно. Под самой высокой наградой в тот момент я понимал Орден Ленина, а может быть и, как обещал мне зам. председателя Госплана Моргунов, Героя социалистического руда.

Объявил я об этом и своей семье. Конечно, при очередных награждениях я ждал, но наградить меня забыли.

Тем не менее, хотя и виртуально, я считаю, что по крайней мере орден Ленина у меня есть. Много лет спустя, уже в Израиле Каленик позвонил мне, чтобы поздравить с очередным днём рождения. Поздравив меня, он напомнил мне этот наш разговор в ЦК и рассказал следующее. Накануне этого приглашения он возвращался с севера республики в Кишинёв. В это время была сильная гроза и шёл ливень.

Из машины он наблюдал как с разных сторон в это облако летят ракеты. «И такая меня гордость взяла за то, что наша маленькая республика находится на таком высоком уровне развития, что я захотел немедленно сказать тебе спасибо», — сказал он мне. Вот так всё было.

Читатель, прими мои рассуждения

Читатель, прими искренность моих рассуждений и ощущений. Я работал, сидя на пороховой бочке, отдавшись делу всей своей сущностью, забыв о нуждах семьи и личных интересах. Я работал на благо мировой науки и экономики республики. Возможно, если бы эти награды были у меня не только в мыслях, так хотя бы пенсию вернули. Я знаю, что есть немало людей, которые меня за эти рассуждения осудят. Дело их. Прошло много лет. Весь мой труд ныне присвоен другими — случайными людьми. А мои доказательства основываются только на моих рассказах. Нет конечно, есть технология, есть здания, сооружения, техника с запахом моих рук и дыхания. Но кто сегодня хочет это замечать!!!!

Договор СССР с Румынией

Фото с заседаний в Кишиневе и Бухаресте (1)

Фото с заседаний в Кишиневе и Бухаресте (2)

На этих фотографиях заседания в Кишинёве и Бухаресте созданной по моей инициативе межправительственной советско-румынской государственной комиссии.

Комиссия в результате многочисленных заседаний выработала документы сотрудничества для проведения противоградовых работ в зоне советско-румынской границы. Слова «по моей инициативе» не отражают всю ту энергию — психологическую, физическую, моральную, которую я вложил в реализацию своей идеи. Она исходила из стремления защитить от градобитий пограничные районы Молдавии, создав при этом и соответствующие условия активных воздействий на облачные процессы в Румынии.

Я инициировал, выполнил эту задачу и вправе рассчитывать на слова благодарности.

На третьей фотографии — подписание межправительственного советско-румынского договора на проведение совместных противоградовых работ в зоне советско-румынской границы. Договор подписал с советской стороны первый заместитель председателя Госкомгидромета СССР проф. Юрий Степанович Седунов (на верхнем фото — справа) и с румынской стороны председатель Госкомгидромета Румынии проф. Бучинский (на верхней фотографии он слева).

К этому моменту румынская сторона на основе моих технологических условий подобрала участок земли в Ясском уезде для строительства базы первого отряда. Я этот участок одобрил.

Получил я право без визы и без ограничений переходить и переезжать на машине границу для решения вопросов взаимодействия. Задержка заключалась в том, что правительство Румынии должно было определиться и поручить выполнение этих работ гидрометслужбе или армии. Вскоре в Румынии произошёл переворот. Нужно было этот вопрос решать уже с новым правительством. Тем не менее, ныне в Румынии уже действует противоградовая служба.

К моему сожалению ныне ни в Молдавии, ни в Румынии никто не знает о моём вкладе в эту историю. Некто всё это присвоил себе. Вот один короткий разговор в переписке по электронной почте с одним из нынешних руководителей моей службы. Он, этот человек, написал мне, что я никакого отношения к противоградовым работам в Румынии не имею. Приехали!!!!!!!

Благодарственные слова

Итак. Благодарственные слова в адрес Службы и моей работы — и от Евгения Петровича Каленика, и от Ивана Ивановича Бодюла, от Семёна Кузьмича Гроссу и других руководителей республики я слышал много раз, они неоднократно звучали с трибун республиканских и районных мероприятий.

В то же время, если уж говорить о наградах, нужно заметить, что я получил их за годы работы в службе немало.

Однако все они, в том числе звание лауреата Премии Совета министров СССР, были инициированы Госкомгидрометом СССР.

Республика по своей инициативе меня ни разу не награждала. Уже по случаю моего 50-летия в 1991 году зам. министра сельского хозяйства Молдавии вручил мне грамоту министра сельского хозяйства. Это в итоге и была моя награда от министерства сельского хозяйства за все годы моей работы на разрыв аорты.

Фига в кармане

Может быть ещё когда-нибудь Правительство Молдовы вспомнит и оценит этот почти нечеловеческий труд с полной самоотдачей.

Кстати, не только мой труд, но и труд моих сотрудников, и труд строителей, которые действительно высокопрофессионально трудились создавая самую большую и самую эффективную по состоянию на 1992 год Службу.

28 лет умножить на 365 дней и на 24 часа — вот то время, которое я жил не для семьи, отдавая его науке и молдавскому народу.

Буду ждать. Кстати, однажды на одном из совещаний в Кнессете в присутствии Посла Молдовы в Израиле Авигдор Либерман (в то время министр иностранных дел, а ныне министр обороны) обратился к ней и попросил сделать меня почётным гражданином Кишинёва. Посол сказала, что займётся этим вопросом.

Президент Молдовы в тот период, Воронин, по каким-то причинам не согласился.

Однажды Евгений Петрович Каленик уже в наше время предложил президенту Воронину сделать меня научным руководителем Службы (моей Службы). И вновь Воронин не согласился. Вероятно, кто-то держит в моём направлении фигу в кармане своих штанов!!!

Без предположения о фиге трудно себе представить причины таких решений господина Воронина. Ведь я был по просьбе Воронина-папы (в то время министра внутренних дел Советской Молдавии) трамплином, с которого стартовал в бизнес его сын!!! Тем не менее, очень важно сказать следующее.

Я благодарен и Воронину-папе, и Воронину-сыну за помощь в транспортировке морем нескольких большущих ящиков с радиолокатором из Крыма через порт Измаил в Хайфу.

16. Крымский полигон

Вернемся к нумерованным эпизодам. Эпизод шестнадцатый. Было это в году 1966-ом. Я подключился к проблеме в тот период, когда Иван Иванович Гайворонский через ЦАО рассмотрел просьбу крымского руководства и решил ряд вопросов строительства базы и нескольких домиков в селе Золотое Поле, расположенном недалеко от Старого Крыма. Решением ЦАО руководство этим полигоном было возложено на Молдавскую (в то время) экспедицию, т. е. на меня. В штате молдавской Службы я создал отряд, расположенный в Крыму. Задача была сформировать коллектив специалистов, обучить их технологии, обеспечить отряд техническими средствами и установить соответствующие отношения с местным руководством. В середине сезона 1966 года на Корнештском полигоне появились направленные по моей заявке, только что получившие дипломы Одесского гидрометеорологического института, инженеры-метеорологи муж и жена Самарские, Барышникова, из Харьковского института радиоэлектроники — инженеры по радиолокации Вьялицин с женой и Акатьев, из Куйбышевского авиационного института — ракетчик Малашенко, и ещё несколько крымчан, которых нужно было подготовить как бойцов — ракетчиков.

Наша задача состояла в том, чтобы за короткое, оставшееся до конца сезона время максимально хорошо подготовить этих специалистов к оперативной, самостоятельной работе в Крыму.

Все названные специалисты были нами прекрасно подготовлены на базе Корнештского отряда в Молдавии. Они проявляли удивительную заинтересованность в работе.

Особо среди всех выделялся Валентин Самарский. До института он успел отслужить в армии. Обладая природным умом, сдержанностью и хорошей профессиональной подготовкой, он сразу заслужил уважение у своих товарищей. Он-то и был мной назначен руководителем будущего полигона.

В конце сезона вся команда с моим сопровождением уехала в Крым. К этому времени база полигона, включая жилые домики, была построена. Недоделки устраняли потом ещё много месяцев. К этой команде со временем присоединилась ещё группа специалистов, в том числе метеоролог Валерий Степанович Шилин с женой, радиолокаторщик Гавриил Дмитриевич Зиновьев, подготовленные из числа местных жителей ракетчики Сергей Татаренко и Полиенко.

Были ещё несколько специалистов, имена которых я, к сожалению, не помню. ЦАО направило на полигон подготовленную в мастерских радиолокационную станцию АРС-3М и несколько пусковых установок тульского производства.

Я из Молдавии направил несколько машин с различным имуществом для ракетных пунктов и базы самого полигона. В самом начале сезона радиолокаторщики обнаружили сильный люфт антенны в радиолокаторе. Для устранения неисправности в радиолокаторе, а заодно для инспекции, я решил поехать сам. Оставлять молдавские полигоны в сезоне мне не хотелось надолго и я решил сделать сразу несколько дел. Отвезти необходимый полигону груз, помочь в ремонте станции, провести инспекцию и на обратном пути привезти для наших полигонов саженцы роз и туи. Надо сказать, что красивые цветы и деревья на полигонах были всегда моей слабостью. Я взял одну из новых машин ГАЗ-51. Водителем машины был Палерко. Это был скромный, неженатый в то время, молчаливый молодой человек. Задача, которую мы с Палеркой поставили перед собой заключалась в том, чтобы не нарушая правил движения всё-таки доехать из Корнешт до Золотого Поля за один день.

Наш путь проходил через Одессу, Николаев, Херсон, Каховку, Старый Крым. Я в то время машину не водил. Всю дорогу, полностью заполненную грузом машину, вёл Палерко. На полчаса по дороге остановились на бахче с огромным количеством зрелых арбузов. Поели арбуз. Вначале ехать было весело и интересно. Однако последний участок пути мы преодолевали ужасно уставшими. Задачу по преодолению такого пути за один день мы выполнили, однако повторять такие подвиги я никому не рекомендую.

Справился я с ремонтом станции достаточно быстро, саженцы, цветы и деревья, Валентин Самарский для нас приготовил заранее, и через три дня мы выехали назад. В обратную сторону мы ехали периодически отдыхая.

В дальнейшем судьба Палерко сложилась трагически. В том же году он женился, взяв в жены дочь нашего механика Унгуряну. Жили они хорошо. Однако, нередко, по корнештской традиции, он выпивал. Однажды, после очередного перепития его нашли убитым в посёлке.

Так закончилась его жизнь. Так закончилось и семейное счастье Вали Унгуряну…

В сезоне 1967 года коллектив Крымского полигона прекрасно справился со своими задачами. Однако на этом «счастливое детство» полигона надолго прекратилось. Валентин Самарский, из-за неизлечимой по тому состоянию медицины болезни сердца, вскоре умер.

По разным соображениям руководителем полигона был назначен Малашенко (ракетчик). С Малашенко на полигоне начался достаточно длинный период склок, разделение коллектива на враждующие между собой группки и подгруппки, а отсюда и плохие результаты, и не прекращающиеся жалобы.

Через два года такой «жизни» Малашенко пришлось освободить от работы, и он уехал к себе на родину, в Нижний Тагил.

Происходило это в самых первых числах сентября.

Моя дочь Жанна в этом году должна была пойти в первый класс. Я очень хотел отвести её в школу.

Однако в силу обстоятельств я был вынужден вместе с начальником кадров ЦАО Ивановым заниматься в эти дни снятием с работы Малашенко.

К сожалению, по каким—то другим обстоятельствам я не смог отвести дочку и во второй, и в третий, и последующие, до девятого, класс. Когда пришло время идти первого сентября в 10 класс я оставил все самые неотложные дела и всё-таки пошёл в школу с дочкой.

Коренной и проблемы

По рекомендации Госкомгидромета СССР после уволенного Малашенко командиром Крымского полигона я принял человека по фамилии Коренной (не помню имя).

Ранее он работал начальником одного из северных управлений гидрометслужбы, провинился, повинился и попросился в Госкомгидромете СССР его трудоустроить, чтобы он себя мог хорошо проявить. Вот мы его и взяли на укрепление полигона.

У Коренного была на тот момент очень серьёзная проблема. Его жена была татарка. Дела прошлые и сегодня уже можно рассказывать то, что раньше вслух не обсуждалось. Прописка лиц татарской национальности в Крыму была запрещена. Много мы повозились с Иваном Ивановичем, чтобы эту проблему разрешить.

Пришлось подключать к решению проблемы председателя Госкомгидромета СССР, депутата Верховного Совета СССР, академика Евгения Константиновича Фёдорова. Решили, прописали.

Каково же было наше удивление, когда очень скоро Коренной бросил свою жену и ушёл к другой (кладовщику полигона).

Склоки в отряде не прекратились. К тому же Коренной решил начать борьбу за самостоятельное, независимое от Молдавии управление. Повсюду он твердил, что не может организация на Украине входить структурно в Службу Молдавии.

На самом деле он не хотел слушать мои замечания и рассчитывал на полное своеволие. В лицо он улыбался, а за спиной строил козни.

К тому времени Крымский полигон состоял уже из трёх отрядов. Посоветовавшись с Иваном Ивановичем, мы решили передать Крымский полигон Украине. Реализовали мы это решение достаточно быстро.

Иван Иванович приехал ко мне в Молдавию на своей машине Победа. Здесь мы подготовили все необходимые документы и вместе на его машине поехали в Киев.

Там мы встретились с министром сельского хозяйства Украины, обменялись словами благодарности за сотрудничество и оформили протокол передачи Крымской Службы украинскому правительству.

Многие специалисты не захотели оставаться работать под непосредственным руководством Коренного и настойчиво просили меня забрать их в Молдавию. В Молдавии в это время шёл процесс интенсивного развития и часть уже готовых специалистов я забрал. Так в Молдавии появились Валерий Степанович Шилин с женой, семья Вьялицыных, семья Полиенко, семья Татаренко, и Зиновьева.

Долго такой человек как Коренной не смог оставаться руководителем. Он вскоре оставил свою семью, завёл любовницу из сотрудниц отряда, был замечен в хищениях и уволен.

Через некоторое время Госкомгидромет СССР меня попросил порекомендовать хорошего специалиста в качестве руководителя, преобразованной к тому времени Крымской экспедиции в военизированную службу. Из нескольких кандидатов правительство Украины выбрало Николая Сироту. Это было правильное решение. Сирота проявил себя как прекрасный, бесхитростный, заботливый организатор, быстро заслужил авторитет и доверие коллектива. Он часто обращался ко мне с различного рода просьбами и за советами и я всегда старался ему помочь.

Со своей стороны он прекрасно вписался в состав руководителей Служб и мы все к нему относились с полным доверием и уважением. Были ещё немало эпизодов из жизни, но о них — в процессе воспоминаний.

17. Снова Корнешты. Старая база и бизнес

Ещё несколько слов о Корнештах. Только построил я производственный комплекс на Корнештской базе, как вся её территория стала очень быстро ползти по крутому склону. Пытался я с этим явлением бороться. Не получилось. В зданиях появились огромные трещины. Работать в них стало опасно. Для спасения базы были нужны огромные средства. Конечно, я мог получить эти средства в Госплане республики, но это обошлось бы очень дорого. Я принял решение строить здесь новую базу и построил. А существующую базу я хотел использовать для создания внутрихозяйственного бизнеса.

Например, выращивать поросят, кур для столовых Службы в разных районах.

К сожалению, и командир отряда, и его заместитель оказались неспособны решить такую задачу. Экономическая система страны не воспитала в наших людях коммерческий интерес. Платит государство так называемую зарплату и достаточно.

Предпринимательство в то время не только не поощрялось, но и каралось. В это время ко мне пришёл заместитель министра образования и попросил передать его ведомству эту базу. Мне эксплуатация недействующей базы обходилась дорого.

Одним словом, с учётом обстоятельств базу я безвозмездно им передал.

Сейчас, задним числом, я очень об этом жалею. Это была замечательная база с большой территорией для развития любого бизнеса. Бизнеса не личного, а в интересах Службы.

18. Юрий Алексеевич Серёгин

В конце 60-ых годов в службу приехал Юрий Алексеевич Серёгин.

Совещание ВГИ в Нальчике. На фото Ю. А. Серегин (слева) и я

На фото в первом ряду слева направо — Серёгин Юрий Алексеевич, далее я на одном из совещаний в ВГИ, Нальчик.

В то время он был начальником управления активных воздействий Госкомгидромета СССР. Мы с ним поехали на один из моих полигонов. Я был за рулём. мы обсуждали состояние технологии. Проезжая мимо полей, мы остановились на обочине и вышли из машины посмотреть помидоры после выпадения мелких и редких градин. Следов града на помидорах мы не обнаружили. Это был эффект нашего воздействия на очень градоопасное облако.

Без наших воздействий эти помидоры были бы уничтожены. И я, и он очень любили срывать и кушать помидоры прямо с поля. Они не просто сохраняют вкус, но и буквально одурманивают своим запахом.

Почему — то тогда у нас не приходили даже мысли о том, что такие помидоры надо мыть. Мы срывали помидоры, кушали и беседовали, так углубляясь в свои мысли, что ничего вокруг не замечали.

Обсуждая результаты работы, я предложил Серёгину оформить ракетную технологию единым документом в виде книги. Он мне сказал: «Ну подготовь, обсудим и издадим книгу».

Серёгин назначен был на должность начальника управления активных воздействий Госкомгидромета СССР переводом с должности главного специалиста отдела активных воздействий ЦАО. Вместе с Гайворонским он в лаборатории развивал ракетную технологию активных воздействий на облачные процессы. В своих первых экспериментах вместе с Гайворонским, пытаясь исследовать воздушные потоки в облаках, они вбрасывали с самолётов синьку. В этих первых экспериментальных опытах они пытались понять структуру потоков внутри облака. Им казалось, что в слабых кучевых облаках они что-то видят. Однако, вскоре поняли, что этот способ для решения задачи не годится. Тем не менее, это был путь для поиска других способов индикации потоков в облаках. В дальнейшем по заданию академика Е. К. Фёдорова (в то время начальника Гидрометеослужбы СССР) они начали экспериментальные воздействия на градоопасные облака ракетным способом при участии Карцивадзе и Сулаквелидзе в Алазанской долине в Грузии. Они проводили вместе эксперименты и наблюдения года два или три. Потом (почти до взаимной ненависти) поссорились из-за расхождения научных взглядов на физику образования осадков, в том числе града, и физику мощной конвекции. От этих взглядов зависело, какую дорогостоящую технику (ракетные установки, ракеты, радиолокаторы, средства связи и т. д.) создавать, каких специалистов готовить, какие физические принципы закладывать в технологию.

Этот научный спор развёл их по разным регионам. Карцивадзе продолжил свою активность в Грузии, где под его руководством была создана противоградовая служба ИГГАН в Алазанской долине. Технологию они приняли ракетную. Она несколько (но незначительно) отличалась от технологии ЦАО. Кроме того, в министерстве сельского хозяйства Грузии была создана отдельная противоградовая служба в Гиссарской долине. Руководителем её был очень скромный специалист по фамилии Гудашаури. Эта служба работала артиллерийскими снарядами, но по своей особой технологии. Они пытались производить засев облаков в двух ярусах. Области крупнокапельной части облака они с помощью снарядов засевали гигроскопическим реагентом, т. е. солью. Области переохлажденной части облака, с помощью опять-таки артиллерийских снарядов, производили засев льдообразующими реагентами. Сулаквелидзе создал противоградовую службу на Северном Кавказе при ВГИ для работ по артиллерийской технологии. По его технологии стали развиваться работы и в республиках Средней Азии, Армении, Азербайджане.

Гайворонский по просьбе Правительства Молдовы (по инициативе директора института садоводства Гузуна Николая Ивановича) создал постановлением Правительства МССР в декабре 1964 года экспериментальную базу ЦАО для проведения научно-исследовательских работ с целью разработки технологии противоградовых работ с помощью ракет.

Хочу подчеркнуть слова «для проведения научно-исследовательских работ с целью разработки технологии противоградовых работ с помощью ракет». И всё! Что касается производственных работ по широкому спектру задач — это было уже потом, под моим руководством. На первых этапах эту базу возглавлял хозяйственник Аркадий Семёнович Чембержи, а исследования возглавляли Воронов Геннадий Сергеевич, Лесков Борис Никанорович и Серёгин Юрий Алексеевич.

Главным руководителем был Иван Иванович Гайворонский. Я же был молодым специалистом — инженером по радиолокации. В этом статусе я был всего лишь несколько месяцев. Полигон размещался в Корнештах Унгенского района. В Кишинёве на ул. Пирогова 54 в небольшом здании института Госплана МССР экспериментальной базе были выделены 4 небольшие комнаты.

Прямо из Кишинёва после решения правительства Гайворонский приехал к нам в Одессу в мой институт, убедил меня ехать на работу к нему.

Возвращаюсь к договорённости с Серёгиным

Дело было осенью. Писать книгу нужно было без отрыва от остальной работы. Я взял отпуск и засел за книгу. Однажды писатель Рубина рассказала, как ей пришлось писать одну из первых своих книг сидя на унитазе дома в туалете.

Почти то же было и у меня. Понятие отпуска было для меня формальное. То есть ночью я писал книгу, а утром вынужден был ехать на работу. Дела в службе, строительство, обучение кадров, годовые отчёты, подготовка планов и смет работы на предстоящий год и т. д., и т. д.

Квартира была у меня из двух комнат. В одной комнате была жена и маленькая дочь. В другой комнате в тот период жили родители жены. Оставалась свободной только ванна. Я положил на ванну доску, приставил к ванне табуретку и так писал. Для написания некоторых разделов, в частности, по вопросам синоптики и ракетной технике, мне помогали соответствующие руководители этих отделов Калягин и Обрядина.

В то время в стране развивались два основных технологических направления противоградовых работ. Одно (артиллерийское) под руководством профессора директора Высокогорного геофизического института в Нальчике Сулаквелидзе, другое (ракетное) под руководством профессора Центральной Аэрологической обсерватории из Москвы, института геофизики Грузинской АН Карцивадзе и моим с Гайворонским в Молдавии.

За словами артиллерийская и ракетная технологии лежат очень глубокие технологические и научные противоречия. Шла борьба двух технологий. Я в своей книге хотел объединить эти две технологии.

После завершения работы над книгой я предложил ведущему специалисту из ВГИ Бибилашвили приехать ко мне и вместе со мной подредактировать те части книги, которые состыковывались с технологией ВГИ. Он приехал, поработал, всё со мной согласовал.

В тот период Серёгин перешёл на должность начальника отдела в ЦАО вместо умершего Гайворонского, а на место начальника управления активных воздействий Госкомгидромета был назначен Бурцев. Бурцев на эту должность был переведен с должности зам. директора ВГИ и естественно был сторонником технологии этого института. Он был разумным человеком, чтобы демонстрировать на новой должности нейтральность своих отношений. В итоге через некоторое время Иван Иванович Бурцев (начальник управления активных воздействий Госкомгидромета СССР) и Юрий Алексеевич Серёгин из ЦАО попросили приехать меня и Бибилашвили в Москву для обсуждения авторства книги. Я приехал. Бурцев в присутствии Бибилашвили и Серёгина стали меня просить и приводить аргументы согласиться отказаться от своего авторства. Они предложили, чтобы авторами были только Бурцев (не написавший ни одного слова), Серёгин (не написавший ни одного слова) и Бибилашвили (несколько доработавший написанную мной книгу). По их общему мнению, это нужно для придания книге начальствующей значимости и примирения двух направлений — ракетного и артиллерийского. Якобы моя фамилия могла сместить этот центр тяжести между двумя технологиями в сторону ракетной, а книга призвана их примирить. Глупость, противоречащая человеческой сущности.

Тем не менее, читатель должен знать, что первую книгу, направленную на упорядочение ракетной технологии воздействия на градоопасные облака, написал я.

Её авторство у меня украли! Все трое уже в мире ином. Пусть они меня простят за эту правду. Я с уважением отношусь к нашему общему прошлому.

Время меня в скором времени выдвинуло в вопросах технологии и организации работ и сделало общепризнанным лидером (см. другие мои воспоминания).

В то время я не обращал внимание на свой престиж. Мне было всё равно. Я был молод, пользовался большим авторитетом в правительстве и в руководстве Госкомгидромета СССР. Я видел яркое будущее, и смотрел на него через розовые очки.

Лишь бы дело двигалось к истине. Планку своих задач я поднимал предельно высоко. Согласованные со мной правительственные задания были очень напряжёнными, я всегда искал пути их исполнения и выполнял. Моим сотрудникам работать со мной было нелегко, но они не роптали. Были годы, когда мы создавали в год по два новых отряда. Это, в первую очередь, новые подготовленные кадры, технические средства, соответствующие условия работы и жизни специалистов, строительство и главное — ответственность за выполняемые работы и их безопасность.

Такова была моя психология в тот период. Сейчас я понимаю, что авторство книги у меня грубо украли, но с моего «согласия». Тем не менее, по инициативе Госкомгидромета СССР и с согласия молдавского правительства в 1985 году мне было присвоено звание лауреата Государственной премии СССР в области науки и технологии. Инициаторами моего награждения были Седунов, Бурцев, разработчики и производители ракет и пиротехнических составов реагентов. с малым содержанием серебра.

Ответственность и доверчивость

Мои понятия о чести — одновременно и мои достоинства, и мои пороки.

Они вели меня по жизни, приводя нередко к многим ошибкам.

Я не должен был соглашаться на предложения Бурцева и Серёгина отказаться от авторства написанной практически единолично мной, ночами без отрыва от управления службой важной в тот период книги.

Не должен был. Не имел права. Я думаю, что читатель согласится со мной в моем праве считать эту первую инструктивную книгу своей.

Все остальные инструктивные книги были написаны позже.

Мой совет людям любого статуса и любой профессии. Прежде чем доверяете кому-то любые дела и мысли, много раз проверяйте, в чьи руки и в чьи головы вы их передаёте. В любом случае оставляйте за собой рычаги управления последующими событиями.

19. Еще одно обещание — Героя соц. труда

К середине 70-ых годов у меня был уже большой авторитет в правительстве Молдовы, в руководстве Госкомгидромета СССР и в коллективе Службы.

Служба активно развивалась, выпускники многих вузов охотно принимали направления для работы в Молдавии. Правительство Молдавии приняло очередное постановление о развитии службы на пятилетку. Все задания на каждый год, объёмы строительства и материально техническое обеспечение записывалось в ежегодных народнохозяйственных планах республики на правах самостоятельного министерства.

Однажды в период формирования ежегодного народнохозяйственного плана Республики я по какому-то вопросу зашёл к заместителю председателя Госплана республики Моргунову. Он охотно решил мой вопрос и сказал, что по выполнении задания Правительства, предусмотренного соответствующим Постановлением получишь Героя соц. труда. Задание я выполнил и перевыполнил, но вместо героя получил орден «Знак Почёта».

До этого ордена я уже получал медали «За трудовое отличие» и «За трудовую доблесть». Тем не менее, по инициативе Госкомгидромета СССР и, конечно, по согласованию с ЦК и правительством Молдовы, я получил золотую медаль лауреата Государственной премии СССР.

Путь к этой награде был интересен. Я никогда не стремился ни к каким наградам.

20. Как приходят награды

Однажды мне позвонил И. Бурцев (начальник управления активных воздействий Госкомгидромета СССР) из Москвы и сказал, что коллегия Госкомгидромета СССР решила включить меня в список награждения Госпремией СССР. Мне нужно подписать представление у начальника управления гидрометслужбы Молдавии, у зам. Председателя Совета Министров Молдовы и Секретаря ЦК.

Я зашёл к Адольфу Котлярову, дал ему на подпись присланные из Госкомгидромета СССР документы.

Он посмотрел их и сказал, что подпишет лишь после выполнения мной некоторых условий. Это было оскорбление.

Я сказал, что никакие условия я выполнять не стану, взял документы и ушёл. Кем был для меня Котляров.? Никем!

Без этой подписи я пошёл за подписью к зам. Пред. Совета министров. Мне пришлось рассказать ему о разговоре с Котляровым. Он сказал несколько непечатных слов в адрес Котлярова и подписал. Затем я пошёл к секретарю ЦК Каленику. Он сказал примерно те же слова в адрес Котлярова и подписал.

Он удивился, что я до того времени не получил звание Героя социалистического труда. Такая же реакция была у зам. председателя Госкомгидромета СССР Седунова. Прошло много лет. Седунов уже в мире ином. Я мог бы сказать теперь, какими словами он назвал тогда Котлярова. Но лучше повторять не буду. Придумайте сами.

В 1985 году я получил золотую медаль и звание лауреата Госпремии СССР в области науки и технологии.

21. Надо ли идти в политику

Наши отношения с Котляровым всегда были предельно холодными. Мы не ссорились, были совершенно независимы и никогда не переходили дорогу друг другу.

Просто я не считал его достойной для сотрудничества личностью.

Я помнил его по студенческому периоду. Он был младше на курс, посредственным студентом и считался в тени активности.

В 1989 году мы с ним стали депутатами Кишинёвского городского совета и часто вместе сидели на сессиях.

Это был период горбачёвских анархий. Выборы членов Кишинёвского городского Совета проходили в условиях большого противостояния между националистами и теми, которые назывались советскими гражданами. В тот период моя голова была занята только своими заботами о службе, о развитии технологий (защита сельскохозяйственных культур от градобитий, увеличение осадков различных типов и во все времена года, рассеивание туманов в аэропортах, уменьшение ущерба сельскохозяйственным культурам от заморозков, сокращение электрической активности гроз и т. д. — обо всем этом уже много сказано).

Такие задачи были поставлены передо мной правительством и мировой наукой.

Политика пришла ко мне сама. Я считаю Горбачёва и Ельцина разрушителями большого, сложившегося к их времени правления экономического потенциала большой страны, со спокойной и уверенной в завтрашнем дне жизнью многих миллионов людей.

Они не учли, что джинн спящего внутри многих людей националистического самосознания может вызвать ураган противостояния между вчерашними добрыми соседями.

Вместо того чтобы изменить в стране систему государственного планирования и допустить НЭП, они бессознательно пустили в жизнь страны разрушительную анархию. Спящие внутри вчерашних друзей националистические, самые опасные из всех человеческих качеств, «чёртики» зависти вышли наружу, превратившись в смерч ненависти.

Ведь даже лодырь нередко считает, что он заслуживает большего. Зависть, зависть в занятии должностей, квартир, человеческого внимания и т. д.

Зависть с националистическим запахом разлилась по стране гигантскими волнами и смерчами. Нет, Горбачёв и Ельцин не герои. Для меня понятие националистического движения имеет смысл двоякий. Я категорически против националистических движений, базирующихся на принципах зависти и противостояний. Я за националистические движения, защищающие свою национальную культуру, территорию, язык и национальную независимость.

Экономика страны, организация жизни в ней должны базироваться на принципах только профессионализма. Лучший профессионал, независимо от его национальной принадлежности, должен занимать соответствующее положение на производстве и в обществе.

У меня не было мыслей идти в политику. Тем не менее, однажды ко мне в кабинет заявился некий человек, который попросил собрать коллектив, чтобы просить поддержать его на выборах в Кишинёвский Совет.

Я собрал коллектив, он выступил. Однако его выступление вызвало совсем другую реакцию. Ко мне пришла делегация сотрудников и спросила, почему я не выдвигаю свою кандидатуру. Это нужно не мне, а Службе.

Одним словом, убедили меня выдвинуть свою кандидатуру, создали оргкомитет и начали агитационную работу. В составе оргкомитета были и молдаване, и не только.

В этом округе было 12 кандидатов в депутаты, из которых 11 были от национального народного фронта и лишь я один — еврей. Так случилось, что мне отдали голосов значительно больше, чем самым активным националистам.

Первая сессия проходила в условиях очень националистического движения. Вокруг зала заседания собрались огромные толпы, которые с флагами триколор что- то кричали и что-то требовали.

Сами депутаты разделились на два лагеря, почти равные по числу. Нужно было выбрать Председателя Совета. Националистическая половина требовала избрать своего представителя, вторая половина — своего. Несколько дней заседали, но избрать кого-либо было невозможно. Я был в половине, противоположной националистической.

Некоторые депутаты в нашей половине пытались создать группы, которые вырабатывали бы на своих собраниях общее мнение. Возглавлять такую группу вызвался один из коммунистов. Побывав на нескольких таких заседаниях я сказал, что буду голосовать, как независимый депутат. В то время нужно было привыкнуть даже к таким понятиям и терминам, как группы депутатов, независимый депутат, манифестация и митинги и т. д. Одним словом, после нескольких моих выступлений ко мне пришли делегаты и с одной половины, и с другой половины расколотого на две половины депутатского корпуса. Обе команды просили меня дать согласие стать Председателем городского Совета. Я в этом совете был единственный еврей и по своему общему статусу подходил обоим группам. Я не дал согласия, сославшись на огромную ответственность перед страной на своей основной должности.

Одним словом, в конечном итоге был избран один из лидеров национального фронта проф. Костин. Через некоторое время на заводе Мезон в Кишинёве возникло мощное противостояние между русскоязычными и молдавскими работниками. Завод, на котором работали 6 тысяч работников, поднялся на митинги и демонстрации. Это было начало!

Во дворе основного корпуса завода стоял памятник Ленину. Националисты требовали его убрать. Коммунисты и не националисты требовали оставить. Завод перешёл в режим забастовок. Теперь уже Председатель городского Совета проф. Костин попросил меня поехать на завод вместе с его замом и уладить ситуацию Мы поехали. Руководство завода собрало общее собрание в большом зале. Я был в своей генеральской форме и вёл это собрание.

Мы дали возможность выступить обеим сторонам. Дали возможность пошуметь залу.

Потом выступил я. То ли моя форма, то ли известность в стране, то ли убедительные слова повлияли на участников собрания, и в зале стало абсолютно тихо.

После меня в спокойной обстановке выступили примирительно ещё два человека. В итоге всё успокоилось и завод приступил к работе.

На следующий день я почувствовал, что мой авторитет в Совете взлетел на большую высоту. Председатель Совета попросил меня дать согласие стать заместителем мэра Кишинёва.

Я отказался по ранее приведенным мотивам. Через некоторое время ко мне подошла журналистка из ведущей газеты и сказала, что они приняли решение, как она сказала, начать меня «раскручивать».

Я ответил, что у меня нет возражений, но я для этих целей не стану ничего специально делать. В принципе они стали у меня часто брать интервью и представлять меня очень положительно.

Надо сказать, что отношение ко мне, к моим советам и предложениям было самое внимательное. Тем не менее, на очередных сессиях при моих выступлениях дважды из разных концов зала крикнули, чтобы я убирался в Израиль. Я возмутился, попросил крикуна встать и показаться. Конечно, никто не показался.

После окончания заседания ко мне подошёл Костин и сказал, чтобы я не обращал внимание на эти выкрики, что я нужен Стране и Городу. Я ответил, что я это знаю, но не уверен, что нужны будут мои дети.

22. Решение уезжать

Вечером дома мы приняли решение уезжать.

Читатель, я знаю, что эта тема самая сложная в объяснении и понимании причин такого решения.

Поэтому этой проблеме я посвятил третью книгу и попросил попробовать найти эти причины в моих рассказах. Здесь же я буду краток. Это решение не было спонтанное. Это было время общей анархии в стране, время разрушения всего, с чем жили, время, когда в воздухе была атмосфера ненависти, атмосфера желаний захватить места работы евреев и их квартиры и т. д.

Мы тревожились за судьбы и здоровье детей. Моей внучке было три годика. Она заболела. К тому времени я не успел ещё оформить всю семью для медицинского обслуживания в лечсанупре.

Лечсанупр в то время обеспечивал медицинское обслуживание всего руководства республики. Вызвали скорую помощь.

Врач решил, что заболевание инфекционное и забрал её в инфекционную детскую больницу. Нужно себе представить эту инфекционную больницу. Представьте себе палату в виде небольшой комнаты, в которой стоят десять небольших детских кроваток и в них лежат детки с разными инфекционными заболеваниями.

Подчёркиваю. С разными заболеваниями! Естественно, возле них мамы, которые вынуждены с этими детками спать к детских кроватках. Разве можно было жить в этих условиях!

В это же время у моей мамы обнаружили опухоль в груди. В республиканской онкологической больнице она лежала в палате на пять человек с такими грязными и с отколотой штукатуркой стенами, в такой атмосфере вони, что выдержать это было невозможно.

Лечение предлагалось только путём резекции груди. Однако, даже тогда, когда мы уже согласились на операцию, ей поставили проверочный укол с каким то препаратом, который вызвал ужасную реакцию.

После этого я забрал её из этой ведущей в стране онкологической республиканской больницы. Я в период до переезда в Израиль стал её лечить лекарствами привезенными мной из Китая, где я был в командировке, вытяжками из акульей печени, которые мне из Грузии пересылали в термосах мои грузинские друзья.

Кардинально вопрос был решён уже в Израиле. Без резекции груди, почти амбулаторно, в частной клинике за счёт больничной кассы, хирург с золотыми руками ей убрал опухоль и велел забыть, что она была.

Однако вернусь к Кишинёву.

В этот период моя Служба была самой авторитетной и известной в мире. Широкий спектр очень профессионально и эффективно выполняемых задач, её техническое оснащение современными средствами воздействия, прекрасные базы для работы и проживания специалистов создавали о ней очень высокое мнение. Много лет Служба была базовой для приёма иностранных специалистов и показа им достижений советской технологии, базой для их обучения. В научной среде США, Аргентины, Болгарии, Китая, Сирии, Румынии, Италии и т. д. моя фамилия как специалиста вызывала интерес и уважение. Я получал много писем от иностранных учёных и специалистов.

Однако установленный в Стране порядок сотрудничества с иностранцами, особенно в моей области, мягко говоря, не поощрял такие связи. Письма иностранцам следовало отправлять через Госкомгидромет СССР. Там письмо открывали, знакомились с содержанием и лишь потом отправляли адресату.

В таком варианте было целесообразно эти отношения не поддерживать. Так, к примеру, после посещения моей службы группой из пяти самых известных в тот период американских учёных (Вейкман, Кахан, Баттан, остальных не помню) вдруг выяснилось, что великий профессор в области радиолокационной метеорологии (у меня есть подаренная им книга с дарственной подписью) мной заинтересовался. Я об этом ничего не знал. Однако ко мне приехал Гайворонский, который, между прочим, меня спросил, как случилось, что Баттан Вами заинтересовался.

Далее я был предупреждён о том, что не должен поддерживать с ним отношения. Как уж далее за моей спиной развивалось мнение о моём авторитете, я не знаю.

23. О замполитах службы

Структура организации, её специфика, распределение больших и малых коллективов по всей территории республики, отсутствие профсоюза требовали от меня соответствующего внимания к общественной жизни коллектива. 7 месяцев в году специалисты, бойцы жили вне дома, часто со своими детьми. Проблемы обеспечения жильём, организации отдыха, спортивных мероприятий, решение проблем дошкольников и школьников в период занятости родителей в сезонные периоды и т. д.

Для решения этих задач в штатном расписании Службы был заместитель по воспитательной работе (замполит).

Одним из первых таких заместителей по политико-воспитательной работе был Леонард Евгеньевич Парчели. Относительно молодой, приятный в общении, списанный по возрасту лётчик высшей категории. Я ознакомил его со спецификой Службы и даже взял однажды на всесоюзное совещание руководителей служб, чтобы он мог со всеми познакомиться.

Он начал работать. В какой-то начальный период коллектив его принял. Продолжалось это недолго. Пришёл сезон (апрель-октябрь). Что должен делать замполит в этот период?

Правильно. нужно быть в отрядах и на ракетных пунктах. Участвовать в работе и жизни этих людей.

Что же делает Парчели? Он предпочитает действовать дистанционно из Кишинёва, каждый день у него есть личные дела, не позволяющие ему выехать в отряды. В июне месяце, в разгар сезонных работ, он принёс мне заявление с просьбой предоставить ему отпуск для поездки в санаторий.

Это была последняя капля в моём терпении. Я его уволил. Моей ошибкой было принять на столь ответственную должность человека, который ответственный период своей жизни отработал, получил от государства право и финансовые возможности на то, чтобы только отдыхать. Ему не было нужно показывать действенную работу, ему хотелось не сидеть дома. Это была моя ошибка. Я рассчитывал на ответственность этого человека.

После Парчели я взял на эту должность демобилизованного полковника, армейского замполита. Фамилию не помню. Эффективность его работы ничем не отличалась от эффективности работы Парчели. Полковник в армии привык раздавать поручения своим офицерам, а сам сидеть в своём штабе и перекладывать бумажки. И его я уволил.

Мне действительно остро был нужен замполит. Однажды ко мне в кабинет пришёл Вячеслав Николаевич Бардаш и попросил меня взять его на работу. Вячеслава Николаевича я знал очень хорошо, так как он был в начале моей работы заместителем министра сельского хозяйства, затем первым заместителем Председателя Госплана МССР и, наконец, министром овощеплодового хозяйства республики.

На всех этих должностях мне приходилось с ним активно работать. Надо сказать, что по всем вопросам, по которым я обращался, он решал их положительно.

Очень деятельный, энергичный, быстро реагирующий на все запросы и быстро принимающий решения. Такие люди мне всегда были симпатичны. Почему он остался без своих должностей, я не знал.

Жизнью республиканского актива я мало интересовался. Моя информация об этой жизни ограничивалась лишь той, которую я получал официально при личном участии с соответствующих республиканских активов и совещаний.

Вячеслав Николаевич рассказал мне, что он сам ушёл с этих должностей из-за своей усталости. Я предложил ему освободившуюся должность замполита. Как мне показалось, он был счастлив. Однако, эта должность должна быть мной согласована с Секретарём ЦК КП Молдавии и затем с руководством Госкомгидромета СССР.

Бардаш выразил абсолютную уверенность в том, что Секретарь ЦК Каленик его кандидатуру поддержит. Собрав документы Бардаша в отдельную папку, я пошёл к Каленику.

Каленик, посмотрев документы сказал мне: «Ни за что!!! Я не позволю растворить твой замечательный коллектив этим больным пасквильным человеком».

Далее он мне рассказал о последних событиях, связанных с деятельностью этого большого республиканского руководителя.

Будучи в должности министра плодоовощного хозяйства, он был в Москве на общесоюзном совещании руководителей сельского хозяйства республик и областей СССР. Совещание проводил министр сельского хозяйства СССР.

Вот на этом совещании он напился до белой горячки и устроил прямо на заседании дебош. По требованию Москвы молдавское руководство освободило его от должности министра.

Рассказал мне Каленик и о том, что это не первый подобный случай на работе, и о жалобах жены, которая просто стала бояться его очень опасных действий в период чуть ли ни белых горячек.

Началось это с ним после того, как у него прямо в квартире застрелился из-за неразделённой любви его сын.

Я внимательно выслушал Каленика, но пытался его убедить в том, что в моих руках он не сможет пить и получит стопроцентную занятость.

Мои аргументы мне не помогли. Каленик со мной не согласился. Прошло несколько дней. Бардаш пришёл ко мне вновь за моим решением. Я ему всё объяснил. Руководство ЦК не согласилось с моей просьбой и подберёт Вам другое место работы. Бардаш расстроился и стал меня просить попробовать ещё раз обратиться к Каленику.

Одним словом, после ещё одного разговора и обязательств моих учитывать эту его болезнь, Каленик дал согласие. Госкомгидромет СССР не стал возражать принятию мной этого решения.

Бардаш начал работать. Примерно год я был очень доволен его работой. Жена звонила мне и со счастливым голосом благодарила меня. Бардаш дома стал человеком. Так продолжался примерно год.

Но только год. Вдруг я стал замечать периодически его неадекватность. Иногда я замечал, что он был выпивши.

Объяснял он мне это какими-то датами смерти сына и т. д. Дальше больше. Однажды, приехав с одного из отрядов, он зашёл ко мне в кабинет со словами: «Леонид Абрамович, Вы обязаны немедленно уволить командира части Мазурика».

Я попросил объяснения. Игорь Мазурик профессиональный командир, много лет успешно работает на своей должности, пользуется авторитетом. Разве так можно разбрасываться основными кадрами? А в принципе у меня нет прав без разбора и безосновательно увольнять специалистов.

В ответ мне было сказано, что я беспринципный и потакаю бездельникам. Вячеслав Николаевич был пьян, но при этом крепко держался на закалённых ногах. Я почти выгнал его с кабинета. Вот и достали меня предупреждения Каленика.

С этого момента Бардаш стал другим. Он объединил возле себя каких-то недовольных людей и стал искать повод доказать мне мою беспринципность. Как ни странно в его такое окружение вошёл секретарь парторганизации Татаренко (это ещё тот был «человек». Получив из моих рук много добра, он всегда держал в карманах запас яда). Им показалось, что я не плачу партийные взносы с той части зарплаты, которую получаю в Кишинёвском университета за чтение лекций. По этому поводу было написано письмо в райком партии.

Проверили. Оказалось, что в общей сумме взносов я много месяцев переплачиваю. Я сохранял с этими людьми обычные деловые отношения как со своими подчинёнными. Тогда они решили направить письмо в комитет народного контроля республики.

Логика была понятна. В такой большой организации при детальной проверке всё равно найдутся нарушения, которые приведут к посадке руководителя. Проверка комитета народного контроля длилась почти полтора года.

Безграмотный и не очень интеллигентный проверяющий вёл себя буквально по хамски, заявляя всем, что он не уйдёт со службы пока меня не посадит. Этого проверяющего звали Валерий Михайлович Гарштя. Вся служба весь этот период была буквально терроризирована.

К примеру, заказав в службе машину для поездки в одном направлении, он по пути менял направление и приезжал неожиданно на другой полигон. Это были такие дешёвые трюки. Он буквально не давал бухгалтерии заниматься текущими делами, каждый раз требуя те или иные учётные материалы.

В декабре месяце я с женой уехал в Одесский правительственный санаторий на 24 дня. В этот период проверяющего в службе не было.

Через пять дней мне позвонила главный бухгалтер Ольга Моисеевна Кулиш и рассказала, что проверяющий вновь пришёл. Он объявил, что уже располагает основанием, чтобы меня посадить за большие нарушения и недостачи. Пока он эту задачу не решит, со службы не уйдёт.

Мы с женой собрали чемоданы и вернулись домой на работу.

Уж очень меня рассердил этот человек. Я пошёл к зам. председателя Совета Министров и попросил связаться с председателем Комитета народного контроля и договорится о моей с ним встрече.

Так и сделали. Я встретился и предложил проехать со мной на один из полигонов и ознакомиться с нашими работами, при этом обратить внимание на возможности моих хищений. Так мы и сделали.

Он уже понял, что проверяющий — дурак. Далее я позвонил главному бухгалтеру Госкомгидромета СССР Ираиде Александровне Семеновых и попросил её приехать, ознакомиться с материалами проверки, чтобы хотя бы ограничить во времени работу этого проверяющего. Я знаю, что Бардаш и Татаренко активно подбрасывали проверяющему места и темы проверки. Ираида Александровна Семеновых приехала, пошла в комитет народного контроля. Там ей представили все материалы проверки. Одним словом, читатель, я понимаю, что уже не интересно читать, и я завершаю этот рассказ.

В итоге всей полуторагодовой проверки выяснилось, что на одном из складов не хватило одного рулона толи.

Проверяющий потребовал наказать моего зама по хозяйственной работе. За это я перевёл своего заместителя по хозяйственной работе Александра Розова на должность коменданта завершённого строительства своего корпуса в Кишинёве. Он меня об этом давно просил.

Проверка выявила нарушение в том, что у меня в службе работает мой родной брат (профессионал высокого уровня не в прямом моём подчинении) и жена (профессионал высокого уровня не в прямом моём подчинении) и потребовали одного из них уволить.

Я по договорённости с начальником Управления Гидрометслужбы Петровым брата перевёл временно на полгода в его штат без изменения функциональных задач и зарплаты. Через полгода я вернул его в свой штат.

Бардаша я уволил, а Татаренко уволился сам.

Читать неприятно! А каково всё это пережить! Спасибо моему коллективу, который стойко выдержал этот период. После завершения проверки проверяющий по разным делам ещё несколько раз посещал управление службы. Ко мне в кабинет при этом он зашёл только один раз для того, чтобы извиниться. Его колени и руки при этом дрожали, как осенние листья. Руки я ему не подал.

Всё, что он смог из себя выдавить заключалось в словах, что его подвели и завели в заблуждение (Бардаш и Татаренко).

Их логика заключалась в том, что не может организация с оборотом средств в десятки миллионов советских рублей жить без хищений и злоупотреблений руководителя.

Ну хотя бы что-то можно ж было найти. Не нашёл.

После Бардаша был у меня ещё один замполит. О ней я не хочу даже рассказывать. Это было нечто. Это были мои ошибки. Функции замполита я выполнял сам. Только позже мне повезло. Из Совета Министров мне на должность замполита рекомендовали Лавриненко. Ранее он работал вторым секретарём Котовского райкома партии и инструктором ЦК КП Молдавии. Выдержанный, аккуратный, исполнительный, знающий свои задачи и умеющий их выполнять. Он быстро завоевал признание и авторитет сотрудников Службы.

Однажды в приватной беседе в моём кабинете он мне рассказал, что в беседе с зав. отделом Совета Министров Кольцей, ему было сказано, что он получает возможность работы в самой лучшей организации и с самым лучшим руководителем в Республике. Так оценивали мою работу в Совете министров Республики.

На командном пункте совместного управления полётами и пусками ракет.

На командном пункте совместного управления полётами и пусками ракет. Справа налево — начальник командно-диспетчерского пункта Диневич Владимир, техник связи и дежурный руководитель полётами кишинёвского аэропорта. Такой же пункт был у меня в Одессе.

Григорий Оксентьевич Бортэ

На фото я со своим заместителем Бортэ Григорием Оксентьевичем на совещании в Душанбе.

На фото я со своим заместителем Бортэ Григорием Оксентьевичем на совещании в Душанбе. Почему я выбрал эту фотографию? Потому что этот человек оказал мне огромную помощь в материально- техническом обеспечении развивающейся Службы в целом и в строительстве в частности.

Наши советские стройки отличались от не советских тем, что заказчик был обязан поставлять всю кабельную продукцию, обеспечивать множество согласований, решать вопросы с рабочей силой и т. д., и т. д.

Конечно, в этой работе участвовали и другие отделы и конкретные специалисты службы. Среди них начальник ОКСа Мельников, начальник отдела снабжения работники Коломойцева, Чунтонов, Садагурский, Белан, Розов. Всем этим людям, и особенно Григорию Оксентьевичу, я безмерно благодарен.

На фото в качестве примера — производственно-лабораторный корпус Григориопольского отряда, лишь одного из 15 баз моих отрядов или полигонов

На крыше здания две радиолокационные станции МРЛ-5. За зданием двухэтажное общежитие со столовой, хозяйственный корпус, автомастерские и один из 20 ракетных пунктов этого отряда. В километре от этой базы на крутом берегу Днестра ракетохранилище почти на 100 тысяч ракет.

33. Люди Службы

Все остальные базы отрядов (Корнештского, Каларашского, Лазовского, Фалештского, Рышканского, Флорештского, Единецкого, Сорокского, Котовского, Суворовского, Чимишлийского, Кагульского, Чадыр-Лунгского, Григориопольского (в том числе для размещения здесь экспериментального отряда по борьбе с ранними заморозками), Кишинёвского (для работ по рассеиванию туманов и технической и радиолокационной поддержки работ по увеличению осадков с помощью самолётов и деятельности КДП), производственно-лабораторный корпус с центром управления Службой и 250 ракетных пунктов) построены по индивидуальным проектам. Фото некоторых этих объектов можно увидеть в приложении.

За всем этим гигантский труд большого коллектива специалистов.

В этом труде много творческих успехов и печальных ошибок, переплетение человеческих судеб, мужской верности и предательств, процессы формирования коллективов, историй любви и ссор, эпизоды из наших творческих и повседневных проблем, которые мы решали с руководителями республики и районов, с многочисленными предприятиями, научно-исследовательскими и учебными институтами, расположенными на всём пространстве бывшего СССР.

О многих этих людях и связанных с ними процессах развития службы в эпизодах я хотел бы рассказать в этих своих воспоминаниях. Однако такой рассказ занял бы очень много страниц.

В этой веренице лиц, окончившие разные ВУЗы, воспитанные и собранные мной в один совершенно уникальный почти семейный коллектив специалисты, ставшие моими соратниками (так я чувствовал и думал до отъезда в Израиль), в том числе:

Евгений Потапов, Володя Спасибо, Валерий Иванович Маматов, Валерий Гаранин, Абдулаев, Сычёв (умер), Валерий Шилин, Солонарь, Владимир Ильяшенко, Игорь Мазурик (умер), Анатолий Старостин, Ольга Моисеевна Кулиш, Надежда Ройлян, Владимир Шиханов (умер), Евгений Лившиц, Сергей Дубровин (умер), Пыриков (умер), Крамаренко (умер), Владимир Швецов, Волков, Нейфельд, Палагнюк, Леонид Видиборский, Рафаил Миннахметов, Лариса Короткова (Обрядина), Анатолий Николаевич Калягин, Василий Петров, Валя Науменко, Инна Хрустицкая (умерла), Григорий Оксентьевич Бортэ (умер), Александр Борисович Розов, семья Жигаревых (Володя умер), Олег Сенченков (умер), Жора Никорич (умер), Оля Кованцева, Юрий Николаевич Козулин (умер), Борис Зимин (умер), Лев Зонтов, Георгий Константинович Сулаквелидзе (умер), Амиран Ильич Карцивадзе (умер), Нодар Шалвович Бибилашвили (умер), Бохатырь Камалов, Наум Григорьевич Штульман, Иван Иванович Бурцев (умер), Станислав и Генавайте Шалавеюсы (Станислав умер), Людмила Федченко, Магомет Абшаев, Михаил Чекаевич Залиханов, Игнат Александрович Шандру, видные люди Страны и Республики Председатель Гидрометеорологической службы СССР, а в дальнейшем Председатель Комитета СССР по защите мира академик Евгений Константинович Фёдоров (умер), член Правительства СССР, Председатель Госкомгидромета СССР академик Юрий Антоньевич Израэль (умер), его заместитель, профессор Юрий Степанович Седунов (умер), Первый секретарь ЦК КП Молдавии Иван Иванович Бодюл, Председатель Совета Министров Молдавской СССР Семён Кузьмич Гроссу, секретарь ЦК КП Молдавии по сельскому хозяйству Евгений Петрович Каленик, Зав. отделом ЦК КП Молдавии Олег Прокопьевич Морий, помощник Председателя Совета Министров Молдавской ССР Иван Матвеевич Васильев (умер) и многие-многие другие.

Рассказывая о развитии технологии, невозможно не рассказать и о многочисленных встречах на моих полигонах и совместных работах с учёными разных стран, в том числе из США, Китая, Аргентины, Бразилии, Швейцарии, Испании, Франции, Англии, Болгарии, Румынии, Италии, Чехословакии, Венгрии, Сирии, Израиля и т. д.

Дружная работа с этими людьми оставила в моей памяти самые тёплые чувства. Завершая эту часть описания, я не могу ещё раз не вспомнить о двух личностях, передавших мне два дополняющих друг друга отношения к жизни и творчеству.

Первый из них Иван Иванович Гайворонский, основными тезисами которого были абсолютная честность в постановке и интерпретации научного эксперимента.

Вторым — Аркадий Семёнович Чемберджи, заложивший основы трепетного отношения к государственным средствам.

34. Космос и Гайворонский

Наши взаимоотношения с Иваном Ивановичем Гайворонским развивались очень непросто. Вначале Иван Иванович, как мне кажется, гордился своим «Приобретением» в моём лице и очень мне доверял.

Я принимал участие в банкете, который он устроил по случаю получения им Государственной премии, он просил меня каждый день по телефону вечером сообщать об итогах работы, будучи в командировке в Москве, мне по его настойчивому почти требованию приходилось останавливаться у него дома.

Мы с ним обсуждали насущные и перспективные научные и производственные проблемы развития противоградовой технологии. При этом он требовал, чтобы я ничего не покупал на ужин. Он меня в этих случаях кормил ужином, который готовил сам. Квартира его двухкомнатная была кооперативной (т.е. построенной на его деньги) располагалась на Смоленской набережной близ Киевского вокзала в доме, который был построен в Сталинские времена для крупных учёных. Он очень гордился тем, что он в этом вопросе независим от государства и очень рекомендовал мне идти в Кишинёве этим путём.

Детей у него не было, жена умерла и, видимо, в отношении ко мне он старался хотя бы таким образом выразить своё отцовское начало.

В тот период, как мне казалось, он был готов переписать свою квартиру на меня, дать мне деньги, чтобы я в Кишинёве построил себе кооперативную квартиру.

На самом деле прямых разговоров на эту тему никогда не было.

Я их не только не поднимал, но даже мысленно не имел таких целей. Его отношение ко мне, конечно, немедленно распространилось на всех сотрудников его и соседних лабораторий и дирекцию ЦАО.

Так было много лет до того времени, пока я не стал обсуждать тему своей диссертации с проф. Аркадием Борисовичем Шупяцким и научные задачи с другими учёными.

С этого времени он стал очень меня ревновать. Ему казалось, что я изменил дружбе с ним.

Особенно близкие по профессиональным и научным вопросам отношения у меня сложились в то время с Плаудэ Норой Оскаровной (умерла), Соловьёвым Алексеем Дмитриевичем (умер), Зацепиной, Людмилой Петровной (умерла), Вычужаниной Майей Васильевной (умерла), Зонтовым Львом Борисовичем, Зиминым (умер), Шметером Соломоном Моисеевичем (умер), Мазиным Ильёй Павловичем, Костаревым Вадимом Владимировичем (умер), Черниковым Альбертом Алексеевичем (умер), Шупяцким Аркадием Борисовичем (умер), Голышевым Георгием Ивановичем (умер), Шляховым (умер) и т. д., и из ВГИ проф. Залиханов, Бибилашвили, Федченко, Черняк, Каплан, Штульман и т. д., из ГГО Громова, Степаненко, Гальперин, Шишкин, Имянитов и т. д. из ИПГ проф. Левин и Вульфсон из УКРНИГМИ проф. Лесков, Баханов и т. д..

Это были замечательные люди, постепенно ставшие моими друзьями. С этими и рядом других из других институтов Страны крупными учёными в дальнейшем нас связали общие научные интересы и совместные проекты. О вкладе этих людей в мировую науку можно прочитать в Интернете.

Таково начало и долгое продолжение наших отношений. В тот начальный период своей жизни в Службе я вдруг получил звонок из Одессы от зав. кафедры ОГМИ профессора Э. А. Бурмана.

Он просил меня в определённый день приехать в Одессу для встречи с профессором Ивановым из Обнинска. Я очень уважал одного из наилучших преподавателей института и, конечно, выполнил его просьбу.

Наша встреча состоялась в самой знаменитой одесской гостинице, с названием «Красная». На встрече был проф. Э. А. Бурман и профессор Иванов из обнинского института экспериментальной метеорологии. В тот период стали очень активно развиваться полёты в космос.

Появилась острая необходимость изучить параметры нижних слоёв атмосферы, которые сильно влияют на расчётные параметры полёта ракет на стартовом этапе.

В Обнинске построили с этой целью высотную метеорологическую башню, установили на ней много измерительных приборов. Нужен был специалист, чтобы организовать исследования и дать соответствующие выводы и рекомендации. Объём и важность задачи позволяла очень быстро защитить не только кандидатскую, но и докторскую диссертацию. На мои вопросы об экзаменах для оформления аспирантуры или работы, как соискателя ответ был простой.

«Вы нам немедленно нужны и Вас не должны заботить вопросы экзаменов или других формальностей». Мы зачтём Ваши институтские оценки. Что мог я тогда ответить этим замечательным людям?

Я сказал, что вернусь домой, посоветуюсь с женой и сообщу своё решение. Когда я приехал домой, встретил приехавшего в это время в Корнешты Гайворонского. Послушав мой рассказ, он расстроился и стал меня убеждать в том, что на работе в штате ЦАО я быстрее защищу обе диссертации, что здесь меня ждёт самое лучшее профессиональное и научное будущее. Одним словом, он меня убедил. К моему стыду, я не смог преодолеть свою совесть и даже не позвонил, чтобы сообщить своё решение ни Иванову, ни Бурману.

Эта вина сидит во мне до сего времени. Уровень моей подготовки был достаточно высок. Мне казалось, что в области моих интересов нет задач, которые были бы мне не по силам.

Кажется, я в тот период был недостаточно сдержан. Мне казалось, что если учёные вышли на производственное внедрение своих идей, значит, вопросы все решены и нужно только всё правильно организовать. Не скоро я понял, что сильно ошибался. Тем не менее, я испытывал необходимость повысить свои знания в области теории вероятности и статистики, полагая, что это мне вскоре понадобится.

Мне нужно было пополнить свои знания в этой области математики, чтобы я мог «щёлкать» соответствующие задачи как орешки крепкими зубами. В этой связи я пошёл на кафедру математики Кишинёвского университета, чтобы оформиться слушателем-заочником на математический факультет. Зав. кафедрой со мной любезно побеседовал и сказал: «мы согласны Вас взять на третий курс соответствующего отделения».

Понятно, что для такой учёбы мне было нужно хотя бы немного свободного времени. Но и в этом случае Гайворонский меня убедил не тратить время на то, что и так хорошо знаю. Всё. А жаль. Мне не следовало идти по лёгкому пути. А я сдался. Я окунулся в задачи Гайворонского.

Однако вскоре я задумался о теме своей диссертации. Так случилось, что мы очень быстро нашли общий научный интерес с профессором ЦАО Аркадием Борисовичем Шупяцким. Он в тот период занимался разработкой методов исследования внутренней структуры облаков с помощью поляризованного радиолокационного сигнала. Меня тема заинтересовала. Очень скоро я сдал на отлично все кандидатские экзамены и стал собирать диссертационный материал на радиолокаторе, который мы с Шупяцким разработали и с помощью технических специалистов собрали.

Гайворонскому эти мои направления работы не понравились. Наступил период ревности и вспышек несогласия. При этом ревность и взаимная верность существовали параллельно. По-прежнему, будучи в Москве, по его просьбе я останавливался у него дома и мы вечерами долго обсуждали наши научные и организационные дела.

Он часто приезжал в Молдавию на своей машине Победа. На ней мы ездили с ним в Киев по вопросам организации противоградовых работ в Крыму.

Ездили мы с ним и в Крым в Золотое поле, где строилась база первого под моим руководством противоградового отряда, и в Феодосию, где планировалось построить дом для специалистов.

Были мы с ним и на международной конференции в Ташкенте и т. д. Будучи в Корнештах, он часто приглашал нас с ним вместе вечером погулять.

Нашу маленькую дочь Жанну он брал себе на руки и долго так мы вместе гуляли по корнештским холмам.

И главное. Для того, чтобы не имея достаточного экспериментального обоснования, брать на себя ответственность за использование огромных государственных средств на разработку ракет и ракетных установок, самолётного оборудования, радиолокаторов и т.д., нужно было быть чрезвычайно убеждённым и смелым человеком. Гайворонский был одним из таких ведущих учёных того времени.

Мне кажется, это основная характеристика этого человека.

Уже после трёх лет работы по его инициативе я получил золотую, а Соня — бронзовую медали ВДНХ СССР. Это уже было признание нашего вклада в науку.

Тем не менее, отношения Гайворонского с коллегами из его института и из других институтов часто были, мягко говоря, не «добрыми».

Так, с профессорами Сулаквелидзе (ВГИ) и Карцивадзе (ИГГАН) он был не совместим во взглядах на процессы осадко-и-градообразования. Они просто не общались.

В этой связи направления развития работ разделились в научно-методическом плане на три направления. Одно направление московское (ракетное), второе Северокавказское (артиллерийское), третье Грузинское (тоже ракетное, но со своей спецификой).

Были свои взгляды в работах Среднеазиатских (Сар НИИГМП) и особенно в УКРНИИ ГМП). Значительные научные работы по этим же темам велись в ГГО, ИЭМ, ИПГ.

Благодаря правильной системе отношений со стороны Госкомгидромета СССР (Израэль, Седунов) все эти направления исследований активно развивались конкурируя между собой.

Некоторые итоги

Наши первые воздействия на облачные процессы показали, что между имевшимися к тому времени теоретическими соображениями и первыми успешными экспериментами подавления града, с одной стороны, и ожидаемыми устойчивыми результатами, с другой, расположена длинная дорога, которую предстоит пройти.

Нужно было создать технологию, затем защитить её в сложной системе научных взглядов различных групп учёных в многочисленных научных организациях в стране и за рубежом.

Затем на основе этой технологии обучить, создать технические средства воздействия и схемы организации работ.

Но для создания всего этого следовало прежде всего разобраться с физикой процессов, установить закономерности их развития при искусственном воздействии. При практическом применении разработанных к тому времени учёными представлений об осадкоообразующих процессах и технологии воздействия на них оказалось чрезвычайно много «белых» пятен. А это означало, что наука должна опережать развитие технологии.

Именно такой путь был нами, Иваном Ивановичем Гайворонским и мною, выбран.

Он стал основой развития будущей Службы. С того периода прошло много лет.

Если бы меня сегодня спросили, закончился ли процесс создания технологии противоградовых работ, я бы ответил: «однозначно нет».

Завершила ли наука свою роль в создании этой технологии? Я бы ответил двукратным: «нет».

В этой «сумасшедшей дороге к истине» сформировались несколько научных школ, иногда близких, иногда непримиримых. А это значит, что работы, если к ней относиться всерьёз, впереди много. С первых дней деятельности Экспериментальной Базы Иван Иванович инициировал целую серию научных тем, которые в свою очередь требовали сбор и обработку больших объёмов экспериментальных данных.

Среди тем уже в то время были:

— Влияние противоградового засева на режим осадков на защищаемой территории и на окружающих площадях.

— Оценка эффективности противоградовых работ.

— Исследование потоков в околооблачном пространстве и внутри облаков.

— Исследование накопления различных химических элементов, входящих в состав наших реагентов в почве, воздухе и водных резервуаров (в озёрах и болотах)

— Влияние орографии на облако-и-градообразовательные процессы.

— Повышение точности синоптических прогнозов градообразования.

— Разработка методов оценки наносимого градом ущерба.

— Разработка методов радиолокационного определения градоопасности облаков и внутренней структуры облаков различных типов.

— Разработка усовершенствованных радиолокаторов, ракетных комплексов и средств связи.

— Разработка технологии воздействий на градоопасные облака и облачные процессы во все периоды года с целью увеличения осадков и снега.

— Разработка аппаратуры и технологии защиты сельскохозяйственных культур от заморозков.

— Рассеивание туманов в аэропортах.

— Исследования гроз с целью уменьшения их интенсивности.

— Подавление конвекции.

Вот неполный перечень работ, обсуждавшихся со мной Иваном Ивановичем на наших встречах. Организация таких исследований потребовала применение сложнейшей аппаратуры, создание специальных лабораторий, подготовки соответствующих специалистов и учёных.

Приведу несколько примеров.

1. Однажды Иван Иванович приехал ко мне с гостями из ГГО Ленинград проф. Ильёй Моисеевичем Имянитовым и проф. Семёном Михайловичем Гальпериным. В то время Имянитов был самым авторитетным учёным в области атмосферного электричества. Помните фильм «Иду на грозу»?. Главный положительный герой фильма — это Имянитов. Его друг, писатель Гранин, писал своего главного героя именно с Имянитова. О Гальперине научная элита страны заслуженно была чрезвычайно высокого мнения. Он занимался радиолокационными исследованиями гроз. Вот с ними мы разработали программы совместных исследований. Имянитов помог нам приобрести соответствующую аппаратуру — грозопеленгаторы и грозорегистраторы. Кстати, грозопеленгаторы изготовили мои специалисты. Гальперина интересовала возможность регистрации накопления и разряда атмосферного электричества в облаках с помощью радиолокационного поляриметра.

Весь комплекс этих исследований я сосредоточил на базе Сорокского отряда. Там же проводили свои исследования по нашей совместной программе научные сотрудники ГГО Татьяна Громова с сотрудниками, Татьяна Унгерман из Ленинградского университета и Людмила Зацепина из ЦАО.

Там же исследовались возможности подавления конвекции с помощью мелкодисперсных гидрофобных порошков, Куйбышевский авиационный институт проводил опытные полёты в облаках своих беспилотников, создавался радиолокационный поляриметр дециметрового диапазона.

Одним словом, в сезонный период на базе Сорокского отряда было очень много научных сотрудников и сотрудниц, проводивших свои научные эксперименты параллельно с производственными работами по защите сельскохозяйственных культур от градобитий.

А ведь всех их нужно было разместить, хорошо кормить, обеспечить выполнение научных программ и заботиться об организации отдыха. Они все были очень молодыми.

Нужно отметить, что все научные программы и результаты работ не только обсуждались со мной, но и формировались при моём участии.

Я привёл работы только в одном отряде. Однако, в каждом из 15 отрядов были свои аналогичные коллективы. Например, в Корнештском отряде на весь летний период десантировалась научная команда со студентами 30—40 человек из института физики АН Литвы во главе со Станиславом Шалавеюсом. В более поздний период я перевёл эти эксперименты на полигоны Котовского и Каларашского отрядов.

В Каларашском отряде высаживался десант учёных радиолокаторщиков со своими радиолокаторами из ЦАО (Черников, Шупяцкий, Мельничук со своими сотрудниками).

В Котовском отряде вообще сосредотачивались молодые учёные аэрозольной, химической лаборатории и аэродинамической трубы, был создан радиолокационный компьютеризированный комплекс для измерения осадков. Была создана талантливая группа исследователей, которая занималась усовершенствованием методики противоградовых работ (Швецов, Лившиц, Старостин, Миннахметов).

Здесь же на другой площадке сосредотачивали свои исследования со своими радиолокаторами ещё группа учёных из ЦАО (Алексей Иванов со своими сотрудниками). Здесь на очень больших площадях, включая полигон Каларашского отряда, выполнялся многолетний обширный эксперимент по влиянию противоградовых засевов облаков на режим осадков (Соня Диневич, Михаил Леонов).

На базе радиолокатора МРЛ-2 и компьютера СМ-1420 была создана первая радиолокационная система дистанционного измерения осадков (В. Братушенко) для оперативного обслуживания сельскохозяйственных организаций.

В Григориопольском отряде были сосредоточены совместные экспериментальные работы с институтом сельскохозяйственной метеорологии из Обнинска по защите сельскохозяйственных культур от заморозков (Палагнюк). С этой целью использовались вертолёты, дегазационные машины и специальные распылители. Дегазационную машину мне помог приобрести из армии сын знаменитого маршала Захарова. Здесь же начинались работы по компьютеризации процессов воздействия (Пронин и Белогур).

На базе, расположенной в аэропорту в Кишинёве проводился комплекс опытно-производственных работ по рассеванию туманов (Диневич Владимир и Герценштейн Роман), по увеличению осадков с помощью самолётов (Видиборский, Диневич Владимир, Лившиц Евгений и т.д.),

А ведь были ещё базы отрядов Суворовского, Чадыр- Лунгского, Кагульского, Флорештского, Фалештского, Лазовского, Рышканского, Чимишлийского (и в этих отрядах начинались работы по компьютеризации процессов воздействия (Волков, Нейфельд).

Все отряды просили у меня компьютеры. Однако, приобрести их быстро было невозможно. Я давал их постепенно сначала туда, где были уже подготовленные специалисты и хорошие идеи. На базе каждого из этих отрядов выполнялись свои исследовательские задачи.

Да и в Кишинёве были отдельные отряды по увеличению осадков с помощью самолётов (командир Видиборский) и по рассеиванию туманов с помощью пропан-бутановых и жидкоазотных установок (командир Герценштейн), и командно-диспетчерский пункт службы с центром радиолокационного обеспечения авиации (командир Владимир Диневич).

Я привёл лишь часть тех исследований, которые выполнялись на разных полигонах.

37. Несколько эпизодов из жизни Службы

Эпизод первый.

В апреле месяце одного из начальных 70-ых годов, в три часа ночи у меня дома в Кишинёве зазвонил телефон. Звонил начальник связи Анатолий Кирица из Корнешт.

В связи с подготовкой к очередному сезону он в это время находился на базе в Корнештах.

Анатолий Мелентьевич сообщил мне, что в Корнештах беда. Выпавший накануне большой снег днём очень интенсивно таял. Это таяние снега привело к оползням. В результате большое число домов, построенных на склонах, разрушились. Многие местные жители практически остались без крова. Наши объекты не пострадали. Однако, нужно организовать помощь местным жителям. Дав распоряжение командиру Корнештского отряда поднять бойцов, водителей и организовать помощь населению, я вызвал своего водителя Жору Никорича и уже в 6.00 утра был в Корнештах.

В 100 метрах от ворот базы отряда, на недавно построенной трассе Кишинёв-Унгены проходила глубокая, непреодолимая для автомашины трещина.

Образовавшийся, в результате оползня перепад высот в этом месте дороги составлял примерно 1.5 метра. Мы остановились и я пошёл пешком на базу.

В этот же момент с другой стороны этой трещины из Унген подъехала машина председателя Унгенского райисполкома. По той же причине. Из машины вышел председатель Унгенского райисполкома (ныне президент Республики Молдова) Владимир Николаевич Воронин. Мы поздоровались. Владимир Николаевич мне сказал, что едет в Кишинёв к Председателю Совета Министров для доклада и принятия решения о помощи пострадавшему населению. При этом он предупредил меня, что будет ставить вопрос о заселении пострадавшими жителями 20-и квартирного жилого дома, строительство которого только что завершила служба для своих специалистов. Я ответил, что буду категорически возражать против такого решения и в течение часа выработаю и передам Председателю Совета министров другое, более рациональное для всех сторон решение. На этом мы и расстались.

Собрав всех руководителей отряда на базе, мы выработали следующее предложение. За год до этого события отряд хозяйственным способом в небольшой рощице построил казарму. Это было длинное, построенное из котельца здание, в котором было около 40 изолированных комнат, центральное отопление, комнаты общего пользования. Здание это использовалось в качестве казармы для проживания бойцов в период предсезонных курсов, а в летнее время в нём проживали многочисленные участники экспедиций различных научно-исследовательских институтов страны, проводящие совместные со службой экспериментальные работы в летних сезонах.

Особенно часто там проживали научные сотрудники института физики АН Литвы, ГГО, ОГМИ и т. д. В апреле месяце этого года все комнаты этого здания были заселены бойцами.

20-квартирный жилой дом, который Служба построила для своих специалистов, был принят у строителей, но не заселён. По действующему положению подготовленный Службой список распределения квартир должен был быть утверждён райисполкомом. Это же положение предусматривало выделение 10% квартир дома в распоряжение райисполкома и 10% строителям. Как обычно, именно эти 20% квартир вызывали всегда, во всех районах, противоречия между основным заказчиком, которым была Служба, и райисполкомом. Именно по этой причине, подписание решения о заселении дома райисполкомом задерживалось.

Исходя из этих двух возможностей, я предложил, немедленно заселить жилой дом теми специалистами, которые были включены решением Службы в направленный в райисполком список, 20% квартир, предназначенных для передачи райисполкому и строителям, заселить бойцами, переселив их из казарменных помещений. Все казарменные помещения таким образом освободить и предоставить их для заселения пострадавшим от оползней семьям. По нашим расчётам, высвобожденных помещений было достаточно, чтобы оказать помощь всем пострадавшим. 20% квартир, занимаемых бойцами, могли быть переданы райисполкому и строителям (через две недели) немедленно после завершения курсов.

Я позвонил заместителю Председателя Совета министров Молдавии и передал ему это предложение. При этом, я обещал силами бойцов и своим транспортом помочь всем пострадавшим.

Он одобрил предложение, но попросил время для доклада Председателю Совета Министров. Через полчаса я получил согласие Председателя Совета Министров и приступил к его выполнению.

Поздно вечером этого тяжёлого дня ко мне в кабинет в Кишинёве зашёл Владимир Николаевич Воронин, который поблагодарил меня за решение и помощь пострадавшим.

В итоге все сотрудники Службы, ожидавшие квартиры в новом доме, получили их, в высвобожденные 20% квартир после завершения бойцами курсов Райисполком смог поселить своих очередников, а пострадавшие жители, отстроив в течение года — полутора свои дома на новых, полученных от райисполкома участках, переехали в них, освободив наши казарменные помещения.

До этого события и после него наши пути с Владимиром Николаевичем Ворониным множество раз пересекались и я не помню ни одного случая несогласия.

Эпизод второй.

После нескольких лет и окончания ВПШ в Москве, пройдя ряд должностей, Воронин был назначен министром внутренних дел Молдавии. В это время я завершил строительство производственно-лабораторного корпуса Службы в Кишинёве. В Стране наступили горбачёвские времена.

Стали создаваться разные коммерческие организации, кооперативы и т. д. Позвонил мне Воронин и по старой памяти попросил меня дать комнату в моём корпусе для кооператива сына. Он, по рассказу Воронина, собирался организовать небольшой коллектив для разработки различных компьютерных программ. Помещение я дал. Сын Воронина несколько лет строил свой бизнес. Никакой платы за аренду и пользование помещением он не платил. Когда бизнес его расширился и они начали заниматься торговыми делами, им стало удобнее работать в другом здании, расположенном в центре города.

Это помещение им дал Голдыш, который возглавлял большую организацию, выращивавшую цветы и эфиромасличные культуры. В один из своих приездов в Кишинёв мы с ним договорились о возможном бизнесе между его предприятиями и Израилем.

Однако, я не смог это выполнить. Он на меня рассердился. Из истории моей жизни я понял, что бизнес — дело не моё.

Однако перевезти радиолокатор из маленького порта в Измаиле в Хайфу помог мне сын Воронина при поддержке своего отца. За это я разрешил сыну пользоваться своим гаражом в Кишинёве до тех пор, пока он мне понадобится. Этот гараж до сих пор у сына Воронина.

Однажды Либерман на одном совещании в Кнессете предложил послу Молдовы в Израиле сделать меня почётным гражданином Кишинёва. Посол приняла предложение, но не выполнила его. Воронин не посчитал меня достойным этого звания. Он в тот период был Президентом.

Также во время одного пребывания в Кишинёве я встретился с бывшим секретарём ЦК Компартии Евгением Петровичем Калеником. Он предложил мне вернуть молдавский паспорт и соответственно гражданство.

Я сказал, что согласен, но только после того, как меня назначат научным руководителем моей Службы и вернут паспорта жене, брату, сестре, дочери.

Каленик сказал, что легко будет решить этот вопрос, потому что он в составе Совета по проблемам сельского хозяйства при президенте Молдовы. На заседаниях Совета он сидит рядом с Ворониным. Воронин меня хорошо знает и ценит.

Судя по всему Воронин, отказался решать этот вопрос. Я не знаю, на чём основывалось решение Воронина, но могу предположить.

Когда я хотел купить радиолокатор МРЛ-5 из своей Службы в Молдавии, Буйницкий надеялся на этом заработать. Он убедил сына Воронина приобрести на заводе ещё один радиолокатор для последующей продаже мне. Они купили.

Я ему таких поручений не давал. К тому же в Молдавии сформировали целый фронт противодействия и радиолокатор мне не продали. Сын Воронина всё-таки решил, что подвёл его я, а не Буйницкий.

Буйницкого уволили. Вместо него руководителем службы стал Гинку. Он тоже не хотел возвращать Воронину деньги за радиолокатор.

И тогда отец Воронин (в своё послепрезидентское время) пришёл к Гинку и потребовал оплату. Я себе представляю, как они, не зная эту историю, меня ругали.

Нет, никакого отношения я к этой афёре не имею.

38. Защита сельскохозяйственных культур от града

Главное внимание в моей книге уделено вопросам защиты сельскохозяйственных культур от града. В приложении — большая научная статья о работах по увеличению осадков с помощью противоградовой и самолётной технологий.

Должен отметить, что международная конференция в Италии дала этим работам самую высокую оценку. Особенности этих экспериментов таковы, что их цена, продолжительность, большое число профессиональных участников делают их трудно повторимыми. С моей точки зрения, их следует изучать и применять на практике. В отношении усовершенствования технологии защиты сельскохозяйственных культур от града я предлагаю ознакомиться в моей книге в приложении «О путях совершенствования методики противоградовых работ».

К сожалению, я уделил в книге недостаточно внимания некоторым новым видам активных воздействий, только потому, что не успел их развить до практического внедрения.

В том числе:

— предотвращение градобитий, как основная исследовательская программа Службы;

— увеличение и регулирование интенсивности осадков из различных типов облаков в разные периоды года с помощью и самолётных, и ракетных технологий;

— исследование потоков в облаках с целью наиболее рационального места их засева;

— другие способы воздействия на облачные процессы;

— сокращение активности атмосферных разрядов в грозах.

Цель — защита особо опасных объектов от грозового поражения. Такие эксперименты мы выполняли в основном на базе Сорокского отряда.

В них участвовали специалисты службы (В. Диневич, Д. Штивельман), совместно со специалистами ГГО (проф. И. Имянитов, доктор Снегуров, доктор Т. Громова), ЛГУ (доктор Т. Унгерман), ЦАО (доктор Л. Зацепина).

На экспериментальном полигоне были размещены грозорегистраторы и горозопеленгаторы, радиолокатор с поляризационной приставкой. В работах применялись самолёты, сбрасывавшие специальные бомбы с гидрофобным цементом, ракеты с пиротехническими реагентами. Результаты экспериментов опубликованы в трудах ЦАО, ГГО, ЛГУ.

— воздействие на переохлаждённые туманы.

Цель — раскрытие кишинёвского аэропорта от переохлаждённых туманов для увеличения регулярности полётов.

После экспериментального периода работы велись на основе договора с Кишиневским управлениям гражданской авиации.

Руководители и исполнители работ от Службы — В. Диневич и Р. Герценштейн. Для воздействия использовались генераторы льдообразующих частиц на основе пропан- бутановых (с повышенным содержанием пропана) и жидкоазотных установок. Для оптимизации и повышения эффективности воздействия было важно точно знать региональную метеорологическую ситуацию, особенно направления потоков ветра для правильного по направлениям и расстояниям от взлётно-посадочной полосы всех (сотен) генераторов. Обычно удавалось хорошо рассеивать туманы с температурой ниже -4° C, но В. Диневич разработал и установил на пропан-бутановых генераторах приспособление, которое позволяло повысить этот порог почти до нуля градусов.

В дальнейшем предполагалось построить вокруг взлётно-посадочной полосы стационарную дистанционно управляемую систему рассеяния переохлаждённых туманов. В моих намерениях было начать поиск методики рассеяния тёплых туманов и не только в аэропорту, но и на дорогах.

— предотвращение ущерба от ранних заморозков.

С этой целью в Григориопольском отряде я создал специальный коллектив (Палагнюк, Шиханов и др.) и уже начал обеспечивать его соответствующей аппаратурой. В работах принимали участие специалисты из института сельскохозяйственной метеорологии (г. Обнинск).

Заместитель Председателя Госкомгидромета СССР В. Захаров, используя свои связи в армии, помог мне приобрести дегазационную машину и некоторые генераторы дыма и тумана на основе алюминиевого порошка. Были разработаны инструкции и велись переговоры с министерством авиации и армейскими структурами для подготовки пилотов и разрешения им летать в тёмное время суток.

Всё это оборудование должно было создавать в предраннее время максимального выхолаживания туман, который состоял бы из очень лёгких взвешенных частиц. Вертолёты были нужны для изменения распределения температуры в слое шероховатости при радиационном выхолаживании почвы.

Предполагалось также с поливом использовать специальные микробы, которые в плазме растения в процессе борьбы за выживаемость уничтожали бы другие микробы, которые становятся для этой плазмы ядрами кристаллизации при температуре от 0^0.

Именно они являются причинами замерзания растения. Заменяющие их микробы становятся ядрами кристаллизации при более низких температурах. Всё это рассматривалось в планах работ по борьбе с заморозками.

Вот лишь часть задуманного, которое пришлось прервать не только в связи с моим отъездом, но и, главным образом, в связи с эгоистическим и глубоко преступным поведением моих преемников.

***

Приложения

1. Гипотеза образования осадков

(включая град)

Гипотеза образования осадков (включая град) основывается на механизмах, предложенных Финдайзеном, Бержероном и развитых в последующие годы в многочисленных экспериментах и теоретических моделях большими коллективами исследователей из многих стран.

В основе этих механизмов лежат зависимости осадкообразовательных процессов от термодинамических состояний атмосферы, микрофизических состояний различных типов облаков, роли ядер кристаллизации и конденсации.

Технология регулирования осадков из конвективных облаков, в том числе их увеличения и предотвращения роста опасного для сельскохозяйственных культур града, основывается на засеве конвективных облачных ячеек искусственными ледяными ядрами, а в ряде проектов — искусственными ядрами конденсации. Во всем мире большая часть экспериментальных и производственных работ по ослаблению градобитий ведётся на основе принципа конкуренции очень большого количества искусственных ядер кристаллизации с естественными ядрами кристаллизации за облачную воду.

Введение в облако ядер кристаллизации может как увеличивать количество осадков, так и уменьшать его. Под облачной ячейкой понимается активная часть конвективного облака с наиболее развитыми восходящими (нисходящими) потоками, обусловливающими её развитие (разрушение) и сосредоточение крупных облачных частиц, благодаря чему она, как правило, обнаруживается метеорологическим радиолокатором.

Данный термин соответствует принятому Госкомгидрометом СССР термину «конвективная ячейка» (ОСТ 52.11.25—86). В одном и том же облаке, при одних и тех же синоптических и термодинамических параметрах атмосферы, при наличии нескольких конвективных ячеек, одни из них могут достигать градоопасной стадии, а другие нет. Есть несколько радиолокационных критериев, с помощью которых можно с некоторой вероятностью оценивать способность роста града в конвективной ячейке, т. е. определять её градоопасность.

Одним из ключевых слов в приведенном выше требовании является слово «разово».

Вводимая разовая концентрация 10^5-106-7 м-3, по мнению указанных выше авторов, должна поддерживаться во всём объёме ячейки на протяжении всего периода её развития до начала диссипации.

Обычно время от начала радиолокационного обнаружения ячейки до её диссипации составляет 15—20 минут. В ряде случаев такие ячейки, развиваясь и диссипируя, сменяют друг друга и приводят к развитию градообразовательного процесса, продолжающегося гораздо более длительное время.

В случаях развития так называемых суперячеек этот процесс может продолжаться и более часа. Размеры таких ячеек были предметом продолжительных дискуссий многих исследователей.

В Высокогорном геофизическом институте был разработан способ предотвращения града путем введения кристаллизующих аэрозолей (ЛЯ) в так называемую зону аккумуляции переохлажденной крупнокапельной влаги (накопившейся над уровнем максимальных скоростей вертикальных потоков). В этом случае объем зоны аккумуляции, как утверждают авторы, составляет в среднем около 15 км^3.

Для такой относительно небольшой цели (зоны аккумуляции) был разработан артиллерийский способ диспергирования реагента (методом взрыва). Снаряд имеет высокую точность попадания в цель. Артиллерийский способ был применен на Северном Кавказе, в Азербайджане и в Армении.

В то же время методика, разработанная в ЦАО, в Военизированной службе Молдавии и Институте геофизики Академии наук Грузии, требовала засевать достаточным количеством реагента крупнокапельные очаги (ККО) градоопасных облаков, т.е. области повышенной радиолокационной отражаемости.

Считалось, что зона образования и роста града, по данным авторов, имеет объем около 100 км^3. Оперативный засев таких объёмов могли обеспечить только ракеты типа «Облако», которые диспергировали льдообразующие аэрозоли вдоль относительно длинной трассы её полёта.

По этой методике велись работы в Молдавии, Грузии и Украине (Крым, Одесская область).

Однако уже вскоре исследования показали, что засеву подлежит не только легко определяемый радиолокатором, так называемый ККО, а более обширная область зарождения и роста града в облаке с очень сложными и постоянно меняющимися горизонтальными и вертикальными потоками.

В этой связи следовало засевать оперативно на ранней стадии её развития (не позднее трёх-пяти минут от момента обнаружения градоопасной ячейки) большие, быстро меняющиеся, трудно определяемые радиолокатором области в облаке.

Для оперативного выполнения такой задачи были разработаны ракеты типа «Алазань», а в дальнейшем «Кристалл», позволявшие оперативно веерным путём засевать большие объёмы облака.

На сегодняшний день вопрос о месте и объёмах градоопасной ячейки, которую следует засевать льдообразующими аэрозолями, остаётся предметом дискуссий. Следует принять во внимание и тот фактор, что процесс развития градоопасной ячейки идёт непрерывно.

Вводимые разными способами льдообразующие ядра участвуют не только в микрофизическом процессе, но и подвержены макромасштабным перемещениям внутри облачной ячейки.

Механизм льдообразования при воздействии до сих пор является предметом исследований. Это может быть контактный механизм — замерзание переохлаждённых капель при столкновении с частицами реагента.

Это может быть и так называемый механизм отложения — замерзания. Частичка реагента йодистого серебра AgI содержит и гигроскопическую (растворимую) часть, которая поглощает молекулы пара и образует каплю, содержащую внутри AgI.

В этом случае AgI действует, как иммерсионное ядро замерзания, и образовавшаяся капля замерзает.

Поэтому частицы реагента называют ледяными (или льдообразующими) ядрами, не определяя, какой физический механизм приводит к образованию ледяных частиц. На фотографиях градин (см. в тексте), лишь для иллюстрации сложности механизмов образования градин, представлены несколько их видов. Градины собирались автором книги на защищаемой от градобитий территории.

Они выпадали из засеянных по противоградовой технологии облачных ячеек. В этих случаях засев градоопасных ячеек не приводил к предотвращению его образования и роста.

При оценке причин выпадения града в этих случаях эксперты всегда находили организационные ошибки. Под организационными ошибками мы понимаем неверное целеуказание радиолокаторов, отсутствие разрешения авиации на запуск ракет, экранизация одних облачных ячеек другими, более мощными, взрывное, по скорости, развитие конвекции и, соответственно, запаздывание с началом засева градоопасных ячеек и т. д.

Ошибки такого рода могут допускать специалисты любой квалификации. Они вытекают из сложности, а в ряде случаев, невозможности реализации требований технологии.

Как правило, эти ошибки приводили к недостаточному засеву градоопасных ячеек. Термодинамические условия развития градовых ячеек были различны. На приведенных фотографиях есть градины, в центре которых хорошо выделяется матовое ядро (крупа).

Есть градины с несколькими чередующимися слоями — матовыми и прозрачными. Нередко наблюдаются градины, состоящие из множества слипшихся мелких градинок.

Если хорошо к ним присмотреться, то видно, что каждая из этих мелких градинок состоит из большого числа мельчайших крупинок, выросших на естественных или искусственных (при засевах) ядрах кристаллизации.

Есть градины с рядом прозрачных слоёв и существенно отличающиеся от сферической формы. Исследованию структуры градин значительное внимание уделено в работах проф. ВГИ Б. М. Хучунаева, М. Тлисова и др.

В работах этих исследователей приводятся результаты обобщения многолетних натурных и лабораторных исследований механизма образования града, а также концепция образования града в облаках.

Учитывая это, при создании пиротехнических составов в них закладываются оба вышеуказанных качества, т.е. и льдообразующие, и гигроскопические. Ледяные частицы начинают проявляться, если температура в засеваемой ячейке ниже -4… -5°С. Согласно лабораторным экспериментам, выход ЛЯ особенно эффективен при температуре -8… -10°С. В любом случае, часть ЛЯ может быть вынесена через вершину или боковые границы за пределы ячейки.

Почти все известные модели развития градоопасных ячеек и роста в них града предполагают наличие в них сложных потоков и турбулентных движений, обеспечивающих постоянный приток через основание новых порций влажного воздуха.

Радиолокационные наблюдения за эволюцией градоопасных ячеек показывают очень быструю изменчивость внутренней структуры их радиоэха. Поэтому для поддержания нужной концентрации этих ЛЯ, конкурирующих за «питание», рекомендуется многократно, с определённой частотой повторять разовые дозировки. С учётом вышеописанных соображений при разработке ракет закладывалось следующее важнейшее требование: их траектория при засеве должна быть максимально приближена к горизонтальному полёту на уровне температуры 4… -6°С (нижний уровень начала работы реагента). В основу методики воздействия закладывались соответствующие принципы использования противоградовых ракет. Так, например, в Молдавской службе для достижения положительного результата расходовали на градоопасную ячейку от нескольких штук до нескольких десятков, а в отдельных случаях — до нескольких сотен ракет типа «Алазань» (1 кг реагента, или 10^15 льдообразующих частиц в каждой ракете).

Были градоопасные процессы, на которые приходилось расходовать до нескольких тысяч ракет на серию ячеек в одном облаке. В то же время в ряде случаев анализ процессов и результатов воздействий показывал, что количество введенного с помощью ракет реагента было недостаточным. Предотвратить выпадение крупного града не удавалось. При ракетном способе воздействий с целью предотвращения роста града непрерывность и достаточность засева требовала порой больших и очень больших расходов ракет.

Именно большой расход ракет помогает обеспечивать непрерывность разовых дозировок ЛЯ и компенсировать неточности попадания ракет в нужное для засева место. Несмотря на большой период исследований и производственный опыт, частота повторения разовых дозировок, как и место введения реагента, остаются предметом дискуссий, а также оперативных и экономических возможностей соответствующих организаций.

Отдельные наблюдения специалистов (не отражённые в научной литературе) не исключают того, что вызванный разными причинами недозасев градоопасных ячеек может стимулировать образование и рост града.

Среди таких причин важнейшими являются неверно выбранное место в облачной ячейке для введения ракет и невозможность обеспечить непрерывность засева дискретными во времени пусками ракет.

Введение в область перенасыщенного водяного пара в облаке дополнительного по отношению к фактическому наличию ЛЯ или ядер конденсации может привести к ряду целенаправленных микрофизических и динамических преобразований и, как следствие:

— к ускорению роста и увеличению размеров гидрометеоров (кристаллов, капель, крупы, снежинок, градин) за счёт интенсификации конденсационных, кристаллизационных и коагуляционных процессов;

— к увеличению количества гидрометеоров и, как следствие, из-за ограниченности питательной среды, к уменьшению их размеров, предотвращению роста града;

— к интенсификации восходящего потока за счёт дополнительного тепла при переходе воды в кристаллическую фазу;

— к водяному голоданию и предотвращению роста гидрометеоров (градин, снежинок, капель);

— к ускорению нисходящих потоков в облаке и сокращению его жизненного цикла;

— к увеличению осадков (дождя, снега); — к уменьшению осадков (дождя, снега);

— к предотвращению роста градин при существенном увеличении количества дождевых капель;

— к увеличению количества и размеров градин и т. д.

Согласно этой теории, эффект воздействия и его направленность зависят от нескольких условий:

— термодинамического состояния атмосферы во время развития осадкообразовательного процесса;

— количества ЛЯ, а в ряде случаев — ядер конденсации, вводимых в облачную ячейку или в серию облачных ячеек всего осадкообразовательного процесса;

— стадии развития облака или облачной ячейки при засеве; — места введения льдообразующего реагента;

— непрерывного поддержания достаточного для реализации тех или иных направлений микрофизического процесса количества ЛЯ;

— количества и свойств ядер конденсации при воздействиях на облака, имеющие и не имеющие переохлаждённой зоны. Каждое из перечисленных условий чрезвычайно динамично и изменчиво во времени и в пространстве. Система при воздействии на неё на различных циклах её развития может развиваться в направлении поставленной цели, а в ряде случаев — в противоположную относительно наших намерений сторону. Таким образом, ошибка в выборе места и времени засева, перезасев или недозасев облачной ячейки или её частей и другие ошибки могут приводить к результату, обратному ожидаемому.

В ряде работ показано, что знак и величина изменения параметров облаков и ливней из них зависят от стадии развития облако- и осадкобразовательного процесса в момент их засева, термодинамических условий (метеорологических условий) облакообразующей атмосферы и количества вводимого льдообразующего аэрозоля.

Если облако находится на стадии развития и метеорологические характеристики атмосферы способствуют этому состоянию, достаточный засев приведёт к интенсификации этого процесса и выразится через увеличение всех его параметров, включая параметры ливня, а при ряде дополнительных условий приведет к предотвращению роста града.

Слово «достаточный» здесь имеет определяющее значение для предотвращения роста града. Принято считать, что очень большое число ЛЯ приведёт к образованию большого числа мелких капель, которые для своего роста используют максимальное количество ограниченного, для данных облакообразующих термодинамических условий, водяного пара.

Создастся некоторый паровой голод, который предотвратит рост крупного града.

На стадии диссипации облачного процесса, т. е. при наличии в атмосфере метеорологических факторов, мешающих развитию конвекции, перезасев может привести к её ускорению.

При этом сокращается время жизни облачной ячейки и, соответственно, уменьшается количество выпадающего дождя из этого ливня. Таким образом, при противоградовых работах недостаточный засев, к тому же засев без учёта сложной структуры потоков в облачной ячейке и их непрерывной изменчивости, может привести к увеличению размеров и количества града.

Если нет возможности обеспечить достаточный противоградовый засев облачной ячейки, выполнять эту работу не нужно. Из сказанного следует, что разные задачи воздействия на облачные ячейки должны выполняться с помощью различных схем засева льдообразующими ядрами или ядрами конденсации.

2. Переписка с Георгием Бурундуковым

Г. Бурундуков — один из моих сотрудников и учеников. Обсуждаются вопросы физики воздействия на атмосферные процессы

Уважаемый Гера,

То, что я собираюсь Вам изложить, является результатом моих профессиональных рассуждений, основанных на длительном опыте создания ракетного метода и знакомстве с противоградовыми работами во многих странах (помимо детального знания всей эволюции развития работ во всех службах СССР, я очень детально лично знакомился с работами в Китае, Болгарии, Венгрии, Югославии, Аргентине, Бразилии, Испании, Франции, Израиле, Швейцарии (Гросферзух4).

В Аргентине я на протяжении многих лет был членом международной комиссии учёных и научным советником правительства Мендосы.

В этой стране я месяцами занимался рассмотрением результатов (опыт за опытом) работы групп Абшаева, Штульмана. Я детально обсуждал работы во Франции с Дессаном, в США с Хендерсеном и Рейнкингом, в Испании с Санчесом и т. д.

Рейнкинг, Дессан и Санчес после моих лекций о нашей методике признались мне, что она наиболее физически обоснована (с Дессаном и Санчесом у нас есть общая статья в американском журнале).

Гипотез подавления процессов роста града не так много, как Вы насчитали.

На самом деле эта гипотеза в основном основывается на теории образования осадков (Финдайзена, Бержерона), основой которой является термодинамическое состояние атмосферы + наличие ядер кристаллизации и конденсации.

Надо сказать, что многие учёные пытаются заменить эту теорию новыми, но ничего существенного противопоставить пока не смогли. В Израиле, например, в ряде случаев возникают так называемые тёплые дожди из облаков, не имеющих переохлаждённой области (при образовании в нижней части атмосферы сверхадиабатической влажности, наличии мощной конвективной составляющей и наличии достаточного количества ядер конденсации).

В этих случаях ядра кристаллизации в образовании осадков почти не участвуют. Таких районов на земном шаре немало. Однако эти дожди очень кратковременны, а в Израиле и слабые.

Исходя из этой теории (Финдайзена), решили, что введя некоторое дополнительное, по отношению к наличию в данном процессе, ядер кристаллизации, можно привести к ускорению роста капель, к увеличению их числа, к интенсификации восходящего потока за счёт дополнительного тепла при переходе воды в кристаллическую фазу и т. д. и т. д.

При этом интенсифицируется осадкообразовательный процесс.

В другом случае, если ввести очень много этих ядер, то, предполагая, как Вы говорите, ограниченность энергетического ресурса данного термодинамического процесса, можно привести облако к паровому голоду либо, за счёт интенсификации осадкоообразовательного процесса, интенсифицировать восходящий или нисходящий поток и увеличить или подавить (уменьшить) период жизни облачной ячейки.

Такой график на основе теоретических рассуждений и экспериментов в одной из своих работ примерно в 70-и десятых годах нарисовал Атлас. Где то в архивах у меня этот график есть. На оси абсцисс — число ядер кристаллизации, на оси ординат — сумма осадков и количество града.

Согласно этому графику, по мере увеличения числа ядер кристаллизации увеличиваются осадки, затем наступает максимум, после которого количество осадков снижается.

Именно в этой зоне начинает снижаться возможность роста града.

Таким образом, как бы мы с Вами не искали нового в гипотезах различных авторов, осадкообразовательная теория в данном случае даёт нам лишь одно звено, воздействуя на которое, мы можем изменить ход процесса роста облачных элементов (кристаллов, капель, града). Это звено — число ядер кристаллизации.

Регулируя этот показатель и имея ввиду ограниченность энергетического ресурса данного конкретного термодинамического процесса, мы можем влиять на его развитие.

Как происходит это влияние, относится к понятию механизмов.

Такими механизмами, вероятно, можно считать весь комплекс возможностей, в том числе водный (паровой) голод, уменьшение или, наоборот, увеличение периода жизни ячейки, и может быть, ещё что то.

Например:

— засев может привести к быстрому переводу водной среды облака в твёрдую фазу (крупу). Крупа легче воды, и поэтому восходящий поток её поднимет выше, чем в этих же условиях воду. Процесс роста облачных элементов до начала их выпадения удлинится. За это время горизонтальный поток перенесёт эту облачную ячейку на большее расстояние. Вот Вам эффект переноса осадков. Эта теория развивается в Израиле на высоком теоретическом уровне с помощью трёхмерной математической модели.

— сильный перезасев, который может привести (исходя из ограниченности ресурса) к паровому или водному голоду облачных элементов и, как следствие, в слабых ячейках к их рассеиванию, а в очень сильных к ускоренному усилению нисходящего потока и сокращению времени жизни ячейки.

Теперь к Вашим предложениям.

Если рассматривать осадкообразовательный процесс, развивающийся на фронтах, то его энергетический потенциал настолько велик, что вряд ли можно считать облачную ячейку его слабым звеном.

События с тропическими ураганами ярко это показывают.

Ураганы — это верхний предел спектра осадкообразовательных процессов в атмосфере.

С другого края этого спектра находятся очень слабые процессы.

Вот среди слабых процессов, может быть, можно найти несколько ситуаций (в основном не фронтального происхождения), когда, воздействовав на отдельную ячейку, можно добиться желанного результата.

Вам нужно в этом макропроцессе найти слабое (или наиболее влиятельное звено), провоздействовав на которое малой долей энергии, вы способны запустить более мощный энергетический механизм, который мог бы изменить направление процесса.

Таким звеном Вы хотите считать облачную ячейку.

Вы полагаете, что, изменив условия развития отдельной ячейки, из-за ограниченности ресурсов в атмосфере, Вы сможете изменить условия развития всего процесса.

Ни теоретические работы, ни экспериментальный опыт это не подтверждают.

Кстати, в 60 годах именно на этом споткнулись учёные, разрабатывая методы воздействия на ураганы.

Энергетические потенциалы атмосферы, как правило значительно выше, чем их мгновенная реализация в виде осадкообразовательного процесса.

Опыт показывает, что засев может приводить лишь к изменению осадкообразовательного процесса в конкретной облачной ячейке и оказывает, но мало (лишь в отдельных ситуациях), влияние на весь процесс в целом.

Выбранная Вами в качестве базы для гипотезы теория, вероятно, верна, но для процессов более детерминированных, чем осадкообразовательные.

Если Вы взглянете на математические уравнения, описывающие этот процесс, то везде Вы увидите функциональные зависимости каждого параметра (и в первую очередь размеры облачных частиц), как полные производные от dt, dx, dy, dz, и следом тут же идёт dx/dt, dy/dt, dz/dt и т. д.

Осадкообразовательный процесс чрезвычайно связан со множеством природных факторов. Сама энергетика атмосферы является функцией всех этих переменных.

Например, появление просветов в облаках и появление солнечного прогрева в считанные минуты меняют энергетику в локальной зоне.

Аргументы.

— Ещё в шестидесятые годы мы пытались изучать влияние наших воздействий на эволюцию (процесса) облачных ячеек в Кодровой зоне. Статья (Диневич, Диневич, Хрустицкая, Гайворонский) опубликована в одном из сборников ЦАО.

Согласно этому исследованию, в различных термодинамических условиях ячейки после засева ведут себя по-разному. В отдельных случаях они разваливаются, в других случаях они объединяются с соседней и ещё более интенсифицируются и т. д. и т. д. Мы обнаружили, что на эволюцию ячеек существенное влияние оказывает подстилающая поверхность и её изменение в процессе движения облака под влиянием ветра. Есть случаи, когда ячейка после воздействия начинает распадаться, но в скором времени объединяется с новой ячейкой и регенерирует. Часто это происходит, если под этими ячейками есть импульс положительной энергии за счёт, хотя и слабого проявления на холмах, но всё таки имеющего место эффекта горно долинной циркуляции. Такой эффект может проявляться за счёт разной экспозиции склонов холма по отношению к солнцу.

— Очень обстоятельную работу по этой теме выполнил Старостин.

— Очень хорошие эксперименты были выполнены группой Зацепиной и Зимина, которые на наших молдавских полигонах с самолётов пытались подавить рост облачных ячеек на различной стадии развития с помощью специальных бомб, сбрасываемых через вершину. Бомба представляла собой коробку специальной конструкции заполненную гидрофобным цементом. В большинстве случаев слабые облачные ячейки разваливались, но рядом возникали несколько новых ячеек со скоростью большей, чем та, на которую сброшена бомба. Скорость их роста превышала скорость роста экспериментальной ячейки.

— Подобные эксперименты выполнялись группой профессоров из ИПГ (Вульфсон и Левин).

Они пытались подавить облачные ячейки с помощью вертикальной струи реактивного самолёта. Результаты этих экспериментов подобны тем, которые получены у нас Зацепиной. Результаты опубликованы в трудах ЦАО и ИПГ.

— Наиболее научно обоснованные и очень сложные в организации эксперименты о поведении реагента в облачных ячейках были выполнены у нас при участии института физики АН Литвы.

На первом этапе в качестве трассеров использовались радиоактивные элементы — такие, как радиоактивные полоний и фосфор с очень малым временем полураспада. На последующем этапе эти трассеры были заменены на тяжёлую воду и другие не радиоактивные элементы. Эти эксперименты показали, что в различных участках облачной ячейки и на различной стадии развития реагент ведёт себя по-разному. Мы вводили трассеры в ячейки на разной стадии их развития и в различные их части.

В переднюю часть, в тыл и т. д. Введение трассера производилось в хорошо контролируемую с земли точку облака путём взрыва. Эти эксперименты сопровождались радиолокационным, осадкомерным (плювиографическим) контролем и контролем с помощью густой человеческой сети под всем пятном выпадающих осадков. Метеорологическая составляющая всех этих экспериментов выполнялась мной.

Особенно много я занимался этим уже тут. Результаты опубликованы в трудах института физика АН Литвы и в трудах конференции в США, Лондоне, Хайфе и т. д.

Эти опыты показали. следующее

Нередко при засеве слабой облачной ячейки мы находили трассер не только в этой ячейке, но и в соседней развивающейся.

При вводе трассера в переднюю часть развитой ячейки мы находили трассер во всём поле осадков, которые выпадали из этого облака ещё длительное время после введения трассера.

В ряде случаев при введении трассера в область высокой отражаемости он выпадал с огромной скоростью в зоне максимума осадков и ореол распространения был небольшой. Но были случаи, когда трассер, введенный почти в тыл уже дождящей, но ещё не разваливающейся ячейки, мы находили не только в зоне последующих осадков, но и далеко впереди по ходу движения ячейки. (это значит, что в тылу ячейки был восходящий поток, приносивший значительное количество влаги для поддержания процесса).

Были случаи, когда трассер, введенный в одну разваливающуюся ячейку, мы находили в осадках совершенно иной, вновь развитой ячейки. Всё это говорит, что в определённых условиях между ячейками работает динамическая связь и происходит обмен энергиями.

— Опыты с трассерами (металлизированные иглы, углен) проводили мы и сами, и с ленинградцами (ГГО, Ленинградский университет).

Эти трассеры давали отражаемость до 30 dBZ и в слабых облаках были наблюдаемы с помощью обычного радара, а в ряде случаев поляриметром в Григориополе. Такие же эксперименты выполнялись Бибилашвили в ВГИ. Бибилашвили в одной из своих работ описывает опыт, когда трассер был введен перед наковальней облачной ячейки и двигался параллельным курсом с облаком на протяжении очень длительного времени.

— В процессе отработки технологии я всегда решал две задачи.

Закрывал все организационные и технические проблемы, которые при анализе причин градобития становились их причинами. Отсюда дублирование всех технических средств, повышенная численность специалистов на всех рабочих местах, непрерывные мероприятия по повышению квалификации специалистов, многоступенчатый разбор всех градобитий, особое внимание к условиям работы и жизни специалистов

Проводил постоянный поиск новых идей для исследования и внедрения (всё, что в мире печаталось или говорилось на конференциях, мы немедленно узнавали и использовали).

Старостин на нашей встрече в Бразилии рассказывал мне, что он был чрезвычайно удивлён, обнаружив после моего отъезда в нашей библиотеке мои заметки во всех реферативных журналах и переводные статьи, подготовленные по моим распоряжениям, почти по всем публикациям мира.

Я непрерывно отслеживал всё, что делалось в мире. Говорю это я потому, что наша технология строилась на мировом опыте.

Отсюда по нашей инициативе разрабатывались и все новые радиолокаторы и ракетные системы

Отсюда мы всегда требовали проводить засев на наиболее ранней стадии развития ячейки. Отсюда вытекала постоянная задача найти способ наиболее раннего определения тенденции перехода облачной ячейки в градоопасную стадию.

Отсюда вытекала задача накопления опыта в определении места в облаке для наиболее целесообразного засева. Из-за несовершенства способов определения градоопасности ячеек понятно, что при таком подходе приходится засевать большее количество ячеек, чем было бы нужно. Тем не менее я пресекал требования своих замов, ограничивать расход ракет.

Я ввёл термин оптимальности расхода ракет. Нужно было объяснить целесообразность запуска каждой ракеты и только.

Никогда и никто не получил от меня замечание о перерасходе ракет.

С этим вопросом связан вопрос о дозировках реагента на единицу объёма облачной ячейки.

Можете мне поверить, что за многие годы не было ни одного воздействия, особенно с отрицательным результатом, который я бы лично тщательно не проанализировал.

В нашем общем опыте были все варианты засевов, в том числе и интенсивного засева областей повышенной отражаемости и облачных ячеек в начале их развития и областей в ячейках, лежащих далеко впереди от зоны повышенной отражаемости, и в ряде случаев в зоне восходящего потока в тылу ячейки и т. д.

Во всех отрядах при едином требовании всё-таки был свой почерк воздействия. Таким образом мы проверяли результативность множества вариантов.

Если мы принимаем гипотезу конкуренции за воду (ускоренное осадкообразование вытекает из этой же гипотезы), то следует быть честными перед физикой.

Ввели некоторое количество реагента на ранней стадии развития ячейки до момента полной реализации энергетического ресурса атмосферы (в данной конкретной ситуации, над данной конкретной подстилающей поверхностью) — можете ожидать увеличения осадков.

Больше реагента — больше осадков и так до энергетического предела. Больше осадков приводят к увеличению нисходящего потока и развалу ячейки. Однако только для конкретного энергетического потенциала.

Сдвинулся процесс в пространстве или во времени — энергетический потенциал атмосферы изменился и все условия засева меняются.

Можете себе представить, когда дополнительное небольшое число ядер кристаллизации запускает термодинамический процесс, который, наоборот, приведёт к увеличению параметров ячейки, большему притоку водяного пара из-под облака и к увеличению осадкообразовательного процесса в этой ячейке.

Как это скажется на соседней ячейке? Так это будет зависеть от общего энергетического потенциала атмосферы в данной конкретной ситуации и в данный момент времени.

Нужно принять то обстоятельство, что всегда энергетический потенциал атмосферы реализуется в облачных ячейках лишь частично.

С другой стороны, при засеве облачных ячеек на стадии распада можно ожидать ускорение этого распада.

Другими словами, если Вы пытаетесь усилить процесс в момент его развития, Вы можете ожидать его развития.

И наоборот, при воздействии на стадии диссипации, Вы можете ожидать ускорения диссипации.

Однако, если Вы хотите остановить процесс развития или диссипации, то сделать это всегда трудней, а иногда просто невозможно.

Вот отсюда и вытекает. Если мы хотим увеличить осадки или уменьшить, то действуя в направлении эволюции процесса, используя соответствующие периоды развития ячеек, мы успешно будем добиваться цели.

(Это вытекает из наших многолетних экспериментов, изложенных в монографии, которая у Вас есть.)

Но как только Вы начинаете действовать против роста града, так картина кардинально меняется. Воздействуя на одну из облачных ячеек, Вы не можете остановить весь процесс (за исключением некоторых нечасто встречающихся процессов).

Вместо одной ячейки возникнут несколько. Пытаясь ускорить осадкообразовательный процесс на ранней стадии развития ячейки малым количеством реагента, Вы получите дополнительные осадки, но Вы рискуете перевести облако на другой энергетический уровень и наоборот — ускорить процесс образования града.

Вам сразу нужно ввести много реагента, чтобы создать голод или увеличить нисходящий поток. Но усиливая нисходящий поток, Вы стимулируете в другом месте восходящий поток.

Одним словом:

— для увеличения осадков нужно действовать в направлении развивающегося процесса и это физически реализуемо;

— для уменьшения сильных ливней тоже следует действовать в направлении процесса, так как сильный ливень, как правило, соответствует уже периоду диссипации ячейки. И такое воздействие тоже физично;

— все воздействия против роста града, как правило, связаны с периодом развития ячейки, т. е. против естественного направления процесса. Такой процесс можно малой энергией преодолеть только, если он очень слаб. В других случаях необходима большая доза энергии. При этом провоздействовав на одну ячейку Вы не предотвратите развитие процесса в соседней ячейке. Более того, я подозреваю, что положительный отклик на засев одной слабой ячейки будет стимулировать ускоренное развитие процесса в соседней ячейке;

— однажды в Аргентине выпал очень сильный град. Градом на защищаемой территории было практически уничтожено не менее 70 процентов урожая виноградников, фруктов и т. д. Срочно вызвали меня из Израиля.

Воздействия проводил лично Абшаев. Его методика заключалась в том, чтобы засевать по американскому принципу области ячеек в зоне далеко перед ячейками (отражение на уровне 10-10-10-12 и даже ещё далее впереди по ходу движения).

В итоге, если при слабо развивающихся процессах такая методика вроде приводила к положительному результату, то при малость отличном от слабого процесса, методика провалилась.

Фактически градовые ячейки получали при таком засеве лишь следы дополнительных ядер кристаллизации.

В этой ситуации я могу высказать предположение, исходя из выше приведенных рассуждений, что такой засев привёл к обратному результату.

Я материал этого дня проанализировал на Качуринской модели и получил вывод, что проведенное таким образом воздействие привело лишь к обратному результату. Статья опубликована в болгарском сборнике.

— О методиках, применяемых в Бразилии, во Франции, Испании, Китае я рассказывать не стану, так как это несерьёзно и мне жаль времени.

— В Аргентине сейчас работают две группы. Одна Штульмана по методике ВГИ. Вторая — американские самолёты, которые вытеснили из зоны Мендосы ВГИ. (Причина вытеснения — чистая коррупция). Перед тем как начали работать американцы, был вариант объединить ракеты и самолёты Хендерсена.

Этот вариант предлагал я. Однако другая группа американских самолётчиков смогла перекупить право и уже несколько лет там работает.

Учитывая коррумпированность проекта, они все материалы практически засекретили. Однако шила в мешке не утаишь. Результаты плохие.

Американцы в Аргентине пытаются работать на основе практически поддерживаемой Вами концепции. Результаты плохие. Во фронтальных процессах отдельные облачные ячейки не могут играть роль слабого звена.

— Модели. В Иерусалимском университете профессор Хейн создал группу, которая развила трёхмерную модель конвективного облака с учётом самых современных идей.

Я полагаю, что это самая передовая модель из всех существующих сегодня в мире. В отличие от всех предыдущих моделей они начинают считать рост облачной капли, начиная с зародыша и формируют спектры капель расчётным путём, (не принимая условно заданные спектры) и используя не только все термодинамические законы, но и все масштабы турбулентности и огромное многообразие фазовых переходов воды. Более того, они ввели в свою модель влияние электричества.

Исходя из этой модели, авторы нашли возможность перемещения осадков на 5—10 км. Выглядит это так. Засев облачной ячейки приводит к тому, что вместо капель начинается рост кристаллов и крупы. Крупа легче капель и её рост занимает больше времени. За это время горизонтальные потоки переносят эту облачную ячейку на большее расстояние. Этот эффект важен для наших условий. При фронтальных процессах у нас большая часть дождя выливается в море до подхода к берегу. Перенос беременной ячейки на сушу (5—10 км) уже только за счёт этого фактора может существенно увеличить количество дождя.

Второе — они обнаружили сильную зависимость скорости роста облачных капель от электрического фактора и предложили новую методику ускорения осадкообразовательного процесса через электризацию реагентов.

Что касается града. Даже эта самая передовая трёхмерная модель ограничена в возможности просчитать процесс подавления роста града в одной средней по величине облачной ячейке.

Итак, подытоживая все рассуждения. Сегодня нет другого способа уменьшения градобитий, кроме перезасева градоопасных ячеек.

Какой механизм при этом работает — это вопрос, требующий объяснений.

Сколько реагента при этом требуется — это вопрос энергетического потенциала ситуации.

В какой момент развития облачной ячейки нужно начинать перезасев — это вопрос хорошего прогноза, учёт местных условий и состояния самой ячейки.

Изменить этот энергетический потенциал никто не умеет.

Да, работать нужно не только на ячейку, а на весь процесс. Но при этом нужно учитывать состояние ячеек и уметь прогнозировать области втока.

Есть процессы и ячейки, в которых можно при очень высокой квалификации и владения технологией и опытом предотвратить процесс роста града.

Однако дозировки реагента во всех случаях должны соответствовать физическим требованиям. Ядер кристаллизации должно быть очень-очень много. Есть процессы, которые при всех этих условиях реализовать невозможно (в силу ограничения технических условий невозможно обеспечить необходимое количество ядер за заданный промежуток времени).

Таких процессов много и они играют решающую роль. Почему же у Вас на протяжении нескольких лет результаты хорошие.

Есть этому возможные объяснения. (это другая история и о ней нужно рассуждать отдельно). Тем не менее я бы не обольщался и готовился бы к серьёзным процессам с учётом всего накопленного за прошедшие годы опыта.

В итоге.

Сегодня более-менее ясно, что разработанные способы засева облаков эффективны для увеличения осадков.

Что касается града, то для предотвращения его роста требуется перезасев, другими словами — повышенный (оптимальный) расход ракет. Все ранее разработанные при мне требования к технологии остаются в силе.

Единственно, что следует ввести дополнительно — более высокий уровень прогноза и его учёт при принятии решения, в том числе с учётом локального местного фактора (что пытался делать Швецов).

Кстати, очень высокий уровень прогнозиста у Ларисы Коротковой. Его следует, во-первых, использовать, а во-вторых — немедленно организовать обучение около неё ещё одного-двух прогнозистов. Все мы не вечны. Её нужно ценить и у неё учиться.

Это значит, что в нынешних условиях должна быть разработанная новая стратегия и новая тактика развития Службы. Её у Вас нет.

Важно учесть. Засевая облака, можно не только уменьшить но и увеличить и размер града, и интенсивность градобитий.

И совсем в конце.

Я должен сказать Вам, что Вы молодчина. Вы должны продолжать свои эксперименты и довести их до глубокого анализа, оценить пределы и условия, в которых Ваша схема работает и т. д. Вам лучше писать статьи не теоретические, а на основе экспериментальных данных, хорошо их обосновывая экспериментально.

Теорию можно будет подвести потом. Я не сомневаюсь, что предлагаемая Вами теория для многих технологических процессов верна, но вряд ли может быть автоматически перенесена на атмосферные и облачные процессы.

Прошу Вас не обижаться. Я хотел быть максимально объективным. Я не хочу казаться претендующим на истину. Я могу ошибаться. Много лет я говорил и требовал, потому что отвечал за результат. Сегодня я не отвечаю за Ваш результат и ничего не требую. Вы вправе всё проигнорировать. Я не стал бы это всё писать, если бы не получил от Вас такую просьбу.

Л. Диневич 03.12.05 г. Иерусалим

3. О моих отце и маме

Мама, Эстер Моисеевна (имя среди подруг — Ира) Диневич.

Одесситка в абсолютном понимании этой «национальности» и самая настоящая, лучшая в мире еврейская мама и жена.

Всю жизнь она ездила с нами за папой, сменяя один гарнизон на другой.

Солдатская мебель и военные порядки, перелицованные папины брюки и офицерские, подогнанные под нас с братом, рубашки — вот, что было в основе воспитания моего, брата и сестры.

Что стоил только её героический переезд с нами, тремя малыми детьми, с Курильских островов по месту учёбы отца в Солнечногорск в Подмосковье.

Какой героизм нужно было проявлять, живя в лесах Сахалина, в бараках рядом с ссыльными в Сибири, и в бандеровских краях Украины.

Потеряв от фашистов почти всех своих родных, сохраняя своих трёх малых детей от голода в послевоенной Одессе, она, моя мама, всегда поддерживала дома обстановку любви, радости и спокойствия. Мы, дети, никогда не слышали в доме ссор и не видели напряженной обстановки.

Папа, Абрам Самойлович Диневич.

Этот материал мне прислал мой товарищ, крупнейший специалист по музейному делу, исследователь военной истории, создатель музея Мужества в городе Хадере Давид Александрович Зельвенский. Ему огромное спасибо.

Диневич Абрам Самойлович, мой отец

Награды: орден Отечественной войны II степени, медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—194 года», медаль «За победу над Японией»

Абрам Самойлович Диневич — полковник.

Родился 11 июня 1914 года в Нагартаве.

В 1934—1938 годах окончил Одесское военное училище.

В 1938 году направлен по месту службы на Сахалин.

После начала Великой Отечественной войны был направлен в Красноярский край для формирования воинских частей фронту из заключённых сибиряков.

Ещё через некоторое время Диневич сопровождал эшелоны заключённых на западный фронт и там же оставлен для участия в войне с Германией.

После окончания Великой Отечественной войны был направлен на войну с Японией (заместителем командира 4-го отдельного стрелкового батальона 113 отдельной стрелковой бригады 16-й армии Дальневосточного фронта), где в качестве командира десанта захватывает у японцев два острова Курильской гряды. За эти операции получает персональную письменную благодарность Сталина.

Через несколько лет службы на Курилах направляется на учёбу в Солнечногорск в Подмосковье на курсы высшего командного состава армии «Выстрел».

После завершения курсов «Выстрел» был направлен для продолжения службы в г. Любомль и Владимир Волынский Волынской области в западной Украине, где в качестве командира части воевал с остатками бандеровских банд.

В 1961 году демобилизовался из Советской Армии в звании полковника.

Источник:

Диневич Абрам Самойлович//jewmil.com

4. Небольшая фотосессия

Командный пункт Сорокского отряда

Командно- диспетчерский пункт службы, совмещённый с пунктом управления полётами самолётов в зоне Молдавского управления Гражданской авиации.

Пусковая установка для запуска ракет «Небо».

Пусковая установка для запуска ракет «Небо». к сожалению, была разработана с опозданием, после того, как мы в Молдавии разработали и выпустили на Кишинёвском экспериментально механическом заводе на базе установок «Облако» и специально изготовленных стволов соответствующие ракетные установки.

Такие установки получили, кроме моей Службы Молдавии, службы Северокавказская и Узбекская.

Первая партия ракет «Небо» в количестве 8 тысяч штук была запущена из этих установок.

Стволы изготавливались на кишинёвском экспериментально- механическом заводе из труб, которые мы закупали на заводе в Свердловске.

Для закупки труб я направлял в Свердловск своего инженера — ракетчика Владимира Коломойцева.

Ракеты ПГИ

На одном из командных пунктов я принимаю руководителя Болгарской противоградовой службы Ивана Петрова Кчева.

На одном из командных пунктов я принимаю руководителя Болгарской противоградовой службы Ивана Петрова Кчева. Слева направо я, далее Кчев, его заместитель и проф. Аркадий Борисович Шупяцкий из ЦАО.

На ракетном пункте, подготовка к запуску ракет «Алазань» и «ПГИ-М»

Радиолокационный центр обеспечения информации об облаках и метеоявлениях для командного пункта управления авиации

Я с выдающимся советским композитором Яном Френкелем на одном из своих полигонов

Подготовка ракет «Облако» к запуску на ракетном пункте

Схема одного из важнейших научных экспериментов

Схема одного из важнейших научных экспериментов по оценке влияния засева облаков по противоградовой технологии на режим осадков. Особенностью этого эксперимента является то, что здесь за экспериментальную единицу принята отдельно взятая облачная ячейка.

С главным конструктором Григорием Фёдоровичем Шевелой

На фото я с главным конструктором радиолокаторов МРЛ-5 и «Радиодождь» Григорием Фёдоровичем Шевелой на совещании в Таджикистане.

Фрагмент Сорокской базы отряда

На фото — фрагмент Сорокской базы отряда. На здании радиолокатор МРЛ-5, на холме два радиолокатора АРС -3М и один радиолокатор СОН-9.

Ракетные установки ТКБ-040

На фото ракетные установки ТКБ-040 для ракет «Алазань 1ст», «Алазань 2м» и «Кристалл». Производство этих установок я организовал на двух заводах Молдавии. Они обеспечивали поставки установок всем республикам и в зарубежные страны.

Градины

На фото — градины. Хорошо видна их структура. По структуре льда специалисты могут восстановить механизм их роста в конкретных термодинамических условиях. На этой основе выстраиваются физико-математические модели формирования и развития грозо-градовых облаков и методы предотвращения роста опасного для сельскохозяйственных культур града.

Иван Иванович Гайворонский (второй слева) у меня на базе в Корнештах

На фото Иван Иванович Гайворонский (второй слева) у меня на базе в Корнештах беседует с делегацией специалистов из Болгарии. Я третий справа.

На заседании правительства Республики Молдавии

На фото — на заседании правительства Республики Молдавии. Слева направо зав. отделом сельского хозяйства и сельскохозяйственной промышленности Кольца, далее я, начальник военизированной службы по активным воздействиям на атмосферные процессы, далее министр виноградарства и виноделия Лукьянов, министры здравоохранения и экологии.

База Григориопольского отряда

На фото база Григориопольского отряда. Четырёхэтажный производственно-лабораторный корпус. За ним здания общежития и проходной. Слева от здания хозяйственный корпус и один из двадцати ракетных пунктов. База эта комплексная. Она предназначена для работ по защите сельскохозяйственных культур региона от града и регулирования осадков с помощью ракет и экспериментальных работ по предотвращению ущерба от заморозков. На этой базе располагался отряд по предотвращению ущерба от ранних заморозков.

Греческие специалисты в Котовском отряде

На фото греческие специалисты в Котовском отряде. Слева направо — Владимир Швецов, ведущий специалист группы воздействия Котовского отряда, далее два специалиста из Греции и представитель Машприборинторга, далее я и руководитель греческой группы специалистов, далее два специалиста из группы воздействия, командир Котовского отряда Миннахметов и ещё ведущий специалист этого отряда Евгений Лившиц.

Узел связи Котовского отряда

На фото — узел связи Котовского отряда. Руководитель группы связи отряда Виктор Сычёв настраивает аппаратуру связи.

Вычислительный центр радиолокационного комплекса по измерению осадков

Вычислительный центр радиолокационного комплекса по измерению осадков (единственный в СССР). Вдали у стенки Владимир Братушенко, руководитель комплекса. На рабочих местах — сотрудники комплекса.

Радиомастерская Службы в Кишинёве

Радиомастерская Службы в Кишинёве. На переднем плане Анатолий Кирица Руководитель отдела связи службы. За ним один сотрудников этого одела Лыжейко.

На командном пункте Котовского отряда

В столовой одного из отрядов

Виноградники Молдавии

Виноградники Молдавии, как и сады, и поля овощных культур обычно занимают площади от горизонта до горизонта. Очень благодатная и плодородная земля. В советское время Республика занимала в Стране среди всех остальных республик второе место по валовому сбору винограда, первое место по валовому сбору табака, фруктов и овощей. Занимая в Стране 0.3% площади от всей её территории она производила боее трёх процентов сельскохозяйственной продукции. Одним словом куда бы град не падал он непременно наносил ущерб.

Анализ результатов воздействий в одном из отрядов

Анализ результатов одного из проведенных воздействий в одном из отрядов. Такие анализы выполнялись после каждого воздействия в каждом отряде. В данном случае этот анализ проводился при моём участии.

Участники конференции по метеорологической радиолокации

Участники проведенной мной в Кишинёве всесоюзной конференции по метеорологической радиолокации. Справа налево я, далее специалист из ЦАО, далее директор ЦАО профессор Альберт Черников и ещё один специалист из ГОСКОМГИДРОМЕТА.

Я в беседе с представителем Машприборинторга

Аппаратура внутри одного из моих самолётов

Аппаратура внутри одного из моих самолётов для увеличения осадков. Под крыльями самолёта размещаются установки для запуска пиротехних патронов с иодистым серебром. В кабине самолёта можно наблюдать за состоянием облаков. Пол самолёта имеет специальное отверстие, над которым установлен дозатор для гранул сухого льда. Сами гранулы получают на земле с помощью французских грануляторов из жидкой углекислоты. В самолёте гранулы хранятся в специальных ящиках термосах.

Некоторые иллюминаторы имеют отверстия для выпуска через них жидкой углекислоты из сосудов Дьюара.

Самолет Ан-24

На фото установка пиротехнических патронов типа ПВ-26 для воздействия на осдкообразовательные облака. Однако, на этих же самолётах мы проводили воздействия с применением жидкого азота из специальных ёмкостей МРЖК 05—025, сосудов Дьюара, и путём рассеяния гранул сухого льда (гранул углекислоты). Эти гранулы мы получали сами с помощью двух французских грануляторов. Для их изготовления мы привозили углекислоту с предельно малым содержанием воды своими специальными машинами из одесского морского пароходства. Этими гранулами в специальных ящиках — термосах мы снабжали и приглашаемые для воздействия в нашем регионе самолёты из ЦАО и УкрНИИ. В особо перспективных ситуациях эти самолёты работали вместе с нашими. Зарядка емкостей жидким азотом выполнялась специальными зарядными машинами Станции осеменения из села Микауцы. Жидкий азот на этой станции применялся для замораживания семени быков и последующего осеменения коров.

Командный пункт совместного управления полётами самолётов

Командный пункт совместного управления полётами самолётов Молдавского управления гражданской авиации, нашими самолётами по воздействию на облака и противоградовыми запусками ракет. Такой же пункт расположен в Одессе для взаимодействий с военными и гражданскими самолётами Одесской зоны ответственности полётов самолётов всех ведомств. За аппаратурой начальник командно диспетчерского пункта службы (КДП) Владимир Диневич (мой брат). За стеклом стоит один из диспетчеров гражданской авиации. Там за пределами участка на фото по периметру расположена аппаратура связи и радиолокационного сопровождения полётов в различных направлениях самолётов Молдавского управления авиации.

База в Чимишлийском районе

Пример одной из 15 баз противоградовых отрядов Службы. База в Чимишлийском районе. На здании две радиолокационные станции МРЛ-5. За зданием хозяйственный корпус, дизельные электростанции, гаражи, склады, общежитие, баня, мачты для радиосвязи, спортивная площадка. Перед этим зданием на удалении 100 метров один из 20 ракетных пунктов.

Командный пункт корнештского отряда

На фото — командный пункт корнештского отряда. За планшетом — руководитель воздействия моя жена Соня. (Так выглядел командный пункт в шестидесятых годах)

Производственно-лабораторный корпус Котовского отряда.

Мои очень многолетние друзья

Мои чень многолетние друзья — Баходир Камалов, начальник Военизированной Узбекской Службы по активным воздействиям на гидрометеорологические процессы и Галина Бадахова (Каплан), научный сотрудник Высокогорного Геофизического института на фоне артиллерийских противоградовых пушек в расположении узбекской противоградовой службы.

Результаты градобитий

Результат одного из градобитий на Северном Кавказе. На верхнем фото — разбитая градом черепичная крыша, далее — уничтоженные поля уже достигшей восковой спелости кукурузы, дерево со сбитой градом на сто процентов листвой и уничтоженной корой.

Замечательный композитор, певец с любимым голосом Ян Френкель расписывается в книге почётных гостей Котовского отряда.

На прогулке

Верхнее фото — первый выпуск моих специалистов в Кишинёвском университете. Нижнее фото — защита дипломных проектов

Боец готовит к запуску ракету «Облако»

На командном пункте одного из отрядов

На фото — командный пункт одного из отрядов. Девушка техник наносит информацию с радиолокатора на вертикальные планшеты. Руководитель воздействиями оценивает информацию, делает расчёты и даёт команды на запуск ракет.

***

Продолжение — в третьей книге

Отдельное Приложение ко второй книге воспоминаний

(для облегчения поиска нескольких статей, на которые я ссылаюсь в основном тексте воспоминаний).

Содержание Приложения (примерное)

1. Опыт использования трассеров для изучения распространения реагентов при искусственном воздействии на конвективные облака

Леонид Диневич (1),

Станислав Шалавеюс (2),

1. George S. Wise Faculty of Natural Sciences, Tel-Aviv University, Ramat Aviv 69978, Israel

2.Faculty of Physics and Technology, Vilnius Pedagogical University, Studentu 39, Vilnius LT2034, Lithuania.

2. Результаты исследований и опытно- производственных экспериментов по увеличению осадков из облаков различных типов в Молдове и в Украине

Л. Диневич (1), С. Диневич (1), Б. Лесков (2)

3. Пути оптимизации методов воздействия на осадкообразовательные процессы с целью увеличения осадков и предотвращения роста града (в сокращенном варианте).

Иерусалим, «Мика», октябрь 2017.

(1). Ракетная технология воздействий на облачные процессы с целью предотвращения роста града и регулирования осадков

(2). Возможности засева облаков с целью воздействия на осадкообразовательные процессы с помощью наземных генераторов

…

(4). К вопросу об оценке эффективности работ по увеличению осадков и предотвращению ущерба сельскохозяйственных культур от градобитий.

…

(6). О не состоявшихся моих намерениях и планах

Примечания

1

Молдавская и румынская лирическая песня

2

Четвертьволновый диполь — отрезок проводника длиной 8 мм, четверть длины волны 3 см радиолокатора. «Углен» — проводящая угольная тканая лента из угольных нитей, отрезок углена длиной 8 мм образует четвертьволновый диполь.

3

Диздрометрические (дисдрометрические) измерения — исследование распределения микрочастиц в контролируемой среде (от англ. disdrometer)

4

Закон рассеяния радиации сферическими частичками, размеры которых превышают 0.03 длины волны радиации. Закон Ми применим для описания рассеяния волн на аэрозолях.

Content

Дорога длиною в жизнь
Книга вторая
Леонид Диневич

Вместо предисловия

Поздравительные письма

Создание Службы активного воздействия на атмосферные процессы

Строительство

Коллектив

Наука

Становление

Технологии

Федоров

Активные воздействия на атмосферные процессы

Сулаквелидзе

Ракетная технология

Молдавская экспериментальная база ЦАО

Физика атмосферы

Искусственная кристаллизация

Переконденсация

Практика

К началу пути

Ракеты Италрацци

Исследования в СССР

Исследования в других странах

Ракетная технология в Аргентине

Самолетные технологии и метеотроны в СССР

Метеотроны и лесные пожары

В Китае в 1990 году

Полет в Китай

Китайская технология

Прием в Китае

Китайские зарисовки

Начну я всё — таки вот с этого отчёта

Воспоминание Виктора Корнеева

Комплекс обеспечения орнитологической безопасности полетов (через 30 лет, в Израиле)

Письмо министра финансов Израиля

Из воспоминаний Л. А. Видиборского

Начало

1964 год

Иду на грозу

Первый противоградовый отряд или первая ракетная база в Молдавии

Возвращаюсь к последовательности своего рассказа

Ракета «Облако» с пиротехническим составом на основе йодистого серебра

Новые пиротехнические составы и премия Совета Министров СССР

Еще о радиолокаторах

Градо-осадкомеры

Люська

Квартиры и общежития

Пирожки должен печь пирожник

Эпизод первый

Эпизод второй

Школа руководителя

Перерыв на службу в армии

Наша с Соней первая комната

Демобилизация

Мурманский порт

Домой

Армия — разная

После армии

Практика и наука

Между Сциллой и Харибдой

Я — руководитель

Развитие базы

Как удовлетворить «чудовища»

«Сын артиллериста»

Основная задача

Ракеты и миллион долларов

Диалектика жизни

1. Высокогорный геофизический институт

2. Амиран Карцивадзе и ракета Алазань»

Американская делегация

Новые проекты

3. Новая база

Жанна

Передвижной полевой комплекс

4. Случай в Корнештах

5. Об охране баз и ракетохранилищ

6. Местная молодежь и наша служба

7. Соня, Жанна и Олечка

Я должен вставить здесь своё покаяние (три непоправимые ошибки)

Ещё одна судьбоносная история

8. Вертолет и чудо спасения

9. Иван Иванович Гайворонский

10. Виктор Иванович Петров

11. Бурцев едет со мной в Аргентину

12. Иван Матвеевич Васильев

13. Случай в Лазовском отряде

14. Евгений Петрович Каленик

Визит Чаушеску

Борьба с градом — высший приоритет

«Мы отдадим вас под суд»

Виртуальный орден Ленина

Читатель, прими мои рассуждения

Договор СССР с Румынией

Благодарственные слова

Фига в кармане

16. Крымский полигон

Коренной и проблемы

17. Снова Корнешты. Старая база и бизнес

18. Юрий Алексеевич Серёгин

Возвращаюсь к договорённости с Серёгиным

Ответственность и доверчивость

19. Еще одно обещание — Героя соц. труда

20. Как приходят награды

21. Надо ли идти в политику

22. Решение уезжать

23. О замполитах службы

Григорий Оксентьевич Бортэ

33. Люди Службы

34. Космос и Гайворонский

Некоторые итоги

37. Несколько эпизодов из жизни Службы

38. Защита сельскохозяйственных культур от града

Приложения

1. Гипотеза образования осадков (включая град)

2. Переписка с Георгием Бурундуковым Г. Бурундуков — один из моих сотрудников и учеников. Обсуждаются вопросы физики воздействия на атмосферные процессы

3. О моих отце и маме

4. Небольшая фотосессия

Примечания